home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

— Вот ты где! — с порога набросился он на Храповицкого. — А я возле твоего дома два часа караулил. В машине сидел. Меня же Олеська твоя внутрь не пустила. Сказала, ты запрещаешь ей мужчин в твое отсутствие принимать! Второй день тебя ищу, между прочим! У тебя телефон, что ли, отключен?!

Храповицкий с трудом сдержался.

— Извини, Пахом Пахомыч, — с издевкой ответил он. — Впредь постараюсь докладывать тебе о своих передвижениях.

То, что Пахом Пахомыч по глупости разбалтывал тайны уклада интимной жизни Храповицкого, шефа явно взбесило. Свой гарем он содержал с восточным деспотизмом, но никогда в этом не признавался.

Пахом Пахомыч не заметил допущенной бестактности. Не обращая на остальных никакого внимания, он с протянутой для приветствия рукой направился прямо к Храповицкому, оставляя на светлом пушистом ковре грязные следы от своих перемазанных башмаков.

— А ты с нами не хочешь поздороваться? — насмешливо осведомился Виктор.

Пахом Пахомыч рассеянно посмотрел на нас, небрежно бросил «здрассьте» и снова отвернулся. В присутствии Храповицкого других людей для него не существовало.

— Вы тут отдыхаете, — продолжал он, адресуясь непосредственно к шефу, — а у меня, между прочим...

Про отдых ему упоминать не следовало. Это была вторая оплошность подряд. Даже такому шуту, как Пахом Пахомыч, следовало бы знать, что Храповицкий никогда не отдыхал. Предполагалось, что даже по ночам он не спал. Просто лежал с закрытыми глазами и думал о работе.

Он тут же взорвался, не дав Пахом Пахомычу договорить.

— Сними ботинки, кретин! — рявкнул он. Агрессивный тон разом слетел с Пахом Пахомыча. Он опешил и съежился.

— Что? — испуганно пробормотал он. — В каком смысле?

— Сними ботинки, урод! — сквозь зубы повторил Храповицкий. — А не то я тебя эту грязь языком вылизывать заставлю!

Видя, что Храповицкий в гневе, остальные сразу притихли. Пахом Пахомыч тут же шлепнулся на пол и торопливо принялся стаскивать ботинки. Оставшись в одних носках, он взял свою перепачканную обувь в руку. Но, засуетившись со страху, вместо того чтобы отнести их куда-нибудь в угол, опустил их прямо на низкий стол с вином и фруктами, возле которого мы сидели. Грязная жижа тут же растеклась по полированной поверхности и закапала на пол. Сырцов принялся вытирать ее белой салфеткой.

Храповицкий сорвался с места, схватил грубые грязные башмаки Пахом Пахомыча и с яростью запустил их в него, один за другим.

— Сука! — выкрикнул он в бешенстве. — Придурок долбанный!

Пахом Пахомыч сделал попытку увернуться, но успел только прикрыть голову руками и подставить тыл. Один ботинок с глухим чмоканьем ударил его в плечо, а другой в спину. Виктор захохотал.

— Че дерешься-то? — все еще втягивая голову, запричитал Пахом Пахомыч. — Родственник называется!

— Убью когда-нибудь этого идиота! — пообещал Храповицкий.

Впрочем, выпустив пар, накопившийся за последние Дни, он начал потихоньку остывать. Пахом Пахомыч мгновенно почувствовал перемену в его настроении.

— На меня и так налоговая наехала! — обиженно начал он перечислять свои невзгоды. — Бухгалтерша забеременела как назло! В декрет ушла и не появляется. А тут еще ботинками кидаются! Убить обещают! Я от вас к Плохишу уйду, если вы так со мной будете! Он давно меня зовет.

— Скажи уж честно, что не к Плохишу, а к обезьяне, — вставил Виктор. — Скучаешь, небось, по большой и чистой любви.

Все с облегчением засмеялись. Не потому что шутка была удачной, а потому что она разряжала напряжение.

— При чем тут обезьяна? Я вам про налоговую твержу, а вы даже слушать не хотите!

Видя, что Пахом Пахомыч чуть не плачет, Храповицкий сжалился и обреченно вздохнул.

— Ладно, рассказывай, что там у тебя приключилось.

— Налоговая проверка у меня, вот что! — приободрившись, заговорил Пахом Пахомыч. — Вчера днем заявились. В мой головной офис. Толпа целая. Часов пять в бумагах рылись, работать не давали. Документы изъяли по всем магазинам!

— Денег, что ли, не мог им дать? — усмехнулся Виктор. — Они, поди, за этим и пришли. Как будто первый раз с инспекцией дело имеешь.

— Да не инспекция, а полиция! — оскорбленно поправил Пахом Пахомыч. Видимо, то, что им заинтересовалась столь важная организация, при всем его смятении, придавало ему значимости в собственных глазах. — Они денег не берут.

— Это кто же тебе сказал? — состроил гримасу Виктор и покачал головой. — Вот, жмот, ей-богу.

— Да что там у тебя проверять-то? — недоумевал Вася. — Три бутылки водки, пять пачек сигарет? Что они вообще тебе сказали?

— Сказали, что по оперативной информации, — топорща усы, ответил Пахом Пахомыч. Васина оценка возглавляемого им бизнеса его задела. — А обороты у меня очень даже большие. Они, кстати, не товар проверяли, а бумаги! Говорят, все перетрясут. Все наши фирмы, какие на меня записаны. И турбазы и рестораны наши. А со мной вообще как с собакой обращались. Как будто я вор какой.

— Ну, то, что ты вор, у тебя, допустим, на роже написано, — рассудительно возразил Храповицкий. — Но все равно, как-то странно. Почему именно у тебя?

— Стукнул кто-нибудь, — пожал плечами Виктор. — Он же сам говорит, что бухгалтерша забеременела. Поди, от него же и залетела. А он за алименты удавится. Так ведь, Пахомыч? Вот она и донесла. Меньше надо баб брюхатить!

— Никого я не брюхатил! — взвился Пахом Пахомыч. — У меня и так дел полно.

— Это Гозданкер! — сказал я вслух. Все посмотрели на меня с удивлением.

— Это рука Гозданкера, — повторил я уверенно. — «Киев бомбили, нам объявили, что началася война». Так, кажется, в народной частушке пелось?

— Окстись, Андрей, — ахнул Храповицкий. — Кому нужен этот дуремар? — он кивнул в сторону Пахом Пахомыча. — Гозданкер прислал бы полицию к нам! Зачем ему время терять на такие боковые варианты?

— Они и придут к нам, — возразил я упрямо. — Это только начало.

— Да брось, не выдумывай! — отмахнулся Виктор. — С такой ерунды не начинают.

— Нас же предупреждали, что весной Гозданкер нырял в Москву, — напомнил я. — В «Русской нефти» крутился. Пытался через них на налоговую выйти.

— А потом с «Русской нефтью» встречался Лисецкий и дал им отбой, — поморщился Храповицкий, недовольный моим упорством. — Да когда это вообще было! Ты еще вспомни, как Зимний дворец брали! С тех пор все тысячу раз переменилось. Лихачев-то поумнее Пахомыча будет. Кто его назначал? Губернатор. И переназначать будет тоже губернатор. А губернатор — это кто? Это мы! Мы же не сами по себе работаем. Лихачеву на нас лезть — все равно что против ветра плевать. Гозданкер нас ненавидит, согласен. Но он сейчас затаился. Будет выжидать удобного случая. Губернаторских выборов, например. Чего-то в этом роде. В открытую он сегодня не попрет. Не в том он ныне положении. Да и с Лихачевым мы вроде до сих пор ладили. Нет, тут какое-то недоразумение. Сырцов негромко кашлянул.

— Я согласен с Андреем, — вдруг заявил он каким-то неестественно тонким голосом. И повторил уже громче: — Это неспроста. Я сейчас немного со стороны всю картину вижу, поскольку в другом месте сижу. И чувствую, как вокруг нас напряжение нарастает. Может быть, вам это незаметно. А я-то с разными людьми общаюсь. Все только и говорят, что о нас. Свалим мы Покрышкина или нет? Что нам подстроит Гозданкер? Что с нами сделают, если Лисецкий на выборах провалится?

Он выглядел очень встревоженным.

— Вот ты ерунды наслушался! — фыркнул Виктор. — Чувствуется, делать тебе в мэрии нечего! К чему эта паника?

Сырцов смутился.

— Я не паникую, — начал оправдываться он. — Просто дополнительные меры никогда не помешают.

— О чем ты говоришь, какие меры? — принялся снисходительно уговаривать его Храповицкий. — У одного из наших директоров, не самого важного, идет проверка. Обычная история. В глазах налоговых служб он просто мелкий коммерсант. Что мне, к губернатору бежать по этому поводу? В Москву лететь? В президентскую администрацию? Разве что утопить Пахом Пахомыча в канализации? — он подмигнул нам. — А что? Хороший план. Концы в воду.

— Так всегда, — мрачно пробубнил Пахом Пахомыч. — Я за вас горой стою, а вы в ответ палец о палец не хотите ударить. Конечно, — прибавил он с горечью. — Если я вам всего лишь мелкий коммерсант...

— Да ладно, — перебил его Храповицкий. — Не переживай. Коммерсант все-таки лучше обезьяны. Что-нибудь придумаем. Завтра поговорю с генералом.

— Может быть, мне с ним повидаться? — предложил я. — Мы с ним когда-то неплохо ладили.

Несколько лет назад, когда Лихачев, уйдя из КГБ, возглавил налоговую полицию, он остро нуждался в информации и поддержке прессы. За этим он обратился ко мне, ведь я тогда был независимым издателем двух дерзких и популярных газет. Причем генерал приехал ко мне сам. Тронутый таким проявлением демократизма, я обещал ему помочь, и одно время мы довольно часто встречались, обмениваясь сплетнями.

С началом моей работы у Храповицкого наши чаепития сошли на нет, но мы виделись на официальных мероприятиях и общались как старинные приятели, у которых есть общий секрет. Так было вплоть до последних событий.

— Да не надо, — отмахнулся Храповицкий. — Я сам все решу.

На этом мы и расстались.

Но на следующий день переговорить с генералом Лихачевым Храповицкому не удалось — по причине того, что следующий день был воскресенье, и тревожить генерала по таким пустякам представлялось неудобным. А в понедельник шеф вновь улетел в Москву с губернатором. И налоговые проверки у Пахом Пахомыча продолжились.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава