home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Они вошли в просторный кабинет, почти пустой, если не считать большого письменного стола и двух шкафов. В стенах кабинета имелись, очевидно, ниши или несколько дверей, завешанных коричневыми портьерами.

В легком плетеном кресле, никак не соответствовавшем массивности письменного стола, сидел плотный мужчина за шестьдесят лет, о чем можно было судить по его солидно поврежденным сединой черным волосам и немного потускневшим глазам. Щеки его, однако, отливали румянцем и свидетельствовали о том, что этот человек отнюдь не беззаботен в отношении своего здоровья. Он был подтянут, сохранил юношескую фигуру, поблескивал зубами. И весь вообще был точно скопирован с рекламы фирмы, взявшей на себя заботу о процветании рода человеческого.

У Терри, как впрочем, и у многих граждан Бизнесонии, сложилось определенное представление о Бюро исследования поведения, как об учреждении, не могущем уже в силу своих прав и обязанностей предаваться филантропии, человеколюбию. Государственному учреждению поручили функции выявления нелояльных, нежелательных, угрожающих благополучию Бизнесонии элементов. Пользуясь соответствующими его назначению методами, оно должно подавлять, не допуская распространения, все злокозненное, что может повредить принципам, идеологии, экономике, обороне, благосостоянию Бизнесонии, уверенности ее граждан в незыблемости строя, в правильности деяний правительства и тому подобное.

Можно было слышать различные толки о методах, какими БИП достигает своих целей. Кое-кто высказывал сомнение в конституционности этих целей и праве данного учреждения распоряжаться судьбами нации в зависимости от того, что оно считает правильным. Ведь история знает немало примеров, когда людей жгли на кострах, четвертовали, бросали в котлы с горящей смолой за выраженные ими мысли, а впоследствии оказывалось, что цивилизация стала возможной именно благодаря тому, что человечество в конце концов уверовало в мудрость мыслей, идей, высказанных жертвами невежества, тирании, произвола. Почему какому-то чиновнику из БИП дано судить, что правильно с точки зрения интересов государства и человечества и что идет во вред Бизнесонии и всему мировому правопорядку? Тем более, что, судя по отзыву людей, которых судьба свела с этим учреждением, здесь окопалось немало карьеристов, невежд, людей бесчестных, неумных, а то и просто пройдох.

Терри Брусс был поэтому приятно удивлен тем, что произошло после ухода агента, который привел его. На него не кричали, ему не загоняли под ногти иголки, ему не грозили на его глазах четвертовать мать и отдать на съедение диким зверям возлюбленную. Человек, восседавший за письменным столом, встал со своего места, сел рядом с Терри и представился, как принято в воспитанном обществе, а не на допросах в следственных и судебных органах:

— Гарри Бахбах… Извините, что фамилия неблагозвучна. Не виновен. История ее уходит в далекое прошлое, когда мои предки явились в эту страну и, по-видимому, выбирали фамилии в зависимости от профессии. Тогда было смутное время: местное население сопротивлялось насаждению цивилизации, бах-бах. — Он по-детски показал, как стреляют из ружья. — А вас?..

Терри тоже ничего другого не оставалось, как представиться:

— Терри Брусс.

— Так, так, очень рад знакомству, — заметил Гарри Бахбах. — Надеюсь, мой подчиненный не причинил вам никаких неприятностей?

— Не-ет, — промямлил Терри, все еще не зная, как расценить тот факт, что его подняли с постели и заставили отправиться в учреждение, где он вовсе не собирался бывать.

— Вот и хорошо, — проворковал между тем Гарри Бахбах.

И это насторожило Терри: он вспомнил все, что читал и слышал о коварных методах, применяемых в учреждении, куда его привела судьба. Но можно было подумать, что в руках Бахбаха коробочка, которую сконструировал Терри для улавливания мыслей, Словно оседлав «феномен пси», Бахбах сказал:

— Может быть, и не совсем тактично было поднять вас с постели и пригласить сюда. Наше учреждение, вполне возможно, кажется вам, если не средоточием несчастий, то во всяком случае, обязывает человека насторожиться. Судьба и патриотический долг, — он глубоко вздохнул, — обязывают нас трудиться на том поприще, куда призвало отечество. Но, право, слухи, распространяемые о нашем учреждении, весьма далеки от действительности. Вы сможете в этом убедиться.

— Буду рад, — сказал Терри.

— Вот и хорошо. Прежде всего о провокационных методах, о которых столько говорят люди, не осведомленные или злопыхательски настроенные. Надеюсь, мой сотрудник показал вам аппарат подслушивания, установленный в вашей квартире?

При воспоминании об этом, Терри взорвало:

— Это безобразие! — воскликнул он. — Это посягательство на свободу мысли…

— Не торопитесь с выводами, — мягко остановил его Бахбах. — Вы сделали открытие, представляющее большую ценность не только для чистой науки, но и для государства…

— Я трудился для науки, — возразил Терри.

— Извините. Вы сможете высказать все, что пожелаете… Продолжаю: и не только для нашего государства.

— Не вижу.

— Я вам докажу это… Для государств, являющихся злейшими врагами Бизнесонии и правопорядков в мире. Должны были мы убедиться в том, что автор такого открытия лоялен, не окажется в сетях наших врагов?

— Чепуха! — не удержался Терри. — Ни с какими врагами Бизнесонии я не знаюсь.

— Вот и хорошо. И мы знаем это не только из вашего нынешнего заявления, но и потому, что, выполняя тягостные обязанности, возложенные на нас служебным долгом, сами убедились в вашей лояльности.

— Но это бесчеловечно, не по-джентльменски! — опять вспылил Терри. — Подслушивать чужие разговоры…

Он сам осекся, сказав эту фразу, но Гарри Бахбах не стал его добивать, он только вяло заметил:

— Разговоры!.. Иногда, оказывается, полезнее подслушивать мысли… Извините, что я сказал это вам. Мы, отнюдь, не так сурово оцениваем вашу научную работу, как вы нашу государственную службу. Мы располагаем средствами для подслушивания разговоров, а вы создали прибор для подслушивания мыслей.

— С научной целью, — возразил Терри.

— Знаю, знаю. Мы знаем также, что не по своей воле, а по чужой, в силу безвыходности положения, вы воспользовались своим открытием… как бы это сказать… одним словом, не только в чисто научных целях.

Терри опустил голову.

— Ну что вы, друг мой, — услышал он все тот же мягкий голос Бахбаха. — Простите, что я напомнил вам. Вас и самого это угнетает, я знаю. Но происшествие в «Даме треф», случай на бирже… Боже, какая это ерунда, если сопоставить ваши невинные и, по сути дела, вынужденные действия с колоссальными аферами, которые создают людям богатство в нашем мире. Думаете, мы не знаем об этом? Не возмущаемся этим? Не пытаемся бороться? Но мы часто бессильны. Ибо те, настоящие аферисты и казнокрады, не столь наивны, как вы. Они умеют оформлять свои сделки настолько совершенно в документальном отношении, что к ним не придерется самый дотошный ревизор. Они, подобно, извините, таким простакам, как вы, не ведут разговоры о своих делах там, где могут быть установлены подслушивающие аппараты. Как их разоблачить? Ведь мысли — это невидимки! А политические враги государства? Они притаились в наиболее уязвимых учреждениях, сеют смуту в народе, подрывают основы нашего строя. Мы вывели бы на чистую воду смутьянов, предупредили бы многие преступления и спасли тех, кто лишь готовится встать на опасный путь, мы бы создали вокруг нашего отечества более надежную защиту, чем армия и флот… если бы могли контролировать мысли, поймать этих невидимок.

Терри сделал протестующий жест, но не успел еще ничего сказать, как Бахбах добавил:

— Я имею в виду тех, кто подозреваем в нелояльности или злоупотреблении служебным положением. Я с вами совершенно откровенен, как видите.

— И я буду откровенен, — сказал неожиданно твердым голосом Терри. — Прибор, улавливающий мысли, уничтожен.

— Кем, когда? — спросил Гарри Бахбах.

— Мною. Этой ночью.

— Почему?

— Я убедился в том, что он может служить не только науке, но и приносить зло людям. Я не желаю этого.

В это время в кабинет вошел агент, который привел сюда Терри, и, отозвав в сторону Бахбаха, что-то тихо сказал ему.

Агент вышел, а Бахбах снова уселся рядом с Терри и в том же спокойном тоне продолжал беседу.

— Значит, прибора нет? Вы его действительно уничтожили и можете присягнуть, что это правда?

— Клянусь!

— Великолепно. Вы подтвердили клятвой то, что установили наши агенты, произведя только что обыск на вашей квартире. Как видите, я с вами опять откровенен. И было бы глупо поступать иначе с человеком, который владеет средством читать чужие мысли. Охотник на невидимок!.. Мы вынуждены были произвести этот обыск, сколь ни далеко, казалось бы, от джентльменства подобное вторжение в чужую жизнь. Извините, служба!

Терри не нашелся, что ответить, хотя был возмущен этим обыском и с тревогой думал о том, что могли обнаружить чужие люди в его квартире.

— Но я рад, безмерно рад тому, что вы сделали, — продолжал между тем его собеседник. — Теперь мы спокойны, что вашим выдающимся открытием не воспользуются враги нашего государства. Надеюсь, в случае надобности, вы сумеете создать дубликат своего прибора?

— Я не буду больше создавать его, — решительно заявил Терри. — Ни для кого!

— Не торопитесь, друг мой, — все так же мягко, по-отечески возразил Бахбах. — Ведь вас никто не подгоняет. Мы еще как-нибудь встретимся и поговорим. А сейчас, если ко мне вопросов нет, я вызову машину, которая отвезет вас куда прикажете.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ | Сумерки Бизнесонии | ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ