home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

К осени князь Ингвар стал совсем плох. Бояре, которые были заодно с моим будущим тестем Дмитрием, прижав своих противников, успешно вели дела в княжестве и мне покамест не досаждали. Многими дорогими подарками и визитами вежливости я добился значительного потепления отношений с рязанской знатью. Стал частым гостем в доме епископа, где мы проводили время за духовными беседами, как он думал. Разумеется, я подводил все наше общение к тому, чтобы рано или поздно узаконить брак с Ярославной, но епископ меня опередил и сам прозрачно намекнул, что подобное совместное проживание без благословления церкви – грех. Теперь епископ не считал меня воплощением зла, богомерзким оборотнем, язычником Аредом или слугой дьявола. Наверняка старый тоже рассчитывал на мою помощь. Он проникся моими разговорами о науке и новых технологиях. Принял как должное мои аргументы, в которых я опирался на святое писание и на древних античных ученых, заложивших основы знакомой мне со школьной скамьи геометрии, математики, литературы. Все это по большей части не шло вразрез со Святым Писанием, в основу которого епископ верил безоговорочно. Если в городе и окрестных селениях он еще как-то удерживал в смирении свою паству, то отдаленные и глухие места, исконно принадлежавшие язычникам, были ему недоступны, но весьма интересны в целях продвижения христианства.

Я же изъявил желание поспособствовать в деле проповедничества в обмен на собственную индульгенцию, если можно так выразиться. Проще говоря, после всех моих дипломатических вывертов и словесных изысков, я смог убедить нужных мне людей не перечить и не вставлять палки в колеса. Церемония венчания была назначена на январь будущего года, а до этого времени я поклялся не вмешиваться в дела бояр, ведущих собственную игру у княжеского престола. Разумеется, в тот момент я блефовал, проявляя нездоровый интерес к дворовой возне. На самом деле мне было все равно, кто там кого по темным углам режет да грабит.

Налаживание производства занимало почти все время, которым я располагал. Порой по пятнадцать часов в день я только и делал, что занимался устройством цехов, мастерских и обучением людей. Приходилось вести и научные работы. Не то чтобы очень уж авторитетные, но – как умел. В первую очередь мне требовался точный хронометр. Когда только возникла эта мысль, я, признаться, понятия не имел с чего начать. Как рассчитать время достаточно точно? Жить по примерному подсчету времени было чертовски неудобно, во всяком случае, я так не привык. Для производства требовались вполне четкие временные координаты. Часы, минуты, секунды. Мне понадобился месяц для того чтобы проделать некоторые наблюдения и опыты по созданию только прототипа моего собственного эталона времени.

Для начала мне потребовались очень точные, почти аптекарские рычажные весы, стеклянные колбы и мелкий речной песок. Ну а как еще отмерить время? Только весами!

Для наблюдения за звездами понадобились нелепая тренога и что-то наподобие нивелира. В кармане куртки, той самой, в которой я попал в это время, я еще в первый день обнаружил железную гайку под десятый ключ. Кто не знает, скажу – это ровно один сантиметр, который впоследствии стал эталоном длины в моей мастерской. Но это так, отступление. Так вот, у меня была точная мера длины, сантиметровая, а не аршинная, вершковая или локтевая. Была мера веса, потому что я точно знал, что рублевая монета, горсть которых завалялась у меня в кармане, весит примерно три с половиной грамма. Имея терпение, медные слитки и напильник, я изготовил эталоны веса от грамма вплоть до десяти килограмм. Осталось разобраться со временем. Ничего точнее звезд у меня не было. Я отметил на своем кое-как сделанном нивелире положение Большой Медведицы примерно в полночь, и с этого момента стал сыпать сухой прокаленный песок в колбу через воронку с отверстием в один миллиметр. За сутки набралась внушительная куча песка, которую я собрал до последней крупинки и взвесил. Получились несуразные шестьдесят два килограмма «времени». Этот песок я поделил на две равные части и снова просыпал через воронку, не забывая при этом наблюдать за положением звезд. Самым минимумом, которого мне удалось достигнуть, стали песочные часы, способные отмерить пять секунд. Этого было вполне достаточно, чтобы создать в лаборатории примитивный механизм с грузиками, маятником, шестеренками, стрелками и циферблатом, на котором я отметил необходимые мне, высчитанные по звездам координаты. Разумеется, вся конструкция маятниковых часов для простоты изготовления была сделана из дерева. Повторить все то же самое, но уже из бронзы или железа оказалось многим сложнее. Но я очень увлекся процессом и уже к своему дню рождения в ноябре сделал первый эталонный образец часов. Рассчитать солнечные часы мне казалось задачей намного более сложной и менее точной. Тем более что поймать в этих широтах достаточное для наблюдений количество солнечных дней не так уж и просто.

Заморачиваться механизмом с кукушкой я не стал – излишняя роскошь, трата сил и драгоценного времени, которое я теперь отмечал относительно точно.

Итак, у меня было все необходимое. Собственный календарь, меры длины, вплоть до миллиметра, меры веса, даже самые незначительные, достаточно точный отсчет времени и мерная кружка – пожалуй, самая неточная мера объема жидкостей. С мерной кружкой я поступил наиболее примитивным способом, исходя из логики, что литр воды соответственно весит один килограмм. Вот так, без лишних хлопот и для собственного удобства.

С высоты достижений двадцать первого века все мои вычисления и дилетантские эксперименты покажутся смешными и наивными, но для меня они были очень важными. В отсутствии достаточного количества необходимой информации я был вынужден экспериментировать и мириться с неизбежными погрешностями в расчетах.

Если прежде существование в примерных долях времени, веса, длины меня устраивало, то в нынешнем положении, когда стало создаваться новое оружие и техника, требовалась точность расчетов. Привыкать к тем условным единицам, которые использовали обитатели этого времени, а возможно, что и просто другой реальности, я не собирался. Тем более что этого явно было недостаточно для всего, что я задумал сделать. Некоторые устройства, виды вооружения и многие технологии будет непросто воссоздать, используя существующие здесь величины.

Новоявленные подмастерья, ремесленники и просто рабочие смотрели на меня круглыми глазами в те моменты, когда я пытался объяснить им элементарные для меня вещи. Всему приходилось их обучать, как первоклашек. Цифры, буквы, условные обозначения. У меня не было бумаги, а ее производство я не способен был пока осуществить, поэтому все проекты и чертежи я делал в рамках, заполненных влажной глиной. Получалось очень удобно, наглядно, вот только хранить такие чертежи было весьма затруднительно. Чуть отсыреют – и все может пойти прахом. Позже я перешел на опробованный уже в свое время рисовальный уголь, закрепляя его от стирания смолистым составом на гладких дощечках.

В первую очередь, как я и планировал, заработал на полную мощность мой «металлургический комбинат». А как его еще было назвать? Это была уже не просто мастерская, а целый комплекс цехов. Большой цех, возведенный недалеко от реки, выплавлял железо, готовил уголь. К нему со временем присоседилась и кирпичная мастерская. Кузницу сделали заново, с размахом, с запасом. Я разработал и установил рычажный молот с приводом от водяного колеса. Зимой на этот механизм придется отрядить пару лошадей или быков. Производство железа и оружия не должно было останавливаться ни на минуту, ни днем, ни ночью. Это был важный, можно сказать, стратегический объект. Именно от него зависело благосостояние всех в этом новом поселении. Они ковали его в буквальном смысле этого слова. Даже просто выплавленное железо уже имело немалую цену, а когда оно превращалось в доспехи, мечи, наконечники стрел и копий, оно возрастало в цене троекратно, тем более что качество я гарантировал и всегда сам лично проверял каждую новую выплавленную партию железа.

С точки зрения техники безопасности и охраны труда, я был далек от стандартов. Но выбирать не приходилось. Риск был вынужденным и, на мой взгляд, совершенно оправданным. Совмещать в одном цеху сталеплавильные печи, кирпичный завод и производство спирта было опасно, но строить новые помещения – это лишние материалы и человеко-часы, которых мне не хватало.


Дед Еремей со скептическим выражением лица разглядывал фундамент первой оборонительной стены, на изготовление которой у меня ушло больше времени и материалов, чем я рассчитывал. По всему выходило, что он совершенно не понимал смысла в такой ненадежной, на его взгляд, конструкции.

– Немощная выходит изгородь и, по моему разумению, жиже, чем тесаный завалинок, – буркнул дед, сбивая с острия топора налипшие сосновые щепки. – Хорошей дубиной твои безголовые Мартын с Наумом приложат, так и посыплется!

– Если так и оставим – точно посыплется, вот только мы все это потом аккуратненько глиной утрамбуем, повышая уровень.

– Я все одно не понимаю, зачем такие сложности. Куда проще теснины дубовые загородить – и выше, и надежней.

– Для древесины я другое применение найду, дед, с моими аппетитами у нас скоро каждая паршивая липка на счету будет. Топлива для всех затей понадобится очень много.

– А зимой что же? Как метель по вырубке голой станет мести, так и не видать будет стены твоей.

– Постройка оборонительных сооружений это наука, дед, а не просто городьба кольев да валунов. Нет ни одной крепости, которую не взять военной силой. Есть правильные способы защиты даже для самых хилых крепостей. Одних стен, пандусов да рвов никак не хватит. Особенно от того врага, против которого все это и возводится!

– Что же это за диво такое?

– Орда, дед Еремей, орда многочисленная, дисциплинированная, отлично вооруженная, закаленная во многих сражениях. Это даже не бич божий, это сущее проклятие. Представь десятки тысяч всадников, каждый из которых мастерски владеет оружием с детских лет. Стреляет из лука на скаку, владеет мечом, топором, копьем. Эти воины не знают страха, не знают пощады, коварны, хитры, проворны. Им нет равных ни в одной княжеской рати. Их в сотни раз больше, они лучше вооружены. И правит ими самый опытный и жестокий воевода Батый.

– В мудрости твоей нет сомнений, Аред, но видят глаза мои, что слабо твое забороло супротив такой злобы да лиха.

– Я не стану тебе доказывать свою правоту, дед, прошу просто поверить. В своей земле я учился ратному делу у многих очень достойных воинов, мой родной отец был высокого чина военачальник, так что никак нельзя посрамить его дело. Хоть и пришлось мне в жизни стать ремесленником, воинского искусства я не забыл и не утратил.

Дед неуверенно хмыкнул и стал заворачивать топор в крапивную тряпицу, давая тем самым понять, что на сегодня свою работу он сделал. Осенью дни становились все короче и намного прохладней. Это тоже вносило весьма серьезные коррективы в мои планы. Строительство первой фронтальной стены затянулось, ров был еще не укреплен, а оборонительные мысы, острыми клиньями выпирающие от будущих стен, и вовсе только наметились.

Мы расстались с дедом и отправились по своим делам. Я заглянул в медницкий цех, где бывшие селяне с упорством и рвением изготавливали спиртовые и масляные лампы со стеклянными колбами, вычеканивали ножны и корпуса приборов, о назначении которых даже не догадывались. У них работа шла слаженно и уверенно. Первое время приходилось часто проверять и контролировать их работу, но позже, когда к делу уже поднаторевших мастеров присоединились подростки лет двенадцати, все производство заработало само собой. Лампы и светильники, как оказалось, пользовались очень большим спросом на рынке. Только узнав о том, что в качестве топлива можно использовать практически любое масло, все без исключения с удовольствием приобретали эту техническую новинку. Даже оружие и инструмент продавались не так активно, как простые лампы самых причудливых форм.

Но все проблемы с производством, которое медленно, но уверенно набирало обороты, сложности со строительством крепостных стен сейчас были второстепенны. Я чувствовал себя спокойно, зная наверняка, что до момента завершения основных работ крепость надежно защищена.

Наум и Мартын муштровали небольшую бригаду стрелков. Я называл их артиллерийским взводом. Основным оружием этих ребят был тяжелый арбалет с коваными стрелами, намного более тяжелый и мощный, чем тот, что я сделал одним из первых, для охоты. Каждый арбалетчик имел запас стрел, не меньше, чем полсотни, с разными наконечниками. Они каждый день тренировались по пять часов. С моей подсказки и под наблюдением они отрабатывали способы построения, групповой стрельбы, учились прикрывать друг друга во время маневров. Проще говоря, они готовились точно так же, как обычные пехотинцы, вот только вместо винтовок у них были тяжелые арбалеты. Но главным их оружием, сокрушительным и безжалостным, были ракетные установки. Пока они сами не знали, что это такое. Да, я изобрел для этого отряда некое подобие ракетных установок, использовав для производства весь порох из запасов, привезенных мне купцом Рашидом и его сыном (они вот-вот собирались подвезти еще).

Ракетная установка была похожа на базуку. Медная труба примерно полутораметровой длины, в которую вкладывалась ракета. Большая часть порохового заряда тратилась на то, чтобы отправить ракету в назначенную точку. Оставшийся порох взрывался, разбрасывая вокруг горючую жидкость из смеси спирта, дегтя, масла и щелочи плюс острые керамические осколки.

Облако горючей смеси, острые как бритвы осколки, оглушительный, травмирующий хлопок взрыва, ударная волна должны были наносить жуткие повреждения. Парочка тактических испытаний такого оружия самой минимальной мощности без головного заряда больше напоминали выступление балаганного фокусника, чем серьезную подготовку. Эффект превзошел все ожидания. Даже на стрелявших это произвело ошеломляющее впечатление, что уж говорить о тех, кто видел всю эту феерию со значительного расстояния и не знал, как это сделано. Что же должно было произойти с теми, кто станет мишенью этого коварного и сокрушительного удара?

Для подготовки этого «элитного» отряда стрелков я выделил целый дом, который служил одновременно мастерской и казармой.

Наум встретил меня у крыльца и тут же открыл дверь, привычный к тому, что я каждый день прихожу с проверками. Мартын сегодня неслышно маячил у меня за спиной. Братья по очереди охраняли меня и никакие приказы на них не действовали. Их потрясение от вида моей разбитой головы тогда, под Муромом, в схватке с ополченцами, было так велико, что они поклялись друг другу не оставлять меня без присмотра ни на мгновение.

– Как прошли сегодня тренировки? Отработали перманентный штурм?

– Мудрено это все, – пробубнил Наум, – неужто есть какой-то прок в этих салочках?

– Если вы будете плохо подготовлены, уже в первом же бою потеряете не меньше половины всего отряда. Во втором бою будете неэффективны, а третьего боя уже просто не будет. Как говорил один великий полководец, «тяжело в учении – легко в бою». Первое же поражение – и все, как трусливые зайцы, разбегутся по лесам. Вот так-то, друг мой. И чтобы этого не произошло, я намерен всю душу из вас вытрясти, но заставить действовать слаженно и уверенно. Еще до того момента, как дело дойдет до стычки на мечах, вы должны уничтожить противника морально, ввести его в состояние панического ужаса. Столкновение один на один в открытом бою – профессионализм высокого уровня, стезя опытных воинов. Вы же должны уметь уничтожить врага на максимально большой дистанции. А для этого вам нужно в совершенстве владеть стрелковым и метательным оружием, уничтожить врага не числом, а умением.


Правду сказать, моя крайняя занятость, сон по четыре часа в сутки и постоянные разъезды по окрестности наталкивали на мысль, что рано или поздно должен произойти семейный скандал. Восемь месяцев прошло с той поры, как я увез Ярославну из Мурома, но по прошествии времени наши отношения ничуть не изменились. Моя пока что только будущая супруга проявляла удивительное терпение. В отличие от современных женщин, она довольствовалась тем немногим вниманием, что я ей уделял. Всегда доброжелательно встречала, говорила ласково, без напряжения, без ноток истерики в голосе. Чтобы возлюбленная не скучала, порой я брал ее с собой, если ехал в город, на тренировки стрелков, на строительство. Ей было очень интересно заходить в мастерские и наблюдать за работой людей, которые с каждым днем все прибывали и прибывали из самых дальних уголков, из затерянных в лесу поселений и племенных хуторов. В мою новую обитель стягивались десятки людей, обиженных судьбой, гонимых, беглых. Кто-то из них был лиходеем, вором, провинившимся холопом, бегущим от кары своего хозяина. Я никому не отказывал в убежище, прекрасно понимая, что технологии не строятся на голом месте и для успешного наращивания мощностей и объемов требуются люди, грамотные, обученные рабочие, которые сами, своими руками создают свое собственное безопасное будущее.


предыдущая глава | Хромой странник | cледующая глава