Book: Игрожур (главы 1-7, неокончен)



Игрожур (главы 1-7, неокончен)

Андрей Подшибякин

Игрожур

Глава 1. Волшебный мир героического фэнтези против суровой реальности

Уроки литературы всегда были для Юрки Черепанова серьезным испытанием. «Разве ж это, – думал он про себя, рисуя на третьей обложке общей тетради робота-убийцу с планеты Крулл, – литература… Унылая пора, очей что-то там такое… Очи какие-то вообще. Почему не сказать просто – глаза!» Училка Дина Зуфаровна по прозвищу Динозавр прохаживалась вдоль галереи портретов мрачных бородатых русских классиков и читала с выражением вслух про печальную красу; процесс захватил ее настолько, что класс давно уже не обращал на нее внимания и занимался своими делами. Юрка высунул от усердия кончик языка и пририсовал роботу пятую руку, держащую топор. Для убедительности с лезвия топора стекали крупные капли крови.

– Слышь, Гной, – прошипели сзади. – Шпалу хочешь?

Кличка Гной намертво прилепилась к Юрке еще в первом классе – причин теперь никто не помнил, да и было это совершенно неважно. Поначалу он страдал, что пропадает такая козырная фамилия – ведь, казалось бы, сам бог велел звать его красиво: Череп!.. Но вскоре смирился. Иногда Юрке казалось, что даже учителя, вызывая его к доске, как-то странно запинаются на фамилии. На одноклассников же обижаться было сначала бесполезно, а потом и опасно: к десятому классу те из них, что не разбежались в «колледжи» и «академии» (так теперь стало принято называть профтехучилища), стали здоровыми лосями, не склонными к сантиментам. Противопоставить им Юрику было нечего.

– Короче, лошара, – донеслось из-за плеча. – После уроков на площадке подходи на шпалу.

Юра моргнул и промолчал. Самое унизительное заключалось в том, что не пойти было нельзя: в случае такой вольности качок и хулиган Леша Корявый (а шипел именно он) назавтра навалял бы ему таких люлей, что… Нет, даже думать об этом было неприятно. Юра сосредоточился на мыслях о хорошем: дома лежал новый пухлый томик боевой фантастики «Космический крейсер «Коловрат», а сегодня вечером в киоске «Союзпечать» должен появиться новый номер смысла неказистой Юркиной жизни – лучшего в мире (хотя других он, вообще-то, не читал) журнала о компьютерных играх «Мания страны навигаторов»!.. От предвкушения Гной даже зажмурился: он обожал сдирать с издания целлофан, выкидывать в мусорное ведро диск (домашний его компьютер все равно тянул только максимум Quake II, а в районном игровом клубе «Матрица» посторонние CD приносить не позволяли), бережно откладывать в сторону наклейки и постеры, вдыхать волнующий запах типографской краски и…

– Ни до, ни после русская поэзия не порождала ничего подобного, – донесся сквозь грезы голос толстого очкастого Динозавра. – Удивительное чувство языка, легчайшая меланхолия…

Юрик решил, что настала пора проделать Маневр. Он дождался, пока училка продефилирует мимо, вывернул шею и аккуратно покосился на первую красавицу 10Б Алину Петрозаводскую. На ухо ей, чуть отодвинув белокурый локон, что-то шептала довольно страшненькая подруга и соседка по парте по кличке Буратино (сокращенно – Бура). Прекрасные серые Алинины глаза смеялись. Под синим свитером угадывалась неприлично большая для десятиклассницы грудь.

Дольше нескольких секунд Маневр обычно не длился, но тут Гной замешкался – он подумал, что, наверное, если Алину сначала раздеть, а потом нарядить в металлическое бикини и железный крылатый шлем, то получится вылитая эльфийская воительница из игры Baldur’s Gate… Тут маленькие карие глазки Буры заблестели, а шепот стал громче. Улыбка Алины, наоборот, чуть померкла. Юрка замер, как парализованный удавом кролик. Серые очи (тут он понял, что, действительно, бывают глаза – и бывают очи) посмотрели на него в упор. Скульптурные розовые губы сложились в тихие, но предельно четкие слова.

– Отвернулся, упырь. Быстро.

Гной залился густой краской и уткнулся в робота-убийцу. Рисовать больше не хотелось. В глазах щипало, в горле стоял комок. От волнения ему стало жарко, под мышками зеленого свитера со словом BOYS начали расплываться предательские пятна. Кулаки сжались. Юрик смотрел перед собой невидящими глазами и думал, как в другом, параллельном мире футуристический витязь-киборг Юрий Череп в эту самую минуту сносит мечом голову слизистого гнидогадоида с планеты Назалия – за секунду до того, как тварь сотворила бы с Алиной (белый легкий скафандр с декольте, развевающиеся волосы, пылающий взор) страшное! Или нет! Как Алина сама валится ему в ноги и говорит: «Отныне я только твоя, Великий Череп!» И начинает расстегивать скафандр. А он, Гной, то есть, тьфу, Череп, заносит над ней меч и громовым голосом говорит: «Сука!..» Что сказал Череп дальше, Юрик придумать не успел – прозвенел звонок.

На спортивную площадку Гной брел без особых эмоций – если первое время раздача шпал собирала восторженных зрителей, то сейчас, в середине учебного года, явление это было будничное, как урок труда. Впрочем, в свете школьных окон, едва разгонявших ноябрьскую темноту (в Западносибирске в шесть часов вечера в это время года стояла уже конкретная ночь), было видно: Леша Корявый не один.

– Сюда иди, вася, – донесся со стороны брусьев незнакомый, но неприятный голос.

Сфинктер Юры нехорошо сжался. Целлофановый пакет со сменкой вдруг стал весить тонны две, не меньше. Тощий рюкзак, украшенный дискетой на унитазной цепочке, гнул к земле. Чебурашковый мех воротника куртки, которую Гной предпочитал называть «бомбером», начал привычно пропитываться потом. Убегать было бесполезно – догонят, будет хуже. Это витязь-киборг Юрий Череп знал на инстинктивном уровне, ровно зверь.

На брусья картинно опирался Корявый, рядом с ним курил незнакомый тип, по виду – явно «академик» из соседнего со школой Колледжа операторов станков с числовым программным управлением, который его обитатели называли просто: «бурситет номер восемь». Толстой джинсовой задницей на брусьях расплылась Настюха; подруга Корявого равнодушно смотрела в сторону, к куртуазным развлечениям бойфренда она давно привыкла.

Леша был настроен повеселиться.

– А чо, Гной, – начал он с заговорщицким видом, – Настюхе подруги сказали, что ты походу пидар!

Юрик промямлил, что ничуть нет. Корявый в театральном притворном удивлении вскинул редкие брови, похожие на переехавшие из-под его носа этажом выше усики.

– То есть ты мне буровишь, что Настюха п**дит, да?

Юра обреченно посмотрел на лехину пергидрольную джульетту.

– Не, лох, – заключил Корявый, – так дела не будет. Раз ты вот говоришь, что не пидар, возьми у Великого сигаретку покури. А? Чо? Очко жим-жим?

Было, конечно, не время и не место задумываться о таких вещах, но Юрик ощутил укол досады – вот зовут же кого-то Великим за непонятные заслуги…

– Слы, Корявый, завязуй, – вдруг гулко сказал «академик». Леша осекся. Гной было воспрянул, но не тут-то было.

– Деньги есть, дрыщ?

Денег у Юрки было в обрез на «Манию страны навигаторов» – он и эти-то 120 рублей долго откладывал из тех денег, что мать давала ему на обеды. Перед глазами пронеслись сладостные картины: рубрика «Почта» и ее длинноногая ведущая Анна, с которой Гной состоял в регулярной (хоть и односторонней) переписке… «Информативные обзоры», исполненные божественных словосочетаний вроде «игровой процесс» и «ребята из студии Blizzard»… Его любимые авторы, скрывавшиеся за звучными псевдонимами Мистер Гейтс, Ваня Дристохватов и Cyber Demon aka Death Knight… Все это рушилось в тартарары. Тут Юрик услышал собственный плаксивый голос:

– Мальчик… У меня нет денег…

В параллельном мире кибернетический богатырь Череп несся один на несметные полчища слизистых ящероидов. Его имя было СМЕРТЬ. В деснице он сжимал рунный энергетический меч. В ошуей (хотя этого слова Юрик, конечно, не знал) – разрывной лучемет. За его спиной вставали сразу три кроваво-алых солнца.

В реальном мире Юрик Гной получил по уху так, что в куда-то в грязь улетела его черная вязаная шапочка с логотипом «Чикаго Буллз». Великий бил не кулаком, а так, раскрытой ладонью, «лещом» – было не столько больно, сколько унизительно. Из глаз Юрика самопроизвольно хлынули слезы.

– Точно пидар, – уверенно заключил Великий и брезгливо пнул Гноя сапогом. – Пшел нах.

Что тот и сделал. Следом, повинуясь пинку ловкого Леши, из темноты прилетела грязная шапочка. В мозгу Юрика пульсировала только одна мысль: «Не отдал деньги! Куплю «Страну навигаторов»!...» Надо было, впрочем, спешить: киоск закрывался в семь.

Но кибер-витязю предстояло в этот вечер претерпеть еще одно испытание.

Рядом со школьным подъездом стояла черная «бэха-треха» с наглухо затонированными стеклами. Вокруг прохаживался небритый носатый брюнет в кожаной куртке. Гной замер. Он не мог, конечно, знать, что машине мало того что пять лет, так еще и три из них она провела в угоне – да и если бы знал, что бы это изменило? Для Западносибирска тонированная BMW была чем-то вроде сияющего космического флаера, опустившегося…

Додумать метафору Юрик не успел.

Из школьных дверей вышла стройная фигура в короткой светлой дубленке – Алина. Гной узнал бы ее в любом ракурсе, не говоря уже про походку – только Петрозаводская умела выписывать бедрами такие удивительные восьмерки. Носатый у «бэхи» оживился, выкинул в сугроб искорку окурка и побежал открывать Алине пассажирскую дверь. Юрик почему-то вспомнил, как почти случайно проходил мимо женской раздевалки перед физкультурой и нечаянно заглянул в замочную скважину; после этого девчонки долго называли его козлом, извращенцем и другими неприятными словами. Самым обидным было то, что разглядеть Алинину грудь ему так и не удалось – зрелище застилала жирная Танька Солодовникова по прозвищу Туша, наряженная в колготки с начесом и мешковатую майку со словами YES и NO соответственно на груди и на спине.

Пока все это прокручивалось в юриковой голове, носатый что-то шепнул смеющейся Алине и по-хозяйски шлепнул ее по юной заднице. Гной видел этот жест как в замедленном воспроизведении: вот ладонь пошла на замах, вот соприкоснулась с тканью юбки, вот волной разошлась легкая вибрация…

Мир рушился вокруг кибер-витязя. Под похабный гогот Алины одно за другим гасли красные светила. Слизистые полчища подминали его под себя, не давали дышать, выкручивали руки с рунным лучеметом и разрывным мечом.

Юрик очнулся только у киоска, вынимая из носка заветные 120 рублей. Недовольная бабушка уже закрывала «Союзпечать» на замок, да и чрезмерного доверия Гной в тот вечер не внушал: виноваты были криво напяленная изгаженная шапочка, след от грязного сапога на фалде «бомбера» и общий ошалелый вид.

– Пожалуйста… Мне надо, – проскрипел Юра, протягивая бережно скрученные трубочкой купюры и показывая на яркую обложку.

Ооо, что это была за обложка! Гениальный дизайнер разместил на ней крупным планом Лару Крофт, наряженную в простыню. Вокруг теснились завлекательные надписи: «Sex-символ тысячелетия!», «150 лучших обзоров!», «Петька и Василий Иванович спасают Галактику» и «Исповедь Гэймера». Юрик поискал глазами любимый слоган: «ПК и только ПК навсегда!». Нашел, впервые за вечер улыбнулся. Он ненавидел и презирал тупых консольщиков – прежде всего потому, что у приставочных игр нет души. Ну и еще по одной более прозаической причине: он точно знал, что приставки ему не видать как своих ушей, как ни упрашивай маму. Их домашний компьютер был маминым рабочим – на нем она сводила какие-то свои бухгалтерские таблицы; 3D-ускоритель «Вуду» Юрик выпросил себе год назад на день рождения. Папу Гной не знал – лет до шести мама говорила, что он уехал в командировку на Северный Полюс, а потом как-то само собой стало понятно, что командировка затянулась навсегда. Мама, по ее собственному выражению, «поднимала ребенка» одна – правда, некоторым опосредованным образом в этом еще участвовал мамин начальник Виктор Сулейманович, плюгавый мужчина с тараканьими усами и «политическим зачесом» на лысину. Он помогал юриковой матери сводить дебет с кредитом – так это официально называлось. Впрочем, когда Гной однажды в одиннадцатом часу вечера столкнулся с ним в прихожей (Виктор Сулейманович был облачен в несвежую майку-«алкашку» и сатиновые длинные трусы), многое про этот дебет стало понятнее.

Домой Юрик летел, как на крыльях – да что крылья!.. Как на мощном антигравитационном флаере с фотонным приводом! «Манию страны» он прижимал к груди – положить журнал в рюкзак, к изрисованным роботами общим тетрадям и учебникам для 11 класса средней школы было бы немыслимым кощунством и даже предательством.

Матери не было; Гной отпихнул кота, сбросил «бомбер» (Леша Корявый обычно называл его «чуханским кожухом»), включил торшер и плюхнулся на диван. Руки дрожали. Любимый журнал он начинал читать с конца – там был раздел «Хумор» с анекдотами про программистов и смешными карикатурами про Лару Крофт и игру Doom; иногда журнал эпизодами публиковал совершенно бессвязную сказку графомана Ванечки Дристохватова про ослика – тогда Гной злобно пролистывал рекламу (ее он ненавидел почти так же, как консольщиков), открывал первую страницу и погружался в слово редактора.

О, редактор был мощен!

«Дорогой гэймер, – начинал он свою колонку, – от всей души, от всей нашей большой редакционной души мы рады приветствовать тебя на страницах твоей любимой «Страны навигаторов»!..» Дальше Петр Поплавский (а именно так звали главного бога Юриковой вселенной) в четырех абзацах довольно толково пересказывал своими словами содержание номера, опубликованное тут же, на соседней странице. Когда Гной добрался до строчки «а знаешь, что самое дорогое для нас, журналистов? Нет, это не игры. Это ты, наш дорогой читатель! И я жму твою руку!», глаза его слегка увлажнились. На самом деле, от номера к номеру колонки Поплавского отличались друг от друга только порядком слов в предложениях (да и то не всегда), но Юрик о таких вещах не задумывался. Ему казалось, что главный редактор обращается лично к нему – причем не как к равному, а снизу вверх, с некоторой даже подобострастной интонацией. Становилось понятно – судьба лучшего в мире журнала о компьютерных играх зависит только от него, Юрки Черепанова!.. Колонку венчала размашистая подпись Поплавского, к которой зачем-то были пририсованы глаза, и скромный адрес электронной почты: [email protected]

Дальше было самое волнительное – раздел «Почта». Прочтя каждый номер журнала, Гной неизменно садился за обстоятельное письмо с, как это было принято называть, «конструктивной критикой». Для начала он непременно проходился по рекламе – в каждом номере ее становилось все больше, и это означало, что за свои кровные 120 рублей Гной получает все меньше полезной информации! «В прошлом номере, – писал он на выдранном из тетради листе в клеточку, – было 120 страниц статей и всего 15 страниц рекламы. В этом номере рекламы уже вдвое больше, а количество статей уменьшилось на 10 страниц! Если это будет продолжаться дальше, я просто перестану покупать ваш журнал!» Угроза виделась действенной – вон как заискивал Поплавский в редакторском слове. Они не могут позволить себе потерять постоянного читателя, думал Юрик. Это было бы равносильно катастрофе!

Вторым важным пунктом письма были жалобы на «недостаточную информативность написания статей». Юрик укорял авторов, что свое самовыражение они ставят выше пользы читателя – из потока сознания какого-нибудь Мистера Гейтса становилось все труднее вычленить «информацию о необходимости покупки той или иной игры». Вообще-то, игры Юрик не покупал – то, что в принципе могло у него запуститься, он выпрашивал у знакомого сисадмина клуба «Матрица», ну и раз в несколько месяцев тратился на пиратский сборник «128 лучших стратегий». Но надо же было одернуть борзописцев!

Дальше в письме обычно шли несколько вопросов («Когда выйдет Command&Conquer 3 и будет ли русская версия?») и снисходительная похвала – мол, ладно, все равно вы лучший журнал в мире и России; осталось только исправить мелкие недостатки. Дальше Юрик расписывался, пририсовывал подписи глаза (он считал, что так делают все настоящие журналисты) и вкладывал письмо в конверт с изображением грозного силуэта Западносибирского шарикоподшипникового завода. Первые несколько раз он для убедительности рисовал на конверте робота, космический корабль и гипербластер, но потом бросил – еще, чего доброго, божественная Анна примет его за ребенка!

Анной звали девушку, отвечавшую в «Мании страны навигаторов» за переписку с читателями. Вживую Гной ее не видел – раздел «Почта» был украшен ее карандашными рисунками. Огромные голубые глаза, волнистые светлые волосы, идеальные шары чуть прикрытых маечкой грудей, нескончаемые ноги с тонкими лодыжками… При мысли, что реальный прототип берет тонкими пальчками его письмо, Гноя прошибал ледяной пот. Ответа он, правда, пока ни разу не дождался, но попыток не оставлял.



С мыслями об Анне Юрик перевернул страницу и вздрогнул, как собака от близкого взрыва петарды. Глаза отказывались верить раскинувшемуся перед ними зрелищу.

В журнале было опубликовано его письмо.

Глава 2. Если ты не голубой, нарисуй вагон другой

…Ну, письмо не письмо, а постскриптум – еще два тетрадных разворота конструктивной критики пали жертвой безжалостной редактуры. Осознание этого пришло к Юрику сильно позже; сейчас он гипнотизировал очередной портрет Анны (туго натянутый на груди короткий желтый топик, приоткрытые пухлые губы и явно на что-то намекающие огромные синие глаза) и снова и снова бегал увлажнившимися глазами по знакомым строчкам: «ЗЫ… Мне не нравиться раздел хумор потому что Вы не рисуете смайлеки где надо смеяться… А без них многие Ваши читатели не понимают Вашего юмора… ИМХО ессно… Вообщем ЛОЛ!!! ;))))))))» Письмо венчала гордая подпись: «Юрий Черепанов aka Dark Skull aka Череп, Западносибирск» – к великому юриковому сожалению, закорючку с глазами журнал воспроизвести поленился.

Далее следовал… Нет, этого просто не могло быть. У Гноя закружилась от счастья голова – если бы он не сидел, то непременно бы рухнул на вытертый палас (так почему-то в их семье принято было называть ковер). Ему отвечала сама божественная Анна: «Дорогой Dark Skull! Конструктивно критиковать – проще простого, а ты попробуй сам написать что-нибудь! А мы посмеемся! Чмоки!» Чуть ниже было изображено розовое сердечко, при виде которого Юрик начал проваливаться уже в натуральный обморок. Спасло его только то, что такие значки были пририсованы ко всем письмам, на которые отвечала богиня – легкий укол ревности удержал Гноя в себе.

Остаток вечера прошел в горячем тумане. В девять заскрежетал замок – пришла мама, полная белесая женщина с высокой прической и с брошью на бесорфменной груди. Юрик дождался, пока она пойдет на кухню греть ужин, и небрежным движением метнул «Манию страны навигаторов» на стол.

– Что это? – равнодушно спросила мать. Черепанов была фамилия уехавшего на Северный полюс папы; мама оставила за собой девичью – Неловко. Юрик не уставал благодарить судьбу за такой ее поворот: до конца своих дней быть Юрием Неловко – это как-то уже слишком.

– Я в журнале!

Юрик думал, что мать разрыдается от избытка чувств или на худой конец попросит у него журнал показать на работе (он бы, конечно, не дал). Вместо этого Елена Борисовна Неловко скользнула равнодушным взглядом по триумфу сына и молча поставила на раздел писем тарелку с сарделькой и слипшимися вчерашними макаронами системы «бантики».

На следующий день Гной шел в школу с высоко поднятой головой. За спиной его словно выросли биоэнергетические крылья… Нет, лучше мощные фотонные турбодвигатели. Родной Западносибирск, казалось, затаил дыхание перед своим героем, чье имя отныне было известно целым 35 тысячам (на самом деле, их было примерно втрое меньше, но об этом Юрик узнал существенно позже) читателям по всей России!.. Интересно, прикидывал сам с собой герой дня, а кто отбирает письма для публикации? Наверное, каждый вечер вся редакция отрывается от своих упоительных занятий и садится за белоснежный круглый стол. Перед ними разложены аккуратные стопки писем. Длинноногая Анна открывает первый конверт, пробегает глазами несколько строчек, улыбается перламутровыми губами и передает его Поплавскому: «Посмотрите, какие интересные замечания и глубокие мысли!» Редактор, должно быть, читает письмо и морщится: нет, это недостойно украшать страницы лучшего в мире журнала. Анна чуть хмурится: «А вот это?» Поплавский ошарашенно замирает. Он перечитывает письмо Гноя раз, другой, третий. С грохотом отодвигает стул: «Срочно в номер!!!» Начинается суета…

Здесь мимо Юрика промчался рейсовый автобус «Центральный рынок – Проходная металлопрокатного завода», по пояс обдав героя дня жирной грязью.

Задача на сегодня была достойна настоящего кибер-витязя: высидеть шесть уроков (среди которых – ненавистный русский язык и еще более неприятная физкультура), не сойдя с ума. Дома ожидали два вырванных из общей тетради разворота и удивительное чудо техники – ручка со встроенными в колпачок электронными часами. Гэджет подарил Гною Виктор Сулейманович – просто так, безо всякого очевидного повода. Юрик ручкой не пользовался: делать такой уроки было жалко, а в школу носить – чистый суицид: Леша Корявый отнял бы на первом же уроке и еще потом гнусаво хохотал бы на переменах, рассказывая своим долговязым друзьям из параллельного класса про «лоходрома с нездоровыми распонтовками». По той же причине работу над статьей (так Юрик называл вообще все тексты, публикуемые периодическими изданиями) нельзя было начинать на уроке: запалит Динозавр или ее товарки, – будет такой позор, что лучше сразу в петлю.

Оскорбленный вчерашним предательством Петрозаводской Юрик постановил себе не производить сегодня Маневров: пусть мерзавка знает, что больше не имеет для автора лучшего в мире журнала решительно никакого значения. Кто она, в конце концов, такая?! Ему написала «чмоки» сама Анна!.. Минуте на десятой первого урока стало понятно, что без Маневров кибер-богатыря ожидает смертельная тоска. Юрик покосился на парту: там змеилась нарисованная шариковыми ручками цепочка корявых прямоугольников и было выведено: «Если ты не голубой, нарисуй вагон другой». Гной хотел было отвернуться, но краем глаза поймал на себе свербящий взгляд Корявого. Вчерашнее унижение у турника было слишком живо в памяти, и Dark Skull начал выводить очередной, двадцать третий по счету вагончик.

– Черепанов! – взревела историчка Ольга Михайловна, комплекцией напоминавшая игрока в американский футбол в полной спортивной выкладке, а редкими черными усиками – отрицательного героя телесериала «Богатые тоже плачут».

Гной замер.

– Ты покупал эту парту, чтобы ее портить?!

Через плечо Юрику беспардонно перегнулся Корявый, увидел незаконченный вагон и прошипел: «Пидар чуханский». Все попытки Гноя обелить свою репутацию, таким образом, пропали зря. Ольга Михайловна продолжала бесноваться:

– ...напишу докладную в ГорОНО!!!

Чем было страшное «гороно», никто толком не знал, но все чувствовали – ничем хорошим общение с организацией, носящей такое имя, закончиться не может.

– Вон из класса! Иди расскажи завучу, чем ты занимаешься на уроках!

Юрик понуро поплелся к выходу, по пути нарушив данную самому себе клятву и покосившись на Алину. Та что-то писала в тетради, не обращая внимание на очередное испытание, выпавшее на долю Темного Черепа.

Ни к какому завучу Гной, конечно, не пошел: историчкино буйство обычно не имело никаких особенных последствий и было (хоть об этом никто из учеников не знал) вызвано скорее физиологическими причинами, чем педагогическим рвением. Добредя до пустого мужского туалета, Юрик сел там на подоконник и вынул из рюкзака томик боевой фантастики «Операция «Коловрат» – предстояло как-то убить двадцать минут до перемены. Надо заметить, что ничего, кроме «славянского фэнтези» и «русских космических опер» Гной никогда по своей воле не читал – вообще все стихи были, по его твердому убеждению, проделками гомосексуалистов, а всяким там достоевским с гоглями вообще делать было больше нечего, как писать сотнями страниц заунывную нудистику про крестьян и жирных старух. Особенно Гной ненавидел описания природы, лирические отступления и «про любовь» – в тех книгах, которые читал он, любовь сводилась к действиям, описываемым при помощи таких словообразований, как «ее высокие налитые груди», «его воспрявшее естество» и даже «с ее губ срывались страстные стоны».

Едва Юрий успел погрузиться в энергичные приключения русской (заметно было страстное желание автора книги всегда писать это слово с заглавной буквы) звездной армады, гоняющей по черному космосу слизистых гнидогадоидов, как в туалет вошел хмурый учитель труда Сергей Валентинович и, не глядя на Гноя, начал рассупонивать брюки. Кабинок и перегородок в школьном туалете не было: только ряд отверстий в кафельном полу. Трудовик уселся над одним из них на корточки и раскрыл принесенную с собой газету «Аргументы и факты». Гной, потупясь, вышел. День, определенно, предстоял непростой.

Он уже решил, что именно напишет для «Мании страны навигаторов». В прошлом номере журнала авторитетный автор, скрывавшийся за псевдонимом Игорь Шварцнеггер, скверно отозвался о свежей игре Diablo II. Гной в нее сам не играл, но много раз видел, как это делают завсегдатаи клуба «Матрица», так что ему было что возразить – уже не терпелось добраться до приготовленных дома письменных принадлежностей. Юрик даже не волновался – если ты настоящий гэймер, прикидывал он сам с собой, то написать «объективную статью» должно быть проще простого. Юриков любимый журнал придерживался им же самим придуманной теории: существовали «объективные» и «субъективные обзоры». Объективными назывались материалы, исполненные, как квартальный отчет, строго по одному шаблону: главки, названные «Графика», «Звук», «Управление», «Игровой процесс» и «Выводы» (в некоторых исключительных случаях к ним прибавлялись еще «Атмосфера» и «Мультиплеер»). Метафоры, аллюзии, гиперболы, а также сложносочиненные и сложноподчиненные предложения в «объективных статьях» не приветствовались – мысли надо было излагать рубленым слогом отставного прапорщика, уволенного из армии за служебные злоупотребления. В таких материалах обязательно было употребление самых дремучих изо всех возможных речевых штампов: если «отсутствует», то обязательно «как класс»; если «дождь», то непременно «как из ведра»; а уж «персонажи» непременно была «полюбившимися». Единственной стилистической вольностью, которую мог себе позволить подлинно «объективный» автор, был псевдостарославянский языковой мусор вроде «сей», «ибо» и «оный» – типа для солидности. «Субъективистов» в «Мании страны навигаторов» принципиально не публиковали и открыто презирали, называя «эстетствующими» (подразумевалось «эстетствующими педрилами», но об этом Юрик узнал гораздо позже) – чтобы заполучить такое страшное клеймо, достаточно было употребить в тексте слово, состоящее из четырех и более слогов.

Особенно свирепствовал главный ненавистник «эстетствующих», седовласый редактор раздела симуляторов «Мании» по прозвищу Фельдмаршал. Деталей своей биографии он не раскрывал: только иногда намекал, что в молодости командовал то ли подразделением спецназа, то ли особо секретной атомной подводной лодкой. С открывающей раздел фотографии исподлобья смотрел пожилой господин с орлиным суворовским взглядом и мощными совиными бровями; в колонках Фельдмаршал рубил сплеча: «эстетствующие графоманы» писали о своих никому не нужных мыслях и переживаниях вместо скрупулезного изложения фактов, которое, как известно, и есть первоочередное дело каждого журналиста. Гной Фельдмаршала дистанционно побаивался и сразу дал себе слово не допустить в «статью» ни одной мысли и переживания, а буде таковые все-таки случатся (он немного опасался раздела «Выводы» – русичка постоянно перечеркивала красной ручкой последний абзац его сочинений и ругалась на его «атрофированные способности к анализу», что бы это ни означало), непременно предварить их волшебной формулой «ИМХО, ессно».

Юриковы мысли о заголовке «статьи» (он остановился на «Иногда они возвращаются» – так в «Мании навигаторов» были озаглавлены почти все публикации об играх с цифрами в названии) прервал звонок: пора было идти на физкультуру. Гной поежился: ничего хорошего это не предвещало.

В мужскую раздевалку он старался проскочить последним, когда одноклассники уже носились по залу, стуча баскетбольными мячами и резко выкрикивая специальные спортивные слова типа «ВЗЯЛ!!» или «ЗАКРОЙ!!!». Сегодня повезло – в кисло пахшей застарелым потом и давно не стиранными вещами раздевалке было пусто. Юрик быстро стянул зеленые шерстяные штаны (легонько пахнуло прелостью и мочой), натянул поверх полосатых «семейников» тренировочные брюки и стащил с себя свитер, под которым обнаружилась отчаянно желтая майка с надписью «ЛОТТО МИЛЛИОН».

Жилистый невысокий физрук Иван Иваныч (за кумачового цвета нос и общее выражение лица прозванный Стакан Стаканычем) не сказать чтобы сильно фиксировался на физической подготовке вверенных ему учеников: после краткой пробежки и всяких унизительных занятий вроде прыжков через козла класс получал баскетбольный мяч, делился на две команды и в меру сил изображал увиденное накануне в передаче «Лучшие игры НБА», параллельно глазея на девочек – они в другом конце зала прыгали через скакалку под руководством жены Стакан Стаканыча, физручки Натальи Сергеевны. Для Гноя тут были плюсы и минусы: с одной стороны, шанс увидеть Алину и других красоток класса (длинноногую Ольку Носоглазову и квадратноватую, зато грудастую Насибову) практически в нижнем белье, а с другой...

– Гной, лови! – донесся вопль с площадки.

Юрик рефлекторно вытянул руки и схватил баскетбольный мяч. Рецепторы еще не сделали свое дело; Гной догадался, что происходит что-то нехорошее, только по хоровому смеху Корявого, близнецов Кабановых и каратиста Костика Кима. На мяч, перед тем как отдать Гною пас, кто-то от души плюнул так называемым зеленцом.

Тут пробуксовало даже мысленное обращение к футуристическому кибер-витязю Юрию Черепу – было затруднительно представить, что бы он сделал в такой ситуации. Наверное, выпустил бы из пальцев бронескафандра бешено вращающиеся дрели и высверлил бы обидчикам глаза!.. Тут перед мысленным взором Гноя нарисовались неожиданные персонажи: главный редактор Поплавский и грозный Фельдмаршал. «Ты нужен нам, – сказали они хором. – Пощади этих «эстетствующих» недоделков. Тобой очень интересуется Анна, она не расстается с твоим письмом». Почуяв надвигающуюся стремительную подростковую эрекцию, Гной выронил мяч и кинулся в туалет – успокоиться и вымыть руки.

Глава 3. Это Сан-Франциско, город полный риска

Сразу после школы Юрик для верности направился в игровой клуб «Матрица» – еще раз посмотреть на Diablo II и, если посетителей будет мало и админ Сергуня окажется в хорошем настроении, даже минут 10 поиграть. Как и все заведения такого типа, «Матрица» находилась в скверно пахнущем подвале. Полтора десятка 15-дюймовых мониторов (Сергуня панибратски называл их «моньками»), по столько же покрытых слоем коричневой грязи полустершихся клавиатур и едва ездящих по засаленным коврикам мышей. За самым дальним «монькой» всегда сидел тихий онанист Дядя Володя и смотрел порно, думая, что об этом никто не знает. Гной, стараясь не глядеть в его сторону, прошмыгнул в небольшую каморку – единоличное царство Сергуни.

Девятнадцатилетний администратор заведения был самым настоящим гэймером и от этого казался Юрику полубогом. Его стол был всегда завален бесчисленными коробочками, испещренными названиями самых свежих игр, логотипами «Фаргус» и «Седьмой влок» и завлекательными фразами вроде «полная русифицированная версия». Пираты, сами того не зная, попали тут в самую точку – назвать их труд «переводом» было бы слишком уж неправильно. «Русифицирование» – это да. Даже эти жалкие копеечные огрызки игр Сергуня не покупал – еще не хватало!.. Их в изобилии приносил хозяин клуба Ислам Ибрагимович, державший неподалеку точку по торговле пиратскими играми, видеокассетами и компакт-дисками с музыкой Михаила Шуфутинского и Ивана Кучина.

– Сергунь, я поиграю? – проблеял Гной, пытаясь заглянуть настоящему гэймеру в глаза.

Тот сделал вид, что не услышал, и перевернул страницу свежего номера молодежного развлекательного журнала «Дегенерат». Юрик покосился на издание: там рассказывалось о том, как украсть чужой номер ICQ и как следует напакостить бывшему владельцу; материал начинался с лихого восклицания: «Дарова, перец!».

– Сережа, можно мне?.. – повторил гость.

Сергуня театрально вздохнул и, не поднимая глаз и не отрываяь от журнала, буркнул:

– Вторая машина, десять минут.

Гной почтительно посмотрел на выдранные из журналов постеры, украшавшие стены каморки: там была Божественная Лара Крофт (Гной давно дал себе слово, что женится только на ее двойнике), страшные монстры, не менее страшные роботы и, конечно же, отважные эльфийские воительницы в металлических бюстгальтерах. «Мания страны навигаторов» слегка хитрила, превращая в постер центральный разворот журнала; Гной не уставал бичевать их в письмах за то, что на бумаге остаются дырочки от скрепок. Терпеть такой произвол становилось все невыносимее!..

Diablo II сразу же подтвердила все опасения Юрика: Игорь Шварцнеггер, несмотря на свою несомненную объективность, в игре не разобрался. В голове Гноя сразу же сформировалась сентенция из будущей «статьи»: «Вот Вы говорите что очень низкое разрешение 640х480 и ничего не видно :((((... А на самом деле так играть гораздо удобнее потомучто не отвлекаешся на постороннее :)))... А кому не нравиться тот пусть покупает приставку :)))))...» Гноя смущал коварный мягкий знак в глагольных формах с окончаниями «тся» и «ться», поэтому он на всякий случай всегда его ставил – пусть будет. Многоточия же были для глубокомысленности, чтобы читатель понял – он, Юрий Череп, свое дело знает.



Бесплатные 10 минут от щедрот настоящего гэймера промелькнули как всегда незаметно – едва Юрик разошелся, как из каморки донесся гнусавый голос администратора: «Время на второй!..» Гной начал было со вздохом выползать из подвала, но тут события приняли неожиданный и, как оказалось позднее, драматический оборот. Сергуня, вопреки своим правилам, догнал Гноя на ступеньках и возбужденно спросил:

– Юрец, есть полтинник?

Гной настолько привык быть Гноем, что даже не сразу среагировал на записанное в собственном свидетельстве о рождении имя.

– Не... Двадцать есть. А тебе зачем?

Сергуня придвинулся к Гною вплотную (пахнуло три дня не чищенными зубами) и тихо сказал:

– У Длинного днюха, бухнем сегодня в офисе. Давай баблосы!

Длинный, который был сергуниным ночным сменщиком, называл себя «хардкорным гэймером»: он играл только в походовые стратегии, вышедшие не менее пяти лет назад, и мог часами вести дискуссии на тему радикальных отличий Panzer General от Panzer General 2. Гной его в принципе уважал, но считал чересчур зацикленным – все игры, в которых были заняты девы в меховых либо стальных бюстгальтерах, он называл «детсадовским говном», а с такой постановкой вопроса Юрик был в корне несогласен.

Дальнейшие события разворачивались с чрезвычайной быстротой. Гной как самый младший метнулся к киоску с избыточной вывеской «Коммерческий магазин» и на выданные Сергуней деньги купил несколько бутылок горькой настойки «Старорусская», три пакетика концентрата «Юпи» и банку кильки в собственном соку. Прижимая пакет к груди, Гной мчался в зловонный подвал в смешанных чувствах: его отношения с алкоголем как-то пока не складывались. Все одноклассники (кроме полудурочного слюнявого Васи Цыбина), судя по разговорам на переменах, давно уже «бухали по-синему» – Гной такие беседы поддерживать боялся по незнанию предмета. Те немногие дни рождения, куда его приглашали, обходились кислым дешевым (а иногда и безалкогольным) шампанским; от пива он почти не пьянел, зато перманентно страшно хотел в туалет; водки же до сегодняшнего дня Юрику пить не доводилось.

Через полчаса заседание в «офисе» шло полным ходом: Длинный, так и не сняв покрытого катышками черного пальто, ловко вылил настойку в пустую пластиковую бутылку из-под напитка «Херши», добавил пакетик «Юпи» и энергично взболтал. Гною досталась грязная чайная чашка с надписью «Сережа»; первый глоток он отпил с некоторой опаской и потом долго прислушивался к ощущениям. Внутри потеплело. Юрик выпил до дна и смело налил себе еще. После первого тоста («За тебя, старик!», – рубанул Сергуня) уже не чокались и даже, кажется, забыли, по какому поводу собрались. Поначалу Юрик следил за разговором: Длинный рассказывал о своей ненависти к монополисту Биллу Гейтсу, неизменно называя его «Блин Гадс» – это остроумное выражение он вычитал в молодежном журнале «Дегенерат». В разгар пламенного монолога Гной вдруг услышал свой голос:

– А я, это, статью пишу. В «Манию навигаторов»!..

Сказать, что собеседники потрясенно замолчали, было никак нельзя: Длинный только недовольно дернул правым редким черным усом, а Сергуня и вовсе не обратил внимания. «Завидуют», – понял Юрик и снова потянулся за пластиковым сосудом.

Скоро все стало восприниматься в слегка замедленном темпе и пошло этакими волнами, будто смотришь на мир через мутноватое стекло. Ощущение было не сказать чтобы неприятным, поэтому Гной широко открыл рот и захохотал от счастья. Детство кончилось! Он, уважаемый и всенародно известный журналист, сидит в обществе своих взрослых состоявшихся друзей, степенно выпивает и беседует на возвышенные темы, о которых тупые одноклассники не имеют ни малейшего понятия. Юрик потянулся несвежей пластиковой вилкой за килькой, подцепил рыбку, но до рта не донес – пища покатилась по ЛОТТО МИЛЛИОН (свитер он снял, упрев), оставив жирный след. Странным образом настроение Гноя от этого только улучшилось, хотя смеяться сил больше не было. Он свесил голову на грудь и повел пальцем по траектории килечного падения. Длинный тем временем продолжал свой обличительный монолог.

– Понимаешь, старый, это реально паскудство с его стороны. DOS еще не выработал всех своих возможностей. Гребсти деньги под себя – это некузяво, надо думать о людях!..

Гной мысленно поставил галочку напротив слова «некузяво» – надо будет обязательно использовать в «статье». Смешанная с «Юпи» настойка пилась уже как вода – вкуса он не чувствовал и выпитые чашки считать давно перестал. В теле образовалась непривычная легкость: казалось, взмахни руками – и взлетишь, никаких фотонных двигателей не надо. Именно это Юрик немедленно и проделал – взмахнул руками.

Последствия превзошли даже самые смелые его ожидания.

Запястье кибер-витязя задело край картонки, на которой стояли яства. Банка кильки с грохотом перевернулась Гною на колени, обильно оросив его вонючим жиром. Пластиковая бутылка с напитком богов грохнулась на пол и извергла из себя все содержимое – почему-то именно это снова повергло Юрика в истеричный, захлебывающийся хохот.

В этот миг дверь в «офис» отворилась и в нее вдвинулось наряженное в тесный кожаный пиджак туловище, без предупреждения переходившее в бритую голову.

– Вы что тут творите, гондоны?! – взревело туловище.

Гной продолжал биться в пароксизмах хохота, скорчившись на стуле. Сергуню словно разбил паралич: он не сводил выпученных глаз с вошедшего Ислама Ибрагимовича (а был это именно он). Длинный вскочил и официальным тоном сказал Сергуне:

– Ну бывай, Сережа. Я ж тебе сразу сказал, что на минутку заскочил – а ты «выпьем, выпьем».

С этими словами гэймер просочился мимо потрясенного Ислама Ибрагимовича и деловито поспешил вверх по ступенькам. Будь Гной чуть трезвее, он понял бы, что именно поэтому Длинный с самого начала не снимал пальто – предвидел такую возможность развития событий.

– Фули ты молчишь, сучонок?!

Сергуня открыл рот, посидел так с полминуты и снова молча закрыл. Могильную тишину нарушали только всхлипы бьющегося в истерике Гноя и тяжелое дыхание новоприбывшего.

Первый страшный удар выбил из-под Гноя стул – пьяный кибер-витязь рухнул в лужу настойки, слившейся с остатками кильки в большое грязное озеро. Второй пинок пришелся в грудину парализованному Сергуне. Тихо хрюкнув, тот вместе с креслом опрокинулся навзничь.

– Быро отсюда, недоделок, – рявкнул Ислам Ибрагимович, не глядя на Гноя. – А с тобой мы щас отдельно пообщаемся. – Это уже Сергуне.

Юрик, не переставая хихикать, на четвереньках пополз к выходу. На полпути чуть изменил траекторию, сгреб валявшийся на полу «бомбер» и рюкзак с дискетой; свитер валялся где-то аккурат посреди театра военных действий – искать его было бы самоубийством.

Ледяной ветер на улице чуть привел кибер-витязя в себя: стало понятно, что в таком виде возвращаться домой нельзя. Идти больше было некуда. Кроме... ДИСКОТЕКИ! Гной блаженно улыбнулся, зачерпнул прямо с тротуара грязный снег и растер по лицу. Сегодня вечером в школе праздничная дискотека! Обычно он подобными мероприятиями брезговал (плюс, конечно, боялся «шпал» от Корявого и его друзей), но теперь-то!.. Теперь-то он знаменитость!..

Гной икнул, споткнулся и повалился в грязь.

Путь к школе в памяти не сохранился: перед Гноем проплывали обрывки странных, никак между собой не связанных событий. Вот он стоит на школьных ступеньках, во весь голос распевая «Марш космических десантников», опубликованный в «Мании страны навигаторов» пару месяцев назад. Вот он снисходительно говорит вахтерше бабушке Нюре: «Пресса!.. Вход свободный». Вот его почему-то дружески обнимает за плечо Леша Корявый, другой рукой поднося к губам полупустую пластиковую бутылку водки «Белый орел».

Сознание вернулось к Гною внезапно. Ощущение было такое, словно он прижат к гигантской палке вареной колбасы «Останкинская», которая почему-то резко пахнет дешевыми духами и конским потом. Было темно. Играла громкая музыка: «Это Сан-Франциско, город полный риска!! Это Сан-Франциско, тысячи огней! Мэйд ин Ю-Эс-Эй!!!» По лицу Гноя пробежал сполох стробоскопа – и вдруг стало ясно: он танцует медленный танец с Тушей посреди пустого актового зала.

То есть, зал-то был полон – просто вокруг пары образовалась мертвая зона.

– Это ж не медляк! – выдохнул Гной.

– Какая разница, – прошептала счастливая Туша, начиная очередной круг танца.

Мимо проплывали знакомые лица одноклассников. Близнецы Кабановы издевательски подняли большие пальцы – молодец мол, дуй до горы. Еще недавно такой добрый Леша Корявый дождался, пока Гной встретися с ним взглядом, и проартикулировал губами: «Пидар!» Полузнакомые девицы из параллельного класса шептались с выражением крайней брезгливости на ярко накрашенных физиономиях. Показалась Бура – на Гноя она не смотрела, завистливо ловя выражение лица Туши.

Песня про Сан-Франциско подошла к концу, ее сменил главный хит сезона – «Овощевод» группы Ace of Base. Одновременно с этим Гной встретился глазами с Алиной Петрозаводской и вдруг понял – он просто обязан объяснить ей все. Что Туша – это так, мимолетное, что он вообще не знает, как это оно получилось. Что даже она, Алина, его вообще больше не интересует – у него без пяти минут роман с божественной Анной. Гной отшвырнул Тушу в сторону (точнее, попытался – партнерша была его на голову выше, весила вдвое больше и не собиралась так скоро прерывать момент собственного триумфа) и направился к Петрозаводской. Его страшно вело вправо и ужасно хотелось пить, «Овощевод» врезался в мозг адской дрелью. Юрик подумал, что футуристический богатырь (а уж тем более всенародный журналист) должен в любых обстоятельствах сохранять полнейшее хладнокровие и самообладание.

На глазах у изумленной публики Гной доковылял до Алины и неожиданно для самого себя взял ее за плечи (на самом деле, чтобы не упасть). Петрозаводская оторопела и даже не попыталась вырваться. По лицу Юрки снова мазнул стробоскоп. Соученики потрясенно молчали. Здесь Гной понял, что плачет навзрыд.

– Я... я тебя... как ты могла.. носатый...

Алина пришла в себя и начала выдираться; ее ярко-алые (сорок минут перед зеркалом!) губы начали было складываться в грязное ругательство, как Гной вдруг совершенно успокоился.

– Прости, – сказал он почти трезвым голосом. Потом оглушительно икнул. Потом его вырвало.

Следующее утро было самым чудовищным в жизни Юрия «Dark Skull» Черепанова aka Темный Череп. В голове (особенно в области затылка и над глазами) творилась ядерная война. В рот, казалось, забралось и сдохло какое-то животное вроде крупного хорька. Гной полежал какое-то время с закрытыми глазами, понял, что его начинает крутить, как белье в стиральной машине (этот эффект знающие юриковы одноклассники называли «вертолетики») и попытался разлепить веки.

Боль была чудовищной. Казалось, в глазницы забили два раскаленных гвоздя. Юрик взвыл было, но тут же умолк: у изголовья стояла мама, которой, несмотря на субботу, полагалось быть на работе – конец года, квартальный отчет, Юрик не вникал.

– Сколько время... – простонал похмельный кибер-богатырь.

– Вставай.

Гной начал было выкарабкиваться из-под одеяла, в процессе чего понял, что из одежды на нем только один носок. Мать безжизненным голосом сказала:

– Через десять минут чтобы был готов.

Страдая, Гной привел себя в минимальный порядок (в ванной выяснилось, что руки у него по локоть в грязи, под глазом расцвел свежий фингал, а на щеке шариковой ручкой схематично нарисован член) и выполз на кухню.

– Ма... можно чаю...

– Одевайся. Директор вызвала.

Гной думал, что хуже ему уже не станет (умываясь, он вспомнил эпизод с Алиной), но, оказывается, стало, и еще как.

Ноги по-прежнему заплетались – вообще говоря, он был до сих пор изрядно пьян. Мать держала его за руку – это было бы здорово унизительно, если бы не юриково текущее состояние. Школа встретила субботней тишиной, и Гной приободрился – может быть, как-то обойдется.

Из кабинета директрисы доносились странные звуки. Юрик сначала увидел, как мать сжала тонкие губы, и только потом понял – Елена Георгиевна, могущественный директор школы, громко, с театральными подвываниями, рыдает. Мама постучала. Сквозь всхлипы донеслось приглашение войти. Не здороваясь и не обращая внимания на гражданку Неловко, Елена Георгиевна подняла совершенно сухие злые глаза, натужно всхлипнула и прошипела:

– Как ты мог, Черепанов. Такой позор!.. Перед всеми товарищами, перед комиссией из ГорОНО...

Ситуация, если только это было возможно, становилась еще гаже. Мать попыталась ввернуть реплику:

– Елена Георгиевна, я приму меры...

Директриса явно упивалась моментом. Сделав вид, что не услышала, она воздвиглась за столом во весь свой гренадерский рост и с видимым удовольствием отчеканила:

– Я. Буду. Ставить. Вопрос. ОБ ИСКЛЮЧЕНИИ!

Глава 4. К звездам!

Вскоре Гной понял, что все окончательно рухнуло, уставился на носки своих грязных ботинок и даже как-то успокоился. Вопли директрисы и извинительный бубнеж матери шли ровным фоном («Позор школы!..» – «Растет без отца…» – «Наплевал на своих товарищей!..» – «Единственный сын…» – «У меня тысяча учеников, и все как дети мне родные, понимаете, гражданка Неловко, КАК ДЕТИ!..»); Юрик стал привычно прикидывать, как повел бы себя кибер-витязь (ничего дельного в терзаемую первым взрослым бодуном голову не приходило) и как бы напустить побольше объективности в обзор Diablo II.

Елена Георгиевна была настроена серьезно.

– Даже слышать ничего не хочу, гражданка Неловко. Составляем приказ об исключении, – здесь директрисе пришла в голову новая интересная мысль. – …И оформляем завяление в детскую комнату милиции!

Гной подумал, что теперь настала материна очередь рыдать, но не тут-то было. На бледных щеках Елены Борисовны расцвел нездоровый алый румянец. Директриса усилила натиск:

– Нет, а как вы хотели?! – хотя мама Гноя ничего не хотела и уже несколько минут страшно молчала. – Хулиганство, пьяный дебош, избиение Алеши Кривенко…

Гной удивился – Алешей Кривенко был как раз Леша Корявый, и насчет избиения Елена Георгиевна явно что-то перепутала. С другой стороны, начала проясняться история с фингалом; неожиданно перспектива исключения из школы начала казаться Юрику не лишенной положительных моментов.

– Это просто в голове не укладывается, – продолжала накручивать себя директриса, – все детки как детки, а вашему больше всех надо! Нееет, пусть разбирается милиция. Таких надо изолировать от общества! Это же садист! Дегенерат! Он опасен для окружающих, вы понимаете это?! Благо 14 лет уже исполнилось, наступает полная уголовная ответственность…

Юрик поднял глаза, чтобы посмотреть, как мама реагирует на директрисины эскапады. Та, кажется, ждала этого: в ту секунду, как их глаза встретились, мать неспешно отвела руку назад, замахнулась и влепила Гною страшную оплеуху. Елена Георгиевна заткнулась на полуслове и выпучила глаза. Юрик хрюкнул. Мать молча толкнула его плечом и вышла из кабинета. Во второй раз за последние 12 часов по щекам Гноя покатились слезы – оказывается, не все жизненные проблемы мог решить вымышленный супербогатырь Юрий Череп с фотонным мечом.

Эти выходные были самыми длинными в жизни Юры Черепанова. Не радовала даже боевая фантастика: он бездумно скользил глазами по строчкам, потом собирался с мыслями, перелистывал страницу назад и снова начинал читать со слов «…тяжелые времена настали на базе православного звездного мегадесанта «Русич». «Мания страны навигаторов» была прочитана вплоть до «Редакция не несет ответственности за содержание рекламных объявлений»; можно было бы, как обычно, выписать в тетрадку самые гениальные изречения любимых авторов («Ничего особо интересного, кроме легендарности, в игре не осталось»), но теперь это не имело никакого смысла – он, Гной, теперь тоже журналист! Пусть кто-то другой его выписывает. Работа над «статьей» продвигалась медленно; сначала Юрик решил разобраться с самым сложным – главой «Выводы». Чтобы не гневить Фельдмаршала, следовало избавить ее от всяких намеков на мысли и «эстетство» (Юрик сначала решил было соригинальничать и назвать заключительную часть словом «Итоги», но потом в ужасе себя одернул), после нескольких часов мучений получилось вот что: «В игре есть много положительных и отрицательных моментов, что говорит о попытке сделать качественный проект. Увы, разработчики не смогли не только воплотить в жизнь все свои обещания. И это не удивительно, поскольку Diablo II – сугубо коммерческий проект». Тут он, честно говоря, немного схитрил: взял старый номер «Страны навигаторов» и слово в слово переписал «Выводы» статьи Фельмаршала про какой-то танковый симулятор, заменив только название игры. Вариант был беспроигрышный: в любимом юриковом журнале такие вещи назывались «равняться на авторитеты». Поколебавшись, Гной решил и всю остальную «статью» исполнить в такой же суровой, увесистой тональности – конечно, жалко было смайлов, но, с другой стороны, теперь в его жизни наступал период серьезной журналистики.

Мать с ним не разговаривала и вообще смотрела сквозь – поскольку исключение было делом решенным, следовало теперь озаботиться новым местом учебы. Ситуация осложнялась вмешательством могущественной тайной организации ГорОНО – после всего произошедшего Гною светил в лучшем случае Бурситет для операторов станков, а туда с дискетой на рюкзаке нечего было и соваться.

Неожиданно Гноя посетила важная мысль. Раз уж его письмо произвело такой фурор в редакции «Мании навиаторов», раз уж ему заказали «статью», – следовало брать быка за рога. Точно!.. Кому нужна идиотская школа! Он приедет в Москву, откроет ногой высокую деревянную дверь (в представлении Гноя, редакция сидела не то в стилизованном средневековом замке, не то в гигантском небоскребе из стекла и бетона), размашисто проследует в кабинет Поплавского, отодвинет опешившую секретаршу и швырнет на стол главному редактору листки со своим трудом. «Что здесь происходит?», – донесется из-за спины ангельский голос. Юрий Череп медленно обернется через левое плечо и встретится глазами с Анной, которая в этот момент выронит из рук стопку читательских писем...

В этот момент суровая реальность вылила на Гноя очередной ушат ледяной воды: как быть с деньгами на билет? Про саму Москву Гной не беспокоился – в «Мании» ему наверняка положат большую (других в лучшем в мире журнале наверняка не водилось!) зарплату, да и вообще он быстро переедет насовсем к Анне, так что о жилье можно было тоже особо не думать. Наступало время решительных действий.


Игрожур (главы 1-7, неокончен)

Гной решительно вынул с книжной полки том своего любимого писателя Епифаненко «Фальшивые игрушки звезд», открыл на заветной сто раз перечитанной любовной сцене и не без трепета вынул оттуда две тысячи рублей – все свои сбережения. Сколько стоил билет в Москву, он не знал, но был уверен, что хватит. Воодушевленный, Юрик полез на антресоли за чемоданом с надписью «Турист», от которого почему-то кисло пахло какой-то дрянью.

Гной, стараясь дышать ртом, выгребал из чемодана какие-то старые тряпки, когда в дверном проеме молча воздвиглась мама, о которой одурманенный бриллиантовым дымом кибер-витязь успел забыть. Гной уставился на мать, мучительно придумывая объяснение своим действиям – хотя оно, как оказалось, не потребовалось. Гражданка Неловко молча поманила его пальцем; загипнотизированный Юра подошел… И получил вторую за последние несколько часов страшную оплеуху. Мать, по-прежнему не говоря ни слова, проследовала в кухню – определенно, на сыне она мысленно поставила окончательный крест. Гной больше не рыдал – только стиснул зубы и метнул в освободившиеся недра зловонного чемодана свитер BOYS, две запасные майки (повседневную с надписью «Сбербанк России – 80 лет» и праздничную, украшенную логотипом Intel Inside), зеленые штаны с начесом и… Здесь вещи закончились. Сложив изрядно похудевшую общую тетрадь, ручку с электронными часами и книгу про крейсер «Коловрат», Гной задумался. Во-первых, надо было что-то придумать с подшивкой «Мании страны» (поколебавшись, решил оставить – все равно в редакции ему по первому требованию выдадут любые номера в любом количестве). Во-вторых, было непонятно с припасами. От индустриального центра Восточной Сибири до Москвы было пять дней поездом, а мать была явно не настроена собирать сына в дальнюю дорогу.

Игрожур (главы 1-7, неокончен)

Тем же вечером, когда мать легла спать, Юрик совершил дерзкую вылазку на кухню и прошелся по шкафчикам; в результате удалось добыть килограмм сахара-песка, почти не открытую банку майонеза и полбуханки бородинского хлеба. Консервов в доме не водилось, а сардельки ему были вроде как ни к чему – сварить их в поезде явно не удалось бы. Гной вздохнул. Мелкие трудности змеились у ног кибер-богатыря, несущегося вперед, к победе, к славе, К ЗВЕЗДАМ!

Вечером в воскресенье Гной сходил на вокзал – провести, как сказал бы Фельдмаршал, рекогносцировку на местности. Стараясь не смотреть по сторонам, Юрик миновал чудовищных зловонных нищих, толстых усатых милиционеров, горы клетчатых баулов и другие вокзальные достопримечательности, сунул в окно кассы чуть сыроватые от потной ладони купюры и пробубнил:

– Один до Москвы на завтра.

Все, однако, оказалось не так просто: на фирменный поезд «Сибирская березка» билеты закончились еще неделю назад, и в ближайшие несколько недель ситуация улучшиться не грозила – Новый же год, понимать надо. Обильно покрытая бородавками кассирша, всем своим видом выражавшая крайнюю степень презрения ко всем покупателям билетов вообще и к Юрию Черепанову в частности, нехотя процедила:

– Есть плацкарт проходящего Воркута-Владикавказ, стоянка в Москве на Курском две минуты. Отправление в понедельник в 7.41. Паспорт.

Такого развития событий Гной не предвидел – ему было 15, до паспорта еще год жизни.

– У меня… это… нету…

Кассирша завелась с полоборота, неожиданно обнаружив портретное сходство с директрисой Еленой Георгиевной.

– Ходют тут голову морочают!!! Вас много, а я одна!

Хотя, вообще-то, у кассы было пустынно – ситуация с билетами была неожиданностью только для кибер-витязя.

– Глаза бы твои бесстыжие повылазили! Пошел вон, милицию сейчас вызову!!

Гной уныло отошел – милицией ему начали угрожать с завидной регулярностью. Уставился на табло. Покосился на киоск с вывеской «Компьютерные игры» («Спектрумы», ничего интересного). Неожиданно рядом материализовался энергичный вокзальный алкаголик, обдав Гноя сложносочиненным (перегар, моча, пот и множество других ингридиентов) облаком ароматов. Новоприбывший начал говорить, как будто возобновляя только что прерванную беседу:

– …ить оно вот как, писюн, бывает. В космос летали, Семеныч был ого-го, профессеор, нет, подымай выше, Семеныч был генерал, вот такие писюны ему честь отдавали, а теперь чо – просрали все, нету космоса, нету генералов, вишь, писюн…

Гной с неудовольствием понял, что под «писюном» имелся в виду он сам. Собеседник тем временем продолжал монолог:

– …еду по Красной площади, Сталин мне честь отдает, а теперь чо, теперь вот так – ни Сталина, ни советской власти трудящих!

С этими словами Семеныч с чувством харькнул Гною на ботинок. Юрик собирался было молча отступить, но тут беседа приняла интересный оборот. Семеныч неожиданно четко проговорил вполне деловым голосом:

– Слышь, писюн. На владикавказский я тебя посадить могу. Подойдешь со мной к Нюрке-проводнице, заплатишь две штуки, все будет чики-пуки.

Неожиданно для себя Гной спросил:

– А не обманете?

Если бы Семеныч начал божиться, клясться Сталиным и рвать на себе засаленный ватник (на рукаве которого было почему-то шариковой ручкой написано AC/DC – с молнией посередине), Гной, наверное, убежал бы, но все получилось по-другому.

– Смари, писюн. Поступим так – шобы ты меня не подвел, оставь щас в залог тысячу, а завтра Нюрке отдашь еще одну.

Юрик, пребывавший в состоянии аффекта, никакого логического противоречия не уловил и молча вынул из носка купюру. Семеныч придирчиво осмотрел ее на просвет, одобрительно хлопнул Гноя по плечу и бодро зашагал в направлении палаток с шаурмой и спиртным. На полпути благодетель остановился, посмотрел на Гноя и через весь зал ожидания проорал:

– Завтра в семь чтобы здесь был, писюн! Чики-пуки!

Ночь прошла без сна. Сначала Юрик хотел написать матери записку, чтобы не волновалась, но потом потер щеку и мстительно решил этого не делать – ничего, скоро увидит его фото в «Мании страны навигаторов»! В обнимку с Анной! В школе еще тоже о многом пожалеют. О своем незаконченном среднем образовании Гной не беспокоился – в «Мании страны навигаторов» гордились тем, что «институтов не кончали». Главное было – «увидеть жизнь» и быть объективным журналистом, остальное приложится. Кому нужны дурацкие дипломы ВУЗов, где заставляют читать унылую русскую литературу про старух и страдания!..

В полшестого утра Гной нацепил бомбер, положил в карман свидетельство о рождении, тщательно переписанный на бумажку адрес редакции «Мании страны навигаторов» и последнюю тысячу рублей. Решил обойтись без драматизма – не оглядывался и сентиментальных вздохов себе не позволял. Взял чемодан, запер дверь, бросил свой ключ в почтовый ящик («мосты сожжены», – мелькнула в голове красивая цитата из учебника истории) и побрел по направлению к вокзалу – общественный транспорт в такое время еще не ходил, ситуация с такси была понятной.

Как ни странно, посреди пустынного зала ожидания стоял Семеныч. Спать он явно не ложился и был мертвецки пьян; на покрытой редкими пегими волосами голове красовалась свежая кровавая ссадина, полуоторванный рукав с «АЦ молния ДЦ» волочился по полу, оставляя за собой клочки ваты. Гною они напомнили хвостик зайчика, которого он играл на школьном утреннике в третьем классе; все учителя были в восторге, мама плакала, и только Алешка Кривенко, которого никто тогда еще не называл Корявым, отпустил Юре злой поджопник и громко прошипел слово «гомосек».

– Пссн.. Иссуда…

Семеныч, кажется, собирался выполнить свою часть обещания. Юрик, морщась от запаха (заигравшего к утру новыми обертонами), подошел поближе.

– Дй рррку… Гррой… Сталин… к ордену

Опершись на Гноя, Семеныч поковылял на перрон, где тяжело дышала громада сонного поезда «Воркута-Владикавказ». Когда Юрику начало казаться, что путешествие никогда не кончится, спутник уверенно свернул к вагону номер восемь, выпустил локоть провожатого и рухнул на грязный перрон. Оттуда Семеныч протянул указающий перст и изрек:

– Нюрк… Пссна пссди…

Привлеченная шумом проводница выглянула из вагона, злобно взглянула на распластанного морской звездой Семеныча и быстро сказала Гною:

– Быстро залезай, место 32, деньги потом. Чтобы никто не видел!

Юрик забросил в проем чемодан и шмыгнул следом; Нюрка немедленно задраила дверь – поезд отправлялся. Шатаясь, кибер-витязь побрел по спящему плацкарту искать место 32; вокруг храпели, портили воздух, кряхтели и издавали другие удивительные звуки. Резко пахло носками и спиртом. Загончик с 32-м местом оказался ярко освещен; Гной робко заглянул туда и понял, что путешествие будет долгим: за столом сидели двое веселых жилистых мужчин в майках-алкашках и потный тюфяковатый дядька в спортивном костюме, не надо было быть кибер-витязем, чтобы моментально понять, что тут происходит. И верно:

– Очко, Иван Николаич, – бодро объявил один из жилистых и шлепнул картами по столу. Гной успел заметить на его руке два татуированных перстня, паука и непонятные слова «ИТК БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ 1984-1999».

Тюфяковатый горестно вздохнул и суетливо полез в карман, но победитель остановил его царственным жестом:

– Оставь, Иван Николаич, потом сочтемся, – перевел взгляд на замершего Гноя и без пауз продолжил, – ты не стой, пионер, ты присаживайся. Раскинь со старшими в дурачка.

В планы Гноя это не входило, но как отказаться, он не знал. Засунул чемодан на самую верхнюю багажную полку и робко присел. «Белый лебедь» начал лихо метать карты; еще до того, как Гной успел к ним прикоснуться, произошли два драматических события.


Игрожур (главы 1-7, неокончен)

В проходе появилась проводница Нюрка и зашипела, чтобы Гной давал деньги. Тот протянул последнюю тысячу, но не тут-то было:

– Две тысячи договаривались.

– А… Семеныч…

Не успел Гной возразить что-то внятное, как в беседу вступил третий, доселе молчавший игрок. Страшным гулким голосом, никак не вязавшимся с его хлипким телосложением, он задал на первый взгляд невинный вопрос:

– Ты с людьми без денег за карты хотел сесть, пассажир?

Глава 5. Этапом из Твери, зла немеряно

Юрик попытался что-то сказать, но вместо этого только сдавленно вякнул. Не к месту вспомнилась фраза из какого-то боевика, который он смотрел в видеосалоне в ДК «Красный шарикоподшипниковец»: «Ты больше не контролируешь эту ситуацию, Мердок!». Гной еще успел быстро грустно подумать, что свою ситуацию он и не контролировал с самого начала.

Неожиданно за парализованного ужасом футуристического богатыря вступился Белый Лебедь:

– Вась, не труби, кнокай – пионер на кикосе. И ты, гражданочка кондючка, не кошмарь – щас пассажир наливу подгонит, ты попозже заходи.

Тот, кого назвали Васей, отвернулся к темному окну и отчетливо сказал непонятную, но страшную фразу:

– Добро гадалки не помацал, гумза.

Проводница трезво оценила ситуацию, поджала губы, прошипела что-то про уголовников и застучала каблуками прочь. Здесь признаки жизни подал толстый Иван Николаевич:

– Ладно, ребятки, я на боковую. Денюжки попозже отдам, ага?..

Белый Лебедь смерил попутчика колючим взглядом и сладким голосом произнес:

– Ты не спеши, Иван Николаич. Дорога долгая. Может, отыграешься завтра. Только ты уж нас не обмани, милчеловек.

Вроде бы никакой угрозы во всем этом не было, но толстый гноев попутчик смертельно побледнел, забегал глазами и суетливо полез на верхнюю полку, тяжело пыхтя и извиняясь. Лебедь посмотрел ему вслед, потом уставился ввалившимися блестящими глазами на ошалевшего Юрку. Тонкие губы растянулись в приторной улыбке (Гной сразу вспомнил цитату из какого-то фэнтези – там у злого короля усмешка была, дескать, похожа на ножевую рану в животе трупа), тускло блеснула фикса и попутчик сказал:

– Ну что, пионер, раз денег нет – может, на просто так раскинем?

Немедленно и необъяснимо оживился Вася – тихо рассмеялся и добавил:

– В дурачка, а? Чтобы дядям не так скучно было ехать?

Гной подумал, что в дурака-то на просто так большого вреда не будет и открыл рот, чтобы согласиться. В эту секунду раздался оглушительный кашель и по проходу плацкартного вагона проковылял старик с несвежим полотенцем и разлохмаченной зубной щеткой в скрюченной ладони. Как по сигналу, начали просыпаться и остальные путешественники, загремела подстаканниками Нюрка и в вагоне стремительно закипела обычная железнодорожная жизнь. Двое попутчиков уставились на Гноя с нескрываемым сожалением, потом молча переглянулись. Наконец, Белый Лебедь поскучнел и равнодушно бросил:

– Ладно, чухнарь, спокойной-ночи-малыши. Шконка твоя сверху.

Гной засуетился, не зная, куда приткнуть чемодан – под нижними полками все было заставлено какими-то баулами, а до антресолей он бы ни за что не дотянулся. Наконец, кое-как разместив пожитки, Юрик прямо в «бомбере» вскарабкался наверх и закрыл глаза. От нервов и холода его колотила крупная дрожь, уснуть не было никакой возможности. Постельного белья ему, естественно, не дали, поэтому пришлось скрючиться прямо на грязном матрасе. Внизу попутчики тихо беседовали – сквозь стук собственных зубов Гной слышал странные слова «чесать лохматого», «галантина насыпная» и «месить глину». «Наверное, строители», – понял без пяти минут великий игровой журналист Юрий «Череп» Черепанов и неожиданно для себя провалился в дурной, без сновидений, сон.

Путешествие шло муторно. К карточному столу его больше не приглашали – попутчики вообще в основном спали, накинув на костлявые плечи тонкие поездные одеяла. Следующим вечером Вася стукнул снизу в дно юрикова ложа и сказал:

– За чайком сгоняй, гумза.

Гной попытался прикинуться спящим. Через минуту кулак врезался в верхнюю полку так, что наш герой подпрыгнул.

– Але, универсал. Попутал там что ли совсем?

Юрий Череп вздохнул и сполз вниз. На полдороге к нюркиному царству возникла одна важная мысль, пришлось вернуться.

– А вам, эээ, этсамое, с сахаром?

Вася сначала непонимающе на него уставился, потом моргнул и отмахнулся.

– На твой вкус, чухнарь.

Белый Лебедь хмыкнул:

– Смотри, Вась, зашкваришься.

Нюрка, услышам просьбу, прошипела «в Красносибирске в милицию всех сдам» и крутанула какую-то ручку на водонагревателе. Неожиданно Гной услышал собственный срывающийся голос:

– Теть Нюр... Они сказали на мой вкус... А я не знаю...

В глазах защипало, супер-журналист с характерным звуком втянул соплю. Подбородок дрожал.

Нельзя сказать, чтобы проводница так уж прямо смягчилась – если каждого жалеть, как говаривал бригадир поезда Степаныч, поломается кровать. Но этот конкретный гаденыш был каким-то совсем несчастным. Нюрка поморщилась, взяла пачку чая, бухнула сразу половину в стакан (благо, потребности такого контингента ей были хорошо известны), залила кипятком и положила сверху блюдце.

– Неси.

Гной побрел обратно. В плацкартном вагоне бурлила обычная в таких случаях деятельность: в одном загончике бренчали на гитаре дембеля, выпендриваясь перед двумя некрасивыми толстыми девками. В другом молча сидели три страшные сморщенные бабки в платках. В третьем храпел и шумно портил воздух исполинский толстяк в трещащем по швам спортивном костюме. Вагонное радио надрывалось песней «На теплоходе музыка играет, а я одна стою на берегу».

Белый Лебедь и Вася встретили Гноя неожиданно: хором захохотали и немедленно забрали стакан.

– Нормально ты, пионер, жизнь повидал, – с некоторым даже оттенком уважения заметил Лебедь.

– Че ты с фраером балаболишь, чифирнем давай, – оборвал попутчик.

Скоро Гной проголодался. Пришлось затащить чемодан к себе на верхнюю полку, скрючиться в три погибели и... Здесь путешественника ожидал еще один неприятный сюрприз: пакет с сахаром порвался, а баночка майонеза разбилась. В получившейся массе плавала гноева парадная майка, томик про звездолет «Коловрат» и все прочие юриковы пожитки. Гной подумал, сунул в месиво палец и облизал. Тошно, конечно, но есть можно. Так, черпая из чемодана сладкий майонез, он и поужинал. Засыпая, кибер-витязь думал о том, как они с Анной поедут знакомиться с матерью (он ее уже простил) в Восточносибирск. У них будет целое купе – без попутчиков. Или даже спальный вагон!.. Ни одного спального вагона Юрик в жизни и близко не видел, но полагал, что это настоящий рай на колесах.

Проснувшись следующим утром, Юрик обнаружил прямо перед своим носом милицейскую фуражку. Белый Лебедь и Вася исчезли. Как вскоре выяснилось, с ними исчез гноев чемодан (вместе с остатками сахара и майонеза, а также с гноевым свидетельством о рождении), все вещи давешнего картежника Ивана Николаича и нюркины золотые сережки. При этом проводница держалась на редкость мужественно, а вот Иван Николаич в голос, с бабьими подвываниями, рыдал. Гной попытался изобразить то, что в его любимых книгах описывалось как «тонко и презрительно улыбнулся». Ничто уже не было способно встать между ним и «Манией страны навигаторов» – самое дорогое, адрес редакции и несколько листков со «статьей», ворам не досталось – он хранил все это под майкой, поближе к сердцу. Естественно, все остальные потери ему в редакции возместят. Он уже представлял, с какой сардонической усмешкой будет рассказывать Анне о небольшом дорожном приключении: «Все равно давно было пора сменить этот чемодан на что-то более приличное»... Да, вот так. Тут Гной подумал и мысленно заменил слово «приличное» на «стильное». Это была опасная грань – сразу за эпитетом «стильный» начиналось ненавистное эстетствующее педрильство, но Гной был уверен, что Анна оценит слог.

Остаток пути у них с проводницей установилась не сказать чтобы дружба, но некоторый нейтралитет. Юрик сказал ей, что как раз собирался оплатить остаток проезда – но тут негодяи сперли его багаж, и что уж теперь поделаешь. Нюрка, в свою очередь, «вошла в положение» и подкармливала пассажира деревянной консистенции сушками и пряниками. Гной переносил страдания стоически: он мысленно примерил ситуацию на футуристического богатыря Юрия Черепа. Получилось даже неплохо: это был как будто такой транспортный звездолет, несущийся из Внешнего Кольца обитаемых миров к столице Империи – планете Китежъ. В грузовом трюме левиафана и нашел свой приют потрепанный в боях, но не сломленный кибер-витязь, у которого псевдоразумные гнидогадоиды с планеты Янтарный Чухон попятили фотонный меч и этот, как его, ультрабластер.

Когда до Москвы осталась последняя ночь, изрядно запаршивевший к этому времени Гной заперся в туалете и привел себя в минимальный порядок: побрызгал гнилой водой из рукомойника себе под мышки, почистил пальцем зубы, выдавил со лба два вулканических прыща и строго посмотрел своему изображению в красные слезящиеся глаза.

– Отлично выглядишь, Юрий Череп. Будущее уже наступает.

Тут дверь вагонного сортира распахнулась (Гной забыл запереть ее на защелку) и в проеме воздвигся один из дембелей и его абсолютно квадратная подруга с высокой прической отчаянно пергидрольного цвета. Кавалер был по последней дембельской моде увешан аксельбантами и блестящими значками, на его затылке удивительным образом держалась фуражка с гигантской тульей и почему-то перевернутой кокардой. Подруга тяжело, с хрюканьем, дышала и что-то мычала. Все это время пара шумно целовалась. Гной выпучил глаза и прижался спиной к грязной стене; дембель осознал, что случилась какая-то внеплановая помеха, зыркнул на Юрика из-под редких бровей и, не отрываясь от своей пассии, попытался пнуть его сапогом. Протерев бомбером все туалетное пространство, Гной умудрился-таки выскользнуть в коридор, зайцем метнулся на свою верхнюю полку и скрючился там, поглаживая сквозь майку драгоценные листки. Ничего-ничего. Слава была уже близко. Юрий прикрыл глаза и стал в тысячный раз представлять, как пройдет историческое событие. Вот Поплавский становится перед ним на колени… хотя нет, это как-то слишком. И вообще, начать надо сначала. Редакцию Гной представлял себе довольно смутно – знал только, что «Мания страны навигаторов» квартирует в каком-то высотном здании; возможно – небоскребе. Остальное Юрик додумал: огромный кабинет главного редактора… деревянный стол, кресло с высокой спинкой… вид на… на Кремль! (Наверняка в Москве отвосюду видно Кремль, но из кабинета Поплавского на него открывается особенно роскошная панорама.) После первых приветствий и заключения контракта его, Юрия Черепанова aka Dark Skull, наверняка поведут на экскурсию по просторным кабинетам, где творят его любимые авторы. Скажет суровые приветственные слова представительный Фельдмаршал. Улыбнется в усы Игорь Шварцнеггер, привстав из просторного кожаного кресла. Про Анну он решил пока не думать… И вот в конце концов его проводят к собственному рабочему месту: большой комнате, пахнущей почему-то стружкой и сосновым освежителем воздуха. На огромном столе стоит гигантский монитор, новенький компьютер, подшивка журналов за последний год… Дальше фантазия Гноя пробуксовывала. По идее, ведущему журналисту должны были бы предоставить еще и приставку Playstation, но ведь у приставок, как известно даже малым детям, нет души – тут было какое-то странное противоречие. С этими мыслями Гной уснул.

Москва встретила кибер-витязя адским холодом, грязью и нищими. Даже в родном Западносибирске Юрик так не мерз – здесь лютый ветер забирался прямо под бомбер, хлестал по щекам, заставлял щуриться и рыдать. Кремля пока видно не было.

Первые несколько шагов по платформе Курского вокзала дались Гною нелегко; пройдя несколько шагов, он остановился, чтобы собраться с мыслями. Вещей не было, доставать бумажку с адресом смысла не имело – адрес редакции он помнил наизусть: улица Василисы Кожаной, дом 6. Теперь надо было найти метро и…

– Фули ты тут стал, эээ? – донеслось откуда-то снизу.

Гной с высоты своего невеликого роста уставился на источник звука: грязного чернявого мальчика лет шести.

– Давай-давай, ходи-ходи, пока жопа не отрезаль. Здеся Артур работает.

С этими словами мальчик прицельно плюнул Юрику на штанину.

Пришлось тактически ретироваться.

С метро сложностей не возникло: денег у Гноя не было ни копейки, но был он так грязен и так скверно пах, что бабушки у турникетов предпочли не обратить на его маневры внимания – чтобы, как выразились бы давешние Юриковы попутчики, не зашквариться. Прижавшись к какой-то согбенной старухе с баулами, кибер-витязь проник в чрево метрополитена.

К станции «Динамо» он прибыл практически на автопилоте: несколько дней полуголодного путешествия довольно сильно его вымотали, плюс начинала беспокоить некоторая неопределенность происходящего. А ну как Поплавский сейчас в командировке у ребят из студии Blizzard, а без него возместить Гною расходы никто не сможет?..

Темнело в Москве стремительно – в начале декабря в пять часов вечера уже ничто не напоминало о том, что в мире существует солнце. Немного поблуждав в длинном бестолковом переходе с множеством отростков, Юрик выбрался на поверхность – и замер. Невдалеке высилась стеклянная офисная башня, красиво подсвеченная со всех сторон прожекторами. Вот оно!.. Не помня себя (но не забывая придерживать под майкой свой эпохальный труд), Гной побрел к редакции «Мании страны навигаторов» – в том, что это была именно она, сомнений уже никаких не оставалось.

У подножия сверкающей башни Юрик остановился. Надо было почувствовать этот момент, ощутить его вкус. Текли последние минуты его жизни в статусе Юрки Гноя, ученика 10-го Б класса, исключенного из школы за пьяный дебош и избиение Алексея Кривенко. Начиналось будущее в статусе мега-звезды игровой журналистики Юрия “Dark Skull” Черепанова. Прищурясь, Гной попытался разглядеть окна на верхних этажах дома номер 6 по улице Василисы Кожаной – хорошо бы заранее понять, на месте Поплавский или нет.

Разглядеть, конечно же, ничего не удалось. Кибер-витязь уверенно улыбнулся своим мыслям, потрогал лоб (выдавленные вчера вечером прыщи болели) и уверенно двинулся к огромным деревянным дверям «Мании страны навигаторов». Соответствующей таблички у входа почему-то не было, но это Юрика как раз не смутило – зачем всяким посторонним людям знать, где квартирует лучший в мире журнал о компьютерных играх!.. Информация об этом должна быть доступна только избранным. Только тем, кто каждый месяц открывает заветные страницы.

Гной положил ладонь на холодную медную ручку и секунду помедлил. Мечты начали сбываться. Будущее наступило. Кибер-витязь коротко улыбнулся и решительно толкнул дверь.


Игрожур (главы 1-7, неокончен)

Глава 6. Бал монстров

На пороге Гной замер – ничего подобного в жизни ему видеть не доводилось. Огромный светлый колодец поднимался ввысь, по его сторонам бесшумно скользили прозрачные лифты. Невесть откуда доносилась тихая райская музыка. Все это было похоже на земное посольство расы энергетических светоидов… Дальнейшее только подтверждало догадку: метрах в десяти от Гноя, по другую сторону просторного холла, за гигантской мраморной стойкой сидела самая красивая женщина, которую он только мог себе вообразить. Алина Петрозаводская была в сравнении с этой богиней кряжистой провинциальной дурнушкой, даже карандашные рисунки Анны несколько бледнели в сравнении с умопомрачительной блондинкой. Определенно, он абсолютно правильно представлял себе жизнь лучшего в мире журнала о компьютерных играх.

Здесь реальность, как это у нее заведено, стала покушаться на окружающий Юрика идеальный мир. Перед стойкой, как он с неудовольствием заметил, стоял какой-то неприятный сутулый тип в шапочке-«пидарке», из-под которой торчал тощий сальный хвост. Тип забирал у королевы светоидов какие-то конверты и что-то монотонно бубнил.

«Так, – запульсировала между ушей Гноя стремительная мысль. – Кто-то опередил меня, устроился в «Манию страны», занял мое место». Он наконец отпустил дверную ручку и быстро зашагал к ресепшену; потрясающая красотка так ни разу и не подняла на него глаз, поглощенная волосатым посетителем. Гной буравил его спину пылающим взглядом – некогда синий, а теперь неопределенно-грязный коричневый пуховик… стоптанные ботинки, от которых за несколько метров несло кислым смрадом… Юрик успокоился – наверное, бомж какой-то. Такие монстры не могут иметь никакого отношения к любимому журналу. Словно в подтверждение его слов откуда-то с периферии зрения воздвиглась шкафообразная фигура исполинского охранника, двинувшегося к стойке. Сейчас – еще секунда, и все вернется на свои места. Минут через десять он, Юрий Череп, уже будет пить крепкий душистый кофе в кабинете Поплавского…

Здесь на его затылке сомкнулись крепкие, совершенно деревянные по ощущениям пальцы. Сбоку громыхнуло:

– Вам помочь, мужчина?

Несмотря на неуместность подобных эмоций, Гной внутренне обрадовался – мужчиной его назвали в первый раз в жизни. Следовало, однако, как-то прояснить возникшее недопонимание.

– Я… в «Манию»… мне надо!

На шум обернулись богиня и ее поститель – Юрик успел заметить омерзительную редкую бородку, волоски в которой отстояли друг от друга, кажется, на несколько сантиметров, толстые очки в пластмассовой оправе и гигантскую коричневую родинку на щеке. Нет-нет, это точно недоразумение. Гной покосился на своего оппонента и попытался улыбнуться:

– Меня ждет Поплавский…

Охранник легко, как ребенка, развернул его и уверенно повлек обратно к дверям. Кибер-витязя кольнула первая паника, голос сорвался на визг:

– Мне в журнал!.. Пустите!..

Блондинка за стойкой закатила глаза с выражением «психи проклятые». Гноя начинала всерьез беспокоить нелогичность происходящего – как же так?.. Ошибиться он не мог – адрес совпадал, офис был максимально похож на все обмолвки любимых авторов про «башню из стекла и бетона». Он попытался вывернуться, но капкан на шее только сомкнулся теснее.

– Вы ошиблись, мужчина, – бухнуло над ухом. Дверь открылась с мягким жужжанием («на сервомоторах», – зачем-то успел уважительно подумать Гной) и, сопровождаемый сильным пинком в копчик, кибернетический богатырь Dark Skull вылетел на злой московский декабрьский мороз.

Пока он тряс головой и ощупывал под курткой драгоценные листки, сзади донесся звук открываемой двери. Ну, наконец-то!.. Наверняка Поплавскому доложили, что произошло страшное недоразумение, и он лично побежал извиняться перед новым сотрудником!.. Юрик тепло улыбнулся и начал было поворачиваться к заветному входу – здесь перед ним возник давешний бомж, пасшийся у стойки.

– Слышь, ты это, в «Страну», да? – протараторило существо. Говорил он быстро и как-то, что ли влажно, чуть плямкая губами и проглатывая окончания.

Гной растерянно кивнул.

– Так это ж почтовый адрес, понял? Сюда почту доставляют. Письма, это.

Юрик помимо воли уставился на родинку собеседника – вблизи она казалась еще больше; из самого центра росли два длинных вьющихся черных волоса. Кибер-витязь подавил спазм в пустом желудке и спросил:

– А где редакция?

– Да это, пошли провожу. Я как раз туда.

Гной опешил. Окрестная реальность начинала преломляться каким-то крайне причудливым образом; мозг буксовал и пытался найти логичные объясниения ситуации. Юрик осторожно поинтересовался:

– Ты там, что ли, курьером?..

Собеседник мелко засмеялся и шмыгнул пористым носом.

– Хи-хи-хи. Типа работаю, это. Я, это, Игорек.

Гной рассеянно пожал влажную бледную ладонь. Все это было очень странно. Спутники пошли обратно к метро, причем новоприбывшая звезда игровой журналистики еле волочила ноги, а жутковатый Игорек был страшно бодр, размахивал руками, рассказывал анекдоты про гэймеров (все их Гной читал в старых номерах журнала, поэтому довольно быстро прекратил изобржать вежливую улыбку) и приставал с расспросами, которые Юрик игнорировал – надо было срочно понять, что вообще происходит.

Из поезда в поезд они пересаживались бесконечно – весь Западносибирск за это время можно было объехать из конца в конец и обратно раз семь. Однажды Юрик даже минут на десять уснул. Вскоре оказалось, что метрополитеном путешествие не ограничится – спутники долго ждали на пустынной ледяной остановке маршрутку и под аккомпанемент песни «Кольщик, наколи мне купола» мчались по, как казалось окончательно ошалевшему Юрику, какой-то степи. Несколько раз он спрашивал Игорька, все ли он правильно понял и действительно ли они едут в редакцию «Мании страны навигаторов» – тот всем своим видом, включая гримасы и жестикуляцию, давал понять, что дело обстоит именно так.

Из пустой маршрутки они выкарабкались в крайне странном месте: пейзаж напоминал горячо любимую Гноем игру Fallout, переехавшую на Крайний Север. Ветер гнал по черной ледяной пустоши смерчики снега, во мгле робко мерцали два уличных фонаря – свирепая ночь, как показалось впечатлительному Юрику, вот-вот поглотит их и на мир опустятся вековечная тьма и апокалипсис.

Когда глаза привыкли к мраку, Гной заметил в отдалении громаду какого-то по виду заброшенного завода – именно в том направлении и устремился неунывающий Игорек. Кибер-витязь уныло поплелся следом – становилось окончательно понятно, что где-то в расчетах своей будущей жизни и карьеры он допустил серьезную ошибку.

Гноев провожатый явно хорошо знал дорогу и вообще чувствовал себя как дома – даже зачем-то громко поздоровался с бредущим в отдалении согбенным нищим в треухе и с авоськой. Район был не таким уж необитаемым, как показалось на первый взгляд: в отдалении громоздились гигантские многоэтажные жилые дома, на первом этаже одного из них даже весело мигала неоновая вывеска «Игровые автоматы». Юрик приободрился: все не могло быть так уж плохо. Скорее всего, в редакции «Мании страны навигаторов» просто был ремонт, поэтому журнал и перебазировался на, как сказал бы Фельдмаршал, «запасной аэродром». А завод… Ну что завод. Наверное, это просто для конспирации!

– Ты, это, вахтера не бойся, – сказал новый знакомый (Юрик все не мог привыкнуть к столичной манере растягивать гласные – в его родном городе только за одно слово «вааахтееер» можно было надолго угодить в больницу со множественными переломами всего, что только можно).

Вахтер, между тем, резал мутную вареную колбасу на газете «Спорт-экспресс», вперившись в переносной черно-белый телевизор – до ночных визитеров дела ему не было.

– А не поздно? – спросил вдруг Гной. Игорек сверкнул стеклами очков и хихикнул:

– Там, это, никогда не поздно.

Юрика начало ощутимо потряхивать – мечта, так коварно ускользавшая от него все последнее время, была совсем близко. Скоро он избавится от постылого курьера Игорька и рухнет в дружеские объятия любимых авторов. Наверное, сегодня просто сдается номер – вот все и засиделись допоздна. В «статьях» было много плача на эту тему, так что пока все вроде бы сходилось.

Поблуждав некоторое время по темным коридорам и лестницам, залитым мертвым дрожащим «дневным светом», путники снова вышли на улицу – во внутренний двор. Гноя от волнения начало тошнить – еще не хватало, подумал футуристический герой, повторить печальный опыт со школьной дискотекой…

– Это, пришли, хе-хе.

Игорек бесцеремонно пнул ногой дверь кособокого флигеля с подслеповатыми окнами, заклеенными изнутри оберточной бумагой, и сделал приглашающий жест. Гной на подгибающихся ногах преодолел разделяющее их расстояние, перешагнул порог и замер. Его глазам открылось удивительное зрелище.

Больше всего редакция «Мании страны навигаторов» (а это была именно она) напоминала общежитие мореходного училища: в крошечном флигеле, освещенном свисающей с потолка лампочкой, теснились три раскладушки без намеков на белье, толпились какие-то люди (некоторые, как показалось сначала Гною, даже в тельняшках) и стояла тягчайшая вонь неделями не снимаемых носков. Юрик даже не сразу заметил мерцание мониторов: их было всего два. Ни на одном не происходило ничего похожего на игру. Стол в помещении был всего один: с краю теснились клавиатура, несколько грязных мышей и гора коробочек с играми – Гной с легкой неприязнью узнал почти весь ассортимент Ислама Ибрагимовича. Все это было сейчас забыто: собравшиеся сгрудились вокруг двух початых бутылок водки «Распутин», полупустого баллона с маринованными кабачками и тарелкой с нарезанным хлебом.

Здесь Игорек стукнул хлипким кулаком по стене и крикнул:

– Это, я читателя привел!

Кто-то громко и нетрезво засмеялся, но в целом появление Гноя никакого фурора не произвело. Юрик лихорадочно рассматривал присутствующих, пытась сопоставить их с фотографиями в журнале и понять, что еще приготовила ему затейница-судьба. Вот этот брюнет вроде бы похож на Поплавского, только сильно поправившегося, постаревшего и обрюзгшего… Фельдмаршала, Игоря Шварцнеггера и уж тем более Анны видно не было. Все прочие неопределенного возраста люди были ему незнакомы – похоже, испытания еще не закончились. На Гноя, впрочем, снизошло какое-то странное спокойствие: видимо, так чувствовал бы себя кибер-богатырь, провалившись в параллельную реальность вурдалаков. Скоро, скоро он проснется – может быть, дома, со свежим номером «Мании» под подушкой… Или даже в плацкартном вагоне по дороге в Москву. Все окружающее было как-то очень уж далеко за пределами его адекватного восприятия.

Игорек тем временем высыпал конверты, принесенные из посольства светоидов, в эмалированное ведро с окурками и прочим мусором, скинул пуховик и устремился к столу. Снова поднялся галдеж: говорили словно бы русскими словами, но на каком-то непонятном языке. Невысокий круглоголовый мужичок лет тридцати в тельняшке и с усами щеточкой втолковывал рыхлому кудрявому верзиле:

– Я тебе говорю – «Неон евангелион» это самое ня! Для кавайных гайдзинских отаку!

Тот возражал:

– Я смотрю только хентаи и робо-хентаи… И «Сэйлор мун»…

Игорек стремительно налил себе водки, подскочил к толстой и неопрятной версии элегантного Поплавского и начал что-то рассказывать ему на ухо, поминутно оглядываясь на Гноя и блестя очками. Человек, отдаленно похожий на главного редактора лучшего в мире журнала о компьютерных играх тяжело встал, случайно раздавив ладонью кусок кабачка, и пошел навстречу гостю. Юрик сглотнул тяжелую слюну.

– Ты по какому вопросу? – проскрипел неприветливый голос, который Гной представлял себе совершенно иначе.

Прежде чем наш герой успел придумать внятный ответ, входная дверь снова распахнулась и на пороге воздвигся давешний бомж, с которым Игорек поздоровался на подступах к заводу. Присутствующие загоготали и разразились приветственными возгласами; похожий на Поплавского дядька забыл про посетителя, раскрыл объятия и бросился к вошедшему, по дороге он взревел: «ФЕЛЬДМАРШАЛ!»

Гной ошалело попытался сравнить скрюченного гостя с широкоплечим седовласым предводителем океанских ракетно-ядерных эскадр и не нашел ничего общего; фото в журнале не имело к главному ненавистнику эстетствующих графоманов никакого отношения. Тем временем Фельдмаршал церемонно обнялся с Поплавским (все-таки, видимо, это был он), скинул тулуп, обнаружив под ним несвежую шерстяную рубаху в крупную клетку, и поспешил к столу с нехитрой трапезой.

Вечеринка вспыхнула с новой силой. Гной, на которого быстро перестали обращать внимание, сел на угол одной из раскладушек и начал было засыпать, как рядом с ним плюхнулся уже довольно пьяный Игорек.

– Ты, это, чо пришел-то?

Гной задумался: излагать всю историю, начиная с Западносибирска, какому-то курьеру в его планы не входило, Поплавский был поглощен общением с Фельдмаршалом; в общем, надо было как-то выкручиваться. Он ответил вопросом на вопрос:

– А ты тут чем занимаешься?

Игорек важно улыбнулся (на фоне переднего верхнего зуба красовалась дыра, пахнуло так, словно с зубной щеткой эта ротовая полость не встречалась уже месяца четыре), перегнулся через раскладушку, выудил откуда-то с пола грязный позапрошлый номер лучшего в мире журнала, быстро перелистал и раскрыл на «статье» про Diablo II.

Гной сглотнул вязкую, горькую слюну.

– Так ты… Игорь Шварцнеггер?..

Игорек издал смешок и шутовски поклонился, не забыв придержать очки. Мир вокруг Гноя в очередной раз рушился. Фотографий Шварцнеггера в журнале, собственно говоря, не было – вместо них красовались портреты видного культуриста и исполнителя главной роли в фильме «Терминатор». Юрик ожидал чего угодно, но ТАКОГО… Срочно надо было выяснить одну жизненно важную вещь. Напустив на себя максимально безразличный вид, Гной поинтересовался:

– А у Анны сегодня выходной?

Собеседник взорвался таким хохотом, что все разговоры в редакции моментально стихли. Все присутствующие смотрели на Игорька, заходившегося воем и повторявшего слова «у Анны выходной». Гной почувствовал, что теряет сознание.

Смех фальшивого Шварцнеггера прервался так же неожиданно, как и начался. Он серьезно посмотрел в глаза полумертвому от шока Юрику и сказал:

– Так, это, я и есть Анна. Это мой псевдоним.

Тут Игорек скорчил отвратительную гримасу, вытянул сальные губы трубочкой и подался к Гною.

– У-сю-сю!.. Поцелуй Анечку!..

Глава 7. Во имя объективности

Проснувшись, Гной долго не мог понять, где находится: к щеке прилипла журнальная страница с куском объективной статьи про Diablo II, стоял кислый запах вчерашней попойки, а прямо перед глазами на стене красовался кусок импровизированных обоев: газета «Мегаполис-Экспресс». Юрик, еще до конца не придя в себя, пробежал глазами заголовок «На Камчатке появился религиозный сифилис», хмыкнул, но сразу поморщился – это, конечно, был не лучший на планете и в галактике журнал о компьютерных…

Здесь его подбросило.

Юрик вскочил с раскладушки и взвыл – во второй раз за неделю его терзало жесточайшее похмелье. Перед мысленным взором проплывали фрагменты вчерашнего: шок от выходки Игорька… Пьяный Поплавский, протягивавший гостю стакан… Братание с усачом в тельняшке и долгий мутный разговор о преимуществах просто хентая перед робохентаем (или наоборот)… Крики «НЯ!» перед каждым тостом… Чем все закончилось, он помнил крайне смутно.

Со стороны второй раскладушки донеслось кряхтение и плямканье – там заворочался Игорек. Гной покосился на него с неприязнью: вчера удалось обратить всю историю с Анной в шутку, но на самом деле, конечно, в его сердце зияла гигантская сквозная рана. Все свои предыдущие приключения он до сего момента мысленно проигрывал в двух вариантах: глазами футуристического богатыря Юрия Черепа и в виде ленивого рассказа восхищенной Анне за бокалом шампанского. Ах, Анна…

Гной злобно взглянул на соседнее ложе. Игорек, свесив голову, шарил под раскладушкой и что-то бубнил себе под нос. После пары минут манипуляций он вытащил мятую пластиковую бутылку системы «сиська», на которой красовалась кривая этикетка «Очаковский СИДР». Подмигнув Юрику сразу двумя глазами, Игорь Шварцнеггер сделал большой глоток, рыгнул и протянул бутылку гостю:

– Ты, это, пей! Напиток богов!

Гной посмотрел на мутную жидкость, в которой плавали крошки и какие-то волоски, и отказался. Игорек пожал плечами, почесался под грязным одеялом и сказал:

– Это, прем ко мне щас. А вечером редколлегия будет, попросишь Поплавского дать статью.

Юрик опешил.

– Что дать?..

– Ну это – написать статью. Варез я тебе скачаю, прога для шотов есть, у меня погамишься.

Корявый программистский суржик звучал для истерзанного невзгодами Гноя райской музыкой. Впервые за черт знает какое время он улыбнулся.

– А зарплату дадут?..

Игорек неопределенно хмыкнул, издал горлом клокочущий звук и жирно плюнул прямо на пол священной редакции «Мании страны навигаторов».

Через десять минут Игорек уже бодро трюхал по хрустящему декабрьскому снежку, расписывая Гною прелести работы в «Мании страны»: бесплатный варез, анлим даялап инет, чо еще, адрес на @stranavigatorov.ru… Юрик приободрился. Игорь Терминатор жил в двух кварталах от редакции – в одной из тех многоэтажек, что Гной заметил накануне. Игровые журналисты неуютно долго поднимались в тесном лифте: Игорек смотрел на Юрика в упор и странно улыбался; тот рефлекторно старался выдерживать максимальную дистанцию и в конце концов неловко вжался в угол, украшенный витиеватой надписью «ВЕРЕНИКИН Х****С, Х**ПЛЕТ и П****АС» (только, конечно, безо всяких звездочек).

Игорек шмыгнул в темную нишу, повозился там с ключами и театрально распахнул дверь в свое жилище. Гной, шагнув из остро пахнувшего кошками подъезда, скинул в коридоре «бомбер», шагнул в единственную жилую комнату и… потерял дар речи. Логово Игорька больше всего походило на филиал редакции «Мании страны навигаторов» (которым, строго говоря, и являлось): на старом столе стоял скелет компьютера, все его опутанные проводами внутренности были в беспорядке разложены вокруг. Рядом поблескивал выпуклым кинескопом 15-дюймовый монитор Green, каждый квадратный сантиметр которого был покрыт наклейками с черепашками-ниндзя, полуобнаженными дамами и гоночными автомобилями. Пол комнаты покрывал ковер из десятков растрепанных журналов (Гной с удивлением и неприязнью увидел среди родных обложек «Мании страны навигаторов» несколько других игровых изданий), обрывков газеты «Московский комсомолец», тощих книжек из серии «Фантакрим-МИКРО» (как понял Юрик, имелись в виду фантастика и криминал), порнографических фотографий, CD-болванок и трехдюймовых дискет. На стенах прямо поверх хозяйских ковров и старых портретов красовались постеры с дырочками от скрепок: преимущественно фэнтези-дивы в металлических купальниках и с не на шутку развитыми ягодичныим мышцами. Гной восхищенно выдохнул: примерно так он и представлял себе жилище настоящего гэймера!

Тем временем хозяин сальной кометой носился по помещению: вонзил в недра компьютера переносной жесткий диск, поставил чайник, зажег сигарету, плюхнулся на продавленный диван и весело уставился на Гноя.

– Ну чо ты, это. Садись! За комп пока нельзя: вареза качаются.

Что такое вареза (с ударением на последний слог) Юрик не знал, но признаваться в собственном невежестве не спешил. Многозначительно кивнув, он поинтересовался:

– Много варезов-то?

– Так это, мегов триста. Щас докачаются – отвезу Жоре Соплеуху в «Митьку». Доллар – десять мегов! Нормально!

Все это было очень странно, но интересно.

После скромного завтрака (чай из пакетика, которым пользовались уже явно не один раз, черствый батон и сливочное масло) Игорек уехал к загадочному Соплеуху, а Гной лег досыпать – к сегодняшней редколлегии нужно было быть во всеоружии. В полудреме Юрик ловил обрывки мыслей: такая незадача с Анной… зато перспектива анлима, даялапа и мэйла с заветным адресом… крушение всех представлений о любимой редакции… зато новые знакомства и потенциальные друзья… общая убогость антуража… зато столькому еще предстоит научиться: отличать просто хентаи от робо-хентаи, неон-евангелион от ковбой-бибой, варез от фидо…

Проснулся он от ощущения на себе пристального взгляда: вернувшийся Игорь Шварцнеггер сидел в ногах и смотрел на него в упор. Гной сглотнул. Хозяин логова настоящего гэймера широко улыбнулся (Юрик поморщился – все никак не мог привыкнуть к запаху) и сказал:

– А это, слушай, живи у меня. За квартиру пополам будем платить, как сможешь. Пока, это самое, в долг.

Юрик энергично закивал. Все устраивалось как нельзя лучше.

На пути назад в редакцию Юрик думал, что вот сейчас-то все преобразится: наверняка невидимые слуги уберут следы ночного пиршества, сложат раскладушки и проветрят флигель. Ничего из этого, однако, не произошло: даже мусорная корзина, в которую Игорек намедни выбросил послания из посольства Светоидов, так и стояла полной до краев. Все это, однако, не имело значения: начиналась редколлегия. Гной благоговейно переводил взгляд с одного лица на другое – эти люди делали журнал, последние несколько лет бывший, без преувеличения, смыслом его жизни. Вот опухший, желтый Поплавский, явно еще не пришедший в себя после вчерашнего. Вот ненавистник эстетствующих графоманов Фельдмаршал с торчащей из ушей пожелтевшей ватой. Вот Cyberdemon aka Death Knight в тельняшке и с усами щеточкой. Вот Ванечка Дристохватов с отвисшей нижней губой и копной два месяца не мытых волос. Вот Мистер Гейтс, он же Маймун, он же Лшддук, он же Игорь Шварцнеггер, он же просто Игорек… Тут Гной потупился: Игорек отчаянно гримасничал, двигал бровями и по очереди подмигивал Юрику обоими глазами.

– Чо у нас, на… Давайте что ли почту разберем, на. – с трудом проговорил Поплавский. – Поди, принеси, на.

И выжидательно посмотрел на Гноя. Тот лихорадочно заозирался, не понимая, чего от него хотят; повисла неловкая пауза. Наконец, Поплавский пробубнил что-то похожее на «дебил, на» и кивнул Игорьку, в чьи обязанности явно входила доставка почты. Фальшивый Шварцнеггер, явно ждавший сигнала, вдруг метнулся не к своей сумке, а к помойному ведру, отгреб в сторону окурки и куски кабачков и выудил несколько чумазых конвертов. Гной, который думал, что ничему уже больше в этой жизни никогда не удивится, выпучил глаза.

Поплавский, массируя одной рукой висок и не обращая внимания на галдеж подчиненных, грубо разорвал первый конверт (Гной успел увидеть на нем рисунки: космический корабль, эльфийскую воительницу и Супер Марио) и побежал глазами по строчкам:

– Лучший в мире журнал… конструктивная критика… у приставок нет души… говно!

Недочитанное письмо, безжалостно скомканное, улетело в угол. Главный редактор потянулся за следующим.

– Несогласен с вашей оценкой игры Carmageddon… Плохой пример подрастающему поколению… Старпер, на. Фельдмаршал, твой клиент?

Старик не реагировал: слегка покачиваясь из стороны в сторону, он смотрел прямо перед собой слезящимися глазами. Cyberdemon aka Death Knight пнул его под столом ногой и показал глазами на Поплавского; Фельдмаршал встрепенулся и закудахтал:

– Возмущенная, тысызыть, общественность сигнализирует с мест? Хе-хе-хе-хе. Давайте, товарищ Поплавский, я ему напишу, тысызыть, фронтовую корреспонденцию.

Редактор метнул конверт через стол и продолжил вскрывать остальные.

– Любимая редакция… Говно, на… Конструктивная критика… Говно, на… Много опечаток в статьях… Говно, на… В наш таежный городок редко привозят ваш журнал, и я беру его почитать у одноклассника… Говно, на… Большой привет Анечке… О, Игорек, возьмешься?

Игорь Шварцнеггер вскочил из-за стола, схватил протянутое Поплавским письмо и закружился вокруг стола в издевательском танце, покрывая лист бумаги слюнявыми поцелуями. Главред поморщился:

– Из помойки, на… Свинья, на.

Последним оказалось письмо от эстетствующего педрилы.

– Не нравится наш стиль написания статей, на. Одними и теми же словами, литературные штампы, постоянные повторы, на. Ну этому я сам отвечу, на – не нравится «Манька», иди читай GAME.COM, пидор.

Сотрудники заулюлюкали и затопали ногами, кто-то разразился жидкими аплодисментами. Фельдмаршал назидательно поднял узловатый указательный палец:

– Только, тысызыть, не пишите название GAME.COM, товарищ Поплавский, а то реклама!

Главред отмахнулся. Что такое загадочный GAME.COM, Гной не знал, а спрашивать было неуместно – того и гляди прослывешь провинциальным недоделком – и это на самом старте блестящей карьеры! Поэтому на всякий случай кибервитязь топал и улюлюкал со всеми.

– Так, на… Варезов подогнал, Игорек? Переболвань мне до завтра все, будем посмотреть, на. Ваня, что там Упырь?

Старший следователь Упырь был постоянным автором «Мании страны навигаторов» и важной составляющей успеха журнала: выходившие из-под его пера фантастические истории о вселенной Quake II пользовались у читателей невиданным успехом и породили целую субкультуру поклонников, подражателей и завистников, к числу которых относились и эстетствующие педрилы. Именно с его легкой руки сотрудники редакции называли друг друга «геноссе».

Ванечка Дристохватов, отвечавший за рубрику с кокетливым названием «Притончик Упыря», шутливо козырнул:

– Новый рассказ о космических десантниках прибыл на базу имперского флота!

При этих словах Гной ощутил почти физическое удовольствие: именно так, по его представлениям, и должны были общаться между собой настоящие игровые журналисты. Самым приятным было то, что над произнесенными словами никто не засмеялся, никто не отпустил говорящему обидную «шпалу» и не обозвал недоноском. Вот она, настоящая жизнь!..

– Ладно, на… На игры насрать, на. Главное – «Уголок Гэймера». Анекдоты есть свежие? Чит-коды новые появлялись? Вова, ты когда прохождение Лары добьешь, на?

Cyberdemon aka Death Knight закатил глаза и изобразил любовный экстаз.

– Ты давай не выделывайся на, чтобы в понедельник все было. Сорок тысяч знаков без пробелов, на.

Усатый бытописатель Лары Крофт вдруг хлопнул по столу вялой ладонью и взвизгнул:

– Три доллара за килобайт!

Поплавский тяжело посмотрел на него через стол. В редакции повисла звонкая тишина, даже Игорек перестал шмыгать носом и плямкать губами. Cyberdemon aka Death Knight гулко проглотил слюну.

– Знач так, на. Еще раз вякнешь на – пойдешь назад телевизорами торговать, на. Два доллара килобайт и спасибо скажи на.

Cyberdemon aka Death Knight послушно сказал:

– Спасибо…

– Вот так, на. Але, пионер.

Взоры всех присутствующих немедленно обратились на Гноя, которому стало одновременно очень холодно и адски жарко.

– Возьми там у Игорька из вареза что понравится, на. Чтобы послезавтра была статья.

Впоследствии Гной, прокручивая этот момент в голове, так и не смог понять, что заставило его сказать следующее слово.

– Объективная?..

Поплавский дернул щекой, обвел притихших сотрудников взглядом и, не глядя на Юрика, пробормотал:

– Других не держим, на.

Планерка подошла к концу; Фельдмаршал немедленно подсел к главному редактору и начал что-то горячо бубнить, то и дело воздевая увенчанный черным панцирным ногтем палец. Остальные журналисты начали разбредаться по домам. Игорек дернул Гноя за рукав и шепнул:

– Слышь, это. Ты Поплавского не бойся – он лох на самом деле, его только другие лохи боятся.

Юрик неприязненно отшатнулся: как можно говорить такие вещи про своего сюзерена?.. То есть, конечно, главного редактора – но это почти одно и то же. Додумать мысль он, однако, не успел. Игорек сверкнул очками, утащил Гноя за локоть в тамбур и прошептал, то и дело обдавая запахом гниющей плоти изо рта:

– Это, новоселье твое отпразднуем сегодня. Эльфийки придут!

Гной опешил.

– Что за эльфийки?..

– Нормальные эльфийки, этсамое. В восемь будут. Пошли домой, это, срач разгребем.

Раздираемый миллионом противоположных друг другу эмоций, Юрик Гной побрел за Игорем Шварнеггером из ставшей за последние два дня родной редакции навстречу новым удивительным приключениям.


home | my bookshelf | | Игрожур (главы 1-7, неокончен) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 3.4 из 5



Оцените эту книгу