home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

«Русская нефть» еще не успела построить себе высотку наподобие газпромовской, и ее офисы размещались в выкупленном здании бывшего научного института в центре Москвы. И коридоры, и приемные, и лестницы здесь были не в пример скромнее. Да и сам дух тут был иным. Вместо имперского размаха — практицизм и деловитость.

Мы попали сюда с получасовым опозданием, однако Либерман принял нас сразу, в своем кабинете, который размерами существенно уступал вихровским, да и рабочему месту Храповицкого. Храповицкий начал было извиняться, но тот его прервал.

— Да брось, Володя, — отмахнулся он, с самого начала дружески обращаясь к шефу на «ты». — Бизнес есть бизнес, я все понимаю. Ты же не водку пил.

Храповицкий пристыженно потупил глаза, подозрительно блестевшие от выпитого.

— Нас Вихров задержал, — пробормотал он. — Я пытался к тебе в приемную дозвониться, предупредить, что опаздываем, не получилось.

Про Вихрова он, конечно, упомянул специально. И, по-моему, зря. Ни одному начальнику не нравится, когда им пренебрегают ради другого. К тому же, судя по тем характеристикам, которые давал Либерману Иван, отношения между «Газпромом» и «Русской нефтью» были отнюдь не идиллические.

Либерман сморщил нос.

— Ну, раз сам Вихров задержал, то какие могут быть извинения! — он развел руками. — Кстати, как у него дела? Говорят, его после президентских выборов в отставку отправляют?

— То есть как в отставку? — всполошился Храповицкий. — Я ничего об этом не слышал.

— Да нам-то с тобой какая разница?! — невинно заметил Либерман. — Детей нам с ним не крестить, денег он нам не должен.

Храповицкий помрачнел и нахмурился. Либерман улыбался и говорил небрежно, как будто просто болтал, не вкладывая в свои слова никакого особого значения. Но я почему-то готов был спорить, что и про водку, и про деньги он упомянул не случайно. Мне показалось, что он был отлично осведомлен не только о взятке, которую давал Храповицкий за свое назначение, но и о том, где и как мы провели последний час. И хотя я понятия не имел, откуда он мог это знать, я был уверен, что он нарочно поддразнивал Храповицкого.

Храповицкий этого, кажется, не замечал. Присущая ему природная осторожность притупилась. Он был слишком окрылен нарисованными ему Иваном перспективами и к тому же не совсем трезв.

— У вас-то что с выборами? — продолжал свои расспросы Либерман. — Победит наш Егорушка?

— Конечно, победит, — без тени сомнения отозвался Храповицкий. — С нашей поддержкой — сто процентов.

— Там, говорят, еще мэр ваш собирается баллотироваться?

— Забудь про него, — коротко ответил Храповицкий.

— Уже забыл, — кивнул Либерман, словно только и ждал, когда Храповицкий развеет его сомнения.

Его готовность соглашаться с категоричными суждениями Храповицкого меня еще больше насторожила. А его подчеркнутый демократизм мне и вовсе не нравился. В современной России демократы выражают свое возмущение в очередях за зарплатами, а не возглавляют огромные нефтяные компании. По-моему, Храповицкий его недооценивал.

— Кстати, у меня к тебе дело, — важно начал Храповицкий, закидывая ногу на ногу.

Либерман сделал серьезное лицо и подался вперед, показывая, что он весь обратился во внимание.

— Вопрос заключается в следующем, — продолжал Храповицкий. — Наша губерния не входит в сферу ваших насущных интересов...

Либерман вопросительно поднял брови, и Храповицкий поправился:

— Я имею в виду, что для вашего бизнеса — это сущий пустяк. У вас там нефтеперерабатывающий завод и пара мелких производств.

— И еще кое-что, — негромко вставил Либерман. Храповицкий пропустил его реплику между ушей.

— А у меня почти весь бизнес сосредоточен в нашей губернии, — гнул он свое. — Получается, что мы с вами конкурируем.

— Что вовсе не мешает нам быть союзниками, — снопа вставил Либерман.

— Мне хотелось бы, чтобы мы стали друзьями, — возразил Храповицкий. — Почему бы вам не продать мне ваш завод? Миллионов, скажем, за семь?

О намерении приобрести завод я слышал впервые. Он был крупным, но со всем своим изношенным оборудованием он вряд ли стоил больше шести. Это было не Деловое предложение, а политическое. Храповицкий в бизнесе обычно торговался с предельной жесткостью и отжимал все, что только можно.

Сейчас, резко завышая цену, Храповицкий, по сути, ввинчивал «Русской нефти» взятку в надежде выключить ее из своей игры с Гозданкером. Это была недурная попытка. При том условии, что «Русская нефть» была готова удовольствоваться одним миллионом.

Либерман задумчиво почесал переносицу.

— Интересное предложение, — произнес он. — Очень интересное.

И вновь в его словах мне послышалась скрытая ирония. Возможно, я становился слишком подозрительным.

— Так ты предлагаешь нам свернуть свой бизнес в Уральске? — уточнил Либерман. — Признаюсь, мы не думали об этом. Более того, политика холдинга заключается в расширении своего присутствия в регионах. Но, учитывая все обстоятельства нашей дружбы с Лисецким и наших с тобой взаимоотношений... Да, тут есть над чем подумать...

А вот это уже была точно издевка. У них пока еще не было никаких взаимоотношений с Храповицким, кроме скрыто-враждебных. И его дружба с Лисецким основывалась на холодном расчете, а не на нежных чувствах.

— Это хорошая цена, — нажимал Храповицкий. — И я готов...

Мы не узнали, к чему он готов. У него зазвонил мобильник. Помня о предостерегающей табличке в приемной Вихрова, я покосился на шефа в надежде, что он просто отключит телефон, но Храповицкий уже ответил.

С минуту он слушал то, что ему говорили. Вдруг его лицо вытянулось.

— Что? — севшим голосом спросил он. — Я не понял. Пока его собеседник повторял ему сказанное, рука

Храповицкого бесцельно шарила по столу, словно в поисках точки опоры.

— Ясно, — хрипло сказал он. — Спасибо. Я сейчас на переговорах, перезвоню позже.

Он положил трубку и посмотрел на Либермана стеклянным невидящим взглядом.

— Какие-то проблемы? — участливо спросил Либерман.

— Да, — ответил Храповицкий. — То есть нет. Прошу прошения...

— За что? — удивился Либерман. — Я надеюсь, ничего серьезного? Если нужно помочь, то я могу попробовать...

— Нет, — твердо возразил Храповицкий. — Не надо. Я сам справлюсь.

Но по его лицу было видно, что он уже не справился.

— Так вот о заводе... — рассеянно проговорил Храповицкий, пытаясь сосредоточиться.

Либерман взглянул на него как-то странно. Не то с любопытством, не то с сочувствием. Наверное, так любознательный ученый смотрит на своего более молодого увлекающегося коллегу после демонстрации провалившегося эксперимента.

— Очень интересное предложение, — повторил он. — Дай мне пару недель, чтобы его обсудить с шефом. Я сам тебя найду.

— Спасибо, — сказал Храповицкий, поднимаясь. — Нам нужно ехать. То есть лететь. У нас самолет...

Он был не похож сам на себя.

— Что произошло? — накинулся я на него, едва мы вышли из кабинета Либермана.

— Пахом Пахомыча арестовали, — сдавленно произнес Храповицкий. — Виктор звонил. Жена Пахомыча в истерике. Похоже, там все в истерике.

У меня сжалось сердце. Все эти дни, с того момента, как мы начали войну с Гозданкером, я непрерывно жил ожиданием чего-то подобного. Я вдруг вспомнил слова Либермана о двух неделях, необходимых ему для принятия решения. И неожиданно они приобрели для меня новый смысл. В две недели он собирался с нами покончить. Больше ему не требовалось.

Я не стал говорить об этом Храповицкому. Он все равно бы мне не поверил.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава