home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4. Письмо

Выход из метро в нюансах практически не запомнился — я двигался по привычному для себя маршруту, на полном автопилоте, целиком поглощенный своими мыслями. Только в подземном переходе опять ошивались какие-то молодые мужики в камуфляже, изображающие из себя музыкантов. При этом псевдовояки не просто стояли, а еще и немузыкально бренчали на своих гитарах, натужно выкрикивая нечто милитаристическое. Наверное, думали что поют. Вообще — музыканты в общественных местах меня раздражают чрезвычайно. Почему это они полагают, что мне так уж приятно слушать их голоса? Умели бы хоть петь по нормальному. Так нет же! Стоят и пытаются переорать друг друга, а их друзья прилипчиво пристают к прохожим с протянутой для денег шапкой. Каждый раз обламываюсь, идя через этот переход.

Район считался «спальным», большинство городского люда уже разъехалось по разным работам, и только отдельные пешеходы все еще тянулись в направлении подземной станции. Не доходя до дома, я зашел в магазин купить разной жратвы. Так, самое основополагающее. Стоя в небольшой очереди, услышал монолог некоей старушенции: «Говорят все кризис… кризис… Что за кризис? Чего только не придумают! В войну вон даже по карточкам хлеба иногда не было, голодали… А сейчас картошка есть? Булка с маслом есть? Чего еще надо?»

«Да, — подумал я, — понимаю, конечно, что во время войны люди терпели все лишения и тяготы жизни ради победы и во имя нее. Но сейчас-то время у нас не военное и сильного желания страдать, у меня почему-то нет. Да и необходимости особой не вижу!»

Когда уже выходил из лифта на своем этаже, то повстречал хозяйку соседней квартиры — Антонину Ильиничну. Вот уж повезло мне! Признаться, не ожидал сегодня встретить эту веселую разговорчивую бабулю — она кем-то работала в местной управе и обычно уходила значительно раньше моего появления. Кроме того, она регулярно «стучала» на своих соседей и знакомых по подъезду — писала в «соответствующие органы» длинные многословные заявления. Причем делала это бескорыстно, из «гражданского долга» и чистой любви к искусству. В круг ее интересов входило все: кто что делает, кто с кем живет, с кем спит, когда и где, каким образом и сколько раз. А уж если некто приводил в гости явного иностранца — то тут уж повод для сериального доноса. Приобщенным к тайне я оказался случайно и не преминул этим воспользоваться. Однажды меня вызвал патрон и, хихикая, показал рукописное заявление на мою персону. Ему, как руководителю, эту кляузу переслали «из органов» дабы ознакомил с нею меня, как одного из основных исполнителей некоего госпроекта, а по совместительству главное действующее лицо манускрипта. Видимо это сделали для порядка, и просто для ясности. Никто никаких санкций против меня предпринимать, разумеется, не собирался, но ознакомить решили, дабы я наладил отношения с соседкой и не вызывал подозрений с ее стороны. Антонина Ильинична уведомляла, что я веду «распутный образ жизни», не ночую дома, привожу к себе «средь бела дня гулящих девок» и вообще «морально разлагаюсь, тлетворно влияя на молодежь». Еще там говорилось, что я подозрительная личность и, вероятно, «посещаю притоны». Смеясь, мой начальник отдал бумажку мне, и попросил вести себя потише, а разлагаться не столь откровенно. Я потом показал это заявление авторше и намекнул, что сам работаю в чем-то жутко серьезном и очень-очень государственном. Антонина Ильинична испугалась, и с тех пор сильно зауважала меня.

— О, Саша, здравствуйте! Давно я вас не встречала. С работы?

— Здравствуйте Антонина Ильинична, — расстроено сказал я. Мое недовольство вполне могло сойти за усталость. — Да вот, ночь оттрубил, теперь буду отдыхать. В магазин тут по дороге заскочил, — я показал пакет. — За продуктами.

— Тяжело, наверное, вот так — ночами работать? — зачем-то спросила она.

— Да не особо. И потом я уж привык, — кисло улыбнулся я.

— Ну, хорошо. Знаете, скоро общее собрание всех жильцов нашего кооператива. Будем нового председателя избирать. Приходите обязательно! Тут вечером всех обходили, списки сверяли и подписи собирали, но вас не было, так я взяла для вас бланк. Сейчас принесу…

И Антонина Ильинична сделала телодвижение в сторону своей квартиры.

— Погодите, а что с ним надо делать? — забеспокоился я. — С этим бланком?

— Как что? — удивилась соседка, затормозив почти у самой двери. — Заполните и распишитесь, за кого вы.

Есть такая категория людей — до чрезвычайности активных, деятельных, энергичных, но не способных свою энергию употребить в правильное русло для мирных целей. Крутятся, мечутся, а затем весь этот поток возьмет и даст по ушам отдельных тихих граждан, по несчастной закономерности проживающих поблизости от места обитания данного энерджайзера. И понеслось.

— Да мне на это как-то… — индифферентно брякнул я, — все равно же не знаю этих людей.

— Голосуйте за Ивана Кузьмича. Он бывший летчик, очень хороший человек, воевал! Очень честный.

— А голова у него варит?.. Ой, я хотел сказать, что для председателя нужны всякие разные другие качества…

— Ну, что вы! — почти обиделась соседка. — Иван Кузьмич будет очень хорошим председателем! Он честный, правдивый и порядочный! Везде порядок наведет. Теперь все будут вовремя платить за уборку подъезда.

С этой уборкой тоже была увлекательная тема. Споры шли уже давно, и даже мне стали известны, поскольку их результаты время от времени появлялись в качестве объявлений на доске информации. Иногда я читал эти дацзыбао. Те, из жителей, что обитали одни, безответно вопрошали: «А с какого это бодуна я должен сдавать за мытье столько же, сколько мой сосед, у которого трое детей, две собаки и хронические гости? Или соседка с нижнего этажа, у которой пять кошек? Разве я мусорю больше них?» Вроде как справедливо и как бы правильно, но есть в этом какая-то дряннота. Может, это я просто привык или воспитан как-то не так, но ни за что не стану препираться из-за копеек, дабы не калечить нервы себе и окружающим. Впрочем — окружающим как раз можно. Сказано сдать, значит, сдам. В моем основном доме не так. У нас всё это как-то более упорядоченно что ли, или централизованно, чем в этих старых многоэтажках, где двери с кодовыми замками появились несколько лет назад.

— Ладно, пусть будет Иван Кузьмич, — сказал я успокоительным тоном. — Распишитесь тогда за меня, ладно?

— Этого нельзя делать, вы сами должны! — возмутилась Антонина Ильинична.

— Да бросьте вы! — с подкупающей непосредственностью сказал я, махнув рукой. — Я вам доверяю. Поставьте там какую-нибудь закорючку другими чернилами, и все! Вы же меня хорошо знаете!

— Ну, как же так… — сконфузилась соседка.

— А мы никому не скажем! — произнес я с заговорщицким видом. — Это будет наш маленький секрет! А то я устал зверски и мне сейчас не до подписи…

Ей давно уже было известно, с моих слов, что ночами у меня какая-то важная (возможно секретная!) работа на другом конце города. Кстати соседи — это хорошо знакомое такое явление. Они вообще большие любители вмешаться, в любом мире, в любой стране. Поэтому не хотел я оставлять тут свою подпись. Мало ли что…

Отделавшись от излишне любезной соседки, я отпер свою железную дверь, вошел, задвинул крепкий засов, снял куртку и глянул в зеркало, висевшее напротив входной двери. Оттуда на меня скучно смотрел плохо побритый человек с растрепанными волосами, серыми глазами, в не очень новом растянутом свитере и старых джинсах. Ничего особенного. Среднее лицо, средний рост, средний вес… таких людей вы встречаете постоянно и никогда не запоминаете их внешность. Одежда тоже средняя. Я не любил выделяться из толпы. Как там, в Божественной комедии у Данте? «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу»? Скорее уж в сумрачной прихожей. Я нажал локтем на выключатель, в тот же момент лампочка вспыхнула и перегорела. «…Утратив правый путь во тьме долины». Ага, теперь придется вкручивать новую.

По-моему самый неправдоподобный эпизод любого фильма — это когда главный персонаж, вернувшись к себе домой, первым делом задумчиво прослушивает автоответчик. Или неторопливо наливает сок из холодильника. Или садится на диван и включает телевизор. Или компьютер.

Вранье, такой герой сначала должен бежать в сортир.

Но я поступил вполне по стандартам Голливуда — сразу же врубил компьютер.

Потом я закинул продукты в холодильник, посетил санузел, и с наслаждением расслабился. Это моя личная жилплощадь, мое собственное пространство в этом мире, только для меня одного и ни для кого больше. Но я практически не живу в этой квартире. Я тут работаю.

В романе Жоржа Сименона «Мегрэ и человек на скамейке» блистательный сыщик, проницательный добрый толстяк расследует очередное убийство. Комиссар Мегрэ, как обычно, гениально одолевает возникшую перед ним проблему: человек, труп которого был обнаружен ноябрьским вечером в Париже на бульваре Сен-Мартен, оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Погибший вел жизнь двойную и загадочную. Вечером и ночью он выглядел как хороший семьянин-подкаблучник, имевший престижную работу в Париже. Каждое утро он уходил на службу, а приходил… в съемную квартиру, где делал, что хотел, а главное — одевался, как хотел. А соседей и хозяйку этого дома уверял, что работает по ночам. Зато добывание денег у данного месье много времени не отнимало — он ловко и изобретательно воровал во время обеденного перерыва в крупных универмагах. Вечером же, он снова возвращался к своей жене и опять превращался в тихого порядочного человека, отдававшего супруге «всю зарплату», оставаясь для окружающих вполне законопослушным респектабельным гражданином.

Я не ворую в магазинах и вообще не ворую. У меня совсем иное поле деятельности.

Проверил почту. Кроме всякого мусора и прочего спама пришло только два полезных сообщения адресованных именно мне: одно от кого-то невнятного, и от заказчика. Как и все подобные письма, то, что от заказчика, не отличалось богатством стиля и не блистало словарным запасом. Там вообще не было никакого смысла — похоже на обычное спамовое письмо. Так мне сообщали, что сегодня надо зайти на определенный сайт, открыть нужную страничку, и считать оттуда единственное изображение. Потом зайти на другой сайт, и считать другое изображение. А уже в моем компьютере первая картинка преобразовывалась в многозначные числа. Этот шифр, на мой взгляд, вообще невозможно расшифровать без ключа и декодирующей программы. Вы когда-нибудь видели содержимое файла-фотографии? Нет? А вы полюбопытствуйте. Мешанина из символов — буквы, цифры, разные значки… Есть и русские буквы, как же без них? Программа-кодировщик считывает символы из записки, и ищет такие же в изображении. Это изображение и есть ключ. Вместо буквы кодировщик записывает номер этой буквы в другой файл. Или номер цифры или какого иного символа. Потом — следующий номер, и так далее. Когда буква повторяется, программа-шифровальщик ищет другое место, где есть эта буква, и записывает ее номер. И так до тех пор, пока вся записка не превратится в столбик несовпадающих чисел, которые потом монтируются в другую картинку. Дешифратор работает в обратном направлении. Главное, чтобы в компьютере отправителя и получателя имелся доступ к фотографиям-ключам. Кстати, вместо фотографии можно использовать и любой другой файл. Главное, чтобы он был достаточно большой и объемистый.

Я нашел ключ — сегодня он оказался неприличной фоткой дебелой блондинки с крупной расплывшейся грудью. Файл в формате «джейпег», он же — джей-пи-джи, от английского «Joint Photographic Experts Group», дословно: объединенная группа экспертов в области фотографии. Я пропустил толстоватую блондинку через дешифратор и получил короткую записку. Нечего лишнего — полное имя клиента, его адрес, телефон и срок исполнения заказа. Все.

Согласно содержанию письма, на выполнение давался ровно месяц.

Ночью, раз в сутки из компьютера автоматически уничтожаются все следы этой деятельности, диск оптимизируется и никто, ничего никогда не восстановит. Через провайдера, конечно, можно определить, что я смотрел сайт с голыми бабами. Ну и что с того? Им всем давно уже исполнилось восемнадцать лет. Да и мне тоже.

А вот другое письмо меня неприятно насторожило и сильно не понравилось.

Как говорится — синтаксис, орфография и грамотность на совести автора:


Следующая неделя будет небольшой кошмар для Вас, готовитесь. Мы разочарованы. Теперь Вам придется отвечать. Вообще обдумайте хорошенечко. Чтобы Вам думать не мешало мания величия, так на всякий случай сообщаю, что в моем распоряжении сеть ботов с суммарный пропускной способностью канала ~5 Гб/с. Кроме этого есть отличные и хорошие знакомые в mwt.ru, так же вполне вероятно, что измениться Ваш сетевой статус. Заранее приношу свои извинения за жесткость и угрожающий характер письма, но другого выхода не вижу, потому как личность я довольно принципиальная, что называется око за око зуб за зуб.

С уважением Ваша Тень.


Так, приехали. Судя по некоторым признакам, в достоверности которых я не сомневался, это отправил кто-то с моей основной работы. Из офиса фирмы. Более того — из моего отдела. А явная и кричащая безграмотность текста походила на допущенную специально.

Однако угроза напрягала. Справлюсь, конечно, не смертельно, но неприятно.

У меня на работе почта организована так, что у каждого отдела свой сервер и свой почтовый домен. Что делать — жизнь надиктовала свои правила. Как следствие — всегда видно, откуда ушло письмо, через кого. И от кого. Последнее, правда, легко обойти, но вот корпоративный сервер обойти не удастся. Систему, конечно же, теоретически можно обмануть, но такое под силу разве что какому-нибудь суперкрутому хакеру, что случаются только в кино. Или нашему системному администратору, но с ним-то как раз у меня особых разногласий нет. Да и делить нечего.

Почесав в затылке, я подошел к окну и посмотрел вниз. Там виднелся свежий газон, новый, обтянутый полиэтиленом, еще неработающий магазин, и очень-очень много разноцветных машин. Почти одни иномарки. С минуту разглядывал забитый автомобилями двор, потом вернулся вглубь комнаты. Распечатал второе письмо. Все распечатал, со всеми заголовками и вместе со служебной и скрытой информацией. Порылся в ящике стола, извлек карманную записную книжку с вложенным калькулятором и прицепил ее на пояс под удобным черным свитером. Затем помотал головой, словно взнузданный конь, и решительно сел за стол. Одиночество в квартире — это когда всегда знаешь, где что лежит. Одиночество в жизни — это когда невыносимо хочешь испортить кому-нибудь настроение, а некому. «Одиночество в сети» — это культовый роман Януша Вишневского.

Пора в Замок, а то сегодня опять ничего не успею.

После того, как все необходимые действия были совершены, я врубил другой, новый компьютер, нацепил на голову несуразное приспособление, кем-то нескладно названное Шлемом Реальных Возможностей и растянулся на своей лежанке.

Хорошо, что в свое время не поленился вписать в этот интерьер двуспальный ортопедический матрас…


3.  Стелла | Химера | 5.  Повелитель Королевства