home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

— Не могу больше! — в отчаянии замотал головой Храповицкий, и капли пота с его черных курчавых волос разлетелись в стороны. — Жарко!

— А ты терпи, терпи! — уговаривал губернатор. — Мы же договорились, что первый заход на пятнадцать минут. Еще две минуты осталось!

С полчаса назад они закончили играть в теннис и сейчас сидели в парилке, пропитанной запахом эвкалипта, экстракт которого губернатор добавлял в ковшик, перед тем как плеснуть воду на раскаленные камни. Храповицкий был красный как рак и тяжело дышал открытым ртом. Пот струился с него ручьями, так что возле его ног на деревянном полу образовалась лужа. Губернатор, тоже мокрый, покрытый розовыми пятнами, но еще полный сил, сидел на полке, подстелив под себя полотенце, и посмеивался, довольный, что сумел превзойти своего более молодого друга.

Вообще-то теннис губернатор не очень любил. Во-первых, приходилось много бегать, что Лисецкому с его избыточным весом и начинавшейся одышкой было не так-то просто. Во-вторых, спортивная форма теннисиста ему не очень шла. Майка слишком обтягивала объемный живот, а безволосые голени в кроссовках и носках выглядели для его полного тела слишком худыми и старческими.

Обычно, перед тем как выйти на корт, губернатор несколько минут недовольно крутился перед зеркалом. Его злило, что худой и поджарый Храповицкий выглядел на корте эффектно и носился по площадке как угорелый, не уставая. Даром что курил.

Но деваться от этого тенниса было некуда. С легкой руки президента игра вошла в моду в правящих кругах, и теперь в теннис увлеченно резались все, даже те, кто отродясь не отличал мяча от ракетки. Лисецкому, разумеется, нужно было идти в ногу со временем, и два раза в неделю он тренировался на закрытом корте в загородном парке.

Порой он мстительно думал, что когда станет президентом (если, конечно, станет), то непременно внедрит в Кремле какой-нибудь уж совсем экзотический вид спорта. Вроде восточных единоборств. И посмотрит, как неуклюжие министры, стараясь ему угодить, будут после работы пыхтеть на ковре, отрабатывая броски и захваты.

Корт, на котором встречались Лисецкий и Храповицкий, официально арендовала областная администрация, но туда разрешалось приходить только губернатору и тем, кого он приглашал с собой. В дни губернаторских визитов директор корта и директор загородного парка обычно оставались на месте после работы, чтобы быть под рукой, если губернатор вдруг о них вспомнит. Но губернатору было не до них.

В этих тренировках было, правда, одно маленькое преимущество: теперь Лисецкий мог не ходить в спортивный зал к Храповицкому, где тот чувствовал себя хозяином, а принимать Храповицкого у себя. Что ненавязчиво расставляло акценты.

После игры они обычно парились в бане. И здесь Лисецкий, опытный парильщик, брал реванш. Ему нравилось мучить спортивного Храповицкого, заставляя того изнывать от жара.

Не сводя помутневшего взгляда с песочных часов, Храповицкий еле дождался, пока истекли положенные две минуты, и опрометью кинулся из парилки. Губернатор, похохатывая, просеменил за ним следом в небольшую, но удобную комнату отдыха с диванами и телевизором, и облачился в махровый халат.

— Ну и мастер вы париться! — воскликнул Храповицкий не то с досадой, не то с восхищением. Он обтерся полотенцем, тоже накинул халат, плеснул в стакан воды и принялся пить жадными глотками.

— Стой! — крикнул Лисецкий так, что Храповицкий вздрогнул и пролил воду себе на подбородок. — Стой! Нельзя пить. Нам еще второй заход в парилку предстоит. Ты знаешь что? Лучше возьми-ка лимон.

— Да я не люблю лимоны, — попытался оказать сопротивление Храповицкий.

— Бери-бери! — не терпящим возражений тоном приказал губернатор. — Режь напополам. Так. Засовывай половинку в рот. Вот так. И нечего кривиться. Полезная вещь. В Европе все лимоны едят. А теперь жуй. Тридцать два раза надо прожевать. Сколько зубов, столько и надо жевать.

Гримасничая, как цирковой клоун, Храповицкий с отвращением давился лимоном. Лисецкий не отрываясь наблюдал за ним и считал вслух.

— Ну вот, теперь другое дело, — заметил он, когда Храповицкий, закончив самоистязание, проглотил лимон и жалобно посмотрел на губернатора.

— Лихачева я вызвал на понедельник, — сообщил Лисецкий деловито.

Он знал, насколько эта тема болезненна и важна для Храповицкого. Поэтому нарочно не затрагивал ее весь вечер, хотя Храповицкий несколько раз и порывался это сделать.

— Решил не встречаться с ним раньше. Хочу понять, откуда у этой истории ноги растут.

Храповицкий едва удержался, чтоб не выругаться. Начиная с понедельника, сразу после обыска, он непрерывно упрашивал губернатора немедленно вызвать к себе Лихачева и осадить того как следует. И каждый раз губернатор обещал всыпать зарвавшемуся генералу по первое число. Нынешние слова Лисецкого означали, что, вопреки своим заверениям, он еще ничего не предпринимал.

Внутри у Храповицкого все кипело. Но, не обнаруживая переполнявшего его раздражения, он сухо заметил:

— В таких делах промедление может слишком дорого обойтись. Мы целую неделю теряем. Эту машину трудно сдвинуть с места, зато когда она разгонится, остановить ее почти невозможно. Лихачев всех своих следователей на это дело бросил. Да еще запросил группу в ОБЭП и отделе по борьбе с организованной преступностью. Против нас уже целая армия.

— Остановим! — криво усмехнулся Лисецкий. — И не таких останавливали. Тут ведь, Володя, тонкий момент. Я губернатор. Первое лицо в области. Значит, разговор я должен провести так, чтобы эта возня против тебя прекратилась раз и навсегда. Правильно?

Храповицкий молча кивнул.

— А раз так, то все карты должны быть у меня на руках. Необходимо собрать информацию. В том числе и о самом Лихачеве. Вытащить всю его подноготную. Ты, между прочим, свою службу безопасности к этому тоже подключи. Пусть роют по неофициальным каналам. Дети, любовницы, имущество. Ищите слабые места. За ним наверняка полно грехов водится. А то вдруг он упрется? Что с ним прикажешь делать? Бить мне его, что ли? С должности снять я его не могу. Тогда управу искать на него только в Кремле. А там законы волчьи.

Пустившись в рассуждения, Лисецкий забыл, что несколько минут назад запретил Храповицкому пить воду перед вторым заходом в парилку. Губернатор налил себе полный стакан и выпил его мелкими глотками. Храповицкий посмотрел на него с завистью, но не сказал ни слова.

— Поговорю с ним, — продолжал губернатор. — Сначала спокойно, обстоятельно. Пойму, чем он дышит. А главное, от кого заказ: только ли от Гозданкера, или Лихачев уже и в Москве согласовал.

— Может быть, и в Москве, — кивнул Храповицкий. — У своего начальства. Мне, кстати, на это прокурор намекал.

— На что он намекал? — вскинулся Лисецкий. — Откуда он знает?

— Он думает, что это против вас копают. Хотят на подступах отстрелять перед президентскими выборами.

Повторяя слова прокурора, Храповицкий надеялся подхлестнуть губернатора, превращая затеянное генералом Лихачевым против Храповицкого дело в личный выпад против Лисецкого. Однако реакцию своего собеседника он рассчитал не до конца.

— Да что он вообще понимает в политике! — вспылил Лисецкий. — Он, видишь ли, думает! Козел старый! Вот отправлю его на пенсию, пусть там и думает. Тоже мне аналитик! Рассуждать еще берется. А у самого в голове кроме соломы — только опилки. Я, кстати, сегодня с «Русской нефтью» разговаривал. С Либерманом. — Лисецкий начал успокаиваться. — Он мне звонил по одному вопросу. Клянется, что ни сном ни духом к этому скандалу непричастен.

— Да разве он признается! — хмыкнул Храповицкий.

— Надо тебе с ним встречаться, — настойчиво заметил губернатор. — И безотлагательно. Предложи ему какой-нибудь проект. Заинтересуй. Ты же умеешь. Необходимо отсекать от них Ефима. Чтобы они вообще перестали его принимать. Ты когда к Вихрову летишь? В пятницу? Вот на пятницу и планируй. А я уж договорюсь, чтобы Либерман выбрал для тебя время. Связи у него огромные. Ему такой вопрос решить — раз плюнуть.

— Хорошо, — пообещал Храповицкий.

— Как у нас там, кстати, с конкурсом? — вновь сменил тему Лисецкий. — Все в порядке? А то меня мой Мышонок уже затерзал. Ну хочется ей быть первой красавицей области. Сам понимаешь, женщины...

— Двадцать девятого, как вы и назначили.

— А Кривоносова с Пажовым точно приедут? — Губернатор спрашивал про известных эстрадных певцов, чье выступление на конкурсе по просьбе Мышонка должен был обеспечить Храповицкий.

— Договор их директор уже подписал. Деньги мы заплатили. Такие цены, между прочим, ломят!

Храповицкий искоса глянул на губернатора, но тот не отреагировал

— Постараемся организовать все в лучшем виде, — завершил Храповицкий бодро.

Хотя он и не выдавал своих эмоций, эгоизм губернатора выводил его из себя. Он считал, что Лисецкий ведет себя неприлично. Что в такую трудную для него, Храповицкого, минуту губернатор мог бы и не дергать его по пустякам.

— Это хорошо, — Лисецкий потер руки. — А про призы? Про призы не забыл? Тот список, что я тебе давал? А то ей больно машину хочется. И шубу из белой норки. Глупенькая еще. Что с нее возьмешь!

— Уже купили, — коротко откликнулся Храповицкий сквозь зубы.

Лисецкий откинулся на диване, мечтательно посмотрел в потолок и погладил себя по животу.

— Славная девчушка, — томно проговорил он, вспоминая что-то свое. — А Лихачева мы дожмем, — спохватился он. — Ты не переживай. Больно много о себе возомнил. Пора его по носу щелкнуть. Сначала его. А потом и за Ефима возьмемся.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава