Book: Вздохи Харухи Судзумии (Перевод с японского)



Вздохи Харухи Судзумии (Перевод с японского)

Пролог

Харухи производит впечатление человека, которого ничего не волнует. Единственное, чем она мучается, может быть выражено следующими словами: «Мир слишком обычен».

Ну а то, что она считает «необычным» вполне можно выразить словом «сверхъестественное». Короче говоря, мысли типа: «Да что ж такое — ни одно привидение на глаза не попадается!» — вполне в ее духе.

«Привидение» в данном случае можно заменить «пришельцем», «путешественником во времени» или «экстрасенсом». Однако, как известно, все это существует только в фантазиях, в реальности ничего этого нет, и поэтому Харухи обречена на вечные страдания в нашем мире… так, по крайней мере, должно было быть. Однако действительность опровергла эти утверждения и теперь мне совсем не до смеха.

Все потому, что я лично знаком с пришельцем, путешественником во времени и экстрасенсом.

— Слушай, у меня к тебе важный разговор.

— Чего?

— Ты ведь хочешь встретить пришельцев, путешественников во времени и экстрасенсов?

— Ну да. И что с того?

— В смысле, это ведь цель «Бригады SOS» — поиск подобных вещей?

— Ну, просто обнаружить — этого мало! Мы должны с ними поразвлечься. Смотреть со стороны — это не для меня, я хочу быть активным участником.

— А вот мне бы со стороны… ладно, неважно. Ты не думала, что пришельцы, путешественники во времени и экстрасенсы прямо рядом с тобой — те, о ком ты даже не думаешь?

— А? Ты о ком? Только не говори, что о Юки, Микуру-тян и Коидзуми-куне. Так они совсем не «о ком даже не думаешь».

— Ээээ… Вообще-то, я их и имел в виду.

— Ты что, дурак? Не может же все быть так просто!

— Ну да, с обычной точки зрения так и есть…

— Ну и кто, например, пришелец?

— Я тебя обрадую. Пришелец — Нагато Юки. Хмм, как же оно… Объединение каких-то там сущностей… информационных что ли… как-то так. Короче, она вроде инструмента для какого-то инопланетного сознания. Гуманойдный интерфейс. Вот так вот.

— Хм. Ладно. А Микуру-тян?

— С Асахиной-сан все просто — она гостья из будущего. В общем, путешественница во времени.

— И из какого она года?

— Не знаю, она мне не сказала.

— Ага, понятно.

— Правда понятно?

— Значит, Коидзуми — экстрасенс. Ты это хотел сказать?

— Точно, именно так.

— Ясненько.

После этих слов брови Харухи задрожали, она медленно вдохнула, набрав полную грудь воздуха, и гаркнула:

— Хватит чушь молоть!

Вот так. Харухи ни капли не поверила в выстраданную мной и добытую потом и кровью истину. Отказалась наотрез. Ладно, даже когда каждый из этой троицы ткнул мне под нос доказательства того, что они в самом деле пришелица, путешественница во времени и экстрасенс, я все равно сомневался, а уж убедить в этом Харухи, не видевшую ничего своими глазами, наверное, невозможно.

Но что еще я мог сказать? В моих словах нет ни капли лжи, ни даже преувеличения! Когда нет смысла лгать, я обычно говорю правду.

Конечно, если бы какой-нибудь парень сказал мне: «Знаешь, а твой приятель на самом деле…», я бы тоже посоветовал ему не молоть чушь. Ну а если бы он говорил на полном серьезе, я бы решил, что у него крыша поехала или в мозг проник компьютерный вирус. Оставалось бы ему только посочувствовать. В общем, вряд ли мы с ним нашли бы точки соприкосновения.

Хмм, получается, сейчас этот самый парень — я?

— Кён! Послушай меня хорошенько!

Харухи смотрела прямо на меня, в глазах ее пылал огонь.

— Пришельцы, путешественники во времени и экстрасенсы не шныряют прямо у нас под носом! Попадись они нам — их нужно хватать за шиворот и, чтоб не убежали, связать с головы до ног — такая они ценность! Чтобы все участники, которых я понабрала, оказались такими — быть такого не может!

Точно, ты абсолютно права. За исключением одного человека. Остальная троица — феномен на феномене, и только я — карабкающийся по лестнице эволюции обычный средний человек. Да уж, кого надо понабрала, ничего не скажешь.

Ох, и почему эта дуреха вспоминает про здравый смысл, когда не надо? Если бы она просто поверила мне, все стало бы намного проще. По крайней мере, можно было бы распустить эту бестолковую «Бригаду SOS». Она ведь и нужна Харухи только чтобы искать пришельцев и все прочее по списку, а только все это обнаружится — станет бесполезной. Дальше пусть Харухи в одиночку с ними развлекается, а я буду лишь иногда немного в это вмешиваться да посмеиваться со стороны, исполняя свою роль ассистента. Надеюсь вскоре, наконец, занять позицию комментатора, сейчас же я вроде ручного зверька. Цирковая собачонка, которую заставляют показывать фокусы.

К тому же, неизвестно, что станет с миром, если Харухи обо всех этих феноменах узнает.

Кстати, эта беседа шла только между Харухи и мной. Второе мероприятие под кодовым именем «Бригада SOS шатается по городу» (название временное) проходило в кафе напротив станции. Я не сомневался, что по счету заплатит Харухи и, попивая крепкий кофе, разъяснял ей все вышеизложенное. Не похоже было, однако, что Харухи мне верит. Конечно, а как такому можно поверить?

Я и себе в подробностях не смог бы ничего объяснить, так что описал все в общих чертах. Чем больше деталей, тем больше поводов для сомнений. Я побывал дома у Нагато и выслушал бесконечный тарабарский сеанс межгалактической связи, так что знаю, о чем говорю.

— Хватит с меня твоих тупых шуток! — сказала Харухи, допив через соломинку овощной сок.

— Ну, пошли! Сегодня разделиться на две группы не получится, так что мы вдвоем каждый угол должны облазить. А еще я забыла кошелек, так что вот тебе счет.

Пока я глазел на бумажку с цифрой в восемьсот тридцать йен на ней и раздумывал над тем, как озвучить свои возражения, Харухи единым махом осушила мою чашку с кофе, оставшуюся на столе. Затем она послала в мою сторону взгляд, говорящий, что никаких возражений не потерпит, широким шагом вышла из кафе и встала перед автоматическими дверями, сложив руки на груди.

С тех пор прошло полгода. Оглядываясь назад, можно вспомнить много странных событий, произошедших за эти шесть месяцев. «Бригада SOS» все так же носит гордое название «Бригада Судзумии Харухи, Основанная во имя Сверхоживления мира». От этих слов у меня мурашки по спине. Как и чем наша бригада наполнила мир — абсолютно неизвестно. Наверное, в основном это «наполнение» касается одной Харухи — наполнение ее жизни смыслом и содержанием. Загадки, развлечения с пришельцами, путешествия во времени, битвы спина к спине с экстрасенсами — в достижении же этих целей Харухи на настоящий момент успехов не добилась.

В любом случае, если она считает, что не встречала ни тех, ни других, ни третьих, ничего не поделаешь. Я любезно рассказал ей, кто есть кто, но она мне не поверила. Я свое дело сделал, дальше меня это не касается.

Время, когда «Бригада SOS» достигнет своих целей, потеряет смысл своего существования и благополучно самораспустится, еще не настало, поэтому непризнанный кружок живет своей жизнью в старом корпусе школы.

Разумеется, все пять его участников, включая меня, так и продолжают вести паразитический образ жизни в литературной комнате. Школьный Совет, похоже, решил во всех смыслах «Бригаду SOS» игнорировать. Заявке на регистрацию, которую я написал, хода не дали, но и на незаконный захват комнаты взамен тоже никак не отреагировали. Собственно, возможно, потому что никак не отреагировал единственный участник литературного кружка — Нагато Юки. Однако по моему личному мнению, Совет просто не хочет связываться с Харухи, и решил делать вид, что ничего не замечает.

Не думаю, что хоть один человек в мире захочет наступать на мину с надписью «Внимание! Не наступать — взорвется!», мигающей неоновым светом. Меня, например, прошу от этого избавить. Знай я, чем все кончится — ни за что бы не заговорил тогда с этой девчонкой, сидевшей позади меня с кислым видом.

Обычный старшеклассник, ненароком запустивший бомбу с часовым механизмом, и теперь носящийся с ней туда-сюда, как дурак — таково мое положение в данный момент. Плюс ко всему, на этой бомбе даже нет экрана с обратным отсчетом, а только надпись — «Судзумия Харухи».

Когда она рванет, какой нанесет ущерб, чем начинена и, что хуже, действительно ли это бомба или просто дурилка для маленьких детей — все это мне абсолютно неизвестно.

Сколько я ни ищу контейнер с надписью «Для легковоспламеняющихся веществ», ничего не получается. Эта живая взрывоопасная штука пристала ко мне намертво, будто цементом скрепленная, и избавиться от нее не представляется возможным.

Да уж… Куда бы мне ее сплавить?


Глава 1


Бытует мнение, что в школах должны устраиваться различные мероприятия. Вот и в нашей в прошлом месяце был проведен спортивный фестиваль. Когда Харухи объявила, что «Бригада SOS» будет состязаться с другими кружками и клубами в эстафете, я воспринял это скептически. Однако о том, что Харухи, бежавшая на последнем этапе, опередит кружок легкой атлетики и клуб регби на добрых тринадцать лошадиных корпусов и с эстафетной палочкой в руке пересечет финишную ленту, я и помыслить не мог.

Благодаря этому наш кружок (куда вхожу и я, между прочим) со всеми его извращениями, до того обсуждаемый лишь шепотом, прогремел, будто сигнал пожарной тревоги, ненароком включенный во время уроков. Не стоит и говорить, что, основной вклад внесла Харухи, но к Нагато, бежавшей второй, у меня возникли вопросы. Еще бы — бег со скоростью телепортации! В мои расчеты это никак не входило. Нагато, предупреждать же надо!

Когда я спросил Нагато, что за магию она использовала, неулыбчивый, созданный пришельцами органический андроид ответил мне фразами вроде «энергетический уровень», «квантовый скачок» и все в таком роде. Я уже решил продвигаться по стезе гуманитария и забросил естественные науки, поэтому ничего из объяснений понять не смог, да не особо то и хотелось.

С тех пор как окончился этот сумасшедший спортивный фестиваль прошел месяц, а тут опять — на носу фестиваль искусств. И вот наша жалкая школа стоит на ушах и готовится. Вернее, на ушах стоят учителя, Исполнительный комитет да участники всевозможных художественных кружков, для которых это, наверное, единственная возможность размять мускулы.

Раз речь зашла об участии кружков, то от непризнанной «Бригады SOS» никакого особого творчества не ожидалось. Если уж на то пошло, можно было бы поймать соседского бродячего кота, посадить его в клетку, повесить на нее табличку «Космический монстр» и показывать за деньги, но люди без чувства юмора могут обидеться, а кто оценит шутку — разве только ухмыльнется.

Зато не надо думать над программой. Готовиться тоже не нужно. Вот такой практичный фестиваль искусств. Если думаете, что я шучу, загляните в любую школу на праздники. Везде будет одно и то же — посмотрите на все своими глазами и поймете, о чем я.

Кстати говоря, наш с Харухи класс 10-Д решил дешево отделаться и подготовить какие-то анкеты. С того времени, когда ранней весной исчезла Асакура Рёко, безумцев с лидерскими способностями так в нашем классе и не нашлось. Взять хотя бы эти анкеты. В атмосфере всеобщего уныния томительного классного часа, при всеобщем молчании эту идею в муках родил учитель Окабе. Ни сторонников, ни противников у этого предложения так и не нашлось, а время классного часа подходило к концу, поэтому так и было решено. Что еще за анкеты? Кому вообще захочется этим заниматься? Да никому, наверное. Но раз уж так — флаг вам в руки!

Итак, я, погруженный в апатию, устало шел в сторону клубной комнаты. Почему, спросите вы? Ответ энергично шагал рядом, не иначе затем, чтобы все это обсудить.

— Какие еще анкеты? Это просто глупо! — сказала Харухи с оскорбленным видом. — Чего тут может быть интересного? Лично я вообще не понимаю!

Так что ж ты не высказала своего мнения? Ты же видела лицо учителя Окабе — у него лицо чуть судорогами не сводило, так он мучался!

— Да ладно! Я все равно не собиралась ввязываться в то, чем там класс будет заниматься. С этими ребятами ничего интересно не выйдет!

Вот как? А ведь ты с немалым энтузиазмом вносила свой вклад в общую победу класса на спортивном фестивале. Бег на короткой, средней, длинной дистанции, выступление на последнем этапе в эстафете. Я-то думал, что победы во всех этих соревнованиях — твоя заслуга. Или это был кто-то другой?

— Это же совсем другое дело!

И в чем же отличия?

— Фестиваль искусств — это фестиваль искусств! Это, можно сказать, событие городского масштаба! Хотя наша школа на город не тянет, но это ничего. Можно сказать, фестиваль искусств — самое важное событие за весь год!

Серьезно?

— Точно! — она решительно кивнула, а затем вынесла свой вердикт.

Вот что мне было объявлено:

— Мы, «Бригада SOS», устроим что-нибудь невероятно интересное!

Лицо Судзумии Харухи сияло убежденностью Ганнибала, только решившегося на переход через Альпы во Вторую Пуническую войну.

Сиять-то оно сияло…

Все, что Харухи считала «интересным» последние шесть месяцев к хорошим результатам для меня ни разу не приводило. В основном только выматывало. По-крайней мере, меня и Асахину — мы с ней все-таки «правильные» люди. Харухи, по-моему, никак нельзя назвать правильной с точки зрения нашего мира, сущность Коидзуми тоже нельзя сказать, чтобы как у обычного человека, что до Нагато, то она вообще даже не человек.

И почему я должен околачиваться с этой компанией и жить между молотом и наковальней? За полгода я сыт всем этим по горло, хватит! Больше ни единого дурацкого сумасбродства! Как вспомню — так хочется позаимствовать у кого-нибудь пистолет и приставить себе к виску — настолько охота извлечь и уничтожить клетки мозга с этими воспоминаниями! Не знаю, впрочем, какое мнение об этих событиях у Харухи.

Кажется, я слишком глубоко задумался о различных способах стирания воспоминаний и совсем перестал слушать, о чем там болтает эта назойливая девчонка.

— Эй, Кён, ты вообще слушаешь?

— Неа. О чем ты там?

— О фестивале искусств! Давай-ка и ты прояви больше энтузиазма! Фестиваль искусств ведь бывает только раз в году!

— Может и так, но чего суетиться-то?

— Надо суетиться! Это фестиваль — тут без суеты никак нельзя! На всех известных мне фестивалях так!

— Имеешь в виду что-то такое, что делала в своей прошлой школе?

— Нет, это было совсем не интересно, поэтому нельзя допустить, чтобы фестиваль искусств в старшей школе был бы таким же!

— И что же ты посчитаешь интересным?

— Оборотни в заброшенном доме, или бесконечные лестницы, семь чудес школы превращаются в тринадцать чудес, на голове у директора появляется прическа «афро» в три раза больше его самого размером, здание школы становится гигантским роботом и дерется с появившимся из океана монстром, вишня цветет осенью, вот так вот!

Я бросил слушать где-то в середине и не знаю, что там было после «лестниц», если хотите, можете мне пересказать.

— …Эх. В комнате подробнее расскажу.

Харухи внезапно погрузилась в угрюмое молчание. Вскоре мы добрались до двери клубной комнаты. На ней рядом с табличкой с надписью «Литературный кружок» кнопкой был пришпилен лист бумаги с намалеванной надписью «и „Бригада SOS“. „Раз уж мы прожили здесь полгода, никто не будет возражать, если мы запишем эту комнату за собой“, — продекларировав право владения, Харухи хотела даже снять старую табличку, но я ее остановил. Нужно же меру знать все-таки, да и осторожность не помешает.

Харухи, не постучавшись, открыла дверь. Посреди комнаты стояла фея. Когда наши взгляды встретились, улыбка на ее лице расцвела, как прекрасный цветок лилии.

— …Привет.

Одетая в костюм горничной, с метелкой в руках в комнате наводила порядок специалистка по чаю, гордость „Бригады SOS“ — Асахина Микуру. Фея нашего кружка одарила меня своей всегдашней милой улыбкой. Может, она и правда фея? Это подходит ей куда больше, чем образ путешественницы во времени.

В самом начале организации кружка Асахину затащила к нам Харухи, озвучив туманную причину — „я подумала, что нам нужна девочка-талисман“. Затем она силком заставила ее переодеваться в костюм горничной и с тех пор Асахина стала официальной горничной „Бригады SOS“, каждый день после уроков безупречно исполняя свою роль. Не потому, что у нее в голове винтиков не хватает, просто она такая послушная и милая, что у меня слезы на глаза наворачиваются.

Асахина перебывала девочкой-зайчиком, медсестрой и болельщицей из группы поддержки, но костюм горничной однозначно лучший. Могу даже определенно сказать, что даже если в нем нет никакого смысла, такой сюжетный ход мне все равно весьма по душе. Да, кстати, обращаю ваше внимание: осмысленные затеи Харухи можно пересчитать по пальцам одной руки.

Причин у нее, однако, всегда на все хватает, вот для нас это оборачивается кучей проблем. Можно сказать, было бы лучше, если бы все было бессмысленно от начала и до конца.



Если у Харухи и получилось что-то стоящее, то разве только это — Асахина в образе горничной. Ей это настолько идет, что аж голова кругом! Это единственная задумка Харухи, которую я целиком и полностью поддерживаю. Не знаю уж, где и почем она купила этот костюм, но относительно одежды у Харухи определенно есть вкус. Разумеется, Асахина что ни наденет, все равно будет выглядеть как первоклассная модель, но я все равно предпочитаю костюм горничной, для моих глаз это настоящая отрада.

— Я сейчас заварю чай, — милым голоском прощебетала Асахина. Она убрала метлу, поспешила к шкафчику с посудой и начала доставать чашки.

Что-то жесткое вонзилось мне в бок — это Харухи пихнула меня локтем.

— Чего глаза-то щуришь, а?

Меня так взволновала милая суета Асахины, что мое лицо и впрямь чуть не расплылось в счастливой улыбке. Такое случилось бы с каждым, кто увидел перед собой милую, элегантную и скромную Асахину.

Со стола, на котором стояла черная пирамидка, подписанная „Командир“, Харухи взяла нарукавную повязку с той же надписью, надела ее на руку, уселась на стул и окинула взглядом комнату.

У самого угла стола сидела, раскрыв толстую книгу еще одна участница нашего кружка.

— …

Это была ни кто иная как молчаливая, полностью погруженная в чтение Нагато Юки — десятиклассница из литературного кружка, которую Харухи считала чем-то вроде „трофея в придачу к захваченной комнате“.

Ее присутствие было незаметным, как присутствие азота в атмосфере, но из всех она самая странная. Можно сказать, еще страннее Харухи. Харухи непонятна от начала и до конца, мои же обрывочные сведения о Нагато только больше все запутывают. Если верить ее же словам, то эта безмолвная, безэмоциональная, безучастная и бесстрастная коротко стриженая хрупкая девочка — не человек, а созданный пришельцами механизм для коммуникации с людьми. Как это так я и сам не знаю. Она сама сказала мне об этом, я мало что понял, но, похоже, что это правда. Причем Харухи ничего не подозревает и до сих пор считает Нагато „слегка странноватой книгочейкой“.

Вообще-то, „слегка“ — это очень мягко сказано.

— Где Коидзуми-кун?

Харухи бросила на Асахину острый взгляд. Вздрогнув на мгновение, Асахина ответила:

— Ох… Он еще н… не пришел, опаздывает…

Асахина аккуратно зачерпнула чайные листья из баночки, и положила их в маленький чайничек. Я глянул на вешалку в углу комнаты. Столько разных костюмов — просто как в театральной костюмерной! Слева направо: костюм медсестры, девочки-зайчика, летний костюм горничной, костюм болельщицы из группы поддержки, юката, белое платье, „шкура леопарда“, костюм лягушки, какой-то непонятный балахон и так далее, и тому подобное…

За последние шесть месяцев каждое из этих одеяний частенько украшало собой тело Асахины. Надо сказать, никакого смысла одевать в них Асахину не было, все это исключительно ради того, чтобы Харухи была удовлетворена. Может, это из-за какой-то травмы в детстве? Например, Харухи не покупали кукол, и сейчас она отыгрывается на Асахине? Из-за этого теперь травма нанесена уже Асахине, а я коварно наблюдаю за этим и наслаждаюсь… Так, кажется, картинка получается слишком живая, так что умолкаю.

— Микуру-тян, чай!

— А… да! Несу-несу!

Асахина суетливо налила зеленый чай в кружку с надписью „Харухи“ и поспешно принесла ее на подносе.

Харухи взяла чашку и отхлебнула из нее. Затем тоном мастера икебаны, упрекающего своего ученика за нерадивость, сказала:

— Микуру-тян, мне кажется, я же уже говорила об этом. Забыла?

— А? — Асахина испуганно попыталась закрыться подносом. — Ч… что?

Она наклонила голову, будто воробушек, вспоминающий вкус съеденного вчера пшена.

Харухи поставила свою кружку на стол.

— Когда ты разносишь чай, ты должна в одном случае из трех спотыкаться и опрокидывать его! Сейчас ты никакая не неуклюжая горничная! Совсем никакая!

— А… ээм… п… простите.

Хрупкие плечики Асахины задрожали. Впервые слышу об этом правиле. Эта девчонка что, считает, что горничная должна быть неуклюжей?

— Ну, ничего, Микуру-тян. Можешь потренироваться на Кёне. Давай-ка, опрокинь чашку ему на голову!

— А?.. — сказала Асахина и посмотрела на меня. Кто-нибудь, дайте мне дрель! Я просверлю Харухи голову и заменю содержимое! Черт, боюсь, ни у кого нет — остается лишь вздохнуть.

— Асахина, это просто дурацкая шутка, которая годится разве только сумасшедшего развеселить.

„Учись помаленьку“ — хотел было добавить я, но решил все же этого не делать.

Харухи выпучила на меня глаза:

— Эй, там, идиотина! Я не шучу! Я всегда серьезна!

Тогда все хуже, чем я думал: нужно делать компьютерную томографию. Кстати, обижаться ли мне на „идиотину“? Или это будет означать, что у меня нет чувства юмора?

— Ладно, дай я тебе сама покажу. Повторяй за мной, Микуру-тян.

Харухи вскочила со стула и выхватила поднос у Асахины. После этого она взяла чайничек и принялась наливать чай в кружку с написанным на ней моим именем.

Пока я ошеломленно наблюдал за этой сценой, Харухи, проливая повсюду чай, успешно справилась со своей миссией, поставила чашку на поднос, глянула на меня, беря на прицел, и кивнула, готовая начинать. Я поспешно выхватил чашку.

— Эй! А ну не мешай!

Как это — не мешать? Если человек спокойно стоит, когда ему собираются вылить кипяток на голову, то он либо святой, либо хочет надуть страховую компанию!

Я сразу же стал пить приготовленный Харухи чай и подумал, почему же, несмотря на одинаковую заварку, чай, заваренный Асахиной, так отличался по вкусу от того, что сделала Харухи? Тут и думать нечего. Различие было в аромате любви. Если Асахина была цветущей белой розой, то Харухи — таким уникальным сортом роз, которые только шипами колют, а цвести не могут. От таких, наверное, и семян не бывает.

Пока я молча пил чай, Харухи яростно сверлила меня взглядом.

— Хмпф!

Она легко тряхнула волосами и возвратилась за свой стол. Лицо у нее было такое, будто она только что выпила горькую микстуру.

Асахина, вздохнув с облегчением, вернулась к своим обязанностям и, заварив чай в кружке Нагато, поставила ее перед читающей фигурой.

Нагато не шелохнулась и продолжала безотрывно смотреть во внушительного вида книгу. Эй, изобрази хоть немного благодарности! Танигути на твоем месте три дня молился бы на этот чай, прежде чем его выпить!

— …

Нагато перелистнула страницу, даже не подняв головы. Это было на нее похоже, поэтому Асахина, не слишком терзаясь по этому поводу, занялась чаем для самой себя.

Если бы пятый из участников кружка так и не пришел, никто бы не обратил на это внимания, но он все же заявился:

— Простите, задержался. Классный час оказался дольше, чем ожидалось.

Сияя ясной улыбкой, в дверях стоял загадочный новичок Харухи — Коидзуми Ицуки. Если бы у меня была девушка, то будь он ее другом, я бы себе места не находил. Улыбка снова всплыла на его простодушной физиономии.

— Похоже, я подошел последним и из-за опоздания задержал совещание. Примите мои искренние извинения. Хотите, угощу вас чем-нибудь?

Совещание? Какое? Я ни о чем таком не слышал.

— Совсем забыла тебе сказать, — произнесла Харухи, подперев рукой щеку. — Всем остальным сообщила на обеденном перерыве, собиралась и тебе рассказать при случае.

Значит, время бегать по другим классам у тебя нашлось, а сообщить мне, сидящему прямо перед тобой в одном кабинете, ты не потрудилась?

— Да какая разница?.. Все равно результат один. Важно не что и когда кто услышал, а что делать будем.

На словах-то все хорошо и гладко, да только чем Харухи ни соберется заняться, у меня, понятно, выбора все равно не будет.

— Чем болтать, нужно думать, что делать!

Это прямо сейчас или потом можно? Кстати, это к нам обращение или к себе?

— Разумеется, я всех имею в виду! Это же мероприятие „Бригады SOS“!

Мероприятие?

— А я что, не говорила? Какие еще могут быть сейчас мероприятия, кроме фестиваля искусств?

Тогда это мероприятие не бригады, а всей школы. Если уж ты хочешь принять участие в фестивале, пойди да предложи свою кандидатуру в Исполнительный комитет — тебя завалят кучей самой разной работы.

— В этом нет смысла! Нам же нужно что-то в стиле „Бригады SOS“. Мы так долго раскручивали бригаду до ее нынешнего состояния! В школе нет никого, кто бы не знал о нас! Понимаешь?

Какое еще мероприятие в стиле „Бригады SOS“? Я перебрал в голове все наши бригадные мероприятия за последние полгода и погрузился в легкую печаль.

Тебе-то легко говорить любую чушь, что взбредет в голову, а знаешь, как тяжко приходилось мне и Асахине? Коидзуми только и делает, что бестолково лыбится, от Нагато действий в темпе presto вообще не дождешься. Могла бы подумать и об обычных людях рядом с тобой! Ну, Асахина, может, и не такая уж и обычная, но она такая милая, что это все равно. Ей достаточно просто быть рядом — отраде глаз моих, бальзаму для моей израненной души.

— Нужно оправдывать ожидания, — пробормотала Харухи с напряженным видом.

Да кто вообще ждет чего-нибудь от „Бригады SOS“? Вопрос, достойный попадания в нашу анкету! „Бригада SOS“ до сих пор просто незарегистрированный кружок, участников у нас тоже не прибавилось. Ну а если кто-нибудь к нам придет, это только все запутает, так что пусть никого и не будет. Рано или поздно, слетевший с катушек Харухи-экспресс сойдет с рельсов. На этом поезде всего пять пассажиров и вместо меня пусть обязанности козла отпущения исполняет кто-нибудь другой! Почасовая оплата тоже сойдет. Скажем, сто иен.

Расправившись со своим чаем за тридцать секунд, Харухи потребовала от Асахины еще чашку.

— Микуру-тян, а вы что делаете?

— Ммм… Ты про наш класс… Лапша и чай…

— Ты, Микуру-тян, разумеется, официантка?

Глаза Асахины расширились:

— Откуда ты знаешь? Я хотела готовить еду, но все сказали…

Харухи задумчиво посмотрела на нее. Обычно такой взгляд не предвещал ничего хорошего. Она перевела взгляд на вешалку, видать, сообразила, что Асахину еще не наряжали официанткой.

Затем Харухи осторожно спросила:

— А класс Коидзуми-куна?

Коидзуми неопределенно повел плечами:

— Мы решили ставить спектакль, но мнения разделились — делать ли свою оригинальную постановку или ставить классическую пьесу. До фестиваля времени осталось совсем мало, однако мы все еще не пришли к согласию. Ожесточенные споры продолжаются, но решение еще не принято.

Вот на что способен энергичный класс! Правда, есть у них и свои недостатки.

— Хмм.

Теперь взгляд Харухи переместился в сторону все еще не промолвившей ни слова оставшейся участницы:

— Юки?

Псевдо-пришелица-книгочейка подняла голову, будто степной сурок, почувствовавший приближение дождя.

— Гадание, — как обычно, бесцветным голосом ответила она.

— Гадание? — невольно переспросил я.

— Да.

Нагато, по лицу которой нельзя было даже сказать, дышит ли она, кивнула.

— Ты будешь гадать?

— Да.

Нагато гадает? Интересно, ошибки есть? Я представил себе Нагато в черной остроконечной шляпе и мантии, держащей руки над хрустальным шаром и честно сообщающей влюбленной парочке перед собой: „Вы расстанетесь друг с другом через пятьдесят восемь дней, три часа и пять минут“.

Могла бы быть помягче и приврать немножко. Да, кстати, может ли Нагато предсказывать будущее или нет — еще одна для меня неясность.

Асахина — забегаловка, Коидзуми — театральная постановка, Нагато — сеанс прорицаний. У всех других классов такие интересные задумки, а у нас какие-то глупые анкеты. Так, а как вам это — совместим все вместе и устроим театральные гадания по анкетам и чаю!

— Не говори ерунды. Так, начинаем совещание!

Отфутболив мое драгоценное мнение, Харухи направилась к белой школьной доске. Раздвинув указку так, что та стала похожа на радиоантенну, она постучала ей по доске.

Там же ничего не написано, куда там смотреть?

— Сейчас напишу! Микуру-тян, будешь секретарем — записывай все, что я скажу.

С каких пор Асахина стала нашей секретаршей мне неизвестно. Наверное, это неизвестно никому. Просто Харухи так решила, значит, так и будет.

Специалистка по чаю, а по совместительству секретарша Асахина взяла фломастер и пристроилась сбоку доски, глядя снизу вверх на лицо Харухи.

Затем Харухи триумфально объявила:

— Мы, „Бригада SOS“ будем снимать кино!

Не знаю, какие процессы происходили в голове Харухи. Ну и ладно, всегда так. Никакое это не совещание, ты просто озвучиваешь свое мнение, разве нет?

— Все как всегда, — прошептал мне Коидзуми с таким выражением лица, что его захотелось зарисовать. Сложив губы в элегантную улыбку, он продолжил:

— Судзумия-сан наверняка с самого начала решила, что делать. Обсуждать, видимо, было нечего. Да, ты ведь не сболтнул ей чего-нибудь лишнего?

Не помню сегодня никаких разговоров о кино. Может, посмотрела вчера вечером какой-нибудь третьесортный малобюджетный фильм и от него пришла в такое безрадостное состояние?

Харухи, уверенная в том, что ее речь потрясла всех собравшихся, с воодушевлением продолжила:

— Наверняка, у всех вас полно вопросов!

У меня вопрос о том, что у тебя в голове!

— В каких-нибудь сериалах часто бывает, что в конце умирают — разве это естественно? Зачем умирать в такое-то время? Глупость! Поэтому я не люблю, когда кто-то под конец возьмет и помрет! Я бы такой фильм ни за что не сняла!

Так мы фильм снимаем, или сериал?

— Я же сказала, что фильм! У египетской мумии и то с ушами лучше! Запоминай каждое произнесенное мною слово!

Лучше я заучу названия всех станций местных железных дорог, чем эту глупую речь. И то полезней будет.

Асахина округлым почерком, по которому и подумать было нельзя, что она — бывшая участница кружка каллиграфии, вывела на доске: „Съемки фильма“. Харухи удовлетворенно кивнула:

— Вот так. Понятно? — сказала она голосом ведущей прогноза погоды, радостно сообщающей об окончании сезона дождей.

— Ну и что это значит? — спросил я.

Нет, серьезно. Мне понятны только слова „Съемки фильма“. Для начала, кто тебе его будет снимать? Может, у тебя есть какие-нибудь знакомства в кинобизнесе?

В черных глазах Харухи сверкнуло безрассудство:

— Кён, ты что, с головой не дружишь? Мы сами снимем фильм и покажем его на фестивале искусств! „Бригада SOS“ представляет» — так и напишем!

— Когда это мы стали кинематографическим кружком?

— Чего ты там бурчишь? Мы всегда будем «Бригадой SOS»! Что-то я не припомню никаких кинематографических кружков.

Если бы эти слова слышали участники школьного кинематографического кружка, это их бы весьма обидело.

— Все уже решено! Обжалования не будет! Мольбы о пощаде не принимаются!

Раз уж госпожа председатель суда присяжных «Бригады SOS» так говорит, значит, приговор не изменить. Кто вообще выдвинул Харухи на этот пост… а, ну да, она ведь сама себя назначила. Похоже, действительно, что где бы в мире ты ни был, командовать будут горластые да наглые. Из-за этого плывущим по течению простым людям вроде меня и Асахины всегда достаются все шишки. Жестокий и полный противоречий человеческий мир.

Пока я раздумывал над глубокомысленными тезисами по проблеме построения идеального общества…

— Понятно, — сказал Коидзуми так, будто он и вправду все понял. Он поровну одарил нас с Харухи своей улыбкой и договорил. — Теперь все понятно.

Эй, Коидзуми, не надо так реагировать на каждую брошенную Харухи словесную бомбу! У тебя что, своего мнения нет?

Коидзуми слегка покрутил пальцем прядь челки.

— Насколько я понял, мы планируем снять независимое кино и показывать его посетителям. Правильно?

— Точно! — Харухи стукнула «антенной» по доске.

Асахина вздрогнула, но, все же, набравшись храбрости, спросила:

— Но… почему именно фильм?..

— Прошлой ночью мне что-то не спалось, — Харухи поместила «антенну» напротив своего лица и стала двигать ей, как дворником на лобовом стекле автомобиля. — Так что я включила телевизор, и наткнулась на какой-то чудной фильм. Я и не собиралась его смотреть, но больше делать было нечего, поэтому пришлось.

Ну, как я и думал.

— Фильм был настолько дурацким, что мне даже хотелось позвонить за границу режиссеру домой и поиздеваться. Так я это и придумала.

Кончик указки ткнулся в личико Асахины.

— Если это все, на что их хватило, то я уж наверняка сниму что-нибудь получше! — Харухи убежденно выпятила грудь. — Так почему бы этим не заняться, — подумала я. Есть какие-то возражения?

Асахина испуганно замотала головой. Даже если есть у нее что сказать, она все равно промолчит, Коидзуми только поддакивает, а Нагато в обычном состоянии вообще не разговаривает, так что по части того, чтобы изредка вставлять хоть слово тут только я.

— Кем ты там хочешь стать, режиссером или продюсером — все равно. Дело твое — что хочешь, то и делай. Нам-то можно заниматься своими делами?



— Ты о чем? — Харухи как утка выпятила губы вперед.

Я терпеливо объяснил ей:

— Ты говоришь, что хочешь снять фильм, но мы-то пока ничего не сказали. Что ты будешь делать, если мы скажем «нет»? Для фильма нужен не только режиссер.

— Не бойся, сценарий я уже почти придумала.

— Нет, я совсем про другое…

— Никаких проблем. Ты, как всегда, можешь положиться на меня, так что не беспокойся.

Я уже беспокоюсь.

— Планированием тоже займусь я. Всем займусь я.

Я беспокоюсь все больше.

— Да сколько можно придираться! Я сказала — делаем, значит — делаем! Наша цель — по результатам голосования занять первое место среди всех выступлений на фестивале! Кто знает, может эти тугодумы в школьном совете нас даже зарегистрируют… Впрочем, нет! Я заставлю их нас зарегистрировать! Для начала нужно настроить в нашу пользу общественное мнение!

Общественное мнение и голосование не так уж сильно связаны друг с другом, знаешь ли.

Я попытался сопротивляться:

— И сколько это будет стоить?

— Ну, кое-какой бюджет у нас есть!

Откуда? Не думаю, что школьный Совет профинансирует нашу подпольную организацию.

— Ну, ведь есть же средства, выделенные литературному кружку!

— Так это деньги литературного кружка! Как ты можешь их использовать?!

— А Юки сказала, что можно.

Охо-хо… Я взглянул на лицо Нагато. Она медленно подняла голову, посмотрела на меня и, ничего не сказав, вернулась к чтению книги.

А что, не может быть так, что кто-то еще захочет вступить в литературный кружок? Я решил не задавать этот вопрос. Не удивлюсь, если, Нагато заранее устроила так, что кружок оказался на грани закрытия. Она, похоже, уже тогда знала, что задумала Харухи. Если бы кто-нибудь еще захотел присоединиться к кружку — вот была бы жалость. Эх, хотелось бы мне, чтобы кто-нибудь попытался вырвать из рук Харухи литературный кружок.

Харухи, не замечая, что я витаю в облаках, размахивала «антенной»:

— Всем все ясно? Это важнее чем уроки! Если у кого есть возражения, я выслушаю их после фестиваля, понятно? Команды режиссера исполняются беспрекословно! — орала она, не обращая внимания на происходящее вокруг и напоминая белого медведя в зоопарке, которому жарким летом притащили глыбу льда.

Сначала командир, а теперь режиссер? И на чем ты собираешься остановиться? …Только не говори, что на боге.

— Так, на сегодня хватит! Мне еще надо подумать над кастингом, и как наладить отношения со спонсорами. У продюсера куча разной работы!

Я, конечно, плохо представляю, в чем состоит работа продюсера, однако, чем собирается заниматься эта девчонка? Спонсоры?

Хлоп!

Я обернулся на звук и увидел, что Нагато захлопнула свою книгу. Этот звук уже давно стал сигналом к окончанию заседаний «Бригады SOS».

— Подробности обсудим завтра!

Бросив эту фразу напоследок, Харухи вылетела из комнаты, как кошка, заслышавшая звук открываемой банки кошачьих консервов. Да не особо-то охота эти подробности слышать.

— Не так уж плохо, разве нет? — задал вопрос Коидзуми. — Мы не ловим космических монстров, чтобы выставлять их в клетке для всеобщего обозрения, не стреляем по летающим тарелкам и не исследуем их содержимое — пока ничего этого нет, я спокоен.

Где-то я это уже слышал.

Вечноулыбающийся экстрасенс, не открывая рта, закудахтал от смеха.

— Кроме того, мне весьма любопытно, что за фильм собирается снять Судзумия-сан. Кажется, я более-менее представляю, что у нее на уме.

Коидзуми бросил взгляд в сторону Асахины, убиравшей чашки.

— Веселый предстоит фестиваль, скучать не придется.

Вслед за ним я тоже посмотрел на Асахину. Чепчик на ее голове колыхался из стороны в сторону…

— Ой! Ч…что такое?

Заметив, что двое парней уставились на нее, Асахина прекратила работу и покраснела.

«Не обращай внимания, пустяки. Я просто размышлял, какой костюм в следующий раз притащит Харухи», — мысленно пробормотал я.

Собрав вещи, — для нее это значило просто положить книгу в портфель, — Нагато, не производя ни звука, поднялась и направилась к открытой двери. Может книга, которую только что читала Нагато, о гадании? Книга-то иностранная, так что все может быть.

— Ну что ж… — пробормотал я.

Фильм… фильм?..

Откровенно говоря, мне тоже было слегка интересно. Конечно, я был заинтересован не так глубоко, как Коидзуми. Не глубже уровня континентального шельфа.

Можно, мне, по крайней мере, хотя бы надеяться?

В любом случае, надеяться тут больше вроде некому…

Забираю назад все только что сказанное — надеяться не на что.

На следующий день после школы я был готов лезть на стенку.

— «Бригада SOS» представляет

— Продюсер, режиссер, сценарист — Судзумия Харухи

— Главная женская роль — Асахина Микуру

— Главная мужская роль — Коидзуми Ицуки

— Роль второго плана — Нагато Юки

— Ассистент режиссера, оператор, монтажер, чернорабочий, мальчик на побегушках и др. — Кён.

Увидев эти записи на блокнотном листе, я подумал лишь об одном:

— Так что же я все-таки должен делать?

— Разумеется, то, что здесь написано.

Харухи по-дирижерски взмахнула указкой:

— Ты — подсобный рабочий, все как в этом списке. Актерский состав у нас самое то, да?

— У меня главная р… роль?.. — неровным тоном спросила Асахина. Сегодня на ней был не костюм горничной, а обычная школьная форма, так как Харухи сказала, что переодеваться не надо. Похоже, это значит, что Асахину собираются вытащить куда-то на улицу.

— Если можно, я предпочла бы небольшую роль… — умоляла Асахина с растерянным видом.

— Нет, — ответила Харухи. — Ты, Микуру-тян, привлечешь к нам внимание. В конце концов, ты у нашей бригады вроде фирменного знака. Тебе надо учиться раздавать автографы. На премьере фильма зрители будут очередями за ними строиться.

Премьера фильма? Где она собирается ее проводить?

Асахина выглядела весьма обеспокоенной:

— …Но я же совсем не умею играть.

— Не бойся, я тебя как следует натренирую.

Асахина робко подняла голову и печально посмотрела на меня.

В комнате нас было только трое. Нагато и Коидзуми были в своих классах на совещаниях по поводу фестиваля и задерживались. Вот уж не думал, что дойдет до того, что кто-то после школы ради этого оставаться будет. Как же неожиданно много у нас оказалось серьезных ответственных классов.

— Все равно Юки и Коидзуми-кун ведут себя безответственно! — раздраженно сказала Харухи и, за неимением виновных, обрушилась на меня. — Я же ясно сказала, что наши мероприятия важнее всех остальных и все равно они опаздывают из-за своих дел! Нужно объявить им строгий выговор!

Может, у Нагато и Коидзуми лучше развито чувство принадлежности к классу, чем у нас с Харухи? В общем-то, то, что сейчас мы трое сидим здесь — это как раз весьма странно.

Тут кое-что пришло мне в голову.

— Асахина-сан, а тебе не нужно быть на совещании своего класса?

— Мм, я ведь буду обслуживать посетителей, так что нам осталось только подобрать одежду. Интересно, какой костюм это будет?..

Асахина смущенно улыбнулась — похоже, она уже привыкла к переодеваниям. Чем в «Бригаде SOS» вынужденно наряжаться во всякую бессмыслицу, лучше уж пользоваться своим даром там, где он уместен. Официантки в забегаловках — обычное дело, в отличие от горничных в комнатах литературных кружков. Это хотя бы разумно.

Как Харухи умудрилась так широко истолковать слова Асахины, непонятно.

— Что? Тебе так хотелось побыть официанткой, Микуру-тян? Что ж ты сразу не сказала? Никаких проблем, я подберу тебе костюм!

Блестящая идея, ничего не скажешь. Участник кружка ходит в чем попало, за исключением школьной формы — это, конечно, само собой разумеется, да? Я почувствовал неладное, начиная с костюма медсестры. Лучше уж костюм горничной… да, у меня явный заскок на этой почве.

— Ну, отлично, — Харухи повернулась ко мне. — Кён, знаешь, что самое главное при создании фильма?

Хмм… Я перебрал в уме каталог фильмов, которые произвели на меня впечатление за всю мою жизнь. Подумав, я неуверенно ответил:

— Оригинальная идея и искренние чувства?

— Это все слишком абстрактно! — отвергла мои рассуждения Харухи. — Разумеется, главное — камера! Как снимать фильм без оборудования?

Может, ты и права, но я не хотел говорить о таких приземленных вещах… Ладно, неважно, не буду спорить. Все равно у меня нет на примете фильмов ни с оригинальными идеями, ни с искренними чувствами.

— Так что решено, — Харухи сложила указку и бросила ее на командирский стол. — Идем доставать камеру.

Тук! Раздался звук отодвигающегося стула. Я обернулся и увидел, что Асахина побледнела. Или, может, искусно притворилась. В конце концов, стоящая сейчас в нашей комнате святыня — компьютер — появилась у нас в результате самовольной военной операции по захвату ее у неприятеля в лице компьютерного общества, проведенной Харухи, а в качестве жертвы была использована именно Асахина.

Каштановые волосы Асахины мелко дрожали, она открыла розовые губки и сказала:

— М… ммм… Ссс…Судзумия-сан, я только вспомнила… м… мне срочно надо назад в класс…

— Молчать, — Харухи сделала страшное лицо. Привставшая было Асахина с возгласом «Ой!» плюхнулась обратно на стул. Харухи улыбнулась:

— Не волнуйся.

Когда бы ты ни говорила «не волнуйся», волноваться всегда было за что!

— На этот раз я не буду использовать тело Микуру-тян как приманку. Мне нужно просто ее сотрудничество!

Асахина посмотрела на меня печальным взглядом, взглядом теленка, которого собираются сажать в грузовик и везти на убой. Я заявил Харухи:

— Скажи, хотя бы, что это за сотрудничество. Или ни я, ни Асахина не сдвинемся отсюда ни на шаг.

«Да что такое с этими двумя?» — читалось на лице Харухи:

— Обходить спонсоров! Если привести с собой главную героиню, это же произведет хорошее впечатление, ведь так? Ты тоже идешь! Должен же кто-то вещи таскать.


Глава 2


На дворе уже стояла осень, но было даже не прохладно. Планета, казалось, вконец сошла с ума и забыла сменить время года в Японии. Летняя жара будто усердно катала мяч в бесконечном дополнительном тайме футбольного матча, который не завершится, пока кто-нибудь не забьет «золотой гол». Думаю, когда он кончится, осень промелькнет так, что и не заметишь, мигом обернувшись наступающей зимой.

— Мы уже опаздываем, — сказала Харухи и мы, собрав портфели, вышли из школы. С реактивной скоростью она побежала вниз по склону. Куда только торопится? Не думаю, что найдется кто-нибудь, кто согласится проспонсировать съемки любительского фильма старшеклассников. Может, будь мы кинематографическим кружком, и получилось бы, однако с момента как мы собрались вместе, прошло уже полгода, а мы все еще загадочная, никому не известная крошечная группка. Не удивлюсь, если нам и двери-то не откроют.

Мы спустились с холма и сели в электричку. Проехав три остановки, мы оказались как раз в том районе, где некогда мы с Асахиной счастливо прогуливались по аллее из сакур. Неподалеку располагались большой супермаркет и торговый квартал, местечко было шумное и переполненное народом.

Харухи, за спиной которой шли мы с Асахиной, направилась в самую глубь квартала.

— Здесь.

Харухи, наконец, остановилась и указала на маленький магазинчик электротоваров.

— Понятно, — сказал я.

Похоже, она собирается выудить оборудование для съемок из этого магазина.

Ну и как же?

— Подождите чуток, а я пойду на переговоры, — сдав мне на хранение свой портфель, Харухи без колебаний вошла за стеклянные стены магазина.

Асахина спряталась за мной, боязливо поглядывая через стекло внутрь магазина, где на полках, подсвеченных разноцветными огнями, стояли товары. Она напоминала застенчивую первоклассницу, в первый раз заглянувшую в гости к подружке. Я, исполнившись решимости защитить Асахину, смотрел в спину Харухи, которая, размахивая руками, разговаривала с кем-то, похоже, с хозяином. Если Харухи попробует отколоть что-нибудь, я схвачу Асахину в охапку и удеру вместе с ней.

Харухи, болтая о чем-то за стеклом, указывала то на полки с товарами, то на себя, то на хозяина. Тот при этом все время кивал. Надо бы предупредить его, чтоб не тряс просто так головой при разговоре с этой девчонкой.

Немного спустя Харухи обернулась, указала на нас, приготовившихся уже бежать прочь, улыбнулась и помахала нам рукой.

— Что она делает?.. — спросила Асахина, осторожно выглянув из-за моей спины и тут же спрятавшись обратно.

Если уж гостья из будущего Асахина не знает ответа на этот вопрос, то я и подавно.

— Хм… Думаю, хочет забесплатно позаимствовать у этого магазина лучшую камеру или что-то типа того.

Эта девчонка из тех, кто при этом и глазом не моргнет. Она всерьез считает себя пупом земли и уверена, что вселенная крутится вокруг нее.

— Да, проблема…

Не так давно я беседовал на эту тему с Нагато.

Харухи считает свои суждения и взгляды единственно верными. То, что у других людей могут существовать собственные намерения и мысли, отличающиеся от ее, она совершенно не понимает. Если захочется достигнуть сверхсветовой скорости, нужно просто посадить на космический корабль Харухи — она и с теорией относительности не посчитается.

Когда я высказал все это Нагато, тихая псевдо-пришелица отпустила тогда глубокомысленную сентенцию: «Возможно, твое мнение верно». С Судзумией Харухи простая шутка воплощается в реальность.

— Кажется, они закончили, — шепот Асахины прервал мои воспоминания.

Как и предполагалось, Харухи с довольным видом вышла из магазина. В руках она держала небольшую коробку, на которой красовались логотип известной фирмы и фотография товара. Если зрение меня не подводило, это было изображение видеокамеры.

И чем же она пригрозила?

Устроить поджог? Или организовать ему массовый бойкот? Всю ночь донимать телефонными звонками? Закатить, не сходя с места, ужасный скандал? Взорвать себя вместе с магазином?..

— Дурак, что ли? Не стала бы я заниматься никаким шантажом!

Харухи шагала по улице под навесом над торговым кварталом, довольная донельзя.

— Первый этап успешно завершен! Дело движется!

Я шел позади, вынужденный тащить коробку с камерой. Посмотрев на развевающиеся за ее спиной волосы, я спросил:

— Так каким же образом ты заполучила такую дорогую штуку? Этот мужик что, какие-то виды на тебя имеет?

Кстати, первое, что Харухи провозгласила, выйдя из магазина, было: «Заполучила!». Если уж на то пошло, я тоже хочу. Волшебные слова не подскажешь?

Харухи оглянулась и с ухмылкой ответила:

— Да ничего особенного! Я сказала, что хочу снять фильм и буду благодарна за помощь, ну он и дал. Никаких проблем!

У меня появилось чувство, что, хотя сейчас все и прошло гладко, в будущем это еще аукнется. Может, я просто слишком мнительный?

— Не беспокойся по пустякам. Просто будь исправным служакой, делай, что скажут и все будет хорошо!

Увы, но я с этой весны и до сих пор испытываю на себе, что значит необдуманно взойти на корабль с надписью «Титаник» на борту. Хотелось бы мне послать сигнал SOS, но, боюсь, не знаю я азбуку Морзе. До того не было этого в моем характере — быть исправным служакой!

— Так! Теперь — в следующий магазин!

Вовсю орудуя руками и ногами, Харухи зашагала сквозь толпу покупателей. Мы с Асахиной переглянулись и поспешили за ней.

Следующий визит Харухи нанесла в магазин игрушек.

Как и в прошлый раз, оставив нас с Асахиной снаружи, Харухи в одиночку отправилась вести переговоры. Постепенно я начал понимать. Находясь за стеклом, она всякий раз указывая на нас, направляла свой указательный палец точнехонько на Асахину. Это что, обсуждение цены и пригодности Асахины? Тем временем та, ничего не замечая, разглядывала диковины, выставленные в витрине. Сказать ей, что ли?

Через пару минут Харухи вышла наружу, снова неся перед собой объемистую коробку. Что на этот раз?

— Оружие, — ответила Харухи и впихнула коробку мне. При ближайшем рассмотрении это оказались какие-то сборные пластиковые модели, что-то вроде пистолетов. И что с этими штуками делать?

— Понадобится для экшн-сцен, точнее — перестрелок! Зрелищные перестрелки — основа зрительского успеха! Если получится, надо бы еще здание взорвать. Не знаешь, где динамит продается? Может, в хозяйственном…

Знаю? Уж, по крайней мере, ни в таких магазинчиках, ни через Интернет ее не продают. Может, в шахтах есть… Я вовремя остановился. Уж эта-то девчонка способна под покровом ночи стащить детонаторы и тротил, с нее станется.

Я поставил коробки с камерой и пистолетами на землю и покачал головой:

— Ну и что со всем этим добром делать?

— Забери их пока себе домой, а завтра принесешь в комнату кружка. Сейчас тащить их в школу неохота.

— Я?

— Да, ты.

Харухи сложила руки на груди и довольно улыбнулась. В классе такое нечасто увидишь, эта улыбка — исключительно для «Бригады SOS». Всякий раз, когда Харухи так улыбается, это значит, что разгребать дальнейшее придется мне. Я для нее что, громоотвод?

— А…, - Асахина робко подняла руку. — А мне что делать?

— Микуру-тян сегодня молодец! Можешь идти домой, ты свое дело сделала.

Асахина удивленно заморгала, как маленькая тануки, обведенная вокруг пальца лисицей. Еще бы, ведь единственное, что Асахина сегодня делала — это испуганно ходила вместе со мной за Харухи. Наверное, она даже не поняла, зачем Харухи потащила ее с собой, хотя у меня на этот счет кое-какие мысли имелись.

Энергичной походкой ведущего программы утренней гимнастики Харухи повела нас до станции. Похоже, намеченные Харухи на сегодня мероприятия подходили к концу. С помощью ли искусных переговоров, или же с помощью шагающего по левую руку от меня произведения искусства, мы приобрели камеру и пластмассовые пистолеты. Расходы — ноль, короче говоря, все бесплатно.

Есть такая хорошая поговорка — «бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Харухи она абсолютно не беспокоила. Если кто-нибудь знает, есть ли что-то, что заставит Харухи струсить, доведите это, пожалуйста, до моего сведения.

На следующий день кроме портфеля мне пришлось тащить в гору еще и багаж.

— Эй, Кён! Что несешь? Подарки детишкам?

Это был догнавший меня Танигути, наш с Харухи одноклассник — примитивный одноклеточный организм, обычный до мозга костей парень. Обычный! Какое же это чудо! С точки зрения моего нынешнего положения — настоящая драгоценность, волшебное слово из нормальной жизни.

Я немного подумал и всучил Танигути пакет, что был полегче.

— Это еще что за?.. Игрушечный пистолет? Не знал, что у тебя такие наклонности.

— Это не у меня, это у Харухи.

Давай ногами двигай. Это уж точно — «наклонности» и есть!

— Нет, не могу представить себе Судзумию, собирающей и наводящей блеск на эту штуку.

Вот и я не могу. Так что, наверное, придется это делать кому-то другому. Сразу предупрежу, в детстве я пытался собрать какого-то робота, но, несмотря на все мои усилия, правая рука никак не хотела приделываться, и я его выкинул.

— Да, тяжело тебе приходится, — сказал Танигути тоном, никак не подразумевавшим сочувствие. — Но другой подходящей няньки для Судзумии вовек не найти, это уж наверняка. Смирись.

Что за чепуха? Совсем я не хочу возиться с Харухи! Лучше уж я с Асахиной повожусь. Думаю, со мной кто угодно согласится.

Танигути захихикал:

— Э нет, не пройдет. Асахина — ангел нашей школы, утешение для мальчишеских сердец. Если не хочешь скоропостижно скончаться от группового нападения всех школьников, советую быть осторожным. Ты ведь не хочешь, чтобы я, обезумев, всадил тебе нож в спину?

Ну ладно, тогда придется остановиться на номере два — Нагато.

— Тоже не годится. У нее уйма тайных поклонников. Почему она, кстати, очков больше не носит? Перешла на контактные линзы?

— Эээ… спроси у нее самой.

— Да спрашивал. До сих пор, сколько ни бился, она игнорировала любые слова. Ребята из ее класса верят, что если она скажет хоть слово — жди чего-то экстраординарного!

Хватит держать Нагато за какой-то цветок папоротника! Что это еще за суеверия? Она конечно, не совсем обычная, но и обычная тоже… да нет, не совсем.

— А что, Судзумия для тебя идеально подходит. Нормально разговаривать с этой идиоткой можешь только ты, чем меньше таких жертв, тем лучше, так что ты уж постарайся. Да, кстати, тут ведь фестиваль искусств на носу. Готовите что-нибудь?

— Это не меня надо спрашивать.

Я не представитель «Бригады SOS» по связям с общественностью. Однако, Танигути невозмутимо продолжал:

— У Судзумии спрашивай, не спрашивай — все равно ответит чем-нибудь непонятным. Боюсь даже, как бы не накинулась. Из Нагато Юки вообще слова клещами не вытянешь. К Асахине так просто не подойдешь, а еще один парень как начнет говорить — меня аж тошнит. Так что вот спрашиваю у тебя.

Вот навыдумывал аргументов! Я что, получается, самый лопух из всех?

— А что, я не прав? Передо мной тот, кто сам знает, что впереди его ждет пропасть и все равно продолжает идти этим курсом, будто на привязи. Я это о тебе говорю.

Мы подошли к школьным воротам, и я взял обратно пакет у разочарованного Танигути.

Не знаю, чем кончится предприятие Харухи, не думаю, что чем-то путным. Однако не я один шагаю вместе с Харухи. Есть еще, как минимум, трое других. С двумя из них, вероятно, все будет нормально, но Асахина в большой опасности. Она ведь совсем не знает, что с ней случится, будто бы и не из будущего совсем. Впрочем, оно и к лучшему.

— Поэтому, — объяснил я Танигути, — кто-то должен ее защищать.

О! Фраза, достойная главного героя. Защищать, правда, кроме как от злокозненных домогательств Харухи, не от чего.

Я разошелся:

— Во что бы то ни стало, я защищу ее! Мне все равно, что там скажут все остальные парни. Пусть устраивают свои клубы джентльменов!

Танигути снова захихикал:

— Ты там поосторожней. Индюк тоже думал-думал, да в суп попал.

Огласив это зловещее предостережение, Танигути прошел в ворота школы.

Нагруженный багажом, я шагал по коридору к нашему кабинету, когда увидел Харухи, запихивавшую вещи в свой шкафчик. Я подошел ближе, решив тоже убрать коробки с камерой и пистолетами.

— Кён, сегодня у нас куча дел!

Даже не поздоровавшись, Харухи хлопнула дверью шкафчика и улыбнулась мне теплой как нынешняя осень, улыбкой.

— Никакие возражения от вас с Микуру-тян, Юки и Коидзуми-куна не принимаются! Сценарий фильма у меня в голове почти доведен до кипения — пузырьки уже бегут. Остальное — дело техники!

— Вот как, — отозвался я и прошел в класс.

Моя парта была предпоследней. С начала семестра мы пересаживались уже много раз, но картина позади меня никогда не менялась. Всякий раз на место за мной садилась Харухи. Вскоре я стал думать, что для простой случайности это уже слишком, но все равно верю в то, что все это просто совпадение. Ведь если я перестану верить в совпадения, наверное, и сами совпадения перестанут верить в себя. Вообще, я весьма внимательный человек, да и всякий, кто свяжется с Харухи, станет внимательным. Я как опорный полузащитник, подчищающий все отскочившие мячи, а Харухи — форвард, ждущий передачу, находясь в явном офсайде. Может, она даже прямо на линии ворот стоит. Даже если она и получит пас, судья на линии сразу же поднимет флаг. Впрочем, Харухи, наверняка, скажет, что это проблемы судьи. «Какое-то дурацкое правило» — скажет она, возьмет мяч в руки, запрыгнет с ним в ворота и еще потребует засчитать трехочковый. Надеюсь, хоть в регби мы играть не будем.

Если же справиться с такой беспримерной наглостью и непробиваемостью не хватает духу, то лучше и не ввязываться, махнуть рукой и молчать в тряпочку. За исключением меня, весь класс так и делает.

Так что, когда после шестого урока Харухи испарилась из класса, и весь следующий урок место позади меня пустовало, ни учитель Окабе, ни мои одноклассники не обмолвились на этот счет ни словом. Они и впрямь не обратили на это внимания? Или просто сделали вид, что не заметили? Или, может, не захотели тратить время? В общем, как бы то ни было, итог один — всем было все равно.

Обуреваемый предчувствиями, держа в руках сумку, набитую коробками, я направился к литературной комнате и остановился перед дверью.

Изнутри доносились какие-то звуки. Точно, это были нежный голосок Асахины и истошные вопли Харухи. Ну вот, опять.

Если бы я сейчас открыл дверь, то наверняка бы стал свидетелем приятных глазу картин. Однако, как здравомыслящий человек, я стоически подавил эту бредовую мысль и остался терпеливо ждать снаружи.

Через пять минут конфликт внутри комнаты был погашен. Так и вижу как Харухи стоит сейчас, с триумфальным видом уперев руки в боки. Как кролику никогда не одолеть удава, так и Асахине никогда победительницей из этой схватки не выйти.

Я постучался.

— Прошу! — бодро отозвалась Харухи. Я открыл дверь и зашел в комнату, размышляя над тем, что же могло быть в тех пакетах, которые я видел сегодня с утра. Первым в глаза мне бросилось действительно победное лицо Харухи. Как же, однако, мне это выражение надоело. Я перевел взгляд на фигурку, сидевшую на стуле перед Харухи и почувствовал, как температура моего тела резко подскочила.

На меня заплаканными глазами смотрела официантка.

— …

Будто пытаясь подделаться под Нагато, официантка, не произнося ни слова, наклонила голову вниз, прическа ее слегка истрепалась. Харухи тем временем принялась заплетать из ее роскошных каштановых волос две косички. Удивительно, но Нагато в комнате не было.

Харухи фыркнула и спросила меня:

— Ну, как?

Что это за выражение у тебя на лице, будто это твоя заслуга? Красота Асахины целиком принадлежит ей. Хотя…

Что тут скажешь? Думаю ли я, что ей идет? А что думает об этом сама Асахина? Согласится она со мной? Конечно, юбка у нее слегка коротковата…

Безупречная, как свежевыжатый фруктовый сок, официантка Асахина крепко сжала руки в кулачки и прижала их к коленям.

Эй! Костюм просто шик — как по заказу сделан. Секунд тридцать я молча смотрел на Асахину. Тут кто-то сзади шлепнул меня по плечу, да так, что я подскочил от неожиданности.

— Привет, прошу прощения за вчерашний день. Не смотря на то, что мы и сегодня не проработали сценарий, я отпросился пораньше — необходимо разорвать этот порочный круг.

Коидзуми придвинул ко мне смазливое лицо и через мое плечо оглядел комнату.

— Ого, что тут у нас! — он весело улыбнулся.

Пройдя мимо меня, Коидзуми положил портфель на стол и уселся на стул:

— Костюм тебе чрезвычайно идет!

Что на уме, то и на языке. Впрочем, все и так видно. Чего я не понимаю, так это почему официантка сидит здесь, в нашей грязной комнатушке, а не в кафе или ресторане.

— Потому, — ответила Харухи, — что в этом костюме Микуру-тян будет сниматься в кино!

А что, костюм горничной уже не подходит?

— Горничные работают только в домах богатеев. Официантки — совсем другое дело! Их на каждом углу можно встретить, в любой кафешке, они за почасовую оплату в 730 йен кучу народа обслуживают!

Понятия не имею, много это или мало, но, в любом случае, зачем Асахине для работы каждый раз специально переодеваться? Может, если Харухи бы ей платила, тогда…

— Не забивай голову мелочами! Это все от настроения зависит. Для меня, так все отлично!

Для тебя-то понятно, а Асахине-то как?

— Сусусу… Судзумия-сан… Мне кажется, это немножечко маловато…

Асахину, наверное, беспокоила длина юбки, она изо всех сил оттягивала ее края вниз. Заметив эти старания, я уже был бессилен отвести от нее взгляд.

— По-моему, будто точно на тебя сшито. Как влитое!

Я с большим трудом оторвал взгляд и остановил его на цветущем, как яркий тропический цветок, лице Харухи. Ее прямой взгляд, в свою очередь, нацелился на меня.

— Концепцией нашего фильма будет…

Харухи указала на согбенную спину Асахины.

— Вот это!

Что еще за «это»? Ты хочешь снять документальный фильм о нелегком труде девочки, подрабатывающей в кафе?

— Да ты что! Снимать сериал о буднях Микуру-тян совсем не интересно. Что интересного может получиться, если снимать только обычную жизнь? Это будет кино о необычных людях! А фильм об одном дне из жизни старшеклассницы — это ж просто чтобы самолюбие потешить.

Не думаю, что Асахину все это может чем-то потешить. Зато кое-чье самолюбие действительно будет удовлетворено. Кроме того, думаю, будни Асахины и без того достаточно необычны, но об этом я предпочел промолчать.

— Я, как режиссер и представитель «Бригады SOS» должна нести развлечения в массы! Вот увидите — я заставлю зал аплодировать стоя!

Приглядевшись, я заметил, что надпись «Командир» на нарукавной повязке Харухи была изменена на «Режиссер». Какая дотошность!

Я обвел глазами наполненную энтузиазмом режиссершу, опустошенную главную героиню и главного героя, стоящего в стороне, будто простой зритель и неопределенно улыбающегося. Только я задумался над тем, что здесь происходит, как дверь комнаты беззвучно открылась.

— …

Кто же это? Сердце у меня екнуло. Как, уже? А я ведь так мало пожил на свете… Неужели Сальери ошибся и, вместо того, чтобы выйти на сцену к Моцарту, заказывать Реквием, заглянул к нам?.

— …

Из-за двери безмолвно возникло еще более бледное, чем обычно, лицо Нагато. Все остальное было скрыто сплошной тьмой.

Внезапно замолчал не один я, Харухи и Асахина тоже затихли, и даже в улыбке Коидзуми проявился оттенок удивления. Похоже на то, что и Нагато, вслед за Асахиной решила облачиться в необычное одеяние.

Вся фигура Нагато была закрыта черной мантией, напоминавшей простую штору, на голове ее была того же цвета остроконечная широкополая шляпа. Натуральная охотница на вампиров.

Под нашими застывшими взорами Нагато, похожая в этой одежде на саму Смерть, молча прошла, заняла свое обычное место в углу, вытащила из-под накидки портфель с книгой и положила их на стол.

Не обращая внимания на изумление нашей четверки, она принялась за чтение.

Похоже, это был костюм, в котором она будет проводить сеанс гаданий на фестивале.

Харухи оправилась первой и тут же принялась забрасывать Нагато вопросами, на которые та односложно отвечала. Судя по всему, в классе Нагато есть весьма талантливый стилист, раз ей смогли придать такой впечатляющий образ.

Получается, что она в образе зловещего призрака пришла сюда прямо из своего класса? Может, это своего рода соперничество с Асахиной? Да, понять, что у нее в голове не проще, чем понять, что в голове Харухи!

В атмосфере повисшего в комнате неловкого молчания раздавались только восторженные возгласы Харухи:

— Юки! И ты, значит, тоже поняла?! Вот это да!..

Нагато медленно перевела взгляд на Харухи, а затем снова вернулась к страницам книги.

— Для роли, которую я придумала, костюм подходит просто идеально! Потом скажешь, кто тебя так нарядил, я ему благодарственную телеграмму отобью!

Брось, получив ее от тебя, он только доискиваться какого-нибудь подвоха будет, как пить дать. Оцени-ка объективно, как ты в глазах людей вокруг выглядишь!

Настроение у Харухи было замечательное. Мурлыча себе под нос мелодию турецкого марша, она открыла портфель, вытащила оттуда несколько листов бумаги, а затем с выражением лица Кинтаро, только что поборовшего медведя в состязании по сумо, вручила копию каждому из нас.

Мне ничего не оставалось, как взглянуть.

На листе было накарябано следующее:

«Приключения Асахины Микуру — официантки-воина (рабочее название)».

Роли:

— Асахина Микуру — официантка-воин из будущего.

— Коидзуми Ицуки — юный экстрасенс.

— Нагато Юки — злая инопланетянка.

— Кто-нибудь еще — все остальные.

… Это что… Как…

Я был потрясен до глубины души. Интуиция ли это, еще что-то, удачно совпавшее предположение или она просто притворяется, что ничего не знает? Как, как это могло произойти?

Из ступора меня вывело послышавшееся сбоку хихиканье. Так смеяться мог только Коидзуми.

— Ну, что ж…

Весело ему, понимаешь, как же я ему завидую!

— Ну, что сказать? Этого и следовало ожидать. Да, роли вполне в духе Судзумии-сан. Восхитительно!

Он улыбнулся мне. Что-то мне нехорошо.

Асахина читала свою копию, ее нежные ручки дрожали.

— Ох…, - только прошептала она и с лицом, молящим о помощи, посмотрела на меня. Вообще-то, взгляд у нее был очень печальный и даже укоряющий, будто у доброй старшей сестры, отчитывающей малыша… Тут я вспомнил. Это же я рассказал Харухи, кто есть кто, шесть месяцев назад.

Так. Черт. Получается, это я виноват?

Я нервно оглянулся на Нагато. Одетый в черную накидку и черную шляпу гуманойдный интерфейс для взаимодействия с людьми…

— …

…молча читал книгу.

— Не такая уж это проблема, — оптимистично произнес Коидзуми. Мне, правда, было не до веселья.

— Ничего смешного в этом, конечно, нет, но и поводов для пессимизма я тоже не вижу.

— И с чего ты так думаешь?

— Причина в том, что это не более чем роли в кино. Это не значит, что Судзумия-сан на самом деле думает, что я — юный экстрасенс. Все — только выдумка для фильма, где я играю «Коидзуми Ицуки, юного экстрасенса». Простая условность.

Коидзуми напоминал учителя, втолковывающего ученику избитую истину.

— Существующий в реальности я, Коидзуми Ицуки и этот Ицуки-кун — разные личности. Может ли кто-то смешать роль в кино и актера, эту роль играющего? Если такой человек и найдется, то это будет не Судзумия-сан.

— Может и так, но мне все равно неспокойно. Гарантий, что ты прав, нет.

— Если бы она путала реальность с выдумкой, этот мир давно бы превратился в настоящую фантастику. Я уже говорил: Судзумия-сан обладает весьма реалистичным образом мыслей.

Это я понимаю. Только из-за этого реалистичного образа мыслей, сильно смахивающего на божественное откровение, я снова и снова попадаю во всевозможные неприятности. Ко всему прочему, Харухи даже не подозревает, что все вертится вокруг нее.

— Потому, что ей нельзя предоставить доказательств, — вкрадчиво сказал Коидзуми. — Возможно, когда-нибудь условия сложатся так, что у нас не будет иного выбора, но не в этот раз. К счастью, похоже, что силы, стоящие за Асахиной-сан и Нагато-сан придерживаются такого же мнения. Я даже полагаю, что нужно поддерживать текущее положение дел вечно.

Я вообще-то тоже так думаю. Не особо-то хочется увидеть, как мир идет колесом. Обидно будет так и не успеть поиграть в одну компьютерную игру, выходящую на следующей неделе.

Коидзуми улыбался не переставая:

— Вместо того чтобы беспокоиться о судьбах мира, лучше побеспокойся за себя. Меня или Нагато-сан вполне можно кем-нибудь заменить, но у тебя дублера быть не может.

Сделав вид, что меня это не слишком волнует, я погрузился в изучение игрушечного пистолета у себя в руках.

Все, что сделала в тот день Харухи — это опробовала на Асахине-сан костюм и огласила роли, на том все и кончилось. Вообще, она планировала вытащить Асахину в костюме официантки на прогулку по школе и устроить пресс-конференцию, посвященную выходу фильма, но, увидев, что Асахина вот-вот расплачется, я заставил Харухи отказаться от этой мысли. Я объяснил ей, что в нашей школе нет ни газетного кружка, ни журналистского, ни кружка PR. Харухи поглядела на меня, поцокала языком и сказала:

— Да, верно.

Вот удивительно — согласилась.

— Лучше держать все в секрете до последнего. С твоей стороны, Кён, это весьма предусмотрительно. Плохо, если произойдет утечка сведений.

А разве твои идеи взяты не из голливудских и гонконгских фильмов? Кому вообще может быть нужна история, которая взбрела тебе в голову?

— Так, Кён, ты сегодня подготовь оружие, завтра приступаем к съемкам. Еще разберись, как обращаться с камерой! А, да, и раздобудь где-нибудь программы для работы с видео на компьютере. И еще…

Взвалив на меня целую уйму работы, Харухи, напевая тему из фильма «Большой побег», отправилась домой. Да уж, хорошее у нее настроение или плохое — все равно от нее одни неприятности.

И вот, сейчас мы на пару с Коидзуми, постоянно сверяясь с инструкцией, бились над тем, чтобы пистолеты, наконец, стали стрелять.

Закончив переодеваться, поникшая Асахина, шатаясь, ушла домой. Нагато с видом отправляющейся на шабаш ведьмы, даже не взяв с собой портфель, тоже куда-то ушла. Похоже, она и приходила только затем чтобы продемонстрировать нам костюм. Зная Нагато, можно предположить, что в этом был какой-то скрытый смысл, хотя может быть, она зашла просто так. Сейчас она, наверное, занята чем-нибудь в своем классе. Тренируется гадать на хрустальном шаре, например.

Казалось, школа с каждым днем оживала все больше. Кружок духовых инструментов, чьи звуки раздавались после уроков, мало-помалу фальшивил все меньше, по школьному двору шатались люди, подстригающие кусты и наводящие на все лоск, больше стало попадаться учеников в диких одеяниях наподобие костюма Нагато.

Впрочем, это всего лишь районное мероприятие простой старшей школы, ничего из ряда вон, обычный скромный фестиваль. По-моему, вообще не больше половины учеников прикладывают усилия, чтобы вышло что-то интересное. Кстати, наш класс 10-Д забросил все свои попытки. Не занятые в кружках ученики наверняка имели сейчас кучу свободного времени. Образцовыми представителями «Кружка ухода домой после школы» были Танигути и Куникида.

— Этот фестиваль…, - начал Танигути.

Был обеденный перерыв. Я и эти два эпизодических персонажа собрались вокруг разложенных коробок для бенто.

— Этот фестиваль — что? — переспросил Куникида. На лице Танигути показалось жалкое подобие элегантной улыбки Коидзуми.

— Просто супер!

Нечего говорить как Харухи! Улыбка внезапно сползла с лица Танигути:

— Но ко мне он отношения не имеет и это меня бесит.

— Почему? — спросил Куникида.

— Лично для меня нет ничего интересного, да и все эти люди, бегающие туда-сюда, меня просто достали. Особенно те, кто вдвоем с девчонками. Убил бы на месте! Ну что за!..

Он, похоже, был обижен.

— А что наш класс? Анкеты? Ха! Скукотища! «Укажите ваш любимый цвет» — так что ли? Что интересного в подсчете этой белиберды?

Так что ж ты не подкинул какую-нибудь хорошую идею? Может, в этом случае Харухи бы и о фильме не заикнулась.

Танигути проглотил очередную порцию еды и ответил:

— Не хочу ввязываться в неприятности с такими предложениями. Нет, предложить-то я бы предложил, да только ведь работать заставят.

Куникида, кивая в знак согласия, прекратил крошить яйцо:

— На том классном часе рот открыл бы либо очень легкомысленный человек, либо кто-то с сильным чувством ответственности. Вот была бы здесь Асакура-сан…

Он назвал имя нашей бывшей одноклассницы, которая, как считалось, переехала в Канаду. Асакура была уничтожена Нагато, но если бы не это, уничтожен был бы я, поэтому мне жалеть было, в общем, не о чем.

— Эх, жалко все-таки, — произнес Танигути. — Увы, АА+ больше нет с нами. Она была единственным, что мне нравилось в классе. Черт, а теперь ведь уже и переводиться, наверное, поздно?

— А куда ты хочешь перевестись? — спросил Куникида, — В класс Нагато-сан? Да, кстати говоря, я тут видел ее разгуливающей по школе в наряде колдуньи. Что это с ней такое?

Да я и сам не знаю.

— Нагато?..

Танигути взглянул на меня, на его лице внезапно возникло выражение, будто он размышляет над контрольной по математике. Затем будто вспомнив что-то, он сказал:

— Когда там это было-то? В тот раз, когда ты с ней в классе обнимался… Это, наверное, все сценарий Судзумии. Это план, чтоб меня напугать, да? Вот оно что…

Благодаря тому, что он все не так понял, тяжкий груз свалился с моих плеч. …Минуточку, ты же вернулся в класс так как что-то забыл, ведь так? Откуда нам было знать, что ты вернешься?.. Конечно, ему я этого не сказал. Танигути идиот, а совсем не обязательно сообщать идиоту, что он идиот. Это даже хорошо, что он идиот — хвала небесам.

— В любом случае, это просто тупо.

Танигути сидел со скорбным видом, Куникида был занят едой. Я посмотрел назад, но стул Харухи пустовал. Где еще она шляется?

— Я искала по школе места, пригодные для съемок, — объявила Харухи, — но их вообще нет! Здесь снимать бесполезно — идем на улицу!

Наверное, ей просто не нравится школьная атмосфера. Однако, только из-за того, что ей нужно наполнить чем-то свой фильм, придется таскаться неизвестно где. Как же мне это надоело!

— Мм…. М…мне тоже идти? — раздался испуганный голосок Асахины.

— Разумеется. Куда мы без нашей звезды!

— В… в этом костюме?

Асахина, которую Харухи как и вчера заставила надеть неизвестно откуда взятый костюм официантки, задрожала.

— Ну конечно, — кивнула Харухи. Асахина обхватила себя руками и замотала головой, явно не желая никуда идти.

— А разве тебе не трудно будет переодеваться то в одно, то в другое? Может, там и места-то не найдется, где переодеться. Лучше уж, наверное, надеть его заранее, так? Ну? Давайте, идем!

— М…можно, я хотя бы сверху что-нибудь накину?.. — умоляла Асахина.

— Никаких «накину»!

— Но я так стесняюсь…

— Так и здорово, что стесняешься — лучше сыграешь! Как еще, по-твоему, получают «Золотой Глобус»?

А разве мы не собирались просто победить на фестивале искусств?

Сегодня в клубной комнате собрались все участники бригады. С пьесой класс Коидзуми, похоже, определился, так что он сидел здесь и с улыбкой наблюдал за разговором Харухи и Асахины. Пришла и Нагато, хотя с ней была связана некоторая проблема.

— …

То, что она была молчалива как обычно — это ничего, но выглядела она сегодня подозрительно. Почему-то Нагато снова, как и вчера, нацепила на себя костюм колдуньи. Вообще-то, его можно было бы надеть только в день фестиваля, зачем сбивать всех с толку?

Однако, Харухи, похоже, черная мантия и остроконечная шляпа очень понравились.

— Меняю твоего персонажа на «злую колдунью-инопланетянку»!

Неожиданный крутой поворот сюжета. Нацепив на кончик указки звезду, какой украшают верхушку елки, восторженная Харухи вручила ее Нагато. Та стояла без движения, и почему-то даже я не мог поспорить с тем, что эта безмолвная книгочейка действительно инопланетная колдунья. Наверное, такая роль подходит Нагато больше, чем терминал для информационных жизненных форм. У нее ведь и впрямь есть сила вроде магии. Точно, своими глазами видел.

Нагато приподняла широкую полу своей черной шляпы и посмотрела на меня своим обычным неживым взглядом.

— …

У меня возникли сомнения относительно самовольного использования для наших съемок костюма, подготовленного другим классом, но у самой Харухи таких вопросов, видимо, не возникало.

— Кён! Ты камеру приготовил? Коидзуми-кун, ты отвечаешь за багаж. Микуру-тян! Чего ты за парту уцепилась? Ноги в руки и пошли!

Слабые попытки Асахины сопротивляться оказались тщетны. Харухи просто схватила официантку за шиворот и поволокла ее хнычущую фигурку к двери. За ними, придерживая полы черной мантии прошествовала Нагато. Последним, подмигнув мне и исчезнув в коридоре, вышел Коидзуми.

Я, было, задумался, а нужно ли идти мне…

— Эй, там! Кино без операторов не снимают! — разевая рот на пол-лица заорала на меня Харухи, заглянув внутрь комнаты из-за двери. Заметив на ее левой руке повязку с надписью «Великий Режиссер», я пришел в безутешное состояние.

Кажется, эта девчонка взялась за дело всерьез.

За возглавлявшим колонну самопровозглашенным «Великим Режиссером», до того ни единого фильма не снявшем, с поникшей головой следовала красавица-официантка, за ними как тень скользила черная колдунья, а далее, ослепительно улыбаясь, тащил сумки Коидзуми… В конце, стараясь держаться от этой странной компании как можно дальше, шагал я.

Даже идя по школе, мы уже ловили на себе чужие взгляды, покинув же ее территорию, наше шествие, напоминавшее парад по случаю Хеллоуина, просто произвело фурор. Асахина, еще свыше обычного привлекающая внимание, отдувалась за всех — через две минуты она уже шла, поникнув головой и уставившись в землю, через три — покраснела до корней волос, пять — и она, будто из нее выкачали всю жизненную энергию, просто как робот автоматически переставляла ноги.

Харухи вышагивала впереди и бодро напевала тему из «Рая и ада», будто предвещая грядущие катастрофы. Уж не знаю, откуда они у нее появились, но в правой руке она держала желтый мегафон, а в левой несла режиссерский стульчик. Триумфальное ее шествие напоминало неостановимое продвижение по степным просторам орд монгольской конницы. Пока я размышлял, куда же будет нанесен удар, мы подошли к станции. Купив на всех билеты, Харухи раздала их нам, после чего, как будто бы это само собой подразумевалось, направилась к турникетам.

— Погоди-ка, — выразил я несогласие вместо лишившейся дара речи Асахины. Я указал на официантку в мини-юбке, собирающую на себе любопытствующие взгляды прохожих и облаченную в черное колдунью, стоявшую рядом с ней будто ее свита.

— Ты что, хочешь, чтобы они в этой одежде на электричке ехали?

— А что такого? — Харухи сделала вид, что ничего не поняла. — Если они будут без одежды, их арестовать могут! К тому же, они нормально одеты! Чего еще-то? Лучше было бы, если бы это были костюмы девочек-зайчиков? Так и сказал бы сразу! Я бы поменяла рабочее название на «Девочка-зайчик-воин», не вопрос!

Специально притащила с собой девушку в костюме официантки и теперь — «а что такого»? …Кстати, ты разве не говорила, что это наша концепция? Я, конечно, не специалист, но что, можно вот так просто — взять и поменять концепцию фильма?

Надо бы подглядеть, как работают мозги у какого-нибудь сценариста.

— Умение приспосабливаться к обстановке — важнейшая вещь! Именно так на Земле шла эволюция живых организмов. Приспособление к обстоятельствам! Естественный отбор не стоит на месте — нужно приспосабливаться!

А к чему тут можно приспособиться? Да если бы природа могла, первым делом выбросила бы Харухи за пределы атмосферы.

Коидзуми превратился в глупо ухмыляющегося носильщика, Нагато как обычно была безмолвна, а Асахина даже голос подать не имела сил. В общем, все участники бригады, кроме меня, хранили молчание.

Как же мне хочется что-то с этим сделать.

Харухи, кажется, приняла всеобщее молчание за знак глубокого впечатления от ее речи.

— Эй! Поезд идет! Микуру-тян, не копайся! Представление начинается!

Как полицейский, ведущий в участок юную преступницу, из самозащиты убившую человека, Харухи обняла Асахину за плечи и повела ее к турникетам.

Мы сошли на станции, где были позавчера и направились все к тому же торговому кварталу. Скорее всего, мы снова наносили визит в магазинчик электротоваров, из которого Харухи в результате переговоров получила видеокамеру.

— Здесь — как и обещала! — бодро крикнула она, заглянув в магазин. Хозяин вышел наружу и уставился на Асахину.

— Хо-хо.

Он с несколько кровожадной улыбкой обвел глазами нашу главную героиню, Асахина застыла, как израсходовавший все спецприемы боец в каком-нибудь файтинге. Хозяин произнес:

— Это та самая девочка, что и тогда? Хо-хо, сегодня она выглядит совсем по-другому. Ну что ж, пожалуйста, попрошу.

Чего это он просить собрался? Я шагнул вперед, чтобы прикрыть собой дрожащую Асахину, но сразу же был оттеснен Харухи.

— Так! Всем сюда! Внимательно слушаем!

С той же улыбкой, которая была на ее лице после победы в эстафете на спортивном фестивале, Харухи объявила:

— Приступаем к съемкам рекламы!

— Владелец этого мм…магазина, Эйдзиро-сан, мм… очень добр. Настоящий душка. Магазин основал д…дедушка Эйдзиро-сана, здесь есть все от батареек до холодильников. Ой, и… ммм…

Официантка-Асахина растерянно улыбалась, изо всех сил стараясь прочесть сценарий. Позади нее, держа в руках плакат с надписью «Электротовары Оомори», стояла Нагато, а через видоискатель камеры на них смотрел я.

Асахина, в руках которой находился ни к чему не подключенный микрофон, выдавила неуклюжую, но все равно чудесную улыбку.

Рядом со мной стоял Коидзуми и с легкой улыбкой держал листы с фразами текста. Листы были из обыкновенного альбома, где Харухи только что, без особых раздумий накарябала несколько фраз. Подстраиваясь под речь Асахины, Коидзуми перевернул страничку.

Мы стояли посреди торгового квартала перед самым магазином.

Харухи сидела на режиссерском стульчике, закинув ногу на ногу, и со строгим лицом наблюдала за игрой Асахины.

— Так, стоп!

Удар мегафоном по ладони.

— Совершенно без души сыграно! Где, где все чувства, а? Не верю! — сказала она, грызя ногти.

Я тяжело вздохнул и остановил запись. Вцепившаяся обеими руками в микрофон Асахина остановилась тоже. Нагато — той и останавливаться было не нужно, ну а Коидзуми же без остановки улыбался.

Прохожие за нашими спинами подняли галдеж, пытаясь понять, что происходит.

— Микуру-тян, у тебя лицо совсем не выразительное! Улыбайся естественней, от всей души. Вспомни что-нибудь радостное. Это ж весело! Звезда ты или нет, в конце концов? Второго такого веселья в твоей жизни, может, и не будет!

Ты хочешь сказать, «соберись!», да?

Если попробовать пересказать в двух словах вчерашний разговор Харухи с хозяином магазина, то он видимо, был таким:

— Мы хотим снять кино, и если вы дадите нам камеру, мы вставим туда вашу рекламу.

— Конечно, конечно.

И как это хозяин купился на слова Харухи? Да и Харухи хороша — вставлять в кино рекламу. Никогда не слышал о фильме, где главная героиня посреди сюжета принялась бы что-то рекламировать. Может, было бы еще ничего, если бы магазин появился на заднем плане в какой-нибудь сцене, но мы-то, получается, вообще рекламный ролик снимаем!

— Знаю! — воскликнула Харухи.

Да прям. Ничего ты не знаешь.

— В магазине электроники не бывает официанток!

Ты же сама этот костюм выбрала!

— Коидзуми-кун, дай-ка сумку. Вон ту, что поменьше.

Харухи взяла у Коидзуми сумку, схватила растерянную Асахину за руку и бросилась в магазин.

— Эй, хозяин! Есть у вас, где переодеться? Да что угодно сойдет! Даже туалет. Да? Ну, кладовка так кладовка!

И глазом не моргнув, с этими словами она дернула за собой Асахину и исчезла внутри. У несчастной Асахины не осталось никаких сил сопротивляться, влекомая силищей Харухи, она послушно следовала за ней. Наверное, ей было все равно — лишь бы избавиться от этого костюма.

Я, Коидзуми и Нагато остались бесцельно стоять снаружи. Нагато в своем черном одеянии так и продолжала держать плакат, уставившись в камеру. И как у нее руки не устали?

Коидзуми улыбнулся мне:

— Похоже, в этот раз не моя очередь. На самом деле, я и актером в спектакле нашего класса стал против своей воли — подчинился мнению большинства. Вообще-то, учить роль — адская мука. Надеюсь, здесь моя роль будет как можно меньше… Слушай, а почему бы тебе не сыграть главного героя?

Кастинг у нас целиком в руках Харухи. Такие вопросы адресуй прямо ей.

— Думаешь, я справлюсь с таким сакральным делом? Я — простой актер, и вмешиваться в ведение продюсера и режиссера для меня просто немыслимо. Да и в любом случае, приказы Судзумии-сан не обсуждаются. Я даже не хочу думать, какая кара ждет меня в противном случае.

А я что ли, хочу? Я-то вообще оператор! К тому же, мы все равно снимаем не кино, а рекламу для местного магазинчика. Ничего себе, добрососедские отношения!

Наверное, сейчас в магазине весьма шумно. Представляю себе выражение лица Харухи, с которым она срывает одежду с бедной Асахины. Понятия не имею, что она заставит ее надеть на этот раз, но в любом случае ей все будет к лицу! Вообще, по привлекательности Харухи вполне может соперничать с Асахиной, почему бы ей не подумать над тем, чтобы сняться самой?

— А вот и мы!

Харухи, разумеется, осталась в своей школьной форме, а вот одного взгляда на ее спутницу оказалось достаточно, чтобы отправиться в путешествие по закоулкам моей памяти. Сколько уже прошло — шесть месяцев? Как быстро летит время! Чего только не случилось с тех пор! Бейсбол, затерянный остров и еще… какие приятные воспоминания… Ну да, как же, приятные!

Это был навевающий ностальгию первый наряд Асахины Микуру, в котором она вышла вместе с Харухи к школьным воротам. Костюм, открывающий взгляду все, что только можно, вызвавший многочисленные обсуждения по всей школе, а также ставший виновником психологической травмы Асахины.

Великолепная, неподражаемая девочка-зайчик с красными щечками и слезками на глазах следовала рядом с Харухи, а ее заячьи ушки прыгали из стороны в сторону.

— Да, вот это то, что надо. Все-таки, в рекламе зайчикам равных нет, — продолжая нести невразумительную чушь, Харухи с удовлетворенным видом обвела взглядом Асахину. Та, полная печали, выглядела так, будто душа ее стремительно покидала тело, вылетая из полуоткрытого рта.

— Так, Микуру-тян, начинаем все сначала. Текст ты уже, наверное, запомнила. Кён, готовь камеру!

Этак никто и слушать-то ее не будет! На показе фильма все будут поглощены созерцанием Асахины в образе зайчика, не иначе. Хорошо еще, если экран насквозь не прожгут.

— Итак, дубль два! — заорала Харухи и влепила солидную затрещину мегафону.

Наконец, съемки рекламы магазина электротоваров с полу-плачущей полу-улыбающейся Асахиной, которой Харухи вертела как хотела, были закончены. Картина наводила на мысли о каком-нибудь продажном менеджере, манипулирующем своим подопечным боксером.

Тут я вспомнил еще об одном посещенном нами спонсоре. Харухи ничего вспоминать не требовалось, она планировала все это с самого начала. Схватив Асахину, издающую милым голоском крики «кяяя!! иии!!», Харухи потащила ее дальше вглубь торгового квартала. Нагато в образе колдуньи невозмутимым призраком последовала за ними, ну а затем потащились и мы с Коидзуми.

Чтобы как-то поддержать Асахину, я накинул на ее плечи свой пиджак. Хотя, может, так мы только стали привлекать больше внимания. Ну, у людей бывают разные особые интересы… Хочу заметить, кстати, что у меня ничего такого нет!

Мы добрались до магазина игрушек, и все повторилось снова. Под взглядами прохожих Асахина со слезами на глазах глядела на меня, а точнее, в объектив камеры.

— Эт… этот мм… магазинчик игрушек вопреки всем невзгодам работает благодаря Ямацути Кейдзи-сану, которому двадцать восемь лет. В прошлом году он бросил работу клерка и открыл этот магазин. А все из-за своего увлечения… Но как и предполагалось, выручка никак не растет… За первое полугодие — восемьдесят процентов, по сравнению с прошлым годом… кривая продаж идет вниз! Все — быстренько сюда за покупками!

В речи Асахины все было перевернуто вверх дном. Хозяин, этот текст вообще, одобрил? Не позавидуешь ему, пожалуй. Кому охота признаваться в таких вещах старшеклассникам?

Теперь девочка-зайчик направила врученную ей штурмовую винтовку дулом кверху.

— В людей стрелять никак нельзя, поэтому я буду стрелять по пустым банкам!

За ней, неопределенно глядя куда-то, стояла Нагато и держала в руках плакат с надписью «Магазин игрушек Ямацути». Сюрреалистическая картина. Раз Асакура Рёко казалась обычным человеком с обычными эмоциями, значит, не все эти созданные пришельцами андройды похожи на роботов. Наверное, безэмоциональность Нагато — ее техническая особенность.

Асахина навела винтовку на пустые банки, лежавшие на земле, и открыла беспорядочный огонь:

— Ой-ой-ой! Если попадет — будет очень больненько! Ааааа!

Образцово-показательное превращение алюминиевых банок в решето на деле привело к панике среди окружающего гражданского населения. Еще бы — точность попаданий составляла не более десяти процентов.

Я подумал, что снимать эту картину на новенькую DV-камеру — просто преступление. И перед Асахиной, и перед разработчиками этой камеры. Стоило ли стараться ради того, что бы снимать вот это?

В общем, съемки этой глупейшей рекламы на сегодня подошли к концу. На обратном пути мы заглянули в школу, чтобы в своей комнате выслушать от Харухи дальнейшее расписание съемок.

— Раз завтра суббота, выходной, собираемся с утра. Всем быть в девять на станции Китагути, слышите?

Вообще-то, у нас одной рекламы уже больше чем пятнадцать минут. Это какой же длины будет фильм? Да никто на фестивале не досидит до конца нашего трехчасового эпического произведения, плакали наши кассовые сборы.

Такие мысли крутились в моей голове, пока я смотрел на удрученную Асахину. Уезжала она официанткой, возвращалась она так же на электричке, но уже девочкой-зайчиком и теперь, наконец, переодевшись в школьную форму, просто валилась с ног. Если все и дальше будет так проходить, может дойти до того, что главная героиня просто заснет посреди съемочной площадки.

Я допил чай, который вместо Асахины, распростершейся лицом вниз на столе, приготовил Коидзуми, и сказал:

— Харухи, неужто для Асахины-сан ничего более подходящего не нашлось? Для боев — что-нибудь боевое. Военная форма или камуфляж, например.

Харухи помахала своей указкой со звездой на конце и ответила:

— В военной форме нет ничего неожиданного. А у нас-то боевая не кто-то, а официантка! Да все только и смогут, что вздохнуть от восторга! Важно привлечь внимание! Это ж концепция, кон-цеп-ци-я!

Ты значение этого слова-то знаешь? Мне оставалось только вздохнуть:

— Ладно… Почему тогда она должна прилететь из будущего? Могла бы и не путешествовать во времени — разницы никакой.

Плечики Асахины, лежавшей на столе, вздрогнули. Однако Харухи это никак не проняло.

— Это все ерунда, можно и потом подумать. Будут возражения — тогда все и решим.

То есть, вот я сейчас — не возражаю, да? А ну отвечай!

— Да хоть и подумаем, все равно если ничего в голову не придет, так и оставим, как есть! Как тут еще-то? Главное, чтобы фильм был интересный!

Это если он интересный. А каковы же шансы на то, что снятый тобой фильм таким будет? Зачем снимать кино, которое понравится только режиссеру? Хочешь получить «Золотую малину» за самый худший любительский фильм?

— Это еще что? Я только одного хочу — победить в голосовании за лучшее выступление на фестивале! Ну и, если можно, «Золотой глобус» тоже. Так что нужно Микуру-тян нарядить как следует!

Вот уж не думаю, что кому-то это действительно нужно. Кстати, судя по всему, тот фильм, который так Харухи разгневал, в каком-нибудь году свой «Золотой глобус» уж точно получил.

Я опять вздохнул и посмотрел в сторону. Нагато в черном одеянии, только войдя в комнату, направилась в угол и опять ушла в чтение. Что с ней такое? Что она, умрет, если, находясь здесь, не будет читать?

— Стоп! — пока я смотрел на пришелицу-книголюбку, мне кое-что пришло в голову. — Эй, я еще не видел сценария!

Вообще-то, даже сюжет неизвестен. Все, что известно, это что Асахина — официантка из будущего, Коидзуми — юный экстрасенс, а Нагато — злая колдунья-инопланетянка.

— Все в порядке.

Харухи, будто о чем-то задумавшись, закрыла глаза и постучала звездочкой на конце указки себе по виску:

— Все — вот здесь. И сценарий, и постановка — все! Тебе даже думать не нужно, я всю операторскую работу продумаю.

Блестящая мысль. Уж тебе-то лучше ни о чем не думать и просто пялиться в окно. Сделаешь лицо попроще — может, и для замены Асахины подойдешь!

— Завтра, завтра! Всем собраться с духом! Чтоб добиться славы, первым делом нужна решимость — именно это и есть способ, как без денег добиться успеха! Разорви оковы разума — и в тебе пробудятся скрытые способности, о которых ты и не подозревал! Вот так!

Ну да, под конец битвы в какой-нибудь манге оно может и так, да только сколько ни говори о решимости и национальной гордости, далек тот день, когда японская сборная по футболу выиграет чемпионат мира.

— На сегодня все! Всем с нетерпением ждать завтра! Кён, не забудь камеру, оборудование и костюмы. Не опаздывать!

Харухи, отчаянно размахивая своей сумкой, удалилась. Слушая удалявшиеся по коридору звуки мелодии из фильма «Рокки», я уныло глядел на сваленный кучей багаж. В какой бы профсоюз пожаловаться на такой режиссерский произвол?

В сущности, можно сказать, что, до этого дня наша школьная жизнь лишь понемногу отклонялась от курса в отношении пылких чувств Харухи к кино. Ничего выходящего за рамки обыкновенного. Если в школах по всей стране провести опрос, наверняка найдутся и другие школьники, занятые чем-то подобным нашим делам. Короче говоря, все «как обычно».

На меня не нападала родня Нагато, я не скакал во времени с Асахиной, кучи сверкающих синих гигантов тоже не появлялись, никаких бредовых убийств тоже не происходило.

Самая обычная школьная жизнь.

По мере обратного отсчета до начала фестиваля адреналин у Харухи исправно выделялся и подстегивал раскручивающих колесо в ее голове белок бежать со скоростью звука.

В общем, все было как всегда.

…до этого дня.

В принципе, не смотря ни на что, Харухи пока еще не представляла опасности. Если подумать, мы ведь не сняли ни единого кадра для фильма. Все, что было записано на цифровой камере — это Асахина в образе зайчика, рекламирующая наших спонсоров, — местные магазинчики электроники и игрушек. Задумка фильма «Бригады SOS» под режиссурой Харухи была абсолютно неизвестна, сюжет был покрыт тайной.

И лучше, если бы он так тайной и оставался.

Чтобы были только репортажи Асахины из торгового квартала. Разве не привлекло бы это зрителей? А что, продвижение местной экономики — убили бы сразу двух зайцев. Да, точно, давайте снимем еще клип «Рекламы с Асахиной Микуру»! Я был бы только рад, это был бы мой истинный мотив стать оператором.

Но, конечно я понимал, что Харухи этим не удовлетворится. Она обязательно исполнит то, о чем говорила. Сказала — сделала, на полпути не бросит. Что за назойливая, никого не слушающая девчонка!

Так и вышло — со следующего дня нас стало бросать из огня да в полымя. Нет, серьезно, я не знаю, что здесь можно сказать… Что там Харухи говорила?

«Разорви оковы разума — и в тебе пробудятся скрытые способности, о которых ты и не подозревал». Так, кажется.

Точно.

Знаешь, Харухи…

Так-то оно так, но уж ты-то никак не пробудилась!

Это все твое бессознательное.


Глава 3


Cуббота. Тот самый день.

Мы встречались у станции. Когда я с набитым доверху самым большим рюкзаком в доме подошел к месту встречи, остальная четверка в полном составе уже ждала меня.

Харухи в обычной уличной одежде и Асахина, выглядевшая очень женственно стояли рядом, так и бросаясь в глаза и напоминая двух совсем не похожих друг на друга сестер. Асахина, хотя была и старше на класс, но больше походила на младшую из сестриц и старше была разве только по одежде.

Стоявшая в окружении трех подозрительных личностей она, завидев меня, будто вздохнула с облегчением, кивнула и легонько помахала мне ручкой. Уммммм!..

— Опаздываешь!

Харухи хоть и прикрикнула на меня, но сегодня была в прекрасном настроении. Руки у нее были свободны — мегафон и режиссерский стульчик были запиханы в мой багаж.

— Да еще даже девяти нет, — недовольно сказал я и посмотрел по сторонам на фарфоровое лицо Нагато и ослепительную улыбку Коидзуми. Кстати говоря, сегодня выходной. Для Нагато прийти как обычно в школьной форме в порядке вещей, но с чего это Коидзуми тоже?

— Похоже, это мой костюм для фильма, — ответил Коидзуми. — Так мне было сказано вчера. По роли я — экстрасенс, переодетый под простого старшеклассника.

В общем, как оно и есть, так?

Я поставил сумки с камерой и съемочным оборудованием и вытер пот со лба. Харухи с восторженным лицом собирающегося на экскурсию первоклашки заявила:

— Кён, ты пришел последним, так что с тебя штраф, но это не сейчас. Сейчас — садимся в автобус. Деньги на билеты я раздам, это запланированные расходы, ну а ты угостишь всех обедом.

Приняв сие самоличное решение, она поманила нас рукой:

— Все сюда! Остановка здесь! Быстро за мной!

Теперь я не мог не заметить на ее руке повязку с надписью «Величайший Режиссер». Видимо, Харухи убеждена, что уровень «Великого режиссера» ею уже превзойден. Похоже, собирается снять нечто совершенно потрясающее. Что до меня, то съемки домашнего видео с Асахиной доставили бы мне на порядок больше удовольствия.

После получасовой тряски в автобусе мы сошли на остановке у подножия горы, а затем еще полчаса с трудом поднимались наверх.

Обычный, как везде, лесной парк. Я родился и вырос в этом районе, так что это место было мне давно знакомо. Когда я учился в младших классах, ежегодный школьный поход всегда оборачивался восхождением на окрестные горы.

Впрочем, парком это можно было назвать с трудом. На полпути к вершине лес был вырублен и ради соответствия месту сооружен фонтан. Тут было так пустынно, что, честно говоря, по доброй воле лезть сюда не было ни единой причины. Единственные, кто мог обрадоваться — малышня, которая еще не может знать толк в развлечениях, да и то их берут с собой мамаши.

Мы расположились лагерем в углу площадки, в центре которой находился фонтан, и решили считать это место нашим съемочным штабом. Шедшая налегке Харухи прямо-таки излучала энергию, тогда как я был измочален донельзя. Если бы по пути не спихнул половину своей ноши Коидзуми, наверняка бы скончался где-нибудь по дороге. Пытаясь отдышаться, я облокотился на рюкзак со снаряжением для наших миграций.

— Попить хочешь?

Перед моими глазами возникла пластиковая бутылка. Ее держала Асахина.

— Я уже из нее попила, но, если ты не против…

Божественный чай, неземной нектар! Какая разница, против я или нет, не выпью — меня постигнет небесная кара. Однако только я собирался принять сей дар, рука злого демона оттолкнула ладонь ангела. Харухи выхватила бутылку с чаем у Асахины:

— Оставь на потом! Микуру-тян, не время поить водой обслуживающий персонал. Если не поторопимся, можем упустить погоду. Быстро начинаем съемки!

Асахина широко открыла глаза:

— Эээ?.. Снимать здесь?

— Естественно! Зачем еще, по-твоему, мы сюда пришли?

— А… Можно мне не переодеваться?.. Здесь нет места переодеться…

— Места — полно! Вон — сплошь и рядом!

Харухи указала пальцем на выстроившиеся вокруг на склоне горы зеленые деревья.

— Зайдем чуток вглубь, никто и не увидит. Природная раздевалка! Ну, пошли!

— Аа?.. Кяяя!!! Ппп… омогите!

Не дав времени на помощь, Харухи утащила Асахину и исчезла в чаще.

Вернулась Асахина в своем ярком костюме официантки, ее волосы, уложенные в причудливую прическу, мотались туда-сюда. Изменившимися повлажневшими глазами она посмотрела на растущие вдоль дороги осенние цветы.

Для одного из глаз слово «изменившийся» не было простой метафорой. Левый был синим. Это еще что такое?

— Цветная линза! — объяснила Харухи. — Разноцветные глаза — это тоже очень важно! Смотри — всего ничего сделали, а как загадочности прибавилось, да? И это только из-за этого! Вот что значит символ, сим-вол!

Она схватила Асахину за подбородок и наклонила ее личико. Глаза Асахины невообразимо расширились.

— В этом синем глазе есть тайна, — сказала Харухи. — Если бы не это, то и говорить было бы тут не о чем — просто глаза разные, да и все.

Да? А как насчет измученного лица Асахины?

— Ну и что за тайна в этой контактной линзе?

— Пока секрет, — самодовольно улыбнулась Харухи.

— Эй, Микуру-тян! Сколько можно киснуть? Соберись! Ты же главная героиня! Следующая по важности фигура после продюсера и режиссера! Подтянись давай!

— Ох…, - печально отозвалась Асахина и, повинуясь приказу Харухи, выпрямилась. Затем Харухи всучила ей в руки пистолет (точнее, модель пистолета).

— Ты должна создавать впечатление женщины-убийцы! Будто ты действительно из будущего!

Харухи принялась требовать всевозможных глупостей, а Асахина робко позировала с «Глоком» и усиленно строила глазки… камере. Как же мне тяжело выносить весь этот бред! Нет, серьезно.

Бестолковая активность этой девчонки просто била фонтаном. Мне вот тоже частенько случалось видеть фильмы, скучные до смерти. Однако мне же не казалось, что я бы снял лучше, и никогда из-за этого я не бросался снимать кино — я даже и не знаю, как его снимают. А если бы и попробовал, не думаю, что это было бы по-серьезному хорошо. Тем не менее, Харухи, кажется, всерьез убеждена, что у нее есть талант режиссера. Ну, или, как минимум, что она сделает нечто более впечатляющее по сравнению со второсортной киношкой, идущей поздно ночью. На чем основана такая уверенность в себе?

Харухи размахивала своим желтым мегафоном и орала:

— Микуру-тян! А ну не смущайся! Отбрось свою личность, войди в роль и все получится! Ты сейчас не Асахина Микуру, а главная героиня — «Асахина Микуру»!

…Конечно, ни на чем уверенность не основана, это понятно. Эта непоколебимая и ни на чем не основанная самоуверенность, обращающая окружающее мироустройство в хаос, это ее, Судзумии Харухи, врожденная способность. Без этого такую повязку на руку не нацепишь.

Под чутким режиссерским руководством Харухи съемки знаменательной сцены № 1 начались. В общем-то, все, что я снимал — это бегающую по площадке Асахину — видимо, вступительный ролик. Мне пришло в голову, что надо бы все же записать сценарий, но Харухи это предложение категорически отвергла:

— Если записать, может произойти утечка информации!

Вот такая вот причина. Видимо, фильм будет развиваться в стиле гонконгских боевиков. Я сильно устал, но в сравнении с тяжело дышавшей Асахиной, бегавшей перед камерой с двумя пистолетами в руках, мне было еще ничего.

Под нашими взорами Асахина продолжала носиться, покачиваясь из стороны в сторону на нетвердых ногах. Как только на пятом дубле режиссер удовлетворенно кивнул, она тяжело опустилась на землю.

— Уфф…. Уфф…

Не обращая внимания на официантку, сидящую на четвереньках на земле и пытающуюся отдышаться, Харухи давала указания ждавшей в стороне Нагато.

— Так, а теперь — сцена схватки Юки и Микуру-тян!

Нагато в своих излюбленных черных одеждах переместилась на место перед камерой. Так как все, что ей требовалось — это накинуть поверх формы эту похожую на черную занавеску мантию и надеть на голову черную шляпу, ее, к счастью, не пришлось, как Асахину, тащить в лес. Хотя Нагато где угодно переоденется и глазом не моргнет. Интересно, а если поменять роли? Нагато бы была официанткой, а Асахина — колдуньей. Что бы им больше подошло?

Харухи поставила Асахину и Нагато в трех метрах друг напротив друга.

— Микуру-тян, стреляй в Юки.

— Ааа?.. — отозвалась Асахина. Она замотала своей растрепанной после бега головой. — Но этим нельзя стрелять в людей…

— Да все в порядке! С твоей меткостью, все равно не попадешь, а если случайно и попадешь, то Юки увернется.

Нагато стояла молча, неподвижно держа в руках указку со звездочкой.

Я подумал, что Нагато увернется, даже если нажать на курок, приставив дуло пистолета к ее лбу.

— Ну…

Асахина с лицом новенькой служанки, сообщающей грозному шеф-повару о разбитой тарелке, робко поглядела на Нагато.

— Хорошо, — ответила Нагато, а затем совершила палочкой круг в воздухе. — Стреляй.

— Эй, видишь, все хорошо, так что стреляй сколько влезет. Только не из двух пистолетов одновременно, а по очереди, один за другим! Именно так из двух пистолетов и стреляют!

Коидзуми поднял лист отражателя над головой. Понятия не имею, откуда Харухи его взяла. Может прямо сейчас фотографический кружок пишет заявление о краже. Кстати, Коидзуми, разве ты не главный герой?

— Не подготовился ко всем возникшим обстоятельствам. Вместо съемок я лучше постою в стороне, мне это больше подходит. Со вчерашнего дня думаю, нельзя ли мне стать подсобным рабочим…

— Ааа…

Асахина с трудом направила оружие, зажмурилась и открыла ураганный огонь. Сбоку стоял я и снимал это на камеру. Мне было не видно, куда девались пластмассовые пульки, но, судя по не дрогнувшему ни единым мускулом лицу Нагато, в нее они действительно даже не попадали. Магическая защита, что ли… Только я так подумал, Нагато медленно подняла указку и взмахнула ей перед своим лицом. Пулька со стуком упала на землю. Да у нее даже без очков зрение потрясающее!

Нагато не моргая смотрела на дула пистолетов. Такое с ней нечасто, обычно-то она моргает с видом «если не моргать, это будет неестественно», что вообще-то еще неестественней. Впрочем, если бы она стала ходить с закрытыми глазами, летать по воздуху или телепортироваться, я бы ничуть не удивился. Так что не удивился я и сейчас.

Изредка Нагато движением, напоминавшим работу сломанного дворника автомобиля, помахивала указкой, и каждый раз очередная пластмассовая пулька со стуком падала вниз.

Какая, однако, однообразная схватка. Нагато только знай себе, машет указкой, а Асахина куда ни попадя, палит из своих двух «Глоков» или там, «Беретт», потому что кроме как «стреляй, сколько влезет» Харухи ничего не сказала. Все, что было слышно, это милые возгласы Асахины: «Ай!.. Кяя!!.. Оооой!!!..».

Так эта сцена и выглядела — будто еще до драки кобра и мангуст договорились о том, чтобы сильно друг друга не трепать.

— Так. И что это такое?

Как только в пистолетах Асахины закончились патроны, Харухи принялась похлопывать себя мегафоном по плечу. Я опустил видеокамеру и подошел к ней, сидевшей на режиссерском стульчике.

— Эй, Харухи. Что это за кино вообще? По-моему, тут и говорить не о чем.

Величайший Режиссер глянул на меня:

— Да ладно. Все равно порежем да склеим при монтаже.

И кто этим будет заниматься? Так, резать и клеить, значит. Ох, кажется, в перечень моих обязанностей входил и монтаж.

— Включи туда хотя бы диалоги какие-нибудь!

— Если надо, уберем звук и запишем его поверх. Еще звуковых эффектов надо добавить! Сейчас об этом думать рано!

Вот еще — думать. Из-за того, что весь сюжет находится только в твоей голове, нам вообще думать не о чем. По крайней мере, я прослежу, чтобы домогательства Харухи к Асахине были сведены к минимуму. Кроме меня всем парням прикасаться к ней строго запрещено, это — мое дело. Вопросы есть?

— Так, следующая сцена! В этот раз — контратака Юки! Юки, изо всех сил бей Микуру-тян магией!

Из тени своей шляпы Нагато глянула на меня черными, чернее мантии, глазами и наклонила голову так, что только мне это было понятно. Передает что-то. Видимо, спрашивает у меня: «Можно?»

Разумеется, мой ответ — «нет!». Как я могу позволить сделать больно Асахине, пусть даже магией? Вон — она вся побледнела и дрожит как осиновый лист, не видно, что ли?

Конечно, Харухи не знает, что Нагато может пользоваться совершенно невероятными магическими силами. Она просто сказала, чтобы было изображено какое-то подобие волшебства.

Нагато все правильно поняла. В полном молчании она подняла указку и совершила движения, похожие на жесты зрителей, машущих зажигалками на концерте.

— Ладно, сойдет, — сказала Харухи. — Вставим сюда спецэффекты. Кён, потом сделаешь, чтобы из палочки Юки вылетал луч.

И как, интересно, мне делать все эти спецэффекты? У меня таких возможностей нет! Вот если бы позаимствовать кого-нибудь из сотрудников «Industrial Light & Magic» да оборудование…

— Микуру-тян, мучительный крик — и падай на землю!

Немного помявшись, Асахина тихонько проговорила: «…кя…», — и повалилась наземь. Над валявшейся, раскинув руки Асахиной, возвышалась Нагато, будто сама Смерть, пришедшая по ее душу, Я все это снимал, а Коидзуми все так же стоял за мной и держал в руках отражатель.

Прогуливающиеся неподалеку мамаши с детишками так и сверлили нас взглядами.

Наконец, Харухи проявила милосердие, объявила перекур, и мы расселись по кругу на землю.

Харухи пересмотрела записанное мной видео с начала, с увлеченным видом бормоча себе что-то под нос.

Несколько ребятишек подбежали к Асахине и Нагато, спрашивая, что это за телепередача. Асахина на это только слабо улыбалась и кивала головой, а Нагато, ни на что не реагируя, пыталась слиться с пейзажем.

Так как Харухи так и не раскололась, чего ради нужны снятые мной сцены, то когда Величайшим Режиссером было объявлено, что теперь мы пойдем к находящемуся неподалеку синтоистскому храму, я уже не знал, что думать. Отдых уже закончен?

— Там есть голуби!

Вот как.

— Будем снимать, как голуби взлетают ввысь, а на заднем плане проходит Микуру! Хотелось бы, конечно, всех голубей сделать белыми, но тут уж как-нибудь перебьемся!

Вообще-то, не думаю, что голуби там ручные. Вцепившись в руку уже и без того выбившейся из сил Асахины (видимо, чтоб не убежала), Харухи направилась через парк к дороге. Мы на пару с Коидзуми шли сзади и тащили оборудование как какие-нибудь негры из местного населения, нанятые экспедицией документалистов, проводящих съемки в джунглях. Местом назначения был большой храм на склоне горы. Давненько я здесь не появлялся, с экскурсии в начальной школе, наверное.

Стоя перед табличкой с надписью «Голубей кормить запрещено», Харухи принялась разбрасывать хлебный мякиш с таким энтузиазмом, будто дарила живительную влагу увядшим цветам. Читать она не умеет — это единственный напрашивающийся вывод.

Естественно, тотчас же слетелась туча голубей, практически скрыв под собою землю, а за ними слетались все новые и новые. В конце концов, площадь храма превратилась в голубиный ковер. Не часто увидишь такое ужасающее зрелище. Посреди этого ковра и была поставлена Асахина. Губы нашей, не смеющей двинуться официантки дрожали, а я, стоя перед ней, снимал. Да что я вообще делаю?

Находясь за кадром, Харухи сняла с предохранителя взятый у Асахины «Игл» или «Токарев». Прежде, чем я задумался, что она собирается делать, в направлении ног Асахины был открыт огонь.

— КЯЯЯ!!!

Никогда не думал, что картина выстрела из игрушечного пистолета по голубям может вызвать священный трепет. Такое зверство было достойно того, чтобы на него примчалось Общество защиты животных. Символы мира разом устремились в небо.

— Вот! Этот образ я и хотела! Кён, снимай все, снимай!

Я на всякий случай повертел камеру — работает, кажется. Асахина сидела на корточках в самом центре вихря из разлетающихся во все стороны голубей, закрыв голову руками.

— Микуру-тян! Что ты там уселась? Давай, медленно иди позади летящих голубей! Подымайся!

Похоже, однако, что спокойно снять сцену у нас не получится. В кадре я увидел, как вместо Общества защиты животных к нам мчится местный священник. По крайней мере, одет он был в хакама, так что, думаю, какое-то отношение к религии имел. Я уже приготовился выслушать пылкую проповедь, но тут Харухи без колебаний сделала ход конем.

Она подняла игрушечный CZ, ну, или SIG, и принялась палить прямо в старикана. Я увидел, как священник (предположительно), затанцевал так, будто стоял на раскаленных углях. Общество поддержки пенсионеров нас бы за это по головке не погладило.

— Отступаем! — гаркнула Харухи и бросилась удирать. Не знаю даже, когда удалилась Нагато, но впоследствии мы встретили ее ожидающей нас у ворот храма. Мы с Коидзуми подхватили под руки замешкавшуюся Асахину и потащили ее вместе с багажом.

Величайший Режиссер убежал. Не могли же мы оставить главную героиню в качестве козла отпущения.

Десять минут спустя мы завернули во встретившуюся по пути забегаловку. Платить пришлось почему-то мне.

— Может, и не стоило мне с ним так? Сделали бы этого священника главным злодеем да и устроили бы ему что-нибудь погорячее, — болтала Харухи о своих преступных действиях.

Асахина, высосав три вермишелины из своей порции собы, улеглась плашмя на столе.

— Микуру-тян, чего-то ты мало ешь. Так и не вырастешь! Так и будешь только большой грудью фанатов радовать! А ну спину выпрями! — вещала Харухи, причавкивая над захваченной тарелкой Асахины.

Я-то знаю. Не уверен точно, через сколько лет, но лицо и фигура Асахины достигнут того, что она сможет участвовать в конкурсе «Мисс Солнечная система». Хотя она сама об этом, кажется, еще не знает.

Коидзуми все время натянуто улыбался. Нагато молча поднесла ко рту бутерброд и набила им полные щеки.

Я отодвинул в сторону тарелку с мясным соусом и обратился к Харухи, поглощавшей вторую порцию:

— Что будешь делать, если этот священник пойдет нажаловаться в школу? По форме Коидзуми он нас найдет.

— Да все в порядке!

Харухи — неисправимый оптимист.

— Он же далеко был, а пиджак самый обычный. Нужно только не колоться и делать вид, что ничего не знаем. Обознался да и все. Пульки — не доказательство!

Я взглянул на битком набитую доказательствами видеокамеру. Думаю, на премьере фильма все и обнаружится. Никто же не поверит, что до появления священника рядом посреди голубей стояла еще одна официантка.

— Ну и куда мы дальше?

— Снова вернемся на площадку в парке. Если поразмыслить, то что уже снято, для боя не подходит. Чтобы увлечь зрителей, нужно больше экшена! Да, вот оно! Микуру-тян в отчаянии бежит по лесу, за ней гонится Юки. Потом Микуру-тян падает со скалы, но ее спасает случайно проходивший мимо Коидзуми-кун! Ну, как вам такое развитие сюжета?

Бредовое развитие сюжета. Что это за школьник, который в школьной форме случайно прогуливается в горах? Это уж слишком. К тому же, с Харухи станется вправду столкнуть Асахину со скалы. Может, Харухи, сама свалишься? Переодевайся, будешь дублером Асахины. Хмм… впрочем, размер груди не подходит…

Только я об этом подумал, как Харухи подняла брови и искоса кинула на меня взгляд:

— О чем размечтался? Неужто, дикие фантазии обо мне в образе официантки?

Абсолютно верно угадала.

— Я же все-таки режиссер! Не могу же я появиться в таком развеселом костюмчике. За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь.

А разве ты по совместительству еще и не продюсер?

— Вот чернорабочие могут какие угодно роли играть! Хотя, неплохо было бы снять кого-нибудь известного в мелком эпизоде. Такие штучки для фанатов самое то!

Да каких фанатов ты имеешь в виду? Фанатов Асахины? Пока все, что мы имеем — «Косплей Асахины Микуру». …Хотя, в общем-то, этого достаточно.

Коидзуми элегантно поставил чашку на стол и сказал:

— В фильме будем сниматься только мы трое?

Болван! Не задавай лишних вопросов!

— Ну…

Харухи, выпятив губы, погрузилась в размышления. Лучше бы подумала до этого.

— Да, действительно, трое — это как-то маловато. Да, маловато. Второстепенные персонажи должны подчеркнуть роль главной героини! Это ты правильно заметил, Коидзуми-кун! В знак благодарности я увеличу твою роль!

— А… спасибо.

Коидзуми хоть и улыбался, но на лице его явственно читалось «Ох черт!». Так тебе и надо! Я ведь знал, что не стоит будить лихо, вот и молчал.

Кстати, откуда она собирается брать новых персонажей? С вероятностью 75 %, следующий, кого она наугад притащит, окажется ненормальным. В этот раз это будет пришелец из параллельного мира, если следовать очереди. Хотя мне даже думать не хочется, что кто-то в наш мир заявится.

— Прежде чем одолеть босса, надо расправиться с кучей мелочи. Так, мелочь…

Харухи побарабанила пальцами по подбородку и глянула на меня.

— Они сгодятся?

Я тоже догадался, о чем думает Харухи. Танигути и Куникида. Абсолютно на все готовые лоботрясы — это про них, да. Стопроцентно проходные персонажи. Мелочь — она мелочь и есть — безобиднее тени.

— На том и порешим!

Я отвел взгляд от лица режиссера, видимо, размышлявшего, кого бы пригласить еще, и остановил его на Асахине, с закрытыми глазами лежавшей щекой на столе. Да, когда спит — такая миленькая! Даже если только притворяется.

Затем я перевел взор на Нагато в костюме Смерти, потягивающую свою газировку. Высоко оценив ее ледяное спокойствие, я спросил:

— Ну а дальше? Что снимать будем?

Харухи выхлебала оставшийся после лапши бульон, выиграв для себя некоторое время.

— Что ни говори, а Микуру-тян должна как следует помучиться! Фильм-то о бедной девочке, с которой постоянно происходит что-то ужасное, но заканчивается все хорошо! Чем более несчастной будет Микуру-тян, тем сильнее финальный катарсис. Угол падения равен углу отражения! Не волнуйся, Микуру-тян, в конце будет хэппи-энд!

Значит, счастливой будет только концовка, а до тех пор Асахина будет постоянно подвергаться режиссерской тирании. Что это вообще за сценарий у Харухи? Похоже, я единственный, кто может ее затормозить. Нужно быть предельно внимательным и глаз от нее не отводить. Кстати, что это еще за катарсис?

Асахина приоткрыла веки и взглянула на меня молящим о помощи взглядом. Левый глаз был голубым. Однако она лишь тихонько вздохнула и снова медленно закрыла глаза. Это что? Заявление о том, что на меня надеяться нечего?

Коидзуми и Нагато волнорезами вряд ли могут стать, так что на твоей стороне только я.

Правда, примеров, когда бы я за последние полгода смог каким-то образом остановить Харухи, еще не было, но примите во внимание хотя бы мой рыцарский дух. Хотя все равно, чувствую, все это так же тщетно, как воевать с ветряными мельницами.

Честно говоря, останавливать Харухи я и не думал. Полгода назад мне казалось, что даже если Харухи придется связать, нужно заставить ее бросить «Бригаду SOS». Но вышло так, что пока я сомневался, то прозевал, как Харухи уже нашла и комнату, и участников, среди которых, в довершение всего, оказался и я… Вот таковы реальные результаты.

Однако если бы вышло так, что я под покровом ночи саданул бы эту девчонку сзади дубиной по затылку, то, наверное, и не встретил бы Асахину, Нагато и Коидзуми. Или же встретился бы с ними каким-нибудь совершенно другим образом, но не узнал бы все эти невероятности о пришельцах и путешественниках во времени. Они были бы для меня обычными одноклассниками, а то и абсолютно незнакомыми людьми с которыми иногда сталкиваешься в коридоре.

Не спрашивайте меня, что лучше. Я уже выслушал саморекомендации трех остальных участников и своими глазами видел невероятную силу Нагато, еще одну Асахину и превращающегося в красную сферу Коидзуми. Может, если бы можно было отправиться в какой-нибудь параллельный мир, где есть другой я, который ни разу не разговаривал ни с Харухи, ни с остальной троицей, спросил бы у него. Не знаю я ничего, короче.

К тому же, не могу сказать, что я в своем нынешнем положении ничего не понимаю. Съемки фильма. Хмм… скромный школьный фестиваль. Пожалуй, ничего странного в этом нет. Странное — у Харухи в голове, но это уже и так известно, никого этим не удивишь. Решив ни с того ни с сего снимать кино, она уже наговорила кучу разной чуши, но для меня это уже стало рутиной. Делай что требуется — как-нибудь да получится…

Таким образом я и думал, поэтому и не отговаривал ее снимать фильм. Режиссер ты, или еще кто — делай, что хочешь! Крути-верти окружающими, как тебе нравится! Если тебе от этого станет легче, я тоже, подавив свои вздохи, буду за тобой таскаться. А все потому, что отказываюсь быть запертым в ловушке с тобой вдвоем неизвестно в каком измерении.

Об этом я думал, глядя на переполненную энтузиазмом Харухи, измученную Асахину, улыбающегося Коидзуми и похожее на маску невозмутимое лицо Нагато.

Я и понятия не имел, что придет время, когда я пожалею, что не попытался Харухи остановить.

Мы снова вернулись на площадку в парке. Нельзя уже сделать что-нибудь с нашим планом действий? Могли бы снять все заранее, до того как идти к храму. Основная проблема в том — что весь сценарий находится в голове Харухи. Все-таки, очень важно все записывать, письменность — великая вещь.

— Хватит оружия. Я думала, стрельба будет круче, но там ни огня, ни грохота нет. Не особо то эффектно. Игрушки эти никуда не годятся.

Одновременно с этими словами, продолжающими толкать магазин игрушек Ямацути к разорению, Харухи носком кроссовка начертила на земле два креста. Наверное, отмечала позиции для Асахины и Нагато.

— Микуру-тян, стоишь здесь. Юки — сюда.

— Ох…

В образе соблазнительной официантки Асахина, которую Харухи с утра гоняла туда-сюда, нетвердой походкой, будто уже израсходовала дневной запас калорий, лишившись всякой воли к сопротивлению, с сознанием чистым от усталости как белый лист, тронулась на свое место. Будто кукла, дошедшая до той степени, когда ей, как ребенку, стесняться нечего.

Нагато, смахивающая на куклу и так, безмолвно проследовала на свою позицию и замерла там. Ее черная мантия развевалась на дующем с гор ветру.

Харухи, крутя на пальце отнятый у Асахины пистолет, объявила:

— Вот так и стойте. Хочу снять, как вы друг на друга смотрите. Коидзуми-кун, готовь отражатель.

Затем Харухи возвратилась к режиссерскому стульчику, направила пистолет в воздух и заорала:

— Действуем!

Я в панике включил камеру, но еще больше меня, кажется, запаниковала Асахина. Действуем? Но Харухи сказала им просто стоять, какого еще действия она требует?

— …

Нагато и Асахина молча изучали выражение лица друг друга.

— Ммм…

Первой отвела взгляд Асахина.

— …

Нагато продолжала без отрыва смотреть на Асахину.

— …

Асахина тоже молчала.

Эта сцена свидания на фоне легкого ветерка могла продолжаться бесконечно.

— Хватит! — с чего-то вмешалась Харухи. — Ну и почему битвы не получается?

Да потому что они просто стоят.

Взяв вместо пистолета мегафон, Харухи решительно подошла к Асахине и легонько похлопала её по мягким каштановым волосам, которые сама же и укладывала.

— Микуру-тян, послушай. Какой бы симпатичной ты ни была, нельзя терять бдительность. Таких вот симпатичных вокруг — как грязи! Если успокоиться, молодежь тебя в два счета обставит!

Что она хочет сказать?

Харухи приказным тоном сказала закрывшей голову Асахине:

— Поэтому, Микуру-тян, постреляй лучами из глаз!

— Э? — глаза Асахины расширились от удивления. — Но я никак не могу!

— Вот для этого у тебя левый глаз другого цвета! Он же не просто так голубой! В нем скрыта невероятная сила — вот этот луч. «Луч Микуру»! Им и стреляй!

— Н… не буду!

— Давай!

Вцепившись в голову согнувшейся Асахины, Харухи принялась стучать ей желтым мегафоном по макушке.

Ну нет, кричащая от боли Асахина — это уже чересчур! Картина вопящей Асахины была уж слишком трагичной. Я передал камеру Коидзуми, который опустил отражатель и с интересом наблюдал за этой сценой, и схватил Харухи за шиворот:

— А ну перестань, идиотка!

Затем я оттащил Величайшего Режиссера подальше от маленькой официанточки.

— Нормальные люди из глаз лучами не стреляют. Совсем сдурела, что ли?

Взгляни только на Асахину, горько плачущую, обхватив голову! Посмотри, как из ее глаз катятся жемчужные слезки!

— Хмпф, — фыркнула Харухи, отвернувшись, пока я еще держал ее за шиворот. — Да понятно все!

Я отпустил ее. Харухи, постукивая мегафоном по собственной шее, сказала:

— Я просто хотела придать ей нужный запал для стрельбы лучами, а то главной героине честолюбия не хватает. Не понимаешь ты шуток.

Все потому что твои шутки на шутки совсем не похожи. Что делать, если у Асахины и впрямь есть способность палить лучами?

…Ее ведь нет, правда?

Почувствовав себя неспокойно, я скосил взгляд на Асахину. Она безучастно подняла на меня свои странные, ничего не видящие от слез глаза, затем заморгала и легонько качнула головой. Похоже, мою попытку контакта глаз Асахина не воспринимает. Пока я размышлял над этим, со своим замечанием выступил Коидзуми:

— Думаю, об этом можно позаботиться после съемок, когда будем заниматься спецэффектами.

Коидзуми вкрадчиво, как заядлый мошенник, улыбнулся и передал Асахине упаковку салфеток:

— Разве Судзумия-сан не собиралась поступить так с самого начала?

— Так и собиралась, — подтвердила Харухи.

«Сильно сомневаюсь», — подумал я.

Асахина вытерла слезы салфеткой, высморкалась, а затем с недоумением стала переводить взгляд с Харухи на меня. Нагато, будто бросающийся в глаза суфлер, так и стояла — безмолвная и продуваемая ветрами. Кстати, неужели солнце еще не село? Не могу дождаться момента, когда наши съемки прервутся из-за темноты.

— Снимаем сцену заново, — сказала Харухи и принялась объяснять Асахине, как должна выглядеть ее поза для атаки.

— «Луч Микуру!» Кричишь и делаешь рукой вот так.

— Т… так?

— Нет, вот так! И закрой правый глаз.

Левую руку следовало приложить к левому глазу, образовав пальцами букву «V», и стрелять, моргая глазом.

— Микуру-тян, попробуй-ка сказать вслух.

— …Луч Ми… Ми… Микуру.

— Громче!

— Луч Микуру!

— Не стесняйся, громче!

— Ммм…. Луч Микуру!

— Чтоб голос прям из груди шел, из сердца!

Чего-чего?

Теперь Харухи заставляет раскрасневшуюся Асахину кричать грудью. Взгляды гуляющих по парку детишек с родителями становились невыносимыми. Хотелось бы мне сказать им, что это никакой не балаган, но подобие фильма, которое мы снимаем балаган и есть. Еще куда бы ни шло, если бы мы просто снимали заранее сочиненную постановку. А так — ни малейшей идеи насчет продолжительности этой счастливой истории от Харухи у меня нет, хотя для рекламы с Асахиной всего этого уже более чем достаточно.

Вскоре Асахина и Нагато снова стояли на нарисованных на земле крестах, Коидзуми в стороне держал отражатель на высоко поднятых руках, будто готовясь крикнуть «банзай!», Харухи вернулась к себе, а я стоял в двух метрах за черной фигурой Нагато и снимал через ее плечо Асахину — таков был съемочный план в соответствии с инструкциями Харухи.

Все произошло внезапно.

— Отлично, теперь — луч! — крикнула Харухи, и Асахина неуверенно приняла свою позу.

— Луч Ми…Микуру! — Асахина мило пискнула в уставившуюся на нее камеру и мигнула.

В следующее мгновение окуляр камеры, через который я вел съемку, внезапно потемнел.

— А?

Не понимая, что произошло, я подумал, что это сломалась камера. Я убрал ее от своего лица и обнаружил прямо перед собой зловещий черный костюм и остроконечную шляпу.

— …

Перед моими глазами находился сжатый кулак Нагато. Линза камеры была закрыта ее правой рукой.

— Э? — Харухи тоже разинула рот.

Нарисованный Харухи крест находился от меня в двух метрах, и мгновение назад Нагато стояла там. С командой Харухи Асахина вскрикнула и тут же в кадре появилась фигура Нагато. То есть, менее чем за секунду она оказалась прямо передо мной и замерла, будто хватая что-то рукой перед моим носом. Телепортация — только так это можно объяснить.

— Эээ… — сказала Харухи. — Юки, когда это ты там оказалась?

Ничего не ответив, Нагато посмотрела мраморными глазами на Асахину. Глаза Асахины тоже широко раскрылись от изумления, она медленно моргнула…

Рука Нагато опять дернулась со скоростью света и схватила что-то в воздухе, будто поймав на лету комара. А где антенна со звездой, которую она должна держать?

Гм? Раздался какой-то странный, неясный звук, с каким в лужу падает зажженная спичка.

— Ээээ?..

Сей недоуменный возглас издала Асахина. Наверное, она ничего не понимала. Мне, например, ничего не понятно. Что Нагато вообще творит?

Как будто обращаясь за помощью, Асахина повернулась… и со стороны Коидзуми раздался неестественный звук. Нет, я не ослышался — как будто воздух, выходящий из проколотой шины…

Отражатель, который держал в руках Коидзуми, и бывший, в общем-то, простой белой картонкой, наклеенной на кусок пенопласта — был разрезан по диагонали. Обычно невозмутимый Коидзуми в изумлении уставился на упавший отражатель, однако времени наслаждаться этим зрелищем у меня не было.

Действовала одна Нагато, только она одна.

Черная тень оторвалась от земли и мягко приземлилась перед Асахиной. Высунутой из-под накидки правой рукой Нагато вцепилась ей в лицо, обхватив лоб и будто закрывая пальцами глаз.

— Кяяя… На… Нагато-са!..

Не долго думая, Нагато повалила героиню-официантку на землю и будто сама Смерть, оседлала ее роскошную грудь. Издав вопль, Асахина схватилась за державшие ее мертвой хваткой тонкие руки Нагато.

— Аааай!

Я, наконец, пришел в себя. Да что здесь творится? Нагато телепортируется и мешает съемке, отражатель у Коидзуми разваливается надвое, пришелица нападает на гостью из будущего… Харухи что, втайне эту парочку проинструктировала? …Да нет, вряд ли — Режиссер обалдел не меньше нас с Коидзуми. Кажется, игра этой парочки не слишком-то естественна.

— …Стоп! Стоп! — Харухи вскочила, и треснула мегафоном по стулу. — Юки, ты что это делаешь? Этого в сценарии нет!

Нагато молча сидела верхом на все не успокаивающейся Асахине, чьи обнаженные ноги оказались выставлены напоказ, и сжимала ее лицо.

Услышав бормотание за своей спиной, я обернулся — Коидзуми, скривив губы, уставился на половинки отражателя. Заметив мой взгляд, он загадочно подмигнул. Никак, подражает.

Ладно, многозначительные взоры Коидзуми мне без разницы. Сейчас главное — что-то сделать с Нагато, бросившейся неизвестно с чего в рукопашную. Придерживая камеру, я бросился к официантке и черной колдунье, сцепившимся в один комок.

— Эй, Нагато, ты что творишь?

Широкополая шляпа медленно повернулась ко мне. Нагато взглянула на меня черными, как черная дыра, глазами, ее маленькие губки раскрылись:

— …

Надеждам на то, что она что-то скажет, не суждено было сбыться. Нагато, будто бы не найдя подходящих слов, закрыла рот и медленно-медленно поднялась. Правое плечо под накидкой легонько двинулось — она убрала назад руку.

— Хлюп… хлюп…

До крайности испуганная Асахина лежала ничком. Да, действительно жутко. Если бы всегда невозмутимая Нагато внезапно бросилась на меня и повалила на землю, я бы точно в штаны наложил со страху. Никому не хотелось бы встретить колдунью-Нагато в таком состоянии где-нибудь в темном переулке. Какой-нибудь дошколенок от одного ее вида, наверное, намочил бы штанишки.

— …

Нагато спокойно смотрела на меня из-под надвинутой на глаза огромной черной шляпы.

Я помог Асахине подняться, поддерживая ее под руку. Заплаканная, она всхлипывала, роняя крупные слезы. Ее длинные ресницы намокли, что прибавляло ей еще больше очарования… А что такого?

— Да что на вас двоих нашло, а? Не надо делать то, чего в сценарии нет! — это подошел Режиссер, так этот самый сценарий и не написавший. В следующее мгновение она, как и я, издала изумленный возглас.

— Микуру-тян, а куда делась линза?

— Эээ…

Вцепившаяся в мою руку рыдающая Асахина указала пальцем на свой левый глаз.

— Эта?..

Да, нам троим это было весьма любопытно. Другого выхода, кроме как обратиться к персоне, которая могла этот вопрос прояснить, не было.

— Нагато, ты не видала контактной линзы Асахины-сан?

— Нет, — хладнокровно ответила Нагато. Думаю, вранье.

— Может, выпала во время вашей драки? — сделала неверный вывод Харухи и принялась осматривать землю вокруг.

— Кён, ты тоже давай ищи! Она недешевая, знаешь ли! Эксклюзив!

Я опустился на четвереньки и присоединился к ползающей на коленках Харухи. То, что это пустая трата времени было ясно для меня как день, я ведь вроде как заметил, что Нагато, поднимаясь с лежащей Асахины, сжимала что-то в правой руке, которую сразу же убрала под накидку. То-то Нагато хватала Асахину за лицо, когда придавила к земле.

— Нет нигде, — Харухи надулась. Я даже не старался что-то искать. Обернувшись, я увидел, что Коидзуми развлекается с половинками отражателя, складывая их вместе и разделяя обратно. А ну давай тоже помогай!

Коидзуми улыбнулся:

— Возможно, ее ветром унесло, она же легкая.

Высказав этот малоубедительный довод, Коидзуми показал мне обломки отражателя. Харухи встала с земли и выхватила их.

— Что такое? Сломался? Хмпф, ну конечно — такая дешевка! Чего еще ждать от фото-кружка? Коидзуми-кун, сделай милость, замотай-ка его скотчем, — беззаботно объявила Харухи, а обратила крокодильи глазищи на ошеломленную Асахину, уже прекратившую плакать.

— Без цветной линзы снимать не получится. Ну и что делать?

Задумавшись на некоторое время, Харухи вскоре щелкнула пальцами, будто бы в голове у нее зажглась лампочка.

— Так! Пусть цвет глаза изменяется в результате трансформации!

— Т… трансформации? — переспросила Асахина.

— Именно! Ходить постоянно в этом костюме — это нереалистично. Пусть это будет наряд после трансформации, а все остальное время ты будешь в более нормальном виде!

Требовать посреди абсолютного вымысла реалистичности — как вам это? Впрочем, выслушав мнение Харухи по этому поводу, мне и самому пришло в голову, что, вообще-то, костюм официантки нельзя назвать нормальным. Асахина тоже интенсивно трясла головой в знак согласия.

— Д… дда… Я тоже хочу в нормальном виде… Очень.

— Что ж, тогда, Микуру-тян, твоей обычной одеждой, будет костюм девочки-зайчика!

— Эээ?! Пп….пп. почему?

— А больше мы ничего не принесли, а если ты действительно будешь носить обычную одежду, картинка сочной не будет. Погоди-ка! Вот — придумала! Короче, в обычном виде Микуру-тян будет зазывать клиентов в торговом квартале — девочкой-зайчиком! Но в минуты опасности происходит мгновенная трансформация — и она превращается в боевую официантку! Ну, как вам? Здорово, правда?

Ты что-то там говорила насчет реалистичности, нет?

— Итак — вперед!

На губах Харухи появилась зловещая улыбка полумесяцем, она схватила Асахину за руку, развернула и уволокла кричащую тонким голоском «Эээ? С…стой! Айяйяй!..» официантку в лес.

Гм-м…

…Ну и ладно. Можно только помолиться за Асахину, хорошо хоть, что Харухи исчезла. Твоя жертва не будет напрасной, зайчик — это тоже весьма неплохо.

…Да, а теперь надо бы получить от Нагато ответы на несколько вопросов.

— Ну и что это была за самодеятельность?

Нагато левой рукой невозмутимо опустила поля остроконечной шляпы. Спрятав лицо в тени, она медленно вытянула вперед правую руку. Под накидкой обнаружился чистый рукав школьной формы. Затем Нагато подняла один палец, на его кончике находилась голубая контактная линза.

Значит, это все-таки твоих рук дело?

— Это, — произнесла Нагато. — Лазер.

Она замолчала.

Эй, я уже давненько хотел сказать, что твои объяснения не дотягивают и минимально необходимого уровня! Можно хотя бы десять секунд речи!

Нагато посмотрела на свой палец и сказала:

— Высоконаправленное оптическое когерентное излучение с большой плотностью энергии, — чрезвычайно медленно произнесла она.

Все ясно, высоконаправленное когерентное излучение…

Прошу прощения, но я совсем ничего не понял.

— Лазер? — переспросил я.

— Да, — ответила Нагато.

— Удивительно! — вставил Коидзуми.

Он взял пальцами контактную линзу и осмотрел ее на свету.

— Выглядит как самая обычная линза.

В его словах читалось восхищение. Я в упор не понимал, что здесь удивительного, поэтому разделить его чувств никак не мог.

— И что это значит?

Коидзуми хохотнул и сказал:

— Не покажешь ли правую ладонь, пожалуйста? Да не ты, а Нагато-сан.

Девочка в черном взглянула на меня, будто спрашивая разрешения. Я кивнул. Получив подтверждение, Нагато убрала оставшиеся четыре пальца, до сих пор крепко сжатые. Я с шумом втянул в себя воздух.

— …

Тихий ветерок безмолвно обдувал нас троих. Меня бросило в холод — я все понял. Теперь ясно.

На правой, почти гладкой ладони Нагато были черные ранки от ожогов, будто в кожу впились раскаленные докрасна щипцы для углей. Ожогов было около пяти штук.

— Щит не сработал.

Не говори так равнодушно — на них даже смотреть больно!

— Очень мощный и интенсивный.

— Лазерный луч испускал левый глаз Асахины-сан? — спросил Коидзуми.

— Да.

Ну уж… И Коидзуми туда же. То есть, он вообще понимает, о чем он?

— Приступить к коррекции.

С этими словами прямо на наших глазах раны на ладони Нагато мгновенно затянулись, и кожа на ее руке вернулась к изначальному бледному цвету.

— Да что это такое вообще? — простонал я. — Асахина-сан что, действительно стреляла из глаз лучами?

— Это не ускоренные частицы. Концентрированное излучение.

Да мне все равно. Лазер, мазер или гравитационно-лучевой эмиттер — для дилетантского взгляда все едино. Откуда знать, чем вообще отличается антипротонная пушка от ионной? На монстров действуют — значит не нужно и ничего тут доказывать.

Беспокоить должно то, что Асахина палила своими тепловыми лучами тогда, когда никаких монстров и в помине не было.

— Это не тепловые лучи. Фотонный лазер.

Да говорю же — по барабану мне эти научные экскурсы!

Нагато погрузилась в молчание и убрала назад правую руку. Я обхватил голову руками, Коидзуми легонько щелкнул по контактной линзе пальцем.

— Может, Асахина-сан обладала такими способностями с самого начала?

— Нет, — сразу же отвергла это предположение Нагато. — В настоящее время Асахина Микуру — обычный человек и ее состояние не претерпело никаких значительных изменений.

— Возможно, что-нибудь встроено в контактную линзу? — не отставал Коидзуми.

— Нет, простое украшение.

Да уж, наверное. Эту линзу ведь Харухи притащила. Можно сказать, это как раз и есть главная проблема — то, что линзу принес не кто-нибудь, а именно она.

Есть еще кое-что. Если бы Нагато не защитила меня, выпущенный из глаза Асахины лазерный луч прошел бы сквозь линзу камеры прямо в мой глаз, выжег все что мог и вышел бы из затылка. Особенно сильно поджарились бы мозги. Прикольно было бы, наверное.

Кстати моя жизнь уже который раз спасена Нагато — позор, да и только.

— Тогда, значит, — Коидзуми, потирая подбородок, усмехнулся, — это воздействие Судзумии-сан? Она хотела видеть «Луч Микуру», и реальность изменилась в соответствии с этим.

— Да, — беспристрастно подтвердила Нагато. Для меня же такое спокойствие было абсолютно невозможно.

— Минуточку! Что, в линзе нет никакой магии? Харухи захотела — этот убийственный луч и вылетел, так что ли?

— Судзумии-сан не нужны ни магия, ни какие-либо технологии, ни что-либо еще. Если она считает что-то бытием, то это бытием и становится.

Не уверен, что согласен с такой паршивой теорией.

— Но Харухи же не говорит всерьез о всех этих лучевых выстрелах! Это просто постановка ее фильма, она сама говорит, что это понарошку!

— Очевидно, так, — Коидзуми кивнул. Эй, не надо тут же со мной соглашаться — у меня еще есть, что сказать.

— Мы знаем, что Судзумия-сан — человек здравомыслящий. Однако факт также и в том, что здравый смысл нашего мира ей не помеха. Возможно, и в этот раз проявился уникальный феномен… Ох, они возвращаются. Отложим разговор на потом.

Коидзуми легким движением опустил контактную линзу в нагрудный карман рубашки.

Как же меня это достало.

Защищать Землю от тотального разрушения? Колошматить почем зря плохих парней? Вмешиваться в схватки экстрасенсов, скрытно присутствующих в нашем мире — и все это на фоне искусной сентиментальной драмы?..

Честно говоря, мне нравится что-то, подобное этому — хотел бы я оказаться в подобных нелепых вымышленных историях, убежать от реальности, и чем дальше, тем лучше.

Ну и что в итоге? Разговор с одной из одноклассниц оказался для меня сущей катастрофой и вот — я окружен личностями, происхождение которых абсолютно не известно и занимаюсь какими-то абсолютно непонятными делами. Лучи из глаз? Это еще что такое? Какой здесь смысл?

Если подумать, в общем, даже сейчас истинная сущность загадочного трио Асахина-Нагато-Коидзуми не очевидна. Участники и участники — представились как хотели, а мне оставалось только им поверить. Какое же количество невероятного, но достоверного опыта я приобрел! Нужно что-то измерить и вычислить? Пожалуйста — у меня есть линейка. Правда, по какой шкале и в каких единицах мерить — совершенно в толк не возьму.

Итак, вот их собственные утверждения. Для начала, Асахина — гостья из будущего. Она не сказала, из какого года нашей эры она пришла, я знаю только причину — наблюдение за Судзумией Харухи.

Нагато — созданный внеземной жизненной формой гуманойдный интерфейс. Спрашиваете, «что это?», — да я и сам не знаю. Так что, я так думаю, тут фифти-фифти. С чего ей находиться на Земле? Да потому что начальство Нагато — объединение информационных сущностей или как-то так, интересуется Судзумией Харухи.

Наконец, Коидзуми — экстрасенс, направленный загадочной организацией под названием «Корпорация». Он перевелся к нам в школу с единственной целью — надзор за Судзумией Харухи.

И, наконец, Харухи собственной персоной, заправляющая этой необычайной троицей, и до сего дня не понимающая толком собственной сущности. Согласно Асахине, она — «источник искривления пространства-времени», для Нагато — «потенциал эволюции», а Коидзуми докатился до того, что обозвал ее «богом».

Спасибо огромное, весьма признателен за ваши хлопоты.

Но заодно сделайте же что-нибудь с Харухи! Иначе эта бригадирша так и останется загадкой, а я так и буду заперт в ее гравитационном поле, подобному полю нейтронной звезды! Пока-то еще ничего, а что будет через десять лет? Чем дело кончится, если Харухи такой и останется? Большими проблемами! Захваты чужих комнат, сование своего носа куда ни попадя в походах по городу, бессмысленная суета и дурацкие сумасбродства, перепады настроения — пока она в подростковом возрасте, это еще сходит ей с рук. А что потом, когда она вырастет? Харухи просто не найдет себе места в обществе. Асахина, Нагато и Коидзуми что, так и собираются торчать рядом с ней и заниматься тем же, что и сейчас?

Что до меня, то прошу прощения, но у меня этого в планах нет. Время такого не позволит. У жизни кнопку «Reset» так просто не нажмешь и не сохранишься, как в игре, в каком-нибудь тихом переулке.

Не знаю, искривляет ли Харухи время, вызывает информационные взрывы, разрушает и создает миры, да и нет для меня никакой разницы. Я — это я, а она — это она. Не собираюсь я всю жизнь играть с ней в ее «дочки-матери». А если бы и собирался, все равно всегда приходит время возвращаться с улицы домой. Возможно, через год, или через десяток лет, но такой момент наступает всегда.

— Да сколько можно ныть! Давно уже привыкнуть должна! — пробираясь между деревьев, Харухи вела за собой Асахину.

— Веди себя, как подобает актрисе! Раздеваться без колебаний — кратчайший путь к получению приза «Открытие года»! Я ж сейчас не догола прошу! Зачем же заставлять-то…

Харухи, прямо как охотничья собака, несущая в зубах подстреленного зайца, выволокла еле ковыляющую по земле на высоченных каблуках Асахину, и осветила мир яркой улыбкой, от которой захотелось чихнуть.

— Если кино будет успешным, на сборы от продаж поедем на горячие источники. Это будет наше корпоративное путешествие. Путешествие — вот так вот! Тебе ведь тоже хочется поехать, а, Микуру-тян?

Но… А, ладно. В конце концов, я тоже с ними. Хотя я и примешался к этому только когда ты эти разговоры о съемках фильма завела. Позиция, а-ля наш герой, «Коидзуми Ицуки», понадежней будет, у меня ведь никаких тайных способностей нет.

Так, хватит. Позвольте мне играть свою роль комментатора.

Хотя, может быть, через несколько лет я буду с улыбкой рассказывать об этом: «Вот, помню — было дело…»

Кто знает.

Наряженная в костюм девочки-зайчика Асахина переминалась с ноги на ногу и выглядела еще более смущенной, чем когда была одета официанткой. А вот Харухи просто сияла. Ну и чем тут гордиться?

Я сделал вид, что настраиваю фокус камеры, и нацелил ее на грудь Асахины. Надо бы проверить кое-что.

На белой коже левой груди Асахины виднелась маленькая родинка, в форме которой при внимательном изучении можно было распознать звезду. Подтверждение получено — это и впрямь моя Асахина, а не какая-нибудь самозванка.

— Чего поделываем? — перед объективом возникло лицо Харухи. — Не надо снимать без моих указаний! Это тебе не домашнее видео!

Да знаю я. Я ж даже кнопку записи не нажимал, только смотрел.

— Так, всем внимание! Готовимся! Теперь будем снимать обычную жизнь Микуру-тян. Микуру-тян, пройдись-ка понепринужденней вон там, а камера будет следовать за тобой.

То есть, это, по-твоему, «обычно»? Можно подумать девочки-зайчики, по этому лесу так косяками и ходят.

— Да ладно. В нашем фильме это совершенно нормально. Не надо к фантастике с такой реалистичной меркой подходить!

Это я как раз тебе хочу сказать! В твоем случае, наоборот, фантастическая мерка применяется к реальности.

После этого Асахина, даже не подозревающая о своем убийственном лазере из глаза, под чутким руководством Харухи собирала в парке цветы, сдувала с ладони сухие листья, бегала и прыгала по травке — в общем, постепенно выдыхалась.

Нокаутирующий удар был нанесен Харухи:

— Хмм… все-таки, эти горы для веселой прогулки не подходят. Не будет у нас девочка-зайчик по скалам лазить! Едем обратно в город!

Совершив крутой поворот от своих собственных недавних слов, Харухи решила снова садиться в автобус.

Коидзуми — ведущий актер, переквалифицировавшийся в осветителя, прижимая к боку перемотанный скотчем отражатель и половину всего багажа, всученного мной, держался за поручень.

Я стоял с ним, а рядом черной тенью держалась Нагато. На оставшихся свободными местах разместились только Харухи с Асахиной. Отобрав у меня камеру, Харухи, расселась на двойном сидении напротив Асахины и стала ее снимать.

Та, низко наклонив голову, шептала что-то, отвечая на вопросы. Похоже, режиссер проводил интервью с ведущей актрисой.

Автобус трясся по горной дороге, спускаясь к жилым районам. Я молился про себя, чтобы водитель поменьше пялился в зеркало заднего вида. Прошу, сосредоточьтесь на дороге!

Видимо, мои молитвы были услышаны, и автобус в целости и сохранности все-таки добрался до вокзала. Все это время взгляды каждого из всей толпы пассажиров были прикованы к Харухи, Асахине и Нагато. Если смотреть сзади, то были видны только покачивающиеся заячьи ушки и обнаженные белые плечи — впечатление, наверное, было то еще! Теперь, наверное, слухи о девочке-зайчике расползутся по всему городу, а не ограничатся Северной Старшей школой.

Может, как раз в этом и была цель Харухи. «Вчера в автобусе девочка-зайчик ехала — настоящая красотка!» «Да-да, я тоже видел!» «О чем это вы тут говорите?» «Кажется, в Северной Старшей есть какой-то кружок — „Бригада SOS“, что ли…» «Бригада SOS?» «Точно, „Бригада SOS“» «Значит, „Бригада SOS“. Надо запомнить». Так, что ли? На это она рассчитывает, да? Асахина — это не ходячая афиша «Бригады SOS»! Как бы не так, она — специалистка по чаю и восстановитель моего душевного равновесия. Думаю, этого она и желает. Точно.

Конечно, Харухи чужие желания — что о стенку горох, тут и говорить не о чем. Все из-за чудесного устройства, которое заставляет отскакивать от барабанных перепонок любые слова, которые противоречат ее мнению. Может, это как-то связано с осмотическим давлением. Если б я мог объяснить этот процесс, заявочный комитет Нобелевской премии мог бы выдвинуть меня в лауреаты премии по биологии. Никто не хочет попробовать? Наболтать всякую чушь — вот и весь секрет.

Весь день до захода солнца Асахина провела в образе девочки-зайчика. Чем мы занимались? Да только бродили по округе, вот и все. В общем, то же самое что и обычный «Патруль По Поиску Всего Необыкновенного», правда бесконечные взгляды окружающих нас окончательно вымотали, кто-нибудь мог ведь и полицию вызвать. Харухи, видимо, понятия не имела о том, что такое разрешение на съемку, что снимать и где решала сама, никого не спрашивая, и на свободу ее посягнуть было так же невозможно, как на права папы римского Иннокентия III. Само слово «свобода» потеряло смысл.

— Ну и денек…

Наконец-то на лице Харухи появилось выражение, сигнализирующее о завершении работы. Мы все, кроме Нагато, вздохнули с облегчением. Да… денек был напряженным. Хорошо хоть завтра, в воскресенье можно отдохнуть.

— Ну, до завтра. Встречаемся в том же месте, в то же время.

Да уж, умеет она вылить на голову ведро холодной воды. Что, выходной день переносится?

— Чего? Время поджимает! Нет у нас времени на отдых! Фестиваль окончится — тогда и отдохнем, а пока просто считай, что красных чисел в календаре не существует!

Мы снимаем только второй день. Так может, время рассчитано неправильно, а? Поджимает, значит? Получается, почти все отснятые сегодня несколько часов видео, так и не будут использованы? Или Харухи собирается снимать эпический сериал? Что, бесконечное «мыло»? Да это же просто лента для школьного фестиваля!

Харухи, похоже, совершенно ничего не волновало. Она передала мне весь багаж, оставив себе нести только нарукавную повязку, и неотразимо улыбнулась:

— Итак, до завтра! Эта картина станет абсолютным хитом! Да что там, я ведь не просто режиссер, так что успех, считай, уже гарантирован. Ну а вы уж постарайтесь! Чтоб как штык были! Прогульщиков — линчую!

Огласив сей приговор, она удалилась, напевая себе под нос «Rock is Dead» Мерилина Менсона.

— Я передам Асахине-сан, — шепнул мне на ухо Коидзуми, перед тем как уйти. Асахина укрылась с головой его пиджаком. Была бы зима, на мне было бы пальто, но увы, время года застряло где-то в конце лета. Я безнадежно смотрел на сложенный вповалку у моих ног багаж.

— Что передашь?

— Насчет лазера. Если цвет ее глаз не будет меняться, не будет и никаких странных лучей. Очевидно, таковы правила Судзумии-сан. Если она не будет носить цветных контактных линз, все будет в порядке.

Главный оператор отражательной установки улыбнулся дежурной улыбкой страхового агента.

— Для уверенности, наверное, стоит принять некоторые меры предосторожности. Думаю, она согласится на сотрудничество. В конце концов, этот луч весьма опасен.

Коидзуми направился к Нагато, вошедшей в образ черного ворона.

Волоча с собой кучу груза, я вернулся домой, где меня, как какое-то диковинное животное, встретила сестренка. Эта егоза, повинная в распространении моей дурацкой клички, сразу же заверещала: «Это камера? Ого! Давай снимать!»

«Балда!» — ответил я и пошел в свою комнату.

Я был измотан. Всякое желание быть оператором у меня испарилось. Конечно, будь здесь Асахина, был бы другой разговор, но не снимать же с тоски сестренку! Что здесь интересного?

Я поставил в комнате сумку, рюкзак и пакеты, и завалился на кровать. Краткий миг спокойствия до того как сестра, получив от мамы задание позвать меня к ужину, нанесет мне сокрушительный удар локтем.

Глава 4

На следующий день мы, скрепя сердце, снова собрались перед станцией. Однако, в сравнении с прошлым разом, состав участников обновился — помимо трех членов «Бригады SOS» передо мной стояли еще трое. Та самая «мелочь», о которой говорила Харухи.

— Эй, Кён, тут совсем все по-другому! — запротестовал Танигути, — Где прекрасная Асахина-сан? Мы пришли-то, потому что нам сказали, что она будет нас встречать! Ну и где она?

Действительно, назначенное время уже подошло, а Асахина еще не появилась. Наверное, прячется сейчас у себя дома. Еще бы — за эти два дня ей через столько всего пришлось пройти.

— Я сюда притащился, чтоб глазам дать отдохнуть! А тут что? Кроме раздраженной Судзумии больше и смотреть не на кого! Наглый обман!

Заткнулся бы. Можешь вон, на Нагато смотреть.

— Кстати говоря, Нагато-сан, костюм тебе очень идет, — неспешно проговорил Куникида, мелочь номер два после Танигути. Вчера вечером, когда я принимал ванну, позвонила Харухи. Сестренка принесла мне трубку и я, пока мыл голову, слушал:

— Этот придурок Танигути и еще один… как там его… не помню, друзья твои, короче! Приведи их двоих завтра, я их в эпизодических ролях использую.

И сразу отключилась. Хоть бы поздоровалась, что ли. Когда есть какая-то просьба, надо не приказы раздавать, а попросить вежливо, как Асахина, например.

Выйдя из ванной, я, раздумывая, какие могут быть у Танигути и Куникиды планы на выходные, позвонил им по мобильному. Оба бездельника-актера легко согласились. Да что вы обычно-то на выходных делаете?

Наверное, подумав, что только два парня для сцены не подойдут, Харухи привела еще одного человека. Сия персона, будто в поклоне, заглядывала сейчас под надвинутую на глаза широкополую шляпу Нагато. Девушка с длинными распущенными волосами выпрямилась и буквально окатила меня улыбкой:

— Кён-кун, что с Микуру?

Эту энергичную девушку зовут Цуруя и она одноклассница Асахины. По словам Асахины, она «подружка, появившаяся в этом времени», так что, думаю, ничего необычного в ней нет. В июне, когда Харухи объявила о «выступлении на чемпионате по бейсболу среди любительских команд» Асахина привела ее нам в помощь. Ах да, там и Танигути с Куникидой были, и даже сестренка моя пришла.

Цуруя, продемонстрировав белоснежные зубы, спросила:

— Так! Ну и чего? Мне сказали, если есть время — приходи, вот я и пришла. Что там за повязка у Судзумии-сан на руке? Что там написано? Зачем тебе камера? Что это за костюмчик у Юки-тян такой? — забросала она меня вопросами.

Только я, собравшись ответить, открыл рот, как Цуруя уже стояла рядом с Коидзуми.

— Ого! Ики-кун! Пай-мальчик как всегда, да?

Вот неугомонная.

Харухи, однако, ей в энергичности не уступала. Оглушительные вопли начались с самого утра с перебранки по мобильному телефону:

— Чтооо?! Да ты главная героиня! 30 % успеха фильма зависит от тебя! Да, оставшиеся 70 % — это мой талант, ну и что! Чего? Живот болит? Дуреха! Да так только первоклашки косят! Быстро сюда! У тебя тридцать секунд!

Похоже, на Асахину нашел синдром социофобии. Понятно. Неудивительно, что когда она представила, через что ей снова придется пройти, на этой почве у нее разболелся живот. Характер-то у нее слабоват.

— Вот ведь!..

Харухи сердито убрала телефон, взгляд ее был похож на взгляд дворецкого, отчитывающего ребенка за неумение вести себя за столом.

— Надо ее наказать!

Не надо так говорить. Просто Асахина, в отличие от тебя, хочет жить спокойной жизнью. Как минимум, по воскресеньям, когда нет школы. Я, кстати, тоже.

Разумеется, Харухи не могла допустить от главной героини таких капризов. Не заплатившая актерскому составу ни иены суровая режиссерша, объявила:

— Пойду за ней. Дай-ка сюда сумку.

Харухи выхватила сумку с одеждой и рванула к стоянке такси. Постучавшись в окно, она запрыгнула в открывшуюся дверь, и машина немедленно куда-то уехала.

Кстати, я ведь даже не знаю, где живет Асахина. А вот у Нагато дома я уже столько раз был…

— Представляю себе состояние Асахины-сан, — сказал незаметно оказавшийся рядом со мной Коидзуми.

Теперь Цуруя, поприветствовав словами «Ооо! Кого я вижу! Сколько лет!» парочку моих недалеких одноклассников, заставила их подобострастно потупить взор. Глядя на это, Коидзуми улыбнулся и произнес:

— Если все так пойдет, героиня действительно начнет перевоплощаться по-настоящему. Все-таки, лазерные лучи — это слишком.

— А что же в таком случае будет «не слишком»?

— Ну что ж… Например, огненному дыханию научиться довольно просто…

Асахина вам не монстр, не фокусник и не каскадер какой-нибудь! Что, если она обожжет свои прелестные губки? Кто возьмет на себя такую ответственность? Ты, что ли? Ты об этом вообще подумал, когда предлагал такое?

— Нет. Если я и чувствую свою ответственность, то только когда не могу остановить Аватаров. К счастью, подобная ситуация имела место лишь однажды. Я глубоко признателен тебе за тот раз. Все уладилось только благодаря тебе.

Около полугода назад стараниями Харухи наш мир весь целиком чуть не сыграл в ящик. Лишь только ценой моих нечеловеческих усилий и нервного истощения человечество было спасено. Странно, но ни единого поздравительного письма от глав государств я не получил, и ни один посол тоже ко мне не пришел. Хм, с другой стороны, придут они — только лишние проблемы будут, так что не особо и хочется. Наградой моей были объятия заплаканной Асахины и, если подумать, для меня этого более чем достаточно. В общем, особой радости от благодарностей Коидзуми я не испытал.

— Знаешь, у Микуру…

Попрошу без фамильярности! Повежливей.

— Прошу прощения. Похоже, мы добились, чтобы Асахина-сан больше не стреляла этими странными лучами.

И как? Ты так оптимистичен, потому что у Харухи в запасе больше нет цветных контактных линз?

— Нет, здесь поставлена точка. Я попросил помощи у Нагато-сан.

Я перевел взгляд на нее, застывшую у вокзальных магазинов, а затем обернулся обратно к Коидзуми:

— И что вы сделали с Асахиной-сан?

— Не волнуйся, она просто лишилась способности испускать лазерные лучи. Я сам не очень понял — Нагато-сан, в отличие от других TFEI-терминалов, совсем не разговорчива. Я просто попросил ее свести опасность к нулю.

— Что это еще за TFEI?

— Аббревиатура, которой мы пользуемся в своих кругах. Это не особо важно. По моему мнению, Нагато-сан самая выделяющаяся среди «них». Я вот думаю, не играет ли она еще какую-то роль кроме исполнения функций интерфейса…

В смысле, что еще делает эта молчаливая любительница книг, кроме того, что наблюдает за Харухи? Некоторые до сих пор жалеют об исчезновении Асакуры Рёко, но лично я — нет!

После тридцати минут ожидания вернулось такси с Харухи. Рядом с ней сидела Асахина в костюме официантки. Как и вчера, лицо ее было мрачнее тучи. Харухи попросила у водителя чек — наверное, собиралась включить расходы в бюджет.

Танигути и Куникида, наблюдая за этим, о чем-то переговаривались:

— Я недавно шел ночью из магазина и такси видел.

— Ну и?

— На нем вместо обычной таблички «Свободен» была табличка «Моя любовь»!

— Ничего себе!

— Я прежде чем снова глянул, такси уже уехало. И тут я понял, вот чего мне не хватает — любви!

— Там что, правда так и было написано — «Моя любовь»? Небось, бомбила какой-то на собственной тачке…

Да… рассчитывать на ведущих этот разговор придурков бесполезно. Не могу отделаться от ощущения, что проблема нехватки кадров коснулась и нас. Впрочем, если считать Танигути с Куникидой чугуном, то Цуруя должна быть живой ртутью. Разница между ними — как между шутихой и «Апполоном-11».

— Опа! Микуру! Чего на такси? Ты кто такая?

Настроение Цуруи также было приподнятым сверх всякой меры, но оно было приподнятым правильным образом. Короче, от сумасшедшего состояния Харухи ее отделяла стена и Цуруя размещалась с той ее стороны, где находится нормальный мир.

— Ого! Круть — эротика! Микуру, в каком магазине работаем? А разве до восемнадцати лет можно? А? Тебе же всего семнадцать? Ой, да не ладно, мы ж не посетители!

Заплаканные глаза Асахины на этот раз были своего естественного цвета — похоже, запас контактных линз на складе подошел к концу.

Харухи вытащила прелестную хрупкую официанточку из машины:

— Симуляция не пройдет! Быстро за съемки! Сейчас будут сцены с Микуру-тян! Это все ради «Бригады SOS»! Зрители будут потрясены таким самопожертвованием!

Вот собой и жертвуй!

— В этом мире героиня может быть только одна! Конечно, я бы и сама не прочь, но в этот раз уступаю место тебе. Как минимум, до завершения фестиваля!

Да кто тебя в мире вообще за героиню держит?

Цуруя похлопала Асахину по плечу, отчего та закашлялась.

— Это чего? Реклама? Роль какая-то? О, точно! Давай так сделаем на школьном фестивале в ресторанчике! Посетителей будет — ух!

Да уж, понимаю желание Асахины уйти в отшельницы. Никто не захочет играть за питчера, в которого летят все отбитые мячи.

Медленно подняв голову, Асахина взглянула на меня с видом мученицы, молящей о спасении, и сразу же отвернулась. Затем она тихонько вздохнула, через силу выдавила слабую улыбку и маленькими шажочками подошла ко мне.

— Извини, я опоздала.

Глядя на макушку склоненной головы Асахины, я сказал:

— Ничего, все в порядке.

— Я угощу вас всех обедом…

— Нет-нет, не беспокойся.

— Прошу прощения за вчерашнее. Кажется, я стреляла каким-то оружием…

— Нет-нет, ничего, со мной все в порядке…

Я бросил взгляд по сторонам. Нагато стояла и держала свою палочку со звездой на конце. Заметив мой взгляд, Асахина, нахмурившись, сказала еще более тихим голоском:

— Меня укусили.

Она потерла левое запястье.

— В смысле?

— Нагато-сан. Это для введения каких-то нано-машин… Зато глазами я больше стрелять не буду, так что так лучше.

Отлично, теперь можно не беспокоиться, что меня разрежет на кусочки, да?.. Однако я с трудом представляю себе как Нагато кусает Асахину. Хм, введение чего там?

— Это было вчера ночью. Она и Коидзуми-кун зашли ко мне домой…

Надсмотрщик за багажом Коидзуми что-то обсуждал сейчас с Харухи. Да, я бы тоже хотел пойти.

Меня, что ли, позвать не могли? Навестить Асахину куда как интересней, чем бродить с твоей подачи по закрытым реальностям.

— Чего секретничаем?

Цуруя нежно обвила рукой шею Асахины:

— Микуру, какая же ты милашка! Так бы домой себе и забрала бы! Кён-кун, вы дружите, да?

Ну хватит.

Сладкая парочка — Танигути и Куникида, раскрыв рты, в восхищении таращилась на Асахину. А ну хватит! Вы на ней дыру проглядите — что тогда делать?

Тут Харухи воскликнула:

— Место определено!

Какое еще место?

— Место съемок!

Ах да. Я-то уже забыл, что мы кино снимаем. Наверное, просто хотел забыть. Вообще-то, мне кажется, что правильней сказать, что снимаем мы какую-то дешевую рекламку для раскрутки поп-звезды.

— Кажись, около дома Коидзуми-куна есть огромный пруд, так что там съемки и начнем!

Харухи тут же подняла над головой флажок с надписью «Съемочная группа» и зашагала вперед.

Я окликнул Танигути и Куникиду, которые все еще жадно пожирали глазами Асахину, и по-дружески поделился с ними сумками.

После тридцатиминутной прогулки мы вышли к берегу пруда, который находился посреди холмов, почти в центре жилого района. Хотя его и можно было назвать прудом, для этого он был очень большим. Таким большим, что зимой здесь останавливались перелетные птицы и, если верить словам Коидзуми, то со дня на день можно было ждать прилета диких гусей и уток.

Пруд был отгорожен железным забором, ясно указывающим на то, что внутрь залезать запрещено. Все дело в благоразумии и воспитании. Сейчас в таких местах даже малышня не играет, исключая, может быть, полных идиотов.

— Чего встали? Быстро перебираемся!

Я и забыл, что эта девчонка — самая большая идиотка и есть. Харухи собственной режиссерской персоной поставила ногу на забор и поманила нас рукой. Асахина в отчаянии схватилась за короткую юбочку, в стороне от нее хихикала Цуруя.

— Ну и? Чего делать будем? Ага! Микуру плавать будет, да?

Асахина затрясла головой и уставилась на изумрудную гладь пруда, будто вместо воды он был полон крови. Вздохнула.

— Для перелезания этот забор высоковат. Тебе не кажется?

Коидзуми обращался не ко мне, а к Нагато. Если пытаешься завязать с ней разговор, то бесполезно. Все, чего ты от нее дождешься — «да», «нет», либо непонятного пространного монолога.

— …

Однако Нагато, на этот раз отреагировала довольно необычно, хотя все так же молча. Она приложила палец к железному столбу забора и легонько ткнула его. Казавшаяся крепкой опора свернулась, как карамель на солнце и застыла в этом положении.

Ловко, как обычно, впрочем. Не чересчур ли? Я лихорадочно пробежался глазами по остальным.

— Хе, совсем старье, — с видом знатока сказал Куникида.

— Так что мне делать? У меня роль водяного что ли? — пробубнил Танигути, пролезая сквозь дыру в заборе.

— И такое прям рядом с домом! Раньше так не было, я ж тут часто была, — Цуруя тоже прошла вперед, держа за руку Асахину, которая с великой неохотой направилась за ней к ожидавшей у берега Харухи.

Массовка наша не из тех, кто задумывается о пустяках. Хоть какой-то от нее прок.

Коидзуми, одарив нас с Нагато улыбкой, проскользнул за забор. За ним привидением мимо меня проследовала черная колдунья.

Выхода нет. Давайте уж быстрее снимем все и испаримся, пока никто не заметил, что мы разворотили общественную собственность.

Асахина и Нагато снова встали друг напротив друга. Похоже, опять сцена битвы. Нет, серьезно, Харухи вообще о сюжете задумывается? И когда появится Коидзуми? Он в школьной форме стоял позади меня и, как и прежде, держал отражатель.

Харухи установила на напоминавшую болото землю режиссерский стульчик и карябала что-то в альбоме — вероятно, текст роли.

— В этой сцене Микуру попадает в безвыходное положение — Юки обезвредила ее голубой глаз с лучом.

Закончив работать фломастером, Харухи горделиво подняла голову.

— Да, пожалуй, сойдет. Эй ты, встань туда и держи это.

Итак, надувшийся Танигути был назначен суфлером, а обе актрисы уставились на текст в его руках.

— Эттт… эттто меня не остановит! Злая инопланетянка Юки-сан! Убирайся с планеты Земля!.. Ммм… ппп. прошу прощения…

На эти слова «Асахины Микуру», сказанные вперемешку с извинениями, злая инопланетянка «Нагато Юки» ответила:

— …Так.

Она, ни капли не обидевшись, медленно кивнула и монотонно прочла написанный Харухи текст:

— Это ты должна исчезнуть из этого времени. Он в наших руках. Он обладает огромной ценностью. Хотя он еще не осознал своей силы, она очевидна. С его помощью мы… вторгнемся на Землю.

В такт Харухи, как дирижер размахивающей мегафоном, Нагато направила звездоконечную палочку прямо в лицо Асахине.

— Я этттого нн. нне позволю! Даже ценой своей жизни!

— Тогда готовься к смерти.

Эти слова Асахину заметно испугали.

— Стоп! — крикнула Харухи, вскочила со стульчика и подбежала к ним. — Напряжение должно постепенно нарастать! Да, вот так! Но, прошу, без отсебятины! И еще, Микуру-тян, иди-ка сюда.

Оставив нас, режиссер и главная героиня отошли в сторону. Я опустил камеру и почесал шею. Интересно, что там за переговоры?

Цуруя больше не могла сдерживаться и принялась хохотать во весь голос:

— Ну и чего это за фильм? Это чего, фильм что ли? Ва-ха-ха-ха-ха! Во веселуха!

Кроме тебя это забавляет одну Харухи.

Танигути и Куникида стояли с выражением «чего ради нас сюда позвали» на лице, Нагато делала вид, что не имеет к нам отношения, а Коидзуми прохлаждался у пруда, разглядывая противоположный берег. Я вытащил забитую материалом под завязку DV-кассету и заменил ее новой. Думаю, я всего лишь увеличиваю количество мусора в мире.

Цуруя с интересом посмотрела на оборудование, которое я таскал с собой.

— Хмм, последняя модель? Там, небось, куча прикольных сцен с Микуру? Дай потом глянуть, а? Хоть поржать можно будет.

Нет тут ничего смешного. Раздача листовок в костюме девочки-зайчика продолжалась один день, а эти дурацкие съемки — худшее что только можно придумать — придется ходить по лезвию бритвы до дня фестиваля. Наверняка рано или поздно дойдет до прогулов уроков из-за съемок, а для меня это будет крайне неприятно — я не смогу пить вкусный чай! Чай Нагато наверняка, безвкусный, у Харухи он физически вкусным быть не может, Коидзуми вообще даже не рассматривается. А если мне придется делать чай самому, то я уж лучше попью воды из-под крана.

— Прошу прощения за задержку!

Да уж, заждались, быстрее давай вернемся. Не хочу я больше тут природу разорять.

— Теперь беремся за дело всерьез! Внимание сюда!

Харухи выпихнула вперед Асахину. Могла бы и не говорить, я и так каждый день во все глаза смотрю. Вот — как обычно, милая, прелестная Асахина…

— Эээ?

Цвет одного из глаз изменился. На этот раз правого. Серебряный зрачок сконфуженно смотрел то на меня, то на землю под ногами.

— Ну, Микуру-тян, стреляй из своего «Чудо-глаза-R» чем-нибудь поразительным, все равно чем!

Я не успел ничего сказать. Да даже если бы и успел, все равно был бы нарезан на кусочки, настолько все было внезапно. Харухи отдает свое ужасное приказание, Асахина испуганно мигает и…

…Закутанная в черное Нагато, опрокидывает Асахину на землю.

Вчерашняя сцена повторилась, будто я смотрел перемотанную назад запись. Нагато показала отменное владение искусством телепортации. Мгновение — и там, где она стояла, осталась лишь шляпа, медленно планирующая на землю. Носившее шляпу тело быстрее, чем успевает моргнуть глаз (около пятой доли секунды) преодолело дистанцию в несколько метров и оказалось сидящим на Асахине, схватив ее за лоб…

Вся наша компания ошалело смотрела на актрис, валяющихся на болотистой земле.

— На-На-Нагато-са… КЯЯЯ!!!

Крики не заставили Нагато даже бровью повести. Она продолжала сидеть верхом на Асахине, и только короткие волосы ее слегка растрепались.

— Секундочку! — Харухи быстро пришла в себя. — Юки! Ты же волшебница! По задумке рукопашная — твое слабое место! Устроили тут борьбу в грязи…

Посреди фразы Харухи закрыла рот и на секунды три задумалась:

— Ладно, так тоже сойдет. Предательское нападение! Кён, все снимай! Юки, наконец, подала идею!

Вряд ли тут была какая-то идея. Просто рефлекторное действие, чтобы предотвратить угрозу от контактной линзы. Асахина наверняка тоже это поняла, но слишком перепугалась, потому кричит и брыкается, да так, что… Кхм-кхм… Пикантная сцена. Нет, совсем не хотел я посмотреть на такие кадры.

В это мгновение раздался глухой стук. Все, кроме двух актрис, обернулись.

Забор, через который перелезала Харухи и пробирались мы, зиял огромной дырой. Кусок изгороди в форме буквы «V» рухнул на дорогу, будто вырезанный невидимым лазером.

Через некоторое время я перевел взгляд обратно и увидел, что Нагато как анемичный вампир кусает запястье Асахины.

— Неосмотрительность, — удивительно, но в голосе Нагато послышались нотки самокритики. — Лазер был рассеян до безопасного уровня. В этот раз были сверхрезонирующие частицы.

Все это она произнесла, будто переводя дух. Коидзуми передал ей подобранную с земли шляпу и сказал:

— Вроде световых частиц? Но ведь они невидимы для глаз и не должны обладать массой?

Нагато взяла шляпу, и ровным тоном сказала:

— Заметила микроскопическую массу. Порядка десяти в минус сорок первой степени грамма.

— Меньше нейтрино?

Нагато, ничего не сказав, смотрела в глаза Асахине. Правый глаз официантки все еще был серебряным.

— Ммм…

Асахина потерла укушенное запястье и испуганно спросила:

— А ччч… что ты ввела на этот раз?..

Острая верхушка шляпы качнулась сантиметров на пять. Для меня это было признаком замешательства. Может, затруднялась объяснить? Так и не придумав ничего подходящего, Нагато от безнадежности выдала следующее туманное объяснение:

— Изменение фазы цикличных колебаний вызывает эффект замещения направленной гравитационной волной силового поля на поверхности объекта.

Я все равно не смог понять, как был обезврежен этот невидимый убийственный луч, но, кажется, остальные двое друг друга понимали. Коидзуми ни к селу, ни к городу спросил: «Понятно. Кстати, а как гравитация приняла волновой характер?» Нагато, видимо, тоже не посчитала вопрос осмысленным и промолчала.

Коидзуми фирменным жестом пожал плечами:

— Однако мы действительно были неосмотрительны. Пожалуй, здесь есть и моя ответственность. Я полагал, что ничем кроме лазерных лучей ее глаза стрелять не будут. Неужели теперь она будет испускать из глаз любые странности? За мышлением Судзумии-сан не угнаться никому, восхитительный человек!

Куда тут за ней гоняться, когда она на круг впереди всего человечества. Даже на три круга. Затылком почуешь, что она снова дышит тебе в спину, но если мельком глянешь назад, то можно ошибиться и польстить себе, подумав, что бежишь впереди. А Харухи, будто и не замечая, что бежит еще кто-то, кроме нее, просто прет напрямик, сбивая барьеры и срезая углы. К тому же, у нее в наличии персональный реактивный двигатель, так что она может носиться без передышки, а еще на ходу придумывает такие правила, которым просто невозможно следовать при всем желании, причем сама она этого даже не сознает. Да ее характер превосходит все мыслимые пределы терпимости!

— Что ж, можно порадоваться, — произнес Коидзуми. — Разрушенный забор спишут на халатность местной администрации, население с этим согласится. Главное, никто не пострадал.

Я бросил взгляд на бледное лицо, скрывавшееся под широкополой шляпой. Пару минут назад я видел ладонь Нагато, порезанную будто сильнейшим порывом ветра. Как бы хотел я показать его виновнице, но шрам уже зажил и исчез, как если бы его никогда не было.

Я посмотрел на компанию неподалеку от нас. Харухи и трио актеров на подхвате просматривали видео на камере и верещали без умолку… хотя нет, верещала только Цуруя.

— Ну и что делать? Если так будет продолжаться, чувствую, рано или поздно дело кончится катастрофой.

— Однако возможности отказаться для нас тоже нет. Если мы откажемся подчиняться, что, по-твоему, будет с Судзумией-сан?

— Взбесится.

— Очевидно, так. Если же не взбесится сама, несомненно, будут взбешены Аватары в закрытой реальности.

Хватит напоминать мне об этом ужасном месте! Ни за что не хочу снова туда попасть и не желаю больше делать то, что я там делал.

— Скорее всего, Судзумия-сан наслаждается текущим положением дел. Она снимает собственный фильм, свободно используя силу своего воображения, и ведет себя как настоящий бог. Как тебе известно, ее постоянно выводило из себя то, что реальность не соответствует ее идеалу. Хотя можно уверенно сказать, что это не так, но из-за того, что она этого не замечает, результат тот же самый. Однако внутри фильма выдуманный ей сюжет находит свое воплощение, что бы она ни пожелала — все возможно. Посредством фильма Судзумия-сан на наших глазах перестраивает мир.

Эгоисты всех стран — соединяйтесь! Делай все по своему хотенью без власти и без денег! В политики, что ли, пойти?

Пока я менял на лице различные гримасы, Коидзуми с его неизменно улыбающимся выражением продолжал:

— Безусловно, Судзумия-сан не отдает себе в этом отчет и творит мир фильма всецело как вымысел. Она полностью увлечена этим и, полагаю, избытком ее энтузиазма неосознанно затрагивается и реальность нашего мира.

Игральные кости, которые как ни бросай, выпадут единичкой вверх. Нельзя ни дать бредовым фантазиям Харухи во время съемок окончательно пойти вразнос, ни заставить ее отказаться от этой затеи. Распутье с двумя дорожками, не сулящими никакого хэппи-энда.

— Как бы кости ни выпали, я выбираю продолжение игры.

Ну и на чем же основан твой выбор?

— Я уже устал уничтожать Аватаров… Шучу-шучу… Извини. Что ж, положение таково, что лучше допустить некоторые изменения мира ради поддержания его существования, чем возможность полной его перезагрузки.

То есть, допустить мир, в котором Асахина будет кем-то вроде Супергерл?

— Нынешнее преображение нашей реальности в сравнении с Аватарами ничтожно. Кроме того, Нагато-сан обеспечит безопасность и последующую коррекцию воздействия. Тебе не кажется, что разбираться с одиночными феноменами проще, чем переделка мира с нуля?

По-моему, куда ни кинь — всюду клин. Может, долбануть Харухи сзади по голове и продержать в бессознательном состоянии до конца школьного фестиваля?

— Страшно опасно. Но если ты готов взять на себя всю ответственность, останавливать тебя я не буду.

— Целый мир мне не по плечу, — ответил я, наблюдая, как Асахина пытается оттереть полузасохшую грязь с костюма официантки. Похоже, она уже со всем смирилась, и, заметив мой взгляд, смущенно пробормотала:

— Ох, со мной все хорошо. Как-нибудь перетерплю…

Как же она трогательна, а ведь выражение ее личика говорит, что совсем не все с ней хорошо. Вряд ли ей хочется, чтобы чуть что случится, Нагато ее кусала. Даже если след от укуса сразу же исчезает, все равно неприятно. Вручили бы сейчас Нагато в руки косу, что ей больше подходит, была бы вылитая тринадцатая карта Таро — Смерть. Или космический вампир неопределенного возраста. В любом случае, уход в мир иной обеспечен.

Да, кажется, Асахину заставили втянуться во все это без особого желания. Думается мне, для гостьи из будущего она начисто лишена чувства опасности. Хотя, может, она просто не показывает мне, что на самом деле чувствует, да и в любом случае, все это относится к закрытой информации.

Ну, может, однажды она мне все расскажет. Хотелось бы, чтобы в это время мы были только вдвоем в каком-нибудь уютном местечке.

Наконец, пришел черед выхода на сцену Танигути, Куникиды и Цуруи.

Харухи огласила доставшиеся им в этом фильме роли: вся троица стала безымянной безликой массовкой, «людьми, превращенными злой инопланетянкой Юки в своих марионеток-прислужников».

— Короче говоря, — заявила Харухи с недоброй улыбкой, — так как Микуру — борец за справедливость, она людей и пальцем тронуть не может, вот Юки и сыграла на этой ее слабости. Она управляет людьми при помощи магического гипноза и Микуру, не в силах навредить им, терпит поражение!

«Асахина уже столько раз терпела поражение, а сколько ей еще терпеть?..» — подумал я.

Затем Харухи сказала:

— Для начала, сбросьте-ка Микуру в пруд.

— ЭЭЭЭ?! — испуганно воскликнула Асахина, а Цуруя захохотала. Танигути и Куникида переглянулись и в замешательстве уставились на Асахину.

— Эй, — со странной полуулыбкой переспросил Танигути. — В этот пруд? На улице может и тепло, но вообще-то осень уже давно, да и воду чистой не назовешь.

— Су-Су-Судзумия-сан, может, хотя бы в бассейн…

Асахина тоже, чуть не плача, отчаянно запротестовала. Даже Куникида встал на ее защиту:

— Ага, точно. А что если у этого болота дна нет? Она ж оттуда не выплывет! Глянь, там вон — окуней полно.

Не надо тут чепуху, от которой Асахина в обморок свалится нести! К тому же, чем больше сопротивляешься, тем большим извращением от Харухи все кончается. Вот она, как обычно, выпятила губы вперед и провозгласила:

— Всем молчать. Все? Ради реализма приходится идти на жертвы! Вообще-то, хорошо было бы снять эту сцену на озере Лох-Несс или Большом Соленом, но ехать туда — нет ни времени, ни денег! Максимально проявить себя в условиях ограниченного отрезка времени — вот предназначение каждого человека! Так что, раз выхода нет — воспользуемся этим прудом.

Ну и что это за логика? То есть, в любом случае, Асахине придется топиться? А что, мысль чуть-чуть изменить сценарий тебе в голову не приходит?

Пока я размышлял, стоит ли мне вмешиваться, кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел Коидзуми, светло улыбающегося и качающего головой. Да знаю я. Знаю. Неосторожно тронешь Харухи — наверняка опять произойдет что-то из ряда вон. Если Асахина начнет изо рта поливать окрестности плазмой, то может приобрести себе врага в лице японских сил самообороны.

— Ох… Я… согласна…, - с горечью в голосе произнесла Асахина.

Просто сердце кровью обливается. Бедная девочка, решившая пожертвовать собой ради мира во всем мире. Сцена предстоит грязная в прямом смысле этого слова, но с другой стороны, момент-то будет кульминационным. Запишу-ка я все.

Харухи была в восторге:

— Отлично, Микуру-тян! Ты сейчас очень здорово смотришься! Вот — вижу истинного члена «Бригады SOS»! Выросла прямо на глазах!

Думаю, не выросла, а приучилась.

— Так, вы, двое, хватайте Микуру-тян за руки, а ты, Цуруя-тян, берись за ноги. Ну, взялись! По моей команде изо всех сил бросайте ее в пруд!

Все последующее происходило строго по указаниям Харухи.

Сначала три эпизодических персонажа выстроились перед Нагато, и когда черная ведьма взмахнула антенной, опустили головы, будто при молитве. Невозмутимая Нагато, махавшая палочкой как молитвенной бумажной лентой, какие часто вывешивают в храмах, и впрямь напоминала юную жрицу.

Затем, уловив радиоволны Нагато, вся троица, будто зомби, жаждущие живой плоти, одеревенело поковыляла к замершей главной героине.

— Прости, Микуру, я не хочу этого делать, но не могу себя контролировать. Прости, пожалуйста, — сказала Цуруя, с довольным видом шагая к официантке. Танигути, в самый нужный момент превращающийся в скромника, растерялся и не знал что и делать, а Куникида, почесав затылок, побрел к то краснеющей, то бледнеющей Асахине.

— Эй, вы, два идиота! Посерьезней!

Сама ты идиотка! Впрочем, эти слова я сдержал и продолжил смотреть в камеру. Асахина испуганно отступала к краю пруда.

— Готовься к смерти!..

Сказав это, Цуруя повалила Асахину на землю и схватила ее за широко расставленные ноги. Как бы это сказать… опасный, очень опасный получился ракурс!

— Кяяя…

Асахина действительно была перепугана до смерти. Когда Танигути и Куникида ухватились за ее руки, она вскрикнула:

— Пппп. ппостойте, я еще… Ммм-может, н-не надо?!

Не обращая внимания на горестные стенания Асахины, Харухи кивнула головой и сказала:

— Да, отличная сцена, все ради искусства!

Да слышу, слышу. Только, какое отношение к искусству имеет этот цирк?

Харухи отдала команду:

— Внимание! ПЛИ!

Плюх! Куча брызг взметнулась над поверхностью, растревожив обитателей пруда.

— Ааа…. Ууу… Ваа…

Великолепная игра. Нет, постойте… Кажется она действительно тонет.

— Ноги… Дна нее… Кяя!..

Хорошо, что это не Амазонка, а то бултыхания привлекли бы к себе внимание пираний. «Окуни, наверное, на людей не нападают…» — подумал я, глядя в объектив камеры, как вдруг заметил, что в воде барахтается не только Асахина.

— Аргх! Воды наглотался!

Тонул также и Танигути. Наверное, слишком сильно швырнул Асахину и по инерции свалился за ней. Ну, за него беспокоится не стоит.

— Что там этот кретин делает?

Похоже, Харухи разделяла мое мнение и, не обращая на этого придурка внимания, указала мегафоном на Коидзуми.

— Так, Коидзуми-кун, твой выход! Иди, спасай Микуру-тян!

Главный герой, до того исполнявший функции осветителя, элегантно улыбнулся, передал отражатель Нагато, подошел к берегу пруда и протянул вперед руку:

— Хватайся. Спокойно, меня за собой не утяни.

Асахина крепко уцепилась за руку Коидзуми как жертва кораблекрушения за обломки судна. Осторожно вытащив промокшую до нитки официантку-воина, Коидзуми, чтобы помочь, поддержал ее за талию. Эй! Не слишком там!

— Ты в порядке?

— …Ннннн…. Холодно…

Промокнув насквозь, и без того тесный костюм официантки плотно облепил тело Асахины. Если бы я за это отвечал, без колебаний поставил бы на нашем фильме печать «Детям до 16-ти смотреть запрещено!». Честно говоря, мы ведь поопасней иной секты будем — на личную свободу посягаем.

— Отлично! — проорала в мегафон Харухи.

Не обращая внимания на все еще плескавшегося в пруду Танигути, я нажал на камере кнопку «Стоп».

У нас с собой столько бесполезного барахла, что можно собственную лавку открыть, но почему среди него нет ни одного полотенца?

Асахина, послушно закрыв глаза, ждала, пока Цуруя вытирала ей салфеткой лицо. Я, затаив дыхание, стоял рядом с Харухи, с серьезным видом изучавшей отснятый материал.

— Гмм, неплохо.

Просмотрев сцену утопления Асахины трижды, Харухи кивнула:

— Для сцены встречи подходит. Ицуки и Микуру чувствуют стеснительность и неловкость. Да, отлично.

Вот как? А по мне Коидзуми выглядел как обычно.

— Следующий эпизод. Ицуки-кун, спасший Микуру, решает укрыть ее в своем доме. Там и развернется очередная сцена!

Эй, ты. И какая здесь вообще связь? Куда делась Нагато, управлявшая Танигути и прочими? И где эти прочие? Их прогнали? Они хоть и мелочь, но если должным образом это не объяснить, зрители на это не купятся.

— Да помолчи ты! Для внимательного зрителя и так все понятно! Ненужные части можно и пропускать!

Ах ты! Получается, ты просто хотела, чтобы Асахину швырнули в пруд?

Только я собрался выразить свое справедливое негодование, как, подняв руку, инициативу перехватила Цуруя:

— Эмм… Мой дом тут недалеко совсем. Микуру может простудиться, так что, может, пусть у меня переоденется?

— Великолепная мысль! — сверкнула глазами в ответ Харухи. — Цуру-тян, а можно я у тебя комнату позаимствую? Хочу там снять сцену, где Ицуки и Микуру знакомятся друг с другом поближе. Как удачно все сходится! Фильм ждет несомненный успех!

Для такой проныры как Харухи, у которой своя выгода возведена в ранг наиглавнейших жизненных принципов, предложение действительно поступило как раз вовремя. Однако не покидают меня сомнения в том, что это предложение от Цуруи последовало потому, что Харухи так подумала. Хотя, Харухи утвердила ее как проходного персонажа, поэтому Цуруя — такой же обычный человек, как и я…

— Эээ… А мы?

Это был вопрос от Куникиды. Рядом с ним стоял Танигути и выжимал снятую рубашку будто половую тряпку.

— Вы можете возвращаться домой, — безжалостно объявила Харухи. — Спасибо за помощь. Прощивайте, больше, может, и не свидимся.

Видимо, после этих слов имена и сам факт существования этой парочки из головы Харухи испарился. Более не взглянув на ошеломленного Куникиду и Танигути, трясущего волосами, стряхивая воду, как собака, Харухи назначила Цурую нашим проводником и живо зашагала вперед. Повезло же этим двум жертвам сокращения кадров — Харухи оставила их в покое. Для нее вы, похоже, не ценнее пластмассовой пульки для пистолета. Вот оно — настоящее счастье.

— Ураа!!! Всем — за мной!!! — ни с того ни с сего радостно завопила Цуруя, стоя впереди и махая флажком.

Эгоистичность Харухи не сейчас начала проявляться, наверное, у нее это врожденное. Лет через пятьсот, наверное, будут слагать легенды о том, как она, родившись, отделила свет от тьмы, а цитатники с ее изречениями пойдут в народ. А, ладно.

Цуруя и Харухи, кажется, нашедшие друг в друге родственные души, шли во главе и горланили дурными голосищами «18 Till I Die» Брайана Адамса, усиленно выводя верхние ноты припева. Я шел позади, и за такие мои знакомства мне было очень стыдно.

Черная колдунья Нагато и отражателеносец, а по совместительству главный герой Коидзуми невозмутимо шагали следом. Могли бы последовать примеру Асахины, печально бредущей с опущенными плечами и поникшей головой, а затем помочь мне нести багаж! С некоторых пор мы идем в гору, и я уже начинаю чувствовать себя загнанной скаковой лошадью.

— А вот и пришли! Мой дом! — воскликнула Цуруя, остановившись.

Дом ее, как и голос, был впечатляющим. Вернее, я думаю, что впечатляющим. От ворот его было плохо видно, так что сказать точно сложно, но основания для этих слов у меня были. Дом стоял на некотором расстоянии вдалеке. В обе стороны, покуда хватало глаз, от него тянулась стена, как у какого-нибудь средневекового замка. Каким же, интересно, криминалом можно такой огроменный участок земли отхватить?

— Пожалуйста, проходите.

Харухи и Нагато, похоже, не имевшие никакого представления о скромности, уже были внутри, чувствуя себя как дома. Асахина, наверное, уже бывала здесь, потому что, когда Цуруя проталкивала ее внутрь, особого удивления не проявила.

— Старинный дом с богатой историей! Необычное размещение придает ему несравнимую утонченность и заставляет погрузиться в глубь веков, — не скрывая восхищения восклицал Коидзуми.

Эй, ты. Все это просто дешевые журналистские штампы.

Мы пересекли лужайку размером с бейсбольную площадку и, наконец, добрались до входной двери. Проводив Асахину в ванную, Цуруя повела нас в свою комнату.

Мда. Мое жилище в сравнении с этим — собачья конура. Мы прошли в огромную комнату в японском стиле. Я даже не знал, где бы усесться. Правда, такие сомнения, кажется, мучили меня одного — ни Нагато, ни Коидзуми, не говоря уже о Харухи, никакой неловкости не чувствовали.

— Отличная комната. Можно даже как съемочный павильон использовать. Итак, это будет комната Коидзуми-куна, будем снимать здесь романтическую сцену.

Сидя на циновке, Харухи осмотрела пространство через сложенный из пальцев квадратик. Кроме низенького чайного столика и татами в комнате Цуруи не было ничего.

Я, взяв пример с Нагато, уселся на колени, но, не выдержав и трех минут, бросил. Харухи, с самого начала сидевшая, скрестив ноги, что-то шептала Цуруе на ухо.

— Кху! А забавно будет! Подожди чуток!

Цуруя звонко и весело рассмеялась и вышла из комнаты.

Я вот думаю, Цуруя — точно обычный человек? Чтобы так сойтись с Харухи, нужно быть либо абсолютно ненормальным, либо в прямом смысле не от мира сего. Может, правда, они просто настроились на одну волну.

Через несколько минут Цуруя вернулась. В качестве подарка с ней была Асахина. Да не просто Асахина, а Асахина-Только-Что-Из-Ванны. На ней было одето то, что, вероятно, было чересчур огромной футболкой Цуруи и, по всей видимости, кроме этого на Асахине не было больше ничего.

— Ох… Пппростите… задержалась…

Раскрасневшаяся, с еще влажными волосами, Асахина, прячась за спиной Цуруи вошла в комнату и элегантно присела. Рукава и подол были ей настолько длинны, что футболка больше походила на платье. Смотрелось это просто изумительно. Правый глаз опасно сверкал серебряной линзой, но так как ни лучами, ни сверхзвуковыми лезвиями она стрелять, вроде, не должна, то я расслабился. Нагато, так и не сняв шляпу, сидела настолько неподвижно, что хотелось отдать ее в храм, на место какого-нибудь деревянного истукана.

— Вот. Пейте давайте, — Цуруя поставила на пол поднос с несколькими стаканами, наполненными чем-то оранжевым. Асахина, взяв у Цуруи стакан, разом выпила половину сока. Наверное, за сегодняшние труды в поте лица она израсходовала весь дневной запас жидкости.

Пока я с благодарностью смаковал сок, Харухи, проглотив все единым махом и гремя теперь оставшимися кубиками льда в стакане, сказала:

— Ну, приступаем к съемкам!

Так толком и не отдохнув, мы принялись за следующую сцену.

Коидзуми вошел в комнату, бережно неся на руках изображающую обморок Асахину. Положив ее на уже с какой-то стати разложенный футон, он стал внимательно смотреть на ее лицо.

Асахина ярко покраснела, ее ресницы задергались. Коидзуми осторожно укрыл беззащитную фигурку и, скрестив руки, присел рядом.

— Мм… — пробормотала во сне Асахина. Наблюдая за ней, Коидзуми расплылся в улыбке.

Нагато, которая, видимо, задействована не была, сидела позади нас с Цуруей и все еще потягивала сок. Глядя в объектив, я сфокусировался на лице спящей Асахины. Так как никаких указаний от Харухи не поступало, я мог снимать на свой вкус. Впрочем, командовать за кадром двум актерам она не переставала.

— Микуру-тян, теперь просыпайся и говори то, что я только что сказала!

— Мм…

Асахина медленно открыла глаза и томным взором уставилась на Коидзуми.

— Вы очнулись? — спросил Коидзуми.

— Да… Где я?..

— В моей комнате.

Асахина слегка приподнялась и изобразила на раскрасневшемся лице недоумение. Отчаянно соблазнительно. А игра ли это вообще?

— Б… Благодарствую…

В тот же миг последовала команда от Харухи:

— Так, вы вдвоем! Лица ближе друг к другу! Микуру-тян, закрой глаза, а ты, Коидзуми-кун, обними Микуру-тян за плечи. Давай-давай, просто положи ее и поцелуй!

— Ээээ…

Асахина ошеломленно раскрыла рот, а Коидзуми, строго по инструкции Харухи, приобнял ее за плечи. Остатки моего терпения истощились.

— Эй, стоп! Это уже за уши притянуто! Да и вообще, зачем нам нужна такая сцена? Это еще что?

— Любовная сцена, понял? Лю-бов-на-я! Без такого историй про путешествия во времени не бывает.

Ты совсем дура или как? Это тебе что, вечерний сериал? И Коидзуми туда же! Чего это столько энтузиазма на лице, а? Если эта сцена будет снята, на следующий же день твой ящик в раздевалке будет забит сотнями записок с проклятиями! Подумай хоть чуть-чуть!

— Хи-хи! Микуру такая смешная!..

«Нет тут ничего смешного…» — хотел было ответить я, но Асахина действительно была сама на себя не похожа. Она не отвернулась, взгляд ее был затуманен, щеки алели. Кроме того, когда Коидзуми обнял ее, она даже не стала сопротивляться. Не нравится мне это.

— Ммм… Кк… Козуми-кун, чегой-то у мя голова какая-то ваще никакая… — пробормотала эту несусветную для себя чушь, Асахина, блуждая по комнате бессмысленным взглядом. «Накачали ее чем-то, что ли», — подумал я. Тут мой взгляд упал на пустой стакан. Цуруя, смеясь, сообщила:

— Извиняйте, я в сок Микуру текилы подлила. Говорят, под алкоголем игра лучше идет!

Это все махинации Харухи, да? Нет, я не потрясен. Я просто в бешенстве! Так нагло спаивать — это как вообще?!

— Да ладно! Микуру-тян теперь такая бомба, что просто слюнки текут! Сцена — класс, — отозвалась Харухи.

Асахина уже покачивалась абсолютно без всяких намеков на актерскую игру. На щечках ее был нездоровый румянец. Более чем соблазнительно, конечно, но вот эти обнимания с Коидзуми мне совсем не нравятся.

— Коидзуми-кун, да не бойся — целуй! В губы, в губы, конечно!

Ну уж нет! Как можно творить такое с человеком на грани обморока?

— Коидзуми, хватит!

Коидзуми изобразил подобие раздумий над тем, кого ему слушаться — режиссера или оператора. Да я тебе, гад, сейчас так врежу!.. Как бы то ни было, камеру я отложил — снимать такие сцены я не собираюсь, и никто меня это делать не заставит.

Коидзуми улыбнулся мне, будто пытаясь успокоить, и оторвался от главной героини.

— Режиссер, для меня эта ноша слишком тяжела. Кроме того, Асахина-сан, кажется уже на пределе.

— …С мне все хршо, да… — сказала Асахина, выглядевшая отнюдь не удовлетворительно.

— Мда. Выхода нет, — Харухи плотно сжала губы и подошла к нашей выпивохе.

— Так! Контактная линза все еще у тебя, что ли? В этой сцене ее быть не должно! — и со всей дури влепила Асахине подзатыльник.

— А… Ай! — дернула головой Асахина.

— Микуру-тян, ну что же ты! Когда тебе дают подзатыльник, линза должна вылетать из глаза! Давай-ка, еще разок!

Хрясь!

— Больнооо!

Хрясь!

— …Ай! — Асахина в отчаянии зажмурила глаза.

— Да хватит уже, тупица! — я перехватил руку Харухи. — Что это за тренировки, а?! Уроки актерского мастерства, что ли? Весело, да?

— Чего тебе? А ну отстань! Все как договаривались!

— С кем это ты тут договаривалась?! Это совсем не смешно! Бред какой-то! Асахина-сан — это тебе не игрушка!

— А я сказала — игрушка!

После этих слов кровь ударила мне в голову, мне даже показалось, что перед глазами все покраснело. Я потерял рассудок, и теперь он не мог помешать моим импульсивным действиям.

Кто-то схватил меня за запястье. Коидзуми с легкой улыбкой качал головой. Увидев, что он держит мою правую руку, я, наконец, понял, что держу перед собой сжатый кулак. Еще чуть-чуть — и я бы ударил Харухи.

— Чего?.. — глаза Харухи сверкнули как созвездие Плеяд и уперлись прямо в меня. — Если что не нравится — выкладывай! Руководитель и режиссер тут я… и в любом случае возражений не потерплю!

Мои глаза опять застил красный туман. Вот тупая девчонка! Отвали, Коидзуми! Что животное, что человек — если не получается иначе, то тех, кто не слушает, что им говорят нужно воспитывать силой! Если этого не сделать — так и останется на всю жизнь дурой, которая чуть что — сразу иголки выпускает!

— Ай… остановитесь, пжалста… — это была подскочившая Асахина. Она снова невнятно воскликнула. — Не надо, не надо! Нельзя ссориться, нельзя!

Асахина все с таким же раскрасневшимся лицом встала между мной и Харухи, затем покачнулась, шлепнулась на пол и, обхватив колени Харухи, запричитала:

— Уууммм… Все должны ладить друг с другом!. А то… ммм… это запрещается… — пробормотав еще что-то непонятное, Асахина сомкнула глаза и, тихонько посапывая, провалилась в сон.

Мы с Коидзуми спускались с холма. Внизу, прямо перед нашими глазами располагался тот самый недавний пруд.

Из-за того, что исполнительница главной роли пришла в непригодное для съемок состояние, пришлось их отложить. Оставив спящую Асахину на попечение Цуруи, я, Коидзуми и Нагато собрались уходить. Харухи сказала, что хочет зачем-то задержаться, отобрала камеру и тут же повернулась ко мне спиной. Я, тоже не сказав ни слова, собрал весь наш разномастный багаж и проследовал за Цуруей к выходу.

— Извини, Кён-кун, — извиняющимся тоном произнесла Цуруя, а затем снова разулыбалась. — Слишком я разогналась! Не беспокойся за Микуру, я потом провожу ее домой или ночевать у себя оставлю!

Нагато удалилась, едва выйдя за ворота. Никаких впечатлений у нее, наверное, не осталось. Такова уж Нагато — впечатлить ее не может ничего.

Коидзуми и я плечом к плечу шли по дороге. После пяти минут безмолвия Коидзуми произнес:

— Я считал тебя более спокойным человеком.

Я тоже.

— Хотя реальность и становится все более необычной, я бы хотел попросить тебя воздержаться от поведения, которое может повлечь за собой появление новых закрытых реальностей.

Это ты мне? Разве твоя «Корпорация» или как там называется это Жутко Секретное Общество не для этого существует? Вот вы и делайте что-нибудь!

— Что же касается недавнего инцидента, то, похоже, что Судзумия-сан, подсознательно сдерживала себя, закрытых реальностей нигде нет. От себя же прошу, завтра помирись с ней, пожалуйста.

Что мне делать — мое личное дело. Не могу же я ответить «да, конечно», только потому, что ты меня сейчас об этом попросил.

— Ах да, еще предстоит подумать, что делать с теми элементами реальности, которые подверглись воздействию.

Несомненно, Коидзуми переводил разговор в другое русло. Я тоже решил пойти тем же курсом:

— Чего тут думать? Пусть будет как будет. Не знаю я!

— Да, весьма простой подход. Однако, каждый раз, как Судзумия-сан что-нибудь придумывает, наша реальность приходит в движение. Ведь так всегда и было, верно?

В моей памяти всплыли образы синих гигантов, разрушающих все и вся в сером мире.

— Что бы ни сказала Судзумия-сан, нам предстоит иметь с этим дело. Можно сказать, такова наша роль в этом мире.

Я вспомнил мерцающие красные бусины. Неторопливо шагая, Коидзуми убеждающе говорил:

— Мы — транквилизатор Судзумии Харухи, ее успокоительное.

— Ну… это ведь вы там, да?

— Ты тоже.

Экс-Загадочный Новичок растянулся в улыбке, которую невозможно было стереть ничем:

— Мы отвечаем за закрытые реальности, ты же ответственен за реальность этого мира. Ведь если ты будешь охранять покой души Судзумии-сан, то не появятся и закрытые реальности. Благодаря тебе за эти шесть месяцев мне реже приходится браться за работу. Вероятно, мне стоит поблагодарить тебя за это.

— Не стоит.

— Правда? Что ж, тогда промолчу.

Когда мы, спустившись с холма, вышли на автомобильную дорогу, Коидзуми снова нарушил молчание:

— Кстати, теперь я бы хотел показать тебе одно место.

— А если я не хочу?

— Это недолго. К тому же, там ничего не придется делать. Разумеется, это не приглашение в закрытую реальность.

Коидзуми внезапно поднял руку, и перед нами остановилось черное такси, которое я вроде уже где-то видел.

— Вернемся к нашему разговору, — произнес Коидзуми, сев на заднее кресло. Я разглядывал затылок водителя.

— Сейчас обстановка вокруг вас с Судзумией-сан структурировалась. Исполнение прихотей Судзумии-сан для тебя и всех остальных участников бригады свелось к определенным шаблонам действий.

— Сплошным хлопотам.

— Пожалуй, так. Однако, неизвестно, сколько еще продержится эта структура в своем виде. Все-таки, повторение одного и того же — это именно то, что Судзумия-сан больше всего не любит. Тем не менее, сейчас она, пожалуй, весьма довольна, — Коидзуми натянуто улыбнулся. — Нужно во что бы то ни стало не дать необычным проявлениям Судзумии-сан выйти за рамки фильма.

Чтобы стать бейсболистом, надо начать с бега и правильной стойки, если хочешь стать игроком в го или сёги, то следует изучить правила игры, желаешь быть круглым отличником — тогда тебя, вероятно, ждут ночные бдения за справочниками и учебниками. Короче говоря, на каждую задачу найдется решение в виде какого-то способа действий. Однако скажите, каким же образом можно обезвредить безумные идеи в голове Харухи?

Сказать, чтоб она это прекратила — так она разозлится, разорется, да еще и эти проклятые серые миры только размножатся. С другой стороны, если все будет продолжаться таким чередом, то ее безумные идеи будут понемногу заполонять собой реальность.

Что ни возьми — одни крайности. Неужели у этой девчонки нет ни одной обычной средней заурядной идейки? Хм, да в том-то и дело, что нет, иначе Судзумия Харухи была бы не собой, а кем-нибудь другим.

Зелени на пейзаже за окном такси стало больше. Машина неслась по извилистой горной дороге. Я сразу все понял — именно этой дорогой мы вчера проезжали на автобусе.

Вскоре такси остановилось на пустой стоянке для посетителей храма. Это именно здесь вчера Харухи зверствовала, стреляя по голубям и местному священнику. Вот храм. Странно… Сегодня воскресенье, людей-то должно быть побольше.

Выйдя первым из такси, Коидзуми сказал:

— Помнишь слова, которые вчера произнесла Судзумия-сан?

Как я могу упомнить всю эту ерунду, которую она несет с утра до вечера?

— Вспомнишь, когда придем. Проходи к храму, — и добавил. — Так здесь с самого утра.

Мы ступили на выложенную камнями лестницу. То же, что и вчера. Наверху будут ворота и каменная дорожка к самому храму. И там стая голубей…

— …

Я замер.

Тут и там действительно сновали голуби. Стая была подобна живому движущемуся ковру на земле.

Но я не был уверен, что это те же самые голуби, что и вчера.

Потому что перья каждого голубя, от первого до последнего были белоснежно белыми.

— …Перекрасил кто-то?..

И произошло это за одну ночь.

— Это, без сомнения, собственный цвет их перьев. Они не перекрашены и не выцвели.

— Может, вчерашняя стрельба Харухи их так напугала?..

Или кто-то просто принес сюда целую кучу белых голубей и заменил ими предыдущих.

— Неужели? И кому это могло понадобиться?

Я просто предполагаю. Заключение мне уже ясно, но озвучивать его мне что-то не хочется.

Вчера Харухи сказала:

«Хотелось бы, конечно, всех голубей сделать белыми, но тут уж как-нибудь перебьемся!»

Значит, не перебилась?

— Именно. Очевидно, это тоже работа подсознания Судзумии-сан. К счастью, произошла задержка в один день.

Голуби, наверное, решили, что их хотят покормить и с шумом подлетали к нашим ногам. Других посетителей у храма не было.

— Таким образом, мы видим безумства Судзумии-сан в действии. Последствия съемок фильма врываются в реальный мир.

Что, лучей из глаз Асахины не достаточно?

— Может, правда, пальнем в Харухи из усыпляющего ружья, и пускай поспит до конца фестиваля?

Коидзуми ответил на мое предложение усмешкой:

— Возможно. Возьмешь на себя то, что последует после пробуждения?

— Ну уж нет.

Такое в мои обязанности не входит. Коидзуми пожал плечами:

— Ну, в таком случае, что будем делать?

— Она же вроде как бог, да? Вот вы, как ее адепты, и делайте!

Коидзуми наиграно удивился:

— Кто бог? Судзумия-сан? Кто тебе это сказал?

— Да ты и сказал!

— Ох, вот как?

Слушай, ты. Надо бы тебя как следует отмутузить!

Коидзуми улыбнулся и откупился своим обычным «шучу-шучу».

— Фактически, думаю, определить Судзумию-сан как «бога» возможно. Большое число людей «Корпорации» видит ее именно в этом качестве. Разумеется, есть и противоположные мнения. Что лично до меня, то я также принадлежу к фракции скептиков. Скажем так, не думаю, что если бы она действительно была богом, то могла бы жить без осознания самой себя в этом качестве. Создатель где-то высоко и далеко — творит чудеса и с высоты птичьего полета хладнокровно наблюдает, как мы мечемся в панике.

Я присел на корточки, поднял упавшее голубиное перо и повертел его в руке. Голуби засуетились. Простите, ребята, крошек я для вас не захватил.

— Я думаю так, — продолжал монолог Коидзуми. — Кто-то наделил Судзумию-сан силой, сходной с божественной, но не осознанием этой силы. Если есть существо, называемое богом, то Судзумия-сан стала особенным человеком, им избранным. Исключительным человеком!

Человек она или нет, меня, прямо скажем, не очень волнует. Но с чего вдруг Харухи досталась такая, ей не осознаваемая магическая сила, что даже голубей можно сделать белыми? Для чего это? Кому это нужно?

— Ну… Вот уж не знаю. А ты не знаешь случайно?

Нет, он точно напрашивается.

— Прошу прощения, — улыбнулся Коидзуми и продолжил. — Судзумия-сан — творец мира и в то же время разрушитель. Возможно, наша реальность — неудавшийся набросок и предназначение Судзумии-сан — исправить этот мир.

Выкладывай дальше.

— В таком случае ошибаемся мы. Судзумия-сан права, а мы, кто мешаем ее действиям — чужеродные элементы этого мира. Кроме того, получается, что за исключением Судзумии-сан ошибаются также и все остальные люди.

Хм… Да уж, та еще незадача.

— Так что, проблема в том, кто из нас неправ. Когда мир будет исправлен, сможем ли мы оставаться частью него? Или нас, как ошибки, удалят? Это никому неизвестно.

Ну а если неизвестно, так нечего и болтать. Тем более, с таким умным видом.

— Хотя, с определенной точки зрения, до сих пор у нее не очень-то получалось создание мира. Вероятно, дело в том, что в ее сознании преобладает конструктивное начало. Судзумия-сан — невероятно позитивная личность. Однако, что будет, если она перейдет к деструктивности?

Я посчитал, что хватит мне молчать, так что сдался и спросил:

— Ну и что будет?

— Не знаю. Но что бы там не случилось, разрушать легче, чем создавать. «Раз я в это не верю, пусть этого не будет» — если бы было так, все обратилось бы в Небытие и было уничтожено. К примеру, какой бы несокрушимый враг ни появился, Судзумии-сан достаточно заставить его исчезнуть одним лишь его отрицанием. Волшебство ли, сколь угодно высокая технология — каков бы ни был противник.

Однако Харухи ничего особо не отрицает. Видимо, ждет чего-то?

— В этом-то и проблема, — беспечным голосом пробормотал, будто сам себе Коидзуми. — На мой взгляд, нельзя доподлинно узнать, является ли Судзумия-сан богом или кем-то схожим с ним. Можно сказать лишь одно — если она будет и дальше свободно использовать свою силу, мир будет меняться, но никто может и не заметить этих изменений. Это уже пугает, потому что не заметить изменений может и сама Судзумия-сан.

— Почему?

— Потому, что Судзумия-сан — тоже часть этого мира, и это косвенное доказательство того, что она не его Создатель. Если бы она была Богом, создавшим наш мир, то должна была бы находиться вне его пределов, а она живет здесь, в одном мире с нами. В довершение всего, возможность внесения лишь фрагментарных изменений неестественна и делает предмет разговора весьма странным.

— По мне, так то, что ты говоришь — все странно.

Не обратив на меня внимания, Коидзуми продолжал:

— Все же, мне ближе мир, в котором живу сейчас. Да, в нем скрыты глубокие социальные противоречия, но когда-нибудь человечество их преодолеет. Проблема будет, если верной станет теория Птолемея, Солнце будет вращаться вокруг Земли и произойдут другие подобные изменения. Мы должны сделать все, чтобы не заставить Судзумию-сан поверить в подобные вещи. Ты ведь тоже так думал, когда вернулся из закрытой реальности?

Нуу… как сказать… Я уже все забыл и решил никогда об этом больше не вспоминать.

Коидзуми улыбнулся одними губами, будто смеялся над самим собой:

— Ладно, хватит пустой болтовни. Такой разговор походит на слова защитников мира, не определившихся толком, что есть добро. Прошу прощения.

Глава 5

Утро понедельника. До начала школьного фестиваля оставалась всего неделя, но вокруг по-прежнему царили тишина и спокойствие. Собирается вообще эта школа фестиваль проводить, или как? Разве обстановка не должна быть как-то пошумнее и посуетливее? Однако, как бы то ни было, атмосфера была вялой и неторопливой и из-за этого такое состояние передалось и мне. Когда же я подошел к нашей аудитории, меня ожидала сцена, повергнувшая меня в еще большее уныние.

Перед входом в класс меня встретил барьер в лице Коидзуми. Ты вчера болтал без умолку, еще что-то осталось, что ли?

— У нас с самого утра репетиции. Я тут случайно мимо проходил.

Вот уж последнее, что я утром хотел бы увидеть — это твою смазливую рожу.

— Ну что еще? Вот только не говори, что эти твои идиотские реальности все-таки появились.

— Нет, вчера их так и не было. Похоже, Судзумия-сан настолько расстроена, что даже злиться не может.

Почему это?

— Известно почему… Ладно, давай объясню. Судзумия-сан считала, что как бы ни обернулось дело, ты всегда будешь на ее стороне. Конечно, ты можешь возражать, упираться, но в итоге поддержишь ее, и что бы она ни выкинула — все простишь.

Чего? Да чтобы простить ей все, нужно быть святым мучеником из глухой древности! Дайте-ка повторю: я не святой, не герой, я самый обычный средний человек!

— Ну так что с Судзумией-сан?

А что такого? Что есть то и есть.

— Будь так добр, поговори с ней, пожалуйста. Белые голуби — это, конечно, замечательно, но если Судзумия-сан будет и дальше так расстроена, то на их месте у храма может появиться и нечто другое.

— И что же?

— Если бы я знал, то и не волновался бы. Но, согласись, не очень приятно, если храм будет кишеть какими-нибудь скользкими тварями с щупальцами.

— Можно засолить.

— Это проблему не решит. Сейчас Судзумия-сан находится в подвешенном состоянии. До того, снимая фильм, она активно изменяла реальность в позитивном ключе, но после вчерашней стычки с тобой ее вектор сменился на противоположный — от позитива к негативу. Эту ситуацию еще можно уладить, но если так будет продолжаться, все может стать намного сложнее.

— Короче, мне нужно ее успокоить?

— Ну, в этом ведь нет ничего сложного? Всего лишь нужно зарыть топор войны, чтобы все было как прежде.

Как это, как прежде? Я свой топор, вообще-то, никогда не зарывал!

— Хм… А я-то думал, что ты уже остыл после вчерашнего. Неужели просчитался?

Я молчал.

Вчера я так взбесился потому, что не мог со спокойным сердцем смотреть на издевательства над Асахиной… отчасти… А может, это все дефицит кальция. Я вчера вечером целый литр молока выпил, а когда проснулся, удивительно умиротворенно себя чувствовал. Может, эффект плацебо сработал.

А с другой стороны, чего это я должен первый? Как ни посмотри, а эта девчонка слишком далеко зашла!

Коидзуми издал смешок, напоминающий урчание в желудке голодного кота, и хлопнул меня по плечу:

— Будь так добр, ты к ней ближе всех.

К Харухи, сидящей позади меня, я ни разу не обернулся и взглядом с ней не встречался. Созерцанию неба она сегодня уделяла больше внимания, чем обычно и большую часть времени провела, уставившись в окно. Так продолжалось до обеда.

Даже Танигути, будто заразившись, находился в скверном расположении духа.

— Ну и что это за фильм? Вчерашний день пошел коту под хвост! — уплетая бенто, изливал он желчь. В обеденный перерыв Харухи в классе оставалась редко, не было ее и в этот раз. Будь она поблизости, Танигути вряд ли бы такое сказал. Трус — горласт только когда ему за это ничего не будет.

— А все эта Судзумия! Говорю тебе, фильм если даже и выйдет — будет просто хлам!

Можешь говорить сколько угодно. Я себя великим человеком не считаю, и имя свое в анналы истории вписывать не собираюсь. Мое дело — стоять в сторонке и ворчать себе потихоньку. Тут я мастер — я даже к маминой стряпне придираюсь, хотя сам готовить не умею.

Но здесь я смолчать не смог. И сказал:

— Вот только от тебя мне это слышать не хватало!

Танигути, а ты-то чем занимаешься? Харухи хоть что-то делает, вон — в фестивале участвует. Это конечно, весьма плачевно, но все же лучше, чем ничего не делать, а только ныть. Кретин! Да тебе надо извиниться перед всеми Танигути в Японии за то, что позоришь их честное имя!

— Да ладно тебе, Кён, — вмешался Куникида. — Он просто не в духе. На самом деле, хотелось бы еще пообщаться с Судзумией-сан. Завидуем мы тебе, Кён.

— Чего? Да ни черта! — зыркнул глазами на Куникиду Танигути. — Чего я забыл в этом идиотском кружке?

— Что ж тогда пришел, когда тебя позвали? А так рад был, так рад… Даже все свои планы на день отменил.

— Заткнись, придурок!

Так вот почему Танигути такой злой? Значит, он отказался от всех своих планов, примчался, но только его так толком и не сняли, и ушел он несолоно хлебавши. Еще и в пруд свалился. Да уж, он, пожалуй, заслуживает сочувствия, но жалеть его у меня нет никакого настроения. Я зол не меньше.

Я тоже прекрасно понимал, что фильм Харухи смотреть-то будет невозможно. Она просто несется вперед, не обращая внимания ни на что. Ей пришла мысль снимать кино, здесь и сейчас — она и снимает. Ни о каком сюжете, ни о какой постановке даже речи не идет! Но когда этот ужасающий фильм будет готов, он будет объявлен шедевром, хотя на мой взгляд, таланта режиссера у Харухи нет никакого! Так-то оно так, но кто ей об этом скажет… хм… ну и чего по этому поводу злиться?..

— А в чем дело, Кён? Судзумия-сан сегодня тоже в еще более скверном настроении, чем обычно. Случилось чего?

Слушая вопрос Куникиды, я размышлял.

Да ведь я — точь-в-точь Танигути! Харухи гоняла меня туда-сюда, а я точно так же ворчал. Все его чувства я испытал на собственной шкуре! Огрызаюсь на все затеи Харухи, ною… такова уж моя работа, роль, которую могу играть только я, и никому другому ее я уступать не собираюсь, вот так вот!

Я был в растрепанных чувствах, и даже еда казалась мне безвкусной. Я чувствовал себя виноватым перед мамой, приготовившей мне этот обед. Черт, а все этот придурок Танигути! Разговорился тут! Если бы не ты, я бы, наверное, и не сделал того, о чем потом сильно пожалею.

Что я сделал?

Я захлопнул свою коробочку для бенто и вылетел из класса.

Харухи была в клубной комнате и занималась тем, что подключала видеокамеру к компьютеру. Когда я внезапно открыл дверь, она удивленно поглядела на меня. Что это у нее в руке, булочка с карри?

Будто занервничав, она отложила булочку в сторону, отвела руку за голову и коснулась прически… вроде бы. Ее черные волосы свободно рассыпались по плечам. Не знаю, зачем, но выглядело все так, будто она спешно распустила завязанный сзади хвост. Хотя точно я не разглядел, об этом можно было подумать и потом. Я тут же сказал то, что должен был.

— Эй, Харухи.

— Чего?

Лицо Харухи сразу стало как у готовой к схватке кошки. И вот, глядя прямо в это лицо, я сказал:

— Пусть этот фильм будет абсолютным хитом!

Это и называется «импульсом». Человек вроде меня, наверное, поддается порыву эмоций раза два в год. Вчера был как раз один из таких моментов. Просто случайно совпало. И вот от сегодняшнего пространного разговора с Коидзуми, тупой рожи Танигути и убитого лица Харухи мои нервы тоже ходуном заходили. Если бы я этот импульс игнорировал, могло бы кончится тем, что я все стекла в классе переколотил, так что решил покончить со всем прямо здесь. Да чего это я, вообще, оправдываюсь?

— Ну… — проговорила Харухи. — Разумеется! Режиссер ведь все-таки я, так что успех обеспечен. Мог бы даже об этом и не говорить.

Вот святая простота. Я то думал, что она хоть чуть-чуть оценит мой поступок, может даже похвалит, но в сияющих непонятным блеском глазах Харухи вновь засиял огонь самоуверенности. Проще некуда. Она же вроде не особо сильного босса в компьютерной игре, который без конца кастует на себя лечебные заклинания, но ладно, чего волноваться-то? Баланс — вот ведь что важно! И тогда можно кого похилее с одного удара выносить… да о чем я вообще? Нечего тут в катарсис впадать. Не понимаю, какой в этом смысл, хотя, вообще-то, и нет его, этого смысла, но, короче говоря, обессиленная Харухи просто ужасна, поэтому видеть ее такой я не хочу. Пусть уж она продолжает свой забег по маршруту, извилистому как извилины ее мозга, забег без смысла, без цели, без пункта назначения. Ведь если она ни с того ни с сего остановится — бессознательно такого натворит, что мало не покажется. Вот и все.

… вот так я тогда и думал.

В тот же день, после школы.

— Что, как-нибудь по-другому поговорить не получилось? — спросил у меня Коидзуми.

— Извини, — ответил я.

— Ты ее, конечно, подбодрил, но я бы предпочел, чтобы это… не создавало дополнительных трудностей.

— …Извини.

— Вместо того, чтобы вернуться на круги своя, кажется стало еще круче.

— …

— И как теперь это скрыть?

Я пребывал в раздумьях, а Коидзуми спокойно смотрел на меня. Не похоже, чтобы он обвинял меня, но в голосе его почему-то явно звучали нотки огорчения. Значит, вот как, да? Ситуация определенно ухудшилась, и кажется, произошло это из-за меня.

Как так? Да откуда мне знать?

Повсюду цвела сакура. Это была та самая аллея вдоль реки, где во время прогулки Асахина открыла мне свою истинную сущность. Напомню еще раз: на дворе была осень. Конечно, следы летнего тепла еще напоминали о себе, но вообще-то, сакура в Японии цветет весной, и если небольшой фальстарт вполне можно допустить, то полгода это уже слишком. Что, сакура сошла с ума за компанию с солнцем?

Под опадающими лепестками Харухи, включив турбину на полную, неслась вперед. Асахина в тесном костюмчике официантки шатающейся походкой бродила из стороны в сторону и не находила себе места, может, из-за того что все было заполнено желающими поглазеть на цветущую не по времени сакуру.

— Вот это класс! Я только думала о том, что нужна сцена с сакурой! Такой природный феномен — и как раз вовремя! — с пеной у рта восклицала Харухи, хватая Асахину.

Полная безнадега, что и требовалось доказать. Люди, стоит только поддаться на мгновение эмоциям и что-то натворить — непременно в будущем это вам аукнется так, что мало не покажется. Должен же я был за эти полгода на основании подобных случаев сделать хоть какие-то выводы!

Причем вывод этот, задним умом сейчас понимаю, должен быть не «надо было сделать по-другому!», а «не надо было вообще это делать!». Кто-нибудь, дайте мне пистолет! Да не эту пластиковую игрушку!

Сакура начала распускаться во время обеда и, видимо, к вечеру деревья достигли полного цвета. Весть об «осеннем феномене» дошла до местной радиостанции. Как же хотелось бы, чтобы все так и думали — «бывает, мол, и такое». Все это просто связано с глобальными климатическими изменениями в последние годы — так и договоримся, хорошо?

— Кажется, Судзумия-сан так и думает — сказал Коидзуми, шагавший плечом к плечу с Асахиной. Такой весь из себя хороший, но только снаружи Коидзуми и Асахина, прекрасная и внешне, и внутренне, с какой стороны ни присматривайся, настолько подходили на роль парочки, что думаю, один их вид вывел бы из себя мужчин всего света, да и меня это привело в дурное расположение духа.

На Нагато опадающие лепестки не произвели никакого впечатления. Опять ноль эмоций. Она просто пустыми глазами смотрела на деревья, биологические часы которых сошли с ума. Несколько розовых лепестков на ее черной мантии смотрелись весьма эффектно. Интересно, она про голубей знает?

— Точно! Давайте поймаем кошку! — воскликнула Харухи. — У ведьм всегда есть спутники-подручные и кошка самое подходящее! Тут нигде черных кошек не попадалось? И чтоб породистая!

Так, минутку! Разве Нагато у нас не злая инопланетянка?

— Итак, кошка! Вот такой образ и будет! Где можно кошку взять?

— В зоомагазине.

Удивительно, но кажется, Харухи пошла на компромисс в ответ на эту мою отговорку.

— Сойдет и бродячая. А то покупать, потом возвращать — слишком хлопотно. Тут нет пустыря какого-нибудь, где кошки собираются? Юки, не знаешь?

— Знаю.

Нагато едва заметно кивнула и зашагала вперед, ведя нас за собой, как какой-нибудь религиозный лидер к земле обетованной. Интересно, есть что-нибудь, чего она не знает? Наверное, спроси я, где находится кошелек, потерянный мной лет пять назад, она и это скажет. Тогда там были все мои сбережения — иен пятьсот.

Минут через десять мы дошагали до места назначения — заднего двора великолепного комплекса, в квартире которого одна-одинешенька проживала Нагато. Посаженные вокруг тщательно ухоженного широкого газона деревья надежно скрывали место от посторонних глаз. Здесь собралась ватага из нескольких кошек, по виду беспризорных, но к людям приученных, потому что когда мы подошли ближе, никто не разбежался. Возможно, они думали, что мы их покормим и даже терлись о наши ноги. Харухи подняла одну из кошек и сказала:

— Черных нет, что ли? Ну ладно, тогда эта!

Кошка была черепахового черно-рыже-белого окраса и, что интересно, оказалась котом. Однако Харухи, кажется, не догадывалась, насколько редкостный экземпляр ей достался, и никакого удивления не выказала.[1]

— Ну, Юки, вот тебе напарник! Подружитесь с ним.

Нагато приняла из рук Харухи трехцветного кота с таким невозмутимым видом, будто взяла какую-нибудь рекламную листовку, которые раздают на улицах. Кот также не проявил никакой реакции.

Съемки тотчас же были возобновлены. Прямо на заднем дворе жилого комплекса. В общем, похоже, место съемок уже ничего не значило, и моя камера исправно набивалась отрывками ни с того ни с сего пришедших в голову сцен. А ведь монтаж всего этого в единое целое — это моя работа, или нет?

— Юки, атакуй Микуру-тян!

По команде Харухи, Нагато, не меняя позы, кивнула. Итак, злая черная колдунья с котом на левом плече. Как ни посмотри, а кот был чересчур тяжелым. Хотя он послушно вцепился в Нагато, но она не могла и шею повернуть, не то что наклониться без того, чтобы не уронить котяру, поэтому как могла, поддерживала равновесие. И вот, оставаясь в такой неестественной позе, она махнула палочкой в сторону Асахины:

— Получи.

Я так понимаю, из палочки Нагато в этой сцене должен вылетать какой-нибудь таинственный луч?

— …Кяяя! — изобразила мучительный крик Асахина.

— Отлично, снято! — довольно гаркнула Харухи. Я тут же прекратил записывать, а Коидзуми опустил отражатель.

— Кот должен быть говорящим! Это же кот колдуньи, так что пусть какое-нибудь язвительное замечание отпустит, что ли.

Вот глупость!

— Тебя зовут Сямисен. Эй, Сямисен! Скажи что-нибудь!

Да не скажет он ничего. Или… прошу, только не говори!..

Видимо, мои молитвы были услышаны, ибо котяра, названный зловещим именем Сямисен[2] болтать по-японски не стал, а вместо этого, полностью проигнорировав веление Харухи, принялся вылизывать собственный хвост. Я вздохнул с облегчением — все как оно и должно быть.

— Все путем.

Пересматривая отснятый за сегодня материал, Харухи удовлетворенно улыбалась. Бывшей у нее с утра хмурой мины как не бывало. Здорово, что она так быстро приходит в себя, хоть что-то в ней достойно восхищения.

— Кён, ты — ответственный за кота, — отдала мне приказ, сложив режиссерский стульчик, Харухи. — Когда домой придешь, позаботься о нем, он нам еще понадобится для съемок. Приручи его хорошенько! И до завтра научи какому-нибудь трюку — через горящий обруч прыгать там, или что-нибудь такое.

Кажется, сидение без движения на плече Нагато стало образцом актерской игры.

— На сегодня все! Завтра — финал! Съемки идут полным ходом, физическое самочувствие — отличное! Всем — отдыхать до завтра и набираться сил!

Энергичными взмахами мегафона Харухи распустила нас и в одиночестве удалилась, насвистывая финальную тему из «Бегущего по лезвию».

— Фух… — в унисон вздохнули мы с Асахиной. Коидзуми засунул отражатель под мышку и собрался уходить, а пустые, как ручка без чернил, глаза Нагато были устремлены на Сямисена.

Я присел и погладил кота по голове:

— Так держать. Потом дам тебе кошачьих консервов. Или тебе лучше сардин?

— Мне без разницы, — произнес ясный баритон. Это не был голос никого из здесь присутствующих. Я перевел взгляд на выглядевших изумленными Коидзуми с Асахиной, невозмутимую Нагато. Глаза всех троих были устремлены к одной точке — моим ногам.

Оттуда круглыми черными глазами на меня глядел черно-рыже-белый кот.

— Эй! — воскликнул я, — Это ты была, Нагато? Я же не у тебя спрашивал, а у кота!

— Я тоже так подумал, потому и ответил. Я что-то не так сказал?

Так ответил кот.

— Кажется, у нас проблемы, — это уже был Коидзуми.

— Вот это да! Сямисен-сан разговаривает… — а это Асахина.

— … — промолчала Нагато, подбирая Сямисена, который не преминул высказаться.

— Не понимаю, что вас так потрясло, — сказал он, вцепившись когтями в плечо Нагато.

Так… Говорящий кот… И сколько лет надо жить, чтоб до такого эволюционировать?

— Это мне тоже непонятно. Для меня ощущения времени не существует. Что есть настоящее? Что есть прошлое? Меня это не волнует.

Подумать только — этот котяра не только говорит, но еще и в философию ударился! Этот комок шерсти еще бахвалиться тут будет! В магазин музыкальных инструментов тебя сдать, что ли?[3] Или с Интернет-аукциона продать?..

— Очевидно, ты можешь слышать звуки человечьей речи, издаваемые мной, но разве некоторые виды попугаев не могут делать то же самое? Как и чем ты можешь подтвердить, что производимые мною звуки обладают смыслом?

О чем это он вообще?

— Хм, ну… Тем, что ты ответил на мой вопрос.

— А разве не может быть, что мой голос случайно совпал с ответом на этот вопрос?

— Если это допустить, тогда беседа между людьми вообще становится просто невозможной — такая это ничтожная вероятность, разве нет?

Да какого черта я такие заумные вещи с котом обсуждаю? Сямисен облизал переднюю лапу и почесал за ухом.

— Именно так. Ты с той юной барышней осуществлял акт взаимодействия, который на первый взгляд выглядит как беседа, но отвечал ли он целям коммуникации? Это неизвестно, — произнес он мягким голосом.

— Потому что каждый действует сообразно своим намерениям и принципам, — сказал Коидзуми.

Помолчал бы уж!

— Наверное, так… кажется, — произнесла Асахина.

Извиняюсь, конечно, но не могла бы и ты помолчать тоже?

Я осмотрел остальных кошек, бродивших по газону, но, за исключением Сямисена, они никаких звуков кроме «мяу», «мурр» и «няя» не издавали. Кажется, с чего-то вдруг приобрел способности к «человечьей речи» только этот. И из-за чего это все?

А из-за этой дурехи.

— Кажется, положение у нас незавидное.

Элегантно поднеся чашку к губам, Коидзуми продолжил:

— Похоже, мы недооценили Судзумию-сан.

— Что ты имеешь в виду? — тихо-тихо спросила Асахина.

— Проникновение элементов фильма Судзумии-сан в обычный мир представляет большую опасность! Воображаемые ею объекты становятся реальностью. Если так будет продолжаться, это станет привычным и обыденным зрелищем — Асахина-сан стреляет лазером, кот разговаривает… Если она задумает съемки сцены падения огромного метеорита, это тоже может материализоваться.

В данный момент четыре участника «Бригады SOS», за исключением Харухи, собрались в кафе перед станцией. Предложение Коидзуми о чрезвычайном совете по выработке чрезвычайных контрмер против Харухи было поддержано всеми сторонами. Похоже, дело нешуточное — ситуация была накалена до предела. Хотя на первый взгляд мы казались кучкой весело болтающих между собой старшеклассников (хотя веселым выглядел один Коидзуми), но на самом же деле происходило обсуждение злодеями способов лишения Защитницы Справедливости ее супер-способностей. Кстати, Сямисен, получив наперед наставление не заговаривать с другими людьми, ждал нас рядом с кафе. Кот, кажется, не сильно огорчился, ответил «ладно» и, проводив нас взглядом, послушно затаился в тени стоящего у дороги дерева

— Что же теперь будет?.. — очень серьезным тоном спросила Асахина. Вот уж чье положение достойно сожаления — больше всего фильм Харухи треплет нервы именно ей. Настроение Нагато осталось по умолчанию никаким и облачение ее также не поменялось — одета она была во все черное.

Коидзуми, прихлебывая из чашки, продолжил:

— Единственное, что понятно — в таком состоянии Судзумию-сан оставлять нельзя.

— Тебе-то легко говорить…

Я залпом проглотил стакан холодной воды. Заказанный яблочный чай был мной уже выпит.

— И каким же образом остановить Харухи? Это проблематично, знаешь ли.

— Каким образом, спрашиваешь? Кто может на данном этапе заставить ее прекратить съемки? Лично за себя я не поручусь.

Я за себя тоже.

Если уж мотор Харухи запущен, она будет нестись вперед, пока сама его не выключит. Как рыба, которая если не будет плыть — помрет. Ручаюсь, если проследить за ее генеалогией, наверняка среди предков надется тунец или скумбрия.

Нагато с безмысленным лицом молча попивала чай с корицей. Может, она и вправду ни о чем не думала, а может, из-за того, что она уже все знала, ей и не было необходимости о чем-то думать. Впрочем, возможно она просто не из разговорчивых. Даже проведя с ней шесть месяцев, я, честно говоря, не знаю, что у нее на уме.

— Нагато, а ты что думаешь? Есть какое-нибудь мнение?

— …

Не произведя ни единого звука, Нагато поставила чашку на блюдце и плавным движением повернулась ко мне:

— Судзумия Харухи не исчезнет из этого мира, как в прошлый раз, — сухой и холодный голос. — Объединение информационных мыслесущностей считает это достаточным.

Коидзуми изящным жестом приложил руку ко лбу:

— Однако для нас это проблема.

— Для нас — нет. Скорее, мы даже приветствуем возможность наблюдения за возникновением изменений в объекте.

— Вот как?

Тут же потеряв интерес к Нагато, Коидзуми повернулся обратно ко мне:

— Итак, к какому же жанру можно отнести фильм Судзумии-сан? Это нам необходимо определить.

Тааак, сейчас опять будет болтать на непонятном языке неизвестно о чем.

— Структурно историю можно условно разделить на три категории. Рамки сюжетного мира, внутри которых происходит развитие, создание новых рамок, разрушающих предыдущие и, наконец, восстановление разрушенных рамок до первоначального состояния.

И правда, понеслось. Ну, и о чем он там вещает? Да все о том же. И Асахина туда же — да не слушай ты все это с таким внимательным видом!

— Поскольку мы существуем в пределах этих рамок, то для познания мира мы должны руководствоваться логическими предположениями, или же воспринимать действительность посредством эмпирических наблюдений.

А эти рамки — что это?

— Рассмотрим, к примеру, мир, в котором мы живем как «Реальность». В противоположность ей, фильм, который снимает Судзумия-сан, для нас фантастика.

Ну да, так оно и есть, и что?

— Проблема для нас в том, что события внутри этого фантастического мира затрагивают и «Реальность».

Глаза Чудо-Микуру, голуби, сакура, кот.

— Необходимо предотвратить разъедание реальности фикцией!

Как-то Коидзуми чересчур весел, когда о таких вещах говорит. Так и светится. В противовес ему я решил сделать лицо помрачнее.

— Сила Судзумии-сан воплощается посредством создания фильма, выступающего в качестве фильтра! Предотвратить здесь — значит заставить Судзумию-сан понять, что «все это — не более чем выдумка!» Сейчас же она неосознанно заставляет стираться границы реальности!

Ты смотри, как увлекся, а.

— Нам нужно логическим способом подтвердить, что выдуманные события не есть правда и рациональным образом привести фильм к устойчивому виду.

— Ну и как же можно оправдать говорящих кошек?

— Оправдать — не то слово. Ведь тогда, в конечном счете, будет создан мир говорящих кошек. А в нашей «Реальности» кошки не говорят. Будет ужасно, если где-то обнаружится какая-нибудь говорящая кошка, потому что в нашем мире это попросту невозможно.

— А пришельцы, путешественники во времени и экстрасенсы, значит, возможны?

— Да, конечно, ведь они существуют на самом деле. Для нашего мира это обычно, однако Судзумии-сан не должна об этом знать, таково условие.

Вот, значит, как?

— Предположим, что где-то есть существо, со стороны наблюдающее за нашим миром. Для него, или же ее, мир «Реальности» — это, как для тебя когда-то, мир без сверхъестественных и таинственных явлений… мир, где нет ни пришельцев, ни путешественников во времени, ни экстрасенсов. В этом случае наша «Реальность» для него — абсолютно фиктивный мир.

Это ты о настоящем Боге говоришь, так?

— Но это касается только случая, когда смотришь со стороны. Ты же лично убедился, что сверхъестественное… например, я и Нагато-сан… существует. И поскольку это существует, тебе пришлось осознать реальность в новых рамках. Уверен, твое восприятие мира год назад и сейчас сильно разнится.

Ну да, может, лучше было, если б я ничего и не знал.

— Это уж кому как… Ну, можно сказать одно: Судзумия-сан находится в том же положении, что и ты когда-то. Другими словами, ее восприятие реальности не изменяется. Говорить она может все, что угодно, но в глубине души в существование сверхъестественного не верит. Возьмем, к примеру, виденных ей в закрытой реальности Аватаров — Судзумия-сан считает все это сном, а сон — это выдумка, поэтому «Реальность», наша реальность, осталась неизменной.

Было такое дело.

— Да, поэтому если Судзумия-сан осознает выдумку как «Реальность», говорящие кошки непременно станут частью этой «Реальности». Говорящие кошки — как такое возможно? Для этого необходима соответствующая перестройка мира. Сотворит ли Судзумия-сан мир, в котором кошки бы говорили, но при этом мир не превратился бы в абсурд? Боюсь, научной фантастики не будет. Исходя из ее образа мыслей, на такую проблему она не обратит внимания и, вероятно, миром станет править логика фантазии. Никакой теории или обоснования того, как кошки говорят не будет нужно. Говорящие кошки существуют — самого факта будет более чем достаточно. Как, почему — таких вопросов даже не возникнет, потому что кошки будут говорящими изначально.

Коидзуми поставил чашку и поводил пальцем по ее краю.

— А это означает проблемы. Будут вывернуты наизнанку все идеи и концепции, на которых зиждется мир. Я отношусь с почтением к способности человечества к наблюдению и логическим выводам как таковым, однако если говорящих от природы кошек до того не могло наблюдаться, то и ожидать их появления также невозможно. Для нашего мира это будут существа абсолютно необъяснимые.

А как насчет вас тогда? С экстрасенсами что разве не то же самое?

— Да, в общем и целом мы также являемся инородным телом, нарушающим изначальным миропорядок. Мы существуем только благодаря Судзумии-сан. Так и с говорящим котом — его появление в фильме было задумано ею, потому он и существует. Полагаю, Судзумия-сан создает связь между содержимым фильма и реальным миром — таково мое понимание.

Понимание-то ладно, а делать-то что?

— В этом случае, прежде всего, необходимо определить жанр фильма.

Как же хочется сказать, чтоб меру знал! Тебе эти самодовольные речи, наверное, в удовольствие, но себя на место слушателя-то поставь хоть на чуть-чуть! Да они бесят похлеще выступлений директора школы на линейках! Посмотри — Асахина тоже уже вся сникла!

Однако Коидзуми еще не угомонился:

— Если все происходит в фантазийном мире, то говорящие коты и лучи из глаз Асахины-сан не нуждаются в объяснении, потому что «в этом мире так оно и есть».

Я глянул за окно, убедиться, что Сямисен еще там.

— Однако, если для существования говорящих кошек и «Луча Микуру» будут основания, то с этого момента появится другой мир. Мы об этом и не подозревали, а реальность, где коты могут говорить, а Асахина-сан — стрелять лучами существовала, и наличие ее было всего лишь подтверждено наблюдениями. И тогда наш мир изменит свой вид. Нам придется перестраивать свои представления о мире без сверхъестественных явлений на осознание нового мира, в который они включены как непосредственная его часть. Реальность, которую мы знали, станет подделкой.

Я вздохнул. Что ни делай, а этот парень, видимо, не заткнется.

Короче говоря, нужен предлог для того, что говорящий кот взял и заговорил, ты это хочешь сказать? Но тогда что делать с тобой, Нагато и Асахиной? Разве ты с ними к сверхъестественным явлениям не относитесь?

— Для тебя, наверное, так. Но это должно быть аксиомой. Для тебя мир уже изменился, ведь разве твое понимание мира, когда ты только перешел в школу не отличается кардинальным образом от теперешнего? Твое осознание реальности необратимо изменилось. Разве ты не осознал эту новую реальность? Разве не понял, что люди вроде нас действительно существуют?

— Ну и к чему ты это?

— Вернемся к разговору о фильме. На данный момент то, что создает Судзумия-сан, вероятно, относится к разряду фэнтези. В самом фильме нет никаких оснований для того, чтобы кот говорил, А Асахина-сан и Нагато-сан использовали магию. Просто, так есть и этого достаточно.

Итак, нужно придать смысл существования Коту Ученому, Официантке Из Будущего и Злой Колдунье, так?

— Это тоже не подходит. Напротив, придание им смысла существования только все усложнит. Если наблюдатель удостоверится в том, что мир в конце сюжета изменился по отношению к миру в начале, новое бытие будет обнаружено и признано. Говорящие кошки существуют — в соответствии с этим изменится и мир. Я бы не слишком обрадовался тому, что он станет еще непонятнее, чем есть.

Да я тоже не обрадуюсь. А вот кого не взволнует, так это, наверное, сторону Нагато.

— Некоторое время назад я упоминал о необходимости определения жанра, то есть, к какому жанру его желательно подвести. Этот жанр бы логически разрешил и объяснил бы все загадки и сверхъестественные явления и вернул бы искаженный мир к прежнему состоянию, мир в конце сюжета — к начальному пункту и рациональным образом устранил все загадочные феномены. Такой жанр может быть только один.

И какой?

— Мистерия! Можно даже сказать, классическая мистерия! Если действие будет проходить согласно методологии этого жанра, кажущиеся невероятными явления так и останутся «кажущимися невероятными» и не повлекут за собой никаких сверхъестественных последствий. Говорящий кот, смертельный луч Асахины — все они предстанут всего лишь трюком. Скорее всего, наша реальность в этом случае не изменит своего вида.

Официантка кафе, подчеркнуто не обратив никакого внимания на Асахину, с невозмутимым видом собрала пустые чашки. Дождавшись, когда она удалится, Коидзуми продолжил:

— Безусловно, существование говорящего на человеческом языке кота выходит за рамки здравого смысла нашего мира, но, несмотря на это, он существует. То, чего быть не может, все же есть. Для нашего мира это исключительно вредно.

Сбивая щелчками капли воды с мокрого стакана:

— Для разрешения ситуации необходимо логическим образом привести фильм в норму — в противоположность говорящим котам, пришельцам из будущего и злым инопланетным колдуньям, убедительной для людей… а вернее, для Судзумии-сан рациональной концовкой.

— А она есть?

— Есть! Все очень просто — эта концовка вернет весь несоответствующий причине сюжет в обычное русло.

Ну, выкладывай.

— Это — сон!

— …

Наступила тишина, в равной степени распределенная между всеми участниками «Бригады». Наконец, Коидзуми добавил:

— Я и не думал шутить…

Я пронзил презрительным взглядом этого красавчика, наматывающего на палец прядь челки и сказал:

— Думаешь, Харухи на это согласится? Она всерьез хочет победить на конкурсе, и не волнует ее, правда это или ложь. Это — сон? Какой бы дурой она ни была, такой идиотизм в фильме ни за что не пройдет!

— Что бы она ни думала, но в наших условиях это подходящая концовка. Все содержание фильма было сном, выдумкой, заблуждением внутри самого фильма — это самое лучшее решение!

Для тебя оно может и так, для меня, наверное, это тоже к лучшему. А вот как насчет Харухи? У нее-то в голове уже наверняка готова какая-нибудь нелепая финальная сцена, которой она безмерно гордится.

К тому же, у меня нет никакого желания снова слушать разговоры о снах. Как, кстати, и твое занудное словесное недержание, объясняющее все и вся по твоему собственному разумению.

По пути домой я заглянул в супермаркет. Купив самый дешевый набор для кошачьего туалета и кошачьи консервы по специальной сниженной цене, я на всякий случай взял чек и вышел. Сямисен ждал меня, умываясь передней лапой. Как только я зашагал вперед, кот последовал за мной.

— Значит, так. Дома не говоришь ни слова и ведешь себя как положено коту.

— Не понимаю, что значит «как положено коту», но раз ты так говоришь, так и сделаю.

— Молчишь. Отвечаешь на все «мяу».

— Мяу.

Когда сестренка и мама увидели, что я притащил с собой бродячего кота, у них глаза на лоб полезли. Отделавшись заранее заготовленной отговоркой «хозяин уезжает навестить друга, попросил меня недельку за ним последить», их согласие я получил. Особенно обрадовалась сестренка, сразу принявшись теребить Сямисена. Котоборотень послушно мурлыкал свое «мяу». Не слишком-то это «как положено коту», ну да ладно.

Мирная ночь прошла, нужно было опять идти в школу. Оставлять Сямисена дома я побоялся и взял его с собой. Когда я пытался запихнуть его в рюкзак, он вальяжно протянул «ну, ладно уж» и устроился внутри. Выпущу где-нибудь поближе к школе.

До фестиваля оставалось всего несколько дней, и суета в школе, будто по согласованию с настроением Харухи, нарастала. Вчерашней безмятежности и расслабленности как не было.

С самого раннего утра тут и там слышались звуки музыкальных инструментов и поющих голосов, то и дело попадались люди, развешивающие плакаты и объявления, сновали неизвестно чем занятые фигуры в таинственных костюмах. Я бы не удивился, если бы в этой суматохе сюда затесалась пара-тройка пришельцев из параллельного мира. Пожалуй, ноль энтузиазма проявлял лишь класс 10-Д. Может, все желание подчистую высосано Харухи?

Когда я вошел в кабинет, Харухи уже сидела на месте и что-то увлеченно выписывала.

— Решила, наконец, написать сценарий? — спросил я, подходя к своей парте. Харухи, громко засопев носом, подняла голову.

— Конечно нет! Это реклама нашего фильма!

— Дай-ка посмотреть.

Она взяла тетрадь и поднесла ее к моему лицу.

«Полное собрание наидрагоценнейших, наисекретнейших и наиприватнейших кадров Асахины Микуру! Если пропустите — после фестиваля будете горько сожалеть! „Бригада SOS“ представляет наиграндиознейший хит этого года! Всем спешить, всем срочно быть!»

Бессмысленные разглагольствования да комментарий мелким шрифтом о том, что до конца года осталось два месяца — это ладно, а вот насчет упоминания одной лишь Асахины — тут уж не знаю. Если после прочтения такой рекламы найдется человек, который поймет, что это за фильм — мое ему уважение и поклонение. Потому что я сам хоть этот фильм и снимаю, но понять, что это такое снимается, не могу. А Харухи сама-то понимает, вообще? Как бы то ни было, вон какие словеса забабахала. Такие и в словаре не найдешь.

— Распечатаем флаеры и будем раздавать у ворот школы! Ммм, великолепно выйдет! Если девочка-зайчик появится только на день фестиваля, даже Окабе наверняка ведь ничего не скажет!

Ну нет, я думаю, скажет. Тут у нас все же строгая государственная школа как-никак. Завязывай-ка доставлять лишнюю головную боль учителям.

— К тому же, Асахина-сан будет занята у себя в закусочной. У Коидзуми с Нагато тоже какие-нибудь свои дела будут. Свободны будем только мы с тобой.

Харухи с сомнением взглянула на меня:

— Хочешь сказать, ты сам будешь зайчиком?

Ну и как это, вообще, будет? Тебя и одной хватит. А я у тебя за спиной плакат подержу.

— Кстати говоря, ты знаешь, до фестиваля не так много дней осталось. Он на этих выходных будет.

— Конечно, знаю!

— Серьезно? Я уж думал, что ты даты перепутала, так у тебя все медленно.

— И ничего не медленно! Даже сейчас, вон — над слоганами думаю!

— Вместо того чтоб над рекламой раздумывать, лучше бы чем поважнее занялась. Фильм когда заканчивать будем?

— Да скоро уже! Доснимем недостающие сцены, потом монтаж, озвучка и саундтрек, спецэффекты — и все!

Вот это да. Если говорить с точки зрения оператора, то этих оставшихся сцен должно быть огромное количество. Да что за фильм задумал наш режиссер, а? Что еще хуже, думаю, вся послесъемочная работа займет раза в два больше времени, чем сами съемки. Это еще на мой непритязательный взгляд.

Перемена между третьим и четвертым уроком.

— Кёёён-кууун! — разнесся по аудитории голосище, способный заставить оставшихся в кабинете учеников подскочить на своих местах.

Я рефлекторно обернулся и увидел лицо Цуруи, заглядывающей в дверь класса. За ее плечами виднелись колышущиеся мягкие волосы Асахины.

— Поди-ка на чуток сюда!

Я подскочил и поспешил вперед, будто на поводу улыбки Цуруи. Харухи, поддерживая традицию, как обычно, на перемене куда-то исчезла, и в классе ее не было. Наверное, шатается где-нибудь по школе. Исключительно удачно!

Когда я вышел в коридор, Цуруя схватила меня за рукав:

— Микуру хочет тебе кой-чего сказать!

Звуковая волна, слышная, наверное, на другом конце школы, с размаху врезалась в спину Асахины.

— Ну, Микуру! Вот и Кён-кун!

Дрожащими ручками Асахина осторожно протянула мне маленький клочок бумаги.

— Это… вот… ну… купон со скидкой.

— Это в лапшичную нашего класса! — пояснила Цуруя.

Я с благодарностью принял дар. Похоже на билет какой-то. Согласно напечатанному, он давал на собу скидку в 30 %.

— Посетите нас, пожалуйста, вместе с друзьями.

Асахина легонько поклонилась, а Цуруя широко, как персонаж манги, улыбнулась.

— Ну все! Покеда!

С этими словами Цуруя, посчитав свою миссию выполненной, отчалила. Асахина, было, последовала за ней, но внезапно подскочила обратно ко мне. Увидев это, Цуруя захихикала и остановилась неподалеку в выжидательной позе.

Асахина, сцепив пальцы обеих рук вместе, в волнении посмотрела на меня:

— …Кён-кун.

— Да, что?

— То, что говорит Коидзуми-кун… Наверное, лучше не слишком доверять этому… Я такое говорю, и ты, наверное, подумаешь, что я Коидзуми-куна критикую… но все-таки вот…

— Ты про то, что он считает Харухи богом?

Ну, если ты об этом, то я и так в это не верю ни капли.

— Я мм… думаю по-другому, в смысле, мм… это отличается от толкования Коидзуми-куна.

Асахина глубоко вздохнула и взглянула на меня снизу вверх.

— Конечно, у Судзумии-сан есть сила изменять «настоящее», но не думаю, что это касается изменения устройства мира. Этот мир с самого начала был таким, Судзумия-сан не создавала его.

Вот так так… Абсолютно противоположно мнению Коидзуми?

— Нагато-сан тоже думает по-другому, я считаю… — сказала Асахина, наматывая на пальчик краешек школьной формы. — Мм… говорить так, наверное, нехорошо, но…

Стоящая поодаль Цуруя с улыбкой до ушей наблюдала за нами. Выглядела она как мама-ласточка, птенцы которой впервые покидали родительское гнездо. Должно быть, что-то не то себе вообразила.

Асахина продолжала простодушно объяснять:

— То, что говорит Коидзуми-кун и то, что думаем мы, отличается друг от друга. Если сказать, что я прошу тебя не слишком доверять Коидзуми-куну, это будет не совсем так, но вот…

Она будто в замешательстве всплеснула руками.

— Прости, пожалуйста, я не очень хорошо объясняю и еще есть ограничения… вот так…

Она то опускала голову, то поднимала ее и бросала взгляд на меня.

— У Коидзуми-куна есть свои теории, у нас тоже. Наверное, и у Нагато-сан тоже…

Асахина, будто собираясь с духом для того, чтобы на что-то решиться, смотрела на меня. Даже с серьезным лицом она такая милая! Трепеща от счастья видеть ее личико так близко, я набрался уверенности и ответил:

— Я все понимаю. Действительно, какой из Харухи может быть бог?

Если этот парень возьмет на себя сбор пожертвований, а Асахину сделать основательницей новой религии, можно учредить собственную секту и вербовать себе верующих. Остается заручится поддержкой двух заинтересованных сторон.

— Лично мне твое объяснение куда легче понять, чем объяснение Коидзуми.

Асахина чуточку улыбнулась; если бы цветы душистого горошка могли улыбаться, наверное, это выглядело бы также.

— Да, спасибо. Но для меня места, включающего Коидзуми-куна, нет. Запомни это, пожалуйста, тоже.

Сказав эти весьма неясные слова, она одарила меня взглядом и, будто отстранившись, быстро развернулась. Эй, да я и не думал лезть обниматься!

Легонько помахав мне ручкой, Асахина, как утенок за мамой-уткой, проследовала за Цуруей.

Пора бы нам, действительно, поторопиться с работой. Раздумывая так, попутно размышляя и над тем, с чего это у меня появились такие похвальные мысли, я направлялся в клубную комнату, намереваясь повозиться с компьютером. Там уже сидел и читал книгу некто в привычной черной остроконечной шляпе, закутанный в черную же, похожую на занавеску, мантию.

Я даже не успел ничего сказать.

— Полагаю, позиция Асахины Микуру такова.

Будто видя меня насквозь, она продолжила:

— Судзумия Харухи не является Творцом. Она не создавала этот мир. Мир существовал в этой форме уже раньше. Экстрасенсы, субъекты временнЫх релокаций, внеземные формы жизни и прочие сверхъестественные существа не появились согласно желанию Судзумии Харухи, а существовали изначально. Роль Судзумии Харухи — их неосознанное обнаружение, эта способность проявилась у нее три года назад. Однако эти открытия не затрагивают ее саму. Она способна к детекции аномалий, но не к их осознанию. Основным фактором, мешающим осознанию, является существование этих аномалий.

Никогда не знавшие улыбки губы равнодушно произнесли эти слова. Глядя мне прямо в глаза, она закончила:

— То есть, мы.

— У мотивов Асахины-сан есть отличия от Коидзуми. Открытие Харухи необыкновенных феноменов принесет вред?

— Да.

Нагато снова перевела взгляд на открытую книгу. Видимо, продолжать разговор или нет, ей было все равно.

— В этом пространственно-временном континууме она появилась ради спасения пространственно-временного континуума, которому она принадлежит.

Как можно говорить так ровно о таких важных вещах?

— Для пространственно-временного континуума Асахины Микуру Судзумия Харухи — переменная. Для стабилизации будущего необходимо придать ей правильное цифровое значение. Роль Асахины Микуру — регулирование этого цифрового значения.

Нагато, не произведя ни звука, перелистнула страницу. Ни разу не моргнув жесткими черными глазами, она продолжила:

— Коидзуми Ицуки и Асахина Микуру отводят Судзумии Харухи разную роль. Они ни за что не признают интерпретацию противоположной стороны. Различия их теорий затрагивают, базовые основы их существования.

Стоп. Коидзуми же сказал, что обрел свои способности лишь три года назад?

На мой вопрос Нагато незамедлительно ответила:

— Нет никаких гарантий, что слова Коидзуми Ицуки — правда.

Я представил себе его обычную смазливую физиономию с привычной улыбочкой. Да, действительно, гарантий никаких. Теория Коидзуми просто правдоподобно объясняла все те происшествия, свалившиеся на мою голову, и только. Но кто знает, правильна ли она? Фактически, Асахина сказала ему не верить. Хотя и с теорией Асахины то же самое: кто гарантирует, что верна ее версия?

Я взглянул на Нагато. Вполне возможно, то, что сказал Коидзуми — наглая ложь, Асахина, вполне возможно, и не подозревает, что заблуждается. Наверное, только эта спокойная пришелица меня не обманет.

— А что ты думаешь? Кто прав? Ты раньше говорила про возможность автономной эволюции — что это такое, вообще?

Запасы невозмутимости книголюбки в черном были неисчерпаемы.

— Какую бы правду я ни сообщила, ты не можешь быть уверен в ее достоверности.

— Почему?

Но в это время я стал свидетелем тому, что мне до того не доводилось видеть. На лице Нагато отразилась растерянность. На секунду я пришел в ужас.

— Потому, что также никто не может гарантировать, что и мои слова являются правдой.

После этих слов Нагато положила книгу и вышла из комнаты.

— Для тебя.

Раздался звонок.

Ничего не понимаю.

Как такое понять обычному человеку?

Нагато, Коидзуми, следовало бы вам выражаться понятнее для других людей! Я даже думаю, может, они специально так мудрено говорят? Вам бы подумать да привести мысли в порядок, а то так и будет — в одно ухо влетело, в другое вылетело. Никто вас и слушать не будет!

Я шагал, сложив руки на груди. Мимо меня прошли несколько человек в средневековых костюмах и завернули за угол коридора. Если бы Нагато в своих черных одеждах пристроилась к ним, никто бы ничего и не заметил. Наверное, какой-то класс или кружок решил не уступать Харухи и снять собственный фантастический фильм. Ну, ладно, ребята. Может, избежите моих страданий, и съемки пройдут весело. Наверное, режиссер-то будет посерьезней, а в руководстве будет побольше здравого смысла, это уж наверняка.

Я вздохнул и вошел в кабинет 10-Д.

Единственной, кто считал, что съемки идут гладко, была Харухи. По лицам же меня, Коидзуми и Асахины проходила одна тень за другой.

На всем протяжении съемок случалось много всякого. Игрушечный пистолет внезапно стрелял не шариками, а водой; всякий раз, когда Харухи приносила очередную цветную контактную линзу, Асахина палила какими-нибудь опасными штуками (золотая — ружейными пулями, а зеленая порождала микроскопические черные дыры) — и тут же оказывалась покусанной Нагато; сакура, не успев толком поцвести, на следующий день осыпалась; белые голуби около храма превратились в представителей давно вымершего вида перелетных голубей (так по секрету сообщил мне Коидзуми), слегка изменился даже период равноденствия (согласно Нагато).

Обычный мир стремительно слетал с катушек.

Только я дотащил свое усталое тело до дома, как рот раскрыла усатая животина:

— Значит, я должен просто не раскрывать рта перед той энергичной девушкой?

Котяра дремал на моей кровати в позе Сфинкса.

— А ты понятливый, да? — я легонько прихватил Сямисена за хвост, но тот быстро ускользнул у меня из рук.

— Как вам всем будет угодно. Впрочем, у меня есть предчувствие, что если эта девушка услышит мой голос, почему-то будет несколько неловко.

— Ну, согласно Коидзуми, видимо, да.

Говорящий кот. Значит, нужно придумать причину, чтобы кот хоть и говорил, но необыкновенным это не было. Короче говоря, чтобы, несмотря на существование говорящего кота, можно было бы создать мир, где нет ничего необыкновенного. Ну и что это будет за мир и какие там будут кошки?

Сямисен зевнул и, не переставая вылизывать хвост, сказал:

— Кошки бывают разные. У людей, наверное, так же.

Хотелось бы мне знать поподробнее, что это за «разные».

— Узнаешь — и что тогда? Не думаю, что ты смог бы сделать что-то кошкам на пользу. Кошачья психология, знаешь ли…

Как все они меня достали!

Только я собрался принять ванну, как в комнату заглянула сестра и сообщила о том, что ко мне пришли.

Я спустился по лестнице, недоумевая, кто бы это мог быть. Увы, это оказался притащившийся к моему дому Коидзуми. Я вышел на улицу, решив оказать ему радушный прием под ночным небом. Приглашать к себе и выслушивать его бесконечные разглагольствования вперемешку с абстрактными суждениями Сямисена? Нет уж, увольте.

Как я и думал, Коидзуми и в одиночку вывалил на меня свои бесконечные теоретизирования, огласив в конце следующее:

— Для Судзумии-сан мелочи и второстепенные детали сюжета не важны. Думаю, так ей интересней, а этого вполне достаточно. Никаких рациональных объяснений, подробностей и скрытых сюжетных линий, которые можно было бы использовать в качестве зацепки, не будет. Можно сказать, история будет весьма эфемерной. О концовке никто еще и не думал, и, вполне возможно даже, что финал будет открытым.

Да уж, проблемка. По твоим словам получается, с такой наплевательской концовкой наша реальность, которую испохабили как только можно, в таком виде и останется? Значит, нужно состыковать подходящую концовку с Харухи, да еще, сверх того, эта концовка должна стыковаться с реальностью. И позаботиться об этом придется нам, потому что сама Харухи на этот счет заморачиваться не будет, а если будет, то все непременно обернется полным раздраем. А вообще-то, с какой такой стати мы должны об этом думать? Что, больше нет никого, кто мог бы взвалить этот груз себе на плечи?

— Если бы он существовал, — Коидзуми пожал плечами, — он бы уже давно появился перед нами. Следовательно, позаботиться обо всем должны именно мы. Особые надежды я возлагаю на тебя.

Какие такие «надежды»? Объясни-ка это для начала.

— Как только мир обратится выдумкой, вся наша логика зайдет в тупик. Вероятно, и Асахина-сан окажется в затруднении. Ее сторона, по всей видимости, руководствуется собственной логикой. Насчет Нагато-сан точно не знаю, но дело наблюдателя — всего лишь получить результат. В конечном счете, они примут и вышедшую из-под контроля логику. Пусть даже исчезнет Земля, в случае, если останется Судзумия-сан, это их устроит.

Бледный уличный свет исправно, как ему и полагалось, освещал фигуру Коидзуми.

— Сказать по правде, не только «Корпорация» и группа Асахины-сан строит теории вокруг Судзумии-сан. Их много. Хотелось бы мне коротко упомянуть о всех закулисных конфликтах и кровопролитных сражениях, из которых можно было бы составить целый справочник. Союзы и предательства, препятствия и вероломные нападения, разрушения и кровавые бои. В битве не на жизнь, а на смерть каждая партия отдает все свои силы.

Коидзуми изобразил на лице усталую ироничную улыбку.

— Я тоже не думаю, что наша теория абсолютно верна. Однако, не смотря на это, я должен быть здесь — таково положение. Фигуры расставлены, мы по разные стороны баррикад. Белая пешка не может стать черной.

А если взять в пример «Отелло» и сёги?

— Для тебя это, видимо, слишком мало значит. Как и для Судзумии-сан. Это и к лучшему. Хотелось бы мне, чтобы и Судзумия-сан оставалась в неведении бесконечно долго — не хочу омрачать ее сердце. По моим меркам, Судзумия-сан обладает весьма привлекательным характером. Да и ты, разумеется, тоже.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Просто так с языка сорвалось, без особой причины. Может быть, шучу, или же меня захватила бредовые фантазии, а может, просто пытаюсь вызвать у тебя сочувствие. Что бы ни было, все это обыкновенная болтовня.

Это точно. Не интересно ни капли.

— Кстати, обмолвлюсь в этой болтовне еще кое о чем. Ты никогда не задумывался, почему Асахина Микуру… прости, почему Асахина-сан находится рядом с тобой и мной? Асахина-сан выглядит весьма неуверенной девушкой, ей так и хочется помочь. Ты ведь весьма к ней участлив, да?

— Ну и что в этом плохого?

Помогать слабым — нормальное человеческое состояние.

— Ее задача — подобраться к тебе поближе, поэтому Асахина-сан и обладает такими внешностью и характером. Как раз то, что тебе нравится — робкая и милая девушка. Поскольку ты единственный, к кому хоть немного прислушивается Судзумия-сан, сблизиться с тобой — самый подходящий вариант.

Я замолчал, подобно глубоководной рыбе. Мне вспомнились слова, которые полгода назад сказала мне Асахина. Не нынешняя Асахина, а взрослая версия Асахины из более далекого будущего. Вызвав меня на встречу запиской, та Асахина сказала: «Не сходись со мной слишком близко». Может, ее положение заставило ее так сказать? Или же это было проявление ее личных чувств?

Видя, что я безмолвствую, Коидзуми продолжил голосом, который подошел бы древнему мудрому японскому кедру:

— А что если Асахина-сан всего лишь играет роль милой растяпы, а истинные ее намерения совсем другие? Допустим, она предположила, что так ей будет легче завоевать твое расположение. Детское личико, покорное выполнение абсурдных требований Судзумии-сан и попадание в постоянные неприятности, все это — исключительно ради того, чтобы обратить на себя твое внимание.

Да этот парень, по-моему, не в своем уме. Я ровным, как у Нагато, голосом, произнес:

— Твои шутки меня достали.

Коидзуми слегка улыбнулся и картинно развел руками.

— Ох, прошу прощения. Действительно, чувства юмора мне не достает. Конечно, я все это выдумал. Все, от первого до последнего слова — исключительно мои глупые фантазии. Просто хотел сказануть что-нибудь провокационное. Ты и впрямь принял все это всерьез? Раз так, мои актерские способности весьма неплохи, можно с уверенностью выходить на театральные подмостки.

Сквозь смех он продолжил:

— Наш класс делает постановку Шекспира — «Гамлета». Мне назначена роль Гильденстерна.

Не знаю я такого. Наверняка какой-то эпизодический персонаж.

— По существу, так оно и есть. Однако на полпути пьеса превратилась в версию Стоппарда, так что моя роль существенно увеличилась.[4]

Ну, удачи тебе. Вот уж не знал, что кроме версии самого Шекспира, существуют еще и другие версии «Гамлета».

— Из-за фильма Судзумии-сан и этой постановки у меня сейчас очень жесткий график. Чувствую себя как выжатый лимон. Если я выгляжу усталым, дело, очевидно, именно в этом. Если появятся еще и закрытые реальности, я просто сорвусь, потому и пришел к тебе с просьбой. Я прошу тебя как-нибудь остановить возникновение противоестественных явлений, вызываемых фильмом Судзумии-сан.

Это ты про логичную концовку, что ли? Ты же вроде говорил про свою концовку-сон, нет?

— Просто заставить Харухи осознать, что все происходящее в ее фильме — полная чушь… так?

— Заставить осознать это со всей ясностью. Она, конечно, отнюдь не глупа и понимает, что весь фильм — вымысел. Просто я полагаю, что будет лучше поступить таким образом. Ты и сам должен понимать, что так больше продолжаться не может и желательно разобраться с этим до окончания съемок.

Коидзуми откланялся и тут же растворился в ночи. Это еще что? Он что, пришел просто, чтобы свалить на меня всю ответственность? «Я весь в заботах, так что тут уж ты потрудись» — так, что ли? Ну, если так, он ошибся адресом. Нечего тут стрелки переводить, это ему не игра в «Ведьму», где дама пик гуляет у всех по рукам, и Судзумия Харухи — не пятьдесят третья карта в колоде. Не козырь, не джокер и уж тем более, не эта самая дама пик!

— Да, но… — пробормотал я.

Да уж, оставить все как есть, действительно невозможно. Если оставить в стороне Нагато, то хит-поинты Асахины и Коидзуми уже близки к нулю. Я конечно, не знаю, но возможно, что и мир в том же состоянии.

— Как-то это… слишком…

Как же меня это достало! Черт! Да я так скоро совсем коньки отброшу!

Я крепко задумался. Как можно устранить дикие фантазии Харухи? Кино есть кино, реальность есть реальность — они никогда не пересекутся. Что мне сделать, чтобы заставить ее крепко-накрепко это понять? Каким образом убедить ее в том, что все это — само собой разумеется? Сон?.. А что-нибудь кроме этого?..

До фестиваля оставалось совсем немного.

На следующий день я внес свое предложение Харухи. Попререкавшись, она с ним таки согласилась.

— Отлично! — прогрохотал мегафон воплем Харухи. — Спасибо всем за помощь! Съемки полностью завершены! Все отлично постарались! И особенно мне хотелось бы выделить, конечно же, себя! Ага, я — просто немеряно великолепна! Высший класс!

Услышав эти слова, официантка-Асахина рухнула на колени, готовая прослезиться от такого счастья. В глазах ее и правда блестели слезы. Однако Харухи, очевидно, посчитала, что Асахина настолько расчувствовалась.

— Микуру-тян, плакать еще рано! Прибереги слезы до того момента, когда нас наградят Золотой пальмовой ветвью или Оскаром! То-то всем будет счастье!

Мы собрались на крыше школы на большой перемене за день до фестиваля. Время так поджимало, что даже наскоро перекусить не было никакой возможности.

Финальная битва Микуру и Юки завершилась появлением внезапно пробудившего свои способности Коидзуми Ицуки, и этими своими не понять откуда взявшимися мощами, покончившего с Юки, зашвырнув ее на другой конец вселенной.

— Великолепно! Грандиозное кино! Кинище! Доберемся с ним до Голливуда — прокатчики валом валить будут! Для начала надо заключить контракт с толковым агентом!

Харухи была решительно нацелена на покорение мирового кинематографа. Не знаю, кто вообще пойдет на это кино, единственный повод — это разве только главная героиня, а о других персонажах можно даже не упоминать. Если уж на то пошло, то хотелось бы мне быть агентом Асахины и взять на себя ее раскрутку. Уж сколько-нибудь да заработал бы. А может, попробовать еще и Харухи в качестве модели для обложки? Начну-ка я с того, что на свой страх и риск разошлю их фото и резюме!

— Неужели, наконец, закончили? — произнес, Коидзуми, улыбнувшись мне во все тридцать два зуба.

Хоть у меня от этого и скулы сводит, но, самое подходящее ему выражение — вот такая всегда готовая к употреблению улыбка. Мрачного Коидзуми мне видеть не хочется. Дурной это знак.

— Если оглянуться назад, то сейчас кажется, будто все это было лишь мгновением! Говорят, счастливые часов не наблюдают. Интересно, кто же был так счастлив?

Мда уж…

— В общем, можно оставить на тебя заботы обо всем остальном? Сейчас моя голова целиком занята спектаклем нашего класса. В отличие от кино, на сцене дублей быть не может.

На лице Коидзуми снова всплыла улыбка, он похлопал меня по плечу и шепнул:

— И еще одно. Благодарю тебя от всех нас и от себя лично.

С этими словами он покинул крышу. За ним, будто вдогонку, проследовала с как всегда бесстрастным лицом и безмолвная Нагато.

Асахина и Харухи, обхватив друг друга за плечи, смотрели на виднеющееся на горизонте море.

— Вперед — к Голливуду и блокбастерам! — раздавались невнятный крики.

Вперед — это, конечно, хорошо, но сейчас твое «вперед» — это прямиком через море в Австралию!

— Охо-хо…. - вздохнул я и присел, положив камеру между ног. Для Коидзуми, Нагато и Асахины все, пожалуй, действительно закончилось, а вот для меня, наверное, конец только начинается. Есть еще чем заняться.

Всему неимоверному количеству снятого цифрового видео-мусора каким-то образом нужно придать форму «фильма». И чья же это работа? Тут и без слов все понятно.

Вечер пятницы. В клубной комнате только я и Харухи. Остальная троица разошлась готовиться по своим классам.

Конечно, хорошо, что мы добрались до финишной прямой, но из-за этих весьма затянувшихся нудных съемок не было никакой возможности заняться чем-то другим. Просмотрев загруженный в компьютер отснятый материал, я пришел к выводу, что у нас действительно получился незатейливый промо-клип Асахины Микуру.

Честно говоря, до самого конца в фильме Харухи мне не было понятно ни пикселя. Мелькавшие на мониторе Официантка, Колдунья и Улыбающийся Парень — они что, сумасшедшие? Да и к тому же, никакого времени на спецэффекты не осталось, не говоря уже о том, что способности и технологии для этого отсутствовали как факт. Что, придется выпускать в прокат такой вот сырой материал без малейшей капли какой-либо обработки?

Харухи грозно заворчала:

— Не можем мы показывать недоделку! Сделай уж как-нибудь!

Это ты мне говоришь?

— Ты о чем, вообще? Фестиваль — завтра, я уже на последнем издыхании. Да даже на то, чтобы выдуманную тобой историю кое-как воедино связать времени не хватит! Меня от фильмов тошнит уже!

Но Харухи имела богатый опыт по мгновенному сокрушению чужих мнений:

— Что за всю ночь не уложимся, что ли?

И кто же на это пойдет? Этого я не стал спрашивать. Кроме меня и уставившейся прямо на меня глазами цвета эбенового дерева Харухи здесь не было никого.

— Можно и здесь переночевать!

И тут Харухи произнесла то, что изумило меня до глубины души:

— Я тебе помогу.

В итоге, Харухи так толком и не помогла. Некоторое время она торчала у меня за спиной и поддакивала, но через час уже валялась на столе, посапывая во сне. Эх, черт! Надо было заснять ее лицо в этот момент! Отличный бы вышел кадр в конце финальных титров!

Если уж на то пошло, вообще-то я, видно, тоже вскоре заснул, потому что когда я открыл глаза, уже было утро, а на доброй половине моего лица отпечаталась клавиатура.

В общем, ночевка никакого значения не имела — фильм так и остался недоделанным. Я копировал и вставлял, вставлял и копировал, но сделанный таки тридцатиминутный фильм оказался при просмотре отвратительной чушью. Наверное, так катастрофично выглядели бы все фильмы, возьмись за них ничего в этом не понимающие энергичные новички. Лучше бы, конечно, ограничиться нарезкой из рекламной кампании девочки-зайчика в торговом квартале, а так — фильм был кое-как смонтирован в тщетных попытках отразить несуществующий сюжет, и мы только прибавили газу на пути к полному провалу, настолько все оказалось ужасающе. В итоге в фильме не было ни музыки, ни спецэффектов — просто смехотворная ахинея. Такое даже Танигути не сможет смотреть.

Я смотрел на льющийся на меня свет утреннего солнца и раздумывал, не выбросить ли компьютер в окно. Ночь я проспал в неудобной позе, и сейчас у меня ныла спина.

Разбудила меня проснувшаяся первой Харухи. Было шесть тридцать утра, Если подумать, я в первый раз ночевал в школе.

— Ну как, что вышло?

Харухи заглянула в монитор из-за моего плеча так что я от нечего делать щелкнул мышкой.

Пошло воспроизведение.

— Ого!..

Услышав радостный возглас Харухи, я очень удивился. Фильм открывался роскошными титрами, которых и в помине не должно было быть. Затем отразилась надпись: «Приключения Асахины Микуру — эпизод 00». Сюжет хромал на обе ноги, камера дрожала, речь героев была невнятна, а за кадром постоянно слышались сердитые окрики Режиссера, но наличие одних только спецэффектов было весьма неплохо для независимого фильма, снятого старшеклассниками. Асахина стреляла лазерами из глаз, и даже из палочки Нагато тоже вылетали странного цвета лучи.

— Хе-хе! — Харухи тоже была в восторге. — Неплохо, неплохо. Есть недостатки, но для тебя просто отлично!

Это не я. Пока я спал, должно быть, это сделал кто-то другой, Мне же такого ни в жизнь не выполнить. Кто бы это мог быть кроме меня? Мой фаворит — Нагато, второй претендент — Коидзуми, на Асахину ставки не принимаются. В качестве темной лошадки выступает некто, кто еще не вышел на сцену. Вот так обстоят дела.

Некоторое время мы молча оценивали самосделавшийся фильм. Если смотреть его не на этом маленьком, а на широком экране, впечатления наверняка будут посильней.

На дисплее показалась последняя сцена: Коидзуми и Асахина, взявшись за руки, шли под цветущей сакурой. Камера показала панораму голубого неба, спустя момент заиграла музыка, и снизу вверх поползли титры.

Затем, наконец, появилось произнесенное голосом Харухи пояснение.

Так или иначе заставить Харухи сделать его — такова и была моя задумка. Я убедил ее, что это абсолютно необходимая часть постановки, а последнее слово обязательно должно остаться за режиссером.

Волшебные слова, способные прекратить все, были такими:

«Эта история является вымыслом и не имеет отношения к реально существующим людям, организациям и явлениям. Чистая выдумка! Любые возможные совпадения абсолютно случайны. И люди тоже просто похожи. А, да, к рекламе это не относится! Поддержите „Электротовары Оомори“ и „Магазин игрушек Ямацути“! Бегом за покупками! А? Еще повторить? Эта история является вымыслом и не имеет отношения к реально существующим людям, организациям… Эй, Кён, чего это я должна это говорить? Это ж и так само собой разумеется!»

Эпилог

С началом фестиваля делать мне стало нечего.

К слову, вообще-то я думаю, что самое увлекательное для всех в каком-нибудь мероприятии — это как раз подготовка к нему. Как только все начинается, вся суматоха пролетает так, что не успеваешь и заметить, и почти сразу приходит время сворачиваться. Так что пока этот момент не пришел, надо изо всех сил бездельничать. Хотя бы сегодня и завтра я не буду ничего делать, и возражать по этому поводу никто не будет.

Единственная, кто может возражать — Харухи, но сейчас она у школьных ворот в образе девочки-зайчика раздает флаеры. Интересно, сколько она сможет раздать, прежде чем в это дело вмешается Окабе и Исполнительный комитет фестиваля?

Я вышел из комнаты кружка и зашагал по начинающему бурлить школьному корпусу.

Опасные изменения в реальности были убраны. Так утверждает Коидзми, и Нагато за это ручается, так что, видимо, все так и есть. Сямисен больше не разговаривает — это я уже понял. Нынешний молчалив аки Нагато. Вышвырнуть его после всего просто невозможно, и я думаю оставить его у себя. Тем более, сестренка просто в восторге от живой плюшевой игрушки, так что я, видимо, объявлю семье, что «его владелец решил переехать насовсем».

Конечно, котяра иногда издает мяукающие звуки, но кто знает, может, мне только так слышится, а на самом деле он разговаривает… а, ладно.

Кстати, об исчезновениях: личности, еще до вчерашнего дня шлявшиеся по школе в диковинных костюмах, так и не появились ни на фестивале, ни на концерте. Я посмотрел проспект, изданный Исполнительным комитетом — их и там не было, заглядывал к кружкам, которые могли это устроить (вроде театрального), но и там их не оказалось. Да кто это были такие?

— Так… — машинально пробормотал я себе под нос, шагая по школе.

А что, если по школе слонялись сверхъестественные существа? Что, если они были здесь в своих сверхъестественных костюмах? Прям как Нагато?

Если так, то, получается, Нагато одевалась так для Харухи умышленно с самого начала — для камуфляжа. Чтобы создать у нее впечатление, что в таких одеждах ходят просто ради фестиваля?

Нагато молчит, так что не знаю, но вполне вероятно, что где-то вдалеке от моих глаз разворачивалась еще одна битва. В этот раз все было тихо и незаметно. Впрочем, даже если бы Нагато спасла Землю от уничтожения, она бы все равно хранила молчание. Если б я спросил, она бы, наверное, ответила, однако, в любом случае, не думаю, что облеченное в слова содержание моя голова была бы в состоянии переварить.

Так что я тоже молчал. Особенно из-за Харухи — тут, думаю, нужно держать рот на замке.

Вернемся к делу. Фильм «Бригады SOS» показывают сейчас в видео-зале. Вообще говоря, кинопрограмма состоит только из него и работы кинематографического кружка. После того, как Харухи поставила им ультиматум, они, не в силах бороться, вынуждены были на это пойти. Проектора-то кроме как там нигде нет. Участники кружка до самого конца выказывали неодобрение, но, видно, нет в этом мире людей, способных не подчиниться решению Харухи, так что первостатейные отбросы кинематографа с рекламой посередке пробили-таки себе дорогу.

Кстати говоря, так как «Бригада SOS» не подала заявку в Исполнительный комитет фестиваля, то и мероприятия под названием «Приключения Асахины Микуру» нигде не значилось. Видно, о первом призе нам можно забыть, а все отданные за нас голоса пойдут кинематографическому кружку.

И еще немного пояснений. Тот полуночный фильм, который подтолкнул Харухи к съемкам. Я выяснил, что никакого «Золотого Глобуса» он не получал. Это была довольно старая, показанная на международном фестивале в Каннах вещичка под названием «Даке». Как эта девчонка могла ошибиться? Я взял посмотреть ее в прокате, но проспал первые полчаса, поэтому не знаю, интересный он или скучный. Надо будет попытаться еще раз посмотреть, прежде чем возвращать обратно.

Многострадальный спектакль класса 10-И я тоже оценил.

Коидзуми играл, улыбаясь во все лицо от начала и до самого конца, когда помер совершенно идиотской смертью не понять зачем, будто перенеся этот идиотизм из фильма Харухи. Тем не менее, успех у зрителей был налицо. Хотя, может, такое предубеждение возникло в моей голове как раз потому, что на сцене был именно Коидзуми? Игра его игрой совсем не выглядела. Кроме обычного Коидзуми я ничего нового в нем не увидел, а для меня это, пожалуй, минус.

Под аплодисменты выйдя на поклон, Коидзуми подмигнул в мою сторону. Прежде чем эти жуткие подмигивания меня достигли, я уже вышел. Заодно я собирался поприкалываться над классом Нагато, но перед комнатой гаданий уже выстроилась огромная очередь. Я заглянул одним глазком внутрь. В классе, сплошь занавешенном черным, находились несколько закутанных в черные одеяния девчонок. Среди них виднелось и мертвенно-бледное лицо Нагато. Положив руки на стоявший на парте хрустальный шар, она бесстрастно что-то излагала посетителю. Ограничься поиском потерянных вещей, ладно, Нагато?

С неурядицами волочившимися за фильмом, видимо, что-то произошло после объявления, что «все это — выдумка». Но не может же реальный мир взять и закончиться, если объявить его вымыслом. Я, Харухи, Асахина, Нагато и Коидзуми-то здесь, и словами «этих людей в реальности нет» тут просто так ничего не завершишь. Как бы то ни было, наверное, рано или поздно все участники «Бригады» рассеются и растворятся, но, во всяком случае, сейчас «Бригада SOS» существует, а ее бригадирша и участники в полном порядке. В мире, который я знаю — так. Если одним словом, то можно сказать как Нагато: «Для меня».

Да, знаете? Иногда я думаю, может, все это огромный обман? У Харухи нет никакой силы, а Асахина, Нагато и Коидзуми просто врут мне без зазрения совести. Может быть, голуби — покрашены, Сямисен — трюк с чревовещанием или микрофоном, цветение сакуры осенью, «Луч Микуру», да и вообще все — заранее заготовлено. Ну как?

Даже если и так, что мне, только об этом и думать?

— Да ну…

Что бы ни было, сейчас это не имеет значения. Что быть запертым где-нибудь наедине с Харухи и выкарабкиваться одному, что выкарабкиваться всем — рассчитывать на снижение количества головной боли в расчете на одну голову не приходится. Благополучно выбираться из любых бед — это в «Бригаде SOS» можно сказать только обо мне, разве нет?

Хотя я и единственный нормальный среди всех.

Мой взгляд упал на часы в кабинете, который, подобно аудитории 10-Д стал сейчас комнатой для отдыха.

Ох, не время для этого! Уже пора! Как можно не воспользоваться этим прекрасным купоном на скидку? Да и интересно, что там будет за наряд?

Я поспешил к месту встречи с Танигути и Куникидой. Нам уже надо было идти в лапшичную, где нас ждала Асахина.

От автора

Магазинчики в моем районе закрываются один за другим и сейчас, чтобы дойти до ближайшего требуется уже минут десять. На моём пути лежит довольно большой пруд, где зимой собираются перелётные птицы.

Однажды, когда я проходил мимо, посреди этого пруда лениво плавал одинокий селезень, оставшийся здесь не смотря на то, что уже было лето.

«Почему он оставил своих товарищей и родные места и пошел дорогой отчуждения?» — подумал я. Просыпается он одним весенним утром и с ужасом видит, что вокруг него никого нет, что его бросили… — представлял я себе эту и другие душераздирающие сцены. Через несколько дней, выйдя поздно ночью за покупками, я снова увидел этого селезня. Он беспечно рассекал гладь реки неподалеку от пруда и покрякивал. Я почувствовал определенное облегчение. Похоже, это просто странный селезень!

В мире людей ведь тоже иногда встречаются те, кто без особых причин недолюбливают общество и действия в коллективе, вот и этот селезень в своем утином мире такой же. Наверное, он отказался, когда друзья предложили ему лететь с ними на север, и ответил что-то типа этого: «Нет, я останусь здесь. Просто так». Так он и уклонился от рутинной работы, положенной перелетным птицам. Хотя в любом случае, если он настолько эксцентричен, чтобы купаться посреди ночи, то и по поводу того, чтобы жить одному-одинешеньку на огромном пруду, волноваться нечего. Скорее даже, можно легко представить, что этому селезню нравится уединение.

Я был вполне удовлетворен такими мыслями, но потом случайно наткнулся на информацию, что в последнее время много перелетных птиц остаются здесь вместо того, чтобы весной лететь на север. Дело в том, что приходящие к пруду люди подкармливают их, и так как беспокоиться о еде птицам уже не приходится, то им и здесь вполне комфортно. Получается, никакой этот селезень не странный, а просто разгильдяй, наплевавший на проблемы? Вот так, своим унынием и разбитыми иллюзиями я и заполнил это послесловие, хотя кроме этого селезня есть еще много тем для разговора, никакого отношения к нему не имеющих.

Вот, кстати, и сменим тему. Говорят, следующий том будет сборником рассказов, публиковавшихся в журнале «Sneaker» (до нынешнего лета 2003 года) и что кое-что будет добавлено, кое-что исправлено, кое-что улучшено… Вот такие идут слухи. Думаю вот, не назвать ли книгу «Скука Харухи Судзумии»? Но я, возможно, ещё передумаю. Над названием «Меланхолии Харухи Судзумии» я не думал и трех секунд, но какими будут названия остальных книг в серии, я понятия не имею. О том, чтобы продолжать, я даже и не думал, уж извините.

И еще раз сменим тему. Кто на днях играл со мной длиннющую партию в маджонг: немного терпения, умения, старания… а ладно, неважно.

Премного благодарен.

И напоследок. Благодарю S и иллюстратора Ито Нойдзи, а также всех людей, занимавшихся изданием книги, и читателей, её читающих. Все вам мой земной поклон. Ну, до следующей встречи.

Танигава Нагару.

Примечания

1

Из-за особенностей передачи генов сочетание такой раскраски и мужского пола крайне маловероятно — порядка 1:10000.

2

Сямисен — японский щипковый инструмент, наподобие лютни, классический сямисен обивается кошачьей кожей.

3

См. предыдущую ссылку.

4

Коидзуми имеет в виду пьесу, а также одноименный фильм английского драматурга Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Особенность пьесы — в изложении оригинального сюжета «Гамлета» с точки зрения третьестепенных персонажей Шекспира — школьных приятелей Гамлета, которые в версии Стоппарда становятся главными действующими лицами, обретают волю, но все равно не могут разобраться в хитросплетениях сюжета.


home | my bookshelf | | Вздохи Харухи Судзумии (Перевод с японского) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу