home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

— Не любишь ты меня, Марик, — жеманно говорил Лисецкий и поджимал губы. — Совсем не любишь!

— Да в чем же я согрешил, Егорушка? — с деланным испугом округлял глаза Либерман и морщил нос. — Неужто опять фуа-гра с малиновым соусом подали? — Он заглянул в тарелку Лисецкого и всплеснул руками. — Я же с утра распорядился: только с земляничным! Лично повара утоплю в этом малиновом соусе! Лучшего друга чуть не отравил! Позор на всю Москву!

Они вдвоем обедали в изысканном ресторане Дома приемов «Русской нефти». Вокруг них бесшумно шныряли почтительные официанты. Лисецкий был в том же костюме, но уже без галстука, оставленного им в машине, перед тем как войти сюда. Зная демократизм Либермана в одежде, он старался соответствовать. Либерман был в неизменной черной рубашке-поло и черном же пиджаке.

— Да дело не в соусе, — жаловался Лисецкий. — А в том, что не помогаешь ты мне на выборах.

— Как не помогаю? — на сей раз удивление Либермана было искренним. — Баранов твой регулярно у нас появляется. Все оговоренные суммы ему выдают точно в срок. Те средства массовой информации, которые ты на нас повесил, мы оплачиваем. Чего же еще?

— Да я не про деньги говорю, — вздохнул Лисецкий. — Здесь к тебе нет претензий. Но что такое деньги, если вдуматься? Их найти можно. Я про другое. Про твои связи. Вот что бесценно. Ведь ты, с твоими возможностями, мог бы всю картину поменять. — Он сделал руками широкое круговое движение, показывая, как Либерман мог бы поменять картину. — Начать переговоры с силовыми структурами, федералов на мою сторону перетягивать. Губернаторов убеждать.

Эту тему он настойчиво обсуждал с Либерманом в каждый свой приезд. Другой постоянной темой их переговоров было перенесение головного офиса «Русской нефти» в Уральск. Обе эти идеи Либерман считал не слишком удачными и лишенными практического смысла. А потому уклонялся как мог.

Он состроил гримасу, поерзал и покачал головой.

— Егорушка, при всем моем безграничном к тебе уважении, — мягко возразил он, — я не могу вмешиваться в такие процессы без согласия президентской администрации. Я бы и тебе не рекомендовал с ними ссориться. По крайней мере до тех пор, пока они у власти. А уж для нас, бизнесменов, идти против их воли — это чистое самоубийство. Давай попробуем их убедить в необходимости поставить именно на тебя. Получим их разрешение и — вперед. С развернутыми флагами. Даю тебе слово, я первым у себя на груди твой портрет наклею.

— Ты всегда готов встать грудью за моей спиной, — проворчал Лисецкий недовольно.

— Работа у меня такая, — нисколько не смущаясь, ответил Либерман с обаятельным бесстыдством. — Избегаю всякого риска. Даже ночью с женой два презерватива надеваю.

— Но с депутатами Государственной думы ты же можешь начать работу? — настаивал Лисецкий. — Чтоб они на местах поддержали меня. Тут-то какой риск? Ведь у вас треть парламента куплена!

— У нас? — ахнул Либерман. — Да в Государственной думе одни коммунисты сидят. А мы у них главные враги. Олигархи. Сионисты. Страну продаем Западу.

— Вы же платите коммунистам! — выпалил Лисецкий. — Финансируете их на всякий случай. Зюганову деньги даете!

— Тсс! — приложил палец к губам Либерман. — Ты что говоришь-то?! Зачем ты такие ужасы мне на ночь рассказываешь?

— Платите, платите! Я знаю! — упрямо повторял Лисецкий.

Лицо Либермана сразу стало очень серьезным.

— Послушай, пожалуйста, меня, Егорушка, — отбросив всякую шутливость и понижая голос, заговорил он. –4 Никогда, слышишь, никогда больше этого не повторяй. А то и на нас беду накличешь, и себе неприятностей наживешь.

Его тон несколько испугал Лисецкого. Он взялся за вилку с ножом и некоторое время молча жевал.

— А вот Березовский не побоялся, — пробормотал он. — Взял да и затеял эту интригу с генералом Лебедем! Двигает его в президенты. Раскручивает его везде где только можно. И ничего!

— Ну что ты сравниваешь? — всплеснул руками Либерман, возвращаясь к своей обычной манере. — Борис Абрамович — член семьи. Главный консультант. Черный демон Кремля.

Либерман смешно потрепыхал руками, показывая, как демон Березовский парит над Кремлем. Получилось больше похоже на всклокоченного воробья.

— Этот план одобрен лично президентом, — продолжал он. — Лебедь должен отобрать голоса у коммунистов. У него тот же электорат, что и у них. Такие же лозунги. А потом Лебедь сольет свои голоса под Ельцина. Все рассчитано, согласовано. И вдруг, вообрази, мы с тобой влезаем! Дескать, а вот и мы! Демократы-рыночники! Где тут бесплатно наливают? Хотим поруководить страной! С приветом, Шишкин! Тут такое начнется! Нас с тобой до выборов в порошок сотрут!

— Я тоже буду бороться с коммунистами! — капризно, как упрямый ребенок, твердил Лисецкий. — Я лучше Лебедя. Он солдафон! Двух слов связать не может. Ему только на плацу командовать!

— Не всем от Гуччи одеваться, — вставил Либерман, кивая на костюм Лисецкого, несколько тесный губернатору в талии. — Ты у нас один такой... либеральный.

Лисецкий глянул на него подозрительно, желая понять, не издевается ли над ним Либерман. Но тот ответил ему честным взглядом своих живых ироничных глаз.

— Я хочу с президентом об этом сам поговорить! — объявил Лисецкий. — Он же приезжает к нам скоро. Попрошу о встрече с глазу на глаз. И изложу ему свою позицию.

— А вот это правильно, — одобрил Либерман с готовностью.

Лисецкий не уловил, действительно ли он считает такой ход верным или просто радуется тому, что Лисецкий снимает с него ответственность.

— Ты — губернатор крупнейшей области. У тебя авторитет. Россия тебя ценит. За тобой четыре миллиона населения. Почти что Дания.

— Я скажу ему, что рассчитываю на пятнадцать процентов, — ободрившись, проговорил Лисецкий.

— Лучше на двадцать, — вставил Либерман.

И вновь Лисецкий не понял, шутит ли тот или говорит серьезно.

— И скажу, что во втором туре отдам ему все свои голоса без всяких условий! — заключил Лисецкий.

— Очень великодушно, — поддакнул Либерман. — Он это любит.

— А когда мы наберем свои пятнадцать процентов, — прибавил Лисецкий мстительно, — тогда уж и посмотрим, кого поддерживать: его или коммунистов.

— Вот это уже дальновидная стратегия, — согласился Либерман. — Тут уж никто слова сказать не посмеет. В ногах будут валяться. Любые должности предлагать. Между прочим, — перевел он разговор, — что там у вас творится? Кого-то взорвали? Не из твоих ребят, часом?

— Да Сырцова Пашку! — с удовольствием пояснил губернатор, снова приходя в хорошее расположение духа. — Заместителя Кулакова. Очень вовремя. Теперь Кулаков враз заткнется! А то все мечтал против меня выставиться! Ему об энерготарифах нужно думать, а он коалицию собирал из мэров! Эти дураки и возбудились, задумали меня свалить. Какие уж ему теперь выборы, если его ближайших подчиненных за взятки взрывают!

— А разве этот заместитель — не человек Храповицкого? — осторожно поинтересовался Либерман.

— Он работал у него, — кивнул Лисецкий. — А потом я сам его Кулакову рекомендовал. Настоял, можно сказать. У меня же интуиция. Было у меня тогда предчувствие, что что-нибудь из этого интересное получится. И, как видишь, не ошибся! Кстати, о Храповицком. Зачем ты эту возню против него затеял? Чем он тебе мешает?

Губернатор стрелял наугад, надеясь по реакции Либермана определить степень его участия в войне против Храповицкого. Но его надеждам не суждено было сбыться. Либерман даже подскочил от неожиданности.

— Я? — изумленно воскликнул он. — Да ты что, Егорушка! Бога побойся! Я тут ни сном ни духом. Ко мне несколько раз приезжал Ефим. Плакался, просил о помощи. Жаловался, что ты его совсем бросил, а Храповицкий его душит, выгоняет из области. Со свету сживает. Я, конечно, слушал, слезы ему утирал. Но чтобы я полез в твою губернию, тебя не спросив! Да когда такое было? Ну, ты меня убил! — в его глазах была неподдельная обида.

— Вот как? — все еще недоверчиво пробормотал Лисецкий. — А я уж было другое подумал.

— Зря, — укоризненно покачал головой Либерман. — Нехорошо с твоей стороны.

— Ну, если у тебя тут нет симпатий, — задумчиво протянул губернатор, — может быть, ты тогда поможешь Храповицкому? Он мой друг.

— Помочь? — переспросил Либерман. — Да чем я же помогу? Денег у него и без меня хватает. Он вон даже завод наш в Уральске хочет купить, да я тебе, кажется, рассказывал. Очень дельный парень. Но помочь? — Либерман задумался. — Даже не представляю, чем...

— Перестань, Марик, — нахмурился Лисецкий. — У тебя огромные связи. Все это знают. В налоговой полиции твой человек сидит.

— Был когда-то мой, — с грустью отозвался Либерман. — А теперь — государев. Вот этот недобитый Сырцов твой человек? Как не твой? Почему? Ты же его рекомендовал! Без тебя сидел бы он у Храповицкого на задворках и не мечтал о таком повышении. То-то и оно! — поучительно заметил Либерман. — Так, Егорушка, к сожалению, всегда бывает. Назначаешь кого-то на должность, Думаешь, что он тебе руки целовать будет. Ан месяца не пройдет, тебя уже на прием не пускают. Рылом, говорят, не вышли. Не записаны. А протеже твой уже Родине служит. А не твоим корыстным интересам. Я называю это симптомом расширения. Ставишь своего проверенного директора на предприятие, которое готовишь под банкротство. Все с ним обсудишь десять раз, денег дашь. А он приходит к тебе и говорит: «Не надо это предприятие банкротить. Надо его развивать! Гоните инвестиции!» А попробуй цыкни на него! Он на тебя еще и донос напишет. И разошлет во все правоохранительные инстанции. Да весь его новый коллектив подписи поставит. Что делать, Егорушка. Люди слабы! На всю Россию три героя. Лисецкий, Либерман да Гагарин.

— Так ты поможешь или нет? — упорствовал Лисецкий. Либерман опять вздохнул.

— Мне бы не хотелось в это вмешиваться, — признался он. — Во-первых, Ефим нам какой-никакой, но друг. Партнер. А Храповицкого я едва знаю. Он, конечно, умный, приятный человек и все такое... Но активно влезать в драку за него, согласись, как-то неразумно. Да и тебе, между нами говоря, как-то не с руки... Представляешь, какие разговоры пойдут? Думаешь, завистников у тебя мало? У тебя ведь планы грандиозные! Зачем тебе в уголовный скандал встревать?

— Но я же не могу его просто так бросить! — нахохлился губернатор.

— Почему? — с любопытством спросил Либерман. — Он тебе не сын, не брат и не сват. Или он с твоей тешей живет? Тогда, конечно, другое дело...

— У нас с ним бизнес. Проекты совместные. Николаша у него в банке работает, — принялся перечислять Лисецкий. — Да много чего.

— А ты забери Николашу из его банка, — легко посоветовал Либерман. — Что мы, твоему сыну другого места не подыщем? Или совместных интересов не найдем? Еще как найдем! Ну, ты сам подумай. Поговоришь ты с президентом. Он человек очень осторожный. Даром что с утра выпивает. А уж окружен людьми, которые собственной тени не доверяют. Один Коржаков чего только стоит! Начнут они голову ломать: честную игру ты с ними затеял или обмануть пытаешься? Соберут про тебя все, что только можно. И тут выплывает вся эта история с Храповицким. А в ней твое имя — жирными буквами. Как ты считаешь, попытаются твои враги использовать этот скандал против тебя? Да сто процентов! Ты только представь, что газеты писать будут! Спасаясь от уголовного преследования, Лисецкий собрался в президенты России! Нужно тебе это?

Лисецкий с сомнением посмотрел на него.

— Храповицкий говорит, что был у Калошина, — неуверенно произнес он. — Что тот обещал помочь. Дал слово...

— И сколько стоит его слово? — насмешливо возразил Либерман. — Пару миллионов? Больше? Это с каких же пор слово политика что-то значит? Не мне тебя учить, но если бы Калошин держал свое слово, где бы он сейчас был? Он бы в администрации и дня не продержался! У него ведь какая работа? Одному пообещал, другому. Третьему. Глядишь, и заработал немножко. А потом — что ж. Не получилось. Извиняйте, люди добрые. Бандитов-то к нему не пришлешь!

— Но там вроде бы даже начались какие-то движения, — настаивал Лисецкий. — Отпустили директора, которого арестовали незаконно.

— Вчера арестовали, сегодня отпустили. Завтра опять арестуют, — Либерман пожал плечами. — А впрочем, что я суюсь?! — спохватился он. — Все равно я в этом ничего не понимаю. Да и не мое это дело. Поступай, как знаешь!

Но сомнения уже закрались в душу Лисецкого.

— Так ты думаешь, — медленно проговорил он, потирая лоб, — что не стоит мне развивать активность?

Либерман вскинул руки, словно сдавался.

— Егорушка, я всего лишь высказал свое мнение. Решать тебе! Я же за тебя переживаю. В конечном счете, мне до этого Храповицкого, как до Аляски.

Губернатор опять пытливо взглянул на него. И вновь ничего не сумел прочитать на его улыбающемся лице.


предыдущая глава | Жажда смерти | cледующая глава