Book: Лучше позже, чем навсегда, или Я не вернусь, поскольку не ушла! Том 1



Юлия, Марина


Лучше позже, чем навсегда, или Я не вернусь, поскольку не ушла! Том 1.



Лучше позже, чем навсегда, или Я не вернусь, поскольку не ушла!


Мужчина нужен женщине для того, чтобы быть слабой. Сильной она может быть и без него!

NN


Пролог

На восточном базаре трое нищих окружили старика в одежде дервиша, который ехал на маленьком лопоухом ослике с грустными глазами.

- Что есть жизнь? - спросил один из нищих, одетый в драные грязные шаровары и жилетку.

- Возможность чувствовать, быть, - невозмутимо ответил старик, не останавливаясь. Ослик посмотрел на вопрошающего грустными глазами и кивнул.

- Что есть чувства? - влез второй, поправляя засаленный бурнус непонятного цвета.

- Возможность ощущать дыхание этого мира, - пояснил дервиш, следуя только одному ему известным маршрутом. Ослик бойчее застучал маленькими копытцами.

- Что есть сущность? - закрутился вокруг парочки третий, сверкая смуглой кожей через прорехи рваного кафтана.

- То, что делает нас живыми, - растолковал пожилой мужчина троице, крутящейся вокруг него в непонятном танце.

- Кто ты?.. Кто вы?.. - загомонили, заголосили на разные голоса странные нищие.

- Мы - те, кто выбирают сами - кем быть. В этом выборе нет третьих лиц. Ты выбираешь и живешь с этим выбором, пока выбор не становится жизнью. Это и есть Судьба... - усмехнулся дервиш. - Хотите, я расскажу вам историю о...

- Мы увидим ее сами! - крикнули нищие, становясь песчаными вихрями и уносясь прочь. - Мы видим все! Все!

- Видите глазами и слепы душой, - фыркнул старик, продолжая свой путь. - Лишь те, кому суждено, увидят в этой истории любовь, борьбу и познание... Для остальных это всего лишь сказка...


Глава 1


Эля

Когда что-то долго ищешь, то всегда что-нибудь найдешь.

Иногда даже нужное...

Осень вступила в свои права: позолотила деревья, подернула свинцовой пленкой небо, заплакала мелкими слезами...

Я шла под моросящим непрекращающимся дождем, загребая ногами опавшие листья. У меня сегодня выдался на редкость невезучий день. Все началось с того, что мой гражданский муж Дмитрий, с которым мы прожили вместе три года, собрал утром сумку и оповестил меня:

- Я ухожу.

Вот так просто: 'Я ухожу...' Как будто не было этих лет... На мой недоуменный вопрос:

- Почему?

Он пожал широкими плечами и ответил:

- Надоело все. Устал, - и ушел, не оглядываясь, оставив меня одну.

Вторая неприятность случилась на работе. Я работала в маленькой туристической фирме на трехмесячном испытательном сроке, помпезно именуясь менеджером, а на самом деле - оформляла бумаги в посольствах, работала на полставки секретарем, варила для всех кофе и еще бегала курьером. Как только я пришла утром в офис, меня немедленно вызвал наш хозяин Иван Михайлович, пожилой обрюзгший мужчина с сальным взглядом, и задал все тот же повторяемый изо дня в день вопрос:

- Надумала?

- Нет.

Услышав мой ответ, он озлобился и решительно сообщил, припечатав ладонью по столу:

- В таком случае ты уволена. Пиши заявление по собственному желанию, если хочешь получить расчет, и убирайся с глаз моих.

Естественно, я написала и, получив лишь половину честно заработанных копеек, возвращалась в пустую съемную квартиру, за которую мне теперь нечем было платить. Но и на этом мои неприятности на сегодня не закончились: оторвалась подошва у единственной пары осенне-зимних сапог. Это было последней каплей, и я заплакала, не представляя, что делать и как жить дальше. Моих денег могло хватить на что-то дешевое, но в таком случае мне придется голодать.

Пребывая в полнейшем унынии и вытирая слезы, катящие градом из-под темных очков, я даже не заметила, как подошла к перекрестку.

Визг тормозов. Внезапный удар - и я оказалась посредине громадной, грязной лужи. 'Вот оно, достойное завершение сегодняшнего дня', - только эта мысль билась в моей несчастной голове, пока я, замерзшая и насквозь промокшая, отползала из-под колес к тротуару.

Хлопнула дверца. В поле моего зрения оказался светловолосый мужчина лет тридцати, жутко рассерженный и начавший кричать, как только увидел ползущую меня:

- Ненормальная!!! Тебе жить надоело?! Какого хрена под колеса бросаешься?

- Извините, - пробормотала я, вытирая слезы рукавом поношенной куртки. - Я сама виновата... Задумалась.

Он присел рядом на корточки, давая возможность рассмотреть удивительно яркие глаза цвета грозового неба. И, видимо, то ли в нем проснулась совесть, то ли слишком жалкое зрелище я собой представляла, но мужчина сбавил тон и спросил:

- Ты как? Сильно пострадала? В больницу нужно?!

Я прислушалась к ощущениям и мотнула головой:

- Совсем не пострадала, лишь испугалась... Вы не беспокойтесь, езжайте дальше. Все в порядке.

Он хмыкнул на мое предложение и вдруг заинтересовался, указывая на темные очки:

- Не мешают? Вроде бы не по погоде аксессуар?

- У меня светобоязнь, - объяснила я, старательно размазывая грязь по лицу одной рукой и одергивая задравшуюся юбку другой.

Колготки, естественно, тоже приказали долго жить, не вынеся моего падения после удара машины. Ко всем вынужденным тратам прибавились еще покупка новых колготок и чистка куртки. Жизнь меня сегодня особенно усердно любила и рьяно пинала во все уязвимые места.

- Над чем же ты так глубоко задумалась, что машины не заметила? - прервал мои безрадостные размышления блондин.

- Да так, ни о чем особенном, - вздохнула я. - Муж ушел, с работы сегодня уволили, сапоги порвались, денег нет и за квартиру платить нечем. Как видите, сплошные пустяки.

Мужчина присвистнул, задумался на минуту и осведомился:

- Готовить умеешь? Права есть?

Я удивленно кивнула, подтверждая и умение готовить, и наличие прав. Меня еще раз внимательно осмотрели и предложили:

- С мужем, конечно, помочь не могу, это не в моей власти, а вот с работой -запросто. Мне экономка нужна. Предыдущая вышла замуж за отставника и помахала мне ручкой. Проживание и питание за мой счет. Один выходной. Обязанности несложные: завтрак, обед и ужин в определенное время, закупка продуктов и уборка в доме плюс иногда стирка. Испытательный срок два месяца, плачу штуку в месяц.

- Рублей? - спросила я, абсолютно обалдев от такого заманчивого предложения, решающего разом все мои проблемы.

На меня посмотрели как на идиотку и разъяснили:

- Евро. Ну что? Согласна?

Это было даже лучше, чем я могла мечтать. Помимо прочих проблем, решалась еще одна, но самая важная: там меня найти будет намного труднее.

- Я согласна.

- Вот и прекрасно! - удовлетворенно заметил мужчина. Просветил: - Меня зовут Максим Александрович Воронцов.

- Эля, - отрекомендовалась я, пытаясь придать себе устойчивое вертикальное положение.

С любопытством глядя на мои попытки, Максим Александрович соизволили протянуть руку и, схватив за предплечье, выровнять. Ну и силища у него - вцепился, будто стальным захватом!

- Садись в машину, Эля. Поедем знакомиться с рабочим местом, - взял быка за рога - извините, меня за локоть, мой будущий работодатель и потащил к задней дверце. На подходе я начала сопротивляться:

- Я вам тут все запачкаю!

Блондин остановился, окинул взглядом меня, обляпанную грязью в лучших традициях абстракционизма, потом, безмолвно соглашаясь с моим заявлением, порылся в багажнике джипа и, выудив тряпку, всучил ее мне со словами:

- Подстели на сидении.

Устроившись на заднем сиденье, я с интересом прилипла к окну, рассматривая, куда мы едем. Ехать пришлось минут сорок, до загородного закрытого поселка, что привело меня в дикий восторг. Идеальное место, чтобы спрятаться! Никто посторонний не прорвется и искать не догадаются. Проехав пропускной пункт и сделав еще пару поворотов по внутренней дороге, мы остановились у довольно внушительного двухэтажного особняка.

Выйдя из машины, Максим проводил меня вовнутрь, показывая немаленьких размеров дом, пока не довел до своего кабинета. Там, усевшись за стол, он потребовал:

- Паспорт и права.

Получив запрашиваемое, он проверил документы и вернул мне права, сообщив:

- Паспорт останется у меня на время испытательного срока. Если документ будет нужен - просто скажи заранее.

Я пожала плечами: не так уж часто мне приходилось пользовалась этим паспортом. Работодатель развалился в кресле и приступил к выдаче инструкций:

- Значит, так... Завтрак в 9:00, обед в 14:00, ужин 20:00. Деньги на продукты будешь получать каждый понедельник. В холодильнике всегда должна стоять охлажденная бутылка шампанского и легкая закуска. Особых пристрастий в еде у меня нет, так что готовь что хочешь, лишь бы вкусно, - он полез в ящик стола и вытащил связку ключей. - Здесь ключ от входной двери, электронный ключ от гаража и внешних ворот и ключ от 'Опеля'. И еще рекомендация: чем меньше ты будешь мозолить мне глаза, тем дольше проработаешь. Усекла?

Я заверила, что усекла и прониклась, и меня повели показывать место моего нового проживания. Комната мне очень понравилась: она была расположена на первом этаже, не слишком большая, но светлая и уютная. Максим подождал, пока я осмотрюсь, и предложил:

- Оставайся сегодня здесь, а завтра съездишь за вещами и решишь свои дела. Завтрак утром можешь не готовить. Деньги на продукты оставлю на кухонном столе. И еще... подожди, я сейчас вернусь.

Не было его минут десять. За это время я успела рассмотреть обстановку, в которую входила односпальная кровать, прикроватная тумбочка, маленький телевизор и встроенный шкаф. И самое главное - у меня была своя отдельная душевая кабинка и туалет! То ли жизни надоело устраивать мне пакости, и она решила ради разнообразия слегка улыбнуться, то ли в кои-то веки я вытащила лотерейный билетик. Такого со мной давненько уже не случалось. Вы даже не представляете, себе насколько давно!

Вернувшийся работодатель протянул стопку одежды и пояснил:

- Нужно тебе во что-то переодеться... Не поедешь же ты завтра во всем грязном!

- демонстративно окинув взглядом мой внешний вид. И продолжил: - В ванной есть халат и шлепанцы, здесь футболка и спортивные штаны, а где стиральная машина - ты уже видела. Захочешь есть - холодильник в твоем распоряжении. Хм, и я совсем не буду возражать, если и мне что-то перепадет на ужин...

С этими словами он ушел, а я закрыла дверь на ключ и поторопилась в душевую, но по дороге зацепилась взглядом за зеркало на стене, невольно останавливаясь. Да уж... Как меня не приняли за чучело - неизвестно! Видимо, у Максима Александровича доброе сердце и весьма хорошее зрение, поскольку то, что я вижу в зеркале, женщиной назвать крайне сложно! Белый беретик, давно потерявший форму и обзаведшийся махрушками, стал серым и еще более жалким. Лицо измазано грязью, которую, в свою очередь, прочертили дорожки слез. Цвет куртки вообще определению поддавался с трудом, хотя раньше был серым.

Я вздохнула и, на всякий случай оглядевшись в поисках камер, скинула тряпье, сняла очки и шагнула в душ. После горячей воды и порции хорошего мыла настроение подскочило еще выше и мне захотелось сделать Максиму приятное - например, приготовить ужин. Переодевшись в любезно предоставленную хозяином одежду и замотав шарфиком практически высохшие волосы, я одела очки и отправилась на кухню. Изучив содержимое холодильника, пришла к неутешительному выводу о нехватке необходимых ингредиентов для предварительно задуманного мной меню и значительно его упростила, основываясь на наличии имеющихся продуктов.

Пока на плите все кипело и булькало, я успела постирать и высушить свою одежду. К девяти часам вечера стол был сервирован и, отложив себе порцию на тарелку, я подошла к лестнице, ведущей наверх, крикнула:

- Максим Александрович, ужин готов! - и ушла к себе. Вскоре вниз прогрохотали шаги голодного (как я предполагала) мужчины. Его ждала курица по-французски и свежий салат с авокадо. Минут через сорок в дверь деликатно постучали со словами:

- Спасибо, все было очень вкусно. Я рад, что не ошибся с выбором.

Дождавшись, пока он уйдет, я вышла, помыла посуду и отправилась спать, заведя будильник на семь часов утра.



Глава 2


Амариллис

Память вещь важная, но вот нужна ли?..


Раскаленный песок жестко скрипит под босыми ногами, стертыми в кровь тяжелыми кольцами ножных кандалов. Подошвы буквально дымятся. Длинная вереница невольниц, скованных цепью в одну линию. Жаркое солнце нещадно палит прикрытую материей голову. И постоянная непрекращающаяся жажда. Но воды нам почти не дают. Вместо воды дали сосать плоские шлифованные камешки. Мы идем по пустыне уже несколько часов, подгоняемые резкими гортанными окриками и ударами бичей охранников.

Кто я? Где нахожусь? Зачем я здесь? Все воспоминания и чувства стерты. Внутри холодное безразличие и пустота. Я просто иду туда, куда нас гонят, и жду хоть каких-то объяснений случившемуся. Сил остается все меньше и меньше. Вот уже первая, замотанная в тряпки девушка, в изнеможении опускается на песок. К ней подъезжает охранник на странном горбатом животном и, спешившись, пытается поднять, избивая плеткой и громко изрыгая ругань на непонятном мне языке.

Попытка не удается и девушка, мотая головой, ложится, отказываясь двигаться дальше. Тогда нам разрешают отдохнуть. Следуя отрывистому приказу, рабыни садятся на горячий песок, радуясь передышке и вполголоса переговариваясь друг с другом. Я не понимаю их слов: мне незнаком этот язык, поэтому, видимо, ко мне никто и не обращается. Вдоль ряда сидящих женщин двигается молодой мужчина с сосудом и чашкой в руках и разливает воду. Наконец, доходит очередь и до меня. Я с наслаждением пью теплую, пахнущую затхлостью воду и рассматриваю разносчика. Он высок и строен, будто тополь, смугл, горбонос и черноглаз. Мужчина, удивленный моим пристальным вниманием, задает вопрос, на который я не могу ответить, не понимая ни слова.

Пожав плечами, отдаю чашку назад, но смуглый житель пустынь не торопится уходить. Долго и пристально разглядывает меня, потом, взяв за подбородок, всматривается в глаза и что-то кричит остальным.

Через несколько минут меня окружают уже шестеро мужчин и каждый из них внимательно изучает мои глаза. Что они ищут там? И что находят? Между ними возникает горячий спор, сопровождаемый размахиванием рук и энергичными жестами. Судя по тому, как на меня поглядывают невольницы, решается моя судьба. Мне все равно...

Обсуждение длится несколько минут, во время которых к их группе присоединяется еще один мужчина в богатой одежде. Выслушав остальных, он подходит ко мне, берет за подбородок - и снова осмотр. Покрутив мою голову в разные стороны и не отрывая взгляда от моих глаз, он что-то отрывисто приказывает остальным, и вокруг меня начинается круговерть. Меня отсоединяют от общей цепи и куда-то ведут. 'Куда-то' - оказалось недалеко, лишь несколько метров до стоящей в стороне повозки.

Там на меня надевают другие кандалы, более легкие и удобные, и, выдав дополнительный кусок ткани, подталкивают к повозке, где уже сидят две закутанные до самых глаз девушки. Когда я пытаюсь залезть на повозку, один из мужчин останавливает меня и начинает что-то быстро лопотать, показывая на материю в моих руках. Я не понимаю, что он хочет, и тогда, выхватив ткань, мужчина закутывает меня и подсаживает наверх, напоследок скрепляя цепь от наручников с кольцом, прикрепленном на краю повозки. Дальше мое 'путешествие' продолжается в более комфортных условиях. Конечно, жарко и душно по-прежнему, но хотя бы нет изматывающей усталости, и поят нас гораздо чаще, чем остальных.

Сейчас, когда не нужно думать о том, как бы не упасть, я старательно копаюсь в памяти, пытаясь разобраться, каким образом здесь очутилась.

Но память упорно подсовывает мне чистый лист. Прошлого нет совсем, оно стерто, уничтожено. Кем? Зачем? Почему? Такое ощущение, что моя жизнь началась несколько часов назад в этой раскаленной солнцем пустыне...


Глава 3


Эля

Путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Но иногда он такой извилистый,

что сразу и не поймешь - стоит ли искать.


Будильник зазвонил ровно в семь утра. Спросонья долго соображала, где нахожусь, рассматривая незнакомую комнату и, наконец, вспомнив, облегченно вздохнула и вскочила с постели. Умывшись, затянула волосы в тугой узел и прикрыла шарфом наподобие деревенской старушки. Ну и пусть, зато не привлечет мужское внимание. Следом я водрузила на нос темные очки и отправилась на кухню. Сегодня в меню были французские блинчики со взбитыми сливками и турецкий кофе, аромат которого распространился по всему дому. Заслышав шум и шаги на втором этаже, я быстренько убрала за собой, накрыла на стол и слиняла к себе в комнату. Через некоторое время в дверь раздался стук и, высунув нос наружу, я увидела своего работодателя, облаченного в деловой темно-серый костюм и белую рубашку. Впечатление он производил весьма и весьма импозантное.

- Эля, спасибо за завтрак. Деньги на продукты я оставил на столе. Может, тебе нужен какой-то аванс на новые сапоги? - сказал мне Максим Александрович, пока я на него невежливо глазела через черепаховые очки. Переварив услышанное, я ответила:

- Нет, спасибо, не надо. Поскольку я теперь на полном пансионе, то средства на покупку обуви у меня есть. - И подумала: 'Вот что с мужчиной делает сытный и вкусный завтрак - даже расщедриться готов. Получается, путь к кошельку мужчины лежит через сытную еду? Вечно меня на бредовые мысли тянет!'

В то время, когда я витала в эмпиреях, мой начальник отбыл на работу, оставив мне деньги и список продуктов. Изучив сей шедевр, я пришла к неутешительному выводу: мужчины ничегошеньки не понимают в благородном деле закупки продуктов, предпочитая получать эти самые продукты уже нарезанными на столе и в готовом виде. Хохотнула. Ну и Бог с ним. Мне же лучше, если из-за этого появились средства к существованию!

Я оделась, взяла ключи от машины и поехала делать свои дела вперемешку с рабочими. Мне удалось совершить практически все, что запланировала: забрать вещи; переговорить с квартирной хозяйкой и отказаться от жилплощади; смотаться на несколько рынков и в пару супермаркетов. Также я стала счастливой обладательницей замшевых полусапожек на рыбьем меху и пяти платьев неопознанной расцветки и размера, пугающего множеством 'х' на этикетке. В общем, на место своего нового проживания заявилась в прекрасном настроении.

До ужина еще была куча времени. Я не спеша разобрала покупки и, переодевшись, внимательно изучала себя в зеркале. Безразмерное платье длиной до средины икры, теплые овчинные чуни с шерстяными носками и головной платок, завязанный по брови, делали мой облик незаметным и непривлекательным. Именно таким, как я и хотела. Удовлетворившись осмотром, поплыла на кухню творить кулинарные шедевры.

Вошедшего в полвосьмого вечера Максима Александровича встретили вкусные запахи печеночного торта и домашнего жаркого, а так же сдача от закупки продуктов, оставленная мной на краешке накрытого к ужину стола.

По установившейся традиции, в мою дверь постучали часом позднее и попросили:

- Эля, открой, пожалуйста.

- Вы что-то хотели, Максим Александрович? - спросила я, распахивая дверь.

- Вообще-то, да... - начал говорить мужчина, но увидев мой внешний вид, застыл с удивлением во взоре. Помолчав немного и придя в себя, поинтересовался с иронией: - Тебе удобно?

- Как нельзя более! - бодро отрапортовала я и замолкла, ожидая его вопроса, с которым он ко мне пришел.

- Ну-ну... Это, конечно, твое личное дело - в чем ходить, только уж очень чудно выглядишь, - оценил работодатель. И продолжил: - Но я не об этом хотел спросить... Ты уверена, что купила все, что необходимо на неделю?

- Да. А что? - поинтересовалась я. В голове мелькнула мысль: 'Неужели он что-то просил, а я забыла? Вроде бы нет, ничего конкретного не было заказано'.

- В сущности, ничего, просто многовато денег осталось от закупок. Поэтому и интересуюсь, - объяснил Максим Александрович.

Облегченно вздохнув, я пояснила:

- Многие продукты я купила на рынке и на оптовой базе, там дешевле.

Он как-то странно на меня посмотрел, поблагодарил за ужин, пожелал спокойной ночи и ушел.

'И что ему показалось таким удивительным?' - размышляла я во время мытья посуды и уборки на кухне. Вообще-то, на кухне я разыскала встроенную посудомойку навороченной модели, но было лень запускать ее из-за пары тарелок. И еще, наверное, привычка...

После того, как все было вымыто, вычищено и приготовлено на завтрашний день, я ушла к себе, где минут двадцать пялилась сонными глазками в зомбоящик, ничегошеньки не понимая в хитросплетениях сюжетной линии бесконечного сериала, а потом благополучно уснула.


Глава 4


Амариллис

Какими языками вы владеете? А их что, много?

Вечером наш караван подошел к оазису. Бедуины развили бурную деятельность, чтобы обустроить живой товар. Поставив несколько легких шатров, они натянули подобие тента над невольницами, которые по-прежнему оставались закованными цепью друг за другом. Затем девушкам выдали по паре фиников, пресную лепешку и чашку воды. Нас троих сняли с повозки и отвели в один из шатров, где позволили напиться и поесть. В отличие от других, к нашим лепешкам полагался кусок вяленого мяса, пригоршня размоченной кашицы - не то крупы, не то гороха, и несколько кусочков сочных фруктов. Видимо, сказывалось привилегированное положение.

Почему они отобрали меня? По каким причинам? Додумать мне не дали. Пришедший юноша дернул меня за ручную цепь и жестами приказал следовать за ним. Приведя в другой шатер и поклонившись мужчине в белом бурнусе и богатых одеждах, мелкий покинул нас, оставляя наедине.

Мужчина встал, обошел вокруг меня несколько раз и начал разматывать ткань, укутывавшую мое тело с головы до ног. В результате, он оставил меня практически обнаженной, если не считать набедренной и нагрудной повязок.

Поцокав языком от восхищения, взвесил на руках волосы, спускавшиеся ниже талии. Намотал их на руку, подтащил меня к горевшему факелу, рассматривая удививший его оттенок: в темно-каштановых волосах, закручивающихся крупными кольцами, мерцали огненные блики. Правда, все это великолепие, которым он восхищался, мне показалось довольно жалким из-за грязи и пота.

Но о вкусах, как говорится, не спорят... Отпустив волосы, мужчина отошел в сторону, и, не спуская с меня глаз, намочил в кувшине тряпку, после кинул ее мне, показав жестами, чтобы вытерла лицо.

Этот приказ я выполнила с удовольствием, избавившись от слоя грязи и соли, тонким слоем покрывавшим кожу. После того, как закончила, я подверглась еще более тщательному осмотру, начиная от лица и заканчивая ступнями ног. Стертые до крови лодыжки ему не понравились и, замотав меня обратно в ткань, мужчина громко крикнул, словно кого-то подзывая.

На крик в шатер немедленно зашел юноша, которому были отданы какие-то указания. Молодой человек выслушал, низко поклонился и повел меня обратно. Уже в шатре, отведенном для нашего ночлега, он подошел к одной из девушек и что-то произнес. В ответ на его слова, та покорно склонила голову и подошла ко мне. Присев рядом, ткнула пальцем себя в грудь и сказала:

- Алейда.

Я поняла, что так ее зовут. После она показала в мою сторону и выразительно спросила, тыкая пальцем в грудь, как мое имя. Криво улыбаясь, я огорченно пожала плечами: если б я знала!

Улыбнувшись, Алейда потрепала меня по руке и начала обучать местному языку, оказавшемуся на удивление несложным. Я уже выучила с пяток слов, когда в шатер вошел пожилой мужчина в белой просторной одежде. Он смазал мои раны на лодыжках зеленой мазью, приятно пахнущей чем-то горьковатым и свежим, и замотал поверху мази узкие полосы материи, препятствуя контакту металла с кожей. После его ухода, мы еще немного поучили с Алейдой язык и вскоре улеглись спать.


Глава 5


Эля

Встреча прошлого и будущего часто влияет на настоящее.

Часто физически.


Будильник, как обычно, прозвенел ровно в семь...

Моя жизнь покатилась по размеренной колее: уборка, готовка, стирка, глажка. С утра, накормив Максима Александровича завтраком, я принималась за домашнюю работу и готовила обед. После обеда мне изредка требовалось выехать в город для пополнения запасов продуктов. Деньги мне всегда оставлялись и отчета уже не требовали, как будто работодатель знал, что я его не обману и себе лишнего не возьму. С одной стороны - подобное доверие не могло не радовать, а с другой - накладывало определенные обязательства.

Незаметно прошел месяц, в течение которого у Максима Александровича были в гостях несколько дам. Я их не видела, но смогла определить, что это не одна и та же посетительница по звуку шагов, смеху и цвету помады на бокалах и простынях. Утром, меняя постельное белье после их ухода, я физически ощущала запах секса, пропитавший спальню насквозь. Видя после этого Максима Александровича в разбитом состоянии, я понимала, почему это происходит, но с этим ничего не могла поделать.

В субботу вечером, когда я мыла посуду после ужина, внезапно появился Максим Александрович, никогда до этого не спускавшийся вниз после того, как трапеза заканчивалась. Услышав его шаги, я напряглась, но посуду мыть не перестала, ожидая объяснения причины, заставившей его изменить свои привычки.

- Эля! Завтра месяц, как ты работаешь у меня, и я решил выдать тебе заработную плату заранее. У тебя завтра выходной и, возможно, ты захочешь что-то себе купить, - раздался за спиной спокойный голос.

- Спасибо, - пробормотала я, неподдельно тронутая заботой. Обернувшись, вытерла руки и приняла протянутый конверт, спрятав его в карман фартука. Зачем мне было говорить ему, что я не собираюсь ничего покупать и тратить эти деньги, откладывая средства на будущее? Не желая снова оказаться в ситуации безденежья, я давно решила для себя, куда пойдут заработанные средства: в банк, и никуда больше, следуя принципу кота Матроскина: 'А я ничего не буду! Я экономить буду!'.

- Эля, я хотел бы расспросить тебя о личном, если ты не возражаешь, - Максим Александрович стоял в дверях, облокотившись плечом на косяк двери. Обманчиво-равнодушный тон голоса меня не обманул. Ясно чувствовалось, что свой вопрос он все равно задаст и мои возражения тут особой роли не сыграют, поэтому пришлось кивнуть головой в знак согласия.

- Почему вы расстались с мужем?

Первым желанием было выпалить: 'А вам какое до этого дело?' Но не думаю, чтобы этот ответ вызвал адекватную реакцию. Лишаться места работы мне отчаянно не хотелось.

- Не знаю, - честно ответила я, не поднимая головы. - Он просто собрал вещи и ушел, сказав, что ему все надоело, что он устал, не распространяясь - почему и зачем.

- И ты не пыталась узнать? - в голосе Максима Александровича слышалось плохо скрываемое любопытство.

- Пыталась, не ответил.

- Скажи, а ты хотела бы с ним встретиться? - продолжил допрос работодатель, не сводя с меня пристального взгляда.

- Нет, - сообщила я и принялась ожидать следующих вопросов, но их не последовало.

Тогда я еще не знала, что начальник службы безопасности моего работодателя специально нашел Дмитрия. После телефонного звонка Максим Александрович и мой гражданский муж встретились.

Встреча произошла в любимом заведении Дмитрия 'Три карася', где подавали достаточно качественное и дешевое пиво, которое мой сожитель с приставкой 'экс' обожал всей своей уставшей от меня душой. Поздоровавшись и обменявшись рукопожатием, мужчины уселись за столом. Дмитрий спросил:

- Чем обязан?

- Я бы хотел поговорить с вами об Эле, - объяснил причину встречи Максим.

- А что о ней говорить? Баба как баба, только с придурью и выкрутасами, - заявил Дмитрий и присосался к кружке с пивом, услужливо принесенной подавальщицей.

- И в чем же выражаются ее выкрутасы? - осторожно спросил собеседник, отодвигая свою кружку и внимательно разглядывая Дмитрия. Последний пожал плечами и ответил:

- Вы лицо ее видели? А фигуру? Ей бы на мировых подиумах выступать и в конкурсах красоты участвовать, а она в балахоны заматывается и очки в пол-лица таскает. Зачем, спрашивается? Сколько я ее не пытал, вразумительного ответа так и не получил. Глаза опустит и молчит.

- Если она настолько красива, почему же вы от нее ушли? - прозвучал резонный вопрос.

- Да потому что надоели ее покорность и молчаливость хуже горькой редьки! - взорвался Дмитрий. - Она могла бы такие бабки заколачивать, мне такие и не снились! Так нет же, сидит на своих копейках и радуется! Сколько раз ей талдычил - и все попусту! Могли бы ни в чем не нуждаться!

- Спасибо за информацию, - сообщил Максим и встал из-за стола, стараясь побороть брезгливость к альфонсу.

Уже на пороге босса догнал Дмитрий и, вцепившись в рукав, заискивающе спросил:

- Где она? Я могу с ней встретиться?

- Зачем?

- Ну, мне без нее плохо... И найти не могу: как сквозь землю провалилась, - поведал собеседник, глядя несчастными глазами.

- Я ее спрошу, и если Эля захочет, то свяжется с вами, - отрезал Максим и, отцепив руку Дмитрия, отправился к машине, испытывая одновременно несколько чувств - гадливость, удивление и недоумение.



Не зная об этом разговоре, мне тяжело было понять, чем вызвано такое пристальное внимание к моей скромной персоне. Я решила прекратить этот тяжелый для меня разговор, сказав:

- Если у вас ко мне больше вопросов нет, я могу идти спать?

- Да, конечно, - задумчиво ответил Максим Александрович.

- Тогда спокойной ночи!


Глава 6


Амариллис

Есть ли средство от скуки? Есть! Мужчины и их нервы!


На следующее утро старик, выполняющий обязанности лекаря, зашел снова и был поражен скоростью заживления ран на моих лодыжках. Покачав головой, он сменил повязки и покинул шатер, бормоча что-то себе под нос. После скудного завтрака, состоявшего из фиников, сухой лепешки и воды, нас снова замотали в ткань и, посадив в повозку, приковали. Следуя приказу рабовладельца, меня и Алейду приковали рядом, и она смогла продолжать обучение языку. Достаточно скоро я уже могла понимать простейшие приказания, такие как: сидеть, стоять, есть, идти... ну и так далее. Мучаясь потерей памяти, тем не менее, я прекрасно усваивала новый язык, и учеба шла полным ходом.

Дни были похожи один на другой, как две капли воды. Не происходило ничего нового: мы ехали днем и останавливались ночью. Наша троица тщательно изолировалась от остальных невольниц и охрана к нам тоже не приближалась без особой на то необходимости.

На пятый день 'путешествия' мне стало плохо: тело охватила жуткая слабость, голова кружилась, и я практически теряла сознание. Алейда, увидев мое состояние, сначала умоляла меня держаться и прийти в себя, боясь, что больную рабыню убьют или попросту оставят в пустыне, но мне становилось все хуже и хуже, и тогда она закричала, прося о помощи. Подъехавший охранник оценил обстановку и поскакал докладывать хозяину.

Вскоре караван остановился и рядом со мной появился лекарь, который, осмотрев меня, развел руками, не найдя никаких признаков заболевания и расписываясь в собственном бессилии. Вокруг меня толпилось трое или четверо мужчин, возбужденно переговаривавшихся между собой, решая мою судьбу.

Внезапно я почувствовала облегчение. Как будто кто-то влил в меня по капле море энергии, и жизнь вернулась. Не дожидаясь решения мужчин, я привстала, уверенно села на повозке и на ломаном языке сообщила:

- Я хорошо.

Они замерли и уставились на меня с изумлением. Это было понятно: практически умирающая женщина вдруг приходит в себя как ни в чем не бывало. Лекарь еще раз осмотрел меня и снова развел руками, на этот раз показывая, что его услуги здесь не понадобятся.

- Кто ты?- подошедший ко мне хозяин поднял мою голову рукоятью плети и заглянул в глаза.

- Я не знать, - призналась честно.


Глава 7


Эля

Внешность - это фасад.

Меня больше волнует внутренняя отделка.

Раннее утро встретило прохладой из неплотно прикрытой форточки. Вылезать из-под одеяла категорически не хотелось. Но, грустно вздохнув и мимолетно подумав о тяжкой женской доле, я бодро вскочила с кровати и помаршировала в душ. Умывшись и приведя себя в порядок, я отправилась к плите и поразила воображение и желудок Максима Александровича омлетом с креветками по-испански, неострым салатом и нежно хрустящими круассанами к свежесваренному кофе.

Проводив до ворот гаража работодателя, стремящегося на ратный подвиг (то бишь, в городской офис), я занялась рутинными делами, целый день летая по дому вроде электровеника. И настолько заработалась, что не услышала вечером стука входной двери.

- У тебя красивые ноги, Эля... - голос Максима заставил меня подпрыгнуть от испуга и сделать в воздухе практически немыслимый кульбит, поправляя и одергивая подол.

- Извините, Максим Александрович, такого больше не повторится, - жалко пролепетала я, стараясь не пересекаться с ним взглядом.

- Ну, почему же, - весело отозвался он. - На тебя было очень приятно смотреть. - Мужчина помолчал и добавил: - Эля! Удовлетвори, пожалуйста, мое любопытство...

- Да? - прошептала я, настраиваясь на худшее. И дождалась...

- Пожалуйста, сними очки, - попросил Максим. - Всего на минуту.

- Зачем это вам? - попробовала оказать некоторое сопротивление, тоскливо осознавая, что уж если у мужчины в голове завьюжило, то ничем не выбьешь.

- Просто удивительно! Ты работаешь у меня уже больше месяца, а я до сих пор толком не видел твоего лица, - спокойно объяснил энцефалитный клещ в лощеной упаковке. - Прямо невидимка какая-то!

- Видели! - не собиралась я сдаваться ему без боя. - На фотографии в паспорте.

- И ты действительно считаешь, что там можно кого-то рассмотреть? - засмеялся бизнесмен, не унимаясь и не отступая с выбранного пути.

До меня окольными путями дошла незамысловатая истина: я попала! Очень сильно влипла. Скорей всего, после тщательного осмотра у меня опять начнутся серьезные проблемы, но отступать было некуда. Видимо, я настолько расслабилась в атмосфере гостеприимного дома, что забыла про осторожность. Быстро прокрутив в мозгу обстоятельства и не найдя выхода из создавшейся ситуации, с видом идущей на казнь я медленно стянула очки и застыла, не поднимая глаз. Паника рвала меня изнутри когтями, выла дурным голосом, толкая на отчаянно-безумные действия.

- О, Боже! - выдохнул мужчина, разглядывая мое лицо. Я просто физически ощущала его восхищенный взгляд и мысленно ежилась, холодея от собственных предположений.

Но продолжения с его стороны, как ни странно, не последовало... Вернее, последовало, но абсолютно непредсказуемое.

- Спасибо, Эля, - тихо сказал Максим Александрович и начал разворачиваться, чтобы уйти.

В удивлении кое-как нацепив очки на нос дрожащими пальцами, я потрясенно его спросила:

- И это все? Вопрос снят?

- А что ты еще ожидала? - спокойно откликнулся мужчина, не оборачиваясь.

- Не знаю, - честно ответила я, судорожно стискивая руки в замок.

- Тогда зачем спрашиваешь? - полуобернулся он. Закаменевшее лицо ничего не выражало, зато вся его поза, глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, сжатые кулаки излучали с трудом подавляемый гнев. Вскоре он все же выплеснул его, но совершенно странным образом. Невесело усмехаясь, Макс добавил: - Я не набрасываюсь на женщин, даже на таких красивых, как ты, - и ушел.

Я стояла в ошеломлении, не зная: то ли мне смеяться, то ли плакать... Поторчав еще немного посреди комнаты и поизображав из себя 'Три тополя на Плющихе', я все же прислушалась к вибрирующему организму и плюхнулась на задницу, где стояла. Ноги отказали напрочь, скооперировавшись для такого случая с головой.

Усевшись на полу в позе лотоса и наплевав на условности, я решила, что хуже не будет и лимит неприятностей на сегодня исчерпан. Голова гудела, будто огромный Царь-колокол. Сердце внутри колотилось о ребра, словно собираясь бежать от хозяйки. Даже не заглядывая в зеркало, я была уверена, что форма зрачков изменилась. Пальцы на руках и ногах похолодели, их скрючило.

Медитация! Мне до зарезу требовалась медитация! Благо, время позднее; для таких, как я - самое благоприятное. Раскинув руки в стороны и соединив большой и указательный пальцы, я принялась выводить сознание на иные планы бытия... Нити окружающей меня реальности со звоном натянулись, вибрируя предупреждением для остальных обитателей этого плана. Они поранили эфир несколько раз невыносимыми нотами резонанса и... затихли. Надо полагать - смирились. Или решили, что я безвредна для окружающих.

Динь-дон, дин-нь-донн!

Танцующие искры-капельки надежды падали на мою макушку, пропитывали стаю мелких светлячков, составляющих мое тело, озаряли пылающее сердце.

Кап. Капп. Ка-ап-п...

Тяжелыми маслянистыми каплями стекали вниз страх и злоба, ярость и отчаяние, выгорая или переходя в более привычную энергетическую форму. Поначалу во время моего очищения вокруг крутилась стая мелких пиявок-паразитов. Но мое присутствие, видимо, по мере проявления моей истинной сущности их напугало. Стайкой бело-серебристых рыбешек ушли они с прикормленного места, уплывая искать счастья в других домах, где обитатели слепы, тихи и серо-нейтральны. Ну их. Пускай...

Мне удалось достигнуть определенного состояния холодной уверенности, глубокого сосредоточения и спокойствия... Я воссияла парящим радужным облачком, насыщаясь до отвала. Блаженство!

И лишь я успела частично напитаться витающей в комнате дармовой энергией, как хлопнула дверь. Встревоженный Максим поинтересовался, нависнув надо мной и мешая получить заслуженный кайф:

- С вами... с тобой все нормально?

- Не совсем, - обтекаемо отрепортировала я, лихорадочно соображая, прикрыты ли у меня коленки или вновь свечу привлекательными частями тела.

- 'Не совсем' - это на какую половину? - попытался неуклюже пошутить работодатель.

- На лево-правую! - ответила я в тон. Подумала и пояснила: - Вы вторгаетесь в мое личное пространство, а у меня комплекс. - (Он удивленно слушал, наклонив голову). - Я болею от этого!

- А есть какое-то заболевание, которым ты не страдаешь? - язвительно поинтересовался мужчина, на всякий случай отодвигаясь.

Распахнув глаза и глядя на него сквозь очки кристально честным взглядом, которого он не видел, я любезно сообщила:

- Конечно! Воспаление простаты мне точно не грозит, потому что у меня ее нет!

- Уверена? - саркастически осведомился он.

- Даже не знаю... - протянула задумчиво. - При последней медицинской проверке не было, но кто его знает, может уже выросла на мое счастье?..

- Почему 'на счастье'? - Максим Александрович впал в прострацию.

- Потому что тогда я смогу претендовать на Нобелевскую премию, - пустилась домработница в разъяснения. - А пока точно в этом не уверена, то пойду-ка разогревать ужин.

Легко поднявшись с пола, отправилась на кухню. Вскоре ко мне присоединился Максим. Он вел себя, как всегда, предельно корректно. Ужин прошел гладко, если не считать оценивающих взглядов мужчины, и в полном молчании.

Перемыв посуду и поставив мясо на разморозку, я уточнила завтрашнее меню и отправилась спать, культурно пожелав Максиму Александровичу спокойной ночи.


Глава 8


Амариллис

Случайные встречи могут перерасти в постоянные связи!

Через несколько дней наш караван прибыл на невольничий рынок, расположенный в одном из самых крупных городов - Ланкуре.

Ланкур стоял на перекрестке всех торговых путей и соперничал своими размерами и богатством со столицей - Изумдом. Каждый уважающий себя богач или аристократ (и то и другое часто совмещалось) стремился иметь дом в Ланкуре.

К этому располагал и самый большой на всю страну невольничий рынок, где продавались рабы и рабыни всех возрастов и цветов кожи.

Все эти сведения с придыханием поведала мне Алейда, пока я одним глазом из-под чадры рассматривала проплывающие мимо улицы.

Стоило заметить, что, во-первых, овладение местным языком шло семимильными шагами, и я уже довольно бойко чирикала на их диалекте. Только вот тем для бесед находилось немного.

Во-вторых, мене начали сниться странные сны, которых я до конца так и не понимала. Кто-то кого-то куда-то звал. Влек, манил и подталкивал...

Утром я просыпалась, свежая, как чистая питьевая вода, которую мы уже не видели неделю. Вместо нее нам выдавали некую жидкость, пахнувшую затхлостью. Туда кто-то заботливый, видимо, что бы мы в дороге не поумирали от кровавого поноса, щедро выдавил лимонов. И эта гадость была еще и с кислым привкусом. Лимонад по-бедуински, так сказать...

Отвлеклась. Несмотря на трудности, я открывала глаза с энтузиазмом, бурля энергией, зато охрана страдала на всю голову. Такое ощущение, что она была одна на всех и они ее носили по очереди.

В-третьих, караванщики начали меня сильно недолюбливать. Охранники - те вообще смотрели с отвращением на мою бодрость и энергию. А поскольку я считалась достаточно ценным товаром, то они срывались на менее ценном, и вторая категория женщин объединилась в своей нелюбви с охраной.

- Ты как? - толкнула меня в бок Алейда. - Интересно?

- Да, - коротко кивнула я, позванивая наручными кандалами.

Кто-то манкировал своими обязанностями по охране и надеялся на железо. Зря. Вся эта тяжесть крепилась к деревянной телеге.

Я уже давно поняла, что для меня это не преграда, но старалась не провоцировать таких сладких мужчин с острой добавкой из кнутов.

Перед тем как мы въехали-вошли в город, нас всех умотали с ног до головы в тряпки. Мне досталось больше всех как самой драгоценной. Это мне Алейда по дружбе пояснила:

- Прикрывают - значит, ценят.

- Непохоже, - пробурчала я из-под слоев вонючей от пота ткани, которая пережила уже не одну рабыню, но не дожила ни до одной стирки. - Похоже меня просто решили уморить.

- Если бы решили, - девушка показала бровями на следующую телегу, битком набитую менее ценным товаром, и дальше на вереницу плетущихся пешком девушек. - Отдали бы к ним. А так охраняют.

- Еще неизвестно - кого, - еще тише сказала я, отфыркиваясь и пытаясь дышать через раз.

Сейчас стало еще хуже. Припекало полуденное солнце. Вокруг летали назойливые насекомые, норовящие напиться моей крови, которую я, кстати, никому не жертвовала даже из сострадания.

К слову говоря, мне как, выяснилось, вообще были неведомы обычные эмоции или чувства. Все, что я ощущала - это голод, жажду и одуряющую усталость. Эмоциональная сторона для меня оставалась загадкой за семью печатями. Там, где другие боялись, злились, ненавидели или плакали, я молча глазела.

- У меня чешется ухо, - сказала я Алейде. - И эта подарочная оболочка мешает мне рассматривать местные достопримечательности!

- Потерпи, - пожалела меня подруга. - Скоро приедем. Все равно никак не поправишь.

Это было тонко подмечено. Руки приковали к краю телеги, но стянули за спиной.

Я пыталась как-то повозиться, потереться лицом о плечо, но сделала еще хуже, чем было. Обзор закрылся окончательно.

- Надоело! - решительно заявила я и начала действовать в своих интересах.

Я оперлась сзади на руки, выпростала из необъятного платья ногу, спокойно загнула ее и поправила на лице занавеску, попутно почесав ухо и нос.

Наступила гробовая тишина.

- Бесстыдница! - с поднятым кнутом ко мне ломанулся один из охраны. - Как ты могла обнажить то, что предназначено для покупателей?!

- А какая разница? - хладнокровно спросила я. - Все равно показывать. Так пусть будет раньше, как тренировка.

- Блудница! - заорал второй, поправляя немного вздувшиеся спереди штаны.

- Полезное качество, - не стала отрицать я. - Мне уже рассказали в подробностях, что меня ждет. Практикуюсь.

- Охальница! - подлетел самый старый из охраны и все-таки занес надо мной кнут.

Я молча смотрела на опускающееся орудие наказания, не отводя взгляда и не шевелясь.

- Стой! - кнутовище перехватила сильная смуглая рука.

Я перевела взгляд и встретилась с глазами цвета грозового неба на загорелом лице.

- Интересно... - сказал мужчина внимательно меня рассматривая.

Что он мог увидеть под всем этим вонючим великолепием - я откровенно не понимала. Пользуясь моментом, я тоже изучала своего неожиданного спасителя.

Породистое лицо с правильными чертами. Черные брови вразлет над чуть поднятыми к вискам глазами. Нос с горбинкой. Две симметричные продольные складки на скулах подчеркивали полноту губ. Упрямый подбородок с чуть заметной ямочкой. Волосы скрыты под белым тюрбаном. Головной убор без украшений, но из очень дорогой ткани.

- Нравится? - чуть искривились в усмешке притягивающие меня губы.

- Неплохо, - раздула я ноздри, вбирая свежий запах крепкого мужского тела и скользя взглядом от лица вниз.

Мой спаситель отличался достаточно высоким ростом по сравнению с остальными участниками. Так же, как выделялся более дорогой одеждой.

Белая безрукавка, стянутая на тонкой талии золотистым шелковым поясом, открывала верхнюю часть безволосой мускулистой груди. Белоснежные шелковые шаровары не стесняли движений, но и не оставляли простора воображению, и были заправлены в мягкие сапожки кремового цвета.

На бицепсе левой руки широкий браслет из листового золота с причудливой вязью, перекликающийся с точно таким же украшением на правом запястье. Только камни в центре украшения разные - в одном крупный рубин, в другом - сапфир таких же размеров.

- Я хочу ее, - обратился мужчина к подоспевшему начальнику каравана. - Сколько?

- Господин Агилар, - заюлил толстяк в расшитом золотом халате. - Это невозможно...

- Это ты говоришь МНЕ? - сдвинул брови мужчина, отпуская мой подбородок, и поворачиваясь к наглецу. - Ты смеешь мне отказывать?

- Господин Агилар, - начальник каравана попытался упасть на колени и поцеловать землю у ног мужчины. Я брезгливо поморщилась - мало мы пыли в дороге съели, нужно было еще добавить? - Я послал с гонцом уведомление о девушке к господину Зайдану. Он будет участвовать в торгах.

- Ты поторопился, - бросил сквозь зубы Агилар. - Если продашь рабыню ему, то станешь моим личным врагом.

Пока мужчины выясняли свои мировые проблемы, у меня возникла одна насущная. Ко мне прицепился большой овод, видимо, привлеченный запахом пота и давно немытого тела. Я попыталась испепелить насекомое взглядом. Не удалось. Подергалась в цепях. Не сработало. Подула со всей силы. Сил оказалось недостаточно.

Назойливое насекомое упорно старалось приземлиться на мое лицо и что-то отрыть под слоем пыли. Я честно попыталась привлечь к себе внимание охраны кроткими словами:

- Кто-то может прибить эту гадость?

На что мне рявкнули:

- Молчи, женщина! - продолжая наблюдать за трясущимся от страха начальником каравана и испытывая от этого прямо-таки неземное блаженство.

Скорей всего, этот толстяк уже у всех застрял в печенках со своими противоречивыми требованиями и приказами.

До меня с опозданием дошло, что спасать себя мне придется самой. На вырабатывание тактики было потрачено три минуты, в течении которых овод восемнадцать раз заходил на посадку, стремясь поближе со мной познакомиться.

Я плюнула на стратегию, рванула руки, выдирая крепежное кольцо кандалов. Не обращая внимания на округлившиеся глаза и отпавшие челюсти присутствующих, просунула под собой скованные руки, сквозь зубы вспоминая бабушку того ишака, который придумал широкие балахоны. Наконец, мои конечности оказались спереди и я была готова к бою. Но овод не стал меня дожидаться и улетел доставать других.

- Шайтан! - обиделась я и долбанула куском болтавшейся цепи по краю телеги, вымещая свою неудовлетворенность жизнью.

- Любопытно, - спокойно заметил Агилар, которому зачем-то притащили кривую саблю.

На оводов теперь ходят только с таким оружием?

- Да как ты смеешь, рабыня! - полез на меня один из самых молодых охранников. - Давно кнута не получала?

- Да ладно! - отмахнулась я, сметая обрывком цепи ретивого служаку. - У нас уже отдых? - воззрилась я на лежащего.

К заинтересованному Агилару подскочила троица... агиларчиков и мужественно загородили его телами. Очень, надо сказать, странно прикрыли. Голова мужчины возвышалась над ними.

Или это не основной спасаемый орган, судя по рассказам невольниц?

- Это телега старая, - выступил более старший по возрасту охранник. - Прогнила.

- Еще как, - немедленно согласилась я и оторвала перекладину. - Вот тому доказательство.

- Ой! - пискнула молчавшая до этого Алейда. - Сейчас что-то будет!

- Попить дадут? - обрадовалась я под изучающим взглядом Агилара, усаживаясь рядом с Алейдой.

- Вода... Я пил её однажды. Она не утоляет жажды, - из-за плеча мне сунули глиняный кувшин, наполненный чистейшей водой.

- Спасибо! - поблагодарила я, принимая посуду и приникая к краю.

Напившись сама, напоила Алейду, так и сидевшую с округлившимися глазами.

- Дыши, - толкнула ее в бок. - А то воздух сам выход найдет, а тут и так воняет.

- Любопытно, - все так же задумчиво изучал меня Агилар, не предпринимая никаких действий в мою сторону.

- Вот, - поправила я сбившуюся материю на голове. - Я ваш язык выучила за три недели - и то больше слов знаю.

- Молчи, презренная! - заорал на меня начальник каравана, снова падая ниц. Совсем не грозно: - А то выпорю.

- Вам бы похудеть, - сообщила я ему, зная, что все равно накажет. Так хоть будет за что. - А то у вас руки и ноги до земли достают с трудом.

- Дочь шакала! - завопил оскорбленный толстяк.

- Это не доказано! - невозмутимо ответила я, делая последний глоток и выливая остаток на начальника. - Это чтоб вам плохо не было. Такая краснота...

- Кто дал ей воды?!! - завизжал толстяк, подскакивая. - Запорю!

- Я, - из-за телеги выехал на маленьком лопоухом сером ослике сморщенный, усохший до невозможности старичок с редкой бородкой. Замотанное в рваный полосатый халат тощее тело мерно колыхалось в такт шагам ослика. Сползающая на морщинистый загорелый лоб засаленная чалма не скрывала прищуренные, искрящиеся весельем глаза.

- Кто ты такой, сын шакала? - бушевал, брызгая слюной толстяк. - Я прикажу тебя забить насмерть!

- Мы с вами родственники? - хладнокровно осведомилась я, отгоняя цепью охрану от старичка. Те решили не дожидаться приказа и действовать на свой страх и риск. - Отпрыски шакала... Надеюсь, разного помета?

- Разного полета, - согласился старичок, огорченно покачивая чалмой и грозя скрюченным пальцем начальнику каравана. - Чем ниже человек душой, тем выше задирает нос. Он носом тянется туда, куда душою не дорос.

- Хотя бы какая-то информация, - не стала я спорить, подхватывая оторванную ранее палку и грозя особо энергичным охранникам. - Теперь я точно в курсе, с кем я не состою в родственных отношениях. А то ведь ничего не помню.

- Совсем ничего? - вмешался Агилар, отстраняя живой щит до пупка. - Как такое может быть?

- Молча, - фыркнула я, отталкивая Манаса, самого противного их охраны. Так и норовил, гад, пробраться исподтишка и сделать какую-то гнусную пакость. Сковать нам руки за спиной было его гениальной идеей! Вот пусть и пожинает свои гениальные планы палкой в лоб.

- Все ответы в тебе, - уверенно заявил старичок, покачиваясь на ослике из стороны в сторону и прикрывая глаза.

- Мы нашли ее голую в пустыне, мой господин, - подобострастно поведал начальник каравана. - Она пришла в себя только на второй день, ничего не помня и не зная ни слова нашего языка.

- И тут кто-то решил заработать, - подвела я итог, наматывая цепь на кулак. - Нажиться на человеческом горе.

- Ты делаешь поспешные выводы, красавица, - очнулся старик.

Только я открыла рот, чтобы спросить, как он снова впал в дрему.

- А куда тебя еще? - резонно спросил начальник каравана, не переставая кланяться Агилару.

- Вариантов больше нет? - на всякий случай поинтересовалась я, бдительно охраняя полуденный сон пожилого человека.

Если овод улетел, то его всегда можно заметить другими прилипчивыми... мужчинами.

- Женщина может быть или женой или рабыней! - поучительно сказал начальник каравана и все согласно закивали головами.

- Еще вдовой, - поучительно добавил старик, выныривая из дремы.

Этого они не учли и полезли защищать свое мнение. Скопом. Почему-то статус 'вдова' никого не устраивал.

Старик посмотрел на пыхтящих красных мужиков, стремящихся на пальцах кулаков доказать ему как он не прав, усмехнулся и произнес:

- Если я согрешил - то не сам по себе.

Путь земной совершил я не сам по себе.

Где я был? Кто я был? Жил впотьмах, исполняя

Все, что Он предрешил, а не сам по себе.

После чего растаял в воздухе со словами:

- Да пребудет с тобой благодать, девушка с глазами цвета амариллиса и душой, бродящей во тьме! Я буду рядом, чтобы помочь тебе выйти к свету...

- Веселый Дервиш! - в ужасе закричали мужчины, странно бледнея и становясь меньше ростом. - Ее благословил сам Веселый Дервиш! Она проклята и благословенна!

- Очень обширные сведения, - пробурчала я, укладывая на коленях палку. - Так много информации, что не знаю куда ее складывать.

- Господин Агилар, - подполз к мужчине начальник каравана. - Вы еще хотите купить эту рабыню? Я дешево продам.

- Я не меняю своих решений, - прищурился красавчик. - Доставь ее ко мне во дворец через пару часов и там получишь расчет.

- Благодарю вас, господин Агилар, - низко закланялся толстяк. - Все будет исполнено в лучшем виде!

- Не перетрудись, - прошипела я, дергая кандалы.

Почему-то накатило чувство удовлетворения, которое мне совсем не нравилось. Я предпочитала быть злой и голодной. Так легче было отбиваться от подарков судьбы.

- Увидимся вечером, девушка с глазами цвета амариллиса, - блеснул белоснежными зубами Агилар, едва кивнув толстяку. Пообещал: - Тебе понравится быть моей рабыней.

После чего развернулся и пошел размашистым шагом к белоснежному скакуну, которого придерживал за уздечку слуга в бурнусе цвета охры.

- Посмотрим, - пожала я плечами. - Что именно мне понравится.

- Заткнись уже, дочь греха, - беззлобно тявкнул на меня толстяк, потирая пухлые ладошки. - Когда ты молчала, то ценилась гораздо дороже.

- Зато было гораздо скучнее, - парировала я, давая обмотать себя дополнительными цепями и пристегнуть к телеге.

- Не знаю, то ли радоваться за тебя, - прошептала Алейда. - То ли огорчаться...

- Главное - не завидуй! - посоветовала я, прикрывая глаза, начинавшие слезиться от яркого солнечного света. - Остальное - как Творец решит...

Книга дописана и приобрести ее можно на нашем сайте!


После регистрации СЮДА



home | my bookshelf | | Лучше позже, чем навсегда, или Я не вернусь, поскольку не ушла! Том 1 |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 18
Средний рейтинг 4.2 из 5



Оцените эту книгу