home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4


— Мне просто не терпится осмотреть все остальное!

Эльфейм очнулась от радостного экстаза и решительно ринулась вперед.

— Эй, подожди меня!

Кухулин быстро спешился и привязал мерина за узду к ближайшему дереву. Он подбежал к сестре, и, когда они подошли к разрушенной двери, в утренней тишине смертельной музыкой послышался звук клеймора, вытащенного из ножен.

Эльфейм остановилась и неодобрительно взглянула на меч.

— Ты думаешь, это необходимо?

— Я предпочитаю перестраховаться, нежели оказаться дураком.

Она уперла руки в бедра и вздернула свой царственный носик.

— Хочешь сказать, что я дурочка?

— Нет, — улыбнулся он, радуясь тому, что она снова вела себя как Эль, которую он знал как облупленную. — Я просто говорю, что не хочу быть дураком.

Она сморщила нос, прежде чем переступить порог.

— Ты упрямая и несговорчивая, — крикнул Кухулин и ухмыльнулся, когда сестра обернулась через плечо и одарила его взглядом. — Но именно поэтому я тебя и люблю.

— Замолчи и догоняй. Уверена, здесь наверняка есть пара белок-маньячек, от которых меня надо защитить, ибо я очень беспомощна.

Она сделала вид, что падает в обморок, наклонилась, но тут же напрягла мощные мышцы ног и бросилась вперед. Когда ему наконец удалось ее догнать, он едва дышал и бормотал что-то о якобы беспомощных полукобылицах, которые сами кого угодно загонят до смерти.

Девушка молча стояла перед входом в замок и ждала его. Место, где когда-то была большая дверь, заросло сорняками и виноградными лозами, поэтому брату и сестре пришлось прорубать дорожку, прежде чем они сумели добраться до нее. Эльфейм первая ступила за пределы стены. Юноша не отставал.

Заросли сорняков кончились, как только оба оказались внутри укреплений. Они стояли в просторном дворе между внешней стеной и собственно зданием замка.

Кухулин с любопытством огляделся кругом. Со всех сторон виднелись развалины того, что когда-то было сторожевой галереей, протянувшейся вдоль массивных стен замка. Ку нахмурился. Очень плохо, что Маккаллан не поспешил с сооружением наблюдательных пунктов.

— Слушай, Ку, держу пари, что здесь когда-то была красивая деревянная дверь.

Эльфейм понизила голос, войдя в церковь.

Кухулин последовал за ней через другой пролом в меньшей стене. По-видимому, они оказались в большом внутреннем дворе. Пол был усыпан обломками кладок. От грязи и времени он стал похож на слоеный пирог, но кое-где до сих пор можно было видеть участки, выложенные гладким камнем, по которому многие десятки лет ходили представители клана Маккаллан. Кругом стояли огромные резные каменные колонны, поднимающиеся туда, где когда-то был сводчатый потолок, а теперь виднелось ясное утреннее небо. Массивные столбы до сих пор были отмечены подпалинами — следами пожара, уничтожившего замок.

У Эльфейм пересохло в горле.

— Ты думаешь, что мы найдем останки воинов? — Она помолчала и встретила пристальный взгляд брата.

— Я так не считаю. Это было давно. Что не уничтожил огонь, то сделали время и непогода.

Но эта мысль заставила его подозрительно поглядеть на кучи листьев и грязи.

— Если же мы действительно обнаружим останки воинов Маккаллана, то их надо будет надлежащим образом похоронить. Им это понравилось бы, — тихо, но с убеждением проговорила Эльфейм.

— Ты чувствуешь их, Эль? — спросил брат.

— Воинов?

Он кивнул.

Она стояла очень тихо, подняв голову, словно пытаясь услышать ответ в шуме ветра.

— Погоди, я не уверена.

Девушка медленно подошла к почерневшей колонне, такой широкой, что если бы брат и сестра с двух сторон обхватили ее, то не сумели бы коснуться друг друга даже кончиками пальцев. Вблизи Эльфейм увидела, что вся она покрыта искусной резьбой в виде переплетенных узелков, образующих птиц, цветы и кобылиц, поднявшихся на дыбы. Даже сквозь толстый слой сажи и грязи искусство мастера вызывало восхищение.

— Ты, должно быть, многое повидала, — прошептала Эльфейм колонне.

В тот же миг тело девушки сотряс странный ответный гул.

— Ой! — воскликнула она.

— Что случилось, Эль?

В два прыжка Кухулин оказался подле нее, крепко держа в руке клеймор.

— Не волнуйся, все в порядке, — успокаивающе улыбнулась она, сосредоточившись на своем ощущении. — Я что-то чувствую в этом камне.

Осматривая колонну, Эльфейм внезапно кого-то услышала.

«Там, откуда исходит гул», — подумала она.

Не обращая внимания на настороженность брата, Эльфейм положила узкие ладони на старую колонну. Как только ее плоть коснулась камня, девушке показалось, что его поверхность задрожала. Она удивилась, молча и ласково погладила ее. На мгновение массивная колонна подалась под ладонями Избранной, словно прикосновение превратило камень в покорную глину. В тот же миг ее руки и камень, которого она касалась, начали мерцать. Тепло проникло в ладони и окутало все тело девушки, которую переполняло удивительное чувство. Ей казалось, что она погружается в теплый чувственный океан или же ее крепко обнимает мать. Руки Эльфейм задрожали, но не от страха, а от невероятного потрясения.

— Ох! — У нее перехватило дыхание. — Да! Я чувствую их.

Лицо Эль сияло от эмоций, переполняющих ее.

— Ты чувствуешь не воинов, Богиня, — раздался позади них низкий голос, расколовший тишину, словно горячий нож льдинку.

Кухулин молниеносно прыгнул, встал между сестрой и злоумышленником, держа наготове клеймор, но тут же все понял.

— Дананн! Отличный способ удостовериться, что ты не умрешь спокойно во сне, от старости, Повелитель камней.

Рука Кухулина дрожала от неизрасходованного запаса адреналина, пока юноша вкладывал меч в ножны, но старый кентавр почти не обратил внимания на воина. Он пристально смотрел на Эльфейм, а она — на него.

— Если это не духи воинов, то что же тогда я чувствую? — спросила она.

При звуке его голоса контакт Эльфейм с колонной нарушился, но ее руки до сих пор покалывало от тепла камня. Теперь она с надеждой ждала, что ответит Дананн. Все в Партолоне знали, что Эпона даровала им кентавра с особым влечением к земле. Духи природы говорили с ним через камень, и поэтому Эльфейм попросила, чтобы Повелитель камней отправился вместе с ними восстанавливать замок Маккаллан. В своем преклонном возрасте он предпочитал дремать на солнышке, а не воздвигать стены храма, но оставался самым уважаемым каменщиком в Партолоне. Дананн умел слышать духов, живущих внутри камней, что помогало ему выбирать наилучший материал для строительства каждого здания. Если знаменитый кентавр Повелитель камней станет во главе строительства, то она может быть уверена в том, что восстановленные постройки будут жить веками.

Кентавр приблизился к стоявшей возле колонны Эльфейм энергичным широким шагом, не соответствующим его возрасту. Сначала он осмотрел камень, не притрагиваясь к нему.

Когда Дананн заговорил, его голос прозвучал словно во сне, издалека.

— Это большая центральная колонна замка Маккаллан. Когда-то в ней была сосредоточена вся его сила. — Кентавр улыбнулся девушке. — Ты чувствуешь дух камня. С тобой говорит самое сердце замка, а не погибшие воины.

Он осторожно поднял руку и положил ее на колонну.

— Коснись его снова, Богиня. Тебе нечего бояться.

— Я и не боюсь, — поспешно сказала Эльфейм.

Она без колебаний положила свою мягкую гладкую руку рядом со сморщенной от старости ладонью кентавра. Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

Жар быстро распространился и охватил Эльфейм и Дананна. Ее снова омыла волна чувства. Она была к этому готова, сконцентрировалась и попыталась разобраться в обрывках эмоций. Радость — подходящее слово, чтобы описать счастье, охватившее ее. Мир — Эльфейм хотелось громко смеяться. Конец ожидания — весело мелькнула в голове фраза. Затем жар исчез. У девушки перехватило дыхание, ей хотелось прыгать и визжать от счастья.

— Я знал, почувствовал сразу же, как только оказался в этих стенах! — воскликнул старый Повелитель камней.

Он повернул голову и открыл глаза. Их ясная синяя глубина отразилась на ее лице.

— Ты настроена на сердце этого замка, Богиня. Сами камни приветствуют тебя. Они радуются, что прибыла их госпожа, — тепло улыбнулся он. — Как и Рианнон, твоя предшественница, ты способна слышать духов земли.

— Я никогда раньше их не слышала! Только когда приехала сюда! — радостно воскликнула она.

Свершилось чудо! Наконец-то ее одарили чем-то большим, нежели физической непохожестью на других.

Эльфейм импульсивно положила ладонь на руку Дананна, которую он продолжал прижимать к колонне, благодарно сжала ее и почти сразу пожалела, что последовала этому импульсу. Она взяла за правило никогда никого не касаться, не считая членов своей семьи. Девушка хорошо помнила случай, произошедший в раннем детстве, когда к ним в гости приехала предводительница клана с дочерью. Взрослые увлеченно обсуждали какие-то свои проблемы. Маленькой Эльфейм это наскучило, и она, улучив минутку, похлопала по руке дочь вождя. Ей просто хотелось потихоньку привлечь внимание девочки, чтобы вдвоем улизнуть и поиграть. Та завопила от прикосновения Эльфейм. Мол, Богиня отметила ее, и теперь она непременно умрет. Никакие уговоры и увещевания не могли прекратить истерику малышки. Предводительница торопливо уехала, бросая испуганные взгляды на Эльфейм, хотя Этейн и уверяла гостью, что Эпону не интересует жизнь дочери.

С ней могли говорить духи земли, ее приветствовали камни, но смертные не любили, когда до них дотрагивалась живая богиня.

У Эльфейм перехватило горло. Она попыталась отнять руку от Дананна, прежде чем он отпрянет от нее. Вместо того чтобы позволить ей сделать это, кентавр взял ее ладонь и сжал.

— Духи камня говорят мне, что ты принадлежишь этому месту.

Эльфейм почувствовала, как разгорелось ее лицо.

— С тех пор как я себя помню, мне хотелось возродить замок Маккаллан к жизни, — сказала она. — Спасибо, что присоединился к нам здесь, Дананн. Твое присутствие много значит для меня.

— Служить тебе — честь для меня, Богиня, — просто ответил он и снова сжал ее руку, прежде чем отпустить.

Он не отпрянул от нее в страхе, не склонился перед ней в почтении и потрясении.

«Словно я обычный человек, вождь клана, просящий о помощи».

Эта мысль пришла настолько неожиданно, что Эльфейм удивленно заморгала и быстро повернулась к брату, чтобы скрыть неловкость.

— Ку, ты веришь, что я могу чувствовать духов этих камней?

— Конечно же верю.

Он улыбнулся сестре, довольный тем, что она выглядит такой счастливой и оживленной, и почти забывший свое смятение, возникшее при виде того, как ее охватывал чудесный жар камня. Ему следовало помнить, что для нее все выглядело по-другому. Он был воин, не хотел иметь никакого дела с вещами, с которыми не мог справиться ударом меча, но Эльфейм никогда не чувствовала его смущения перед магией и царством духов. Она мало говорила об этом даже с ним, но Ку знал, что его сестра всегда жаждала духовной связи с Богиней, которая так явно сотворила ее тело. Эльфейм была первой дочерью Избранной Эпоны. Это никогда не говорилось во всеуслышание, но Богиня часто призывала старшую дочь стареющей Избранной стать преемницей матери в качестве духовного лидера Партолоны. Эпона могла готовить Эльфейм к тому дню, когда она займет место матери.

«Это был путь мира», — напомнил себе Ку.

Он отбросил прочь волнение, приблизился к Дананну и тепло пожал руку старому кентавру.

— Видно, мне проще услышать духов, чем застать врасплох воина, охраняющего сестру, — криво улыбнулся Дананн.

— Нет, я бы сказал, что тебе вполне удалось застать меня врасплох, — ответил Кухулин.

— Ку со вчерашнего вечера не в духе. Не обращай на него внимания, — сказала Эльфейм, пихнула брата плечом и хмыкнула.

Кухулин сделал вид, что не заметил подначки Эль.

— Ты пришел один, Дананн?

Каменотес покачал головой и жестом указал на вход, заросший сорняком.

— Нет, я присоединился к вашим сопровождающим, когда они оставили Лотх Тор. Все решили ждать вас за стенами замка и не слишком-то жаждали войти, — улыбнулся он, пожимая плечами. — Молодежь часто запросто пугается чего-то не более страшного, чем сказки на ночь или тень.

Эльфейм почувствовала прилив благодарности к кентавру за такое вот здравомыслие.

— Да, это очень похоже на молодежь. — Она бросила на брата раздраженный сестринский взгляд, причисляя его к категории бездельников. — Вместо того чтобы действовать, они стоят и ждут, пока им скажут, что надо делать.

Дананн ловко поклонился ей, согнув одну переднюю ногу с посеребренным копытом и отставив другую.

Он протянул руку в старинном изысканном жесте и сказал:

— Теперь, Богиня, я провожу тебя, чтобы ты могла дать молодежи некоторые распоряжения, прежде чем они впустую потратят свою жизнь в ничегонеделании.

Эльфейм заколебалась. Неужели она действительно во второй раз за день дотронется до того, кто не имеет отношения к ее семье? Девушка перевела взгляд со старого кентавра, благородно предлагавшего ей руку, на брата.

Кухулин подмигнул ей и кивнул. Она глубоко вздохнула и положила ладонь на руку Повелителя камней. Ее пальцы слегка дрожали.

«Совсем как обычный человек», — подумала она, не в силах сдержать улыбку.

Вместе с Ку, следующим сзади, они прошли по тропинке от руин внутреннего двора через пролом в древней стене, туда, где их ждали сопровождающие.

Как заметил Дананн, это была группа молодежи, в основном младшие сыновья, пожелавшие принять участие в восстановлении замка, потому что хотели сами вершить свои судьбы. Если бы Маккаллан возродился, то их ждали бы земли и большие возможности. Это волновало их горячую кровь.

К тому же с ними была юная богиня Эльфейм. Все партолонцы знали, что Эпона даровала ее им как свое особое благословение, но причин этого никто до конца не понимал. Поступки Эпоны часто были таинственными. Она была благожелательной Богиней, но редко вмешивалась в будничные дела своих людей, вместо этого выбирала одну женщину, с которой у нее существовала особая связь, и с помощью этой Избранной повелевала людьми. То, что Эльфейм так явно была отмечена божеством Партолоны, особенно в то время, когда ее мать правила в качестве Воплощения Богини, было источником страха и сплетен, начиная с рождения Эльфейм. Эпона коснулась ее, и теперь девушка собиралась восстановить замок Маккаллан. Разумеется, честь сопровождать ее в путешествии должна была принести удачу, и этому не могли помешать никакие слухи о проклятии. По крайней мере, именно это говорили себе те, кто присоединился к ней. Они даже верили в это, пока не оказались лицом к лицу с развалинами замка, разрушенного войной.

Как только Эльфейм вышла к мужчинам и кентаврам, которые, нервничая, сгрудились в нескольких шагах от входа, наступила тишина. Почти все они привыкли к виду молодой Богини, но ее внешность все же поражала их, а этим необычным утром она выглядела еще более экстраординарно, чем всегда. Лицо Избранной сияло, ее кожа будто пылала. Многие молодые люди и кентавры поймали себя на мысли, насколько она хороша собой. Когда ее полные, чувственные губы изогнулись в сияющей улыбке, многие из собравшихся мужчин почувствовали ответный отклик в крови, совсем ненадолго, пока не напомнили себе, что не могут желать Богиню, сошедшую на землю. Неважно, насколько она привлекательна.

Когда Эльфейм заговорила, ее голос воспламенил собравшихся, как факел:

— Нас приветствуют все — от почек на ветвях и поющих птиц до шепчущего ветерка и колонн. Сами камни замка Маккаллан рады нам. Мы восстановим его из руин.

Она вскинула руки над головой и воскликнула:

— Радуйтесь! Это будет нашим домом!

Ее руки покалывало от жара. То же самое девушка чувствовала, когда положила ладони на поверхность колонны.

Собравшиеся как один отреагировали не столько на ее слова или на идею восстановить замок Маккаллан, сколько на нее, свою волнующую Богиню. Они хором выкрикивали слова одобрения, заставлявшие древние стены снова отзываться эхом, ликующими звуками пробуждения.


Спрятавшись между деревьями, Лохлан наблюдал за собравшимися. Люди и кентавры — юные и гордые. Он видел, как пылал огонь в их крови, когда они отвечали на ее слова. Фоморианец узнал девушку, потому как ему было известно, что она здесь. Но при виде ее он задрожал.

Эльфейм выглядела гораздо живее, чем в его мечтах. Глядя на нее, он понял, что до сих пор не мог постичь до конца всю степень красоты.

Ее тело! Оно излучало страсть и загадочную силу. Глубоко внизу живота он почувствовал прилив желания. Его кровь бежала горячо и сильно. Лохлан возбудился, почувствовал, что его массивные крылья затрепетали и начали подниматься. Он быстро заставил себя отвести от нее взгляд, чтобы взять желание под контроль.

Боль пронизывала виски, распространялась по всему телу. Ее разносила сильно и горячо пульсирующая кровь. Тело боролось против контроля, но, как и всегда, Лохлан прибегнул к тому человеческому, что в нем было, чтобы заглушить темные импульсы. Жар в крови постепенно стихал. Его крылья снова затрепетали, прежде чем аккуратно свернуться на спине.

Он не обращал внимания на знакомую боль, которая продолжала отзываться эхом, подобно фантому, в его мозгу.

Теперь Лохлан полностью контролировал себя и осмелился снова взглянуть на нее. В тот же миг она подняла руки над головой, и собравшиеся закричали в ответ. Он улыбнулся, показав длинные, опасные на вид клыки. Эта девушка сделала так, что ему тоже захотелось кричать. Фоморианец был прав, что пришел сюда один. Другие вряд ли могли это понять. Но при мысли о соплеменниках его охватила волна отчаяния. Он всегда мог чувствовать их потребности, боль, веру в него. Лохлан задрожал и заставил себя забыть об этом. Не теперь. Сейчас он не мог думать о других. Не теперь, когда все, что было в нем благородного, верного, человеческого, хотело помчаться к ней и сказать, что она заполняла его мечты и сердце с тех самых пор, как он себя помнил.

Лохлан устало вздохнул и провел рукой по лицу. Он не мог пойти к ней. Не в открытую. Не сейчас. Они будут видеть в нем только фоморианца и убьют его. Лохлан не сможет сражаться за нее сразу со всеми. Неважно, как отчаянно он стремится к ней.

«Помни свое обещание!»

В его сознании возникло воспоминание о любимой матери. Она говорила с ним.

«Помни Пророчество. Твоя судьба — найти способ исцелить твой народ и вернуть его назад в Партолону. Ты должен исполнить Пророчество Эпоны».

Лохлан не мог поступить как эгоист. Он должен был помнить об остальных, избавить их от боли, даже если это означало бы...

Борясь с тяжелым чувством потери, он отвел от нее взгляд и беззвучно исчез в чаще.



и для славы моего духа. | Влюбленная в демона | cледующая глава