home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

На другой день, когда Бахбах, как они о том условились, позвонил Терри, последний сказал: — Я все обдумал и решил прибора не создавать. Бахбах, по-видимому, был настолько ошарашен, что в первую минуту не в состоянии был вымолвить ни одного слова. Терри уже готов был повесить телефонную трубку, как услышал взволнованный голос Бахбаха:

— Не может быть.

— Мое решение твердое.

Бахбах неестественно быстро затараторил в трубку:

— Господин Брусс, это недоразумение. Я вас прошу об одном: никуда не уходите, я сейчас заеду к вам, нам нужно поговорить.

— Это бесполезный разговор.

— Все равно, нам нужно поговорить, — настаивал Бахбах, — подождите меня несколько минут.

— У меня срочное дело, и я ухожу, — ответил Терри и повесил трубку.

Он твердо решил уйти из дому, надеясь хотя бы на время оттянуть разговор, который, как он понимал, неизбежен и рано или поздно состоится. Не мешкая, Терри закрыл ящики стола, надел пальто и направился к выходу. Но как ни мало времени на это потребовалось, Бахбах сумел принять меры, чтобы удержать Терри дома. Не успел Терри открыть дверь парадного подъезда, как к нему подошел человек в коричневом пальто и такой же шляпе и, загородив дорогу, сказал тоном, не допускающим никаких возражений:

— Вам придется подождать. Таков приказ.

Терри понял, что за ним установлена слежка и что Бахбах успел по телефону или каким-либо иным путем передать агенту распоряжение задержать его.

Спустя несколько минут явился Бахбах. Ни на лице его, ни в движениях не осталось ни малейшего следа спокойствия, мягкости, отличавших его во время предыдущих встреч. Лицо его побагровело, глаза дико сверкали, он не сказал, а выплюнул:

— Вернитесь в дом.

Терри был подготовлен к разговору, и на этот раз собеседники обменялись ролями. Бахбах волновался, а Терри говорил спокойно, словно доказывал непонятливому ученику совсем немудрую теорему.

— Нечего, собственно, объяснять, — сказал он, когда они вошли в комнату. — Я обдумал все, что вы и ваш друг Холфорд, — он сделал ударение на слове «ваш», — сказали мне, и пришел к выводу, что, попав в ваши или в чьи-либо другие руки, мое открытие будет использовано во зло людям. И я решил приберечь его до тех времен, когда создадутся условия для того, чтобы оно могло служить только медицине, только честным людям.

— Значит, интересы Бизнесонии, цивилизации, по-вашему, это зло? — спросил Бахбах.

— Я не испытываю желания вступать в политические дискуссии, — ответил Терри.

— Вы уже вступили! — едва сдерживая себя, воскликнул Бахбах. — Вы становитесь рупором злокозненных элементов, пытающихся подорвать основы нашего строя. Кто вам внушал подобные мысли?

— Это допрос?

— Да, это допрос, если хотите… — Бахбах спохватился, что сказал лишнее. Он нашел в себе силы подавить гнев и, словно искусный актер на сцене, умеющий быстро перевоплощаться, предстал в одно мгновение перед Терри совсем другим — прежним, спокойным, логично мыслящим человеком. — Извините, ваш отказ несколько ошеломил меня. Поговорим спокойно. Разрешите присесть?

— Пожалуйста, — сухо ответил Терри.

Бахбах снял пальто, сел за стол напротив Терри и принялся спокойно, используя весь арсенал своей логики, убеждать его в неразумности отказа от предложения, сделанного ему отечеством.

Что касается Терри, то он, несмотря на все настояния Бахбаха, не приводил ему в ответ никаких доказательств, а отделывался стереотипными фразами:

— Я не намерен вступать в политическую дискуссию. Я делаю то, что подсказывает мне долг ученого, для которого единственным критерием правильности поведения является собственная совесть.

Он наотрез отказался также назвать лиц, с которыми встречался в течение последних суток.

Беседа длилась долго. Бахбах вызвал по телефону на помощь Холфорда. Сияние воинских знаков, однако, не могло переубедить упрямца. Холфорд тоже вышел из себя и, видя бесполезность дальнейшего разговора, резко сказал:

— Вам надлежит впредь до особых указаний находиться дома.

Но Бахбах остановил не в меру расходившегося союзника.

— Зачем же так? — возразил он. — Господин Брусс волен ходить куда угодно и общаться с кем угодно. У нас в Бизнесонии, стране подлинной демократии, не применяется ничто, ущемляющее права гражданина… до той поры, пока это не узаконено судебными инстанциями. Могу вас заверить, — обратился он к Терри, — а вы имели возможность убедиться в моей откровенности, что с вашего дома будет снято наблюдение и вы, равно, как ваши друзья и знакомые, не подвергнетесь слежке.

Действительно, выйдя спустя полчаса после ухода гостей из дому, Терри, сколько ни оглядывался, не видел, чтобы кто-нибудь за ним следил. Но, сознавая свою неопытность в конспиративных делах и понимая, что БИП не оставит его в покое, решил не ходить ни к кому, на кого мог бы навести ищеек.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ | Сумерки Бизнесонии | ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ