home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Едва я оказался в приемной Кулакова, его секретарша сообщила мне:

— Павел Николаевич звонил. Просил, как вы освободитесь, к нему зайти.

Я выругался про себя. Вот что точно не входило в мои ближайшие планы — так это общение с Сырцовым. Притворяться и делать вид, будто ничего не произошло, было сейчас выше моих сил. Но отказаться от приглашения у меня не было причины. Я вздохнул и двинулся по коридору к его кабинету.

Минуя его секретаря, я вошел без стука. Сырцов с кем-то разговаривал по телефону. Встревоженно стрельнув в меня глазами, словно я застиг его врасплох, он торопливо пообещал перезвонить позже, бросил трубку и вскочил из-за стола.

— Ну, и застрял же ты у шефа! — накинулся он на меня. — Я уже три раза его секретаршу дергал. Думал, может, ты меня игнорируешь? С шефом пообщался, да и был таков. А про меня забыл. О чем это вы так долго с ним разговаривали?

Я впервые слышал, как он называет Кулакова шефом. До сих пор он употреблял это слово лишь по отношению к Храповицкому.

— О том, почему чиновники воруют, — не вытерпел я.

Я сел на скрипучий стул и развернул дешевую карамель, которой обычно угощали посетителей в мэрии.

— Вы бы еще спросили, отчего коровы не летают! — хмыкнул он, не заметив в моем голосе иронии. — А кто у нас в стране вообще не ворует? Разве что калеки! У кого ни рук, ни ног нет. И то, мне кажется, хоть зубами, да что-нибудь отгрызут. Просто у чиновников возможностей больше. А для чего еще люди во власть идут? Чтобы заработать, ясное дело! Кто же будет на одной зарплате париться? Без сна, без отдыха?

Он обвел рукой свой кабинет со старой, кое-где облезшей мебелью, демонстрируя мне, как унизительно париться среди этой рухляди без сна и отдыха. На одной зарплате. Впрочем, он и не парился.

— А Кулаков говорит, что вы народу служите, — продолжал дразнить его я.

— Хватит издеваться! — разозлился Сырцов. — Нравится ему — вот пусть и служит. Пускай еще добровольцем запишется в горячую точку. Бесплатно. Только мне не надо голову морочить. А то как заведет на совещаниях эту песню про народ, не знаешь, куда деваться!

Он доверительно наклонился ко мне и понизил голос.

— Вот это меня больше всего бесит! Перед нами-то, заместителями, чего комедию разыгрывать! Честности нас учить! А то мы не здесь работаем. Не его приказы, можно подумать, исполняем. А то не знаем, как тут дела делаются.

Он сердито фыркнул и ожесточенно задвигал ложкой, размешивая сахар в чашке.

Вполуха слушая его, я поражался, как мог не замечать всего этого раньше. Мне казалось, что, проработав с Пашей столько лет, я знаю его досконально. Что в нем нет ничего для меня секретного. Сейчас я открывал его заново.

Я видел полнеющего суетливого чиновника с ранней сединой и напряженным взглядом, выдающим постоянную опаску и внутреннее недовольство. Я впервые обратил внимание на то, что нижняя часть лица у него была гораздо меньше и слабее верхней, отчего подбородок казался безвольным. В последнее время у него появилась привычка постоянно покусывать губы и двигать нижней челюстью. Из-за этой привычки он напоминал мне сейчас мелкого грызуна. Все эти черты я раньше наивно приписывал его природной нервозности и повышенной ответственности. Теперь они приобретали для меня новый смысл.

— Что ты на меня так странно смотришь? — вдруг вскинулся он. — Как будто в первый раз видишь. Что такого ты во мне разглядеть хочешь? Я что, неправду говорю?

— Чистую правду, — встряхнувшись, подтвердил я. Он чуть успокоился.

— Ну, а губернаторскими планами он с тобой делился? — подмигнул он. — Про выборы рассказывал? Да можешь не отвечать. Я и так знаю! По лицу вижу, что угадал!

— Ты только об этом никому не говори, — попросил я. — Он с меня слово взял!

— Да об этом каждая собака в нашей администрации знает! — отмахнулся Сырцов» — Тоже мне тайна! Как только мне сказали, что вы с шефом заперлись, я сразу понял: началась агитация. Далась ему эта политика. Вот они с губернатором — больные люди! Была бы моя воля, я бы отсюда никуда не дергался. Ресурс здесь, между прочим, в каком-то смысле больше, чем в области.

— Да ну? — подогрел его я. — Неужели больше, чем у губернатора?

— Спрашиваешь! Да возьми одно только муниципальное имущество! Тут такой бизнес можно делать! Сотни миллионов поднимать! За год озолотиться — раз плюнуть. А земля? По деньгам же ходим. Это в частном предприятии вкалывай с утра до вечера да жди, когда премию начальство выпишет. А здесь подмахнул пару бумажек — считай, на несколько лет безбедной жизни заработал. — Сырцов оживился. — А главное, — он вновь перешел на шепот, — без всякого шума. Не привлекая никакого внимания. Ведь губернатор-то должен перед Думой отчитываться. Хотя бы формально. А там коммунисты сидят. Чуть что — скандал! Митинги. Письма граждан. Обращение в прокуратуру. Ты вспомни, с каким трудом вы этот коровий проект протащили. А здесь все спокойно. Председатель Думы — кто? Мэр! Своя рука владыка. Одной подписал, другой утвердил. Улавливаешь разницу?

Я улавливал разницу. Это был другой Паша. Я спохватился про себя, что он еще не задал мне ни одного вопроса об обыске. Как будто этой темы для него не существовало вовсе. Кажется, это был первый человек, кто не интересовался нашими проблемами. А ведь его они касались не меньше, чем нас. Во всяком случае, мы так считали.

— Ты еще повестку не получал? — не удержался я от мстительного желания напомнить ему про скучную действительность.

— Какую повестку? — он вздрогнул.

— В налоговую полицию. У нас всех директоров вызывают. Включая меня.

Он сразу разволновался. Глаза его забегали.

— А я-то здесь при чем? Я уже больше года у вас не работаю. В нынешние дела меня особенно не посвящают. А то, что знал, я уж и забыл. Тут городских проблем хватает. Что я могу рассказать?

Он закусил губы и задвигал челюстью.

— Да я так, к слову, — сжалившись, примирительно заметил я. — Хорошо, что не вызывают. Повезло.

Но он не сразу отошел.

— Я вообще стараюсь здесь не упоминать про вас. Шеф-то Храповицкого не больно жалует. Между нами говоря. Вслух, конечно, не признается, но я же чувствую. И на меня косится из-за моей прежней должности. Кстати, он тебе про меня ничего не говорил?

— А должен был? — вопросом на вопрос ответил я.

— Да что-то он меня вдруг избегать начал, — озабоченно проговорил Сырцов. — Нашептывает ему кто-нибудь, что ли? Ума даже не приложу. Точно не говорил?

— Что-то упоминал, — ответил я медленно.

Мне вдруг позарез захотелось увидеть его реакцию. Я боролся с этим желанием, размышляя о том, раскрывать ему все, что я знаю, или нет.

— А что? Что именно? — заерзал Сырцов.

Я еще потянул. В конце концов, решил ограничиться общим намеком.

— Что-то про стройплощадки, — я сделал вид, будто припоминаю. — Я не очень понял, в чем там дело.

— А что стройплощадки?! — сразу завелся Сырцов, даже задев чашку с чаем, которая звякнула о блюдце. — Ну да! Подписал я пару стройплощадок без его согласия. Подумаешь, грех какой! Их все равно — не счесть! И потом меня очень большие люди об этом просили. Я же для него стараюсь, — пытаясь меня убедить, он перегнулся через стол. — Он же на выборы идет. Ему поддержка бизнесменов нужна. Ты объясни ему, что я не для себя это делаю...

— Сам и объясняй. Вы с ним каждый день видитесь.

— Да говорю тебе, он от меня прячется! Дуется как мышь на крупу. Все спрашивают, в чем дело, а мне даже ответить нечего. Дурацкое положение! Все-таки я глава администрации, все документы через меня проходят. — Он совсем разгорячился. — Если так пойдет, я возьму да уволюсь!

Последнее заявление было совсем неожиданным и плохо вязалось с его недавними уверениями в возможностях сказочного обогащения на занимаемой им должности.

— Как то есть уволишься? — притворно удивился я. — Храповицкий вроде говорил, что до Нового года нужно обождать.

— А зачем терпеть? — кипятился Сырцов. — За что держаться? За служебную машину, что ли? Нужна мне эта «Волга» раздолбанная! В банке-то я хоть на «ауди» ездил. Зарплата здесь — смех один.

Эти его постоянные упоминания о мизерной чиновничьей зарплате начинали действовать мне на нервы.

— Ну, положим, зарплату тебе Храповицкий платит, — напомнил я.

— Платит, называется! В два раза меньше того, что я в банке получал. И еще я должен бегать к нему унижаться. Раньше-то мне сами приносили. А теперь звонишь в бухгалтерию, а меня в списках нет. «Владимир Леонидович не отдавал нам распоряжений», — кривляясь, он злобно передразнил кого-то. — Тащишься к нему. Владимир Леонидович, как же так? «Ой, Паша, прости, забыл!» Да как ты мог про меня забыть? Я тебе кто, водитель, что ли? И так постоянно! Чувствуешь себя на ниточке подвешенным. Или вот, например, продвину я вам какой-нибудь документ. Сам подмахну или у Кулакова подписи добьюсь. Я же понимаю, что каждый раз это огромные деньги. А что в результате? Вам прибыль. А мне — ни копейки. По-твоему, это правильно? Я пытался с Храповицким на эту тему поговорить, а он мне заявляет: «Ты работаешь в корпорации. Мы тебя поставили на это место. Ты обязан выполнять наши распоряжения. Это договоренность между нами и Кулаковым. Тут нет твоей заслуги». Как это нет моей заслуги? А чья же заслуга? Да если меня здесь не будет, кто вам будет это все проворачивать?

— Ты считаешь, что тебя должны брать в долю по этим сделкам?

— Конечно! — убежденно закивал он. — Мне же сначала обещали. Он даже мне вначале что-то подбрасывал. А потом у него политика изменилась. Ты только представь, сколько мне другие люди бы принесли, если бы я для них хотя бы вполовину так старался! Да еще и спасибо бы сказали. А туг разговаривают как с подчиненным. А в сентябре он мне вообще заявил: «Готовься переходить в Нижнеуральск. На азотный комбинат». А на черта он мне сдался? Там Ильич со своими бандитами всем заправляет. О чем я с этими уголовниками буду разговаривать? По фене ботать? Может, вы там считаете, что я вам раб? Куда пошлете, там я и должен пахать?

Сырцов давно уже вскочил, не в силах оставаться на месте. Раскрасневшийся и разгоряченный, он бегал по кабинету и оживленно жестикулировал. Он чувствовал себя несправедливо обиженным. И терпеть это дальше он явно не собирался.

— Я не считаю, что ты нам раб, — возразил я примирительно. — Я считаю, что ты нам свободный друг.

Но мое мнение его мало интересовало.

— Да я и не про тебя говорю, — парировал он. — Ты-то что можешь тут изменить? Я про Храповицкого и всех его партнеров.

— Ну и куда же ты собрался? — спросил я со всей деликатностью.

— Да не пропаду, — уклончиво буркнул он. — Мне полно людей предложения делают.

— Это сейчас, — попытался остудить его я. — Когда ты им стройплощадки подписываешь. А потом...

— Да я, может, вообще свой собственный бизнес открою! — запальчиво перебил он. — Мне жена давно говорит...

Сырцов спохватился и осекся, поняв, что зашел слишком далеко.

— То есть к нам ты возвращаться не хочешь? — уточнил я.

— Почему не хочу? — растерянно пробормотал он. — Хочу. Просто... Куда я вернусь? Мое прежнее место занято, — он явно обрадовался, что ему удалось подыскать убедительный предлог. — Николашу же оттуда не уберешь. А в Нижнеуральск перебираться на постоянное место жительства...

— Да и опасно сейчас к нам возвращаться, — подсказал я как будто мимоходом.

— Про что я и говорю! — подхватил Паша. Но, поймав мой взгляд, прикусил язык. — Нет, ты не думай, что я хочу в стороне остаться, — засуетился он. — Я всегда считал себя членом коллектива. Ты, правда, не думай...

— Я вообще редко думаю, — мрачно сообщил я. — Прочищает мозги.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава