home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Гозданкер откликнулся немедленно и в кабинет к Покрышкину явился строго в назначенное время. Что с ним случалось исключительно редко. На правах близкого друга губернатора он привык принимать у себя в офисе и не заботиться о точности. Перестав быть другом губернатора, он ревниво продолжал придерживаться этого правила и сейчас, дабы кто-то ненароком не решил, что для Ефима Гозданкера что-то переменилось. Но с Покрышкиным был особый случай.

Итак, он вошел в кабинет и обнялся с Покрышкиным как со старым приятелем, каким он с ним, конечно же, не был. Вежливо принял благодарности за то, что сумел приехать, несмотря на обилие важных дел, с отвращением осмотрел старомодную неудобную мебель, уселся за стол напротив Покрышкина и приготовился слушать.

Покрышкин, в свою очередь, откашлялся, лязгнул вставными зубами и уставился на Гозданкера беспокойными бульдожьими глазками.

— Выручай, Ефим Соломонович, — пролаял он. — Я к тебе за помощью.

— Всегда готов, — тонко улыбнулся Гозданкер, не выражая ни малейшего удивления столь необычным вступлением.

Покрышкин часто задышал.

— Слыхал, небось, про мою беду? — спросил он.

— Доходило до меня кое-что, — ответил Гозданкер осторожно.

Гозданкер не просто слыхал, но знал во всех подробностях затеянную губернатором и Храповицким комбинацию по смещению Покрышкина. Хотя все трое, включая Покрышкина, старались держать происходящее в глубокой тайне, в узких кругах осведомленных людей это уже являлось главной темой для обсуждения.

— Это ж надо такое удумать! — возмущенно взорвался Покрышкин, не в силах сохранять нейтральный тон дипломатической беседы. — Чтобы на место живого директора кого-то еще пихать!

— Действительно, — поддакнул Гозданкер. — Прямо какой-то бандитский заговор.

На самом деле негодование Покрышкина он разделял не вполне. Он, например, вовсе не считал недопустимым пропихнуть, по выражению своего собеседника, другого человека на чье-то место. Вопрос был не в этом. А в том, кого пихать. Вот тут губернатор, с точки зрения Гозданкера, был совсем не прав. Ну, то есть абсолютно.

— И ведь какого проходимца отыскал! — горячился Покрышкин. — Жулика! Ни чести, ни совести!

А вот с этим Гозданкер был полностью согласен. Он лично знал как минимум пять куда более подходящих кандидатур. Причем одна из них, по мнению Гозданкера, была вообще вне конкуренции. Речь, понятно, шла о нем самом.

Ободренный его сочувствием, Покрышкин сердито рубанул воздух толстой короткой пятерней.

— Подлецы — они и есть подлецы! — сердито заключил он.

С этой глубокомысленной сентенцией Гозданкер спорить не стал. Поскольку считал ее справедливой. Как в отношении Храповицкого, так и в отношении губернатора.

— Я ведь этого Храповицкого и знать не знал, — снова завелся Покрышкин. — Я с его прежним начальником дружил. С Громобоевым Алексей Петровичем. Вот кто был умнейший мужик! И порядочный. Таких теперь днем с огнем не сыщешь. А Храповицкий в заместителях у него ошивался. На побегушках. Это он сейчас раздулся, на кривой козе к нему не подъедешь. А тогда, бывало, шашлыки нам жарил да за водкой бегал. Мы ему, помню, бывало, говорим: «Да что ты, Володя, все суетишься. Пусть вон водитель сгоняет». А он: «Нет уж, я сам. Надежнее будет». Вечно на задних лапках прыгал. Прохиндей!

Покрышкин перевел дыхание. Живописаниям былых унижений своего врага Гозданкер внимал без радости. В те далекие времена сам Гозданкер не был допущен даже к беготне за водкой для больших начальников.

— А потом Храповицкий Громобоева вокруг пальца обвел, — продолжал негодовать Покрышкин. — Всю его компанию хапнул. А Громобоева, который его в люди вывел, вообще на улицу выкинул! Тьфу! Тот приезжал ко мне несколько раз. Плакался. Да что я мог поделать? Сам виноват. Пригрел змею. Но Храповицкого этого я велел близко к себе не подпускать. Хоть он и рвался со мной встречаться. Да. А потом он как-то подловил меня на совещании. Дескать, что ж вы, Иван Трофимович, от меня бегаете? Я, мол, к вам со всей душой. Ну, в этом роде. Мне уж тут деваться некуда, я его и принял. Да ты, может, чаю хочешь, Ефим Соломонович? — спохватился он.

Гозданкер не хотел чаю. Он хотел знать, зачем его позвали.

— Ну, значит, пришел он ко мне, Храповицкий-то. Года два назад, что ли. Весь такой почтительный. Услужливый. — Судя по тому, что темп повествования стал замедляться, Покрышкин подбирался к главному. — И издалека так начал. Мол, что ж, Иван Трофимович, за непорядок получается. Половина области у вас в должниках ходит, а денег никто не платит. Безобразие это. Я ему в ответ говорю: да мне не то, что половина губернии, мне, считай, половина страны должна! У меня ведь масштаб-то другой, чем у тебя! Ты, дескать, нас не равняй. Знай свое место. Иное дело, что денег-то нет ни у кого. Времена такие. Все бартером норовят за газ вернуть. Телогрейки там предлагают. Калоши какие-то. А зачем мне эти калоши? В Москву, что ль, в них ездить? Или на огород в них бегать, как на пенсию выйду? Он сразу оживился, заулыбался. Ну что вы, говорит, Иван Трофимович. Какая вам пенсия! Об этом ли вам думать? Вы у нас сами как огонь. Всю область греете. Так и сказал, подлец. И в глаза мне смотрит. Я тогда расчувствовался маленько, старый дурак. — Покрышкин с досадой помотал головой, злясь на себя за допущенный промах. — Выпили мы с ним. И он мне предложил: дескать, а давайте я вам помогу с долгами разгрестись. Мол, вам самому, конечно, недосуг такой ерундой заниматься. У вас другие заботы, государственные. А вы команду дайте вашим финансистам. Я с ними посижу, погляжу вашу дебиторку. Вдруг какие-то векселя у вас и выкуплю. Ну, то есть заплачу по ним за ваших должников. Вы мне только дисконтик дайте. А я уж все интересы учту. Внакладе, мол, не останетесь. Я подумал-подумал. А чего, думаю, мне терять? Парнишка вроде с головой. Дело предлагает. Так сидеть — этих денег вообще не увидишь. А тут хотя бы часть вернется. А как уж он потом с этими предприятиями разбираться будет — его дело. Вызвал я своих заместителей. Проработайте, говорю, с ним все эти его схемы. Вникните. И доложите мне после. Только глядите, чтобы все законно было!

Последние слова о законности он произнес с особым нажимом, в чем, по мнению внимательно слушавшего его Гозданкера, не было никакой нужды. Гозданкер прекрасно понимал, о чем идет речь. Это была его родная стихия.

Итак, Храповицкий принимал на себя векселя задолжавших «Уральсктрансгазу» предприятий. Делал он это, разумеется, выборочно. Выстроив схему взаимозачетов, часть долга он гасил, после чего означенные предприятия банкротил, забирая их активы. Сам Гозданкер занимался этим постоянно, используя свой банк «Потенциал», через который областная администрация расплачивалась с нищими муниципалитетами и организациями, находившимися на ее балансе. И с которых, в свою очередь, получала налоги. Проблема здесь заключалась в невозможности сочетать законность взаимозачетных сделок с их выгодой. Приходилось чем-то поступаться. И, само собой, не выгодой.

Гозданкер догадывался, что Храповицкий должен был задействовать в подобных операциях десятки обналичивающих структур, подставных фирм-однодневок и прочих так называемых «помоек», которые он включал в цепочки. Не говоря уже об организованных преступных группировках, в чьи задачи входило улаживание конфликтов с руководством разоренных предприятий, которое далеко не всегда соглашалось на предложенную схему. Поскольку после ее завершения руководство предприятия, как правило, вынуждено было подыскивать себе другое место работы.

Что с каждого взаимозачёта Покрышкин получал от Храповицкого откат наличными, было ясно даже ребенку. Но сейчас Гозданкера волновало не это. А то, есть ли среди проведенных Покрышкиным и Храповицким операций такие, что явно подпадали под уголовную ответственность? И главное, готов ли Покрышкин поделиться необходимыми документами?

Гозданкер не стал спрашивать об этом напрямую. Вместо этого он задумчиво почесал свою неряшливую бороду, пожевал мокрыми губами и осведомился:

— И долго вы так с Храповицким сотрудничали?

— Да с год, считай, — ответил Покрышкин неохотно. — А потом пришел ко мне мой заместитель по финансам и говорит: слышь, говорит, Иван Трофимыч, давай прикрывать эту лавочку. А то больно уж этот Храповицкий ушлый.

— В каком смысле? — встрепенулся Гозданкер.

— Да я, видишь, Ефим Соломонович, не совался особенно во всю эту бодягу, — пустился в оправдания Покрышкин, багровея и ерзая. — Думал, там все как надо идет. А он, оказывается, то какие-то фирмы сомнительные подсунет! То такой дисконт заломит, что — караул! Заместителю-то моему надо было раньше меня предупредить. А он боялся. Ладно, что вообще додумался ко мне прийти, — поспешно прибавил Покрышкин. — Я, само собой, тут же отдал приказ все это прекратить. Хорошо, хоть вовремя все остановили! А то под суд бы пошли всей честной компанией.

Насчет своевременной остановки он, конечно, лукавил. Чувствовалось, что наворотили они с Храповицким достаточно. То есть опасные для обоих документы существовали, в этом Гозданкер теперь был уверен. Он тоже занервничал.

— А общий объем какой примерно у вас получился? — скрывая охватившее его волнение, поинтересовался он.

— Ну, миллионов, может, на сто. Сто пятьдесят, — отводя глаза, признал Покрышкин. — Если в долларах считать. Я уж точно не помню. Получили-то мы на организацию гораздо меньше, конечно. Дай Бог половину. А-то и треть.

Про себя Гозданкер присвистнул. Определить долю, которую огребли Храповицкий и Покрышкин, не зная подробностей сделок, было, конечно, трудно. Но поживились они явно совсем недурно.

— Приличный объем, — заметил он завистливо. Покрышкин уловил его намек.

— Так за много же лет накопилось, — защищаясь, пробормотал Покрышкин.

— А можно мне эти документы увидеть?

Гозданкер постарался, чтобы его голос звучал предельно небрежно, даже равнодушно, но все же он предательски дрогнул.

Покрышкин беспокойно завозился. Он не горел желанием бросаться в омут с головой. Он и без того наговорил много лишнего и зашел слишком далеко. Пора было чуть притормозить. Сейчас, когда Гозданкер усвоил тему, можно было приступить к наиболее важной для него, Покрышкина, части. А именно — к торгам по поводу условий выдачи злополучных бумаг. Его бульдожьи глаза настороженно забегали, оплывшая грудь заколыхалась.

— Документы-то найти я попробую, — принялся вилять он. — Не знаю только, что получится. Да и дело уж больно деликатное. Ты пойми меня правильно, Ефим Соломонович, тут ведь главное ошибок не натворить. А то знаешь, как бывает. Захочешь доброе дело сделать. Государству помочь. И сам же пропадешь через свою доброту. Согласен со мной?

Про себя Гозданкер усмехнулся. У старой гвардии было чему поучиться. Два крупных руководителя в течение года лихо обворовывали «Уральсктрансгаз» и пилили прибыль. Потом один из сообщников решил избавиться от другого и усесться в его кресло. За это другой пытается упечь его за решетку.

До этих пор Гозданкеру все было ясно. Он лишь не понимал, почему это называется «добротой» и «помощью государству». Разумеется, в кругу новых бизнесменов, к которому принадлежал Гозданкер, при обсуждении подобных схем тоже избегали слов вроде «украсть» и «разграбить». Но все же выражались проще.

— Вам виднее, — заметил Гозданкер уклончиво. Ответ Покрышкина не удовлетворил.

— Ты ведь, говорят, Ефим Соломонович, дружишь с Лихачевым-то? — спросил он напрямую.

Лихачев был начальником областной налоговой полиции, и знающие люди считали, что именно его пытается задействовать Гозданкер в качестве главной ударной силы в войне против Храповицкого.

— Да разве ж это дружба, Иван Трофимович! — сокрушенно улыбнулся Гозданкер. — Он с меня налоги стрижет, я ему за это спасибо говорю.

Он заметил, как вытянулось лицо Покрышкина, и, чуть выждав, прибавил:

— Но отношения у нас с ним, действительно, неплохие.

Дыхание Покрышкина сделалось сиплым.

— Давай мы сделаем так, Ефим Соломонович, — отрывисто пролаял он. — Я попробую у себя какие-нибудь бумажки отыскать. По этой ерунде с Храповицким. А ты там, у Лихачева, почву прощупаешь. Как будто от себя. Осторожно так. Чтоб, знаешь, не вышло чего.

Сейчас все встало на свои места. Покрышкин требовал гарантий того, что когда налоговая полиция займется Храповицким, то его, Покрышкина, не тронут. В противном случае предоставлять доказательства он не собирался. Ибо садиться Покрышкину казалось не с руки. Даже на пару с Храповицким. А если принять во внимание, что при таких объемах «ерунды», по выражению Покрышкина, сроки их участникам грозили отнюдь не малые, то престарелый начальник «Уральсктрансгаза» вполне мог и не дождаться свободы.

Вообще-то судьба Покрышкина Гозданкера не волновала. Но деваться ему было некуда. Безопасность Покрышкина прилагалась в комплекте с компроматом на Храповицкого. Как томатный соус — к сосиске.

— Я поговорю, — пообещал Гозданкер, поднимаясь. — Найдем выход. Дело-то ведь одно делаем, Иван Трофимович. Общее. О Родине заботимся.

И довольный результатом встречи и тем, что сумел сформулировать фразу в духе своего собеседника, Гозданкер заговорщицки пожал тому руку и вышел.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава