Book: Четвертая жена синей бороды



Четвертая жена синей бороды

Четвертая жена синей бороды

Любовь Сладкая

* * *

Ухватив меня за плечи, лорд Вартимор подвел к так стремительно устроенному ложу любви и, на глазах у моих служанок, бросил меня на покрывало.


— Докажи мне, что твое желание искреннее и ты не передумаешь, не станешь со мною играть, словно… она.

И снова затрещало платье, чудесный бант, усыпанный крохотными бриллиантами, был отброшен прочь, треснула бежевая ткань — и моя грудь бесстыдно оголилась.

— Но… лорд Вартимор, — стараясь не потерять самообладание, я как могла, держалась, но также боялась спугнуть его, отвратить от себя, разозлить настолько, что он навсегда забудет ко мне дорогу.

"И что же мне делать?" — чувствуя, как рвутся панталоны, и жадные нетерпеливые руки мужчины пробираются мне между ног — туда, где хранится мое сокровище, последняя надежда на спасение…

Я чувствовала себя, словно мотылек в сетях паука. Потому что та страсть, которая вспыхнула потом, опалила мои крылья, заставив пройти путь, о котором я теперь вспоминала с легкой улыбкой на губах.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ — В КАРЕТЕ

ГЛАВА 1 — Дорога из родного дома — в неизвестность

Ветер трепал занавески, сквозь которые я пыталась разглядеть дорогу.

Меня везли неизвестно куда и неизвестно кто. А ведь я всего лишь хотела прогуляться по окрестностям и нарвать цветов.


Замок моих родителей высился на горе, внизу было селение, и многие из слуг жили именно там. Но не может же быть, чтобы кто-то из них решился на такое — похитить дочь своих хозяев.

Хотя, все было возможным.

Мой отец-граф был безгранично щедр. И если в соседних владениях крестьяне стонали от непосильных поборов и жили в лачугах, то у некоторых из наших подопечных (особенно старательных и зажиточных) были даже свои кареты.

Возможно, что в одной из них я теперь и ехала. Но куда? И кто осмелился совершить столь дерзкий поступок — выкрасть единственную дочь самого влиятельного королевского вассала.

Да, я поступила непредусмотрительно, уйдя из дома так далеко, не взяв в сопровождение хотя бы одну из своих горничных. Но — в последнее время мне так надоело общество всех этих болтушек да подлиз, расхваливающих меня с утра до ночи, что я могла побыть в уединении разве что ночью. Поэтому я и решилась на столь легкомысленную прогулку. И вот…


— Эй, красотка, — как только карета запрыгала по ухабам, я вдруг увидела склонившееся ко мне лицо и, резко отпрянув от окна, упала на подушки. — Ты как там?

Ответить я не могла, потому что рожа, спросившая меня о самочувствии, была ужасной — редкие зубы, слишком темная кожа, выпученные белесые глаза без ресниц, острый нос крючком, свисающая вниз засаленная желтая пакля парика вместо волос, схваченная на лбу кожаной повязкой.

Нет, я не могла знать этого человека, он был чужой. Как и тот, который сидел в углу кареты, лицо его скрывала маска.

Прижав к груди связанные руки, я постаралась унять бешеное биение сердца, и вдруг прикоснулась пальцами к своему медальону. Это был подарок бабушки, которая заменила мне мать.


Мама моя не умерла, по крайней мере, я продолжала в это верить. Как рассказывал отец, в один из дней она просто вышла погулять — и исчезла навсегда.

— Я думаю, что она утонула в речке, — бабушка твердила одно и то же.

И хоть тела никто не нашел, и свидетелей того, как она топилась, тоже не было, бабушка отчего-то решила, что все произошло именно так.

Отец же "после смерти" своей молодой жены так больше и не женился. Я думаю, что он все эти годы верил и надеялся на то, что в один из дней она к нему вернется. И я тоже верила. И ждала. Но чуда не произошло.

Бабушка все настаивала, чтобы отец привел в дом новую жену. Но от только отнекивался.

— Камелия жива… А если даже нет, то… я не хочу, чтобы у моей дочери была мачеха. Ты заменишь ей мать, и воспитаешь так, как воспитала меня.

— Ну причем здесь Валерия? — недоумевала бабушка. — Тебе нужна жена. А в замке — новая хозяйка.

— Жена у меня есть…

— Но она же…

— Мы поклялись в верности друг другу. И если не здесь, на земле, то на небесах мы с Камелией обязательно встретимся. И что я ей тогда отвечу? Что предал?

— Смешно, ей-богу, — говорила бабушка, которая, по всей видимости, желала сыну добра, — Камелии нет уже больше десяти лет. Да и сколько вы прожили с ней вместе, год?

— Два года, — говорил отец. — И, насчет хозяйки. Мама, ты вполне справляешься с этой ролью.

— Я уже старая, мне пятьдесят два года.

— Тогда… Валерия скоро подрастет, и заменит тебя.

— Ха-ха. Она выйдет замуж, и покинет нас одних в этих мрачных каменных стенах. В этих холодных комнатах, которым так не хватает женского смеха, праздников, балов.

— О мама… — вздыхал отец и быстрым шагом уходил прочь.

Я же, все слышавшая, тихонько молилась об одном, чтобы мама нашлась, чтобы она не умерла, чтобы папа ее дождался.


Но годы шли, а мама все не возвращалась. В отцовской шевелюре начали появляться седые пряди, его высокий лоб покрылся более глубокими морщинами, губы напряглись, а взгляд стал чужим и отрешенным.

Я видела, как отец страдал. Но чем я могла ему помочь?

ГЛАВА 2 — Загадочная синяя птица в медальоне

Вот карета снова выехала на ровную дорогу, и я наконец-то смогла передохнуть. Тем более, что тот ужасный человек из окна, так и не дождавшись от меня ответа, исчез. А этот, что сидел в темном углу, казалось, попросту уснул, так как совершенно не реагировал ни на толчки внутри кареты, ни на мои вскрики.

Изловчившись, я взяла в пальцы медальон и, открыв его, стала внимательно рассматривать птицу, которая немного выступала на чуть голубоватой эмали. Ярко-синие перышки с золотыми крапинками, красный хохолок, желтые клюв и лапки, крохотные глазки из фиолетового аметрина…

— Знаешь, дочь, — показывая мне на птицу, искусно помещенную в медальон, сказал как-то отец. — Эту вещицу я должен был подарить после свадьбы твоей маме, ведь она — символ любви нашего рода, охраняющая женщин. Этот драгоценный камень, который так красиво блестит и переливается, твой прадедушка-конкистадор выменял у вождя племени индейцев Аурейрос. Он хотел жениться на его дочери (которую страстно полюбил, и она полюбила его) и увезти ее с собой. Но принцесса неожиданно заболела и умерла. И вот, не зная, как восполнить потерю, предок отдал все свои сокровища вождю в обмен на эту птичку, которая прежде принадлежала его невесте. По преданию, умирая, принцесса благословила своего любимого и попросила, чтобы он непременно женился и был счастлив, а когда он ей это пообещал, взяла в руки тотем и прошептала над ним слова какого-то заклятия, как будто бы оно должно было оберегать владельца птицы. Потом прадедушка женился, а птицу поместил в медальон, сделанный из редчайшей раковины ципреи капутсерпентис, и подарил своей избраннице, боясь потерять и ее тоже. Последней медальон носила моя мама…

— Да, он твой, — нежно улыбаясь, бабушка позволила подарить его мне, — мне уже все равно, охраняет он меня или нет. А вот ты…

— Спасибо, — с восхищением разглядывая золоченые края ракушки, я сжала фамильную реликвию в кулачке.

— Нет, надень его, — сказал отец. — И пускай он убережет хоть тебя, если не уберег твою маму…

— Ты вечно будешь меня в этом винить? — отчего-то разозлилась бабушка, и лицо ее вдруг сделалось багровым.

— Нет, ну что ты, — поворачиваясь к нам спиной, отец как всегда поспешил скрыться за дверью.

— Я не виновата, что Камелия так мало прожила, — вслед ему кричала бабушка. — Я бы ей отдала. Потом.


И вот, с того дня, как одела этот медальон себе на шею, я никогда больше с ним не расставалась.

Даже тогда, когда мне нужно было купаться, я всегда держала его рядом с собой, и одевала сразу же после сна — к любому платью.

Даже теперь, только взглянув на переливающийся аметрин, хоть и находилась я в чужой карете, вдруг почувствовала себя как будто защищенной.

ГЛАВА 3 — Похищение на ромашковом поле

Из дома в тот день я вышла одетой лишь в белое простенькое платье из льняной ткани, под которым не было даже корсета. Мягкие панталончики, чулки и туфли — вот и все. Даже свои волосы я не позволила горничным заплести и уложить, а собрала их в пучок и повязала серебристой лентой.

Я ведь должна была быстро возвратиться назад, в свою комнату. Просто цветы, которые стояли в вазе (в моей спальне), немного привяли, а из окна я видела, как красиво на поле цветут ромашки. Вот и решила по-быстрому сбегать туда и сорвать несколько.

Да уж, сорвала… Если бы я знала, что со мною может случиться, то просто послала бы кто-нибудь из прислуги. Но мне почему-то захотелось самой — погода была чудесной, красиво сияло солнышко, пели птички, а воздух был наполнен ароматами цветов и скошенной травы. Я не могла дождаться, когда придет время обеда, чтобы потом прогуляться с бабушкой.

"Да что может случиться? — думала я. — Ведь меня тут все знают и любят".

Все да не все, потому что как только я выбежала за ограду и, широко расставив руки, бросилась с горки вниз, а потом, окунувшись в бело-зеленое море, принялась собирать букет, вдруг из-за поворота вырвалась тройка лошадей, запряженная в легкую карету. Я еще тогда подумала, кто бы это мог быть, ведь такую — молочного цвета, с темно-синими рессорами — видела впервые.

И мне стало интересно. Взяв в охапку цветы, я, вместо убежать прочь, с улыбкой на губах смотрела в сторону приближающейся кареты.

И даже еще, как следует, не разглядела извозчика, как вдруг карета остановилась прямо напротив меня, резко открылась дверца, кто-то схватил меня сильными руками за платье и затянул вовнутрь.


Я даже не успела крикнуть, а ромашки выпали из моих рук, так неожиданно и стремительно все это случилось.

А потом мы ехали…

ГЛАВА 4 — Загадочная история лорда Вартимора — синей бороды

— Эй, почему вы меня похитили? — осторожно закрывая медальон, спросила я. — И куда везете?

Но странный мужчина в маске мне не отвечал.

— Отпустите меня немедленно. А то… Вам отрубят головы.

— Хе… — услышала я его ехидный смешок.

— Возможно, вы меня с кем-то перепутали? Точно. Вы должны были увезти кого-нибудь другого, чью-то невесту? Тогда — вы ошиблись. Я не простая девушка, я — Валерия, дочь графа Адриана Астарха.

— Хе… — все тот же смешок.

— Я не шучу, — взбесилась я и, мотнув головой, попыталась отбросить волосы, упавшие мне на лицо. — Не верите? Посмотрите на мою кожу, разве простая девушка может иметь такую?

— Хе…

— Да я сейчас…

И тут я услышала его голос, похожий на карканье вороны.

— Глупая, мы выслеживали тебя уже не один день, — прохрипел незнакомец в маске. — И чтобы спутать дочь графа с простой девушкой?.. Это же просто надо быть слепцом.

Он снова замолчал. А мое сердце замерло: "Так значит, похищение было спланированным? Но кто смог решиться на такое?"

Я внимательней присмотрелась к убранству кареты. Богатая обшивка диванов, парчовые занавески, ручки из золота и розетки искусственных цветов по потолку, такие изящные и красивые, что не было никакого сомнения — меня похитил необычный человек. Но кем же он мог быть?


И тут я вспомнила, как на одном из королевских балов ко мне подошел лорд Сергей Вартимор, угрюмый тридцатипятилетний холостяк, живущий в самом отдаленном имении, за грядою гор, простирающихся через несколько земель.

Об этом мужчине ходила слишком уж дурная слава. Поговаривали, что он убил свою первую жену и скормил ее волкам, так как она осмелилась без разрешения зайти в одну из комнат его огромного замка. Будто бы там хранились какие-то сокровища, или еще что-то. Ведь отец лорда Вартимора — Генри Вартимор, был известным коллекционером, владеющим редчайшими произведениями искусства. Но почему жене хозяина замка нельзя было туда входить? Что там было такого запретного?

Вторая жена будто бы умерла родами, оставив Сергею пару близнецов.

Третья же упала из балкона и разбилась насмерть при совершенно загадочных обстоятельствах. Тела, впрочем, никто не видел, но поговаривали, что она почти год была больна, и что ни разу после свадьбы не выезжала в свет.

Возможно, что это были просто нелепые слухи, сплетни, которые распространяли злые люди, а мужчина не был повинен ни в одном несчастье, и даже напротив — страдал. Ведь со дня смерти последней жены минуло десять лет, а он до сих пор был холостым.

Помню, когда я впервые услышала загадочную историю лорда Вартимора, подумала, что все это — обычные козни невест-неудачниц, вовсю старающихся понравиться таинственному и угрюмому мужчине (тем не менее, сказочно богатому и неприлично красивому), и заполучить его себе в качестве мужа. Так как Сергей вел себя словно заядлый женоненавистник, игнорируя откровенные заигрывания красавиц и даже отказав нескольким из них в приглашении на танец.

Высокий, властный, с черными пушистыми ресницами, бровями вразлет и орлиным носом, он чем-то напоминал мне моего отца. Та же гордая осанка, независимый взгляд, крепко сжатые губы, две продольные морщины над переносицей…


— Леди Валерия? — когда я стояла, под руку со своей бабушкой, возле стола с напитками, лорд Сергей подошел к нам совсем близко и слегка склонил голову, здороваясь.

— Да, это я, — наслышавшись всяких нелепых историй, все-таки я была польщена вниманием этого сурового отшельника. Тем более, что краем глаза видела, как смотрят в нашу сторону другие девушки.

Этим летом мне минуло двадцать пять. Давно бы пора замуж. В женихах отбоя не было, но моя бабушка все время отсылала то одного, то другого, придумывая каждый раз какую-то отмазку.

— Она больна, простудилась, — говорила она тем, кто, по ее мнению, не подходил мне по рангу. Так что я даже не могла выйти и пообщаться с юношей.

— Моя внучка еще слишком молода, — такой отказ получали старые вдовцы и засидевшиеся в женихах эгоисты, скряги.

— Хорошо, но… Давайте дождемся бала, и потом спросите сами у Валерии, хорошо? — отклоняла она просьбу тех, кто просто ей не нравился, безо всякой на то причины.


А причина была одна — бабушка боялась потерять меня, свою любимую внучку навсегда. Я же не настаивала, ведь мне и так хорошо жилось в отцовском замке, тем более, что до сих пор ни одному мужчине не удавалось покорить мое сердце своей любовью.



ГЛАВА 5 — Танец на балу и сговор

А в тот раз лорд Сергей даже пригласил меня на танец.

Я не знаю, что на меня нашло, но я с радостью приняла его приглашение, и даже бабушка, хоть и нехотя, но все-таки дала на то свое согласие.

А потом мы кружились с ним по залу. Мое шелковое лиловое платье, легкое и длинное, аж до пола, подлетало вверх всякий раз, когда мы делали с ним новый круг. Я хорошо чувствовала крепкую руку Сергея у себя на талии, а второй он легонько сжимал кончики моих белых пальчиков, спрятанные в ажурные перчатки, украшенные жемчугом и золотой вышивкой.

Ах, какой приятный запах шел от его разгоряченного тела. Моя оголенная грудь, выступающая из пены кружев и украшенная лишь медальоном бабушки, вздымалась каждый раз, когда лорд Сергей бросал туда искрометный взгляд своих черных глаз. А какими пушистыми и длинными были его ресницы. Я даже у девушек таких не видела. Вот ведь наградила природа красотой.

Мы танцевали молча, с его алых мужественных губ не сорвалось ни слова, но многое говорили глаза и движения тела.

Я поняла, как сильно понравилась Вартимору, когда в одном из па он прижался ко мне бедрами, и вдруг я ощутила непривычную твердость в его штанах. Да, я была невинной девушкой, но, поверьте, дожив до двадцати пяти лет кое-что уже об этом знала. К тому же у меня было несколько замужних подружек, которые все-все мне об ЭТОМ рассказывали. И поэтому я поняла, что у лорда Сергея случился маленький мужской конфуз — просто во время нашего с ним танца. Вот как сильно я ему понравилась.

Конечно же, я постаралась ничем не выдать своего смущения — от того, что поняла, что же случилось на самом деле. Но щеки мои тогда зарделись, а из глаз даже брызнули слезы. Впервые я почувствовала симпатию (и даже влечение) к мужчине. И я бы, возможно, даже понадеялась на что-то, и даже как-то ответила бы на его чувства, тем более, что все незамужние девицы просто глаза вытаращили на нашу пару.

Сложность была в одном — что это был именно лорд Сергей Вартимор, отшельник, женоненавистник, вдовец со скверной славой палача. Поэтому я попыталась погасить в себе вдруг зародившееся чувство. И когда мой кавалер, нежно ведя меня за руку (мимо перекошенных от удивления лиц, нервно обвеивающихся веерами дам, сквозь освещенный множеством свечей зал), возвратил бабушке, я даже не посмотрела ему в глаза а, холодно кивнув, отбросила в сторону шлейф и просто села на краешек дивана.

И тут, к моему огромному изумлению, услышала, как лорд Сергей сказал, обращаясь к моей бабушке:

— Графиня, прошу позволения посетить Ваш замок с дружеским визитом. Когда бы я мог это сделать… в ближайшее время?

— Но… Мммм… Мне нужно спросить у своего сына, ведь он — хозяин, — та сразу же нашлась, да и могло ли быть иначе?

— Хорошо. Спасибо. Тогда я пойду и поищу графа Адриана Астарха?

— Идите, молодой человек, — с нотками снисходительности в голосе сказала бабушка.

И когда лорд Сергей ушел, она пробормотала:

— Вот еще, что вздумал. Синяя борода, фи.

Я не знала, нужно ли мне отвечать на ее слова, поэтому, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, просто отдыхала. Взяв в руки бокал с шампанским и отпивая глоток за глотком, тем не менее, я не прекращала наблюдать за тем впечатлением, какое произвела на неудавшихся невест лорда Сергея, ведь я знала большинство из них в лицо.

Вот Лиза, она, если бы смогла, испепелила бы меня одним лишь только взглядом.

Наталия уже, наверное, прикидывала, к какой податься ведьме, чтобы навести на меня порчу.

А Ольга, та даже вырвала из своих красиво завитых и уложенных венком каштановых волос один белый цветок и, крепко сжав его в руках, отрывала лепесток за лепестком, нервно кусая губы и просто-таки осыпая меня с ног до головы свирепыми, испепеляющими взглядами.


Отказав в приглашении на танец трем кавалерам сразу, я с нетерпением ожидала снова увидеть в зале лорда Сергея. Нет, я не надеялась на то, что он пригласит меня опять, и даже не хотела этого. Но мне было интересно, что же ответил такому необычному мужчине мой отец. А это я могла бы понять только лишь по выражению его лица.


Прошло несколько часов, и вот заиграл вальс — танец королей. Дамы и кавалеры вышли в центр зала и закружились под чарующие звуки музыки. Лорда Сергея все не было, и я даже стала волноваться, так как заметила, что Лиза, глядя в мою сторону, ехидно улыбается, как бы говоря: ну что, теперь и ты — одна из нас?

"Это не так, — хотелось мне ей тогда ответить. — Мне все равно и до лорда Вартимора, и до всех иных"

Но все-таки какой-то червячок сомнения копошился в моей душе, не давая спокойно любоваться танцем.


Лорда Сергея я увидела лишь тогда, когда бал был объявлен закончившимся. Они шли, мило разговаривая, вместе с моим отцом, почти касаясь друг друга руками, так что казалось, что встретились два закадычных товарища. Думаю, что тогда все впервые увидели улыбку на обычно угрюмом лице загадочного отшельника.

— Вот еще что? — поправляя на плечах шубку, бабушка дернулась, словно была поражена громом, а ее ушах красиво сверкнули бриллианты. — Не позволю этому случиться никогда.

— О чем это ты?

— Этот их сговор, этот разговор…Я понимаю, к чему все движется. Но нет, только если я умру. И то… Нужно бы составить завещание, чтобы даже после моей смерти ты, дорогая Валерия, была в безопасности от покушений таких вот лордов. Гляньте-ка, какой лукавый взгляд, какая хищная улыбка.

— О чем это они беседуют? — словно не понимая, что скрывается за всем этим, спросила я, наивно хлопая ресницами.

Да, в тот момент я ликовала, ловя на себе завистливые взгляды остальных девушек, которые, по всей видимости, понимали, к чему все идет. Ведь все знали, что Наталья просто-таки засыпала лорда Вартимора любовными письмами, а ее посыльный вынужден был ездить туда-сюда, загоняя лошадей до смерти.

Отец Лизы — ЛИЧНО — предлагал лорду Сергею стать его зятем, пообещав в качестве приданого половину всех своих земель. Но тот вежливо отказался. (Это было даже смешно: ведь зачем Вартимору земли, если он и сам владел несметными богатствами, во много раз превышающими казну короля)


Эту нелепость потом обсуждали во всех салонах на протяжении года. Но Лизу это совершенно не задевало, потому что она не прекращала попыток сближения, и всякий раз, когда эта проныра находилась в одном обществе с лордом Вартимором, так и норовила стать к нему поближе.

ГЛАВА 6 — Важный посетитель и платье королевы

Еще час мы ехали молча. Мой охранник спал, я поняла это по тому, что он вдруг начал храпеть. Изнывая от скуки, я не совладала с любопытством и, наклонившись вперед, присмотрелась к лицу незнакомца. Его хоть и скрывала маска, но в тех местах, где края немного отступали, я смогла разглядеть темную бугристую кожу, острый нос-клюв и тонкие синеватые губы.

"Фу, мерзость", — я даже вздрогнула, когда бледный лучик света, пробившись сквозь занавески, нечаянно упал на тело мужчины и осветил его шею, голую грудь в расстегнутом вороте рубахи, кисти рук. Как и на лице, кожа тут была просто усыпана всякими отростками да бородавками, ногти на пальцах напоминали когти хищной птицы, а между губами вдруг сверкнули необычно тонкие и длинные зубы. Еще немного, и я бы закричала от ужаса и даже, возможно, забилась бы в истерике, пытаясь освободиться и выпрыгнуть с кареты. Ведь не могло же такого быть, чтобы у лорда Вартимора в услужении был такой чудовищный уродец.


"Вероятно, я ошиблась", — думала я, припоминая события того раннего утра, когда, не успев даже закончить туалет, вынуждена была принимать гостя.

— Валерия, спускайся вниз, и — принеси-ка нам свои чудесные вышивки, — необычно бодрым голосом позвал меня отец из-за приоткрытой двери, не смея входить в спальню, так как не знал, была ли я уже одета.

— А что случилось, папа? — беря из рук служанки полотенце, чтобы вытереть им лицо, я сильно удивилась: зачем ему понадобились мои вышивки?

Да, несколько раз папа мельком рассматривал красочные картины, которыми я увешала стены возле главной лестницы, но никогда не хвалил их, и, тем более, не предлагал кому-нибудь показать.

Я вышивала шелком, который привозили из Поднебесной страны — Китая. Был он блестящим и таким тонким, словно паутина — куда там крашеным ниткам, которыми вышивали простые девушки. Необычно яркими стежками ложился шелк по ткани, укрывая ее птицами, цветами и пейзажами, которые я сама придумывала. И хоть и стоил каждый моток столько же, сколько селяне отдавали за корову, но красочность картин и удовольствие от самой работы восполняла его цену.


— К нам пришел лорд Вартимор, — сказал мне тогда отец. — То есть, к тебе.

— Как… это, ко мне? — удивленно оглядываясь на двух девушек, обычно прислуживающих мне по утрам, я вдруг зарделась. — А… бабушка?

— Ей сильно нездоровиться. И теперь ты будешь за хозяйку, так что поторопись, доченька.

— А что с моей дорогой бабушкой? — всполошилась я. — Я сейчас же бегу к ней.

— Нет, — сказал отец, — графиня спит, она только что приняла свое лекарство — настойку из ягод калины и меда — и ее ни в коем случае нельзя будить.

— Но тогда… возможно, нам лучше отложить прием?

— Ни в коем случае, — отец был удивительно настойчив. — Ты знаешь, как далеко от нас находятся владения лорда, и некрасиво будет отправлять его обратно только лишь из-за легкого недомогания твоей бабушки. Тем более, что приехал он как раз к тебе.

— Но бабушка была бы против, — возразила я.

— Вот именно из-за этого я не хочу ее тревожить. Пусть поспит.


Когда громкие шаги спускающегося по лестнице отца затихли, я, вместо быстро собираться, села на кровать и в нерешительности уставилась на шкаф, думая, какой же наряд достать оттуда.

— Какое платье оденете сегодня, госпожа? — спросила у меня Альбина, пышнотелая красавица, моя ровесница, но уже имеющая троих детей.

— Я даже не знаю…

Обычно я одевала любое платье, которое предлагала мне Альбина, она имела хороший вкус, и я полностью доверялась ее выбору. Только в исключительных случаях я решала, что надеть, сама. И в тот день это был именно ОН.

— А подай-ка мне вон то оранжевое, с белым кружевом, — показала я рукой на самое яркое в моем гардеробе пятно.


Это платье было привезено из Китая, и купила я его случайно. Выбирая нитки, я вдруг заметила в стороне от раскладки пухлый, надорванный в одном месте, тюк (наверное, в трюме корабля прогрызли мыши) — а сквозь дыру в нем виднелась необычно красочная ткань.

— Что это? — спросила я у желтокожего коротышки, все время щурящегося в угодливой улыбке и нервно теребящего свою жидкую косичку.

— Это? Ой, беда-беда. Я еще не проверял этот товар, но там — платье для королевы, — сказал мне продавец.

— Как? Но ведь оно может быть испорченным.

— Я и сам этого боюсь… — коротышка, казалось, от нетерпения вот-вот взорвется.

Одетый в яркую рубашку красного цвета, с вышитыми на ней золотом двумя драконами, он походил на богача. И даже край его белых брюк, выглядывающий из-под длинного кафтана, расстегнутого на животе, был украшен причудливыми лиловыми нашивками.

Да, одежда людей из Поднебесной отличалась необычным кроем и яркостью, иногда я даже заимствовала некоторые сюжеты для своих вышивок, из рисунков — изображенных на красочных платках, веерах и даже бесценных отрезах шелка. А что уж говорить о женских платьях, раскрашенных необычными узорами. Диковинные цветы, танцующие аисты, загадочные водопады с плавающими в них золотыми рыбками — сами по себе эти картины вызывали огромный интерес и стоили немало.

"Наверное, красивая природа Восточной страны вдохновляет ее художников изображать такие утонченные миниатюры", — думала я, подолгу рассматривая товары.

Меж тем купец переминался с ноги на ногу, дергал себя за халат и, угодливо улыбаясь, все время бросал короткие взгляды на мешок.

Я понимала, что купцу сильно хотелось от меня поскорей избавиться — взять хорошие деньги за нитки и убежать проверять свой товар.

Но не тут-то было. Только мельком увидев необычную яркость ткани, я просто загорелась желанием увидеть все платье целиком.

— А можно мне взглянуть? — спросила я у китайца, который на одних только проданных мне нитках зарабатывал целое состояние.

— Не-нет, госпожа, — китаец покачал головой, словно игрушечный болванчик. — Это же платье для самой королевы.

— Но я же только взгляну… — беря в руки еще несколько — лишних — мотков, я, не отрываясь, смотрела на дыру. — Да и вам тоже нужно взглянуть, а вдруг оно пропало?

— Ой, только не это, — взмолился китаец и, видно, не сумев справиться с нервами, позвал меня за перегородку и таки взялся расшивать тюк при мне.


Вот продырявленный мешок был отброшен в сторону, зашелестела оберточная бумага; китаец осторожно взял платье в руки, оно сразу же развернулось во всю длину — и тут взору моему предстало диво.

Необычно насыщенного цвета, оранжевая ткань сияла и струилась, словно молодой мед, переливаясь и играя мягкими складками. Под шелком была нежнейшая подкладка из почти прозрачной, но прочной ткани, край же широкого декольте и подол просто пенились, такими необычно красивыми тут были кружева.

— Можно мне к нему дотронуться? — затаив дыхание, я осторожно взялась двумя пальцами за юбку, и обомлела от необычного ощущения — это было, как прикоснуться к чему-то живому, невесомому.

— Ой, беда… — меж тем принялся вздыхать продавец, щелкая языком и закатывая от горя глаза.

Проследив за его взглядом, я увидела то место, которое все-таки было испорчено. Это была небольшая дыра на лифе, и еще несколько — чуть пониже.

— Мыши?.. — я даже посочувствовала, потому что, по всей видимости, это платье королеве уже не подаришь.

— Горе мне, — заплакал вдруг китаец, и платье выскользнуло из его рук.

Я же продолжала держаться за его края, поэтому оно перешло в мои. Приложив, хоть и подпорченное, но все-таки чудеснейший из нарядов к себе, я просто обомлела — и загорелась желанием во чтобы то ни было заполучить его себе. Тем более, что платье мне было как раз в пору.

— Не сокрушайтесь, — успокоила я китайца, — я выкуплю у Вас это платье.

— Ох, красавица, — но тот не переставал плакать, — это не мой товар. Во дворце императора Шин самая искусная портниха шила это платье. А шелк… Шелк для него был изготовлен из коконов, собранных императорскими дочерями. А кружева. Они ведь тоже — из тончайшего шелка. Горе мне. Смерть мне.

— Не печалься, — я, как могла, успокоила купца, — завтра мы с отцом едем к королеве, и я попрошу у нее это платье — для себя. Ведь у меня день рождение — восемнадцать лет. И ты — поедешь с нами. Не бойся, я смогу убедить королеву подарить мне его. И ты будешь спасен.


Так оно потом и вышло. Это платье было самым ценным и дорогим для меня подарком. Дырочки я спрятала, украсив порванную ткань желтыми цветами, вышитыми мной шелковыми нитками, купленными у китайца, и платье от этого стало даже еще более красивым.

Всего один только раз я одевала на себя эти оранжевые шелка — когда к нам в гости приезжала королева. И чтобы угодить ей и поблагодарить за щедрый подарок, я облачилась в ее наряд. Взамен же подарила свою вышитую картину — парящих в синем небе голубей, и крохотного котенка ангорской породы, который потом вырос и превратился в любимца королевы.


С тех пор прошло пять лет, и я только любовалась своим платьем, боясь повредить его и приберегая к особому случаю.

ГЛАВА 7 — Предложение руки и сердца

— Оранжевое платье? — я видела, как на губах Альбины вдруг заиграла лукавая улыбка. — А кто он, этот лорд Вартимор?

— Ах, разве ж ты не слышала? — я заговорщицки сощурила глаза, так как эта пышка была самой большой сплетницей не только в нашем замке, но и, наверное, на всех просторах королевства.

Именно от нее я узнавала самые свежие новости. Альбина дружила с сотней служанок по всем округам, и как-то умудрялась добывать от них сведения, которые считались, в общем-то, секретными.

— Это… Синяя борода?

— Попридержи свой язык, — одернула я служанку.

И та сразу же остепенилась.

Бережно неся в руках платье, она помогла мне его надеть. Сюзанна, вторая горничная, расчесала и заплела мои длинные волосы, уложив часть из них над челом короной, другую же красиво распустив по обнаженным плечам.

Поправив на груди кулон, я вышла за дверь. Но на лестнице замерла в нерешительности.

"Ой, я же забыла про вышивку", — вдруг вспомнила о просьбе отца и, не мешкая, я возвратилась вспять.

— Что-то забыли? — убирая мою постель, Сюзанна согнулась вдвое, и я увидела край шелковых алых панталон, крепко сжимающих ее кожу над коленками и обшитых белыми кружевами.

Это я их подарила девушке пару месяцев назад, так как такой фасон давно уже вышел из моды, и хоть никто не видел мое белье, но все равно, мне не хотелось выглядеть некрасивой даже там — у себя под юбками.



— Альбина, — позвала я сплетницу, — посоветуй мне, какую из своих работ показать лорду Вартимору?

— Конечно же, эту, — взяв из туалетного столика корзинку, она вытащила оттуда розовую салфетку, расшитую яркими фиолетовыми и желтыми цветами, а по уголкам — золотыми вензелями ВА. — Она волшебна.

— Ты думаешь?

— Но вы же сами спросили, госпожа. Как по мне, так просто глаз не отвести.

— Хорошо…


Так, с салфеткой в руках, я и вошла в гостиную.

Отец и лорд Вартимор сидели на диване, листая лежащую перед ними какую-то древнюю книгу с гравюрами, и о чем-то мило говорили. Я даже залюбовалась на открывшуюся моему взору идиллию.

— Ах, ты уже здесь? Проходи, — увидев меня, отец кивнул.

Лорд Сергей быстро встал и, сделав несколько шагов в мою сторону, остановился в выжидательной позе.

Я подошла и протянула ему руку. Бережно сжав мою ладошку в своих огромных лапищах, он поднес ее к губам; поцеловал, а потом, словно невзначай, пальцем провел по коже. Словно жаром обдало меня от его прикосновений, и я вздрогнула.

— Вы… что это? — я попыталась возмутиться.

Но как только подняла лицо и взглянула в его глаза, язык мой онемел, а грудь пронзила острая боль. Дерзкий и чарующий взгляд Вартимора поразил меня, словно молния. И мне вдруг невыносимо захотелось, чтобы он продолжал держать мою руку в своих — хоть и целую вечность.

Именно тогда этот чертовски красивый мужчина привязал меня своим взглядом к себе, поработил мое сердце, сломил волю, уничтожил ум, испепелил рассудок.

"Нет, — мысли мои спутались, дыхание стало частым, грудь в обрамлении белых кружев начала вздыматься. — Я не должна так поступать, так думать. Ведь этот человек — чудовище. А какие слухи о нем ходят. Ну и что из того, что он пригласил меня на танец? А отец… О чем они там говорили? Почему он позволил лорду прийти в наш замок? И что скажет бабушка? Отец воспользовался тем, что она больна; он не понимает, какие последствия могут быть от этого визита? А вдруг Вартимор поступит со мной так же, как с Лизой, Наташей и другими девушками? Но не все ли равно? Что ему от нас нужно? Неужели… Но он на целых десять лет старше меня, к тому же вдовец. А его двое детей? Ах…"

И пока я, дрожа, мучилась от подобных мыслей, отец, беззаботно уставившись в книгу, начал что-то объяснять лорду.

— Вот что я нашел среди описей путешествий, а также карты, — сказал он, как будто бы меня и не было теперь в комнате, — этот морской путь проложили еще далеко до возникновения у нас флота. Подумать только. На деревянных плотах, с вином в бычьих пузырях и мешком сухарей можно было отправиться через весь океан.

— Знаете, та коллекция древних артефактов, хранящаяся у меня в замке (о ней я говорил Вам в прошлый раз, на балу), так у меня есть древнеегипетский папирус, и вот в нем нет именно этого мыса, который изображен на картах — в книге знаменитого путешественника Кузьмы Индикоплава, это ведь его рукопись?

— Да? Наверное, те египетские карты были составлены в галло-римскую эпоху, а тогда еще…

— Это был период Древнего Царства.

— А какой фараон тогда возглавлял державу?

— Папа, — все-таки набравшись мужества, я слишком резко выдернула свою руку из рук лорда Вартимора, и смело шагнула в сторону дивана. — Вот, я принесла вышивку, как ты просил.

— Хорошо, покажи нам, — откладывая в сторону книгу, отец оторвал свой взгляд от страницы и нежно улыбнулся мне в ответ, — присаживайся, Валерия.

И когда я села на стул, а лорд Вартимор возвратился на свое прежнее место, отец вдруг выпрямился и, глядя на меня в упор, сказал:

— Валерия, дочь… — и я по его слишком серьезному голосу поняла, что папа почему-то волнуется и догадывалась, ЧТО он может сказать, поэтому непроизвольно его перебила.

— Вышивка, моя последняя работа, — напомнила я, и, развернув, расстелила свою салфетку на коленях.

— Ах, да, вышивка… Но я не о том. Только что…

— Папа, я забыла, — и я подскочила, словно ужаленная, лихорадочно придумывая причину, по которой могла бы немедленно убежать.

Но проницательный взгляд лорда Вартимора буквально пригвоздил меня к месту, и я, выдохнув, села на стул обратно.

— О чем ты забыла, дочь? — спросил меня отец.

— Я… У меня болит горло, — сказала я первое, что пришло мне на ум. — И я… Я хотела бы выпить чаю.

— Хорошо, я позову горничную, — и папа, взяв в руки колокольчик, позвонил.

На этот звук первой в комнату вбежала Люси — наша всеобщая любимица, белая ангорская кошка, нежная и ласковая, купленная у торговцев из Италии. Несколько последних лет она уже не приводила нам котят, так как прожила у нас больше десяти лет. А, как сказал тогда торговец, продающий также всякие магические вещи — мешочки с волшебными травами, ароматические свечи, запрещенные карты Таро, колокольчики, вызывающие духов и даже книги по магии — эти животные за всю свою жизнь рожают всего лишь около восемнадцати котят. Поэтому, раздарив их все, мы оставили себе лишь Люси.

— Моя красавица, иди ко мне, — подозвав кошку, я взяла ее на руки и усадила к себе на колени. Та сразу же, свернувшись в клубок, начала урчать.


Потом мы пили чай. И я, осторожно отпивая глоток за глотком, слушала о том, как отец расхваливал меня перед чужим мужчиной.

— Ну что, тебе полегче? — заметив на моем лице румянец, отец решил продолжить начатое.

— Кажется, да…

— Валерия, — он снова перешел на торжественный тон. — Только что уважаемый в королевстве лорд, доблестный рыцарь и зрелый мужчина предложил мне отдать ему твою руку. За сердце же он пообещал мне побороться.

— И кто же он? — из последних сил сдерживаясь от того, чтобы не посмотреть на лорда Вартимора, дрожащим от волнения голосом спросила я.

— Это лорд Сергей Вартимор, он перед тобой.

— И… что же ты решил? — сердце мое остановилось. "Неужели, правда? И это не сон? — лихорадочно думала я, радуясь, и вместе с тем умирая от страха. — Представляю себе, что станут говорить в королевстве, когда услышат о нашей свадьбе. Да о какой свадьбе?.. Ведь еще ничего не ясно… и… бабушка…"

— Я решил дать свое согласие. Так как нет никого достойней лорда Вартимора, чтобы стать твоим мужем и отцом моих будущих внуков. Теперь твоя очередь, дочь, ведь именно тебе решать.

Потом повисло тягостное молчание, ведь я не знала, на что же мне решиться.

"Если я вот так сразу же отвечу ему согласием, — лаская кошку, думала я, — не покажусь ли легкомысленной и слишком уж доступной? Лорд может подумать, что я — как и все остальные девушки, только и мечтаю о том, чтобы заполучить его себе в качестве мужа. А потом — станет мной помыкать? Да и не знаю я его так хорошо, чтобы вот сразу — и под венец. Вот если бы тут была бабушка, она бы помогла мне определиться…"

А пока я думала и размышляла, лорд Вартимор встал с дивана и, подойдя ко мне, опустился на одно колено. Отчего-то моя кошка сразу же перестала урчать и, спрыгнув из моих колен, умчалась прочь из комнаты. Но я не обратила на это внимания, так как что-то другое захватило все мои мысли: никто еще не становился передо мною на колени, и это при том, что я — будущая графиня, госпожа, дочь хозяина замка. Но я никогда и никому не позволяла передо мною унижаться.

Видя доброе отношение отца к прислуге, я решила поступать так же. И вот теперь — чужой человек, мужчина, сказочно богатый и прекрасный лорд — словно какой-то простолюдин — стоя на коленях, вымаливает у меня… согласие?

— Валерия?..

Не смея дышать, я теребила пальцами свой красочный подол, думая, как же поступить и боясь посмотреть на лорда, так как знала, что в этом моя погибель.

И снова неловкая пауза, нетерпеливое ерзание по дивану — это так сильно волновался мой отец.

"Наверное, он хочет, чтобы я вышла замуж", — подумала я о своем родителе.


Ведь в обществе я давно считалась старой девой. Мне-то что? С моей красотой, богатством и титулом успею выйти хоть и в сорок. Но папа хотел внуков. И, возможно, ему было слишком даже неприятно, что его единственная дочь снискала себе такую дурную славу — стареющей невесты?

— Я подумаю, — вдруг неожиданно для себя сказала я, и тут же краем глаза увидела, как крепко сжались кулаки лорда Вартимора.

Как ужаленный, он резко подхватился с коленей и, глядя на меня сверху вниз, хмыкнул.

— Валерия? — отец поднялся на ноги тоже.

— Ничего, граф Андриан, — услышала я над своей головой слишком сухой и напряженный голос лорда, — пускай подумает, она имеет на это право.


— Тогда… Вы тут побудьте немножечко вдвоем, поговорите, а мне нужно выйти, — сказал отец. — Валерия, ты развлеки гостя, я скоро приду. А потом, лорд Вартимор, да и тебя дочь тоже — вас ждет сюрприз.

ГЛАВА 8 — Немыслимая дерзость и угроза

Когда за отцом закрылась дверь, и мы с лордом Вартимором остались в комнате только вдвоем, я потянулась было рукой за чашкой, чтобы отпить немного чаю и хоть так спрятать свою ужасную неловкость. Но тут произошло нечто непредвиденное.

Чашка с чаем, глухо ударившись о мягкий ворс ковра, покатилась прочь, оставляя после себя рыжую и мокрую дорожку. Я же, беспомощно замычав (так как в мой рот впились настойчивые губы лорда) упала спиной на пол, прижатая им за кисти рук.


Все, что произошло дальше, было похоже на кошмар. Навалившись на меня своим крепким телом и неистово целуя, лорд Вартимор опускался все ниже. Мои маленькие грудки, не сдерживаемые корсетом, выпали из декольте, и сразу же попали в его губы. Поочередно и быстро порхая поцелуями по моей нежной коже, мужчина громко дышал и даже стонал от страсти.

А я думала: "Но разве же нас никто не слышит? Какая же чудовищная дерзость. И… что это так больно меня царапает?"

Его руки все крепче сжимали мои запястья, так что я только и могла разве что извиваться всем телом да пытаться крикнуть. Но как только я, набрав в легкие воздуха, хотела выдавить из себя хоть звук, мои губы сразу же накрывал настойчивый рот лорда. И как это у него получалось, что целовал он меня сразу же и всюду.

Вот, мне показалось, его хватка несколько ослабла, я отчаянно задвигала ногами, но тут же была прижата к полу с новой силой.

Мой живот напрягся — я почувствовала (уже знакомый мне прежде) его мужской конфуз. И теперь это был даже не танец — а что-то странное и невозможное. Мое прекрасное оранжевое платье было бессердечно скомкано, юбка задралась, обнажив колени, бедра и даже живот. А ведь я, торопясь выйти к гостю, не потрудилась одеть на себя даже белье. И я думала, что раз под платьем есть дополнительный слой, значит можно не надевать корсет и исподние юбки тоже. Разве ж могла я предположить, что буду валяться на полу, и совершенно незнакомый мне мужчина сможет увидеть мое голое тело, под платьем?

От стыда, от осознания того, как я теперь выгляжу, я просто теряла сознание, все четче чувствуя мерзкое царапание; оно было похоже на то, словно острый коготок кошки старался вонзиться в мою плоть, оставляя после себя щемящие царапины.


Внезапно желание бороться меня покинуло, и я обмякла, словно тряпичная кукла (их в моем шкафу было множество). Наверное, почувствовав, что я уже не буду сопротивляться, так как не имею больше сил, лорд Вартимор отпустил мои руки и, уверенно проведя своими ладонями по моему телу, крепко схватил ими меня за бедра.

— Ах… — выдохнула я. И тут же рот лорда впился в мои губы, не давая мне возможности произнести ни звука.

— Молчи… — прошипел он мне в лицо.

И вдруг я заметила на ухе лорда Вартимора очень странную сережку, совершенно незаметную на первый взгляд, так как она слишком плотно прилегала к краю его ушной раковины, а главный элемент соприкасался с мочкой уха, расположившись на ней. К тому же украшение прикрывали волосы, и только находясь в непосредственной близости можно было понять, что же именно оно изображало.

Как раз я и смогла его теперь рассмотреть, а также заодно и разгадать тайну царапанья коготков — потому что это была кошка. Изящный и грациозный золотой зверь словно растянулся по всему уху лорда, намертво уцепившись в его плоть крохотными коготками, лукавая же мордашка смотрела на меня из мочки уха, и в ее глазах, сделанных из зеленых турмалинов, я уловила для себя угрозу. Кот словно предупреждал меня о чем-то, уставившись хищным и немигающим взглядом. Слава богу, хоть пасть его была закрытой.

Не имея больше сил всматриваться в эти глаза, сделанные из драгоценных камней, я зажмурилась. А когда же немного приоткрыла их вновь, увидела, как, высвободив из своих штанов нечто, лорд Сергей положил мне его на голый живот. Я вся вздрогнула, почувствовав на своей коже горячую плоть мужчины. Опять закрыв глаза, чтобы не смотреть, что будет дальше, в то же время я ощущала, как разрастается во мне невыносимое желание, постепенно и неумолимо овладевающее всем телом. Видит бог, я этого не хотела, ведь все произошло так неожиданно, внезапно. Еще какой-то час назад я и не помышляла о чем-то подобном, и вдруг…

— Так ты согласна выйти за меня замуж? — ерзая своим мужским достоинством по моему животу, так что я ощущала на своей коже жесткость от его нижних волос, просто в ухо простонал мне лорд Вартимор.

— Я… не… знаю… — всеми силами превозмогая нахлынувшую дикую страсть, прошептала я, стараясь скрыть то, что со мной происходило в этот момент.

— Если ты мне сейчас откажешь… — и я ощутила, как его сильные руки крепко сжимают мои бедра, так что на них, по всей видимости, потом останутся синяки, — я прямо тут, сейчас, сделаю тебя своей женщиной. Ты понимаешь, о чем я?

— Нет… Не надо… прошу… — прошептала я и, собрав остатки последних сил, постаралась увернуться от сильного и слишком тяжелого его тела.

"А вдруг мне удастся вырваться? — уже не надеялась я, но подобные мысли все продолжали рождаться в моем затуманенном мозгу. — Или кто-то войдет. Хоть бы это был не отец, ведь увидев все это, он убьет лорда"

Но лорд Вартимор уловил провокационное движение моего тела, и еще крепче прижал меня собой к ковру.

— Так, значит, нет?.. — прошипел он прямо мне в лицо.

А потом, одной рукой сжимая мою полностью оголившуюся грудь, другую он засунул мне между ног. И я вдруг почувствовала, как его палец проникает внутрь моего тела, просто в истекающую липкой жидкостью по-предательски раскрывшуюся лилию.

А ведь мне этого УЖЕ хотелось, ведь я (непроизвольно) извивалась под ним и стонала, словно раненный зверь. Я также вспомнила вдруг то, что тайно видела — и уже не раз — из окна своей ванной комнаты, когда подсматривала за тем, чего мне не нужно было видеть. И я потом даже исповедовалась в том духовнику, сгорая от стыда и покорно соглашаясь на любую епитимью, способную очистить все мои грехи. Но сны, тревожащие меня потом ночью, возрождали в сознании трепет двух тел — мужского и женского, и их постыдную борьбу (в то же время такую маняще прекрасную), а мое тело сгорало от желания тоже испытать что-то подобное. Я стонала и барахталась во сне, так что сбивала в кучу простыни, а служанки, убирающие по утрам мою постель, только диву давались, думая, чем же таким я занималась всю ночь. А я… Я не знала, как успокоить свое разгоряченное тело, жаждущее запретных мужских прикосновений и тайных ласк.

— Твое последнее слово?.. — вынимая палец и вкладывая между лепестками моего цветка свой огромный стержень, страстно простонал возбужденный мужчина, и я вдруг ясно поняла, что еще мгновения — и стану женщиной.

Опозоренной, изнасилованной прямо в своем доме, а потом выброшенной, как ненужная и бесполезная вещь. Ведь так оно и будет, потому что вряд ли ТАКОЙ мужчина, да еще и добившийся своего, возьмет меня потом замуж. Он — лорд, самый могущественный, богатый, сможет жениться на любой девушке, какую выберет.

"А потом Лиза, или Наталья станут надо мной смеяться, прогуливаясь на балу под руку с лордом — свои законным мужем, — пронеслось в моем мозгу. — А я стану посмешищем, страшным позором для своей семьи"

Огромный и твердый стержень лорда проникал все глубже, я уже ощущала слабую боль от натяжения плевы, лицо Вартимора было прямо над моим, и наши дыхания слились воедино — его натужное, гневное, и мое — трепетное, прерывистое, все более и более ослабевающее. Вот он положил свою голову мне на грудь, и золотая серьга снова больно царапнула меня за кожу.

Уловив краем глаза какое-то движение у окна, я посмотрела туда, в надежде, что это кто-то из наших слуг — увидев такое дерзкое нападение на свою любимую госпожу, они, конечно же, воспрепятствуют насилию. Но это была всего лишь чужая кошка, но очень странная — серого, почти голубого цвета, необычно длинная и с ярко-желтыми глазами. Она сидела на подоконнике, царапая лапкой стекло, немигающим магическим взглядом уставившись в нашу сторону.

Мое положение было безысходным, вот-вот — и я могла бы лишиться невинности, еще какой-то миг, удар, рывок — и все. С неимоверным усилием я отвела глаза от кошки, напряглась всем телом, надеясь хоть так воспрепятствовать замыслу синей бороды. В это же время за окном раздался душераздирающее мяуканье и крик — это моя Люси, сцепившись с незнакомкой, прогнала ее со своей территории. А я, изловчилась, резко ухватилась свободной рукой за свой кулон, мысленно моля при этом всех моих прабабушек (и индианку-принцессу тоже) о помощи.

И ответ сразу же пришел…


Ведь только-только я хотела сказать лорду Сергею, что да, я согласна принять его предложение и выйти за него замуж, как вдруг дверь резко открылась — и в комнату вошла… бабушка.

Будто ужаленный, лорд Вартимор мгновенно сполз с моего растерзанного тела (и зверь на его ухе угрожающе сверкнул зелеными турмалинами), напоследок прошептав:

— Ты все равно будешь моей. Это решено…

А потом, не обронив больше ни слова, на ходу приводя в порядок свою одежду, он выбежал вон.

Я же продолжала лежать на полу, роняя горькие слезы.

— Господи, — закричала бабушка. — Что он с тобой сделал?

— Ничего… Он не успел, — боясь, чтобы от нервов с бабушкой не случился удар, я поспешила ее успокоить.

Поправив, как смогла, платье и прическу, я поднялась с пола и, не имея сил держаться на трясущихся ногах, сделав всего лишь несколько шагов по направлению к дивану, просто-таки свалилась на его мягкое сиденье.

— Девочка моя, — присев рядом, бабушка погладила меня по голове, — слава богу, что все обошлось. А я ведь предупреждала твоего отца, что этот мужчина — зверь. Я ведь отговаривала его от этого визита, и вот как вышло. Ну ничего, он еще поплатится. Ноги его больше не будет в нашем замке. Да я пожалуюсь на него королю.

— Бабушка, — кое-как успокоившись, я протянула руку и взяла одну из чашек, стоящих на столе (и наполовину заполненных чаем), — не надо никому и ничего говорить… И, тем более, отцу, хорошо?

— Как? — возмутилась бабушка, и, отпивая глоток, я увидела, как багровеет ее шея.

— Я сейчас успокоюсь, и уйду. Я отдохну, и все будет хорошо… Понимаешь? Если ты об этом кому-то скажешь… Будет скандал, все станут говорить. А отец… Он может наделать глупостей, убить лорда Вартимора, и тогда — король упрячет его в тюрьму.

— Нет. Я этого так не оставлю. Да за такое — только смерть.

— А как ты докажешь, ЧТО здесь было? — я попыталась объяснить очевидное. — Да и… Все, я пойду.

— Валерия, позови прежде кого-нибудь из слуг, чтобы принесли мне сюда мою калиновую настойку.

— Бабушка, дорогая, может быть, я проведу тебя в твою комнату, и ты поспишь там еще немного?

— Какой сон? — возмутилась бабушка. — Мне нужно подумать. И, я хочу быть здесь, когда твой отец вернется. Я должна посмотреть ему в глаза…

— … хорошо. Но помни о моей просьбе.

— Иди, Валерия, я еще не настолько старуха, чтобы страдать забывчивостью. И — приведи себя в порядок. Больше никаких визитов без моего присутствия не будет.

— Люблю тебя, — поцеловав бабушку, я вышла из гостиной. Приказав Альбине позаботиться о ней, сама же пошла к своей спальне.


А там я упала на кровать и проспала до вечера. И когда Альбина пришла звать меня к ужину, она сильно удивилась, отчего это я лежу в постели в своем любимом платье.

Мой папа так и не узнал о происшествии. В то время как лорд Вартимор пытался силой заставить меня дать свое согласие на брак, отец готовил коней для совместной верховой прогулки по окрестностям нашего замка. Но возвратившись в гостиную, он застал там только бабушку. Решив, что это именно она спровадила моего будущего жениха из замка (так как делала это постоянно), он только горько вздохнул и поехал кататься сам.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ — В ЗАМКЕ

ГЛАВА 1 — Неудобства слишком длинной дороги

Я уже не могла больше выносить неведения. Тем более что эта долгая дорога утомила меня смертельно.

Когда я покинула свой замок, было утро, теперь же за окнами кареты начинало темнеть — вот-вот, и настанет время сиреневых сумерек.

— Куда мы едем? — выразительно ерзая по сидению, давая понять, что я — живой человек, и у меня, возможно, возникли кое-какие свои естественные потребности, спросила я бородавочного.

— Осталось совсем немного, — на диво, в этот раз он мне ответил внятно и четко, поняв, наверное, мои сигналы.

— Но мне надо… очень… понимаешь? — недвусмысленно намекнула я на то, что терпеть мне уже не сила.

Если бы это была женщина, я бы ей попросту сказала, что хочу в туалет. Но признаться в ТАКОМ мужчине, да еще и надеяться на то, что он остановит карету, а потом будет стоять у меня над головой, пока я буду ЭТО делать — со связанными руками?.. Я бы на такое не решилась.

Но всякому терпению приходит конец, и хорошо хоть я не успела — перед дорогой — выпить чаю.

— Посчитай до двадцати, — сказал мой страж, — и мы прибудем на место.

Собрав остатки сил, я просто-таки скрючила ноги, положив их одна на другую, и постаралась дотерпеть.

"Вот-вот откроется дверца, — думала я, сдерживая слезы, — и будь что будет. Я мигом выпрыгну из кареты — и сразу же в кусты. И пускай на меня при этом смотрит кто угодно, мне все равно"


Уже добрый час я ощущала, что мы ехали по ровной дороге, карету не трясло и не бросало из стороны в сторону, как было прежде. Под колеса больше не попадались камни, наезжая на которые карета наклонялась в сторону или сотрясалась так, что я несколько раз чуть не поломала себе все зубы. В эту, последнюю, часть пути колеса шелестели по мягкой наезженной колее.

А тут вдруг копыта коней застучали по чему-то гулкому и твердому.

— Что это? — спросила я у стража в маске, пытаясь дотянуться связанными руками до занавесок, чтобы отодвинуть их немножечко в сторону и хотя бы сквозь щель выглянуть наружу.

Но как только мне это удалось — сверху опять свесилась ужасающая рожа, страшно ко мне оскалилась, а желтая пакля под повязкой затрепетала на ветру, громко ударяясь в стекло.

— Ааааа, — закричала я, падая обратно на диван и хватаясь пальцами за свой кулон.

Постоянно связанные, мои руки ужасно затекли, мне неимоверно хотелось их размять, поднять вверх или хотя бы свободно повращать кистями. Но вместо этого я вынуждена была лишь прижимать их к груди, или держать сложенными на коленях.

— Потерпи, мы уже въехали в ворота замка, — мой похититель, казалось, еще сильнее вжался в спинку дивана, и я заметила, как его тело необычно напряглось.

— Но чей это замок? — нервно теребя край платья онемевшими вдруг пальцами, закричала я, именно сейчас, как никогда прежде, страшась неизвестности.

— А разве Вы уже досчитали до двадцати? — таков был его ответ.

В этот момент, сделав последний качок, карета вдруг остановилась, и я услышала, как возница спрыгнул со своего места, осаживая лошадей.

— Где… мы?.. — прошептала я, забыв о своем желании как можно скорее присесть в траву, и мечтая об одном — чтобы благополучно проехать еще хотя бы до счета "десять".


Но — путь наш подошел к концу, и мне вот-вот предстояло узнать то, что оставалось загадкой на всем его протяжении: кто же ОН, мой настоящий похититель?

ГЛАВА 2 — Конец пути и неожиданная встреча

Замок моего отца был изысканно красив. Хоть и просторный, но не слишком больших размеров — состоял из главного здания и пристройки с башней, насчитывающей три этажа. И

располагался он на горе, из вершины которой открывался восхитительный вид на зеленую долину, красиво испещренную аккуратными домиками поселян, небольшими изгородями, яркими клумбами, деревьями, а также — полями, утопающими весной и летом в цветущих маках, колокольчиках и ромашках. Во дворе перед главным входом

у нас был круглый фонтан со статуей писающего Амура, везде стояли лавочки, росли кустики жасмина и роз, по газонам свободно гуляли павлины и резвились белые пушистые кролики.

Этот же дворец был образцом хмурого аскетизма, напыщенного величия и ужасающей роскоши. Широко раскинувшись в стороны, два его крыла выглядели как два отдельных замка, своими размерами (каждый из них) равняясь крепости. Главное строение было столь высоким, что его цоколь рассекал низко плывущие облака, а портик над центральным входом поддерживался четырьмя массивными колоннами из черного мрамора.


Осторожно поддерживая меня под руки, человек в маске помог сойти с кареты. Подняв голову вверх и с восторгом рассматривая на треугольном фронтоне две каменные фигуры огромных женщин с кошачьими головами, зеленоватых — словно медь, покрытая "ржавчиной", широко расставивших ноги и сцепившихся руками в поединке, я еле-еле держалась на ногах, так как мое тело продолжало сотрясаться, словно я все еще продолжала ехать. К тому же желание выпустить из себя жидкость, которая просто-таки распирала мой мочевой пузырь, не позволила мне долго стоять на одном месте. Посмотрев по сторонам, я поняла, что нахожусь на совершенно открытом пространстве, где нет ни кустика, ни деревца, и только мрачные серые каменные стены смогли бы стать мне укрытием, ну и еще — карета.

— Да освободите мне наконец-то руки. Я ведь все равно уже не уберу от вас, мне больно, — попросила я.

А когда веревки были развязаны…

— Отвернитесь, — заорала я, обращаясь к двум мужчинам, один из которых все так же держал меня под локоть, а второй смотрел в упор, стоя возле взмыленных лошадей.

— Еще чего… — хмыкнул страж. — Идем. Мы не можем больше медлить ни минуты, посмотри, как быстро стемнело, и господин, наверное, уже заждался. К тому же ты раздета, а погода у нас сама видишь, какая — дождь и сырость, да еще ветер — а вдруг простудишься и заболеешь?

И действительно, только теперь я ощутила, что вся озябла и начинаю дрожать. Мелкий холодный дождь, словно туман, плотной пеленой висел в воздухе и одновременно сыпался бисеринками на зеленую траву, ветер же хлестал меня по оголенным рукам, трепал подол вмиг вымокшего платья и словно колол иголками.

— Мне все равно, — чувствуя, как живот мой просто лопается, я дернулась всем телом, рывком высвободив руку — и присела тут-таки возле кареты, на ходу, как могла, стягивая вниз белье, и мне это удалось еле-еле.

Закрыв глаза, я наконец-то ощутила ни с чем несравнимое удовольствие, лишь только смогла позволить жидкости излиться из моего тела.

Впервые мне не было стыдно делать такое на людях.

А ведь я еще недавно была скромницей. Когда утром горничная приходила в спальню за моим ночным горшком, я каждый раз просто-таки сгорала от стыда, что ей приходиться видеть то, чем он был наполнен. И я старалась, чтобы в этот момент казаться спящей, и не встретиться с ней глазами. А тут…

— Чего вытаращились? — делая выдох облегчения, я взмахом головы отбросила свесившиеся мне на лицо волосы, закрывающие весь обзор, и вдруг рядом с каретой увидела еще одну пару ног.

Это точно были не ноги моих похитителей, так как я хорошо запомнила короткие рыжие ботинки бородавочного, и возница был обут точно в такие же, сделанные из грубой кожи, с круглым носком, немного задранным кверху, я взглянула на них мельком, приседая в вынужденном реверансе. А эти — огромные черные сапожищи, были начищены до блеска, с боков назад от них торчали шпоры, наверное, золотые, так как сверкали каждый раз, как обутый в них переступал из ноги на ногу. К тому же мои похитители были одеты в серые холщовые штаны, приспущенные на ботинки и завязанные ремешками сверху. Кожаные штаны незнакомца были заправлены в широкие голенища сапог, и сразу же над ними вниз свешивался кафтан, спину же его, до самой земли, укрывал длинный бордовый плащ.

Закусив губы, я несмело подняла взгляд чуть повыше — и тут же ахнула, зардевшись, словно роза.

Да, предчувствия меня не обманули — это был лорд Сергей Вартимор, собственной персоной.

Стоя здесь, возле своего чудовищно помпезного замка, он ухмылялся, глядя на мою вынужденно униженную позу, да еще и с приспущенными панталонами, с задранной кверху юбкой.

"О боже, — ужаснулась я. — И что же — он ВСЕ ЭТО видел? Это конец. Я просто не переживу такого позора. Как мне смотреть ему в глаза? Как что-нибудь требовать, возмущаться? Настолько же я, наверное, теперь жалко выгляжу. И вряд ли — после всего этого, он прямо теперь станет целовать мне руки"

Я сразу же забыла и про холод, сковавший мое тело, и об усталости. Медленно подымаясь с корточек, под ехидные ухмылки моих похитителей, опустив и расправив юбку, я все-таки смогла собраться с силами. Глядя в сторону и прижимая отекшие руки к груди, дотрагиваясь окоченевшими пальцами до медальона, я как можно резче спросила:

— Лорд Вартимор, так это ВЫ меня похитили?

— Как же Вы проницательны, леди Валерия, — хмыкнул лорд. — Я же Вам пообещал, тогда, в доме Вашего отца, помните?

На этот наглый и нескромный вопрос я промолчала. Конечно же, я помнила, и даже почти догадалась, кто же приказал меня выкрасть, но говорить мне вдруг перехотелось. Так как я понимала: чтобы ни сказала теперь мужчине — все равно я в его власти, и ничего изменить уже нельзя.

"Господи, что же теперь со мною будет?" — все сильнее ощущая на своей коже хлесткие удары порывистого ветра и капли дождя, я дрожала, но не от холода, а от ощущения своей абсолютной беспомощности.

— … а я свои обещания привык сдерживать. Мне и так пришлось слишком долго ждать. Знаете ли, что мои слуги почти два месяца по очереди караулили за Вами? И вот наконец-то им удалось исполнить мой приказ.

— Вы — чудовище… — трясущимися губами прошептала я.

— Чудовище? Ха-ха-ха, — я впервые слышала его громоподобный смех, эхом отбившийся от стен; от нехороших предчувствий мои коленки подкосились, и я чуть было не упала на траву.

Но я выстояла, удержалась, так как не хотела выказать своего страха. Как-никак, я была дочерью графа, а передо мной стоял преступник, и я должна была несмотря ни на что доказать, что я — им не сломлена.

"И только так у меня будет надежда на то, что я смогу себя защитить" — наивно думала я, все больше и больше теряя силы.

— Если бы они, — и лорд Вартимор показал рукой на двоих моих похитителей, — не привезли тебя сегодня, то завтра их головами был бы украшен частокол возле главных ворот. А также — головами всех тех, кто караулил возле твоего замка до них. А так — пусть скажут тебе спасибо, что ты помогла им выполнить мое задание, и они остались живы.

— Так Вы… Так ты… Лорд Вартимор, ты и вправду кровожадный убийца, как говорят все в королевстве?

Только сказав эти слова, я сразу же об этом пожалела. Так как торжествующая улыбка внезапно исчезла с лица мужчины, а вместо нее там появилась гримаса жалости и злости.

Краем глаза я заметила, как в это же время дверь, ведущая в одну половину замка, открылась, и оттуда вышли два силуэта, ни одежды, ни лиц которых я не смогла рассмотреть, так как шел дождь, и сумерки сгустились.

— Уведите ее, — приказал лорд Вартимор, как только стражи (а это были они) приблизились ко мне на расстояние вытянутой руки, и я услышала на себе их шумное зловонное дыхание, напоминающее мне храп лошадей из конюшен моего отца.

ГЛАВА 3 — В комнате с медвежьей шкурой и камином

Мне показалось, что этот огромный дом просто поглотил меня, как только я, ведомая под руки двумя стражами, вошла в его окованную железом дверь, которая громыхнула за мной засовами, закрываясь словно навсегда.

Но внутри было хотя бы тепло и сухо. И я вздохнула с облегчением, когда, минуя длинный коридор, наконец-то ступила в ярко освещенный множеством свечей зал, пол которого красиво сверкал начищенным паркетом, а в глубине, возле одной из стен, жарко пылал камин.

Отпустив мои руки, хмурые и молчаливые мужчины оставили меня тут одну.

Почувствовав приятное тепло от огня, я наконец-то сняла из ног промокшие насквозь туфли и, осторожно ступив босыми ступнями на паркет, с любопытством осмотрелась по сторонам. Потолок, хоть и высокий, поддерживался несколькими крепкими балками из темного дерева. К ним крепились паникадила, уставленные свечами. Широкое ложе, укрытое яркой индийской шалью, со множеством хитроумно вышитых подушек сверху, стояло совсем близко возле камина, справа, а слева было кресло-качалка, удобно устроенное на шкуре медведя; его оскалившаяся зубами пасть как будто бы смотрела на огонь, а блики мерцали в искусственных глазах.

Мне все еще было холодно, и я понимала почему — одежда моя вымокла, и мне просто необходимо было ее снять из себя и переодеться во что-нибудь сухое.

А еще мне здесь ужасно не хватало ванной — моего белого корытца в форме раковины, стоящей на третьем этаже башни, возле высокого окна так, что я, лежа в ароматной теплой воде, могла любоваться чудесными пейзажами, удобно наблюдать, как крестьяне собирают урожай, или по речке плывут рыбаки. Или даже тайно подсматривать за странной парочкой влюбленных, часто целующихся за стогом сена и не подозревающих, что я-то их хорошо вижу. Я не знаю, что именно мешало Альбине и ее мужу заниматься этим у себя дома — так как это были именно они — но то, что они вытворяли в последнюю неделю, заставляло меня хихикать каждый раз, когда я видела лицо этой бесстыжей, и особенно ее пухленькие губки, которыми она вытворяла ТАКОЕ. Подумать только — у них дома трое детей, а они… Я не знаю, способна ли я буду и сама когда-то сделать что-то подобное, потому что держать в своем рту этот мужской отросток, похожий на толстый розовый палец — это же предел вседозволенности. Но Альбина делала это, и с таким удовольствием, что я просто не могла оторвать от нее глаз, где-то в глубине души завидуя и сердясь на бабушку, потому что это именно она так долго сопротивлялась моему замужеству. И я вынуждена была терпеть это невыносимое томление тела, подсматривая за моей служанкой и ее мужем, рукой лаская сама себя и мечтая, что когда-то тоже выйду замуж, и тогда позволю мужу заласкать меня до смерти и, вполне возможно, также позволю себе то, что видела из своего окна. Когда Альбина прижималась лицом к паху своего мужчины, делая там умопомрачительные движения головой и ртом, он, закрыв глаза, тоже качался над ней всем телом, а руками держал жену за волосы. Потом, бросив ее спиной на сено, задирал вверх юбки и, навалившись сверху, между широко разведенных ног, покрывал ее, словно жеребец кобылу. Я просто задыхалась (и даже кровь приливала к моему лицу), когда я наблюдала за бешенным и таким прекрасным танцем их тел. А руки мои, сложенные лодочкой, незаметно для меня раздвигали лепестки моей лилии и скользили по ним, нежно и легонько надавливая на особенно чувствительный бугорок, который я как-то обнаружила на своем теле, занимаясь чем-то подобным уже не раз. Вот каким чудесным местом была моя ванная.

Мне ужасно хотелось помыться, тем более, что в дороге я вся вспотела, и пыль, просачивающаяся сквозь щели в дверцах, просто въелась в мою кожу, загрязнила мои чудесные локоны, зачернила ногти.

Да раньше, если бы я только увидела на себе такой кошмар, просто бы заорала от возмущения. Но теперь — что я могла поделать? Мне только и осталось, что подойти к камину и, не имея больше сил держаться на ногах, просто упасть коленями на мягкую медвежью шкуру.

"И на кого я теперь похожа? — касаясь мокрым лбом немного жестковатой шерсти зверя, думала я. — Замарашка, хуже всякой крестьянки, целый день работающей в поле. Вот бы увидела теперь меня бабушка. Да ее бы хватил удар. Дочь графа Андриана Астарха — и в таком тряпье. Разве теперь можно, сквозь все это, разглядеть мою красоту? И что увидит лорд Вартимор, когда посмотрит на меня такую — в ярком свете от свечей и от огня камина? И не пожалеет ли он о том, что выкрал меня? И вообще — что когда-то просил моей руки, что хотел на мне жениться? Хотел? О господи, а вдруг, увидев меня сейчас, он передумает? Да я и сама себя такой никогда еще не видела"

Вот так, стоя на коленях, я бичевала сама себя, не зная, что станется со мною через минуту, час, через два…


Тепло от камина постепенно проникало в мое тело, расслабляя его и успокаивая нервы; голова стала тяжелой, руки и ноги налились свинцом, веки начали слипаться, сознание немного затуманилось, и я чуть-чуть не заснула просто тут, хоть и лежа на шкуре медведя, но все-таки на полу. Ведь пойти и устроиться на мягком ложе я не могла себе позволить — мое тело было слишком грязным, а одежда неопрятной.

"Ну и пусть", — устав сопротивляться, я решила все-таки забыться во сне.

Как вдруг сначала услышала возле себя тихие шелестящие шаги, а потом — нежный и звонкий девичий голос, просто у себя над ухом:

— Снимите одежду, госпожа. Можно, я Вам в этом помогу?

— Что?.. — я с силой открыла глаза и сквозь затуманенный взгляд смогла различить яркую синеву и какой-то блеск.

— Вам необходимо переодеться ко сну, — повторил тот же голос опять, более настойчиво, и к моим плечам прикоснулись руки.

— Я устала… — у меня действительно не было больше сил бороться, мне вдруг стало все равно, что будет дальше. "Спать. Спать. Спать. Спать", — словно удар воскресного колокола на деревенской церковке звенело у меня в голове.

— Вот, выпейте, — еще один голос, тоже женский, но более низкий, никак не давал мне улететь в страну снов, гвоздем вбиваясь в мозг. — Отпейте хоть глоточек. Один глоточек, госпожа. Испейте.

Сглотнув подкативший к горлу клубок, я таки собрала последние силы — и привстала на локтях. Но вязкое головокружение меня не покидало, и я даже застонала от вдруг нахлынувшей тошноты.

Наконец открыв глаза, увидела двух девушек, стоящих возле меня по обе стороны, одна из них что-то держала в руках, другая поглаживала мне плечи, словно успокаивая. Присмотревшись более внимательно, я поразилась красоте их лиц. С чуть раскосыми глазами, с черными бровями вразлет, маленькими губками, вздернутыми носиками — они напомнили мне куклы, привезенные из дальних стран (и сделанные там непревзойденными мастерами).

Первую и самую любимую мне купила бабушка, когда я праздновала свою двенадцатую весну. Эта восхитительная игрушка казалась мне тогда живой и вызывала зависть у всех девчонок, которые приезжали со своими родителями к нам в гости. Я вынимала свою куклу из коробки, устроенной словно кровать, и говорила с ней, как с подругой, глядя в ее блестящие глаза, сделанные из стекла, с зеленой горошинкой внутри, заменяющей кукле зрачок. Когда я переворачивала куклу, этот зрачок двигался туда-сюда, и я представляла, что кукла смотрит.

И вот — это чудо и вправду ожило, воплотившись в таких красивых девушках? Ну как такое могло быть, что эти девушки так сильно напоминали мне мою любимейшую из кукол?

Одеты красавицы были тоже дивно. Я даже сразу и не поняла — служанки это, или важные гостьи лорда, решившие уважить меня, его невесту, оказав помощь, на которую они были способны. Или хозяин замка попросил их об этом? Во всяком случае, девушки эти сейчас выглядели намного краше меня — грязной замарашки, лежащей на полу возле камина в измятом платье, с растрепанными и всклоченными волосами, в белье, от которого потягивало специфическим душком…

— Испейте, госпожа, — протягивая мне прозрачный сосуд, наполовину наполненный белой мутной жидкостью, опять повторила одна из девушек, и, глядя на ее желтое платье, усыпанное золотым бисером, на длинные сережки, свисающие почти до плеч и сверкающие янтарем, я еще больше устыдилась своей неопрятности. Тем более, что никогда прежде не пребывала в подобном виде.

Взяв из рук девушки сосуд, я сначала принюхалась. Но, ощутив приятный аромат корицы, немножечко пригубила напиток. И он мне понравился. Наконец ощутив жажду (ведь от самого утра в моем рту не было ни капли воды), я с жадностью осушила все до дна, наслаждаясь привкусом топленого молока с какао. И сразу же почувствовала, как силы постепенно возвращаются в мое тело.

— Спасибо… — отдавая бокал обратно, я не знала, как же мне обращаться к девушкам, как называть их, и вообще — как с ними себя вести.

— А теперь, госпожа, — выходя наперед, вторая девушка в платье такого насыщенного синего цвета, что синей я никогда не видела, протянула ко мне руки, и я заметила на каждом ее пальце по кольцу, — прошу отдать мне вашу грязную одежду.

— Как? А я в чем буду? — возмутилась я, все больше и больше приходя в себя и, вместе с силой, наполняясь ощущением сопротивления: ну как же — ведь меня украли, привезли сюда, словно обычную пленницу.

— Для вас приготовлен наряд. Но сначала я помогу вам искупаться.

— Искупаться? Где? — с интересом оглядываясь по сторонам, я тщетно искала что-нибудь похожее на емкость с водой. — Или, может быть, я только что выпила свою ванну?

"Что за нелепые шутки, — сразу же возникшая мысль остудила весь мой запал. — Да и в чем повинны эти красавицы? Право, дорога отразилась на мне не лучшим образом"

— Снимайте одежду, и я проведу вас к Лазурной купели, — не обращая внимания на мою дерзость, сказала девушка.

Опустив взгляд вниз, я залюбовалась чудесными сандалиями, обутыми на ее маленьких ступнях. Они были сделаны из драгоценных бусин, нанизанных на ремешки. Ярко-синие цвета чередовались с алыми отливами; камушки сказочно сверкали, манили и притягивали к себе взгляд. Я — дочь графа, никогда не имела подобной обуви, — вот что меня больше всего расстраивало.


Сдавшись на милость девушки, я все-таки покорно сняла из себя одежду, и вдруг поняла, что в руках-то она держала для меня накидку с длинными рукавами и капюшоном, сшитую из серебристой парчи, с алой атласной подкладкой.

Осторожно и бережно набросив мне ее на плечи, девушка быстро и ловко завязала ленты, сдерживающие на мне одежду, и кивнула головой. Доверившись, я пошла вслед за нею.

ГЛАВА 4 — Возмутительное свидание в Лазурной купели

Войдя из темноты, я не сразу разглядела все убранство комнаты, в которую меня привели стражники. Теперь же, ведомая служанкой (если они называли меня госпожой, то так оно и было), я смогла заметить в одной из стен полупрозрачную створчатую дверь, сделанную из цветного стекла. На его голубой и синей поверхности была изображена русалка, свободно плещущаяся в золотых волнах среди диковинных рыб. Глядя на совершенно голую грудь полурыбы, я ощутила сильное смущение.

"Это витраж", — вспомнила я, как называлась такая картина.

Когда-то заезжий купец привозил в наш замок подобные стеклышки, предлагая отцу украсить ими одно из окон. Но цена, которую мужчина запросил за свой товар, была диковинно огромной, и, посчитав купца за жулика, отец отправил его восвояси.

Потом, конечно же, он сожалел об этом, так как стеклянную картину купил наш сосед — граф Филипп Елеонский, и многие ездили к нему, чтобы полюбоваться на шедевр. На том витраже были изображены цветы, сидящие на них райские птицы, и, конечно же, товар стоил тех денег, которые запрашивал за него продавец. Но, видно, мой отец в то время просто был не в духе, ведь с деньгами у нас никогда не было проблем, да и художников он чтил, всячески им способствовал и помогал, как мог.

И вот я опять увидела эту красоту, и она украшала тут даже не окно, а всю огромную дверь. И я только могла себе представить, каких денег это творение стоило.

Но то, что я увидела по ту сторону красочного витража, поразило меня еще больше.

Я вошла в сиреневое облако из пара, поднимающегося над лазурной поверхностью бассейна, наполненного прозрачной водой. Вместо потолка в комнате с купелью был распростерт огромный купол со свисающими вниз качелями, раскачивающимися на золотых цепях прямо над бассейном, так что можно было легко забраться туда, прямо из воды.

Осторожно ступая босыми ногами по краю искусственного водоема, я подошла к широкой деревянной лестнице с поручнями, спускающейся прямо ко дну.

— Нет, госпожа, сначала я разотру губкой все ваше тело, — сказала мне девушка и, указав рукой на выступающую со стены скамейку, присела на ее поверхность. — Снимите накидку и положите вот сюда.

Послушно исполнив ее просьбу, я легла животом на теплую лавку, и, вытянувшись во всю длину, блаженно зажмурилась, с благодарностью принимая все то, что делала с моим телом девушка. Она же сначала намылила мою кожу, потом, зачерпнув из бассейна воды, полила сверху. Не вытирая, умастила меня ароматным маслом и стала нежно гладить и разминать своими тонкими пальцами.

Да, Альбина тоже растирала и мяла мою спину, руки и ноги после того, как я искупалась. Но делала она это так неуклюже, что я часто отказывалась от ее услуг. Но эти прикосновения были совершенно иными — умелыми и ловкими, ненавязчивыми и настолько приятными, что я хотела бы ощущать их еще и еще.

Вот, зачерпнув воды, девушка смыла с моей кожи масло, потом опять намылила чем-то душистым все мое тело и даже волосы, и полила сверху чуть горячей водой.

— А теперь искупайтесь в бассейне, госпожа, — поднимаясь с корточек, девушка бросила на меня мимолетный взгляд, и я уловила в нем какую-то загадочность.


Осторожно держась руками за поручни, совершенно нагая, я опустилась в теплую воду бассейна и, зажмурившись от удовольствия, нырнула туда с головой, проплыв небольшое расстояние с закрытыми глазами.

Вдруг я услышала тихий всплеск, и у меня сразу же возникло странное чувство, как будто бы к моим ногам что-то легонько прикоснулось. Не придав этому значения, я бултыхалась, ныряла и била руками по лазурной поверхности, ничего не замечая вокруг себя.

Уморившись до изнеможения, я решила поймать одну из качелей, чтобы выбраться на нее, раскачаться — а потом спрыгнуть в воду. Как вдруг рядом с собой увидела голый мужской торс, крепкую шею, низ лица с темной бугристой кожей и пухлыми губами (остальную его часть скрывала плотная красная маска с небольшой прорезью для носа).

— Ай, — заорала я что есть мочи, испуганно зовя на помощь свою служанку. — Спасите. Ааааа.

— Успокойтесь, госпожа, — девушка стояла у самой кромки воды, и на ее бесстрастном лице не было видно и тени беспокойства.

— Что… Кто это? — кричала я, сбивая вокруг себя воду в пену, тщетно пытаясь отбиться от нескольких пухлых мужских рук, вовсю тянущихся к моему обнаженному телу. — Ааааа. Я боюсь.

— Это всего лишь слуги, госпожа, банные мужчины, евнухи, не бойтесь их.

— Прочь.

Но трое мужчин, казалось, совершенно не обращали внимания на мои отчаянные крики. Словно глухие и плохо видящие (что вполне было возможным, ведь маски закрывали также их глаза), вытянув руки, они подбирались ко мне.

И тут девушка, все-таки обеспокоившись моим испугом, сбросила из себя платье (под которым не было ничего), и, отставив в сторону свои чудесные туфли из бусин, также опустилась в воду.

— Они просто помогут вам расслабиться, только и всего, не отгоняйте их, — улыбаясь мне, она медленно шла по дну, протягивая руки, чтобы ими обнять меня, а также призывно виляя бедрами, так что волна от этих движений достигла евнухов.

Но я отказывалась ее слушать. Потому что как только служанка погрузилась в воду, эти странные мужчины (все вместе) вдруг устремились к ней. Я же за это время смогла улизнуть от них.

Схватившись руками за деревянные поручни, я выбралась из воды и, набросив на плечи свою накидку, села на одну из скамеек, каких тут было множество. Со своего места я наблюдала, как банные мужчины (бедра которых так же скрывали красные повязки) все вместе ласкают девушку, позволяющую им это, и даже целуют ее обнаженную грудь, разминают руками бедра, поглаживая лодыжки, пальцы рук и ног.

В одно из мгновений, взяв ее на руки, они все вместе подняли красавицу над поверхностью воды. Потом один из евнухов, самый толстый, склонившись над нагим телом девушки, приоткрыл свои губы, выставил длинный красный язык и стал облизывать им ей грудь, потом живот. Громко выдохнув, служанка застонала от удовольствия и, расставив ноги и руки в стороны, расслабилась, доверившись банным мужчинам полностью.

Дальше ситуация становилась все более пикантной: закончив с животом, толстяк стал обласкивать языком лоно девушки, вылизывая ее слегка раскрывшийся цветочек тщательно и с удовольствием, а потом, закрыв глаза, погружая его все глубже, накрывая лепестки губами.

От такого зрелища тело мое затрепетало, взор затуманился, а грудь сама собою начала сильно вздыматься, так как дышать мне стало тяжело.

"Вот это я попала в передрягу" — не имея сил отвести взгляд и вместе с тем стыдясь того, что видела, я холодела от одной только мысли о том, что могла оказаться на месте той служанки. В руках у всех тех мужчин в купальниках, которые заласкали бы меня, наверное, до смерти, стараясь угодить хозяину. Да, я видела, как Альбина губами ласкала тело своего мужа, но чтобы мужчина тоже так делал?..

Боясь, все-таки я не смогла удержать свое тело от тайного желания таки оказаться там, искрящейся лазури, в руках у евнухов, потому что вдруг начала дрожать. А предательское томление, сковав мои бедра, обрушилось на меня припадком страсти.

"И где же мне теперь искать священника?" — опустив руки вниз, я — помимо своей воли — таки дотронулась ими до чувствительной нераспустившейся почки моего бутона. Приоткрыв губы, я полной грудью вдохнула душистый пар, а выдохнув, хотела было прыгнуть в воду, чтобы хоть как-то потушить там постепенно разгорающийся пожар своего тела. Я встала со скамейки и, словно сомнамбула, сделав несколько шагов по направлению к бассейну, открыла веки.


И тут в купальню зашел еще один мужчина. Сначала я даже не заметила, как тихонечко открылась дверь и, шлепая босыми ногами по мокрому полу, разгоняя всем своим крепким и стройным телом туман, ко мне направляется сам лорд Сергей Вартимор.

— Ну что, Валерия? — изо всех сил стараясь унять томление в разгоряченном теле, я вдруг услышала возле себя его властный голос, а потом, переведя глаза от бассейна, увидела его голый торс, сильные мышцы груди, твердый живот, крепкие ноги… И под темной полоской волос…

— Ах, лорд Вартимор, — вскрикнула я, подскочив, словно на меня только что кто-то вылил ушат ледяной воды и от того опомнившись. — Что здесь происходит? Что это такое? Что вы решили со мною сделать? Какой же вы.

— Разве кто-то из них причинил тебе вред? — сказал лорд Сергей, указав пальцем на пенящуюся от движений барахтающихся там тел воду.

Медленно двигаясь в мою сторону, он обошел бассейн, и творящееся там безобразие, похоже, никак его не удивило.

— Но… Как такое вообще может быть? — с силой упираясь в стену, словно ища там защиту, сказала я. — ЧТО это такое? КТО они, эти мужчины? Я не понимаю. Они… Я ведь там только что была. И они…

— Не бойся, Валерия, — совершенно голый мужчина стоял уже напротив меня (и на узких бедрах — никакой повязки), и его взгляд был совершенно не таким, каким я видела его в последний раз. Мягкий и нежный, он словно окутывал меня чарами, словно тянул к себе, обещая райское наслаждение и любовь.

— Нет. Не подходите ко мне, — закричала я, и, оперевшись ногами в пол, выставила перед собою руки. — Я знаю, что нахожусь теперь всецело в вашей власти, но. Я не служанка, не наивная простолюдинка, я — дочь графа Андриана Астарха. И если вы получили от моего отца согласие на брак со мной, то… То прежде всего должны на мне жениться, представив свету как свою жену. Ведь вы не сможете меня скрывать тут вечно. Ведь когда-то, все равно ведь когда-то я выберусь отсюда.

— И что тогда?.. — наклоняясь ко мне, так что я ощутила на своей коже тепло от его тела и невыразимо приятный мужской запах, лорд Вартимор протянул руку и прикоснулся к моему лицу.

Погладил по щеке, потом пальцем провел вниз, к губам, оттянул немного нижнюю, склонился еще ближе. И вдруг, ухватив за шею сзади, мужчина впился в мои губы долгим и страстным поцелуем, так что я почти что задохнулась, а моя накидка, не сдерживаемая никакой застежкой, легко распахнулась и соскользнула вниз, обнажив голую грудь и упругий мокрый живот, внизу которого предательски затрепетал слегка раскрывшийся бутон.

— Ай, — выдохнула я и судорожно схватилась за ткань, поднимая ее и укутывая все тело, как только лорд Сергей убрал свою руку из моего затылка.

— Что, сладкая моя? — приседая возле моих ног, он не отводил от меня своего обольстительного взгляда, и я в который раз увидела, настолько красив этот мужчина.

"Просто невероятно, что он выбрал меня, — после такого страстного поцелуя мысли мои потекли совершенно в ином направлении. — И как же мне его удержать возле себя? И смогу ли я? Ведь он ТАКОЙ красавец. О боже. Настолько же он прекрасен, когда улыбается. И возможно ли, что все это происходит сейчас со мной? Если бы не то похищение и не его скверный характер злодея, я бы… Как же мне совладать с собой, как же поступить, чтобы не позволить ни себе, ни лорду Вартимору ничего лишнего — того, за что мне потом будет ужасно стыдно. И эта картина — стог сена, под ним Альбина со своим мужем, движения его члена у нее во рту… Как же нестерпимо мне сейчас хочется чего-то подобного. Я не выдержу. Я сейчас…О нет. Я не могу совладать со своим телом, я сейчас ему отдамся, еще чуть-чуть, и…"

Но тут послышался всплеск воды, я повернула голову, и это на миг отрезвило меня, увело от чар этого страшного своей убедительностью, красотой и колдовской силой мужчины.


Я вдруг увидела, что девушка теперь лежит на широкой перекладине качелей, широко раскинув ноги в стороны. Двое евнухов держат ее за пятки, а также цепи, чтобы остановить раскачивание. Один из мужчин, зажав в руках какой-то красный блестящий предмет, осторожно всовывает его девушке меж ягодиц, медленно двигая им там. Она же, закрыв глаза, постанывает от удовольствия.

Хватая губами воздух, в то же время я не смогла оторвать взгляда от возмутительного своей обольстительностью зрелища. А когда евнух, достав из-под повязки еще один "искусственный член", только немного меньшего размера и зеленый, осторожно засунул его девушке внутрь цветочка, я, закрыв руками свои глаза, решила отвернуться, чтобы не поддаться соблазну и не упасть на колени тут-таки, перед Вартимором, умоляя лорда позволить мне обхватить губами его мужское естество.

"Альбина, ну зачем ты выбрала для любовных утех со своим мужем такое непригодное для этого место, — всякие глупости лезли мне сейчас в голову, и, вместо молиться — Богу, или синей птице из своего кулона — я винила во всем служанку, помимо своей воли развратившую меня своими занятиями любовью. — Это твоя вина, это ты будешь виновата, если я сейчас погибну"

Убирая с глаз пальцы, я медленно развернулась обратно к воде, готовая вот-вот сдаться. Но, как оказалось, там все уже закончилось, и, обласканная евнухами, служанка медленно выходит из бассейна. Они же, размашисто хлопая по его поверхности руками, один за другим исчезают сквозь темное отверстие в одной из стенок; там, наверное, был проложен тоннель — специальный ход, сквозь который купальня также наполнялась водой.

Это придало мне сил и немного отрезвило. Подойдя к самой кромке, я зачерпнула рукой и побрызгала влагой в свое разгоряченное лицо, провожая взглядом удаляющиеся фигуры.

— Да, это подземные воды, — проследив за моим взглядом, сказал лорд Сергей, — поэтому вода тут постоянно теплая и целебная, так как вытекает из гейзера, что находится в кратере затухающего вулкана. Слуги, которых ты здесь видишь — они умелые массажисты, специально обученные у чужестранных целителей-костоправов, хорошо знающие свое дело и не позволяющие себе ничего лишнего. Поэтому ты зря их испугалась и отказалась от услуг. Это могло бы быть очень приятно и полезно, Валерия. Знаешь ли ты, что даже там — в самом потаенном месте — женщинам нужны прикосновения? Делая массаж, лекарь разгоняет по телу кровь и лимфу, разминает зажимы, освобождает волокна нервов от напряжения, с которым самому никак не справиться. А ТАМ — ты же меня понимаешь? — массаж нужен особенно, так как женское тело устроено так, что, лишенное мужских касаний, слишком стремительно дряхлеет; лишенное тренировок — обвисает и теряет эластичность, чувствительность, здоровье. Лишенная же всего этого женщина постепенно становится непривлекательной, угрюмой.

— Вы говорите неправду, я не хочу такого слышать, — где-то в глубине души соглашаясь со словами лорда, я боялась принять это откровение, потому что…В таком случае, у меня был еще один мотив ему отдаться?


Я не знала, что мне ответить стоящему передо мной мужчине, и я только и могла, что молча наблюдать за девушкой, бесстыдно выходящей голой из воды. Просто на глазах у меня и у лорда Вартимора прекрасная служанка выжимала туда свои длинные черные волосы, завивающиеся в ее руках змеями.

"Что у него твориться тут на самом деле? — думала я, не имея сил противиться настойчивому прикосновению рук Сергея, которыми он ласково поглаживал меня по тонким лодыжкам, сидящий теперь на полу у моих ног. — А вдруг он спит со всеми этими такими слишком уж симпатичными служанками?.. Ну да. Вот ведь как красиво они одеты, словно и не прислуга. А впрочем… Он вдовец, молодой мужчина, чего же я от него хочу? Но в таком случае, зачем именно я ему понадобилась? И не захочет ли он, что вполне возможно, превратить меня только лишь в одну из своих многочисленных прислужниц? Боже мой, вот бы узнала бабушка, что я — ее любимая внучка, и в услужении у Синей бороды. Стоп… А вдруг он и меня убьет, потом, когда…"

— Лорд Вартимор, — делая резкое движение телом, я отбросила его руку прочь и, покрепче запахнувшись в свою накидку, вырвалась и отскочила в сторону. — Да как ты смеешь. Я не обычная девушка. И я не позволю сделать из себя рабыню.

— Глупая, я же просил твоей руки, — не вставая с пола, голый мужчина повернулся всем телом и проследил за мной взглядом, а на его обольстительных губах заиграла снисходительная улыбка. — Разве я не смог бы сделать с тобой все, что только захочу? И… Я что, совершенно тебе не нравлюсь?

— Я этого не сказала.

— Так зачем вся эта игра? — оперевшись ладонями о пол, он резко встал, и моя рука сама потянулась к лицу, чтобы прикрыть глаза. — Ты ведь давно не юная девчушка, не наивная и темная крестьянка, не монашка, давшая обет целомудрия. Рано или поздно, но мы сочетаемся с тобою браком, тебе ведь отсюда одна дорога — со мною под венец. Я же вижу, как нетерпеливо трепещет твое девичье тело, ожидающее ласк. Иди сюда.

— Нет, — я сделала несколько шагов по направлению к двери, краем глаза я видела, как туда уже шла моя служанка, облачившаяся в платье.

— Как хочешь, — лицо лорда Вартимора вдруг сделалось серьезным и даже отрешенным, а между чуть влажными его волосами загадочно сверкнули зеленые турмалины серебряной кошки. — Ты УЖЕ у меня, поэтому я позволяю тебе подумать, как ты того хотела. Но — не больше недели. Если к тому времени ты все так же будешь меня дичиться…

Его последних сердитых слов я не хотела слышать, поэтому бросившись к двери, опрометью влетела в комнату с камином. Две девушки уже ожидали меня там. Как ни в чем ни бывало, одна из них сразу же расстелила для меня постель, другая — "синяя" — протягивала мне мою розовую сорочку, красиво отороченную по подолу ярко-фиолетовыми рюшами. Облачившись в это розовое диво, я позволила девушкам расчесать себе волосы и, только лишь прикоснувшись головой к подушке, сразу же забылась в сладком сне.

ГЛАВА 5 — Все дети лорда?

Утро встретило меня визгом и криками — из открытого настежь окна я услышала, как где-то внизу резвятся и дурачатся дети. А когда, встав с постели, подошла и выглянула во двор — увидела там с десяток малышей, разного возраста и роста. Присмотревшись, поняла, что самыми старшими из них были близнецы — мальчик и девочка, совершенно похожие между собой — даже стрижки у них были одинаковыми, а еще изо всех их выделяла богатая одежда, словно это были маленькие аристократы — в окружении простолюдинов. Этим детям на вид было лет по десять, или чуть больше, остальные же — просто малыши.

"Наверное, те двое — отпрыски лорда Вартимора", — подумала я, поежившись от свежего воздуха, проникающего сквозь открытое окно внутрь моей комнаты.

Еще было слишком рано, так мне показалось, потому что на улице царил полусумрак, и мне ужасно хотелось спать. Камин горел, поэтому, нырнув под одеяло, я подтянула его под подбородок и, закрыв глаза, попыталась снова уснуть. Но крики, доносящиеся со двора, мне мешали, поэтому поворочавшись в постели, я вынуждена была снова подниматься и идти закрывать ставни.

На этот раз мои шаги услышала служанка.

— Доброе утро, госпожа, — услужливо склоняясь в поклоне, она тихонечко зашла в комнату и, опередив меня, поспешила сама закрыть окно. — Дети помешали вашему отдыху?

— Ну да, я хотела бы еще поспать, — сказала я, удивляясь, как вообще такое могло быть — оставить окно открытым, когда в комнате кто-то отдыхает, а на улице толпа вовсю визжащих детей.

— Простите, — опуская на окнах шторы, служанка повернулась в мою сторону.

И я залюбовалась красотой ее лица — густые черные ресницы были, наверное, чем-то накрашены?

Сама я не любила мазаться всякими там красками, ведь и так был красавицей. Да, наряды я любила, и украшения, конечно, тоже. Но портить кожу и выщипывать брови, всякие там лишние волоски, которых у меня, в принципе, нигде и не росло…

— Просто… У нас тут все встают очень рано, — сказала мне служанка, когда я, выдохнув, легла на живот и засунула руки под подушку. — А дети хозяина, они все бегают, где хотят, и им все позволено, вот и выбрали только что для своих игр газон под вашим окном. А я не думала, что они прибегут — теперь — именно сюда, поэтому открыла окно, чтобы проветрить…

— Что?.. — и тут до меня дошло: ВСЕ ДЕТИ хозяина? — А сколько у лорда Сергея детей? — спросила я. — Мальчик и девочка, близнецы?

— Ну да, это они. Но и все остальные дети, они тоже как бы принадлежат ему, потому что… — подкладывая в камин несколько толстых поленьев, сказала девушка. — А всего их — восемь, наших милых крошек…

— Восемь? — мое желание спать мигом улетучилось, как только я услышала эту цифру.

Но потом подумала: "Возможно, это сегодня их восемь. Или на этой неделе? Это — те дети, которые должны играть с наследниками лорда, а потом они уходят… Или… Как бы принадлежат ему? Это как?"

— То есть? — спросила я, садясь на кровати и отбрасывая одеяло в сторону. — Я знаю, что лорд Сергей был трижды женат, и его вторая жена, скончавшаяся родами, родила ему двух детей, так?

— Ну… да, — поднося мне мягкие розовые туфли, не поднимая глаз, ответила служанка, на которой сегодня было одето розовое платье — в тон моей ночной сорочки, — эти — дети лорда. Но есть и другие, младшие — девочки и мальчики.

— Как? Но… Но ведь у лорда Вартимора нет законной жены.

— Законной… нет, госпожа.

— Но кто же в таком случае родил всех этих детей?

— Женщины…

— А почему они все тут?

— Их матери живут в замке.

— А отцы?

— И они тоже.

— Ху, — обрадовалась я. — Так значит, я ошиблась, думая, что это дети лорда.

— Это его дети — они всецело принадлежат Вартимору, и этому замку тоже, — потупив взор, моя служанка снова подошла к окну и, взявшись рукой за бархатную штору, немного отодвинула ее в сторону. — Вы ведь не будете больше спать?

— Нет… — падая обратно в постель, я закрыла лицо руками, осознавая нелепость ситуации.

"Не понимаю, — думала я, — что же такое получается — эти дети — пленники Вартимора? Или их матери — тоже? И если где-то тут есть их отцы, то почему все они принадлежат лорду?"

— Тогда, я принесу вам вашу одежду, — мягко сказала девушка, — и вы выберете то, что вам понравиться. А пока — Лия поможет вам умыться.

ГЛАВА 6 — Египетская кошка-богиня Баст — в Комнате древних теней

Весь следующий день я должна была провести в компании Лии, моей личной служанки, а также нескольких, не назвавших мне своих имен девушек.

Когда девушки помогли мне одеться — в нежно-розовое платье, густо расшитое по самому краю длинного подола крохотными фиолетовыми розочками из ткани, с зелеными листочками, на каждом из которых сверкал драгоценный камушек, я попросила показать мне замок и провести в сад. Конечно же, я опасалась, что мне откажут, так как я, по сути, была здесь не гостей, а только узницей, и могла бы попытаться сбежать. Но…

— Хорошо, госпожа, — сказала Лия и, укутав мои плечи шерстяным салатовым манто, расшитым бирюзовой тесьмой и подбитым пушистым беличьим мехом, открыла передо мною дверь.

Осторожно ступая по мягкому ковру, я вышла в коридор. Теперь он выглядел совсем иначе, чем это было вчера — яркий цветной свет лился в просторное помещение откуда-то из потолка, красиво освещая все пространство. Взглянув вверх, я увидела окна, и вместо обычных стекол в них тоже был витраж. Чудесные мандалы — восточные красочные круги узоров, пропускали внутрь коридора свет, и его лучи, преломляясь сквозь кристаллы выжженного песка, творили в воздушном пространстве невообразимо загадочную феерию цветов и красок.

— Как же здесь красиво, — не удержавшись от созерцания такого буйства, я не постеснялась высказать восторг.

— Да, госпожа, у нас очень красиво, — улыбнулась мне в ответ служанка, и я в который раз поразилась красоте ее лица.

— А какая из комнат тут самая красивая? — все еще не надеясь, что мне позволено свободно гулять там, где я вздумаю, спросила я у Лии.

— Это Комната древних теней, — сказала мне служанка. — И если вы хотите, мы можем пойти туда.

— Прямо сейчас?

— Конечно.

Минуя несколько переходов, мраморные стены которых местами были покрыты гобеленами, изображающими сцены охоты, античных сражений, рыцарских поединков и нежных встреч, мы подошли к высоким белым дверям. Взявшись за золотую ручку, Лия легко распахнула передо мною обе их створки — и я очутилась в странной комнате. Несмотря на дневной свет, льющийся сюда из нескольких узких окон, внутри царил тяжелый полумрак.

"Возможно, такое впечатление у меня возникло от того, что стены тут зеленые? — подумала я. — Да и шторы на окнах такие плотные… И что же тут такого необычного, что эта комната считается самой красивой в замке?"

А пока я так размышляла, Лия подошла к одному из светильников, который стоял на высокой подставке возле стены, и зажгла его.

И тут, наконец-то, я поняла, в чем таится секрет превосходства или избранности — все стены этого помещения были завешаны картинами.

В основном на больших и маленьких полотнах были изображены кошки. А еще в незаметных на первый взгляд (но ясно проявившихся, когда зажегся свет) нишах стояли их изящные статуэтки.

— Это египетская богиня Баст, — указывая мне рукой на самую большую нишу, сделанную в форме эллипса, сказала Лия. — Задолго до рождения Христа, еще во времена Нового Царства, ей поклонялись египтяне. Ведь она — символ любви и плодородия.

Подойдя к стене, я подождала, пока моя служанка поднесет сюда свечу, и только тогда смогла хорошенько разглядеть Баст. Это была статуя женщины с прекрасным стройным телом и головою кошки, одетая в платье с круглым воротником и золотыми продольными пластинами. Гордо вскинув подбородок, она смотрела прямо перед собою. В одной руке Баст держала анкх, в другой, полусогнутой — небольшую корзинку, внутри которой сидела кошка.

— Да, это та самая знаменитая статуя из города Саккары, где был воздвигнут главный храм в честь богини Баст, а назывался он Бубастейон. В то время в Египте кошек почитали священными животными, и иметь в доме хотя бы одну считалось благословением. Владельцы также обязаны были делиться своим счастьем с другими, поэтому в дни празднеств они выносили своих любимцев в плетеных корзинках и ставили их на главных площадях городов, чтобы каждый желающий смог преподнести священному животному богатое и щедрое подношение.

— И что, это копия богини? — спросила я, поражаясь точности высеченных из камня линий тела — его изгибов, выпуклостей, складок, а также — яркости сияния камней в глазах священной статуи.

— Нет, что вы, госпожа, — улыбнулась Лия. — Хозяин не украсил бы ни за что свою Комнату древних теней какой-то копией. Это именно та Баст, которой поклонялись египтяне. И именно она была первым трофеем покойного Генри Вартимора, отца лорда Сергея. Он купил ее за баснословную цену, и вынужден был продать даже свое обручальное кольцо, так как до полной цены не хватало чуть-чуть, самой малости, а упрямый продавец ни за что не хотел ему уступать. Потом лорд Генри, конечно же, сумел снова собрать все свое богатство, и даже приумножить его в несколько раз. Зато — вот, с тех самых пор древняя богиня обитает тут, надежно упрятанная от нескромных взглядов всех тех, кто не смог бы оценить ее по достоинству, и даже — не дай бог, причинить вред, а то и уничтожить.

Словно зачарованная, теперь я смотрела внутрь этой ниши. Когда же взгляд мой опустился ниже — я вдруг увидела, что ноги Баст утопают в золоте. Целая россыпь монет, тускло поблескивая, создавала собой что-то вроде настила, на котором и стояла теперь египетская богиня.

— А это? — наконец-то оторвав взгляд от Баст, я немного прошлась вдоль стены, разглядывая висящие там полотна.

— Это произведение Кевердо, называется "Отправление на шабаш".

— А тут что? — беря в руки увесистый том и наугад открывая иллюстрированную страницу, на которой была изображена кошка у ног ее хозяина, спросила я.

— Древнейший фолиант, написанный Полем Лимбуром — "Самые счастливые часы герцога Беррийского". Вы открыли главу "Февраль".

— О боже, — ложа книгу на место, я подошла к полочке, уставленной фигурками животных — кошек и котов, сделанных из разных материалов.

Любуясь ярко-красной, покрытой лаком статуэткой, я ощутила исходящий от нее тонкий аромат клубники.

Взяв же в руки изящную рыжую кошку из дерева и поднеся ее к свету, увидела внутри отливы янтарного и зеленого цветов.

— Что это?..

— Она сделана из капа, — сказала мне служанка.

— А что такое "кап"?

— Это нарост на березе, когда одна из почек, повреждая ствол, разрастается там, образуя что-то вроде нового ствола. И древесина эта настолько необычная, настолько редкая, что мастера считают за большущую удачу найти ее.

— А эта?

— Это янтарь, добытый в дремучих лесах страны, лежащей на Востоке.

— А это?

— Малахитовая кошка. Два раза в год, когда рождаются луна и солнце, сквозь нее можно увидеть иные миры.

— Ух ты…

Я просто забыла о времени, переходя от экспоната к экспонату, разглядывая все эти необычные вещи, стоящие каждая целое состояние. А некоторые показались мне настолько загадочными, что я даже побоялась брать их в руки.

— Госпожа, время обедать, — наконец-то напомнила мне Лия.

Когда же за нами закрылась дверь, я вздохнула — радуясь тому, что все-таки смогу посетить Комнату древних теней еще раз.

ГЛАВА 7 — Обласканная во сне

Обедала я в полнейшем одиночестве, сидя за огромным столом в центре Бирюзовой гостиной — так назвала мне ее Лия (так как и стены, и потолок, и даже люстра, сделанная из стекла и переливающаяся от бирюзового света, льющегося сюда из окна — все здесь было бирюзовым). Но на что иное могла надеяться, пребывая тут? Может быть, что лорд Вартимор удостоит меня своим посещением и нагрянет собственной персоной? Бросит все и сядет рядом со мною кушать?

"Да у него же дел по горло, — думала я, вспоминая длинные коридоры, сквозь окна которых, впрочем, не смогла разглядеть даже неба, так как повсюду тут было только цветное стекло. — Станет ли он тратить его на меня? Да и кто я такая? Пленница, вот кто. Бесправная игрушка, ожидающая решения своей судьбы. А интересно все же, что там — за теми окнами?"

Когда тарелки с супом, тушеной стерлядью и перепелиными крылышками были мной опустошены, а чудесного вкуса компот из морошки выпит, я хотела было попросить своих служанок, чтобы они провели меня во двор. Я хотела посмотреть, как же он выглядел днем — возможно, что не столь ужасно и пустынно, как мне показалось прошлой ночью.

Но от вкусной и сытной еды меня стало морить, к тому же я и так уже много видела, и впечатлений было предостаточно для того, чтобы устать смертельно. Поэтому, попросив Лию помочь мне управиться с платьем (сбросив его, я отказалась потом надеть рубашку), и так, как была — лишь в легких шелковых панталонах, кружевном лифе чуть ниже пояса и розовой исподней юбке, легла в постель, услужливо и быстро расстеленную передо мной служанкой.

Укрывшись легким стеганым одеялом и потянувшись всем телом, я закрыла глаза и сразу же погрузилась в крепкий сон.


И снился мне замок моих родителей. Словно сидела я там возле прозрачного окна, в одной из башен, и смотрела вниз на поселение; цветущее поле васильков и ромашек простиралось перед моим взором, а в высоком небе порхали ласточки.

Потом ко мне в башню пробралась моя кошка. Она прислонилась к моим ногам, стала жалобно мяукать и тереться своей мягкой шерсткой, так что мне стало щекотно, и я вдруг рассмеялась, стараясь достать до нее рукой. Гладя ласковое животное по спинке, я захотела поднять Люси и усадить ее на свои колени, но мне почему-то это не удавалось. Я потянула что есть мочи, крепко ухватившись за кошку пальцами, но она словно приросла к полу.

— "Ну, что же ты, Люси? Иди ко мне" — отчего-то губы мои меня не слушались, и я еле-еле смогла вымолвить свою просьбу.

И вот я еще раз провела рукой по телу животного, попытавшись почесать мордочку. Но внезапно пальцы мои наткнулись на мягкие губы, нос, глаза — которые, несомненно, принадлежали человеку.

— "Эй, кто ты?.. — все так же с усилием спросила я. — Ты — египетская богиня Баст, да? Прости, если я не узнала тебя, ведь видела всего-то раз"

— "Я хочу тебя", — что-то странное ответила мне богиня, и слишком низкий голос ее тоже был совершенно не похож на женский. И даже что-то знакомое послышалось мне в его интонациях.

— "Что ты имеешь в виду?" — спросила я, ощущая, как мягкие лапки — уже Баст, прикасаясь к моим лодыжкам, нежно их ласкают.

— "Возможно, мы не будем ждать свадьбы? — вопросом на вопрос ответила мне кошка. — Ведь ты и так уже лежишь в моей постели".

— "Я? Я нигде не лежу" — сказала я, с неимоверным усилием стараясь перевести свой взгляд от пола к окну и удостовериться, что я сейчас нахожусь дома, в одной из башен замка.

И я даже решила помочь себе руками; чтобы быстрее видеть — провела ладонью по векам; к моей радости глаза сразу же открылись — и вдруг я увидела себя лежащей в огромной чужой постели, а рядом со мной лежал мужчина — лорд Сергей. Нежно гладя мои ноги, он прислонился ко мне всем телом, и от него шел такой огонь, такая неимоверная сила, что сон мой мгновенно улетучился.

Я вдруг ясно поняла, что только что произошло.

— Да как же? — закричала я, попытавшись отодвинуться от лорда Вартимора подальше.

Но он крепко держал меня руками, обдавая жаром своего дыхания. А искрящиеся издевательским смехом глаза просто-таки пронизывали меня насквозь.

— Так ты говоришь с богиней Баст? Это хорошо, — обнимая меня одной рукой за талию, а другую ложа мне на оголившийся во сне живот, сказал Вартимор. — Наверное, ты уже побывала в Комнате древних теней? И как, тебе там понравилось?

— Да, — сказала я, а мое напрягшееся тело помимо моей воли постепенно захлестывала какая-то неведомая мне сила.

— Это еще что, — привлекая меня к себе и целуя в шею, так что на своей коже я снова ощутила коготки его золотой кошки, сказал Сергей. — Вот когда ты выйдешь в сад… Думаю, тебе там понравится еще больше.

— Но… Я… Лорд Вартимор… — превозмогая негу от ощущения уюта, расслабляющего тепла мягкой постели, присутствия рядом со мною молодого и по-чертовски красивого мужчины, я не знала, как же мне дальше быть.

— Да ты не бойся, доверься мне, Валерия, — взяв одну мою руку в свои, он настойчиво и нежно начал тянуть ее куда-то вниз.

— Ах… — по моему телу пробежала дрожь, когда я ощутила в своей ладони что-то твердое, упругое, и вместе с тем — теплое и живое.

"Да это же его мужское естество" — ужаснулась я и попыталась воспротивиться таким постыдным касаниям.

Но лорд Вартимор опередил мое движение и, покрепче сжав мою ладонь, еще сильнее прижал ее к своему паху.

— Ну же, девочка, — целуя мои глаза, мужчина просунул свободную руку мне под попку (и, слава богу, что теперь я не была обнажена там полностью — ведь на мне были панталоны.(ой, дорогие читатели, все-таки я не удержалась лишний раз использовать это слово — смотрите коменты на ПродаМане). — Подержи его немножко, поласкай, сделай мне приятно…

— Да как вы… как ты можешь, — ощущая предательскую влажность у себя между ногами, я постаралась сохранить ясность восприятия и бороться до последнего. Хоть и понимала, что нахожусь теперь в ловушке.

— Я все могу, — смеялся надо мною лорд, а глаза у его кошки, эти зеленые турмалины, прожигали меня насквозь. — Сейчас я сделаю с тобой все, что мне будет угодно. И ни одна живая душа, никто, слышишь, никто в целом мире не сможет мне воспрепятствовать, и даже напротив. Если я сейчас только прикажу, тебя буду держать, и тогда я свободно добьюсь от тебя всего того, что пожелаю.

— Нет…

И тут я вспомнила про свой кулон.

Одна моя рука лежала между ног Сергея, но зато второй я могла владеть свободно. Поэтому быстро поднесла ее к груди и, ухватившись за кулон, мысленно взмолилась.

— Что ЭТО? — отпрянув от меня, лорд Вартимор схватился руками за свою сережку, нечаянно толкнув меня, и я сразу же выпустила кулон из рук.

— Я… Пожалуйста, лорд Сергей, оставьте меня одну… Так нельзя… — отодвигаясь вглубь постели, прошептала я, все еще надеясь на его благоразумие.

— Ты все равно будешь моей, — схватив рукой за волосы, он с силой заставил меня согнуться пополам, уткнув лицом в свой пах, так что я вдруг ощутила крепкий и насыщенный мужской запах — с горечью, словно полынь, и даже задохнулась от нахлынувшего чувства безысходности.

И снова меня спас мой оберег. Упав перед моим лицом, кулон попал мне прямо в губы. Ухватившись ртом за скользкую ракушку, я мысленно произнесла молитву: "Женщины моего рода, помогите"

— Ну хорошо, — внезапно отпустив мои волосы, лорд Вартимор встал с постели.

Устало улыбнувшись — словно с его глаз только что сошла какая-то пелена — он повернулся ко мне спиной и уверенной походкой пошел к двери.

Я же, сев на постели, согнула ноги пополам и, оперевшись коленями в свой подбородок, тихо заплакала.

— Леди Валерия, — повернув ко мне лицо, на котором не было ни тени смущения, лорд Вартимор посмотрел на меня угрюмо, — я жду Вас в своем саду. Одевайтесь, служанки Вам помогут.

ГЛАВА 8 — Прогулка по замку и зимнему саду

Этот сад был самым прекрасным из всего того, что я видела до сих пор. Утопающий в зелени и цветах, он располагался по ту сторону от главного входа в замок.

Пройдя длинный коридор, под руку с лордом Сергеем (служанки шли позади, не отставая, но и держась от нас на приличном расстоянии), мы вошли с ним в крытую галерею. На широких подоконниках тут везде стояли горшки с вазонами. Гортензии, разноцветные клематисы, цветы которых так напоминали бабочек, заблудившихся и севших на эти тонкие и нежные стебельки, фиолетовые стрептокарпусы со свисающими вниз фиолетовыми колокольчиками и чуть мохнатыми листьями, фиалки, бегонии, рододендроны, герань, примулы, карликовые розы, папоротники — и огромные хлорофитумы, словно чудесные зеленые фонтаны.

— Какая же красивая оранжерея, — изумилась я, осторожно дотрагиваясь пальцами к изумительно разросшемуся бамбуку — символу изобилия и процветания.

У нас дома тоже было одно такое растение, росшее уже лет десять, но даже ему было слишком далеко до этой "анаконды".

— Это мой зимний сад, — сказал мне лорд Вартимор. — Собирать растения начал еще мой отец, когда… Когда мама умерла, а она так любила цветы.

— Так и ты тоже?.. — и мне вдруг стало жаль этого мужчину, такого взрослого, и такого одинокого. Только подумать — он тоже остался сиротой, — А когда это случилось?

— Я не хочу об этом говорить, — его взгляд резко помрачнел, и мне показалось, что передо мной совершенно иной человек, не тот, который вот только что так мило рассказывал мне о своем саде.

"Возможно, ему больно вспоминать о том, что случилось когда-то", — подумала я, мысленно защищая чудовищную несдержанность его ответа, и в глубине души понимая столь резкий порыв: ведь и я тоже старалась поменьше думать о своей маме, а именно — о ее исчезновении.


Галерея заканчивалась огромной полукруглой дверью в виде стеклянной картины, на которой было изображено дерево — мощный дуб с широкой кроной, дуплистым толстым стволом и корнями, словно врастающими в землю. По золотой цепи среди его раскидистых ветвей важно шефствовал кот — черный, с желтыми глазами.

— Ах, и тут тоже витраж, — не в силах подавить порыв и не зная, уместен ли мой восторг, все-таки осмелилась воскликнуть я. — Да я в жизни не видела подобной красоты. Вы, лорд, ценитель искусств. Или… Или это тоже ваш отец?

— Да, собирать витражи и украшать ими окна и двери начал он, — светлея лицом, Вартимор снова, казалось, был не прочь вступить в беседу. — Знаешь ли ты, Валерия, что в моей коллекции имеются экспонаты той эпохи, когда Греция и Рим боролись за первенство владения миром. Вот, взгляни, — и он показал мне рукой на мозаичное панно, украшавшее одну из стен, на нем была изображена кошка, хватающая птицу.

— Очень красиво, — подходя поближе и отчего-то прикасаясь руками к своему кулону, сказала я.

А ведь птица, изображенная на панно, была точь-в-точь похожа на мою. И только цвет ее был не синим, а бледно-голубым.

"Но, возможно, время растворило краски, сделав их менее яркими", — подумала я, мысленно сравнивая ту и эту.

— Эту мозаику мой отец купил в Риме, некоторое время она также украшала стену в соборе святого Петра. Но потом, в одну из войн, ее выкрали, и, спустя столетия, панно нашел бедный рыбак — его части были разбросаны по дну, на Золотом Берегу, в Ализ-Сент-Рене. Столько труда стоило собрать все вместе, ведь ты видишь, какие мелкие плитки составляют столь прекрасную картину? Да, некоторые пришлось заменить копиями, так как оригиналы навечно потерялись, или были разбиты до состояния крошки. Но все же — перед тобой, Валерия, творение древнего автора, созданное более трех тысяч лет назад, а может быть, и больше.

Инстинктивно протянув руку, я открыла свой кулон, и вдруг мне показалось, что луч света, отбившись от настенного панно, попал прямо в один из моих аметринов — и тот, необычно ярко сверкнув, возвратился обратно к бледно-голубой птице. Кошка же, охотящаяся на бедную пташку, заискрилась золотыми бликами, изображающими ее шерсть.

— Ой, — ужаснувшись оптической иллюзии, представшей перед моим взором, я резко отпрянула от стены и, сделав шаг к дверям, ухватилась рукой за ручку.

— Да, я тоже не могу подолгу смотреть на эту картину, — сказал мне лорд, — есть в ней какая-то непостижимая тайна.


А потом мы вместе гуляли по усыпанным белым песком дорожкам, любуясь пышной зеленью, деревцами яблонь и груш, наливающимися маленькими плодами, слушая веселые трели синиц и щебет воробьев.

Увидев между ветками мелькнувший остов белых качелей, я ринулась туда.

— Что, устала? — опережая меня, лорд, словно драчливый мальчик, первым подбежал к качелям и, плюхнувшись на широкое сидение, начал раскачиваться.

Я же села рядом, на деревянную лавочку, и с улыбкой на губах стала наблюдать за этим ребячеством.

— Хочешь покачаться, леди Валерия? — зазывно улыбаясь, лорд Вартимор притормозил ногами и, кивнув головой, указал на место рядом с собой.

— Хочу, — мне вдруг страшно захотелось порезвиться, и я даже забыла, что этот человек только вчера меня похитил.

"А где же все эти дети? — садясь на ослепительно-белый диван качели, вдруг вспомнила я тот смех, который разбудил меня сегодня утром. Даже хотела спросить его об этом, но вспомнив сердитое выражение лица, которое возникло при упоминании о матери, я не решилась поднимать столь щекотливую тему. — Придет время — сам расскажет".

ГЛАВА 9 — Несдержанный порыв страсти — и белые качели

А тем временем, лишь только я села рядом с лордом, уверенными движениями он раскачал качели, и, подлетая все выше и выше, я не смогла удержаться от неудержимого и задорного смеха.

Хохоча, так что даже слезы выступили на глазах, я ощущала в своих свободно распущенных волосах свежий ветер, ласковое солнышко — красное, вечернее, оно садилось за небосклон, и тучки были багровыми от его предзакатных лучей.

Повинуясь природе, в виноградных листьях сразу же начали петь лягушки. Я не раз видела этих маленьких симпатичных квакш, ловко прыгающих по веткам и цепляющихся за них своими присосками, которые были на кончиках их пальцев. Как же я любила эти звуки, похожие на трели цикад или сверчков.

Накатавшись вдоволь, лорд Сергей приостановил качели, а потом, резко повернувшись ко мне всем телом, крепкими руками ухватил за талию.

— Но… — постаралась высвободиться я. — Не надо.

— Разве тебе не хорошо тут, Валерия? — прижимая меня к себе, так что моя грудь слишком тесно прижалась к его, спросил Вартимор. — Да и… Ты должна бы уже подумать над моим предложением.

— Но ведь неделя еще не прошла, — напомнила я мужчине о его "отсрочке".

— Какая неделя?.. — хищно оскалившись, он приблизил свое лицо ко мне и, не успела я даже вздохнуть, впился в мои губы страстным поцелуем.

А потом, отпустив мою талию, он начал лихорадочно поднимать вверх мои юбки, гладить и сжимать бедра, так что мне стало страшно, и сердце, словно та птичка на панно — в когтях у кошки, бешено забилось.

Качели под нашими телами все время двигались туда-обратно, но широкая спинка, удобное сидение позволяли мужчине не обращать внимания на неудобства и продолжать свою запретную игру. Добравшись руками до панталон, он уверенным движением потянул их вниз, и я ощутила свежий вечерний ветерок на своей разгоряченной игрою коже. Затем, не сумев справиться с крючками да завязками, лорд рванул руками лиф, и легкая ткань, затрещав, разорвалась надвое, оголив мое тело до пояса.

— Да что ж вы делаете, — опять переходя на "Вы" — всякий раз, когда этот мужчина вел себя со мной уж слишком непредвиденно и неподобающе дерзко, воскликнула я. — Вы порвали мою одежду.

— Эта одежда моя, — жадно дыша, он ухватился одной рукой за мою шею, другую опустил вниз и стал подбираться туда, куда еще не достигал ни один мужчина в мире. — И я буду портить ее столько, сколько захочу. Ведь все тут, и ты тоже, принадлежит мне, и я могу позволить себе заплатить любую цену за самую нелепую тряпку, какую только могут придумать эти сумасшедшие портные.

— Ах… — ощущая его пальцы у себя между ног, выдохнула я, но тут же рот мой был накрыт страстным поцелуем захватившего меня в плен мужчины.

Настойчивыми движениями рук лаская распустившиеся вдруг лепестки моей лилии, лорд Вартимор просто-таки налегал на меня своим крепким и сильным телом. На своем животе я ощутила уже знакомую мне твердость от его возбудившегося стержня, и даже этот чуть горьковатый запах не вызывал больше отвержения, напротив.

Да, было стыдно осознавать, но я постепенно привыкала к этим таким внезапным приступам его агрессивных ласк, к этим настойчивым движениям тела, губ, к властной вседозволенности плена, в которую я теперь попала.

Зная, что все, что я теперь скажу (и что буду делать), станет лишь только напрасным сотрясанием воздуха, я обмякла, решив отдаться на волю провидения, в глубине души даже желая этих ласк, так как не все ли равно — рано или поздно я вынуждена буду отдаться какому-нибудь мужчине. Так почему бы ему не быть лордом Вартимором, раз я уже и так в его плену?

Расслабившись, я откинулась на мягкую спинку и закрыла глаза, ощущая во всем теле еле ощутимые покалывания, как будто бы по моей коже шествует целая армия крохотных паучков, щекочущих и теребящих меня своими лапками. Уловив эту перемену, мужчина тоже ослабил свой напор. Бережно оголяя мою грудь, он стянул даже рукава с моих плеч и, прикасаясь губами к коже, стал нежно целовать.

"Ах, вот как, — изумилась я. — Так значит, это может быть настолько приятно? Но позволено ли мне такое — ощущать подобное? Не грех ли это — допускать невенчанного со мной мужчину к тем сокровенным местам, видеть и прикасаться к которым может только законный муж? А ведь он мог бы им быть, если бы смог немножко потерпеть и не торопить события. Вот если бы мой отец тогда не вышел… И если бы я так долго не упрямилась…"

Опять затрещала ткань, где-то внизу, на талии — и вот я уже сидела в своем белом платье, словно в пышном облаке, словно среди облетевших лепестков огромного яблоневого цветка, а тело мое было — тычинка, стройный и хрупкий черешок.

Все так же оставаясь безмолвной и безучастной, я позволяла лорду целовать мой живот, даже встать с качелей и, присев на корточки, широко раздвинув мои ноги, впиться между ними губами — собирая обильно льющийся из лилии нектар.

В один момент, когда язык лорда Вартимора, медленно высунувшись изо рта, уверенным движением проник в мое тело, я не смогла совладать со своими чувствами. Тихонечко застонав, я выказала свое удовольствие, потому что действительно ощущала все это — радость, негу, восторг, волшебную отрешенность — от всего, что находиться вне моего тела, где-то за пределами этих качелей, сада, этого замка, ставшего для меня сладкой тюрьмой.

Но настоящей ли тюрьмой, если мне сейчас было так хорошо и приятно, рядом со своим главным поработителем?

Меж тем, лаская губами и языком мое лоно, руками лорд Сергей нежил мою грудь, медленно проводя ими по животу, легонько сжимая и надавливая, как позволял ему темп. Моя кожа даже покрылась испариной, я ощущала, как несколько капелек потекло по ложбинке между грудями, вниз по спине; вспотел также и лоб.

Не имея сил терпеть безучастность тела, все время постанывая и кусая губы, я согнула ноги в коленях, пятками зацепившись за сидение, и еще шире раздвинула бедра, позволяя губам мужчины ласкать меня ТАМ более удобно.

И он оценил этот маневр. Взяв меня за ягодицы, подтянул к себе поближе и, извлекая язык из моего лона, погрузил его туда, куда я бы даже не помыслила — в дырочку, сквозь которую я только какой-то час назад опорожнила свое тело. Но так и не удосужилась ее вымыть, только вытерлась душистым платочком, лежащим рядом с ночным горшком, потому что спешила собраться в сад.

"О нет" — сознание мое прояснилось от стыда и опасений — быть отвернутой, понять брезгливость и отвращение от неприятного запаха, который, по всей видимости, должен был присутствовать ТАМ. Но только лишь на один миг, так как я не почувствовала ничего подобного, и даже напротив — погрузив свой язык в столь интимное место, лорд Вартимор даже застонал от удовольствия, а потом, все дальше и дальше проникая, зарычал, словно раненный зверь, щекоча и покусывая меня за ягодицы, также слегка царапая серьгой.

— Ооооо, Валерия, ты прекрасна, — спустя некоторое время резко отпрянув от меня и разрывая на груди рубашку, быстрым движением рук он расстегнул свой широкий кожаный пояс.

Приспустив штаны, лорд Вартимор достал оттуда свое мужское естество, прекрасный жезл — весь багровый от налившейся в нем крови и такой огромный, что мне на миг стало страшно — а вдруг он прямо сейчас решит проникнуть им в меня.

"Да как же так, — думала я, — его мужской член ведь был намного меньшего размера, я же видела. А что если он сейчас порвет меня им? Что если покалечит, а потом выбросит, словно сломанную игрушку? Кому я потом буду нужна? И даже ему — нет. Потому что не смогу рожать детей, ведь ТАКАЯ штуковина никуда не влезет"

Все мое возбуждение вдруг резко исчезло, и в душу пробрался страх, схватив мое сердце своими липкими ручонками и сжав его так сильно, что я даже задохнулась и, почувствовав стыд, попыталась собрать вместе рваные куски платья, тщетно натягивая их на себя дрожащими руками.

— Чего ты испугалась, милая?.. — беря меня двумя руками за алые щеки, слишком возбужденный мужчина встал, и его гордость оказалась прямо напротив моего лица.

Гладя мои мокрые от пота волосы, он резко схватил меня рукой за затылок и, намотав несколько выбившихся из прически прядей, резко потянул назад, а потом сам подался всем телом вперед, так что увернуться я не смогла — и снова ощутила этот горький запах, доносившийся от его мужского естества.

— Возьми его, — все сильнее натягивая мои волосы, так что даже заболела кожа, он упрямо направил свое мужское естество к моим губам.

И вдруг возбуждение, которое оставило меня всего лишь миг назад, нахлынуло с новой силой, удвоенной или даже утроенной и такой мощной, что я, не осознавая, что делаю, обвила его губами. Ощутив во рту горьковатый вкус полыни, я сначала поежилась, но потом, вспомнив, ЧТО именно вызывало такой вкус, стала сосать, словно сладкую конфету, потом глотая и захлебываясь от обильной и горячей жидкости, словно из бездонного сосуда проливающейся оттуда в мою гортань.


Когда все кончилось и "горький леденец", которого я все еще удерживала в своих губах, стараясь на дольше растянуть удовольствие, обмяк, лорд Вартимор, похлопав меня по щеке, отодвинулся, а потом… позвал служанку.

"О боже, я же совершенно о них забыла, — пряча лицо в ладонях, в самых мелких подробностях вспоминая все то, что только что тут произошло, я просто сгорала от стыда. — Вот это я попала. Да как же я смогу теперь смотреть в глаза всем этим девушкам? А впрочем… Да что ж это я?.. Я же в замке лорда Вартимора, синей бороды, имеющего дюжину детей (не понимаю, почему они все тут?) — и ни одной законной жены. И… А это приключение в бассейне? Разве я не видела Лию, занимающуюся чем-то подобным, при том же с несколькими мужчинами сразу? Мне нечего стыдиться, ведь я же — госпожа для них"

И, наконец-то успокоившись такими мыслями, я гордо вскинула голову и позволила нескольким служанкам снять из себя платье, превратившееся теперь в лохмотья, и облачиться в новое — такое же белое, со множеством разноцветных оборок и рюш, да еще и уложить свои волосы в высокую прическу.

Напоследок полюбовавшись на себя в зеркало, услужливо подставленное мне одной из девушек, я увидела в нем свое лицо, отраженное в самых последних лучах солнца и уже горящих факелов, — и оно было прекрасным, как никогда.

— А что это за ограда? — указывая рукой вдаль, где освещенная бледно-голубым закатом, высящаяся в черноте ночи, виднелась стена, украшенная острыми шпилями и многочисленными башенками, сквозь проемы в которых можно было различить подрагивающие красноватые огоньки.

— Это мой замок.

— Тоже?..

— Да, все эти владения принадлежат мне, — необычно тихим голосом сказал мне лорд, — и у меня есть несколько замков.

— Но… зачем тебе два таких огромных замка, к тому же так близко стоящих друг возле друга?

— Это не два замка, — и я почувствовала его ухмылку, — это всего лишь одна из пристроек, которую соорудил я лично. И там живут… Видишь вон тот огромный мост?

— Ага, — всего лишь угадывая в густых потемках очертания арок-перил на нем, сказала я.

— Он нависает над глубокой, бездонной пропастью…

— И кто же там? — дрожа от страха, представляя бездну, решилась спросить я, надеясь, что услышу что-то новое и интересное.

"Там обитают все его женщины?" — эта мысль все-таки меня немного успокоила.

— Там… когда-то ты узнаешь, возможно, слишком скоро, — поддавая носком сапога камушек, случайно встретившийся лежащим на дорожке, лорд Вартимор отбросил его далеко в сторону и тот, глухо ударившись о ствол дерева, спугнул огромную ночную птицу, сидящую там.

Шумно рассекая крыльями воздух, птица поднялась в небо и, протяжно свиснув, улетела прочь.

— Это секрет? — да, я совершенно утратила чувство меры и продолжала так неосторожно любопытствовать.

— Знаешь, возможно, что и ты в скором времени будешь жить тоже там.

Эти слова лорда подействовали на меня, как ушат холодной воды.

" Так значит… Возможно ли такое? А вдруг… А что если в том замке… в том строении живут все эти жены? — вдруг страшная догадка кольнула меня в сердце. — Так вот почему я ни разу не видела — ни одну из них. А иначе… Пропасть?"


Этим вечером, предупредив Лию, чтобы она оградила меня от присутствия и назойливых услуг банных мужчин, я купалась в бассейне одна, наслаждаясь теплотой и душистостью лазурной воды, исторгающей к поверхности множество пузырьков с воздухом. А еще — качалась на качелях и прыгала с них прямо в воду, ныряла с открытыми глазами, с интересом рассматривая дно, которое представляло собой огромную картину, на которой была изображена кошка, охотящаяся за рыбой.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ — ВО ВЛАСТИ МУМИИ

ГЛАВА 1 — Тени моих сомнений

Всего неделю прожив у лорда Сергея Вартимора, я хорошо знала каждый закоулок его "главного" замка, мне был знаком каждый кустик в его саду и даже имена нескольких его детей — близнецы Розалия и Брут, а еще — Ангелина, Филипп, Светлана, Инесса, Оливия, Вильям… И все они относились ко мне с таким глубоким уважением, что я в первое время сильно удивлялась, так как сама бы ни за что не позволила почитать чужую женщину, пользующуюся любовью моего отца (и властелина тоже) и претендующую стать его женой.

"А как же все их матери? Где они? Неужели там — за тем огромным мостом, чудовищной аркой нависающим над бездной пропасти, пройти над которой позволено лишь ему — хозяину здешних мест, лорду Вартимору? И что — каждая из этого множества башен принадлежит одной из его женщин? О боже, как же заблуждалось общество, считая "невинные" три свадьбы, о которых знает каждый в нашем королевстве, так уж многочисленными, не подозревая о настоящем количестве несчастных пленниц, заточенных в этих каменных стенах, по ту сторону моста (а также и по эту — Я). И, поступит ли лорд со мною так же, как и со всеми ими, так что даже имя мое исчезнет, и спустя всего лишь несколько лет обо мне перестанут говорить в салонах, не подозревая о том, где я и что со мной. А лорд? Он опять будет подыскивать себе невесту, танцуя с молоденькими девушками на балах и разбивая им сердца, как разбил уже многим. И мой ребенок, возможно, если он родиться, будет играть ТУТ — со всеми этими счастливыми детьми, не подозревающими, кем же является их отец и господин на самом деле. А мой отец? Он никогда не увидит своих внуков, и до конца своих дней будет ждать меня, как ожидал и мою маму? Ох, бедный мой папа, как-то ты там? И не умерла ли от горя бабушка, потерявшая свою единственную радость и надежду, как она меня часто называла"

Так размышляя, я бродила, в сопровождении нескольких служанок, где мне было угодно.

Я рассмотрела все многочисленные картины, висевшие на стенах, все витражи на окнах, люстры из венецианского стекла, золотые и медные канделябры, египетские и греческие вазы. А еще тут были русские матрешки, насчитывающие больше двадцати "болванчиков", коллекции мечей, персидские ковры, многочисленные статуэтки красочных драконов из Поднебесной Страны — Китая, прелестные веера из Страны Восходящего солнца, разрисованных слоников из Индии; тяжелые бархатные шторы, вышитые драгоценными каменьями вручную; а также — редчайшие растения, прекрасные скульптуры, украшающие аллеи парка, раскинувшегося по ту сторону главных ворот, огромные конюшни, в которых стояли тонконогие скакуны, пруд, заполненный золотыми карпами, вспенивающими его зеркальную поверхность, как только тень падала на воду.

Ведь в первый день я видела только широкую лужайку перед фасадом замка, но столько еще тайн и милых диковинок было здесь разбросано повсюду.


Хозяин замка, господин, как его называла многочисленная прислуга, весь день (и даже ночь) снующая туда-сюда и поддерживающая порядок в его огромных владениях, после той прогулки в саду больше ко мне не заходил. И теперь я только издали могла полюбоваться на его прекрасное мужское тело — широкие плечи, узкие бедра, ноги, плотно обтянутые кожаными штанами, тонкую таллию, подчеркнутую широким ремнем, черные волосы, ровными прядями обрамляющие лицо. Когда же наши взгляды иногда пересекались, я сразу же краснела, словно одна из миллиона роз, цветущих тут в розариях. А он, резко отвернувшись, уходил прочь, словно это и не я была, а лишь невидимая тень, случайно упавшая ему под ноги.

"Что же случилось? — думала я, теребя в пальцах сиреневый шелковый платочек и думая, не попросить ли мне ткань и нитки, чтобы заняться своим любимым делом — вышивкой. — Отчего это вдруг он ко мне охладел, что даже не заглянет никогда в комнату, не заговорит, не кивнет головой? Возможно, это все из-за того случая в саду? Я показалась ему слишком уж доступной, и он подумал, что я — развратна и испорчена? Но кому как не ему, моему неудавшемуся жениху знать, что я — невинна, ведь он так и не смог пробиться сквозь мою девственную преграду — тогда, в доме моего отца, когда, взбешенный отказом, набросился на меня, словно дикий зверь. Или… Или он передумал на мне жениться. И тогда — пройдет совсем немного времени, а меня попросту упрячут в тот замок за мостом?"

ГЛАВА 2 — Разговор со служанкой

Как-то я решила пойти к конюшням, Лия, как всегда, меня сопровождала. А также позади нас шли три девушки — длинноволосые смуглянки, одетые в темно-синие длинные платья-балахоны, на плечах каждой из них была наброшена меховая накидка. Вымощенная пнями тропинка извивалась между небольших деревцев карликовой ивы, кудрявые ветки которой трепал и расчесывал легкий ветерок.

— Лия, — решилась я наконец-то спросить о том, что меня волновало больше всего. — А где живут все эти дети… и близнецы вашего хозяина… и… их матери?

— Госпожа, — девушка приостановилась и, внимательно глядя мне в лицо, сказала: — Все мы принадлежим нашему хозяину, лорду Вартимору, поэтому именно он решает, где каждому из нас жить.

— Но… У тебя же, например, есть семья?

— Ну да, конечно же, госпожа.

— И где же живут твои родители?

— Вон там, за горами, — показав рукой куда-то вдаль позади себя, Лия снова посмотрела на меня внимательно, ожидая следующего вопроса.

— А как же… вот, например, ты когда-то захочешь выйти замуж, и что же — станешь просить позволения лорда Вартимора?

— Я не выйду замуж, госпожа, — таков был ее ответ.

— Как? — удивилась я. — Ведь ты молода, красива, впереди у тебя целая жизнь. И что же, ты хочешь всю ее истратить лишь только на служение здесь, пускай и в прекрасном, но все-таки не твоем доме?

— Это мой дом, госпожа, — ответила служанка. — И я не ведаю иного счастья, как только прислуживать и угождать нашему господину, исполняя его волю и зная, что все делаю правильно и во благо ему.

— А вдруг кто-то из мужской прислуги положит на тебя глаз? Или ты в кого-то влюбишься? Разве вам нельзя будет пожениться?

— Нет, госпожа, у меня даже в мыслях нет поступить вопреки воле и желанию лорда Вартимора.

— А впрочем, Лия, — я вспомнила, что уклонилась от сути своего вопроса, а еще мне показалось, что я разгадала логику поведения служанки. — Это мне понятно, что ты посвятила себя ему и все такое. Но меня интересует еще вот что: дети. Возможно, и у тебя есть шанс когда-то родить ребенка?

— Вполне возможно.

— Так что же, этот мужчина, хоть и хозяин, но — он что, может брать любую девушку и спать с ней?

— Не любую, а только ту, которая сможет ему понравиться.

— Да это же… И зачем в таком случае ему я?

— Вы — будущая жена лорда, — ответила мне Лия, — и скоро станете хозяйкой всех его владений.

— А разве вам, всем девушкам и женщинам, живущим тут, не будет обидно, что все произойдет именно так? Разве вы не станете ревновать меня?

— Тут, госпожа, в этом замке, где обитаете вы, нет женщин, нравящихся лорду Вартимору, и, тем более, надеющихся родить ему детей, они все там, — и она указала рукой на замок по ту сторону моста.

— А матери малюток?..

— Они тоже там — прислуживают красавицам.

— А отцы детей?..

— Они тут, в услужении лорда. Как и их дети.

— То есть? Нет семейных пар? А дети, родившиеся от слуг и служанок, становятся собственностью лорда?

— Да, именно так и есть, госпожа.

— Теперь я понимаю… Но это чудовищно несправедливо — не разрешать жениться.

— Таковы законы лорда Вартимора.

ГЛАВА 3 — Еще одна тайна лорда Вартимора

Разговаривая, мы постепенно подошли к зданию конюшни. Это было длинное строение с высокой крышей; над главной дверью в стене виднелось круглое отверстие вентиляции, и из него теперь валил пар.

— Что это? — показала я туда Лие.

— Там моются конюхи, и иная прислуга, — ответила мне девушка, — это служебные бани.

— А почему они расположены на крыше?

— Потому что земля принадлежит лорду Вартимору, источники тоже, а там… Использованной водой моют пол в конюшнях, а также поливают ивы.

А пока Лия объясняла мне что тут и как, я подошла к привязи и прикоснулась рукой к ее железному кольцу.

И вдруг одна из девушек, стоящих немного позади нас, негромко вскрикнула, но я услышала ее возглас отчаяния. Когда же, развернувшись, чтобы посмотреть, что же произошло, взглянула туда — увидела, что ее крепко обнимает за талию невысокий стройный мужчина в коричневой куртке и холщовых штанах, заправленных в высокие ботинки. Лицо его было багровым, все во вздувшихся пузырях, а над рыбьими глазами отсутствовали брови, да и тонкая нитка рта тоже не украшала это чудовищное уродство.

— Эй, что тебе нужно? — спросила я у парня.

Но он мне не ответил, так как был всецело занят девушкой, которую, словно безвольную куклу, вел куда-то за конюшни.

— Лия? — я удивленно уставилась на свою служанку, никак не реагирующую на это происшествие. — Что здесь происходит?

— Не беспокойтесь, госпожа, — ответила мне она. — Он имеет право воспользоваться служанкой.

— Как? Кто — он? И — как именно воспользоваться?

— Жаден быстро удовлетворит свои мужские потребности, и отпустит девушку, это не займет много времени. А если вы волнуетесь, можете поприсутствовать…

— Поприсутствовать при чем? — изумилась я. — И разве он ее муж?

— Возможно, Вам странно такое слышать, но тут, для нас, это нормально, потому что это еще лорд Генри установил такие порядки, уже давно: свободная любовь.

— Свободная любовь? Что это? Как?

— Никто из нас, слуг лорда Вартимора, не имеет права покидать пределы замка, жениться, выходить замуж; рожденные же дети — принадлежат лорду — такие правила.

— Ага, так вот почему — все дети лорда? Но как же любовь?

— Любить того, кто тебе нравиться, отдаваться и брать чье-то понравившееся тело — можно всегда и столько хочешь. Здесь никто не должен препятствовать другому, ревновать или отказывать, если ты — понравился и вдруг — даже случайно — разжег желание. А если родятся дети, они…

И тут я услышала характерные стоны, доносились они откуда-то из-за стены.

— И вправду можно посмотреть? — не удивляясь больше ничему, сраженная новостью, я решила полюбопытствовать: как-никак, я все-таки не потеряла надежды или стать тут хозяйкой, законной женой лорда, или — если повезет, сбежать, но и тогда должна буду знать, что да как.

— Конечно, что ж тут такого?

Протянув руку, я взяла пальцы Лии в свои, мне так было спокойней, и мы вместе пошли в то место, которое, пускай и на несколько минут, но все-таки стало ложем любви для одной из моих девушек-служанок.

Зайдя за угол, я увидела открытую беседку, внутри которой стоял топчан, покрытый бежевым покрывалом. На нем лежала пленница. Голова ее была запрокинута назад, глаза закрыты, чудесные черные волосы рассыпались каскадом прямо к полу, к тому же накидка была расстегнута, грудь освобождена, а между широко разведенных голых ног, навалившись всем телом, над ней нависал мужчина. Его бледные ягодицы ритмично качались, производя характерные движения, голова была опущена, и меня еще раз передернуло от чувства омерзения — настолько ужасным было его лицо.

— Уууу… — простонала девушка, и я поняла, что ей было очень хорошо, потому что, схватив белыми пальцами мужчину за затылок, она потянула его голову к себе и, впившись губами в его рот, начала двигаться в такт его движений.

— Ну все… — не имея сил подсматривать чужую тайну и убедившись, что никто здесь не действует по принуждению, я резко выпустила руку Лии из своей и, развернувшись, быстро пошла назад к замку, гулять мне совершенно не хотелось.

"Так вот какие порядки он тут завел, — думала я о лорде Вартиморе. — Это неслыханно. Да если бы узнали… Заколдовал он их всех тут, что ли? Ведь кто в трезвом уме станет потакать такой безнравственности? Да еще и поощрять ее? Какое он имеет право запрещать девушкам выходить замуж, а если они станут матерями — отбирать у них детей?"

— Слушай, Лия, а почему мужчины, которых я тут видела… Почему они все такие уродливые? — спросила я, останавливаясь у двери и разворачиваясь всем телом, бросая гневный взгляд в сторону конюшен.

— Все это началось давно, — ответила мне Лия. — Это не болезнь, но какая-то странная особенность: как только новый юноша входил в пределы замка Вартиморов — в качестве слуги, его кожа стразу же покрывалась волдырями, а волосы — выпадали. Так было не всегда…

— И когда же все это началось?

— Я не могу вам ответить, госпожа, — внезапно потупившись, Лия, казалось, пожалела даже о том, что вообще начала мне отвечать. — Возможно, это вода.

— Она отравлена?

— Нет…

— Но если так, со всеми мужчинами, то отчего же ваш хозяин — только он один — с черными волосами и гладкой, красивой кожей?

— Он — это не все, — таков был ее ответ.

"Еще одна тайна, — подумала я, — еще один секрет, узнав о котором, общество отвернется от лорда Вартимора навсегда. Но я-то знаю…"


И теперь, я в этом была уверенна, этот злодей ни за что не отпустит меня домой просто так, вполне возможно, разочаровавшись в моей привлекательности и охладев настолько, что даже не пожелает сделать из меня женщину. Ведь я знала множество его секретов, те страшные тайны, за разглашения которых ему возможно попросту меня убить, чтобы не подвергать себя опасности.

"Лорд Вартимор ни за что не позволит так себя скомпрометировать. Ведь он и так — предмет зависти самых влиятельных особ в королевстве, о нем и так ходит дурная слава. Только одна жалоба королю — и его навсегда упрячут в крепостной тюрьме, выход из которой — смерть. Чего же мне ожидать? На что надеяться? А может… Может, мне самой заговорить с ним, первой, и сказать, что я всем сердцем желаю стать его женой? А уже потом… Или… Все-таки попытаться прежде сбежать отсюда. Но как? Ведь множество моих служанок вертятся возле меня днем и ночью, ни на минуту меня не оставляя. И даже если мне иногда только кажется, что я нахожусь в одиночестве, на самом деле за мной следит хотя бы пара глаз. Вот хоть бы эта Лия, когда бы я ее ни позвала — а она тут как тут"

ГЛАВА 4 — Благодаря конфузу

Прошла еще неделя, и вот в один из дней, когда на улице шел дождь, и я не хотела гулять в саду (так как мне немного нездоровилось), я решила пройтись по длинным коридорам замка. Рассматривая гобелены (на некоторых из них рисунки были такими блеклыми, что я еле-еле угадывала сюжет), я незаметно приблизилась к белой двери, и вдруг вспомнила, что за ней — та самая важная Комната древних теней.

"А не за вход ли в нее "синяя борода", как поговаривали сплетники, и убил свою первую жену? — подумала я, осторожно дотрагиваясь до дверной ручки. — Но мне-то он туда входить не запрещал. Даже напротив, Лия в первый же день провела меня в хранилище, показав и рассказав о каждой вещи. Так что…"

— Госпожа… — от хмурых мыслей меня отвлек страдальческий возглас моей служанки.

Повернувшись, я вдруг увидела, как лицо ее сделалось багровым, а на лбу, у самой кромки волос, выступили крупные капельки пота. И даже слезы брызнули из глаз Лии, а губы мелко дрожали.

— Что случилось? — убирая руку, я резко развернулась и даже отпрянула, настолько болезненным был вид девушки.

— Мне плохо, госпожа, — и она ухватилась дрожащей рукой за стену.

— Ах… И что мне делать?.. — оглядываясь по сторонам и лихорадочно ища глазами, кого же мне позвать на помощь, сильно всполошилась я.

Но, как назло, — этим утром, тут, мы были теперь одни. Я не намеревалась покидать пределы замка, и все об этом знали. К тому же на дверях, ведущих к выходу на улицу, стояли стражи, поэтому по комнатам и коридорам мы обычно гуляли только вдвоем с Лией, остальные же служанки были заняты каждая своей работой. И надо же, чтобы именно в тот момент, когда я так во всех них нуждалась, никого не было рядом.

И кто же нам поможет? Ведь я с ужасом видела, как кровь постепенно покидает лицо девушки, а вместо нее смертельная бледность покрывает ее щеки.

— Госпожа… — все слабеющим голосом сказала Лия. — Я не должна Вас оставлять… Меня казнят… мне отрубят за это голову… но…

— Что мне делать? Ты только скажи.

— Мне нужно отлучиться на минутку… Но, может быть, на полчаса… Просто… сегодня утром я скушала всю ту рыбу, которую Вы отказались есть… и…

— Не понимаю? Она что — была отравлена? Меня пытались отравить? О боже. Как же я не поняла этого раньше. Так вот как ваш хозяин решил со мною поступить? Дерзко похитив, убить, а потом выбросить мое тело где-то на обочине дороги?

— Нет, что вы, госпожа… — и Лия схватилась за живот, судорожно глотая воздух. — Просто… Пред тем, как скушать рыбу, я выпила кружку парного молока, я ведь не знала… И вот теперь…

— Уф. Господи. Да у тебя же несварение? — спросила я, облегченно вздыхая, так как уже было поверила, что меня хотели погубить, и только случай спас мою ничего не стоящую больше жизнь — так как была я пленницей, тайно похищенной и надежно упрятанной, так что даже следа моего нельзя найти.

— Да… можно мне уйти ненадолго? А то… Боюсь, как бы не случился конфуз…

— Да конечно, — позволила я, удивляясь, отчего это она так боится оставить меня одну, ведь мне тут ничего не угрожало, а убежать я бы не смогла, даже если бы превратилась в невидимку, или обрела крылья — так как дороги домой не знала.

— Я ненадолго, будьте здесь, госпожа… — подбирая длинный подол юбки и тяжело дыша, Лия устремилась прямо по коридору и скрылась там в мгновение ока.


Так я и осталась стоять — одна, в огромном коридоре, освещенном разноцветными лучами, изливающимися сюда из красочного витража под потолком. Но потом, помешкав несколько секунд, опять взялась за дверную ручку и, легко надавив на нее, открыла.

ГЛАВА 5 — Секрет зеленого турмалина

Меня снова встретили все те же темно-зеленые стены, словно специально выкрашены так, чтобы впитывать в себя весь простор и свет. Здесь ничто не мешало любоваться на древнейшие артефакты и наслаждаться тишиной, давящей мне на мозги так, словно я опустилась на тысячи километров под землю и пребывала теперь в каком-то таинственном подвале или узкой пещере.

Но это была только комната, находящаяся в замке, к тому же я тут уже побывала и знала, что мне ничего не угрожает.


Лия все не возвращалась, поэтому, переходя от картины к картине, от статуэтки к статуэтке, я внимательно рассматривала формы и сюжеты, изображенные там.

И так, незаметно для себя вдруг очутилась возле огромной ниши, в которой стояла таинственная богиня Баст.

Вволю налюбовавшись безупречным женским телом, я подошла совсем близко к статуе и, опустив руку, зачерпнула горсть монет, щедро рассыпанных у ее подножия.

Как только я разжала ладонь, мелодично звеня, золотые и медные кругляши стали падать обратно, тускло сверкая на свету, так что мне вдруг стало весело — и я засмеялась, словно девочка, радующаяся от того, что нашла спрятанные сокровища.

Еще и еще загребая в горсти звенящий метал, а потом рассыпая его, словно песок, на ровные кучки, рисуя пальцами круги и делая небольшие ямки (так как слой был достаточно глубокий), запуская в насыпь руки, я внезапно наткнулась там пальцами на какой-то предмет — он лежал на самом дне.

Был это камень, или что-то еще. И мне вдруг стало интересно. Разгребая и распределяя монетки так, чтобы освободить таинственный предмет, я постепенно добралась до пирамиды, сделанной из зеленого камня, грани которого сразу же красиво засверкали, как только его поверхность оказалась доступной свету.

— Так это же турмалин, — восхищенно воскликнула я, поражаясь размеру камня, так как был он не меньше моей головы, к тому же — искусно ограненный, так что сверкал, словно солнце, спрятанное в сокровище. — Вот это чудо так чудо.

Согнувшись над камнем, я попыталась хорошенько рассмотреть все его грани и вдоволь налюбоваться блеском, ведь вряд ли когда-нибудь еще смогу увидеть что-нибудь подобное этому.

"И почему это Лия не рассказала мне об турмалине? — думала я, вспоминая зеленые глаза сережки, намертво сросшейся с красивым ухом лорда. — Возможно, тут есть какой-то секрет, и мне не позволено об этом знать? Хотя… вполне возможно, что и Лия не знала о камне, вот ведь на какую глубину он упрятан, а служанка, по всей видимости, не рискнула бы копаться в золоте, так как я".

Да, камень был красивым, но лежал он так глубоко, что я могла любоваться разве что его верхушкой, острием выступающей на поверхность, основание же было спрятано под грудой металла. Поэтому я решила, что раз уж нашла это чудо, то имею право рассмотреть его лучше, а для этого мне понадобиться вытащить камень и поднести его поближе к свету.


Согнувшись вниз, я ухватилась обеими руками за камень и с силой несколько раз потянула его вверх. Но он, как оказалось, был намертво приделан к днищу, потому что ничуть не сдвинулся со своего места.

Зато произошло нечто другое и сильно странное: задняя стенка ниши вдруг пришла в движение — и статуя богини Баст начала медленно исчезать, проваливаясь вниз. Вместо нее перед моими изумленными глазами открылся темный и узкий лаз — вход в подземелье.

— Да что ж это такое?.. — боясь вдохнуть и все время оглядываясь на входную дверь комнаты, чтобы не быть застуканной на преступлении, я начала быстро думать, что же мне со всем этим делать.

"Так вот, значит, какую дверь открыла жена лорда", — первая же мысль, горячей молнией пронзившая мой мозг, заставила меня бессильно упасть на колени и уткнуться лбом в землю.

Но потом я стала размышлять, что же могло находиться там, за тем внезапно открывшимся мне входом, и почему же камень-рычаг, открывающий потайную дверь, был так мастерски упрятан — в золото, к которому не посмела бы притронуться ни единая живая душа, ведь это могло бы считаться воровством, за которое одно наказание — смерть.

"И что же со мною теперь будет? — думала я, боясь пошевелиться и с минуты на минуту ожидая чьих-нибудь шагов у себя за спиной. — Жить мне, по всей видимости, остались считанные часы, а то и минуты. Так может быть… А что если там — тайный выход из замка? И, проникнув в него, я смогу выбраться, убежать, позвать на помощь? Так что же я замерла, словно дура. Валерия, — приказала я сама себе, — немедленно поднимайся и бегом к пещере"

Оставив позади все сомнения, словно фурия, высоко подняв все свои юбки, я метнулась к черной дыре и, не мешкая ни минуты, нырнула туда — не думая ни о последствиях, ни о том, что меня там может ожидать.

В голове стучалась всего одна мысль: "Свобода. Избавление. Дорога домой, к папе и бабушке"

Я думала, что бежать мне придется долго, и если бы не боялась ужасных последствий возвращения, наверное, умерла бы от ужаса, так как сплошная темень окутала меня, как только я сделала первые шаги.

"А как же лорд Сергей? — странно, но в моем мозгу вдруг зажглась первая звездочка сожаления о том, что я навсегда расстаюсь с мужчиной, который, по сути, был ко мне так добр, окружив роскошью и позволив любоваться на все его богатства. И если не считать коварного похищения, — "… но ведь сделал же он это от сильного желания быть со мной" — все остальное было скорее прекрасным и желанным, нежели я воображала до сей поры. — Милый… Ты будешь искать меня, но ты сам виноват во всем этом… И у меня не было другого выхода"

ГЛАВА 6 — Синяя птица, разбудившая фараона

Да, я приготовилась к длинному и опасному пути, но — внезапно начавшись, дорога оборвалась так же стремительно и быстро. Так как, не пройдя даже полминуты, я очутилась в небольшой комнате, освещенной светом, изливающимся из потолка — из огромного отверстия в виде круга, застекленного зеленоватым витражом.

Несколько мгновений полюбовавшись на его немыслимо красивый узор и поняв, что свет, проникающий сюда, по всей видимости, распространяли несколько факелов, стоящих по ту сторону, но так, чтобы свет от них проникал внутрь комнаты, я осмотрелась повнимательней и поняла, что все стены тут выложены из золотых пластинок. Отражаясь от их слегка желтоватой поверхности, тусклые блики собирались все в одной точке. Это было огромное светящееся пятно, лежащее на…

— О НЕТ, — я закричала так сильно, что мои голосовые связки, не выдержав мощного напряжения, казалось, лопнули. Резкая боль пронзила мое горло, и как я ни пыталась, не смогла больше выдавить ни звука — только носовое мычание.

Так как то, что я увидела в круге зеленоватого света, было телом человека. Завернутый в белые повязки, с почерневшим от тлена лицом, с дивной короной на голове, изображающей кобру, он покоился в длинном гробу, а крышка лежала рядом.

— Ммм… М… — мычала я, все дальше и дальше отступая к стене и упираясь в нее спиной.

Хотела бы я убежать отсюда, даже туда, обратно, так как оказалась, по всей видимости, в могиле, а передо мною лежал чей-то неразложившийся труп. Но как только я развернулась назад, каменная стена позади меня с грохотом захлопнулась, и я оказалась один на один с мертвецом.

"О, женщины моего рода, помогите мне" — вдруг вспомнив, что владею также и иным голосом — внутренним, я мысленно и искренне взмолилась.

Ухватив кулон дрожащими пальцами, я еле-еле смогла его открыть. И вдруг произошло нечто такое, чего уж точно не могло быть. Ослепительно яркий свет вдруг хлынул изнутри, и в его лучах я увидела, как птица, хранящаяся в ракушке, выпорхнула наружу. Делая виражи и хлопая крыльями, она увеличилась в размерах, подлетела к зеленоватому кругу, ударилась всем телом о стекло, а потом, словно снежинки, сбрасывая перья, полетела вниз и, сделав круг над гробом, медленно опустилась туда, сев на его край.

Яркое пятно, освещающее тело мертвеца, стало еще ярче, и он вдруг ожил.

Схватившись обеими руками за рот, я медленно сползла спиной на землю и, подогнув коленки, стала наблюдать, как мертвец сел на своем ложе. Глухо постанывая, он поднял руки и начал тереть ими свои почерневшие веки. А когда смог их открыть — комнату озарил еще один свет, льющийся уже из его пустых глазниц.

— Кто ты? — прорычал мужчина, тело которого, вместо одежды, покрывали белые полоски ткани, а в короне ярко блеснул темно-синий сапфир — камень королей. — И что тебе надо от меня?

Я не знала, видел ли меня труп, поэтому промолчала.

Но вот синяя птица из моего кулона забила крыльями, и несколько перышек упали в гроб; взяв их и приложив к лицу, мертвец вдруг обрел глаза.

Я ужаснулась, когда прозревшая голова повернулась в мою сторону и синие зрачки уставились мне в лицо.

— Это твоя птица, царевна? — спросил у меня мертвец.

— Да… — собравшись с духом, прошептала я так тихо, что еле-еле сама себя услышала.

— Меня зовут Рамзесс Ра-За, — хватаясь почерневшими ладонями за край своего гроба, труп перебросил ноги — и встал ими на землю, гордо выпрямив спину и голову в короне. — Я — восьмой фараон Нового Царства. Много тысячелетий я покоился в своем саркофаге, с тех самых пор как дух мой навсегда ушел в Царство мертвых. Придворный лекарь сделал из моих останков мумию и положил ее в этот саркофаг. И я должен был покоиться тут вечно. Но воры разграбили гробницу, похитив также и мои останки.

Синяя птица, слетев с саркофага (теперь я знала, что это был именно он), сделала несколько кругов в воздухе и опустилась на ладонь мумии.

"Что же теперь защитит меня, раз птица покинула кулон? — думала я, напрасно вглядываясь внутрь ракушки, но она была пуста. — Я как-то разбудила мумию, и теперь, чтобы отомстить своим обидчикам, она уничтожит меня"

— Не бойся, царевна, — меж тем Рамзесс Ра-За сделал в мою сторону два шага, вытянув вперед руку, на которой сидела птица. — Я благодарен тебе за то, что ты принесла сюда свет и позволила моему духу хоть на время возвратиться в забальзамированное тело, так как мне нужна помощь, и ты способна мне ее оказать.

ГЛАВА 7 — Просьба мумии Рамзесс Ра-За

— Что… я… должна сделать… — спросила я, понимая, что выхода отсюда все равно нет, но раз мертвый фараон хочет о чем-то меня просить, возможно (если мне удастся ему помочь) — то потом он меня отпустит.

— Посмотри сюда, — делая еще несколько шагов в мою сторону, мумия засверкала синими глазами, и в их сиянии я увидела, что показывает она на остаток своего левого уха. Почерневшее, оно все-таки сохраняло форму, и я не понимала, что же я должна была там увидеть.

— А теперь сюда, — развернув голову, мертвый фараон прикоснулся почерневшим пальцем к своей щеке, и я вдруг обомлела: остаток высохшей плоти правого уха украшала золотая сережка в виде кошки, такая же была и у лорда Сергея Вартимора.

Я не знала, что мне думать, все мысли и чувства вдруг перемешались, в глазах померкло — и в голове моей раздался гул — словно в пчелином улье.

— Многие злодеи перевозили мою мумию, — поглаживая руками птицу, Рамзесс Ра-За перевел свой взгляд на нее, и я наконец-то смогла выдохнуть тот воздух, который собрался в моих легких, угрожая разорвать их на куски. — Первые не открывали саркофаг, боясь проклятий. Потом, когда тело мое попало в Рим, некто осмелился поднять крышку — и был сражен ужасной болезнью. А дальше… Сила первого проклятия иссякла, и все те, кто завладевал моей телесной оболочкой и ее посмертным убежищем после, уже не страдали. Но только потому, что не нарушили самый главный запрет, о котором предупреждала магическая надпись в подножном свитке, понятная всем — они не снимали из плоти бальзамирующей ткани и не трогали украшений, так как все они знали о том, что участь посягнувших на это будет ужасной.

— И… что… как… — срывающимся голосом я хотела спросить, почему сережка фараона была в ухе лорда Вартимора, но мои зубы стучали так, что я просто захлебывалась словами.

— Последним, тот, кто приобрел мою мумию, был отец хозяина этого замка.

— Лорд Генри Вартимор? — наконец-то я смогла сказать хоть что-то внятное.

— Покупая статую Баст, он вынужден был купить и мой саркофаг, так как в ином случае никто бы не продал ему богиню. За это он расплатился кольцом своей жены, и, по завету Баст, я сразу же забрал душу этой женщины, законной жены хозяина замка, с собою в Царство мертвых.

— О боже…

— Я получил свое возмездие, поэтому позволил лорду Генри Вартимору и дальше жить, к тому же приумножил его богатства, так как он должен был устроить для меня вот эту комнату-усыпальницу, достойную тела фараона.

Мой страх понемногу отступал, я слушала мумию Рамзесса Ра-За, а сама сопоставляла в голове то, что уже знала и видела.

"Возможно, — размышляла я, — внешность здешних мужчин — это последствия пребывания тут мумии? А странное поведение лорда Сергея… и его сережка…"

— Я мог бы лежать тут вечно, ничто не нарушало мой покой, да и дух мой был утешен душой молодой женщины. Но в один из дней в мою усыпальницу пробрался мальчик — сын хозяина замка. Он был слишком юн и, впервые увидев мое тело, не испугался, а смело приблизился и даже посмел снять из моего уха сережку. В наказание за это, я сделал так, чтобы мальчишка одел ее на себя. И с тех пор я управлял его телом, завладел разумом, пользовался силой.

— Теперь я понимаю…

— Я наложил на него заклятие.

— И все из-за сережки? Но как же смерть еще нескольких невинных? И ты их тоже погубил?

— Как-то, в один из дней, невзирая на запрет, сюда пробралась еще одна женщина. Она была молодой и красивой, к тому же — как я понял — только что стала женой сына хозяина замка, молодого лорда. Женщина не причинила мне вреда, она только смотрела. И если бы она тогда ушла, возможно, я бы не стал трогать ее душу. Но вслед за ней в усыпальницу вошел ее муж, лорд Сергей. И я сделал так, как завещала Баст — я увел и ее в Царство мертвых. А потом еще одну, родившую детей…

— Ты убил и ее? Так это все ты? Четырех женщин ты забрал с собой всего лишь из-за проступка мальчишки?

— Только трех, — сказала мумия. — Четвертая спаслась, так как хозяин замка расторг с нею брак, когда она одной ногой уже стояла между мирами.

— И где она теперь?

— Я не знаю. Мой дух всего лишь действует по законам мертвых. И не моя в том вина, что живые разграбили гробницу, осквернили прах и тем самым привели в действие силу страшного проклятия фараонов. Мой дух сильно потревожен, и нет ему покоя. Но наконец-то пришло время, описанное в Священном Нильском папирусе Атни-тон. Явилась ты, царевна с синей птицей-соколом, чтобы исполнить пророчество и расставить все по своим местам.

Резко развернувшись, мумия быстро пошла обратно к своему саркофагу и, подняв одно из покрывал, достала оттуда свиток. Развернув папирус, фараон прочитал: "Если синяя птица из страны, что лежит за непреодолимыми морями, выбросит в воздух живые перья, и они попадут на тело того, душа которого давно обитает в Царстве мертвых, он сможет на время возвратиться в свою мумию и выполнить просьбу принесшего птицу. Но если это будет девушка, она должна будет принести в жертву свою девственную кровь"

Мумия свернула свиток, и на несколько минут в комнате повисло тягостное молчание.

— Что же я должна сделать? — тихим голосом спросила я, теперь уже точно зная, что умирать мне не придется — ведь ЭТО Я принесла сюда синюю птицу, осуществив древнее пророчество. Хотя… кровь?

"Я смогу попросить мумию обо всем, чего хочу? Тогда, я должна попросить ее возвратить меня обратно в дом моих родителей. А еще — вернуть мою мать, ведь я чувствую, что она не умерла. Но как же лорд Вартимор? Он ведь проклят. И все его жены, и эти девушки-служанки, и ужасно изуродованные мужчины? Их несчастные дети… Разве о них я не должна подумать тоже?"

— Мне нужна моя сережка, — разворачиваясь и медленно ступая обратно к саркофагу, Рамзесс Ра-За ухватился руками за его края и, ловко подпрыгнув, забрался внутрь.

Он закрыл глаза, синий свет померк, а моя птица, вспорхнув в воздух и медленно кружась, начала уменьшаться в размерах. Все это время я держала ракушку открытой, поэтому только ахнула, когда она упала внутрь и замерла там, словно и не покидала никогда медальон.

— Но как я ее достану? И — что означает "девственная кровь"? — испугавшись, что мумия обратно окоченеет, и я никак не смогу воспользоваться тем, что она мне тут только что сказала, я бесстрашно подошла к саркофагу и, протянув руку, дотронулась ею до белых повязок.

— Ты должна вернуть мне мою сережку, — не открывая глаз, сказала мумия. — Но просто так снять ее с уха мужчины ты не сможешь.

— А как? Что мне нужно делать, чтобы помочь тебе — и вместе с тем, всем этим людям. Ведь то, что творится во владениях лорда Вартимора — это ненормально.

— Ты должна законно выйти замуж, обвенчаться, и только тогда лечь в постель с хозяином замка. Во время первой брачной ночи он овладеет твоим телом, именно в этот момент ты можешь взять свою девственную кровь — и помазать ею мою сережку.

— Только и всего?

— Золотая кошка сразу же отпустит свои коготки, и ты сможешь незаметно снять ее из уха своего мужа. А потом ты должна будешь немедленно принести ее сюда, до восхода солнца. И как только украшение окажется на моем ухе — проклятие исчезнет, упадут стены, скрывающие своих пленниц, и род Вартиморов будет спасен.

— Хорошо… Я выполню все, что ты сказал, — пообещала я мертвому фараону. — Но как мне выбраться отсюда? Ведь повсюду только стены.

— У тебя есть птица, — поднимая руки и складывая их на груди, как было вначале, сказала мумия. — Притронься медальоном к любым стенам — и они откроются.

ГЛАВА 8 — Сомнения

Воспользовавшись советом Рамзесса Ра-За, я возвратилась обратно в Комнату древних теней. И как только я ступила ногой на мозаичный пол — стена позади меня пришла в движение, и статуя богини Баст заняла свое прежнее место.

— Госпожа, я здесь, — к моей радости, Лия все это время отсутствовала, она только что вошла и не видела, что тут происходило. — Простите меня, я задержалась. Потому что…

— Ничего, Лия. Как ты? — улыбаясь, я чувствовала такой невероятный прилив сил и радости, что могла бы свернуть горы.

Ведь у меня была цель — освободить это место от заклятия, а также — вернуть себе свободу, и в том, что это мне удастся, я уже не сомневалась.

— Мне намного лучше. Я выпила волшебное снадобье, которое приготовил местный знахарь, и теперь со мною все в порядке.

— А где теперь ваш хозяин? — проводя рукой по свисающим с потолка трубкам из высушенного бамбука, спросила я, готовая вот-вот подпрыгнуть от нетерпения.

"Но как же мне поступить? Как сообщить лорду Вартимору, что я согласна выйти за него замуж? Как же мне приблизить момент той первой, законной, ночи, когда я смогу воспользоваться своей девственной кровью и снять из него сережку, возвратить ее обратно мумии, и тогда…"

— Он только утром выехал на охоту, госпожа, — ответила мне служанка.

— И когда же возвратится?

— Думаю, не раньше чем через день, потому что… После охоты он всегда ездит к лесной хижине и там ночует.

— А где она, эта хижина? И что в ней такого, что лорд Сергей останавливается там на ночь?

— Там… Там живет… Непокорная, — закусывая губы, ответила мне Лия.

И я поняла, что этот ответ дался ей с трудом: "Наверное, она не хотела мне этого говорить, но почему-то сделала это".

— Она живет не в замке? — снова спросила я, надеясь выведать как можно больше: а вдруг это моя соперница?

Таинственная леди, в которую влюблен лорд, и поэтому в последнее время сторонится меня? И что как не меня, а именно ее он выберет себе в невесты, женится на ней, а тогда…

"Но я ведь должна исполнить волю мумии, а иначе пропаду тут, и никогда больше не увижу своего отца и бабушку"

— Лия… — как можно ласковее глядя ей в глаза, я подошла к своей служанке и взяла ее за руку. — Расскажи мне, кто та девушка, которую ты называешь Непокорной? Я буду молчать, клянусь тебе. Просто… Мне нужно, чтобы лорд Сергей вспомнил обо мне, ведь он когда-то хотел на мне жениться, и даже украл меня. Возможно, он так же поступил и с Непокорной?

Я держала Лию за руку, но она больше не произнесла ни слова. Глядя мимо меня, красавица о чем-то напряженно думала, а пальцы ее были холодными, словно лед.

ГЛАВА 9 — Укол ревности и твердое решение

"Синяя птица, помоги мне", — я попробовала применить силу медальона и в этом случает.

И — о чудо, — это помогло. Потому что девушка вдруг встрепенулась, словно очнувшись от сна, и медленно заговорила.

— Непокорная… Она уже давно там, очень давно, больше десятка лет, — сказала Лия. — Это прекрасная женщина, в которую безнадежно влюблен хозяин. Но она старше его, хоть и не намного. Да, он выкрал ее так же, как выкрал и Вас, госпожа. Но все дело в том, что у Непокорной тогда был муж, ребенок, и она сразу же отвергла ухаживания лорда Вартимора. К тому же, только не судите его строго, — эта женщина была похищена, когда наш хозяин был еще мальчишкой. Лорд Генри умер, а то он ни за чтобы не позволил своему сыну совершить столь дерзкий и чудовищный поступок. Ведь вот, столько вокруг девушек — молодых, красивых, нежных, уступчивых, ласковых, на все готовых окружают его с тех пор. Но сердце нашего хозяина принадлежит только ей — гордой и неприступной красавице, ни разу не позволившей даже поцеловать себя.

— Так он влюблен… — чувствуя острый укол ревности и безысходности — ведь как же теперь заставить его на мне жениться? — я задрожала, словно осиновый лист.

— Да, это продолжается многие годы, два десятилетия, — сказала Лия, и я ощутила, что и она сожалеет о выборе хозяина и, возможно, так же влюблена в этого сурового мужчину. — Но, госпожа, Вам не о чем печалиться, так как эта женщина стареет, а Вы… Вы сильно на нее похожи, просто ее копия, к тому же молодая. Думаю, именно поэтому лорд Сергей и выкрал Вас. Не сомневайтесь, он жениться на Вас, лишь только поймет, что Вы готовы дать на то свое согласие.

— А эта женщина? Почему же она не живет там, со всеми?

— Я же Вам говорила: ее тело, и ее душа не принадлежат лорду Вартимору, за все эти годы он так и не смог добиться ее расположения. Да, она живет в лесном домике, словно королева, потому что там есть все — прекрасные наряды, верные слуги, редчайшие книги, птицы в клетках, пятнадцать кошек разных пород, музыканты, плясуны, огромная оранжерея и озеро, где Непокорная может купаться даже в суровую зиму, так как вода в нем теплая в любое время года.

— И банные мужчины-евнухи…

— Нет, эта упрямая женщина, словно и вы, отвергает их услуги также, и это странно. Ведь, несмотря на но, что ей уже за сорок — она все так же прекрасна лицом, и тело ее стройное и молодое.

— Ей сорок лет…

— И даже больше. И я не понимаю ее упрямства, ведь она там пропадет, завянет, так и не познав женского счастья.

— А как же ее имя? — чувствуя непонятную и смутную тревогу, поднимающуюся из дна моей души, словно печной дым, спросила я.

— Никто не знает ее имени, лорд Вартимор хранит его в строжайшей тайне, а все мы называем эту загадочную женщину Непокорная.

— Лия, дорогая, — ощущая, как на моих глазах выступают слезы, я упала перед своей служанкой на колени. — Помоги мне, прошу тебя.

— Я всегда к Вашим услугам, госпожа.

— Когда лорд Вартимор возвратился с охоты… и от…Непокорной, скажи ему, что я его жду, очень жду, хорошо? Ведь я решила дать свое согласие на свадьбу…

— Непременно скажу, госпожа. Я думаю, что наш хозяин будет очень рад и щедро вознаградит меня за эту новость. Я получу новые сережки, или даже несколько. Но только Вы не передумайте.

— Не бойся, я не отвечу ему отказом как та, Непокорная, и если он сам не передумал, стану с ним под венец, надену свадебное платье, потому что от этого зависит не только мое счастье, но и твое, и всех вас.

— Ну да, мы будем рады, если наш хозяин обретет радость и утеху.

— Ты пока что не знаешь, Лия, о чем я говорю. Но настанет время, и ты поймешь, как вам повезло, что именно я стала невестой лорда.

— Ведь вы так похожи на Непокорную, госпожа.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ — ОСВОБОЖДЕНИЕ

ГЛАВА 1 — Утро в хорошем настроении

Утро следующего дня началось из того, что Лия, принеся мне завтрак, поставила маленький столик на постель и, отойдя немного в сторону, лукаво улыбаясь, сообщила:

— Госпожа, а ведь наш хозяин уже возвратился в замок, он приехал еще вчера ночью. Он даже не переночевал в лесной хижине, понимаете, о чем я?

— Не понимаю, — откусывая хрустящий кусочек рогалика, я запила его ванильным молоком и даже зажмурилась от удовольствия.

— Это означает, что он предпочел вас ТОЙ женщине.

— Не думаю, — слизывая сладкую абрикосовую начинку, что выступила из краев, я посмотрела в окно, день должен был быть солнечным, погожим.

— Но это впервые за все время, пока она там. Мне рассказала личная служанка лорда, что он, возвратившись домой, первым делом спросил о Вас — как Ваше самочувствие и все такое.

— Так он обо мне спрашивал? — чувствуя, как внутри меня возрождается радость и надежда, я облизала липкие пальцы и, поставив чашку на место, попросила налить мне еще молока.

— Когда она ему сказала, что Вы гуляли по дому, что потом даже пели и легли спать в хорошем настроении, лорд Вартимор заласкал свою служанку так, что она еле-еле вышла из его комнаты. Но зато теперь он не поедет по ту сторону моста, как было все эти недели, а останется в замке, и возможно даже зайдет к Вам, потому что я предупредила стражников, что как только лорд Вартимор проснется, они должны меня позвать, потому что я имею для хозяина важное сообщение.

— Заласкал ее?.. — после этой фразы улыбка сползла из моих губ, а из стакана, выпавшего из рук, молоко пролилось на чудесный атлас одеяла.

— Но он всегда так делал, когда был в хорошем расположении духа, — подбегая к кровати и отбрасывая мокрое одеяло в сторону, Лия помогла мне подняться с постели и, подав тапочки, бросилась к передвижной вешалке, на которой висели платья, чтобы предложить мне одно из них на выбор.

Другая, молчаливая служанка, поднесла мне ночной горшок, а пока я сидела на его удобном сидении, еще одна поставила на туалетном столике золоченый таз для умывания и, держа в руках кувшин, замерла в ожидании, пока я закончу свое дело.

Привстав, я позволила девушке помыть меня и, вытираясь белым, предварительно прогретым, полотенцем сама, кивнула Лие, указав на бежевое платье с огромным фиолетовым бантом на груди.

— Вот это, — сбрасывая с плеч ночную сорочку, я вытянула вверх руки, и Лия нежно одела его на меня.

— Я думаю, — загадочно улыбаясь, она также поднесла мне небольшую шкатулку, сделанную из слоновой кости и инкрустированную жемчугом, — Вам нужно одеть вот это.

И колье из розового хрусталя, чередующегося с золотыми бусинами, легло на мою шею, немного прикрыв кулон, но все-таки чудесно украсив собою декольте.

Наконец, воткнув пышное перо павлина в высоко взбитую прическу, я уселась на диван и, взяв в руки вышивку, которую начала только позавчера, принялась за работу, все время думая о том, что же скажу лорду Вартимору, когда он войдет в мою комнату, узнав, что я дала согласие на брак с ним.

Но прошел час, второй, солнце все выше поднималось в небо, я вышила больше трехсот крестиков, а мой жених все не приходил.

— Лия, а не прогуляться ли нам в саду? — кладя ткань возле себя, я поднялась, и, устало потянувшись всем телом, выразительно посмотрела ей в глаза.

— Погода нынче хорошая, госпожа. Но, возможно, Вам стоит немножечко подождать, лорд Сергей вот-вот проснется.

— Ну и что? Я думаю, что если ему захочется меня увидеть, он сможет найти меня и в своем саду.

— Хорошо…

И тут в дверь постучались, в открывшейся щели я увидела мерзкую мужскую рожу — всю в бугорках и без признаков растительности.

— Можно мне выйти на минутку, госпожа? — спросила Лия, заговорщицки подмигнув мне, давая тем самым понять, что вот-вот, и лорд узнает о моем решении.

— Конечно же, я жду, — отпустила я свою служанку.

А пока она бегала туда и обратно, открыв свой кулон, я попросила у птицы помощи.

ГЛАВА 2 — Еще одно порванное платье

И все-таки мне пришлось выйти в сад, потому что лорд Вартимор назначил мне встречу именно там.

— Так что, леди Валерия? — подбоченясь, он стоял напротив меня, и дерзкая ухмылка играла на его красивых губах. — Мне сообщили, что Вы наконец-то приняли решение? И каково же оно?

— Лорд Сергей Вартимор, — стараясь не выдать своего волнения, я смело посмотрела ему в глаза и, поправив рукой перо, развевающееся на ветру, сказала: — Я согласна выйти за Вас замуж, и готова сделать это прямо сегодня. Но…

— Но? — повернув в сторону лицо и глядя на меня сверху вниз, мужчина снисходительно окинул взглядом мою фигурку. — Вы ставите условия? И каковы же они?

— Я хочу… Я требую, чтобы на нашей свадьбе присутствовал мой отец. А также бабушка.

— Никогда этого не будет, — улыбка сползла из губ лорда Вартимора и, тряхнув волосами, как мне показалось, он намеревался меня сразу же покинуть, уйдя обратно в замок.

"О нет. Только не это. Мне нужно побороть свою гордость, если надо — даже броситься к его ногам, молить, умолять, просить, чтобы он не передумал. Ведь там, за статуей богини Баст меня ждет мумия. А еще — я должна снять заклятие, и это можно сделать только одним способом — выйдя замуж"

— Лорд Сергей, — поправляя локон, упавший мне на лицо, я сделала реверанс. — Я понимаю… Что в моем положении глупо чего-то требовать… Простите. Я согласна выйти за Вас замуж при любых условиях.

— А что же такого случилось, что ты вдруг изменила свое прежнее решение? — подходя ко мне, лорд Сергей взял меня за подбородок и, прижав пальцами, приподнял лицо вверх, внимательно посмотрев в глаза. — Как я помню, ты наотрез отказалась отдаться мне.

— Я… Я передумала…

— И что же, я тебе нравлюсь? Ты даже желаешь меня? — кладя одну руку мне на грудь и, отодвинув в сторону колье, запуская ее в вырез декольте, спросил мужчина, и я увидела, как его глаза пылают страстью.

"Только не здесь, не сейчас", — вспомнив об условии: помазав девственной кровью, снять сережку, я испугалась, что все может произойти неожиданно, стремительно, незаконно — и у меня не получиться осуществить все точно так, как того требовала мумия.

"И если я потеряю девственность сейчас, то потом уже не будет никакой крови, и все останется как прежде. Да к тому же, мне придется отправиться в тот ужасный замок и навсегда исчезнуть там, потеряв всякую надежду на встречу с родными"

— Так чего же ты молчишь? — жарко дыша мне в лицо, лорд Вартимор увлекал меня в кусты, туда, где под сенью цветущих азалий стояла удобная скамейка — словно по мановению, кем-то из слуг мгновенно укрытая мягким покрывалом и забросана подушками.

Ухватив меня за плечи, лорд Вартимор подвел к так стремительно устроенному ложу любви и, на глазах у моих служанок, бросил меня на покрывало.

— Докажи мне, что твое желание искреннее и ты не передумаешь, не станешь со мною играть, словно… она.

И снова затрещало платье, чудесный бант, усыпанный крохотными бриллиантами был отброшен прочь, треснула бежевая ткань — и моя грудь бесстыдно оголилась.

— Но… лорд Вартимор, — стараясь не потерять самообладание, я как могла, держалась, но также боялась спугнуть его, отвратить от себя, разозлить настолько, что он навсегда забудет ко мне дорогу.

"И что же мне делать?" — чувствуя, как рвутся панталоны, и жадные нетерпеливые руки мужчины пробираются мне между ног — туда, где хранится мое сокровище, последняя надежда на спасение, я приняла единственно верное решение. Вспомнив Альбину и ее мужа, я решилась повторить то, чего мне давно уже хотелось: чтобы сохранить плеву нетронутой, я ухватилась руками за набухший член лорда Вартимора и, согнувшись вдвое, страстно прильнула к нему губами.

— Аххх… — услышала я над собой его протяжный вздох, выражающий блаженство, которое испытывал мужчина. — Как же сладко, хорошо. Обними его покрепче, засоси поглубже себе в ротик. Ах, как же мне приятно. Дорогая…

А потом я ощутила, как, согнувшись надо мною, лорд Сергей прикасается губами к моей спине, потом — ниже, еще. И опять его язык попал в ту норку, в которую мне теперь впускать его было не стыдно, ведь я мылась каждый час, притом розовой водой, ожидая нашей встречи и предполагая, что все может закончиться именно так.

Поэтому, почувствовав проникновение его языка, я еще усердней начала сосать его мужское естество, двигая попкой и постанывая от удовольствия, которое накрыло меня с головой, и в то же время стараясь не потерять контроль над собой окончательно.

— Ммммм… Леди Валерия, — выпрямляясь и беря меня за щеки, мужчина бесстыже смотрел на мое лицо, в то время, когда в своих вспухших губах я держала его мужскую гордость.

Легонько двигая бедрами, он помогал мне понять тот темп, который нравился ему, в то же время лаская руками мои маленькие упругие груди.

— Но я хочу тебя полностью, — когда я почувствовала, что вот-вот его член взорвется, исторгнув из себя горячий нектар — прямо мне в рот, и я смогу отсрочить неизбежное — желательно до свадьбы — он нежно отстранил мое лицо от своего тела и, взяв за талию, перевернул попкой вверх, ухватившись руками за бедра.

— Лорд Сергей… — взмолилась я.

— Что, золотко мое… — необычно мягким и нежным голосом спросил меня лорд, не прекращая своих попыток проникнуть в меня. — Тебе ведь хорошо? И ты согласна…

— Да, да, да, — закричала я, чувствуя его член, готовящийся сделать последний рывок. — Но не сейчас, пожалуйста. Только не здесь и не сейчас.

— А когда же и где? — он на минутку остановил движение.

И я, вдруг осознав, как еще могу действовать, ловко изогнувшись, ухватила его мужское естество руками и, зажмурившись, направила в то место, которое не имело плевы, хоть и было намного уже и, возможно, проникновение в него вызовет во мне жуткую боль.


Так оно и случилось, этот рывок был настолько резким, что мне показалось, я была разорвана им пополам.

— Так ты ЭТОГО хотела? — прижавшись к моей спине, лорд Вартимор укусил меня за ухо, но эта боль была несравнима с той, которую я ощутила прежде. — Мне тоже ТАК нравиться, очень, — проникая кончиком языка мне в ухо, прошептал он.

Я не знаю, сколько времени он был во мне. Только боль постепенно стихла, и, ощущая, как огромный мужской член проникает в мою плоть, двигаясь там и скользя, я начала чувствовать пронзительное счастье, ласковую волну неги, сладости прикосновений, пульсации лепестков лилии и истечения ее нектара, который лорд Вартимор после всего слизал, нежно целуя меня всю и везде.

— Хорошо, ты только что доказала, что решение твое окончательное, — вставая надо мной и, поправляя одежду, одновременно кивая прислуге, чтобы помогла мне привести себя в порядок, лорд Сергей в последний раз меня поцеловав, собрался уходить.

— Но — когда? — боясь снова надолго остаться в неведении, воскликнула я, надеясь немедленно услышать его ответ — о дате свадьбы.

— Что, так уж не терпится надеть на себя белое подвенечное платье и фату? — он все-таки остановился, возвратился ко мне, и, присев на край скамейки, взял мою руку в свои, поднес к губам, поцеловал. — Я тебе скажу об этом завтра.

— Только завтра?..

ГЛАВА 3 — Комната в цветах

Но я ждала неделю. Целая неделя пытки — от ожидания того, что же он решит, и желания поскорее приблизить тот момент, когда кровь из моей девственной плевы окажется на моих руках.

И вот настало воскресенье, я проснулась утром — а комната моя вся в цветах. Желтые лилии, источающие такое благоухание, от которого голова шла кругом. Красные розы, огромные бутоны которых все еще поблескивали от свежей утренней росы. И — о чудо, — белые ромашки, которых я так и не принесла в свою комнату в то злосчастное утро, покинув пределы родного замка и оказавшаяся впоследствии тут.

Но что сейчас вспоминать о горьком, если прямо перед собою я вдруг увидела белое подвенечное платье, искрящееся алмазами и кружевами? Выпрыгнув с постели, я подбежала к цветам и, сорвав одну головку ромашки, начала наивно гадать на ее лепестках:

— Любит? Не любит? Любит? Не любит? Любит…

— Госпожа, Вы уже проснулись? — как только я оторвала последний лепесток и у меня в руках осталась лишь желтая серединка, пообещавшая мне: "Любит", в комнату вошла служанка.

— Лия, что это? Неужели это то, что я думаю?

— Да, у Вас сегодня свадьба, госпожа, — улыбаясь мне, Лия поднесла поднос, на котором стоял стакан с красным вином и белое пирожное бизе.

А ведь я так его любила. И кто же догадался принести мне это лакомство в день свадьбы?

— Правда? Это правда? — беря из рук Лии стакан, я отпила глоток и, сморщив нос, поставила его обратно.

Зато бизе я откусила с огромным удовольствием.

— Да. В обед назначено венчание, а до тех пор я должна вас подготовить, ведь осталось каких-то три часа.

— Разве уже так поздно? — вставать я привыкла рано, ведь больше всего любила полюбоваться восходом солнца, когда его первые лучи падают на притихший и сонный мир, и все вокруг выглядит таким чистым и свежим. — И… как ты узнала, что это — моя любимая сладость?

— Это подарок Непокорной, — подавая мне платок, чтобы я утерла им лицо, служанка поняла мое замешательство и объяснила: — Хоть и не добившись ее любви, лорд Вартимор меж тем делиться с той женщиной всем, чем он живет — что чувствует, о чем думает, что решает делать. Она в курсе всего, что происходит у нас тут в замке. Поэтому, наверное, он и о свадьбе ей тоже рассказал. Потому что это вино и эта сладость привезены именно оттуда, из лесу, ведь самые лучшие кондитеры — там, да и погреба расположены в подвале лесного домика…

— Как… Какая-то женщина прислала мне угощение, в день нашей с лордом свадьбы? — и я вдруг я почувствовала укол ревности: он рассказывает обо всем своей любовнице? Не просто одной из многих им облагодетельствованных, а именно — ИЗБРАННОЙ, Непокорной, даже имя которой — тайна.

— Не переживайте, госпожа, — унося поднос и кивком головы подзывая к себе девушку с ночным горшком, сказала Лия. — Ведь она ему, наверное, теперь как мать, которую лорд Сергей потерял так давно. Возможно, это мудрая и достойнейшая женщина, раз она смогла столько времени хранить свое тело в невинности и вместе с тем не потерять расположение хозяина, ведь Вы же знаете его характер, — наверное, она намекала на последний случай в саду? Так как первой тогда бросилась ко мне, вытирая влажным платком где нужно и намазывая лекарством, от которого моя боль прошла почти мгновенно.

— Да… Но я не хочу больше никаких женщин, и после свадьбы желаю стать единственной хозяйкой замка, и чтобы мой муж спрашивал совета только у меня.

— Не будьте так капризны, — подавая полотенце, которым я утерлась, Лия вела себя со мною точно так же, как когда-то Альбина, позволяя себе легкую фамильярность.

Но я на нее не сердилась, ведь эта девушка была единственным источником информации тут, и, по сути, это именно она позволила мне пробраться в тайную комнату, оживить и поговорить с мумией, а потом — это она сообщила лорду Вартимору о моем решении выйти за него замуж тоже.

ГЛАВА 4 — Тот самый важный день

— Хорошо, я потерплю, — загадочно улыбаясь, я вспомнила, что должна сделать этой ночью, и нервы мои прошли. — Но знай, Лия, что все будет не так. И, возможно, даже завтра тут совершенно все измениться.

— Как пожелаете, госпожа, — подавая мне прозрачную рубашку, сотканную из невесомых кружев — таких тонких, что казалось, будто бы над ним день и ночь трудились руки волшебниц, она помогла мне ее надеть.

А потом я увидела нечто странное — маленький лоскуток блестящей ткани, нежно-розовой, словно восход солнца.

— Что это? — беря из рук Лии "украшение", я не знала, куда его надеть и, подойдя к зеркалу, приложила его к своим волосам.

— Нет, не там, — качая головой, Лия взяла из моих рук "утреннюю загадку" и, присев на корточки, попросила поднять ногу, потом другую.

— Это такие панталоны? — разглядывая себе в зеркале, поворачиваясь и так, и эдак, я любовалась отражением своего вдруг чудесно изменившегося тела. Нежный треугольник прикрывал мою лилию под животом, плавно обнимая бедра, а сзади была лишь тонкая кружевная тесемка, прячущаяся меж ягодиц.

— Вам очень красиво, госпожа, — Лия даже захлопала в ладоши от восторга. — Но когда все это увидит хозяин… Думаю, он будет стонать еще громче от страсти и зацелует Вас до смерти.

Еще час девушки трудились над моей прической, завивая волосы в мелкие кудряшки, а потом, постепенно закалывая их шпильками, выпустили три длинных локона на спину.

Надев подвенечное платье — ослепительно белое, но украшенное крохотными лиловыми розочками — в тон "тайным" панталонам, мои служанки принесли фату. Она крепилась на нежном веночке, состоящем со все тех же розовых цветов, но внутри каждого был помещен маленький бриллиант, сверкающий, словно капелька росы.

— Я в жизни не видела невесты, краше Вас, госпожа, — поправляя на мне фату, Лия помогла мне обуться в чудесные белые сапожки на высокой шнуровке и каблучке, сделанном из красного золота. А потом, взяв за руку, подвела к зеркалу.

"Вот бы теперь меня увидел мой отец, и бабушка, и… мама", — подумала я, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

Ведь день свадьбы — он самый-самый главный в жизни каждой девушки, и мне так хотелось, чтобы и мои родные тоже порадовались, любуясь моим нарядом и присутствуя в тот момент, когда будущий муж наденет мне на палец кольцо, назвав своей женой.

Но мне ли было о таком мечтать?

"Ничего, вот верну сережку мумии фараона Рамзесса Ра-За, сниму заклятие из лорда Вартимора, и все-все вокруг узнают, кто же стал его избранницей и… четвертой его женой?"

Это сильнее всего огорчало меня в день свадьбы, а еще — мне нестерпимо хотелось увидеть ТУ женщину, которая все эти годы владела сердцем моего будущего мужа.

Но я решила, как только пелена упадет из глаз лорда Вартимора, я сразу же положу этому конец. Я вызволю всех тех бедных женщин из их заточения. И особенно эту — пусть возвращается к своим родным, к мужу и ребенку. И пусть все будут счастливы, как счастлива сегодня я.

ГЛАВА 5 — Навстречу своей судьбе

С таким настроением я вышла из своей комнаты и, ведомая под руку Лией, дошла до дверей замковой церкви.

Да, я не ожидала, что там меня встретят толпы гостей, ведь эта свадьба, по всей видимости, была тайной. Но вот отца и бабушку я хотела бы увидеть.

"Кто как не отец должен повести меня к венцу, чтобы передать из рук в руки мужу?" — думала я, стоя перед порогом и ожидая своей участи.

И тут услышала звуки подъезжающей кареты. Оглянувшись назад, я ожидала увидеть кого угодно — лорда Вартимора, кого-то из гостей, и даже священника. Но это был… мой отец.

Сойдя с кареты, граф Андриан Астарх направился ко мне, неся в руках огромный букет диковинных цветов, о которых я разве что слышала. Ведь росли они в тех далеких краях, где не было зимы, и высокие деревья своими верхушками упирались в небо. И именно там, на немыслимой высоте, уцепившись корнями в ветки, и цвели орхидеи — цветы-пауки, как называли их в салонах. За такой один можно было отдать мешок серебра, или целое селение.

С криком: — Папа, — я бросилась к отцу и, закрыв глаза, замерла в его объятиях, не зная, плакать мне или смеяться.

— Доченька, так вот ты где? — протягивая мне цветок и нежно улыбаясь, отец просто сиял от счастья.

— Но как? Как ты меня нашел? Кто тебе сказал? И… Папа, лорд Вартимор меня похитил.

— Я знаю, доченька, — поправляя на мне фату, отец взглянул на церковь, потом на замок, снова на меня. — Выкрав тебя, он прислал нам с бабушкой письмо, в котором сообщил, что с тобой и где ты, и пообещал, что пригласит на свадьбу. Да, сначала я был зверски рассержен, и даже бросился было к королю, чтобы подать жалобу на лорда, но бабушка меня остановила…

— Она что, обо всем тебе рассказала? — краснея от воспоминаний, вдруг нахлынувших на меня, я боялась услышать, что отец все знает, ведь бабушка могла проговориться о том дне, хоть я и просила ее молчать.

— О чем именно?

— Ну… Это так. Но как же ты узнал о свадьбе? И где бабушка?

— Ей нездоровиться, — сказал отец. — К тому же дорога дальняя, поэтому я приехал один. Ну, разве что с Альбиной, ведь она не только служанка, но и твоя подружка, и первое время сильно по тебе скучала, так что я сжалился и решил порадовать ее встречей с тобой. Хотя, возможно, что я и оставлю ее у тебя.

— Как же хорошо, — целуя папу, я опрометью бросилась к карете и, открыв дверцу, извлекла оттуда хоть и розовощекую, и пышущую здоровьем, но до смерти уставшую Альбину.

— Лия. Лия, где же ты? — помогая Альбине выбраться из кареты, я ухватила ее за руку и потащила в сторону церкви, где, разодетые в голубые платья, стояли все мои многочисленные служанки. — Вот, возьмите эту девушку, и наденьте на нее самое красивое мое платье.

— Но как же? Лорд Вартимор уже ждет Вас в церкви, — удивилась Лия. — И мы не может ждать, пока кто-то будет наряжаться.

— Да я не сделаю ни шагу, пока она, — и я дернула Альбину за руку, — не будет тоже сиять от счастья, ведь эта сплетница так любит красивые наряды.

И тут дверь церкви открылась, и на пороге появился мой будущий муж.

— Граф Андриан Астарх? — делая кивок в мою сторону, лорд Сергей вышел на порог и, протянув руку, на которой была одета белая перчатка, пригласил нас пройти внутрь.

Конечно же, помня о том, что предшествовало этому моменту, я не стала капризничать и настаивать на том, чтобы Лия приодела мою служанку, а, покорно взяв за руку своего отца, вместе с ним пошла навстречу своей судьбе.

ГЛАВА 6 — После торжества — вальс по ту сторону моста

После торжественной процессии, которая была странно короткой, отец, даже не пообедав, уехал обратно к себе домой, прихватив также и Альбину.

— Доченька, я понимаю, что тебе не хочется отпускать свою подругу, — объяснил он мне свой поступок, — но у этой молодой женщины дома остались муж и трое детей. Неужели же ты хочешь сделать их сиротами, похитив мать?

— Нет, ну что ты, папа, — ощутив, как внутри меня что-то обрывается, ведь я, только что, встретив, должна была снова прощаться с дорогими для меня людьми. — Но я думала, что вы погостите у меня тут хотя бы денек-другой.

— Доченька, пройдет совсем немного времени, и, возможно, я снова смогу тебя обнять. А пока… Таким было условие лорда Вартимора — убедившись, что ты теперь его законная жена, я должен оставить это место навсегда, до тех пор, пока не получу его личное приглашение посетить ваш замок вновь.

— Но почему, отец? — я хотела сказать, что он не должен покоряться такому бессмысленному требованию, что он, как мой родитель, имеет право бывать здесь столько и когда захочет.

Но вспомнив, как на самом деле обстоят дела, и боясь предстоящей первой брачной ночи, когда я должна буду действовать быстро и решительно, я не стала настаивать и, отдав ответный поцелуй, провела отца к карете.

"Возможно, папа, очень скоро ты не должен будешь терпеть все эти условия", — думала я, маша платочком вслед уезжающей карете.


Наш свадебный пир был слишком странным. За огромным, богато уставленным цветами, кушаньями и напитками столом сидели лишь только мы вдвоем с лордом Вартимором.

Наполнив наши бокалы шампанским, уродливый слуга, разодетый в черный костюм и алую рубашку, поклонившись, отошел в тень.

— Ну что ж, дорогая жена, выпьем за наше счастье, — поднося бокал, мой венчанный муж смотрел на меня, сощурясь, и в его взгляде я уловила для себя тайную угрозу, словно он вот-вот — и готов был наброситься на меня, словно дикий разъяренный зверь, сгорающий от страсти.

— Будем счастливы, — легонько касаясь стеклом стекла, я услышала его мелодичный звон и, отпив глоточек, поставила шампанское обратно на вышитую скатерть.

— Как тебе наша свадьба?

— Что-то маловато гостей, — проводя руками по столу, ломящемуся от множества блюд, сказала я.

И сразу же прикусила свой некстати острый язычок, так как взгляд моего мужа сделался суров, и я испугалась, как бы он не ушел, оставив меня одну. Ведь самого главного — первой законной ночи — мне предстояло еще дождаться, и я не могла, не смела что-то такое сделать, чтобы она не состоялась.

— Тебе нужны гости? Так вот же они.

И мой муж громко три раза хлопнул в ладоши. Заиграла музыка, вдруг открылась дверь — и в комнату, одна за другой, начали входить женщины. Я поняла, кто они все такие и сильно пожалела о своем желании заполнить этот стол гостями.

Ведь после венчания лорд Вартимор привез меня не в тот замок, где я до сих пор жила. Посадив в карету, он закрыл шторы, а потом мы некоторое время ехали, и он не промолвил ко мне ни слова.

"Так вот значит, где я, — внезапная догадка морозом сыпанула мне по телу, и я просто обомлела, думая о том, что теперь, наверное, нахожусь по ту сторону моста. — И как же мне теперь пробраться к мумии? Ведь она находится в главном замке, а дорога туда мне отныне отрезана навсегда. Как и всем этим бедным женщинам…"

— Потанцуем? — когда женщины усаживались на стулья, никак не реагируя на нашу пару, и принялись с аппетитом кушать, лорд Вартимор взял меня за руку и, подняв со стула, вывел в центр огромного зала.

Мы с ним кружились в вальсе, и на моих глазах сверкали слезы, так как я все время видела перед собой эту проклятую золотую кошку, которой так дорожила мумия фараона.

"Господи, да я же совершенно забыла о своем кулоне" — внезапная мысль поразила меня так, что даже кольнуло в сердце.

— Что с тобой, дорогая? — чувствуя, как сильно дернулось мое тело, мой муж наклонился прямо к моему лицу и, не мешкая, страстным поцелуем прильнул к моим губам.

"Женщины моего рода, помогите мне, — я меж тем мысленно молилась, не переставая двигаться в темпе вальса и отвечать на его страстный поцелуй, все больше и больше удивляясь тому, что все эти жены синей бороды сидели за одним столом, а мы целовались прямо у них перед глазами, — Мне нужна теперь ваша помощь", — молилась я, стараясь как можно четче ощутить прикосновения кулона к телу.

ГЛАВА 7 — Признание в любви

И моя молитва, как всегда, была услышана.

— Женушка, — целуя мое ушко, лорд Вартимор вдруг остановился и, увлекая меня за собой, повел из комнаты. — Уже слишком поздно, а я не хочу, чтобы ты сегодня устала настолько, чтобы ничего не почувствовала, когда я буду тебя любить. Знаешь ли ты, Валерия, что я люблю тебя, и уже давно?

— Впервые слышу…

— Да, я заблуждался, я думал, что любил другую, — ведя меня по широкой мраморной лестнице куда-то вниз, он крепко держал меня за руку. — Но то была просто юношеская любовь, и я начинаю осознавать, как же я сильно ошибался. Я завтра же все исправлю. Не ее, а твои глаза я постоянно видел в своих снах, ты моя судьба. Но ты тогда была еще слишком маленькой, чтобы я мог понять… Я встретил ее и, наверное, сломал жизнь достойнейшей из женщин, которая… Но завтра, все будет завтра. Ты сама завтра все увидишь и, возможно, будешь меня проклинать, или же благодарить безмерно, потому что получишь такой свадебный подарок, о котором…

— Стоп, — уже в дверях, ведущих из этого ужасного замка, я вдруг остановилась.

Не знаю, что на меня нашло — глупая ревность, чуть-чуть было не погубившая это прекрасное мгновение? Или женщины моего рода, не слыша больше мою молитву, вдруг потеряли свои силы и уже не смогли влиять на то, что тут происходило.

— Это ты говоришь о ТОЙ женщине, о Непокорной? — сощуривая глаза, я метнула настолько убийственный взгляд в сторону Вартимора, что он вдруг выпустил мою руку и отпрянул назад, словно его укусила змея.

— Ты совершенно не понимаешь, о чем теперь говоришь.

— Прости… — я снова вспомнила об обещании, которое дала Рамзессу Ра-За. — Пойми меня, глядя на всех твоих женщин, сидящих там, как я должна была реагировать? Я вспылила… Но, все уже прошло, куда ты ведешь меня, любимый?

— А где бы ты хотела очутиться и провести свою первую брачную ночь?

— А можно, у меня в комнате? Там такая удобная кровать.

— Хорошо, мы возвратимся в главный замок, но любить тебя я буду не там. Эй, слуги, — крикнул лорд двум мужчинам, ожидающим в сторонке, — мчитесь к замку и прикажите немедленно приготовить нам брачное ложе.

ГЛАВА 8 — Я стала женщиной

Парк по ту сторону моста тоже был великолепен. Взявшись за руки, словно настоящие влюбленные, мы некоторое время бродили с лордом Сергеем по его тенистым аллеям, наблюдая за парой белых лебедей, плавающих по озеру, и срывая нежные цветы азалий, свешивающиеся прямо нам под ноги.

А когда я немного устала, подняв на руки, лорд Вартимор отнес меня в карету. Усадив там на мягкие подушки, он сел рядом со мной и, приказав вознице трогать, впился в мои губы страстным поцелуем.

Также, на руках, он отнес меня и в ту комнату, которую слуги приготовили нам для первой брачной ночи.

Уютная и небольшая, она была уставлена букетами дамасских роз, заполнивших воздух своим чудесным ароматом.

В этот раз этот сильный и властный мужчина не стал срывать с меня одежду. Позволив служанкам снять свадебное платье, он долго любовался моим телом, когда я стояла перед зеркалом, страшась начала того, что должно произойти.

Наконец отбросив в сторону алое покрывало, лорд Вартимор подошел ко мне и, приседая, нежно погладил мои бедра.

"Ах, боже мой" — я вдруг вспомнила об украшавшем меня крохотном лоскутке ткани, немного впившемся мне в кожу там, куда я вот-вот приму в себя мужчину (и стану его единственной женой, навеки).

— А тебе очень идет ЭТО, — подняв вверх рубашку и ухватившись зубами за кружево, мой муж оттянул его немного в сторону. А потом, потянув вниз, освободил меня от хоть и прелестного, маленького — но неудобства.

Выплюнув такие странные панталоны в сторону, он впился поцелуем в мою лилию. И странно, но именно теперь, когда, казалось бы, я могла совершенно расслабиться и вовсю наслаждаться тайными ласками — ведь я была законной женой этого страстного мужчины, — мне вдруг стало все равно.

Но я прекрасно понимала, почему так происходило.

"Я должна буду снять из его уха серьгу", — эта мысль, словно дятел, все время долбила мой мозг, не позволяя отдаться неге. Я должна была радоваться, но была словно заведенная кукла, у которой внутри постепенно раскручивалась пружинка и тем самым приводила в действие механизм, чтобы та могла двигаться.

Обласканная внизу, я упала спиной на белую простыню, вышитую по краю алыми цветами, и думала только об одном: поскорей бы все это произошло.

— Тебе ведь хорошо, милая? — лаская меня ТАМ, лорд Вартимор хотел было просунуть свой член в ту норку, куда я сама направила его в тот неловкий момент, в саду, когда боялась потерять девственность раньше времени.

Но теперь мне этого совершенно не хотелось, даже больше — я мечтала, чтобы он поскорее пробил девственную плеву, и пролилась бы кровь.

— Я хочу стать женщиной, по-настоящему, — чтобы ускорить процесс, я снова взяла в руки его мужское естество и, немного подержав, приложила к лепесткам своей лилии.

И чтобы я теперь отдала, только бы у меня все получилось так, как надо.

Тяжело и прерывисто дыша, лорд Сергей согнулся надо мной, и я увидела прямо над собой зловещую серьгу, из-за которой случилось столько бед.

Его член упирался уже в преграду, постепенно растягивая ее настолько, что она вот-вот должна была прорваться, подарив мне ту волшебную и драгоценную жидкость, которая должна была стать жертвой золотой кошке, во всю блестящей своими турмалинами.

Боль у меня на щеке от царапанья сережки…

Боль между лепестками лилии…

Боль от его зубов, кусающих меня за плечи…

Боль от моих ногтей, впивающихся мне в руку…

И вот мужчина толкнул еще немного резче — и комнату огласил мой торжествующий крик.

"Я стала женщиной"


Чувствуя, как нестерпимо щемит кожа на моем лице, а на исцарапанной щеке выступила кровь, я резко отпрянула от мужа и, запустив пальцы себе в вагину, вымазала их в иной крови. А потом, мысленно молясь о помощи, чтобы он ничего не понял, резко согнулась пополам и, ухватившись губами за член лорда Вартимора, одной рукой сжала свой кулон, а второй ухватилась за то ухо, на котором слишком крепко держалась сережка фараона.

И мне удалось ее сорвать.

Пока я сосала, ничего не ощущая, так как все мое внимание и мысли были поглощены лишь только тем, куда же спрятать золотую кошку, все время боялась — не почувствует ли мужчина ее исчезновение.

Но он, казалось, совершенно не понял ни того, что я только что с ним сделала, ни перемены в моем поведении.

— Я хочу, чтобы в эту ночь был зачат наш с тобой ребенок, — нежно и осторожно вынимая свой член у меня из губ, лорд Вартимор обнял меня за талию и, теперь уже не сомневаясь, куда же мне его приставить, вогнал в чашу цветка, выпустив туда горячую струю спермы, которая, наверное, мгновенно оплодотворила мое лоно.

Но теперь я этого совершенно не боялась, потому что, во-первых, сделал это мой законный муж, а во-вторых, у меня в кулаке была сережка, которую я завтра же, до наступления расссвета, отнесу мумии. А потом проклятие исчезнет, и кто знает, как все повернется.

ГЛАВА 9 — Наконец-то избавление?

Той ночью я боялась только одного, чтобы лорд Сергей не стал ублажать меня своей любовью слишком долго, ведь я уже была слишком измучена, да к тому же опасалась потерять сережку, которую сжимала в кулаке так сильно, что она, казалось, насквозь пробила мою кожу и впивалась в кость.

Но, лишь только полив меня своим нектаром, такой неутомимый до сих пор мужчина вдруг резко от меня отпрянул и, упав лицом в подушку, громко засопел.

Не желая терять больше ни минуты, я сразу же вскочила с постели и, набросив на голое тело первое попавшееся мне платье, легкой походкой подкралась к дверям. Я успела хорошо выучить этот замок, знала, где расположена комната, в которой теперь была, и куда мне нужно было бежать, чтобы побыстрее добраться до богини Баст, а там — и к мумии. Благо, мой "ключ" (кулон моей бабушки, внутри которого птица) был всегда при мне, да и про тайный рычаг, открывающий дверь потайной комнаты, в которой хранился саркофаг с Рамзессом Ра-За, я тоже знала.

"Хоть бы никто не встретился мне там, за дверью", — думала я, легонько нажимая на ручку и надеясь увидеть только пустоту.

Но ожидания мои были напрасны, так как в коридоре стояла Лия. Улыбнувшись мне, она сделала шаг навстречу.

— Вам что-то нужно, госпожа? — спросила она меня, слегка кланяясь и подмигивая, кивая в сторону комнаты.

— Я хочу немного прогуляться, — не зная, какую выдумать причину, я решила сказать первое, что пришло мне в голову.

— Теперь? Ночью?.. — недоуменно на меня уставившись, Лия с сомнением покачала головой. — Я думала, что после свадьбы все невесты сладко спят.

— А отчего ты не отдыхаешь от своих трудов? — оглядываясь назад и боясь разбудить спящего там мужчину, спросила я, тихонечко прикрывая за собой дверь. — Иди, Лия, в свою комнату, ты мне больше не нужна сегодня.

— Но я не могу вас оставить одну, госпожа, — вздыхая, как будто бы ей предстоял трудный выбор — спорить со мною тут, или покориться и уйти к себе, чтобы наконец-то тоже отдохнуть, сказала девушка, у которой под глазами от недосыпа были синие круги.

"И отчего это я раньше не замечала этих синяков?" — подумала я, не зная, как же мне избавиться от столь назойливой служанки.

— Знаешь… — боясь упустить драгоценное время и все четче ощущая в руках сережку, которая словно прожигала мне кожу, я решила во чтобы то ни стало исполнить свою миссию и вернуть золотую кошку ее хозяину, чтобы попросить его снять проклятие из этого места — навсегда. Ведь как же мне иначе быть счастливой, зная, что мой муж может мне изменить в любую минуту, — А пойдем-ка со мной, и вправду, мне отчего-то так сильно захотелось к богине Баст. Ведь как ты говорила, она — хранительница семьи? Проведи меня в Комнату тайных теней, Лия, я попробую помолиться ей.

— Но уже слишком поздно, может лучше завтра?

— Я — твоя госпожа, и приказываю тебе повиноваться. А не то…

— Хорошо…

"Может быть, это и к лучшему, что Лия меня сопровождает, — думала я, ступая по гулким коридорам, наполненным тишиной ночи. — Мне бы только дойти до комнаты, а там я уже что-то придумаю, чтобы от нее избавиться".

ГЛАВА 10 — Обещание мумии

Ночью богиня Баст выглядела еще более таинственной и прекрасной, чем днем, освещенная редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь шторы.

Теперь же, мерцая от пламени нескольких свечей, она сверкала позолотой своего платья, а кошка, которую она держала в своей корзинке, будто смотрела на меня немигающим взглядом, предупреждая об опасности, которая подстерегала там, за дверями ниши.

— А что это за книги? — лишь только мы вошли в дверь, я указала Лии рукой на верхнюю полку высоченного шкафа, и попросила достать оттуда увесистый том, будто бы мне сильно захотелось почитать.

И пока служанка, пододвинув к стене деревянную складную лестницу, карабкалась по ней за книгой, я, быстро согнувшись к ногам Баст, пошарила руками между монет и, нащупав камень, с силой потянула его вверх.

Все произошло так же, как и в первый раз. Стена отодвинулась, Баст исчезла в нише, а я, не боясь больше неизвестности (так как прекрасно знала, что находиться там, в конце туннеля), даже не оглянувшись и не объяснив ничего Лие, побежала вперед, крепко сжимая в одной руке свой кулон, во второй — золотую сережку фараона.

Наконец-то открыв кулон и выпустив из него птицу, я проследила за ней глазами. А когда она разбудила мумию, не боясь, я подошла к саркофагу и протянула на вытянутой руке сережку.

— Вот, возьми свое сокровище обратно, я выполнила твою просьбу, теперь же твой черед исполнить древнее пророчество — сказала я, передавая золотую кошку ее законному владельцу.

— И что же ты хочешь, царевна? — просвечивая меня синевой зрачков, полученных от моей птицы, Рамзесс Ра-За надел сережку на левое ухо, и вместе они засияли так красиво, что я решила: как только выберусь отсюда, и все станет на свои места, закажу себе у ювелира точно такие же. Я знала одного очень хорошего мастера, жившего при дворе короля и создававшего украшения, не хуже этих.

— Сделай так, чтобы все эти женщины, плененные в замке лорда Вартимора, моего мужа, смогли благополучно покинуть это место. А став свободными, сразу же обрели бы себе любящий и верных мужей, которые заботились бы о них до конца их дней. А чтобы те, у которых есть общие дети… эти мужчины и женщины… чтобы они соединились.

— Хорошо, так и будет, — кивнув головой, сказала мумия.

— А еще… Я хочу, чтобы отныне и до конца жизни лорд Сергей любил только меня одну. И чтобы никакая другая женщина не смогла бы ему понравиться, и чтобы он носил меня на руках и был со мною добр и нежен.

— И это возможно, — согласился мертвый фараон.

— Ну и… Я хочу найти свою маму. Чтобы она возвратилась домой, к отцу, и чтобы они прожили остаток своих дней в любви и согласии друг с другом…

— Это сделать очень просто. Ты даже не представляешь, как близко твоя мать находиться возле тебя.

— И где же она?

— Ты завтра обо всем узнаешь. А теперь иди, позволь мне наконец-то обрести покой, которого я был лишен все эти годы. И так как именно ты теперь будешь здесь хозяйкой, пообещай, что больше ни одна нога не ступит за порог этой комнаты, ни одна пылинка не исчезнет из моего саркофага, а иначе…

— Я обещаю тебе, о великий Рамзесс Ра-За, — сказала я, в тот момент свято веря, что мне удастся сдержать свое слово, ведь радость и восторг меня переполняли.

Когда же моя птица возвратилась ко мне, а мумия легла обратно в свой саркофаг, я закрыла кулон и, подойдя к стене, силой молитвы попыталась отодвинуть в сторону камень, преграждающий мне путь.

ГЛАВА 11 — И еще одно, последнее, препятствие

Успокоенная, я хотела уйти оттуда, будучи уверенной в том, что теперь-то все будет в порядке.

Но вдруг какая-то неведомая сила больно ударила меня в спину и, ахнув, я была отброшена обратно в комнату, упав возле саркофага на колени.

— Это еще не все, царевна, — услышала я голос мертвеца, вещавшего мне из своего хоть и прекрасного, но гроба. — Ты должна мне принести сюда еще кое-что, если хочешь и вправду стать единственной и избавиться от всех своих соперниц.

— Да что ж тебе надо, фараон. Я ведь отдала тебе твою сережку, выполнив твои условия, теперь же исполни свои. Ведь там, в свитке, написано пророчество, и вот — оно сбылось, — не в силах подавить страх и отвращение, я уставилась на эту чертову куклу, смеющую ставить мне какие-то дополнительные условия, когда я и так просто дрожала от нетерпения поскорее возвратиться к Лие. Чтобы потом, вместе с нею, во весь дух мчаться в комнату, где на нашем брачном ложе, ничего не ведающий, спал мой муж.

"А что если он УЖЕ проснулся и, увидев, что меня нет, бросился на поиски, подняв на ноги всех своих бородавочных стражей? Ведь он может понять, куда я пошла, да еще и заметив исчезновение своей сережки… Господи, неужели же меня ждет участь его первой жены, и я буду убита, а душа отправится в преисподнюю? К тому же — страшное проклятие мумии навсегда останется в пределах этого замка, так как больше никто не сможет отыскать эту комнату, да и — магический кулон есть только у меня. Кулон?.."

— Я исполню все, что обещал, — меж тем мумия села, и огромный синий сапфир на ее короне ярко блеснул в зеленом свете, льющемся из потолка. — Но мне нужна моя кошка, моя дорогая Хет-Ха.

— Что?.. — я с удивлением отпрянула к стене, чувствуя, как в моем кулоне забилась птица.

Но я боялась его открывать теперь: а вдруг это почерневшее страшилище вздумает ожить и, воспользовавшись моментом, сделает со мною что-то страшное.

— Да ведь я отдала тебе твою золотую кошку, вот же она — у тебя на ухе.

— Я не о том. Когда лорд Генри, нескромно полюбопытствовав, открыл мой саркофаг, он также достал отсюда тело моей любимицы — Хет-Ха. Еще при жизни я любил эту кошку больше всех живых существ на свете, она была проводницей высших силы и помогала мне общаться с богами и духами. Поэтому, когда она умерла, ее тело забальзамировали, а после моего ухода в Царство мертвых — положили ко мне в саркофаг, как я и завещал.

— Но где же она?

— Мумия моей кошки благополучно лежала возле меня два тысячелетия. И даже тогда, когда, украденная, была перевезена в Италию. Но в тысячном году духовенство Рима вдруг ополчилось на всех этих бедных животных, на самом деле являющихся священными, и их начали истреблять сотнями, обвинив в содействии колдовству. А когда, спустя двести лет Папа Григорий ІХ, правивший римско-католической церковью более полувека, в одной из своих булл описал демона в виде черного кота, которому участники сексуальной оргии, перед ее началом, обязаны целовать гениталии… Мою кошку чуть было не сожгли тоже, но я силой своего заклятия наслал на Папу вещий сон, и он положил тельце мумию моей Хет-Ха обратно. Кошка была совершенно невредимой — так как, даже побывав в огне, она не могла пострадать, вот какой силой я владею.

— Да уж… — вздохнула я, припоминая угри и бородавки на лицах мужчин, да и все остальное тоже.

— Вот, посмотри, здесь лежит картина, на которой изображена моя Хет-Ха, вот она, — вытянув вверх костлявую руку, слепая мумия протянула мне сверток папируса. — Возьми и посмотри сама.

Чувствуя, как птица все сильнее трепещет и бьется в моей ракушке, я крепко зажала кулон в кулаке и, зная о том, что без его помощи фараон не встанет, я подошла к саркофагу и взяла из его рук свиток. Развернув папирус, я увидела на нем изображение прекрасного и гордого мужчины, со знакомой мне короной на голове, одетого в синюю с золотом накидку, с подведенными чернотой глазами. Фараон сидел на царском троне, и было что-то странное и даже пугающее в этом рисунке, просто-таки рассыпающемся у меня в руках от древности. Широко раздвинув ноги, молодой Рамзесс Ра-За (а это был, без сомнения, он), держал в руках свой анкх — египетский крест, а на коленях у него сидела кошка. Она была точно такая же, какую я увидела в тот злосчастный день, когда лорд Вартимор посетил замок моих родителей, чтобы сделать мне предложение, но вместо этого он чуть не изнасиловал меня. И именно тогда я увидела впервые это чуть голубоватое тело, эти уши, стоящие торчком, словно у собаки…

Папирус также был покрыт рисунками. Спирали и зигзаги, парящие птицы, сидящие в гордой позе кошки, и ряд ярко-красных иероглифов, расположенных по диагонали.

— Какое же красивое животное. Но где же оно, где мне его искать? — возвращая на место свиток (мало ли?), спросила я.

После всего, что я узнала, я опасалась брать из саркофага хоть что-нибудь, кто знает, какое еще проклятие приберег Рамзесс Ра-За?

— Старый хозяин замка, потеряв свою жену, как-то понял, что к этому причастна моя мумия, поэтому решил мне отомстить, забрав мумию моей кошки навсегда. Но я нашел ее и, поделившись силой, смог даже оживить. Только моя Хет-Ха ко мне уже не возвратилась, она воспользовалась своей свободой и, как и всякая кошка, пошла гулять где ей вздумается. А она нужна мне здесь, ведь я по ней скучаю.

— Так как же я найду твою кошку, если она бегает неизвестно где? — изумилась я.

— Я мысленно и постоянно с ней общаюсь, — сказала мумия, — и даже нашел способ управлять ее силой, подпитываться ею. Хет-Ха сейчас находиться в замке за мостом. Она высасывает силы из женщин…

— Но как же мне найти твою вампиршу? Ведь ночь скоро закончится, и я боюсь, что мой муж, обнаружив пропажу сережки, поднимет переполох. А ты, как я понимаю, до тех пор, пока не вернешь себе свою Хет-Ха, не станешь снимать заклятие из замка?

— Конечно, — медленно ложась обратно в саркофаг, мумия сложила на груди руки, и я ощутила безысходность.

— Эй, ты должен как-то мне помочь, — подходя к почерневшему и высохшему телу, я прикоснулась рукой к белым пеленам, стараясь привести мертвеца в чувства и выпытать у него еще хоть что-то.

Ведь не могло же такого быть, чтобы всемогущая и все ведающая мумия не знала элементарного — того, где именно пребывает сейчас ее кошка.

— Она посещает всех женщин, по очереди, — наконец-то сухие губы разомкнулись, и я отпрянула, заметив между ними желто-коричневые костяшки зубов.

— И у кого твоя кошка гостит сегодня, высасывая силы? — радуясь, что у меня появилась хоть какая-то зацепка, я готова была даже выпустить из "клетки" птицу, чтобы ускорить этот процесс.

— Я чувствую… Нет, я не могу… — и снова тишина.

— Что? Ну что ты чувствуешь? — я готова была ухватить мумию и трясти ее до тех пор, пока все кости рассыплются и разлетятся на мелкие кусочки.

Но я знала, что этого делать ни в коем случае нельзя, иначе — все пропало.

— Приложи свою руку к моей короне, — шевелились только губы мумии.

И я боялась, что вот-вот, и даже они замрут, поэтому быстро выполнила ее просьбу.

— Нет, немного выше, туда, где сверкает мой сапфир.

— Можно быстрее, — волновалась я.

— Не бойся, того, что ты почувствуешь, просто я должен использовать тебя как проводник, чтобы ощутить особенную силу живого человека, позволившую мне увидеть свою кошку и узнать, где именно она находиться, в чьих она руках, или…

— О нет… — со страхом кладя руку на синий камень, я уставилась на фараона немигающим взглядом, другой рукой прижимая к сердцу свой кулон и молясь женщинам своего рода, чтобы они помогли мне пройти и ЭТО испытание, преодолев последние преграды.

— Вижу, — вдруг тело мумии дернулось, а я почувствовала сильное покалывание в своих пальцах. — Моя кошка теперь… она — возле Матисс. Ах, как же ей теперь хорошо.

— Но кто она, эта Матисс? Быстро говори, а не то я.

— Воспользуйся своим кулоном, выпусти свою птицу, сейчас же. И она поможет тебе найти то, в чем я нуждаюсь для вечного покоя, мою кошку.

— Ну, хорошо, ведь у меня нет другого выбора.

— И главное, — еле слышимое шипение послышалось от саркофага, — ты сможешь ее удержать, если… с… ш…

— Что?

— … ухватишься за золотую цепочку… она твоя…

— Кто — моя? Мне не нужна твоя кошка.

— Шшшш… ссс… хохххх…

Убрав руку из короны мумии, я быстро открыла свой кулон. Выпорхнув из него, прямо на моих изумленных глазах синяя птица сразу же увеличилась в размерах.

— Хватайся за ее перья и закрой глаза, а потом проси птицу, чтобы она унесла тебя туда, куда тебе угодно, — вдруг необычно сильным голосом закричал фараон.

— Но как же стены? — не менее эмоционально ответила ему я, не зная уже, что мне ожидать от чертовой куклы, мучающей меня безмерно.

— Закрой глаза, глупая, и во всем сомневающаяся женщина. Да поскорее. Вот-вот проснуться петухи, и тогда чары птицы не будут действовать, и ты не сможешь так легко, как могла бы, исполнить мою последнюю просьбу. Ну же, лети за моей Хет-Ха, — кричал мне Рамзесс Ра-За, сотрясая в воздухе руками, и вид белых пелен, трепыхающихся на них, избавил меня от последних сомнений.

ГЛАВА 12 — Любимая кошка фараона

Лишь только я обхватила мою птицу руками, как синее пламя залило весь мир вокруг, поглотив также и меня. А птица, словно там был обычный воздух, громко хлопая крыльями и протяжно крича, ринулась к стене.

"Вот и пришла моя смерть", — сильно зажмурившись, я ожидала чего угодно: мощного удара о камень, падения из высоты и даже того, что попросту сгорю, так как воздух от пламени накалился так, что я стала задыхаться.

Но тут вдруг резко все исчезло, мне стало легко дышать, я ощутила на своем лице приятный прохладный ветерок и, открыв глаза, увидела над собою высокое ночное небо и сверкающие в нем звезды.

Мы летели высоко над землей, а где-то вдалеке виднелись красные огоньки, красиво мерцающие в башнях.

— Дорогая птица, — прижавшись щекой к мягким синим перьям, я стала разговаривать со своим вдруг ожившим оберегом. — Пожалуйста, отнеси меня к загадочной Матисс, я прошу тебя. И помоги мне забрать у нее то, что принадлежит фараону, его голубую кошку.

— Фьюююю, — мелодичным писком ответила мне птица, и я поняла, что она услышала мою мольбу.


Вблизи замок выглядел еще более зловещим. Только серый камень и метал, никаких витражей и, тем более, скульптур на его фасаде я не увидела. Рассекая крыльями воздух, птица подлетела к одной из множества башенок и, сделав несколько кругов, уселась на широкий подоконник, уцепившись когтями за его край, а спину развернув так, чтобы мне было удобно с нее сойти.

— Спасибо, милая… — хватаясь дрожащими руками за небольшой зубчатый выступ в стене, я осторожно толкнула немного приоткрывшуюся раму, и когда она провалилась вовнутрь, смело прошла сквозь окно в комнату.

И сразу же необычно приятный запах — роз, гибискусов, мускуса, пачули — окутал меня всю, словно шлейф, дурманя и заставляя терять сознание, которое и так еле-еле держалось в моем теле. Так как весь предыдущий день и ночь я провела на ногах, попадая в разные передряги и переживая такие сильные эмоции, которых-то и в нормальных условиях выдержать была не в силах, но теперь…

Увидев маленькую зажженную свечу на туалетном столике, стоящем возле малинового полога (а также там была курильница, из которой струился этот душистый дым), я осторожно спрыгнула из подоконника и, крадучись на носочках, пробралась к кровати, так как знала, что Матисс, по всей видимости, лежала там.

"А где же ей еще быть, раз кошка фараона у нее? Сосет, наверное, последние силы из тела несчастной, ничего не ведающей женщины. А та потом утром проснется с жуткой головной болью, смертельно уставшая, и не будет знать, что с нею", — думала я, раздвигая шелковый полог.

И вдруг увидела лежащую там Лизу.

Да, вне всякого сомнения, это была именно она. В малиновом пеньюаре, с белым чепчиком на голове, она спиной лежала на роскошных вышитых подушках, закрыв глаза и тихонечко постанывая. В руках Лиза держала искусственный член. Медленно ерзая им туда-обратно у себя между ногами, таким способом она ублажала саму себя.

Рядом с Лизой, закрыв глаза, недвижимо сидела та самая голубая кошка. И она была не высохшей и почерневшей плотью, какую я видела на мертвом теле мумии, а именно та, изображенная на рисунке, где молодой и сильный фараон Рамзесс Ра-За, гордясь, выставлял ее на обозрение художнику, который, наверное, запечатлел момент, увековечив столь прекрасное животное на века, тысячелетия. И сделал он это так искусно, что я сразу же узнала Хет-Ха, лишь только взглянула на ее морду.

— Лиза… Что ты тут делаешь? — делая несмелые шаги в сторону сладострастного мычания, я даже протерла глаза и, присев на край кровати, легонько но быстро прикоснулась к голой ноге своей соперницы, так неожиданно оказавшейся тут, под именем Матисс.

"Так вот почему никого из них так и не смогли отыскать — думала я, догадываясь о еще одном — неумышленном, как оказалось — коварстве лорда Вартимора. — Он поменял девушкам имена, чтобы даже если кто из них и смог подать о себе весточку, их все равно не узнают, так как даже мумия фараона — а она все знает — не смогла определить, кто есть кто"

— Валерия?.. — веки Лизы приоткрылись, и в ее глазах я увидела такое удивление, словно перед нею был, по меньшей мере, бес. — Ты как оказалась в моей спальне? Что же, и ты тут?

— Лиза, господи, да вынь ты из себя эту штуковину, — отворачиваясь немного в сторону, я указала пальцем на блестящее от слизи подобие мужского естества, все так же бесстыдно торчащее из ее тела и делающее там рывки.

— Ах, это? Но… Валерия, ты должна дождаться своей очереди, — обратно откидываясь на подушки, так как штуковина внезапно, сама собою, ускорила вдруг темп, а Лиза принялась стонать и ахать еще больше, вовсю ерзая попой по простыням.

— Лиза, ты ничего не понимаешь… — стараясь привести девчонку в чувства, я схватила ее за плечи и, крепко тряхнув, принялась тормошить, так что, не удерживаемый ее телом, интимный предмет попросту выпал и, дернувшись два раза, вдруг испустил из себя розовые молоки.

Открыв глаза, кошка взглянула на меня — и я немедленно ухватилась рукой за ее загривок, намотав на пальцы цепочку. Так как понимала, что именно животное было причастно к какому-то странному поведению этой девушки.

И вправду, Лиза сразу же успокоилась, обмякла, и я, наивно веря в то, что смогу тут же и беспрепятственно покинуть комнату, сильно потянула кошку на себя, вставая с кровати.

Но не тут-то было.

— Ах ты гадина, — впиваясь в меня когтями, Лиза вдруг подпрыгнула, словно тоже была кошкой и, крепко сжав за локоть, вывернула мою руку так, что я, не удержавшись, снова упала на кровать, а она, насев на меня сверху, принялась дубасить кулаками в грудь.

Но, принимая удары, я также не выпускала из рук цепочку на шее кошки, со всех сил рвущейся к свободе. Разъяренное животное вовсю царапало и кусало меня, страшно мяукая и вырываясь.

И тут на меня вздумал напасть еще и этот странный предмет — подобие мужской органа, пробираясь между ногами.

"Что за кошмар, — ужаснулась я. — Выходит, что эта штуковина может перемещаться сама и попадать, куда ей вздумается? А что если он решит пролезть в меня и, еще чего доброго, займется тем, что делал только что с Лизой? Ох и лорд Вартимор, ну и проблему ты себе сотворил, отобрав сережку у Рамзесс Ра-За. И что же, мне одной теперь придется все это разгребать, да еще и получится ли? Вполне возможно, что сейчас, изнасилованная этим мужским органом, я вынуждена буду остаться жить здесь, рядом с Лизой и всеми ими, неизвестными мне девушками, по всей видимости, коварно похищенными тобой? Что, самому не в силах справляться со всем этим? Или ты даже не подозреваешь, что тут творит кошка мумии Рамзесс Ра-За?"

Лиза тем временем все больше наседала, влепив мне даже несколько хлестких пощечин, так что моя щека, и так израненная когтями золотой кошки, защемила.

Ужасный предмет меж тем все дальше и дальше пробирался мне под юбки, готовый вот-вот прорваться туда, где еще не успела я вымыть свою девственную кровь, так как во всю спешила отнести мумии сережку; голубая кошка же просто вгрызалась в мою руку.

И вот Лиза ударила меня еще раз, крепко схватив за волосы и намереваясь ударить головой о стену.

Но я не дала ей себя изувечить, наставив синяков. Отбросив ногами магический предмет, обвила ими тело девушки, притянула к себе и, размахнувшись, ударила ее своим лбом по носу, что тот даже немного хрустнул — и алая кровь брызнула на стены, а Лиза приутихла.

Молниеносно извернувшись, я ухватила кошку фараона обеими руками и, крепко зажав, попробовала удержать ее, надеясь выбраться вместе с ней из комнаты. Но я не рассчитала своих сил, к тому же кошка не имела шерсти, была немного скользкой и поэтому вот-вот могла бы выпрыгнуть у меня из рук (так как только золотая цепочка и позволяла хоть за что-то зацепиться пальцами). А там — бог его знает, какими способностями еще наделил ее Рамзесс Ра-За.

"Моя кровь" — вдруг вспомнив, как мне удалось снять с уха лорда Вартимора проклятую сережку, я решила теперь воспользоваться тем же методом. И как только обмакнула палец в кровь и мазнула им упрямое животное, оно сразу же притихло, обмякло, и мне даже показалось, что голубоватая кожа Хет-Ха начала немного бледнеть.

Не гадая, что же будет дальше, не мешкая больше ни секунды, я в последний раз посмотрел на катающееся по постели от жуткой боли тело Лизы, а также мерзкое подобие мужского естества. Бросив на прощание девушке свое "прости", я подбежала к окну и, руками нащупав перья моей птицы, взобралась ей на спину.

Когда мы возвращались в замок, восток уже начал слегка бледнеть, и я даже различала узкую полоску света, готового вот-вот прорваться из-за облаков.

Я боялась, чтобы не закукарекал петух. И когда, ударяясь уже в стену (даже не закрыв глаза, чтобы понять, как все происходит и, наблюдая вязкую серость, сквозь которую мы проникали), я услышала издалека первые ноты его песни, они уже не смогли мне помешать. Потому что, мокрая от пота и вся исцарапанная золотой кошкой, ногтями Лизы, когтями Хет-Ха — я просто упала на саркофаг и бросила уже порядком почерневшее тельце прямо на мумию, туда, где ему и следовало быть.

Просто на моих глазах кошка высохла, почернела еще больше и, просочившись сквозь повязки, громко чавкнув, исчезла в теле Рамзесс Ра-За, не оставив после себя даже намека на место погружения.

— Слава богу, — закричала я. — Мумия, ты меня слышишь? Я возвратила тебе твое сокровище, выполнила все твои условия, и теперь жду от тебя исполнения уже твоих обещаний. А иначе…

И тут я прикусила свой язык, не смея угрожать столь могущественному и коварному мертвецу. А еще — я увидела на своем запястье золотую цепочку Хет-Ха, которая, казалось, приросла там намертво, так что я, как ни старалась, не смогла ее из себя сбросить.

— Прости, Рамзесс Ра-За, — беря дрожащими пальцами свой кулон, я подошла к стене и, в последний раз оглянувшись на саркофаг, легко прошла сквозь нее внутрь комнаты.

— Госпожа, — Лия ждала меня там, сидя на полу и запустив от отчаяния руки в свои роскошные волосы, наверное, вырвав уже не один клок оттуда. — Ну и зачем же вы пошли сквозь тайный ход? Там же… Смерть и мне, и Вам. Теперь хозяин казнит нас, потому что…

— Успокойся, Лия, — приседая рядом с трясущейся от страха служанкой, я обняла ее и успокоила, как смогла. — Ты ошибаешься, никто нас не убьет. Только что я уничтожила страшное проклятие, и теперь все будет по-другому. Мы все будем счастливы, Лия, мумия больше не проснется.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ — Победа любви

ГЛАВА 1 — Все стены пали

Да, я хорошо помнила, что мою мать зовут Камелия. Но надеялась ли я, спустя годы и, потеряв всякую надежду, увидеть ее в этом замке, по праву ставшим моим, и я тут — главная и единственная жена.


Потому что в то утро, лишь только солнце озарило своими лучами землю, я вбежала в комнату и, подойдя к окну, увидела, как рушатся стены замка, находящегося по ту сторону пропасти. Словно диковинные птицы, множество женщин, одетых в белые платья (некоторые из них держали за руки своих детей), покидали пределы своего вынужденного заточения. А возле моста их ждали одинокие силуэты, и даже кареты — это достойные мужчины, ведомые чутьем любви, только в одну ночь пришли и приехали за ними. Наконец-то обретя свою судьбу, которая была предопредела им небом (но тяжкое проклятие фараона украло возможность парам встретиться), они брали за руки — каждый — свою любовь и, словно сокровище, уводили прочь. Или усаживали жен возле себя в кареты, чтобы уже дома, сделав предложение, сочетаться законным браком.

Только двое детей — Розалия и Брут, первенцы и единственные отпрыски лорда Сергея Вартимора, остались с нами.

И я решила заменить им мать, ведь полюбила этих милых сироток — всем сердцем, как родных, к тому же (сама утратив мать в младенчестве) понимала Розалию и Брута, как никто.

Да, никому невозможно заменить родную мать, но, умершая родами, эта бедная женщина была принесена когда-то в жертву и уже не смогла бы увезти их от отца, понесшего такую страшную кару за свой, хоть и неумышленный, но все-таки проступок.


Как только мой муж проснулся, и, отбросив одеяло в сторону, тоже подошел к окну, возглас удивления вырвался из его губ, так он увидел всех своих прежних пленниц, покидающих его замок — и пелена проклятия сразу же упала из его глаз.

— Валерия… — показывая мне рукой туда, где "белые птицы", собравшись в стаю, "улетали" прочь, он стал светлее мела. — Я не понимаю, зачем мне все это?..

— Милый, уже все прошло, — ласково обнимая его за плечи, сказала я, не зная, как же правильно утешить этого растерянного мужчину.

— Я — преступник. И нет мне прощения. Ведь я… Я должен перед тобой покаяться.

— Я все знаю, — устремляя взгляд в окно, сквозь единственно прозрачный лоскуток, устроенный среди огромного красного цветка витража, сказала я, грустно вздохнув.

Так как понимала, что даже если заклятие снято и дальше все будет не так — все равно между нами будет стоять призрак всех этих женщин, бывших его любовницами, или…

— Но я постараюсь все исправить, — резко вскинув голову, лорд Вартимор встал передо мною на колени и, зарывшись лицом в пышные юбки, горько заплакал.

— Я прощаю тебя, дорогой, — я взяла его лицо в свои ладони и, прикоснувшись губами к глазам, слизала с них горькие слезы раскаяния и прозрения.

— Нет… Ты слишком ко мне великодушна… Я не заслуживаю такого сокровища…

— Я прощаю тебя и от имени всех жертв тоже, — повторила я, приседая рядом с моим Сергеем. — Постарайся и сам себя простить. Ведь ты не был полностью виноват в том, что случилось — это все мумия. Но отныне и до веку эта чертова кукла больше не будет влиять на твою жизнь…на нашу жизнь, и жизнь наших детей.

— Дорогая, любимая моя жена, — заглядывая покрасневшими от слез раскаяния глазами мне прямо в душу, лорд Вартимор, прежний дерзкий и властный мужчина, теперь, словно ягненок, был робок и чувственен, и таким он мне нравился не меньше. — Я должен сделать еще одну вещь.

— Что, любимый?

— Там, в лесу, в домике, уже много лет томится женщина, которую я подло выкрал из семьи, будучи еще подростком. И она единственная изо всех, сумевшая противостоять моему напору. Возможно, в ней присутствует какая-то сила, уберегшая ее — а также и меня — от чудовищного поступка: прелюбодействия — с венчаной женой. Это Непокорная… И она…Она так похожа на тебя. То есть… ты — на нее.

— Я это уже где-то слышала, кажется, от Лии, — страшась того, что сейчас могу узнать, и вместе с тем переживая священный трепет, я закрыла глаза, склонив свою голову на плечо мужу.


— Я вел жизнь затворника, — и тогда лорд Вартимор продолжил свою исповедь, — теряя и даже не оплакивая своих двух законных жен, отчего-то безвременно ушедших, словно я был проклят, и вместе с тем — спустя совсем короткое время, наслаждаясь радостью порока и легкомысленно беря для себя тех девушек, которые мне понравились.

— Только двух? Но… я знаю также, что у тебя была и третья жена?

— Как только мы поженились, она тяжело заболела. Когда болезнь продолжалась больше полугода, а состояние женщины все усугублялось, так что ей трудно было даже дышать, поняв ужасную закономерность, я уговорил ее расторгнуть со мною брак, пока не случилось худшего. Чтобы не компрометировать эту невинную женщину в глазах общества (тем более, что была она из простой семьи), я имитировал ее смерть и даже погребение. А потом… Она благополучно вышла замуж и теперь здравствует, со своим мужем и детьми, в другом государстве, под чужим именем. Я нашел ей достойного мужа, дал хорошее приданое и даже купил дом…

— И тебе было все равно? Ты так легко отпустил свою любовь?

— Я не любил свою третью жену. И первую, и вторую тоже… Это был порыв, симпатия. Ведь мое сердце принадлежало…

— Но те женщины, не твои жены, но любовницы? — спросила я, с укоризной глядя ему в глаза.

— Я не понимал, затворяя их в стенах своего замка, что делаю что-то плохое, так как ни одна из них не умерла — и я решил, что, не сочетаясь с ними браком, тем самым смогу предотвратить их скорую погибель. Я жил, не думая о судьбе всех этих женщин, как не думал и о своей. Но, когда я впервые увидел тебя, на том балу… Я был сражен — так как узрел точную копию своей узницы — Непокорной. А когда, поговорив с твоим отцом, узнал, что ты — ее дочь… Я был словно одержим желанием завладеть тобой, в то же время — страшась сочетаться законным браком. Но как иначе я мог овладеть тобой? Ведь ты, словно твоя мать, была такой же недоступной.

— А знаешь ли ты… — я хотела тут же рассказать лорду Вартимору о проклятии фараона Рамзесс Ра-За, но мой муж, слишком поглощенный своими мыслями, был неспособен меня тогда услышать.

— Я и до сих пор боюсь, чтобы чего-то не случилось, чего-то страшного и неотвратимого, ведь сочетался с тобою браком. Поэтому постараюсь, чтобы мы были неразлучны, чтобы в случай чего я сразу же смог прийти тебе на помощь, чтобы никто не посмел тебя выкрасть, как сделал это я. И твоя мама… прости…

ГЛАВА 2 — Вновь обретя невосполнимую потерю

Я слушала его молча, зная уже, кто же была на самом деле та Непокорная (хранившая все эти годы чистоту и верность единственному мужчине и на которую я так поразительно была похожа, что, опередив время, лорд Сергей преступно выкрал ее из семьи), и попросила мужа привезти эту женщину сюда, чтобы познакомиться.

И когда она вошла в замок, сомнения мои тут же исчезли, ведь передо мной стояла моя копия, только немного старше.

— Меня зовут Камелия, — сказала гордая красавица, внимательно рассматривая мое лицо, как будто бы стараясь вспомнить, где же она могла видеть меня раньше.

Пурпурные шелка красиво облегали ее стройное тело, на длинных каштановых волосах лежала шляпка, а в руках Непокорная держала корзинку с кошкой.

— Камелия?.. А я… Мама, это же я, Валерия. Дочь графа Андриана Астарха, и твоя дочь. Я верила, я знала, что найду тебя. И папа… Он по-прежнему любит тебя, и надеется, что ты к нему вернешься.

— Я знала, что это время когда-нибудь наступит, — поставив корзинку на стульчик и расставив руки, моя мама приняла меня в свои распростертые объятия.

И я, прильнув к ее груди, сразу же попросила простить моего мужа за те ошибки, которые хоть и были чудовищны, но совершены им под действием страшного заклятия.

— Да, мне было невыносимо больно все эти годы быть в разлуке с вами, — сказала мама, и я ощутила на своей щеке ее горячую слезу. — Ты была еще малышкой, когда, похитив меня, тогда еще слишком юный лорд Вартимор увез меня в этот далекий край. И мне тогда показалось слишком чудовищным его предложение, ведь я воспринимала его как шаловливого и капризного ребенка, заболевшего нервами из-за двойного сиротства. Да, сначала я осуждала его и даже желала смерти, так как сердце мое просто-таки разрывалось от тоски по тебе, моей малышке, и по Андриану — моему горячо любимому мужу. Я плакала, рыдала, я билась, словно птица в клетке и угрожала мальцу расправой, даже попыталась несколько раз подкупить (подаренными им же — мне драгоценностями) слуг лорда. Но все было зря. И я решила принять неизбежное, смириться, чтобы не гневить Бога своим роптанием — ибо это есть худшим из грехов. Я стала молиться, забыв обо всем на свете — и Он меня услышал. Я вдруг ясно поняла страдания этого юноши, которые были, возможно, намного больше моих — ведь я знала, что с вами все хорошо и не оставляла надежд на избавление и возможную встречу со своей семьей. Его же несчастия были невосполнимы. Потеряв родителей, этот тогда еще ребенок, сделался, словно одержим. И я, наконец-то обретя так желаемое спокойствие, покорность, мудрость, смирение — начала молиться также и за него. И, представь себе, — получила сына. Да, я всегда относилась к лорду Вартимору как мать — к своему заблудшему ребенку. Когда же смерти его жен последовали одна за другой, я, увидев в этом карающую руку Господа, попросила Сергея образумиться и отпустить его третью жену, а потом и меня — обратно домой. Но он ни за что не соглашался, держась за меня, наверное, как за последнюю соломинку надежды.

— Ты ею и была для него, мама, — поражаясь силе духа этой женщины, которая даже плен смогла превратить во благо — себе и своему похитителю, я упала на колени, с благодарностью целуя эти руки, сохранившие для меня мужа и сберегшие свою чистоту.

— Нет, что ты, доченька, я вовсе не святая, — мама поцеловала меня в макушку, и помогла подняться с колен, нежно прижимая к себе, — я поступила так, как велело мне мое израненное разлукой сердце.

— Но я бы так не смогла.

— Ты все поймешь только тогда, когда сама станешь матерью. И я так рада, что обрела тебя именно теперь, в час твоего расцвета. А также я благодарна Богу, подарившему мне мудрость. Ибо это не моя, а Его заслуга — что все случилось именно так.

— Я восхищена тобою, — повинуясь внезапному порыву, я сняла со своей шеи кулон и, протянув его самому дорогому для меня человеку, попросила принять. — Эта фамильная драгоценность принадлежит тебе, и я хочу, чтобы наконец-то восстановился порядок наследования, мама.

— А как же ты?

Роняя слезы радости, я посмотрела на золотой браслет фараона на своем запястье и, поняв, что этот "привет" от него — скорей всего, также есть и мощный оберег, улыбнулась в ответ, тихо сказав:

— Синяя птица уже сослужила свою магическую службу. Но — если она мне когда-то еще понадобится, я одолжу ее у тебя, на время. А пока… Мама, я хочу, чтобы то, что принадлежит тебе по праву, охраняло твою драгоценную жизнь и позволило встретиться с тем, кто давно и безнадежно ждет тебя — с моим отцом. И пускай впереди у вас будут еще долгие годы любви и согласия, а кулон станет залогом этого.

ГЛАВА 3 — Под тем самым стогом сена

Через неделю, придя в себя от случившихся перемен, отдохнув и свыкнувшись с новым порядком вещей (посадив в карету также и мою маму), мы с лордом Вартимором, моим мужем, все вместе поехали навестить отца и бабушку.


А там, сыграв еще одну свадьбу, взявшись за руки, пошли с ним вдвоем на ромашковое поле.

И стоит ли говорить, что для второй первой брачной ночи я выбрала именно тот стог сена, под которым так любила отдаваться страсти моя служанка и подруга Альбина, родившая к тому времени свое четвертое дитя.

— Но почему ты решила отдаться мне именно здесь? — снимая со своих плеч роскошный двойной плащ из пурпурного египетского полотна и расстилая его по душистому сену, спросил у меня лорд Вартимор. — Не лучше ли нам будет сделать это в твоей уютной спальне? Я же видел, какой красивый балдахин повесили там твои служанки. Да к тому же там мягкая перина…

— Я не узнаю тебя, лорд Сергей, — упав на пурпурную ткань плаща и игриво расставив ножки, я продемонстрировала законному мужу свое нижнее дамское белье — панталоны, отделанные шелковыми лентами и рюшами, держащиеся на мне с помощью корсета, слишком туго облегающего мою и так слишком тонкую (пока еще) талию.

— И что же во мне переменилось? — низким бархатным голосом спросил загорающийся страстью мужчина, намереваясь присесть рядом со мной.

Но я остановила его властным движением своей руки, запястье которой обвивала золотая цепочка фараона — красивый браслет, который прежде был на шее принадлежащей ему бесшерстной кошки Хет-Ха.

— Нет, не так… — упираясь локтями в сено, я немножечко привстала и, выразительно глядя на вздыбившиеся штаны, попросила: — Дай мне его…

— Дорогая, ты и вправду этого хочешь? — его глаза заблестели. И лорд Вартимор, ни минуты не раздумывая, начал развязывать шнуровку, отцепив прежде пояс.

"Все мечты когда-нибудь исполняются", — думала я, стоя на коленях и, обхватив губами мужское естество лорда Сергея Вартимора, с наслаждением его сосала, постепенно, все глубже заглатывая себе в рот и вспоминая те моменты, когда страдала — там, в своей башне, лежа в ванной, в теплой воде и лаская себя сама. Тут же, на этом самом месте, иной мужчина страстно ублажал свою женушку — Альбину, а я только и могла, что им завидовать.

— Как же чудесно ты это делаешь, ты просто сводишь меня с ума, — теребя мои волосы на затылке, лорд Сергей указывал мне на нужный темп.

Но я и сама знала, как нужно двигаться, потому что мною руководило ни с чем несравнимое наслаждение, любовь и страсть.

Какой же я была счастливой теперь, под этим стогом сена. И даже все пережитые невзгоды не омрачали моей радости, никакие воспоминания не могли охладить мой пыл и помешать наслаждаться моментом, потому что важней всего было то, что происходило именно сейчас. Ведь это и была жизнь — не то, что было, не то, что сокрыто мраком не наступившего еще времени, а — свет сегодняшнего дня.

Когда мои губы уже опухли, щеки болели от напряжения, а бутончик лилии, раскрыв все свои лепестки, трепетал все больше, просто-таки требуя, чтобы внутрь него проник член мужчины, я, упав на спину, широко развела ноги, приглашая войти туда лорда Вартимора.

— Дорогая, я хочу не так… — падая на колени рядом со мной, он осторожно развязал ленты, сдерживающие панталоны на мне и, приспустив их вниз, приник губами.

А потом, все неистовей целуя мое лоно, некогда брутальный мужчина осторожно взяв меня за талию и, перевернув спиной к себе, стал нежно ласкать языком сначала расщелинку, а потом — и норку между упругих ягодиц.

— Ах… — не имея сил больше ждать, я завиляла попкой, приглашая его как можно скорей погрузиться в мой цветок.

Но мужчина, казалось, не понимал моих сигналов. Доводя меня до полуобморока, он прикоснулся пальцем к чувствительному бугорку над лепестками моей лилии и, нежно водя им там по кругу, заставил меня кричать и биться в припадке страсти, отчаянно глотая воздух.

— У меня тут еще кое-что есть, — услышала я голос своего мужа над собой.

А потом вдруг что-то холодное и скользкое проникло в мою попку, и начало там двигаться, имитируя процесс соития. Я догадалась, что это был тот самый "массажер", которым пользовались банный мужчины — тогда, в купальне, ублажая им Лию.

"И еще Лиза… У нее тоже был такой", — догадалась я, что за штука проникла теперь в мое истекающее слизью страсти тело.

— Тебе ведь нравится, дорогая? — делая осторожные, но настойчивые толчки предметом (напоминающим мужское естество) в моей попке, лорд Вартимор просто-таки превратил меня в похотливую кошечку, призывно виляющую хвостиком, завлекающую самца к совокуплению с ней, дразня и не имеющую сил справиться со всем этим.

— Ах… — стонала я, утратив дар речи.

— Тебе хорошо, родная моя?.. — его губы проникли в мой цветочек, а язык нежно и осторожно пощекотал бутончик.

— Да… Да… Да, — отвечая рывками тела — непроизвольно двигающегося навстречу волшебному предмету, шептала я.

— Ты — мое сокровище, мое счастье, моя бесценная находка, моя Валерия… — шептал мне в ответ мужчина, всего лишь на миг отвлекаясь от своих лобзаний и не прекращая ритмичных движений скользким предметом в моей норке.

Но тут, в один из моментов, я приоткрыла глаза — и увидела, что все это время лорд Вартимор, взявшись одной рукой за свой упругий орган, ласкает себя сам. Всецело занят мной, намереваясь, наверное, доставить мне наибольшее удовольствие, контролируя весь процесс, он решил сам удовлетворяться именно таким способом?

"Но как же он не понимает, что лучше всего было бы погрузить свое мужское естество внутрь меня" — подумала я.

И, вывернув назад руку, изогнув ее в локте, выхватило у него предмет моего страстного вожделения. Умело вильнув попкой, я направила его туда, где все уже просто-таки трепетало в безудержном предчувствии такой долгожданной встречи и даже вовсю истекало сладким нектаром.

И сразу же упругая мужская плоть, на минутку задержавшись на чувствительном бугорке — поскользнувшись на нем, проникла внутрь меня, туда, где ее неистово желали.

Я ощутила себя заполненной до краев, когда сразу же две "волшебных палочки", одновременно, принялись ласкать мой цветок и норку, двигаясь иногда в разнобой, что еще больше сводило меня с ума. В моих глазах начали сверкать и лопаться разноцветные огоньки. В животе творился ураган удовольствия. А нераспустившаяся почка бугорка пульсировала, словно это было еще одно мое маленькое сердечко — вдруг проснувшееся от многолетней спячки и принявшееся безудержно перекачивать кровь. Которая бурлила и шумела в моем теле, выталкивая из него саму душу, воспарившую к небесам, чтобы поблагодарить там высшие силы за дарованное ей блаженство — испытать радость единения с тем мужчиной, встреча с которым была предписана мне судьбой.

— АААААА, — наконец громкий крик утоленной страсти вырвался из моего горла и огласил всю округу.

Так что, я думаю, его услышали также и в замке. Вполне возможно, что кто-то даже видел нас из окон.

"Ну и что? — обессиленно падая на душистое сено, я закрыла глаза, ощущая, как по моей спине истекает пот, а между ног — льется горячая и липкая тайна моего мужа, обещая мне скорое зачатие нашего с ним ребенка. — Если кто и слышал мой возглас, все они подумают, что тут у нас было все впервые. И это здорово. И никто не посмеет обвинить меня в разврате, так как я — невеста, новобрачная, всего лишь исполнившая свой супружеский долг, как и должно быть".

Осторожно натянув на меня и расправив панталоны, лорд Вартимор — мой муж, взяв меня на руки, понес обратно в отцовский замок.

А там, сначала лежа в ванной и любуясь сквозь окно на окрестности, а потом и в спальне, мы с ним еще несколько раз отдавались безудержной страсти. И я снова и снова кричала, так что даже (когда-то ТАКОЙ бесстыжий) мужчина, должен был закрывать мои губы своей ладонью, чтобы не всполошить прислугу и родных.

И лишь когда первые лучи солнца, пробившись сквозь шторы, упали на постель, мы позволили себе забыться в сладком сне и проспали до обеда.

Принимая потом ванну, я нечаянно взглянула за окно, на тот чудесный стог сена, ставший нам ложем любви — и вдруг зашлась в безудержном смехе: там, на сене лежала Альбина. Над нею, согнувшись на корточках, дарил ей свои ласки ее муж — наш лучший конюх, крепкий и красивый малый. Но мой муж все равно был краше его и во много раз искусней в науке дарить наслаждение.


Я думала, что пробуду в доме моих родителей хотя бы неделю, но, с позволения моего мужа, мы

остались погостить тут еще на целых полгода. Он помнил мудрость Непокорной, был ей во многом благодарен, и хотел, чтобы мы могли насладиться общением друг с другом. Я же смогла хоть как-то восполнить долгие годы разлуки с моей мамой.

ЭПИЛОГ

Несколько раз, на балах, мы также встречались с Лизой. Она там везде ходила под руку со своим мужем, ни на минуту его не отпуская от себя и все время улыбаясь.

Заговорщицки подмигнув ей, я приседала в реверансе, она мне отвечала тем же. Да, нас объединяла тайна, но подойти, чтобы завязать беседу, я не решалась, так как не хотела огорчать лорда Вартимора, ведь, несмотря на развеявшиеся чары, он все хорошо помнил и сильно сожалел о случившемся.


Когда в один из дней, радостно и светло улыбаясь, мама вышла к завтраку и сообщила, что она беременна, а обезумевший от счастья отец, подхватив ее на руки, стал кружить, крича от восторга, мы с мужем, молча переглянувшись, решили возвращаться обратно — в свой замок.

Тем более, что уже было видно мой живот, и лорд Вартимор непременно хотел, чтобы наше с ним дитя родилось именно там. Под неусыпным надзором преданных слуг — мужчин, чудесным образом избавившихся от своих бугров и обросших волосами, и прекрасных женщин, обретших свои дома в поселении, а также — преданных и любящих мужей.

И все эти дети, возвратившиеся в свои семьи, к их отцам и матерям, будут снова приходить в замок — но уже как свободные товарищи наших крошек Розалии и Брута, а также — будущие друзья наших с лордом наследников.


А, еще бабушка.

Ее мы взяли с собой, так как в таком огромном замке я не могла управиться сама, без ее помощи и бесценных советов. Моему же отцу и маме нужно было насладиться общением друг с другом.

Бабушка простила лорда Вартимора.

А спустя некоторое время произошло еще кое-что, чего уж я совсем не ожидала. Мама моего папы вышла замуж. Это мой муж, лорд Сергей Вартимор подыскал графине Астарх мужа — аристократа голубых кровей, личного советника короля. И я, сильно удивляясь, как в таком почтенном возрасте может зародиться столь пламенное чувство, с радостью поздравила свою бабушку с замужеством.


КОНЕЦ


home | my bookshelf | | Четвертая жена синей бороды |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 9
Средний рейтинг 3.3 из 5



Оцените эту книгу