home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2. Хмурое утро

Как ты знаешь, я ненавижу начало дня. Независимо от погоды на улице, от дня недели, даже вне зависимости от времени года. Просто ужасно себя чувствую по утрам. Не мое это время. Продирая с большим трудом глаза, моя неповторимая личность всегда крайне возмущена заговором трудового кодекса против людей. Ну, действительно: мы же не сеем, не жнем, сено не косим и коров нам не доить, так какого черта, скажите на милость, нужно рано просыпаться? Зачем? Есть, конечно, куча добрых слов, множество пословиц и поговорок на тему утреннего времени суток, но они не про меня. «Утро вечера мудренее…» «Кто рано встает, тому бог подает…» «Хвали утро вечером…» что там дальше? Какое продолжение у этой пословицы? Не помню! Ну, и так далее в таком же духе. «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…» Нет, это уже что-то совсем из другой оперы. Короче — не люблю утро. Вечер или ночь — это да, мое время суток, а утро не люблю. Терпеть не могу, утром я ненавижу всех людей. Поэтому и мечтал всегда о свободной профессии, когда четкого графика нет. Но так уж сложилась жизнь, что именно утром надобно вылезать из постели, приводить себя в порядок и идти на работу.

Утро понедельника я ненавижу вдвойне. Причем совсем недавно началу дня я радовался. А в тот раз, после вчерашнего, в голове гудела какая-то машина, похожая на компьютерный кулер. Старый плохо работающий кулер. И поразительная пустота! Где был, что делал? Ни фига не помню! Как поручик Ржевский из анекдота. А маленькие молоточки выбивали примерно семьдесят пять ударов в минуту. Бедные мои мозги, ну пожалейте же меня! Это у всех так? Если с утра никто ничего не помнит, что было вчера, то откуда берутся подробности? Что за дрянь мне подсунули? Какая мерзость, тьфу! С удовольствием поспал бы еще часок.

Я — здоровый, тридцатитрехлетний мужик, обладаю среднестатистической внешностью, стрессоустойчивой психикой, без особых претензий по части организации быта, но ужасно не люблю просыпаться. Спасает только шоковая терапия в виде холодного душа, новостей по зомбоящику и чашки черного ароматного напитка: запах свежезаваренного кофе говорит сам за себя. Не знаю, как бы я жил без этих вреднейших, но столь полезных изобретений человечества. Наверное, предпочитал бы не спать вовсе и вскорости откинул бы коньки по причине недосыпа. Я читал где-то в Интернете, что вроде бы в Великобритании появилась даже специальная ассоциация «сов», то есть таких хороших ребят, которые активно борются за свое неотъемлемое право работать во второй половине дня. Жду не дождусь, когда они доберутся и до нас. Я бы незамедлительно вступил.

Утренние действия практически не менялись день ото дня, поэтому запоминались плохо. Надо что? Выпить воды. Побриться, умыться, съесть завтрак, совершить разные прочие необходимые организму процедуры… Залезть в душ, помыть голову несколько раз подряд жестким шампунем, а лучше туалетным мылом, почистить зубы…. Облиться холодной, а потом горячей водой. Как следует вытереться, и вот я свеж, как огурчик и готов к разным неожиданностям.

Выполнив все необходимые утренние ритуалы, я чмокнул в щечку Ольгу (жена уходила на полчаса позднее меня) быстро оделся и покинул нашу квартиру.

В очередной раз на выходе из подъезда меня охватило дикое ощущение невероятной нереальности окружающей действительности. Это сильно… Издержки общения с компьютером. Вероятно, развивается какой-нибудь новомодный интернет-психоз. Говорят пациент, что долгие годы просиживал за компьютером, входит потом в прострацию, всецело погружается в виртуальный мир и погибает от инсульта. У меня это похоже на своеобразную зависимость от сети, я не могу долго находиться в оффлайне, меня физически тянет, где бы я не пребывал к любым средствам связи, с которых можно выйти в сеть. Сейчас уже меньше, но было время, когда меня просто «ломало» от одной только мысли, что я проведу какую-то часть своего времени без интернета…

Глупость, конечно, но стало жутковато…

Затем — короткий путь от дома до метро. Повинуясь какому-то душевному порыву, купил на углу три чайные розы с длинными толстыми стеблями. Так просто, без повода. До вечера подержу в воде, а потом жене подарю.

Потом я дошел до проспекта, спустился в подземный переход, проследовал сквозь стеклянные распашные двери, приложил к морде турникета свою карточку, миновал откровенно скучающего милиционера и встал на бегущую вниз ленту эскалатора. Дождавшись поезда, вошел внутрь. Голос из динамиков предупредил об осторожности при закрытии дверей и огласил следующую станцию.

— Уважаемые пассажиры! — громко возвестила на весь вагон запись мужским голосом. — Будьте взаимно вежливы! Уступайте места инвалидам, людям пожилого возраста, пассажирам с детьми и беременным женщинам.

Двери закрылись, поезд тронулся и поехал. Кстати о голосах. Мне очень нравятся голоса московского метро, особенно то, что в сторону центра голос мужской, а от центра — женский. Огляделся. Полупустой салон, всего несколько человек: хорошо все-таки садится ближе к конечной станции, но только после того, как час-пик уже миновал. Впрочем, ехать мне предстояло до противоположного конца линии, через весь город, а у центра народ под завязку набьется всенепременно. Хотел, было почитать книжку, но почему не стал. «Ладно, — думал я тогда, — когда все места займут, уткнусь носом в страницы, буду претворяться, что увлечен настолько сильно, что уже ничего не вижу вокруг, а то, чего доброго, придется кому-нибудь уступать». Почти сразу отключился от внешних раздражителей и сконцентрировался на внутреннем мире: начал обдумывать свои дела на сегодня.

И на кой фиг я купил эти розы? Таскайся вот теперь с ними.

Меня беспокоил герцог Эренейский. Его Эреней — небольшая гористая область на юго-западе, ничего не имела, кроме океанского побережья, скал, шумных рек и труднопроходимой местности. Еще там жил маленький вздорный народ, считавший себя гордым. Сам герцог полагал свою персону основным претендентом на престол Королевства, о чем мы с ним постоянно спорили. В столице герцог казался вполне адекватным парнем, мы часто встречались, и не раз играли партии в шахматы, причем герцог чаще всего выигрывал. Он великолепно знал историю, и я почерпнул у него множество интересных фактов. Некоторые сообщенные им сведения казались мне досужими байками, но потом, покопавшись в дворцовой библиотеке, я убедился в их достоверности. Однако, как только герцог возвращался в свой Эреней, в фамильный замок — этакое переросшее подобие крымского «Ласточкина Гнезда» — то сразу же впадал в депрессию и его снедала лютая жажда власти. Характер герцога тяжелел, он становился неуправляем и начинал плести интриги. Это у него называлось — «делать политику». Если так пойдет и дальше, ситуация может выйти из-под контроля и мне придется что-то решать с герцогом. Неприятно-то как…

От важных дум отвлек недовольный голос:

— Молодой человек, уступите место! — сказал некто сбоку, прервав мне поток сознания.

Пришлось сфокусироваться на текущей реальности. Ну вот, дождался! Совсем не заметил, как проехал почти полпути, и вагон уже наполнился, как следует. Теперь голос из динамиков сменился на женский, значит, мы уже миновали центр города и удаляемся от него. Сразу припомнился недавний случай. Еду вот так же намедни, только в обратную сторону и совсем уж вечером. Сижу, а на Цветном бульваре входит некая мадам. Ну, лет примерно тридцати, или чуть меньше того, и как-то сразу видно, что она немного навеселе, но выглядит еще вполне прилично и на ногах самостоятельно держится. Огляделась, наметила жертву и ко мне: «Молодой человек, уступите место!». А сам я ехал из гостей тоже после небольшого принятия, настроение имел обычно нехарактерное для трезвого меня, и вставать мне оч-ч-ч-чень не хотелось. Смотрю, женщина вполне еще молодая и вроде бы даже не беременная, крепкая с виду, на ней вполне и вспахать что-нибудь можно. Да и внешность у нее целиком симпатичная — стройная длинноволосая брюнетка с сумасшедшим весельем в цыганских глазах. Короче, интересуюсь: «А собственно, по какой причине? Может, у вас болит что-нибудь внутреннее, или вы на ранних сроках?» Надо сказать, что вопрос поставил ее в затруднение, что-то она выдавила из себя вроде: «Ну, я же все-таки женщина как-никак!» Меня просто убило это самое «как-никак». Я молча пожал плечами в том смысле, что вас много, женщин, а я у себя все-таки один. Ухмыльнулся, и остался сидеть. Хамство, конечно первостатейное с моей стороны, но места в вагоне еще были, но она их то ли не видела, то ли хотела испытать судьбу и собственные способности к очарованию. Судьба, однако, в тот раз меня обманула, а женское обаяние ни разу не сработало. «Эта грубость вам так не сойдет, — резко сказала брюнетка, — я вас запомню, а мое слово верное, его нельзя снять, покуда оно не сработает». Вот так, ни больше, ни меньше. Я тогда сразу же забыл об этой глупой истории, да и не до того было.

Но на этот раз уступать пришлось — вошла действительно пожилая женщина, свободных мест в наличии не оказалось, да и состояние у меня было вполне трезвое. Передо мной стояла не старуха, не бабка, а именно дама — элегантно, но по возрасту одетая, со вкусом и достоинством. Абсолютно седая. В ней чувствовалась особая внутренняя сила, ощущалось, что она очень уверена в себе. Извинился я, встал. А потом меня что-то дернуло, и я подарил этой незнакомке свои цветы, которые мне уже надоело держать в руках.

— Это вам, — сказал я, повинуясь внезапному порыву, — возьмите, пожалуйста, и извините, что я не уступил вам сразу.

Она приняла розы, мимолетно дотронувшись своей рукой до моей, и мне сразу показалось, что за этот короткий миг случайная попутчица узнала обо мне все.

— Молодой человек, — сказала она уже сев, — на вас висит нехорошее заклятие, будьте очень внимательны, особенно в ближайшую неделю. Потом станет не так страшно.

Вот и мне от нее подарочек! Нехорошее заклятие на мне, видите ли, висит. По этой линии что, всегда разные ведьмы ездят? Или психика у народа теперь расшатана столь сильно?

Все, забыл, выкинул из головы.

Остаток пути пришлось проделывать на ногах. Стоять утром в вагоне метро решительно некомфортно, так как от большинства сограждан очень выразительно несет перегаром. Интересно, это они с вечера не просохли или с утречка заправились? Народ так и не рассосался до самой моей станции, а я, чтобы чем-то заняться, сначала разглядывал схему метрополитена и окружающую ее рекламу, а потом, улучив момент, встал около дверей.

Обожаю вот так приваливаться боком к той двери, через которую люди выходят и входят, той, что между вагоном и платформой. Это если стоим. А когда едем, то там проносится переменчивый мрак тоннеля и дверь становится зеркалом, в котором я вижу отражения качающихся людей, не опасаясь столкнуться с ними взорами. Отыскиваю интересного человека, как правило — женщину, и слежу за ней, рассматривая ее физиономию, стиль, одежду. Думаю, кем бы она могла быть, чем бы она могла заниматься. Какое у нее могло бы быть увлечение. Есть ли дом, друзья, семья. Я влюбляюсь на несколько минут, свыкаюсь с ее обществом, уже веду несуществующие диалоги, смеюсь, затем ссорюсь, зову в кафе или в экзотический ресторан, а она меня — в английский бар. Мы оба уже сильно нетрезвые, я на перепутье, и леплю глубокую чушь про то, что «ты такая интересная, я так долго тебя разыскивал, хочешь еще пирожок?..» Она усмехается, и ест из моих рук, а потом, как будто вовсе не слыша мой лихорадочный бред, абсолютно обыденно вдруг предлагает пойти добровольцами в армию какого-то освобождения какой-то очень республиканской демократии… Новый кадр. Я сижу с ней в одном грязном окопе — мне смертельно страшно, а она лупит меня по роже своей ладонью, заставляя прийти в себя, взять всю волю в кулак и куда-то бежать… Потом я лежу в заросшей бурной растительностью яме под незнакомыми деревьями, а она трогает мои уши, ласково шепчет всякую сказочную чепуху, щекочет своими волосами мою шею… Снова смена декораций. Мы уже опять в нашем баре, вспоминаем старых приятелей и поминаем погибших товарищей, плачем и хохочем одновременно. Она нездорова, а у меня дрожат руки после контузии, и я пытаюсь что-то произнести, но взамен этого только прижимаю ее к себе. Хочется выбрать в себя, высосать из нее всю эту боль, погасить и убить весь ее ужас, но все что я сейчас умею — это прошептать ей что-нибудь идиотическое, абсолютно непохожее на то, что шелестела мне она, ласково щекоча своими кудряшками мою шею. Потом я на ней женюсь, и буду прогонять прочь от себя дурные думы о предательстве, о подмене дружбы на что-то ненормальное, на то, что люди нарекают противным словом «брак», но они лезут и лезут, все эти мысли, заслоняя чужие отражения. Одинокие или обнимающиеся отражения на фоне мелькающей тьмы тоннеля…

Стоп, все, конец лирике. Моя станция, пора выходить.


1.  Магазинчик ужасов | Химера | 3.  Стелла