home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

По сценарию выходы участниц перемежались концертными номерами привезенных нами певцов. Особый шик заключался в том, что мы выписали не просто знаменитостей, а двух мегазвезд отечественной эстрады: Кривоносову и Пажова. Своей сценической и скандальной славой, равно как и своими капризами, эта пара била рекорды популярности.

В прошлом году, к восторгу всей обожавшей их страны, они сочетались законным браком, хотя более странного союза вообразить было невозможно. Даже после долгого запоя. Низкорослая, страдавшая ожирением Кривоносова уже приближалась к пятидесяти. Раз в год она делала пластические операции, после чего обычно меняла любовников. Долговязый слащавый Пажов годился ей в сыновья, ему едва перевалило за двадцать. Его пристрастие к мальчикам было хорошо известно в артистической среде, что, впрочем, не мешало толпам юных поклонниц круглосуточно осаждать его жилище. В отеле, где мы их разместили, кроме нашей охраны дежурили усиленные наряды милиции, поскольку фанаты этой пары начали съезжаться к отелю еще накануне. Весь город был обклеен их плакатами.

Не знаю, как устраивалась их семейная жизнь, но их бизнес после бракосочетания пошел в гору. Видя прославленную пару, напоминавшую мне жирафа и раскормленную болонку, провинциальный люд, чувствительный к сказкам, обливался умильными слезами. Бухгалтерши нашего холдинга тоже плакали, только без умиления, поскольку концерт звезд обошелся нам в сорок тысяч долларов, не считая расходов по их пребыванию в Уральске. Мы оплачивали им люксовые номера, охрану, машины сопровождения, цветы в номер и диетическое меню по спецзаказу.

На конкурсе первым пел Пажов. Знойный, черноволосый, лоснящийся не то от геля, не то от пота, он появился на сцене в расшитом блестками полупрозрачном костюме. По залу прокатился томный вздох. Женская половина взолнованно задышала.

Пажов прошелся по сцене, затем остановился у края и обратился к залу.

— Вы не рады меня видеть? — вопросил он, закатывая подведенные глаза. — Не слышу?!

Раздались возгласы и аплодисменты. Их перекрыл такой визг с галерки, что у меня заложило уши. Сидевшие там секретарши и забившие проходы их безбилетные подружки зашлись в восторге.

— Это уже лучше! — похвалил Пажов. — А громче можно?!

Громче, по моему мнению, было нельзя. Иначе бы обвалился потолок.

В эту минуту я почувствовал, как кто-то дергает меня за рукав. Я поднял глаза. Рядом со мной стояла высокая худая блондинка лет сорока с небольшим. У нее было острое лисье личико под толстым слоем макияжа. Она показалась мне смутно знакомой, но где я ее видел, вспомнить не мог.

Одета она была в желтый шерстяной костюм с рыжим мехом на воротнике. Мех, кажется, был пришит самостоятельно, для элегантности. Я, на всякий случай, поднялся, знаками виновато показывая ей, что ничего не слышу.

Она потыкала указательным пальцем с длинным красным ногтем в сторону Храповицкого, который сидел в середине ряда, в то время как я устроился у левого прохода. Наверное, она хотела, чтобы я привлек его внимание. По счастью, Пажов наконец насытился народной любовью и поднял руки, призывая к тишине. Шум сразу стих.

— Владимир Леонидович, — позвала она. — Владимир Леонидович, уделите даме секунду!

В ее голосе звучала театральная светскость, свойственная жеманным учительницам.

Храповицкий повернул к ней лицо.

— Слушаю вас, — беззаботно отозвался он, не двигаясь с места.

— Можно вас на минуту? — продолжала она настойчиво. — Думаю, нам лучше выйти из зала.

Брови Храповицкого полезли вверх. Он явно так не думал. С возрастными дамами он общался только по работе.

— Зачем? — спросил он настороженно.

— Я мама Маши Харитоновой, — раздельно и со значением произнесла она.

— Чья мама? — переспросил он.

— Мышонка! — прошептал, или, вернее, показал я ему губами, видя, что он не понимает.

Он кивнул и со вздохом поднялся. Втроем мы вышли в холл, как раз когда Пажов пылко вступил под фонограмму. Кто-то на нас даже зашикал.

В холле никого не было. Охрана, забыв о своих обязанностях, столпилась у прохода в зал, увлеченная пением заезжей знаменитости.

— Меня зовут Лариса Александровна, — дама схватила Храповицкого за руку и принялась горячо трясти, не обращая на меня внимания. — У меня к вам один очень деликатный вопрос.

Она сделала вид, что смутилась. Даже довольно неуклюже хихикнула, кокетливо прикрыв наманикюренной ладошкой рот. Мы с Храповицким ждали.

— Вы, наверное, знаете, что Егор Яковлевич — близкий друг нашей семьи? — продолжала она. — Он так трогательно опекает Машеньку...

Она умиленно улыбнулась. Лицо же Храповицкого перекосилось. С его точки зрения, отношения губернатора и Мышонка не давали повода для материнской гордости.

— Так вот, Егор Яковлевич намекнул нам, что у Машеньки есть шансы на победу, — Лариса Александровна многозначительно посмотрела на Храповицкого.

— Наверное, — уклончиво согласился он.

— Так да или нет?! — голос ее сразу взлетел наверх, и в нем зазвучали требовательные интонации.

— Скорее, да, чем нет, — неохотно признал Храповицкий. — Раз Егор Яковлевич намекнул... Вообще-то, предполагается, что это конкурс... То есть неизвестно, кто победит.

С минуту она смотрела на него подозрительно. Затем смягчилась.

— Но всем же и так понятно, кто тут решает, — уверенно проговорила она, снова возвращаясь к своей неестественно певучей светской интонации.

Храповицкий вновь нахмурился. Он любил подчеркивать, что всегда решает он. И ему совсем не нравилось напоминание о том, что кто-то решает за него.

Если мать Мышонка и заметила его реакцию, то не придала ей значения.

— Я, собственно, хотела обсудить тему подарков, — перешла она к делу.

— Какую тему? — переспросил Храповицкий.

— Бог мой! Ну, подарков, — снисходительно улыбнулась она ему. — Того, что будут преподносить спонсоры.

— Обсуждайте, — холодно ответил Храповицкий.

— Егор Яковлевич обещал, что Машеньке... простите, победительнице, дадут норковую шубу, шесть тысяч долларов и машину. Я правильно запомнила? — Она кокетливо поправила свой нашитый мех.

— Ну, допустим, — отозвался Храповицкий, начиная злиться.

— Я хотела бы все это увидеть, — вкрадчиво заключила она. — Чтобы, знаете ли, не вышло какой-нибудь ошибки.

В глазах у Храповицкого вспыхнула такая ярость, что я несколько обеспокоился за судьбу мехового украшения нашей собеседницы, которым она, видимо, так гордилась. Соблазн тряхнуть ее за воротник, чтобы привести в чувство, возник и у меня. Но Храповицкий совладал с собой.

— Вот мой заместитель, Андрей, — произнес он сквозь зубы. — Он отвечает за подарки. Все свои вопросы можете адресовать к нему. Извините, мне некогда.

И резко повернувшись, он нырнул в зал, откуда разливался звучный тенор Пажова, усиленный динамиками.

На секунду она опешила, потом схватила меня за руку с тем же энтузиазмом, с которым до этого жала ее Храповицкому.

— Андрюшенька! — пропела она. — Значит, это вы здесь распоряжаетесь!

Кажется, она вновь собиралась пуститься в объяснения по поводу отношений губернатора и Мышонка, но я не дал ей сделать этого.

— Вы хотите посмотреть призы? — спросил я коротко. Она энергично закивала, радуясь моей догадливости.

Я попросил ее подождать, вновь сбегал в зал, вызвал недовольного Плохиша и объяснил ему суть дела. Плохиш хмыкнул, бросил на даму косой взгляд и важно насупился.

— Шуба в комнате, можно проверить, — объяснил он матери Мышонка. — Ключ у меня. Деньги тоже у меня. А тачка на улице. На нашей стоянке.

— Это далеко? — забеспокоилась она.

— Минут десять-пятнадцать. Если на машине. Да вы не переживайте, стоянка охраняемая. Мы там пацанов оставили.

— А можно туда съездить? — попросила она ласково. — Мне, конечно, не очень удобно вас беспокоить...

Плохиш прикрыл глаза и, судя по артикуляции, неслышно произнес длинную непечатную тираду.

— Зачем? — мрачно осведомился он наконец.

— Ну я прошу вас, — настаивала она.

— Ладно. Поехали, — буркнул он нелюбезно. Довольный тем, что сумел сплавить ему заботливую мамашу, я поспешил в зал, где уже начался очередной тур конкурса.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава