home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Всю дорогу в аэропорт, сидя на заднем сиденье «мерседеса», Храповицкий и я обрывали телефоны нашим друзьям в Уральске, пытаясь выяснить, что же именно произошло, пока нас не было. Но получаемые сведения были на редкость противоречивыми и лишь еще более запутывали.

— Пистолет?! — кричал в трубку Храповицкий. — Какой пистолет?! Откуда у этого дурня пистолет? Кто ему выдал? Как незарегистрированный? А Савицкий знал? При чем тут дело об убийстве?

— Виктор говорит, что у Пахом Пахомыча нашли какой-то левый пистолет, проходящий по делу об убийстве! — недоуменно выдохнул Храповицкий, глядя на меня враз ввалившимися глазами. — На нем отпечатки его пальцев.

— Бред какой-то! — обескураженно пробормотал я. — Зачем Пахомычу пистолет? Он и с ружьем-то еле управляется.

Между тем история с пистолетом и впрямь получилась совершенно нелепая, вполне в духе Пахом Пахомыча. Правда, финал у нее был отнюдь не фарсовый.

В то самое время, когда мы приземлялись в Москве, у Пахом Пахомыча начался очередной допрос в налоговой полиции. Однако допрос на сей раз продолжался всего несколько минут и ограничился уточнением его паспортных данных, которые Пахомыч прежде ухитрился напутать.

Потом ему был предъявлен ордер на проведение следственных действий, или, проще говоря, на обыск. В сопровождении заранее припасенных понятых и трех сотрудников налоговой полиции, одна из которых была женщиной, его повезли в его собственную квартиру.

Сын Пахом Пахомыча, двенадцатилетний подросток, по счастью, был в это время в школе. Зато его жена, толстая, самоуверенная, крикливая дама по имени Соня, была в наличии и зачем-то мыла голову. Узнав о цели визита, она схватилась за сердце, обозвала незваных гостей «фашистами», обвинила в нарушении частной жизни, призвала на их головы проклятье и бросилась звонить Храповицкому. Но его телефон не отвечал, и тогда Соня подняла на ноги Виктора и Васю.

Вася переполошился и помчался в УВД области к кому-то из своих знакомых, зато Виктор, не растерявшись, выслал на квартиру Пахом Пахомыча одного из наших юристов. Юрист, в свою очередь, прихватил по дороге известного уральского адвоката по фамилии Немтышкин, услугами которого мы обычно пользовались. Полицейские тем временем приступили к обыску.

Из последующего рассказа очевидцев можно было понять, что сам Пахом Пахомыч был парализован ужасом, а потому стоял, забившись в угол, угрюмо топорщил усы, и если его о чем-то спрашивали, то лишь нечленораздельно кудахтал. В отличие от него, Соня, несмотря на пошатнувшееся здоровье и нарушенную частную жизнь, не утратила самообладания и не отставала от полицейских ни на шаг, путалась под ногами, отказывалась открывать ящики шкафов и принималась то плакать, то браниться. Как потом с восхищением отметил Немтышкин, даже он не смог бы лучше нее организовать процесс надзора за обыском.

И Немтышкина и юриста несколько удивило, что обыск в квартире проводился весьма небрежно. Сотрудники налоговой полиции не рылись в вещах, не потрошили книги и демонстрировали полную удовлетворенность самым поверхностным осмотром. Это обстоятельство несколько усыпило бдительность наших законников. Они решили, что полицейские просто хотят надавить на Пахом Пахомыча и опосредованно — на Храповицкого. Что следственные действия проводятся формально и ничего конкретного на самом деле не ищут. Как вскоре выяснилось, думали они так совершенно напрасно.

Первая неприятность приключилась, когда по просьбе полицейских Пахом Пахомыч начал трясущимися руками выкладывать содержимое своей спортивной сумки, с которой он каждый вечер исправно отправлялся на тренировку в наш зал. Как он, во всяком случае, уверял Соню. До зала он, конечно же, никогда не доходил, поскольку к любым спортивным занятиям питал сугубое отвращение. В сумке были обнаружены восемь тысяч долларов и пачка презервативов.

Соня, которая после прибытия юриста и Немтышкина вплоть до этого момента передвигалась по квартире, шаркая ногами и ведомая ими под руки, завизжала как ужаленная. В пароксизме ярости, забыв про больное сердце, она бросилась на Пахомыча, который испуганно юркнул в ванную и заперся там на задвижку.

— Проходимец! — кричала она, барабаня кулаками по двери. — Откуда у тебя деньги? Зачем тебе презервативы? Я же таблетки пью!

— Это оговор! — в ответ кричал из-за двери Пахом Пахомыч, припоминая заученные инструкции наших юристов. — Я в первый раз это вижу. Ко мне обратились с просьбой незнакомые люди!

После того как общими усилиями разбушевавшуюся супругу удалось слегка утихомирить, обыск быстро свернули, и вся компания поехала за город. На участок, где Пахом Пахомыч только-только завершил строительство нового дома. Мебели в доме еще не было, если не считать одной подвальной комнаты, где располагалась пара старых диванов с вылезшими пружинами да облезлая тумбочка с электрическим чайником и грязной чашкой. По словам Пахом Пахомыча, здесь ночевали строители, когда они задерживались допоздна.

Бросив беглый взгляд на убогую обстановку, полицейские попросили открыть тумбочку. Там под грудой глянцевых журналов лежало несколько фотографий, на которых Пахом Пахомыч был запечатлен на побережье Красного моря, на пляже, в обнимку с одной из своих продавщиц. Оба при этом были в купальных костюмах и счастливо улыбались.

На минуту супруга Пахом Пахомыча потеряла дар речи. Зато после того как она его вновь обрела, воспроизвести ее первые слова не представлялось возможным. С плачем и визгом она кинулась к мужу и успела нанести ему несколько увесистых ударов, прежде чем Пахом Пахомыч обратился в бегство и выскочил из дома.

— Негодяй! — заходилась она, преследуя Пахом Пахомыча, который, как заяц, петлял по участку среди деревьев. — Я хочу видеть твои бесстыжие глаза! Ты лгал интеллигентной женщине все эти годы!

Она настигла его у бани и сбила с ног. Они барахтались на мокрой от дождей земле. Подоспевшие на помощь Немтышкин и юрист принялись их разнимать. Получилась свалка, участникам которой было не до полицейских. А те в это время разбрелись по опустевшему саду. Пахом Пахомычу наконец посчастливилось освободиться, и он, сверху донизу перемазанный грязью и в кровь оцарапанный, отбежал в сторону, чтобы отряхнуться и отдышаться.

— А это что такое? — спросил вдруг один из полицейских Пахом Пахомыча, указывая на какой-то черный, трудноразличимый предмет под голым кустом.

— Где? — вздрогнул Пахом Пахомыч, опасаясь новых разоблачений его тайных интимных похождений.

— Да вот же, вот! — тыкал пальцем полицейский. Его коллеги и понятые сгрудились вокруг и взяли

Пахомыча в кольцо.

— Это не мое! — выкрикнул Пахом Пахомыч.

И, прежде чем спешивший к ним Немтышкин успел его остановить, машинально схватил незнакомый предмет.

Это и был пистолет, слегка вдавленный в рыхлую землю и стыдливо прикрытый обрывком мокрой старой газеты. Больше уже ничего не искали. Пахом Пахомыча отвезли в налоговую полицию, где был оформлен ордер на его задержание на тридцать суток по подозрению в причастности к организованной преступной группировке.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава