home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

— Потанцуем? — услышал я голос Дианы.

Зеленые глаза смотрели на меня в упор с насмешливым вызовом. Звучала плавная, томная мелодия. Я молча поднялся и повел ее к площадке перед оркестром. Боня, подхватив в охапку Ольгу, ринулся за нами и, задорно сверкая очками, принялся выделывать с ней немыслимые па не в такт музыке, но к удовольствию посетителей.

Я осторожно обнял Диану и уловил тонкий знакомый запах ванили от ее волос. Я уже забыл этот аромат, сладковатый и пьянящий, который когда-то кружил мне голову. Я боялся положить руку на ее талию и убедиться, что уже знаю эту длинную линию бедра. Я не хотел мучительных воспоминаний о том, во что нельзя вернуться. Переживать все это еще раз было нестерпимо.

Я понимал, что мои ощущения обманывают меня, и не желал обманываться. Это было как возвращение домой после долгого изгнания. Когда, не успев почувствовать себя счастливым, ты понимаешь, что здесь тебя не ждали.

Боня крутанул Ольгу так, что она едва удержалась на ногах. Короткая юбка задралась, обнажая резинки черных чулок, впившихся в ее волнующие окорока.

— Вот это корма! — восхитился Боня. — Видал, Андрей? Ледокол, в натуре!

— Ты гляди, прямо здесь меня не завали! — возразила ему Ольга со смехом. — А то потом жениться придется.

— Почему вы такой напряженный? — негромко спросила меня Диана.

— Из меня танцор никудышный, — пробормотал я.

— А я решила, что это потому, что вам неловко передо мной, — улыбнулась она.

— Неловко?

— Ну да. За своих девушек. — В ее голосе звучала нескрываемая ирония. — Неужели вы только с такими женщинами имеете дело?

Это был не самый вежливый вопрос. Я же не интересовался, изменяет ли она Владику. Впрочем, я, кажется, и так знал.

— Вы имеете в виду тех, что едут за деньги? — уточнил я.

— При чем тут деньги? — она придвинулась чуть ближе. — В конце концов, и мужья дают женам деньги. Я хотела сказать, что они для вас слишком примитивны.

— А где других искать? — попытался улыбнуться я в ответ. — Те, которые мне нравятся, обитают в каких-то иных пространствах. Мы с ними не встречаемся. Там, где я бываю, они не попадаются. Может, мне начать бродить по городу переодетым? В кепке и парике, выдавая себя за слесаря-сантехника?

— Трудно вы живете, — усмехнулась она.

— Очень, — подтвердил я. — Особенно по понедельникам. Когда к жене возвращаюсь.

— Вы женаты? — она недоверчиво посмотрела на меня. — Что-то непохоже...

— Да врет он все! — встрял Боня, возникая рядом. — Кто ж за него пойдет, кроме меня? А я никак не могу. Парня жду. Из армии.

— Хватит болтать-то! — в восторге откликнулась Ольга. — Что ж ты меня тогда всю до синяков излапал?

— Вы их по нескольку берете? — вдруг предположила Диана с любопытством. — Я имею в виду таких девушек?

Ее интерес к моей интимной жизни казался мне неуместным. Я терпеть не могу показывать испод. Не знаю даже, что меня смущало больше: ее нескромные расспросы или то, что меня так неотвратимо к ней тянуло.

— По две, конечно, удобнее, — подтвердил я. — Во-первых, не нужно развлекать. Они между собою болтают. А во-вторых, зрительный ряд ярче. Особенно если цвет волос у них разный.

— Фу, как цинично, — возмутилась она, на мгновенье отстраняясь.

Любопытно, а что она хотела услышать?

— А он вообще нахал! — опять вмешался Боня. — Не то что я, скромник.

— Да отстанешь ты или нет! — с досадой воскликнула Диана. — Дай нам поговорить. А почему вы не женаты?

— Послушайте, какое это все имеет значение? — ворчливо проговорил я.

— Никакого, — легко согласилась она. — Но все же мужчиной быть лучше, чем женщиной.

— Мне трудно сравнивать, — заметил я. — Я никогда не был женщиной.

Когда мы вернулись за стол, Косумов уже переключился с мартышки на коровок.

— А вы, девчонки, чем занимаетесь? — спросил он. Они испуганно перестали жевать, переглянулись и вдруг прыснули.

— Кто? — переспросила одна. — Мы, что ль?

— Ну да, — продолжал он, стараясь оставаться любезным. — Расскажите что-нибудь о себе.

— О себе? — вновь переспросила первая. Вторая молчала и смотрела в стол.

— О вас, о ком же еще! — поддержал Косумова запыхавшийся Боня, с размаху падая на стул. — Про нас мы и так все знаем.

Они опять переглянулись. На сей раз с недоумением.

— А че рассказывать? — спросила первая. — Без понятия даже, че рассказывать.

Эти содержательные диалоги я знал наизусть. Сам вел их сотни раз.

В нашем кругу наибольшей популярностью пользовались крысы. Однако лично я, грешным делом, в постели все-таки предпочитал коров. Их можно было загонять в кровать хоть по трое или даже всем стадом, если вдруг вы чувствовали себя в ударе. Они никогда не перечили, воспринимая мир и вас с коровьим терпением, как некую данность, обеспечивающую их кормом и жильем. К тому же они не стремились ночью поразить ваше воображение эффектными трюками, а когда все завершалось, то спали крепко. Не возились и не мешали. Правда, свою сексуальную активность они ограничивали простым сопением, но их сопение, по крайней мере, порой бывало искренним.

Единственная проблема с ними заключалась в том, что они любили обходительность. И необходимость провести с ними несколько изнурительных часов, прежде чем лечь в постель, была иногда выше моих сил. А попытку задрать им юбку на голову, этак, по-байроновски, через пять минут после знакомства, они бы восприняли с обидой. То есть, конечно, может быть, и подчинились бы, но без удовольствия.

Крысы не выносили, если их брали на пару. Они жаждали быть единственными. И если вы все-таки, движимый артистической неугомонностью, добавляли к ним мартышку или коровку, просто так, для картинки, то крысы всю ночь брезгливо дулись. Убежденные в том, что знают, как сделать мужчину счастливым, они предпочитали брать инициативу в свои руки.

Едва оказавшись в постели, они решительно переворачивали вас на спину и, пренебрегая первым поцелуем, принимались за организацию сексуально-театрализованных представлений. Зрелищность, с их точки зрения, была важнее всего. Начинали они всегда с минета и непременно вставали на четвереньки, строго перпендикулярно к вашему телу, чтобы вам было лучше видно. При этом обязательно забрасывали за ухо картинным движением падавшую им налицо прядь волос. Вероятно, тоже в целях улучшения обзора. Потом они...

Впрочем, если вы хотя бы раз видели порнографический фильм, то имеете полное представление о том, чего ожидать от крысы в постели.

А вот мартышек не любил никто. От них был только шум и беспорядок. Оказавшись у вас дома, они принимались скакать по комнатам, расплескивать повсюду мартини, оставляя липкие разводы, тыкать пальцами в различные технические устройства и спрашивать, что это такое. Что-нибудь они обязательно разбивали или ломали. Взамен оставляли в пепельницах жевательную резинку, а в джакузи они проводили не меньше часа.

В постели мартышки не закрывали глаз, таращились на вас с нескрываемым любопытством, громко хихикали, когда вы начинали их ворочать, и, не понижая голоса, жизнерадостно сообщали, что такого бурного секса у них не было давно, недели две. А может, даже и больше. Здесь они вполне могли пуститься в воспоминания о том, когда с ними в последний раз поступали подобным образом. Зато как только эта бездарная оргия завершалась, их сразу тянуло есть, пить и курить одновременно. Вновь начиналась беготня вверх и вниз, ужимки, прыжки, просьбы и идиотские вопросы. С утра, счастливые, побывавшие в другой жизни, они ехали отсыпаться, а вам, раздраженному и не сомкнувшему глаз, предстояло тащиться на работу.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава