home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2. Кофе по-мавритански

Тогда у нас была пятница, и не просто так, а даже тринадцатое. Преддверие выходных, начало уикенда. Не могу сказать, что я подхожу к очередным выходным без удовольствия. До сих пор перед вечером пятницы у меня ощущается легкое волнение где-то чуть выше желудка, а ведь идет далеко не первый год творческого пути. Твердо решив, что сегодня я буду нравственно падать, морально разлагаться и предаваться губительным порокам, я пригласил Милу сходить со мной в кафе, со стойким намереньем затащить потом ее к себе домой. Ну, не совсем домой, а в свою «рабочую» берлогу. Со всеми вытекающими, но это уж как карта ляжет. К моему удивлению, все получилось, и часам к одиннадцати, мы, уже немного пьяные, сидели у меня на кухне.

Считается, что о служебных романах все всегда знают. А вот — нет! Свою связь нам удалось сохранить в тайне, тут я готов поклясться на чем угодно. Мы так тщательно маскировали наши отношения, что могли, наверное, претендовать на какую-нибудь премию или почетный приз.

Оба мы состояли в законных браках, каждый в своем, и это обстоятельство как-то сближало, делало нас кем-то вроде заговорщиков против безвкусной общественной этики. Ведь предложение сходить в кафе чаще заканчивается сексом, чем просто предложение заняться самим сексом. Мила никогда еще не была в этой квартире, я впервые привел ее к себе и поэтому сильно нервничал. Странно, уж не мальчик вроде, да и встречались мы далеко не первый раз, но раньше все, что положено, случалось на ее территории, где я был гостем. Такое положение вещей, что странно, выглядело для меня намного привычнее, но после скоропостижного возвращения ее мужа халява закончилась, и, как я думал, уже навсегда.

Для начала я предложил выпить. Довольно быстро мы оба расслабились и перешли на обсуждение ее личных дел и растрепанных чувств. Эта та дань, которую приходилось платить за последующий интим. Почему-то разговор зашел о прошлых влюбленностях и полузабытых давних любовных связях нескольколетней давности. Мила ударилась в довольно-таки тягостные воспоминания.

— …у меня тогда была неразделенная любовь, и я все думала, почему быть достойной очень сложно, а просто жить, вернее — существовать, очень легко. Очень. Отсюда вопрос — если я просто существую, то почему мне так сложно?! — заключила она свой монолог.

— Ну, это бывает почти у всех, — бодренько ответил я, обрадовавшись, что удручающие мемуары закончились. — Мне тоже довелось когда-то быть игрушкой для собственной судьбы. Была тогда у меня одна девушка, очень ее любил, но обстоятельства сложились так, что надеяться стало не на что. Тогда я переключился на всякие иные стороны бытия, а их всегда можно найти, если поискать хорошенько. И от себя можно добавить. Могу еще сказать, что лучше уж злиться, чем заниматься самокопанием: совершенно бесполезное занятие. Контрпродуктивное, как сейчас говорят. И обязательно надо жить только сегодняшним днем, а назад уже не оглядываться. А ты как тогда справилась?

— А так вот и справилась, — выговорила Мила, сделавшись вдруг удивительно серьезной, что мне страшно не понравилось. — Я тогда пыталась найти ответ: как мне избавиться от всего этого кошмара. Я вроде давно знаю, что да как, и опыт отношений имелся, но вот на тебе — влюбилась по самые ушки! Чтобы сделаться дурочкой, совсем не обязательно быть блондинкой. Сначала мне по наивности казалось, что он отвечает мне взаимностью. Потом примерещилось, что он боится меня, как более сильного человека, а далее почудилось, что может, но не хочет, поскольку мы работаем в одном месте. Но только теперь я поняла: он никогда меня не любил. Вообще никогда. Я тогда решила, что главное для меня — избавиться от всех иллюзий, а неразделенная любовь потихоньку пройдет сама собой. Постоянно себе говорила, что я достойна лучшего, чем такое бесполезное горе. Через месяц подобных тренировок объект прежней любви превратился во что-то маленькое и даже жалкое. Я только тогда окончательно смогла поверить, что ему не нужна, когда увидела, что представляет собой этот человек в реальной жизни. И все же, все же… Понимаешь, время конечно лечит. Но в моем случае наверно должно пройти еще очень много этого самого времени. Я вот рассталась с этим парнем года четыре назад. Затем вышла замуж, потом закрутила роман с тобой, но до сих пор при виде его фотографии или при упоминании о нем, слезы наворачиваются… Возможно, еще слишком мало времени прошло…

— Ну, знаешь, по-моему, это уже патология, — заявил я безапелляционным тоном самозваного эксперта. — Времени прошло предостаточно. Вообще, если неразделенная любовь продолжается больше года, значит, в человеке присутствует некий комплекс неполноценности. Я где-то читал, что специалисты установили: за год в мозгу завершаются те биохимические процессы, что приносят чувство эйфории от влюбленности. Сходи к психологу. Только не попади к какому-нибудь шарлатану, их сейчас развелось — тьма-тьмущая. Надо внимательно разобрать, почему ты так старательно взращиваешь в себе это бесполезное чувство. Ничем не подкрепленное, кстати. Просто боишься новых отношений или опасаешься того, что выстроить их ни с кем уже не получится? От этого, знаешь ли, существует одно универсальное лекарство. Найди другой объект для своих чувств, при этом больше люби себя, и не выращивай в себе всякие разные внутренние проблемы. Сохрани уважение к себе и чувство собственного достоинства, убери свою любовь с пьедестала, пойми, что реальный человек состоит не только из достоинств, но и из недостатков. Последних обычно больше. Да и еще. Расширяй кругозор, и не отталкивай окружающих людей, и всенепременно присматривайся к представителям противоположного пола, особенно к тем, что рядом с тобой.

Я все это говорил и говорил, а сам тем временем не особенно-то и верил своим собственным словам. Поскольку твердо знал, что неразделенная любовь — очень тяжелое состояние. И, к сожалению, почти любому человеку в жизни приходится хотя бы один раз через него проходить. В такие периоды каждый остается один на один с собственным горем, и весь окружающий мир теряет свои прежние краски. Все мысли и чувства сосредотачиваются исключительно на недосягаемом объекте любви, делая попытки друзей утешить и отвлечь полностью бессмысленными. Причем неважно, жив этот объект, или уже нет. Я тоже не был исключением из этого правила, и чтобы не сойти с ума от раздирающей душу тоски, мне тогда приходилось искать в себе силы как-то приспособиться к неизбежной реальности. Навсегда отрешиться от той, с кем хочется слиться воедино. Опыт других для меня не подходил, собственная ситуация казалась уникальной, и надо было искать личную опору, которая помогала бы пережить бесполезные чувства.

«А вдруг это все же Мила написала то письмо? — снова подумал я, когда наступила неопределенная пауза. — Что тогда? Похоже, у меня у самого развивается паранойя в форме мании преследования. Как теперь с этим жить?»

Тут сразу вспомнилась цитата из какого-то кинофильма. «Если ты параноик — это еще не значит, что за тобой не гонятся!» Откуда это? Не то из «Снайпера», не то из фильма «Когда умирает мозг»… не помню…

Начав вспоминать фильмы, я невольно перескочил на какие-то иные темы, и так углубился в собственные воспоминания, что даже не обратил внимания, что Мила давно уже что-то мне рассказывала.

— …как вы в такое вообще можете играть? — говорила девушка. — Вы, мужики? Ведь онлайновые игры это же просто неинтересно! Я три месяца оплачивала аккаунт «Варкрафта», пока не поняла, что играю не больше часа в месяц. Это всё нереально скучно!

— Видимо, у тебя иные интересы или другие приоритеты, — испуганно промямлил я. Она что, знает нечто о моей деятельности в проекте «Химера»? Это что, намек? Может и она в том же проекте?

— Совсем меня застыдил… — промурлыкала девушка тихим голосом, и мне стало стыдно за свои подозрения. Ну не могла она посылать мне угрозы. Не могла и все тут!

— Застыдил? Да ладно, это я по-дружески говорю, ты же такая умная и красивая. Кстати, вот мое жизненное наблюдение, может это только единичный случай: однако я почти не встречал женщин, таких замечательных как ты.

— Ага, правильно, давай еще. Знаешь, последнее время мне иной раз очень не хватает хороших тонких комплиментов, — говорила она, допив очередную рюмку коньяку. — Зато обид ото всех полным-полно, хоть жопой ешь. Вот я так приду домой, своего накормлю, а когда он уснет, запрусь в ванной, включу воду, сижу там и реву. Что еще скажешь?

— Скажу, что я тебя понимаю. Кажется. — Согласился я, и, едва дотрагиваясь указательным пальцем, провел невидимую линию по ее обнаженной руке. — Женщины вообще очень чувствительны к подобным вещам, в отличие от мужиков. Те всегда могут ляпнуть что-нибудь не подумав: для них-то это ничего такого особенного не означает. А вот женщины начинают анализировать каждое предложение, делать выводы, для них любое слово имеет огромное значение. Сам не раз напарывался в разговорах. Скажешь что-нибудь в состоянии отвлеченного внимания, а потом начинается… лучше бы вообще ничего не говорил. К сожалению, извергать умные и тонкие комплименты — целое искусство, которым я всегда плохо владел. Вернее — не владел вовсе. Мало кто может постоянно говорить приятные вещи, причем говорить так, чтобы не надоели и смотрелись хорошо. Для этого нужна или хорошая школа, или природный талант.

— Мудрая мысль… — малоэмоционально сказала она.

— Когда все иссякает, одна только мудрость нам и остается, — ответил я выползшим откуда-то из недр подсознания афоризмом. Кстати, о мудрости — что ты сказала мужу про сегодня?

— Боишься? — хитро спросила она. — А ничего интересного я ему не сказала. Сообщила, что еду к бабушке, а езжу я к ней один или два раза в месяц. У него даже бабушкиного телефона нет, а у нее с памятью проблемы, поэтому если он спросит как-нибудь, она просто не вспомнит, когда именно я была у нее дома… А ты своей что сказал?

— А я своей сказал, что уезжаю в командировку до вечера понедельника. Таким образом, три дня я совершено свободен.

— Слушай, давай посмотрим кино? — вдруг подала идею Мила. — Время есть, а у меня с собой один фильм, возвращать уже давно пора, а я все никак не посмотрю. Ты как? Ты не против?

Я не был против, и Мила вытащила из своей сумочки диск, подошла к кухонному видеоплееру, и поставила на просмотр. Фильм назывался «Когда умирает мозг». Ни фига себе совпадение!

И тут я вспомнил. Точно! Эта фраза, про параноика, как раз из этого самого фильма.

Когда кино закончилось, некоторое время мы молчали. Я вспоминал жутковатый фильм, а о чем думала Мила не знаю, не сказала. Видимо, на нее фильм тоже произвел неприятное впечатление. Вдруг она прервала молчание:

— Знаешь, я тут недавно подумала, что или кругом все такие крайне восприимчивые, или я вся из себя такая стерва, что вблизи меня даже цветы чахнут, только вот число моих друзей последнее время резко сходит на нет. Вот недавно. Прочла тут модную книжицу, оставшиеся знакомые очень ее превозносили и советовали. Я и прочитала — на чужие рекомендации падка оказалась. Что бросилось в глаза — скрытая реклама на обложке и в предисловии автора. Якобы в некоем монастыре книгу предали огню, а в неназванной духовной семинарии используют в качестве учебного пособия. Автор кокетничает: дочитайте, мол, прежде чем кидать в костер, а то с предыдущими изданиями такое бывало, и не раз. Выяснилось, что книга — сборник баек и анекдотов на тему батюшек, монахов и разных прочих церковных дел.

— Классная история! — восхитился я. — Вот кто бы мою книгу так сжег. Любую из. Желательно, чтобы действовал священнослужитель в полном облачении и при толпе народа. Но можно и так, одному, пусть. Главное, все это действо заснять на видео и выложить потом на YouTube[6]. И чтобы батюшка был всамомделешний, а не ряженный, иначе не комильфо. Ради такой рекламы даже потратиться не грех.

— Думаю, что посредством финансов такую акцию не осуществить, — задумчиво сказала Мила. — А твои книги почему-то так и не сожгли до сих пор. Наверное, они не очень затрагивают интересы церкви, а может, просто еще не столь популярны.

Надо сказать, что примерно за год до этого, одно издательство напечатало мою книжку. Там присутствовал довольно-таки нетрадиционный взгляд на религию и некоторые евангельские истории. Я ожидал скандала, но никто ничего не сказал, и книга прошла незамеченной.

— А это у тебя что такое? — спросила Мила, когда мы перебрались из кухни в комнату. — Пылесос, что ли?

Вот черт! Я же забыл спрятать компьютер фирмы «Real Systems» тот самый, что обеспечивал мой переход в мир Королевства Вильфиер! Надо было хоть прикрыть чем-нибудь эту штуковину. И время имелось, и возможность. Мне вдруг вспомнилась статья в каком-то медицинском журнале, где вполне научно доказывалось, что от сексуального возбуждения все мужики однозначно глупеют, а женщины нет. К этому мудрому заключению пришли английские специалисты, тем самым квалифицированно обосновав давно известную нам всем истину. В ходе эксперимента одной группе подопытных гетеросексуальных мужчин-добровольцев показывались фотки сексапильных голеньких девушек, другой — ландшафты и интерьеры. Затем были измерены содержания мужского гормона тестостерона в крови у обеих групп и проведены тесты на сообразительность. Как выяснилось, чем выше уровень этого гормона у мужчины, тем больше на него влияют эротические раздражители, и тем глупее он становится. Потом подобный эксперимент провели с женщинами, только им уже предъявляли фотки голых мужиков-фотомоделей. Но тут результат оказался не столь впечатляющ. Интересно, сколько стоило данное исследование? Я и так бы это сказал, без всяких там экспериментов — достаточно лишь увидеть красивую молодую женщину, и все! Сразу глупеем, причем очень и весьма.

Вот и я поглупел. Довольно-таки сильно, судя по результату.

— Это? — переспросил я, чтобы выиграть так нужное мне мгновение. — Это компьютер «Силикон Графикс». Мне привезли его в напрасной надежде, что я смогу там что-то починить.

Я плел первое, что приходило на ум. Это устройство действительно напоминало не то системный блок «Silicon Graphics», не то какой-то мощный источник бесперебойного питания, не то утилизатор бытовых отходов в дизайнерском исполнении. Хорошо, хоть шлем успел убрать с глаз долой, а то он вообще ни на что не похож.

— Так он не работает? — удивилась моя гостья. Она, как-никак была не только нашим офис-менеджером, но и кое-что понимала в компьютерной технике. — Ты, правда, не сможешь его исправить? Я думала, что ты все знаешь и все умеешь.

Мы сели на мой квадратный ортопедический матрас, и тут я заметил, что Мила задумчиво смотрит вовсе не на новый компьютер, а куда-то в область средней чакры моего живота. Проклятье! У меня явно начинает расти пузо. Если у женщин булочки, тортики, майонезные макароны оседают главным образом на бедрах, то у мужчин все лишнее отлагается на животе. Мужское ожирение — дело всегда вредное и нешуточное, а поскольку лишний вес не распределяется равномерно, а сосредотачивается в одном месте, начинает деформироваться и страдать позвоночник. Вот вам и остеохондроз, спондилез, синдром псевдостенокардии и разные прочие житейские гадости. Надо срочно заняться собой. Интересно, получится у меня «Поза змеи» или «Поза ладьи», так хорошо рекламируемые по радио? Может — «Поза летяги»? Надо как-нибудь попробовать.

— Разве можно уметь все? Для меня совсем незнакомая техника, — сказал я и, чтобы отвлечь внимание, поцеловал ее в шейку, начав медленно расстегивать пуговки на блузке…


…а потом, уже после, мне снова дико захотелось кофе. Настоящего, ароматного, с дразнящей пенкой на поверхности.

— Эх, кофейку бы сейчас… — мечтательно произнес я, поглаживая свою подругу.

— О, я тоже хочу. А ты пил когда-нибудь кофе по-мавритански? — вдруг заинтересованно спросила Мила, опершись на локоть и повернув голову в мою сторону. — У тебя специи есть?

— Есть, целая коллекция. А про кофе не знаю, может и пил, только не имел понятия, что он именно по-мавритански. А ты мавританка?

— Нет, я что, похожа на арабку? — почему-то обиделась девушка.

— Если честно, то немножко да. Или на арабочку, или на берберочку. Есть в тебе изящество женщин пустынь и прелесть восточных красавиц. Так что там про кофе?

— Да ну тебя, — польщено муркнула Мила. — А нам потребуется две столовых ложки кофе очень мелкого помола, три столовых ложки сахара, щепотка черного перца…

— А «щепотка» — это сколько? — поинтересовался я, сделав попытку подняться, — Что за единица изменения такая?

— Зануда ты все-таки! Не перебивай меня. Так вот, щепотка черного перца, щепотка корицы, полторы чайных ложки розовой воды…

— Чего? — удивился я, пытаясь схватить Милу за ногу. — Ну, розовой воды у меня точно нет, да и не было никогда. Даже одной ложки. А это обязательно?

— Вообще-то желательно, — строго сказала девушка, выскальзывая из моих неудачных объятий, — но можно обойтись и без нее. Теперь вода. Вода нужна только родниковая или минеральная без газа, примерно четверть литра. Водопроводная не годится.

— «Святой источник» подойдет? — спросил я свою подругу, последовав за ней на кухню.

— Вполне. Давай сюда твои специи. Так, теперь в джезву насыпаем кофе, перец, специи и сахар. Перемешаем, добавляем холодную воду. Так. Ставим на плиту и варим на очень слабом огне, как обычно готовится кофе по-восточному…

— А как обычно готовят кофе по-восточному? Я в кулинарии вообще мало что смыслю!

— Запомни. Каждый мужчина должен уметь готовить. Как минимум — мясо и кофе, причем по нескольким рецептам. При этом желательно иметь один свой собственный индивидуальный фирменный рецепт!

— Да? — недоверчиво спросил я. Перспектива осваивать профессию повара меня категорически не устраивала.

— Да. Так вот, когда пенка начнет подниматься, джезву сразу же снимаем с плиты, немного выжидаем, а затем опять на огонь, и повторяем эту процедуру два — три раза, так? Можно и больше. После того, как мы совсем убрали с огня джезву, то сразу же надо бы добавить туда розовую воду. По каплям. Но раз у тебя все равно ее нет, то и ладно. Перед самой подачей можно еще и процедить через сеточку. Но это уже по желанию…

Пока Мила с кошачьей грацией готовила нам кофе, и сопровождала свои действия сопутствующими объяснениями и подробными комментариями, я молча наблюдал за ее смугловатой обнаженной фигуркой. Она действительно чем-то напоминала жительницу Южного Средиземноморья, что в сочетании со свободной прической придавало ее фигуре изящество очертаний, особенно в профиль. Жесткая структура азиатских волос позволяла создавать ей как пышные прически, напоминающие восточные архитектурные сооружения, так и простые каре для служебной офисной жизни.

Все-таки правильный кофе — очень сексуальный напиток!


Когда все, что должно было произойти, закончилось, то в какой-то момент стало ясно — уже наступила настоящая ночь. Те самые темные предрассветные часы.

Все запомнилось как-то в настоящем времени, будто тот эпизод остался со мной навсегда.

Спать не хотелось. Вероятно, сказывался выпитый кофе или недавние впечатления не давали уснуть, не знаю. Как результат, в голову заползали разные посторонние мысли.

Ночь — наше время. Мы — ночной народ, люди тьмы, и с этим ничего уже не поделаешь. Все дневные заботы нас покинули или отошли куда-то глубоко на второй план. Проснулись дремлющие до этого мысли, чувства, потаенные желания и пещерные инстинкты. Наступила ночь — власть черного цвета, мрака и тьмы. У вас нет мрака? У вас море искусственного света? Все равно — это наше время! Те часы, когда властвует темнота, электрический свет и мрачные силы. Ночь — наше время, и уйдите все, кто не согласен со мной!

А сна все не было.

В свое время дружил я с девушкой-психологом. Она была профи. Она была хорошим дипломированным специалистом, а не скоропалительной заочной недоучкой, каких сейчас везде тьма-тьмущая. В какой-то момент я, будучи в несколько расслабленном состоянии, пожаловался ей на свои сны. Меня это очень занимало в ту пору. Оказалось, что мужчины и женщины имеют совершенно разные фантазии, и снятся им тоже неодинаковые вещи. Об этом и материалы статистических опросов имеются, замеры, обсчеты, все что надо. Так, например, у основной части мужиков сны видятся какие-то абстрактные. Речь идет, естественно, об эротических снах у гетеросексуальной части общества. Там, во сне, мужчины могут заниматься любовью с кем угодно и чем угодно. Во время сексуальных упражнений главная часть мужского населения представляет себе обыкновенных женщин или, бывает, что сразу нескольких. Но каких-то абстрактных и неконкретных. А вот у женщин все совсем не так. Почти семьдесят процентов из них видят сны, в которых действуют вполне конкретные персонажи, известные наяву. Но о том, что посещает их мысли во время эротических фантазий и во время занятий сексом на самом деле, почти все опрашиваемые говорить категорически отказались. Они, мол, во время секса со своим благоверным думают только о нем. Не знаю, все может быть, конечно, но сомневаюсь я как-то…

Неужели придется пить снотворное? Терпеть не могу.

Попробую думать о чем-нибудь спокойном, хорошем и приятно-расслабляющем.

Тихо. Почти бесшумно дышит спящая рядом Мила. Практически смолкла улица, уснули соседи за стенкой, собаки не лают и вороны не каркают. Отдаленный шум никогда не спящего ночного города постоянным фоном доносится со стороны открытой балконной двери. Все спокойно, только ритмично скрипит кровать этажом выше: там проживает молодая пара, и раз в неделю, в ночь с пятницы на субботу, у них обязательный секс. Нечасто, я бы сказал. А после парень, тяжело топая босыми пятками, сразу же бежит в ванную и долго там моется. Или не очень долго, но — всегда и сразу. Уж не знаю, весь целиком, или частично, но когда на две недели отключали горячую воду, то парочка на этот же срок прервала свою сексуальную активность — кровать не скрипела. Мыться холодной водой парень не хотел. Интересно, а что думала по этому поводу его девушка?

Только тут я сообразил, что не имею понятия, кто живет этажом ниже меня, и как там относятся к моему собственному поведению.

Пока в моей голове блуждали все эти мысли, глаза уже начали, наконец, слипаться, и мир вокруг приобрел ту зыбкую нереальность, которая часто случается перед самым засыпанием. Слышались какие-то потусторонние разговоры и голоса, смутно виделись всякие тени и неясные силуэты. Я уже начал проваливаться в настоящий сон, как в этот момент сознание разодрал жуткий, ужасающий вопль, от которого у меня душа ушла в пятки. Вопль был настолько безумный и страшный, что было непонятно мужское или женское горло его испустило. Наверное, я сильно вздрогнул.

— Што с тобой? — удивилась нечетким спросонок шепотом пробудившаяся Мила. — Опять?.. Давай утром, я спать хочу.

— Ты ничего такого сейчас не слышала? — чужим голосом просипел я.

— Нет, что должна была слышать, по-твоему? Спи давай…

— Сейчас кто-то заорал. И так страшно, что я чуть не умер от ужаса.

— Ничего не знаю. Наверное, твои соседи сверху никак не угомонятся…

И я заткнулся, поскольку стало очевидно — моя подруга ничего не услышала. Странно…


1.  Призрак | Химера | 3.  Стелла и глюки