home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Кулаков вдруг сменил тему.

— А что там слышно насчет Сырцова? — понизив голос, осведомился он.

— Про Сырцова? — переспросил я, решив, что ослышался. — А при чем тут Сырцов? Его там и близко не было. Он, кстати, у вас работает, вы не забыли?

Кулаков испытующе посмотрел на меня, словно желая понять, не притворяюсь ли я. Я не притворялся. Я действительно не догадывался, к чему он клонит. Кулаков в затруднении покусал усы, потом потер ногтем невидимое пятно на столе.

— Говорят, он там тоже каким-то образом фигурирует, — буркнул он наконец с неохотой. — Где-то по делу проходит...

— В первый раз слышу, — признался я. — Кто же вам такое сказал?

Кулаков еще раз бросил на меня недоверчивый взгляд. И опять замялся.

— Ну, не знаю, — уклончиво протянул он. — Может быть, мне не так передали. Слухов-то разных полно вокруг этого. А может статься, и ты не все знаешь...

— Бывает, — кивнул я озадаченно.

Меньше всего в эти дни я думал и вспоминал про Сырцова. Однако брошенная вскользь Кулаковым фраза заставила меня насторожиться. Я быстро соображал, пытаясь понять, откуда он мог почерпнуть эту информацию. Если я был прав в своих подозрениях относительно альянса Гозданкера и Кулакова, и если именно Гозданкер сообщил ему о каких-то неизвестных нам подробностях возбужденного против нас дела, значит, над Пашей сгущались тучи...

— В любом случае до него доберутся! — проговорил Кулаков как-то недовольно. — Рано или поздно. Если уж под вас начали копать, то ему никак не открутиться. Сколько лет он у вас работает! Все ваши тайны знает. Эх, черт! — вдруг взорвался он. — Не надо мне было его к себе брать!

Этот поворот нашего разговора мне совсем не понравился.

— Борис Михайлович, вы о чем? — поморщился я. — Вас испугало то, что его пару раз дернут на допрос в налоговую полицию? Или у вас есть претензии к Павлу? Мне казалось, что вы им довольны...

— Зря тебе так казалось, — сердито прервал меня Кулаков. — Вы мне его навязали, я согласился. Думал, парень неглупый. В финансовых вопросах — как рыба в воде. Надеялся, прок от него будет. А он видишь как...

Кулаков не договорил и, встав с места, прошелся по кабинету своей тяжелой медвежьей походкой.

— Не вижу, — холодно отозвался я, начиная злиться.

— Заворовался он, Паша-то ваш! — заключил Кулаков с досадой.

— Кто? — оторопел я. — Паша?! Вы шутите? Да за ним этого никогда не водилось!

— Зато теперь водится! — огрызнулся Кулаков. — Я без малого пять лет мэром работаю. Уж я-то знаю, что среди чиновников честных не бывает. Но одно дело, когда они щиплют. Тут уж не уследишь. Тем более что вы, бизнесмены, им сами тащите. А другое дело, когда чиновники рвать начинают! Вот этого я не терплю!

— К чему сказки рассказывать, Борис Михайлович? — скептически усмехнулся я. — Если вы ищете предлог, чтобы отстраниться от нас, скажите об этом прямо. Мы насильно в друзья ни к кому не лезем. Если Сырцов мешает вашим политическим планам, то мы готовы в любую минуту забрать его.

— Вот и забирайте! — с готовностью парировал он.

— Заберем. Только не надо наговаривать на парня... Как-то не по-мужски. Да и на вас не похоже.

Кулаков шагнул ко мне и тяжело покачал своей большой лысой головой.

— Значит, вот какого ты обо мне мнения? — мрачно произнес он. — Значит, ты думаешь, что я из-за бабьих страхов стану возводить напраслину на главу своей администрации? Чтобы его вытурить и самому не замараться? Ну, спасибо тебе, друг. — Он обиженно засопел. — Только сначала вот это посмотри!

Он прокосолапил к своему рабочему месту, схватил пачку каких-то бумаг и бросил их передо мной на стол. Листы разлетелись в стороны.

— Читай! — скомандовал он.

Я подобрал первую попавшуюся страницу и пробежал глазами. Это было постановление городской администрации об отводе земельного участка какой-то фирме. На постановлении стояла подпись Сырцова. Я посмотрел на другие документы. Они ничем не отличались от первого. Я ничего не понимал.

Я поднял глаза на Кулакова в надежде услышать объяснение. Но он стоял напротив, опершись на спинку стула, и смотрел на меня с таким торжеством, словно дал мне прочесть собственноручное Пашино признание.

— Дошло теперь?! — нетерпеливо воскликнул он. — Или еще доказательства нужны?

— Я, наверное, не особенно разбираюсь в ваших порядках, — пробормотал я. — Здесь что-то не так?

Кулаков даже крякнул.

— Отчего же! — едко возразил он. — Здесь все так! Все правильно! По закону. Не считая одного пустяка. Маленького. Вот такого. — Он поднес свои толстые пальцы к глазам, оставив щелочку между большим и указательным, и посмотрел в просвет. — Со мной эти постановления не согласованы. Ты понимаешь, о чем я? Я, мэр города, об этих бумажках ничего не знаю. Как тебе?

Я, кажется, начинал догадываться. Но полной уверенности у меня все-таки не было.

— Борис Михайлович, — взмолился я. — Да объясните мне, в чем тут преступление! К чему вы ведете? Может быть, Паша думал сделать как лучше... Или кто-то его нарочно подставляет.

— Да брось ты ваньку валять! — прервал меня Кулаков. — Все ты просекаешь! Не первый раз замужем. Никому эти стройплощадки даром не даются! Все за них деньги тащат. И вы прежде наличные возили, до тех пор пока Сырцова ко мне не пристроили. Это вы сейчас льготниками заделались. Есть, конечно, избранные. Кому отказать нельзя. Милиция, там. Прокуратура. Губернатор опять же. Эти ко мне прутся. Сделай одолжение! Как им не сделаешь! Им я сам подписываю. А остальные с заявками — к моим замам. Ну, и те им объявляют цену. За каждый квадратный метр. От строящейся площади. Как положено. В зависимости от расположения и коммуникаций. Снимают, подлецы, свой верх. Уворовывают от меня. А остальное отдают, куда я скажу. Только не вздумай говорить, что ты об этом первый раз слышишь!

Несколько минут я вообще не мог говорить. Я был ошарашен. До сих пор в беседах со мной он упорно отрицал свою причастность к поборам и гордо козырял своей неподкупностью. Я почувствовал, как на лбу у меня выступила испарина.

— Я, конечно, в курсе этих сделок, — замычал я, пряча глаза. — Просто не думал, что вы...

— Беру взятки? — подхватил он. — И еще как! Гребу лопатой! Ты что, с луны свалился? А как я, по-твоему, свои социальные программы должен финансировать? Может, вы с губернатором мне поможете? Как мне ветеранов поддерживать? Город благоустраивать? Или, может, меня твое телевидение хоть раз бесплатно покажет? Хоть с затылка? Деньги где мне прикажешь брать? Бюджет-то у нас дефицитный. По швам трещит. Из долгов не вылезаем. Лисецкий, паразит, соки из нас жмет да руки потирает. Чем городу хуже, тем ему спокойнее. Мэр виноват, вот пусть сидит и не рыпается. Я же не в свой карман кладу. Да что я тебе доказываю! — окончательно рассвирипел он. — Все равно ты мне не поверишь! Сколько вы мое воровство в своих газетах разоблачали!

— Я никогда не считал вас вором, — искренне возразил я.

— А вот и считал! — крикнул он и даже топнул ногой. — И ты считал. И Храповицкий твой. Только не в этом сейчас дело. А в том, что я до вчерашнего дня об этих постановлениях ни сном ни духом. Ты погляди, погляди, на кого они выписаны!

Он наугад взял из груды одну бумагу и ткнул мне под нос.

— «Золотая нива», — прочел я. — Вот это да!

— Знаешь эту фирму? — ядовито осведомился он. — Вот и хорошо, что знаешь! Солидная, значит, организация. Да ты дальше смотри.

На «Золотую ниву» было выписано еще несколько постановлений. Затем она сменилась другой фирмой с гордым названием «Орел».

— А это господина Плохова-младшего компания, — комментировал Кулаков. — Ну, этого бандита рыжего, которого Лисецкий поставил сельским хозяйством командовать. Уж кто орел, так это точно он.

Еще пара площадок отдавалась фирмам Пономаря. В некоторых постановлениях фигурировали организации, названия которых мне ничего не говорили. Я спросил об этом Кулакова.

— А какая разница, чьи они? — насмешливо отозвался он. — Главное, что не мои. И не ваши. И таких постановлений Паша твой подписал за последний месяц целых восемнадцать! А в прошлом месяце — четырнадцать! И каждое из них в среднем по сто тысяч долларов стоит. Город за все за это ни копейки не получил. А теперь прикинь, сколько он за истекший период заработал.

— Вы-то куда смотрели? — возмутился я.

— Виноват! — в злобном шутовском покаянии он наклонил голову. — Извините, Андрей Дмитриевич. Захлопотался по хозяйству. Не ожидал такого от вашего честнейшего протеже. За которого вы с господином Храповицким, кстати сказать, мне дружно ручались. Согласованный мною реестр у него же на столе лежал. Признаться, за пять лет работы я впервые с такой наглостью сталкиваюсь. Мне мои ребята и раньше намекали, что Сырцов вразнос пошел, но я их всё осекал. Сплетни чиновничьи не терплю. А сегодня утром мне заместитель по строительству эти бумажки принес. И я сразу тебе позвонил.

Я все еще не мог прийти в себя.

— А вы с ним самим на эту тему уже говорили?

— А зачем? — фыркнул он. — Глупые оправдания слушать? На кой они мне нужны! Мне все ясно. Тебе теперь — тоже. Решение для себя я уже принял. Убирать его от себя буду. Тихо и спокойно. Без всякого скандала. Мне лишняя шумиха тоже ни к чему, — прибавил он деловито.

— Наверное, мне следует предупредить об этом Храповицкого?

— Предупреди, — равнодушно согласился Кулаков. — Пусть в курсе будет. Только вы там публичных казней не устраивайте, хорошо? Я на эти вещи по-своему смотрю. Проворовался — пошел вон! А выяснять там, сцены разыгрывать, это не в моем характере.

Он закурил и повертел в руке зажигалку.

— Да ну его к черту, этого Сырцова! — раздраженно бросил он. — Поганец какой-то! Не хочу в этом копаться. Давай кофе закажем. А то у меня к тебе дело другое есть. Поглавнее.

Пока его секретарша крутилась у стола, меняя чашки, я пытался собраться с мыслями. То, что я услышал, не укладывалось у меня в голове. Паша Сырцов, тихоня, трус, который по десять раз на дню бегал утверждать у начальства каждую цифру... И вдруг — такой размах! Такая шальная удаль! Я был поражен.

Его секретарша удалилась. Кулаков подобрался и бросил на меня острый взгляд исподлобья.

— Короче, я иду на выборы! — объявил он, сразу беря быка за рога. — Разговор, конечно, между нами. Но буду выставляться против Лисецкого.

— Значит, все-таки дозрели?

— Дозрел. Все взвесил. Пойду.

Он с силой раздавил окурок в пепельнице, словно ставя точку всем колебаниям.

Конечно, ни его вражда с Лисецким, ни его желание быть губернатором ни для кого в области не составляли тайны. Но в том, что он отважится на такой серьезный шаг, большинство сомневались.

— Ответственное решение, — покачал я головой. — Лисецкий так просто не сдастся. Большую войну вы затеваете.

— Большую, — подтвердил он. — Но терпеть этот фа-беж уже сил нет. Какой он губернатор?! Это же позор для области. Сколько можно народ обирать? Он же кроме воровства ни о чем не думает. Рыночник! В общем, мне нужен человек, который будет руководить моей компанией. Бить его и в хвост и в гриву. Что скажешь?

— Вы предлагаете возглавить ваш штаб мне?

— А кому еще? Если, конечно, не струсишь, — прибавил он, задиристо усмехаясь.

Мне до смерти хотелось согласиться. Не то чтобы мне сильно нравился Кулаков. Но мне совсем не нравился Лисецкий.

— Это означает уйти от Храповицкого, — вслух заметил я. — Причем со скандалом.

— Ну и уходи! Плевать тебе на его скандалы! Что он тебе, жена, что ли?

— Очень смахивает на предательство, — продолжал размышлять я. — Особенно сейчас.

— Какое к черту предательство! — вспылил Кулаков.— Я тебе про будущее области говорю, а ты мне о чем толкуешь? Тут и выбирать-то нечего! Или ты за деньги цепляешься, которые он тебе платит? Да это гроши, если вдуматься! Они там вагонами крадут, а ты на стрёме торчишь! Не надоело еще? Какие у тебя перед ними обязательства? Они жрали так, что хруст стоял, а ты крошки подбирал! А теперь, когда пришло время отвечать, все спохватились! Мой тебе совет: бросай их немедленно. И именно сейчас. Потом поздно будет. Учти, завтра я тебе своего предложения не повторю. Хоть обижайся, хоть нет, но я тебе прямо скажу. Сегодня ты еще не замаранный. А когда раскрутится вся эта уголовщина, которую они там у себя творили, ты в их компании окажешься. Мне такой начальник штаба не нужен будет. Если я на выборы иду, мне тоже надо о чести мундира думать.

Он важно запыхтел и слегка выпятил грудь, что придало ему довольно комичный вид.

— Да дело не в них, — возразил я. — Дело во мне. Мне не с ними жить, а с собой. Я не брошу Храповицкого, пока вся эта история не разрешится. Извините еще раз, Борис Михайлович, спасибо вам, но давайте закончим этот разговор.

Он все-таки надулся. И, прощаясь, обниматься не стал.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава