Book: Сокровища мертвых



Сокровища мертвых

Борис Николаевич Бабкин

Сокровища мёртвых

Якутия, Долина Мертвых

– Слава Господу! – раздался многоголосый крик.

Куривший у входа в пещеру лысый мужчина звучно хлопнул ладонью по лбу и плюнул.

– Комаров тут полно, но все равно идут сюда, верят в эту хренотень. А кто он есть-то, этот спасенный Богом?

– Хрен его знает, – равнодушно отозвался плотный бородач с карабином на плече. – Мы пытались выяснить. В районе Живого озерка пропали трое. По крайней мере о них были заявления. Но один точно не этот спасенный, ростом мал. Двое других вроде подходят. Пытаемся установить, есть ли у них какие-нибудь отметины. Ну например, зубы золотые или шрам от аппендицита.

– А эти, похоже, верят в его святость, – хохотнул лысый, – и касаются осторожненько. А менты, значит, не в курсе? – уточнил он.

– Разумеется, нет. На этом посланец Божий имеет неплохие бабки. Хитер, чертяка. Каждый сколь может, столь и дает, выходит кругленькая сумма.

– А ты, Антип, веришь в эти гробы золотые?

– Так сей говор еще от предков нашенских идет. Искали тут многие. И при советской власти искатели бывали. Да и власть тогда вроде пыталась найти эту самую сокровищницу. А по мне, ежели правду баить, один хрен. Я тут душой оттаял. Мои родичи все старой веры придерживались. Дядя баял, что еще при царе наш род в Сибирь загнали. А при Советах сюда ушли. Вроде и запрета особого не было, но староверов сажали. И убивали бывало. А я здесь человеком себя чувствую. А ты, Прошка, кажись, тут только из-за наживы. Так хорошего тебе ждать нечего. Бог не любит таких. Считай, весь мир сейчас на деньги молится. Из-за денег…

– Тсс! – остановил его Прохор. – Хохол идет.

– Это не Хохол, – усмехнулся Антип.

– Мир вам, – поклонился Прохор подходящему невысокому бородачу, – и здоровья.

– Вам того же! – Невысокий перекрестил их двумя пальцами.


– Спасен Господом, – нараспев нестройно проговорил хор мужских и женских голосов.

Мимо лежащего на основании широкого каменного креста длиннобородого мужчины тесной цепочкой двигались люди. Каждый с поклоном касался ладонью груди лежащего, а другой рукой опускал в бочонок деньги. Перед крестом на округлом камне стоял седобородый мужчина в белом балахоне с крестом в левой руке. Правой он крестился сам и крестом благословлял собравшихся.


– Ты чего такой смурной? – спросил Антип подошедшего к ним мужчину с завязанными на затылке длинными волосами.

– Да снова одного нет. За неделю уже трое пропали. Грибники, мать их! – не сдержался он и тут же перекрестился. – Прости, Господи, речь мою.

– А трупы находите? – спросил Прохор.

– В том-то и дело, что нет. Не знаем, что и думать. Святоша рвет и мечет. В то, что сбегли, никто не верит. А где они, хрен их знает.

– А кто на сей раз? Бабы али мужики?

– Да старик. Аховый. А до этого две бабы. И куда деваются?

* * *

– Сколько собрали пожертвований? – спросил старец в белом балахоне.

– Три тысячи двести пятьдесят пять, – ответила крепкая женщина в черном платке.

– Меньше, чем в прошлый раз, а народа больше было. Видать, скупеет люд.

– Каждый дает кто сколько может, – сухо проговорила она. – Зря вы, посланец Божий, народ корите. Кто этот уродливый, никто не знает. Бог ему судья, как и нам всем. – Она перекрестилась.

– А я, Фекла, служу Господу нашему единому, – укоризненно произнес посланец. – За веру, еще при царе поруганную, сколь страдания принял, а не отступил. А ты меня укоряешь. Народ я в веру вернул.

– Бог веру в людей вселяет. А за лишения земные ожидает верующего рай.

– Верно говоришь, Фекла. Я за веру готов смерть лютую принять, но не отступлюсь.

– Снова пропал человек, – послышался голос вошедшего мужчины, – некий Ахов. И никто ничего не знает.

– Уже трое пропали, – зло напомнил старик. – А следов нет. Ежели зверь задрал али лихой человек жизни лишил, куда бренные останки делись?

– Берет для разговора их кто-то, видать, кому-то неймется найти…

– Молчи, грешник! – громко перебила его Фекла. – Об этом и говорить нельзя. А людей пропавших найдем, далее реки Олененок не уйдут.

– Оленек, – поправил ее мужчина с хвостиком.

– Оленек далее, – сказал старик. – И поселок есть такой – Оленек. А есть и Олененок, и река, и поселок. Точнее, речонка и маленький поселок. Оттуда к нам немало людей идет. Там и ключ, якутом похищенный. Якута того солдаты пристрелили, когда Ваньку-людоеда искали. Ванька тогда в родной поселок, вертолет захватив, вернулся и наказал смертью лютой неверную жену и мужчину, блудника ее, смерти предал. Вот и попал якут, ключ похитивший, под пули солдат. Он ключ своим родным оставил в Олененке. А ушедших Господь велит найти и наказать, тела огню предавши.


Река Олененок

С метрового обрыва в воду упал набитый мешок с привязанным к горловине ржавым катком от бульдозера. И сразу ушел под воду.


Якутск

– Тело Натальи Деновой обнаружено около поселка Тюнг, – доложил майор милиции, – у истока реки, в пяти километрах от речки Муна. На перекате и найдено женское тело. Опознать его практически невозможно. За месяц до того, как ее Денов под лед за собой уволок, Наталья зубы золотые вставила, по ним эксперты и определили.

– Было бы лучше, если бы нашли труп Денова, – проворчал седой полковник милиции. – А то, откровенно говоря, опасаюсь, что объявится этот хищник скоро. Не знаю почему, но мне все думается: Денов жив…

– Извините, товарищ полковник, – сказал майор, – но прошло четыре с половиной месяца. Денов с женой бросился в разбитую взрывом у берега реку. Лед там был почти метр толщиной. Так что выжить он никак не мог.

– Но водолазы обследовали реку вниз по течению, а тело Денова не обнаружили. Для полного спокойствия нужен труп Денова. Он запросто мог где-то застрять, и его занесло грунтом во время паводка, но, однако, трупа нет, а значит, допустимо то, что Денов жив. И еще. Денов всех удивил, когда спас эту москвичку, черт бы ее побрал. Вроде как защищает она его. Тут в газетенке какой-то написали, что если бы не посадили Денова ни за что, то ничего противоправного он не совершил бы. А тут еще с вертолетом никак разобраться не могут, как да что. Почему не отреагировали сотрудники группы Гусева? Его затаскали уже, чуть ли не соучастником делают. Да и москвичка эта кашу заварила. К ней поехал кто-нибудь, не знаешь?


– Да все я прекрасно понимаю, – раздраженно произнес помощник прокурора республики. – Эта Войцевская делает себе рекламу довольно дешевым способом. Она утверждает, что Денов, этот бандит-людоед, совершил преступление только потому, что был незаконно осужден.

– Никакой рекламы Войцевская себе не делает, – возразил сидевший у окна полковник ФСБ. – Вертолет потерпел аварию, ее муж опоил вертолетчика чаем со снотворным. Вертолет разбился, остались в живых трое – Войцевская, Сопов и Денов, который бежал из лагеря. И Денов спас ей жизнь. А ее стали упрекать в том, что она выжила благодаря тому, что Денов кормил ее мясом Сопова. И она пошла в тайгу искать Денова. Они встретились около метеостанции, где Войцевская и Денов спасли метеоролога, на которого напал поднятый розыскниками медведь. Метеорологу вызвали санитарный вертолет, а Денов его захватил. И можно было поставить на этом точку. Не могли двое спецназовцев видеть Денова. Они помогли загрузить в вертолет раненого метеоролога и вернулись к дому. Денов под угрозой оружия заставил вертолетчика долететь до бригады охотников на волков и высадил там Войцевскую. Там она и узнала, что ела приготовленную по старинному рецепту якутских охотников кашицу из раздробленной волчьей лапы с добавлением…

– Перестаньте, Лазарев, – поморщился помощник прокурора. – Увольте меня от подробностей меню этой дамочки. Она же обвиняет нас…

– Она говорит правду. А вот почему не довели дело Торовых до суда, мне, например, непонятно. В том, что именно они подожгли баню с задержанными, сомнений нет…

– Но нет и улик, – возразил лысый подполковник милиции. – Слова командира группы…

– А какого черта их оставили на свободе? – зло спросил фээсбэшник. – И все свидетели сразу же замолчали или изменили показания. А против Торовых было немало. Да что теперь говорить! – Он махнул рукой. – Лучше ответьте, Андрей Семенович, на кой черт вы снова начали дело о вертолете? Хотите парней под статью подвести? Не выйдет. С этим делом разбиралась комиссия, все выяснила. Восстановили произошедшее посекундно. Вины спецназовцев нет, не могли они видеть Денова. Обвинять вертолетчика тоже нельзя. Денов наверняка убил бы всех, если б он поднял тревогу. Дело прекращено. А вы и в Москву кого-то отправили. Надеюсь, не для того, чтоб заставить Войцевскую замолчать?

– У нас свобода слова, пусть говорит что хочет, – недовольно произнес помощник прокурора. – Я считаю, что за захват вертолета Деновым должны понести ответственность…

– Ведь вы знаете, – усмехнулся фээсбэшник, – комиссия проверила все факты и пришла к единому мнению: спецназовцы не виноваты. Они помогали раненому человеку. Я не понимаю, зачем вообще нужно было начинать это дело? Есть свидетели, и они дали точные и ясные показания. Знаете, у меня сложилось впечатление, что кто-то хотел отвлечь следствие от дела Торовых.

– Что вы себе позволяете, Лазарев? – Помощник прокурора вскочил.

– Я говорю то, о чем молчат остальные, – спокойно отозвался тот. – Кто полетел в Москву?

– Савиных.

– Хорошо, что не Кручин. Он бы довел Войцевскую до нужного состояния.


Тайга в окрестностях хребта Кулар

– Матрена! – зычно прокричал мужчина. – Отзовись, Матрена!

– Где ее леший носит, прости Господи? – перекрестившись двумя пальцами, спросил вышедший на поляну бородатый мужчина с доверху наполненной грибами корзиной. На поясе у него висел длинный нож.

– А кто ее знает, – недовольно отозвался коренастый бородач. – И на кой мы с ней пошли? – качнул он головой. – Баба только по дому хороша. Но без нее назад как идти? Ведь…

– Давай вместе позовем, – предложил первый.

– Матрена! – закричали они во весь голос.


– Зовут, – кивнул в сторону криков плотный парень в камуфляже.

– Может, и их тоже? – спросил лысый здоровяк.

– Пока нет. Зверье успеет сделать свое дело.

– Следов не оставьте, ироды, – проворчал невысокий бородатый мужчина лет пятидесяти. – Связался с волками, того и гляди сам зверем стану.

– Не бурчи, Старый, – усмехнулся парень. – Ты не за спасибо работаешь. Ну, на сегодня все, уходим. Старый, ты посмотри, чтоб следов не осталось.

– Да уж погляжу.

Возле полусгнившего ствола лежал окровавленный труп женщины, рядом – перевернутая корзина с грибами.


Приподняв похожую на свиное рыло морду, росомаха втянула пахнувший свежей кровью воздух.


Москва

– Черт бы вас побрал! – воскликнул в телефонную трубку полный высокий мужчина. – Я уже столько времени слушаю вашу брехню и все больше убеждаюсь, что зря с вами связался. Неужели…

– Но мы никак не можем выяснить местонахождение сокровищницы, – перебил его женский голос. – Или как там по-ихнему?

– По-ихнему, по-нашему… Ты мне вот что лучше скажи: а это не из разряда легенд?

– Лаврентий Павлович – ответила женщина, – давайте говорить прямо. Если вы не желаете принимать участие…

– Если б я не желал, я бы сразу послал вас подальше. Но время идет, а ничего не меняется. И мне это все меньше и меньше нравится. Ты понимаешь меня, Диана?

– А вы думаете, мне это нравится? Я рассчитывала на Эдуарда. Но он, вы же знаете…

– Он пытался угробить свою жену. Но Ирина Андреевна оказалась живучей. Мало того что выжила, еще и вернулась почти здоровой. А ты мне вот что скажи: тебе она в чем дорогу перешла? Неужели ты за Гатова так ухватилась? Он же неудачник. Что, мужика себе путного найти не можешь? Я тебе своих парнишек могу предложить, у них во всем порядок. Ну разве только долго не живут, да и в тюрьму попасть могут. Так от тюрьмы и от сумы…

– Мы не о том говорим. Вы хотели туда своих людей послать?

– Слушай, Диана, мои люди не поисковики, а исполнители. Дай нам координаты, и все. В общем, вот что я решил. У меня там есть знакомый, он имеет определенный вес в определенных кругах и наверняка даст нам людей, которые помогут твоим. Ты ведь местных не привлекала?

– Да как-то не получилось. Не хотела рисковать. Да у меня и нет в тех местах никого.

– Все, этот вопрос, считай, решен.


– Подождите, – удивился седой человек, – вы хотите сказать, что…

– Просто уточнить кое-какие детали, – улыбнулся крепкий мужчина.

– Погодите, ведь Ира столько перенесла. Надеюсь, вы понимаете, что напоминать ей…

– Извините, Андрей Васильевич, служба обязывает. Я понимаю…

– Если понимаете, то зачем напоминать ей? Ведь она и так еще не до конца пришла в себя.

– Это необходимо для следствия, – вздохнул милиционер.

– Папа, – в комнату вошла миловидная молодая женщина, – как я тебе? – Она поправила длинные осветленные волосы.

– Седину прячет, – негромко проговорил Андрей Васильевич. – Поседела после…

– Ой! – увидев незнакомца, смутилась женщина. – Извините.

– А я к вам, Ирина Андреевна, – сказал посетитель. – Следователь прокуратуры Анатолий Савиных.

– Понятно… – Ирина вздохнула. – Вот и началось. Надеюсь, меня не посадят надолго?

– Ирина, – вмешался отец, – что ты говоришь?

– А что, – вызывающе глядя на Савиных, усмехнулась Ирина, – меня уже обвиняли в содействии беглому преступнику. Он с моей помощью, оказывается, вертолет захватил. И знаешь, папа, что самое смешное? Врач, медсестра и вертолетчик говорили мне совсем противоположное тому, что написано в их показаниях милиции. А сейчас вот и прокуратура пришла. Арестовывать или взять подписку о невыезде?

– Поймите, Ирина Андреевна, – ответил Савиных, – никто вас ни в чем не обвиняет. Однако по делу о захвате бандитом вертолета…

– А этот бандит, – вспыльчиво перебила она, – спас мне жизнь. Тащил меня по заснеженным сопкам, кормил кашей из волчьей лапы и…

– Я хочу, чтобы вы рассказали о захвате вертолета, – мягко прервал ее следователь.

– Я уже дважды рассказывала, писала.

– Знаю. Но нас интересуют только подробности захвата вертолета. Мы должны дать оценку действиям спецназовцев. Вы были свидетельницей этого, видели нападение медведя на метеоролога и все остальное.

– Денов спас Михаила, – сказала Ирина. – А как он захватил вертолет, вы знаете. Господи, – она тяжело вздохнула, – когда же это кончится? Наверное, было бы лучше, если б я погибла в тайге. Окружающие сочувствовали мне, тем самым давая понять, что Денов кормил меня человечиной. Вы представить себе не можете, как жить с этим. – Она снова вздохнула. – И знаете, меня почти убедили. Я не покончила с собой только потому, что нашлись люди, которые твердо были уверены в том, что такого не было. Поэтому я искала Денова. Да, я даже стрелять научилась, чтобы убить его. Я хотела застрелить человека, который меня спас. Собиралась убить людоеда. А он поступил просто, – кивнула Ирина, – ничего не стал мне говорить. Я помню его слова: что бы я тебе ни сказал, ты все равно будешь думать по-своему. И он был прав. Да, он захватил вертолет, заставил пилота максимально снизиться, выбросил меня в снег и улетел. В то время я ни о чем не думала. В моей голове был один вопрос: людоедка я или нет? И может, это для вас звучит странно, но я благодарна Денову и за спасение, и за правду, которую я узнала не от него, но благодаря ему. А рассказывать еще раз я уже, простите, не могу. Не хочу и не буду. Я все рассказала. Больше вспоминать не желаю. Можете привлечь меня по какой-нибудь статье, посадить в тюрьму или…

– Перестаньте, Ирина Андреевна, – улыбнулся Савиных. – В конце концов, можете ничего не вспоминать, а просто подпишите те показания, которые вы дали.

– Давайте! – Ирина взяла ручку. – Надеюсь, это в последний раз.

– Конечно, было бы лучше, – Савиных открыл папку, – если бы вы…

– Послушайте, – остановил его Андрей Васильевич, – я прекрасно понимаю – служба. Но поймите же и вы, каково ей вспоминать.

* * *

– Маша, – остановил идущую к выходу из магазина стройную красивую девушку длинноволосый парень в темных очках, – подожди, не хочешь побывать на дикой природе?

– Не поняла, – удивленно ответила девушка.

– Разве Иннокентий Яковлевич тебе ничего не говорил? – в свою очередь, удивился парень. – Хотя извини, Машка, что-то я не то и не так говорю, шутка получилась несмешной. – Виновато улыбнувшись, он отошел.

– Марик, – окликнула его Маша, – может, все-таки объяснишь, что ты хотел сказать?

– Да я же говорю, что, как всегда, неудачно пошутил. В последнее время у меня…

– Марик, – сердито перебила она, – мне идти за ответом к Иннокентию Яковлевичу?

– Да я же говорю, просто глупая шутка. Поэтому умоляю, не выставляй меня дураком. Это будет уже чересчур. Иннокентий Яковлевич и так…

– Нет, я обязательно зайду к Иннокентию Яковлевичу и спрошу о твоем предложении побывать на дикой природе.

– Сделаешь из меня полного идиота.

– Машка, ты? Ну наконец-то! – К Марии подошла симпатичная девушка. – Вот и встретились.



– Женька? – удивленно посмотрела на нее Мария.

Девушки обнялись. Марик быстро вышел из магазина.

– Ты что тут делаешь? – спросила Маша.

– А то ты не знаешь! – рассмеялась Евгения. – Ты наверняка тоже здесь из-за этого.

– Подожди, – не поняла Маша, – из-за чего из-за этого?

– А зачем ты сюда пришла?


– Да, – сообщил по телефону худой плешивый мужчина в очках, – я действительно набираю группу. А позвольте спросить, кто вы и почему вас это интересует?

– Иннокентий Яковлевич, – сказал мужчина, – я узнал от своего племянника о вашей поездке. Он бы тоже очень хотел посетить те края. Но он слишком стеснителен, и поэтому я решил…

– Послушайте, уважаемый, группа уже набрана, извините. – Иннокентий положил трубку на рычажки. – Спасибо, Лиля, за рекламу. Дура!


Якутия, поселок Выселки

– Бабушка! – закричал, вбегая в дом, мальчик лет пяти. – К деду пришли…

– Не к деду, – сердито поправила его пожилая женщина. – А к дедушке. Сколько раз тебе говорить?

– Какая, на хрен, разница, – усмехнулся вышедший из комнаты седобородый мужчина, – дед али дедушка? Дедушка – так нам про Ленина говорили. Сталин отец родной был, чтоб он, ежели есть такая возможность, в гробу кувырнулся…

– Афанасий, – покачала головой женщина, – ты думай, что говоришь.

– Так кого там хрен принес? – спросил у внука дед.

– Двое людей каких-то.

– Пойду гляну, что за гости. – Афанасий вышел на крыльцо.

– Господи, – вздохнула женщина, – хрыч старый, разве можно при малом так говорить? Если услышу, что за дедом повторяешь…

– Во, бабушка, – засмеялся внук, – сама «дед» сказала.

– А ну-ка на кухню иди! – цыкнула на него она.

– Тамара Васильевна, – обратился к ней крепкий парень, – там эти суки нарисовались.

– Да ты хоть при мальце-то по-человечески говори, Пашка! – рассердилась она.

– А как еще Торовых назовешь? Из ментовки их вышибли, а они снова заявились. Дядьке своему, видно, понадобились.

– Торовы! – ахнула женщина и бросилась к калитке, где стояли Афанасий и двое крепких молодых, похожих друг на друга мужчин.

– Да мы ведь, Афанасий Семенович, – примирительно бурчал тот, что постарше, – договориться пришли. Ну, чтоб не было столкновений на Золотом ручье. Там вроде твои мужики…

– Слушай, Василий, – недовольно перебил его Афанасий Семенович, – мне с вами говорить не о чем, уматывали бы вы отсель подобру-поздорову от греха подалее. А то ведь всякое приключиться может.

– А ты нас пугать вздумал, дядька Афанасий? – усмехнулся другой.

– Да что вас пужать-то, вы и так жизнью обижены. Просто пришибут, а ответ за вас, гадов, держать кому-то придется. Не вас жаль, а того, кто из-за вас…

– Ну смотри, Денов, – усмехнулся парень, – мы по-доброму хотели. Не желаешь, так потом не скули.

– Я вас сейчас прямо тут и положу, вроде как самооборона. Да за вас и спроса не будет. Пашка! Глеб! – закричал Денов. – Эти двое…

– А ну-ка пошли отсель! – замахала руками на Торовых подбежавшая Тамара Васильевна. – А то сейчас мужиков кликну! Убирайтесь!

– Здрасте, Тамара Васильевна, – усмехнулся Василий, – как здоровье? По сыну не скучаете?

– Пашка! Глеб! – снова закричал Афанасий Семенович.

– Уходим! – Торовы быстро пошли к стоящему на дороге джипу.

– Сучары! – Денов плюнул им вслед. – Твари! Закопаю сук! Давно надо было. – Он взглянул на жену. – Лука их вызвал. Вот и верь власти после этого. Их турнули из милицейской службы и на этом крест поставили. А они сюда не зазря возвернулись. Мне мужики говорили, что на Золотом ручье каких-то бандюков видели. Наверняка Лукины эти разбойнички. На ручье золотишко попадается. Хотел Савелий там добычу наладить, но мужика угрохали. И вот что еще: бабы меж собой разговор имели: мол, Натка и хахаль ее покойный якобы какой-то интерес к нам имели. А вот что за интерес, не сказано. Ты бы, Тамара, поговорила с Пеструхой, она наверняка что-то знает, она в курсе всех делов в округе.

– Не связывался бы ты с ними, Афанасий, – вздохнула жена.

– Они сына моего в тюрьму усадили, из-за них он и погиб. Я слово дал, что покончу с ними.

– А о Леше, о внуке ты подумал? Или тебе плевать?

– Вот как раз и не плевать. Вырастет Леха и спросит народ: а кто в гибели папани моего виновен? И ему укажут на Торовых. А что ж дед-то не отомстил за папаню? Внук мой сам могет за отца расчет произвести. А я не желаю, чтобы он в тюрьму из-за этих гнид отправился. Уж лучше я грех на душу приму.


– Ну что там? – спросил вошедших во двор братьев Торовых плотный пожилой мужчина.

– Да что, – усмехнулся Олег, – все то же, что и раньше. Денов чуть не натравил на нас…

– Эх вы, дипломаты, мать вашу! – плюнул пожилой. – Какого хрена…

– Дядька Лука, – остановил его второй. – Я…

– А ты, Васька, вообще молчал бы. Что участковым был, что сейчас, один хрен, никакого навару от тебя нет. Ну что ж делать, вызову Филимона, с ним надо такое решать. А вы, – он презрительно посмотрел на племянников, – ни украсть, ни постеречь не можете. Ментами были, так хоть какая-то польза имелась. А сейчас…

– Хватит, Лука Демьянович, – сказал Олег, – из-за тебя мы и оказались в…

– Молить Бога должны, что за дело Ивана не взялись повторно, – усмехнулся Лука Демьянович. – А то б загремели вы, орелики, по полному замесу. Да и с банькой, в которой вы спалили…

– А ты нас к Денову послал, – зло буркнул Василий. – Ведь знал, что он нас на хрен пошлет, а все равно…

– Надо было узнать настрой Афанасия, чтой-то он притих. После того как Ванька утоп, не тот Афанасий стал. И не лезет никуда, и мужикам своим разгул не позволяет. Не тот Афанасий, да и Тамарка его вроде как мешком пыльным прибита. Все на мальца, на внука направлено. А Афанасий держит данное Ванюхе слово не касаться мальца. За Лешкой Тамарка присматривает. А малец-то озорной. Вот как вырастет, а у вас уже годы будут силу отнимать, так он заявится и потребует за отца ответ держать. Да и за матерь тоже могет, ведь это вы их развели. Ванька Натку убил, но вас не тронул, а зазря, наверное. Ни на хрен вы не гожи. И вот что я вам скажу, племяши, ежели кто-то что-то прознает, с вас спрос. А теперь пошли вон! – Лука Демьянович презрительно отмахнулся. – Понадобитесь – свистну.

Торовы вышли.

– Строит из себя, пес старый, – процедил Василий, – властелина…

– Тише ты, – остановил его брат.

– Да, сейчас мы без дядьки никуда. – Василий вздохнул. – Зря мы вернулись.

– Не зря, – возразил Олег. – Все равно мы свое ухватим, потом свалим отсюда. А сейчас потерпим. Обещала сестра Гришкина приехать. А она просто так не поехала бы в эту глушь. Помнишь, Гришка что-то говорил и Натку из-за этого привязал к себе.

– Что-то насчет икон. Правда, я не в курсе…

– Ну ты действительно придурок. Дядька Лука тоже об иконах не раз говорил. Во-первых, стоят они прилично, во-вторых, еще что-то с ними связано. Надо выяснить, что именно.

– А как? – спросил Василий, обиженный за «придурка».

– Подпоим кого-нибудь из мужиков дядьки Луки и узнаем. Наверняка они в курсе.

– Да это хрен! Дядька Лука и Фильке, сыну, ничего не говорит…

– Мужики верняк что-то знают. Шут постоянно при дядьке Луке находится, вроде как секретарь-телохранитель. И где он его отыскал? А Шут как вмажет немного, на язык слаб становится, начинает трепаться. Главное – подзадорить немного, он все и выложит.

– Давай попробуем, – согласился Василий.


– Шут! – позвал Лука Демьянович. – Прислал тебя сынок, а на кой хрен, не знаю, – пробурчал он себе под нос.

– Звали, хозяин? – войдя в комнату, спросил мускулистый молодой мужчина.

– Тебя где носит?

– Чего изволите? – спокойно поинтересовался тот.

– Надобно к Василю в Белку съездить. Чтой-то молчит брательник. Может, приключилось что. Ты сегодня отправляйся туда на пару деньков и все там разузнай. Возвернешься – доложишь.

– Поехал я. – Шут повернулся к двери.

– Погодь. Все понял?

– Понял.

– Коли понял, отправляйся.


Поселок Белка

– Василий Демьянович! – заглянув в раскрытое окно, закричала женщина. – Сыны ваши звонят!

– Подождут, – равнодушно отмахнулся куривший у бани седобородый старик. – Скажи, пусть ожидают, пока батька после баньки не примет кваску ядреного.

– Так я принесу телефон-то?

– Маманя моя родная, совсем память отшибло под старость, – усмехнулся старик. – Давай это чудо техники сюда. – Женщина протянула ему сотовый. – Ну что там за дела?

– Да потихоньку, батя. Пока ничего не выходит. Уже троих брали, но не получается…

– Я ж просил не бандюков готовить. Что-то вызнали о сокровищнице?

– Да нет такой. По крайней мере нигде о ней не упоминается.

– Вот что, сыны, меня не волнует, что нет сведений о сокровищнице. Ежели б было что, давно бы нашли. Я про место этих староверов спрашиваю. Святое место где-то у них имеется. В Хабаровске живет главный ихний. Вот у него и надо узнать. А вы, мать вашу, бандюков готовите. Этого дерьма у меня полна коробушка, сколько годов верховожу. Короче, поезжайте в Хабаровск и узнайте все про святое место наших староверов. Понятно, мать вашу?

– Это ты, батя, так про свою жену говоришь? – усмехнулся сын.

– Антоша? – узнал голос Василий Демьянович. – Приедешь, я те шкуру спущу! А ежели результата не будет, с обоих мясо поотрываю. Ясен хрен?


Якутск

– Вот и поговорили с батей, – усмехнулся длинноволосый здоровяк. – И что делать будем, старший? – спросил он крепкого молодого мужчину.

– В Хабаровск летим. – Тот взял телефон. – Сейчас билеты закажу, утром двинемся. И дело тут не в отце. Об этой сокровищнице и раньше много говорили, найти пытались, но безрезультатно. А староверы со своим Посланцем вроде копают. Помнишь, что сказал старик? Работают они. А вот где именно, не знают или не говорят. Похоже, Божьего гнева боятся больше ножа у горла. И хватит брать этих староверов, а то можно спугнуть. Тем более что никто ничего не говорит. Барышня, – услышав голос в сотовом, сказал он, – два билета до Хабаровска.

Москва

– Я, наверное, приеду, – сказала по телефону Ирина. – Завтра, ну, может, послезавтра. Не хочу, чтобы Маша и отец знали, что я снова в Якутию отправляюсь. И мы все решим с вашим поставщиком. Как Антон себя чувствует? Выздоровел?

– Да уж снова на рыбалку собирается, – услышала в ответ сердитый женский голос. – А мне представляешь каково? Я как узнала, что их троих на льдине унесло, думала, с ума сойду. Хорошо хоть, через сутки их вертолетом сняли. А он только выздоровел и снова собирается на рыбалку свою.

– Нинка, – рассмеялась Ирина, – ну что поделаешь? Мужики есть мужики. Кто охоту любит, кто рыбалку. Хорошо еще, что не по кабакам с девочками развлекается.

– Наверное, ты права, – засмеялась и Нина. – Ждем. Ты сразу, как билет купишь, сообщи. А то мало ли что…

– Хорошо. Обязательно позвоню. Привет Антону.

– Твоим от нас тоже.

– Мама, – в комнату вошла Маша, – можно я поеду с Иннокентием Яковлевичем? Группу собрали, отъезд завтра. На неделю. Платить…

– Куда? – перебила ее мать.

– На Урал.

– Во сколько отправляетесь?

– Ты у меня самая лучшая мама на свете! – Маша поцеловала мать.

– Что за праздник? – вышел из своей комнаты Андрей Васильевич.

– Дедушка, – повернулась к нему Маша, – я завтра на Урал отправляюсь, мама разрешила.

– Ну раз разрешила, то что поделаешь, – улыбнулся он. – Как говорится, с Богом. Правда, время сейчас очень неспокойное.

– Папа, – вздохнула Ирина, – сейчас и в подъезде могут ограбить и убить. Едут они с Иннокентием Яковлевичем. Надеюсь, он знает, что делать.

– Не верю я Штейну. У него все сводится к деньгам. По скольку он с вас собрал, Маша?

– По четыре тысячи.

– Ну а на какой срок едете?

– На неделю.

– Это еще по-божески, – улыбнулся Андрей Васильевич. – Бабушке позвони, она только через неделю вернется. Все делом заняты, – вздохнул он. – Один я…

– Папа, – поцеловала его Ирина, – ты приболел, а маму пригласили на слет почетных учителей.

– Да я же не против. В конце концов, я воспитал прекрасную дочь, сильного человека. – Он обнял Ирину. – Такое пережить не всякий мужчина сможет. И предательство мужа, и его подлость. Я горжусь тобой, Иринка.

Ирина опять поцеловала отца.

– Спасибо, папа. Ты пережил не меньше, если не больше.

– А я, значит, не переживала? – притворно обиделась Маша. – Ну и ладно…

– Ты у нас сейчас главная! – в один голос проговорили мать и дед, и все засмеялись.

– Я вот что решила, – заявила Маша. – Выйду замуж только в том случае, если муж согласится на то, чтобы я оставила свою фамилию. И чтобы у сына была моя фамилия. Или двойная, – увидев, как переглянулись дед с матерью, добавила девушка.


– Отлично, – сказал по телефону Лаврентий Павлович. – Надеюсь, у вас получится. В случае чего, немедленно связывайтесь со мной, вам будет оказана любая помощь. И помните…

– Я все помню, – перебил его мужчина. – Надеюсь, и вы не забудете о проценте, который…

– Конечно. Будьте совершенно спокойны. Вы получите все, как договаривались. Удачи вам.

Санкт-Петербург

– Послушай, Диана, – покачал головой рослый молодой мужчина, – не доверяю я Берии. Комар звонил и сказал, что там крутятся какие-то отморозки. Скорее всего эти люди – приятели Берии. Лавр не любит делиться. Базарок был, что он в начале девяностых подельника замочил, делиться не захотел. И я в это верю. Почему он так быстро раскрутился? Не было у него бабок, а как только…

– И что нам делать? – перебила его Диана. – Ты, Виталик, не желаешь иметь дело с Лаврентием. Но что мы можем? Ладно, если бы где-то в центре, а там, в Якутии, мы бессильны. Лаврентий многое может, у него есть знакомые и сообщники по всей России. А почему ты…

– Да я же говорил, что парни видели у него каких-то отморозков. Поэтому они и убрались оттуда. Но я вышел на одного знакомого, он в Якутии родню имеет. Вот если с ним договориться…

– Но ему нас бросить гораздо проще.

– Самуэль не бросит, – усмехнулся Виталий.

– Самуэль? – удивилась Диана. – Он откуда?

– Фамилия Данилы – Самойлов. Вот и кличут Самуэлем. Серьезный мужик, вес имеет. По делу о нападении на золотоприемную машину проходил. Вернее, на машину, которая перевозит золото. Тогда двоим вышак дали, а он малолетка был, червонцем отделался. Это как раз в девяносто третьем случилось.

– Но это давно было…

– Мы с ним кое-какие дела делали в прошлом году. Так что повязаны мы с Самуэлем. Я сначала верил, что, в натуре, Берия поможет. А потом подумал – вряд ли. Он же своих никого туда не послал. Вот и получается: найдем – нас в вечную мерзлоту, а он себе все хапнет, и…

– Погоди, – остановила его Диана, – ты же не верил в это. И вдруг…

– Да мне так подумалось. Ну нет этой комнаты с сокровищами. Но ведь хоть что-то хапнем. Все-таки Якутия. Там золотишко есть и алмазы. В конце концов, уж пушнины там полно всякой, навар будет. Так как насчет Самуэля?

– Попробуй. А Комар сейчас где?

– В Якутске. Они там уже неделю торчат.

– А Комар Самуэля не знает?

– Во блин! – усмехнулся Виталий. – В натуре, знакомы они. Вот и звякну Комару. Пусть с Самуэлем перетрет это дело.

– А как с Лаврентием решим?

– Пусть он решает.

– Правильно, – улыбнулась Диана.

– Я вот что хотел спросить: откуда ты об этом узнала? Ну, про это дело?

– Эдик рассказал. Он в Якутию из-за этого и поехал. А тут Ирка в вертолет села. Он как раз Сопова встретил. Они хотели порасспрашивать о сокровищнице. Нам о ней один якут рассказал. В тех местах какой-то хребет есть, где с давних времен живут староверы, двумя пальцами крестятся. Помнишь, может, боярыня Морозова…

– Ну да, буду я себе голову разной хреновиной забивать. Значит, Эдик Гатов туда не просто так поехал, а я думал, только для того, чтобы Ирку угрохать.

– Да он это в последний момент решил. Когда звонил, говорил, что просто момент удачный. Все бы получилось, если бы этот беглый людоед не оказался таким благородным. Интересно, почему он ее спас? Я этого понять не могу! Ведь он сбежал из колонии, чтобы убить свою жену и ее любовника, и убил их. Но перед этим спас ее. И никто не знает почему.

– Может, подумал: иду убивать, так спасу бабу невинную. У меня однажды было так… Заказ дали на одну бабу. Там делов-то – трехкомнатная хата. В случае ее смерти зять хату получал. А я не смог, она на мою учительницу, единственную, кого я человеком в школе считал, похожа была. И не сумел. Ее все равно потом убили, а я не смог. – Виталий смущенно улыбнулся. – Хотя до этого уже три раза по заказу работал.

– Значит, ты еще и киллером был?

– Да, троих кончил, и совесть не мучает. Я в Чечне был снайпером в разведроте. Контузило меня. Домой приехал – голь перекатная. Мне пенсию через полгода дали, но так, с недельку поесть досыта. Тут один знакомый и предложил дело. Я согласился. Пять штук зелени получил. А делов – поймал на прицел и на курок нажал. Потом еще два раза. А вот бабу не смог и завязал с этим делом. С Самуэлем потом кое-какие делишки проворачивал.

– Так ты уже после армии сидел?

– Да. Треху за мордобой получил. Там и Самуэля встретил. Он после малолетки на взросляк поднялся. Скентовались мы с ним. Я думаю, поможет он нам.




Якутск

– Лады, – сказал по телефону плотный мужчина. – Мы и тормознулись из-за этого. Увидели отморозков двоих и какого-то старика. А просто так крутиться там никто бы не стал. Мы не стали рисоваться, сквозанули оттуда. А Самуэля я, понятное дело, помню. Он где-то под Якутском живет.

– В Нанцах, – подсказал Виталий, – так поселок называется.

– Понял, Нанцы. Сейчас берем тачку и к Самуэлю.

– Слушай, Комар, сразу к делу не подходи, сначала промацай настроение Данилы, понятно?

– Все будет путем, – ответил Комар.


– Да я вообще не понимаю, на кой черт меня послали к Войцевской, – недовольно проговорил Савиных. – Она еще не оправилась от потрясения. А мы ей снова соль на рану. Она все, что знала, рассказала не раз.

– Решили мужиков из нашей группы подставить, – усмехнулся рослый спецназовец. – Мол, виноваты, что Денов захватил вертушку. А они человека, раненного медведем, несли. Затащили в вертолет и назад к дому. Действовали по инструкции, а выходит – виноваты. Начальство судить надо – помощников из местных поисковиков дали. Благодаря этому Денов тогда и ушел. Якут, из этих помощников, угрохал наших и…

– Как она там? – не дал договорить спецназовцу вошедший майор.

– Волосы покрасила, – ответил Савиных. – Отец сказал, что седину она скрывает. Ее и дома пытались достать тем, что человека ела. А она им приготовила кашицу здоровья! – Он рассмеялся.

– К нам не собирается? – спросил майор.

– А она тебе, Журин, вроде понравилась! – рассмеялся Савиных.

– Хорошая женщина, – кивнул тот. – И красивая, и человек хороший. Кстати, говорят, охотники на волков очень благодарны ей. Рассказывали они, как она от радости круги вытанцовывала, когда узнала, что человечину не ела. Так никто и не понял, почему Денов ее спас. Ну ладно сразу, после падения вертолета, в горячке. А дальше почему тащил ее и помогал? Непонятно. И выбросил ее у волкодавов. Только потом сделал то, ради чего бежал, – убил хахаля женушки и с ней под лед ушел. Правда, кое-кто не верит, что Денов мертв. Да и я хотел бы увидеть его труп. Прошло четыре месяца, а тело Денова так и не нашли. Женушку его нашли, установили, что это Наталья Денова. А вот Ивана нет. Хотя шансов выжить у него не было никаких. И тем не менее полной уверенности нет. Правда, он бы уже дал о себе знать, если бы был жив. Он вместе с женой прыгнул в воду и ушел на дно. Это то единственное место, где можно было прыгнуть в разбитую взрывом полынью. Выбраться он не мог, течение утащило их. Жену нашли почти в восьмидесяти километрах от Выселок. А вот Денова нет. Правда, у реки ниже по течению пять ответвлений. И труп могло затащить в одно из них. Искали, но не нашли. В общем, Денов сейчас как бы без вести пропавший.

– А вы что думаете? – спросил Савиных.

– Надеюсь на то, что он мертв, – вздохнул Журин. – Правда, даже слухов о том, что Денов жив, нет. Население постоянно опрашивают. Очень хотелось бы найти труп Денова.

– Пацан его вроде не волчонок, – сказал Савиных. – Видел я его. Когда лед растаял, туда водолазов привозили. Правда, родители Денова там не появились.

– Да оно и понятно. Кому приятно видеть обезображенный труп сына?… Правда, было мнение, что Деновы не пришли потому, что знают – сын жив. Хотя мать Ивана отпела его. Они же староверы и по-своему это делают. Но факт есть факт: отпела она сына… А что это мы все о Денове, как будто вот-вот что-то о нем узнаем? Намутил он водицы! Хотя все-таки так и непонятно, почему он Войцевскую спас. Она говорит, что не раз его спрашивала, чем он ее кормил. А вот о том, почему спас, ответа не помнит. Это и неудивительно, ее мысли были заняты другим – что она ела? Помню, как она узнала от него, что он людей ел. Сначала, говорит, не поверила, а потом поняла – он не шутит, и не знала, что делать. Но хуже всего ей, конечно, было, когда ее нашли. Были сочувствующие, которые постоянно напоминали о том, что она, возможно, людоедка. Вот, черт возьми, ситуация! Так собирается она в наши края или нет?


– Как там мальчишка? – спросил по телефону седой человек.

– Это вы, Семен Аркадьевич? – поинтересовался мужчина.

– А кто еще может спрашивать о внуке Деновых? – усмехнулся седой.

– Пару раз какая-то баба им звонила и мужик. Номер не определился. Баба представилась сотрудницей службы социальной защиты. Мужик не назвался. Так что вы не один…

– А это уже любопытно. Кому так интересна судьба Лешки Денова? Ну а ты мою просьбу помнишь?

– Нигде ничего не слышал. Ванька Денов мертв. Кстати, мать его, Тамара Васильевна, заказала панихиду. По крайней мере так говорят. Да и отец Ванькин, дядька Афанасий, другим стал. Торовы оба вернулись. Народ ворчит. Они к Луке Демьяновичу приехали. Пока вроде тихо, но…

– А ты, Салтыков, для того там и поставлен, чтоб тихо было. Понимаю, что нелегко тебе будет. Отвыкли в Выселках от честного участкового. Но будешь твердо держать свои позиции и не давать спуска разным деятелям – начнет верить тебе народ. А доверие для участкового в такой глуши главное. Ты везде на своем участке побывал?

– Нет еще. Я в основном по реке вниз ездил, насчет Денова интересовался. Все рты раскрывали. Так он же, говорят, утопил бабу свою и сам утоп.

– Дай Бог, чтобы это так и было.

– Что-то раньше вы так не говорили! – Чувствовалось, что собеседник улыбается.

– А ты, Юрка, замечания бывшему начальнику делать не смей! – Семен Аркадьевич засмеялся.

– А вы, товарищ полковник, бывшим начальником никогда не будете, я вам…

– Хватит, Юрий, – остановил его Семен Аркадьевич. – В общем, помни: узнаешь что-то, сразу свяжись со мной. В любое время. Понятно?

– Так точно, товарищ полковник.

– В отставке я, – пробормотал Семен Аркадьевич. – Хотя мент – это навсегда. Когда Денов сбежал, ко мне обратились. И плохо, что сразу не прислушались.


Поселок Нанцы

– Я хотел бы со Стрелком перетереть, – проговорил худощавый молодой мужчина.

– Ты скажи, согласен или нет? – спросил Комар.

– После базара со Стрелком отвечу.

– Слушай, Самуэль. Стрелок тебе скажет то же самое. Если ты согласен, то он прилетит. В том районе не раз видели отморозков. Поэтому мы оттуда и слиняли. Нам нужны люди.

– А если это туфта?

– Тогда получишь пять тысяч евро, это минимум.

– Тормозни! – Самуэль удивленно посмотрел на Комара. – Что-то ты загнул, приятель. Откуда у Стрелка такие бабки?

– Не у Виталика. У кого точно, сказать не могу, но то, что пять кусков евро ты получишь, если ничего не выйдет, сто процентов даю. Если в натуре эту хренотень найдем, то все станем богатыми. Ты думаешь, я просто так на это подписался? Бабки наверняка будут.

– Ладно, звони Стрелку. Я подписываюсь только потому, что слышал базар об этой хренотени, сокровищнице мертвых.

– А где слышал? – спросил Комар.

– Да недавно в Якутске. Был у приятеля на дне рождения, у Толстяка. Он по нашим меркам вроде как козырной фраер. Вот там какой-то умник базарил: мол, есть интерес у деляг из Хабаровска к сокровищнице мертвых. Давным-давно какой-то пахан староверский, главный поп или как там, своих родственников где-то в скалу замуровал в золотых гробах. Ну и сейчас узнал этот умник, что какие-то деляги из хабаровских ищут то самое место. Умника, кстати, вчера зарезали. А кто и за что, не в курсе ни менты, ни мы. Толстяк вроде шарить начал, кто его замочил, но пустой номер.

– Ладно, об этом никому больше.

– Ты меня за кого принимаешь?

– Да хорош тебе! – Комар отключил связь и начал набирать новый номер на сотовом.


Тикси

– Ира приезжает, – сообщила вошедшему мужчине молодая женщина.

– Когда?

– А ты, Антон, снова на рыбалку собрался? – сердито спросила она. – Забыл, как…

– Так льда уже и в помине нет, – рассмеялся тот. – А ты говоришь, будто это вчера было. Иринка, наверное, так же подумала. Какой лед в июле?

– Но бывает же, проходят куски льда, – смутилась женщина.

– Успокойся, Нина, – Антон обнял ее, – никуда я не собираюсь. С Жереновым надо что-то решать, а то возомнил себя крестным отцом, черт его побери!

– Перестань. Вот Ирина приедет, она его быстро на место поставит. А то, видите ли, ему платят мало. Думает, он один такой и больше ни с кем не договоримся.

– Я давно предлагал Ирине свое судно завести.

– Иринка приедет, с ней и говори об этом. Сейчас надо решать с Жереновым. Степан совсем обнаглел.

– Хватит, – Антон рассмеялся, – а то закипишь!

В дверь позвонили.

– Кого еще принесло? – Антон вышел в прихожую. – Кто там? – недовольно спросил он.

– Да я это, – услышал он. – Может, не вовремя?

– Павлина Андреевна, – Антон узнал голос, – вы всегда гость желанный. Милости прошу к нашему шалашу.

– Я с бедой к вам. – В дом вошла пожилая женщина. Сняв туфли, перекрестилась на правый угол. – Никак иконку не повесите.

– Да не верю я в Бога-то, – улыбнулся Антон.

– Это уж твое дело, а иконка должна быть в любом жилище. Худа от нее не будет. А Савелия моего заарестовали.

– Савелия? – в один голос удивленно спросили супруги. – За что?

– Да все за то же, будь неладен людоед этот. Прознали как-то, что Савелий мой с Ванькой в хороших был. Потом, правда, меж них ссора вышла, но милиции нашей на это плевать. Приехали, ироды, и забрали Савелия. Ведь он тогда был в тех местах, и…

– Подождите, – остановил ее Антон. – Савелий, насколько я помню, был внизу, у сопки, вместе с солдатами.

– Вот именно что у сопки сидел с ними, значит, отвлекал их, пока Ванька свое дело там делал. Варька позвонила, плачет: мол, Савелия с утра забрали трое милиционеров на машине. Я к вам и пришла. Надо позвонить Ирине Андреевне и сообщить, какая беда у нас. Спасибо ей, конечно, за Мишутку, но ведь Савелий ее тогда в сопки-то повел. Пусть она скажет в Москве начальству высшему, что невиновен Савелий. А то ведь закроют его в камеру. Говорят, за такие дела сейчас и на всю жизнь в тюрьму засунуть могут.

– Ирина завтра или послезавтра сюда прилетит, – сказала Нина. – К ней тоже следователь приезжал и тоже из-за вертолета.

– Вот ироды! Иринка такое пережила! Ее Ванька от смерти спас неминуемой. А потом здесь нашлись, которые говорили Ирине, что она выжила, потому что мясо своего спутника ела. Она и собралась в сопки, чтоб Денова найти и выведать, как она живой осталась. Я и позвонила Савелию – помоги ей. Не верила, конечно, что Ирина с Деновым встретится, а она нашла его. В вертолете том и встретились. Значит, прилетит Иринка-то?

– Да, – ответила Нина, – завтра или послезавтра. Вы побудете у нас?

– Мне на работу надо, дежурство у меня. Последний месяц работаю, на пенсию ухожу.

– Савелия куда увезли? – спросил Антон.

– Да вроде в Тикси. Вертолет там садился. А мне отвечают, нет там его. Я уже ходила в милицию. Говорят, нет у них такого. Вот я и пришла к вам. Иринка все ж в Москве. А где сейчас правду искать, как не там? Ежели понадобится, я до Путина дойду. Понятное дело, ему не до таких мелочей, но вдруг подмогнет правду установить…

– Надо узнать, куда именно доставили Савелия, – сказал Антон. – Сейчас позвоню Калугину. Он майор милиции, работает в отделе по борьбе с организованной преступностью. Пусть все выяснит и свяжется с нами. Он хороший человек. – Антон набрал номер на телефонном аппарате.

– Может, чайку выпьете? – предложила Нина.

– Выпью. – Павлина Андреевна вошла вслед за ней на кухню.

– Подождите, – нахмурился Антон, – как я могу с ним связаться?

– Ничем помочь не могу, – услышал он женский голос. – Калугин сейчас в отпуске, и где он, неизвестно. Что у вас к нему?

– Помните дело о побеге Денова?

– А вы кто?

– Горохов Антон Михайлович, друг Ирины Войцевской…

– И что вы хотите узнать?

– Сегодня арестовали Степанова Савелия Федоровича якобы за то, что он помог Денову захватить вертолет около метеостанции.

– Да-да, помню. Но это дело закрыто, и никого по этому делу не задерживали. Прокуратура потребовала проверить, как Денову удалось захватить вертолет. Но комиссия дала…

– Извините, – перебил ее Антон, – но тетка Савелия Степанова говорит, что ей позвонила невестка и…

– Приезжайте с ней в управление, – остановила его женщина. – Восемнадцатый кабинет. Капитан Арович Марина Анатольевна. Я вас жду.

– Хорошо, мы сейчас приедем.


– Подожди, Арович. – Майор удивленно посмотрел на вошедшую в кабинет молодую женщину. – Какого Степанова?

– Сейчас приедут Гороховы и все объяснят.

– Чертовщина какая-то, – пробормотал майор. – Как приедут, ко мне сразу.


– Да ничего я не знаю ни о каком ключе, – покачал головой крепкий мужчина. – Я и не видел никакого якута. Ванька вертолет захватил около метеоточки, я внизу сидел, с майором Журиным, он тогда еще капитаном был. Водку потом пили, – усмехнулся он.

– Послушайте, Савелий Федорович, – сказал капитан милиции, – вы под видом проводника Войцевской пошли в тайгу для того, чтобы помочь Денову. Вы отвлекали находившихся…

– Да все уже не раз проверяли! – раздраженно перебил его Савелий. – А вы кто есть-то? И куда вы меня привезли? Покажите удостоверение.

– Это надо было дома спрашивать. Но по закону мы обязаны удовлетворять любопытство задержанного. Капитан Ореликов. – Он раскрыл удостоверение. – Сержант Тузин, – кивнул он на рослого мужчину. – И младший сержант Вуйков. Находитесь вы на квартире. Вы не задержаны, но с вами необходимо побеседовать, чтобы выяснить кое-что. Обвинений вам не предъявляют, но нас интересует, где ключ, который якут передал Денову?

– Да не пойму я ни хрена, о каком ключе вы говорите! – разозлился Савелий. – Короче, вот что, мент, – он поднялся, – давай меня в камеру и прокурора позови. С тобой я больше говорить не буду.


– Да как же не было там ваших? – сердито говорила Павлина Андреевна. – Трое были. Один со звездами на погонах. Двое других в форме и с автоматами. Они посадили Савелия в машину и повезли к вертолету. Вы позвоните Варе, она вам все обскажет. Это что же получается-то? Забирают мужика и отказываются сказать, за что. Да я до самого…

– Успокойтесь, Павлина Андреевна, – мягко произнес майор, – сейчас все выясним. Готовь группу к вылету в Топь, – приказал он стоящему около двери старшему лейтенанту. – Арович, – посмотрел он на Марину, – вы с Павлиной Андреевной…

– Я тоже полечу, – быстро проговорила женщина. – И сама Варьку обо всем спрошу. Я с вами полечу, – повторила она.

– Хорошо, – кивнул майор. – Арович, отвечаешь за Павлину Андреевну головой.

– Да я и сама еще спуску никому не дам, – проворчала та.


– И что делать? – спросил по телефону капитан. – Он…

– Отпустите, – услышал он. – Зря вы это затеяли. Дело прикрыли, а ты…

– Я? – зло перебил капитан. – Меня послали…

– Все, отпускай. Припугни и отпусти. Да он и сам никуда не пойдет, кто ему поверит?

– Нас его баба видела.

– Придумай что-нибудь, ты же мастер на такого рода штуки. Убивать его нельзя, тогда точно дело начнут, а это нам на хрен не надо. Вы просто отсидитесь на курорте, и все дела. Никто ничего не узнает. Да и не поверят, фамилии он не запомнит, а если даже и так, ничего это ментам не даст. Отпустите его. На вертушку и выбросите недалеко от его поселка и подальше от дороги. Работай, Гауптман.

Капитан вернулся в комнату.

– Сейчас вас отвезут домой, – сказал он Савелию. – И убедительная просьба: о нашей беседе никому ни слова. Мы товарищи убитого в сопках старшего лейтенанта Морозова и просто проверили вас на предмет связи с Деновым. Извините. И повторяю – никому ни слова.


Горное плато

В пещере на покрытой медвежьей шкурой кровати лежал мужчина. Длинные волосы и борода, изуродованные, покрытые рваными шрамами лицо и руки. Он хрипло застонал и открыл глаза.

– Кто я? – чуть слышно спросил он. – Почему, когда усну, одно и то же вижу? Кто я?

В пещеру вошли две женщины в длинных темных платьях с тарелками в руках.

– Спас тебя Господь, – перекрестившись, поклонились они. – Сейчас покормишься, болезный.

– Кто я? – с трудом произнес мужчина.

– Страдалец за дела праведные, – ответила одна. – Изверги из рода сатаны убивали тебя, но Господь уберег твою душу и тело, он спас тебя. Ешь, родимый! – Зачерпнув деревянной ложкой наваристых щей, она поднесла ее ко рту мужчины.

– Спрашивать начал, – усмехнулась стоявшая у входа в пещеру Фекла.

– Знаешь, милая, – сказал стоявший рядом Старец, – я сам был бы не прочь узнать, кто он есть и как оказался в священном озере. И как выжил. Весь израненный, обмороженный, но живой. Он действительно спасен Господом нашим. – Старец перекрестился.


Несколько человек в шахтерских касках с закрепленными на них фонарями осторожно продвигались по узкому лазу.

– Осторожнее, – предупредил первый. – Здесь спуск крутой и вода даже зимой не замерзает.

– А сколько до воздуха? – осветив мокрый свод, спросил третий.

– Около десяти метров.

– Не рухнет? – опасливо спросил последний.

– Нет, своды укреплены. А дальше рабочий участок.

Впереди показался вход в освещенный факелами большой грот. Пятеро человек пролезли в него. Поднялись и увидели четверых людей, кирками бивших каменную стену. Четыре женщины сгребали в тележки битый камень и землю и высыпали в углубление.

– Обед, – объявил один из вошедших. Двое мужчин внесли солдатский бачок-термос. Рабочие встали на колени и начали читать молитвы.

– Приручил он их, – усмехнулся кто-то.

– Вот так и живем, – кивнул проводник.

– А куда ссыпают это? – спросил рыжеватый верзила.

– В яму со вставленной в нее трубой, – показал в угол проводник. – А там промывают. Нередко попадается золото. В основном песком, но пару раз были и самородки. Один весил двести пятнадцать граммов. Дважды попадались мелкие алмазы.

– А они это спокойно воспринимают? – кивнув на молящихся, тихо спросил молодой мужчина с тонкими усиками.

– Совершенно спокойно. Все, кто тут находится, нагрешили в прошлой жизни. А здесь они получат прощение грехов и место в раю. Но сначала им придется побывать в аду. – Проводник усмехнулся.

– А несчастные случаи были? – поинтересовался рыжеватый.

– Четверых завалило камнями в третьей шахте. Двоих инфаркт на тот свет отправил. Работают в четыре смены по шесть часов. Всего здесь сорок пять человек. Кто-то на пробивке, это здесь. На помывке грунта. Пожилые есть, человек двенадцать, они собирают грибы, ягоды, растения лечебные и съедобные, которые в дни поста едим. Сюда в основном приходят сами. Конечно, и мы набираем бичей, туристов, которых искать не будут. Таких двенадцать человек, их постоянно охраняют.

– Почему здесь пробиваете? – спросил мужчина с усиками.

– Здесь раньше были проходы. И не исключено, что могилы где-то в этих местах.

– А ты веришь, Ерема, что есть эти могилы? – спросил рыжеватый.

– Верю. В Бога не особо. На Руси староверы со времен царя Алексея Михайловича живут. А разница-то в чем? Двумя пальцами крестятся, курение считается грехом, и еще есть кое-какие отличия от теперешнего православия, но я не вникаю, я здесь потому, что хочу богато пожить.

– А сколько ты уже здесь?

– В общине пять годков. А здесь два года. Место уж больно удобное, незамеченным никто не подойдет. А если и подойдет, сразу не отыщет. Здесь ходов видимо-невидимо. Мы и то не все знаем. Пойдемте, все я вроде вам показал.

– А посмотреть то, что находите, можно? – спросил мужчина с усиками.

– Это уже с нашей Хранительницей разговор будет, Фекла такими делами занимается.


– А кто они такие? – спросила Фекла.

– Покровители наши, – ответил Старец. – Охраняют и все нам поставляют. Я тут не по собственной воле, но люди тянутся к правде Божьей, помочь им надобно и проводить из жизни, ежели преставится кто. Власти меня завсегда преследовали. И в колонии дважды был за веру. Но Господь помогает все перенести и тут поможет. – Он перекрестился. – Ежели захотят что-нибудь купить и обратятся к тебе, продай. Но немного. Алмазы и золото постоянно в цене растут. Надо и о себе думать. Покажи им последние находки и скажи: это все, что есть. А остальное в наш тайник снеси. Господь простит такое решение.


– Слышь, Арсен, – обратился к мужчине с усиками рыжеватый, – как тебе это?

– Не думал, что такое увижу, – усмехнулся тот. – Рабы в полном смысле этого слова. Я бы предпочел сдохнуть, пулю поймать или нож. В общем, не смог бы я так жить. Надо попросить показать товар. Надеюсь, цену они не заломят. – Он подмигнул он верзиле.

– Надеюсь и я, – усмехнулся тот.

– А как тебе, Эдик, Ерема? – спросил Арсен.

– Тот еще тип. Да и Старец тоже зверюга. Видел я его глаза, как будто к бою готовится. Тут, говорят, какой-то придурок есть, Богом спасенный. Вот посмотреть бы на него.

– Вряд ли нам его покажут, – сказал Арсен. – Он для них вроде талисмана. Люди ходят, чтобы к нему прикоснуться. Правда, говорят, и бабки с этого Старец имеет, посланник Божий, – хохотнул он.

– Интересно, кто это придумал? – спросил Эдуард. – Ведь их действительно найти могут. Но делиться, я думаю, Старец не станет. Глаза у него не те, чтоб можно было ему доверять. Я бы такого не хотел за спиной в тайге иметь.

– Согласен, – кивнул Арсен. – Но надо поговорить с этой свеклой.

– Феклой, – рассмеявшись, поправил его Эдуард.


– Да вы что, мужики, – испуганно пробормотал мужчина в болотных сапогах. – Я ж заблудился. Из Таежного я.

– Он был рядом со входом, – доложил вошедшему в грот Старцу рослый бородач с «винчестером». – Это его, – кивнул он на двустволку двенадцатого калибра, набитый патронташ, фляжку, нож в ножнах, две пачки «Примы», два коробка спичек, пачку чая, алюминиевую кружку. – И деньги, – он протянул Старцу рубли, – три тысячи ровно.

– Документы твои, сын мой, где? – тихо спросил Старец.

– Так это, – вздохнул тот, – потерял, наверное. Я из Таежного, – повторил он. – С мужиками втроем пошли. Я Павел Тенов. Меня все Тенью дразнят. А потом разругался по пьяному делу с Серегой Бодуновым и ушел. Да, видно, заплутал. А тут гляжу – вход и следы человеческие, я и пошел…

– Не гневи Господа, сын мой, – тем же тоном произнес Старец. – Неправду баешь. Не принуждай к насилию над собой. Боль адскую испытаешь, ежели правду не скажешь. Пока я здесь, не тронут тебя слуги Божьи. Но как уйду, примутся они за тебя. Покайся, сын мой.

– Да я правду говорю! – заорал Тенов. – Вы пошлите в Таежный…

– Узнайте истину, – кивнул Старец и неторопливо удалился.

– Да я не вру! – снова закричал Тенов.

Сильный удар в живот заставил его упасть.


– Он точно один был? – спросил Старец у могучего чернобородого мужчины.

– Один, Посланец. Его заметили у ручья. Он пошатался по склону и пошел к гряде. Видно было, что искал что-то. Узнают сейчас у него все.

– Вот что, Воин, наших уже трое пропали. Так что глаз да глаз нужен. Ищут супостаты подход к нашим владениям, знают, изверги, что не станем мы просить защиты у власти.

– Матрену нашли, росомаха ее затрепала. Там и положила. Потом волки ее погрызли.

– Где похоронили? – спросил Старец.

– Там же и предали земле.


– Ну, красавица, – усмехнулся Арсен, – показывай, что у тебя есть.

– А вот что имеем! – Фекла достала из кисета два маленьких алмаза, а из другого высыпала горсть золотого песка.

– Ого! – Арсен взял один алмаз. – Отличный камушек. А золотишко не промышленное? – Он смел золото на ладонь. Нашел золотинку покрупнее и ссыпал остальное золото назад. Вытащил из нагрудного кармана металлическую коробочку и положил золотинку в отверстие посередине. Закрыл коробочку и нажал кнопку. – Ювелирное.

Фекла с интересом смотрела на прибор.

– Определяет качество золота, – улыбнулся Арсен.

– Сколько за все это? – спросил Эдуард.


Поселок Топь

– Савушка, милый! – обхватив шею мужа, плакала русоволосая женщина. – Я тебя уже и видеть не чаяла. А ты…

– Да нормально все, Варюша, – успокаивая жену, пробормотал Савелий. – Просто поговорили малость, и все дела. А это кто такие? – Он посмотрел на стоявших около двери пятерых милиционеров.

– Так я тете, как тебя увезли, звонила. Она к Гороховым, друзьям Ирины, пошла, и они в милицию поехали. Кто ж тебя забрал-то? Ведь не арестовывали тебя, говорят.

– Да просто какие-то менты решили припугнуть. Одного из них убили, когда Денова ловили, а я же знаком с Ванькой-то, вот меня за горло и взяли. Мол, ты знаешь, кто ему помогал.

– Вы помните фамилии этих, как вы говорите, ментов? – спросила Марина.

– А ты кто будешь, барышня? – посмотрел на нее Савелий.

– Капитан милиции, сотрудник уголовного розыска Арович.

– Во, блин, первый раз вижу розыскника-бабу.

– Вы помните фамилии лжемилиционеров?

– Да ну их на хрен, буду я себе голову всяким дерьмом забивать.

– Но внешность вы описать можете?

– Да мент – он и в Африке мент, – усмехнулся Савелий.

– Ты это, – строго проговорила вышедшая из детской тетка, – не кажи характер свой. Тебя ж, дурака, выручать приехали. Говори, что знаешь.

– Да ладно тебе, тетя Паша, – виновато проговорил Савелий, – просто, в натуре, там…

– По-человечьи говори, а то палку возьму! – пригрозила Павлина. – Ирод, прости меня Господи! Люди в такую даль прилетели, чтоб тебе, ироду, подмочь, а ты тут…

– Все, тетя, – кивнул Савелий. – Трое их было, капитан и два сержантика. Капитана Ореликов фамилия. В удостоверении она написана. Одного сержанта Тузин фамилия, а другого не помню, то ли Булов, то ли Буйков.

– Вы можете поехать с нами и составить фотороботы? – спросила Марина.

– Конечно, поедет, – сказала Павлина Андреевна. – Заодно и мне поможет. Кран протекает в ванной. И нарисуй этих бандюков как следует. Память у тебя хорошая.


Поселок Белка

– Значит, говоришь, беспокоится? – усмехнулся Василий Демьянович. – А как там Торовы-то живут-поживают? Живы еще?

– Живы, – кивнул Шут. – Правда, лишний раз боятся нос на улицу высунуть. Народ на них сильно зол. Мужики так и говорят: ежели подловим где, обоим похороны устроим. И участковый сейчас там новый, Юрка Салтыков, жесткий мужик и не из пугливых. Дядька Лука очень им недовольный. Он ему пару раз дорожку переходил. И браться сейчас за него опасно – часто приезжают менты, все Ваньку шарят, – усмехнулся он. – Не верят, что он утоп.

– Слыхал. А что насчет ментов, которые были у метеорологов? Не попрятали их?

– Да закончили следствие и оправдали всех. Мент мента не посадит.

– Не говори чушь. Мало ль их сейчас сажают? Племяшей еле откупили. А на кой ляд они нужны, леший их знает. Что сейчас Лука думает делать?

– Да ничего особенного. Как и всегда, с мужиков дичь собирает, рыбу, если есть, ну и людишек отправляет за орехами.

– А что про Золотой ручей молчишь? Думаешь, не знаю? Братец, значится, решил золотишком пользоваться единолично. А ведь были планы вместе золото в том ручье мыть. Али забыл, кто Савельича угрохал тогда? Передай ему: все, что добудет, пополам делить надо, пусть не доводит дела до братоубийства. Я сыновей подключу, ежели не договоримся, так ему и передай.

– Хорошо, передам слово в слово. Что еще Луке Демьяновичу сказать?

– А ты мне сам лучше обскажи: тебя сын Луки к нему приставил? Филька хозяин твой?

– Мой хозяин Лука Демьянович. И за него я любому глотку перережу. Вы брат Луки Демьяновича, а говорите о нем, как о враге. Он никому ничего не должен. Я передам ваши слова. Если хотите войны, начинайте.

– А ты верный пес Луки. Прибить тебя надо бы, но верность я завсегда уважал, а посему отпущу здоровым. Ты мне вот что скажи: как там Афанасий Денов? Никто у него из посторонних не был?

– Нет. Его люди на Золотом ручье запруду ставят. Вот и хотел Лука Демьянович уговорить Денова убрать оттель мужиков. Послал племянников, но они едва ноги унесли. Лука Демьянович после этого отослал племянников к едрене фене. Сказал, ежели понадобятся – свистнет.

– Так. Значит, и Денов на Золотом ручье. Столкнуться они могут. Все ж передай Луке, что слышал. Если кто попробует меня дураком сделать, кровь пущу. Лука ведь младший, должен соображать, кто на что право имеет.

– Там его владения, и он сам…

– А кто ему отдал эти владения?! – зло воскликнул Василий Демьянович. – Кто Савельича убрал? В общем, сообщи ему, что я сказал. И давай дуй отсюда, пока я не рассердился окончательно.

Шут взял свой карабин и рюкзак и вышел из дома.

– Так, – сказал Василий Демьянович двум бородачам, – я должен знать, когда на Золотом ручье Лука начнет мыть золото.


Якутск

– Ни на кого не похожи, – сказал майор милиции. – Фамилии наверняка липовые, удостоверения тоже. Непонятно все это. Какие друзья погибшего офицера? Солдат и офицера убили якут и Денов. Якут покончил с собой в больнице, а Денов утонул. Что-то здесь не так.

– Надо искать этих троих, – проговорил мужчина в штатском. – А что там за вертолет был? – спросил он капитана.

– Устанавливаем. Пока неизвестно. Пытаемся…

– Погоди, Малин, – остановил его следователь прокуратуры, – как это неизвестно? Вертолет – не велосипед какой-нибудь. Выходит, запросто можно…

– Сейчас этих вертолетов, как машин незарегистрированных. Тем более вертушка вроде как самодельная. Из старья собрал кто-то, вот и летает. Неделю назад мы такой же аппарат забрали.

– Найти вертолет, – строго приказал майор.

– Ищем, – кивнул капитан. – Но вряд ли найдем. Вполне возможно, его уже разобрали. Такое тоже бывает. Сделают дело и законсервируют или вообще на части разбирают. Но на всякий случай надо частников в том районе проверить. Этим сейчас занимаются. Мы, в свою очередь, пытаемся выйти на всех, кто имеет вертолеты.

– Дело не в вертолете, – сказал мужчина в штатском. – Кому-то зачем-то понадобилось это ворошить. И я уверен, что дело здесь не в убитом офицере, хотя это тоже надо проверить. В последнее время поступают сигналы, правда, не подтвержденные, о возросшем интересе к поселению староверов в районе хребта Кулар. Но обращений от самих староверов не было. Их неоднократно проверяли и ничего противозаконного не обнаружили. А с этими троими надо разобраться. Кому и зачем это понадобилось? Трое вооруженных, переодетых в милицейскую форму людей похищают поселкового охотника, а потом отпускают его. Хотя, впрочем, ничего странного тут нет. Им не нужен труп или розыск пропавшего тут. Однако они учитывают и то, что он будет говорить с нами.


– Привет, Стрелок. – К Виталию подошел Данила. – Шустро же ты прибыл. Значит, в натуре, серьезно?

– Очень серьезно, – кивнул Виталий. – А ты, значит, подписался? Комар базарил, что ты слышал про…

– Да. И мужика, который говорил об этом, хлопнули. Поехали.

Виталий пошел за Данилой к стоянке.

– Комар где? – спросил он.

– Я их на хате устроил. Незачем им рисоваться.


– Вот и столица Якутии, – улыбнулся Иннокентий Яковлевич. – Сегодня осмотрим город. Здесь есть немало интересного, – сказал он стоявшим вокруг трем девушкам и шестерым парням. – Сейчас едем в гостиницу, приводим себя в порядок – и на экскурсию по городу.

– А Якутия большая? – спросил Марик.

– Очень большая. И здесь немало достопримечательностей, которые можно увидеть только в Якутии. Есть несколько заповедников, национальные парки, заказник. Даже грязевые лечебницы имеются. Очень интересен якутский народный промысел – резьба по мамонтовой кости и моржевому клыку. Да, – увидев недоверчивые взгляды ребят, улыбнулся он, – здесь до сих пор находят кости мамонтов. Мы с вами побываем во многих интересных местах, побродим по тайге, увидим множество диких зверей, побываем у оленеводов. Кстати, – он посмотрел на Машу, – твоя мама испытала ужас зимней тайги, и я восхищен и преклоняюсь перед ее мужеством.

– А где она была? – спросил у нее высокий парень в темных очках. – Она тебе рассказывала?

– Почти ничего, – ответила Маша, – а я и не расспрашивала. Маме пришлось очень тяжело, и напоминать об этом неделикатно.

– Так, – Иннокентий Яковлевич кивнул на подъехавший микроавтобус, – наш транспорт. Грузите вещи и усаживайтесь. На душ и отдых полтора часа. Затем экскурсия по городу. Завтра посмотрим все, что можно, здесь и отправимся в тайгу. Сначала на берег реки Лена. Там очень много удивительного, впечатления незабываемые.

– Блин, – буркнул сидевший рядом с водителем микроавтобуса смуглый верзила, – детский сад.

– Да ну, – усмехнулся водитель, – ничего себе дети. Телки нормально выглядят, в самом соку. Если будет возможность, обязательно опробую москвичку. Ничего козочки, – подмигнул он верзиле. – Главное сейчас – вести себя спокойно, не спугнуть. Молодец Кешка, умно придумал – молодежи и интересно будет, и заработают. Правда, я думал, их больше будет. А девочки очень даже ничего.

– У тебя, Софрон, одно на уме, – усмехнулся верзила.

– А на кой тебе, Ванька, бабки нужны? Скучно ты жизнь проводишь, Клыков. Ты хоть раз в кабаке приличном был? Стриптиз видел?

– А что, – усмехнулся верзила, – если стриптиза не видел, не жил, значит? У меня мать больная. Если б не болела, я бы ушел в тайгу на годик-другой, сделал денег и зоопарк бы открыл, хороший, не в клетках, а в больших вольерах чтоб звери жили. Людей бы на такое дело набрал, ветеринаров и…

– И кому это надо? – усмехнулся Софрон. – Ты вроде не пионер уже, а ведешь себя как…

– Как мужик себя веду, – прервал его Иван. – В зонах и то раньше за изнасилование спрашивали. А ты…

– Слушай, Клык, может, по понятиям потолкуем? Ты-то о зоне только слышал, а я два раза за решеткой был. И кто про насилие базарит? Все по любви и взаимному согласию. Я выгляжу очень даже ничего, и этим молоденьким москвичкам будет приятно провести со мной беседу о любви по-якутски.

– Смотри, Софрон, нарвешься на неприятности. Помнишь, что Людвиг говорил?

– Ша! – остановил Ивана Софрон.

К микроавтобусу подошел Иннокентий с ребятами.

– Милости прошу, гости дорогие! – Софрон вышел из кабины. – Зовут меня Софрон. Я ваш телохранитель и экскурсовод. По всем вопросам обращайтесь ко мне. Здесь, – он кивнул на микроавтобус, – мой напарник, хороший солдат и опытный телохранитель Иван Клыков. Добрый день, Иннокентий Яковлевич.

– Привет, Софрон, – улыбнулся тот. – Отвезите нас в гостиницу.

– Понял. – Софрон помог миловидной блондинке залезть в салон. – А у вас в Москве все такие красивые?

– Даже красивее есть, – усмехнулся Марик.

– А я по мужской части не специалист. – Софрон покосился на него. – Если ты…

– Я про девушек говорю, – перебил его парень.

– Хватит, Софрон! – одернул его Иннокентий Яковлевич.

– Только бы мама не узнала, что я в Якутии, – прошептала Маша.


Тикси

– Здравствуй! – обнявшись, одновременно проговорили Ирина и Нина, и обе рассмеялись.

– Здравствуй, Ирина! – Антон поднял ее сумку и чемодан.

– Привет, рыбак. Мне Нина говорит о льдине, а я удивляюсь: неужели там до сих пор…

– Бывает, и подходят льды к берегу, – Антон засмеялся, – в апреле.

– Как себя чувствует Павлина Андреевна? – спросила Ирина.

– Она была у нас вчера, – ответила Нина. – Савелия милиция забирала из дома. Ей Варя позвонила, вот она и пришла к нам.

– Поехали туда. – Ирина села на заднее сиденье «Нивы».

– Да никто его не арестовывал, – покачала головой Нина. – Какие-то трое в форме забрали его и на вертолете доставили в Тикси, переговорили о Денове и назад. Высадили его в пяти километрах от поселка. Он пришел домой, а Павлина Андреевна уже там с милиционерами. С настоящими. Сейчас ищут тех оборотней.

– А Павлина Андреевна где?

– Дома, – улыбнулся Антон.

– На работе, – поправила его Нина. – На пенсию все никак не уйдет. Врачи упрашивают ее остаться. Вот она и работает. И санитаркой, и медсестрой, и…

– Если бы не она, – вздохнула Ирина, – я бы, наверное, так и не узнала правду, скорее всего покончила бы с собой. Как вспомню то состояние, – она вздрогнула, – и сочувственные взгляды, особенно ехидные вопросы о том, чем я питалась зимой в тайге… – Она достала сигареты.

– А ты осветлила волосы, – сев рядом, оценила Нина. – Тебе идет. И помолодела, и…

– Седины много появилось, – вздохнула Ирина, – вот и покрасилась. А что тут у вас за разногласия с Жереновым?


– Приехала, – услышал по телефону полный невысокий мужчина. – Встретили ее Гороховы. Так что ты угадал, Степан.

– Уверен был, что приедет, – усмехнулся полный. – Проследи, куда поедут, а я сообщу в Питер, что появилась Войцевская. Интересно, на кой хрен она им здесь нужна? – отключив телефон, пробормотал он. – Надо ушки топориком держать, Степка, – сказал он себе. – Не просто так все это. В тот раз муж хотел ее угробить. Вертолет грохнулся, а она выжила. Мужа тут в тюрьме убил родственник погибших в том вертолете. Вот ведь свела судьба-злодейка – встретить в камере родственника погибших из-за тебя. Хотя, наверное, все равно убили бы.


– Павлина Андреевна! – послышался возглас. Повернувшись, она увидела стоявшую у двери Ирину.

– Ирина, с приездом, милая! К нам в Топь поедем обязательно, Варька и Савелий тебя ожидают. И Мишутка здоровенький. Если бы не ты…

– Если бы не вы, – сказала Ирина, – то что бы со мной было? Спасибо вам, Павлина Андреевна.

– Надолго заявилась? – Павлина Андреевна вытерла слезы.

– Не знаю. Но в Топь обязательно наведаюсь. А что с Савелием?…

– Ищут тех оборотней. Савелий и не подумал, что они ненастоящие. Ведь его сколь разов вызывали. А они просто о Денове спросили, о ключе каком-то. Он милиционерам не стал ничего говорить, только мне. Да он сам все тебе обскажет.

– Давайте вечером Антон привезет вас, и поговорим. Это ведь вы спасли меня. Я как подумаю, что если бы не вы и не Савелий…

– Хорошо, – согласилась Павлина Андреевна, – встретимся и поговорим.


Поселок Выселки

– Здравствуйте, Тамара Васильевна, – кивнул рослый старший лейтенант милиции. – Как у вас дела?

– Все нормально. А почему ты спрашиваешь?

– На Золотом ручье находятся трое мужчин, которые работают на вашего мужа. У них лотки – значит, моют золото. А это незаконно.

– Но у нас есть допуск на промывку золота лотками, – входя в комнату, проговорил Афанасий Семенович. – Покажи ему, Тамара, – сказал он, и женщина вышла в соседнюю комнату. – А ты, Салтыков, не с того начинаешь. Ну подумаешь, мужики золотишко моют. Сколько они там наскребут? Сейчас жизнь, сам знаешь, дорогая. А работы тут нет никакой.

– Да пожалуйста, – сказал милиционер, – только разрешение предъявите и трудитесь. А то выходит, что вы их наняли на работу, а они незаконно моют золото, которое вы, разумеется, государству сдавать не будете. Получается…

– Вот! – Вернувшись, Тамара Ивановна протянула Салтыкову лист с печатями. – И вот разрешения для мужиков, – она подала ему три удостоверения, – и фотографии есть, и…

– Ну тогда порядок, – улыбнулся участковый и козырнул: – Извините и до свидания. – Он вышел.

– Пес, – процедил Денов, – все шарит и шарит. Нарвется он, сука! А Торовых в упор не видит.

– Зря не наговаривай на человека, Афанасий, – покачала головой жена. – Он и тех троих, которые от Луки там проходнушку ставили, забрать хотел. Но предупредили их, они и сбегли. Так что зря ты на Салтыкова наговариваешь. Народ доволен им, он никому спуска не дает. И со всеми одинаково себя ведет. Вон и…

– Хватит! – гаркнул Афанасий Семенович. – Все они, ментовские шкуры, одним дерьмом мазаны! За счет других живут. Сейчас их вроде как Путин в узде держать стал. А он скоро уйдет от власти, и сызнова все начнется, как при Ельцине. И пенсии не будут платить, и террористы головы поднимут, взрывать снова в России будут. Про это все говорят. Нет сейчас у нас на Руси правителя, окромя Путина. А в наших краях, сама знаешь, раньше был прокурор медведь, – усмехнулся он. – Сейчас такие, как Лука, делают что желают. Лука тут, а в Белке и в районе – брат его Василь. Что Пеструха говорила?

– Да за иконами, твоими родителями оставленными, вроде как Григорий охотился. Поэтому и Наталью захомутал. И Торовы с ним заодно были. А ты помнишь, как тебе Василий Демьянович звонил, когда Ивана ловили? – Тамара Васильевна заплакала.

– Хватит воду лить, слезами горю не помочь. Хоть бы найти Ваньку, чтоб похоронить по-человечески. Жил, как зверюга, и успокоиться никак не может. За мои грехи, видать, страдание принимает. Да за весь род нашенский небеса с него спрашивают. Да не жги меня глазищами-то, свою вину и так знаю. Хоть бы Лешка успел подрасти, прежде чем мы с тобой на небеса отправимся, иначе пропадет.

Тамара Васильевна выбежала из комнаты.

– Ведь я верил Натке, – вздохнул Денов. – Думал, все у Ивана наладится. А тут нате вам, как нож под лопатку. Снюхалась сучка с кобелиной заезжим. Не успел мужик в тайгу уйти, она уже с этим псом в постели оказалась. А он и возвернулся. Лучше бы прибил обоих еще тогда. Да и не сбег бы он, ежели бы она сына не бросила. И нам не отдала, сучка, – процедил он. – Соседи его нашли. А мы думали, с ней он. Паскудина!

Он посмотрел в сторону комнаты, откуда доносился мальчишеский голос:

– В атаку! Ура!

– В солдатиков играет, – улыбнулся Денов. – Натка ему многое подпортила. Ну ушла и ушла, и хрен на тебя с присвистом. Отдай мальчонку нам и катись под горку. Так нет! Ну и получила свое, сучка! А ты, Салтыков, значит, хочешь закон тут установить? Ну давай, пробуй. Поглядим, что у тебя выйдет. Но ежели супротив Торовых пойдешь, завсегда подмогну и делом, и словом.


– Ну что там? – спросил Лука Демьянович вошедшего Шута.

– Да как вы и говорили, – кивнул тот. – Василий Демьянович требует половину от всего, что сумеете намыть. Говорит, что…

– Половину? Ишь ты, губы-то раскатал. Пусть придет и сам моет. Этот Салтыков как пес цепной, надо с ним что-то делать, иначе ничего у нас не выйдет. Ну, племяши хреновы, такая надежда на них была. А теперь что? Да еще Васька выделывается. Если б вместе мы, то сумели б что-то сделать. А порознь навряд ли что получится. Там золотишка-то кот наплакал, а все-таки имеется. Нет, не выйдет, видать, ничего.

– Но трое от Денова моют, – вмешался рябой здоровяк.

– Значит, допуск на вольную помывку имеется, – сказал Шут.

– Ладно, – буркнул Лука Демьянович. – На допуске много не возьмешь. Да и государству сдавать желания нет. Свистни племяшей, Шут, может, они попробуют договориться с Салтыковым, едри его в корень.

– С Салтыковым договариваться бесполезно, – высказался худой мужчина в очках, – не подкупается ментяра. Уж сколько разов его пробовали закупить. Он же ученик этого, которого Чекистом дразнят. В отставке сейчас. Семен Аркадьевич Семенов, кажись. Он Лешку к Афанасию привез в тот день, когда Ванька Гришку хлопнул и с Наткой под лед ушел.

– Нет неподкупных, – процедил Лука Демьянович, – все от размера зависит. Зови их.


– Добрый день!

Сгорбленная старушка, обернувшись, увидела миловидную молодую женщину. За ней стояли двое крепких парней.

– Добрый день, коль не шутишь, – проворчала она. – Чего надобно-то?

– Вы Анна Ксенофонтовна? – спросила женщина.

– Да уж шесть десятков так зовут. А тебя как звать?

– Надежда. Я сестра Григория Постанова. Помните его?

– Господи, – всплеснула руками Анна Ксенофонтовна, – как же забыть-то! Говорил про тебя Гришка, упокой Господь его душу грешную! – Она перекрестилась на висевшую в углу икону. – Проходь, гостья дорогая. И вы, милые, проходьте.

Парни вошли следом за Надеждой. Та, сняв шляпу, тряхнула головой с короткими светлыми волосами.

– Так. Вот вам сразу. – Она положила на стол стопку пятидесятирублевок. – Мы поживем у вас с неделю. Михаил, – кивнула она на парня в темных очках, – ваш родственник, я и Ленька его друзья. Не забудете?

– Да что я, без памяти, что ль? – Схватив деньги, старушка быстро пересчитала их. – А Гришка-то поболее давал.

– Это за неделю, – улыбнулась Надежда. – Нам нужен Васька Торов. Он был здесь участковым. Сможете позвать?

– А чего ж не позвать-то? Только они теперь не власть. Теперь Салтыков заправляет, тот еще гад. Самогон на днях весь вылил, отравились, говорит, лесорубы. А я-то при каких тут? У меня самогон знатный, никто не обижается. Так чего Ваське-то Торову сказать?

– Передай ему это. – Надежда протянула ей кулон на цепочке.

– А у вас сладенького ничего нет? – спросила Анна Ксенофонтовна.

– Найдем, – улыбнулась Надежда.

Старуха пошла к двери.

– Во, блин, попали, – пробормотал Михаил. – Тут, похоже…

– Мы не развлекаться приехали, – остановила его Надежда.


Поселок Белка

– Шустро вы возвернулись, – посмотрел на сыновей Василий Демьянович. – И чем порадуете старика?

– Есть такое кладбище, – кивнул Антон. – Правда, узнали об этом с трудом, но не зря старались.

– А цена вашего старания, Антон, какова? – спросил отец.

– Труп оставили, – ответил Михаил.

– Ты, Миха, будешь говорить, когда батька спросит! – жестко осадил его Василий Демьянович. – Вы у кого спрашивали?

– У одного служителя староверов, – ответил Антон. – Он уперся и ни в какую. Хорошо, что его помощник слабаком оказался. Вот он и рассказал. Где-то в Якутии похоронили староверскую семью в золоте и алмазы вставили. И таких гробов семь. Где именно, никто не знает. А вот на иконах, их тоже семь, есть что-то вроде карты для потомства какого-то Ильи Мученика. Так говорил помощник служителя. И вот что еще: кто-то ищет это место. За два дня до нас был похоронен столетний старик, тоже старовер. Он что-то знал об этих захоронениях.

– Понятно, – кивнул отец. – Значит, вот почему вы хотите иконы взять у Денова и у Луки. Думаете, это они и есть?

– У Денова три, – сказал Антон, – у дядьки Луки две. Значит, еще две где-то.

– Сначала надобно у Деновых и Луки забрать, – проворчал отец. – А Филька, сын Луки, тоже наверняка этим занимается. Вот что, – приказал он стоящему у двери здоровенному бородачу, – прознай все об иконах и о том, что делает Филька, о чем они с Лукой говорят. И вообще, какого черта он приезжает? Понял?

– Понятно, Василь Демьянович, – кивнул бородач. – Сейчас к братану поеду и все вызнаю.

– Охолонь, Зиновий, – остановил его Василий Демьянович, – это дело тонкое. Надобно так узнать, чтоб Лука тебя не заподозрил. Понял, дурья твоя башка?

– Понял, Василь Демьянович, – пробасил Зиновий.


Якутск

– Как здесь здорово, – прошептала русоволосая девушка. – Правда, жить тут я бы не смогла.

– Зимой здесь все по-другому, – сказал ее Марик. – А по весне бывает половодье.

– Я тоже иногда смотрю телевизор, – усмехнулась девушка.

– С остальными познакомилась? – спросил Марик.

– Я – да, – лукаво улыбнулась девушка. – С Витькой Астаховым. Хороший парень. Девчонки так себе, обе студентки. А ты, Машка, познакомилась с кем-нибудь?

– Не хочу, – ответила Маша. – Скорее бы в тайгу попасть. Хочу представить, что испытала мама. Конечно, сейчас не зима и все не так, но хоть посмотрю на дикую тайгу.

– А хотите новость? – подошел к ним крепкий парень.

– Виктор Астахов, – засмеялась русоволосая. – И что за новость?

– Деньги на обратный билет придется зарабатывать, – сообщил тот. – Так что романтики будет более чем достаточно.

– Иннокентий Яковлевич сразу предупреждал об этом, – напомнила Маша, – и поэтому нас осталось вполовину меньше.


– Еще пару дней, – сказал Иннокентий Яковлевич, – затем на Лену. Ну, там дня четыре-пять. А потом на работу. Эту новость все восприняли с энтузиазмом. Но не знаю, как там будет. Надеюсь, ты понимаешь, что заставлять их нельзя?

– Разумеется, – кивнул Филимон. – На какой срок можно рассчитывать?

– Недели две-три.

– Прекрасно.

– А теперь я хотел бы услышать об иконах. Нашли все или…

– Не гони оленей, Кеша, все надо делать не спеша и с результатом. Кстати, у нас есть конкуренты – брат отца и его сыновья. Один из них еще имеет вес в криминальной среде. Но нам легче. Две иконки уже есть. Где еще три, я знаю. А вот где две остальные, неизвестно. Да пока они и не нужны. Главное – знаем направление.

– Я бы хотел видеть иконы.

– Обязательно увидишь. Сегодня слетаем в Выселки к отцу, и посмотришь.

– А как же моя группа? – Штейн посмотрел на стоящих у входа в гостиницу парней и девушек.

– Успокойся, все будет нормально. За ними присмотрят. Кстати, у кого-нибудь из них есть влиятельные родственники?

– Нет, только у двух девчонок обеспеченные родители. Одна, кстати, твоя знакомая, – подмигнул он Филимону.

– Моя знакомая?

– Ирина Андреевна Войцевская – мать вон той красивой девушки.

– Это та баба, которую Денов спас?

– Да. Маша – ее дочь. Кстати, она сама напросилась, правда, с моей подсказки. Той, что рядом, – показал он на русоволосую, – отец стоматолог средней руки. Мать продавщица. Этот парень, что подошел, Витька Астахов, хулиганистый парнишка, осенью в армию уйдет. Неплохой спортсмен.

– Вот что, Штейн, дай мне список твоей группы, и пройдемся по каждому.


– Да базар какой-то начался, – вздохнул Самуэль, – в прошлом году. Но тогда боялись соваться в тот район. По осени один немец приезжал, вроде ученый, собирал разные байки о жизни в Якутии. Он опубликовал у себя на родине одну историю. Мол, в начале двадцатого века каких-то староверов похоронили в золотых гробах. Тогда и местные газетенки вспомнили, что власти искали эти захоронения. Потом все затихло, а тут этот немец. Я начал проверять и узнал, что это действительно имело место. А мы тоже из староверов. Я поехал к деду, взглянул на иконы. Их у деда две. И на одной я нашел какие-то линии и стрелки. Тогда поверил, что это всерьез. Начал наводить справки и решил обратиться к тебе. Мы все-таки были партнерами одно время. Знаешь, я удивился, когда ты сразу принял мое предложение. Кстати, может, объяснишь, почему прислал сюда людей?

– А ты все-таки игрок, Данила, – усмехнулся Виталий. – Почему сразу не рассказал?

– Ты забыл, кто стоял над тобой? Берия, а это очень и очень серьезно. Он мочит своих подельников, как хозяйка кур на обед. Мне такой расклад никак не подходил. Скажу откровенно: если б не твои связи с дельцами, я бы к тебе не обратился. Тут никого из серьезных нет. А самому за кого-то запросто можно под ментов попасть. У меня уже восемь килограммов золотишка лежит, а куда его толкать, не знаю. И боюсь, если честно. Сейчас то там менты взяли кого-то, то там. Поэтому и звякнул тебе. Но когда узнал, что ты под Лаврентием ходишь, отыграл назад. Он та еще сука.

– Ты говоришь, у деда твоего две иконы есть. Взглянуть можно?

– А чего ж нельзя, посмотрим. Спасибо деду, он не позволил их продать. Мне пару лет назад предложили приличные деньги за эти доски, и я бы отдал, если б дед кипиш не поднял. Он остановил меня не матом, хотя редко кто выдержит то, что он говорит и как. – Данила засмеялся. – Нет, сказал: если продашь – лишу наследства. А он немало имеет – фабрику по пошиву меховой одежды, пару стад оленей, свою охотничью бригаду. Бабки, можно сказать, просто так в карман падают. А сейчас я благодарен ему, что не позволил продать.

– Когда поедем к нему?

– А ты, Стрелок, стал деловым.

– Так на себя работаю.

– Понятно. А шкура тут при каких делах?

– Диана имеет свой интерес. К тому же у нее обширные связи в золотых кругах.

– И все? – усмехнулся Данила.

– Почти, – подмигнул ему Виталий.


Горное плато

Издав пронзительный крик, лежащий на покрытом медвежьей шкурой топчане длинноволосый бородатый человек вздрогнул, открыл глаза и соскочил на коврик у топчана, упал на колени и ткнулся лбом в каменный пол. Из разбитого лба закапала кровь. В пещерку вбежали трое мужчин и две женщины. Схватив мужчину, они уложили его на спину. В это время вошел невысокий мужчина в белом халате. Он сделал упавшему укол. В пещерку заглянула Фекла, покачала головой и ушла.


– Я уже говорил, – кивнул худой мужчина в очках, – трое пропали без вести в этом районе. Но он не подходит ни под одно описание пропавших. Да какая вам разница, Посланец Божий, я знаю, вы на этом деньги себе делаете.

– Не себе, сын мой, – негромко возразил Старец, – а на общее дело идут пожертвования. А узнать об этом человеке очень хотелось бы. Из него можно сделать жертву адского общества. И к тому же…

– А как вообще дела? – перебил его очкастый.

– Работаем, – отозвался Старец. – Правда, это тяжкий труд. Но Господь не оставляет нас. Вчера снова пришли несколько грешников. Труд исцеляет, а тяжкий труд открывает грешнику ворота в рай. – Он перекрестился.

– В Хабаровске убит староста Евпатий. Его послушника при нем пытали. Послушника убили сразу. Судя по всему, он что-то сказал.

– Что могут дать слова пытаемого? Человек слаб и духом, и телом, если живет без веры. Ты сам, сын мой, веришь в это?

– Постой, выходит, ты тут просто…

– Я верую и живу этим и тем, что помогаю людям приобрести веру.

– И тем не менее не забывай о доверенной тебе миссии, – холодно проговорил очкастый.

– Я все помню, сын мой. – Старец перекрестил его позолоченным крестом.


Тикси

– Маша звонила? – спросила по телефону Ирина.

– Да, – ответил отец. – У нее все хорошо. Но наверное, они не вернутся вовремя, поработают немного. Я и с руководителем группы говорил.

– Какая еще работа? – недовольно поинтересовалась Ирина. – Ведь они поехали в экспедицию.

– Ребятам предложили потрудиться для детского дома, ну и себе немного заработать, Маша, конечно, согласилась сразу. Не волнуйся, я же говорю, что беседовал с руководителем группы. Очень внимательный и порядочный человек. Уверяю тебя, Ирина, повода для беспокойства нет.

– Обо мне что говорил?

– То, что ты просила: мол, уехала на неделю в дом отдыха, чтобы никто тебя не тревожил. Маша отнеслась к этому спокойно.

– Что она сказала?

– Может, мама наконец выйдет замуж, – посмеиваясь, отозвался отец.

Ирина рассмеялась.

– Она помнит наш уговор и звонит каждый день?

– Конечно. В этом отношении я тоже очень строг.

– У меня все хорошо, я в Тикси. Погода на удивление теплая. Милиция дело прекратила. Правда, был напряженный разговор с Жереновым, но я убедила его остаться на прежних условиях. Он предложил свои услуги питерской фирме.

– Я тебе не раз говорил – надо иметь свое судно. Денег я добавлю.

– Я решу это осенью, – улыбнулась Ирина и положила трубку.

– Лихо она Степана на место поставила, – сказал Нине Антон.


– Да не согласна она, конечно, – раздраженно буркнул в телефон Жеренов. – И я чуть без ее денег не остался. В общем, вот что я скажу: есть желание – сами с ней договаривайтесь. Мне ваши дела ни к чему. Платит она хорошо, терять такого клиента ради ваших непоняток я не согласен.

– Ладно, – послышался ответ, – успокойся. Мы решим эту проблему. Сама к тебе прибежит.

– Она не прибежит, – нервно отозвался Степан, – найдет другого, и все.

– Увидишь, – ответили ему.


Поселок Выселки

– А кто этот молодец-удалец? – негромко спросил у Филимона Лука Демьянович.

– Все шуткуешь, батя! – усмехнулся сын. – Ему уже пятьдесят стукнуло. Мы работаем вместе, и как компаньон он меня вполне устраивает. У тебя-то как дела?

– Как сажа бела. Участковый нынешний, Юрка Салтыков, – зверь чистый. И нет никакой возможности с ним договориться. На Золотом ручье вроде как золотишко пошло. Малехо, но имеется. Мужики Денова там местечко облюбовали и моют на лотки. А моих с проходнушкой Салтыков наладил, едрена корень. Говорит, берите допуск, тогда и мыть станете. А на кой…

– Я считаю, тебе вообще это прекращать нужно, – перебил сын. – Теперь на это все строже смотрят. Сейчас тут золото берут по цене немного выше приемных пунктов. Вывезти почти невозможно. Те, у кого канал имеется, вывозят сами.

– Поучи отца птицу разделывать, – проворчал Лука Демьянович. – Я ж не для продажи его мою, а для производства. Ты ж говорил…

– С этим тоже не выходит. Во-первых, денег надо немерено вложить в цех и оборудование. Во-вторых, замучаешься получать разрешение. В общем, пока не выходит.

– Смею вас заверить, уважаемый Лука Демьянович, – подошел к нему Штейн, – сейчас производство золотых…

– А тебя кто за язык тянет? – ожег его взглядом тот. – Я для первого раза тебе вот что скажу: не садись к столу, коли не приглашают, а то и поварешкой по лбу получить можно.

– Извините, – посмотрев на Филимона, поспешил сказать Штейн.

– А ты сам, мил человек, как деньгу-то зарабатываешь? – поинтересовался Лука Демьянович.

– Покупаю у вашего сына мясо, меха и орех. И оба мы довольны. Правда, хотелось бы большего, но обижаться грех.

– Верующий, что ль? – нахмурился старик.

– Крещеный, – ответил Штейн, – и крест имеется.

– Неправильная ваша вера, – проворчал Лука Демьянович. – Крепка древняя вера. Вот мы, староверы, и есть настоящие верующие. А вы так!.. – махнул он рукой. – Сейчас вон по телевизору кажут – все в Бога верят. И президент крестится, и остальные. Даже этот коммунист главный, Зюганов, и то вроде как молится. А кто ж тогда церкви-то рушил да попов сажал, даже стрелял? Вот она, вера ваша. Зря ты с ним связался, Филька, – он взглянул на сына, – такой завсегда в выигрыше будет. А ежели коснется дела серьезного, и предаст али продаст.

– Иннокентий не предаст и не продаст, – заступился за напарника Филимон. – Не раз проверен. Ты нас, батя, кормить будешь?

– Скоро обед. Желаете, молочка с хлебушком откушайте. А ежели погодите, баньку с паром примите, хворь и усталость как рукой снимет.

– Хозяин! – В комнату вошел рыжебородый здоровяк.

– Емеля, твоя неделя! – засмеялся Лука Демьянович. – И чем порадуешь, едят тебя комары?

– Да все вроде нормально. С якутами договорились. Как будет пантокрин, нам первым поставят. Насчет шкур тоже все путем. И цена сходная. Они говорят…

– Иди отдыхай, – перебил его Лука Демьянович. – Потом мы переговорим обо всем. Так как насчет баньки? – спросил он.


– Но Гришка сказал, – Василий Торов потушил окурок, – сестру вроде звали…

– Вы согласны работать или нет? – недовольно спросила Надежда. – Григорий говорил, что можно обратиться к вам, если с ним что-то случится. Как чувствовал. Я ему не раз говорила – бабы до добра не доведут. О мертвых плохо не говорят, да и к чему это?… Вы будете работать или…

– Секундочку, Надежда Сергеевна, – остановил ее Олег, – что вы подразумеваете под работой?

– Вы будете делать то, что я вам скажу. Другого предложения у меня нет. Если да, то через месяц с небольшим получите весьма внушительную сумму, квартиру в Хабаровске, по машине российского производства. Выбирать будете сами. Но делать то, что скажу.

– Позвольте, уважаемая, – усмехнулся Василий, – а если прикажете убить, например?

– Придется убить, – спокойно ответила она. – Я могу заставить вас работать на меня. Григорий мне оставил кое-какие записи. Там разговоры и очень интересное видео. Помните свои развлечения?

– Вот сучонок! – пробурчал Олег. – Я его спрашивал о кассете, он сказал, что ничего не получилось. Вот сука!

– Попали, брат, – кивнул Василий. – А что…

– Сначала нужны иконы Денова, – перебила Надежда, – все. Сколько их у него?

– Три, – угрюмо отозвался Василий. – И у дядьки Луки две.

– А ты умеешь думать, – усмехнулась Надежда. – У вашего дядьки две. Их можно и не брать, а просто посмотреть. Потребуется минут пять, чтобы кое-что на иконах увидеть. У Денова их придется брать.

– У Денова? – Василий покачал головой. – Это невозможно. Он к себе домой вообще никого не пустит.

– Нужны иконы Афанасия Семеновича Денова, – заявила Надежда. – И чем быстрее вы придумаете, как это сделать, тем лучше. Для вас в первую очередь. Если вы в течение двух дней не принесете иконы Денова, я заставлю вас сделать это быстро и в тот срок, который укажу. Ясно? Или видеозапись попадет к вашим бывшим коллегам.

– Но тогда и мы можем кое-что поведать нашим бывшим коллегам, – усмехнулся Олег.

– Не думаю. Во-первых, это бездоказательно, а во-вторых, за то, что запечатлено на пленке, вам дадут лет по десять – двенадцать, и если заикнетесь обо мне, вы умрете. Поэтому я вам предлагаю работу, а не заставляю. Хотя вполне могу это сделать. Вопросы есть?

Двое парней, приехавшие с ней, усмехнулись.

– К дядьке Луке сын с каким-то типом приехал, – пробормотал Василий. – А он обычно…

– Узнайте, кто такой, – приказала Надежда.

– О нас никому ни слова, – предупредил Торовых Леонид.

– Так старушка, у которой вы остановились, говорит, что к ней племянник с друзьями приехал, – усмехнулся Олег.

– Участковый здесь как? – поинтересовался Михаил. – Берет или…

– Даже предлагать не советую, – ответил Василий.

– Понятно, – кивнула Надежда. – Это даже хорошо, что Анна Ксенофонтовна говорит о нас. Хуже было бы, если б молчала. Молодец бабка. – Она посмотрела на Олега: – А ты не будь дураком. Мы сделаем то, о чем договаривались.

– В каком смысле? Мы будем гораздо полезнее, если останемся с вами. И вам хлопот меньше. Если нас возьмут, то мы вас сдадим, а если нас убьют, вы ничего не сможете сделать, а так что-нибудь придумаем. Дядька Лука, кстати, тоже про иконы Деновых говорил. Филька скорее всего и привез этого приятеля, чтоб тот посмотрел иконы. Ведь Филька свою копну молотит. Отцу ничего не скажет, он давно желает уехать в центр России, а дядька Лука против.

– Надо выяснить, кто это такой, – сказала Надежда. – Мы сумеем узнать о нем все. И если ты прав, то иконы надо взять раньше.

– Ладно, – кивнул Олег. – Нужно подумать, как увидеть иконы дядьки Луки. А вот с Деновым сложнее, даже не знаю, что предпринять.

– Что-то надо делать, – сказала Надежда. – Обдумайте все и обязательно узнайте, кто приехал с Филимоном. Желательно поскорее сообщите мне, и я узнаю, кто он такой и чем дышит.


– К Ксенофонтовне племянник приехал, – взяв рюмку с водкой, сообщил плешивый худой мужчина. – С ним баба какая-то и парень. Никуда не выходят. А сейчас к ним Торовы пошли. Ксенофонтовна их позвала, видать. – Он выпил.

– Закусывай! – Салтыков подвинул ему тарелку с едой. – Бросил бы ты пить, Гришка. Гляди, на кого похож стал. Зинка от тебя из-за пьянки и ушла. Детей не видишь.

– Менту стучу за опохмелку, – ухмыльнулся Григорий. – Кому я, на хрен, нужен такой? Работы нет, и как смотреть, когда пацаны жрать хотят, бабе надеть нечего? А я гроши, которые на детей дают, пропивал. Без меня им лучше. Мне уже немного осталось, печень разваливается. Я почему на тебя работать стал? Все началось с Торовых, они меня отмолотили прилично, в больничке полтора месяца лежал. А потом куда ни сунусь, никто не берет. Лука Демьянович вес мает в этих краях, все его слухают. Вот я и запил. Печень они мне, сучары, отшибли. А ты все ж опохмелиться даешь, иначе бы давно слег. Знаешь, как…

– Ты лучше поешь, – перебил его Салтыков. – Конечно, я неправильно поступаю, что опохмелиться тебе даю…

– Да правильно ты делаешь. Ты проверь этих, кто к Анне Ксенофонтовне прикатил. Уж больно они нелюдимые. На кой хрен приехали, коли никуда не вылазят? И зачем Торовы к ним ходили?

– Обязательно проверю. Говоришь, к Луке Демьяновичу сын с кем-то приехал? Странно. Насколько я знаю, Филимон ни с кем не сближается. Спасибо тебе, Григорий. А вот насчет твоей больной печени я переговорю с врачами. Ляжешь в больницу, подлечат тебя.

– Ну это когда будет!.. Ты мне лучше на куреху дай, а то бычки поднимать у магазина стыдоба.


– Где вы ходите? – возмутился рыжебородый, глядя на подошедших к своему дому Торовых. – Лука Демьянович кличет.

– Чего ему надо? – хмуро спросил Олег.

– А я откель знаю? Я приехал, он тут же велел вас кликнуть.

– Сейчас курево возьмем, – кивнул Олег, – и сразу за тобой. Иди…

– Берите, да потопали, – проворчал Емельян.

– Какое курево? – шепотом спросил брата Василий.

– Пистолеты берем. Идти надо, но хрен его знает, что он надумал.


– Как иконы-то посмотреть? – тихо спросил Штейн.

– Вечерком, – отозвался Филимон. – Он всегда вечером в купель ходит, с полчаса там обычно бултыхается. Вот тогда и посмотришь.

– А зачем он Торовых зовет?

– Узнаем.


– Доброго вам здоровья, Лука Демьянович, – кивнул вошедший первым Василий.

– И вам не хворать, – ответил тот. – Мне вот что знать хочется: зачем Василию, это я про брата, иконы понадобились? Я вас спрашиваю потому, что вы тоже вроде как иконами интересовалися. Помните, говорили, что Гришка Натку и увел из-за икон. А тут сестренка Гришкина появилась, и вы до нее хаживали. Так что скажете, племяши?

– А чего говорить-то? – пожал плечами Василий. – Дядьки Василия сыновья этим делом занимаются. А стоят доски очень прилично. Вот и сестра Гришкина тоже про них спрашивала. Правда, ей желательно глянуть, чтоб оценку дать верную.

– Только для этого? – уставился на него немигающими глазами Лука Демьянович.

– Так она говорила, – поддержал брата Олег.

– А что, – кивнул Лука Демьянович, – надобно узнать, что за богатство я имею. Надо будет показать этой бабенке иконы. Как ее кличут-то?

– Надька, – ответил Олег. – Фамилию не знаем. Если незамужняя, значит, Постанова, как у Гришки покойного.

– А чего вы не подмогли Григорию, когда Ванька с вертолета на крышу прыгнул? – усмехнулся Лука Демьянович.

– Да вы же говорили, чтоб не влезали, – обиженно напомнил Олег.

– Пожалел вас. Он бы вас обоих убил. А у речки не стал Иван кровь проливать, сына постеснялся. – Старик рассмеялся. – И ведь придумал, злыдень, – под лед вместе с бабой неверной нырнул. Ее нашли, а его до сих пор мертвым объявить не могут.

– Так звать вам Надежду или нет? – спросил Василий.

– Надобно будет, сам кликну. А вы вот что, племяши мои милые, ежели голову мне дурить мыслите, зазря надеетесь. Я старый, но из ума не выжил. И с вас шкуру спущу, ежели прознаю, что обмануть решили. Пошли вон!

Братья вышли.


– Филимон Лукич, – приоткрыв дверь бани, негромко позвал длинноволосый парень, – до вас сообщение имею.

– Ну что там, Песец? – спросил Филимон.

– К Луке Демьяновичу Торовы приходили, – Песец вошел, – и баба приехала, сестра Гришки Постанова.

– И что?

– Так она придет к Луке Демьяновичу смотреть иконы. Торовы говорили, что сестра Гришкина…

– Когда она придет? – перебил его Филимон.

– Не знаю.

– Что за баба? – спросил Штейн.

– Сестра убитого любовника жены Денова, Людоеда. Он из лагеря бежал…

– Надо опередить ее, – перебил его Штейн.

– Гришка тоже виды имел на иконы, – кивнул Филимон. – Поэтому и соблазнил бабу Денова.

– Ее нельзя отпускать, – зло проговорил Штейн.

– Держи, Песец! – Филимон сунул в карман Песца пятьдесят долларов.

– Благодарствую, Филимон Лукич, – пробормотал тот.

– Иди, – махнул рукой Филимон, – и если что узнаешь, махом ко мне.

– А что дальше? – спросил Штейн. – Если эта баба ввяжется…

– Посмотрим, что и как будет. Если вдруг иконы сумеет взять, далеко не уйдет, из района я ее не выпущу.

– Сможешь?

– Без вопросов.

– Надо посмотреть иконы, и желательно сегодня.

– Я же сказал – посмотрим.


– Сестра, говоришь, приехала? – процедил Афанасий Семенович. – И какого ее сюда нанесло, чего она тут забыла? Гришку отправили, как и положено, в гробу. А ей-то какого лешего здесь понадобилось? Уж не насчет ли икон придет торговаться? Прав, выходит, батя был, ценность в иконах имеется. Я сколько годов думал и не мог понять, что там. А выходит, что-то есть… Пашка! Ну-ка неси из молитвенной иконы! Все три тащи.

– Перестань, Афанасий, – попыталась остановить его жена. – Разве можно…

– Стой! – крикнул Афанасий. – Права ты, Тамара, негоже это. Но есть в этих иконах что-то. На кой ляд они так нужны? Из-за них же Гришка Натку приголубил. А ведь знал, что Ванька так просто это дело не оставит. Да и Василий, брат Луки, тоже что-то про иконы говорил, когда обещался Ваньке помочь. Ладно, спрячу я их подалее. Для внука пусть останутся.

– Правильно, Афанасий, – вздохнула Тамара Васильевна. – А то…

– Давайте-ка лучше обедать. Лопать хочется! – Старик подмигнул жене. Она удивленно посмотрела на него и ушла на кухню. – Все вы, голубчики, сами придете… И уж не уйти вам. За Ивана я сумею поквитаться.

Поселок Ыык-Куель

– А дед у тебя ничего, – сказал Виталий. – Сколько ему годков-то?

– Восемьдесят три, – улыбнулся Данила.

– Ни хрена себе! А не дашь. Я думал, лет шестьдесят еще.

– Идите, мальцы! – звучно позвал их от баньки пожилой мужчина. – Сполоснитесь малехо. С дороги банька самое то, весь устаток сымет. Вы это, – он указал на небольшой водоем метрах в двадцати от баньки, – как распаритесь, туды сигайте. Вода холоднющая, хворь любую изгонит и здоровья прибавит. Идите.

– Чтоб он показал иконы, – тихо проговорил Данила, – надо делать, как он скажет.

– Годится, – согласился Виталий.

– А я приказание отдам, чтоб жрать варили, – сказал старик.

– Федот Савельевич, – окликнула его с крыльца большого дома женщина средних лет, – чего готовить?

– Щей и пельмешек отвари, – ответил старик.

– Блин, – Виталий отшатнулся, – да тут сваришься на хрен, дышать нечем…

– Дед идет! – Пригнувшись, Данила шагнул в парилку. Виталий двинулся следом.

– Как парок? – послышался голос вошедшего старика.

– Зашибись, – с трудом отозвался Виталий.

– Сейчас еще поддадим. – Старик выплеснул на кирпичную горловину тазик воды.

Молодые мужчины дружно взвыли от обдавшего их пара.

– Веничком пройдите тела-то, – закрывая дверь, посоветовал Федот Савельевич. – А минут через пять в воду – сразу помолодеете.

– Блин! – выдохнул, присевший на пол Виталий. – Похоже, мы тут и крякнем.

– Выживем, – отозвался Данила.

– А молодцы мужички, – сказал подошедший к крыльцу Федот Савельевич. – Я так не могу.

Из баньки выскочил голый Данила, за ним Виталий. Они одновременно прыгнули в воду. Раздался дружный вопль. К баньке мужчины бежали еще быстрее.

– Там же лед, – хмыкнул старик. – Вечная мерзлота. По сто грамм им поднесите моей настойки, – кивнул он в сторону баньки. Две женщины налили в стаканы красноватую настойку и пошли к баньке.


Якутск

– А где Иннокентий Яковлевич? – спросила Маша рыжеволосую плотную женщину.

– Поехал договариваться о дальнейшем маршруте. Меня зовут Маргарита Сергеевна, до возвращения Иннокентия Яковлевича я буду с вами. Дальше тоже, но уже под руководством Иннокентия Яковлевича.

– А сейчас что делать будем? – спросила другая девушка.

– Поедем в краеведческий музей.


– Она только с одной девчонкой и ходит, – сказал по телефону сидевший на заднем сиденье джипа с затемненными окнами парень. – Так что проблем никаких.

– Присматривайте за ней, – приказал мужчина. – Где Штейн?

– Без понятия. Он вчера исчез с каким-то…

– Ясно, – не дал договорить ему абонент. – В общем, запомни, Бегун, только наблюдение. Если она попытается уйти – берите.

– Ништяк. Если дернется – хапнем.

– И без жаргона желательно.

– Все путем.

– Кто с ними сейчас?

– С кем?

– Бегун, ты думать или хотя бы слушать умеешь? Кто с группой?

– Баба какая-то, ничего шкура. И какой-то мужичок, амбал. В тени, на расстоянии держится. А…

– Ладно. Надеюсь, ты все запомнил. Если попытается уйти – берите.

– Понятно.

– И не забудь еще одно: Иннокентий ни о чем не должен узнать.

– Да я в курсе, – хмыкнул Бегун.


Ыык-Куель

– Какие-то линии, – пожал плечами Данила, – и ничего конкретного.

– А сколько всего икон? – спросил Виталий.

– Без понятия. Да и не знаю я, на кой хрен они нужны. Просто базарок идет, что с их помощью можно найти это захоронение. Может, иконы все вместе нужны. И если сложишь их правильно, будет ясно, где искать гробы. Иначе как тут понять – что это? Ну вот тут линия, – кивнул он, – а в другой чуток черточки, и в стороны какие-то запятые уходят. Ни хрена непонятно!

– Молодые люди, – в комнату заглянула женщина, – Федот Савельевич к столу приглашает.

– Идем. – Данила поднялся.

– А если деда спросить? – предложил Виталий. – Он наверняка…

– Выгонит сразу, и потом близко к дому не подойдешь. Моего отца, когда тот хотел продать иконы, наладил и даже на похороны не приехал. За ним машину послали, а он сказал – не сын он мне. Пошли, ждать дед тоже не любит. Во всем его слушаюсь.

Они вошли в комнату.

– Как здоровье? – спросил сидящий за столом старик.

– Великолепно, – усаживаясь, ответил Данила. – Правда, когда в котлован прыгнул, думал, сердце остановится, холодища…

– Так лед там, – старик хитро прищурился, – тут же мерзлота. Ну, давайте начинать! – Он перекрестил самодельный каравай.

Виталий заметил, что крестил он двумя пальцами. Покосился на Данилу. Тот сидел неподвижно, опустив голову. Виталий тоже уставился в стол.

– Правильно, – усмехнулся дед. – Я не то что верю в Бога, но жил так и помирать так же буду. Иконы, которые твой батька желал продать и которыми вы интересуетесь, мне от деда достались. Говорят, тайна в них имеется. Семь штук их. Вам, кажись, тоже хочется вызнать тайну эту, но не знает ее никто. Могет, и ведает кто-то, но не я. Правда в том, что у меня есть две, мало кто знал. А теперь, поди, и не осталось таковых. Только ты, выходит дело, – кивнул он внуку. – А ты, значится, и приехал на иконы посмотреть. Так не жаль, смотри сколь хошь. Давайте обедать. Для аппетита настоечки примем.

– А вы что-то знаете про иконы? – осторожно спросил Виталий.

– Если ешь, то молчи, – осадил его старик.


Тикси

– Снова Войцевская у нас, – улыбаясь, проговорил вошедший в кабинет майор.

– Слышал, – кивнул полковник. – Кстати, уже доброе дело сделала – Савелия Степанова кто-то подставил…

– Да слышал. Интересно, кому и зачем это понадобилось. Что за ключ?

– Степанов о нем молчал, но потом у него Журин был, ему и рассказал. Интересно – тогда действительно застрелили якута, у него нашли пистолет убитого почтальона. Откуда он появился в том районе, установить не удалось. И вот лжемилиционеры прилетают в Топь, забирают Степанова и доставляют в Тикси. Где находится квартира, в которой его допрашивали, Савелий не помнит. Окна были занавешены. А вели его, натянув на глаза шапочку. Надо в поселение староверов съездить, выяснить…

– Начальство возражает, – сказал полковник. – Закона они не нарушают, а журналисты расценивают наши посещения как преследование по религиозным мотивам.

– А что делать? Степанов упоминал о ключе, и надо выяснить, что это за ключ. Я сам поеду к староверам. Совсем не обязательно, чтобы об этом узнала пресса.


– Да все как всегда, – недовольно буркнул в телефон Жеренов. – Сказала – расстаемся. А мне это невыгодно. Так что… – Его перебили. Он усмехнулся. – Хорошо, пробуй… – И замолчал минуты на три. Затем, играя желваками, недовольно проговорил: – Хорошо. – Отключив сотовый, он сунул его в карман и выругался. – Что-то здесь не так. Надо было послать всех на хрен! С Войцевской отношения нормальные, если место позволит, запросто могу еще раз взять. Но эти аванс дали. Тоже мне, блин, бизнесмен хренов, останешься ни с чем. – Он снова выругался.


– Понял, – сказал по телефону мордатый молодой мужчина – все сделаем. Но ты вроде как начала…

– Не торопитесь, – остановила его женщина. – Просто приглядывайте, чтоб лишнего не наговорил.

– Лады. А когда эта канитель закончится? Порядком надоели эти делишки. Сидим, как срок на поселении отбываем.

– Поспешишь – людей насмешишь, зато потом будете по полной гулять. Так, кажется, вы говорите.

– Как скоро это будет?

– Еще немного, еще чуть-чуть.

– Все хи-хи ловишь? – отключив сотовый, процедил мордатый. – Если голяк будет, мы тебе устроим хи-хи!

Поселок Топь

– Спасибо тебе, Ирина, – вздохнула Варвара.

– Это я вас благодарить должна, – улыбнулась Ирина. – Если бы не тетя Паша и не вы с Савелием, я бы…

– Ну хватит вам! – Савелий поднялся со стаканом. – За сына тебе спасибо. Растет богатырь! – засмеялся он. – А если тебе понадобится наша помощь, все, что можем, сделаем. Я сейчас за тебя и смерть приму. Знаешь, наверное, нет любви сильнее, чем родительская. Я вот вижу – сын здоров, и счастливы мы с Варькой.

– Да, – улыбнулась Варя. – Ты все в нашей жизни исправила.

– В общем, за тебя – и чтобы ты мужика путного нашла! – Савелий поднял стакан.

– Да где ж их, путных, сейчас найдешь-то? – проворчала Павлина Андреевна. – Одна пьянь и осталась без жен. Да сейчас и бабы-то что вытворяют – и пьют, и гуляют. А молодежь совсем с ума посходила. Наркотики колют и курят. И в селе такие есть. А уж в Тикси прямо беда с наркоманами. И ведь мрет сколько!.. А родителям каково?

– Тетя, – остановил ее Савелий, – давай за здоровье Ирины выпьем.


– Отпустили Степанова, – кивнул на дом Савелия пожилой якут.

– Да вроде его и не забирали, – отозвался молодой. – Какие-то бандиты под милицию работали. Но отпустили живым. А сейчас у него тетка, Павлина Андреевна, она ему вместо матери, и эта из Москвы, которая помогла Мишку вылечить.

– Это та, которая с Деновым зимой шла?

– Она.

– Храбрая баба. Сызнова приехала, однако.

– Смелая, – согласился молодой, – и добро помнит. Сына Савелия вылечила, охотникам на волков баню прислала. В самый лютый мороз мыться можно.

– О ней и плохие люди не раз вопросы задавали.

– Кто такие?

– Чужие. У Заячьего ручья.

– А что спрашивали?

– Где они первый раз останавливались.

– А зачем им это?

– Они не сказали, – насмешливо проговорил старик. – Ключ ищут, – помолчав, сказал он. – Помнишь, убили на Лысой сопке одного? Машину почтовую он ограбил и шофера убил. Он у староверов был. Разговор идет, ключ он украл. Староверы на кладбище святого рода дорогу ищут. Кровь скоро в тайге будет пролита, много крови. Чужих людей в тайге много сейчас. Что делать будем?

– Надо участковому сообщить.

– Высокие чины тоже кладбище святого рода разыскивают. Золото всегда убивать заставляет. Человек разум теряет и зверем лютым становится. Попомни мои слова, Михаил.


Якутск

– Как вы тут? – улыбаясь, спросил Штейн.

– Все хорошо, – ответила Рита. – Претензий к группе нет никаких. И мне кажется, они мной тоже довольны.

– Маргарита Сергеевна хороший человек, – проговорил рыжеволосый парень. – А вы где были?

– Договаривался о дальнейшем маршруте. Завтра отправляемся вверх по Лене. Обещаю массу впечатлений. Все сообщили родителям, что мы задержимся на пару недель и будем работать? Если кто-то не захочет, то…

– Все будут, – перебил рыжеволосый.

– Знаешь, Ермаков, мне не нужен в группе лидер, который навязывает свое мнение. К тому же ты не похож на лидера. – Парень покраснел, остальные рассмеялись. – Итак, – уже серьезно заговорил Штейн, – сегодня отдыхаем. Завтра с утра к реке и грузимся на судно. Убедительная просьба – отдохните и выспитесь. Три дня будут довольно трудными.

* * *

– Да ничего мы не поняли, – недовольно признался Филимон. – Я и повез его для того, чтоб он посмотрел иконы. Думал, разберется, но напрасно. Кстати, там сестра Гришки Постанова Надька. С ней двое парней. Они о чем-то говорили с Васькой и Олегом, моими двоюродными братишками. Но батя на них ставить перестал. Сейчас они никто и звать их никак, пользы никакой.

– Но если Постанова с ними говорила, что-то, значит, они еще могут, – заметил полный пожилой мужчина. – Кешка тоже не так прост, как кажется. Я вполне допускаю, что он что-то понял, посему за ним сейчас глаз да глаз нужен. Рита с ним?

– Конечно.

– Кто еще в группе?

– Мамонт и Ритка. Проводник наш будет. Штейн не знает, что он из наших.

– Отлично. А кто проводник?

– Луговой.

– Софрон и Клык с ними пойдут?

– Да, Альберт Игоревич.

– Правильное решение. Список принес?

– Вот. – Филимон положил на стол бумагу. – Здесь еще данные о родственниках. Только у Марика Яновича Вишневского богатые родители. Мачеха – банкир, отец – бывший комитетчик. Точнее, фээсбэшник. Что-то в Чечне отмочил, его и попросили со службы. Но знакомые в ФСБ у него есть. И деньги тоже.

– Не забывай о Войцевской. У ее матери здесь много знакомых, среди них есть менты. Если вдруг что-то пойдет не так и придется потерять детишек в тайге, Войцевская наверняка обратится к знакомым ментам. Узнали, какой идиот забирал Степанова?

– Не мы. И пытаемся выяснить кто. У хребта были трое. Потом ушли. Судя по всему, это они брали староверов, у них пропали трое. Правда, бабу нашли. Ее росомаха загрызла…

– Надо выяснить, кто там был, – перебил его Альберт Игоревич.

– Пытаемся.

– А какие у тебя отношения с сыновьями Василия Демьяновича? Они тебе тоже братья двоюродные. Или что-то в отношениях между вашими отцами не так?

– Отношений нет ни у бати с Василием Демьяновичем, ни у меня с Антоном и Михаилом. Более того, Антон с меня пытался получить бабки. Я золотишко скупал в Усть-Нере, а он хотел этот район под себя подгрести. В общем, было небольшое столкновение. Кстати, они тоже интересуются иконами. Скорее всего Мишка дело замутил…

– Час от часу не легче! Ты готов убрать своих родственников?

– Нет у меня родни, – усмехнулся Филимон. – Но сейчас, кажется мне, рано их убирать. Неплохо было бы разузнать, что им известно. На иконах обнаружили какие-то полоски. Отец говорил, что икон должно быть семь. Две у него, три у Денова. А где еще две? Наверное, все семь надо сложить вместе, тогда что-то можно будет понять. Кстати, за эти иконы предлагают очень хорошие бабки.

– По моим сведениям, иконы стоят несколько сотен тысяч евро. А если поделить деньги на двоих, то хватит и нам, и нашему потомству. Кстати, как у тебя дела с Инной? – поинтересовался Альберт Игоревич.

– Как только появятся приличные деньги, я женюсь.

– Она в курсе твоих планов?

– Разумеется. Это она предложила продать иконы, но батя заартачился.

– Я помню.

– А вы думаете, Кешка что-то понял?

– Будем надеяться, что нет.


Поселок Выселки

– Так, – недовольно вздохнула Надежда. – Значит, кто-то был у Луки Демьяновича с Филимоном. А Филя ищет иконы. Две иконы не дадут ничего. Но все-таки они их видели. Три у Денова. А вдруг по пяти можно прочесть, где находится захоронение?

– Поставить на уши и Луку Торова, и Денова, – предложил Михаил.

– И через час мы будем изуродованы, а милиции отдадут наши тела. Здесь свои законы, и милиция не всегда успевает спасти преступников. Отсюда до трассы около ста километров. Да нам и выйти из поселка не дадут. Так что это исключено. Остается надеяться, что Филька с приятелем не забрали иконы. Насчет Денова я думала. Может, просто сходить к нему и попросить продать? Узнать, что ему очень нужно, но он никак не может это приобрести, и предложить обмен. Деньги его скорее всего не интересуют, он довольно состоятельный человек. На него работают люди из поселка, есть своя охрана. Одним словом, князек. Это и о Торове Луке Демьяновиче можно сказать. Потому они и враждуют. Но если у Денова, надеюсь, можно иконы на что-то выменять, то с Торовым гораздо сложнее. Наверное, придется прибегать к силовому решению. Надо поговорить об этом с братьями. Они наверняка знают слабые стороны своего дядьки. И вот еще что – надо выходить из дома, просто пошататься по окрестностям. В магазин зайти. Завтра утром пойдем гулять по сопкам.

– Тут комаров полно, – проворчал Леонид.

– Днем немного, – возразил Михаил. – Может, вызовем бригаду Конопатого? – взглянул он на Надежду.

– Когда и что делать, решаю я, – осадила его она.


– Значится, так, – сказал Лука Демьянович, – едешь в район и получаешь эти самые допуска на мытье золотишка лотком. Ну а будут бумаженции, под этим видом проходнушку поставим и людей вблизи, чтоб предупредили, когда заявится милиция. Убрали проходнушку, и все. Ясно?

– Понятно, Лука Демьянович, – кивнул рыжебородый.

– Ну и ладно тогда. И вот что еще: с мужиками Афанасия не цепляйтеся, сейчас это нас до добра не доведет. И узнай, как там сестра Гришкина. Надобно наведаться к ней и погутарить насчет икон. Что-то она наверняка скажет.

– Дело говорите, хозяин, – согласился Шут.


– Афанасий Семенович, – заглянул в комнату Пашка, – к вам барышня городская.

– Чего ей надобно? – Допив молоко, Денов вытер усы и бороду.

– Добрый день! – Надежда вошла в комнату.

– И тебе не хворать. Погодь-ка, ты ж сестра Гришки Постанова. И вот так запросто заявилась, гадина? – Денов, проведя по столу ладонью, сжал пальцы на рукоятке ножа.

– Афанасий, – бросилась к нему жена, – охолонь! А вы, барышня, лучше из поселка уезжайте.

– Я никогда не поддерживала брата, – заявила Надежда. – И пришла, чтоб сказать вам правду и попросить прощения. Но дело не в этом. Григорию нужны были ваши иконы. Есть мнение, что в иконах указано место захоронения…

– Погодь, – остановил ее Денов, – не тараторь. С чего это ты вдруг решила просветить нас да еще и сожаление высказать? И какого лешего заявилась? Из-за брата твоего сын наш сел в лагерь, потом сбег и убил и Гришку, и Натку, жену свою непутевую, которой твой брат голову вскружил. А ты, значится, не одобряла его? – Денов резко махнул рукой. Тамара Васильевна вскрикнула. Надежда после того, как в косяк впился нож, отскочила. – Уходи, – прохрипел старик, – добром прошу, уходи.

– Я не для того пришла, чтобы вот так уйти, – вздохнула Надежда. – Вы можете сделать со мной все, что угодно. Но вас арестуют и посадят. А учитывая ваш возраст…

– Выметайся отсель, гадина! – крикнул Денов.

Надежда подошла к столу, села и закурила. Денов ошалело смотрел на нее. Пашка замер около двери, открыв рот.

– Не курят у нас, – строго проговорила Тамара Васильевна.

– Извините. – Надежда погасила сигарету. – Я очень прошу выслушать меня. Вам тоже грозит опасность. Вы никого и ничего не боитесь, но у вас есть внук. Поэтому…

– Погодь, – остановил ее Денов, – с чего это ты вдруг о нас печешься-то?

– Мой брат принес горе в ваш дом, но я знаю, что это было только начало. Настоящая беда впереди. У вас есть три иконы, они нужны мафии. Да-да, именно мафии. Поэтому Гришка и совратил вашу невестку. С ее помощью он хотел получить иконы за вашего внука. – Надежда посмотрела на дверь комнаты, из которой слышался детский голос. – Поэтому Наталья и бросила сына. Она уж очень хотела в город…

– А чего это ты так за нас беспокоишься? – вкрадчиво спросил Афанасий Семенович. – Прям матерь родная. Могет, тебе иконы отдать, чтоб у нас этой самой беды не было?

– Зря вы так.

– Вот что я тебе скажу… Наглючая ты, как волк, побывавший в капкане. Хитра, будто лиса, стрелянная охотником, и зла в тебе, как в росомахе, отведавшей крови человеческой. Отпущу тебя, не желаю грех на душу брать. Но ежели еще раз объявишься, на муравейник усажу и к дереву привяжу. Это смерть лютая. Ясен день? А теперь убирайся! – Он вышел из комнаты.

– Уйди от греха подальше, – попросила Тамара Васильевна, – а то он лют дюже бывает, когда не слушают.

Надежда встала и закурила.

– Сами ко мне приползете, – прошептала она. Выдохнув дым, быстро вышла.

– Вот сучка! – процедил Павел. – Может, ее…

– Окстись, басурман! – прикрикнула на него Тамара Васильевна.


– Значится, вот что им треба, – вздохнул Денов и посмотрел на висящие в углу иконы. – И зачем они им понадобились? Продать, наверное, желают. Сейчас же все продается, ничего святого нет. А ведь правду баяла эта стерва, интерес к иконам большой. Что-то за ними есть. Ну что ж, сунется кто – пусть на себя пеняет. Внуку иконы завещаю. Сыну хотел передать, но он сторонился этого. Сам я виновен, хотел мужиком его сделать, а он убивцем стал. Правда, перед гибелью попросил внука таким не делать. Эх, Ванька, Ванька… – Он тяжело вздохнул.

В комнату вошла Тамара Васильевна.

– Не боись, – посмотрел на нее Денов. – И вот что, жена, – он положил руки ей на плечи, – дай слово верное – не отдашь иконы никому, окромя Лешки.

– Смерть приму, – прошептала она, – но не дам их в чужие руки.

– Надобно мужикам сказать, чтобы готовые к нежданным гостям были.

– А может, к участковому пойти? – несмело спросила жена. – Он мужик правильный и закон блюдет. Народ верит в его защиту.

– Сам смогу. А за Лешкой глаз да глаз нужен. Спасибо этой гадине, что наглости набралась прийти. Теперича хоть знать будем, что недруг имеется. Они через мальца нашего иконы заполучить хотят.

– А может, отдадим их? – тихо спросила жена.

– Эти иконы третье поколение оберегают. Думал, и четвертое сохранят, да не вышло. Так пусть Лешке достанутся. Я в память о деде и бате к Богу иной раз обращаюсь. Ивана они не отвратили от лихой судьбы. Знать, грехов на мне много. Людей ел, а уж это лихо даже на небесах не прощают. Помни слово свое, Тамара, и не заикайся больше о том, чтобы отдать иконы.

– Прости, Афанасий, слабость и опасение за внука так говорить заставили. Более такого не будет.

– Верю тебе, Тамара! – Он на мгновение прижал ее к себе. – И сами управимся. Тут наши места, и не смогут они просто так нас убить. А живыми иконы не отдадим. Сладим мы с извергами, и не таких бандюков видывали.


– Внук, – сообщила по телефону Надежда, – единственное, чем дорожит Денов. Но с ними не справиться. Даже если и удастся иконы взять, не уйти, весь поселок поднимется, так и закопают в сопках. Надо что-то придумать. А с Лукой Демьяновичем Торовым даже не знаю, что и делать. Были у него двое. Сын его Филимон и какой-то Иннокентий Яковлевич. Фамилию никто не знает. Иконы он гостям не отдал. Найди Филимона и прижми. Значит, кто-то из центра этим делом занялся. Гришка дурак, такой шанс упустил. Возьми Наталью с сыном, увези их. За внука Денов все отдал бы. А Гришка на мальчишку хрен забил. Болеет, говорил, не дай Бог, умрет, а я виноват буду. Наталья ему план нарисовала, где иконы висят. А в дом взвод спецназа без боя не войдет. В общем, труба.

– Ищи того, – посоветовал мужчина, – кто работал на Денова и обижен им. Но чтоб дом знал, тогда не нужна силовая операция. Ты права, если даже удастся перебить всех, хотя в этом есть большие сомнения, то уйти не получится. И посему ищи обиженного Деновым человека из его ближайшего окружения. Поторопись, охотников все больше. И кто знает, где находятся еще две иконы. Хотя вполне может быть, что хватит и пяти.

– Узнай все о Филимоне и возьми его, – сказала Надежда. – Надо выяснить на кого или с кем он работает и что им уже известно.

– Понял, сделаю.

– А я буду искать обиженного на Денова, – закончила разговор Надежда.


Поселок Белка

– И где же надо искать? – недовольно спросил сыновей Василий Демьянович.

– У староверов, – ответил Антон. – И неплохо бы иконы заиметь, те, что у Денова и у дядьки Луки.

– Едрена бабушка! – выругался отец. – Не называй так Луку. Я его знать не желаю, а ты его дядькой зовешь. Не смей при мне так говорить.

– Филька тоже в этом замешан, – высказался Михаил. – Я его видел с каким-то мужиком не из наших. И уезжали они куда-то. Может, к отцу он возил того мужика.

– Вот задачку под старость получил, – проворчал отец. – Но ежели это сказка, я вам, сыны, башки-то пооткручиваю. Меня…

– Да правда все это, – перебил Михаил. – Где-то в наших краях эти могилы. Наверняка на иконах что-то вроде карты. Слышь, батя, а почему иконы не у тебя? И откуда они у Денова?

– Так я ж говорил, меня мой батька безбожником величал. А Лука похитрее был, набожным прикидывался, вот и получил от батяни иконы. А Денов Афонька от своего бати иконы принял. Афонька шебутной был и бандит. В двадцать один загремел на десятку. Он с Пашкой Косым загуливал. В тот раз червонцем отделался. Через два года бежал зимой и с собой мужичка молодого прихватил. Сожрал его на хрен. Взяли Афоньку через полгода. Поломали здорово при аресте-то, и он сумел на голову вроде как заболеть. В дурдом уехал, а через три года возвернулся домой. Тамарка все ждала. Он ее Иваном забрюхатил и по новой в лагерь за бандитизм. Пятнашку получил. Но сызнова подвезло. Бают, отец его сумел откупить, он через четыре года возвернулся. И все, стих вроде. Из сына начал бандюка делать и людей жрать научил. На льдине они втроем были, а возвернулися вдвоем. После этого более к океану не хаживали. И Денов начал потихоньку подминать под себя и Выселки, и район близлежащий. Лука тоже не отставал. Вот они и схлестнулись тогда. Ежели б менты не влезли, конец бы Луке, а Афанасия скорее всего расстреляли бы, к чертям собачьим. И мне тогда пулю всадили. Вот с того времени и живут Лука с Афанасием как волки – все территорию не поделят. Потому Лука и племяшей сынами звал, а они его батькой. Но сейчас на хрен они ему не нужны. Теперича, значит, сызнова на столкновение надобно настраиваться. Я про Луку говорю. Я с ним тоже дважды всерьез сходился, место одно не поделили. А насчет икон думка у меня имеется, и тут надобно момент не упустить. О староверах я прознаю. Но ежели вы мне брешете, шкуру с обоих спущу и всего наследства лишу.


Тикси

– Постой, папа, – сердито крикнула в телефон Ирина, – как это еще две недели?

– Им дадут возможность заработать, – сказал отец. – Я это приветствую. Внучка моя становится самостоятельным человеком. Представь, она привезет тебе подарок на деньги, которые заработала.

– Это, конечно, хорошо, но я беспокоюсь. Ведь…

– Напрасно. У них все в порядке и руководитель хороший. Когда ты вернешься?

– Дня через три. Здесь…

– Вот приедешь, – не дал договорить ей отец, – и решим, как быть дальше. Возьмем и поедем к Маше.

– А что? – Ирина засмеялась. – Так и сделаем.


Горное плато

В дрожащем свете закрепленных на стенах пещеры факелов несколько человек били кирками по каменной глади, углубляя проход. Кто-то закашлялся. Еще один вскрикнул – осколок камня ударил его по ноге.

– Смотрите! – раздался крик. – Кажись, золото!

На голос подскочили двое мужчин. Их фонарики осветили желтовато блеснувший камешек.

– Пирит, – буркнул один. – Работайте! И внимательнее! Вполне может быть, что сегодня все закончится. Чем быстрее будете работать, тем быстрее Господь вознаградит вас за труд!

* * *

– Как он? – тихо спросил Старец Феклу.

– Сегодня ходил, – так же тихо ответила она. – Мне кажется, он стал крепче. Надо понаблюдать за ним.

– Зачем? На все воля Божья. Господь уберег его от гибели. Я молюсь за него. Да будет его тело здоровым, а разум чистым. – Старец перекрестился.

– Посланец Божий, – в пещеру вошел плотный мужик с кустистой бородой, – прибыл человек от совета.

– Иду, – буркнул Старец.

– Как с ним быть? – спросила Фекла.

– На все воля Божья. – Старец вышел.


«Что происходит? – думал лежащий на кресте человек. – Я ничего не помню. Кто я?»


– Вот, – мужчина в очках положил на стол фотографию, – это Завин Аркадий Павлович. Тридцать пять лет. Бывший прапорщик ВДВ. Живет в Сусумане Магаданской области. Родных нет, он бывший детдомовец. После ранений уволился из армии. Так что теперь мы знаем, кто этот спасенный Господом, и, слава Всевышнему, искать его никто не будет, так что твое шоу продолжается.

– Не гневи Господа, – недовольно проговорил Старец. – Это хорошо, что мы знаем данное при рождении имя человека. Ему становится лучше с Божьей помощью. И только Господь может распоряжаться…

– Как дела с поиском? – перебил очкастый. – Время идет.

– Дети Божьи делают все, что возможно. Работа идет непрерывно. Но люди не машины, они устают. Вчера остановилось сердце у одного.

– А ты уверен, что пробиваешь проход в правильном направлении?

– Послушайте, Филин, ведь это вы указали направление.

– Оказывается, икон семь, и разгадка в них. Мы знаем, где пять из них, скоро они будут у нас. Еще две разыскиваем.

– Я давно говорил об этом. Господь хранит тайну захоронения.

– Хватит, Глухов, – не выдержал Филин. – Ты, похоже, тронулся здесь. Так что давай быстрее решай все дела, и уматываем отсюда. Кстати, к тебе приедет полковник Бутов из Тикси, та еще сука. Будь осторожен. Какие-то твари светанулись с поисками ключа. Вот и едет к нам мент.

– Значит, работы надо прекратить.

– Прими его наверху.

– А если он захочет спуститься в пещеры и пожелает поговорить с поселенцами? Ладно, я прекращу работу и укрою Спасенного Господом.

– Правильно сделаешь. И собери своих на молитву, чтоб не особо этот мент с ними говорил.

– Я не боюсь разговора своих людей с милиционером. Нам скрывать нечего. И даже если он спросит работающих, то ответ будет простым и понятным: искупление грехов тяжким трудом. Здесь никто никого не принуждает. Все работают добровольно. Ты знаешь, что большинство людей здесь не столько потому, что верят в Господа, а для того, чтобы жить. Есть, спать, не мерзнуть. И их, и нас это вполне устраивает. Но помните, Филин, вы обещали, что ни с кем ничего плохого не произойдет.

– Помню. Так и будет. Но поторопитесь…

– Люди работают на пределе сил. Пять человек уже предстали перед Господом. А вы нашли тех, кто убил наших поселенцев?

– Видно, бродяги какие-то. Волноваться не стоит. Мы хотели оставить охрану, но…

– Этого делать нельзя, они привлекут внимание, – покачал головой Старец.

– Поэтому и не поставили, – усмехнулся Филин.

Река Оленек

– Красота какая! – потянувшись, пробормотал полковник милиции.

– Точно, – звучно хлопнул себя по лбу рослый спецназовец, – если бы не мошка и комары. Вечером вообще караул, эти чехи со всех сторон…

– Испортила тебя война, Журин, – усмехнулся куривший на носу катера плотный мужчина в камуфляже без знаков различия, – везде тебе чехи мерещатся. Ты Войцевскую не видел?

– Нет. А хотелось бы. Она и тогда помогла, и сейчас, когда на моих мужиков дело вешали, будто по их вине…

– Все, – остановил его полковник, – довольно об этом.

– А сколько крови попили, – пробормотал Журин. – Получается…

– Я сказал – хватит! – повысил голос полковник.

– Эх, – вздохнул майор, – не будь вы Бутовым Георгием Павловичем, я бы вам…

– Не будь ты майором Журиным, – рассмеялся Бутов, – я бы тебя…

– Подходим, – сообщил стоявший у штурвала мужчина в тельняшке.

– Нас пасут, – произнес Журин. – Бинокль справа вверху. Черт, а слева снайперская винтовка. Блеск прицела ни с чем не спутаю. Похоже, не очень эти староверы на Бога надеются.

– На Бога надейся, а сам не плошай, – усмехнулся моряк.

– Может, вызвать группу? – предложил камуфляж.

– Не ускоряй события, Павленко, – сказал Бутов. – Вполне возможно, это охотничья винтовка с оптикой и есть разрешение. Глупо будем выглядеть, а мне этого не хотелось бы.

– Мне тоже, – кивнул Журин.


– Сколько их? – спросил Старец плотного мужчину в камуфляже.

– Четверо. Трое в форме. Все с оружием. Два автомата, у двоих пистолеты. Ну и матрос, Степка Губарин. Они пойдут к поселению. Надо вам туда отправляться, Посланец.

– Иду. – Старец посмотрел на Феклу. – Работу прекратить. Собери всех в молитвенной пещере. Его, – мотнул он головой влево, – в молитвенную комнату.

– А если в святую купель?

– Так даже лучше, – согласился Старец.


– Далековато, – проворчал камуфляж. – Долго еще? – спросил он.

– Наверное, поселение вверху, – ответил Журин.

– Нас провожают, – сообщил спецназовец, – по крайней мере трое. Все со стволами.

– Делай вид, что не заметил, – посоветовал Журин. – Не нравится мне это. Запросто можем нарваться на последний и решительный бой.

– Мир вам, – раздался голос справа. Из-за камня вышли двое бородачей. Низко поклонившись, они перекрестились.

– И вам мирного неба, – загородив собой полковника и камуфляжа, отозвался Журин. – Вы кто?

– Рабы Божьи, – смиренно ответил невысокий длинноволосый бородач. – Вас горе привело или болезнь?

– По-моему, болезнь уже горе, – усмехнулся майор.

– Нам нужен ваш священник, – выступил вперед Бутов.

– Посланец Божий примет вас, – ответил рослый молодой мужчина и пошел вверх.

– Следуйте за братом Денисом, – сказал первый.

– Слышь, Божий человек, – позвал его Журин, – убери свое воинство, а то запросто могут с моим приятелем познакомиться. – Он погладил автомат. – Терпеть не могу, когда за мной вооруженные люди наблюдают.

– Плохих людей много, – виновато проговорил мужик. – Сейчас все уйдут. – Он махнул рукой.

– А разрешение на оружие у вас имеется? – спросил Журин.

– Мы не нарушаем закон Божий и соблюдаем закон страны, в которой живем.

– Покажите оружие и разрешения, – приказал майор.


– Какого хрена засветились? – зло спросил лысый здоровяк. – Ведь видели спецназовцев. Придурки, мать вашу!

– Пусть отнесут милиционерам охотничьи винтовки и разрешения на них, – распорядился Ерема.

– Думаешь, клюнут? – покосился на него лысый.

– А это уже не наше дело. Главное – покажем оружие и бумаги. И не забудьте винтовку с диоптическим прицелом, наверняка они видели блеск линз.


– Я не понимаю, о чем вы говорите, – спокойно сказал Старец. – Не было у нас никаких якутов, и ничего у нас не пропадало. Если помните, два года назад пропала лошадь, и мы сразу обратились в милицию. Бог защищает нас, но и от помощи правоохранительных органов мы не отказываемся и по мере сил помогаем им, как было с…

– Я помню, – кивнул полковник. – Но все-таки был убит якут, и сейчас выясняется, что его искали в связи с похищенным им каким-то ключом. Я не говорю, что ключ был похищен у вас, но, может, вы что-то слышали? Совершено преступление, и вполне возможно еще одно. Я приехал в расчете на ваше понимание и помощь.

– Мне ничего не известно, – ответил Старец. – Но если я что-то узнаю, немедленно свяжусь с вами. Вы полковник Бутов. Я помню вас и майора, он тогда был еще капитаном, – кивнул он в сторону, – и руководил поиском Ивана Денова.

– Я могу поговорить с людьми? – спросил полковник.

– Конечно. Но вам придется подождать до утра. Сейчас состоится большая молитва во здравие всех болящих. Молитва продлится до рассвета. Но вы можете поговорить с нашими охотниками и работниками. Они грешны и не имеют права молиться за болезных.

– Хорошо, – кивнул Бутов.

– Если желаете, можете обойти наш подземный монастырь.

– В другой раз. Сейчас я бы хотел поговорить с теми, о ком вы сказали. А подземный монастырь, если можно, посмотрят мои товарищи.

– Георгий Павлович, – попросил плотный, – увольте меня от подобных экскурсий.

– Да, – улыбнулся полковник. – Вы, Вячеслав Николаевич, будете со мной. А вы…

– Понял, – кивнул Журин.


– Ты чего? – Лысый здоровяк оттолкнул ствол винтовки, которую навел на стоявших внизу людей мужчина со шрамом на лбу.

– Да вон он, сучара позорный, – процедил тот, – подполковник Соков. Он моего отца под пожизненное подвел.

– Твой пахан замочил семью из пяти человек, так что ты не обижайся, Тимоха, но твоему отцу место там. По пьяному делу семью вырезал, знал, что потолок получит, а в ментов не выстрелил ни разу, когда его брали, сидел и рыдал.

– Все равно я с этим ментом поквитаюсь, – пробурчал Тимофей.

– Не сейчас и не здесь! – отрезал лысый.


Якутск

– Срисовал я линии и черточки, – сообщил Виталий. – Если другие иконы найдем, приложим, и, может, что-то выяснится.

– Тяжеловато брать их будет, – сказал Данила. – Вообще-то взять можно, ночью занырнуть и положить всех по-тихому. Но потом оттуда не уйти, дороги там нет.

– Погоди, как это дороги нет? Они что, на вертушках…

– Да я в том смысле, что хорошей нет. На машине не выскочишь, перекроют. Пехом от местных охотников не уйти. Остается вылавливать сына Луки Демьяновича Торова. А вот как у людоеда брать, хрен его знает.

– Какого людоеда?

– Денова, Афанасий Семенович в бегах одного сожрал. Потом на льдине другого схавал. Его сын в прошлом году из зоны ушел. Буран жуткий был, а он ушел. Бабу какую-то и мужика с собой от вертушки вел. Разбилась вертушка. Бабу не тронул, а мужика вроде тоже пробовал.

– И жену под лед с собой уволок?

– Да. А ты откуда знаешь?

– Так передавали в «Дорожном патруле», я постоянно смотрю, много интересного узнаю. А откуда известно, что иконы у людоеда этого?

– Это все давно знают. А дальше, где-то у хребта Кулар, целое поселение староверов. Вот предположительно там захоронение и находится.

– Там Комар был с двумя приятелями. Увидели, как кого-то там мочили, и свинтили они. Правильно сделали, а то за чужое похмелье запросто могли бы и под мусоров попасть. Значит, остальные иконы у людоеда и этого Луки?

– Попробуем взять сына Луки. Хотя если Филимон сам этим занялся, то можем и под пресс попасть. Ведь староверы в том районе не зря обосновались. Ищут, наверное. За ними точно кто-то стоит и, видно, место занимает высокое. Не так-то просто было это организовать. Получается, действительно охота пошла за этими золотыми гробами. Конкуренция, значит, большая, опасно это. Придется, видно, подключать своих. Вообще-то я не хотел делиться. Но похоже, одним нам не справиться.

– Да наши могут подъехать. Но я думаю, и вызывать не стоит. Сразу засекут, что чужие. Тем более там такие парнишки… – Виталий покачал головой. – Лучше твоих подпрячь.

– Надо узнать, кто еще за этой хреновиной гоняется. Может, лучше спрыгнуть, пока паровоз ход не набрал? Жизнь дороже. Насчет мехов я перебазарю тут с одним мужичком, так что пустой не уедешь, – хмыкнул Данила.

– Мне бы хотелось до конца эту работу довести. И дело тут не в миллионах. Просто хочу доказать себе, что еще могу что-то в этой жизни. Надоело под кем-то ходить. По заказу работать вообще не хочу. Вроде и работенка раз плюнуть, точнее, стрельнуть, но как-то не по мне это. Поэтому и поехал бортануть Берию да еще кое-кому доказать, что не пальцем сделан. Она, конечно, стерва, хотела…

– Да я в курсе. Диана та еще тварь, святого вообще ни хрена нет. Целый вертолет с народом угробить ради того, чтобы…

– Люблю я ее… – Виталий вздохнул.

– Ты извини, но с такой, как Диана, я бы даже в магазин за пивом не пошел. Заимеешь бабки, она тебя, сто пудов даю, подставит. Сколько у нее мужиков было, и что, где они все? Небось у нее с Берией шашни. А найдешь ты эти гробы, тебя рядом закопают. Наверняка Берия своих головорезов пришлет за добычей. Он же всегда другими пользуется. Вот что, – вздохнул Данила, – пока ничего не ясно, работаем. Но если жареным потянет, я отпрыгиваю и тебе советую. А если Берия впряжется, я сразу ухожу. Мой тебе совет: если Динка позвонит, скажи, что пока ничего не известно. И о моем деде ни слова. Берия за этим стоит и…

– Надо у Комара узнать, – перебил Виталий, – на кого он работает, в натуре.

– Организуем пьянку и все выясним. По бухе они все поговорить любят. Правда, половине верить нельзя, но все равно какую-то часть правды узнаем.


Река Лена

– Здорово как! – восторженно проговорила Маша. – Красиво и, главное, видно, что это дикая природа. Смотрите! Медведь!

Все увидели стоявшего в воде медведя. Заметив катер, он выбрался на берег и, издав короткий угрожающий рык, вломился в кустарник.

– Вот это да! – воскликнул парень. – Медведь! Вот попадется ему кто-то! А их тут много? – спросил он у рослого угрюмого якута.

Тот молча кивнул.

– А волки есть? – поинтересовалась Женя.

Якут снова кивнул.

– А вы вообще-то разговаривать умеете? – насмешливо осведомился Марик.

– Отстань от него, – посоветовал Штейн. – Митяй редко говорит. Он охотник, волков бьет, медведей-людоедов. Обычно зимой медведи спят. И если зверя поднимут, он на людей нападает. Шатун называется. Он очень опасен. Вот Митяй и бьет таких. И волков тоже. А еще росомах отстреливает. Тоже очень опасный зверь. За человеком, если тот устал, а еще, не дай Бог, ранен, может долго идти и обязательно нападет. Митяй на них охотится.

Парни и девушки посмотрели на якута с уважением. Сидевшие на корме Софрон и Клыков, переглянувшись, усмехнулись.

– Не скажет, что он и людишек запросто щелкает, – тихо проговорил Софрон.

– Так, – раздался голос из динамика, – пристаем к берегу. Посмотрите старый лагерь. Здесь было уничтожено около десяти тысяч заключенных. Не выдержали голода, издевательств и попытались добиться справедливости. Заключенных расстреляли из танков, а бараки сожгли. Это было в тридцать девятом году. Сейчас увидите руины. Кое-что восстановлено, для того чтобы там можно было пережидать непогоду. В общем, все на берег.

– Иннокентий, – негромко проговорила Рита, – зачем все это? Нас ждут…

– Они постоянно звонят родителям, и надо, чтобы у тех не было опасений, что с детьми что-то случилось. Потому что когда они начнут работать, желательно, чтобы связи с родителями не было.

– Поставим блокиратор. А ты уверен, что это просто туристы?

– Конечно! – удивился Штейн. – А почему ты спросила?

– Я случайно услышала, как вон тот парень, – Рита указала на Марика, – говорил девчонкам, что скоро они увидят гробы из золота.

– Гробы из золота? Очень интересно. Откуда у него такая осведомленность.

– Вот и я об этом же подумала. Кто его родители?

– Мачеха банкирша, а папа бывший сотрудник ФСБ. Черт, неужели меня используют? Ну-ка… – Штейн вытащил сотовый и набрал номер.

– Абонент временно недоступен, – сообщил ему приятный женский голос.

– Черт! Лилька, куда же ты запропастилась?

– А зачем ты ей звонишь? Кстати, она не звонила уже два дня. Я удивлена. Лилька обычно трезвонит для того, чтобы поболтать. А тут…

– Может, она у подруги какой-нибудь. Я запретил ей брать с собой телефон, когда идет в гости. Хотя она должна была звонить. Ладно. – Штейн набрал другой номер. Услышал тот же ответ и выругался.


Москва

– Рано, – пробормотал Лаврентий Павлович. – Поторопились. Ну что поделаешь. Надеюсь, все-таки что-то узнаем. Хотя и того, что знаем, достаточно. Филимон Лукич Торов… иконы его у отца. Интересно, кто на кого вышел? Непонятно их сотрудничество. Штейн нелюдим, насколько я знаю, друзей у него нет. Но неужели Кеша решил все сам сделать? Или доверился Филимону? Ладно, посмотрим, кто все хапнет.

– А Диана тоже в деле? – спросил мускулистый мужчина.

– Она пока сама по себе, до определенного момента. Она стремится одну ошибку исправить, никак ей покоя не дает прошлогодняя неудача, – Лаврентий рассмеялся, – но это уже ее дело. Главное, чтоб нам не помешала.

– Но зачем она нужна?

– Для дела. Я желаю ей удачи. Потому как и мне это принесет пользу. Я ведь вообще не верил в это, а оказывается, есть такое кладбище. Ну что же… Где пять икон, мы знаем. А вот где еще две? Впрочем, может, и без них удастся выйти на захоронение. Группа должна находиться в постоянной готовности.

– Так и есть. Но я вот что думаю: а если отправить парней раньше?

– Представь, что там будут делать семь мужиков, привыкших ни в чем себе не отказывать. Я их держу в жесткой узде.

– А если Иннокентий что-то почувствует?

– И ради Бога! – засмеялся Лаврентий Павлович. – Он ничего изменить не сможет. Прекратить тоже не удастся, ведь он шел к этому всю жизнь. Он не откажется от этого, даже если останется один. Тем более к нему сейчас присоединился местный авторитет.

– Лаврентий Павлович, – мускулистый вздохнул, – а если Иннокентий сумеет договориться с отцом Филимона? И вдруг рискнет открыть правду старику Денову?

– Исключено. Во-первых, они староверы, правда, не соблюдают кое-каких старообрядческих правил, но в память о своих предках не пойдут ни на какое соглашение с чужаками. Во-вторых, они оба – и Денов, и Торов – чувствуют себя хозяевами поселка. Вот представь: к тебе домой является некто и предлагает что-то изменить в твоем укладе. А тебя положение вещей полностью устраивает. Иннокентий не пойдет на это, не отдадут они ему ничего. Ты мне вот что скажи – тебе племянника не жаль? А если…

– Все нормально, я знаю, что делать.

– Что за сволочь Вишневский, – усмехнулся Лаврентий Павлович, – перешагнет через кого угодно. Кстати, через родителей он перешагнул, еще будучи курсантом, но разве у вас…

– Все нормально, – повторил мускулистый.

– А ты сам что думаешь? Неужели до сих пор…

– Да, – не дал ему договорить мускулистый.

– А ты опасен, Эдгар, и спиной к тебе лучше не поворачиваться.

– Ваша школа, дядя, – усмехнулся Эдгар.

– Ты очень способный ученик! – Лаврентий Павлович рассмеялся.

– Что с ними делать?

– Самый верный выход – автокатастрофа с возгоранием. А где сейчас Ян?

– В Польше, навещает могилы предков. – Эдгар усмехнулся.

– Не понимаю твоей усмешки. Почтить память предков – святая обязанность каждого уважающего себя человека.

– Я навещу их позже.

– Тоже правильно.


– Что это значит? – Войцевский удивленно посмотрел на женщину средних лет. – Никого нет?

– Иннокентий Яковлевич с группой уехал в Якутию. Лилия Сергеевна, его помощница, отправилась к своим родителям. По крайней мере я так думаю. Ее нет уже три дня.

– Но почему в Якутию? Ведь речь шла об Урале.

– Именно в Якутии находится группа Иннокентия Яковлевича.

– Извините. – Андрей Васильевич быстро вышел и достал сотовый.


Тикси

– Что? – удивилась Ирина. – Как в Якутии? Где именно?

– Я был в офисе Штейна, – ответил отец, – женщина, секретарь фирмы, сообщила, что группа находится в Якутии.

– Выходит, Маша нас обманула?

– И это не самое печальное. Я трижды разговаривал с Иннокентием Яковлевичем, и он утверждал, что они отправляются на Урал.

– Папа, позвони Маше и потребуй объяснений. Узнай, где они сейчас, я немедленно отправлюсь туда и… не знаю, что с ней сделаю.

– Я, кажется, понимаю Машу, – вздохнул Войцевский. – Она ведь не раз расспрашивала тебя о Якутии. Девочка отправилась туда, чтобы понять, почувствовать то, что испытала ты. Но я обязательно отругаю ее. А тебе, Ирина, ехать туда не нужно. Ты обрушишься на Машу и Иннокентия Яковлевича. Конечно, ты будешь права. Но я убежден: Маша наверняка рассказала Штейну о твоих злоключениях и уговорила его…

– Папа, – сердито перебила Ирина, – Маша нас обманула.

– А ты разве ты не давала ей слова, что больше никогда не поедешь в Якутию? Да, она обманула нас, но постарайся ее понять. Иннокентий Яковлевич серьезный человек. Конечно, нехорошо, что он поддался…

– Это очень плохо.

– Поэтому я и не сообщу тебе, где сейчас Мария. Представь, что там произойдет, когда ты приедешь, и в каком положении окажется Маша. Во-первых, все будут знать, что она нас обманула. Во-вторых, каково будет Иннокентию Яковлевичу? Я уверен, что он из добрых побуждений пошел навстречу просьбе Машеньки и понял, что ей необходимо увидеть дикие места, где едва не погибла ее мама.

– Хорошо. Но дома у меня с Машкой будет очень серьезный разговор.


– И что там произошло? – спросил подполковник милиции.

– Копылов вернулся, – улыбнулся Бутов. – А так все в порядке. Но какая-то настороженность в Глухове чувствовалась. И странное дело, Журин отметил, что во время суточной молитвы люди были в рабочей одежде. Некоторые даже руки не вымыли. Но в остальном ничего подозрительного нет. Работать не с чем и не с кем. Я говорил с охотниками и рабочими, которые еще не готовы к службе Богу, – улыбнулся он. – Так по крайней мере говорил Глухов, Старец, или, как его называют староверы, Посланец Божий. Так вот, охотники видели в окрестностях вооруженных людей. Возможно, это просто охотники. Я на всякий случай отправил в тот район вертолет. Пусть пару дней подежурит. О ключе никто ничего не слышал. Но мне показалось, что Глухова встревожил мой вопрос о ключе и об убитом солдатами якуте. Судя по всему, якут шел именно от староверов. Но по фотографии его никто из тех, с кем я беседовал, не узнал. Журин заметил на сопках наблюдавших за нами издали людей. К нам подошли трое, показали оружие и разрешения на охотничьи карабины и винтовку с диоптическим прицелом. Но Журин чуть было не сорвался. Что, говорит, ты мне показываешь? Я что, блеск диоптического прицела от снайперского не отличу? Проводить обыск нет смысла – они смогут убрать все подозрительные предметы. Да и прокуратура не даст санкцию, расценив это как преследование за веру. Надо что-то придумать. Я уверен, что там все не так гладко. Кроме того, мы встретили двух охотников-якутов. Они сообщили, что видели, как в поселение староверов заходили трое вооруженных людей, по выражению одного якута – из цивилизации. У них были автоматы. Кто они и что там делали?

– Михаил Иванович, – обратился к Копылову вышедший из кабинета капитан, – вертолет нашли. В Кюсюре.

– А почему решили, что это именно тот вертолет, на котором везли Степанова? – спросил Бутов.

– Вертолетчик убит вместе с женой и сыном. Он бывший военный, майор Суслин. Воевал в Чечне, был ранен. В последнее время Суслин…

– Знаю, – кивнул Копылов. – Несколько раз он привлекался за незаконную охоту, да и за вертолет не раз его предупреждали. Он, как сам утверждал, его продал. А выходит, нет. Поехали!

– Значит, решили, что лучше убить, – вздохнул Бутов. – Получается, это очень и очень серьезно. Интересно, почему они Степанова живым отпустили?

– Решили, что он не представляет опасности. А возможно, и их уже убрали. Раз вертолет засветился, тем троим псевдомилиционерам поручили убрать вертолетчика с семьей. Значит, и жена, и сын Суслина видели этих троих. Дело серьезное.


– Слушай, Гауптман, – процедил Альберт Игоревич, – ты стал грубо работать. На кой хрен нужен был этот Савелий? Хорошо еще, догадался не оставить Суслина с его бабой и сыном. Запомни: еще одна осечка и… Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Конечно, понимаю, – усмехнулся «капитан». – Но претензии не ко мне. Поговори с…

– Уже говорил, поэтому ты еще жив. Но больше ошибок быть не должно. Не попадайся на глаза Степанову. Савелий наверняка запомнил вас троих. Я удивляюсь, почему не составлены ваши фотороботы. Вернее, составлены, но там вы на себя не похожи.

– Он понимает, что мы вполне можем его сильно достать.

– Тоже верно. В общем, постарайся обойтись без ошибок.

– Теперь буду исполнять только ваши приказы.


Якутск

– Надо искать еще две, – проговорил Филимон. – А вот где, – он пожал плечами, – похоже, не знает никто. Кешка уехал. Да он и не нужен больше. Его парней…

– Альберт приказал не трогать его, – сказала женщина. – Его выдумка со староверами великолепна и ни у кого не вызовет никаких подозрений. Тем более придурки из его группы сами желают поработать. А вот с этой хабаровской шалавой надо что-то решать. Наглая баба – приехать туда, где убит ее брат, о котором…

– Более того, она нанесла визит Деновым. Представляешь?

– Вот это да! И дядька Афанасий не тронул ее?

– Нет. Но Надька не опасна, она ничего сделать не может. Иннокентий тоже вне игры. А вот мои двоюродные братцы со своим папашкой, дядькой Василем, опасны. Правда, у них нет икон, но они гораздо ближе к староверам, и не исключено…

– Со староверами кто-то поддерживает контакт, – перебила женщина. – Кто-то к ним приезжает. Плохо, что у нас нет среди них своего человека.

– Альберт тоже говорил об этом, но никого внедрить не удалось. Однако надо обязательно найти кого-то.

– Я пытаюсь. Мой человек вышел на одну женщину, брат которой у староверов. Отношения у них прекрасные, она говорила, что брату у них не нравится. Там он только потому, что ему платят за работу, но немного. И я думаю, его можно купить.

– Лучше ее. Она будет узнавать от него новости и немедленно сообщать тебе.

– Да, так и сделаем.

– А ты молодец, Инна! – Филимон поцеловал ее.

– Я очень хочу выйти за тебя замуж, – засмеялась она. – И сразу отправиться в свадебное кругосветное путешествие.

– Так и будет.

– Кешки в городе нет, – сообщил невысокий мужчина. С ним вошли трое парней. – Они по Лене вверх ушли. Провожать их мы не стали. Кешка тот еще зверюга, понял бы…

– С ним Ритка, – сказал Филимон, – и Митяй, так что он под контролем.

– А ты думаешь, он ничего не понял или просто прикинулся? – спросила Инна.

– Вроде нет, – ответил Филимон. – По крайней мере был очень недоволен. Перерисовал все значки с икон и пытался выяснить у отца, у кого находятся остальные. Ну, три у Денова, а вот где еще две, похоже, никто не знает. Да я думаю, что те две не нужны. И вообще иконы просто так, для понта в дело ввели, они отвлекают внимание от староверов, которые копают. А они пытаются выйти на захоронение. Вот их бы прижать.

– Вы свободны, – кивнула мужчине с парнями Инна. Те вышли.

– Не веришь бойцам? – усмехнулся Торов.

– Я им за работу деньги плачу, – ответила она. – Теперь о староверах. Мы же решили попробовать подкупить одного. Я сегодня же поеду к его сестре и там решу, как быть – с ним договариваться или получать информацию от сестры. Проверю, насколько он откровенен с ней, и приму решение.

– Думаешь, сумеешь?…

– Если он недоволен, то нужно пообещать ему приличные деньги. А когда все будет сделано, уберем его.

– Жесткая ты, Инна, – усмехнулся Филимон.

– Я кое-что поняла: нельзя, чтобы многие знали о том, как ты стала богатой.

– Попробуй договориться. Парней с собой возьми, а то хрен его знает, нарвешься на кого-нибудь.


– Бутов, правильно поступил, – заявил генерал-лейтенант. – Судя по всему, староверам есть что скрывать. Но как выяснить, что именно? Если начнем проверку, поднимется шум – преследование за веру. Что у нас есть по Глухову?

– Имя Степан Яковлевич, – сообщил капитан милиции. – Сын расстрелянного Глухова. Тот тоже был сыном расстрелянного за бандитизм Егора. Отец Степана, Яков, был ярым старовером. В ссоре за веру убил троих и ушел в тайгу. Создал банду и два года гулял по Якутии и Колыме. Его задержали, когда он был ранен. Приговорили к расстрелу. Тогда Степану было двадцать лет, сейчас пятьдесят пять. В восемьдесят третьем был осужден за бродяжничество. Дали год. Потом сидел еще полтора. После распада СССР создал общину староверов, ни в чем противозаконном замешан не был.

– Понятно, – кивнул генерал. – Свои отсидки объяснял тем, что пострадал за подлинную веру. И что делать будем?

– Найти мы ничего у них не найдем, – покачал головой подполковник милиции.

– Нужно внедрить к ним нашего сотрудника, – сказал мужчина в штатском. – Сделать это не составит труда. Но месяца три у них испытательный срок – очищение от грехов работой. Вкалывают по двенадцать часов. В течение первых десяти дней получают раз в сутки воду и хлеб. Пройдет слишком много времени, пока наш человек сумеет стать своим в общине.

– А возможности завербовать кого-то из поселенцев нет? – спросил подполковник.

– Исключено, – ответил капитан. – Все они преданы Глухову и зовут его Посланцем Божьим. Кстати, помните, наверное, в августе прошлого года была статья в газете «Таежная жизнь», в ней Глухов утверждал, что его недруги, чтобы очернить его, пытаются подкупить кого-то из его паствы.

– Помню, – кивнул генерал. – С этим делом прокуратура республики разбиралась. Решайте, что будем делать.


Поселок Ихын

– Добрый день, – улыбнулась вошедшая Инна.

– Здравствуйте вам, – шагнула навстречу женщина. – А говорили, что…

– Анна, – перебила Инна, – я тут кое-что привезла. – Повернувшись к двери, громко приказала. – Вносите все.


– К Анке ухажер, что ль, приехал? – сказал пожилой мужчина. – Глянь-ка, Клавдия, сумки и ящики троица таскает. Видать, охмурила какого-то из новых русских. Ай да девка, молодец!

– Нам гостинцы принесет али нет? – спросила пожилая женщина.


– Господи, – сглотнув слюну, прошептала Анна, – какие деньжищи-то. И это все нам?

– Вам, – кивнула Инна, – если я буду знать о том, что делается в общине.

– Да там только молятся и работают. Грехов там не допускается, и блуда нет.

– Послушай, Анна, – нетерпеливо заявила Инна, – ты говорила, что твой брат Степан хочет оттуда уйти. И ты сама не против переехать отсюда в какой-нибудь город. Это не исключено, если вы сумеете. Тебе будут привозить продукты, одежду и немного денег. Если вы поможете мне узнать, где ищут захоронения святого рода, получите по миллиону рублей, квартиру где пожелаете и машину. Я устрою тебя на частную фабрику женской одежды. Ты же умеешь шить. Но я должна знать все о работе староверов в скалах. Подумай, прежде чем дать ответ. Если попытаешься меня обмануть, тебя убьют. Поразмышляй, а я пока выпью кофе.

Она вышла на кухню и, налив воды в побитый чайник, поставила на электроплитку.

– Жареный! – громко крикнула она. – Принеси кофе, сливки и сахар! И не забудь мою чашку!


– Барыня, – усмехнулась Анна, – чашку ей. Брезгует! – Она грубо выругалась. Мимо нее на кухню прошел молодой крепкий мужчина с сумкой. Анна со вздохом поднялась и вышла на кухню. – Знаешь, что я тебе скажу… То, что ты предлагаешь, очень хорошо. Но я тебе не верю. Верить на слово нельзя. За гостинцы спасибо, а деньги ты забери, потому как Степа, брат мой…

– Она тебе нравится? – спросила у мужика Инна.

– А что? – Жареный оценивающе взглянул на хозяйку. – Очень даже ничего. Приодеть, чуть подштукатурить – и ништяк. Фигурка класс, ножки тоже. И глазки по мужику голодные, в постели удовольствие доставит.

Анна порозовела.

– Послушай, – заварив кофе, сказала Инна, – будь ты уродиной, я бы с тобой и говорить не стала. Страшные бывают злыми, а ты женщина привлекательная. Приоденешься, и из-за тебя мужики драться станут. То, что ты мне не веришь, дело твое. Но обманывать мне тебя ни к чему. Ты поможешь нам, а мы тебе. Потому что скорее всего ты нам еще понадобишься. В общем, думай. Через три часа я уеду и хочу знать ответ. Соседям скажешь, что я из отдела социального обеспечения. Выборы, мол, на носу, вот и ездят. В общем, думай.

– Дай десять тысяч, – сказала Анна, – и на книжку пятьдесят положь, тогда со Степкой поговорю. И уговорю.

– Вот двадцать. – Инна выложила на стол пачку тысячных. – И семьдесят сама положишь на книжку, скажешь, что продала дом матери, он того стоит.

– Но на мамин дом уже покупатели есть, – во все глаза глядя на деньги, прошептала Анна. – Двадцать пять тысяч дают.

– Тогда скажи, что в лотерею выиграла. А теперь распишись, что получила деньги, мне надо отчитаться.

– А потом меня заставят их отдать? – испугалась Анна. – Забирай, ничего мне не нужно!

– Вот и ответ услышала, – засмеялась Инна. – Как хочешь. – Она потянула деньги к себе.

– Ладно, – передумала Анна, – подпишу. И со Степкой поговорю.

– С братом говорить не надо, он может рассказать об этом…

– Степка давно уйти хочет, – перебила ее Анна, – но не знает как. И боится. Уйти из поселения невозможно. Кто уходит – пропадает.

– Понятно. А теперь давай говорить откровенно. Все, что я тебе предложила, вы получите, если мы узнаем то, что нам надо. Вот о чем ты спросишь…

– Инна Аркадьевна, – послышался голос Жареного, – мы тут фраерка прихватили. Подошел, усек тачку и назад дернулся.

– Это Степан! – Анна бросилась к двери.

Парни тащили к дому длинноволосого бородача.

– Отпустите, – приказала Инна.

Парни освободили мужика и отошли. Жареный, страхуя Инну, подошел ближе.

– Кто вы? – растирая руки, хрипло спросил бородач.

– Я тебе говорила, – сказала Анна. – Это она. Деньги привезла.

– Пошли в дом. – Степан шагнул к двери. – Не нужно, чтоб нас видели. Здесь есть соглядатаи Старца, они обязательно ему доложат. Что вы хотите? – Войдя в кухню, он присел на стул.


Тикси

– Ну что, папа? – нервно спросила Ирина.

– Она пока не звонила, – ответил отец.

– А ты звонил?

– Телефон не отвечает. Может, просто туда не доходит сигнал. Ты говорила, что там есть места…

– Но куда она могла уехать из Якутска? – перебила его Ирина. – Надо обращаться в милицию. Я сейчас же туда позвоню.

– Не торопись. Представь, что будет, если Маша позвонит и…

– Я только выясню, где группа. – Ирина отключила сотовый и набрала другой номер.


Река Лена

– Как спалось? – улыбаясь, спросил Штейн.

– Да если бы не комары, – ответил парень в очках, – было бы лучше.

– Сейчас завтрак и в путь, – сказал Штейн.

* * *

– И долго нам их сопровождать? – недовольно спросил Софрон.

– А мне, например, в кайф, – усмехнулся Иван, – никаких забот.

– Вы получите очень приличные деньги, – сказала Рита. – Еще пару дней, потом на вертолет и к староверам. Расчет будет там.

– Скорей бы, – проворчал Софрон.

– Бери пример с Митяя, – кивнул на якута Клыков. – Вообще хрен на все забил.

– Дикарь! – отмахнулся Софрон. – Он ведь вырос в тайге. И слаще ирисок ничего не ел.

– Тише говори, – предупредила Рита, – а то он тебе свернет голову.

– Да видел я таких!.. – усмехнулся Софрон.

Митяй, покосившись в его сторону, промолчал.


– Телефон не работает, – вздохнула Маша. – Что делать? Дедушка и мама волнуются, а я не могу с ними связаться.

– Сейчас на судно поднимемся, – успокоил ее Штейн, – и все наладится. Здесь залежи какой-то руды, поэтому мобильная связь не работает.


Якутск

– Да ее нет в городе, – недовольно пробурчал в телефон Бегун. – Они вроде по реке вверх ушли на каком-то катере.

– Идиот! – выкрикнул мужчина ему в ответ. – Тебе же говорили – если Машка будет уходить из города, ее надо…

– Но она ушла с группой, – перебил Бегун.

– У тебя вместо мозгов опилки! Ты ничего не получишь! Выбирайся из Якутии как можешь! – Телефон отключился.

– Хрен вы угадали, – спокойно проговорил Бегун. – Это у вас опилки в башке. Я знаю, где возьму бабки.

* * *

– И что будем делать? – спросил Виталий.

– Хрен его знает, – пожал плечами Данила. – Может, послать все эти дела подальше и заняться мехами? Получить по закону бумаги, платить налоги, чтоб головной боли не было. Не понимаю я этих новых русских – иметь миллионы и не платить налоги. А потом нары.

– Да хорош тебе пургу-то гнать. Надо как-то выйти на этих староверов. В конце концов, проследить их, когда они выйдут на эти захоронения, и взять на гоп-стоп. Пусть не все возьмем, а хотя бы четверть. Прикинь, сколько там бабок. Да и староверы что-то наверняка мают. Ну там золотишко, меха. Они же и охотятся, и рыбу ловят. Верняк и золотишко не в кипиш моют.

– Слушай, Стрелок, на ура я вообще не подписываюсь. На кровь не пойду. Я вообще стараюсь все делать очень аккуратно и без жертв. Раньше вышки боялись, а сейчас не мочат, пожизненное дают. А это, на мой взгляд, хреновее вышака. Представь – на всю оставшуюся жизнь…

– Хорош, – остановил его Виталий. – Я что-то не пойму, чего именно ты хочешь?

– Да я хочу много бабок, и желательно побыстрее. Заработать не получится, не умею я копить. Есть бабки – гуляю, одним днем живу. Да и подписался я на это дело только из-за того, что можно с ходу много срубить. Но если сначала все казалось просто и легко, то сейчас что-то не нравится мне это. Надеялся на две иконы деда, а там ничего не понятно. В общем, я умываю руки и больше в деле не участвую.

– Да я еще у твоего деда понял, что ловить здесь, в натуре, нечего. Я в тот район скатаюсь, гляну, что и как. А если и там голяк, тоже завязываю, пусть Диана сама разбирается. Я поначалу думал, что все легко и просто. Приехал, получил наводку, взял и бабки сдал, свою долю получил и разбег. А тут какие-то иконы, рисунки, староверы и конкуренты, мать их. Так что, похоже, голяк ловим. Но в ту сторону я прокачусь и, может, возьму что-то.

– Извини, но я – пас. Сам понимаешь…

– А насчет проводить туда? – перебил Виталий. – Ты все-таки в тайге вырос и в курсе, что и как в этих местах.

– Проводник будет, – пообещал Данила.

– А сам желания не имеешь или боишься?

– Боюсь, поэтому и отваливаю. Чем мог, я тебе помог. Худо-бедно десять тысяч деревянных в месяц имею, так что на кой хрен мне рисковать?

– Ты и подписался только потому, что думал – я все на двух иконах прочту.

– Да. Проводника дам, стволы тоже. Мой совет – бери охотничьи ружья. За них ничего не будет, даже если на ментов нарвешься. Отнимут, и все дела. А будет нарезное, под статью угодишь. Или прямо в тайге положат. Менты из блуждающих групп не особо церемонятся. Так что бери охотничьи пятизарядки двенадцатого калибра, полуавтоматы. Сколько вас будет?

– Четверо. Хотя точно не знаю. Может, Комар со своими и не пойдет. Тогда один ствол нужен. А если менты в тайге встретят, тщательно обыскивают?

– Конечно, шмон по полной программе. Золотишко тут, бывает, моют, алмазы находят, в общем, лето – время заработка.

– Проводник когда будет?

– Да могу завтра привезти. У меня хороший знакомый есть из того района, где староверы обосновались. Там горное плато, они рядышком поселок поставили. Сразу его и не заметишь. Я там был. В бывшем лагере староверы поселок устроили. Подход к нему только от речки. Говорили, что они в каменном плато какие-то проходы долбят. Наверное, ищут эти самые могилы с золотыми гробами. Похоже, гробы эти на самом деле есть. Но я – пас, – опередил Данила открывшего было рот Виталия.

– Да дед, похоже, с таким режимом и тебя переживет, – усмехнулся Виталий.

– Он меня подкармливает. Да и сам я порой бабки делаю. Например, с мехами. У якутов панты скупаю по дешевке. Это рога молодого оленя, – заметив удивленный взгляд Виталия, пояснил Данила. – Из них пантокрин делают.

– Ладно. Давай сегодня в кабак занырнем, посмотришь, как местные гуляют.

– Лады, – кивнул Данила, – сходим. Есть тут такой «Алмаз». Там вообще-то цены кусаются, но давай сходим, угощаю.


– Слышь, – отхлебнув пива, рыжеволосый парень обратился к курившему на балконе Комарову, – сколько мы еще тут торчать будем? Мне все порядком надоело. Бабки бы получить да отвалить отсюда.

– Кто ж тебе за просто так платить будет? – взглянул на него Комар. – Мы свинтили от плато и здесь просто бухали да местных красавиц обхаживали. За что нам будут платить? Я с Виталиком перетру сегодня. Мне тоже уже осточертела эта Республика Саха. Получается – приехали, в сопках неделю посидели, отвалили в Якутск и теперь назад свалить желаем. А на дорогу-то у нас нет ни хрена, мелочевка осталась. Погуляли прилично, а об обратных билетах не думали. Так что хошь не хошь, а что-то мыслить надо. Да и возвращаться нам просто так стремно. Люди за этим серьезные стоят, им свидетели на хрен не упали. Вернемся – замочат, и все дела.

– Ни хрена себе, – пробурчал второй, бритоголовый парень, – утешил.

– Сделаем дело, расчет получим, – сказал Комар. – В общем, я с Виталиком сегодня побазарю.


– Ну как дела? – спросил Филимон вошедшую Инну.

– Даже лучше, чем я думала, – рассмеялась она. – Скоро все узнаем. Я и с Анной говорила, и Степан как раз пришел сестру проведать. Там действительно ведутся работы. Два года ходы пробивают. Время завалило их, а староверы пытаются восстановить все как было и найти кладбище святой семьи. Степан подслушал разговор Божьего Посланца с каким-то мужиком. Имени он не слышал. Год назад или чуть меньше был похищен ключ. Он передавался по наследству тому, кто становился Посланцем Божьим. Значит, этот Старец на кого-то работает. Фамилия его Глухов. Он действительно старовер. Отец его был убит, говорят, за веру. Мать сожгли где-то под Якутском. Воспитывался Глухов в детском доме. Кажется, сидел в тюрьме раз или два. Там есть охрана. Старший охраны – бывший спецназовец Воин, так его называют. Он бежал из лагеря три года назад. Староверы подобрали его после ранения. Он очень жестокий и верный Старцу человек.

– И что мы с этого имеем?

– Степан пользуется доверием Старца и в курсе всех дел. Если они найдут захоронение, мы сразу об этом узнаем. Так что парни постоянно должны быть наготове. И лучше, если они будут где-то поблизости. Степан попытается узнать все о том, кто приезжает к Старцу. Надо будет захватить его и все выяснить.

– А ты крута, – удивленно отметил Филимон.

– Просто я желаю стать богатой! – Инна рассмеялась и поцеловала его.

– Подожди, – он отстранился, – но мы ведь работаем на Лугового? Альберт…

– Пусть он так и думает, – усмехнулась Инна. – В конце концов, у нас положение выгоднее. Он не знает, что у нас есть свой человек среди староверов, а мы знаем, что они делают, и как только найдут захоронение, мы сможем нанести удар. Степан обещал нарисовать план ходов в скалах и всего поселка. Он сможет это сделать, потому что раньше был учителем географии. Ему изменила жена, он набил ей морду, получил два года условно, его вышибли из школы, он ушел к староверам. Вскоре понял, что это не для него, но уйти оттуда невозможно – убьют. Тех, кто больше не желает там оставаться, отпускают, даже денег дают на первое время. Но на самом деле никто никуда не уходит, отступников убивают. Там есть некий Лысый, его называют Кара Божья, а если проще, то Каратель. В охране бывшие уголовники, четверо или пятеро до сих пор в розыске, как и Воин. Знаешь, вот он меня насторожил. Воин – бывший спецназовец, значит, имеет друзей среди таких же, как сам. Да и оборотней сейчас полно. Как бы нам не пришлось столкнуться со спецназовцами.

– Кстати, Иннокентий что-то подобное говорил. Но Кешка – темная лошадка, и он пытается свое выловить. Мне кажется, зря он затеял с туристами. Представляешь, что будет, если какой-нибудь турист что-то узнает? Придется убивать всех. А родители поднимут всю милицию на ноги.

– Это Кешкина проблема, зря ты с ним связался!

– Не зря. Все-таки он кое-что узнал. И к тому же на себя работает, но под нашим наблюдением. Своих людей у него нет. Кешка наверняка нам поможет, сам того не желая! – Филимон засмеялся.

– Меня тревожит эта баба в Выселках. Кто она такая и на кого работает?

– Сестра убитого сыном Денова любовника жены. Сколько раз говорили об этом, а ты…

– Да я не об этом. На кого Надька работает? Ведь не одна она это задумала.

– Думаю, Надька только строит из себя крутую. Если что-то произойдет, мы узнаем. Она под нашим наблюдением. Наверное, она плохо кончит, Денов не простит ей такой наглости. Об этом уже весь поселок говорит. И что она с братьями встречалась, тоже все знают. А дядька Афанасий на них особенно зол.

– Ладно. Пока все складывается удачно. Степан наш человек, и мы будем знать обо всем. Я оставила Анне сотовый. Если будет что-то срочное, она позвонит. Степан очень обрадовался моему предложению. Но чувствуется, что боится. Ведь в поселке живут двое шпионов Кары Божьей. Во всех близлежащих поселках есть его люди, которые сообщают, если появляются чужие или милиция. И знаешь, меня это обрадовало. Значит, староверам есть что скрывать.

– Согласен.

– Слушай, Филя, а ты не можешь устроить так, чтобы Надьку убили? Тогда подозрение падет на Денова и его арестуют. Ведь можно сделать так, чтобы улики указывали на него. И все его мужички разбегутся. А жена останется без защиты, и тогда запросто можно будет забрать иконы. Сможешь устроить это?

– Мысль неплохая. И бате моему на руку такое будет. Наверное, это можно провернуть. Я завтра поеду к отцу и попытаюсь все устроить.


– Понятно, – сказал в телефон Альберт Игоревич. – А ему можно верить?

– Конечно, – ответила женщина. – Но разумеется, это будет не бесплатно.

– Роза моя ненаглядная, конечно, я оплачу твои хлопоты. Но сначала я должен увериться, что это действительно так. Завтра все выясню, и ты получишь свое. Что именно ты хочешь?

– Машину поменять. Свою отдам зятю, а новую возьму себе.

– Хорошая мысль.

– Альберт Игоревич, – в кабинет заглянула горничная, – вас срочно просят…

– Извини, Роза, дела. Машину получишь сразу, как только я выясню, действительно ли там то, о чем ты говоришь.

– Недоверчивый ты мужик, Алик.

– До свидания. – Он положил трубку. – Ну? – посмотрел он на горничную. Та протянула сотовый.


– Как тебе тут? – спросил Данила.

– И не подумаешь, что Крайний Север, – ответил Виталий. – Клево тут. Правда, цены!.. – Он отложил меню.

– Цена тебя волновать не должна, – улыбнулся Данила. – Девочки нужны?

– Давай без них. Просто посидим и поговорим. Может, больше и не увидимся.

– Ну зачем так мрачно? Откажись от этого, и все дела. Я тебе честно говорю: нашего там нет. Сам прикинь варианты: мы знаем, где остальные иконы, но представления не имеем, как их взять. Мы видели две иконы и ни хрена не поняли. А где гарантия, что даже если получим все, что-то поймем? Третье. За иконами есть охотники. Если мы с ними столкнемся, нас сотрут с лица земли. Что мы сделаем? Ну с десяток парнишек я могу собрать. А у противников наших наверняка людей больше, да и не исключено, что за ними стоит чин из МВД или даже ФСБ. Сейчас на такое без прикрытия не идут. Я прикинул все варианты и понял, что лучше отказаться. Богаче не будем, зато проживем дольше. Вспомни слова Комара: там уже кто-то появился и убивают. А менты почему-то не впрягаются. В общем, я не советую тебе туда ехать.

– Знаешь, – Виталий поднял рюмку, – это шанс заиметь деньги. Первый и, наверное, последний. Налет на банк или на инкассатора я не совершу. Убивать по заказам тоже не хочу, да просто не могу.

– А ты не думал о том, что лучше все-таки жить, чем быть трупом? В этой игре выиграть ты не сможешь. Конечно, если попросить помощи у Берии, шанс есть. Но только до того момента, когда все получится. Берия не оставляет свидетелей, а в таком деле тем более. Он из той шакальей породы, что не умеет делиться.

– Слушай, Дан, а если бы у тебя не было деда и тут такой шанс, ты бы отказался?

– Отказался бы. Я авантюрист, но не дурак. Пойми, нет ни шанса остаться в живых. В Хабаровске убиты двое староверов. Около их поселения тоже убивали, Комар видел. Да ты сам все понимаешь. Остановись, Виталик.

– Да все будет нормально. Я в Чечне два раза был и выжил. И тут надеюсь…

– А тут хуже и опаснее, чем в Чечне, – перебил Данила.

– Давай тормознем этот базар, – остановил его Виталий. – Может, ты и прав. Но это мое дело, и я хочу попытаться дойти до конца. Конечно, я не камикадзе и, как только пойму, что мне ничего не светит, спрыгну с поезда. Пойми, здесь все решаю я сам, поэтому и хочу попробовать дойти до конца.


– Что у нас по лжемилиционерам? – строго спросил полковник милиции.

– Нуль, – ответил майор. – Фотороботы ничего не дали.

– Работать надо. Они убили семью…

– Ищем, – перебил полковника мужчина в штатском. – Мы хотим взять этих сволочей. Но пока ничего конкретного нет. И фотороботы, составленные Степановым, тоже ничего не дали. Соседи вертолетчика видели, как к нему заходили трое. Описать их не могут. В общем, ничего конкретного нет.

– Надо что-то придумать насчет староверов, – заговорил помощник прокурора. – Дать санкцию на обыск мы не можем, но следует…

– Хорошо сказано, – усмехнулся полковник. – Санкцию не дадим, но делайте что-нибудь. А что именно, не прокуратура подскажет?

– Перестаньте, полковник, – поморщился помощник прокурора. – Оснований для обыска нет. Но не думаю, что Журин ошибался, когда говорил, что видел там снайперскую винтовку. К тому же есть сведения, что староверы моют золото без лицензии. На Заячьем ручье егери видели проходнушку и нескольких человек с лотками. До ближайшего поселка почти двадцать пять километров.

– А вы знаете, Петр Сергеевич, – усмехнулся коренастый майор, – что все дикие старатели моют золото подальше от населенных пунктов? Так что это не повод для проведения обыска у староверов. Получается, что вы нас толкаете на беззаконие, как бы говорите – ищите золото и оружие, но сами. А если нас просто пошлют подальше? Нам что, силой туда врываться? Предположим, мы это сделаем. Жалоба придет в республиканскую прокуратуру. И вы будете снимать с нас, образно говоря, скальпы. Получается, что вы вроде как просите нас подставить головы под ваш топор.

Помощник прокурора вскочил.

– Дайте санкцию, и мы проведем обыск, – предложил полковник, – потому что районный прокурор перевел стрелку на вас. А нам подставлять свои…

– Но оружие в любой момент может выстрелить, – перебил его Петр Сергеевич.

– Давайте санкцию, – повторил полковник, – и мы там все перевернем.

– Я сказал про винтовку и золото не для того, чтобы вы там все перевернули. В том районе нужно выставить скрытые посты, на это мы можем пойти, – вздохнул Петр Сергеевич.

– А на каком основании наши люди будут там кормить комаров и мошку? – усмехнулся полковник. – Потому что этого хочется вам? Пусть район этим и займется. Хватит убивать время ненужными разговорами. Надеюсь у вас все, Петр Сергеевич?…


Поселок Выселки

– Ох и наглючая баба! – хмыкнул Афанасий Семенович. – Мать ее коромыслом! Приперлась и…

– Да забудь ты, Афанасий, – остановила его Тамара Васильевна. – Ну сколько можно говорить одно и то же? Наладил ты ее, и хорошо, что не прибил. Забудь про нее.

– Да ежели б не ты, грех бы на душу взял. Росомаха двуногая, мать ее…

– У нее Торовы были, – сообщил Пашка, – и она с ними о чем-то чирикала. Вроде как и к дядьке Луке имеет желание пойти. Иконы ей, видно, сильно надобны. Да и Филька приезжал с каким-то сычом. Тоже, значит, про…

– Да хватит уже! – повысила голос Тамара Васильевна. – Ушла – и Бог с ней. Лучше думать надо, куда Лешеньку определить. Через два года в школу, пока-то я сама с ним занимаюсь, все-таки сколько лет была учительницей.

– Да за два года и власть поменяться может, – отмахнулся муж. – Сейчас надобно думать про эти иконы. В Хабаровске прибили двоих старцев староверов. Знать, очень кому-то надобны иконы эти. Вот что, – кивнул он Пашке, – к вечеру кликни мужиков, всех. И с ручья тоже пусть придут. Дело, видать, очень серьезное, понял?

– Как же не понять, Афанасий Семенович? – усмехнулся Паша. – Сейчас пойду и подзову всех.

– Ты что надумал, старый? – внимательно посмотрела на него жена.

– А то и задумал. Не стану ожидать, покамест нас по башке шандарахнут, а вперед сам ударю. Во-первых, нужно выяснить, на кой хрен иконы им так надобны. Я уже договорился с одним толковым мужиком, он завсегда все обо всем знает, вот и выяснит. Надобно все прознать. Неужто не легенда – кладбище святой семьи?… Помнишь, твой батька рассказывал…

– Как не помнить? Но ты ж сам говорил, что это сказка. И твой батька так же говаривал. Или забыл?

– Да помню я все. Так и вчерась думал. Да и сейчас еще не верю. Но видать, верит кто-то, значит, надо быть готовыми ко всему. А ежели действительно такое захоронение имеется, то нужно умное решение принять. Тому, кому уж очень это надобно, продать можно. А деньгу на Лешкино имя положить. До тех пор пока ему двадцать не исполнится, он денег тех не увидит. Жить, как мы, Лешка не захочет, а значится, надобно его жизнь налаживать уже теперь. Ну-ка скажи, что плох я как дед?!

– Вот как ты решил… Верно говоришь, но страшно мне, боюсь я за Лешу. Мы уж, почитай, жизнь закончили, а для него она только начинается. Помрем мы, кому он нужен будет? Все отвернутся. Сейчас все на тебя, как на бога, смотрят, потому как ты и хозяин крепкий, и мужик сильный. Но все же ты знаешь, Афанасий, что тебя больше боятся, чем уважают. И Леша никому нужен не будет, наше добро захватят, и все. Так что верно ты говоришь про деньги, которые внуку в банк положим. И теперь надобно хоть понемногу класть.

– Знаю. И я тоже кладу деньжата на дальнейшую жизнь Лехину.

– Ты знаешь, что я ему на книжку кладу? – удивленно спросила жена. Он молча кивнул. – И слова не сказал. А я думала, что ты, Афанасий…

– Жизнь прожили, а ты меня так и не рассмотрела, – улыбнулся он.

– Только ты, Афанасий, не порти внука, не делай из него второго Ивана.

– Я сыну перед его смертью слово дал. Слово дал – держи. А я всю жизнь так живу.

– Да знаю я, но из ружья стрелять ты уже его учишь. А ведь мальчик ростом с это ружье. Он если приклад, как положено, к плечу прижмет, ручонкой до курка не достанет.

– Погодь, баба. Это ж курам на смех, коли мужик с оружием знаком не будет. А ежели банда нападет али какие другие лихие людишки? Сама знаешь, сколь приходилось оружие брать. Это и Ванька одобрил бы. Охотничья наука в жизни нужна. Другому не учу.

– И то верно. Как увидала, что Леша ружье держит, Ваню вспомнила, и сердце захолодело. Не хочу, чтоб Леша как отец его был.

– Не будет он лихим человеком. И нас не торопись на тот свет спроваживать, поживем еще.

– Дай-то Бог! – Тамара Васильевна перекрестилась.


– Не уехала еще баба эта? – спросил Лука Демьянович.

– Здесь, – ответил Шут. – Правда, выходить начали. И в сопку ходили ягоду вроде собирать. А лиха бабенка-то! Так с Афанасием Деновым никто из мужиков не говаривал.

– А ты где сейчас мужиков-то видал? Так, вроде мужиками выглядят, а характера, почитай, нет ни у кого. На ручье был?

– Как велели вы, моют наши. Участковый у них был. Но бумаги посмотрел и ушел ни с чем. Придирчив пес. Я бы его давно на тот свет спровадил.

– А вот этого не говори. Пусть пока землю топчет. Нельзя сейчас убирать его, иначе всех нас в сопки загонят, а тех, кто не уйдет, за колючую проволоку отправят. Эти племяши мои, мать их! Вся надежда на них была. И ведь надо ж такому приключиться – сбег Иван, сумел дойти до Выселок и управиться с бабой своей и ее хахалем. А тут и племяшей прихватили. Хорошо, баньку сожженную на них не повесили, доказано не было. Правда, деньжат пришлось дать. Ты вот что, присматривай за ними. О чем они с бабой этой договорились и почему она на них вышла? Не просто ж чайку попить племяши к ней зашли. Понял, Шут?

– А чего тут не понять? Может быть, убрать ее? Вызову…

– Когда это нужно будет, сделать есть кому.


– Когда уедем отсюда? – спросил Надежду Михаил. – Надоело тут торчать.

– Когда надо будет ехать, я скажу! – отрезала она.

Играя желваками, парень промолчал.

– А если откровенно, Надя, – подошел к ней Леонид, – чего мы ждем? Пока иконы принесут? Так не будет этого. Надо придумать, как взять их.

– Да это как раз не проблема. – Надежда вздохнула. – Но не уйти нам с иконами. Подставить кого-то тоже не получится. Надо найти, ради чего и тот и другой отдадут иконы сами. А вот что делать, никак не придумаю.

– Внук Денова, – сказал Леонид. – Он ради мальчишки…

– Интересно, как ты сможешь его взять? – усмехнулся Михаил. – На Денова работает половина поселка, и вся эта половина присматривает за мальцом. А даже если сумеем его хапнуть, то Денов сразу придет к нам и повесит вниз головой. Такое удовольствие я не желаю испытать.

– Мишка правильно говорит, – согласилась Надежда. – Мальчишку лучше не трогать. Но время идет, а мы топчемся на месте. – Она нервно заходила по комнате. – Мне тут тоже очень надоело. Даже телевизор всего три программы показывает. Но уезжать просто так не хочу. А если честно, то и страшно. Я задела Денова, а он такого не простит. Пока мы тут, с нами никто ничего не сделает. Стоит нам попытаться покинуть поселок, нас сразу достанут его люди.

– И что теперь? – зло спросил Михаил. – Нам тут до старости…

– Заткнись, – остановил его Леонид. – Надежда права. Я и сам про это думал. Хотя в этом есть и положительная сторона. Тебе надо пойти к нему, а еще лучше – остановить его прилюдно и извиниться, чтоб народ слышал. И за брата своего покойного, и за свои слова.

– И что это даст? – спросила она.

– Люди здесь понимают благородство, а такие, как Денов, мужики старой закалки, особенно. И он пойдет тебе навстречу.

– Да хорош тебе, – усмехнулся Михаил. – Денову извинения как шли, так и ехали. Вот насчет того, что нас похоронят в сопках, я не сомневаюсь.

– Привет! – В дом вошел Олег.

– Здорово! – кивнул Леонид.

– Здравствуй, – отозвалась и Надежда. Михаил промолчал.

– Иннокентий приезжал с Филькой, – сообщил Олег. – Не из наших он, не якутский. А вот откуда, не знаю.

– Фамилию скажешь? – спросила Надежда.

– Нет. Сейчас у нас с Лукой Демьяновичем отношения не те. Мы случайно узнали, как зовут приезжего. И насчет икон разговор был. Смотрели они иконы. Но видно, ничего не поняли. Иннокентий был недоволен. А еще… – Олег сел к столу. – Коньячку бы, – посмотрел он на Надежду.

Та кивнула. Леонид поставил на стол бутылку.

– Что еще? – спросила Надежда.

– Денов послал человека о цене на иконы узнать.

– Подожди, а ты откуда это знаешь?

– У меня среди его людей стукач имеется. Я использую его информацию редко, только когда это выгодно мне. Надеюсь, ты оценишь это сообщение. – Олег открыл бутылку.

– И сыновья Василия Демьяновича тоже в это дело впряглись. Мне позвонил один знакомый из бывших коллег. А закусить ничего нет? – взглянул он на Леонида. Тот рассмеялся и положил на стол плитку шоколада.

– Слушай-ка… – Подсев к столу, Надежда взяла рюмку и кивнула Леониду. Тот, налил ей и тоже сел. – Не хочешь хорошо заработать?

– А что для этого нужно?

– Иконы Денова.

– И сколько мы получим?

– Тридцать тысяч евро.

– Сколько? – Олег заметно растерялся.

– Если я получу иконы в течение трех дней, то по тридцать за каждую.

Олег снова налил коньяка, тут же выпил и пристально посмотрел ей в глаза. Надежда выдержала его взгляд с насмешливой улыбкой.

– Бабки сразу отдашь? – сипло спросил он.

– Вот задаток. – Она открыла кейс и выложила три тысячи долларов.

– Но ты говорила про евро.

– Это для поддержания отношений. Кое-какие услуги ты уже оказал. Надеюсь, ты понимаешь, что половину отдашь брату.

Олег поспешно взял деньги.


Поселок Белка

– Ну что скажете? – спросил двух бородачей Василий Демьянович.

– Да ничего, – недовольно отозвался один. – Не подпустили нас к поселку, тормознули у реки. Сказали, вертайтесь назад или на дно опустим. Восемь харь, и все со стволами, и глаза не шутейные.

– Понятно, – кивнул Торов. – Значит, есть что скрывать. А что вообще видели-то?

– Моют на Заячьей губе, – ответил второй, – лотками. Две бабы и четверо мужиков. И кострища видели. Пять. Знать, искали местечко, где намыть можно. А там они уже дня четыре. Ручей там впадает махонький, вот чуть повыше они и осели. Значит, идет золотишко.

– Понятно, – сказал Василий Демьянович. – Выходит, не так просто они там Богу молятся. И как же мне к ним подобраться? Как-то надобно. Слушай, Федор, – он посмотрел на кряжистого бородача, – может, ты туда пойдешь? Ну, помолишься с месячишко, а то и менее. Разузнаешь, что они там делают, и назад. Я тебе за это отвалю по-царски. И дом новый поставлю, и долг прощу. Так что?

– Да я не против, если долг простите.

– Обижаешь меня, Федор, словами я не кидаюсь. Как говорю, так оно и будет. Теперича надобно прикинуть, как нам это обстряпать. Туда тоже не каждого пущают. Да и вообще я слышал, что ежели примут, то сразу в молитвенную не пойдешь, работать заставляют. А ты ведь богохульник, Федя, на молитвах я тебя ни разу не видел. Да и знает каждая собака, что ты холоп мой. Нет, не подходишь ты для этого. А вот брат твой, Антон, самое то будет – и набожный, и…

– Так он уже там, – хмуро проговорил Федор.

– Слушай, а в каких вы отношениях? По-братски все али какая щель меж вами имеется?

– Да вроде нет.

– Так пусть на тебя и послужит. Как мыслишь, подмогнет он тебе насчет прощения долга?

– Уговорю.

– Дай-то Бог. А когда ты с ним увидишься?

– Сейчас и увижусь, он меня дома дожидается.

– Тогда топай. Сразу, как переговоришь с ним, ответ мне сообщи.

– Вас к телефону, хозяин. – В комнату вошла женщина. – Сыновья ваши звонят.


Тикси

– На реке они сейчас, – услышала Ирина в трубке мужской голос. – Еще два дня, а затем недельный поход по тайге. Так что зря вы забили тревогу, Ирина Андреевна.

– Спасибо вам, – ответила она. – Но поймите меня, я все-таки…

– Я все прекрасно понимаю. Правда, Копылов еще не вернулся.

– Ничего, он уже не нужен. Спасибо вам. Извините, но я вас не знаю. Кто вы?

– Мы знакомы заочно. Вы у нас личность известная. Я подполковник Подгорных Александр Викторович. И если что-то понадобится, обращайтесь. Я как раз занимаюсь поиском пропавших. Ну конечно, не только этим.

– Спасибо вам огромное! – Ирина облегченно вздохнула.

– Ну что, – в комнату вошла Нина, – узнала?

– Да. Они на Лене. Просто там связь плохая. Но надеюсь, она уже позвонила папе.


– Твою мать, – процедил майор милиции. – Кто же это натворил? Звери, честное слово. Пацаненка-то зачем убили?

– Были они, выходит, у него дома, – вмешался капитан милиции, – их видели и жена вертолетчика, и сын.

– Вот, етишкин кот, жизнь пошла, – проворчал майор, – с демократией этой. Все намного хуже стало. И единственное, что растет неуклонно, это преступность. Ну конечно, чем еще телевидению заняться? Только конкурсами, звезд все делают, а по ТНТ «Дом-1», «Дом-2» и так далее. Развращают молодежь. Скоро звезд больше будет, чем рабочих.

– Да хватит тебе, Юрич, – сказал капитан. – И раньше не малина была. Сейчас воли больше стало. Ведь раньше не работаешь – в зону. Нет прописки – в зону. А сейчас бомжей развелось…

– Отставить, – приказал вошедший подполковник. – Что за разговоры? Надо задержанных оформлять, а вы дискуссии разводите. – Он покачал головой и вышел.

– Зверь этот Подгорных, – негромко заметил майор, – все ему не так и не этак. Не дай Бог, в начальство выйдет. Тогда сожрет…

– Внимание! – раздался усиленный динамиком голос. – Массовая драка в порту!

– Опять рыбаки с моряками сцепились, – проворчал майор.


Река Лена

– Здорово как! – восторженно прошептала русоволосая. – Только мошка, комары очень злые, и много их. А воздух какой-то другой. Дышится легче.

– Да и себя по-другому чувствуешь, – согласился Марик. – Силы, кажется, прибавились. Здорово.

– А ты почему такая грустная? – спросил Машу Евгений.

– Дедушка ругался, и мама сильно рассердилась. Я же говорила…

– Понятно. Твоя мама еле выжила в этих краях. Как представлю зиму здесь… – Евгений поежился. – Я бы, наверное, со страху умер! – Он засмеялся.

– Маму спас бежавший из колонии преступник, – вздохнула Маша, – людоед. И ей потом много раз говорили, что и она… – Маша замолчала.

– Да я слышал это, – кивнул Евгений. – Народ злой. Чтоб человеку плохо было, говорят всякую чушь. Главное – она жива, а на остальное наплевать. Мама у тебя сильный человек. А моя работает в школе, учительница начальных классов. Отец погиб в Чечне. Вертолетчиком был. Я его и не помню. Замуж мама больше не вышла. Знаешь, жалко ее. Я после школы хочу в военное училище поступить. А она в слезы. Я, говорит, и в армию тебя не отпущу. Я ее понимаю, но в память о папе хочу быть военным. И буду. А ты где учишься?

– Я перешла в одиннадцатый класс. На следующий год буду поступать в медицинский.

– А ты хорошо знаешь Марика?

– Да учусь с ним в одной школе. Я его просто не переношу, редкий воображала – и самый умный, и самый сильный. Нет ничего, чего он не знал бы.

– Я это тоже заметил. Но еще заметил, что Марик пользуется успехом у девушек.

– Не он, а его деньги. Денег у Марика всегда много. Вот этим он и нравится девчонкам.

– А тебе, значит, нет?

– Мне хватает того, что у меня есть.

– А не скучно? Я вижу, ты особо ни с кем не общаешься.

– С Женькой подругами были, но сейчас она от Марика не отходит. Точнее, от Павлика, а тот у Марика вроде лакея.

– Давай будем дружить! – Евгений протянул руку.

– Принято! – Маша хлопнула по его ладони.


– Значит, так и сделаем, – сказал Штейн. – Хорошо это ты придумала. А если кто-то…

– Телефоны не будут работать, – заметила Рита.

– Но надо это как-то объяснить.

– Конечно. Все всё узнают и поймут.


– Скорее бы получить бабки и отвалить, – процедил Софрон.

– А сначала ты был очень доволен, – хмыкнул Иван.

– Да смотри, телок сколько, но строго-настрого предупредили: никаких попыток сближения, иначе кастрируют.

– Я уверен, что скоро нас отпустят.

– Ритка с Кешкой говорила о староверах. Там вроде работы какие-то у них, им рабсила нужна. Вот туда наших туристов и везут. И нас хотят в это дело впрячь, а это мне на хрен не упало.

– Постой, куда впрячь хотят?

– Надеюсь, не в работу, скорее всего в охрану. Если за отдельную плату, может быть, и подпишусь. Смотря сколько заплатят.

– Надо переговорить с Кешкой. Мне кажется, эта шкура что-то там мутит. Кто она есть-то?

– На Филимона пашет, а с ним лучше не ссориться.

– Чего тогда выступаешь? Прогнулся под Филимона и не баклань попусту. Но с Кешкой я, один хрен, побазарю. Прикатил, приняли, а он из нас, похоже, собирается…

– Успокойся, Клык, – посоветовал Софрон. – Иннокентий – партнер Филимона, на него наезжать нельзя.

– А какого хрена ты тогда выступаешь? – разозлился Иван. – Молчи в тряпочку и не скули. Или спецом заводишь, чтоб под паровоз меня толкнуть? Не надо, Софрон, а то я тебе башку отверну. Понятно?

– Ты чего мелешь? Я тебе…

Резкий удар ногой в живот согнул Софрона. Иван надавил ему локтем между лопаток и свалил на прибрежную гальку.

– Что там? – увидев короткую стычку, спросила Рита. – Мамонт! Выясни, в чем дело.

– Не надо, – остановил Штейн бритоголового здоровяка, – разберутся. Клык просто так бить не станет, он в Чечне два раза был, защищаться умеет. А Софрон мастер провокаций. – Он посмотрел на Риту: – А не ты ли их завела?

– Зачем? – удивилась она. – Мне-то зачем это надо? Все равно, кто из них прав, оба шестерки.

– Никогда не говори так о людях, которые с тобой, особенно вдали от цивилизации. Знаешь, мне кажется, ты переоцениваешь свои возможности. Ты ведь не думаешь, что если иногда ложишься под Филимона, то становишься королевой? Насколько мне известно, Филимон после завершения операции будет венчаться с Инной. Знаешь такую?

– Зачем ты мне это говоришь?

– Хочу, чтобы ты знала свое место.

Рита, опустив голову, чтобы Иннокентий не видел ее налитых ненавистью глаз, молчала.

– Вот и славно, – усмехнулся он.


Горное плато

Упираясь кулаками в каменный пол грота, Спасенный Богом отжимался. На изуродованном шрамами лице выступили капли пота. С трудом отжавшись последний раз, он ткнулся грудью в каменный пол и замер. Потом поднялся, пошатываясь, добрался до медвежьей шкуры на кресте, лег и закрыл глаза.

– Значит, я бывший солдат, – прошептал он. – Аркадий Завин. Не помню я ничего. Кроме этого сна, ничего не помню. А снится одно и то же: лицо о железо раздираю, а кругом красная от крови вода. Почему я вижу это? Почему так изуродован? Господи, дай мне узнать правду. Любую. Дай мне вспомнить все. Если есть ты, Бог, верни мне память. Рабом твоим стану, только дай вспомнить.


В пещеру, освещенную факелом, вошла Фекла.

– Где Воин? – спросил Старец.

– Люди Кары Божьей кого-то поймали, – ответила она. – Сейчас хотят узнать, кто он и зачем здесь объявился.

– Я сколько раз говорил – не надо насилия. И не надо…

– Но он начал первым, – перебила Фекла. – И еще. Четверо грешных пришли и просят покорно принять их во искупление грехов.

– Хорошо, пусть работают. Потом решим, что делать и достойны ли они прощения. Определи их в поселок к рабочим. – Послышался короткий крик. – Прости рабов Твоих, Господи, – прошептал Старец.

* * *

– Кто послал? – схватив привязанного к деревянному кресту окровавленного мужчину, спросил лысый здоровяк.

– Да не скажет он ничего, Кара, – сказал куривший возле входа в пещерку «камуфляж». – Без сознания он. Мы уже и пальцы ему переломали, и…

– Зачем? – ожег его взглядом Кара. – Ты, Воин, не в свое дело полез. Поймал – отдай мне.

– Не нарывайся, Каратель, мы одно дело делаем. Или, думаешь, больше получишь, если меня отодвинешь? Не получится.

– Зря ты так, брат мой, – перекрестился лысый. – Я не со зла об этом говорил. Просто надо знать, от кого опасность идет. А твои люди только вредят. Милиция их увидела и сейчас проверять станет.

– А ты, похоже, хочешь пораньше уйти, золотишко не все Посланцу Божьему отдаешь. Почему?

– Не мели чушь.

– Зря в несознанку идешь, Сашок. Ты ведь помнишь, кем я раньше был. Подумай, и если решишь поделиться, все останется между нами.

– Погоди, брат мой, – нараспев заговорил Каратель. – Получается, ты не ради веры с нами, а корысть тобой движет.

– Роль придурка тебе не идет. Срок – сутки. Или пополам то, что есть, и то, что будет, или Старец все узнает. Думай, Сашок! – Воин вышел.

Играя желваками, Каратель смотрел ему вслед. Чуть слышно выругался и повернулся к привязанному.

– Сдох, – кивнул верзила с козлиной бородкой.

– Выбросьте эту падаль, – приказал Каратель.


– Зря ты, Саша, со мной так, – бормотал Воин. – Я сам жду, пока не найдут захоронение. А потом уйду отсюда. Документы сделал, бабки есть, а если и захоронение найдем, то умотаю из России. Не ценит она своих солдат. Делов-то на три чеха, а упрятали на двадцатку, суки. Как отлежался здесь, уйти хотел. Где сокровищница Старца, знаю. Там имеются золотишко и алмазы. Но услышал про захоронение и решил, что уйду с тем, что там есть. Справимся. Парни тоже ждут не дождутся. А Филина надо кончать. До того как он узнает, что вот-вот найдем захоронение. Конечно, помощничков своих впоследствии тоже положу, но сначала уйдем вместе, а хвост потом обрублю. – Он вошел в грот, прикрыл дверь и закурил. – Надоело все. Не кури, не пей, с бабами и то воздержание. Но потерпеть стоит. Тем более что я все эти запреты нарушаю. Бабы тут есть нормальные. И не очень набожные, – засмеялся он.

В грот вошел плотный мужчина.

– Как там дела, Топор? – спросил Воин.

– Работают. Правда, легче стало. Вроде как на старый ход вышли. Местами лопатами отгребают. А пару метров вообще под ногами земля. Видно, правильно начали. А то, блин, два года, как кроты, рылись, и все впустую. Но сейчас, похоже, вот-вот на это кладбище выйдем. А если там нет ни хрена?

– Будем надеяться, что есть, – усмехнулся Воин. – Ну а если нет, то опорожним сокровищницу Старца, потрясем Карателя, и на наш век вполне хватит. Как мужики, не передумали?

– Шутишь, что ли? Они уже давно умотали бы. А тут ты идейку подкинул. Но вот что, Толик, Арсен что-то мутит. Говорит, бросишь ты нас, когда отвалим. И мужики некоторые ему верят.

– Кто именно?

– Бутуз, Богомол и Миха.

– И хрен ними, мы и без них управимся. Сдать они нас не сдадут, да и не поверит им Старец. Надо опасаться Филина. Наверняка его людишки вокруг шарят. Помнишь, видели группу из пяти харь? Филина кончать придется. Арсена я сам урою. Остальных ты сделаешь. С Карой я поговорил, поставил ему условие. Все пополам. Посмотрим, что он скажет.

– Зря. Он может стукануть Старцу, а тот своих вызовет. Старец не так прост, как кажется, тот еще зверюга. Я понял, что он на Филина не рассчитывает, свою копну молотит. Нужен Филин ему сейчас. А когда дело к финишу подойдет, бросит он Филина. Стоит кто-то за Старцем, зуб даю. Не просто так он тут…

– А ты не думаешь, что Филин из ментов?

– Да, думаю. Уж больно много он знает. Когда людоеда ловили, он в курсе всего был. Точно мент он, а может, кто-то из ментов над ним стоит. Много раз были проверки, и Старец всегда знал, когда и сколько их приедет. Так что наверняка у Филина есть свои люди в ментовке.

– А может, и у Старца? Сам говоришь, он не так прост, как кажется.

– Ладно, посмотрим. Бухнуть есть? – сев на кровать, спросил Топор.

– Подождем Пушку. – Воин кивнул на третью кровать. – Он сейчас придет.


– Воин наехал, – процедил Каратель. – Знает он, сука, про наше золото и может шепнуть Старцу.

– Не пойму я, – вздохнул коренастый мужчина в камуфляже, – чего ты теперь боишься? Давно надо было его под себя подмять.

– У него крыша есть и свои люди рядом где-то. Год назад Бурундук на него наехал со своими. И что с ним стало, помнишь? Нашли всех без голов. А Старец руки к небу и завыл: наказал Господь отступников!.. Так что с ним надо оставаться в хороших. А вот Воина подставить было бы неплохо. Он, сучара, не остановится.

– Старец Воину верит и против не пойдет. Знаешь что, Саша, нужно попробовать заключить союз с Воином. И как только найдем то, что ищем, Старцу дадим по черепу, заберем все и на ход. Поделим с Воином и…

– Думаешь, он будет делиться? Ошибаешься. Он не зря себе команду набрал. Наверняка хочет все прибрать к рукам. Неплохо было бы с Арсеном переговорить, он в последнее время с Воином не в ладах. И наверняка есть еще кто-то, кто на Воина зуб точит. Вот что надо сделать: Пушка придет, с ним поговорим насчет Арсена. Они вроде как в хороших.

– Арсену верить – себе вредить, та еще паскуда. Он же братана своего двоюродного под ментов подставил, а сам в сторонке оказался и от пожизненного срока ушел. Знал, что братан по пьяному делу начнет в ментов стрелять, вот и подставил его. Не верю я Арсену.

– Может, ты и прав, Гвоздь, – подумав, кивнул Каратель. – Но как же нам…

– Я перетру с Воином, – перебил его Гвоздь. – Поймет, надеюсь, что лучше все пополам, чем воевать. Иначе может получиться, что никто не уйдет.

– Вот это ему надо объяснить. Попробуй. Нам главное до Тикси добраться. Там бы мы от Воина и его шакалов отделались.


Худой мужчина в замызганном спортивном костюме, воровато оглянувшись, схватил камешек и сунул в рот. Сильный удар в бок заставил его упасть.

– Выплюни, сучара! – Рослый парень с СКС наступил ему на горло ногой. Тот плюнул. На каменную твердь упал тускло блестящий камешек. – Самородочек, – усмехнулся парень и резко ударил мужика по горлу так, что изо рта у того хлынула кровь.

Парень брезгливо отступил назад.

– Подними, – кивнул на самородок парень.

Женщина в длинном платье взяла самородок и протянула парню.

– Кровь вытри, – приказал тот.

– Что там? – спросил, подойдя, мужик с карабином.

– Самородок тяпнуть хотел, – кивнул на убитого парень.

– А вы чего встали?! – заорал подошедший на прекративших работу мужиков и женщин. – Работать!

Те поспешно начали пробивать кирками ход в скале. Две женщины, отгребая камни, складывали их на тачки, которые увозили трое мужиков.

– Покажи, что там? – Мужик подошел к парню.

– Вот! – Тот протянул самородок.

– Грамм на сто потянет, – сказал мужик.

– Может, оставим? – тихо спросил парень.

– Нельзя. Труп есть, а за что его хлопнули? И видели все. Не понимаю я этих грешников, пашут как лошади. А за что?

– Верят в Бога, – проговорил парень. – Может, не все, но в основном верят.

– И ты веришь в эту хренотень?

– Верю! – Парень перекрестился.

– А как же мужика замочил? Ведь сказано – не убий.

– Воров надо карать смертью лютой. Господь мне это простит.

– А я просто отсиживаюсь. Ладно, пойду на свое место.


– Ты уверен, что мы правильно ведем поиск? – спросила Фекла по телефону. Выслушав абонента, покачала головой. – А я так не думаю. Знаешь, мне кажется, это просто легенда. Сколько здесь всяких баек ходит, а все-таки… – Замолчала. – Да нет, мне не надоело. Конечно, порой скучно бывает, но что сделаешь. Все-таки я воспитывалась в вере. Поэтому…

– Хватит, – усмехнулся мужчина. – Ты верь, но и про дело не забывай.

Телефон отключился. Фекла перекрестилась и вышла из кельи.


– Устал, – вытираясь полотенцем, вздохнул невысокий мужик. – Долго еще этим заниматься? Сколько грехов я не успел совершить!.. Зря я сюда пришел.

– А чего не уйдешь? – спросил Степан, брат Анны.

– Во-первых, некуда. А во-вторых, боюсь. Говорят, отсюда живым не выйти. Правда, Петька Рябов хотел мне написать, когда устроится, но до сих пор нет письма. Ведь уже три месяца, как он ушел. А сейчас вообще плохо стало. Мужики Кары Божьей свирепствуют. Фекла вчера бабу одну плетью избила. А Посланец Божий слова ей не сказал. Мол, за блуд ей наказание. Но какой блуд? Таиска никогда ни с кем не путалась. Она же сюда пришла после того, как ее изнасиловали. О мужиках и слышать не хочет. Она Фекле сказала, что работать больше не будет. Фекла и начала ее плетью хлестать. А сегодня утром Митьку Зурова избили. Он случайно толкнул одного из мужиков Кары Божьей, а у того кружка была в руке, ну и облился он. Митьку измолотили. Наверное, помрет. – Он посмотрел на Степана. – А ты к сестре часто ходишь. Почему тебя отпускают?

– Я здесь уже полтора года и замолил все грехи. Сначала тоже было очень тяжело. Но так было угодно Господу, и я все выдержал. Работал, молился, держал пост и заслужил доверие. Анна, сестра моя, тоже верующая женщина, она помогает…

– Да я просто так спросил, – вдруг испуганно проговорил его собеседник.

– Перестань, Сергей, – улыбнулся Степан, – я не враг тебе. Посланец Божий верит мне, я заслужил его доверие работой и молитвами. Знаю, это очень тяжело, но иначе не заслужить благодати Божьей. А ты совершил злодеяние. Людской суд не осудил тебя, но грех на душе ты сам чувствуешь, потому и пришел. Значит, терпи, Сергей, Господь будет к тебе благосклонен. Да, нас не понимают и даже осуждают. Но мы веруем и готовы страдать за веру, а потребуется – смерть примем, но от веры не отступим.

Сергей тяжело вздохнул.

– Не могу я больше, – тихо проговорил он. – Устал очень. Болит все. Неужели…

– Терпи, брат, и не бойся смерти. Вечная жизнь будет на том свете. Там нет страданий и боли. Господь…

Договорить ему не дал звон колокола.

– Время молитвы. – Степан вышел из кельи.

Сергей со вздохом пошел за ним.


Тикси

– И что ты будешь ей говорить? – спросила Нина.

– Отругаю как следует, – сердито ответила Ирина.

– А за что? – спросил Антон. – Не хотела Маша тебя расстраивать, поэтому и не сказала, что летит в Якутию. Но ведь ты тоже не говорила ей, что…

– В конце концов, я не должна перед ней отчитываться, – недовольно проговорила Ирина. – А она соврала. Если бы не папа, я немедленно заставила бы ее вернуться. Он уговорил меня не делать этого. Сказал, что другие члены группы сочтут ее трусихой. И что подумает Иннокентий Яковлевич? А я бы…

– И сделала бы только хуже, – перебила Нина. – Дома все ей выскажешь. А у нас завтра товар прибывает с Камчатки. Помнишь?

– Помню. Но Маше я все равно задам. Давно я не была на нее так сердита.

– Давайте, девчонки, выпьем. – Антон поставил на стол бутылку «Мартини». – Все у нас удачно выходит, не обманул Аверин, прибудет завтра. Все документы в порядке, и медицина дала «добро» на продажу. Так что вступаем в новую фазу торговых операций.

– Давай наливай, оратор, – усмехнулась Нина.


– Как дела у нашей московской знаменитости? – поинтересовался вошедший в кабинет Копылов.

– Пока все нормально, – улыбнулся худощавый оперативник. – В Топь она съездила без всяких приключений. Я поручил участковому присматривать за ней. Сейчас она у Гороховых. В случае каких-то осложнений она наверняка позвонила бы. Но звонков не было.

– Надолго она к нам? – спросил подполковник.

– Она не доложила. А вот по делу тройного убийства существенного ничего нет. Странно. Степанов охотник, глаз у него наметанный, и вдруг он вяло и даже неохотно составляет фотороботы тех троих. Ведь ни один не сработал. Кроме того, рост. Соседи, которые видели троих, заходивших к вертолетчику, говорят, что двое были рослыми, а один, судя по всему, капитан, плотный и невысокий. Степанов же говорил, что роста все трое среднего. Скорее всего он просто боится за свою семью, – подытожил полковник.

– А вы звездочку обмыли, Михаил Иванович? – с улыбкой спросил оперативник.

– Завтра обязательно! – Копылов сдунул с плеча невидимую пыль.


– На кой хрен ты тут появился? – хмуро спросил толстый лысый мужчина.

– Надо, – усмехнулся Гауптман, – дело есть. Кстати, и ты, Кок, сможешь очень неплохо заработать.

– Неплохо – это как?

– Переночевать у тебя можно?

– А чего ж нельзя? Проходи. Правда, угощать тебя нечем.

– Найдем чем угоститься.

– Тогда располагайся. А что за дело-то?

– Попозже объясню. Сейчас вот что… – Гауптман достал деньги. – Сгоняй в магазин и купи что-нибудь выпить и закусить. Поприличнее, разумеется. Коньячку возьми, фруктов и пожрать.

– А еду можно по телефону заказать, из кабака привезут.

– Отлично.

– Я пошел! – Кок шагнул к двери. – А ты позвони. Номер у телефона лежит. Я когда из рейса пришел, жрачку неделю заказывал. Строил из себя миллионера. Надоело жратву готовить на судне.

– Иди. – Гауптман вытащил сотовый, набрал номер. – Я нашел жилье, – сообщил он. – И что дальше? Ладно. А долго ждать?

Поселок Топь

– Почему ты не сказал как есть? – спросила тетя Паша.

– Да за Варьку с сыном беспокоюсь, – ответил Савелий. – А с чего ты взяла, что…

– Были у меня милиционеры. Тех убийц видел кто-то издалека. И рост ихний не тот, который ты говорил. А значит, и другое соврал. Они ж семью убили и мальчишку…

– Потому и молчу. Они запросто и Варьку, и Мишку угрохают. Мент – он и есть мент, для галочки ему надо преступников взять. А что со свидетелями будет – начхать. Ясно тебе?

– Да понятно. Но ведь они и дальше будут кровь проливать. А ты, получается, их сообщник.

– Да мне плевать на всех остальных. Я о жене и сыне думаю. Или мне дома прикажешь сидеть, чтоб быть спокойным за них? Так и это не поможет. В окно лимонку бросят, и пишите письма с того света. Пойми, боюсь я за Варьку и Мишку. Если бы меня касалось, я бы обрисовал их один к одному. Но не могу подставлять Мишку и жену. Не могу. А ты, выходит, приехала уговаривать меня, и плевать тебе на то, что с Варькой и внуком будет?!

– Не смей так со мной разговаривать! Я тебе мать заменила, когда ты только на свет появился. Я потому и приехала, что и за тебя, и за Варьку, и за внука переживаю. Их к себе заберу, и ничего с ними не случится. А ты, как на исповеди, всю правду милиционерам скажешь. Понял?

– Да ты не понимаешь – эти трое не просто бандиты. Мафия это. Их возьмут, а нас все одно в покое не оставят. Значит, тебя милиция прислала?

– Ирка их в Москву отправит, и они там будут, пока этих не переловят. Так что пущай Варька собирается в Москву.

– А это все кому? – развел руками Савелий. – И что я в той Москве делать буду? На шее у Ирины сидеть? Я и так ей по гроб обязан.

– А что делать, сынок? Боюсь я за вас. Не оставят в покое тебя те изверги. Езжайте…

– Нет, Павлина Андреевна, – на крыльцо вышла Варвара, – никуда мы не поедем. Не сможем мы в Москве жить. А перед Ириной и так уж неудобно. Она нам сына спасла.

– А про меня вы подумали? – спросила Павлина Андреевна. – Мне-то каково теперь жить? Каждый день бояться, что придут и скажут, что вас… – Не договорив, она стала вытирать слезы.

– Если сразу не тронули, – сказал Савелий, – теперь уже не тронут. А дать их описание я потому побоялся, что запросто может быть, что там какой-то оборотень есть, он и сообщит им, что я точно ихние морды обрисовал. Тогда сто процентов убили бы. А так на кой я им сдался? Молчу – и хрен со мной.

– И то правда, – согласилась тетя Паша. – А Иринка боится за вас. Она ж тебе, Савелий, благодарна за то, что правду узнала. Ведь ежели бы не ты, как бы она…

– Хватит, тетя, – остановил ее Савелий. – Все равно мы перед Ириной в долгу. И если ей что-то понадобится, пусть сразу обращается.

– Да, – поддержала мужа Варя, – что надо, то и сделаем.

– Скажу. Но вы-то хоть звоните мне утром и вечером. Мне Ирина какой-то ответчик поставила. Нажму кнопку и буду слышать, кто и что говорит, пока меня дома не было.

– Автоответчик, – улыбнулся Савелий.


Поселок Ыык-Куель

– И чего надобно? – спросил вышедший на крыльцо Федот Савельевич.

– Разговор есть, старый, – сказал один из троих крепких парней.

– Слушаю, – кивнул старик.

– А где же знаменитое гостеприимство? – усмехнулся вышедший из джипа худощавый мужчина в очках.

– А ты, видать, интеллигент. – Старик оценил темный костюм, белую рубашку и чуть приспущенный галстук. – А эти – бандюки! – Он кивнул на парней. – И какого лешего вам нужно?

– Может, для начала чайком угостишь? – улыбнулся худощавый.

– А я с незнакомцами чайком не балуюсь. Говори, зачем пожаловали, или убирайтесь к такой-то матери!

– Грубишь, старый? – Один из парней шагнул вперед.

– Стоп, – буркнул мужчина. – Я из музея. Меня зовут Анатолий Петрович Савин. – Он протянул старику удостоверение.

– Ну-ка глянь, что это, – кивнул на удостоверение старик.

Одна из двух стоявших за его спиной женщин прочитала:

– Савин Анатолий Петрович.

– Да ты на фотографию глянь. Сейчас что хошь напишут.

– Он это.

– И какого хрена музею вашему от меня нужно? – спросил старик.

– У вас есть две иконы, – сказал Савин, – и музей хотел бы купить их. Мы даем вам двадцать пять тысяч рублей, снабжаем всем необходимым и…

– Иди-ка ты к лешему, – усмехнулся старик, – музейный работник, едрена корень. Я сейчас Пашке Туркину, участковому нашему, позвоню, и он прознает, кто вы и откель. Дашка, звони давай!

По кивку Савина парни прыгнули вперед. Двое сбили с ног женщин, третий ударил старика ногой в живот. Тот осел.

– Он живой нужен! – крикнул Савин и повернулся к водителю: – Посмотри за дорогой! – Тот завел джип. – Баб кончайте, – приказал парням Савин и подошел к согнувшемуся старику. – Ну что, Федот Савельевич, – присев на корточки, улыбнулся он, – придется все-таки чаем нас угостить. Точнее, мы вас напоим.

– Чего надобно, морда твоя бандитская? – прохрипел Федот Савельевич. – Баб не тронь, а то разговору никакого не будет.

– Не трогайте их! – крикнул Савин. – А нам, Федот Савельевич, иконы нужны. Две. И советую отдать сразу. Мы оставим вам денег, и вы забудете о нас. Если же где-то вдруг вспомните, дом сгорит вместе с вашими женщинами. А позволю себе вопрос, – усмехнулся он, – какие обязанности у этих дам? Не гарем ли у вас тут?

– Да иди ты в лес чесаться, – простонал старик. – Иконы эти дурехи принесли, в кухне висят.

– Да нам не их иконы нужны, – спокойно проговорил Савин. – А твои, староверские. Те, которые…

– Так нет их. До тебя позавчера наехали двое. Ну те культурные, не то что ты, бандюга в галстуке. А ты, вражина, – покосился он на ударившего его парня, – тебе это зачтется, помяни мое слово.

– Ну, если так, – Савин поднялся, – придется все-таки убивать. А ведь не хотелось. Порежьте одну, – кивнул он парням.

– Стой, мать твою! – крикнул старик. – Отдам. – Кряхтя, поднялся и, держась за живот, вошел в дом. Ударивший его парень дернулся следом.

– Стоять! – бросил Савин.

– А с ними что делать? – спросил держащий одну из женщин верзила.

– Иконы получим, – тихо проговорил Савин, – всех положим.

– Убьют нас, Федот Савельевич! – громко закричала женщина.

Парень сильно ткнул ее кулаком в висок. Ударивший старика рванулся вперед. Грохнул выстрел охотничьего ружья. Картечь кучно вошла парню в живот. Савин, выхватывая пистолет, отпрыгнул за угол дома. Ударил второй выстрел. Картечь, вспоров майку на груди вскочившего верзилы, пробила грудные мышцы. Две картечины между ребер достали сердце. Савин и третий парень с пистолетами бросились вперед. Самойлов, переломив стволы двустволки, вставлял два патрона. Савин и парень выстрелили одновременно. Одна пуля вошла старику в лоб, другая в грудь. Он упал. Одна из женщин с криком «Помогите, люди добрые!» бежала к калитке. Савин вытянул руку с пистолетом и выстрелил. Пуля пробила ей затылок.

– Уходим! – Савин бросился к калитке, парень за ним. Джип, въехав в ворота, остановился. Бандиты забрались в машину, и джип рванулся с места.


– У дома старого Федота стреляли! – услышал сидевший за столом у окна старший лейтенант милиции.

– Твою мать! – Откусив хлеб и бросив ложку, он бросился к двери, схватил карабин и выскочил из дома. Молодая женщина, ахнув, перекрестилась. Около дома взревел мотор «уазика».


– Ну вот, дед, – кивнул сидевший за рулем пятидверной «Нивы» Данила. – Все, завязал я со всеми этими делами. И, как ты просил, у тебя останусь. Ну, в Якутск, конечно, иногда буду выбираться. Женюсь, может быть. Разуй глаза, сука! – вывернув руль, заорал он. Вылетевший слева на дорогу джип, набирая скорость, понесся дальше. – Накупят предки прав, и гоняют, как Шумахеры! – Данила свернул на ту дорогу, откуда выскочил джип.


– Четыре трупа и один тяжело ранен! – прокричал в сотовый старший лейтенант. – Нет, свидетелей нет. Выстрелы слышали. Машина была, иномарка, как пацанята говорят. Ушла к трассе!


Водитель джипа, с пробитым пулей виском, уткнулся головой в руль. Парень рядом с ним расслабленно развалился на сиденье. Из раны на затылке обильно текла кровь.

* * *

– Дед! – закричал Данила. – Что с тобой?

– Успокойся, Самойлов, – подошел к нему участковый.

– Кто его? – Данила схватил милиционера за грудки.

Подскочившие четверо мужиков с трудом оторвали его от милиционера.

– Не тронь его, Пашка, – попросила участкового пожилая женщина. – Данилка же без родителей с пяти лет у Федота рос. Нет у него родни больше. Не тронь ты его.

– Да не трону! – Участковый поправил рубашку. – Вы его придержите малость, а то может дров наломать.

Данила, опустив голову, сел на землю.

– Дед, – выдохнул он, – кто же тебя? Какая тварь это сделала? – Он посмотрел на три накрытых простынями тела. Перевел взгляд на убитого парня. Рядом лежал раненый.

– Я не знаю, что делать, – нервно проговорила фельдшерица. – Если не приедет «скорая», он умрет.

– Убью, падаль! – Данила рванулся к раненному в живот бандиту.

На него навалились четверо мужчин. Он вырвался и прыгнул к раненому. Участковый ударом приклада в живот уложил согнувшегося Данилу на землю.

– Узнать надо, кто тут был! – крикнул он. – Он живой нужен.

– Дед… – Держась за живот, Данила поднялся и пошел к машине.


– Два трупа, – сказал в мобильник капитан милиции. – Водитель и парень на переднем сиденье. Парня в затылок, водителя в висок. Третий ушел. Судя по следу, в одиночку.

– Перекрыть дорогу к трассе, – послышался ответ.

– Я еду в поселок, – доложил капитан. – У машины останется сержант.

– Давай, – сказал дежурный.

* * *

– Это джип, – сообщил мальчишка лет пятнадцати. – Подкатил, а потом от двора отъехал. И стреляли там. Джип сразу назад рванул. Сколько в нем народу было, не видел, окна затемненные. Номер тоже не заметил. Джип темно-синий.

– Привет, Туркин! – Из милицейской «семерки» вышел капитан. – Трое их в машине было. Один двоих кончил и ушел. А у тебя тут что?


Якутск

– А что я должен был делать? – зло спросил Савин. – Он мента звать хотел. И баба вырвалась. Одну-то Лысый угрохал кулаком в висок. А оставлять водилу и третьего я не мог. Убивать одного водителя…

– Ладно, – буркнул Альберт Игоревич, – хрен с ними. Только получается, зря все это. Иконы не взяли. Хорошо, если не узнают, зачем приезжали. А если станет известно, то менты начнут копать. Ты уверен, что там все трупы?

– Да. Правда, Локомотив орал, что ему старик в живот заряд влепил. Надо узнать. – Савин вытащил сотовый.

– Узнаем без тебя. Ты забейся куда-нибудь и не вылезай, пока все не выяснится.

– Понял.

– А ты идиот, Толик, – усмехнулся Альберт Игоревич. – Зачем свою фамилию в удостоверение вписал?

– Это мое настоящее удостоверение, – поморщился Савин. – Я же работал в музее и думал, что сумею договориться.

– Если живых свидетелей не осталось, то ничего страшного. А вот если кто выжил… Ладно, сейчас выясним. – Савин уставился на него. – Иди, кофе попей, – усмехнулся Альберт Игоревич.


– Погоди, – растерялся Виталий, – как…

– Без меня не уезжай, – услышал он голос Данилы. – Все объясню. Я сегодня вечером приеду.

– Лады, жду. – Отключив сотовый, Виталий посмотрел на Комара: – Данила просит его подождать. Буду ждать.

– А может, пора ноги делать? – спросил тот. – Парни тоже уже охренели от этой Республики Саха.

– Хотите – уматывайте, – буркнул Виталий.

– А с бабками как? У нас даже на билеты нет…

– Грузчиками идите. У меня лишние бабки не водятся.

– Но Динка обещала, что подкинет…

– К ней и вопросы.

Комар выматерился и вышел. Виталик, шумно выдохнув, взял банку пива.

– Что там у Данилы происходит? – спросил он себя. – Голос какой-то не такой. Наверное, дед наладил, наследства лишил.


– Да нормально, – сказал по телефону Филимон. – Получается, что все гораздо серьезнее, чем можно было ожидать. Хотя, с другой стороны, это убеждает, что мы не зря этим занялись. А что у тебя?

– Пока все по плану, – отозвался Штейн. Через двое суток на вертолете отправимся к староверам. Правда, небольшой нарыв есть. Оказывается, Маша Войцевская не сказала матери и деду, куда мы отправляемся. И мать начала ее искать. Там, где мы остановились, сотовые не брали. Правда, мать удалось успокоить. Но меня это встревожило. Ведь Машкина мать может запросто поднять шум. От староверов звонить не будут. Значит, нужно что-то придумать.

– А мне кажется, зря ты вообще это делаешь. Рабочих там много…

– Я хочу быть на месте, – перебил Штейн. – А как я еще попаду туда, если не с группой молодежи, чтобы участвовать в поиске? Иначе все может закончиться без нас. А мне бы этого не хотелось. Я чувствую, что тайна вот-вот откроется. И я, только я, имею право на все, что там лежит.

– Погоди, это что-то новое.

– Все объясню, когда будем иметь драгоценности. Поделим все пополам.

– Но я не один. И надо мной люди имеются.

– А эти вопросы решать придется тебе самому. И еще. Объясни Ритке и остальным, что они работают на меня, а не подосланы тобой, чтоб держать тебя в курсе дел. Я ясно выразился?

– Ты не все знаешь, дело обстоит не так просто.

– Ошибаешься, Филя, я знаю все. И про Альберта Лугового, и про твою невесту Инну. Я давно хотел сказать тебе, что делить мы будем на двоих. Ты и я, больше никто. И не надо тешить себя иллюзиями, что справиться со мной можно без особых усилий. Так вот, если я не получу сокровищ из захоронения, их не получит никто. Ты меня понял?

– Не совсем. Ты говорил, что…

– Ты тоже не всегда был откровенным, – перебил Штейн. – В конце концов, ты обещал, что мы будем вдвоем. И я поверил тебе. Правда, еще раньше подстраховался. Я уже стар, и это мой последний шанс обеспечить себе безбедное существование. Кроме того, у меня есть сын и внук, которым я обязан помочь выжить в это непростое время. Помнишь, ты говорил, что сам не хочешь компаньонов. Но я понял, что ты работаешь не на себя. Ты приставил ко мне Риту и еще четверых. Зачем? Боишься, что я расшифровал иконы, которые мы видели у твоего отца? Напрасно. Я был честен с тобой. Если бы я что-то понял, ты бы сразу узнал об этом. Хочу попросить тебя только об одном: не мешай мне. Что ты будешь говорить хозяину, не знаю, но не мешай. Или я устрою так, что никто ничего не получит. Поверь, Филя, я это могу сделать. Точнее, уже сделал на тот случай, если со мной что-то произойдет.

– Перестань, Кешка. Милиция вскроет конверт, если ты в определенное время не дашь о себе знать? Это полная ерунда. Конечно, ты мог написать там все, что знаешь о захоронении, но…

– А ты никогда не задавал себе вопрос, почему я вдруг приехал и начал поиск?

– Ты это объяснял. Тебя подтолкнули статьи в газетах и…

– Староверы вышли на ход, ведущий к захоронениям. Неужели ты настолько туп, извини, что не задавал себе простой вопрос: а как я могу привести группу молодежи к староверам и сделать так, чтобы им доверили работу по поиску? Такое поручается даже не всем староверам.

– Погоди, ты хочешь сказать, что у тебя есть связь с…

– Ну что ты! Просто, как только все началось, я заслал туда своего человека, вот и все. И с нетерпением ждал вести о том, что староверы выйдут на проход, пробитый сто с лишним лет назад. И они наконец-то сделали это.

– Вот это да! Выходит, ты все знал и…

– Если бы я знал все, – перебил его Штейн, – давно забрал бы драгоценности. Но к сожалению, я не в курсе, где именно находится захоронение. Знаю, что гробов семь. И икон тоже семь. К захоронению ведут семь пробитых в камне ходов. Но приведет туда только один. Староверы вышли на второй ход. Учитывая, где он находится, я склонен думать, что это и есть тот самый проход. Однако могу и ошибаться. И тем не менее мне нужно быть там. Кроме того, в одном из проходов должны быть указатели, точно такие, какие изображены на семи иконах. И я надеюсь найти эти самые указатели.

– Но ты только что сказал, что скоро уже могут выйти на захоронения.

– Очень на это надеюсь, – вздохнул Штейн.


Река Лена

– Что с тобой? – спросил Евгений Машу.

– Слышал? – Она посмотрела в сторону убиравшего сотовый Штейна.

– Что слышал? – не понял он.

– Он разговаривал с кем-то о поиске каких-то захоронений. И что там будем работать и мы. Представляешь?

– Подожди, ты, похоже, рада этому?

– Конечно. Представь, как интересно! Захоронения очень давние, и мы будем их искать. Я всегда мечтала заняться чем-то подобным.

– Иннокентий Яковлевич, – обратился парень к проходившему мимо Штейну. – Маша случайно слышала ваш разговор насчет того, что мы будем помогать кому-то искать древние захоронения. Это действительно так?

– А тебе не говорили, – строго спросил Машу Штейн, – что подслушивать нехорошо, а уж рассказывать о чужом разговоре тем более?

– Простите, – смутилась Маша. – Я не смогла сдержаться, это же так здорово!

– А вот твоя мама, напротив, очень и очень сердита. Ты, оказывается, уехала без ее разрешения. А я узнал об этом только теперь.

– Она отпустила меня, но я сказала ей, что мы едем на Урал.

– Я так и понял, – Штейн улыбнулся, – и не осуждаю. В юности я сам так поступал. Однако сейчас ситуация другая, и мне понятно беспокойство твоей мамы. Но надеюсь, ты не расскажешь ей о нашей затее.

– Не расскажу. А когда вернусь, можно будет рассказать?

– Дома, конечно, можно! – Штейн засмеялся. – И еще одна просьба. – Он посмотрел на Евгения: – Теперь это касается вас обоих. Не надо об этом болтать.

– А Марик уже два дня говорит о том, что мы будем что-то искать.

– Так и говорит? – удивился Штейн.

– Да.

– А не сообщил, откуда он это узнал?

– А почему вы сердитесь, Иннокентий Яковлевич? – спросила Маша.

– Извините. И спасибо за информацию. Но пожалуйста, молчите об этом, пусть будет сюрприз, – кивнул Штейн и удалился.

– Хорошо. – Маша повернулась к Женьке. – Я… Знаешь, мне это не нравится.

– Мне тоже. А почему ты перестала общаться с Ви…

– Давай не будем об этом! – сердито перебила его девушка.

– Хорошо, не будем. Но твоя подруга говорит…

– А мне все равно, что она говорит, – снова перебила Маша.

– Ладно. Что ты намерена делать?

– При первой возможности уеду домой, – твердо проговорила она. – Кажется, я поняла, что ничего хорошего тут не будет. А быть пособницей какого-то темного дела я не желаю.

– Ты права, – помолчав, кивнул Евгений. – Теперь я понял, что мы здорово попали. Я видел у тех, что нас встречали в аэропорту, пистолеты. И теперь ясно, что…

– Тише, – увидев Софрона, остановила его Маша.

– Как красиво! – Женька кивнул на окутанную легкой утренней дымкой сопку. – Такого в Москве не увидишь.

– Вы еще не то увидите, – усмехнулся Софрон. – А вот насчет Москвы я как-то сомневаюсь.

– Что ты бубнишь? – спросил Клыков.

– Да вот, – Софрон кивнул в сторону пары, – восхищаются природой. А еще пара деньков, и все, не будет у них природы, – хохотнул он. – И немного погодя вообще ничего не будет.

– Погоди, – остановил его Клыков, – ты о чем?

– А ты что, сегодня родился? – Софрон, посмеиваясь, посмотрел в сторону Маши и Евгения. – От староверов никто не уходит. Правда, я не знаю, как Иннокентий туда попадет, они никого к себе не пускают.

– Но говорят, к ним запросто можно попасть.

– Если будешь верить так же, как они. Да и то, прежде чем станешь старовером, пахать придется, как роботу. Но я вот о чем думаю: как Кешка туда воткнуться хочет? Неужели он из них?

– Непохоже, чтоб он во что-то верил, – пробормотал Иван.


Поселок Ихын

– Здорово! – вошел на кухню Степан.

– Привет, – ответила чистившая картошку Анна. – Новости есть?

– Да все так же. Пробивают ходы. Но похоже, там действительно был проход. Скорей бы это кончилось. – Он сел и достал сигарету. – Дай выпить.

– А этой что говорить? – спросила сестра.

– Так и скажи. – Он поставил перед собой стакан. – Мяса приготовь, – наливая водку, попросил он, – а то я скоро ноги протяну из-за этих постов.

– И ты веришь, что они староверы? У них какая-то своя вера. Единственное, что от староверов, – крестятся двумя пальцами. Неужели ты не понял, что кто-то просто начал искать захоронение? Такая семья действительно была. Святовы Епифан, Ефросинья и их пятеро детей, три сына и две дочери. И не легли они живыми в могилы, их убили разбойники, чтобы забрать золотой крест. Поэтому их и похоронили в позолоченных гробах, осыпанных алмазами.

– Погодь, а ты-то откуда это знаешь?

– Да вот знаю, – засмеялась она. – Неужели ты думаешь, я просто так тебе помогла?

– Ну ты и стервоза! – расхохотался Степан. – Ты мне вот что забыла сказать – как ты на наших богачей вышла? Или спонсоров, если точнее. Когда ты позвонила и сказала про них, я не поверил. А тут прихожу, и нате вам блин с медом. Но вот одного ты, Анна, не учла… В таких случаях свидетелей убирают.

– Я все продумала, так что можешь быть спокоен. Правда, придется говорить все как есть на самом деле. А там подозрений, что ты часто ходишь к сестре, не вызывает?

– Они думают, что я несу в народ веру, – хихикнул Степан. – А к тебе-то как в поселке относятся?

– По-разному. Кто-то даже жалеет. Мол, одна и трое детишек.

– А тебе, похоже, детишек совсем не жаль.

– Давай пока об этом помолчим.

– Звонить этой бабе сегодня будешь?

– Да, – кивнула она. – Что говорить?


– Он снова здесь, – сказала по телефону женщина средних лет. – А почему…

– Это уже не твое дело, – перебил ее Воин. – Ты вот говорила про бабу с парнями. Номер машины какой?

– Сейчас… – Она взяла листок и продиктовала номер.


– Засек я наблюдателя, – усмехнулся худощавый молодой мужчина. – Верно ты отметил, что это кто-то из домов, откуда Анькин двор виден. Я…

– Кто? – перебил его мускулистый лысый мужчина.

– Баба из углового дома. Нонка ее, кажется, зовут.

– Понятно. Интересно, на кого она работает? Как это выяснить?

– Прижать.

– Тебе, Шест, все прижать бы кого-то. Нельзя пока этого делать, светиться нам ни к чему. Конечно, если она в сопки за ягодами пойдет, то может и пропасть. Присматривай. Если увидишь, что она далеко собралась, проводи. Только аккуратно, чтоб не поняли…

– В первый раз, что ли?

– И не вздумай насильничать, а то ты…

– Да я ж не маньяк.

– Разве нет?

Шест засмеялся:

– Нравится мне, когда баба сопротивляется, кайф ловлю. Но сейчас…

– Смотри, дело засветишь – я тебе глотку вырву, – предупредил Марк.


Тикси

– А где они сейчас? – спросила по телефону Ирина.

– Да так же по реке плывут, – ответил отец. – Правда, мне ее голос не понравился, какой-то напряженный. Я спросил, что случилось, ничего, говорит, все в порядке. Когда вернется, не знает. Хотел поговорить с Иннокентием Яковлевичем, так он занят чем-то. Знаешь, Иринка, что-то не нравится мне все это. Я тебя не пугаю, но, думается мне, ты права, надо было ее сразу забрать оттуда. Голос у нее был невеселый, не такой, как раньше.

– Может, просто поссорилась с кем-нибудь?

– О таком она сразу сообщает. А может, милиция пощупала руководителя…

– Так и есть, папа. Ну конечно, из-за этого. Наверняка над ней сейчас смеются – мамина дочка.

– В чем дело? – войдя в комнату, встревоженно спросила Нина. – С Машей что-то случилось?

– Да нет. Извини, папа. Нина вошла и спросила, что происходит… Мама когда вернется?

– Обещала через пять дней. Она на день рождения какой-то старой подруги осталась. Ты-то когда приедешь?

– Вместе с Машей.


– Сашенька! – крутясь перед зеркалом, позвала миловидная женщина. – Как тебе? – посмотрела она на вошедшего Подгорных.

– Великолепно! – засмеялся тот. – Шуба сшита прямо на тебя.

– Я обожаю тебя, мой суровый служитель закона, – обняв его, прошептала женщина. – И люблю. А еще дубленку можно будет приобрести?

– Все можно. Ты у меня будешь в золоте купаться.

– Золото царапается, а купаться я хочу в шампанском.

* * *

– Не надоело лежать-то? – войдя в комнату, спросил Кок лежавшего на диване Гауптмана.

– Нет. Отдыхаю и душой, и телом. Пиво принес?

– Да. А что за работа?

– Да не торопись ты, всему свое время. Как только, так сразу. А сейчас наслаждайся жизнью. Хотя что за праздник без бабья? Но светиться нельзя. Сейчас все девицы по вызову на ментов работают.

– Есть и другие, – подмигнул Кок. – У меня парочка на примете имеется. Они не путаны, а просто любительницы мужской компании. И платить им не надо.

– Так зови.

– Сейчас позвоню. Но ты свою артиллерию припрячь, а то не дай Бог…


– Слушай, ты, – зло крикнул в телефонную трубку Жеренов, – долго мне еще тут сидеть? Говори, что надо, и…

– Тебе идет две тысячи долларов в сутки, – перебил мужчина.

– Точно?

– Позвони супруге, если доверяешь ей, пусть сходит к твоей секретарше, она ей все покажет.

– Ну тогда, конечно, я согласен. А долго еще?

– Очень хотелось бы, чтоб было быстрее.

– А я теперь торопиться не стану, – рассмеялся Жеренов.


– Давай-ка позвони ей сама, – сказала Нина, – и ты все узнаешь…

– Характер у нее мой, – улыбнулась Ирина. – Сейчас у нее и так на душе кошки скребут – обманула нас с дедом, а тут еще и милиция на руководителя группы вышла. Тогда и выяснилось, что я ее в Якутию не отпускала.

– Скажи, что боишься сорваться, – усмехнулся Антон.

– Боюсь, – согласилась Ирина. – Заберу ее, тогда ей мало не покажется.

– Да, главное, чтоб она сейчас тебе не попалась, – улыбнулся Антон. – А пройдет время – забудешь.

– Нет, не забуду, – покачала головой Ирина. – Для меня ложь…

– Подожди, – остановил ее Антон. – А сама ты разве не обманула Машу? Ведь ты говорила, что никогда больше не поедешь в Якутию. А сама…

– По работе, – улыбнулась Ирина.

– В Топь летала тоже по работе?

– Слушай, Нина, – Ирина посмотрела на подругу, – как ты его терпишь? Он же диктатор.

– Уж если кто и диктатор, так это ты, – рассмеялся Антон. – Все тебя жалели – как она в тайге с бандитом? А мне того уголовника жалко было. Наверняка он думал – лучше бы срок тянул. – Подруги рассмеялись. – А ты оттаяла, – улыбнулся Антон. – Раньше такое напоминание…

– Знаешь, – улыбаясь, перебила его Ирина, – теперь это кажется просто приключением. Я хотела все забыть, но не выходит. А сейчас и не пытаюсь. Да, я чуть не погибла и долгое время думала, что пробовала человеческое мясо. Но когда все выяснила, почувствовала облегчение и какое-то злорадство. Вы бы видели лица тех, кто знал, из чего Денов готовил мне еду. Один запах чего стоит!..

– Мы помним, – кивнул Антон. – Волчья лапа, корень и хвоя стланика. Запах действительно мощный.

– И я поняла, что не боюсь теперь ничего и никого. Да, когда я узнала от Денова, что он бандит, который сбежал из колонии, чтобы убить жену, мне стало не по себе. Страха не было, а была уверенность в том, что погибну. – Ирина налила в рюмки коньяк. – Я хочу помянуть Ивана Денова добрым словом. Не знаю, почему он меня спас, но я сейчас здесь только потому, что судьба свела меня с этим человек. Давайте помянем Ивана Афанасьевича Денова. Он спас меня и моего папу, и мою дочь. Если бы не он, я бы погибла, и неизвестно, что стало бы с моими родными…

– А о нас ты не вспомнила, – упрекнул ее Антон.

– Извини, – вздохнула Ирина.

– Да перестань ты, – сказал Антон. – Я пошутил. Давайте за то, чтоб Денову земля, как говорится, была пухом. Хотя я не верю…

– Выпьем! – Нина встала.


Москва

– Готовь группу, – сказал Берия.

– Мы готовы, – ответил Эдгар.

– Ян приехал?

– Нет.

– Ну что ж, удачи вам, господа. В Якутске вас встретят. И…

– Оружие будем брать там? – перебил Эдгар.

– Разумеется. Каждый получит то, чем умеет пользоваться. Конечно, придется пристрелять стволы. Но об этом не волнуйтесь, место есть, и пары суток вам хватит.

– Понятно. Подробную карту местности мы изучили. Ее чертил профессионал?

– Угадал. Из Якутска вертолетом вас доставят в район работы. Детали узнаете на месте.

– Нам будут помогать?

– Ваша работа – уничтожение всех, кто там окажется, а потом доставка груза в Тикси. Но последняя фаза операции будет спланирована позже.


Санкт-Петербург

– Да черт бы тебя побрал! – процедил длинноволосый верзила. – Виталик там свою копну молотит, а нас боком пустил. Неужели ты до сих пор не въехала? – Он выматерился.

– С чего ты это взял? – спросила Диана.

– А почему он ничего тебе не говорит? И Комар молчит. Они, похоже, там с кем-то спелись и хапнут приличный кусок, а нам…

– Хватит! Ты здесь ни при чем.

– Ах вот как? Я, значит, не при делах? А Комар с парнями? Они что, на экскурсию туда поехали? Вот что, сестренка, если вы, по натуре, меня краем пустите, я вас…

– Знаешь, что интересно, – насмешливо проговорил мужчина у него за спиной, – ты только пугать или и делать что-то тоже можешь?

Верзила обернулся и увидел невысокого плотного мужчину в очках.

– Ты-то что за хрен с горы? – Верзила шагнул вперед. – Да я тебя…

– Неужели? – усмехнулся тот.

Верзила замер, увидев в руке вошедшего оружие.

– «Браунинг», – улыбнулся тот, – дамская игрушка. Но с такого расстояния твои яйца оторвутся, и их не пришьешь. А впрочем, он ваш, парни. – В комнату вбежали двое крепких молодых мужчин. От удара пяткой в лоб верзила упал. – Сделай кофе, – кивнул Диане невысокий, – а мы побеседуем с твоим братом. Ты не будешь возражать?

– Конечно, нет, – засмеялась она и сильно пнула верзилу.

– Звонил морячок, – сообщил невысокий. – Уж больно ему не терпелось вернуться в цивилизованный мир. Но стоило пообещать две тысячи в день, и он готов жить там всегда.

– Подожди, Лео, ты…

– Разумеется, я не собираюсь давать ему таких денег. И вообще он за свою дерзость не получит ни копейки. А когда узнает, что именно станет возить, наверняка сам будет готов заплатить, лишь бы мы не пользовались его услугами. А что с Виталиком?

– Да я ничего не знаю, он молчит. И Комар, который его там встретил, тоже на связь не выходит.

– Может, их того, успокоили навсегда и закопали в вечной мерзлоте?

– Они живы. Один парень, который уехал с Комаром, вчера звонил матери. Я сегодня встретила ее, и она мне сказала, что у них все в порядке. Он просил прислать ему денег. Они не думали, что так задержатся, и гуляли вовсю. Так что с Комаром и Стрелком все в порядке.

– Выходит, Виталик затеял свою игру, – пробормотал Лео. – Не хотелось бы разочаровываться в нем. Хотя знаешь, Диана, не верю я в зарытые на кладбище сокровища. Я спрашивал у знающих людей, и все утверждают, что это бред сивой кобылы.

– А Берия, значит, такой дурак, что верит?

– Булгаков верит? – недоверчиво переспросил Лео.

– Он и отправил Виталика в Якутию. А потом вдруг сказал, что это чушь и ему ничего не надо. Но, – Диана опередила открывшего рот Лео, – тем не менее он приготовил группу своих бойцов, готовых вылететь туда в любую минуту. Лиля сказала мне об этом по телефону.

Лео внимательно посмотрел на нее:

– Но Сиволапов и Корнев высмеяли это.

– Кто? Сиволапов и Корнев? – Диана рассмеялась.

– Не нахожу ничего смешного! – Лео взглянул на стоящих над верзилой парней. – В ванну его, – приказал он, – пусть отмокнет.

Парни вытащили верзилу из комнаты.

– Теперь объясни мне причину твоего веселья.

– Сиволапов и Корнев все рассказали Берии. Из-за них он и влез в это дело. Отправил туда Комара с двумя парнями, а потом и Виталия.

– Черт возьми, – пробормотал Лео, – никому нельзя верить. Ты уверена, что именно Сиволапов и Корнев…

– Конечно, уверена, ведь я это сама слышала. Они были в Москве. Берия нашел какую-то брошь, и они ездили за ней. А потом в разговоре вспомнили про статью какого-то немца, в которой говорилось о захоронении семьи староверов. Предание гласит, что хоронили их в золотых гробах, осыпанных алмазами.

– Ну, Сиволап!.. Так этот разговор действительно был?

– Ты мне не веришь? После того как я это услышала, я и попросила Виталика помочь мне найти людей, чтобы получить хотя бы часть того, что там есть. Берия постарается все забрать, а делиться он не любит. Работать с ним страшно.

– А почему ты ничего не сказала мне?

– Ты же занимаешься только своим делом.

– А ведь можно получить очень приличные бабки. Ладно, я уезжаю. Брат твой пусть отмокает, отпускать его нельзя. Я пока переговорю с господами историками и вернусь.

– А если Роман выйдет из ванной? – нервно спросила Диана.

– Не выйдет! – засмеялся Лео.


– Да-да, – сказал по телефону плешивый худощавый мужчина в очках. – Уже уплачено за два дня. И обещают делать это ежедневно. Разумеется, если вы…

– Буду сидеть, как в тюрьме, – усмехнулся Жеренов. – Как у тебя со здоровьем, Петро?

– А почему тебя это вдруг заинтересовало?

– Голос у тебя какой-то невеселый.

– Да зуб болит.

– Ладно. Позвоню, когда закончим погрузку. Пока.

– Пока! – Петр положил трубку.

– Молоток, мужичок, – кивнул один из двоих сидевших в комнате парней, – так держать. Короче, вот что… – Он положил на стол триста евро. – Каждую неделю будешь получать столько же, если будешь вести себя правильно.

– С этого и надо было начинать. – Петр взял деньги. – Жеренов мне никто, просто начальник, причем жадный начальник.

– Если обманешь, мужичок, тебе хана, – предупредил второй парень.

* * *

– Слушай, Юрочка, – сказал Лео щуплому мужчине, – я не люблю, когда из меня делают идиота. А таковым я чувствовал себя в разговоре с женщиной.

– Я не понимаю вас, Леонид Павлович, – пробормотал Юрий.

– Ну-ка повтори, что ты говорил о статье немца? Я слушаю! – Лео снял с Юрия очки. – Очки у тебя дорогие, от удара могут расколоться и повредить глаза.

– Булгаков предупредил, что если кто-то про это узнает, нас, меня и Корнева, убьют. И он сказал, что если там что-то окажется, мы получим…

– По пуле в лоб, – усмехнулся Леонид. Он нацепил очки на нос Юрию и заправил дужки за уши. – А теперь выкладывай все, что ты об этом знаешь. И не вздумай ничего опустить.

– Захоронения там действительно есть. – Юрий рукавом вытер вспотевший лоб.

– Секунду! – Леонид достал сотовый и набрал номер. – Что у вас?

– Пишет объяснительную, – ответил ему мужской голос.

– Отлично. Вот что, – он отключил мобильник, – бери бумагу и пиши все, что знаешь. Ясно?

– Да-да, – торопливо произнес Юрий, – я все напишу.


– Вот адрес. – Эдгар показал листок высокому худощавому мужчине. – А этот запомни ты. Времени на подготовку нет. Обоих надо кончать сегодня и желательно с разницей не более чем в десять секунд.

– Ясно, – кивнул худощавый.

– Сделаем, – улыбнулся коренастый мужчина в темных очках.

Эдгар зажигалкой поджег листки с адресами.


– Я закончил, – сказал сидевший за компьютером полный мужчина.

– Отлично! – Молодой мужчина в камуфляже взял у него два листка. – Мой человек останется у вас. Для вашей же безопасности, – заметив испуг в глазах мужчины, добавил он.

– Извините, молодой человек, – нерешительно произнес тот, – ко мне придет женщина, и я хотел бы…

– Вы нужны нам живым, Илья Петрович.

В стекле появилась маленькая дырочка. Полный упал. Молодой человек прыгнул к окну. Двое парней, выхватив пистолеты, выбежали в прихожую.


Леонид подошел к стоящему у подъезда «мерседесу». Рослый парень открыл ему дверцу, и он сел. Неожиданно прозвучал вызов сотового. Он поднес его к уху.

– Его убили, – услышал он голос. – Он подошел открыть форточку и…

– Уходи. Протри все, чтоб пальчиков не было, и уходи. – Отключив сотовый, Леонид покачал головой.

– Леонид Павлович, – сообщил парень с телефоном в руке, – Дубовой звонил, там…

– Значит, и Корнева тоже, – усмехнулся Леонид. – Пусть уходят и все протрут, чтоб пальчиков не было. Ай да Булгаков, ай да Берия! Спасибо тебе, Лаврентий Павлович, ты меня окончательно убедил в серьезности этого дела. А я осел, сколько времени потерял. Хотя там сейчас Виталик, а у него есть друг Данила Самойлов. Он говорил, что его дед старовер. Значит, не все потеряно. К Диане, – приказал он водителю.


– Оба отправлены по адресу, – усмехнулся в сотовый Эдгар. – И у одного и у другого были гости. Судя по всему…

– Все, – не стал слушать Берия. – Теперь в самолет и в Якутск. Сообщишь мне время прибытия.


– Тарзан, – спросил по телефону Леонид, – у тебя нет желания окунуться в дикую природу?

– Где работа? – поинтересовался мужчина.

– Якутия. Как смотришь на это?

– Один или игра командная?

– Приезжай, мы все решим, если согласишься.

– Буду через час.

– Буран, – Леонид хлопнул по плечу сидевшего рядом с водителем охранника, – меняем курс. На дачу. И позвони Кругу, пусть кончает обоих. Хотя стоп! Привези ее ко мне.

Охранник кивнул и набрал номер.

– Женщину на дачу, – проговорил он. – Его кончайте.

– Знаешь что, – вмешался Леонид Павлович, – пусть Диана его шлепнет. Если нет, пусть убьют и ее.


Якутск

– Что? – изумился Виталий. – Как убили?

– Из пистолета, – ответил Данила. – И помощниц его. Одну ударом в висок, а другую из пистолета. Потом киллер убрал двоих оставшихся в живых своих парней. Одного дед успел убить, другого ранил в живот. Он умер по дороге в больницу. И это из-за них, – кивнул он на сумку.

– Из-за кого? – не понял Виталий.

– Иконы… – Данила тяжело вздохнул. – Ну теперь я пойду до конца. Я обязан найти убийц деда. В общем, я с тобой.

– Погоди-ка, а ты уверен?…

– Дед оставил мазки крови на иконах. – Данила вытащил одну икону. – Видишь? – Он поднес ее Виталию. Тот увидел бурый мазок. – На другой дед тоже оставил метку. Это старая подсказка родным. На чем кровь, из-за того и убили.

– Понятно. Значит, вышли на твоего деда. Жаль, отличный мужик был. Купание я никогда в жизни не забуду.

– Сначала я было подумал, что ты навел. Простишь – значит, простишь, нет…

– Да понимаю. Выходит, все очень серьезно и опасно.

– Отойдешь?

– Хрен ты угадал. Я только один страх в себе до сих пор имею – в атаку под Хасавюртом первый раз шел, сразу трое упали. И все, я улегся в канаву, автомат выставил и в белый свет как в копеечку. Хорошо, ротный пинками поднял. И с тех пор атак боюсь как черт ладана. Правда, меня через неделю снайпером сделали. Но боюсь до ужаса идти на того, кто обороняется. А больше ни хрена не боюсь. К тому же здесь я сам себе командир и хозяин. Впервые это у меня. Я с тобой.

– Мне надо найти того, кто деда убил. Обязательно! И до тех пор, пока не найду, не успокоюсь. И знаешь, Виталик, если меня убьют, разыщи этого гада. Тогда получишь и дом, и артель, и бригаду охотников. В общем все, что дед имел.

– Тормози, Данила, не надо мне ничего. Я найду его, если тебя замочат, слово даю. Ну а если и меня грохнут, то…

– Значит, постараемся раньше его отыскать. Если выйдем на захоронение, сто процентов столкнемся. А может, и раньше. В общем, вот что: я подключу своих парней. И хапнем для начала Фильку Торова. Скорее всего он из той же кодлы. Ну а если нет, то узнаем, кто еще этим занялся.

– Надо с Комаром поговорить и деньжат им подбросить.

– Десяти тысяч хватит?

– Вполне.


– Зря ты парней положил, – вздохнул Альберт.

– Взяли бы их, и все, – возразил Савин.

– Я про то, что хреново ты все продумал. Тачка была на Иванова. Кто же на такое на своих машинах ездит? Будка по дороге в больницу умер. О тебе пока ничего не известно. Но запомни, Толик, еще один прокол, и тебя найдут только наши потомки лет через сто. Понятно?

– Да я это сразу понял. Но тут еще вот какое дело. Похоже, наш общий знакомый выслал группу в Якутию, к нам. По крайней мере я знаю, что они сработали в Питере двоих ученых.

– От кого сведения? – спросил Альберт.

– Есть стопроцентный источник утечки информации. Так что у нас появился опасный противник. Я надеялся, что он останется в стороне.

– Я тоже так думал. Значит, он выяснил, что Сиволапов и Корнев дезинформировали его. Кто же подсказал? Странно… Неплохо у Берии налажена разведка. Кто возглавляет группу и сколько их?

– Шестеро. Старший Эдгар Лобов, бывший спецназовец. Против него было возбуждено дело за убийство учителя. Тот якобы пытался изнасиловать его племянницу. Но адвокат, нанятый Берией, сумел прекратить дело, не доводя до суда. С тех пор Лобов за Берию готов и жизнь отдать. У него шестеро отлично подготовленных людей, все бывшие военные. Но на месте Булгакова я бы не стал им полностью доверять. Лобов вполне может захватить сокровища и прибрать их к рукам.

– А с этим Лобовым нельзя договориться?

– Нет. Но я постараюсь, чтобы он не доставил нам неприятностей. Встречу и провожу до места. А потом будем думать, что делать. По-тихому его убрать не получится, а шуметь не хотелось бы.

– Попробуй все-таки с ним поговорить.

– Он поймет, что я замешан в этом деле, и сразу убьет меня. Лучше я буду оставаться невидимым для него.


– Значит, старика убрали? – вздохнул Филимон. – Зря. Данила наверняка будет искать…

– И хорошо, – улыбнулась Инна, – пусть ищет. Ему можно даже подсказать, и он нанесет чувствительный удар по группе Альберта. Нам это только на руку. В конце концов, мы намного ближе к завершению операции, но Альберт об этом не знает. Кстати, звонила Анна, сообщила, что нашли часть прохода. Так что староверы идут правильно. А значит, вот-вот выйдут на захоронение. И тогда мы нанесем визит. Парни готовы?

– Да. Но не думаю, что сумеем справиться. Ведь мы не знаем, кто такой Филин и что он собой представляет. Потом у староверов есть вооруженные люди, наверняка неплохо подготовленные. Да и сами староверы вмешаются, и мы не справимся. Нас там всех перебьют. А мне этого очень не хотелось бы. Подожди, выходит, ты думала, что тебе все на дом привезут и даже расписки не потребуют? Мы же для того и нашли брата и сестренку, чтобы нанести удар, когда староверы выйдут на захоронение. Или ты передумала?

– Я хочу получить сокровища и сделаю ради этого все. Конкурентов у нас много. Мне кажется, с ними пора кончать.

– Я тоже думал об этом. Но сейчас у всех искателей появился кровник – Данила Самойлов. Убит его дед, который был для него всем. Пожалуй, с него и надо начать.

– А ты откуда знаешь?

– Об этом говорило наше телевидение. Старый оказался не зайцем и двоих угрохал из ружья. Трое ушли. Но потом нашли машину и двоих мертвых помощников убийцы. О нем ничего не известно. Черт, кто-то опередил меня. Я сам хотел съездить к деду и поговорить с ним. Он показал бы мне иконы, и, возможно, я бы что-то понял. А кто-то убил его. Иконы, кстати, Данила забрал. Его видели с каким-то приезжим. Такие вот дела…

– Я поняла, о ком ты говоришь. Я видела Самойлова с каким-то симпатичным парнем. С ними был мужик, которого я заметила в гостинице. Так что ты прав.

– А откуда ты знаешь Данилу?

– Мы в прошлом году покупали у него пушнину и золото. Он меня, наверное, и не помнит.

– Если увидишь того парня, сумеешь его узнать?

– Конечно.

– Значит, будем искать Самойлова и его товарища. Завтра с утра прокатись по городу.

– Мне кажется, лучше искать в хороших ресторанах.

– Сегодня посетим некоторые, – усмехнулся Филимон.

* * *

– Что ты решил сделать с Торовым и Найденовой? – спросил Савин.

– Пока пусть работают, – ответил Альберт. – Похоже, они хотят сами все узнать. Бог им в помощь! – Он усмехнулся. – А ты займись этим Эдгаром. Не хотелось бы, чтоб нам помешали. Если мы устраним Эдгара и его парней, Берия никого больше не пришлет.

– Он может прислать ментов. Берия из тех, кто живет по твердому правилу: если не мне, то никому. Было бы неплохо устранить и Берию, но это, к сожалению, невозможно.

– Невозможно убить президента, а остальные доступны. Сейчас особенно. Я займусь этим.

– А я нейтрализую Эдгара.

– Надеюсь. А что насчет Наденьки, сестры покойного?…

– Она по-прежнему в Выселках. И чего-то ждет. Сумела спеться с братьями Торовыми, бывшими милиционерами. Их дядя, Лука Демьянович, держит их на поводке, но к себе не приближает. Кстати, Надька приходила к Денову.

– Кто был с Филимоном?

– Но вы же знаете! – Альберт рассмеялся.

– А как, кстати, дела у Кешки? – спросил Савин.

– Да вроде все неплохо. Правда, мать одной девчонки подняла шум и обратилась в милицию. Так что это надо учитывать.

– Обязательно. Все учтем, больше подобного не случится. Хотя…

– Погоди, – остановил его Альберт. – Выходит, ты все знаешь, тогда зачем спрашиваешь?

– Хочу понять, насколько вы в курсе дела.

– Уж не собираешься ли ты меня, хозяина…

– Хозяина? – усмехнулся Савин. – Я думал, мы партнеры. А выходит…

– Извини, привычка. Ты сам виноват в этом, работаешь наравне с парнями.

– Хочу, чтобы работа была сделана полностью. А вот с дедом Самойлова допустил пару промахов. Но запомните, Альберт Игоревич, если еще раз я услышу угрозу в свой адрес, то могу не сдержаться. Сам я, понятное дело, ничего сделать не смогу, но пристрелить сумею. А сейчас до свидания, меня ждут парни, которые едут к плато. Пусть понаблюдают. – Савин вышел.

– Смотри-ка ты, каков тип, – прошептал Альберт. – Обиделся, да еще и предупредил. Нужен ты мне пока, Толик. А когда все более-менее будет ясно, сдохнешь, родимый.


– Значит, ты мой хозяин, – пробормотал, садясь в машину, Савин. – Напрасно ты меня обидел. Правда, и я не сдержался. Но все равно скоро придется ставить все на свои места. Зря я, конечно, закончил разговор предупреждением, но надоело его желание видеть во мне шестерку.

– Что? – повернувшись, посмотрел на него сидевший рядом с водителем амбал.

– Пока ничего. Твои люди должны быть готовы в любой момент. Ты помнишь Кольцо?

– Помню.

– Альберт убрал его перед самым концом промывочного сезона. И все золото, около сорока килограммов, досталось ему. Он держит людей до тех пор, пока еще ничего не ясно. А перед концом убирает их и финишную ленточку удачи рвет один. Так что, Гладиатор, готовь людей.

– Есть, – кивнул тот. – Люди уже готовы.

– А ты бы мог сейчас справиться с Альбертом?

– Нет. У него хорошо налажена охрана, все профи. Я разрабатывал его устранение, но это бесполезно.

– И все-таки придется что-то сделать.

– Идея имеется, попробовать можно.

– Надо не пробовать, а делать Альберта. Думай, Гладиатор.

* * *

– И сколько мы за это будем иметь? – спросил небритый молодой мужчина.

– Если все будет как надо, – ответил Данила, – по сто кусков деревянных. Если придется сворачиваться, по пятьдесят. И еще. Если кого-то замочат, семье уйдут его бабки. Тому, кто попадет на срок, грев в течение всего срока и помощь семье.

Небритый посмотрел на сидевших на траве восьмерых парней.

– Пойдет, Мохнатый, – кивнул плотный парень со шрамом на лбу.

– А ты, значит, на дно уходишь? – повернулся к Даниле небритый.

– Пока за деда не рассчитаюсь, никаких дел.

– Так это, – усмехнулся Мохнатый, – чего мозги-то парить? К деду твоему отморозков послал Али-Баба. Ну, этот, Алибаев Алик, Альберт. Черт, сто пудов он! Его иногда по фамилии Луговой зовут. А настоящая – Алибаев.

– Откуда ты знаешь?

– Об этом, похоже, в курсе все, кроме тебя. Ты перетри эту тему со Лбом, он тебе и разжует. А это кто такой? – Мохнатый посмотрел на Виталия.

– Мой друг, – ответил Данила.

– Понятно. Когда и где работа?

– Об этом позже. Дело скорее всего будет у плато Староверы.

– Правильно базарнул Лоб, – хмыкнул Мохнатый. – Значит, деда твоего за доски навещали. В натуре, выходит, Али-Баба.

– А почему у него две фамилии? – спросил Виталий.

– По ксивам, – повернулся к нему Мохнатый. – Он, видно, взял фамилии матери и отца. Вот и вышло Алибаев-Луговой. Въехал?

– Понятно, – кивнул Виталий.

– Вот бабки на все, что нужно. – Данила выложил пачки сторублевок. – И на то, чтобы добраться до Ссыльной сопки. Там остановитесь в бывшем пионерлагере и ждете. Не светиться. Если он, – Данила кивнул на Виталия, – приедет один, все то же самое.

– Понятно, – серьезно ответил Мохнатый.


– Бабки появились, – весело сообщил парням вошедший в номер Комар. – А то я уж мыслил, куда на ночевку устраиваться. Ты кому звонишь? – Увидев, что рыжеватый говорит по сотовому, он прыгнул и вырвал у него телефон.

– Матери, – растерялся тот.

– Охренел, Рыжий! – Комар с размаху бросил сотовый на пол. – Берия наверняка уже знает, придурок!

– Это ты охренел! Телефон…

Комар ударил Рыжего в висок, он упал.

– Падаль! – плюнул на него Комар. – Ты никуда не звонил?

– Нет, – испуганно ответил второй.

– Пес комолый! – Комар снова плюнул на Рыжего и вышел.

– Он чего? – промычал Рыжий. – Сотовый разбил…

– Надо было тебе башку расколоть, – сказал второй. – Похоже, тебе по кайфу в шестерках Дианы ходить. А Комар со Стрелком свою копну молотят, и нам куш приличный перепадет. А ты… – Он ногой поддел разбитый телефон.


– Похоже, Берия знает, где мы и как у нас дела, – зло сообщил по телефону Комар. – Рыжий, сучонок, мамане своей названивал.

– Ясно, – сказал Виталий. – Но скорее всего Берия не знает. В курсе Дианка. А у нас есть выход на Лео. Но он наркоделец и не полезет в это. Так что ничего страшного. Но больше пусть не звонят.

– Кончено, я расшиб его сотовый.

– Придурок ты. Мать может заволноваться, она наверняка слышала, что ты ему говорил. Дай ему свой сотовый, пусть позвонит матери. Скажет, что уезжает туда, где сотовые не берут. И что-нибудь придумает, почему ты на него наехал.

– Понял. – Комар отключил телефон и вышел из комнаты.

– С кем Диана может сойтись, когда поймет, что я взял руль в свои руки? – задумчиво пробормотал Виталий. – Нет у нее никого. Конечно, Лео мог бы воды намутить, но он в это не полезет.


– Да все путем, мам! – заверил Рыжий. – Просто мой приятель подумал, что я звоню его девке, вот и психанул.

– Господи! – воскликнула в ответ женщина. – А я так перепугалась! Если бы ты не позвонил, я бы, наверное, обратилась в милицию. У тебя, Дима, точно все хорошо?

– Конечно, мам. Мы и деньжат подзаработали. Я вот что тебе хотел сказать, – увидев недовольное лицо Комара, заторопился он. – Мы сегодня в Мирный улетаем. А там нельзя пользоваться сотовыми. А до простого телефона не добраться, мы в тайге будем. В общем, дней десять я тебе не буду звонить. Но как смогу, сразу позвоню.

Комар показал ему большой палец и покрутил рукой – заканчивай.

– Все, мама, – сказал Дмитрий, – нам ехать пора. Целую, и не волнуйся, все хорошо. При первой же возможности позвоню. – Он отключил сотовый и протянул его Комару. Тот ногой раздавил телефон.

– Номер у нее высветился, так что наверняка попробует позвонить. Поехали.

– Все брать? – спросил второй.

– Вообще ничего. Пусть думают, что мы тут где-то. Пошли! – Комар шагнул к двери.

* * *

– Значит, Альберт, – процедил Данила. – Понятно. Ну, сучара, я все равно до тебя доберусь! Но сначала узнаю, кто именно деда убил.

– А кто этот Али-Баба? – спросил Виталий.

– Мафиози. Он раньше в республиканской прокуратуре работал следователем по особо важным делам. Потом вроде по состоянию здоровья ушел. И начал другую трудовую деятельность. Под ним больше половины Якутии лежит. И золото, и алмазы, и пушнина, свои оленьи стада. Если кто-то ему возразит, пуля в лоб, и все дела. И некоторые менты у него на крючке. Подобраться к нему невозможно. На него работают бывшие вояки. Надо со Лбом переговорить, может, он узнает, кто именно деда пришил.

– А кто такой Лоб?

– Лобинский. Тоже в прокуратуре работал. За взятки его убрали, сидел трешку. Создал что-то вроде детективного агентства, но нелегально, срок ведь имел. На это менты глаза закрывают, он пару раз помог им, потому и не трогают. Надо с ним встретиться.


Поселок Выселки

– Хорошо, – сказала по телефону Надежда. – Надеюсь, это не просто слова? Ты уже дважды обещал помочь, а сам…

– Я наводил справки и собирал команду, – ответил мужчина. – И сейчас мы готовы к действию. Правда, тебе придется поделиться. Я имею в виду такой расклад: сорок процентов твои, тридцать мои и тридцать моим людям.

– Что? – возмутилась она.

– В противном случае мы работать не будем. Ищи других придурков. За этим стоят Луговой и один мафиози из столицы. Берию помнишь?

– Булгаков? – удивилась она.

– Да. Я навел справки и выяснил, что Берия, если тебе угодно, Лаврентий Павлович Булгаков, готовит группу для отправки в Якутию.

– И когда прибудет эта группа?

– Завтра или послезавтра. И если ты согласишься на мой расклад, я попробую столкнуть лбами Альберта Алибаева-Лугового с Берией. Это будет затяжная война, и ты успеешь. Разумеется, под прикрытием моих людей. Кстати, твой брат Гришка рассчитывал на меня.

– И поэтому плохо кончил, – усмехнулась Надежда.

– Я предлагал ему охрану, но он отказался, понадеялся на участкового и его брата.

– Ладно. Я согласна. Но работа есть сейчас, поэтому мне нужен вертолет и четверо подготовленных бойцов. Желательно, чтоб трое были спецами в рукопашном бою, и снайпер.

– Когда они нужны?

– Чем быстрее, тем лучше.

– А что за работа?

– Это связано с поисками кладбища.

– Ладно. Но вертушка будет тебе стоить…

– Иди к черту! – закричала Надежда и отключила телефон.

– Не получилось договориться? – спросил Леонид. – Я предупреждал, что Барс хочет ободрать вас как липку, а вы не верили.

– Хватит! – крикнула она. – А ты, – Надежда посмотрела на Леонида, – да и ты, Михаил, тоже, вы-то что сделали? Только пьете и жрете за мой счет. И еще деньги вам давай! А за что? Что вы сделали?

– Все, что вы приказывали, – спокойно отозвался Михаил. – В конце концов…

Снова прозвучал вызов сотового.

– Ну что тебе еще? – хмуро спросила Надежда, поднеся к уху телефон.

– Когда нужна группа и что за работа? – спросил Барс.

– Объясню по прибытии. Когда будете вылетать, позвонишь.

* * *

– Хорошо, – пересыпая в ладонях золотой песок, пробормотал Лука Демьянович. – Конечно, если бы постоянно мыть проходнушкой, было бы больше. Идет там золотишко?

– Видно, залежи имеются, – кивнул седобородый. – Сначала грамм по десять шло.

– Молодцы. А как дела у Афанасьевских?

– Да мы к ним близко не подходим, там Тимка Дурак, а он сразу пульнет, ежели подходить станешь. Не зря его с малых лет дураком зовут.

– Война нам сейчас ни к чему. Золотишко богато идет. Значит, вот что. Проходнушкой ночами мойте. И повыше поднимитесь. Пробу на лотки возьмите, ежели пойдет хоть граммов пять на лоток, проходнушку на том месте ставьте ночью. Но опосля все хорошенько уберите, чтоб не видно было, что мыли.

– Понятно, Лука Демьянович, – кивнул мужик.

– Ну а что там баба эта? – Торов посмотрел на Шута.

– Да вроде как туристка. В сопки пару раз хаживала с парнями. Но похоже, чем-то недовольна. Братишки, племяши ваши, куда-то собираются. «Уазик» подделывали, продуктов закупили. Кажется, они будут кого-то встречать. Наверное, людей, которых вызвала эта баба.

– А ты умен, однако, – сказал Лука Демьянович, – молодец. Вот что, ты установи наблюдение за племяшами и за молодухой этой, чтоб приглядывали. Мужиков, которых отберешь, я предупрежу, чтоб во всем тебя слушались. Умен ты, едрена бабушка! А где тебя Филька подцепил? До этого не интересовался, а теперь вдруг любопытно стало.

– Он меня из милиции выручил. А до этого я ему жизнь спас. Он предложил мне к вам поехать, я сразу согласился.

– Не жалеешь?

– Нет.

– Ну что ж, давай исполняй свою задумку.

* * *

– Куда это ты засобирался? – спросила мужа Тамара Васильевна.

– Да пойду гляну на помывку, – ответил он. – И может быть, еще где-то мужиков пристрою. Лука, душа бесова, вверх поднимается. Разрешение получил, а сам ночами проходнушку ставит. Надобно как-то Салтыкову на это дело указать. Вот пойду проверю, что там и как. Да и прогуляюсь заодно. Давненько не хаживал на природе. Может, Лешу со мной отпустишь? Пора бы ему к природе привычку получать.

– Пусть идет, – подумав, разрешила жена.


– Понятно! – Олег отключил сотовый. – Дед с внуком гулять пошли. Это шанс.

– Давай не будем строить планы, – недовольно возразил его брат. – Я вот что думаю. Тут можно неплохо заработать. Иконы стоят больших денег. У Денова их три, у дядьки Луки две. Прикинь, какие бабки можно получить. Пусть остальные гоняются за золотыми гробами. Еще неизвестно, есть они или бред все это. Возьмем иконы и укатим отсюда куда угодно. Вот о чем думать надо.

– Ты прав. Но сомневаюсь, что дядька Лука и уж тем более Денов отдадут нам иконы.

– Не сомневаться надо, а брать. Вот для чего и нужен свой глаз у Денова. А то, что он начал мальца в сопки выводить, очень хорошо. И тут можно придумать комбинацию. Все знают, что Надька хотела купить у Денова иконы и что дядька Василь тоже желает их получить. Прикинь варианты.

– Прикинул. Если пацан пропадет, подозрение падет на Надьку. А еще можно что-то подкинуть во двор ее дома – сандалию или шапчонку. И все, Надьку возьмут за горло. А просто так она не дастся.

– Хорошая мысль. Но куда пацаненка девать? И придется дядьку Афанасия убивать, а это…

– Ты сам предложил.

– Надо бы все продумать хорошенько, но времени почти нет. А идея хороша.

– Тогда на кой хрен мы под Надьку подстраиваемся?

– Так ведь она нам платит. Не забывай – если бы не ее бабки, мы бы на мели сидели. На дядьку Луку надеялись, а он, козел старый, бортанул нас, сука старая! Зря мы с ним связались. Хорошо еще, за баню нас не тронули.

– Дядька Лука крайнего нашел. Если бы нас приперли, мы бы на него стрелку перевели. Он это понял. Но сейчас-то что делать? Может, продадим все и умотаем отсюда?

– Куда? На что жить будем и где?

– Моя хата за УВД осталась. Хотел себе квартиру купить, да дядька Лука запретил. Мол, сразу под подозрение попадешь. Хотя надо было купить.

– Что сейчас об этом говорить? Надо придумать, где бабки взять. Иконы – единственный шанс неплохо заработать.

– А если покупатели интересуются иконами только до того времени, пока эти гробы золотые не нашли?

– Значит, надо брать сейчас. Больше у нас шанса получить приличные бабки не будет.


– Молодец внучонок! – Афанасий Семенович поднял простреленную консервную банку. – Ловко ты влепил пульку, молодец, – повторил он. – Возьмем, бабушке похвастаешь. Пошли.

– Можно, деда, винтовку я понесу? – спросил Леша.

– Неси, пока бабушка не видит, – разрешил старик.


– Хорош пацаненок, – негромко проговорил один из двоих молодых мужчин. – В банку попал метров с двадцати пяти.

– В отца растет, – кивнул другой. – Иван навскидку в железный рубль подброшенный бил. Кончил он хреново, такой смерти никому не пожелаешь.

– А по мне уж лучше так, чем на пожизненное идти. Не дай Бог, конечно, но если коснется, я тоже себя кончу.

– Пошли, они к ручью выходят. Ты давай с той стороны поглядывай. А тут я. Если что, бей с ходу, – сказал первый.


Река Лена

– Последняя остановка, – сказал Штейн. – Завтра будем работать. Спрашиваю последний раз, – он осмотрел парней и девушек, – кто не желает, пусть скажет сразу. Отправим домой. Деньги за билет вернете потом. Есть такие?

– Да, – шагнула к нему светловолосая девушка. – Я плохо себя чувствую и хочу домой.

– Еще кто? – спросил Штейн.

– Она не знает, что такое труд, – насмешливо проговорил крепкий парень.

– Рита, – сказал Штейн, – девушку отправь в Якутск и домой. Возьми у нее подписку за деньги на билет до Москвы.

– Хорошо, Иннокентий Яковлевич, – отозвалась та. – Идите сюда, – позвала она девушку. – Ваши имя и фамилия?


– Пожалуй, сбудется мечта идиота, – усмехнулся Мамонт.

– Ты про что это? – угрюмо спросил Софрон.

– Да про тебя. Ты ж страдалец по молоденьким жопкам, вот и шанс тебе поиметь одну.

– Не понял… – протянул Софрон.

– А чего тут не понимать-то? – снова хохотнул Мамонт. – Сопровождать ее в Якутск будешь ты. А уж по дороге делай с ней что душа пожелает.

– Ты чего базаришь? – зло спросил Иван. – Думай…

– Заткнись, – усмехнулся Мамонт. – Или ты тоже молоденькую желаешь? Так напросись с ним в провожатые и поимеете оба! – Он сошел с катера.

– Что-то я не понял, – покачал головой Клыков, – в чем проблема? Мне такая канитель на хрен не упала. Эй! – окликнул он идущего к катеру Штейна. – Слышь, умник, что за дела?

– Чего ты хочешь? – спросил тот.

– Девку куда отправляешь?

– Слушай, ты, – прошипел Штейн, – не суй нос куда не следует!

– Ты! – Иван выхватил нож.

– Не советую, – услышал он голос Мамонта и, повернувшись, увидел Митяя с винтовкой, – он со ста метров белке в глаз попадает, так что не дури.

– Вот что, молодой человек, – сказал Штейн, – я понимаю ваш порыв, но хочу напомнить: за вами три убийства, и если вы помешаете мне в чем-то, вас убьют, а в уголовке закроют розыскное дело. Если же вы не будете мешать, то получите приличные деньги и дело уйдет в кипу нераскрытых. Вас послали со мной не для того, чтобы вы обсуждали или осуждали мои действия, а чтоб охраняли меня и мою группу. Надеюсь, вопросов у вас ко мне больше не появится.

– В натуре, я поведу эту телочку? – шепотом спросил Мамонта Софрон. – И могу что угодно с ней делать?

– Только чтобы она потом трупом стала! – Мамонт подмигнул Софрону.


– Значит, сегодня на вертолете полетим! – восторженно воскликнула Женя.

– Не боишься? – спросил Машу Евгений.

– Нет. Хотя я ни разу еще не летала. Надеюсь, того, что случилось с мамой, со мной не будет. Их вертолет упал потому, что мой отчим подсыпал снотворное в термос пилота. И мама чудом осталась в живых.

– Пслушай-ка, – подошла к ней Рита, – твою маму зовут Ирина Войцевская?

– Да. А вы ее знаете?

– Нет, но ее история широко известна в наших краях. Ее спас неожиданно для всех бежавший из лагеря бандит-людоед. И многие говорили о том, что Войцевская осталась жива, потому что этот бандит кормил ее остатками третьего спасшегося.

– Я знаю это, – спокойно проговорила Маша. – Но потом выяснилось, что бандит кормил ее волчьей лапой, сваренной с добавлением хвои и корня стланика. Вот он стланик. Это старинный якутский рецепт.

– Ишь ты, какие у нас тут люди! – Митяй, прикуривая, внимательно, как бы запоминая, посмотрел на Машу.

– Удачи вам и хорошего заработка, – пожелала девушка с моторной лодки. Софрон запустил мотор и махнул рукой Ивану. В этот момент послышался рокот вертолета.

– Ура! – закричали туристы. Пряча усмешку, Мамонт отвернулся. Митяй, затянувшись, снова посмотрел на Машу и покачал головой. Играя желваками, Иван достал пачку сигарет.

– Вот влип, – процедил он. – Раскатал губу, придурок. – Он жадно затянулся. – Обеспечить безопасность туристов. Купился, индюк. А Софрон, – посмотрел он в сторону уплывшей моторки, – чех.


– Почему мы остановились? – испуганно спросила девушка.

– Как почему? – вытаскивая ее из лодки, усмехнулся Софрон. – Покувыркаемся, и если по нраву придешься, отпущу.

– Помогите! – пытаясь вырваться, отчаянно закричала она.

Он рассмеялся:

– Да никто тебя не услышит. Слушай, киска, – он разорвал на ней майку, – давай по-хорошему. Не любитель я силком добиваться. Потом отпущу, обещаю. Повезет – живой останешься. Иначе пришибу. Так давай…

Оттолкнув его, девушка побежала вверх по склону сопки. Он бросил ей вслед рюкзак, который, попав в спину, сбил девушку с ног.

– Значит, не хочешь по-хорошему? – Усмехнувшись, он пошел к ней.

Девушка отчаянно закричала и попыталась ползти вверх. Удар опрокинул ее на спину.


– Завтра утром полетим, – сказал молодой мужчина в летном шлеме. – И с одной посадкой к вечеру доберемся. Пожрать есть что-нибудь? – спросил он Риту.

– Конечно, – улыбнулась та.


– Чего психуешь? – Мамонт сел рядом с Иваном. – Из-за девки, что ль? Да хрен ты на нее забей. Нормальная не поехала бы в эту глухомань. А так и кореш твой порезвится, и бабки приличные заплатят. Им же всем хана, – кивнул он на окруживших вертолет парней и девушек. – Попашут трохи у староверов, а потом их в реку, расчленив, спустят. Разве ты не знаешь об этом? – Он внимательно посмотрел на Клыкова.

– Да просто не привык еще.

– Привыкай, друг мой милый, деньги за так может только нищий у церкви получить.


– Она точно мертва? – спросил по телефону Штейн.

– Да, – ответил Софрон. – А мне что делать? Хотелось бы вернуться.

– Возвращайся к утру. Скажешь, что вас встретили. Но постарайся, чтобы труп не нашли, оттащи подальше от реки и…

– А не лучше камешек побольше – и в реку?


– Уходи отсюда, – услышала сидевшая на камне у воды Маша.

Вскочив, она повернулась, но никого не увидела и удивленно посмотрела по сторонам.

– Кажется, что ли? – прошептала она и пошла к катеру.

Горное плато

– Завтра, значит, прибудут? – спросил по телефону Старец. – Сколько их?

– Осталось восемь, – ответили ему. – Все молоды, здоровы. Если согласились, значит, азартны. Прими совет, Посланец Божий, не принуждай их к работе. А когда увидишь, что работа им надоела, рассчитайся и отпусти всех, кроме Иннокентия. Ты меня понял?

– Я привык к обращению на вы. На первый раз прощаю тебя, сын мой. Но запомни: больше подобного не потерплю. – Старец отключил сотовый. Повернувшись, поклонился большой иконе в углу кельи. – Да сгинут все враги наши. Да прости все грехи наши, Всемогущий! – Он трижды перекрестился.


– Как ты себя чувствуешь? – присев около лежащего бородача, спросила Фекла.

– Нормально, – хрипловато отозвался тот. – Я Аркадий Завин, солдат. Но не помню ничего про войну. Я воевал? – Он взглянул на нее.

– Да, брат мой. Ты солдатом был и людей убивал. Посему Господь послал тебе испытание тяжкое, грех искупить. Я видела, ты отжимался, – неожиданно улыбнулась она, – а говоришь…

– Пытаюсь восстановить силы. А кто мои родные? Женат я и есть ли детишки?

– Никого у тебя нет.

– Я каждую ночь вижу сон, будто я в воде и лицо раздирает какое-то железо. Я пытаюсь вдохнуть и снова погружаюсь в воду. Потом опять сую голову в какую-то трубу, закрытую рваным железом, и снова ухожу под воду. Что это?

– Испытание на верность вере. – Фекла перекрестилась. – Ты выдержал его и будешь в раю. А чего бы ты хотел в этой жизни, – лукаво улыбнулась она, – сейчас, например?

– Есть, – вздохнул тот. – Мяса жареного с картошкой и спирта. Это сейчас. А уж потом бабу! – Он оценивающе посмотрел на нее. – А ты ничё выглядишь. Замужем?

– Муж в моей жизни только помеха. А ты мне нравишься, сильный мужик был. Да и сейчас уже не слабак. Но вот что, – она понизила голос, – не показывай пока, что ты более-менее в себя приходишь. Потом все тебе объясню, и, надеюсь, ты поймешь меня и поможешь мне.

– А кто меня из воды вытащил?

– Я и мужик один. Потом все узнаешь. Запомни, брат мой, не показывай никому, что ты пришел в себя. Это во благо. – Фекла, перекрестившись, вышла.

– Двумя пальцами крестится, – прошептал он. – Я что-то помню… Смутно, но помню. Как я в воду попал? Почему тонул, почему железо? – Он поднес к лицу руки. – Шрамы, железо рвало лицо. Но не хватало воздуха, и я, разрывая железо, просовывал голову в дыру и дышал. Воздух очень холодный, лицо в крови, больно. – Он закрыл глаза. – Снег, проваливаюсь по пояс и иду. Все заледенело. Я иду. Кровь, слабость, холод. Заяц в петле. Я зубами сдираю шкуру и ем теплое мясо. – Он тряхнул головой и застонал.


– Я не думаю, что его можно показывать людям, – негромко сказала Фекла. – Он плох, но начал говорить, постоянно спрашивает, кто он. Я…

– Сестра, – перебил ее Старец, – здесь моими устами Господь решает, что можно. Я прислушаюсь к Его голосу.

Поклонившись, она вышла.

– Мы еще посмотрим, что Он посоветует, – прошептала Фекла.


– Зачем им это? – покачал головой Старец. – Ведь все понимают, чего мы желаем. У меня одного истинно благие намерения. Я оставлю поселение верующим и уйду. Помоги, Господи, избежать крови ненужной, отдай захоронение без больших жертв. Пусть падут алчные и те, кто не верует.


– Ну что же, – сообщил Воин. – Там восемь туристов. Не пугать, обходиться с ними вежливо. Поняли?

– А чего ж не понять? – усмехнулся Топор. – Правда, нелегко нам будет, все-таки к другому привыкли…

– А зачем это надо? – спросил Пушка.

– Значит, надо, – ответил Воин. – Если кто-то из вас сорвется, башку снесу. Всем ясно?

– Да понятно все, – сказал Пушка. – Только ты вот что скажи: ведь мы свидетелей не оставляем. А тут…

– Они пробудут здесь несколько дней, – перебил Воин. – И будут трудиться за деньги на билет домой. Как только работа им надоест, их сразу отпустят. А наше дело, и Карателя тоже, не допустить, чтобы они догадались. Ясно?

– Кому это надо-то? – снова встрял Пушка.

– Нам, – отрезал Воин.

– Ну если нам, – ухмыльнулся Гвоздь, – то о чем тогда базарить?…


– Не понимаю я ничего, – процедил Каратель. – Никого не допускаем, а тут придут туристы, потом уедут. А если они найдут…

– Это исключено, – сказал Старец. – Если они, как ты говоришь, что-то и найдут, то только кладбище. И все, получат деньги и сразу уедут. Спрашивается, зачем и кому это надо? Ясного ответа я не знаю, но, думаю, это угодно Господу или нам для нашей безопасности. Ибо враги нашей веры живут везде, и они желают…

– Может, хватит про веру? – пробурчал Каратель. – Мы тут одни, посторонних нет.

– Я действительно верую и готов за это принять муки адовы, гореть в огне, захлебываться водой, страдать от жажды и голода. Ибо путь мой предначертан Господом. Вам этого не дано, вы живете ради корысти.

– Может, все-таки приоткроешь тайну? – усмехнулся Каратель. – Чужие в…

– Все, – остановил его Старец. – Сделаете так, как сказано, поскольку моими устами говорит Господь.

«Погоди, придурок, – подумал Каратель. – Как только это закончится, я тебя отправлю к твоим небесным покровителям, и никакой Бог тебе не поможет. Пустым я не уйду. Не из-за этого я столько вытерпел здесь».


Тикси

– Здорово! – Кивнув, Гауптман прошел в комнату.

– Ты кто есть-то? – удивленно спросил Жеренов.

– Привет от Мадам. – Гауптман открыл бар и достал бутылку коньяка. – Неплохой коньячок. Закусывать есть чем?

– Ты какого хрена приперся? – негромко спросил Жеренов. – Я что-то не пойму, чего Мадам хочет? Говорит, что бабки я получу, а сама.

– Получишь, – усмехнулся Гауптман. – Фотография есть?

– Какая фотография?

– Ты дурак полный или наполовину? – Гауптман выпил. – Адрес, где живет, знаешь?

– Да о ком ты спрашиваешь?


– Как же так, – раздраженно спросила Ирина, – почему больше не будет звонить? В чем дело? Что это за место такое? Я…

– Там залежи какой-то руды, – перебил отец, – и мобильная связь не работает. Если поблизости будет телефон, она обязательно позвонит.

– А где сейчас Маша?

– На реке. Надеюсь, ты больше не поднимешь шум по поводу исчезновения дочери? Не ставь ее в положение маменькиной дочки.

– Почему ты заступаешься за нее? Она обманула нас.

– А ты? Ты же зарекалась ездить в Якутию. Мама еще не знает, не хочу портить ей настроение. А то бы она оставила всех подруг и примчалась.

– С Машей точно все хорошо?

– А какой смысл мне обманывать тебя? Или ты думаешь, я волнуюсь меньше тебя? Я разговаривал с руководителем, он принес свои извинения и дал слово при малейшей возможности связаться с нами. Более того, я звонил матери ее подруги Жени, она сказала, что та тоже предупредила ее об этом. Как я понял, это ненадолго, дня на три-четыре. Надеюсь, оттуда они смогут позвонить.

– Но какой это район? Куда они отправляются?

– Я не спрашивал.

– Господи, почему я ее сразу не вернула? Знаешь, папа, после случившегося со мной у меня появилось ощущение опасности. Да-да, я предчувствовала, что с Машей что-то случится.

– Типун тебе на язык! С ней все будет хорошо, я в этом совершенно уверен.

– Дай Бог! Но я очень волнуюсь.

– Успокойся. С ними, как я понял, не меньше трех охранников. Маша сама говорила, что там какой-то якут, охотник на волков и шатунов. Так что волноваться повода нет.

– Хорошо. Но как только Маша позвонит, немедленно сообщи мне.

– Об этом могла бы и не говорить.


– Я не буду в этом участвовать, – заявил Жеренов. – Какой же я идиот, поверил, что это нужно для работы. Жадность еще никогда до добра не доводила.

– Знаешь, – процедил Гауптман, – никогда не говори «никогда», если тебе что-то предлагают, тем более такое. – Он ударил Жеренова кулаком в подбородок, а потом в горло. Тот упал, изо рта хлынула кровь. – Кретин ты! – усмехнулся Гауптман. – Хотя убирать тебя все равно пришлось бы. Черт, как кровь течет, ковер испачкал, сука!

Бросив на лицо Жеренова одеяло, он сел в кресло, взял сотовый и набрал номер.

– Появилась проблема, – услышав ответ, проговорил Гауптман. – Его пришлось убрать. И как же я теперь найду… – Взяв ручку, он что-то записал на листке. – Это сработает? Понял. Значит, так и буду действовать. Но знаешь, мне…

– Делай, что говорят, – приказал ему Альберт Игоревич.

– Да я не в отказ, просто он может…

– Так. Жди на месте. Хотя тебе надо менять хаты…

– Крыша надежная. Помнишь Кока? Я у него.

– Труп лучше скрыть. Он не местный, и никто его искать не станет. Понятно?

– Ладно, – покосившись на труп, нехотя отозвался Гауптман, – уберу.

– Все. Как сделаешь это, звони. – Телефон отключился, Гауптман выматерился.


– Как дела? – войдя в комнату, спросил незнакомый Ирине мужчина в штатском.

– Извините, – она удивленно посмотрела на него, – а вы кто такой?

– Дочь больше не пропадает? – засмеялся он.

– Ой, вы подполковник Подгорных! Спасибо вам! Я тогда просто с ума сходила.

– Но сейчас все нормально?

– Я бы так не сказала.

– А что случилось?

– Да понимаете, может, я действительно перестраховалась, но кое в чем все-таки сомневаюсь…


– Ты что, охренел? – процедил Кок. – Неужели думаешь, кипеша не будет? Тут тебе не Питер, где можно…

– Руби, – усмехнулся сидевший в кресле Гауптман. – Тебе не привыкать. Помнишь?

– Все я помню. – Кок отрубил ногу обезглавленного трупа.

– Пять кусков тебя устроят? – Гауптман достал пачку стодолларовых купюр. – Остальное нам на пропитание.

– Годится. Если будешь так платить за каждого, то я вполне могу позволить себе многое. Но его же будут искать.

– Его не будут, точно тебе говорю. И чем позже найдут труп, тем больше шансов у нас уйти отсюда чистыми. А я надеюсь, ты уедешь со мной, потребуется твоя помощь.

– В мокрухе я тебе не помощник. Но могу дать пару мастеров кровавых дел. Есть у меня тут головорезы. Не тебе чета, понятное дело, но кое-что умеют.

– Сидели?

– Да.

– Тогда нет. Если срок тянули, то они у ментов на заметке. А у меня светиться желания нет.

– Но я тебе помогать не буду. Прибирать, конечно, помогу, а вот убирать – нет.

– Мочить буду сам, а помощь твоя все-таки понадобится. У тебя, похоже, есть подход к цели.

– Не понял.

– А пока и не надо понимать.

– Погоди, а за что ты этого сделал?

– Сдать хотел.

– Точно? А может, просто…

– Слушай, Мишка, я тебя не кину. Ты меня ни разу не подводил. Но сейчас у тебя есть шанс заработать. Мочить никого не придется, это я сам сделаю. Надо будет найти одного человека, ты это сможешь сделать.

– Я найду – ты замочишь. Но мне это на хрен не упало…

– Ты найдешь того, кто мне нужен, – уже раздраженно проговорил Гауптман, – и все. Понял?

– Тогда лады.

* * *

– Да вы не беспокойтесь, – сказал Ирине Подгорных. – Я все узнаю и сообщу. Только у меня к вам будет небольшая просьба: пожалуйста, никому об этом не говорите. Мы служим государству и оказывать помощь частным образом не имеем права. А мне все-таки придется воспользоваться служебным положением и привлечь к делу своих знакомых. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Конечно, я никому ничего не скажу. Но как только вы что-то выясните…

– Я тут же свяжусь с вами.

– Спасибо вам большое.

– Кому и помогать, если не вам? – Подполковник улыбнулся.


Поселок Белка

– А это точно? – спросил сыновей Василий Демьянович.

– Сто процентов, батя, – ответил Антон. – Вот, почитай статью, обведенную красным фломастером, и все поймешь. А это, – он открыл потрепанную книгу, – заметки географа-историка начала двадцатого века Леопольда Аставайского…

– Да ты мне это не тычь, – недовольно отмахнулся отец. – Читать я не могу, глазами совсем слаб стал, а очки не помогают. Расскажи, в чем дело.

– Да вот в чем, – вмешался Михаил. – В восемнадцатом году в эти края пришли коммунисты. Около хребта Олений рог, на плато, было поселение староверов, настоящих староверов, не тех, какими они сейчас стали. Так вот, коммунисты Христа в контру записали. А староверов еще со времен…

– Да ты меня историями не просвещай, – рассердился Василий Демьянович. – Ты мне дело говори!

– Староверов стали сажать. Некоторых расстреляли. А семья их проповедника, Посланца Божьего, так его звали, семь человек – он, жена и дети – приняли священную смерть. Их живыми закопали. И положили в гробы алмазы и золото. Их последователи на семи иконах изобразили карту. Если их правильно сложить, поймешь, где это священное захоронение. В том районе было землетрясение, да и времени немало прошло, поэтому надо копать ход, чтобы выйти на захоронение. Это точно, подобная история описана в бумагах НКВД. Пытались искать это захоронение и тогда, и в семидесятые, и сейчас ищут. Но никто не мог найти семь икон. А староверы обосновались на плато, на месте селения староверов и семьи проповедника. Они копаются в хребте, и им может повезти.

– Понятно, – кивнул отец. – И что вам от меня нужно?

– Ты знаком с Сашкой Карой, – сказал Антон, – а он сейчас там заправляет чем-то вроде службы безопасности. Выйди на него и…

– Погодь, – остановил его отец. – Знаю я Сашку. Он и там Кара, только Божья, мать его. И про эти дела он тоже говорил. И об иконах он спрашивал, но я его послал подальше. Тогда я с Лукой в братских отношениях был, и с Деновым еще ладили. Потом все рассорились из-за Золотого ручья. И как теперь я к Сашке подойду? С какого боку заявлюсь? Мол, давай, Сашок, в память о моей дружбе с твоим батькой подмогни моим сынам хапнуть эти золотые гробы? А он пошлет меня и правильно сделает. Да и верное слово даю – он там тоже не просто так воз тянет. Сашка Кара момент ищет, чтоб хапнуть все и уйти оттуда. Вот как я мыслю, так оно и есть.

– Но один он не сможет уйти, – сказал Антон. – Ты с ним поговори и убеди его, что без нас он не справиться.

– Вот теперь понятно, – усмехнулся отец. – Вы желаете заполучить все эти сокровища и уйти в центр России. А почему ранее об этом молчали? Уговаривали – возьми, батя, иконы у Денова, и мы продадим их. Тогда долги отдадим и жизнь свою и твою наладим. А вы все ж мои сыны.

– Да мы только теперь все выяснили, – сказал Антон.

– Не пудри мне мозги! Вот что, сыны мои разлюбезные, – отец указал на дверь, – уматывайте, пока я на вас мужиков не натравил. Они шибко желают вас отблагодарить за все ваши учения каратистские. Помнят, как вы на них приемчики отрабатывали. И забудьте, что у вас батя имеется. Нет меня для вас больше. За дурака меня имели?!

В открытую дверь заглянул рослый бородач:

– Все в порядке, Василий Демьянович?

– Пошли отсель! – цыкнул на сыновей отец.

Те поспешно вышли.

– Вещички собирайте, и чтоб через полчаса духу вашего тут не осталось! – догнал их угрожающий голос отца. – Исчезни! – рыкнул он на мужика. Тот быстро захлопнул дверь. – Все ж докопались, сумели, – покачал он головой. – Выходит, и остальные могут про это узнать. А Сашка говорит, вот-вот до всего дойдут. Ежели все знают про это, то не удастся вынести оттель ничего. Эх, скинуть бы годков двадцать хотя бы! Ведь мог я тогда найти эти могилы, а не стал! – Он выматерился. – Сказки, думал. А тут выяснил, что вроде правда это, и занялся. Сашку Кару туда пихнул. Эх, не пройдет у нас этот номер, Глухов, не выйдет. Тимка! Давай сынов сюда! И шустро. А то ежели штаны отмыли, то уже небось рысью от поселка чешут.

– Да тут они, – послышалось в ответ. – Сейчас вернутся.


– Что там за шум? – зевнув, спросил плотный бородач.

– Василий Демьянович сыновей уму-разуму учит, – усмехнулся пивший чай парень.


– Значится, Альберт, – усмехнулся Василий Демьянович. – И насколько близко он к этим подошел?

– А мы не знаем, – ответил Михаил. – Только знаем, кто пытается завладеть сокровищами.

– Теперича вот что, – сказал отец. – Однако на сей раз честно. Вы меня за дурака имели, и ежели бы у вас получилось, я бы не прознал про то.

– Ну, – посмотрев на брата, нерешительно забормотал Антон, – мы бы, конечно…

– Ясен день, – кивнул отец. – А теперича я вам поведаю, почему мне батя не оставил ни одной иконы. Да как раз потому, что я хотел золотишко прибрать. Конечно, не из гробов, а то, которое для нищих собирали. Староверы не для своего кармана богатство копили, а чтобы веру возродить и нищим помочь выжить. А я на это самое золото глаз положил и руку протянул. Хорошо, что не отхватил мне руку батя. А хотел!.. Матери спасибо большое, удержала она его. Вот и получилось, что я вроде как изгой, и наследства меня батя лишил. Правда, Лука со мной поделился. Посему я тут, а он в Выселках. Теперь насчет захоронений. Не верил в их существование я никогда. Но два года назад встретил одного старого знакомого, в тюрьме с ним был. До лагеря дело не дошло, меня за незаконное хранение огнестрельного оружия брали. Освободили, условное дали. Судья понял, что в тайге только дурак без оружия хаживать станет. Так вот, встретил я в камере одного бандюка-убийцу – Глухова Яшку. Сын у него есть, Степка Глухов, малость умом на почве веры тронутый. И в лагеря его сажали, и там зэки бивали смертным боем, – один хрен верил. И попросил меня Глухов, чтоб я сына его оберегал. А он мне в тюряге жизнь спас. Было такое, что чуток не прибили. Характер неуступчивый у меня был. Пообещал я ему. И слово свое сдержал. Я и пристроил Степку на плато у Оленьего Рога. Он там создал коммуну староверов. А тут я прознал, что он проход ищет. Его верующие грехи трудом искупают. Сунул я к нему Сашку Кару, он и стал там Карой Божьей. Вот так-то, сыны. Хотя я и не верил в это дело, все ж хотел узнать, сколько правды в этих байках. Но Степка Глухов о себе знать давать перестал. Кара тоже меня подзабыл. А тут вы вроде для продажи иконы взять у Луки и Денова желание имеете. И вспомнил я об этом. Ухватил Кару за горло, и признался он, что тоже знает о захоронении и желает получить сокровища сам. Надобно было вам сразу сказать, зачем нужны иконы…

– Клянусь последней спичкой в коробке охотника, попавшего в буран, – вздохнул Антон, – мы тогда сами ничего не знали. Да и никто не знал. Кроме тебя, выходит, батя. Мы действительно хотели продать иконы. А когда узнали все, решили, что сможем получить их. Люди у нас есть, мы рассчитывали на то, что ты сумеешь с Карой договориться. Ведь сколько ты для него сделал!..

– А кто помнит добрые дела? И вот что я желаю сказать вам, потому и вернул. Я сам виноват, что такими вы у меня стали. – Он повернулся к столу, над которым висели две иконы. – Не троньте прах мертвых, ибо за это небеса сурово покарают. Не принесут счастья сокровища мертвых. Ваши дед и прадед верили и поклонялись Господу. Может, потому и жизнь в те времена была спокойнее и лучше, что вера в человеке жила. Она, вера, во все времена совесть у людей пробуждала. Голодному хоть копейку, но давали. Теперь все по-другому. Вроде и лучше жить начали, а вот нищих больше стало. И вот что я вам скажу, сыны: оставьте вы эту затею, не доведет она никого до добра. Вы ж не бедные, все у вас имеется. Пусть другие убивают друг дружку и сами гибнут. Оставьте вы эту затею, – повторил отец. – Таков мой вам совет отцовский, а решать вам, не малые дети. Но помощи моей вам не будет. Коли решите сокровищницу похороненных взять – дело ваше. Но благословения отцовского не дам и помощи тоже не окажу. А ежели влипнете по самое некуда, тащить не стану. Каждый сам судьбу себе выбирает. Вот такое мое решение и слово. А думать вам.

– Послушай, батя, – сказал Антон, – ты сам знаешь, что Кара там ради того, чтобы забрать сокровища? И Старец этот…

– Я просил Кару отказаться, – улыбнулся Василий Демьянович. – Глухова-сына не видел уже давно. Кара недавно был. Там Воин какой-то объявился, и они, как волки в голодную пору у запоротого оленя, зубы скалят. И Альберт этот, и еще кто-то, и Филька Лукин, и баба, которая у Афанасия была. И как он ее не прибил?… Решайте сами свою судьбу. Вам самим придется узнать, какой она будет. А больше про это я говорить не стану. И ежели начнет кто разговор – прокляну!


Горное плато

– Вертолет, – войдя в келью к Старцу, сообщил Воин.

– Помните, что они не грешники, – сказал Старец. – Места для них готовы?

– Да. Надолго они?

– Как дело у них пойдет. Думаю, им всем очень скоро надоест. Старшего приведите ко мне.

– И запомни, Воин, – вмешалась Фекла, – увидеть они не должны ничего. Работать будут во втором проходе, там мягкий грунт.

– Я все знаю. – Воин вышел.


– Вот и все, – громко проговорил Штейн. – Сейчас будем на месте. Работа предстоит нелегкая. Я уже говорил об этом. Сейчас даже если кто-то из вас запросится домой, придется дожидаться, пока не пройдет неделя. Семь дней работы – таков закон староверов, и мы не будем его нарушать. Надеюсь, вы серьезные и сильные люди и не будете ныть и проситься к маме. И еще. Кухня здесь здоровая, но не всем понравится. Однако есть придется то, что дадут, чтобы не обидеть хозяев. Картошка, овощи, крупы, молоко и свежеиспеченный хлеб. Вам еще повезло, что не попали сюда зимой, иначе пили бы хвойный отвар. Препротивная штука! – Он засмеялся.

– А вы были здесь? – спросил Марик.

– Очень давно, – ответил Штейн.


– Снова этот сон, – промычал лежавший на кресте человек. Сел и тряхнул головой. – Почему? Почему не снится война, бой? Только вода и кровь. И я во сне ощущаю боль от порезов на лице. Холод, когда иду по снегу. И глаза. Чьи-то глаза. Чьи? – Он посмотрел на висящую в углу икону. – Нет, другие глаза. Как меня зовут? – снова посмотрел он на икону. – Ни хрена не помню! – Вздохнув, он взял кусок хлеба и глиняную чашку с молоком.


– Мы тут будем жить? – осматривая низкий длинный барак, спросил Марик.

– Да, – кивнула Рита. – Это бывшая солдатская казарма. Здесь когда-то давно был лагерь для политических. Потом расстреляли всех, а лагерь остался. Жили тут староверы. Потом построили поселок на плато. А здесь живут туристы и те, кто решил посмотреть на здешнюю жизнь, а может, и остаться. Сейчас Иннокентий Яковлевич договаривается со Старцем, можно ли вам побывать на молебне и пообщаться со староверами.

– Староверы – это которые двумя пальцами крестятся? – спросила Женя.

– Да, – улыбнулась Рита. – Но я очень мало о них знаю. Иннокентий Яковлевич, надеюсь, договорится, и вам все покажут и объяснят.


Старец, стоя на коленях перед большой, в рост человека, иконой, читал молитву.

– Неужели ты действительно веруешь? – услышал он.

Перекрестившись и коснувшись лбом каменного пола, Старец поцеловал край иконы и поклонился изображению. Потом поднялся и увидел стоящего у входа в келью Иннокентия.

– Не думал, что встретимся? – насмешливо спросил тот.

– Не думал, что ты наберешься наглости появиться здесь, – негромко ответил Старец.

– Степа, Степа, ты все-таки попал под влияние деда, а ведь он…

– Наш отец убит за веру, – перебил его Старец.

– Отца расстреляли за бандитизм. Я очень благодарен ему за то, что он сумел отправить меня в ФРГ. Когда СССР распался, я вернулся. Искал тебя, все-таки брат…

– Отец воевал за веру, – проговорил Старец. – И пролил много крови, за что и был наказан Господом. Мама погибла в огне гнева Божьего за грехи отца. Веру…

– Хватит, Степан, – остановил его Иннокентий. – Ты знаешь, зачем я здесь. И я бы хотел поговорить с твоими хозяевами. Я имею право как минимум на одну треть всего, что здесь найдется. Убивать меня не советую, со мной группа туристов, они обязательно поднимут шум. А их убивать нельзя. Как только кто-то из детишек не позвонит домой, родители сразу обратятся в милицию. Когда я смогу увидеть кого-то из твоих хозяев?

– У меня один хозяин – Господь Бог.

– Понятно! – засмеялся Иннокентий. – Я хотел бы видеть проделанную работу. Ты нашел иконы?

– Нет. Я разыскиваю их, но не для того, чтобы потревожить святые могилы.

– Если ты притворяешься, я какое-то время смогу потерпеть. Но если ты и вправду помешался, тебя придется убрать. Поверь, я сделаю это. Меня ничто не остановит. Я готов пожертвовать этими молодыми жизнями, чтобы забрать свое. Мне через многое пришлось пройти, чтобы наконец выйти на тебя. Я был уверен, что ты ищешь захоронение, и оказался прав. Но также узнал, что, оказывается, у меня немало конкурентов. И тебя кто-то использует. Может, ответишь – кто?

– Моими поступками руководит Господь.

– Хватит! Это начинает раздражать. Мне надо поговорить с кем-то, кто прикрывает тебя. И не забудь, со мной молодежь, за которую очень беспокоятся их родители. – Иннокентий вышел.

– Прости, Господи, – прошептал Старец. – Но очень хочется видеть его мертвым.

* * *

– А Тоня уже небось дома, – вздохнула рыжеволосая девушка. – Наверное, зря я не поехала с ней. Софрон сказал, что она привет всем передала. Повезло ей, что там пожарный вертолет сел. Надо было и мне уходить.


Река Лена

– Во, – кивнул влево пожилой мужчина. – Причаливай, сынок, место хорошее. Здесь и грибов, и ягод наберем. И недалече все ж, – подмигнул он пожилой женщине.

Парень лет восемнадцати повернул моторку к берегу.

– Смотри-ка, Александра, – старик наклонился и подхватил что-то из воды, – лифчик. Надо же, тут блудом занимались. А ухажер, видать, нетерпеливый был, – он сипло рассмеялся, – порвал!..

– Да хватит тебе, старый хрен, – недовольно проговорила женщина, – стыд поимей, выброси.


Якутск

– Значит, Филимон в городе, – сказал Данила. – Надо его в кабаке вязать. Он обычно приходит с какой-нибудь бабой. Обоих и брать. Сюда ночные бабочки залетают, так что…

– Постой, – перебил Виталий, – а баба-то при чем? Ее же придется…

– Слушай, Стрелок, – ожег его взглядом Данила, – мне надо добраться до того, кто деда убил, и если повезет, до того, кто послал исполнителей. И плевать, кого я еще грохну. С Филькой нормальная не пойдет. А шалаву…

– Да какая бы она ни была, на кой черт ее валить? Я не согласен. В таком случае мы расстаемся. Я слово себе дал – не убивать невинных.

– Дело твое. Но ладно, тогда посоветуй, как узнать…

– Кстати, я не уверен, что Филимон при делах, – вмешался молодой мужик в темных очках.

– И парни мои ушли. Другого хозяина, наверное, нашли. Поэтому…

– Данила, – вбежал в комнату пожилой якут, – твоих парней взорвали в микроавтобусе.

– Опачки! – Данила криво улыбнулся. – Кому-то и я дорогу перешел. Ну что ты теперь скажешь? – посмотрел он на Виталия.

– Эй, Дан, – хмыкнул мужик в очках, – похоже, дело серьезное.

– Слышь, Шпион, – насмешливо посмотрел на него Данила, – ты мне пел, что…

– Да не в этом дело. Тогда надо предупредить всех, что вступили в фазу боевых действий. А то мужики думают, что просто нужно жути на кого-то нагнать, в сопках пострелять. А тут, похоже, и дома спать спокойно не придется.

– Ты же слышал, что деда замочили, – зло заговорил Данила. – И ведь понимают, сучары, что я это так не оставлю.

– Сразу бы так и говорил, – покачал головой Шпион, – тогда и расклад другой. Как я понял, все это из-за икон. Их семь. И если их сложить, узнаешь, где похоронены семь святош старой веры. Так?

– Да, наверное, так и есть, – помолчав, ответил Данила.

– Пять штук в Выселках. Две из них, кажется, у папани Филькиного. Кстати, его папаня еще тот тип.

– Тормозни, Павлик, – остановил его Данила. – А ты-то откуда это знаешь?

– Меня Шпиком прозвали еще в детском саду, – усмехнулся тот. – Я пытался знать все или по крайней мере больше, чем другие. И получалось. В ментовку не пошел потому, что по малолетке попал под статью за мордобой. Хотя я просто восстанавливал справедливость. А насчет икон все очень просто. Об этом говорят в каждой забегаловке. Кстати, интересно получается – уже есть трупы, а менты на это дело хрен забили. Твоего деда, по версии ментов, убили из-за меховых дел. Сам знаешь, как сейчас с этим поставлено. Вроде поэтому и взяли Раскосого. Он же…

– Да параша это, – перебил Данила. – Раскосый мочил бы сам, а не присылал отморозков на тачке.

– Я говорю то, что знаю. – Шпион посмотрел на часы. – Короче, вот что. Если уже и твоих грохнули, значит, игра идет на выбивание. Я своим парнишкам это разжую, и пусть каждый палец на курке держит. Если что – звони. – Он вышел.

– А тех, значит, сделали, – вздохнул Виталий. – У тебя здесь авторитет имеется.

– Не у меня. Дед мой был авторитетом. Но не по уголовной части, а по жизни.

– Понятно. Но брать этого Филю надо как-то без крови. Я говорю о посторонних.

– Стрелок, – вбежал в комнату Комар, – похоже, надо отваливать! Мужик двоих громил Берии видел. Значит, и Эдгар здесь.

– Вот сучка, – проговорил Виталий, – подставила все-таки. Диана Берии все выложила, и тот прислал команду. Эдгар, есть такой боец, – верный пес Берии. Бывший спецназовец и специалист по мокрухе. С ним такие же орелики. Интересно, сколько их? Наверное, великолепная семерка. Это очень и очень серьезно. У Берии в Якутии, кстати, тоже есть свои люди. Может, даже кто-то из ментов. А вполне может быть, что и из ФСБ, из бывших, конечно.

– Короче, – быстро заговорил Комар, – мы с парнями ноги делаем. Нам эта карусель на хрен не упала. Даже если отсюда живыми уйдем, в столице нас закопают. А уж в Питер и соваться нечего.

– Закрой рот! – крикнул Виталий. – Хочешь валить – вперед! Но сначала бабки отдай. Сколько вы должны? Три с половиной тысячи евро, кажется, или чуть больше.

– Да отдадим мы! И вот что, Виталик, не дави, а то ведь мы испугаемся и в ментовку дернемся. А там все разложим по полочкам. Лучше уж в зоне свое тянуть, много не да… – Вздрогнув, он сделал нетвердый шаг вперед и рухнул лицом вниз. Данила вскочил и выхватил пистолет. Виталий подошел к Комару и ногой перевернул его на спину. Из грудины слева торчала рукоятка ножа. Виталий выдернул нож, вытер окровавленное лезвие об одежду убитого и сунул в ножны, висевшие на ремне под рубахой.

– Ни хрена себе! – убирая пистолет, пробормотал Данила. – Прямо Чингачгук Большой Змей. Где ты так насобачился?

– Да в детстве кидал, а потом в армии прапор один научил.

– А с парнями что? – спросил Данила. – Если он не вернется, вполне могут в ментовку нырнуть. Он же…

– Да и он бы не пошел, – покачал головой Виталий. – А вот сдать Эдгару мог бы, он его хорошо знает.

– Этот Эдгар в натуре очень опасен?

– В натуре. Солдат до кончиков ногтей.

– И остальные такие же?

– Почти. И работают где угодно – и в городе, и в лесу, и в тайге, и в пустыне. Специальная группа…

– Понятно. Значит, и Берия вперся в это дело. Так что делать будем? По нам уже ударили, решили опередить. Убрали мужиков – значит, и на меня вот-вот должны ствол направить. Взорвали. И кто же специалист по таким…

– Да хорош тебе, – остановил его Виталий. – Ты что, всех подрывников знаешь? Надо думать, что нам делать. Знаешь, сейчас я точно понял, чего хочу. В Чечне очень хотел увидеть труп Басаева. Ну прямо мечтал об этом. А когда по телику показали, ничего не почувствовал, перегорело. Наверное, потому что я тоже что-то вроде Басая делал. А сейчас вспомнил деда твоего, баньку, котлован и вот что решил: хрен с ними, с этими гробами, надо искать того, кто деда твоего заказал. И пока не найду, не уеду. Так что давай не размениваться на золотишко и алмазы, будем искать исполнителя, а еще лучше – заказчика.

– Это Альберт, – сказал Данила. – Я про того, кто заказал. А вот исполнителя, который и своих положил, очень бы хотелось увидеть, очень. Когда найду, долго убивать буду.

– Раньше я не понимал мстительных людей. Наверное, потому, что не за кого мстить было. Может, это и хорошо. Знаешь, можно было сказать, что я тоже такой, как тот чех, который деда твоего убил. Но нет, я получал заказ и работал. Правда, не убивал при этом других.

– Хватит, а? Давай об этом больше не будем. Когда ты сказал, что начхать на золото, а надо найти этого гада, братом мне стал. Давай найдем этого чеха, как ты говоришь, и насладимся вдоволь. Будем поминать деда кровью этой твари.

– Поминать деда твоего будем дорогим коньяком. А начнем все-таки с Фильки. Поэтому ты, конечно, извини, но придется подвинуться. Прежде чем выполнить заказ, ищешь удобное место, удобное время. И здесь примерно то же самое. Мне нужно два дня и более-менее толкового в слежке человека. Через пару дней мы получим Фильку в подарочной упаковке. Кроме того, узнаем и об Эдгаре. Вполне возможно, он выйдет на Фильку. Ты знаешь кого-нибудь из бывших спецназовцев или фээсбэшников?

– Знаю, – кивнул Данила. – Савин. Та еще мразь. После ФСБ работал в музее. Потом пытался заняться коммерцией, но стал пахать на Лугового.

– Подожди. Савин? – повторил Виталий. – Ну да, Анатолий Савин. Правильно?

– Да, а откуда ты знаешь?

– Эдгар говорил о знакомом Анатолии Савине. Но приехал он наверняка не к нему. Берия не станет ни с кем делиться.

– Внимание! – В комнату вошел Павел. – Есть новости об убийстве твоего деда. Джип зарегистрирован на некого Сашку Иванова. Значит, поэтому его и пристрелил, последний след отрезал. Кто-то мог запомнить номер, и Иванова взяли бы. О последнем ничего не известно. Я разговаривал с одним опером. Нормальный мужик, хотя и мент. И вот что я понял – твоего деда убивать не хотели. Просто приехали купить иконы. Все говорит об этом. И еще. Они чем-то заинтересовали Федота Савельевича. Зная его характер, можно смело сказать – он бы сразу послал любого. Но он этого не сделал. Почему? – Виталий и Данила переглянулись и снова уставились на него. – Его чем-то купили, то есть заставили поверить, что это не просто покупатели. Чем?

Данила пожал плечами. Виталий промолчал.

– Например, коллекционер. Но это не подходит, Федот Савельевич сразу бы перестал его слушать. А он слушал, и женщины были на крыльце. Потом Федот Савельевич пошел в дом, и его отпустили без сопровождения. Ты же говоришь, он мазнул кровью по обеим иконам и только потом взял ружье. Кто и чем мог его заинтересовать? Видимо, через какое-то время он понял, с кем имеет дело, и сделал вид, что пошел за иконами. Ответ прост и очевиден: тот, кто явился к старику, имел какой-то документ, которому Федот Савельевич поверил. Он человек старого поколения, в его время документам верили безоговорочно. И что это мог быть за документ? Скорее всего удостоверение работника архива или музея.

– Савин, – в один голос проговорили Данила и Виталий.

– Скорее всего он, – согласился Павел. – Он был сотрудником республиканского музея и наверняка сохранил удостоверение. Савин умеет убивать.

– Савин, – процедил Данила, – он, сука! Ну, Павлик, очень хорошо, что ты в ментовку не пошел. Точно Савин, – повторил он, – и я его, сучару…

– Не торопись, – остановил его Павел. – Савина в пивбаре не встретишь. Ты видел, как он последнее время по городу передвигается?

– Да нет.

– Вот и почти никто не видит, – сказал Павел. – Он ездит в машине с затемненными стеклами. И часто их меняет. Это началось недавно, с тех пор как в Хабаровске был убит один из староверов. Савин понял, что это война, и посему…

– Но живет он там же, – перебил Виталий. – Правда, для захвата нужна тщательная подготовка. Убить гораздо проще.

– Он мне нужен живым! – отрезал Данила.

– Ладно, – кивнул Павел, – цель выяснили – Савин. Заказчик наверняка Альберт. Но почему вы ничего не говорите о том, из-за чего убит твой дед? Из-за икон, – сам ответил он. – А именно иконы и ведут к захоронению. Неужели вы не желаете, если уж вошли в это, получить существенную прибавку к пенсии? Если откровенно, я поэтому и предложил тебе свои услуги, Данила. Один я не смогу дойти до финиша. А ты сможешь, тем более с таким напарником. И я предлагаю попробовать взять сокровища. Да, как я понял, здесь еще желающие появились, но, в конце концов, мы местные, значит, у нас шансов больше. Я уверен, вы обязательно встретитесь с Савиным и Луговым-Алибаевым. Они пойдут до конца. Надеюсь, мы тоже дойдем до финишной ленточки. Я хочу найти это захоронение. Я по натуре авантюрист, а это шанс получить массу впечатлений. Вполне возможно, мы ничего не добьемся, но обязательно встретимся с Луговым и Савиным. И они будут наказаны за убийство Федота Савельевича. Или мы их хлопнем, или их посадят за наше убийство. И надеюсь, им дадут пожизненное.

Данила покачал головой:

– Что-то я не пойму… Тебе-то это на кой хрен надо?

– А может, мне это надо больше, чем вам, – ответил Павел. – Надоело быть никем, надоело получать кусочки с барских столов. Да, мне платят ревнивые жены или заподозрившие свою половину в измене мужья, вот и все. А я хочу, чтобы…

– Ну понятно, – усмехнулся Данила, – хочешь поправить свое финансовое положение.

– Ага, – улыбаясь, кивнул Павел, – и открыть частное детективное агентство. Очень хочу. Мне разрешение дадут, несмотря на судимость, ведь она давно была. Я и в армии служил, и люди у меня есть, и я умею это делать. А на подачки богатеньких ревнивцев не получается даже печать сделать. Поэтому и согласился на работу с тобой. Получается, что и тебе хорошо, и тебе тоже, – он перевел взгляд на Виталия, – и я доволен буду. Наверняка мы не дадим этим гадам вроде Лугового и Савина разбогатеть. Ну так что?


– Надо бы встретиться, – сказал по телефону Эдгар.

– Рано, – ответил Савин. – Да и ни к чему. Воспоминаний не будет. Это раньше государству служили, а сейчас каждый сам себе. Или ты раб Берии?

– Ловко ты меня вычислил. Спасибо, что не подослал киллеров. Пожалел или…

– Не хочу шум поднимать. И так уж менты зашевелились. Я вот почему звоню – нет здесь вашего, Палач. И не будет. Берия хочет урвать кусок, а получит только белые тапочки. Почему он послал тебя? Ведь он знаком с Альбертом Игоревичем. Кстати, он не говорил, что Альберт Игоревич предлагал ему начать поиск захоронений? А он ответил: мол, я не ищу плод фантазии. Твое решение?

– Да иди ты! Выходит, плохо ты меня знаешь, Толик. Пугать меня – только время терять. К тому же ты уже совершил непростительную ошибку и очень скоро пожалеешь о ней. И учти: попадешься – убью! – Эдгар отключил телефон.


– Значит, он уверен, что может что-то сделать, – сказал Луговой. – Странно. Я почему-то считал Эдгара умнее. А кто встретил его группу?

– Да не было никакой группы, – недовольно ответил Савин. – Мы проверили все билеты прилетевших из Питера и Москвы. И нашли всех пассажиров. Нет среди них ни Лобова, ни его шестерки. Значит, они пробрались к нам другим способом. Вполне вероятно, летели до Хабаровска или Магадана, а оттуда вертолетом. У них здесь есть свои люди.

– Черт возьми, получается, гости чувствуют себя вольготнее, чем хозяева! Вот что, я хочу, чтобы в течение трех дней ты нашел своего бывшего однополчанина.

– Бывших однополчан не бывает, бывают бывшие друзья. Кроме того, вам не кажется, что номер Эдгара попал ко мне не случайно и нас провоцируют на действия? Мы и так уже засветились.

– Не мы, а ты наследил.

– Положим, я зачистил след, а вот твои помощники Филимон и Инна… кстати, я правильно их назвал? Помощники или компаньоны?

– У тебя что-то с головой. У меня нет и никогда не будет компаньонов. Это касается и тебя. Точнее, тебя в первую очередь.

– Зря вы так, – усмехнулся Савин. – Собственно, пока о компаньоне говорить рано. Мне кажется, нас кто-то опережает. Ты ничего…

– Обращение на ты подчеркивает равноправие, а у нас этого нет и быть не может. Оплачиваю все я, кстати, и тебе плачу я. Так что делай выбор, Толик. Если ты думаешь, что появление Эдгара Лобова может меня встревожить, то ошибаешься.

– А я думал, мы обсудили все в прошлый раз. Но если ты, пардон, – усмехнулся он, – вы по-прежнему считаете себя боссом, то я вынужден подать в отставку. Я работал не на тебя, Алибаев, а на нас. Посему просто ухожу. И не пытайся угрохать меня, я нанесу ответный удар, и он будет для тебя весьма ощутимым. А кроме того, заработанные мной у тебя бабки оставь себе на цветы для могилы.

– Что? – процедил Альберт. – Да что ты себе…

Хлопнул негромкий выстрел. Луговой, получив пулю в живот, упал. Савин выстрелил ему в голову. Потом снял висевшую на стене картину. Под ней оказался небольшой сейф. Взяв стоявший на мраморном столике колокольчик, Савин дважды тряхнул его. В кабинет сразу вошел плотный высокий парень, увидев лежащего Лугового, усмехнулся:

– Значит, теперь ты босс. Что надо?

– Убери эту падаль и позови людей.

– Но у него никого уже не осталось.

– Я сказал, собери всех.

– Извини. – Парень быстро вышел.

Савин открыл сейф.

– А ведь Альберт не врал, – пробормотал он. – Почти все истратил, дурак. Плати людям, и все было бы уже давно у тебя. Я предлагал тебе партнерство, ты не захотел. Но сейчас все будет по-другому. Я возьму сокровища семи мертвых.


– Что? – удивленно спросил по телефону Филимон. – Как Савин? Убил Альберта? Вот это да! – Он рассмеялся. – И что он сейчас делает? – Выслушав ответ, нахмурился. – А с чего он это взял? Значит, не все так просто. Ладно, позвоню Инне, и мы примем решение. – Он отключил сотовый. – Черт возьми, все гораздо серьезнее, чем я думал.


– Как у тебя дела? – поинтересовался Эдгар. – Так какого хрена ты там сидишь? Возвращайся и… – Абонент перебил его. – Ясно. Ладно, завтра, от силы послезавтра, тебя вытащат. – Потом он криво улыбнулся. – Думаешь, это поможет? – На этот раз молчал дольше. – Хорошо, так и сделаем. А где… – Он рассмеялся. – Хорошо.


– Понятно, – недовольно буркнула в телефон Инна. Отключив сотовый, выругалась. – Это еще кто? – прошептала она. – Надо звонить Филимону. – Она набрала номер.

– Я как раз хотел тебе звонить, – послышался в трубке. – Есть новость.

– У меня тоже, – быстро проговорила она. – Надо встретиться.

– Еду.

Инна отключила телефон и снова выругалась.

Горное плато

– Слушай, – усмехнулся Воин, – а эти туристы вкалывают дай Бог каждому. Не думал, что москвичи такие трудолюбивые. И вроде даже всем довольны. И едой, и обстановкой…

– Они и выглядеть лучше стали, – улыбнулась Фекла. – Труд и здоровая пища только на пользу. Не зря же во всех религиях посты есть. Организм освобождается от шлаков и…

– Не надо меня агитировать, – хмыкнул Воин. – Я в свое время часто недоедал. Хотя знаешь, это было, пожалуй, самое счастливое для меня время. А потом… Все рухнуло в один миг. Чтобы стать несчастливым, ищите женщину. Но все это там, в далеком прошлом. А что ты думаешь об этих туристах? Я вообще не понимаю, как они тут появились. Странно… Выходит, наш святоша ждал их. Странно, – повторил он. – А ты слышала, о чем они говорили?

– Нет. У меня нет привычки подслушивать.

– На кого ты работаешь, Фекла? И как твое настоящее имя? Я тебе предлагаю стать моим союзником. Кстати, мы с тобой постель трижды делили и были довольны.

– Нас сводил Господь, – ответила она. – Я знаю, зачем ты здесь. Но Бог не допустит…

– А ты, значит, здесь по велению сердца? Но для набожной бабенки ты слишком сильная и жестокая. Я помню, как ты прибила…

– Ересь наказывается телесной болью.

– Подумай, пока время есть.

– Я уже все обдумала, – прошептала Фекла.


– Слышь, Клык, – остановил Софрон идущего мимо Ивана, – что ты морду воротишь? Ну подумаешь…

– Имей в виду – за изнасилование в тюрьме спрашивают.

– А с чего ты взял, что я ее изнасиловал? Просто убил, и все. Надеюсь, ты не забыл…

– Все я помню. И мой тебе совет – держись от меня подальше. – Оттолкнув Софрона плечом, Иван прошел дальше.

– Какие мы правильные! – насмешливо проговорил Софрон. – Мочить, значит, бабу можно, если за это бабки дают, а если…

– Закрой пасть, сука! – Иван повернулся. – Ты меня втянул в это дело.

– Мокруха – она везде мокруха. Кстати, ты за это неплохие бабки получил, и я тоже. И за эту девочку мне причитается. Не трахал я ее.

– Да ты ради этого и повез ее. И уж больно быстро вернулся.

– Замочил я ее, но не трахал. Ты-то из-за этого на меня наезжаешь…

– Да мне начхать на тебя! Я тебя знать не желаю, въехал?

– Будешь так себя вести, и тебя завалят.


За покрытым мхом валуном сидела бледная девушка с испуганными глазами.


Лежавший на кресте человек сел и попил воды. Вздохнул.

– Глаза, – прошептал он. – Чьи они? И лицо в трубе, и боль от рваного железа. – Он потрогал многочисленные рубцы и шрамы. Потом начал отжиматься. Перевернувшись на спину, прыжком встал на ноги. – Получилось, – кивнул он. – Скоро уйду. Только надо узнать, кто я такой. Здесь все брешут, суки. Очереди ко мне выстраиваются, ведь я спасенный Богом. Глаза, – повторил он. – Чьи они и почему я их помню? Вода, холод, труба, снег и глаза. Даже как меня зовут, не помню. Кто же я? – Он сжал виски.


– Ты чего? – спросил Марик забежавшую в казарму девушку.

– Там, – махнула она рукой назад, – убили ту, которая ушла. Убил ее Софрон. Я слышала, он с Клыковым разговаривал. И нас убьют! – Она зарыдала.

– Ты толком объясни, – подошел к ней Евгений, – что ты слышала?

– Она же сказала, – вмешалась Маша, – что слышала разговор Клыкова с Софроном. Тот убил…

– И нас убьют! – плача, перебила ее девушка. – Они говорили, что…

– Надо позвать Иннокентия Яковлевича. – Женя шагнула к двери.

– А мне кажется, он заодно с ними, – остановил ее Евгений. – Заметили, что нам не дают разговаривать с остальными, даже не подпускают? Слышали стук слева? Там тоже работают. Марик, ты что-то говорил…

– Шутил я. Хотя Софрон действительно вернулся слишком быстро. А где ты слышала его разговор с Клыковым?

– Как хотите, – быстро проговорил парень в очках, – а я ухожу.

– И куда пойдешь? – спросил его Евгений.

– Не знаю. Здесь даже сотовой связи нет… И что теперь делать?

– Ты вроде поверил ей, – кивнул на девушку Евгений. – И что скажешь?

– Меня дядя Эдгар послал к Иннокентию Яковлевичу. Сказал, обязательно попади в эту группу. И велел не отказываться от работы, – ответил Марик.

– А кто этот дядя Эдгар? – спросил Евгений.

– Да какая разница? – вмешалась Женя. – Надо уходить. Нас всех тут убьют!

– Куда уходить? – нервно спросил парень в очках. – Никто нам не поможет. А Рита…

– Она наверняка с ними заодно, – кивнул Евгений.

– Но что они будут говорить о нас, – поинтересовался очкастый, – нашим родителям?

– А у кого они есть, родители? – зло фыркнул Виталий. – Моей мамане все равно, где я и что со мной. И у нее, – посмотрел он на Евгению. – Только у Маши и у Марика предки нормальные. Но как мог этот дядя тебе такое посоветовать? Ведь твой отец из ФСБ…

– Он уже там не работает. Папа сейчас в Польше. К тому же я звонил маме и сказал, что улетаю на Камчатку и пойду с группой в Долину гейзеров. А что касается ее, – он, вздохнув, посмотрел на Машу, – то дядя Эдгар просил, чтобы я сделал все, чтоб Машка приехала с нами. Как я понял, какая-то баба хочет, чтоб Ирина Андреевна поехала в Якутию. Ее хотят уговорить на что-то, а если не согласится… – Он замолчал и тяжело вздохнул.

– Говори! – бросилась к нему Маша. – Немедленно!..

– Надо уходить, – остановил ее Евгений. – Все узнаем потом. Сейчас пойдемте к камням, спустимся в проход, оттуда есть выход к реке. Может, нам удастся смыться…

– Нас убьют, – сквозь слезы проговорила Женя.

– Что хотят сделать с мамой? – спросила Марика Маша.

– Все потом, – взял инициативу на себя Евгений. – Сейчас…

– А если бы твою маму, – вспылила Маша, – хотели…

– Иннокентий Яковлевич! – неожиданно пронзительно закричал бросившийся к выходу Марик. – Я сын сотрудника ФСБ! Мой знакомый…

– Что тут у вас? – В комнату вошла Рита. За ней появились Софрон и Мамонт.

– Они хотят уйти! – Марик кивнул на остальных. – Эта курица слышала разговор Софрона и Клыкова. Они говорили об убитой Софроном девушке.

– Понятно, – откликнулась Рита. – Убивать вас никто не собирается. Пока. Если будете вести себя правильно, домой вернетесь живыми и здоровыми. Если попробуете сбежать – подохнете. Здесь на сто километров вокруг жилья нет. Людей можно встретить, но не думаю, что вам этого захочется. В основном в этих местах ходят бандиты и дикие старатели. Это для вас одно и то же. Кроме того, много медведей, росомах и волков, а еды никакой. Через пару дней вы ослабеете, и вас сожрет росомаха или волк. А скорее всего попадете в лапы к бандитам. Девчонок изнасилуют и убьют. Парней просто привяжут к муравейнику или к дереву для комаров и мошки. Ужасная смерть. Поэтому кто хочет уходить, пожалуйста, мешать не будем. – Она вышла.

– А ты сучка, – сказал девушке Софрон, – язычок-то прикуси, а то ненароком проглотишь.

Мамонт пошел к выходу.

– Меня возьмите! – подскочил к нему Марик. – Я же вам…

– У тебя в натуре пахан фээсбэшник? – покосился на него здоровяк.

– Бывший.

Сильный удар кулака в лицо сбил Марика на пол.

– Терпеть не могу ментов и деток ихних, – усмехнулся Мамонт.

– Что тут у вас? – сердито спросил появившийся Штейн.

– Да вот… – Софрон кивнул на стонущего Марика с разбитым лицом. – Мы тут с Клыком…

– Идиоты! – процедил Штейн. – Ничего не можете сделать нормально!

– Слышь, ты, умник, – шагнул к нему Софрон, – я тебе…

Штейн коротко ткнул его пальцами в живот. Софрон, сложившись пополам, осел на пол.

– Еще раз сгрубишь, – ухватив его за волосы, проговорил Штейн, – останешься без наследников. Так, молодняк в жилой грот. И никого не выпускать. Работать будут со всеми вместе, – сказал он пятерым мужикам с карабинами.

– Я с тобой, – кивнул Мамонт.

– А с тобой придется поговорить, – сказал Софрону Штейн.

– Поговорим, – прохрипел тот.

– Этого куда? – несильно пнув Марика, спросил один из бородачей.

– Ко мне, – ответил Штейн. – Я поговорю, а потом решу, что с ним делать.

– А не много ты на себя берешь? – раздался голос Старца.

– Столько, сколько смогу вынести и дать возможность получить все, что причитается. Еще вопросы есть?

– Ты не поумнел, Кешка, – покачал головой Старец. – И, как в детстве, строишь из себя героя. На самом деле ты был и остался подлецом. Маленький подлец вырос в большого сильного негодяя, а это может исправить только смерть. Мне жаль тебя, брат. Пусть Господь смилуется над тобой.

– Поговорим потом, – усмехнулся Штейн.

Мужики под дулами карабинов вывели перепуганных парней и девушек из казармы.

– А вещи ихние? – спросил Мамонт.

– Они им не нужны, – ответил Штейн. – Берите что понравится. – Он поморщился. – Не хотел я так быстро от них избавляться, но выбора нет. Я и взял группу для того, чтобы отрезать себе путь назад. Но надо торопиться. Ко мне обращался только дед Машки Войцевской, и все. А Марик, значит, послан дядей. Эдгар – человек Булгакова. Я предлагал Берии это дело еще год назад, но он не поверил. А сейчас, значит, решил подстраховаться. И Лилька работает на Булгакова. Догадывался я, что она со мной не откровенна. Выходит, она на стороне Берии. Кого он послал сюда? Скорее всего Эдгара с его великолепной семеркой. В свое время фильм с таким названием был очень популярен, – усмехнулся он. – Ну что ж, надеюсь, Якутск сведет и людей Берии, и сторонников Альберта, и всех остальных. Филимон, конечно, уже обо всем знает. Тем лучше. Надеюсь, у него хватит ума отойти в сторону. Иначе Эдгар его убьет. А кто на стороне Лугового? Так, здесь бывает какой-то тип. Интересно, на кого он работает? Хотя какая разница? Надо быстрее завершать работы и уходить. Оставить кое-что придется, иначе меня не выпустят, но, надеюсь, мне хватит моей доли. Алмазы из гроба главы семейства, и все, я обеспеченный человек. Меня, конечно, будут искать. Но через два дня я окажусь в Магаданской области, оттуда доберусь до границы с Хабаровским краем. А в Хабаровске – больница, пластическая операция, документы, и я ухожу сначала в Китай, а оттуда в Японию. Бог, надеюсь, простит мне принесенных в жертву молодых людей. В конце концов, я вынес многое, чтобы стать обладателем этих алмазов. У меня все получится. Простите меня, мои верные сподвижники, вам придется разбираться с властями, а до этого с людьми Альберта и еще с кем-то. Чувствую, есть и четвертая сила. Эта барышня в Выселках. Кто она? Что не одиночка, я уверен. Да и здесь тоже не все понятно. Воин – одна группа. Кара – другая. Фекла тоже не из-за Господа Бога тут торчит. И к братишке моему кто-то приезжает. Интересно кто? К сожалению, мне говорить об этом он не хочет. Спросить с нажимом? Нельзя, братишка внушил этим придуркам, что он действительно посланец Божий. Дурачки вы, – фыркнул он, – староверы!..


– Погоди, – нахмурился Старец, – как в жилой грот? Почему?

– Мамонт отвел их туда, – ответил Каратель – по приказу вашего гостя. Может, скажете, кто он такой и почему…

– Посланный Господом гость иной раз дороже брата, – вздохнул Старец. Мысленно выматерившись, Кара вышел.

– Придется мне гостем самому заняться, – прошептал он. – Значит, говоришь, дороже брата? Нет ничего дороже золота! И чем его больше, тем лучше.

– Похоже, тебя уволили, – послышался насмешливый голос Воина. – Я думал, только ты можешь…

– Я думал о тебе так же. Выходит, оба ошибались, – вздохнул Кара.

– А Старец молчит. – Воин достал сигарету.

– Не боишься гнева Божьего? – засмеялся Кара.

– Чему быть, того не миновать. Я много раз грешил гораздо серьезнее, поэтому такая мелочь, как курево, не в счет.

– Слушай, – Кара тоже достал сигареты, – а может, объединимся?

– Да я не против. Мы тут как на каторге, отторчали по полтора года, а сливки снимут другие. Филин сюда в последнее время зачастил. Кто над ним стоит?

– Без понятия. Но узнать легко. Посланец Божий наверняка знает. Его же здесь и поселили…

– Только бы не менты.

– А мне все равно, я свое просто так не отдам.

– Значит, союзники? – протянул руку Воин.


– Ты что вытворяешь? – спросил вошедшего Иннокентия Старец.

– Просто собираюсь стать богаче. И пытаюсь спасти твое здоровье, свободу и состояние. Или ты здесь только потому, что веришь в…

– Именно поэтому я здесь. И не позволю…

– Набьешь морду? Или убьешь? А ведь и то и другое грех. Знаешь, Степа, я хотел по-братски разделить сокровища. А ты, похоже, не желаешь делиться. Или хозяева не велят?

– Нет у меня хозяев. Я старой и гонимой вере служу.

– А почему на тебя твои верующие работают? И ведь ты ищешь…

– Да, ищу. Для поддержания братьев и сестер по вере. Так велел Господь.

– Да хорош, братик. Согласен с тобой, но половина там моя.

– Там все принадлежит Господу.

– Половина моя, – повторил Штейн. – И не вынуждай меня идти на крайние меры и забирать все. Я жил этим и, поверь, страдал не менее, чем ты. И если бы не статейка этого придурка немца, так бы и искал место захоронения семьи староверов. Я проверил два хребта, потратил на это три года, но остался ни с чем. А ты ответь, только честно, ведь ложь в любой религии грех, почему ты выбрал это? Недалеко отсюда был ранен и арестован наш отец. Он тоже искал захоронение и заплатил за это жизнью. Ты ждешь, чтобы тебя постигла его участь? Почему ты здесь и почему ищешь?

– Я уже говорил, что все найденное обращу для возрождения веры и помощи верующим.

– Тебе вполне хватит половины. Ты веришь в своего Бога, это дело твое. Я помогу тебе, но отдай мне половину. Или жизнь тех молодых будет и на твоей совести. И все-таки ответь – кто к тебе приезжает?

Старец вздохнул:

– Понимаешь, когда мы, двенадцать человек, как двенадцать апостолов, начали устраиваться здесь, приехали вооруженные люди и заявили, что эта земля принадлежит им, они ее купили. И потребовали, чтобы мы убирались. Мы послали человека в милицию. Нам помогли, но потребовали, чтобы мы…

– Врешь ты, Степа, все было не так. Ты приехал сюда с одиннадцатью мужиками и начал обустраивать бараки лагеря и казарму охраны. Ты уже знал, что будешь делать. Кто тебя сюда направил? – Старец заметно смутился. – Вот поэтому я и чувствую себя относительно спокойно. А чтобы утешить тебя, уверяю, он…

– Значит, это ты навел меня на Олений Рог? – догадался Старец.

– Кто к тебе приезжает?

– Филин. Он финансирует нас, охраняет и… – Старец покачал головой. – Значит, это ты все организовал. А я думал…

– Филин. Он с тобой говорит от своего имени?

– От имени Хозяина тайги. Подожди, но ты…

– Черт возьми, у тебя есть телефон? А то сотовые не работают, мы поставили блокираторы, хотя, – Штейн усмехнулся, – сейчас можно разблокировать. Туристы в пещере, и телефонов у них нет.

* * *

– Нас убьют, – всхлипнула Женя. Парни сидели молча. Было видно, что ребята напуганы.

Маша успокаивала рыдавшую рыжеволосую:

– Люда, успокойся, слезами горю не поможешь. Ничего с нами не случится. Моя мама обязательно будет звонить дедушке, а он, если не сумеет дозвониться до меня или не позвоню я, обратится в милицию. У мамы в Тикси и в Якутске…

– Ты забыла, – вмешался Евгений, – о чем сказала деду. Звонить не сможешь, якобы мы будем в месте, где мобильная связь не работает.

– Верно, – кивнул Виталий. – Влипли мы. А Марик – гнида! Интересно, где он?

– Кофе со сливками пьет, – процедил Евгений.


– Говори, щенок, – Кара ударил привязанного к столбу Марика ногой в живот, – что твой дядя знает?!

– Не дядя он мне, – плача, проговорил парень. – Он двоюродный брат моего отца! Не бейте! Я все скажу, все, что знаю. Дядя Эдгар предложил заработать много денег. Просто поехать со Штейном и сообщать ему обо всем.

– Когда последний раз ты разговаривал с ним?

– Еще у реки. Вы убьете мня?

– А ты думал, водки дадим? – усмехнулся Кара и мощно ударил Марика в горло ребром ладони.

Всхрипнув, парень повис на связывавших его веревках. Из приоткрытого рта потекла кровь.

– Уберите падаль, – усмехнулся Кара. – Значит, Эдгар? Савин рассказывал о нем.

– Ты знаешь Савина? – поинтересовался, войдя, Штейн.

– А тебе-то какое дело? – зло спросил Кара.

– Зря ты этого парня ухайдакал. Отец у него все-таки бывший сотрудник ФСБ, да и сейчас…

– Бывший не значит настоящий. К тому же ты их для этого и привез. Все отрезаешь, чтоб дороги назад не было.

– Ты догадлив, а такие долго не живут.

– Что?! – Кара шагнул к нему. – Да я тебя!..

Удар ногой в пах заставил осевшего Кару упасть. Штейн сильно пнул его в лицо.

– Тебе не говорили, что внешний вид бывает обманчив? – пробормотал Штейн и вышел. – Сюда! – закричал он. – Этот бандит убил моего туриста! Сюда!

На крик прибежали Фекла, Воин и еще четверо мужчин. Ворвавшаяся в грот первой Фекла покачала головой.

– Ни хрена себе уха! – Воин насмешливо протянул. – Кару постигла кара Божья. Это ты его? – повернулся он к Штейну.

– Спасая парня, – кивнул тот, – я просто…

– Просто не выйдет, – смерил его взглядом Воин. – Тренированный ты экскурсовод. Если бы не ты, я бы очень скоро угрохал его. Давай-ка поговорим, – предложил он.

– Но мы уже, кажется, нашли общий язык. Сейчас надо ускорить работу. – Штейн кивнул в сторону трупа Марика. – Его отец может…

– Эдгар уже в Якутии, – неожиданно проговорила Фекла.

– Что? – в один голос спросили Штейн и Воин.

– Савин пытается найти его, – продолжала Фекла. – Он убил Альберта и свяжется с Филином. Надо быть готовыми. Савин убьет всех, я знаю. Он уже убил Федота Савельевича Самойлова.

– На кого ты работаешь? – шагнул к ней Воин. – Прикидывалась…

– Кто такой Филин? – перебил его Штейн.

– Вадим Филин, – ответила Фекла, – человек Хозяина тайги. Я не знаю, кто он, но его боятся все. Он не договаривается, а предупреждает только один раз. Затем убивает. Филин – это его фамилия.

– На кого ты работаешь? – снова спросил Воин.

– На себя. Но я знакома с Торовым и…

– Значит, и Филимон…

– Филипп, – поправила она его.

– Филимон его имя. Значит, ты на Торова работаешь?

– Ни на кого я не работаю. Я знакома с Антоном Торовым и его отцом. Они обещали помочь в случае необходимости. Вот я и узнала от Антона, что Альберт убит. Савин убил его. Антон пытается выяснить, кто такой Хозяин тайги.

– У Савина много людей? – спросил Воина Штейн.

– Считай, сейчас все, кто на Альберта пахал, его будут. Альберт очень выделывался, людей в грош не ставил. Боялись его и ненавидели. Так что Савин правильно поступил, что занял его место. И вовремя, дело к концу идет. Надо заставить всех пахать сутками. Чем быстрее мы найдем захоронение, тем больше шансов у нас уйти отсюда живыми.

– Мы унесем отсюда все, что найдем, – заявил Штейн. – Я не для того столько лет искал захоронение, чтобы оставить все чужому дяде. Нужны иконы. Семь икон, тогда будем знать, где находится захоронение. Я был уверен, что иконы у вас и вы ведете раскопки по изображенному на них плану. Без них можно искать всю жизнь. Прошло больше ста лет после того, как семью похоронили. Их было семь человек…

– Да мы это знаем, – нетерпеливо проговорил Воин.

– А на кого ты работаешь? – спросил Штейн.

– На себя. Узнал случайно. Пролил я кровь невинных, попал под статью. Я в спецназе служил, привык к суперменству, к тому, что все позволено. В общем, загулял круто. Услышал о поселении староверов и решил к ним прибиться, грехи замолить. А узнал о захоронении и решил, что надо воспользоваться этим шансом. Собрал из своих знакомых бригаду, устроили мы тут службу безопасности. И решили – как только найдут захоронение, всех убиваем и уходим.

– В конце пути ты остался бы один, – проговорил Штейн.

– А ты умнее, чем я думал! – засмеялся Воин.

– В общем, вот что, – сказал Штейн, – сейчас есть шанс все забрать, но для этого надо объединиться. Наверняка кто-то будет очень недоволен тем, что Савин занял место Альберта. Кроме того, этим вполне может заинтересоваться милиция. Надо подсказать ей, и у Савина начнутся проблемы. Ты, – он взглянул на Феклу, – связываешься с Торовыми, правильно?

– Да, – кивнула она.

– И говоришь, что нужны вооруженные люди для охраны. И надо взять иконы. Каким угодно способом, но взять все семь. Где они, мы знаем. Так?

– Пять в поселке Выселки, – сказала Фекла, – а две были у убитого Самойлова.

– Кто их мог забрать?

– Внук, Данила.

– Понятно. Значит, он будет искать тех, кто убил его деда. А кто именно убил? – Штейн посмотрел на Феклу, а потом на Воина. Они молчали. – У вас есть люди, которых можно послать в Якутск? Нужен толковый и…

– Да, – не дал договорить ему Воин. – Но я тоже хочу спросить: а что будет с ребятами? Ведь их родственники начнут волноваться.

– На две недели я обеспечил спокойствие, – усмехнулся Штейн. – Они звонили родным и сообщили, что две недели связаться с ними не смогут. А за две недели мы все, что нам нужно, найдем и исчезнем. Документы вам я сделаю. Но надо, чтоб людей было немного, и только верные, кому можно доверять полностью. А ты, – посмотрел он на Феклу, – позвони Филину и вызови его сюда. Надо выяснить, кто такой Хозяин тайги, и придумать, как нам разделаться с ним.

– Филина нельзя вызывать, – покачала головой Фекла. – С ним связывается только Старец. И если с ним что-то произойдет, ему должен звонить Кара, – кивнула она на труп. – А я не могу.

– И не надо, – сказал Воин. – Филин заподозрит неладное. К тому же если он исчезнет, Хозяин пришлет своих людей.

– Понятно, – недовольно буркнул Штейн.

– А как ты вышел на это дело? – спросил Воин.

– Я давно искал захоронение, потому что имею на него право, и оно будет моим. Хозяин… – Он прищурился. – Как узнать, кто он такой? Позови Ритку, – сказал он Воину.

– Слышь, умник, – криво улыбнулся тот, – я не…

– Ритку позовите! – заорал Штейн. Фекла быстро пошла по проходу. – Вот что, Воин, – негромко проговорил Штейн, – я могу просто убить тебя, и твои мужики ничего мне не сделают. Я не пытаюсь командовать, хотя имею на это право, а просто попросил. И не надо эмоций, они мешают трезво рассуждать и принимать верные решения. Нам нельзя ссориться, иначе мы все погибнем.

– Извини, – вздохнул Воин.

– Принято, – кивнул Штейн.

– Звали, Иннокентий Яковлевич? – подошла к нему Рита.

– Кому ты звонила, когда я говорил о том, что родственники Войцевской могут обратиться в милицию? – спросил он.

– Я никому не звонила, только сообщила об этом Филимону. А что случилось?

Увидев трупы Марика и Кары, она изумленно уставилась на Штейна.

– Он убил Марика, и мне пришлось убить его, – вздохнул тот, и Рита усмехнулась.

– А остальных вы отпустите? – насмешливо спросила она.

– Рита, все очень и очень серьезно. Кто такой Хозяин тайги?

– Вы говорите о фильме? – попыталась пошутить она.

– Я спрашиваю еще раз: кто Хозяин тайги?

– Его знает Филимон, он звонил Хозяину.

– Значит, Филимон играет на две команды или только на себя? Впрочем, сейчас он должен что-то сделать, наверняка ему не понравилось, что Савин заменил Лугового.

– Филимон терпеть не мог Алибаева, – усмехнулась Рита.

– Ты с нами или…

– Конечно, с вами. Мне Мамонт и Софрон все объяснили. Но эти, – она взглянула на трупы, – тоже вроде…

– Вот именно, что вроде! – Штейн усмехнулся. Рита посмотрела на Воина. – Он наш человек.

– А как к этому, – Рита кивнула на Кару, – отнесется Старец?

– Ему не приходится выбирать, – улыбнулся Штейн. – Он никогда не пойдет против меня, уверяю вас, – сказал он, увидев недоверие в глазах Воина и Феклы. Повернувшись, взглянул на труп Марика. – Сообщите Старцу об этом. И о Каре тоже. Моих туристов заставьте работать.

– С великим удовольствием! – ухмыльнулся Воин. – Терпеть не могу этих столичных новых русских или их деток.

– Среди них таковых нет, – возразил Штейн. – Марик – исключение. Но почему Эдгар с такой легкостью толкнул его на это? – задумчиво спросил он. – И что он будет говорить родителям Марика?


– Понятно, – кивнул Старец. – Вот и сбывается предсказание Мученика. Через множество лет тайное захоронение семьи святого сведет жестоких и сильных двуногих хищников в кровавой битве. И будет много крови пролито зазря.

– Вас к телефону, Посланец Божий. – Лысый бородатый амбал протянул ему сотовый.

– Да? – Он поднес телефон к уху.

– Кто у тебя там появился? – спросил Филин. – И как вообще идут дела?

– Все хорошо. Туристы приехали осмотреть поселение и выразили желание поработать. Две недели они будут…

– А если найдут?

– Найти гробы не значит вскрыть их.

– Ладно, пусть вкалывают. Но смотри, чтоб ничего не узнали, – буркнул Филин.

– Они ничего не узнают, – ответил Старец.

Якутск

– Где вы? – спросил по телефону Филимон. – И как дела?

– У староверов, – ответила Рита. – Туристы начали работать. Один убит старовером. А так все хорошо.

– Понятно. Как Штейн? Не передумал?

– Нет. А что у вас? – поинтересовалась Рита. – Какие новости?

– Все так же, – вздохнул он. – Продолжаем искать иконы. К сожалению, никак не можем найти те, что были у старика Самойлова. Его внук куда-то пропал. А у вас какие новости?

– Пока никаких.

– А ведь ты звонишь с сотового… Почему сняли блокиратор?

– Им сейчас не до звонков, – усмехнулась Рита. – Кроме того, все сотовые в хранилище. Так что волноваться не стоит.

– Кстати, кто из туристов убит?

– Марик начал проявлять повышенный интерес к делу, и один старовер убил его. Он пытался украсть икону в серебряном окладе.

Торов выматерился.

– Что?

– Ничего. Просто думаю о том, что Иннокентий скажет его родителям.

– Все, извини, сюда кто-то идет. – Рита отключила телефон.

– Твою мать!.. – растерянно пробормотал Торов. – Не вовремя угрохали парня. Хотя этим можно натравить на староверов Эдгара. Правда, он и так наведается к ним.

– С кем ты говоришь? – удивилась, войдя, Инна.

– Ритка звонила. Убит Марик Вишневский. Его прислал сюда Эдгар, знакомый Савина.

– И что? Его надо было сразу убивать. Как и Штейна.

– Сейчас надо опасаться Савина.

– Он не будет ссориться с твоим отцом. Правда, Альберта он убил зря.

– Было бы неплохо, если б кто-то прикончил и Савина. Он мне никогда не нравился, строит из себя…

– И тем не менее Савин убил Альберта и занял его место. Альберта ненавидели и боялись все, а разделаться с ним смог только Савин. Но я вот почему зашла. Савин хочет забрать иконы из Выселок, то есть у твоего отца и Денова. А они просто так их не отдадут, – вздохнула Инна.

– Он охренел, что ли?! – заорал Филимон. – Пусть сунется, ему там быстро рога обломают. Всех, кто появится, угрохают, а менты только спасибо скажут!

– А ты не думаешь, что милиция заинтересуется этим делом и выйдет на нас? Тех, кого убьют, начнут проверять, выяснится криминал…

– В натуре… Но если ему возразить, он…

– И не надо возражать, – послышался голос Савина. – Извините, что без приглашения, но я должен знать, чем живут мои люди. Вы говорили об иконах. Понятно, что без них поиск захоронения бесполезен, значит, они нужны. Что касается того, что в Выселках всех перебьют, вполне возможно и даже скорее всего так и будет, но уйти с иконами двое успеют. Хотя, конечно, милиция все поймет и сможет выйти на нас. Посему я принял другое решение. За иконами отправишься ты, Филимон. Поедешь и возьмешь иконы. Как ты это сделаешь, дело твое, – предупредил Антон, – но иконы ты должен взять, а заодно разобраться с Надькой и ее двумя спутниками. Ты меня понял?

– Погоди, – попытался возразить Филимон, – отец же пошлет меня подальше.

– Мне нужны пять икон из Выселок! – резко проговорил Савин. – Как ты их возьмешь, дело твое. На все про все у тебя трое суток. И еще. Какие там дела у Штейна?

– Он не звонил, – ответила Инна.

– А вот врать нехорошо! – Савин усмехнулся. – Надеюсь, вы не забыли, где я работал? Я явился к вам потому, что вам звонила Рита и сообщила о гибели парня, которого послал Эдгар. Хочу успокоить вас: «жучки» установлены у всех. Я должен знать, кому можно доверять. Не советую говорить об этом. Я могу расценить это как предательство, а предателей убивают. Ты, Филимон, отправишься за иконами сегодня же. Через трое суток ты должен быть здесь с иконами.

– Но пять икон ничего не дадут, – напомнила Инна.

– А если дадут? – улыбнулся Савин. – К тому же я знаю, где еще две. Скорее всего они будут у меня уже сегодня.

«Надеюсь, Данила разделается с тобой», – мстительно подумал Филимон.


– Нормально! – усмехнулся Данила. – Он, похоже, возомнил себя бессмертным.

– Альберт убит, – сказал Павел, – и убил его Савин. Но это не все. Как мне стало известно, Савин посылает людей в Выселки за иконами. Скорее всего поедет сын Луки Демьяновича, Филимон. Помогут ему двоюродные братья – Антон и Михаил, а также племянники Луки, бывшие менты, Василий и Олег. Но потом произойдет, по крайней мере я на это надеюсь, столкновение. Сыновьям Василия Демьяновича нужны эти иконы, и они не намерены делиться. Фильке наверняка тоже дележ не нужен. Чью сторону примут бывшие менты, неясно. И еще. На тебя, Данила, объявлена охота. То есть именно на тебя, человека, у которого имеются две иконы, показывающие, как найти место захоронения. В Якутске сейчас находятся по крайней мере две группы специалистов высокого класса, которым тоже надо найти захоронение. Так что все обещает быть очень и очень интересным! – Павел рассмеялся.

– И кто же на тебя работает? – спросил Виталий.

– Эта информация умрет вместе со мной, – ответил Павел.

– А ты прямо Джеймс Бонд, – усмехнулся Данила.

– Мне больше нравится, когда меня сравнивают с Зорге. Ведь это реальный человек, и в отличие от агента ноль-ноль-семь он не прибегал к насилию. Хотя драка неизбежна. Но я готов и к этому. Я мастер спорта по боксу, у меня первый разряд по самбо, и я имею навыки ведения боя в стиле ушу и кунфу. Стреляю неплохо, из пистолета даже хорошо. Так что в тягость вам не буду.

– Не пойму я тебя! – фыркнул Данила. – Со мной все понятно, я буду за деда мстить. Виталик тоже желает за него рассчитаться. А ты-то при каких тут? То, что мы доберемся до золота покойников, на воде вилами писано. А вот что убьют – очень даже может быть.

– Я уже говорил, – улыбнулся Павел, – я авантюрист. Это первая причина. Второе. Я неплохой, даже, можно сказать, хороший детектив и горю желанием открыть свое детективное агентство. Для этого есть все, даже штат сотрудников. Не хватает досадной мелочи – денег. А в этом деле, если не убьют, стану богатым. И наконец, третье – столкновение со считающими себя всемогущими убийцами. Я говорю о Савине и ему подобных. И пожалуй, самое главное – если суждено погибнуть, то в бою. Последнее время стало скучно, поднадоело выслеживать и уличать в неверности мужей и жен. Последний раз ко мне обратилась одна дамочка, которую и женщиной трудно назвать. И я вполне понял ее мужа, который искал радостей на стороне. Тем не менее она прилично заплатила, и я вынужден был согласиться. Но в нарушение всех своих правил я обманул ее. Муж ей действительно изменял, но я его понял. И как человека, и как мужчину. В общем, я нарушил правило – клиенту только достоверную информацию. А тут узнал о том, то ты набираешь команду. Вот и явился. И ради Бога, мужики, хватит вопросов, давайте работать.

– Что у нас намечается? – спросил Виталий. – Есть предложение?

– Да, – кивнул Павел. – Давайте съездим в Выселки. Ведь Савин посылает туда Филимона. И не исключено, что, может поехать и сам. Вот там мы его и прихватим. Я уверен – без боя ему иконы не взять. А мы выступим на стороне владельцев икон, господина Луки Демьяновича Торова и Афанасия Семеновича Денова. После победы попросим этих двух стариков показать нам иконы. А учитывая наличие у нас еще двух, мы вполне можем прочесть план места захоронения.

Виталий и Данила переглянулись.

– Идея, конечно, неплохая, – кивнул Виталий. – Но ты забыл, что его, – он посмотрел на Данилу, – разыскивают люди Савина. А дорога в Выселки длинна, мало ли что может случиться?…

– Тогда поедем мы с тобой, – хмыкнул Павел.

– Ты, приятель, ерунду порешь, – возразил Виталий. – Неужели думаешь, Савин не знает, что ты с нами? И меня наверняка уже вычислили. Ведь взорвали машину с мужиками Данилы.

– Давайте без страшилок, – усмехнулся Павел. – Если бы я был на прицеле, то знал бы об этом. Я плачу кое-кому, поэтому знаю все, точнее, почти все. Кроме одного. Но очень надеюсь, что он засветится. Я имею в виду Хозяина тайги. В милицейских сводках о нем ничего нет, милиция не располагает никакой информацией об этом самом Хозяине. Объявился он совсем недавно, с полгода назад. Но уже успел заслужить недобрую славу у жителей той местности. Он взял под контроль незаконную добычу золота. Взимает дань за охрану с оленеводов и охотников. Но все молчат, предпочитают платить, а не обращаться в милицию. Двое рискнули прийти за помощью в МВД, так они даже не успели сделать заявлений. Один, как числится в записи дежурного милиционера, утонул, будучи в сильном подпитии, другой, оступившись, упал со скалы и разбился. И мне очень хочется выяснить – что же там за Хозяин такой?… Начавшуюся охоту за захоронением я связываю с появлением этого Хозяина. Хочу утереть нос нашей доблестной милиции. Даже если меня убьют, Хозяину придется ответить за мою гибель. Насчет поездки в Выселки ты, – он посмотрел на Виталия, – к сожалению, прав. Вам там показываться небезопасно. Значит, вывод прост: надо известить Савина о том, что икона у тебя. Он пошлет к тебе не больше троих. С ними мы управимся и выясним, где находится Савин. А дальше дело техники. Нанесем визит господину Савину и покончим с ним, но прежде узнаем, что ему известно о захоронении…

– Чушь это, кореш! – усмехнулся Данила. – Берлогу свою Савин не засветит, а если и удастся узнать, где он, туда по крайней мере взвод ОМОНа посылать надо. Бригада у него будь здоров какая. Да еще парни Альберта. Они сейчас в нем хозяина увидели. Он им и платит больше, и будущее обещает, тогда как Альберт в них видел просто мясо, а в случае чего, запросто сдавал милиции. Поэтому Савин так легко встал на место Альберта. И еще. Все-таки надо попробовать найти захоронение, хотя бы в память о деде. И Савин там будет, и все остальные. В конце концов, если у нас не получится, его там милиция возьмет. Вызвать ментов мы успеем. Правда, хочется самому его горло перерезать.

– Савина запросто можно вывести из игры, – сказал Павел. – Доказать, что он убил Лугового-Алибаева, нетрудно.

– Не надо! – отрезал Данила. – Я согласен сесть в тюрьму за убийство Савина. Но если меня убьют, то сделай все, чтобы он обязательно сел.

– Даже если и меня убьют, Савина посадят, – ответил Павел. – Но я думаю, все получится, и мы будем жить долго и богато.

– Твои слова да Богу в уши! – Данила вздохнул. – Так мой дед говорил.


– И ты поедешь? – спросила Инна.

– А у тебя есть другое предложение? – хмуро спросил Филимон. – Но я кое-что изменю в его программе. Тебе лучше ехать со мной. По крайней мере там мы будем в безопасности. Кроме того, возьмем пять икон. Может, мы что-то поймем…

– Но ведь ты две видел.

– Три у Денова. И я возьму их, чего бы это ни стоило. В конце концов, пора напомнить отцу его обещание. Да и просто стравить их. Он хотел покончить с Деновым, и пора это сделать. А сейчас есть отличный повод, чтобы толкнуть его на тропу войны. Золото! – Филимон усмехнулся. – Его достаточно, чтоб стать богатым. И тут интересы Денова и отца пересеклись. Я сделаю все, чтоб забрать иконы у Денова, и отец мне поможет.

– Ты что-то придумал?

– Да.


– Смотри, – Эдгар указал острием ножа на карту, – это здесь. Марик замолчал, уже неделю от него ни слуху ни духу. Может, убили? Должны были. Он думал, что просто прокатится с ними, посмотрит Якутию и получит пятьсот тысяч долларов. Весь в отца!.. Что с вертолетом? – спросил он невысокого мужчину.

– Будет, когда понадобится. И наши люди придут в тот район в нужное время.

– Отлично. Значит, Савин совершил переворот. Вот паскуда, делает что хочет! А ведь рисковал… Остальные могли его не поддержать. Значит, он уверен, что вот-вот найдет захоронение, и поэтому пошел на риск. Кстати, не ожидал я от него ничего подобного. Где Борман? – спросил Эдгар невысокого.

– Он здесь не показывается.

– Понятно! – усмехнулся Эдгар. – Берия желает с ним поговорить. Ему нужно лететь в Москву.

– Я уверен, он откажется, – спокойно проговорил невысокий. – Если Берии он нужен, пусть сюда и прилетает. Операция вступила в заключительную фазу, и он не имеет права рисковать. Может, ты скажешь, зачем Берия хочет его видеть?

– Ты стал любопытным, а раньше таким не был, Карлик.

– Раньше и ты не был шестеркой, – улыбнулся тот.

Эдгар шумно выдохнул.

– Не надо так со мной, – угрожающе посоветовал он.

– Я сказал правду, – так же спокойно произнес Карлик. – И ты злишься потому, что осознаешь это. Борман предлагает тебе сотрудничество. Не работу, а сотрудничество.

– Вот как? Интересно, с чего это? Ему не хватает людей или он хочет отвлечь меня?

– Перестань, Эд, давай рассуждать здраво. Что ты получишь, если все для вас закончится благополучно? Ты уверен в успехе?

– Знаешь, сейчас – нет. Я думал, что Борман союзник, а оказывается, у него свои планы. Насколько я понял, делиться он не собирается.

– А Берия? Он никогда ни с кем не делился. И ты думаешь, что, сделав работу, ты разбогатеешь? Я уверен, что нет. Хорошо еще, если получишь хоть что-то. Куш слишком велик, и Берии вы не будете нужны. Как говорится у Шекспира, мавр сделал свое дело – мавр может уходить. Насколько я знаю, Берия всегда следовал этому правилу, благодаря чему и добился того, что он теперь имеет, и ни разу не привлекал внимание милиции. К тому же вот что еще: когда ты говорил с Лаврентием последний раз?

– А что?

– Он не сказал, что Лео тоже заинтересовался этим делом? Очень скоро в Якутию прибудет группа Тарзана. Помнишь Сашку Тарзана? Вы с ним не ладили, всегда соперничали. Вот и снова ваши пути пересекутся. Странно, что Берия не сообщил тебе. А ведь должен был. Тарзан опасный противник.

– Откуда ты это знаешь?

– Диана сообщила. Лео убил ее брата, и она опасается за свою жизнь. Хотя я не верю в это. Лео убил бы ее сразу, если бы хотел. Что-то она крутит.

– А Стрелка и его парней нашли?

– Нет, да и не искали. Зачем? Диана говорила, что его должны были встретить, но не встретили. Он не опасен. Все остальные претенденты под прицелом. И как только будет близок результат, всех уберут. Надеюсь, ты понимаешь, что если не сделаешь правильный выбор, окажешься в числе проигравших?…

– Я это сразу понял. А что с Савиным? Насколько я понял, он, пожалуй, единственный и самый опасный.

– Ты преувеличиваешь его возможности. Савин всего лишь заноза в заднице. Удалить ее можно в любое время. Правда, это нужно делать уже под конец. Иначе вмешается милиция. Савина можно было отдать милиции за убийство Лугового-Алибаева, но мы не стали – он может расколоться, и тогда конец всему.

– Тогда объясни вот что. Если вы такие умные, почему не возьмете иконы и не выясните, где захоронение?

– Ну, прежде всего две иконы находятся там, откуда их без шума не взять. О двух узнали поздно, и Савин все испортил. Он убил хозяина икон, но их забрал внук и исчез. Его зовут Данила Самойлов.

– Стоп! Но Стрелок поехал именно к Даниле.

– Что? – удивился Карлик. – Ты уверен?

– А Диана, значит, этого не сказала? – засмеялся Эдгар. – И почему ты молчишь о группе туристов?

– Потому что не хочу мешать руководителю группы. Пусть делает то, что делает. Кстати, ты знаешь, что сын Яна убит?

– Я предполагал, что его убьют, но не думал, что это случится так скоро.

– Зачем тебе это понадобилось?

– Жена Яна, Вика, не может иметь детей, и Марик, пасынок, ее очень раздражал. Потеряв сына, Ян наверняка сломается. Тогда Вика станет моей. Хотя сейчас я об этом не думаю. Когда убили Марика?

– Вчера, его смерть была предопределена. Прежде всего он начал оповещать всех о том, что…

– Сучонок, весь в папу! Ладно, надо встретиться с Борманом и решить, на каких условиях…

– Получаешь двадцать процентов от всего, что будет найдено. Твоим людям, тем, кто останется в живых, по пятьдесят тысяч евро. Если ты согласен, будем обсуждать план действий. Нет – прощай.

– Маловато.

– Это очень много. Неужели думаешь, что Берия позарился бы на мелочь?

– Ладно, поговорю с парнями и объясню им ситуацию.

– Тогда до вечера.

– А Динка – сучка. И мой совет: не доверяй ей. Она промолчала про Стрелка, а он парнишка не промах. Воевал, был киллером. Так что зря ты его не ищешь.

– Найдем. Хотя теперь нам надо встречать Тарзана с его группой и провожать до тайги. Шум сейчас не нужен.

– А что с иконами?

– Они будут у нас. И поможет нам в этом Савин. Он уже посылает за иконами Торова. У нас разведка неплохо налажена.

– Да просто купили кого-то, – усмехнулся Эдгар.


Поселок Белка

– Погодь, мил человек, – сказал Василий Демьянович. – Мы-то с этого что иметь станем? Ведь за просто так сейчас даже картошку с огорода не носят. А тут все ж, как ни крути, рисковать надо. Ежели убьют кого, надобно семье помощь оказывать. Так что давай условия оговорим. Ведь нам тоже что-то перепасть должно.

– Конечно, – кивнул Пушка. – Я потому и пришел, чтобы обсудить условия, при которых вы согласитесь помочь в случае необходимости. Как вы смотрите на то, что каждый из ваших людей, которые будут с нами, получит пятьдесят тысяч сразу? В случае вооруженного столкновения еще по сто тысяч. Если кто-то погибнет, то семье будет выплачено пятьдесят тысяч. Вы получаете участки на Черном и Золотом ручьях недалеко от Выселок и сто тысяч рублей.

– А что, очень даже неплохо. Но вот что, мил человек, участок я желаю получить законно, с документами. И разрешение на добычу.

– Разумеется. Все так и будет. Вот документы. – Открыв кейс, Пушка достал несколько заполненных бланков с печатями. – И как только вы нам поможете, получите все. Тут и разрешение на добычу золота, только надо будет проставить число. Но это по завершении дела. Хотя документы на владение участком на Золотом ручье вы можете получить и завтра, если сможете взять иконы в Выселках и передать нам.

– Вона как? Значится, вы тоже захоронение ищете? А я-то, дурень старый, мыслил, что веру свою от разного рода…

– Перестаньте, Василий Демьянович, все вы прекрасно знаете, – усмехнулся Пушка. – Ваши сыновья, кстати, делают все, чтобы…

– Ну-ка погодь, мил человек, – остановил его Торов. – Что ж они делают-то? Просвети-ка меня, дурня старого.

– А где они сейчас, знаете?

– Коммерцией занимаются. Ранее спекулянты были, а теперь, значится, коммерсанты. Так чего я не знаю-то?

– Антон сейчас в Выселках и пытается уговорить Денова продать ему иконы. Обещает за это помочь разобраться с вашим братом.

– Брешешь ты, мил человек!

– А это легко проверить. – Пушка достал сотовый и набрал номер. – Привет. Где Антон?

– А кому он так понадобился? – спросил Михаил.

– Да это я, Пушка.

– А-а-а, – протянул Михаил. – Антошка в Выселках, насчет икон пытается договориться с Деновым. И вроде получается, Денову понравилось, что дядьку Луку…

– Стервец! – заорал Василий Демьянович. – Немедля ко мне! Оба, мать вашу!

– Батя! – торопливо проговорил Михаил. – Ведь мы это все делаем для тебя…

Пушка отключил телефон.

– Поверили?

– Вот что, мил человек, – прошипел старик, – спасибочки тебе за правду и за предложение твое. Но лучше тебе сейчас уйти подобру-поздорову, а то я могу мужиков натравить.

– Но ведь мы договорились.

– Я сказал – пошел вон! – Старик схватил карабин. – А то унесут тебя!

Пушка поспешно вышел и достал сотовый.

– Хорошо получилось, – доложил он, услышав голос Воина, – братья попали.

– Потом все решим, – ответил Воин. – Возвращайся. И не забудь – может быть хвост.


Поселок Выселки

– Что? – оторопел Антон. – Отец? И ты…

– Да мне Пушка звонил, – услышал он голос брата. – Я не думал, что он у батяни. А у тебя как дела?

– Да никак. Дядька Афанасий сразу послал подальше. У тебя, говорит, пять минут, чтоб из поселка умотать, иначе я тебя в реку суну, а там Ванька давно вас, Торовых, дожидается.

– Приезжай, батя к себе требует.


– Матерь Божья, – воскликнул Денов, – совсем обнаглели! Заявляется, привет дядька Афанасий, продай иконы, а я тебе помогу…

– Перестань, – попросила жена, – не заводи себя. Ты уж как курок ружья взведенный. Успокойся, Афанасий.

– Даже не знаю, как дал ему отсель уйти. Совсем стыд потеряли волчье племя, мать их! – Тряхнув головой, он достал кисет и трубку. – А где Лешка?

– Так снова на реку пошел, – улыбнулась Тамара Васильевна. – Там сейчас рыбаков множество, он и попросился рыбку половить. Пашка ему удочку принес и с ним пошел. Вечером, когда ты на ручей уходил, Лешка все хвастался: вон сколько рыбы наловил. Мелочь одна, конечно, но я похвалила и сказала, что в воскресенье уху сварю.

– Правильно. А вот что один Пашка с ним ходит, нехорошо. Надо еще парочку мужиков помоложе с ним посылать.

– Престань, Афанасий, и так мальчишки над Лешей смеются. С охраной, говорят, ходишь или сам не можешь рыбу ловить. А я ему сказала – Пашка тоже любит рыбачить, вот и ходит с тобой. А Пашке эта рыбалка как коту баня! – Тамара Васильевна рассмеялась.

– Все равно надобно еще парочку, пусть хоть со сторонки поглядывают, лишним не будет.


– И что? – спросила Надежда вошедшего Василия.

– Ходят, – кивнул тот. – Пацан и Пашка. Парень он крепкий и приемчики знает, дерется отлично, но запросто можно пацаненка хапнуть. Правда, времени, чтоб уйти, будет минут десять, если не меньше.

– Убить Пашку, и времени больше будет, – проговорила Надежда.

– Убить – значит против себя поселок настроить, – возразил Василий. – В этих местах кровь проливают те, кто смерти не боится. Кровь пролил – убьют тебя. И ментам потом даже сообщат: мол, он убил, а его ловили и пришлось тоже убить. Так что на убийство я не пойду и вам не советую. Надо придумать, куда пацаненка спрятать, а уж потом…

– Да не могу я ждать, – недовольно произнесла Надежда. – И так уже сколько времени тут сидим. Вдруг случайно выйдут на захоронение? Хватит ждать. Завтра надо брать мальчишку – и к Денову: хочешь увидеть внука живым – отдай иконы. Наверняка отдаст.

– И сразу по тайге пойдет: мол, пацаненка Деновых украли, иконы забрали. И никуда вам не деться. Найдут, пацаненка заберут, а вас привяжут к муравейнику. Это смерть очень мучительная. Надо сразу уходить. А если Пашку убьете, то хана всем. И тем, кто с пацаненком будет, и тому, кто к Денову придет. Они подумают, что раз убили, значит, и мальцу хана. Лучше уйти сразу и по телефону с Деновым говорить – привези иконы туда-то, там получишь мальца. Вот как надо делать.

– Хорошо, – подумав, кивнула Надежда. – Я попробую вызвать вертолет. А если не получится?

– Тогда и затевать это не стоит, – ответил Василий.


– Привет! – кивнул Олегу вошедший Михаил.

– Здорово, коли не шутишь. С чего это ты вдруг?

– Хочешь получить загранпаспорт и пятьдесят тысяч евро?

– Не пойду я к дядьке Луке. Мертвому ни паспорт, ни деньги не нужны.

– Иконы надо взять у Денова.

– Сам бери. Мне жить хочется. У тебя все? Тогда пока! – Олег махнул рукой на дверь.

– Сто тысяч. Приносишь иконы и сразу получаешь бабки.

– У тебя чек в кармане? Я наличными беру.

– Поедешь со мной, там паспорт и бабки.

– Сдерни наскоряк, – угрожающе проговорил Олег, – а то я сейчас свистну мужикам Денова и скажу им, что ты…

– Это твой шанс уехать с деньгами, – перебил Михаил. – Если не воспользуешься сейчас этим шансом, такого больше не будет. Так и сдохнешь тут со своим братишкой. Чего ты ждешь? Еще полгода, и все, вам конец. Да на себя посмотри, ты стал похож…

– Сдерни, я сказал! – Выхватив из-под подушки пистолет, Олег навел его на Михаила. Тот поспешно выскочил за дверь.

* * *

– А ведь действительно кошмар, – увидев в зеркале подбородок с двухнедельной щетиной, растрепанные длинные волосы, пробормотал Олег. – Ногти как у кота. И что делать, не знаю. – Он снова лег на кровать. – Живем как бомжи. И чего выжидаем? Дядьке Луке верили. А сейчас он и знать нас не желает. Иконы он не отдаст, а взять их не удастся, горло перережут, и все дела. Но что-то делать надо. Ваське, похоже, нравится тут, он все к этой шалаве ходит. А что там поймать можно?

В дом вошел Василий.

– Ну, что новенького? – насмешливо спросил Олег. – Не надумал, как бабки срубить?

– Если уедем отсюда, – сказал брат, – и что дальше? Здесь хоть по пять тысяч, но несут нам с участка отца. И мясо несут, и рыбу. И продаем сколько. А уедем, вообще нищими станем.

– Да ты башкой-то поработай! Нам почти сорок! Ни семьи, ни жилья, ничего нет! Так и будем тут сидеть?! Надо что-то делать!

– Надька предлагает украсть пацаненка дядьки Афанасия.

– И через час нас на муравейник посадят. Здесь только что был Мишка, уехал перед тобой. Предлагал сто тысяч евро и заграничный паспорт.

– А что делать надо?

– Ему тоже иконы дядьки Афанасия требуются.

– Где он остановился? – Василий шагнул к двери.

– У Мороза.

– Слушай сюда… – Василий вернулся к кровати.


– Мне нужен вертолет, – заявила по телефону Надежда. – Есть шанс забрать мальчишку и получить иконы. Денов отдаст их за внука…

– А иконы Луки Торова? – спросил мужчина. – Как с ними быть?

– Вот что, если в течение суток не будет вертолета, мы отсюда уезжаем. Зачем здесь сидеть, если ты ничего не можешь сделать? Я жду еще сутки. – Она отключила телефон.

– Давно пора, – сказал Леонид.

– А я бы не торопился. Во-первых, злить его не стоит. Во-вторых, лучше отсидеться тут, чем идти искать эти могилы. Там представляете, что будет? – спросил Михаил. – Уж слишком много охотников за…

– Закрой рот! – перебила его Надежда. – Ты, Мишка, всю жизнь был трусом. Можешь оставаться здесь сколько пожелаешь, а мы завтра улетаем. Не забудь нам написать, как у тебя идут дела.

– Да хватит тебе, Надежда, – заволновался парень. – Я же просто так!..

– А я не просто. Ты останешься тут. Если, конечно, не придумаем, как взять внука Денова. Как же мне все это надоело! Брат мой затеял эту игру с иконами. Не мог забрать их через сноху Денова. Все давно было бы у нас. Теперь я понимаю, что зря приехала. Когда пришла к Денову, то сильно испугалась. Но надо как-то брать мальчишку и заставить Денова отдать иконы.

– А если без тех двух, которые у Луки Торова, мы ничего не поймем? – спросил Леонид.

– Может быть, и так. Даже не знаю, что делать. Я очень хотела все получить, но не выходит. Я всегда ненавидела Гришку. Он был мне братом по отцу… – Надежда замолчала.

– И как же теперь быть? – спросил Леонид. – Ведь вернуться пустыми мы не можем.

– А придется, – вздохнула Надежда. – Выбор невелик. Здесь нас, если мы попытаемся забрать внука Деновых, убьют. Если этого не сделаем, убьют там.

– Мы согласны, – вошел в дом Василий. – Завтра возьмем пацаненка. И есть на кого все свалить. В общем, вот что сделаем… – Он сел к столу и налил себе коньяка. – Но бабки сразу, как получите мальца.

* * *

– Понял? – спросил Олег.

– Да не очень, – ответил Михаил Торов. – Но буду ждать. А почему ты вдруг решился?

– Когда ты ушел, я в зеркало на себя посмотрел и понял, что ты прав, ничего мне тут не светит, а больше жить негде, да и не на что. Хата была дана управлением, а вышибли из ментуры, и все, без жилья остался. А тут все-таки бабки более-менее. Продадим здесь дом и укатим в центр России. В Курской области тетка живет. Вот туда и поедем. Жилье купим и начнем какой-нибудь бизнес. В общем, документы и бабки ты обещаешь?

– Сто процентов. Поедешь со мной и все получишь.

– Так не пойдет. Хотя бы бабки отдай сразу.

– Да у меня ста тысяч с собой нет, всего двадцать пять. Думал, договорюсь с Деновым, но…

– Давай хоть эти.

– Иконы – и сразу задаток.

– Годится.


Тикси

– Успокойтесь, – посоветовал Ирине Подгорных. – С вашей Машей все в порядке. Туристы сейчас у староверов, помогают кающимся грешникам работать. Здоровая пища, никаких сигарет и спиртного, свежий воздух и работа. Дисциплина как в армии: отбой в десять, подъем в шесть. Приедет, не узнаете! – Подполковник засмеялся. – Скажу вам по секрету – я бы своего оболтуса туда отправил. И отправлю, а то совсем от рук отбился. А вы успокойтесь, с Машей все нормально.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Мы с вами туда обязательно съездим. Только, ради Бога, никому ни слова.

– Еще раз обещаю никому ничего не говорить. Но папе можно?

– Надеюсь, он не будет звонить моему начальству? – снова засмеялся Подгорных.

– Конечно, нет.

– Ну и прекрасно. Вот что мы сделаем – поезжайте в поселок Топь, я приеду дня через три, и мы слетаем к староверам. Меня посылают туда с проверкой. Что-то там не нравится начальству. Разные туда люди приходят. Но не волнуйтесь, у них есть своя, так сказать, милиция, и они строго следят за порядком. Из Тикси забрать вас я не смогу, а из Топи сумею. Вертолетчики мужики семейные и поймут волнение мамы. Тем более про вас там почти все знают.


– Понял, – кивнул Гауптман. – Отправляюсь туда. Значит, все-таки решили и его убирать? Сразу надо было.


– Короче, вот что, парни, – сказал Кок, – дело серьезное, и получите вы очень даже неплохо. Когда все обстряпаем, попадете на материк, возьмите ксивы и бабки хорошие и хрен на все розыски забьете. Пластическую операцию сделаете. Тогда вас и мама родная не узнает. Только не попадайте в ментовку, а то по отпечаткам враз определят, что вы за фрукты. Старшим у вас будет Гауптман. С ним поаккуратнее, для него пришить человека – что муху шлепнуть.

– Да и мы не мальчики для битья, – усмехнулся плотный молодой мужчина.

– Понятное дело, – кивнул Кок. – Но от него зависят и документы новые, и бабки. Ясно?

– Да, – одновременно ответили четверо крепких молодых парней.


– Не могу, – услышал Антон голос брата в трубке. – Тут все должно получиться, я возьму иконы, понимаешь?

– Возьмешь? Как?

– Все путем, братишка, все у нас получится. Правда, небольшая помеха будет, но я уверен, мы сумеем уговорить его.

– Кого? Если ты про батю, то…

– Да хрен с ним, с батей! – перебил его Михаил. – Тот, кто возьмет иконы у дядьки Луки. А у Денова возьму я.

– Ты уверен, что удастся?

– Конечно. Отцу скажи, что заболел я или еще что-нибудь. В общем, говори что хочешь. А Пушка – сука, подставил меня бате! Но без него у нас ничего не выйдет. Завтра буду на Оленьем Роге, готовь парней, прикрытие необходимо. Что-то не доверяю я староверам. Хотя они теперь под нашу дудку плясать станут.

– Надеюсь, ты все хорошо обдумал…


– Погоди, – не поняла Нина, – зачем тебе в Топь?

– Хочу проведать Савелия и Варю с Мишкой, – улыбнулась Ирина, – посетить знакомые места. Савелий обещал сводить на охоту.


– Полетишь ты, Подгорных, – решил начальник УВД. – Возьми с собой охрану. Людей подбери сам.

– Хорошо, – ответил подполковник. – Я полечу завтра.


Якутск

– Тарзан, с ним восемь молодцов, – услышал Карлик голос в сотовом. – Встречает пожилой якут. Сели в микроавтобус. Номер…

– Отлично. Покажи их Динамиту. Когда они выедут из города, работайте. Но только на второстепенной дороге. Понятно?

– Так точно, – услышал он и выключил мобильник.

– Ну вот и твои люди пригодились! – Карлик подмигнул Эдгару. – Кстати, ты оказался прав насчет Яна. Ему шепнули о сыне, он помчался в аэропорт и не справился с управлением. От Вики тебе большой привет.

– Умеешь ты работать.

– Каждый делает то, что умеет! – рассмеялся Карлик.

– Слушай, Толик, мне не нравится, когда меня держат за идиота. Кто такой Борман? И почему ты так предан ему?

– Он голова, знает, чего хочет, и всегда добивается поставленной цели. Ему эти захоронения и не нужны скорее всего. Денег у него уже немало. И постоянно прибавляются. Все довольны – и мы, и те, кто платит. Но это захоронение собрало много охотников. Значит, будет стрельба. А Хозяину это не нужно, поэтому мы и вмешались.

– Слышь, Карлик, я понял, что твои парни взорвут микроавтобус с Тарзаном и его людьми.

– Ты догадлив.

– Я не стал бы этого делать.

– Но упустить его сейчас – это…

– Уничтожить его надо, но не так шумно. Взрыв – заказное преступление. Будут выяснять, кто заказал Тарзана. А этого можно избежать. Несчастный случай, «КамАЗ» на полном ходу таранит микроавтобус. Водитель малолетка или пьяный вдрызг…

– Верно! – Карлик схватил сотовый и приказал: – Отставить подрыв. Организуй аварию. «КамАЗ» сомнет…

– Сделаю, – послышался ответ.


– Далеко еще? – спросил Тарзан сидящего рядом пожилого якута.

– Примерно пятьдесят километров. Там вертолетная площадка геологов, но мы берем вертолет, когда надо. И чужих там не бывает. Есть стрельбище.

– Отлично, – кивнул Тарзан.


– До трассы подбросишь? – спросил крепкий парень водителя «КамАЗа».

– Садись, – кивнул тот.

– Они подъезжают, – услышал парень в наушнике.

Он забрался в кабину и сильно ударил водителя по сонной артерии. Тот, обмякнув, навалился грудью на руль. Парень дернул его к себе и перебрался на место водителя. В кабину залез второй парень. Первый тронул «КамАЗ». Второй сделал водителю укол.

– В крови будет алкоголь, – подмигнул он напарнику. Рукой в перчатке вытащил из кармана бутылку водки и полил в рот водителя, облил водкой грудь. – Удачи тебе, – пожелал он и выпрыгнул. «КамАЗ», набирая скорость, несся вперед.

– Они подходят, – услышал первый.

– Я тоже. – Парень открыл дверцу.

– Давай! – раздался крик в наушнике.

Парень выпрыгнул из кабины и покатился вниз по склону. «КамАЗ» выбросил с дороги микроавтобус и вместе с ним, ломая деревца, покатился по склону. Микроавтобус, ударившись смятым боком о камень, остановился.


– Все, – услышал по телефону Карлик, – можно отпевать. Наш пострадал немного. Плечо отбил и головой о камень треснулся. Но жив.

– А те?

– Все трупы.


– Около поселка Намцы «КамАз» протаранил микроавтобус, – доложил капитан милиции. – Судя по первому впечатлению, водитель «КамАЗа» был пьян. В микроавтобусе находились десять человек. Все погибли. Личности устанавливаются. Водитель тоже погиб.


– Где Филимон? – спросил, входя, Савин.

– Уехал к отцу, – недовольно ответила лежавшая на диване с газетой Инна.

– А ты почему такая сердитая? Не удовлетворил, что ли?

– Хватит! – крикнула она. – Ты слишком резко взялся. Зачем поставил Филю в такое положение?

– Иконы нужны.

– А что же ты не взял две у Самойлова? Только парней положил. Скольких ты сам убил?

– Заткнись! И не раскрывай пасть, когда не спрашивают. Филимон звонил?

– Нет еще.

– А ты, когда злишься, хорошеешь. Если Филимону нужны люди, пусть скажет. – Он вышел.

– Гад, – прошептала она. – Строишь из себя крутого. А сам ничего не можешь. Даже со стариком справиться не сумел.

Прозвучал вызов сотового. Она поднесла телефон к уху.

– Это я, – послышался голос Анны. – Степан приходил. Говорит, туристы нашли какой-то проход. Он засыпан. Сейчас расчищают.

– Понятно. Еще что-то?

– Денег подкинь. Мне нужно кое-что купить…

– Получишь завтра. Все?

– Точно завтра привезут?

– Да. – Инна отключила сотовый. – Нашли проход, – прошептала она. – Может, иконы и не понадобятся? Зря я так с Анькой. Ладно, деньги ей сама отвезу, заодно все узнаю точно. Пусть братца своего вызывает.


– Все в порядке. – В комнату вошел Павел. – Торов уехал в Выселки к отцу, наверняка за иконами. У его пассии, Инны, есть стукачок из староверов. Женщина по имени Анна. Живет в поселке…

– Стоп, – остановил его Данила. – Как ты узнал про нее и про поездку Фильки?

– Подслушивающая аппаратура. Фильке поставить не удалось, а вот Инне воткнул.

– В натуре Шерлок Холмс, – пробормотал Данила. – И что дальше?

– У староверов какие-то туристы работают. Они нашли засыпанный проход. Анна попросила денег, и Инна сказала, что завтра деньги ей привезут. Но решила отвезти сегодня сама. Так что мы вечером будем знать, где живет Анна. В поселках одиноких женщин обычно не любят и знают про них все. Как я понимаю, кто-то из ее родственников живет у староверов, и Инне удалось купить Анну. Она вытягивает информацию из родственника-старовера. Значит, на Оленьем Роге что-то высветилось. Проход нашли, но заметьте, он засыпан, значит…

– А если Инка скажет об этом Савину?

– Не думаю. Она бы ему сразу позвонила. Это раз, а кроме того, они в ссоре. Слушайте. – Павел достал небольшой магнитофон и включил его.

Виталий и Данила услышали разговор Савина с Инной. Переглянулись и с уважением посмотрели на Павла.

– Зорге, – в один голос сказали они.

В кармане Павла прозвучал вызов сотового. Он вытащил телефон.

– Да?

– Она выезжает, – послышался в трубке мужской голос.

– Давайте за ней, – сказал Павел. – Что делать, вам известно. Я должен все знать о женщине, к которой она едет. И о ее родственниках тоже.

– Сделаем, – отозвался абонент.

– Во мочит капканы, – прошептал Данила.

– А что нам делать, товарищ Зорге? – спросил Виталий.

– Готовность номер один. Узнаем, кто эта женщина, которая звонила Инне, и едем к ней. Однако прежде нужно решить один вопрос.

– В чем проблема? – спросил Данила.

– Оружие. Не ружья или карабины, а пистолеты. Каждому по одному и хотя бы по паре обойм. Карабины у меня есть, а вот пистолет – это уже статья, и…

– Есть, – перебил его Данила. – Два «ТТ» и «макар». И наган еще, самовзвод.

– А что, – спросил Виталия Павел, – есть и другие?

– Есть.

– Так, – сказал Данила, – стволы имеются. Значит, будет жарко?

– Обязательно, – кивнул Павел.

– А что ты за детектив, если стрелять не умеешь? – усмехнулся Данила.

– Стреляю я очень даже неплохо, но не имею возможности достать пистолет или револьвер.


Поселок Белка

– Значится, они на меня хрен забили? – процедил Василий Демьянович. – Ну погодите, сукины дети, я вам ноги-то обломаю! Хренушки чего теперича получите, наследства к едрене фене лишу. Тимоха! – крикнул он. – Ежели сыны заявятся, гони на три слова.

– С превеликим удовольствием, Василий Демьянович, – весело ответил мужской голос.

– Во, – кивнул старик, – не зря вас мои мужики не обожают! Значится, батя вам на хрен не нужен? Ну лады. Теперича я вас знать не желаю, и слово мое твердое.


Поселок Топь

– Папа! – закричал Миша. – Тетенька Ирина приехала! Вот что мне привезла! – Вбежав в комнату, он показал родителям большую машину. – Сама ездит. Сейчас покажу.

– Потом покажешь. – Савелий пошел к двери. – Здравствуй, Ирина! – Покосившись на жену, он смущенно ткнулся губами в ее щеку.

– Господи! – ахнула Варвара. – Да никак мой мужик женщину встречать научился! Здравствуй, Ирина! – Они обнялись.

– Ну-ка, кажи, что у тебя за транспорт? – Савелий подошел к сыну.


– Приехала, – негромко сказала по телефону миловидная женщина. – Одна.

Горное плато

– Устала я, – всхлипнула Женя, – не могу больше! – Она показала Маше ладони с лопнувшими мозолями.

– Потерпи, Женька, – негромко сказала Маша. – Надо работать, а то нас, как Марика… – Она обняла плачущую подругу. – Потерпи. Что-нибудь обязательно придумаем и уйдем отсюда. А Иннокентий Яковлевич за все ответит.

– Работать! – заорал плотный бородач с карабином.

– Устали все, – сказал Виталий, – отдохнуть надо. Не можем больше. – Он сел на каменную твердь. – Убивайте, но без отдыха работать не станем.

– Да я тебя, щенок, – шагнул к нему бородач, – пришибу на…

– Стоп, – буркнул Митяй, – пусть отдохнут. И воды надо принести. Угробить их завсегда успеем. Кто тогда пахать будет? Когда совсем сломаются, поменяем.

– Верно, – согласился подошедший Мамонт. – Они же молодцом держатся, – подмигнул он Маше. – А эта девка вообще ядреная и налитая, как ягода спелая. Софрон на нее глаз положил! – захохотал он.

Бородач, усмехнувшись, отошел от Виталика.

– Перекур десять минут, – сказал Мамонт. – Клык! – крикнул он стоявшему у входа в грот Ивану. – Ты что там одинешенек стоишь? Поди сюда, примем для веселья и спокойствия совести грамм по сто пятьдесят! – Он достал фляжку.

– Не хочу, – ответил Иван.

– Чего встали? – недовольно спросил вошедший в проход невысокий мужик. – Пашите, мать вашу…

– Закрой хайло, – усмехнулся Мамонт. – Перекур по конституции положен. И не вякай, а то башку откручу, и в футбол поиграем.

Невысокий сорвал с плеча карабина и вскинул его. Но тут же замер.

– Ты нас не зли, – посоветовал прижавший к его спине ствол Иван. Мужик опустил карабин.

– Работать надо, – пробормотал он.

– Покурят и будут, – сказал Иван.


– Слушай, братишка! – Войдя, Иннокентий сел на стул. – Похоже, дело к завершению идет. Проход люди завалили, потому что встречаются банки из-под тушенки, монеты того времени и…

– Уходил бы ты отсюда, – негромко попросил Старец, – иначе кровь прольется. Уходи, Кеша, не удержу я людей, ежели они на тебя бросятся.

– За меня не бойся, я готов ко всему. Постарайся понять: я всю свою жизнь положил на поиск и не могу уйти. Пусть умру, но рядом с захоронением. Отец наш бандитом был, но он верил и, можно сказать, погиб за веру. Преследовали нас, меня он сумел спасти…

– Не береди рану. Я не знаю, что и как будет дальше. Бог, наверное, и то не ведает. Но я не позволю тревожить прах похороненных. Не для того они живыми в гробы легли. К тому же их еще и золотом осыпали. Так было угодно Господу.

– Мертвым все равно, в чем они лежат и чем осыпаны. Я привел сюда молодых здоровых людей и убью их, за что меня проклянут их родственники и многие другие люди. Но я делаю так потому, что все это должно принадлежать нам с тобой. Половину можешь не трогать и оставить мертвым. Свою я заберу, и никто меня не остановит и не сможет помешать. Если это попытаешься сделать ты, убью и тебя не раздумывая, и совесть мучить не будет. Я имею право на все, что отец завещал нам. Он ради этого банду создал, искал захоронение. А найдем его мы! – Он схватил Старца за плечи. – Братья мы с тобой, Степка, и никуда от этого не деться. Возьму половину и уйду. Не заставляй меня кровь родную проливать! – Он вышел.

– Зря ты так, Кешка, – пробормотал Старец. – Не отдам я никому и ничего. Смерть лютую приму, но не отдам.

* * *

– Да все путем, – кивнул Пушка. – Получилось, как ты и говорил. А откуда ты Торовых знаешь?

– От верблюда, – усмехнулся Воин. – Золотишком Торовы занимаются. Покупал я у них, а когда в спецназе был, охранял. Из-за этого и угодил под статью. А убирать сыновей Василия Демьяновича – считай, весь поселок Белка грохнуть надо. Все там под стариком ходят. Вот еще бы Филимона с батей его поссорить – хорошо было бы. А то не быть добру, если кого-то из старожилов обидишь, тем более их кровью испачкаешься. Это похуже будет, чем кавказская кровная месть. Если батя на своего сына проклятие наложит и велит близко к порогу не подпускать, то все – можешь с тем сыном что хочешь делать. Здесь обиду не прощают. Правда, сейчас в центре республики почти по европейским стандартам живут, но окраина еще сильна своими законами и обычаями. И кроме этого…

– Чужие рядом! – услышали они крик и бросились на голос.


– Вот тут и живут староверы, – кивнул на бараки молодой якут с двустволкой на плече. – А казарма солдатская выше. Ну и в скалах ведутся работы. Грех перед Господом отрабатывают. Кроме того, там есть еще кельи староверов. Так что все вполне законно, имеются бумаги…

– Да нас не законность интересует, – хмыкнул один из пяти молодых мужчин, – а работа староверов. Какого хрена они золото моют? И у Ссыльной сопки, и у Лисьих нор. Да и охотятся тоже, когда вздумают.

– А вы кто есть-то, рабы Божьи? – раздался за их спинами насмешливый голос. Пятеро быстро обернулись.

– Да мы тут, – проговорил кто-то сзади.

Вскинув ружья, пятеро испуганно озирались.

– Бросьте пукалки, или положим вас!

Они сразу бросили оружие и подняли руки.

– Рабсилы прибавилось, – усмехнулся Воин. С трех сторон поднялись вооруженные люди. – Кто такие и откуда? – подав руку якуту, спросил он.

– Решили пожить на дикой природе, – усмехнулся тот. – Вот привел их к вам, пусть насладятся этой жизнью в полной мере.

– Значит, грешны? – засмеялся Воин. – Пойдемте, грешники, грехи отрабатывать!

– Вперед! – скомандовал Пушка. – Шаг влево-вправо – попытка к побегу, стреляю без предупреждения. Прыжок на месте – попытка сопротивления.

Остальные бородачи рассмеялись.


– А ты уже в хорошей форме, – входя в грот, сказала Фекла.

Человек, потерявший память, отжимался, упершись кулаками в каменный пол. Подпрыгнув, он встал на ноги.

– Где я? – спросил он. – И как сюда попал?

– Тебя нашли на священном озере, обмороженного, изуродованного. Ты долго был без сознания. Обморожение сняли, лицо заживляли медвежьим жиром, смешанным с…

– Откуда я?

– Этого никто не ведает. Все думают, что ты Аркадий Завин, бывший прапорщик.

– Я вижу женские глаза. Лица не вижу, только глаза. Чьи? Большая труба с закрывающим отверстие рваным железом. Я сую лицо, чтобы воздух вдохнуть. Снег, – он тряхнул головой, – и глаза. И все. Кто я?

– Не мои глаза? – Она подошла к нему. – Может, Господь тебя на меня не зря вывел?…

– Нет. Как меня зовут? Кто я? – Он схватил ее за плечи.

– Перестань, – испуганно попросила она, – больно.

– Кто я? – обхватив голову руками, застонал он. – Откуда, кто я? Ничего не помню.

* * *

– Кричит кто-то! – Женя испуганно прижалась к Виталику.

– Я домой хочу! – истерично завопила девушка с короткими волосами. – Мама! – Она бросилась к выходу. – Забери меня! Мама!

Сильный удар в живот ногой сбил ее на каменную твердь.

– Люди молятся, а вы орете! Тсс! – Бородач пнул ее. Парни и Маша с Евгенией испуганно смотрели, как он избивает ногами потерявшую сознание девушку.

– Ты, похоже, убил ее, Червяк, – проговорил подошедший Гвоздь. – Не дала, что ли?

– Кричать начала. Ну я и попробовал ее успокоить.

– Перестарался ты, приятель. – Гвоздь посмотрел на испуганно сбившихся в кучку парней и девушек. – На работу пора, племя молодое!


– Зачем вы их привели? – недовольно спросил Штейн. – А если их будут искать?

– Ты думаешь, здесь все добровольно отказались от той жизни? – усмехнулся Воин. – Рабсила нужна, так что ничего страшного не случится. Ты целую группу привел, и то…

– Я отрезал свою жизнь от прошлого, – ответил Штейн, – чтоб назад пути не было. Если все получится, через неделю я уже буду не я. С деньгами можно все, а с большими еще чуть-чуть. Только не разочаруй меня, Воин. Я слишком много раз разочаровывался в людях. И начал убивать, когда понял, что снова могу испытать разочарование. Я бы очень хотел выйти с тобой отсюда. Кого еще ты хочешь взять с собой?

– Никого. Точнее, до конца пути из Якутии пойдут все, а потом мы вдвоем. Ты меня понял?

– Понял. Мы с тобой похожи.

– Но я о тебе почти ничего не знаю.

– А зачем что-то знать? Вполне хватит того, что ты поверил – я могу помочь тебе начать другую жизнь, с другими документами, с другим лицом и в другой стране. ФРГ подойдет? Хотя страну ты можешь выбрать сам. Просто в Германии…

– Сойдет и Германия, – кивнул Воин.


– Ты что? – шепнул Евгений. – Не останавливайся, а то…

– Тут проход какой-то, – тихо ответила Маша. – Я задела камень киркой, и он отвалился. А там – посмотри…

– Работай! – Евгений стал бить киркой по затвердевшему грунту. Кирка, пробив тонкий слой, выскользнула у него из рук и упала в дыру. – Там пусто! – крикнул он.

Виталий ударил ногой и тоже пробил тонкий слой ссохшегося грунта.

– Стоп, – остановил их Воин, – можете идти отдыхать.


Поселок Топь

– А кто у вас гости, Миша? – вкрадчиво спросила соседка.

– Тетя Ирина, – ответил мальчик. – Она меня вылечила, а сейчас машину привезла.

– Это та, – подходя, сказала женщина помоложе, – которую Ванька Денов спас. Помнишь, зимой?

– Да помню, – кивнула первая. – Я же в Выселках живу. Или забыла?

– Почему забыла? В кои веки сестра родная приехала. Не отпущу тебя туда больше.

– Да что там делать? Мужа убили… Он, кстати, ходил Ваньку встречать. Его отец послал. Они тоже нескольких солдат убили. Трое их было. Вот и моего там кончили. А без мужика сама знаешь каково.

– Тоня, я ведь уже три года вдовею, забыла?


– Вот этот дом, – махнул рукой Гауптман. – Там две бабы, мужик и пацаненок. Делать надо всех без шума.

– Сделаем, – усмехнулся один из четверых парней. – И сразу из Якутии уходим?

– Сразу, – кивнул Гауптман.


Тикси

– Ну, кому чего надо? – недовольно проворчал, подходя к двери, Кок. – Кто там?

– Бабки от Гауптмана, – услышал он мужской голос. Посмотрел в окно. Увидел стоящую у калитки машину и открыл дверь. Успел заметить зрачок пистолетного глушителя. Пуля вошла ему в горло. Он рухнул. Убийца, войдя, прикрыл дверь и выстрелил ему в лоб и в сердце. Бросив пистолет, вышел и захлопнул дверь.


Поселок Выселки

– Ты все понял? – спросил Олег Михаила.

– А чего тут непонятного? Ты приводишь пацана, все садимся в вертолет и улетаем. Говорим по сотовому с Деновым, и через сутки иконы будут у нас. Но вот как взять еще две?

– Очень просто. Здесь Филимон. Знаешь такого?

– Сын Луки Демьяновича?

– Мой двоюродный брат.

– А при чем тут он?

– Он возьмет иконы у отца и присоединится к нам. Надоело ему под папину дудку танцевать, да и Савин надоел. Кроме того, он знает, где находятся еще две иконы. Так что, думаю, вы договоритесь.

– Он точно решил взять иконы у отца?

– Точно, – послышался голос Филимона. – У меня нет выбора, и я решил сработать на себя. Но тебе тоже придется потрудиться.

– Мне? – удивился Михаил. – Что же я должен делать?

– Вот что, – сказал Олег, – слушай…

* * *

– Все ясно? – спросил Василий Надежду.

– Да, – ответила она. – А ты уверен, что мы сумеем уйти?

– Вертолет будет ждать на бугре у реки. Там еще футбольные ворота стоят.

– Да. Но чей вертолет?

– Наш. Деньги приготовь.

– Я помню. – Она удивленно посмотрела в сторону реки. – А ты, значит…

– Здесь меня ничего не держит, и мы с братом решили подыграть тебе. Вертолет нашего знакомого. Мы отдадим ему пять тысяч евро, и он доставит нас к Якутску. Не в город, а куда-нибудь рядышком. Там мы с тобой и твоими парнишками расстанемся. Кстати, не могла бы ты показать деньги?

– Показать могу, – усмехнулась она.


– Погодь, – недовольно буркнул Лука Демьянович. – Как это на время?

– На пару дней, не больше, – торопливо проговорил Филимон. – Просто покажу их и тут же верну. Мне за это заплатят. Я сразу привезу иконы обратно, честное слово, батя.

– Не дам. Неча их показывать. На иконы эти мои мать и батя молилися, а еще раньше дед с бабкой. Не дам! – отрезал Лука Демьянович.

– Батя, – Филимон подался вперед, – мне это очень нужно, понимаешь? Иначе убьют меня. Хоть раз поверь мне. А так я и денег заработаю, и иконы тебе верну.

– Я сказал, не дам – значится, не дам. Ежели ты за этим приехал, уматывай на хрен!

– Да не за этим именно я приехал. Помнишь, обещал тебе привезти отличный коньяк? Вот и привез! – Филимон достал из сумки бутылку.

– Мать честная! – пробормотал отец. – Глянь, чё придумали. А на вкус какой? Отпробовать-то могем?

– А зачем еще я привез? – улыбнулся сын и начал открывать бутылку.

– Но ежели мыслишь, что я по пьяному делу иконы тебе дам, даже не надейся, – предупредил отец.

– Нет – значит, нет, – недовольно проговорил сын, – хотя я очень надеялся. Мне за это и денег…

– Все, – остановил его Лука Демьянович. – Более про это не говорим. Я отцу своему обещал, что никому иконы не отдам. Помру, тогда по наследству получишь. А так – ни-ни! Ну-ка давай отпробуем! Вот ты привозил в прошлый раз, помнишь, ну рюмку в ладонях подержишь, и пахнуть вроде цветами начинает. Очень даже ничего штука. А где такое изготовили?

– Во Франции. – Филимон открыл бутылку.

– Вот те и французы! И сколько стоит?

– Две пятьсот.

– Это ж какие деньжищи за бутылку отдать надобно! – поразился отец. – Ну, – он взял рюмку, – опробуем.

– Две с половиной тысячи долларов, – сказал сын.

– А на нашенские сколь это будет?

– Шестьдесят две с половиной тысячи.

– Сколько? – изумился старик.

– Пей, папа, – улыбнулся сын. – Я скоро уеду. Придется придумывать, что говорить насчет икон.

– Все, – отрезал отец, – разговор окончен! Ну давай опробуем, стоит он таких денег али нет? – Он сделал маленький глоток. – А ничё. Приятно и обжигает вроде как. – Допил коньяк и поставил рюмку. – Ничё, – повторил он. – Дай-ка огурец.

– Коньяк закусывают виноградом. – Сын подвинул тарелку с черным виноградом. – И шоколадом.

Отец сунул виноградину в рот.

– Действительно хорош, – кивнул он.


– Бабушка! – крикнул Леша. – Я на рыбалку пошел, и Павел со мной.

– С Богом, – улыбнулась Тамара Васильевна.

Мальчик с удочкой вышел со двора. Павел тоже с удочкой и ведерком двинулся следом.

– Мы пошли, – нехотя проговорил один из молодых мужиков. – Чего посылает, старый хрен? Кто тут пацаненка тронет? От него и так шарахаются в стороны.

– Пойдем, – сказал другой, – нам за это деньги платят.


– Вышли. – Олег опустил бинокль.

– Ну, орелики, – усмехнулся Василий, – посмотрим, каковы вы в деле.

Парни Надежды направились за ним.


– Ты как? – спросил в сотовый Михаил Торов.

– На подлете, – услышал он голос брата сквозь шум вертолетного мотора. – Осталось пятнадцать минут, так вертолетчик говорит. А где…

– Около реки, – перебил его брат, – где футбольные ворота. Помнишь, что делать?

– Конечно. А у вас получится?

– Без вопросов.


Филимон с сумкой вышел из кладовки и посмотрел на спящего отца.

– Прости, батяня, но выбора нет. Надеюсь, ты простишь меня. Если нет, то и хрен с тобой. – Он вышел из дома. – Батя не велел его тревожить, – сказал он курившим во дворе мужикам. – Часов в пять разбудите, но не раньше.

– Понятно, – отозвался один из мужиков.


Павел шел за спускающимся к реке мальчиком. Сзади двигались двое мужиков. Они успели среагировать на шорох в кустах сзади и повернуться. Получив по пуле в живот, упали. Павел не услышал выстрелов из пистолетов с глушителями, но обернулся на шум упавших тел. Парни Надежды выскочили из кустов. Оба напрасно нажимали на курки.

– Беги, Лешка! – Павел бросился им навстречу. – К людям беги!

Первого, пытавшегося ударить его рукояткой пистолета, он, пригнувшись, ударил ножом в живот. Второй ударом ноги в лицо свалил его и набросился сверху. Но, вздрогнув, выронил пистолет. Резкий удар по голове прикладом карабина бросил Павла на землю. Оглянувшегося на крик мальчика схватил Олег. Обхватив его, он прижал ко рту и носу ребенка платок. Подхватив потерявшего сознание Лешу, Олег вернулся в кусты. Тела мужиков и Павла затаскивал туда Василий.


Надежда, явно нервничая, быстро поднималась вверх по склону. Выйдя на относительно ровную площадку, остановилась. Над площадкой завис вертолет и стал снижаться.

– Давай сюда! – открыв люк, закричал Антон. Надежда побежала к вертолету.

– А где мальчик? – спросила она.

– Здесь! – крикнул Олег, и Надежда увидела Торова с Лешей на руках. Они вошли в вертолет. Закрыв люк, Антон кивнул. Вертолет начал подниматься.

– Скоро он очухается? – присев около Олега, спросил Филимон.

– А ты что здесь делаешь? – Надежда насторожилась.

– Держи! – Он сунул ей сумку. Открыв, она увидела две иконы и посмотрела на него. – Все обсудим на месте, – усмехнулся он.

– А где мои парни? – спросила Надежда.

– Их убил охранник пацана, – ответил Олег. – Только в каждом пистолете было по одному патрону. Зачем они тебе? Теперь мы возьмем еще две иконы, а потом все заберем себе. Ты не против?

– Нет, конечно.

– На кого ты работаешь? – спросил Олег.

– На себя. Меня брат Гришка втянул в это. Он и Натку, жену Ивана, соблазнил, чтобы иконы взять. Но она сказала, что возьмет иконы, когда он на ней женится. Не успели расписаться, Ванька сбежал и убил Гришку, а Натку утопил вместе с собой. Поэтому я и приехала.

– Очухался деновский щенок. – Антон кивнул на заплакавшего Лешу.

– А как и где вы на вертолет сели? – спросила Надежда Филимона и Михаила.

– В распадке, – ответил Филимон. – Твоим парнишкам хана.

– Слышала. Патроны вы им…

– Так, – Антон достал сотовый, – сейчас будешь с дедушкой говорить. Понятно?

– Да, – сквозь слезы ответил мальчик.


– Как нет? – Тамара Васильевна бросилась к двери. – Афанасий! Лешеньки нет на речке! И Пашки нет!

– И что? – Денов вышел из бани.

– Афанасий Семенович, – из дома вышел мужик, – по телефону вас вызывают.

– Да погодь ты, – отмахнулся он. Вытирая мокрые волосы, подошел к жене. – А кто тебе…

– Да я на реке Лешку с Павлом ждал, – вмешался лысый старик. – Они на лодке хотели выше подняться. Но нет их там. Я вверх по тропинке пошел, думал, встречу, но не попались они мне. Вот и пришел…

– Афанасий Семенович! – прокричал мужик, бегущий от дома. – Лешка по телефону…

– Дай! – Денов выхватил сотовый. – Говори!

– Деда!.. – услышал он плачущий голос внука.

– Слышь, Денов, – видимо, забрав у мальчика телефон, сказал мужчина, – твой внучок у нас. Готовь иконы, если хочешь его живым видеть. Где и как обменяемся, позднее узнаешь. Если к ментам обратишься, голову Лешенькину в посылке получишь.

– Я что хошь отдам! – закричал Денов. – Только не троньте мальчонку! Все отдам!

Телефон отключился.

– Лешка, – простонал, опускаясь на землю, старик, – внучок. Я все отдам, Лешка!..

Тамара Васильевна пошатнулась. Ее подхватил принесший Денову сотовый мужик.

– Вертолет, – вспомнил кто-то, – в распадке садился и на бугре у реки.

– Семен и Ванька убиты! – вбегая во двор, крикнул молодой мужик. – Пашка без сознания, башка разбита. И двое там, их, видать, Пашка сумел достать ножом. Несут Пашку.

– Никому ничего не говорить, – приказал Афанасий Семенович.

Двое мужиков внесли во двор Павла с перевязанной окровавленной майкой головой. Он был без сознания.

– Никому ни слова, – повторил Афанасий Семенович и подошел к бледной жене. – Ты это, Тамара, не печалься сильно-то. Вернут Лешку. Иконы отвезу им, и вернут. Ты не горюй, увидим мы внука, ей-богу, увидим.

Она, словно во сне, побрела к дому.

– Тайка! – рявкнул Денов. – От нее ни на шаг.

– Понятно, дядька Афанасий, – ответила молодуха.

– Трупы где? – спросил Денов лысого старика.

– Привезут сейчас. Может, в…

– Ничего не надо, – остановил его Денов. – Иконы им нужны, он получат. Все отдам за внука. – Опустив голову, он пошел к дому. – Трупы собрать, чтоб никто, ни одна душа не видела! – крикнул он.


– Мать честная! – держась за голову, промычал Лука Демьянович. – Что с башкой-то? А Филька где?

– Часа полтора назад ушел, – ответила пожилая женщина. – Сказал, чтоб тебя не трогали, хворый, мол, батька.

– Мать честная! Что со мной? Дай-ка кваску похолоднее и завари листков медвежьей ягоды. А Филька укатил?… – Он, охнув, замер. – Чаво ж энто так меня скрутило-то? – пробормотал он.

– Дядька Лука! – раздался пронзительный женский крик. – Беда! Дядька Лука…

– Да не ори ты, оглашенная! – Старик схватился за виски. – Чего еще приключилося?

– Так икон нету! – В комнату ворвалась девушка.

– Как нету?! – заорал Лука Демьянович и бросился к кладовке. На широкой длинной полке, где раньше стояли две иконы, тускло горела лампадка. – Это что? – прошептал он. – Как это? – Повернувшись, ухватился за косяк. – Как это? Куда ж они подевалися? Ну-ка крикни мужиков! – Девушка выскочила на крыльцо. – Погодь-ка, это что ж выходит? Филька, гаденыш, опоил, заснул я, он иконы в сумку и сбег. Убью! – заревел Лука. Резко поднялся и схватился за голову.

– Звали, Лука Демьянович? – спросил один из пяти вошедших в дом мужиков.

– Вот что, – процедил Лука Демьянович, – найти и сюда притащить на цепях! Убью собственной рукой, изничтожу!

– Да ты что говоришь-то, Лука?! – ахнула жена. – Сын он твой.

– Сын?! – закричал муж. – Опоил меня чем-то, иконы украл и ушел! Сын! Тварь он безродная! Нет у него более отца! И ничего нету! – Он бросился к висевшему на стене карабину.


Денов аккуратно заворачивал в широкие полотенца иконы. Завернув третью, вздохнул:

– Господи, никогда я не просил Тебя ни о чем, не молился и не веровал в Тебя. Но помоги Лешку возвернуть. Все отдам, и жизнь мою забери, но возверни внука. Я и посты держать стану, и молитвы читать. Возверни внука, пожалуйста! – Он перекрестился.


– Как там Тамара-то? – шепотом спросила пожилая женщина вышедшую девушку.

– Словно немая, – ответила та, – и не двигается. Смотрит в одну точку, и все. Я уж и водицы святой ей предлагала, и таблетку – молчит.


– Куда летим? – спросил брата Михаил.

– В Медвежий Угол, там никто не будет искать. Сядем возле Медвежьего Глаза и через полчаса будем на месте. Там четверо парней ждут. И еще придут. Когда иконы все будут у нас, пойдем…

– Но две у Самойлова, – перебил Михаил. – Савин не смог…

– Самойлов сам принесет иконы, – усмехнулся Антон. – Я знаю, как это сделать. Сейчас главное – получить иконы Денова. Может, все ясно будет и без двух. Денов должен завтра принести иконы к речке, положить их в лодку и оттолкнуть ее, а мы заберем.

– А если он мужиков своих подпряжет?

– Нет, он сделает, как ему скажут. Для него внук – все.

– А с этими что? – Михаил покосился в сторону Василия, Олега, Филимона и Надежды.

– И как ты с ними сошелся? Я думал…

– Ради двух икон дядьки Луки. Встретил Фильку, и он сам предложил мне это дельце провернуть. А наши двоюродные с Надьки решили деньжат срубить. Тут я к ним и подошел, вот и все.

– Молодец. Я не верил, что получится. А их мы используем до конца, у Надьки есть люди. У Филимона тоже. Наши двоюродные пойдут сейчас на все. Стрелять они умеют и пригодятся. Ну а когда будем у цели, убьем всех.

– Представляю, как дядька Лука сейчас орет, наверное, все маты собрал…

– И черт с ним! А ты молодец.

– Да все вышло случайно. Вспомнил о двоюродных и о Надьке. Решил подставить их и уйти с пацаненком. А тут Филька…

– Как же он сумел иконы взять?

– Дядька Лука любит коньяк новый пробовать, а на закуску был виноград. Филька в виноград снотворное какое-то впрыснул. Говорит, отец сразу отрубился. Он иконы взял, велел отца не тревожить и ушел.

– А если бы тебя убили?

– Исключено. Во-первых, иконы Денова, а во-вторых, не ушли бы они без нас.

– Можно узнать, что дальше? – громко спросила Надежда.

– Конечно, – улыбнулся Антон. – Сейчас приземлимся и минут через сорок будем в безопасном месте. Завтра Денов привезет иконы. Может, все станет ясно по пяти иконам. Если это так, вызываем всех людей, сколько у кого есть, и берем староверов. Желательно без шума. Забираем сокровища и уходим. Потом делим и расстаемся. Устраивает?

– Вполне, – кивнул Филимон.

– Да, – согласился Олег.

– Хорошо, – помолчав, проговорила Надежда.

– А что с пацаном? – Василий посмотрел на тихо плачущего Лешу.

– Решим потом, – сказал Антон. – Сразу отдавать внука Денову нельзя, он начнет нас искать. А мальчишка много чего слышал. Посмотрим. Сначала возьмем иконы и…

– А ты думаешь, дядька Афанасий отдаст иконы без внука? – перебил его Олег.

– Отдаст. Человек жив надеждой. Сейчас, я уверен, Денов Богу молится, чтоб он ему внука вернул. – Антон рассмеялся и посмотрел на Филимона: – А тебе лучше из Якутии убираться, дядька Лука с тебя шкуру снимет и освежует.

– Надоело все вконец, – вздохнул Филимон. – Я у него всегда был несмышленым вроде Лешки. Надоело! Ведь просил я дать иконы, чтобы посмотреть. Вернул бы я доски эти. Но ни в какую! Вот я и решил, что хватит с меня. Зато сейчас на все можно хрен забить. Денег на всех хватит и еще останется. Там, говорят, и золота навалом, и алмазов. И какие-то драгоценности есть. По крайней мере так в музее написано. Видели там ожерелье шаманов? И надпись под ним: в захоронении такие есть. Хватит на всех. Смело можно всем гуртом идти и засыпаться золотом и алмазами.

– А почему ты от Савина ушел? – спросил Антон.

– Сука он, строит из себя супермена. К тому же он двоих своих убил – водителя джипа и парнишку. Двоих-то Самойлов возле дома положил. Вот и представь, каково с ним на дело идти. Завалит он всех. Все так думают, отвернутся люди от Савина.

– А ты, значит, на себя работаешь? – Антон посмотрел на Надежду.

– Пытаюсь. Люди есть, но ни мясо ни рыба, как говорится. Вертолет и то нанять не могут. Поэтому я и согласилась с ними, – Надежда кивнула на Олега и Василия, – хотя они мне не нравятся. Служили в милиции, чуть под статью не попали. Брату моему Гришке помогали, а когда Денов появился, как мыши по углам попрятались. Не верю я им. Они же хотели меня бросить за деньги, я это сразу поняла. И если бы не он, – она посмотрела на Михаила, – не смогли бы они мальчишку захватить.

– Лихая ты бабенка! – усмехнулся Антон.

– За себя постоять сумею, – согласилась она.

– Садимся! – крикнул вертолетчик.


– Смотри, Танька! – крикнула Антонина. – Вертолет садится!

– А здесь часто садятся, – ответила сестра. – Место тут красивое, и новые русские с бабами сюда на отдых прилетают. Чего тут только не найдешь после них. И консервы разные, и вина хорошие, целые бутылки часто бывают. А уж шоколада и сигарет полно остается.

Вертолет сел на другом берегу небольшого озера. Из него выпрыгнули двое.

– Глянь-ка, – удивленно проговорила Татьяна, – Филимон и Антошка. Что им тут понадобилось?

– Ну-ка присядь, – прижимая сестру к земле, проговорила Антонина. – Что-то здесь не так. И мальчонка какой-то. А это вроде двоюродный брат Филимона. Он у вас участковым был.

– Точно, – кивнула Татьяна. – Васька. И Олег. А мальчонка-то чей?

– А вон, наверное, той бабы. – Антонина увидела Надежду. – Чего это…

– Это баба, которая у тетки Анны живет, – перебила ее сестра. – И что они тут делают?

Вертолет поднялся в воздух.


– Ну, пошли потихоньку, – сказал Антон. – Минут сорок, если не спеша, и мы на месте. Ты чего это? – спросил он брата.

– Да кажется, на той стороне кто-то есть.

– Сейчас узнаем. – Антон нажал кнопку сотового.

– Слушаю, – отозвался вертолетчик.

– Глянь-ка, Витек, на том берегу есть кто? У воды за кустами.

– Две бабы. Похоже, прячутся они. Вжались в траву, только задницы видно.

– Понятно. – Антон набрал номер. – Где вы, мать вашу?! – услышав ответ, закричал он.

– Да рядышком, – ответил мужской голос. – Видим вас.

– На том берегу две бабы. Они ваши. Позабавитесь и в воду. Камни на шеи не забудьте привязать.

– Годится, – ответил абонент.

* * *

– Бежим, Танька! – Антонина, бросив корзинку, побежала вверх по склону. – Заметили нас! Беги, иначе беде быть.

Татьяна бросилась за сестрой.

– Ой, бабоньки, постойте! – захохотал поднявшийся из-за кустов парень с карабином. – А то ноженьки поломаете!..

Взвизгнув, Тоня метнулась влево. Услышала пронзительный крик сестры. Повернувшись, увидела, что ее свалил какой-то мужик. С криком «Помогите!» бросилась к ней. Ее толкнул в спину прикладом рослый якут.


– Да? – Антон поднес к уху сотовый.

– Слышь, Ант, – услышал он, – тут баба из Выселок, Танька, жена Рябого. Помнишь его?

– Они ваши. И позаботьтесь, чтоб их не нашли. – Отключив сотовый, он выругался.

– Что там? – спросил брат.

– Танька Рябая из Выселок, – ответил Антон.

– Етишкин кот! – ахнул Олег. – Они же нас…

– Все путем, – успокоил его Антон, – они уже никому ничего не скажут. Хотя пацаненка придется нести.

– А может, его с камешком на шейке в воду? – усмехнулся Василий.

– Сейчас нельзя, – сказал Антон. – Денов должен поговорить с ним.

– А когда иконы у нас будут, – спросила Надежда, – убьешь мальчишку?

– Посмотрим, – буркнул Антон.


Якутск

– Подожди, – буркнул в телефон Савин, – как взял иконы? И где же он?

– Похоже, с братьями Торовыми, Олегом и Васькой, – ответил Шут. – Лука Демьянович в ярости. Меня не было, я на ручей ходил, потом золото отвозил. Вернулся, а тут… – Он усмехнулся. – И у Денова что-то случилось. Не знаю что, но…

– Так узнай. И о Фильке выясни, и о братцах, бывших ментах. Похоже, они решили меня краем пустить! – Савин выругался, взял бутылку водки и налил полстакана. Выпил. – Суки! Значит, спелись, твари? Найду и за яйца подвешу! – Он взглянул на вошедшего плотного якута.

– Врезался «КамАЗ», – сообщил тот, – и все погибли. Водитель в дупель пьяный был.

– Лео звонил?

– А это уже твоя забота. Зря ты с ним связался – Лео тот еще тип. Он же наркотой торгует. А если попадется, наверняка постарается откупиться за твой счет. Сдаст всех, и менты ему смягчение сделают. Напрасно ты на предложение Лео пошел.

– Да ни на чье предложение я не пошел, хотел, чтобы Тарзан на себя Эдгара отвлек, помог бы нам. А где Эдгар сейчас? Как они вообще пробрались? «КамАЗ» точно пьяный шофер вел?

– Да, менты так сказали.

– Не нравится мне все это. Филимон снюхался с братишками-ментами. Странно… Авария, Филимон уходит с иконой. Случайность или звенья одной цепи? А не мог Филимона купить Эдгар?

– Если только Хозяин тайги. Мы не знаем, кто он такой, но он есть. И наверняка его люди тоже разыскивают захоронение. Кроме того, я почти уверен, что он имеет отношение к появлению поселения староверов в том районе. Менты утверждают, что Степан Глухов остановился там в память об отце, которого задержали в тех местах. Но я не верю в это. А ты, идиот, упустил шанс получить иконы Самойлова. Зачем применять насилие, если можно было сделать по-другому? Ну отказался он продать иконы, извинись и уходи, а ночью потихоньку вернулся бы…

– Ночью нас там всех перебили бы. Я специально выбрал время, когда все мужики Самойлова ушли на работу, остались только две бабы.

– Да ведь все равно не смог. Хорошо еще, сумел концы обрубить. Неужели ты думаешь, что после этого тебе люди Альберта будут верить? Скоро от тебя все уйдут. Яркий пример тому Филимон. Кстати, Шут может возвращаться, больше ему там делать нечего.

– Подожди, Прохор Прохорович, а золото?

– Мне нужно захоронение, а не золото. Сейчас за мной приедут. А ты вот что запомни, Толик, твой шанс остаться в живых и уехать отсюда зависит от тебя. Сумеешь найти захоронение – получишь долю и уматывай на все четыре стороны. Нет, отпустить мы тебя не сможем, ты слишком много знаешь. Если крещеный, молись тогда, чтобы тебе доверили хоть какую-то работу у нас. В противном случае тебя уничтожат. Запомни: найти захоронение – твой шанс остаться в живых. Ты убил Альберта, и кое-кто хотел сразу тебя уничтожить. Правда, они уступили большинству. Альберт все равно ничего сделать не сумел бы. Так что используй свой шанс выжить. – Якут пошел к двери. – И не вздумай бежать, это будет равносильно предательству, и смерть неминуемо настигнет тебя.


– Ого, – удивленно отметил Павел, – Прохор. Вот это новость!

– Кто такой Прохор? – спросил лежавший рядом с ним Данила.

– Тихо, – Павел убрал бинокль, – ложитесь и не шевелитесь. Сейчас запросто можно попасть под снайперов алмазных князей.

– Кого? – спросил Виталий.

– Есть такие алмазные князья. Считай, весь незаконный оборот алмазов проходит через них за малым исключением. Они сами жестко борются с пытающимися незаконно делать на алмазах деньги. Они по лицензии добывают алмазы, платят налоги, помогают органам в борьбе с преступными группировками. Но опять-таки почти не секрет, что алмазные князья сами поставляют алмазы на западные рынки. Хотя это только слухи. А сейчас я понимаю, что за Савиным, точнее, над Савиным стоят алмазные князья. Сколько их, не скажу. Все, кто пытался как-то приблизиться к ним, бесследно исчезали. Видели плакаты «Пропали без вести»? Там упоминается об одной молодой женщине, Буркиной Елене, корреспондентке местной газеты. Она пропала полгода назад, когда пыталась узнать правду об алмазных князьях. К тому же тут есть одна странность: ее сыну пять лет, живет с матерью Буркиной. Ей регулярно привозят деньги, не миллионы, конечно, но на жизнь вполне хватает. Думали, присылает отец мальчонки. Но он тоже пропал без вести. Значит, Савин работает на алмазных князей.

– Если я правильно понял, – вздохнул Виталий, – ты отходишь от дела?

– Да что ты! – со смехом воскликнул Павел. – Ни за что! Это же мечта – попасть в дело, в котором замешаны алмазные князья. Я пойду до конца, даже если вы уйдете. Представляете, если мне удастся зацепить алмазных князей на этом деле?

– Ты похож не на Зорге, а на камикадзе. Только что нагонял на нас жути, а сам…

– У меня есть фотографии, на которых Прохор выходит из коттеджа Савина. Его полное имя Прохор Прохорович Прохоров. – Павел рассмеялся. – Только немногие знают, что он из так называемого совета директоров алмазных князей. Это уже кое-что. А дальше – больше. Тебе, Данила, надо быть поосторожнее. Хотя не думаю, что алмазные князья будут мстить за Савина.

– А мне плевать, кто за него, – процедил Данила. – Он, сука, убил моего деда, который с малых лет был мне и за мать, и за отца. Я рассчитаюсь с ним, и не из-за угла, для него это будет слишком легко. Я буду убивать его медленно. И он будет знать, за что умирает.

– Все это хорошо, – покачал головой Виталий, – но сейчас не время для разговоров. Мы знаем, что Савин здесь. А мы ведь решили попытаться дойти до захоронения.

– Уходим, – кивнул Данила.


– На кой хрен я обратился к ним? – вздохнул Савин. – И что теперь делать? – Он посмотрел в зеркало. – Я не смогу найти захоронение. Надо исчезать. Да, собрать деньги и внезапно исчезнуть. За пару дней я незаметно смогу привезти сюда все деньги и уйти. Документы у меня есть. Уеду в Норвегию к дяде. Там они меня не найдут. Но нужно делать вид, что я стараюсь найти захоронение. Иначе они убьют меня раньше, чем я соберу деньги. А оставлять даже самую малость им я не собираюсь.


– Послушайте, господа, – отпив из бокала темно-красного вина, сказал полный мужчина в очках, – я считаю, что мы совершенно зря начали заниматься этим делом. Во-первых, это противозаконно, а во-вторых, учитывая наличие замешанных в дело группировок, мы окажемся в центре криминальных разборок. У нас законный бизнес, и если иногда приходится прибегать к физическому воздействию, то только в целях самозащиты. Ну пусть будет некоторое превышение мер самообороны. – Заметив усмешки на губах сидящих за столом троих солидных мужчин, он иронически улыбнулся.

– Видите ли, уважаемый Ян Карлович, – заговорил черноволосый плотный мужчина, – Прохор Прохорович начал это, а мы, согласно нашему уставу, обязаны не мешать ему. Хотя, признаюсь, я тоже немало удивлен действиями Прохора Прохоровича.

– Надо узнать причину такого решения господина Прохорова, – предложил Ян Карлович. – Надеюсь, она будет убедительная.

– Я согласен с Яном Карловичем, – кивнул худощавый седой мужчина.

– Я тоже, – с едва уловимым акцентом проговорил полный грузин.

– Поддерживаю ваше решение, господа, – улыбнулся черноволосый.


– Понятно, – сказал по телефону Карлик. – Значит, все-таки Филимон в данное время ближе всех к разгадке тайны захоронения. Интересно, кто надоумил его на такой шаг? – Слушая абонента, он заулыбался. – Проверь и, если подтвердится, немедленно свяжись со мной. Оставайся на месте и жди дальнейших указаний. – Он отключил телефон.

– Что-то произошло? – спросил Эдгар.

– Да. Филимон Торов украл у отца иконы, усыпив его. Значит, у него есть остальные или он очень близок к этому. Так, две иконы теперь у Филимона. Три у Денова… Денов. А если… – Схватив сотовый, он набрал номер. – Выясни, как дела у Денова, – быстро проговорил он. – Пошли кого-нибудь за спичками, солью. И пусть обязательно спросит о внуке. Но это должен быть человек не из окружения Луки Торова. Очень хорошо, если это будет пожилая женщина. Но не из окружения Торова, – повторил он и, отключив телефон, посмотрел на Эдгара. – Похоже, мы этот раунд проиграли.

– Слушай, – сказал Эдгар, – я не привык сидеть без работы. Надо действовать.

– Всему свое время, – улыбнулся Карлик. – Кстати, посмотри сегодня «Дорожный патруль». Наверняка узнаешь что-то интересное.


Санкт-Петербург

– Черт бы побрал этого Жеренова! – зло воскликнула Диана. – Куда он исчез? Его ищет милиция. Черт возьми! – Она посмотрела на Леонида.

– Скорее всего он убит, – сказал он. – А мне вот что очень любопытно: почему ты так хочешь убрать госпожу Войцевскую? Я не понимаю причину твоей ненависти. Неужели из-за Гатова? Но он получил по заслугам в тюрьме. Ведь из-за него погибли ни в чем не повинные люди, а судьба свела его в камере с человеком, который потерял в той аварии и дочь, и внука.

– Знаешь, я хочу Иркиной смерти хотя бы потому, что боюсь – вот-вот ко мне придут. Все было придумано мной и Гатовым. А жена вертолетчика…

– Понятно. – Леонид поднялся. – Зря ты мне это сказала. Поверь, лучше бы ты молчала. – Он вышел из комнаты.

– Подождите, Леонид Павлович! – Она бросилась за ним. – Я не понимаю…

Короткий рубящий удар в область сонной артерии лишил ее сознания. Ударивший ее парень, поймав, уложил Диану на кровать. Подошел второй и, натянув резиновые перчатки, сделал укол и приложил пальцы Дианы к шприцу. Потом парни вышли.


– И на кой мне сдалась эта Якутия? – садясь на заднее сиденье «мерседеса», пробормотал Леонид Павлович. – Диана виновата. – Подняв голову, он посмотрел на окна третьего этажа. – А тут еще получается, что она в убийстве замешана. Хорошо, что высказалась.

«Мерседес» тронулся, и сразу прогремел мощный взрыв. Начавший движение за «мерседесом» джип резко затормозил.


Москва

– Здравствуйте! – К сидевшему за столом в ресторане Булгакову подошла официантка. – Это просили передать вам. – Она протянула конверт.

– Кто просил? – спросил он.

– Молодой человек, он уже ушел. Сказал, что вам это будет очень интересно. Извините.

Женщина хотела отойти. Увидев кивок Берии, двое парней преградили ей путь.

– В чем дело? – Она повернулась к Берии.

– Секунду. – Он вскрыл конверт, вытащил листок и прочитал: «Сейчас ты сдохнешь».

Пробив в стеклянной перегородке отверстие, пуля влетела в лоб Лаврентию Павловичу. Парни, выхватив пистолеты, бросились к рухнувшему на пол хозяину. Взвизгнув, официантка побежала к выходу. Пуля догнала ее и попала в затылок.


– Извините! – Худощавый парень остановил женщину, вышедшую из дверей офиса. – Вы Лилия Сергеевна Платонова?

– Да. – Она удивленно посмотрела на него. – А в чем дело?

– Секретарь Иннокентия Яковлевича Штейна? – уточнил парень.

– Да, это я. У вас какая-то проблема?

– Нет.

Лилия, вздрогнув, осела. Парень, бросив пистолет, быстро пошел к стоявшей у выезда со двора машине.


– Наконец-то! – К вышедшему из джипа рослому молодому мужчине приблизилась блондинка. – А я думала… – Вздрогнув, она стала падать. Он поймал ее и, тут же отпустив, бросился в сторону и упал. Выскочивший из машины водитель подбежал к женщине и увидел выступившую изо рта кровь. Вокруг головы упавшего мужчины расползалось кровавое пятно.


Якутск

– Где Инна? – спросил по телефону Павел.

– Да застряла она, – ответил ему мужчина. – В автосервисе сцепилась с какой-то якуткой. Обеих отвезли в милицию. Потом она поехала к подруге в больницу. Сегодня вроде собирается ехать в…

– Слушай, Гром, за что я тебе плачу? Она сидит в Якутске, а я ничего не знаю. С кем она встречалась?

– Только с подругой в больнице.

– Если повторится подобное, я тебя уволю.

– Строг ты! – рассмеялся Данила.

– Иначе никак. Надо знать, к кому она едет и что там за информация. Дело движется к развязке, ошибаться нельзя. К тому же в деле замешаны алмазные. Утру я нос нашей доблестной милиции и ФСБ. Они же пробовали ими заниматься. А тут я, частный детектив Павел Шишкин, псевдоним Шпион. – Он рассмеялся.

– Я бы на твоем месте не лез в это, – сказал Данила, – ведь убьют или пропадешь…

– А это одно и то же, только могилы не будет, – хмыкнул Павел. – Со мной все будет в порядке.


– «Сегодня в Москве, в ресторане на Севастопольском проспекте, убит Булгаков Лаврентий Павлович, известный в определенных кругах под кличкой Берия. Убийство Булгакова связывают со взрывом автомобиля крупного наркодилера в Санкт-Петербурге Корнева Леонида Павловича».

Эдгар выключил телевизор.

– Кто их? – спросил он Карлика. – Вы или Савин?

– Мы. Кстати, Хозяина ты увидишь. Он заинтересован в сотрудничестве с тобой и твоими людьми.

– Все дела будут после работы по захоронению, – ответил Эдгар.

– Вот чем ты мне и нравишься, Лобов, не зазнаешься, дело прежде всего. А не жаль Берию?

– Он это давно заслужил. Нас тоже бросил сюда, на пулеметы. Если бы не ты…

– Все, – остановил его Карлик. – А вас хотели, как и Тарзана, убрать сразу по приезде. Но вы появились как-то неожиданно, и я не дал команды, решил сначала переговорить с тобой.


– Но, господа, – вздохнул Прохоров, – неужели вы не понимаете, что дело не в этом захоронении? Я вообще против того, чтоб тревожить чей бы то ни было прах. Дело в том, что этим наверняка заинтересовался Хозяин тайги, значит, у нас есть шанс покончить с ним.

– Это бандитская разборка, – сказал худощавый, – война за территорию. Кроме того, вы засветились перед Савиным, то есть нарушили наше правило – никаких контактов с уголовниками. А вы, Прохор Прохорович, не единожды с ним встречались. Этот факт отрицать вы не станете?

– Секунду, – возразил Прохоров. – Уважаемые господа, мой контакт с Савиным был одобрен вами. И вы дали согласие на операцию против Хозяина тайги, о котором нам ничего не известно, кроме того, что он существует. Вспомните, мы не раз собирались покончить с этим бандитом. И вот появляется реальный шанс выйти на него и прекратить его существование. Но вдруг, когда это становится возможным, господин Сафонов начинает возражать, а вы поддерживаете его. Я могу просить объяснений? Почему?

– Да хотя бы потому, уважаемый, – сдержанно проговорил грузин, – что вы пошли на контакт с оборотнем, бывшим сотрудником органов правопорядка. Савин – бандит, и вы это прекрасно знаете, но, однако, встречаетесь с ним и тем самым ставите нашу организацию в щекотливое положение. Создается впечатление, что захоронение нужно лично вам.

– Я не позволю так говорить со мной! – возмутился Прохоров.

– Пока мы с вами просто говорим, – многозначительно произнес грузин.

– Спасибо, уважаемые господа, – насмешливо улыбнулся Прохоров.

Поселок Ихын

– Въехала в поселок, – сообщил по телефону бритоголовый верзила, – остановилась у магазина. А ее тут знают, трое поздоровались. Вошла в магазин. Жду.

– Слушай, ты, Следопыт хренов! – раздраженно сказал ему Павел. – Зачем ты мне посекундно докладываешь? Мне нужен адрес, куда она приедет и кто там живет. Ясно?

– Понял. – Бритоголовый отключил сотовый.


– Зачем ты их привез? – спросила Анна.

– Дело подходит к концу, – ответил Степан. – Надо, чтобы они были рядом. Они пойдут к распадку. А ты как?

– Надоело порядком. Скучно, да и вообще не понимаю, как можно жить в таких условиях.

– Немного осталось, сестренка, – успокоил Степан и поцеловал ее.


– Она идет в дом, – доложил по телефону бритоголовый. – Названия улицы нет, да и номера дома тоже. До поселка примерно полкилометра. Здесь всего девять домов. Что делать?

– Узнай, кто хозяйка, и не спускай с Инны глаз.


Инна подошла к дому и, встав на лавку, хотела постучать в окно, но замерла и осторожно пошла к двери. Потянула ручку. Дверь открылась. Она вошла. Прислушиваясь, остановилась.

– Вдруг зайдет кто? – послышался игривый голос Анны. – Подожди. Останешься на ночь, тогда и обласкаю я тебя, соскучилась очень.

– Я дверь запру, – сказал Степан, и Инна услышала его шаги. Усмехнувшись, она вытащила из сумочки пистолет. Степан открыл дверь и увидел зрачок пистолетного ствола. Резкий удар между ног согнул его. Он, взвыв, присел. Инна ударила его рукояткой пистолета по макушке, шагнула вперед и захлопнула дверь. Анна, бросившись к двери, застыла.

– Вот так брат с сестрой! – направив на нее ствол, усмехнулась Инна. – Теперь вот что. Свяжи его и подтащи к дивану. Ответишь честно на мои вопросы – будешь жить. Ловко же вы меня провели! Бери веревку! – приказала она побледневшей Анне. И тут ее сильно толкнули в спину. Она сделала шаг вперед, не удержалась на ногах и упала. Анна сильно пнула ее ногой в лицо.

– Кто это? – В дом вошел коренастый мужик.

– Да так, – Анна подняла пистолет, выпавший из руки Инны, – знакомая. Хорошо, что ты вернулся. Где остальные?

– В магазине. Я вернулся за картой.

– Где она? – простонал Степан.

– Да тут, – надевая на Инну наручники, усмехнулась Анна. – А ты испугался, Степка. Где карта? – Она кивнула на коренастого. – Им нужна.

– В столе. Чем она меня так?

– Ногой по достоинству и рукояткой по башке.

– Анна! Мент! – Коренастый отпрянул от двери.


– Предъявите документы, – сказал сидевшему за рулем «Нивы» бритоголовому старший лейтенант. – Я участковый этого района Хонин.

– Пожалуйста! – Бритоголовый протянул ему права. – Громов Анатолий Сергеевич. Якутск, Речная, двадцать пять, квартира восемь.

– Что здесь делаешь? – спросил милиционер.

– Не работаю временно, вот и подвез сюда одного мужика, да поехал не в ту сторону. Сейчас…

– А ну стой! – раздался от милицейского «уазика» строгий голос.

– Чего там, Зайцев? – спросил Хонин.

– Мужик с карабином, – ответил старший сержант. – Покажи разрешение на ствол, – сказал он коренастому.

– Слышь, командир, – заискивающе забормотал тот, – ну ты ж понимаешь, без ружьеца в сопках хреновато. Я из Ударного. – Он протянул ему паспорт. – Мы с приятелем тут на природе отдыхаем.

– Дай-ка паспорт, – подошел старший лейтенант.

И тут дважды хлопнули пистолетные выстрелы. Хонин, сбив с ног коренастого и вырывая из кобуры пистолет, упал на землю. Старший сержант, мазнув ладонью по окровавленному плечу и прыгнув к «уазику», вытащил автомат. По машине били три карабина. По старлею, прижимая его к земле, стреляли двое из пистолетов. Старший сержант полоснул очередью из-под машины. Коренастый, получив пулю в голову от своих, лежал неподвижно. Из дома, разбив стекло, стрелял из карабина Степан. Громов, схватив лежавший на заднем сиденье охотничий карабин, выстрелил. Степан упал. В комнате катались по полу женщины. При появлении милиции с Инны сняли наручники, и, когда Степан начал стрелять, она, вырвав у Анны «ПМ», схватилась с ней. Анна подмяла соперницу, схватила ее за горло и вдруг обмякла. Срикошетившая от печной дверцы пистолетная пуля попала ей в глаз. Столкнув противницу, Инна вскочила и, подхватив пистолет, бросилась к двери. На улице продолжалась перестрелка.

– Алло! – присев с телефонной трубкой в руке, кричал пожилой мужчина. – Тут у нас бой! Видать, Басаев с ваххабитами…

– Ты одурел, что ли? – насмешливо перебил его мужчина. – Перепил!

– Да слушай ты, дурень! – Дед приподнял руку с трубкой. – Ну что, – поднес он трубку к уху, – одумался?

– Где это?

– Возле Ихына, рядом с котельной.

Раздались гудки отбоя.

– «Одурел», – повторил старик обидевшее его слово. – Я начеку и день, и ночь!


– Да вызывай подмогу! – выстрелив, крикнул Громов. – Их харь девять, не справимся!

Старший лейтенант кивнул на «уазик».

– Зайцева убили. И простреливают все. Не успею до машины добраться.

– Твою мать! – Громов, выстрелив, передернул затвор. – Где ты, Зорге? – процедил он и снова выстрелил. – А почему поселковые не вмешиваются?

– Боятся, – ответил Хонин. – Думают, это люди Хозяина. Я дважды в управление сообщал – бесполезно.

Стрельба со стороны бандитов стихла.

– Похоже, они уходят, – приподнявшись, сказал Громов.

– Хрен им! – Хонин, пригнувшись, бросился к машине. Открыв дверцу, выматерился. – Рацию разбили, – крикнул он.

Старлей схватил автомат Зайцева. Тот простонал:

– Не успел я сообщить…

– Не переживай! – бросил Хонин. – Перевяжи его! – крикнул он Громову и, отстегнув ремень с запасными рожками, помчался за убегавшими к сопке бандитами.

– Помоги ему! – увидев выбежавшую из дома молодую женщину, кивнул на милиционера Громов и бросился за Хониным.

– Стоять! – кричал тот. – Стрелять буду!

Со стороны убегавших к сопке раздались выстрелы.

– Придурок ты, мент! – Громов выстрелил. – Чего орешь?

Милиционер выпустил длинную очередь, двое из убегавших упали.

– На троих меньше, – оскалился Громов. – Я тоже одного сейчас свалил. Кто они?

В этот момент послышался рокот вертолета.

– Сообщил кто-то! – Старший лейтенант облегченно вздохнул.

Вертолет ушел от выстрелов бандитов и начал приземляться. Из люка выпрыгивали омоновцы.

– Слышь, старлей, – остановил участкового Громов, – баба в тот дом приехала из Якутска. Видел «ауди»? Ее тачка. Надо бы там проверить.

– А эти? – Милиционер посмотрел в сторону начавшейся перестрелки.

– ОМОН их сделает, – усмехнулся Громов.


– Бей ее! – указывая на пятящуюся к дому Инну, закричал старик. – Она с ними заодно. Бейте ее, люди!

– Убью! – Инна вскинула руку с пистолетом. Несколько женщин и мужиков, бросившихся было на нее, попятились. – Все назад! – крикнула Инна. – Убью любого! Отойдите от машины!

– Ружья несите! – закричала какая-то женщина.

Позади ударила автоматная очередь.

– Разойдись! – приказал старший лейтенант.

Громов выстрелил вверх и передернул затвор. Инна бросилась за угол дома. Милиционер побежал за ней. Хлопнул пистолетный выстрел, и тут же коротко простучал автомат. Громов забежал за угол увидел сидевшего у стены участкового. Окровавленную ладонь он прижимал к животу.

– Врача! – крикнул Громов.

– Она первая выстрелила, – простонал старший лейтенант.

Громов посмотрел на мертвую женщину.

– Что я Шпиону скажу?


– Пять трупов и троих взяли, – доложил по мобильному командир группы ОМОН. – Они ранены, двое тяжело, один в руку.

– У нас потери есть?

– Одного слегка царапнуло, – ответил командир группы.


Трасса Якутск – Нюрба

– Понятно, – сказал по телефону Павел и прижал машину к обочине. – Нечего там делать, – недовольно проговорил он. – Там банду брали. Инна ранила участкового, а тот убил ее. Подробности узнаем, когда Гром вернется. Похоже, милиция вмешается. Плохо, – вздохнул он. – Значит, тебе, Данила, придется убить Савина. И чем быстрее, тем лучше. Иначе его могут взять, и ты его не достанешь.

– Но если он получит пожизненное или хотя бы двадцатку, то пусть живет, – сказал Виталий. – Для таких, как он, подобная жизнь гораздо хуже смерти. Порой, когда вижу по телевизору какого-нибудь чиновника, которого в тюрьму сажают, думаю: он бы лучше умер. Представляешь, имел все – и вдруг на нары.

– Тоже верно, – согласился Павел.

– Нет, – покачал головой Данила, – я с ним сам разберусь. Он должен подохнуть медленно и очень больно.

– Ну ладно, а сейчас куда? – спросил Виталий. – Не пора ли нам навестить староверов? Хоть посмотрим, как они там живут.

– Поехали, – кивнул Павел.


Якутск

– Что? – Савин округлил глаза.

– Инку убил мент, – послышался ответ. – Участковый поселка Ихын. Она его ранила. И вот что еще. Похоже, у нее довольно большая группа. Там был бой. Менты на вертушке прилетели. Так что она тебе, сучка, мозги пудрила.

– Я так и думал, – вздохнул Савин. – Она точно мертва?

– Точнее не бывает. А ты с князьями встречался?

– Наехал на меня Прохоров, говорит, надо ускорить…

– И что решил?

– Уходить буду. Через пару дней улечу. Найму частную вертушку и отвалю в Магаданскую область, а там видно будет. Документы у меня в полном порядке, не только князья, но и менты, если что-то всплывет, не найдут. А мне кажется, что за мной кто-то следит.

– Я бы не советовал тебе сейчас уходить, – сказал абонент. – Наверняка князья за тобой установили слежку. Знаешь что, приезжай ко мне, отсидишься.

– Вряд ли. Если меня пасут люди князей, то как я отсижусь у тебя? Что-то ты, братишка, не то говоришь. Или желаешь мои бабки хапнуть? Зря, Игорек. Ты же всегда завидовал мне. Или решил меня князьям подставить? Не надо, я сейчас очень нужен Прохорову, и он мне тоже. Найду я это захоронение…

– Сука ты, Анатолий, я же из-за тебя инвалидом стал, жену потерял, а ты только обещал помочь.

– Все, братишка, – засмеялся Савин, – молись Богу, чтоб у меня все получилось, тогда и ты на коне будешь. Я тебя в Израиль отправлю, там тебя быстро вылечат. И Галка твоя еще к тебе приползет. Так что пожелай мне удачи. А за князей спасибо, теперь у меня крыша имеется.


– Паскуда! – Лежащий на кровати молодой человек впечатал трубку на аппарат. – Брешешь, паскудина, ничего у тебя не выйдет! Ты мне уже какой год обещаешь помочь. А с Прохоровым я тебя специально свел. Убьют, надеялся, но ты, похоже, и с ним договориться сумел. Ладно, все равно я тебе жизнь испорчу, братишка.


– У поселка Ихын находится группа вооруженных преступников, – доложил подполковник.

– Мы знаем, – сказал генерал-лейтенант. – Что задержанные говорят?

– Да ничего существенного. Говорят – увидели милиционера и испугались. Они золото мыли. И действительно, при них обнаружено двести пятьдесят граммов золота. Почему начали стрелять, объяснили просто: увидели двух милиционеров и третьего штатского, которые их подельника остановили. И решили напугать милиционеров, стали стрелять. Врут. Но к сожалению, взяли только троих. Двое в тяжелом состоянии. А третий, конечно, будет стараться смягчить себе наказание. Уверяет, что не стрелял ни в участкового, ни в омоновцев, но вот что интересно: убитый возле дома – объявленный в розыск месяц назад Юрий Илов. Он был в доме у Степана Тураева и его жены Анны Борисовны. Странно, что супруги соседям говорили, что они брат и сестра. Степан работал у староверов и…

– Поэтому и называл жену сестрой, – вмешался помощник прокурора. – Законы староверов запрещают разделять семью. Если бы знали, что он женат, его бы не приняли в общину без семьи.

– К староверам ездил кто-нибудь? – спросил начальник управления.

– Подполковник Подгорных, – ответил полковник. – Он все тщательно проверил и не обнаружил ничего подозрительного. Потребовал показать ему оружие. Там оказалось пять охотничьих карабинов, несколько ружей и старая винтовка со снайперским прицелом, зарегистрированная на Юрия Воркинова.

– Но Журин не мог ошибиться, – сказал начальник управления. – Он видел блеск лазерного прицела.

– Выходит, что и на старуху бывает проруха, – засмеялся помощник прокурора. – У нас нет оснований не доверять подполковнику Подгорных.

– Кто поехал в Ихын? – спросил генерал-лейтенант.


– Ну вот, – вошел в комнату Карлик, – пора и нам за работу. Познакомься, – кивнул он на вошедшего за ним длинноволосого амбала в камуфляже. – Кличка Тигр, зовут Анзор. Служил в ДШБ. Разыскивается за вооруженное нападение на кассира в Магаданской области. При попытке его задержания убиты двое милиционеров и два омоновца.

– Очень приятно, – протянул руку Эдгар. – Как тебя звать? По имени или…

– Тигр, – кивнул Анзор.

– А меня Эд. – Эдгар посмотрел на Карлика: – И что мы должны делать?

– Вас перебросят в район Оленьего Рога на подготовленное место. Будете там до вызова, тогда вам сообщат, что именно вы должны делать. Еще вопросы имеются?

– Никак нет! – отчеканил Эдгар.

– Да, – предупредил Карлик, – необходимо соблюдать предельную осторожность. Недалеко, у поселка Ихын, омоновцы обезвредили банду золотодобытчиков. Не тех, кто моет золото, а тех, кто его отнимает. Поэтому вполне возможен прочес района. Так что внимание и еще раз внимание.


– Понятно, я выезжаю. – Отключив сотовый, Савин усмехнулся. – Наверное, братишка мой Игорек молится за меня, все у меня получается. – Он набрал номер. – Собирай всех, едем к староверам. Стрельнуло в десятку, Коряга! – засмеялся он.

– А куда именно? – спросил Коряга.

– Олений Рог. Встреча у Черной речки через два дня, я буду там.


Поселок Выселки

– Почему они не звонят? – уставившись на телефон, пробормотал Афанасий Семенович. Взял стакан с самогоном и сделал три глотка. Телефон зазвонил. Он схватил трубку.

– Это Денов? – послышался веселый мужской голос. – С вас причитается, Афанасий Семенович. Место, которое вы…

– Да идите вы все на хрен! – закричал Денов. – Не звоните мне сегодня. Не звоните! – Он аккуратно положил трубку и посмотрел на дверь спальни. – Как она? – тихо спросил он дородную женщину, вышедшую из кухни.

– Плоха, Афанасий Семенович, – вздохнула женщина и фартуком вытерла слезы. – Не ест ничего и не говорит уже…

– Ставь картошку! – приказал он. – И не лей слезы. Рано вы нас, едрена бабушка, хороните! Налей чаю покрепче.

Женщина, испуганно посмотрев на него, вернулась на кухню.

– И почему я тогда не прибил эту росомаху? – вздохнул Афанасий Семенович. – Она это все натворила, сучка городская. Что брат гадина, что сестра! Надо было прибить ее, и дело с концом. А сейчас… – Он дрожащими пальцами достал кисет и попробовал набить трубку, но не смог. – Пашка! – рявкнул он, но, вспомнив о произошедшем, опустил голову и застонал.


Тамара Васильевна, сидя на кровати, смотрела на висящую на стене фотографию внука. В ее сухих глазах плескалась отчаяние.

– Тамара Васильевна, – подошла к ней девушка, – вы бы хоть водички испили или соку какого-нибудь. Хотите, я вам свежего принесу?

– Да уйди ты, – шепнула заглянувшая в спальню женщина. – Не до этого ей сейчас. Господь поможет вернуть внука, Господь не оставит мальчонку в руках безбожников.


– Вертолет забрал Филимона, – сообщил Шут, – племянников ваших, бабу эту, которая здесь жила, двоих мужиков каких-то, и еще ребенок с ними был. А вот чей, никто сказать не может. Вертолет в распадке присел, там их взял, а бабу на бугре, где пацаны мяч гоняют. И…

– Погодь, – остановил его Лука Демьянович. – Значится, говоришь, мальчонка был? Понятен хрен!

Он пошел к двери. Шут двинулся за ним.

– Я один, – остановил его Лука Демьянович. Он вышел из дома и довольно быстро, что было необычно для всегда важного и неторопливого Торова, зашагал по улице.

– Куда это он? – удивленно спросил один из пяти мужиков. – Один вышел! Мать честная, не приболел ли, часом, дядька Лука?

– Да нет вроде, – проговорил другой.

Шут напряженно смотрел вслед Торову.

* * *

– У нас все нормально, – загородив собой дверь, заявил верзила в потрепанном камуфляже. – Хозяева приболели, не велено никого пущать. Так что извиняй, мент, но делать тебе в доме нечего.

– Я по делу, – строго проговорил Салтыков.

– Не знаю никаких дел, – ответил верзила. – Пущать никого не велено ни по каким делам.

Салтыков выругался, сел в «уазик» и завел машину. Верзила плюнул ему вслед и вошел во двор.

– Погодь, Большой, – сказал ему подошедший Лука Демьянович, – мне к Афанасию надобно.

– Афанасий Семенович не принимает.

– Ты это, не строй из себя придурочного! Надобно мне к нему, и войду я, хочешь ты али нет.

Большой посмотрел на окна и открыл калитку. Торов быстро прошел в дом.


Сидевшие во дворе Торовых мужики услышали автомобильный сигнал. Вскочив, они с оружием в руках бросились к воротам. Там стояла «Нива». В открытое окно смотрел Василий Демьянович.

– Зовите Луку, – приказал он, – разговор к нему имеется. Бегом!

– Так нетути его, – ответил худой мужик. – Он ушел куда-то.

– Куда?

– Никто не знает.

– К Деновым он пошел, – сообщила вышедшая на крыльцо женщина.

– Здорово, Василиса, – кивнул Василий Демьянович. – Выходит, и вас сынок одурачил? Мои тоже супротив моей воли пошли. Значит, Лука у Денова?

– Там он, – ответила женщина.

* * *

– Погодь, – сказал Афанасий Семенович, – значит, это твой Филимон надоумил?

– Да не знаю я, кто кого надоумил, – недовольно ответил Лука Демьянович. – Но дело к тому клонится. Был тут сын Василя, Миха, и просил иконы ему…

– Погодь, – остановил его Денов, – он ко мне тоже приходил, да я его послал.

– А тут приехал Филька и тоже иконы стал просить. Мол, мне только показать, дня на два-три. А я его послал подалее. Так он, сукин сын, коньяк достал, покажу тебе потом. Бутылка – башка этого, которого наши на Бородинском поле разделали. Кутузов его побил. Я всегда Фильку прошу – как коньяк новый увидишь, вези. Это у нас в привычку вошло. Вот и в тот раз налил он мне коньяку из бутылки-головы. Вкусный, зараза. И давай, говорит, батя, виноград лопай. Так, мол, этот коньяк закусывают. Меня и сморило. Продрых часа четыре, проснулся – хоть волком вой, башка аж трещит. А Фильки нету. Мне и говорят – уехал Филька и сказал, чтоб батьку не будили. А тут вдруг девка, которая иконы протирает, в крик: нет икон! Я туды и вижу – нет. Понял я – Филька иконы спер…

– Опять погодь! – остановил его Денов. – А с какого ты ко мне-то пришел?

– Да знаю я все, мужики мои людей опрашивали, и народ видел, как в распадке у Кудрявой сопки вертолет садился. Туда забрался Филька, племяши мои, дети росомахи и Миха, Васькин сын. А вертолет потом на бугор сел, где туда эта баба залезла. И мальчонка там был. Как я об этом услыхал, сразу понял: эти сволочи твоего Лешку увели. Эта сучка, видать, вертолет вызвала…

– Антон вертолет вызвал, – перебил его вошедший Василий Демьянович.

Лука уставился на брата.

– Знать, правильно я мыслил. – Он сел за стол. – В одной стае они, мои и твой. И племяши наши. Я чего прикатил-то, надобно вертолет искать. Я слышал, как Антон говорил, он того, что на вертолете, по фамилии называл – Соснин али Заснин. Вот его и надобно шарить. Тогда и иконы отыщем, и сукиных детей проучим. Я вот так думаю…

– Они мальца у Афанасия уволокли, – сказал Лука Демьянович, – на иконы менять его желают. Хрен с ими, с иконами, Бог простит. Надобно мальца выручать.

– А если не отдадут? – вздохнул Василий Демьянович. – Они же хуже волков. Значится, увели мальчонку. Ну, сыны, своей рукой вас на тот свет спроважу. Убей сильного, отними у богатого, набей морду хвастливому, но не тронь бабу, а особенно детишек малых. А они… – Не найдя подходящих слов, он выматерился.

– И чего теперича делать? – спросил Лука Демьянович. – Я своего тоже на тот свет спроважу, не будет из него толку, раз он на детишек руку поднял. Но у меня сомнения имеются, что они тебе Лешку возвернут, – посмотрел он на Афанасия.

– Я и сам в это не верю, – кивнул тот. – Но все делать стану, как прикажут. А вдруг сердце им подскажет, что не надо мальчонку жизни лишать? Получили что хотели – отдайте пацана. Я ж не стану заявление писать. Тамарка моя с ума сходит. Слова ее не слыхал с того дня. И Пашку убили с двумя мужиками. Пашка, правда, успел двоих парней, которые с бабой той были, ножом до смерти защекотать. И то молодец, не просто так из жизни ушел. Мужиков, Коня Сивого и Пашку Рыбака, застрелили, они и понять ничего не успели. Вот сижу у телефона и жду звонка. Отдам иконы и заявлять никуда не стану, а мужиков своих без похорон закопаю, но только бы Лешку возвернули!.. – Он всхлипнул. Братья тоже опустили головы.

– Ты это, Афанасий, – глухо проговорил Лука Демьянович, – зла на меня не держи. Да, бывало, и убить тебя готов был, но вот те крест, – он перекрестился, – ежели бы прознал про то, что внучонка твоего захватить желают, донес бы до тебя это и прибил бы Фильку и племяшей своих. Прибил бы и греха не чуял бы.

– И меня извиняй, Афанасий, – сказал Василий Демьянович. – Я ведь тоже не другом тебе был. Желал твоего Ваньку, когда тот сбег, захватить и иконы с тебя стребовать. Но не дошло до этого. И знаешь, что я тебе скажу – Ванька твой, в натуре, мужик стоящий, а не то что мои гады.

– Дядька Афанасий, – в комнату ворвался парень, – сотовый, вас спрашивают!

Денов схватил телефон.

– Слушаю, – сиплым от волнения голосом проговорил он. Торовы уставились на него.

– Что решил, Афанасий Семенович? – спросил мужчина.

– А чего решать-то? Иконы берите, только Лешку возверните. Искать не стану вас, и никто не прознает про это. Клянусь чем угодно. Только внука возверните.

– Вот что. Сегодня ночью, в час, выйдешь к реке. Мешок с иконами положи в лодку, что там стоять будет, и оттолкни ее. Через пару часов внука найдешь, где скажем. Но если что-то пойдет не так, хана парню…

– Все сделаю, как велите, только возверните Лешку, очень прошу. Я вам еще и денег дам. И ни слова никому…

– Не забудь, старый, в час ночи выйдешь к реке. Как спустишься по тропинке, так и иди к воде. Лодка там будет привязана. Положишь иконы, оттолкни лодку и домой топай, жди звонка. Скажем, где твой внук будет. Он себя чувствует нормально, слушай.

– Деда, – раздался голос мальчика, – я здоров. Если все сделаешь, как говорят, меня отдадут. Деда, пожалуйста…

– В общем, понял, старый? – снова заговорил мужчина. – Все от тебя зависит. – Телефон отключился.

– Что говорят-то? – спросил Лука Демьянович.

– Извиняйте, мужики, не скажу. Один я должен все сделать. Могут и обмануть. Но тогда и разговор будет. А пока надежда имеется, не скажу.

– Это понятно, – кивнул Василий Демьянович. – Но я тебе вот что хочу сказать: ежели какая помощь потребуется – говори. Все ж мои сыны к этому делу руку приложили. Располагай мной по всем статьям. Слово мое верное. Что бывало меж нами, забыто.

– И мной располагай, Афанасий! – Лука Демьянович протянул руку Денову.

Торовы вышли.


Заимка недалеко от поселка Топь

– Ну что, бабонька, – сказал лежащей на топчане Надежде рослый бородач, – подъем, жрать подано, извольте кушать! – хохотнул он.

– Выйди, – сердито бросила она.

– А я думал, в городах стеснительных не осталось! – Бородач вышел.

Надя встала.

– А ведь меня наверняка убьют, – прошептала она. – Скорее бы мои приехали. Но все равно нам будет тяжело. Гад этот, деревенский охотник, убил Мишку с Ленькой. А эти им по одному патрону оставили, боялись, что их тоже перебьют. И не зря боялись. А что сейчас делать? Моих парней всего четверо. Убьют всех и меня тоже. Я слышала, как эти братья, сыновья Василия Демьяновича, говорили об этом. И что же делать? Меня охраняют. Даже если уйти из этой заимки, как они называют обнесенную забором территорию с тремя домами и баней, далеко не уйду, заблужусь или догонят. А Торовы подготовились очень серьезно. Здесь как минимум человек двадцать. А тех женщин изнасиловали и спустили в озеро. Я слышала, как бородачи, посмеиваясь, рассказывали в подробностях. Меня ждет то же самое. Почему они не убили меня сразу?

– Я не дам тебя убить, – послышался голос Филимона. Вздрогнув, она повернулась.

– Почему?

– У тебя одной есть выход на западных покупателей, поэтому ты жива. Ни у кого из нас нет таких связей. Но вот в чем дело – я не намерен получать какую-то часть. Согласись, целое гораздо больше, чем кусок, пусть и жирный. Главное – взять все. Сколько у тебя людей?

– Четверо.

– Значит, ты работаешь на себя. А я думал…

– Есть человек, который мог бы дать много людей и технику, но он требует больше половины. И еще кое-что. – Надежда вздохнула.

– Понятно. – Филимон посмотрел на часы. – Значит, скоро иконы Денова будут у нас. Но их всего пять, а нужно семь. И тут я поимею всех, – усмехнулся он.

– Как?

– Увидишь.

– Значит, я могу рассчитывать на то, что останусь жива?

– Мы с тобой еще в Париже погуляем.

– В Лондоне. У меня там компаньоны, они ждут моего сигнала. Брат Гришка потому и поехал в Выселки, что мы договорились – он разыщет иконы, выйдет на захоронение, а я реализую. Но он оказался идиотом.

– В общем, делай так, как я скажу, и будешь жива.


– Понял, Корявый? – спросил Антон.

– А чего не понять? – усмехнулся загорелый якут. – Пловец заберет с лодки иконы и отдаст мне. И сразу сюда. Верно?

– Смотри, чтоб хвоста не было, – предупредил Михаил, – а то мужики Афанасия те еще звери, в затылок дышать будут, и не заметишь, пока под лопатку нож не всадят.

– Мы тоже не аистом принесенные, – обиделся Корявый.


Сидя на медвежьей шкуре под окном, Леша тихо плакал. Мальчик был очень напуган. Он слышал, как мужики с оружием говорили о каком-то золоте и о том, что они всех заделают, то есть убьют. Подобные разговоры он слышал и дома, но там он воспринимал их как шутки взрослых. А здесь все было вполне серьезно, и мальчик понял, что ему угрожает опасность. О чем-то просить этих людей он не мог, потому что боялся, да и не умел. Дома все его желания исполнялись сразу. Леша всхлипнул. «Отец твой волком был, – вспомнил он слова деда. – Волк в капкан попадет – лапу отгрызает. Для него неволя хуже смерти. Вот и батя твой таким был. Я не хочу, чтоб ты вырос похожим на отца. Но сила завсегда нужна, за себя чтоб постоять мог. Не на кого надеяться, Лешка. Помру я, все от тебя отвернутся. Привыкай с малых лет на себя полагаться. Свяжут – грызи веревку, чтоб освободиться, в яму посадят – прикидывай, как выбраться можно. Ежели запрут где, тоже думай. Ежели нет щелей, по которым выскользнуть могешь, нору копай. На себя завсегда надейся и не дожидайся помощи». Мальчик подошел к зарешеченному окну. Поднявшись на цыпочки, взялся за решетку, попробовал пошевелить ее. Не получилось. Он заплакал, но вдруг увидел большой напильник. Леша стал напильником расковыривать щель между стеной и доской пола. Доска неожиданно шевельнулась. Он приподнял доску. Оставив напильник, ухватился за край доски, попробовал поднять ее. Ему это удалось. Он потянул доску на себя, она снова подалась. Вытащил доску и попытался поднять соседнюю, но не смог. Заплакал. «Слезами горюшку не помочь, – вспомнил он слова бабушки, – ежели тяжело, зубки сожми и пробуй сызнова. И получишь все, ежели упорным будешь». Вытерев слезы рукавом, мальчик снова попытался приподнять доску. Не получилось. Он вставил в щель напильник и надавил ногой. Доска поднялась. Он всхлипнул и улыбнулся.


Озеро

– Мама, папа! – позвал Миша. – Я нашел грибы! Красивые такие!

– Это мухоморы, – подошла к нему Варвара, – их есть нельзя.

– Ими мух морят? – спросил сын.

– И их тоже! – Савелий рассмеялся.

– Как же тут хорошо! – улыбнулась подошедшая Ирина. – Обязательно приеду сюда зимой, и ты, Савелий, проведешь меня тем путем, каким мы шли с Деновым. Ладно?

– Обязательно, – усмехнулся Савелий. – Я тебе что говорил, – подмигнул он жене, – а ты все дурак да дурак. И кто теперь дурнее?

– Что такое? – спросила Ирина.

– Да Савелий говорил, что ты его попросишь провести тебя по тем местам, – ответила Варя. – А я говорила, что дурак он. Неужели, мол, она снова все это пережить захочет… Мишка! – крикнула Варвара. – Ты куда запропастился?

Ей ответил пронзительный вопль сына. Все бросились на крик. Дрожащий бледный малыш показал на лежащие в кустах мертвые тела.


Олений Рог

– Смотрите, – тихо сказала Маша, – крышка люка.

– Подожди-ка, – подошел к ней Виталий. – Действительно. Двуглавый орел и тысяча девятьсот девятый год. Во, еще при царе изготовлен. Разве тогда тут были…

– Какая разница? – остановил его присевший около крышки Евгений. – Давайте попробуем приподнять. – Концом кирки он стал очищать крышку от земли.

– Может, откроем? – Парень в очках подошел и плоским концом лома попробовал поддеть крышку. Ему это удалось. Виталий и Евгений стали ему помогать просунуть в образовавшуюся щель конец лома. Маша сумела протолкнуть туда черенок лопаты.

– Посмотри, чтоб не вошел кто. – Евгений повернулся к Жене. Девушка пошла к выходу.

* * *

– Послушай, – недовольно сказал Подгорных, – сколько времени ты еще будешь возиться? И кстати, объясни, пожалуйста, на кой хрен ты взял с собой дочь Войцевской? Неужели не знал…

– А как я должен был поступить? – резко прервал его Штейн. – Сказать девушке, что прием в группу прекращен, тогда как мы всюду расклеивали объявления о наборе группы желающих посетить Республику Саха и обещали незабываемые впечатления?

– Но я с трудом сумел убедить ее мать, что ее дочери ничего не угрожает. Хорошо, что она попала на меня, иначе все давно закончилось бы.

– А ты не находишь, что ты обнаглел? – возмутился Штейн. – Тебя послали сюда, чтобы ты нашел Степку, создал поселение староверов и искал захоронение. А ты стал Хозяином тайги. Интересно, сколько золота и денег ты сделал себе за эти два года? А если бы попался? И нас потянул бы за собой. Теперь вот дождались. Сейчас, наверное, каждый второй в этой славной республике знает…

– Я вам сообщил о немце, а вы позволили ему опубликовать статью. Какие ко мне претензии? Вы были должны убрать его сразу по возвращении в Гамбург. И еще, я набрал группу…

– Банду, – поправил его Штейн.

– Ну хорошо, банду, как вы велели. И чем бы я удерживал их? Обещаниями, что вот-вот найдем мифическое захоронение и будем сказочно богаты? Одних обещаний мало, поэтому мы начали действовать. И заметь, МВД и ФСБ ничего о нас не знают. Слухи, конечно, ходят, но ни фактов, ни свидетелей нет. Зато у меня есть хорошо подготовленные бойцы. Все они замазаны кровью и верят мне, как отцу родному. Сегодня, кстати, Войцевская будет убита вместе с Савелием Степановым.

– Ни в коем случае! Во-первых, это сразу вызовет ненужный нам резонанс, Войцевскую знает все начальство, и ее убийство наверняка заставит скрупулезно расследовать это дело. Второе: забеспокоится ее отец и снова поднимется шумиха в прессе. Лучше пошли своих киллеров к озеру, пусть они покончат с Торовыми. Отправь лучших.

– А откуда ты знаешь, где они сейчас?

– Знаю. Очень хорошо, что Торовы не пришли к такому соглашению раньше, иначе у них все получилось бы. Но сейчас у них проблема: нужны еще две иконы. А они у внука убитого старика. Так что им придется искать внука, который память о деде, надеюсь, просто так не отдаст. Скорее бы все здесь закончить. Обратной дороги для меня нет, впрочем, как и для тебя, потому что если я не вернусь, сведения о тебе получит служба внутренней безопасности.

– Спасибо за предупреждение, – усмехнулся подполковник.


– Помоги мне, Господи, – шептал Старец. – Я не допущу осквернения нашей святыни. – Перекрестившись, он поклонился и, ухватив небольшой оцинкованный ящик, поволок его в угол кельи к стоящим друг на друге таким же ящикам.


– Где Посланец Божий? – спросил Воин.

– Какие-то ящики таскает, – ответила Фекла. – Ему помогали трое, потом настало время молитвы, и они ушли. А почему ты о нем спрашиваешь?

– Да просто не вижу его. Думал, может, сбежал куда от греха подальше. А то тут скоро станет жарковато и будет не до псалмов.

– Время для покаяния и молитв есть всегда, – возразил ему вошедший Старец.

– Вы устали, Посланец Божий, – сказала Фекла.

– Трудом тяжким грех изгонял! – Он перекрестился.

– Снова в горную породу уперлись, – сказал Воин. – Что делать?

– Работа всегда ведет от грехов в райские кущи, – ответил Старец.


– Смотрите! – ахнула Маша.

Парни и девушки, словно завороженные, смотрели на семь гробов, тускло отливающих желтоватым цветом от неровного огня факелов. Три гроба стояли справа от входа, три слева и один в центре.

– Что это? – осмелилась нарушить тишину Маша.

– Наверное, то, что ищут, – отозвался Виталий.

– Да, – кивнул Евгений, – семь гробов.

– Может, откроем один? – прошептал Виталий.

– Да ты что! – в один голос воскликнул Женя и Маша.

– Уходим отсюда, люк закрыть надо и засыпать крышку. Пока их не нашли, нас не убьют, – проговорила Маша.

– Давайте живее! – поторопил ребят Виталий.


Поселок Топь

– Да знаем мы это место, – кивнул старик, – там какие-то бандюки обосновались. Помнишь логово Лысого Шатуна?

– Конечно, – ответил Савелий.

– Вот там кто-то все подправил, построил и вроде имения барского стало. Рядом и то пройти нельзя, собаки, будто волки, злые и на людей надрессированы. Да и ежели бандюки засекут, живым не отпустят. Вам туды лучше не соваться. А о трупах молчите лучше, живыми, может быть, останетесь. Им это дело не пришьют, а вас спалят али в сопках похоронят. Слыхал поговорку – в тайге медведь прокурор. Тут Хозяин объявился. Вроде как и благо делает, всю шелупонь, которая по тайге шастает и обирает охотников и золотодобытчиков, Хозяин вроде как поубирал отсель. Но теперича его стражники дань собирают. И жаловаться некуда, сами отдаем. А не отдашь, так сызнова бандюки появятся. Правда, в народе говорят, что одни и те же обирали, а сейчас вроде как за охрану берут. Правда, теперь поменее обходится, и здоровье не портят, но все равно жалко.

– А кто такой Лысый Шатун? – тихо спросила Варю Ирина.

– Да тут восемь лет назад бандит был. Лысый, а себя Шатуном называл. Потом куда-то пропал. Может, ушел, а может, убили. Не знает никто, куда он подевался.

– А посмотреть на его жилище можно? – спросила Ирина.

– Да ты что! – ахнула Варвара. – Слышала, что дед Матвей говорит? Ох и неугомонная ты, Ирка!

– Погодь-ка, – старик внимательно посмотрел на Ирину, – а ты уж, часом, не Войцевская будешь?

– Она, – ответил за Ирину Савелий. – А ты, дед…

– Так мне племяш мой рассказывал, как она с людоедом Ванькой по бурану шла, а потом, чтобы выяснить, что ела и пила, пошла его искать. Рисковая ты девка! И медведя с малопульки стрельнула. Молодец!

– Извините, – вздохнула Ирина, – а ваш племянник, он кто?

– Витька Журин, он же тогда…

– Журин племянник твой? – удивился Савелий.

– Самый что ни на есть настоящий. Правда, мы про это недавно прознали, я ж в ссоре со своей сестренкой младшей был. А тут помирилися, вот и увидел я своего племяша. Да вот и он! – Старик кивнул на подъезжавшую «Ниву».


Поселок Выселки

– Помоги, Господи, – положив мешок с иконами в лодку, прошептал Афанасий Семенович и побрел назад. Услышал, как лодку кто-то потащил за цепь якоря. Остановился. – Помоги, Господи! – взмолился он снова. – Ежели не возвернут мальчонку, я сам для них судьей стану, лютой смерти их предам.


Лодка медленно двигалась от берега и метров через пять остановилась. Из воды вылез аквалангист и легко забрался в лодку. Сняв маску, развязал мешок и достал три иконы. Потом позвонил по сотовому.

– Да? – послышался голос Антона.

– Все на месте. Что дальше?

– Как договорились. Жди нас там.

– Понял. А с этими наблюдателями что делать?

– Кончай их.


Заимка

– В лодке ничего нет, – раздраженно проговорил вошедший Антон. – Там на берегу были вооруженные мужики и твой отец, – кивнул он Филимону.

Тот вскочил:

– И что?

– Пловец ушел. А вот ваши парни, похоже, нет, – сообщил Антон Олегу и Василию. – Их на месте не было.

– Твою мать! – процедил Филимон. – Они нас сдадут. И Денов…

– Что? – усмехнулся Антон. – Да они с самого начала знали, что это вы уволокли пацаненка, и о нас с Мишкой знают. Ну, что делать будем?

– Может, отдадим пацаненка? – неуверенно предложил Василий. – Ведь он…

– Ты думаешь, что говоришь? – зло перебил его Филимон. – Тогда нас точно найдут и сожгут или привяжут к муравейнику. Денов очень любит это делать, как и мой отец, да и ваш, кстати, тоже. Это старое воспитательное средство – сажать на муравейник. А если привязать, то, говорят, через час человек умрет в страшных муках. Муравьи, мошка, комары. Я бы очень этого не хотел…

– Да будьте вы мужиками, – процедила Надежда. – Надо как-то выходить на староверов и брать хотя бы то, что у них есть. А золота у них немало. По крайней мере я так думаю. Два года они на одном месте занимаются охотой, рыбалкой. Но пушнину не сдают. Гришка, мой брат покойный, это проверял. Золото они моют.

– Моют, – кивнул Антон. – Мои люди видели староверов на ручьях. Конечно, золотишко у них идет. Но где оно, никто не знает. Да и продавали золото люди этого посланца Божьего.

– Надо взять кого-то из тех, кто моет, и они все скажут, – предложил Олег.

– Сомневаюсь, – покачал головой Антон. – Думаешь, не пытались? Брали, но они молчат, что бы с ними ни делали. Короче, вот что, звоним Денову еще раз и говорим, что пожалели пацаненка, но больше этого не будет.

– Полный идиотизм! – воскликнула Надежда. – Если он не отдал иконы сразу, то не отдаст вообще. И советую подумать о намытом староверами золоте. Я уверена, его хватит всем.

– Но их там полно, – сказал Олег. – И…

– Не думаю, что все знают, где золото, – перебила его она. – Надо проследить за золотодобытчиками и выяснить, кто забирает у них металл. Взять его будет несложно. Я уверена, золото не в их поселке, а где-то рядом.

– А что, – кивнул Антон, – вполне может быть. Мне эта идея нравится.

– Да подождите вы с идеями, – остановил их Олег. – Что нам с пацаненком делать? Убить его – нам хана. Неужели вы этого не понимаете? Еще пара дней, и люди Денова и отцов моих двоюродных братьев начнут прочесывать все вокруг и выйдут на нас. Они понимают, что нам нужны иконы, и наверняка знают, для чего. Нас найдут и живыми в землю закопают. А вы про какое-то золото. Надо думать, как спасти наши шкуры.

– А ты что, – ожег его взглядом Антон, – решил повернуть назад? Может, возьмешь пацаненка и на коленях поползешь к Денову?

– Похоже, у нас начинаются разногласия, – усмехнулся Филимон, – а это точно к добру не приведет. Пацаненка надо держать как гарантию того, что Денов не позволит нас искать и никому не скажет о похищении. Наши отцы, понятное дело, знают. А что касается твоего нытья, Олег, ты сам это предложил. Или, может…

– Хватит! – воскликнула Надежда. – Мне вообще это не нравится. Не мог Денов не отдать иконы. Значит, что-то крутят твои люди, Антон. А может, и ты.

Хлестко хлопнул выстрел. Пуля, пробив стекло, попала в стену рядом с головой Антона. На улице началась перестрелка.

– Что за дела? – Антон с автоматом бросился на улицу.


Леша руками выгребал землю из довольно глубокой ямы под бревенчатой стеной дома. Он учащенно дышал, лицо и руки в грязи, пальцы в ссадинах. Но мальчик упрямо продолжал копать. Вдруг на улице затрещали выстрелы. В окно, пробив стекло, влетела пуля и впилась в стену. Леша испуганно прижался к стене под окном и попытался втиснуться в яму.


– Да их тут до такой-то мамы, – выпустив короткую очередь, прохрипел молодой мужчина в камуфляже. – Вот это ты пригласил на отдых!

– Если бы знал, – меняя рожок в автомате, отозвался Журин, – не поехал бы к вновь обретенному дяде. И он тоже, старый хрен, хорош, возмутился – неужели отпустишь женщину одну? Ты, Мухин, молодец, что поддержал эту авантюру.

– Надеюсь, наши похороны за ее счет, – усмехнулся перекатившийся за угол бани мужчина. Стрельба стихла.

– Где леди Беда? – спросил Журин.

– Охотник с ней. Что-то Гусев стих.

– Что вам надо?! – послышался громкий крик.

– Ваши скальпы! – ответил Журин. – За них хорошо заплатили.

– Вас тут четверо, и мы вас сделаем! Понятно?

– Умеешь считать, сучонок! – закричал Мухин. – А вас сколько осталось? Тех у ручья можешь списать. Они воду пьют, и это навсегда.

По валуну защелкали пули.

– Разозлил ты их, – усмехнулся Журин. – Где же Иринка-то? – встревожился он. Правее дважды ударил карабин.

– Охотник жив, – сказал Мухин. – А Гусев где?

И словно отвечая на его вопрос, около дома взорвалась лимонка, левее еще одна.

– Я с него шкуру спущу, – процедил Мухин, – казенным имуществом разбрасывается. – Вскочив, он выпустил короткую очередь, прыгнул вперед и упал за бревно. Журин, перепрыгнув камень, в падении выпустил очередь из пяти патронов и скатился в неглубокую канаву.

– Только бы помощь не подоспела, – послышался голос справа.

– Жив Гусь! – обрадовался Журин.

– Так точно, товарищ майор! – весело ответил тот.

– Слышь, старлей, – закричал Журин, – какого хрена лимонками расшвыриваешься? Спросят за каждую.

– Эти с полевой рации в Усть-Нере, – ответил Гусев. – Три штуки себе как сувениры оставил, и вот пригодились.

– Лишнего сувенирчика не найдется? – спросил Журин.


– Куда ты? – прошипел сидевший за стволом дерева Савелий. – Убьют. Не лезь ты туда. И зачем Журин с приятелями приехал? – уныло спросил он сам себя. – Да еще все были там, где и Иринка, у сопки с метеостанцией. Убьют нас. – Увидев метнувшуюся тень, он навскидку выстрелил.


Леша, вздрагивая от выстрелов, выгребал твердую землю.

– Мальчик, – неожиданно послышался женский голос, – ты что здесь делаешь? – Повернувшись, он увидел стоявшую с пистолетом в руке Надежду. – Нехорошо, – усмехнулась она. – Пошли!

Леша встал.

– Отведешь его к ручью, – сказала Надежда мужику с СКС. – И жди меня там.

– А бабки? – спросил тот.

– Получишь на месте! – Она, пригибаясь, побежала к домику.

– Пошли, щенок! – кивнул Леше мужик. Сзади появилась женщина и сильно ударила его по голове прикладом. Тот упал.

– Быстрее! – крикнула женщина. – Бежим.

Леша, испуганно глядя на бандита с окровавленной головой, обошел его и выскочил на улицу.

– Беги туда, – кивнула влево Ирина. Леша быстро побежал в ту сторону. Ирина бросилась следом.

– Стой, сучка! – сбил ее с ног крепкий молодой мужчина и тут же упал.

– Быстрее! – крикнул Савелий. Со стороны сарая загремели выстрелы.

– Уходим! – истошно заорал кто-то. – Обложили!

– На наших не похоже, – покачал головой Журин. – Интересно, кто это?


Филимон, выстрелив из карабина, отпрянул от окна.

– Влипли, похоже, мы крепко, – нервно пробормотал Олег. – И на кой я подписался?

– Слышь, гады! – Вздрогнув, Филимон узнал голос отца. – Отдайте мальца и отпустите всех, кроме сыновей и племянников.

– А мы пацаненку голову отвернем! – крикнул Антон.

– Антошка! – прорычал Василий Демьянович. – Не дури, сучонок! Возверни мальчонку! Не бери грех на душу!

– А о своих грехах ты, батяня, запамятовал? – насмешливо спросил сын.

– Отдай мальчонку, – повторил Василий Демьянович, – и отпустим вас!

– Слово даешь?! – громко спросил старший сын.

– Прости Господи, – перекрестившись, прошептал Василий Демьянович. – Даю! – крикнул он.

– А мы как же?! – завизжал Олег. – Мы крайними, значит, будем?! Убью щенка, если не отвалите! Убью!


– Что делать-то будем? – шепотом спросил у Василия Демьяновича брат. – Ведь Афанасий нам в жизни не простит, ежели с мальчонкой…

– Да он в порядке, – неожиданно вынырнул из кустов Журин.

– А ты что за хрен с горы? – Старики вскинули карабины.

Пятеро мужиков тоже направили на него оружие.

– Майор спецназа Журин, а это старшие лейтенанты Мухин и Гусев.

– Во блин! – удивился Василий Демьянович. – А вы откель взялись-то! Ведь никто…

– Они Татьяну Рябых убили, – кивнул на дом Мухин. – Когда пацаненка выкрали, она с сестрой была на озере. Там ее и…

– А что ж майор допустил-то? – спросил Лука Демьянович.

– Я час назад об этом узнал. Охрану сняли и одного в живых оставили, он и рассказал о том, что мальчик у них в заложниках, мы за ним пришли. Точнее, она пришла. – Журин посмотрел влево. Старики увидели сидящую на корточках перед мальчиком женщину.

– Мать честная! – ахнули они в один голос. – Лешка!

– А кто это такая? – спросил Василий Демьянович.

– Леди Беда, – улыбнулся Журин.

– Деды! – закричал кто-то от домов. – Мы ваших сыновей повязали! Отпустите нас и берите мальчонку и их.

– Годится, – подмигнул старикам Журин. – Сколько у вас бойцов?

– Двадцать пять моих, – ответил Василий Демьянович. – И у братана двадцатка наберется.

– Значит, этих берем, – сказал Журин.

– Умно говоришь, – одобрил Лука Демьянович. – Давай сыновей сюды! – крикнул он. – И сами в ту сторону топайте. Майор, – шепнул он, – ваши они.

– А тут баба и двое ментов бывших! – снова прокричал кто-то. – С ними что делать?

– Давайте к нам, – увидев кивок Журина, ответил Лука Демьянович.

– Да вы что, суки! – заорал Антон. – Вас же тоже…

– Закрой хайло! – Коренастый мужик ударил его прикладом в живот.

Михаил, обреченно опустив голову, медленно шел между двух парней. Кричавших Олега и Василия тащили по трое вооруженных мужчин. Филимона волокли, он был ранен в ногу.

– Баба смылась, – сообщил кто-то.

– А из ваших сколько ушло? – спросил Журин.

– Да харь десять.

– Брось стволы, гниды! – заорал Шут.

Подошедших окружили люди старших Торовых. К стоявшему рядом с Ириной Леше подошли пятеро мужиков Афанасия Семеновича.

– Ну вот, – подмигнул Луке брат, – а ты опасался.

– Да ежели б не баба, – Лука Демьянович посмотрел на Ирину, – ничё бы не вышло. А тут, слышим, бой, ну и тоже вмешались. А вас что, всего четверо? – удивленно спросил он.

– Пятеро, – улыбнулся Журин, кивнув в сторону Ирины.

– Вот те и хрен растение, – покачал головой Лука Демьянович. – Ради чего вы на смерть-то шли? Хотя вы же менты, вам это вроде как по работе положено. А ты что? – посмотрел он на подошедшего Савелия. – Али любовь повела под ножи-то?

– У меня жена есть, – усмехнулся Савелий, – не могу же я ее вдовой оставить.

– А ей-то на кой хрен Лешка сдался? – тихо спросил Василий Демьянович.

– Иван Денов жизнь ей спас, – сказал Журин. – Он с ней тогда шел…

– А откель вы прознали, что тут Лешку Денова держат? – поинтересовался Василий Демьянович.

– Когда они сестер убивали, то мы слышали, как одна из них про Лешку говорила. А Войцевская узнала об этом. Ну и засобиралась. Хотела с мелкашкой одна идти. Мы и рискнули. Правда, это, господа старики, вы уж на себя возьмите, а то нас запросто могут…

– Отец, – встав на колени, обратился к Луке Демьяновичу Филимон, – прости…

– Вот что, майор. – Лука Демьянович оттолкнул ногой сына. – Ты тут не мент, а значится, ничего не видел и не слышал. На муравейник его, – кивнул он на сына.

– Батя! – завизжал тот.

– Заткните ему пасть, – сказал отец.

– И моих тоже, – тихо приказал Василий Демьянович, – по соседству устройте. – Он быстро пошел к подъехавшим двум вездеходам.

– Спасибочки вам! – Лука Демьянович поклонился Журину, Гусеву, Мухину и Савелию. – Мы бы не успели. А ежели б и успели, они мальчонкой закрылись бы. А тебе, барышня, отдельное и самое большое спасибо, – посмотрел он на подводившую к ним Лешу Ирину.

– Подождите, – сказала она, – вы не можете так поступить с ними. – Ирина кивнула на пытавшихся вырваться младших Торовых. – Это же…

– А вот в это, девонька, ты не лезь, – остановил ее Лука Демьянович. – И прощевайте, господа хорошие. Ежели что-то надобно будет в Выселках, я вам завсегда помощь окажу.

– В Белке тоже, – глухо проговорил его брат. – Племяшей повесьте, – кивнул он Шуту.

– Почему вы не вмешиваетесь? – спросила у Журина Ирина. – Ведь они…

– Пошли, – кивнул майор. – И забудьте про это. Да, это страшно и жестоко. Но если отцы такое с сыновьями делают, значит, так надо. Пойдемте…

– Тетя! – подбежал к ней Леша. – Спасибо, тетя. Как вас зовут?

– Ирина Андреевна. – Присев, она обняла мальчика. – Пусть хоть он этого не видит. – Она посмотрела на Луку Демьяновича.

– Верно. К озеру ведите. А его надо доставить к деду, – сказал он рыжебородому верзиле.

– А этих куда? – спросил Шут, кивнув на окруженных людьми Торовых бандитов. – Может, положить их тут, и все дела?

– Бабу поймали! – крикнул кто-то.

По распадку двое мужиков вели Надежду с синяком под глазом и разбитыми губами.

– Она, сучка, мне пулю в руку всадила, – объяснил вид женщины коренастый мужик. Его плечо поверх одежды было замотано тряпкой.

– Слышь, майор, – кивнул на бандитов Лука Демьянович, – может, заберешь эту стаю? А то что нам с ними делать-то? Убивать нельзя. С сынами мы разберемся и с племянниками тоже, а этих забери. Они много чего рассказать тебе смогут. Напуганы они через край и болтать станут – не остановишь. – Торов посмотрел на стоящую с опущенной головой Ирину. – А тебе благодарность от всех нас. – Он низко поклонился. – Иначе не жить бы нам, ежели бы эти твари Лешку убили. И не обессудь, девонька, но свое отцовское право мы сполна используем.

– Войцевская, – усмехнулась разбитыми губами Надежда, – а вот кто твою Машку спасать будет? Убивают, наверное, их…

– Что ты сказала? – Ирина подбежала к ней. – Где Маша? Что с ней?

– Да у староверов она, – отозвался Корявый. – Они захоронение ищут. И этот там, Иннокентий. Вот эта, – он кивнул на Надежду, – говорила с ним по телефону. И мент еще имеется, – сказал он Журину, – Хозяин тайги, он же подполковник.

– Кто? – шагнул к нему майор.

– Мне надо к староверам! – закричала Ирина. – Савелий! – Она бросилась к нему. – Отведи меня…

– Да погоди ты, – остановил ее Лука Демьянович. – Вот что, – сказал он Корявому, – говори как на духу. Ежели в цвет попадешь – отпущу, слово верное даю.

– Да она все знает. – Корявый посмотрел на Надежду. – Я только слышал, как она с Иннокентием говорила. И про девчонку какую-то, Машу Войцевскую. А больше ничего не знаю. Он, – Корявый кивнул на Антона, – говорил: мол, перебьем всех, кроме нее, – он снова посмотрел на Надежду, – и пойдем к староверам. Он и мужиков всех купил. А этих, – взглянул он на пытавшихся разорвать веревки Михаила, Василия, Олега и Филимона с кляпами во рту, – угрохали бы. Иннокентий говорил, что иконы уже не нужны. Антон велел сказать Пловцу, что Денов иконы не отдал, а троих парней, которые наблюдали, убрать.

– Не успели, – сказал Шут. – Мы их…

– А он тоже на Иннокентия пашет, – усмехнулся Корявый. – Поэтому Филька тебе и привез его, – сказал он Луке Демьяновичу.

Шут опустил голову:

– Правда это, хозяин. Но я…

– С тобой потом разговор будет, – вздохнул Лука Демьянович. – А вот девку спасать как-то надобно.

– Вы свое сделали, – проговорил Журин. – Теперь мы поработаем. Делайте то, что считаете нужным, остальных пусть ваши люди покараулят здесь. А мы к староверам.

– Возьмите вездеход, – сказал Лука Демьянович, – все быстрее будет.

– Отлично, – кивнул Журин. – Вызывай Первого, Мухин. Сообщи все, что слышал. И скажи, мы у Второго…

– Эй, майор, – запротестовал Мухин, – а я, значит, здесь сидеть буду? Сообщу и с вами. – Он достал передатчик.


Олений Рог

– Где были? – Воин ударил Евгения в лицо.

– Работали. – Загородив упавшего парня, Маша шагнула вперед.

От сильного удара в живот она согнулась. Виталий в прыжке ударил Воина ногой. Тот, легко блокировав удар локтем левой руки, врезал парню кулаком в область печени.

– Не надо! – закричала Женя. – Мы люк нашли!

– Где? – шагнул к ней Воин.

– Там, справа, я покажу.

– Тащите их в адову комнату. – Воин кивнул на Машу и парней. – Про ее слова никому, – посмотрев на перепуганную Евгению, добавил он.

– Пустите! – пытаясь вырвать руку, закричала Маша и, ударив Бородача коленом в пах, бросилась по проходу. Двое рванулись следом. Евгений ударил стоявшего рядом мужика и тоже бросился бежать, но в другую сторону. Его встретил ударом ноги выскочивший справа Мамонт. Парень упал. Мамонт захохотал.

– Я все слышал, – сказал он Воину.

– Помогите! – вбегая в келью с большим крестом, закричала Маша.

Лежащий на кресте человек поднялся и посмотрел на нее. В келью вбежали двое и бросились к Маше.

– Помогите! – Маша бросила в них чашку и взглянула на Спасенного Богом. Тот уставился на нее. Первый мужик завернул девушке руку за спину и усмехнулся:

– Мы тебя…

Спасенный Богом кулаком сбил его с ног. Второй, вскинув карабин, отпрыгнул к выходу. Спасенный Богом неотрывно смотрел на Машу. Ей стало не по себе от его взгляда.

– Глаза, – пробормотал он. – Глаза. Ты кто?

– Мария Войцевская.

– Войцевская, – пробормотал он. – Ты меня знаешь?

– Слышь, ты! – заорал стоящий у входа мужик. – Отдай ее, а то пристрелю к едрене фене!

– Войцевская, – бормотал Спасенный Богом. – Войцевская. Нет, не помню. Глаза, я помню их. Ты знаешь, кто я? – Схватив Машу за руку, он подтащил ее к себе.

– Нет! – пытаясь вырваться, отчаянно закричала она.

– Кто я! – Он схватил ее за плечи.

Маша пнула его между ног и, схватив стоявший на плоском камне чугунок, ударила по голове. Он осел.

– Молодчина, сучка! – усмехнулся стоящий у входа охранник. – Нам его трогать нельзя, он Богом Спасенный. Пошли назад! – Он направил на Машу карабин. – А ножками лупишь здорово. – Шагнув вперед, он легко пнул напарника. – Вставай, чего разлегся? – И увидел выступившую из-под его затылка кровь. – Готов, что ли? – Присев, он попробовал найти пульс. Маша бросила в него чугунок, который попал мужику в шею. Он, вскрикнув, упал. Маша бросилась к выходу. Ее ударом кулака в грудь встретил Софрон.

– Ни хрена себе уха! Троих положила! – Софрон выхватил пистолет. – Пора тебе, сучка, на тот свет отправ… – Вздрогнув, он попытался обернуться. Сзади с ножом в руке стоял Клыков.

– Уходи, – сказал он Маше. – Вправо и сразу еще раз вправо. Потом налево. Выйдешь к речке и постарайся переплыть ее. Иди быстрее…

– Давай ее сюда! – заорал подходивший Мамонт. – Ни хрена себе! – Он увидел четверых лежащих. – Это она их? – Он успел поймать руку Клыкова с ножом и легко вывернул ее. Иван закричал. В локте и плече что-то хрустнуло, и он потерял сознание. Мамонт, посмеиваясь, пошел к Маше.

– Кончайте их! – раздался голос Штейна. – Туристов! Сюда всех староверов! Всех до одного! – подчеркнул он. – И приготовьте лошадей и трактор!

– Ну вот, – усмехнулся Мамонт, – велено всех.

– Войцевскую ко мне! – приказал Штейн.

– Пошли, сука! – сказал Мамонт. Клыков пошевелился и поднял пистолет Софрона. Его ударил по голове подошедший Воин.

– Веди ее к Туристу, – усмехнулся он.

Замычав, Спасенный Богом встал, стер со лба кровь и потрогал рассеченную бровь.

– Твоя мать Ирина Войцевская? – спросил он Машу.

– Да, – испуганно ответила она.

– Ты что, Прапор, – усмехнулся Мамонт, – маманю ее трахал?

– Я не служил в армии. Денов я, Людоедом меня кличут. Слыхал?

– Что?! – уставился на него Мамонт.

Денов коротко ударил его в кадык костяшками согнутых пальцев. Всхрипнув, здоровяк зашатался. Денов впечатал кулак ему в низ живота. Мамонт упал. Денов, прыгнув вперед, приземлился ему на грудь. Потом повернулся к изумленной Маше.

– Иван Денов я. Мать говорила обо мне?

– Да, вы спасли ей жизнь, она…

В проходе дважды прогремели винтовочные выстрелы. Ответно загрохотал карабин. В келью впрыгнул Митяй с винтовкой в руках.

– Привет, Денов, – кивнул он. – Ты вроде как в себе. Уводи ее к реке, я тут придержу…

– А ты кто? – спросил Денов.

– Митяй. Ее мать моего отца спасла от оленьих бандитов. Уводи ее, – повторил он. – Я же тебе говорил – уходи, Маша.

– Я помню, кто-то говорил, – согласилась Маша.

– Пошли! – Денов подхватил карабин одного из мужиков. – А это возьми, мало ли что, – протянул он ей пистолет Софрона. – Просто нажимай на курок.

– Я умею, – сказала Маша.

– Глаза у тебя материнские, – сказал Иван.

– У вас кровь течет, – испуганно произнесла Маша. – Это я вас ударила…

– Зато вспомнил, кто я. – Денов шагнул к занавешенному проходу и сорвал простыню. – Вперед! – кивнул он.

Митяй лег и, высунувшись, увидел троих мужиков, двигающихся по проходу, плотно прижимаясь к стене. Подняв ствол вверх и резко опустив, он трижды выстрелил. Все трое упали. Митяй получил пулю от выстрелившего из пистолета Воина в правое плечо. Отдернувшись назад, выругался. Услышал топот, попробовал взять винтовку здоровой рукой. Его в упор расстрелял подбежавший Гвоздь.

– Нет ее тут! – крикнул он. – И Прапора нет! Тут ход!

– Значит, видел, сука, как к нему входили, – процедил Воин.

– Складывайте все в мешки! – послышался крик Штейна. – И несите вниз, к лошадям и трактору. Воин! Поставь там людей!


– Ладно! – Подгорных поднял тяжелый рюкзак. – Мне вполне хватит. А им, похоже, не уйти. Ты остаешься? – посмотрел он на стоящего на коленях Старца.

– Все угодят в ад, – тихо ответил Старец, – в ад на земле. Оставь все, тогда спасешь и тело, и душу.

– Иннокентий дурак, – усмехнулся Подгорных. – Зачем искал это захоронение? Здесь вполне хватит на три жизни. – Он с трудом поднял рюкзак. – Тяжеловато, но тяжесть приятная. Наверное, так и воду в пустыне несут: чем тяжелее, тем больше шансов выжить. Прощай, и спасибо тебе, Глухов. – Подгорных медленно пошел вперед. Старец снова стал читать молитву.

* * *

В гроте с гробами раздавался шум драки. Злые крики, возгласы боли, звуки ударов.

– Мать вашу! – заорал Воин. – Прекратите! – Он выпустил из автомата очередь поверх голов схватившихся мужчин и женщин. – Каждый получит то, что захочет. Погрузите все это на лошадей и трактор и берите что душа пожелает. Тьфу, даже про Бога забыли.

– Слышь, Воин, – подошел к нему Пушка, – а что, с ним делиться будем? – кивнул он на Штейна.

– Здесь на всех хватит. А он нас вывезет из России, ксивы сделает, и уйдем. Где мент?

– У Старца.

– А Фекла?

– Хрен ее знает, где она, – пожал плечами Гвоздь. – Шевелитесь вы, мать вашу!

Прекратившие драку староверы складывали в мешки золото и алмазы.

– Богато жило семейство, – пробормотал Пушка. – А этот спасенный, оказывается, не так уж и болен. Ловко он, сука, с Мамонтом разделался. Сразу видно – прапор…

– Это Денов, – перебил его Воин, – людоед. Он когда в речку с женой бросился, утопил ее. А там раньше в воду трубы входили, под землей проложенные. С заваренными железом концами. На этих заслонках дыры были. Раньше на месте поселка золото добывали, вот и сделали насосы, а трубами воду в мониторы подавали, через другие вода с промприбора уходила в речку. Он небось сумел пробить ржавое железо и туда голову совал, чтобы дышать. Поэтому морда вся в шрамах. Так и двигался подо льдом. А подальше от поселка вроде заводи образовалось, лед не успел намерзнуть – из бани туда воду спускали. Он там вылез и пошел по льду. Его какие-то два оленевода подобрали. Он убил их. Один его успел по башке чем-то шарахнуть, вот он и потерял память. На упряжке добрался до священного озера и потерял сознание. Олени убежали. Сильная пурга была, поэтому следов не увидели. А тут Старец со своими на рыбалку приехал. Они и выловили Денова.

– А почему ты этого раньше не говорил? – удивился Пушка.

– Я сам это сегодня узнал от Старца.

– Хватит болтать! – рявкнул Штейн. – Занимайтесь погрузкой. Чего-то Надька молчит, да и Шут тоже. Быстрее!

– Слышь, Турист, – сказал Воин. – А может, хватит? Не уйдем мы с таким грузом.

– Закопаем, – ответил Штейн. – Возьмем, сколько сможем, а за остальным позже вернемся. Тащите!


– Во, блин, – покачал головой плотный бородач, – и не знали мы, что тут столько добра. Теперь заживем. Мне эти дела староверские как шли, так и ехали. Пересидеть тут решил с годок, неприятности с ментами были. А тут гляди, как фортуна улыбнулась! – Он подмигнул троим стоящим у трактора с прицепом вооруженным мужикам. В прицеп бросали мешки женщины и мужчины в темной одежде.

– А сколько тут староверов? – шепотом спросил плешивый мужик.

– Да человек сорок, если не более, – ответил бородач.

– Вертолет! – подняв голову, закричал плешивый и бросился вверх по прорубленным в скале ступеням. За ним рванулись остальные.

– Молимся, братья и сестры! – раздался сверху громкий голос Старца. Он стоял на выступе, подняв руки вверх. Черный широкий балахон и развевавшиеся по ветру седые волосы делали его похожим на персонаж из фильма ужасов. Мужчины и женщины встали на колени.

– В молитвенную! – обратился к ним Старец.


– Попались, твою мать! – Воин передернул затвор автомата.

– Стой! – Штейн схватил его за руку. – Пусть они удержат их некоторое время, а мы по подземному ручью уйдем…

– Лихой ты человек, Турист. Значит, ты специально кота за хвост тянул?

– Я бы отправил их с грузом по распадку, – ответил Иннокентий. – А мы по подземному ручью ушли бы. Берите, мужики, – кивнул он Пушке, Гвоздю и еще двоим и показал на рюкзаки. – Главное – вынести это отсюда. Там утопим большую часть. Алмазы возьмем с собой и золота немного. Разделим все поровну и к Заячьей балке двинемся. Отсидимся пару дней и пойдем к Айхалу, там нас ждут. В Заячьей балке есть землянка со всем необходимым. Наклеим фотографии в новые документы и станем геологами. Пошли!

– С ним не пропадешь! – обрадовался Пушка.


– Не вовремя я приехал, – испуганно зашептал Филин.

– Тихо ты, – остановила его Фекла. – Документы точно сделаешь?

– Да уже готовы. Вот! – Он протянул ей паспорт. Она открыла и прочитала:

– Зинаида Максимовна Турова. Тогда все! – Она убрала паспорт в карман рюкзака. – А я думала, обманешь.

– Я знал, что Штейн нас бросит. Я же ему сообщил об…

– Я тоже. Пошли! – Подняв рюкзак, она зашлепала резиновыми сапогами по подземному ручью. Ей часто приходилось нагибаться. – Тяжело, – вздохнула она. – Может, поможешь?

– Кто б мне помог! – Филин оглянулся. Вдалеке послышались звуки перестрелки.

– Факел выше подними, – попросила Фекла.

– Какая встреча! – осветив их мощным лучом, насмешливо проговорил Воин. – Много же вы успели нахапать! Видел, Турист? – Воин кивнул на хмурившихся от яркого света Феклу и Филина. – А я думаю, куда они подевались? Да тебя я и не видел! – Он ткнул Филина стволом автомата. – А ты тут, оказывается, под раздачу попал.

– Хватит болтать, – недовольно буркнул Штейн, – уходить надо. Потом договорим.

– Менты уже вошли в подземелье, – отметил Пушка. – Нашим долго не продержаться. Хотя они все проходы знают, а ментовня там впервые. А где, интересно, Хозяин?

– Ушел, сучара, – отозвался Воин. – Золото, наверное, у Старца забрал и отвалил. У Старца ведь есть выход в распадок. А я не думал, что ты, Фекла, про ход по ручью знаешь.

– Я и про золото Старца знала. Ему не верю, – кивнула она на Штейна. – Он меня сюда сунул и…

– Пошли! – поторопил Штейн.


– Жарковато, – меняя рожок, усмехнулся рослый омоновец. – Долго мы их выбивать будем. Они же, духи, тут все ходы-выходы знают и, как тараканы, попрячутся. Может, лучше авиацией шарахнуть, и не будет обители зла?

– Отставить, Топорков, – остановил его капитан. – А что там за вой такой? – Он прислушался.

– Молятся, видать, – усмехнулся плотный омоновец.

– Почему они лапы не поднимают? – спросил майор милиции. – Ведь хана им. Неужели надеются уйти?

– Скорее всего каждый надеется на что-то, – ответил майор внутренних войск. – Наверняка за каждым, кто стреляет, хвост длинный есть, вот и отбиваются, гады.


– Молитесь, братья и сестры! – взывал Старец. – Скоро все будут гореть в племени адовом. Только мы, истинные слуги Господа, обретем райскую жизнь и будем жить вечно. Тело – лишь оболочка. Скинув ее, истинно верующий обретет вечное блаженство. Молитесь, братья и сестры!


Подгорных погасил фонарик и сел на покатый валун.

– Тяжело, – пробормотал он. – Может, припрятать здесь большую часть, а с малым уйти? Нельзя. Проверять будут. К тому же я уже не вернусь сюда. Придется тащить все. – Подполковник прислушался. – Воюют еще. В основном, наверное, мои дерутся. Им терять нечего. Может, кто-то и вырвется. А когда кого-нибудь возьмут, начальство очень удивится. А я уйду. – Поднявшись, он включил фонарик и двинулся дальше. Вдруг где-то впереди простучала длинная автоматная очередь и несколько раз выстрелил пистолет. Подгорных выключил фонарик, выхватил пистолет и присел.


– Уходим по воде! – Сунув пистолет за ремень, Штейн, перепрыгнув кусты, побежал по ручью. Воин с автоматом мчался следом.


– Там война, – кивнул вперед Мухин.

– Представляю, каково нашим, – сказал Гусев. – Эти староверы там каждую щель знают. Тяжко приходится парням.

– Господи, Маша! Она же там сейчас… – Ирина закрыла лицо руками.

– Да погоди ты ее хоронить-то! – прикрикнул на нее Савелий. – Помнишь, сколько тебя хоронили, а ты вот она, живая и здоровая. Так что не торопись отпевать дочь. А если она в тебя, из любой передряги вывернется.

– Это точно, – согласился Журин. – Пойдемте, сейчас через реку, потом вверх, и мы на месте. Пошли.


Маша, вскрикнув, упала. Ударивший ее прикладом парень не удержался на ногах и упал. Денов, выскочив из-за камня, ногой ударил парня по шее и подбил ствол направленного на него карабина. Хлопнул выстрел. Иван ударил парня с карабином ногой по коленной чашечке. Взвыв, тот осел. Удар в подбородок отбросил его на спину. Сзади хлопнул пистолетный выстрел. Денов обернулся и увидел схватившегося за живот парня. Иван поднял карабин и прижал приклад к плечу. Вверх по сопке бежали двое. Выстрел, и один покатился вниз.

– Сдаюсь! – поднимая руки, закричал другой.

– Ко мне! – рявкнул Иван.

Маша, держа в руке пистолет, смотрела по сторонам. Парень с поднятыми руками, скользя и падая, продолжал спуск.

– А зачем он нужен? – спросил Денов.

– Съедим, – неожиданно ответила Маша. – Я уже два дня ничего не ела.

– Тоже верно, – спокойно согласился Иван. – С перчиком ничего будет, тело сбитое. – Он оценивающе посмотрел на слышавшего их разговор парня. Достав нож, Иван шагнул к нему. Парень, пытаясь убежать, поскользнулся и упал.

– Я пошутила! – испуганно закричала Маша.

– Я тоже, – улыбнулся Денов.

Сжавшийся парень плакал.

– Ты кто? – спросил Денов.

– Да нас сюда Савин посадил, – проскулил тот. – Я не думал, что они вас убить попробуют…

– Вот что, – Денов кивнул в сторону выстрелов, – давай туда. Сдавайся и скажи все как есть. Понял?

– Да, – поспешно закивал парень, – я так и сделаю. – Поднявшись, он побежал вверх по склону.


– Товарищ полковник, – обратился к офицеру ВВ прапорщик, – тут ящики с толом и шнур. Похоже, все кругом заминировали. Шарахнут, наверное.

– Вот дерьмо! – плюнул тот. – Внутрь не входить, – проговорил он в микрофон. – Передать всем группам: внутрь не входить и выйти из проходов. Немедленно! – крикнул он.


– Братья и сестры! – протяжно закричал Старец. – Отдадимся в руки Господа! Скинем бренное тело, освободим души для вечной жизни в райских кущах. – Встав на колени, он что-то прошептал и, коснувшись лбом иконы, взял горящую свечу. Молящиеся коснулись лбами каменного пола. Хор мужских и женских голосов заунывно тянул псалом. Старец поднес свечу к концу бикфордова шнура.

* * *

– Низ весь свободен, – доложил полковнику прапорщик. – А…

Вверху раздались два взрыва. Через какое-то мгновение грохнуло еще раз на середине подъема на хребет.


Денов сбил Машу на землю и накрыл ее собой. Ударил еще один взрыв. Через пару секунд прямо над Деновым и Машей в скале грохнул еще один. Осколки камней долетали до лежащих.


– Маша! – отчаянно закричала Ирина и бросилась вперед. И тут раздался последний взрыв. – Машенька! – кричала бьющаяся в руках Журина и Савелия Ирина.


– Твою мать! – отряхивая камуфляж, прорычал полковник. – Много наших задело?

– Двоих тяжело и пятеро отделались царапинами. Напуганы все, – сказал капитан спецназа.

– Себя взорвали, – потрясенно прошептал молоденький солдат. На его побледневшем лице проступили веснушки.

– Будет еще или все? – спросил, приподнимая голову, капитан ФСБ.


– Ну вот, – сказал Штейн, – все-таки Старец ушел к Богу и обрел вечную жизнь в райских кущах. Придурок!

– Сколько народу угробил, – пробормотал Воин. – Мы с тобой вовремя смылись.

– Здесь отсидимся дня три, а потом я вызову вертолет, и все, нет нас! – Штейн засмеялся.

– А ты тут все здорово подготовил! – Воин осмотрел землянку. – И жратва, и печка бездымная, и вода, даже сумка-холодильник есть.

– Не я это делал, а трое моих помощников. Я их тут недалеко и закопал, – усмехнулся Штейн.

* * *

– Стоять! – послышался окрик.

– Я подполковник милиции, – подняв руки, отозвался Подгорных. – Удостоверение во внутреннем кармане.

Из кустов вышли трое солдат и прапорщик.

– Посмотри, – кивнул прапорщик сержанту. Тот опасливо подошел, достал из кармана Подгорных удостоверение и протянул прапорщику.

– Ну, – усмехнулся Подгорных, – похож? Я проверяющим был здесь, – кивнул он на окутанные дымом скалы. – И вот ушел вовремя. Вам тоже повезло, парни. Но сейчас нечего сидеть, там каждый боец нужен. Староверов около пятидесяти человек, боевиков тоже немало. Так что давайте туда.

– Но здесь стрелял кто-то, – посмотрел на место взрыва прапорщик. – И крики были.

– Слышал, – кивнул подполковник. – Но там всех засыпало, так что давайте ко входу.

– Где моя дочь? – раздался отчаянный женский крик, и на Подгорных из кустов бросилась Ирина. Сбив с ног, она вцепилась ему в горло. – Где Машка?!

Солдаты и прапорщик стали ее оттаскивать.

– Отставить! – рявкнул подбежавший Журин.

Мухин и Гусев еле сумели оттащить Ирину с помощью Савелия.

– Она сумасшедшая, – поднимаясь, прохрипел подполковник. Его лицо было поцарапано, под левым глазом появилась начавшая синеть припухлость. Журин резко ударил его в лоб. Подполковник упал.

– Наручники есть? – спросил майор у оторопевших солдат.

– Так точно! – Прапорщик, сняв с пояса, протянул ему наручники.

– Нацепите на эту гниду! – Журин кивнул на потерявшего сознание Подгорных.

– Машенька!.. – обвиснув на руках офицеров, повторяла Ирина. Савелий, передернув затвор, вскинул карабин.

– Стоп! – Журин загородил подполковника. – Охотник, не надо. Ты ему только лучше сделаешь, а себе тюрьму обеспечишь.

– Не надо, Савелий, – сквозь слезы попросила Ирина.

Он выругался, бросил карабин и закурил.

– Маша! – протянув руки к дымившемуся склону хребта, крикнула Ирина.

– Мама! – неожиданно послышался отчаянный крик.

– Глюки, – ошалело посмотрел на Савелия Журин.

– Кричал кто-то, – сказал прапорщик.

– Маша! – Ирина бросилась вперед.

– Я здесь, мама!

Из кустов выбежала Маша в окровавленной одежде.

– Маша! – Ирина обхватила ее.

– Вот и не верь в чудеса, – хмыкнул Журин. – Похоже, вторая леди Беда подрастает, – подмигнул он Савелию. Они громко рассмеялись.

– Мама! – Маша потянула Ирину за руку. – Он спас меня. Камнями его всего засыпало…

– Кто?

– Денов, – услышал Журин и изумленно взглянул на Савелия.


– Ему не поможешь, Машенька, – удерживая дочь, тихо проговорила Ирина.

Тело лежащего вниз лицом мужчины выглядело кровавым месивом.

– Он спас меня, – плакала Маша. – Это Денов, мама.

Подбежавшие бойцы, осторожно подняв придавивший тело камень, перевернули мужчину на спину. Длиннобородый, с длинными волосами и изуродованным лицом, он был еще жив и открыл глаза. А потом неожиданно для всех улыбнулся.

– Я твои глаза во сне видел, Ирина, – прошептал он. – И по глазам дочь твою узнал. Похожи вы очень.

– Иван, – отстранив дочь, Ирина присела около него, – но ведь ты утонул. Помогите ему! – закричала она.

– Он уже не дышит, – сказал Журин. – Денов, ну надо же! – Он покачал головой.

– А ребята? – после недолгого молчания спросила Маша. – Они погибли? – Девушка заплакала.

– Успокойся, – сказал Журин. – За минуту до взрыва они вышли к реке и теперь ждут у вертолета.


Поселок Выселки

– Лешенька! – отчаянно закричала Тамара Васильевна. – Внучек! – Она прижала мальчика к себе. Стоя у двери, Афанасий Семенович, наверное, впервые в жизни плакал и не стеснялся этого.

– Ну, я пошел, – сказал Шут.

– Погодь, – остановил его Денов и обнял. – Спасибо тебе за все. А за внука я для тебя…

– Да не мы это. Там баба была и ментов трое. Еще охотник какой-то. Баба Лешку спасла. Это ее Иван тащил от вертолета.

– Господи! – Тамара Васильевна перекрестилась. – Спасибо тебе! И той женщине спасибо!

– Она говорила, что папа герой и спас ей жизнь, – сказал Леша. – И что она никогда не забудет его. И что бы мне ни говорили про папу, он жизнь человеку спас, хотя и сам погибнуть мог. – Тамара Васильевна зарыдала. – Не плачь, бабушка, – мальчик прижался к ней, – я живой и больше не пойду никуда. А где Павел? – спросил он деда.

– Он уехал. Обещал когда-нибудь вернуться.

– Надо эту женщину повидать, – сказала Тамара Васильевна.

– Обязательно, – кивнул Афанасий Семенович. – А где эти старые хитрецы? – спросил он Шута. – Ведь не сказали, что сами туда отправятся. А вы как вышли на них?

– Поймали мужика, который видел аквалангиста. И его взяли. Он всех сдал. Мы туда…

– Потом мне все Торовы обскажут, – кивнул Денов. – Так где они есть-то?

Заимка Лысого Шатуна

Лука Демьянович и Василий Демьянович Торовы стояли неподвижно и смотрели на привязанных к деревьям сыновей.

– Да, – хрипло выдохнул Лука Демьянович, – и не признать, кто есть кто. Морды опухли. Не желал бы я такой участи.

– На это они сами напросились, – хмуро проговорил брат. – Самое страшное в жизни любого мужика – предательство Родины своей и родителей. Заслужили они. Эти еще легко отделалися, – кивнул он на трупы Олега и Василия. – А ведь старшего в мою честь назвали. Я его и проводил на тот свет. Был бы Федор живой, так же сделал бы. Ну что же, – вздохнул он, – снимайте и грузите. Все ж хоть могилки будут.

– Как думаешь, не сдаст нас мент этот? – спросил Лука Демьянович.

– Нет. Баба может сказать, а они нет. Ну, ежели менты прикатят за сыновей меня брать, одного-другого пристрелю и себе пулю пущу. Сидеть за сыновей не стану. И так за горло обида и жалость берет. А уж в тюрьму за них вообще…

– Я так же мыслю, – кивнул Лука Демьянович.


Якутск

– Двое убиты и двенадцать ранено, – доложил майор ВВ. – При взрыве пострадали трое.

– Сколько же там народу погибло? – спросил прокурор республики.

– Пока неизвестно, – ответил полковник милиции. – Сейчас пытаются разобрать завалы.

– Это надолго, – вздохнул начальник управления. – А что эта сволочь говорит?

– Да ничего, – ответил прокурор, – все пишет покаянные письма. И вот что интересно, – усмехнулся он. – Адвоката придется назначать, ни один добровольно не взялся. Хотя состояние его жены…

– Она уже развелась с ним, – отмахнулся генерал-лейтенант.

– Вот уж на кого не думали, – проговорил полковник.

– Где Савин, удалось установить? – спросил начальник управления.

– Объявлен в розыск, – хмуро ответил прокурор. – Как сквозь землю провалился. Послал свою банду к хребту, а сам не пришел. Кстати, не было там и московских бойцов убитого Булгакова, Берии, как любил называть себя сам Лаврентий Павлович. Его, кстати, назвали так по просьбе деда, сотрудника Берии. Сейчас в розыск объявлены Карлик, Калинин Сергей Степанович, и Эдгар Лобов с командой. Но пока выяснить, где они, не удалось. А что вы решили с Деновым? Будут его хоронить?

– Решаем. Но Войцевская нас в покое не оставит, – усмехнулся генерал-лейтенант. – Вот женщина, – покачал он головой. – Ее Журин назвал леди Беда. И в то же время благодаря ей…

– Давайте представим ее к награде, – недовольно буркнул прокурор.

– Неплохая мысль, – улыбнулся генерал-лейтенант. – Кстати, на какую сумму нашли добра у староверов?

– Около двух миллионов долларов, – ответил прокурор. – Но это приблизительная сумма.

– К сожалению, до зимы завалы не успеют разобрать, – сказал полковник ФСБ. – Хорошо еще, что вовремя нашли двенадцать ящиков тола. А то бы там… – Не договорив, он покачал головой.


– Я буду настаивать на разрешении похоронить Денова в Выселках, – заявила Ирина. – Если не разрешат, поеду в Москву. Буду писать в ООН. В конце концов обращусь в комитет по…

– Ох и бедолага твой муж, – покачал головой Журин. – Как он тебя терпит? Это же сплошная нервотрепка. И вообще…

– Мама не замужем, – перебила его Маша. – Вакансия имеется, товарищ майор.

– Маша, – рассердилась мать, – ты что-то совсем разучилась себя вести!

– Почему это вдруг разучилась? – заступился за Машу Журин. – А я дурак. Ведь твой муж пытался тебя… – Он замолчал. – Извини.

– Ничего, – вздохнула Ирина. – Я вот что думаю. Денов спас и меня, и Машу. Почему?

– Он сказал, из-за того, – ответила Маша, – что когда ты была без сознания, все время говорила: Маша, доченька. А он шел убивать свою жену за то, что она бросила больного сына. Поэтому он и решил, что ты должна жить. Я спрашивала его об этом, когда мы выходили оттуда.

– Ну, Маша, – вздохнула Ирина, – тебе дома достанется как следует. Почему ты обманула и не сказала, что едешь в Якутию?

– Давай поговорим об этом дома, – попросила дочь.

– Обязательно поговорим! – сердито фыркнула Ирина.

– Когда в Москву летите? – спросил Мухин.

– Я хочу добиться разрешения на похороны Денова в поселке, – ответила Ирина. – Если не получится, буду требовать этого в Москве. Я звонила знакомому адвокату, и он сказал, что это возможно. В общем, когда получу ответ, тогда и улечу. А ее, – она посмотрела на Машу, – одну отпускать не хочу. Хотя родители требуют, чтобы я ее отправила раньше.

– Я без тебя не поеду, – заявила Маша, – а то дедушка мне такое устроит!..

– И правильно сделает, – засмеялась Ирина.


– Ну что же, – вздохнул Павел, – рейд за сокровищами провалился. И хорошо, что мы туда не попали. А вот где Савин, никто не знает. Странно. В то, что он покинул Якутию, я не верю, наверняка где-то отсиживается. Кстати, милиция разыскивает Карлика, это тот еще типчик. Оказывается, он был правой рукой Хозяина тайги – подполковника милиции Подгорных, оборотня. Сколько же их во всех званиях! Вот сейчас мэра Владивостока арестовали. И чего ему не хватало? Все хапают и хапают. Верно уголовники говорят – жадность фраера сгубила. Теперь о Савине. Есть у меня одна догадка, ну, предположение, что ли. Сегодня проверю. Так что будьте готовы выехать. Надеюсь, ты еще не уезжаешь? – спросил он Виталия.

– Нет. Да если честно, и не хочется. К тому же надо за деда рассчитаться. Я его знал недолго, но впечатление на меня он произвел сильное.


– И что делать будем? – спросил Эдгар. – Надо как-то уходить. Вот сучара Берия, сдал, гнида! Оставил записи, куда кто поехал, сколько он на это потратил, в общем, все записывал. Хорошо, что меня предупредили.

– Меня Хозяин тоже сдал, – процедил Карлик. – Хорошо, что мы туда не дернулись, а то сейчас или там бы остались, или сидели бы. Теперь надо переждать с недельку. Ну может, чуть больше. Потом где-то найти деньги и уходить. Вообще-то деньги есть, но как до них добраться? – Он выругался.

– А послать некого?

– Кого? Придется самому ехать. Наверное, смогу потихоньку, но не сейчас.

– Да чем быстрее, тем лучше. Парни мои психовать начали. Я же им горы золотые обещал, а попали в розыск. Так что надо как-то отсюда сваливать. Да и вообще из России уходить. Сейчас менты искать научились.

Прозвонил сотовый. Карлик посмотрел на номер звонившего. Включил связь.

– Да.

– Где ты? – спросил женский голос. – Тебя…

– Знаю. Ты вот что, Лида, помнишь тетю Дашу?

– И что?

– У нее чемодан мой. Привези его на Старательскую.

– Понятно. Хорошо. Но я буду что-то с этого иметь?

– Конечно. В общем, жду. Когда будешь выезжать, позвони. И смотри, чтоб хвоста не было. О нас никто не знает, но вдруг…

– Все сделаю. Целую, люблю. До встречи.

– Я тебя тоже люблю.

– Кто это? – спросил Эдгар.

– Моя секретарша. О ней никто не знает, я все-таки женат.

– Ей верить можно?

– Безусловно.


– Послушай, Игорь, – сказал Павел, – ты должен знать, где может находиться Анатолий. Ведь он твой брат и звонил тебе совсем недавно, – наугад произнес он.

– Да, – кивнул инвалид, – звонил. Просил прощения и помощи. Даже денег прислал. А зачем он тебе?

– Мой знакомый очень желает с ним встретиться. Анатолий убил его деда.

– Понятно. И что он сделает с братом? Убьет?

– Для начала помучает.

– Точно?

– Точнее быть не может. И еще. Все деньги, которые будут у брата, ты получишь, гарантирую. Нам нужен он и ничего больше.


– Группа на выезд, – произнес голос по радио.


– Лоб! – закричал плотный мужчина. – Спецназ! Нас сдали.

Из комнаты выскочили пятеро с пистолетами. Эдгар из-за шторы посмотрел на улицу и увидел окружающих дом спецназовцев. Он повернулся к Карлику.

– Значит, говоришь, не сдаст? – усмехнулся он и рубанул Карлика по шее. Тот упал. Эдгар выхватил пистолет. – Ну, парни, – он передернул затвор, – покажем, что мы умеем…

Сильный удар по голове свалил его на пол.

– Нам особо бояться нечего, – усмехнулся плотный. – Нет за нами пока ничего серьезного. Это за ним десяток трупов. Сдаемся! – открыв окно, крикнул он.


Савин, сидя в кресле, смотрел телевизор. Услышал, как открылась входная дверь.

– Танюшка, – позвал он, – что-то ты рано сегодня.

Не услышав ответа, схватил лежащий рядом пистолет. Сильный удар по шее лишил его сознания.


– И черт с ним, – равнодушно махнула рукой молодая женщина. – Он в розыске. А за его укрывательство меня вполне могут посадить. Поэтому пусть делают с ним что хотят.


– М-м-м, – мотая головой, мычал привязанный к спинке кресла Савин.

– Помнишь моего деда? – спросил, выключив закипевший чайник, Данила. – И я обещал, что ты будешь подыхать долго и очень больно. Я это сделаю. – Опущенные в тазик ноги Савина были прижаты привязанной за ножки кресла палкой. – Ну вот! – Данила начал поливать кипятком ноги мычащего Савина. – Начало есть, но конец не скоро.


– Отлично! – улыбаясь, кивнул прокурор. – Вот и вышли на Карлика и Лобова. Правда, Лобов убил Карлика, но его подельники облегчили задачу нашему спецназу – Лобова живым отдали. А за ним только заказных убийств шесть. Этапируем его в Москву.


– Сердце у него остановилось, – разочарованно вздохнул Данила. – Полчайника, и все. Думал, помучаю, а не вышло. Но все равно за деда рассчитался.

– Деньги Игорю повезем? – спросил Виталий.

– И кассету, – кивнул Данила. – Павел куда-то пропал, – удивленно произнес он.

* * *

Павел открыл глаза и покачал головой.

– Башка болит, – промычал он. Попытался встать, но не смог, понял, что привязан к столбу в каком-то подвале.

– Очнулись, молодой человек? – В подвал вошли двое немолодых мужчин. – Вы имели неосторожность передать в газету несколько фотографий, где господин Прохоров запечатлен пожимающим руку Савину, преступнику. Зачем вам это? – спросил первый.

– А-а-а, – протянул Павел, – алмазные князья. Очень приятно…

– К сожалению, наше знакомство не будет иметь продолжения, – улыбнулся второй, – вас убьют и ваше тело не найдут по крайней мере в ближайшие лет пятьдесят. Ваших друзей постигнет такая же печальная участь.

– Но они ничего не знают, – заявил Павел. – Я на свой страх и риск фотографировал господина Прохорова. Я следил за Савиным, а Прохоров совершено случайно…

– Мы вам верим, – перебил его первый.


Больше Павла никто не видел. Данила по-прежнему живет и работает председателем золотодобывающей артели, а Виталий стал его заместителем.


– Все, – Ирина довольно улыбнулась, – разрешили похороны Денова. Все-таки мы добились! – Она поцеловала Машу.

– Мы туда поедем? – спросила дочь.

– Да. Я хочу сказать родителям спасибо за сына. Им, наверное, такого никогда не говорили. Но каким бы он ни был, он спас меня и тебя.


– Зачем звал? – спросил контролер смотревшего в кормушку Подгорных.

– Хочу сделать заявление, – проговорил осунувшийся, бледный Александр Викторович. – Около реки, у выхода из скалы, лежат трупы шести человек, женщины и пятерых мужчин. Я могу назвать их поименно.

– Следователю будешь об этом говорить. – Контролер захлопнул кормушку.


Поселок Выселки

– Сынок! – всхлипнула Тамара Васильевна.

Афанасий Семенович стоял неподвижно. У дома, где стоял гроб с телом Ивана, толпился народ. К дому подъехали две машины. Из первой вышли Ирина и Маша. Из второй – Журин, Мухин и Гусев. Народ с любопытством уставился на них. Во двор вошли Войцевские.

– Тетя Ира! – побежал навстречу Леша.

– Спасибо вам за внука, – проговорил Афанасий Семенович и низко поклонился.

– Спасибо тебе, милая, – сквозь слезы произнесла Тамара Васильевна. – Я за тебя Бога буду молить…

– И вам спасибо, – тоже поклонилась Ирина.

Народ мгновенно замолчал.

– Умеет она удивлять, – прошептал Журин.

– Знаете, – к гробу подошла Маша, – он мне жизнь спас. Спасибо вам за такого сына. – Девушка поклонилась Тамаре Васильевне. Та окаменела. Афанасий Семенович тоже не мог сказать ни слова.

– Не повторяй ошибок своего папы. – Ирина прижала к себе Лешу. – И гордись им, он все-таки был настоящим мужчиной.


Якутск

– Ну вот, – сказал Штейн, – завтра мы улетим. И уже через три-четыре дня будем в Японии. Сейчас у нас кое-что имеется. За остальным кого-нибудь пришлем, – подмигнул он Воину. – Сами в Россию, думаю, больше не поедем. Только бы выбраться отсюда. Ты сомневался, что мы уйдем от хребта, а мы в Якутске, и этот факт нельзя не признать. Правда, отмечать будем скромно, в домашней обстановке.

* * *

– Стой! – закричала Маша, обернувшись. – Стойте! Мама! Иннокентий Яковлевич в машине. И Воин.

К остановившейся «десятке» подбежали Журин и Мухин.

– В той машине, – быстро заговорила Маша, – наш руководитель, Иннокентий Яковлевич, и бандит, он там главным был, Воин. Это они, я их узнала!

– В какой машине? – спросил Журин.

– Белая «Нива», номер двести шестьдесят два.


– Понятно, – записав, сказал следователь. – Фекла, Филин, Гвоздь и Пушка. А двоих вы не знаете?

– Нет, – ответил Подгорных. – Но их убили Воин и Штейн, я в этом уверен.


Воин, дважды выстрелив, отбросил повисшего на нем оперативника. Другого ударил локтем и, сунув ствол пистолета в рот, нажал на курок. Штейн и водитель лежали на асфальте в наручниках.


– Ну вот, – кивнул Журин, – объявили посадку. Когда долетите, позвоните, а то ведь вы запросто можете куда-нибудь еще влипнуть. Ну и в любое время милости прошу к нам. Заранее сообщите о прилете, и безопасность гарантируем.

– А вы не собираетесь жениться на маме? – неожиданно спросила Маша. – Я бы хотела иметь такого папу! – Она засмеялась.

– Машка! – сердито воскликнула Ирина.

– Через неделю я ухожу в отпуск, – улыбнулся Журин, – приеду в Москву и скорее всего сделаю предложение твоей маме. Если она согласится, то сразу удочерю тебя. Но предупреждаю обеих, – засмеялся он, – приключения ваши прекратятся. Я ответственный человек, а уж как муж и отец – вообще караул.


home | my bookshelf | | Сокровища мертвых |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу