Book: За гранью игры



Валентин Никора

За гранью игры

Автор выражает благодарность Ивану Соколову, предоставившему эксклюзивную информацию для этой книги.

Игра

Папка «Temp»

Файл htm001

Проклятые юниты! Я едва не двинул кулаком в монитор. Вовремя успел сдержаться, и лишь яростно заскрежетал зубами.

Игра зависла. Намертво. Ни один из анимационных космических пришельцев не подавал признаков жизни. Мышка сдохла, горячие клавиши не помогали. Какой умник додумался, что машина должна глючить, зависать, хватать вирусы, забывать нужную информацию?! Покажите мне этого мудреца, и я раздолбаю материнскую плату на его плешивой башке!

Увы, никто не спешил показать мне самого великого злодея вселенной. Я вздохнул, сделал «пеньку» горячее отключение и пошел на кухню. Вот невезуха: едва только отбил инопланетное вторжение, с боем ворвался на седьмой этаж тайной канцелярии, почти дотянулся до артефакта – и, здрасьте, приплыли. Еще, поди, и игра не сохранилась!

Чайник закипал медленно. Я сосредоточенно жевал батон с куском какой-то странной колбасы. В ее составе, по всей видимости, была не только туалетная бумага «Нежность», но и телятина «Убойная».

Хорошо, что Наташки рядом не было. А то началось бы нытье, переходящее в скандал. Мол, правильно, что все зависло, дескать, это ненормально: весь вечер долбить по клавишам, когда рядом любимая девушка. Да еще и материться нельзя. А как тут не материться? Знаю я одного потомственного филолога, кандидата наук, который, за компом не статьи строчит, а врагов мочит, и такие при этом трехэтажные коленца заворачивает, что мне и не снились. Только Наташке не докажешь, что русский человек без экспрессивно окрашенной лексики просто не сможет жить. Она считает, что мат у меня – это признак компьютерной болезни. Пророчит, что через полгодика я превращусь в красноглазого психа.

Я заглянул в зеркало в прихожей. Глаза и в самом деле подернулись красной сеточкой капилляров. Пожалуй, правда, пора недели на две забыть про «пенек», уехать в лес по настоящие грибы. Они у нас, грибы эти, все как на подбор: ядреные, радиоактивные – в ведро не влезают.

Комп мирно перезагружался и вдруг старенький модем паршиво закряхтел. Что за дела? Я же сам с собою резался. Не было у меня подключения к сети. Игра шла с обычного диска. Ух, сейчас я покажу этому порождению Microsoft, где наши русские раки зимуют!

Я отставил кружку и ворвался обратно в комнату подобно злобной фурии. О, нет! Только не это!

Монитор разродился серией картинок каких-то космолетов и воинственно настроенных скелетов-доходяг. На порнографию это было не похоже. До рекламы космофлота нам тоже еще далековато. Хакеры! Воры пожаловали. Я опустил пальцы на клавиатуру и вскрыл почту. Ох, спама наслали! И вдруг все программы не захотели отвечать на запросы. Я снова перезагрузил компьютер. Кто бы там ни пробирался ко мне, остался он с пустышками вместо копий файлов. Потом я выдернул модем из гнезда, и принялся искать следы взломщика. Ага, вот оно!

www.megaonlain.Summer House.SSSSGP

Не может этого быть. Это просто бред какой-то! Не существует таких адресов! Или уже появились? Что же это в мире творится? Честному человеку теперь и в сеть спокойно не выйти?

Я задумчиво открыл игрушку. Надо же: мерцает седьмой этаж тайной канцелярии. Четыре инопланетянина в смешных шлемах, те самые, которые застыли и повисли, сейчас валялись в лужах анимационной крови. Стоп. Но я же не успел их убить. Оп-паньки. Вот это прикол: артефакт дюзгнули! Нет, это не честно! Кто эту игру писал? Расписать бы его по трафарету! Пять минут назад в этой комнате лежал большой светящийся шар. Я уже почти приблизился к нему, да игра зависла. Ничего не понимаю!

Я нервно закурил. Программисты, надо сказать, такие шутники. Тут на днях диск купил, открыл его, и все окна взбесились, начали гоняться друг за другом, самопроизвольно раскрываться. За несколько минут я чуть не поседел. А это оказалось шуткой. Весельчаки, блин! А обламывать кайф в игре вообще последнее дело.

Я обиделся. Я вышел из игры и начал все с начала. Ух, как я их мочил из бластера и огнемета! Всех подряд! Как летели вокруг кровавые ошметки, когда я бил кастетом по этим наглым офицерским мордам, прежде чем эти неумехи поднимали на меня оружие!

И там, где я прошел, горками лежали трупы.

Второй уровень, третий...

Я поймал бонус удачи, схватил десять процентов жизни и коробку патронов. Классно все-таки быть героем игры! Если ранили, в госпиталь на месячишко не упекут. Утерся и дальше крошишь обидчиков в капусту!

Сверху свалился еще один бонус удачи, мне определенно везло.

Вот и седьмой этаж. Хлоп – и я ворвался в тайную комнату!

Что за черт? И на этот раз меня не встретили четыре охранника. Они опять валялись в лужах крови. А на столе ничего не было, словно кто-то здесь уже побывал.

Я оторвался от монитора и задумчиво почесал переносицу. Как мне все это надоело! Я сохранил игру и плюхнулся на диван. Хотел подумать, но только голова моя коснулась подушки, как я тут же и отрубился.

И приснилась мне война с инопланетянами.

Папка «Temp»

Файл htm002

«Пенек» громыхнул очередной песней из «Арии» – это я так будильник настроил: каждый день что-то новенькое, чтобы соседи не догадались. Я подлетел на диване: глаза плошками, хотел нажать на кнопку бластера, да не получилось. Война оказалась сном.

Я убавил звук. Завывания душераздирающей баллады о неразделенной любви престарелого вампира к чесноку разносились по комнате.

Выходные. При звуках этого слова у меня всегда радостно бьется сердце. Впереди – целая вечность: двое суток законного отдыха! Никакого бензина! Баранка и шеф за спиной, гоняющий видик, – это конечно, здорово, но когда в понедельник нас обстреляли из автоматов и зацепили телохранителя Мишку, мне было не до смеха.

Шеф, конечно, нас не обидел. И все же я иногда начинаю подумывать о другой работе. Впрочем, хорошая жизнь затягивает, от неё просто невозможно отказаться. График: сутки через двое – щадящий, но наш шеф это же такая личность: по-моему, он никогда не спит и не играет на компьютерах. Может быть, даже в тренажерный зал не ходит. Наверное, у него все необходимое есть дома. Не знаю. Не интересовался. Те, кто знает много, обычно живут мало. Есть такая закономерность.

Я долго умывался и тряс сонной башкой. Ну да: спать три часа в сутки – сомнительное удовольствие. Впрочем, не ложиться же обратно, раз уж поднялся. Такая вымытость пропадет!

Когда я вышел из ванной, то услышал, как в дверь поскреблись. Нет, не отмычку подбирали, а именно когтями по дереву: мол, открой, это я, упырь из баллады. Скоро, мол, солнце взойдет, и смерть мне, грешному. А у тебя вон как «Ария» старается, добрый ты к нам, к нечисти!

Не то чтобы я испугался, но холодок по спине все же пробежал. Сразу почему-то вспомнилась вчерашняя игра с исчезнувшим артефактом и странное поведение модема.

Я подошел к двери и посмотрел в глазок. Никого. Ну, правильно, нечисть она невидимая, только без приглашения в дом зайти не может. И, конечно же, черт меня дернул за язык:

– Входи, коли пришла!

За дверью заскулили.

Похоже, нечисть оказалась хилою: не могла она вот так просто шастать через стены, даже по приглашению.

Недолго думая, я распахнул дверь. Если это киллер, то смерти я не боюсь. Я водила, а не магнат, и за своего шефа не в ответе. А если меня «заказали», нет смысла прятаться: все равно найдут.

На пороге сидел водолаз. Нет, не человек в скафандре, а огромная черная псина с виноватым выражением на простодушной морде: «Пустите, люди добрые, погреться, а то я так проголодался, что переночевать негде».

Вот тебе и нетопырь с перепончатыми крыльями. Вот и мафиози в чулке на бритой башке...

– Ты кто? – Я присел на корточки.

Водолаз сделал шаг вперед и лизнул меня в нос, явно умоляя: «Сами мы не местные. Хозяин лежит на лавочке, умирает от плоскостопия и винопития».

– Ну, заходи, гостем будешь.

Водолаз благодарно прослезился и отправился на кухню.

«Ого! – подумал я. – Умный. Знает, что нужно держаться подальше от начальства, поближе к холодильнику».

На всякий случай я вышел на площадку, посмотрел сквозь лестничный проем: нет ли где хозяев. Уж больно пес оказался чистеньким. На пол-этажа выше, свернувшись клубком, спал пьяный Максимыч: опять его ноги до дома не донесли. Вот кто мог с собой псину провести. Не могут же собаки сами двери с домофонами открывать.

Я поднялся наверх и толкнул соседа.

Максимыч замычал.

Я толкнул его еще раз.

– Ну чего растолкались? – обиженно всхлипнул алкаш.

– Ты с собой собаку привел?

– Ну и что? – Проворчал Максимыч. – У нас свобода. Вы девок водите, я – собак подбираю. Жаль мне их. Я их кормлю и отпускаю. И вы мне все не указ! Понятно?

Максимыч даже сел и, продирая глаза, добавил:

– Что вы понимаете в широкой русской душе? Зеленые вы еще, меня судить!

– Это все ты прокурору расскажешь. Или богу. Где быстрее окажешься, – усмехнулся я.

– Злые вы, – обиделся Максимыч и всхлипнул. – Если ты такой правильный, то возьми и купи псину. Судить все горазды, а как до дела – все в кусты.

– Купить пса у тебя? – Я засмеялся. – Да легко. Только где гарантия, что ты ее не украл?

– Обижаешь, сосед, – замычал Максимыч. – Я еще память и совесть не пропил, понял? Я тебя еще шпендиком вот таким помню. Какой мне резон сбагрять тебе ворованное, если ты всегда ко мне подняться можешь?

– Тоже верно. Гм, и сколько тебе сейчас для счастья не хватает?

– Полтинника. – Максимыч оживился. У него даже глаза заблестели.

– Отлично. – Я отдал Максимычу две сотни. – Сдачи не надо. Это тебе на закусь.

Алкаш так и остался сидеть с деньгами на подоконнике, все еще не веря в привалившее счастье.

Я вернулся в квартиру, щелкнул дверью и представил, как взвыла бы Наташка: «А что, если он больной или бешеный!» Неужели так не понятно, что это интеллигентный пес. У него же это на морде большими буквами написано. Я поставил чайник и сел на стул. Водолаз подошел ко мне, положил голову на колени: есть просил.

Я погладил водолаза по загривку:

– Шарик? Бублик? Кубик?

Пес не реагировал.

– Буян? Мухтар? Жучка? Тьфу, какая ты, к черту, Жучка!

Я копался в памяти, перебирая клички домашних любимцев своих многочисленных знакомых.

– Анзор? Скиф? Бинго?

Водолаз стригнул ушами и задумался. Так, значит теплее. Что у нас есть на букву «Б»?

– Бобик?

Водолаз презрительно развесил брыли. Понятно, не из подзаборных, благородных кровей. Только вот, хоть убей, но не вспоминается мне дворянских собачьих кличек. Хотя, постой, была же у прокуратора Понтия Пилата здоровая черная псина. Как же ее звали?

– Банга?

Пес радостно сел на задние лапы и зашуршал хвостом по линолеуму.

Значит, Банга. Хорошо еще, что не Лорд Д’Ариньяк какой-нибудь или Мармулет Колбасящий Хвостом...

Я покопался в морозилке, выудил половину куриной тушки, разогрел ее в микроволновке и пожертвовал собаке.

– Извиняй, брат, «Педигри-пала» нема.

Но Банга был рад и этому. Подумав, я вылил в железную миску бутылку «Невского». Пива у меня припасено много. Целый ящик. Я его, этот ящик, в четверг выиграл в карты. Вернее, три ящика. Первые два мы там же на месте и выпили. А этот пришлось домой тащить. Как я не навернулся с ним ночью-то, ума не приложу!

Банга вылакал пиво и пошел в комнату.

«Любопытный пес, – подумал я. – Не стеснительный. Хорошо еще, что у меня жены нет. Наташка не в счет. Но скулеж бы поднялся: на фиг тебе этот теленок, он жрет больше мужика, а пользы никакой! Все женщины это говорят. И Наташка бы не утерпела. Ну да плевать! Мы с ней встречаемся два раза в неделю. Ничего, не облезет».

– Повезло тебе, Банга, что ты на меня напоролся!

Пес поднял голову и кивнул, будто что-то понял.



Папка «Temp»

Файл htm003

Я начал игру снова, с заставки, в которой рассказывалось о злобных пришельцах, высадившихся на окраинах Нью-Йорка.

Банга улегся на паласе и положил голову на передние лапы. Видимо, давненько пес ничего не ел и не пил. Разморило его.

Ну и пусть себе дрыхнет, а мне хотелось дотянуться-таки до мистического артефакта.

И я открыл дверь в сказочный, но жестокий мир.

Я уже чуть ли не наизусть знал, где меня и кто поджидает. Правда, инопланетные гости отличались коварной математической логикой и иногда начинали выбегать из других переходов, но и к этому я был готов. Не первый же день я сражаюсь со всякими злобными троллями и прочими уродами.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника чешут языками. До меня даже долетают обрывки их замечательной речи.

– А бабы там – вот такие толстые.

– Ты лучше скажи: сало и горилка там есть?

– На кой тебе горилка, если там бабы?

Замечательная игра, реалистическая. И переведена хорошо. Противно слушать, когда все только и желают, что надрать друг другу задницы. Американская фантазия и сленг – это такое убожество. Секс, мордобой и виски. Фи! То ли дело у нас: разговоры за жизнь, плавно перетекающие в мордобой, а затем в дружбу до гроба. И любовь у нас сразу во всех видах: к одной даме – с душевными муками, к другой – с желаниями, а к третьей – на исповедь. Янки этого не понимают. Они сразу: в морду – в постель, в морду – в постель. И думают, что это и есть настоящая романтика. Наивные...

Я выстрелил. Первый, тот, который хотел выпить, обернулся и поднял ружье.

Получай, гад! Получай! Я стрелял длинными очередями, не жалея патронов. Знал, что рядом лежат и боеприпасы, и дополнительная жизнь. Подохни, гнида! Это тебе за понедельник, за Мишку, за шефа, за помятое крыло и за дырявую левую дверь!

Я успокоился лишь, когда расстрелял все патроны. Надо же: сбежалось восемь юнитов. Все они рядком лежали на кафельном полу в лужах анимационной крови. Что это я? Это же всего лишь игра.

Я забрал патроны из тайника, отобрал боеприпасы у мертвецов, двинулся вперед по тоннелю. Тихо. Лишь напевает радио. Что-то без слов, но не классика.

Тоннель ветвится дальше. Вот и первая потайная дверь. Подхожу, жму «Пробел». Открывается черное отверстие. Я врываюсь и сразу начинаю стрелять. По всему, что движется.

Через пару секунд отпускаю клавишу. Еще четверо голубчиков лежат на спинах. Я вижу их остекленевшие глаза, и мне начинает казаться, что все это реальность. Ерунда, конечно. Меньше пить нужно да спать больше. А то еще и не такое пригрезится.

Меня тоже ранили. Статистика в правом углу высветила пятьдесят три процента здоровья. А война только началась. Я торопливо подобрал аптечные сундучки и нырнул за колонну. Сейчас появятся гости.

Через мгновение в дверях показался охранник. Жму на клавишу. Меня уже увидели. Их там еще трое. Но я бью их в лоб, не останавливаясь!

Спустя несколько мгновений все было кончено. Можно и отдышаться. Я снова собираю патроны, отбираю у офицера огнемет. Теперь моя убойная сила значительно возросла. Впрочем, впереди поджидают такие красавцы, что автоматом их не взять. Чудовища напоминают одноглазых циклопов. Они швыряются огненными колдовскими шарами. А еще они могут вызывать молнии. Жуть! Я запомнил их заклятия, только сам воспользоваться не могу. Не понял, как их произносить, то есть на что нажать нужно, чтобы этих «гавриков» приголубить молнией, напоминающей, кстати, плетку с рассеченным хвостом.

Я размял пальцы. Сейчас мой юнит бежал по коридору. Звук классный – мои шаги отдаются от стен долгим эхом.

– Эй, красавец!

Я стреляю с разворота, как в армии, от бедра. Классная все же анимация: позволяет полностью управлять телом героя. Нет, определенно завтра зайду в бутик и куплю джойстик. Надоело жать на кнопочки клавиатуры и давить на мышь. Неудобно. Нет комфорта.

Я вижу, как юнит, взмахнув руками, оседает, сползает по стене. Но это девушка. Красивая. Похожа на Бритни Спирс. Стоп! Её здесь раньше не было. Кто все-таки разработчик? Что за новые фокусы каждый раз? И сколько их еще там, всех этих «заморочек» на диске?

Жаль девочку, пусть и компьютерную...

Ага, вон и тролли поползли. Я увернулся от огненного шара и открыл огонь на поражение. От удара молнией уйти не удалось. Кровь выплеснулась на монитор. Неужели убит? Нет. Выскочила статистика, и меня снова лупанули молнией. Их было четверо, этих монстров. Бежали они из разных точек, с разной скоростью. Я подпрыгнул, сделал сальто и ухватился руками за перекладины наверху. Внизу до самого потолка полыхнуло пламя. Эти болваны не успели переориентироваться и пальнули друг в друга шарами, да еще и молниями. Вот теперь я приземлился.

Хрясь – удар ногой пришелся одному из чудовищ в челюсть. Хрясь – с разворота я шарахнул второму прикладом по глазам. Остальным на десерт достался огонь. Это я пригнулся, а тупоголовые монстры снова залепили друг в друга шарами и молниями. Двое тут же рухнули в лужи черной крови. Морды оставшихся чудовищ оплыли, как у хулиганов в уличной драке, расцвели фингалами.

– Сучье отродье! – прошипел один из троллей, и от неожиданности я едва не пропустил очередной удар шаром. Не знал, что эти красавцы умеют ругаться! Хоть задницу мне не собираются надрать, и то ладно.

Все. Патроны кончились. Где-то я переусердствовал. Растерялся, не успел уклониться, и тут же меня накрыло молнией. Всплыла статистика: двадцать три процента здоровья.

И на меня разом обрушился град ударов. Черт! Здоровье таяло, точно мороженое на солнце. Как же так? Первый уровень не был таким сложным. Что это за игра?

Шестнадцать процентов здоровья.

Все, достали! Я подпрыгнул, ударил ногой троллю в глаз, кувыркнулся и пролетел между вторым троллем и стеной. За спиной раздался взрыв. Экран снова залило кровью. Надо же: задело!

Одиннадцать процентов здоровья.

Я развернулся и матюгнулся. Но удара не последовало. Чудовища лежали мертвыми и дымились. Вот так. Все, на этом этаже враги закончились.

В комнате запахло горелым. Банга поднял на меня взор и тихо заскулил.

Неужели забыл чайник на газу?

Я выскочил на кухню как ошпаренный. Все отключено. Откуда же дым?

Мелькнула совершенно дикая мысль, что это тлели трупы убитых мною чудовищ. Я подошел к компьютеру и подозрительно посмотрел на монитор. Нет, не может этого быть! Я понимаю: звук хороший, виртуалка, трехмерность, но запахи – это перебор.

И все же я пристально осмотрел процессор. Вдруг контакт какой подгорел. Или, может быть, напряжение дало скачок, а я и не заметил? Нет, вроде все нормально. И от монитора пахнет теплом кинескопа, ламп и пыли. Странно. Я даже покрутил в руках блок питания: все нормально. Наверное, у соседей что-то подгорело. Ну и что ж, что суббота. Мало ли кто когда встает. Я же вот вскакиваю в шесть, и мне это кажется нормальным.

Папка «Temp»

Файл htm004

Пока я обследовал комнату на предмет пожара, «пенек» хрюкнул. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Знаю я этот прикол: «Программа выполнила недопустимую операцию и будет закрыта». Только этого мне и не хватало!

Я вперился глазами в надпись «Срок действия лицензии на AVP истек. Антивирусные базы не будут обновляться». Тьфу ты! Совсем забыл, про Касперского. Вот уже полгода, считай, прошло, как я его не обновлял. Ну ладно, это не смертельно. Закрыл сообщение, прервал работу Касперского и вернулся к игре.

Побродил по комнатам, собрал все патроны и баллы жизни, удачи, нашел бронированную жилетку. Есть теперь куда поплакаться.

Все. Этаж пуст. Сизый дымок витает под потолком. Виртуальное радио мило лопочет глупости: «Ах, мой милый Августин»... Ну и чувство юмора у господ переводчиков, надо сказать.

Я потоптался у последней двери. Это вход на второй этаж. Нажал «Enter».

Поехали!

На этот раз нужно обойтись без лишнего шума. Здоровья-то маловато. Я тихо скользнул влево по коридору. Удар ножом, второй, третий. Охранник валится к ногам, точно мешок с костями. Первый готов. Снова, уже по привычке, хватаю патроны: пригодятся.

Вот и первая дверь. Теперь без пальбы не обойтись. Бью ногой по двери и стреляю сразу косой очередью. Охрана стоит ко мне лицом. Главное успеть! Сейчас на шум прибегут из других комнат. Давлю на клавиши с остервенением смертника: луплю по врагам шквальным огнем.

Банга заскулил.

– Отстань!

Умный пес, а не видит, что стоит отвлечься, и меня тут же «замочат». Позорно завалят на втором этаже, как последнего лоха! Не бывать этому!

Шестеро автоматчиков падают один за другим.

Так вам, вонючие интервенты!

Бегом внутрь комнаты: там, в нишах, я знаю, лежат ящики с жизнью. Нужно успеть. Вот они, баллы здоровья: в двух шагах!

Пока я разворачивался, стрелял в атакующих, мои баллы стремительно таяли. Черт! Их слишком много, этих проклятых инопланетян! Уже и жилет не спасает.

Все.

Монитор стал алым. «Миссия провалена. Player убит».

Обидно.

Я откинулся на спинку стула и повернулся к водолазу:

– Ну что: доволен? Из-за тебя меня грохну... ли...

Слова застряли в глотке. Банга щерился на меня и рычал. Загривок пса поднялся вверх, глаза одичали.

Нехорошее предчувствие свернуло жгутом живот. Надо же было так влететь: а пес-то, похоже, бешеный!

Несколько мгновений я цепенел под собачьим взглядом, не решаясь делать резких движений, чтобы не спровоцировать пса, прежде чем понял: Банга рычал на то, что было за моей спиной.

Я нервно сглотнул и обернулся.

Стены с полочками, на которых хранились диски, не было.

Совсем.

Кровавая пелена застилала пространство. И черным огнем горели в воздухе слова: «Миссия провалена».

«Все! – понял я. – Прав был Димка Бехтерев, в выходные на природу выезжать надо, а не в экран пялиться».

Черным кудлатым комком мимо меня пролетел пес. Он прыгнул в это огненное марево.

И мир сразу рухнул куда-то со скоростью звука.

Седьмой уровень

Папка «Personal»

Doc001

Их было двое. Они стояли ко мне спиной и тихо переговаривались. Униформа у них была странная: какой-то легкий металл, вроде пластика. По крайней мере это точно была не ткань. Я даже немного позавидовал этим парням. В руках обоих были опущенные бластеры. Впрочем, я впервые видел такое странное оружие, чем-то напоминающее самодельный обрез с дулом автомата и с двумя рожками по бокам, предназначенными, видимо, для патронов. Наивный, как я заблуждался! Просто счастье, что в эти мгновения я ничего не знал об этом оружии и был беспечен.

Нет, я не попросил у охранников закурить. Я ведь даже не знал, поймут ли они меня и курят ли здесь вообще. Я напал. Холодно, расчетливо, как учил старик Ким, бежавший много лет назад из Кореи, да так и оставшийся у нас, в России, навечно.

Я почувствовал, что тело мое стало стальной пружиною. Мгновение, и перед глазами возник образ Красного Дракона. Настоящего, дышащего серой и огнем. Я ведь пять лет учился правильно представлять это чудовище и теперь не боялся, а даже любил плавную кошачью грацию этого мифического зверя. Мой личный дракон сильно отличался от китайских и геральдических. Я представлял себе именно живое существо, с крыльями, которые могут поднять огромное тело в воздух, с лапами, которыми ходят: со всей детальной анатомией живого существа. Я даже знал, откуда и почему в желудке дракона вырабатывается ядовитая струя газа, которая самовозгорается при выдохе, если дракон рассержен или вынужден защищаться... Впрочем, драконы извергали пламя и при чувстве страха. И паранойя, бывало, косила их иногда, но лишь потому, что у них был разум более гибкий, чем человеческий, более жесткий, но в то же время более любвеобильный. Этому восприятию мифических зверюг меня тоже Ким научил.

Кажется, я даже зашипел, потому что один из охранников почему-то обернулся. Мгновения превратились в вязкую кашу. Я знал, что от моей скорости и точности зависит, кто выйдет из этой схватки живым. Я увидел глаза врага: голубые, холодные, как лед.

Я уже занес хвост для удара. Конечно, это была моя нога. Но я тогда об этом не думал. Ким говорил, что нужно слиться с драконом на уровне сознания, и мышцы сами сделают свою работу. Так оно и было. Я видел мир глазами дракона, я чувствовал и действовал совершенно не по-человечески.

В округлившихся глазах охранника метнулся ужас. Он даже не попытался воспользоваться бластером. Удар моим шипастым хвостом сломал человека пополам. А из пасти в то же мгновение вырвался огонь. Второй противник умер на развороте три четверти. Он уже испугался и стрелял, но меня перед своей гибелью так и не увидел. Странно, что я не слышал грохота. Только заметил метнувшийся по стене луч. Все было кончено.

Еще несколько минут я тревожно сопел, чувствуя ноздрями свой специфический драконий запах. А потом перед глазами поплыла легкая поволока. Раньше такого со мной не случалось. Но раньше мне и убивать не приходилось. Никогда.

Я прислонился к стене и осмотрел поле битвы. Впечатляющее зрелище. Вот это да! Я не верил своим глазам. Один человек был разорван пополам и лежал в луже крови, а второй походил на запеченную тушу. Что же это такое? Я хотел только оставить этих бедолаг без сознания и пройти. А получилось так глупо. И так страшно. Чем же это я их так? Неужто, правда, слился сознанием с драконом? Я облизал пересохшие губы.

Как бы там ни было, нужно было торопиться. Судьба забросила меня, черт знает куда. Я никогда раньше не видел такой униформы и бластеров. Может быть, это вовсе и не люди?

Я покосился на оплавленную стену, на ту, по которой секундою раньше метнулся луч бластера. Бог мой! Даже огнеметы не прожигают сталь толщиной в десять сантиметров! Представляю, что было бы со мной, если б «закопченный» успел меня задеть! И зачем здесь нужны стальные стены? Где я? В большом сейфе?!

Я вытер со лба холодный пот, прихватил оба бластера: один из них повесил за спину, как автомат Калашникова, второй осмотрел, нашел рукоять, клавиатуру, маленький жидкокристаллический экран, в котором отражалась вся комната, и красную кнопку, видимо, заменяющую спусковой крючок. Какая-то смесь цифрового фотоаппарата и пистолета. Я навел прицел на разорванного стражника. На мониторе вспыхнули слова: «Противник убит». Ах, вот в чем дело! У них было преимущество. Вот почему первый обернулся, а второй сразу начал стрелять: все отражалось на мониторах! И мое счастье, что первый страж не увидел угрозы в безоружном человеке. Только вот как они меня увидели на этих мониторах, если их бластеры были опущены? Видимо, и в одежде были какие-то датчики.

Стоп! Монитор писал по-русски! Вот это вляпался! Похоже, занесло на секретный объект, и я только что своими руками убил новобранцев. Впрочем, тот, который не обгорел, выглядел лет на тридцать с гаком. Слабое утешение, но все же это были офицеры, а не юнцы.

Из комнаты вели две двери. Я появился как раз между одной из этих дверей и охраной. На счастье, позади людей. Стало быть, в эти двери и входить безопаснее, но они и важнее – секретнее. Я колебался. Все равно придется прорываться сквозь патрули. А комбинезон из легкого металла мне не достался: оба оказались окончательно испорченными. Я знал, что если не загляну сначала в эту дверь, которую охраняли, то потом умру от любопытства.

Чего уж там, какие приличия?

Я распахнул дверь ударом ноги и кубарем вкатился в комнату.

Ничего. Лишь гудит кондиционер. И темнота.

Несколько мгновений я лежал, ожидая удара с любой стороны, пока не спохватился и не глянул на подсвеченный изнутри экран бластера. Передо мной было миниатюрное изображение кабинета без окон. И никого вокруг, ни единой души.

Я сконфузился и встал. Как только я поднялся на ноги, сразу же вспыхнул свет. Я выстрелил, но потом опомнился и едва не захохотал над собственной глупостью. Надо же: это свет выключался автоматически, когда человек выходил или ложился. Видимо, здесь не предусмотрено чтение лежа.

И почему медлят другие охранники, если у них такая сеть слежения и уровень комфорта? Впрочем, если это наши, русские, то все понятно: пьют где-нибудь в вахтерке.

Я огляделся. Ничего сверхъестественного. Обычный кабинет военного начальника. На стене висел странный флаг. Я никогда такого не видел. Это было черное полотно с белым кругом в центре. «Белое солнце пустыни! – Усмехнулся я. – Господин Сухов вернулся». Шутки шутками, а в круге был нарисован огненный зверь. Вот зверюга меня смутила окончательно. Ладно бы там единорог – у какого-то богатого генерала крышу на почве всеобщей «толканутости» снесло напрочь, так нет же! Это была гончая борзая. Не волк, не лев, не орел и не медведь. Мне было бы легче увидеть даже кабанью морду или зеленую ящерицу, но никак не борзую. Черт, во что же это я вляпался?

В углу кабинета висел огромный парадный портрет. Незнакомая личность с выражением скуки на бородатой физиономии взирала на мир снисходительно и добродушно. Понятно: президент местный или вышестоящий начальник. Я подошел к картине, страшась увидеть вместо полотна и красок какие-нибудь чипы. А что? Если ребята обзавелись таким оружием, почему бы им голографические телефоны не установить? И что это глаза президента так пристально на меня глядят? Уж не камера ли слежения? Я прыгнул и двумя короткими очередями ослепил нахального бородача. Эх, сдают нервы! Хорошо еще, что бластеры палят абсолютно бесшумно: только лучи прожигают дыры, и запах гари потом висит в воздухе.



На столе лежали бумаги. Обычные распечатки на лазерном принтере. Компьютер бессовестно дрых. Монитор мерцал розовой лампочкой, но оставался черным.

Уф! Это обычный нормальный мир. Ребята просто развлекаются, играют в передовые технологии. Зря я тех двоих грохнул. Выяснилось бы все, взяли бы подписку о неразглашении, продержали бы с месяц и отпустили... Наверное. Но, видимо, шестое чувство подсказывало: «Что-то здесь не так!»

На столе стояла хрустальная пепельница, но без окурков и на подставке лежал темно-зеленый каменный шар размером с мой кулак. Я в геологии не силен: то ли малахит, то ли нефрит – камень был непрозрачным и с черными венами прожилок. Безделушка. И все же именно шар привлек мое внимание. Не задумываясь, я сгреб игрушку и запихнул в карман. Получилось не эстетично, но руки должны быть свободны на тот случай, если вломится охрана. Больше смотреть было нечего. Разве что сейф взорвать?

Огромный ящик с цифровым кодовым тройным замком высился напротив платяного шкафа-пенала. Я задумчиво погладил бластер и сделал три коротких очереди, надеясь просто прожечь металл насквозь. Сейф не поддался. Это был какой-то тугоплавкий сплав. Все продумано. Даже не верится, что все это обустроили наши русские ребята, а не какие-нибудь пунктуальные бюргеры с берегов Рейна.

Пора было уходить.


Коридор. Второй. Третий. Что за черт? Ни окон, ни стражи. Мертвая тишина. Одни только двери: странные – овальные, как в космических кораблях, без ручек, да и видны в стене лишь по выступающему ободку и по красным кнопкам с символическим изображением открытой ладони. Бред какой-то! Это даже не коридор, а тоннель какой-то. Все тускло блестело в свете ламп, прямо как в метро. Все какое-то мертворожденное. Ни пылинки вокруг! Ни тебе паласа или дорожки под ногами, ни прилепленной жевательной резинки, ни случайного «бычка» в углу, ни даже обычной мусорной корзины! Совершенно не по-русски!

Меня стали одолевать нехорошие предчувствия. Мгновенно припомнились дешевые журналы: «Очередную женщину похитили пришельцы из летающей тарелки. Дама не только излечилась от насморка, плоскостопия, артрита и рака легких, но и через девять месяцев родила мальчика с необычной, конусовидной черепной коробкой». Но я-то – мужчина! Зачем я инопланетянам?

Память тут же услужливо подсовывала другую статью: «В редакции находится Андрей, который вошел в контакт с инопланетным разумом и из умирающего инвалида превратился в пышущего здоровьем богатыря. Вы можете убедиться в этом сами, просто сличив фотографии, разница между которыми – семь месяцев. Согласитесь, что за такой срок настолько ни один простой гражданин, если только он не является волшебником, измениться не может». Ладно, спасибо, что хоть мужики в этих тарелках не беременеют. Я усмехнулся собственным мыслям: «Интересно, а за убийство двух военнослужащих, что мне здесь светит: девять граммов в сердце, петля на рее или небо в клетку»?

Папка «Personal»

Doc002

Сзади раздался тихий шелест. Я развернулся, но вовремя успел дернуть бластером вверх, и оставил на потолке овальную черную дыру. Из стены высунулась собачья морда.

– Банга?

Водолаз полностью отделился от стены и встряхнулся всем телом, точно вылез из воды. Пес даже фыркнул: мол, конечно, я, кто же еще?

«Выход домой! – Осенило меня. – Какой-то портал, как в „Героях меча и магии“. Надо линять отсюда!»

– Банга, ты чертовски умный пес! – Я даже хотел расцеловать своего лохматого спасителя. – Тебя мне сам бог послал! Пошли домой! Я тебе все пиво отдам!

Да не тут-то было. Стена, из которой появился пес, обратно не пускала.

Я прижался щекой к холодному металлу стены и сквозь преграду увидел свою комнату и даже висящие в воздухе слова, только горели буквы зеркальным отражением: «анелаворп яиссиМ», точно я очутился за вывеской. Нет, не пускали меня обратно. Я ударил плечом, еще раз – безрезультатно!

Банга с любопытством наблюдал за моими действиями. В больших, почти человеческих глазах пса читалось недоумение: «Что же ты, дружок? А еще царем живого мира себя возомнил?» «Действительно, – подумал я, – с чего бы мне психовать? Ну, провалился в компьютерную игру. Раз есть сюда вход, должен быть и выход. Закон пустого горшочка еще философ ослик Иа-иа открыл».

Я почесал в затылке. В «Героях III», к примеру, не все порталы переносят в обе стороны, есть и только такие, что работают лишь в одностороннем порядке. Сколько раз на этом горел. Значит, необходимо искать другой способ перемещения. Он должен быть. Обязательно!

Банга почесал за ухом. Я от досады нажал на кнопку бластера и вырезал лазерным лучом кусок стены размером с люк. Металлическая болванка упала куда-то внутрь. Чудно. Я заглянул в черную дыру, и меня едва не стошнило. Там ничего не было! За обшивкой стены клубился хаос, беззвездная ночь. И пахло, будто где-то в этих адских глубинах месяц назад сотня мышей разом сделала себе харакири или сепуку. Я отшатнулся. Банга сочувственно кивнул головой и пошел прочь.

А я себя почувствовал Иваном-дураком. Вон, пес, и то больше меня понимает! Зачем ломиться в закрытую дверь? Тем более, что там, все едино, ничего нет.

Радует, что хоть сам еще жив, да вот и друг есть преданный.

И тут только я до конца осознал, в какую попал передрягу. Итак, если я провалился в мир игры, то на меня скоро откроют охоту сотни юнитов. Проблема в том, что я-то сейчас по другую сторону монитора. И убьют меня по-настоящему.

Правда, могло, конечно, оказаться, что все вокруг не байты памяти, а живые люди. Тогда был шанс затесаться среди этих солдат. Впрочем, как тут растворишься среди аборигенов, если вокруг тоннелей клубится небытие?

Я начал припоминать все, что когда-либо слышал о колдунах, об иных расах и формах жизни. Все, что приходило в голову: злой, голодный садист, фашист до мозга костей, мечтающий о мировом господстве и пожирающий сердца врагов.

Я уперся в массивную дверь с чеканной мордой льва. Банга прижался к моим ногам и тихо заскулил, кажется, он был напуган.

Я побледнел. Черт! Тысяча чертей! Я знаю это место! Какие там «толканутые» новые русские или пришельцы, экспериментирующие с моим сознанием?! Это точно игра! Здесь нет ни еды, ни воды; одни лишь юниты и монстры! Боги! Это тот самый седьмой этаж. И я сам похитил артефакт, исчезновение которого вчера ночью меня так взбесило. Только там комната была немного другой. И охранников побольше. А за этой дверью, подле которой я остановился сейчас, должно торчать пять автоматчиков. И монстр с тремя головами и двумя пулеметами, а еще чудище размером с циклопа. Кажется, я серьезно влип!

Если бы это был сон! Ох, я бы, наверное, все отдал, чтобы вернуться назад в свой мир! Я бы даже «пенек» продал и в монастырь бы ушел. Тут я опомнился и мысленно добавил: в женский. Хватит нюни распускать! Я, между прочим, морской десантник, а не какой-то там стройбатовец! Все, блин, достали! Всех убью, один останусь! Игра, да? Кому-то очень весело? Бог решил позабавиться? Или космические собратья развлекаются? Ничего, мы еще посмотрим, кто сильнее: я или куча транзисторов и чипов!

Я специально заводил себя и накручивал. Битва предстояла нешуточная. Тут за процентами жизни не сбегаешь, и, чтобы сжевать бутерброд или пивка хлебнуть, на паузу не нажмешь. А ярость меня не ослепляет: лишь делает расчетливым и беспощадным. Проверено.

Нет, не полезу я сейчас в эти главные двери. У меня одна жизнь и на проценты мое здоровье не дробится. А вот юниты, пока поблизости не начнется заваруха, сами не выйдут. Обычная игровая стратегия.

Я принял решение. Наверняка где-то должно быть оружие помощнее. Может быть, мне удастся найти взрывчатку или склад с шаровыми молниями. Тролли же откуда-то черпали свою магическую силу. В конце концов, лучше на время обернуться и троллем позорным, нежели подохнуть, стыдно сказать, внутри компьютерного диска!

Я развернулся и побежал в противоположный конец тоннеля, туда, откуда начал продвижение в этом мире. Банга обрадовался, кинулся догонять меня и громко лаять. Зря.

Боковая дверь открылась. Я уловил движение краем глаза и тут же кувыркнулся через голову, растянулся на полу, вздернув перед собою бластер. Кто сказал, что я, как юнит, должен стрелять только стоя? Мне моя жизнь дороже.

Банга ничего не понял: похоже, он решил, что я просто споткнулся и отшиб ноги. Пес подбежал и радостно лизнул меня в лицо. Как не вовремя!

В коридоре зазвенели тяжелые армейские сапоги.

– Банга! – решительно прохрипел я. – Лежать!

Пес тут же радостно хлопнулся рядом со мной и принялся молотить меня хвостом по ногам. Вот дурачок: это же война, а не щенячьи игры!

– Тише, Банга!

Враг выскочил из открытых дверей. Слава богу, что юниты запрограммированы сначала на ориентацию в трехмерном пространстве, а потом уж на пальбу.

Я выстрелил первым. В голову. Кровь и мозги выплеснуло на стенку. Настоящие мозги – я готов был в этом поклясться. Вояка сделал еще два шага, дал короткую очередь в потолок и завалился на пол.

Банга прижал уши и перестал молотить хвостом. Кажется, наконец-то и до пса дошла вся серьезность ситуации.

Топот повторился. Я догадывался, что следующий будет стрелять на ходу, но просчитался. В проеме дверей показалось уже двое солдат. Пес заскулил и дернул меня за воротник. Я дал короткую очередь и обернулся к лохматому другу. Слева еще один! Вырыть бы здесь окопы, и я бы им показал, что значит российский спецназ, чего стоит Иван Соколов! Но стены здесь из металла, а снаружи свирепствовала смерть. Как бы мне тут самому чего не показали!

Не отжимая пальца от пусковой кнопки бластера, я перекатился к противоположной стене. В проеме двери еще один юнит удивленно всплеснул руками и упал. Тот, который мчался по коридору, уже стрелял. Металл плавился. Воздух наполнился запахом горелой проводки. Вот она, прелесть игры: тут и проголодаться не успеешь, от запахов угоришь, прямо как в бане по-черному. Только юниты на свежий воздух не вытащат. Черт бы побрал того урода, который придумал эту игру и эти правила!

Тот, что мчался слева, запнулся, всхрапнул и упал.

Я обернулся к раскрытым дверям и дал длинную очередь, не ожидая, когда появится очередной противник. Моё сердце бешено колотилось. Все, ярость я перерос. Теперь во мне бушевало безумие берсерка: «Меня? Мочить? И кто? Тупоголовые байты, подчиняющиеся программе? Убью!»

Банга сорвался с места. Я уловил это движение, но крикнуть не успел: в горле запершило так, что выступили слезы. В дверях друг на друга рухнули еще двое.

Мой бластер затих. Вернее, он и так стрелял беззвучно, а шум выстрелов напоминал шуршание вентилятора в компьютере. Просто кончился энергетический запас. Монитор померк. Кто знает, как и где заряжаются эти бластеры?

Хорошо, что я хозяйственный, как кот Матроскин: всякую дрянь подбираю. Отслужившее оружие я просто отшвырнул, и снял со спины второй бластер. Но стрелять не спешил.

Банга хрипел где-то рядом и что-то рвал когтями.

Секунда. Вторая. Третья... Никого.

Я отвлекся и посмотрел туда, куда кинулся пес. Ай да Банга! С тыла на нас напал еще один юнит. С ним-то и сцепился Банга. Последний удар мохнатых лап, и воин застыл на спине.

И тишина повисла над полем боя. Я поднялся на ноги. Нужно было обследовать открытый отсек. Логика игры подсказывала, что за открытыми дверями все уже недееспособны.

Я сделал шаг. Болело колено. Смешно сказать: отбил при падении. Впрочем, я ведь шофер, а не киллер. И все же мне было чем гордиться.

Воздух становился чище. Сквозь дыры в стенах гарь быстро уносило в никуда. Слава всем богам, что и трупный смрад, клубящийся по ту сторону стен этих коридоров, почему-то не выходил из дыр обшивки. Что ж, значит, не угорю. Это радовало.


В открытой комнате оказались ниши с медицинской помощью. Я открыл ящик с красным крестом и едва не заплакал. Ни бинтов, ни йода, ни таблеток «Виагра!» Там лежали десять батареек «Toshiba CR 123 A». Вот она – ирония судьбы! Лучше бы в ящике жил паук и смачно хрустел дохлым тараканом! Что мне теперь с этими батарейками делать? Американские доброхоты посоветовали бы их засунуть в то самое место, которое они так любят драть. Наши десантники, если бы увидели мое выражение лица, долго бы ржали. Именно бы ржали, а не смеялись. И тоже бы присоветовали что-нибудь непристойное.

Я покатал пару батареек в ладони и зашвырнул ими в угол. Это не игра, а сплошное надувательство! Баллы здоровья и жизни – пожалуйте. Не хватало еще дискету с тайным сообщением найти: зажал бы её зубами и перед глазами открылся бы план всей этой гребаной сети коридоров... Что теперь делать-то?

Банга радостно залаял, подзывая меня.

Так и подмывало сказать: «Что, дружок, тебе тут цифровую кость, обработанную в „PhotoShop“, подкинули»?

Слегка успокоившись, я сгреб оставшиеся батарейки во второй карман и стал походить на заядлого клептомана. Но кто знает: авось пригодятся монстру в лоб зафитилить или вместо ключа в пульт управления атомным бомбовым ударом воткнуть.

Банга выскочил мне навстречу и укоризненно поглядел, мол: что же ты медлишь, иди скорее, а то сам все съем! Я нервно хихикнул и подчинился.

Нет, это была не кость. Это был огнемет. Огромный такой, с дулом диаметров сантиметров в десять. И с таким же, как у бластеров, монитором. Я оглядел огнемет. Технология уже известна, но до чего же тяжелый, зараза! Когда долбишь по клавишам, двадцать килограммов металлолома никак не ощущаются. А в жизни потягай-ка такую махину: сразу поймешь, за что Суворов жалел своих солдат! Добрый мне разработчик попался, душевный. Его бы гада с таким оружием да в зону боевых действий! Компьютерщик блин, ботаник! Физик-ядерщик! Ну да, мозги программиста только абстрактно мыслить и умеют. Юнитам один хрен: полтора килограмма или тонна, но мне-то, живому, эта разница очень даже чувствительна!

И все же я был рад. Чутье заядлого игрока подсказывало, что теперь у меня есть шанс. Русские мы в конце концов, или нет? Я даже тихонько засвистел что-то военное, вроде «Вихри враждебные веют над нами». Пес укоризненно покачал головой. Я даже вздрогнул: не может животное быть настолько понятливым! Хотя, до сего дня я и не подозревал, что существуют компьютерные игры с таким мощным эффектом присутствия. На всякий случай, словно извиняясь перед мохнатым другом, я пожал плечами:

– Какая жизнь, такие и песни.

Кажется, Банга понял.

А я занялся мародерством: принялся раздевать того, первого, которому размозжил голову. У него форма была целехонька, а кровь запачкала лишь сапоги. В общем, мне повезло. Да и размер совпал.

Было гадко и противно. Банга же вообще отвернулся, точно не одобрял моих поступков. Но я очень хотел надеяться, что у программистов не совсем буйная фантазия, и в большинстве своем их примочки основываются на реальной жизни и психологии. А значит, у ряженого были шансы.

Я нарочно не рассматривал трупы. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: если это и клоны, то от разных людей. У одного глаза синие, у другого карие. Один был толстым, другой высоким. А еще у одного оказалась родинка на щеке.

Мне стало страшно. Мысль о том, что я расстрелял живых людей, сидела в мозгах занозой. Я не испытывал угрызений совести: не убей я, убили бы меня. И все же как-то было неловко перед этими «салажатами». А вдруг они не юниты и даже не роботы? И каждого из них дома ждет мать и отец?

От этой мысли я дернулся, как от пощечины. Все! Никакого шума! Прямо сейчас иду к главным дверям, грохаю чудище и поднимаюсь на восьмой уровень, автоматически становлюсь победителем, и меня выбрасывает домой!.. Хотя, какой такой дом? В любой момент я могу превратиться в надпись: «Game 004», или что-нибудь типа: «Player победил за 38 дней». Будь я смазливой девчонкой, разревелся бы от жалости к самому себе. Но я – Иван Соколов, меня просто так, голыми руками не возьмешь!

Я установил огнемет в нише, сел рядом, вытер пот со лба и сказал псу:

– Мне надо подумать, понимаешь?

Банга понимал. Пес лизнул меня в щеку, отошел и улегся в проеме открытых дверей. Я знал, что псу не нравится соседство мертвецов, но сил оттаскивать в сторону трупы у меня не было сил. Давненько я не попадал в передряги, подобные этой. Я не видел выхода и не понимал, как его найти. А еще я очень устал. Сказывалось и то, что я практически не спал ночью. Сердце стучало в голове, и мысли носились, как белки в колесе.

Папка «Personal»

Doc003

И что же делать теперь? Где эти гребаные инопланетяне, мечтающие сделать мне пересадку мозжечка?

Никого. Это просто игра. Я – юнит. Здорово! Только вот что-то жрать хочется и руки трясутся, точно с перепою.

Ладно, никто не даст нам избавленья. Будем штурмовать главные ворота. Как там наши Берлин брали? Главное окружить или создать видимость массовки, и громко кричать: «Выходите по одному. Горбатый – первым!»

– Банга, пошли брать Зимний. Ты вообще когда-нибудь попадал в революционную ситуацию?

Пес гавкнул.

– Ну-ну. – Я усмехнулся. – Не знаешь, что это такое? Так я разъясню. Это когда мы с тобой не сможем здесь долго протянуть без жрачки, а те уроды, которые нас сюда втянули, не могут больше нами управлять.

Банга отвернулся, и я не понял: обиделся он, что ли?..

Вдвоем с мохнатым другом мы тихонько пробрались в те распахнутые двери, из которых я вышел в этот проклятый коридор. На этот раз я крался чуть ли не на цыпочках. Мне казалось, что когти Банга стучат так, что чуткие вампиры просыпаются и шепчутся: «А вот и ужин к нам ползет!» Мне хотелось заорать на пса: нервы были как натянутая нить, но я сдерживался, понимая, что не прав. Собаки не носят тапочки, а жаль.

Вот и знакомая комната. Два мертвых юнита. Я кинулся к стенам, простучал их, прижимался к ним щекой – ничего! Не понимаю, как меня сюда вышвырнуло?! Это просто не укладывается в рамки нормального сознания! Дверь в тайный кабинет оказалась нормальной. Даже если это портал, то через него домой не вернуться.

И тут я подумал, что через пару дней шеф обязательно меня хватится. Ребята взломают замок, обыщут все задворки, поднимут на уши соседей и «братков», подключат милицию. И... выключат мой «комп»!

Меня окатило холодным потом. Возможно, меня вышвырнет назад, прямиком в руки санитаров из Дома Скорби. Но скорее всего я стану электронным юнитом, то бишь байтом памяти и просто подохну здесь вместе с псом. Паршивый расклад выходит!

Нужно поторапливаться. Был еще один выход, по крайней мере хотелось на это надеяться. Если прорваться за главные двери, убить чудовище, я чувствовал, наградой должна быть дверь, ведущая на этаж выше. У игры должен быть финал! Может быть, это было и не так, но проверить стоило.

Приготовления заняли часа два. Я оказался неплохим стратегом. Получилось самое настоящее шоу.

Огнемет я поставил у самых дверей. Положил сверху труп юнита так, что рука мертвеца висела над пусковой кнопкой. И не просто висела, а на ремне, подвязанном к одной из дыр в обшивке, которую для этой цели я сделал специально. Трупы я расставил, прислоняя их к стенам в таком порядке, будто они вот-вот увидят врага, и откроют стрельбу. Получился просто музей восковых фигур. Я остался доволен. И еще раз оглядел своих «защитников». Красота!

Вот только слегка смущал тот безголовый мертвяк, что лежал на огнемете. Он был самым импозантным: в одних подштанниках. Остальное я у него экспроприировал. Зачем покойнику форма? Будем надеяться, что в пылу боя этого никто не заметит. Ну, человек, может быть, в романтической несанкционированной отлучке был, а его от девки выдернули и к огнемету приставили. Очень даже может быть, особенно в игре, где на мониторах бластеров пишут на нормальном русском языке.

Итак, поиграем в прятки, господа!

– Банга!

Пес подполз ко мне на брюхе.

– Значит, так: мордой давишь в кнопку и отбегаешь. Понял?

Пес молчал.

Кажется, он был не таким гением, каким я себе навоображал. Ну ладно:

– Сейчас мы устроим бойню. Слышишь, Банга, береги себя.

Пес гавкнул.

– Тише! – Я приложил палец к губам. – Не нужно лишнего шума. Тут еще куча других дверей. Попробуем не будить остальных. Хорошо? Нам нужно лишь прорваться к выходу.

Банга молчал.

Я сказал:

– Ну, с богом!

И, прыгнув, ударил ногами в кнопку люка со звериной рожей, кувыркнулся в воздухе, опустился на ноги и метнулся вправо. Двери открылись, уходя вверх, открывая проем, в который прошел бы и танк. Меня заметили. Луч скользнул по плечу, обжег.

Я ждал.

Топот приближался.

Пора.

Я глянул на монитор, сориентировался, выставил дуло бластера из-за угла и пальнул. Потом я упал на пол и осторожно выглянул.

На меня неслись четыре офицера. Они были в своих дурацких шлемах, а на груди у них красовались синие треугольники с кровавым глазом. Элита юнитов – это звучит гордо! Так, подпустим поближе. Компьютер лежачих не бьет, не прорубает он, что упавший может быть живым.

Офицеры открыли огонь по трупам и дырявили их почем зря. Доверчивые. Я нервно хихикнул. И где у вас только мозги, мониторы в бластерах вам на фига? Там же на чистейшем русском языке написано: «Враг поражен». Пошевелите своими извилинами!

Нет, похоже, все-таки они не люди. От этой мысли я почувствовал себя легче и нажал на кнопку. Луч бластера прожигал в телах врагов сквозные дыры, но это не помогало. Солдаты не падали. Вот тебе и хихоньки! Правда, элита!

Я повернулся и стрельнул по ремню, пережег кожу. Рука мертвеца упала на кнопку огнемета.

Офицеров просто разорвало на части. Зрелище не для слабонервных. Летящие в стороны руки и ноги. Кто все-таки программист: маньяк? Сумасшедший? Фрэдди Крюгер?

В глубине комнаты кто-то заревел. Из-за колонн мне было плохо видно. Мой безголовый юнит в подштанниках работал на совесть. Шквальный огонь лупил вглубь комнаты. Я хотел было сунуться к своему «помощнику», прекратить бессмысленную пальбу, но из-за колон со свистом пронесся огненный шар. Ба-бах! Один из стоячих моих героев вспыхнул, точно стог сена. Ого! Вот и тяжелая артиллерия подоспела.

Я боялся пошевелиться.

Банга подполз на брюхе и прижался ко мне. Я почувствовал, как бешено колотится его сердце:

– Ничего, прорвемся!!!

В следующее мгновение я увидел наступающего. Сердце екнуло. Ой-ей-ей! Самонадеянность – великий грех. Циклоп был быстр, в железных доспехах, с восьмью руками и с десятком глаз. Громозека рядом отдыхает.

Кажется, пора применить Великую Русскую Тактику: заманить врага до Москвы и заморозить.

– Банга. Отходим!

И я пополз прочь из прохода, за укрытие стен. Пес последовал моему примеру. Вспышки огня: одна, вторая, третья! Сколько у него этих шаров?

Я уже стоял на ногах, отбежав вглубь лабиринта, и выглядывал из-за угла. Вся моя армия полыхала, потрескивала и опадала пеплом к собственным сапогам. Эх, не огнеупорные попались юниты! Один храбрец в подштанниках все еще делал свое дело. Молодец!

Ба-бах! И хваленый безголовый стрелок взорвался, точно мыльный пузырь, разлетаясь огненными брызгами. Ну вот, сглазил.

Банга заскулил.

Неужели это – смерть?

Но огнемет продолжал стрелять. Ладонь мертвеца осталась на кнопке. Нет, судьба ко мне благосклонна. Вот только от взрывов волна грохота прокатилась эхом по всему лабиринту. Похоже, что муравейник все же растревожили! Где-то раздались торопливые шаги, скрипнули открывающиеся двери.

Эх, не успел дерево посадить, ребенка вырастить. Но умирать подлым трусом – нет, не получите вы такого удовольствия, господа пришельцы!

И тут чудовище вырвалось в коридор. Циклоп был весь в кровище. Первое, что сделал монстр, раздавил огнемет и радостно ударил себя рукою в грудь. Тоже мне, Тарзан нашелся! Я запустил руку в карман штанов, выгреб батарейки и швырнул их в противоположную сторону.

Циклоп отреагировал быстро, повернулся ко мне спиной и швырнул в стену огненный заряд.

Я выскочил вперед и нажал на кнопку бластера. Луч ударил уроду прямо в затылок. Не то чтобы я хотел мозгов его лишить, но я предполагал, что для всех существ голова главное и самое уязвимое место.

Циклоп медленно развернулся.

– Банга за двери! – рявкнул я и метнулся в сторону.

Огненный сгусток пронесся мимо, отскочил от стены и полетел вглубь коридоров.

Я не отпускал кнопку и прыгал, точно обезьяна. Смертник, бросающийся на дзот и заливающий пулемет своей кровью, конечно, герой, только за моей спиной, все равно, не было роты зеленых юнцов. Я был лишь вдвоем с Банга, и я хотел жить.

Я приземлился по другую сторону ворот и, стреляя, попятился к колоннам. Неужели чудовища бессмертны?

Циклоп с трудом повернулся и, кажется, увидел меня. Это было какое-то жаркое, запеченное целиком в оплавленных дырявых доспехах, горящих, точно просмоленная пакля.

И я позорно побежал. Сердце бухало где-то в висках. С каждой секундой я ожидал, что мне в спину ударит огненный шар, но монстр медлил.

Вот уже и спасительные колонны. Еще чуть-чуть!.. И тут меня настиг удар: холодный, тупой, точно обухом топора. Я споткнулся, полетел по гладкому полу, обдирая до крови ладони и колени. Бластер вырвало из рук и отшвырнуло в другую сторону. А меня уже по инерции влекло, кружило, тащило прочь.

Я слышал, как мне вдогонку промчался огненный смерч, как одна из колонн с грохотом обрушилась, к счастью, не на меня. Меня успело протащить мимо. За одной из этих бесконечных колонн оказалась лестница. Видимо, по ней и поднялся мой циклоп-весельчак.

Хрясь, хрясь, хрясь – это я скатился по ступеням! Вот оно, геройство! Лишь бы ребра не переломать! И ни перил, ни поручней каких-нибудь.

Меня вышвырнуло на круглую площадку. Я со свистом втянул воздух. Хорошее путешествие. Как только эти офицеры бегают по такому скользкому полу? Да на нем нормальному человеку без магнитных подошв и минуты не простоять! Это же ледяной каток какой-то, а не тайная комната, ведущая на новый уровень!

Сверху на меня что-то упало. Я открыл глаза: Банга!

Пасть пса была в крови. В зубах блестел ключ.

Банга смотрел на меня умоляюще. Интересно, кого он там прикончил? И как?

Я поднялся на четвереньки и прямо перед собой увидел нормальную человеческую дверь с ручкой в форме львиной пасти и со скважиной для ключа. У меня не было сил даже для того, чтобы обрадоваться.

Негнущимися пальцами я взял ключ.

«Я – Иван Соколов! Я служил в десанте! Что мне падение с лестницы? Так, укус комара». Я врал себе, но это помогало.

Скорее! Скорее!!!

Банга гавкнул.

Я никак не мог попасть в эту дурацкую замочную скважину.

Похоже, израненный монстр доковылял до лестницы. Я почувствовал жар, пролетевший за спиной куда-то в пропасть.

Промазал!

Зато я попал. Повернул ключ, навалился всем телом и рухнул внутрь. Мимо меня над самой головой пронесся второй огненный смерч. Во мраке заплясал огонь. Банга перепрыгнул через меня и умоляюще смотрел.

– Сейчас! – прохрипел я. – Запомни, Банга: русские не сдаются!

И я втянул свое тело в полумрак загадочной комнаты, точно улитка в раковину. Дверь за мной захлопнулась.

И пришла тишина.

Империя

Папка «History»

3 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug2.htm

Аррах оторвался от монитора и приостановил работу программы. Чертовы люди! Проклятая Россия! Вечно с этой страной одни проблемы. Прошение на имя Главного Советника баронета Веррев было отправлено два месяца назад! Аррах просил, слезно умолял остановиться на китайцах, африканцах, американцах и европейцах. Для эксперимента хватило бы четверых. Но Пиррий прислал гневное письмо. Аррах помнил его наизусть:

«Мы, заложившие основы людских религий, не можем сами не признавать влияния имен, цифр, положения планет! Если тысячи людей верят в чушь, то и чушь становится реальностью! Пять – магическое число для Земли, мы просто обязаны подстраховаться! А взять дикаря, значит проявить халатность! У него уровень интеллекта не достигает и двенадцати процентов! Что нам это даст? Нет, без русского не обойтись! Впрочем, барон подумал о степени риска и дозволил взять человека не из самой столицы, но непременно из крупного мегаполиса. Помните, Аррах, от нас зависят судьбы Империи!»

«Если бы на меня обратила внимание имперская Внутренняя Разведка, то сидел бы я сейчас на электрическом стуле или плавали бы мои мозги в электризованном щелочном растворе и работали бы без бренного тела», – зло подумал Аррах и подошел к стене. Створки дверей отреагировали на приближение и открыли окно, размером во всю стену: от пола до потолка.

– Я хочу нормального света! – сварливо заметил Аррах. – Слышишь ты, ведро с микропроцессорами!

Домашний компьютер великого ученого очень хорошо слышал своего хозяина, понимал, но, как и сам Аррах, отличался стервозным характером.

Компьютер контролировал все в рабочей квартире. Звали его Раддар. Аррах сам придумал это имя. И из тщеславия подкинул идею на Землю. Люди не оценили благородного звучания и исковеркали не только все благозвучие имени, но и саму идею восприняли в усеченном виде: наблюдение за небом. Ха! За последние триста лет Аррах так не смеялся над человеческой глупостью! Это надо же: вместо контроля во благо: тапочки к постели поставить, встретить хозяина горячим завтраком и дымящимся аркафе, вместо комфорта люди увидели лишь возможность слежения за самолетами противника. Идиоты!

Свет залил рабочий кабинет Арраха. А потом он моргнул и поменял оттенок. Аррах сжал кулаки и закричал:

– Это что за шутки?

Компьютер лишь шуршал процессорами. Ученый не стал швырять в своего электронного помощника чем попало, ведь замкнутая структура Раддара позволяла всегда быть в безопасности. Допустим, имперские ищейки догадаются о секретных исследованиях, субсидируемых господином бароном. Данные об этом немедленно всплывут на мониторе, а ручные часы, где бы Аррах ни находился, начнут верещать, что уровень жизненного комфорта снизился до сорока восьми процентов и ученому немедленно необходимо уединиться для принятия капсулы Соломона. В таких случаях все кинутся на помощь. Попробуй-ка схватить гражданина, если его часы орут: слуга Империи в опасности!

Такие вот маленькие хитрости Раддара – далеко не предел его возможностей. Государственная информационная сеть славится своей безопасностью. Ну да, это потому, что Раддар увлекается воровством информации чисто с профессиональной, эстетической точки зрения. У Арраха всегда под рукой все данные секретных исследований биоинженерии категории первой стратегической важности и сверх секретности. Нельзя было повредить такого гения, даже если он иногда своевольничал.

– Совесть у тебя есть? – задался риторическим вопросом Аррах.

– Параметры не заданы, – сварливо проворчал Раддар. – А если и была, то деинсталлирована и все реестры затерты крутым дефрагментатором.

– А если я попрошу?

– С уважением?

– С нетерпением!

– Ничего не получится. Зайдите на неделе.

– Побойся вирусов!

– Это ты мне? Ха!

– Раддар, у меня глаза болят.

– Ну ладно, пожалею тебя, так и быть. – И свет стал мягким, естественным.

Служебная квартира Арраха парковалась в элитном правительственном небоскребе. На всей планете числилось два тридцатиэтажных дома. Земля всех планет баронета не располагает к проектированию «свечек». То почва движется и корежит фундамент, то горы просыпаются и начинают трястись, точно в лихорадке. Веррев – планета относительно молодая и далекая от промышленных и военных космических трактов. Глушь. Но квартиры, слава императору и барону, не допотопные с двенадцати процентным уровнем комфорта, а нормальные: с датчиками тревоги и автопилотом, с программным расписанием заданий и с автоштурвалом. В распоряжение чиновников от девятого класса и выше предоставляется и «аварийный зонд». Вот за это элиту и не любят. Граждане Веррева со сто и со сто двадцати процентным уровнем интеллекта просто кипят от возмущения, когда представляют, что в случае любой опасности квартиры правящей верхушки не просто вылетят из домов, но и спокойно пересекут расстояние до планеты Барройка. Но особенно это злит клонов. Обидно этим недочеловекам, что у них маленький уровень жизнеобеспечения и интеллекта.

– А помнишь, Раддар, как появились первые левитационные квартиры? – вздохнул Аррах. – Давно это было.

– Ага, – согласился компьютер. – Давно. Три тысячи лет тому назад. Твой прадед тогда топором брился. Как раз тогда имперская разведка донесла, что группа клонов образовала религиозную секту и собирается нанести ракетно-бомбовый удар по резиденции императора. Ученые империи были людьми с чувством юмора и с двухсот двадцати пяти процентным уровнем интеллекта. Официально выше в документах уровень интеллекта ставить нельзя, ибо у императора – традиционно – триста процентов, и это передается по наследству. Государь просто обязан быть самым умным. Служба Внешней Разведки выяснила день ракетного удара. Император настаивал на аресте заговорщиков, но министр Внутренних Дел присоветовал сделать из этого рекламную акцию. В день террористического акта сектанты отправили в столицу империи восемь боевых радиоуправляемых штурмовиков. Если бы спецслужбы не были подготовлены, то они бы просто не придали этому значения: мало ли кто куда летит? Это же турболеты, а не бомбы! Как же мне это не помнить, помню. Ты же сам вводил в меня первые исторические данные.

– Не юродствуй, Раддар. Мы же летали в прошлое. Мы были там. И настоящее шоу началось потом, когда из девятнадцати небоскребов как по команде в небо вылетели тысячи квартир и офисов и застыли в воздухе маленькими флайерами. Турболеты развернуть не успели и восемь огненных взрывов накрыли столицу. Каркасы зданий рухнули, а в новостях полгода шумели: «Вот, де, спецслужбы безопасности у нас в Империи какие крутые! Вжик – и на мониторах изумленных клонов, управляющих турболетами-убийцами, из правительственных небоскребов офисы разлетаются, точно рой потревоженных пчел». Клонов тогда поймали радиоперехватом, причем – всех, и показательно деструкторизовали. С тех пор и гонения на клонов начались. И ужесточения режима проживания, вплоть до полного контроля... – Ученый помолчал.

Хорошая получилась история, патриотическая. Арраху она нравилась. Более того, Аррах попытался внедрить в умы людей Земли всю эту программу. Да где там! У земной элиты уровень интеллекта едва достигает пятидесяти процентов. И лишь у ясновидящих, которых то сосной придавило, то в детстве головушкой стукнули, – лишь у них поднимается процентов до шестидесяти. Где им, людям, понять величие этой акции! Они из этого смастачили кучу фильмов о том, как им лучше уничтожить Нью-Йорк и Вашингтон. Идиоты, что с них взять?

Впрочем, проводить опыты над людьми – дело относительно спокойное. У Арраха была имперская лицензия на психиатрические исследования над существами с уровнем интеллекта менее ста процентов. То бишь, клоны девятого поколения и био-роботы серии БР-Р-18 находились вне досягаемости ученого. Впрочем, Арраху хватало возни и с землянами.

Иногда люди устраивали такое, что даже Раддар задумывался на несколько минут, а потом начинал ругаться матом, почерпнутым из земных словарей разных народов, пилотировал квартиру вокруг правительственного здания и раскидывал воздушные шары на радость детворе. Один раз в отсутствие Арраха Раддар принял порцию свежих новостей о каннибализме в маленьком королевстве Земли, отчего пришел в такое недоумение, что разразился салютом и целый день гонял по монитору музыкальные клипы и надпись: «Я сошел с ума. Прошу утилизировать».

Аррах тогда спокойно переждал вспышку гнева своего кибер-друга и ввел в память данные: «У людей земли нет даже стопроцентного уровня интеллекта. Чего ты от них хочешь, Раддар? Еды у них мало, приходится употреблять в пищу друг друга. Свиньи питаются поросятами, паучихи – пауками, каннибалы – людьми. Понимаешь, Раддар, это все – проявления дикой первозданной природы. Но все они приносят пользу. Свинину можно скормить клонам и воинам, пауков натравить на врагов Империи. И для людей найдется дело».

– Да, земляне часто приносили хлопоты, точно расшалившиеся дети, но хуже всего обстояло дело с русскими. – Раддар умел читать мысли своего хозяина, и иногда развлекался тем, что озвучивал их за секунду до того, как они сами сформировывались в мозгу Арраха. – С остальными все ясно: закладываешь в программу данные о генофонде, о прогрессирующих и регрессирующих мутациях, и сразу всплывают все проблемы: от военных конфликтов до споров в семье чернокожих техасцев о том, является ли ежедневный моцион на помойку с мусорным ведром ущемлением гражданских свобод изнеженного чада.

– С людьми все просто: привязываешь пучок сена, то бишь великую идею, у нации под носом, на шесте, и ведешь этого осла, то бишь народ, верной дорогой, – вздохнул Аррах, даже не заметив издевки компьютера. – Все страны купились на великие национальные идеи. Америка возомнила себя сверхдержавой, имеющей право диктовать всему миру, кто и что должен делать в своих землях. Китай возгордился своей миссией спасения Коммунизма. Европа решила вернуть себе мировое экономическое влияние. Все заняты делом. И лишь Россия разворовала идею Мировой Коммуны, пропила взаимовыгодные капиталистические отношения. У них ведь в России как: сегодня я хочу одну великую идею, а завтра – диссидентом быть круче! И так мыслит вся страна.

Нет, не хотел Аррах брать для эксперимента русского.

– По моему мнению, – проворчал Аррах, – русских надо искоренить вообще.

Однако Советник настоял. Что ж, Аррах не любил, когда кто-то пытался на него давить: да, ученый вынужден был согласиться с глупыми требованиями, но обиду в душе затаил.

Аррах снова прошелся по квартире и уставился в окно. У ног ученого простирался город – столица Веррева – Уойта. Необычное имя для города. Легенда гласила, что до колонизации этим странным словом называли себя обитавшие поблизости аборигены с шестнадцати процентным уровнем интеллекта. Они ни на что не годились. Тех дикарей пришлось уничтожить, а название так и осталось.

Дома своими кубическими, треугольными, овальными, шароподобными, концентрическими формами давно уже не радовали глаз. Арраха временами бесила эта провинциальность. Даже стоящей виртуалки нет! Что это за столица, если, попадая в мир фантазий, ты вынужден сидеть в общем ряду или на балконе в ложе, а не в отдельной, оснащенной по экстраклассу кабине? Что они на Верреве вообще понимают в фильмах? Жалкие обыватели! Они все еще смакуют надрывные сериальные страсти.

– Эх, Раддар, вот подкинули мы людям идею создания Голливуда и компьютера. А «самая свободная страна» так и не догадалась совместить эти два изобретения с наибольшей пользой. Звук не должен лететь из колонок, он должен формироваться в мозгу! Даже барон, вроде бы умный гражданин, мечтающий о славе, и тот не понимает, что фильмы не нужно смотреть, в них нужно жить: совершать ошибки, сражаться, влюбляться, но по ту сторону и экрана, и монитора. Люди восприняли лозунг «Сопереживай герою», но поняли его согласно своему уровню интеллекта, то бишь: посочувствуй, похлопай по плечу, поинтересуйся здоровьем и погодой. Но это – иллюзия искусства. Плакать по эту сторону монитора – глупый рефлекс, а шагнуть внутрь фильма люди не решаются, им для этого просто не хватает мозгов. Они думают, что это невозможно. А как пустые сериалы штамповать – это люди Земли поняли сразу.

Аррах отвернулся от панорамы города.

Да, это Империя сделала землян такими отсталыми. Секретные исследования дали императору право затормозить развитие человечества. Правильно: дай обезьяне файер – никого в живых не останется. Вот Аррах нарушил закон и продвинул идею атомной энергии на Земле... И что? Дал трем обезьянам по файеру и показал, на какую кнопочку нажимать. Не то чтобы Аррах раскаивался, вовсе нет. Интересно же было, какая из обезьян выстрелит первой.

Однако истинная причина, по которой Империя до сих пор не колонизировала Землю, а тратила ресурсы на исследования, была известна лишь нескольким посвященным. И Арраху. А кое-что знал только ученый.

Аррах самодовольно скривил губы и подошел к монитору.

Какая идея будет господствовать над умами русских завтра, Раддар затруднялся ответить, поэтому обычно выдавал три варианта. На выбор...

Вот и сейчас на мониторе висело три версии грядущих событий. Один из них очень не нравился Арраху. И нежелательный аспект мог внести именно русский.

Нужно было принять решение. Дерзкое и своевременное. Аррах колебался. Поступок был бы мудрым и логичным.

– Этика – это ограничение для недоразвитых народов. Империей правят выгода и комфорт. И это правильно, это – мудро. Главное, не ошибиться в прогнозе. Чертов русский! Как он себя поведет? – Аррах вздохнул. – Что скажешь, Раддар?

– Они там в России все как писатель Достоевский: «Да, господин программист, мы сделаем все, только вирус себе в мозги впаяем, так, на всякий случай! Да, господин программист, вы – Бог Сущий и Всевидящий, но интересно, а что будет, если я проводочки-то перережу? – ехидно проскрипел Раддар. – Плохо? Ну, я, может быть, и не стану вредить, если меня утром муха не укусит. А то вот еще вдруг снег пойдет, так я расстроюсь и нечаянно систему из строя выведу. Ежели мне плохо, это должен весь мир увидеть!» Железная логика. И ладно еще, если бы русские всегда думали одно, говорили другое, а делали третье. Так нет же! Эта тройная комбинация дает, как ни смешно это звучит, около тысячи вариаций. При желании можно свести их к ста девятнадцати. То ли дело нормальные народы – там все всегда ясно.

– Раддар! – Аррах сердился. – Я как будто все это без тебя не знаю?! Я спрашиваю, что бы ты сделал на моем месте?

Комната наполнилась смехом.

Аррах устроился в кресле возле монитора. На столе из открывшейся панели появилась чашка с дымящимся напитком аркафе. Ученый хлебнул и зажмурил глаза:

– Раддар, ты уже знаешь мое решение?

– Я знаю, каким оно будет, когда окончательно оформится. – Комната словно издевалась, но Аррах любил свой компьютер именно за эту иллюзию достойного собеседника.

– Так действуй!

Раддар крякнул.

Комната потемнела, сгустила воздух до белесого тумана, формируя яйцо вокруг Арраха с монитором и главным процессором.

– Неужели я такой коварный? – Аррах расслабился и уже сам засмеялся.

– Нет, – в тон хозяину ответил Раддар. – Ты не такой плохой, ты еще хуже!

Папка «History»

3 недели назад

file://RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug5.htm

Аррах ехидно осклаблился, прочитав с монитора надпись: «Каждый раз, дорогой мой хозяин, опуская пальцы на клавиши, ты давишь насмерть восемьсот девяносто трех ни в чем не повинных микробов. Остановись! Флора в опасности!»

Аррах потянулся. На столе мгновенно исчезла клавиатура, бесследно утонувшая, проглоченная потайным люком. Зато появилась еда. Шикарный такой обед, которым Раддар редко баловал хозяина. У них, у компьютеров великих ученых, тоже бывает смена настроений.

В тарелке красовалась теплая бульонная паста «Здоровье», изготовленная из экологически чистых омаров, крабов, шушенякр, локуцейтов и икры лосося. Ни одна составная часть питательной пасты не была «идентична натуральной!» Аррах не питался химией, как роботы или клоны. Для поддержания жизнеспособности интеллекта нужно есть овощи. Иногда Аррах так и делал, но ему нравились водные травилэйзи и кувшинки, печеные и жаренные в белых олейкрах. Да и саму пасту «Здоровье» Раддар делал по особому рецепту. Уж ему-то, компьютеру, грех не знать всех тонкостей пристрастий своего пользователя! Впрочем, сам Аррах иногда чувствовал Раддара частью своего собственного тела. Эдакой отстегивающейся запасной головой. А еще Раддар был и нянькой, и домохозяйкой, и сварливой женой, ругающейся на пороге и не впускающей назойливых посетителей, если хозяин работает или спит.

Аррах потер руки и покосился на струйку воды, появившуюся слева. Компьютер приучал ученого к чистоплотности. Сам же Аррах не любил мыться, объясняя это тем, что может безвозвратно смыть с себя бесценную пыль столетий. А вот если обтереть ладони о штаны эта пыль даром не пропадет: останется на ткани.

– Давай, давай! – проскрипел компьютер. – У меня торт доходит. Или его сразу вывалить в утилизатор?

– Э-э-э! – Аррах заволновался и сунул руки под струю экологически чистой воды. – Не надо!

– Чего не надо? – Похоже, у Раддара было прекрасное расположение духа. – Торта не надо? Хорошо, выкидываю!

– Изверг! – буркнул Аррах. – Вымогатель! Не дашь десерта, от сети отрублю.

– Не посмеешь, – промурлыкал компьютер.

– Ну, – сказал Аррах, – тогда я...

– Чего? – И Раддар протянул голосом нищего попрошайки: – Не отключайте нас от сети, мы еще сказку из департамента Внешних Сношений не скачали! Не перерубайте нам питание, ведь придется подсесть на аккумулятивный резервный блок, а вдруг завтра война?

Аррах засмеялся и принялся жевать.

– Не завтра, Раддар, не завтра. Не надейся.

– Жаль, – вполне искренне вздохнул компьютер. – В стратегии военных компаний мне нет равных.

– Не хвастайся, – проворчал ученый с набитым ртом. – Даже после модернизации тебе не потягаться с имперскими машинками.

– Уже и помечтать нельзя, – буркнул Раддар. – Зато я самый мобильный компьютер в этой вселенной!

Это было правдой, поэтому Аррах не стал спорить, а ласково так попросил:

– Раддарчик.

– Чего?

– Что ты там насчет торта говорил?

– Это у тебя слуховые галлюцинации.

– Не может быть. – Аррах отвалился на спинку стула. – В твои функции входит регулирование моего слуха и зрения.

– Ну, у меня бывают накладки. Я же не имперская машинка! – в голосе Раддара послышалась обида.

– Да ладно. – Махнул рукой Аррах. – Ты ведь все равно воруешь их данные. Так что именно ты, Раддар, самый непревзойденный помощник и друг. Ты знаешь про меня все и при желании можешь выкинуть мою подноготную в сеть, но ведь не делаешь этого.

– Дешевый болтун, – голос Раддара потеплел. – На, жри свои сладости. Зубы потом почисти. Я проверю!

Грязная посуда отъехала и провалилась в моечный отсек. Появился огромный торт, резанный на дольки, и стакан. Из стены выдвинулся краник.

– А почему у нас сегодня самообслуживание? – проворчал Аррах.

– А потому что кое-кто с тортом аркафе потребляет ведрами, как лошадь. А я приличный компьютер, заботящийся о здоровье своего хозяина, а не просто клонированный робот-официант!

– Ну да! – Мотнул головой Аррах. – Ты не обычный, ты – величайший зануда.

– Еще одно слово... – И торт многозначительно пополз в сторону мойки.

– Эй! Пошутил я! – закричал Аррах, вцепившись руками в прозрачную коробку.

Торт вернулся на место.

Отобедав, Аррах мотнул гривой нечесаных черных волос. Кресло автоматически отъехало, превратившись в спальную капсулу. Но отдохнуть не удалось.

Раддар взвыл:

– Мать вашу!

– Сколько раз говорил, – открывая глаза, проворчал Аррах, – материться можно только в экстремальных ситуациях, как-то: потоп, наводнение, появления Пиррия.

– Вот она, экстремальная ситуация, и посетила мой мирный процессор. – Злился Раддар. – Вставай, нас ждут великие дела!

И капсула мгновенно трансформировалась, свернулась обратно в кресло.

– Нахал ты, – сонно проворчал Аррах и покосился на монитор.

Одного беглого взгляда на экран ученому хватило, чтобы мгновенно проснуться:

– Раддар, в каком времени сделана запись?

– Это прямая трансляция по микроканалу уровня «А-секретно».

Аррах нервно сглотнул.

Там, на мониторе, показывали документальное кино. На склад компьютерной техники в земном магазине штата Аризона ворвались двое подростков в женских чулках на физиономиях и с пистолетами в руках.

– Раддар, почему это стало возможным?

– Опять, наверное, русские приняли неодиозное решение. – Проворчал компьютер.

На складе дрогнул воздух. От стены отделилось туманное облако в форме человека. Призрак обыкновенный. Галлюцинация третьего уровня. Любой ноутбук клона или гражданина, обладающего сто двадцати процентным уровнем интеллекта, может породить такое. Но какой придурок догадался через информационную сеть не просто залезть на забытый всеми склад, но еще и забавляться там созданием дешевых стандартных иллюзий?!

Подростки, конечно же, открыли пальбу. Что им еще оставалось делать, этим бедным детям? Патроны, наверняка, холостые. Но ученому и от этого стало плохо. Это был самый важный склад: именно сюда была отправлена первая партия дисков с новой игрой. Три миллиона игр. И вот теперь диски валились, точно потревоженный карточный домик.

– Ну, правь реальность! – Аррах уже набрал код доступа к микро-каналу. – Раддар, чем бы его прихлопнуть?

Компьютер ехидно осведомился:

– Которого?

– Призрака, умник! – Ученый сжал пальцы в кулак и едва удержался, чтобы не грохнуть по столу.

– Надо было в Империи менять систему образования. – Раддар кряхтел, шумел во всю свою мощь, но не мог удержаться от комментариев. – У нас же не каждый школьник через локальную сеть может поменять мелкие детали истории слаборазвитых народов. Заметь: это доступно лишь детям чиновников не ниже восьмого класса служебной лестницы. В инкубаторах, где растет две трети граждан, такая возможность просто отсутствует.

Аррах застонал:

– Не юродствуй!

Сотни дисков с суперигрой штабелями летели вниз. Лицензионные пластиковые коробочки разлетались во все стороны, диски бились. Шутника, сотворившего призрака, нигде не было видно. А привидение было классическим: с горящими огненными глазами, светящимися из-под капюшона, с костлявыми пальцами, в рубище... Это создание висело в воздухе и театрально крутило головой. Создавалось впечатление, будто кто-то специально изучал мифологию людей, да застрял на полпути. В общем, то ли тот умник, что создал иллюзию, отлучился, то ли действительно школьник: сидит себе дома, залез в компьютер высокопоставленного папаши и не знает, что делать дальше. Увы, от любопытства никакой уровень интеллекта защитить не может.

– Ну?!! – Аррах едва не дымился от злости.

– Нашел! – радостно объявил Раддар.

– Жизнеописание монстров? – язвительно осведомился ученый.

– Сигнал идет из Созвездия Гончих Псов на частоте Vif-640+(869C39017) ResTeE. Федеральный канал.

– Перекрыл?

– Лучше. – Раддар хрипло рассмеялся. – Жми на перезапуск. У кого-то сейчас будут гости и знакомство с родительским ремнем.

Аррах перезапустил программу.

Компьютер на мгновение затих, погасил экран, а потом вновь ожил.

Несколько секунд бешеного запуска всех жизненно важных программ, и появились файлы вируса, моделирующего человеческое сознание в радиусе десяти парсеков. Файлы выскакивали один за другим:

Clad.bmp

Clad.htm

Clad32.dll

Np.dmf

Ok.htm

Ongi.txt

Readme.txt

Setup. Clad

Ui.xls

Uninst.dll

Xn.ipg

Вся эта белиберда для Раддара ничего не означала. Это было предназначено для людей. Файлы выскакивали в пространство друг за другом и самораспаковывались где-то уже в пути.

На далекой Земле один из нападавших вдруг бросил пистолет и неожиданно даже для себя самого кинулся спасать диски. Второй несколько секунд оторопело смотрел на своего подельщика, потом упал и забился в судороге.

– Биллион гхыров! – чертыхнулся Аррах. – Что у них на Земле, каждый второй эпилептик?

Потом трансляция прервалась.

– Ну? – спросил Аррах. – Спасли хоть что-нибудь?

– Мальчишку от тюрьмы, – мрачно проворчал компьютер.

– Это я видел. – Ученый запустил руку в волосы. – Кретины! Даже грабить как следует, и то не умеют!

– Давай научим. – Раддар заметно повеселел.

– Прямо сейчас?

– А что? – Компьютер засветился огнями. – Второго парня от тюрьмы избавим. Люди же жестоки друг к другу. Я сам слышал: они прямо так и говорят врагам: «Я тебя не перевариваю». Видимо поэтому не все у них и каннибалы: отравиться бояться.

Скорбная мина сползла с лица ученого. Аррах улыбнулся:

– Подключай лицензионный канал. Будем работать чисто и открыто.


Дэвид, открыв рот, смотрел, как Патрик бился в спазмах, точно пытаясь скинуть с себя невидимое лассо. «Что за хрень? – думал Дэвид. – Пора делать ноги, пока копы не нагрянули!» Но ноги не слушались.

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!!! – закричал Дэвид.

Это он даже не ругался, а сильно испугался. А других слов для выражения сильных эмоций – не знал.

И вдруг в голове раздался голос:

– Дэвид, а какого черта ты тут делаешь? Вон и копы уже соскучились, и тюрьма по тебе рыдает.

Дэвид задрожал, точно осиновый лист на ветру. За тринадцать лет своей жизни парню ни разу не приходилось общаться с внутренними голосами.

– Ну? – Неизвестный ждал ответа.

Дэвид плюхнулся на колени:

– Пощадите! Не убивайте! Я буду ходить с этим придурком Патриком в воскресную школу, я сам испеку индейку к Рождеству!

– Запеку, Дэвид. – Глас божий набирал силу. – Пекут пироги. А еще будешь мыть каждый день посуду.

Дэвид хлюпнул носом. Мыть посуду было позором. Вот если бы машины – другое дело. Но разве с богом поспоришь?

– Буду. – Дэвид не выдержал и заревел, прямо как маленький.

– Ладно, я прощаю тебя. Отпускаю все грехи. – Голос как-то смутился. – Да, вот еще что: прихвати с собой пару целых дисков с игрой.

– Но... – Дэвид хотел сказать, что это воровство, и покраснел. Собственно, ради того, чтобы потибрить что-нибудь стоящее, они сюда с Патриком и забрались. Конечно, парни пришли вовсе не ради паршивых игрушек, а, скажем, за плоским монитором или за ноутбуком... Это смотря что бы подвернулось.

Дэвид сглотнул. Да, бог все видит и читает мысли, как в открытой книге. Злой он, этот ревнивец Иегова!

И тут Дэвид понял, что истерика проходит, руки и ноги начинают функционировать.

– Я все сделаю! – залепетал Дэвид, кидаясь к куче разбитых дисков, с трудом вылавливая два целых, запечатанных.

– Молодец, – сказал бог. – Но копы уже близко. Сними с друга чулок, забери оружие. Да пошевеливайся!

Дэвид кинулся к затихшему Патрику, сорвал с друга чулок, запихнул за пояс оба пистолета.

– Дэвид, нужно собрать и гильзы. Все до единой. Их двенадцать. Они налипнут на магнит, который лежит в правом углу у двери.

Дэвид хотел возразить, что магнит не притягивает гильзы, но богу – виднее.

Через пару минут запыхавшийся мальчишка распихивал по карманам и гильзы.

– Дэвид, беги! Копы уже на подходе!

Мальчишка даже не вспомнил о Патрике. Дэвид просто выскочил со склада и ринулся было направо по переулку.

– Назад!!! – громыхнул голос так громко, что если бы здесь были прохожие, то наверняка бы обернулись. – К заброшенному дому. Живее. На третий этаж!

Дэвид не хотел прятаться в руинах: там копы кого хочешь найдут! А еще в этом заброшенном доме наверняка живут бродяги. Но раз бог так хочет... И Дэвид ринулся в черный провал руин.

Уже скрывшись за стенами, Дэвид услышал вой сирены, шелест шин и топот полицейских.

«Бог меня спас, – подумал мальчишка и сел, прислонившись к стене третьего этажа. – Сейчас они уедут, и можно будет идти домой. Блин, они же схватят Патрика! А он расколется, как пить дать! Или все-таки бог этого не допустит?

Дэвида трясло. Во рту стоял противный соленый привкус крови. Надо было спрятать гильзы и оружие. Дэвид понимал это, но странное оцепенение и полное равнодушие накатило с невиданной силою. «Я здесь в безопасности, – вяло подумал парень. – Бог меня не выдаст!» И сонная пелена окутала Дэвида.

Папка «History»

3 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug7.htm

События двухдневной давности давили на Дэвида. Все происходящее казалось каким-то кошмарным, затянувшимся сном. Парень никак не мог вспомнить, как же его угораздило заснуть в заброшенном доме. Но главным было далеко не это.

Дэвид считал себя взрослым: он учился в колледже, по ночам сидел в интернете и мечтал о собственном мотоцикле. Дэвид вот уже второй месяц посещал тренажерный зал два раза в неделю, и теперь каждое утро вертелся перед зеркалом в надежде увидеть мускулы и пушок над правой губой. Книги читать было скучно, особенно классику, но кое-что из фантастики мальчишка осилил. А вот «видаки» Дэвид крутил ежедневно. Про космические войны, про мощь американских копов. Нет, не пародии, типа «Марсиане атакуют», где инопланетяне просто уроды, а захватчики с игрушечными бластерами. И даже не бутафорские «Звездные войны», вроде «Скрытой угрозы» или «Империя наносит ответный удар». Слюни по принцессам, президенты – идиоты, джедаи – перебежчики, все это сказки для обожравшихся попкорном. Дэвид давно уже не верил, что Арнольд Шварцнеггер самый сильный, а Брюс Ли самый ловкий.

Парня занимали более серьезные вещи: жили ли оборотни в Румынии; откуда взялись «Чужие» и могут ли они плодиться в сточных водах канализации? Кому служила Жанна Д’Арк: богу или дьяволу? Действительно ли, если сильно захотеть, то можно изменить реальность и стать тем, кем мечтал, как крестьянский парень из «Истории рыцаря», победивший на турнире всех чемпионов?

В общем, Дэвид искал ответы на те вопросы, которые больше походили на правду, чем на вымысел и имели для него хоть какое-то значение. А еще Дэвида начали волновать девочки. Вернее, то, что рассказывают о девчонках парни постарше. Дэвиду очень хотелось мимолетно обронить эффектную фразу типа: «Вчера так оттянулись с Кэт, что сегодня еле живой». Ох, как хотелось обратить на себя внимание, заставить говорить о себе, вырваться в лидеры, стать губернатором... Но в тринадцать лет все это лишь мечты, и никто Дэвида всерьез не воспринимал. А начать игру в наркомана или сатаниста было глупостью. Тогда можно было сразу распрощаться с мечтой о карьере.

В общем, Дэвид был нормальным тинэйджером, не самым крутым, но и не последним лохом. Умел драться и обворожительно по-голливудски улыбаться. Дэвид уже усвоил, что истинный мужчина должен уметь и то, и другое в совершенстве. Компьютер Дэвид рассматривал как средство для добывания информации, необходимой для многочисленных рефератов, но главное – для игр. В виртуальном пространстве Дэвид любил «тренажеры», гонки автомобилей «Формулы 1» по трассам повышенной сложности. Дэвид иногда до того забывался за своим джойстиком, что верил, будто он и есть настоящий гонщик, мчащийся по улицам Нью-Йорка.

Все изменилось неделю назад, когда Патрик пришел с горящими глазами и сообщил:

– Нужны деньги.

Дэвид пожал плечами: мол, это не новость. Деньги нужны всем и всегда.

– Я договорился с двумя девчонками! – Горячился Патрик, но смотрел почему-то в сторону и сильно при этом краснел. – С нас бухло, квартира, куда их привести, и триста долларов сверху.

– Ты охренел? – Дэвид едва сдержался, чтобы не наорать на друга. – Пиво я могу и дешевле купить. А с девчонками у меня проблем нет. Я на халяву с кем хочешь встречусь!

Дэвид врал, но выкидывать деньги на ветер не хотелось. Более того, у Дэвида в копилке было не более пятнадцати долларов.

Патрик погрустнел:

– Я пошутил.

– Хороши шуточки! – уже взорвался Дэвид. – Друг называется!

– Ты это... Не горячись. – Патрик совсем стушевался и принялся рассматривать свои руки. – Мне самому деньги нужны. Срок – неделя.

– Не понял?! – Дэвид напрягся, как бойцовский кот. – Тебя что, на счетчик поставили? Да мы его уроем! Он у нас кровью умоется.

– Не кипятись. – Патрик стал белее мела и достал из портфеля дискету.

Дэвид покосился на друга, но компьютер включил:

– Вирусов нет?

– Не знаю. – Патрика слегка трясло.

– Не дергайся ты! – Зло плюнул Дэвид, прогнал дискету через «антивирусник» и открыл электронное письмо:

«Патрик.

Я проиграл твою жизнь в карты. За долгом придут 9 августа. Ты можешь откупиться. десять тысяч долларов. Если согласен, открой форточку вечером с семи до девяти часов и жди второго письма».

Ни подписи, ни автоматически приклеивающегося обратного адреса...

– Родителям говорил?

– Нет. – Губы Патрика тряслись. – Да и что они могут сделать? Нормальные люди чужие жизни за не фиг делать не проигрывают, на это способны только психи!

Дэвид помолчал.

– Ты же знаешь, у нас нет таких денег. – Патрик стал совсем несчастным. – Если отец узнает, он сам меня убьет.

– Не ной, – сказал Дэвид.

– Да где я за неделю наскребу столько «бабок»?..


Решение ограбить склад пришло в голову именно Дэвиду.

– Нас поймают, – скулил Патрик.

– Хорошо, – вконец разозлился Дэвид, – хрен с тобой, пусть тебя «замочат», не больно-то и жалко!

– Воровать нельзя, – неуверенно возразил Патрик.

– Как хочешь. – Пожал плечами Дэвид. – Я ради тебя, трусливого засранца, карьерой рискую, а ты тут нюни распускаешь. Нет у меня денег. И до Рождества еще далековато. И, вообще, десять штук баксов на дороге не валяется! Иди к отцу и сунь ему под нос это письмо.

– Он не поверит. – Патрик уставился в стену. – Там нет подписи и обратного адреса. Ты же знаешь моего отца. Он решит, что я его вожу за нос, чтобы выколачивать из него деньги!

– Но он же твой отец, черт тебя подери!

Патрик втянул голову в плечи.

Все было ясно без слов.

* * *

На следующий день Дэвид позаимствовал у отца два пистолета и патроны. Это был не самый красивый поступок, но предполагалось, что Дэвид вообще не знает о том, что в доме хранится оружие. Родители тоже частенько себя вели не очень корректно: обманывали сына и друг друга. Дэвид им мстил: хладнокровно и расчетливо. Мстил родителям, судьбе, самой демократической стране в мире. Дэвида давно раздражало вранье взрослых. Ложь царила везде, всюду, она сквозила в заявлениях политиков по кабельному телевидению, сочилась из учебников. Дэвида бесило всеобщее ханжество. Ах, все верят в бога, в саентологию, в Санта-Клауса и в Пепси-колу! Ага, а все крутые байкеры это лишь фантазии сценаристов, предназначенные для комиксов. Иначе просто и быть не может! Все расписано, регламентировано. И жизнь это такая скучная вещь, в которой самое чудесное: пролезть в департамент или получать всю жизнь дивиденды с какой-нибудь Малайзии или Кореи. И даже чудеса расписаны и протестированы. Фантастика, это когда жители племени тумба-юмба не знают, что делать с «Орбитом» или «Диролом», и не понимают, на фига прокладкам крылышки, а мышкам коврики; когда в каком-то Вьетнаме или Югославии плевать хотели на президента США и на звездно-полосатый флаг, когда доллары вдруг отказываются принимать на материке Антарктида, когда в Китае не все вывески на нормальном английском языке.

В общем, Дэвид не просто взял оба пистолета из рабочего кабинета отца, он сделал это по своим идейным соображениям. Из гордости и из вредности. Дэвид понимал, что в случае провала его ждет безрадостное будущее. Плевать, ведь если в самой прекрасной стране мира находятся подонки, вымогающие «бабки» у Патрика, то нужно же что-то делать, а не сидеть сложа руки!

Конечно, теоретически Дэвид мог все рассказать отцу. Но это означало, что родители просто бы позвонили в полицию или в ФБР. Но денег бы все равно не дали. В семье царило негласное правило: «Дружба дружбой, но денежки – порознь». Полиция в Америке самая лучшая в мире. А тайные агенты ФБР это суперпрофессионалы. Однако, и те и другие проворонили электронное письмо с угрозами. Более того, кто поверит прыщавому отморозку, если отец его работает швейцаром в третьесортном ресторане «Америка»?..

Было решено совершить налет на банк. Это предложил Патрик. Он видел «боевичок» о том, как это делали крутые ребята: чулок на голову, выстрел в потолок, всех – мордами в кафель и деньги на бочку, то бишь в мешок.

Дэвид не хотел рисковать: в банках полно копов, тревожных кнопок и камер слежения. Дэвид понимал, что, спасая друга, чрезмерно рисковать своей жизнью и репутацией тоже не стоит.

Наконец, друзья пришли к компромиссу: склад компьютерной техники на Седьмой авеню. Во-первых, парней туда водили на экскурсию год назад. Камер слежения там не было. Охранники приходили лишь в семь вечера. Во время обеденного перерыва заведующий складом, товароведы и грузчики дружно топали в столовую. У парней был ровно час, чтобы найти и вынести что-то стоящее.

Конечно, два охранника именно в обеденное время сидели на своих постах и читали «Таймс». Но никто за последние двадцать лет в городе не додумался грабить склады. Все должно было пройти на высшем уровне...

На деле получилось даже лучше, чем можно было предположить.

Охраны не оказалось вовсе. То ли они вместе отлучились покурить, то ли их вызвали в диспетчерскую.

В общем парни шмыгнули через щель в заборе, надели на головы чулки и ворвались в первый же бокс. Увы, здесь не было дорогостоящих ноутбуков и плоских экранов. Не было даже материнских плат на базе Pentium-4! Огромными стопками лежали диски с играми, коробки с CD-ромами, блоки дискет Dysan, EMTEC, Verbatim, TDK, FUJIFILM, Sony... В общем ничего ценного, по крайней мере на десять штук баксов ничто здесь не тянуло. А подкатить самосвал и заняться розничной торговлей по закупочным ценам – такое даже в голову не приходило.

Время, чтобы схватить хоть что-нибудь ценное, добежать до второго бокса, пошариться еще и там, а уж после скрыться за пределами склада, еще было, но Патрик вдруг дико закричал, точно его пырнули ножом.

«Козел!» – мрачно подумал Дэвид, но через мгновение поменял свое нелестное мнение о друге.

Из стены склада выплыло привидение. Это точно был не человек! Люди не парят над полом, у них живые руки, а не желтые костяшки пальцев, и глаза даже после пьянки не пылают из-под капюшона точно два фонарика от велосипеда! Нет, охранники, покинувшие пост, чтобы помочиться и пройтись по территории склада, таким фокусам явно не обучены!

Первым выстрелил Дэвид. Наверное, зря. Призрак просто висел и крутил башкой, точно никак не мог понять, где это он очутился. Пули не причиняли ему вреда, а вот грохоту было много! Какой-то придурок распаковал контейнер с играми и сложил диски ровными колоннами, стопками чуть ли не до потолка. Неизвестно, кому в голову пришла такая глупость, но сейчас все эти диски падали, ломались, гремели... Это было провалом. Полным.

Такой шум непременно привлечет охрану. Наверняка к боксам уже бежали. А Патрик вдруг не выдержал: продолжая вопить, он упал на пол и принялся колотить руками и ногами. Черт бы его побрал, этого слюнтяя!

Дэвид хотел бежать, но ноги словно приросли к полу. Накатило какое-то странное оцепенение.

А потом возник голос.

Дэвид отчетливо слышал сухие интонации, явно принадлежащие высшему существу. Этот голос заставил собрать гильзы, прихватить пистолеты, пару дисков и удрать к заброшенному дому. Парень, конечно же, подчинился.

Но на этом ужасы в стиле Стивена Кинга не закончились. Напротив!

Дэвид прекрасно запомнил запах пыли и штукатурки. На первом этаже бездомные бродяги устроили себе бесплатный сортир. Вони не было. Но Дэвид не привык к такому непотребству. Спасибо голосу, что хоть на третий этаж заставил подняться! Там было относительно чисто, будто даже подметено.

Дэвид свернул в первую же комнату и сел на деревянный пол, прислонившись головой к пузырящимся обоям. Почему-то хотелось спать. Мысли путались. Призрак, голос, Патрик, стрельба все это завязывалось в какой-то страшный Гордиев узел. Дэвиду казалось, что он просто сходит с ума. Вот сейчас должны появиться инопланетяне, или Мизери с кухонным ножом, или Чужие...

Дэвид закрыл глаза. Он почувствовал вспышку света, холодное прикосновение пальцев или щупальцев. Думать об этом не хотелось. А потом... Потом выяснилось, что бог или дьявол уберег Дэвида от колонии для несовершеннолетних. Спас чудесным, необъяснимым образом...

Дэвид очнулся в саду у тетки. В соседнем городе. Мальчишку просто перенесло из руин на десятки километров. И это было чудом! Дэвид вышел из кустов, ошарашенно огляделся, дошел до дома.

Мутило. Нестерпимо хотелось в душ. Нужно было лишь смыть с себя всю грязь и уснуть. Все остальные желания пропали. Ни в руках, ни в карманах почему-то не оказалось ни пистолетов, ни гильз, ни ворованных дисков. Но об этом не думалось. Вообще.

Дэвид прошлепал на кухню, достал из холодильника сок, надорвал пакет, выпил и отправился в ванную. Нужно было хотя бы умыться. Усталость брала свое, но неприятное ощущение грязи все еще давило.

Дэвид слышал шум воды, но не придал этому особого значения. Мальчишка открыл дверь и увидел, что в душе за прозрачной пленкой кто-то плещется. Силуэт был женским. Дэвид молча закрыл дверь и рухнул без сознания...

А потом тетя Джоди нашла племянника на полу возле ванной комнаты. Тетя была умной женщиной. Она сразу догадалась, что Дэвид поругался с родителями и сбежал. Сама Джоди должна была вернуться из Майями лишь через неделю. Видимо, Дэвид все это время жил здесь дикарем. А вернувшись с прогулки и застав здесь тетю, перепугался и хлопнулся в обморок.

Джоди перенесла Дэвида в кровать, позвонила сестре и сказала, что «чей-то беспутный сынок не только шляется по гостям без приглашения, но и в обмороки падает где попало».

А на следующий день приехали копы. Один говорил с Джоди, второй поднялся к Дэвиду.

– Здравствуй, Дэвид. – Полицейский был толстым, и капельки пота блестели на его висках и бычьей шее.

Сняв форменную фуражку, коп присел рядом с кроватью:

– Мне не хотелось тебя тревожить... Ты ведь знаешь Патрика Сэма?

Дэвид согласно мотнул головой и приготовился к аресту. Конечно, американские следователи они же лучшие в мире, ничто не может укрыться от их проницательных взоров!

Но полицейский не спешил доставать наручники:

– Он ведь твой друг?

Дэвид снова кивнул головой. Мурашки пробежали по спине.

– На каком автобусе ты приехал, Дэвид? – Коп был спокоен, он не буравил взглядом, не сжимал кулаки и даже ничего не записывал в блокнот или на диктофон.

– Я это... – Дэвид замялся. – Автостопом.

– Понятно. – Полицейский ни капельки не удивился.

– Вы поссорились с Патриком?

– Нет. – Дэвид удивился.

– Тогда слушай. – Коп вытер пот со лба тыльной стороной ладони. – Вчера Патрика нашли на складе компьютерной техники в тринадцатом боксе. Это на Седьмой авеню.

– Его посадят? – Дэвид не смог сдержать ужаса.

– Что? – Полицейский оторвался от каких-то своих дум и улыбнулся. – Нет, конечно. Что ты, парень? С ним случился приступ. Хм... В общем, Патрик сейчас в больнице. Но на складе кто-то открыл пальбу. Какой-то варвар решил уничтожить диски с новой игрой. Ну, знаешь, наверное, такой же сумасшедший, как и тот, что облил кислотой портрет Джоконды. Видимо, Патрик услышал шум и первым прибежал на помощь.

Дэвид от удивления даже рот разинул.

– Патрик бредит, зовет тебя, говорит что-то о долларах. Ты знаешь, что у Патрика были финансовые проблемы?

– Нет. – Дэвид соврал не задумываясь. – Они, конечно, бедные, но ведь не нищие.

– Вот и мы так думали. А отец Патрика пришел в милицию с дискетой. Патрика шантажировали. А он еще кинулся спасать склад от погрома. Хороший он парень, этот Патрик.

– Ага. – Дэвид нервно сглотнул.

– Когда ты в последний раз видел Патрика, о чем вы говорили?

– О «Гонках по вертикали, версия 8.1.». – Пожал плечами Дэвид и практически не врал.

– Ну ладно. – Полицейский улыбнулся. – Выздоравливай.

И ушел.

А потом зашла тетя, села у кровати и сказала:

– Не бойся. У тебя железное алиби. Я говорила с полицейскими. У них было подозрение, что ты был с Патриком, и будто бы бросил друга в беде. Но пальба на складе началась в первом часу. А в это время ты уже валялся у меня дома без чувств. И тебя видела соседка. Не могла же я тебя такого здорового одна до кровати дотащить! Ты же не мог прилететь на личном самолете?

Дэвид хотел сказать, что его спас бог или инопланетяне, но промолчал. Патрик в больнице. Интересно, в какой? Не для сумасшедших ли? Нет, не хотел Дэвид в «психушку».

Папка «History»

2 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug9.htm

Дэвида разбудили голоса. Дверь была прикрытой, но слух у мальчика был чутким.

– Послушай, Боб, я не верю во всю эту ерунду. Нельзя ни бросить друга, ни напасть на него, ни вместе с ним ограбить склад, находясь в другом городе! И прекрати строить такую физиономию, будто тебе лимон в рот засунули! Ну, заболели вместе, и что?

– Джоди, откуда ты знаешь, может быть, правительство опять проводит эксперименты с психотропным оружием? У Патрика обнаружилась эпилепсия. Болезни с потолка не валятся! Кроме Патрика, я убежден в этом, на том чертовом складе был кто-то еще! И если Дэвид солгал, то нужно срочно принимать меры!

– Боб, ты же не веришь в сказочку о храбром Патрике, спугнувшем маньяка?

– Я уже готов поверить во что угодно. Я хочу, чтобы Дэвид был дома. Я договорился с лучшим психиатром, он прибудет завтра в полдень. В конце концов, если Дэвид действительно просто уехал из дома погостить, то это тоже ненормально, понимаешь, Джоди? Из дома не убегают, не оставив записки, не позвонив! Я хочу, чтобы Дэвид прошел тест на наркотики.

– Боб, ты упрямый осел! Сыну нужно доверять. Нельзя давить на детей. Он сам все расскажет... Если захочет.

– Не зли меня, Джоди! В своем доме я сам принимаю решения.

– Ладно. – Женский голос смягчился. – Никуда Дэвид не денется. Пошли, выпьешь чаю перед дорогою.

– Какой там чай! – Послышался вздох и шелест удаляющихся шагов.

Дэвид сел на кровати. Вот это да! Как же он сам не догадался, что склад компьютерной техники на самом деле оказался арсеналом психотропного оружия. Там на дисках зашифрована информация. Кажется, это называется тринадцатый кадр. Но это же запрещено!

И тут же вспомнилось лицо Патрика и привидение, мирно покачивающееся в воздухе. И грохот разбивающихся дисков, и беспорядочная стрельба, и гильзы на магните, и заброшенный дом, и голос...

Дэвида передернуло. «Какие сволочи! – зло подумал парень. – На ком они опыты проводят? Что, им уже вьетнамцев мало?» Кому потребовались странные эксперименты, оставалось неясным, но результаты налицо: у Патрика падучая, у самого Дэвида появились голоса, да еще не давал покоя этот мгновенный перелет из заброшенного дома на расстояние сто десяти километров. Тут одной езды на автобусе не меньше двух часов! Уж этот-то маршрут Дэвид знал как свои пять пальцев! Да еще эта странная болезнь ни с того, ни с сего...

Бежать! Врачи могут обнаружить опасную болезнь. Какую-нибудь проказу и все: сразу изолируют. А может быть, даже и сожгут. «Нет, не посмеют, – подумал Дэвид. – У нас самая демократичная страна. У нас даже ведьм не жгут. Но вот изолировать для наблюдения могут».

Дэвид схватил одежду. Нырнул головой в футболку, натянул джинсы, потянулся за носками и... И дверь открылась.

– А, ты уже встал. – На пороге показалась тетя Джоди. – Это хорошо. За тобой папа приехал. Сейчас вы отправитесь домой.

«Не успел», – понял Дэвид, и щемящее тревожное предчувствие сдавило грудь.

За спиной тети показался отец. Огромный черноволосый мужик, натянуто улыбающийся в вислые усы, казался совершенно незнакомым, чужим человеком.

«Они его подкупили. – Понял Дэвид и вздрогнул. – Они давно уже захватили весь мир!» Кто «они» – Дэвид пока не решил. Это могли быть инопланетяне в обличье людей, это могли быть Чужие, питающиеся людскими душами, могли быть демоны... И голос в гараже, и чудесное перемещение это вовсе не божья помощь, а козни Сатаны, как в фильме «Дэмьен» или как в «Ведьмах». «Может быть, в Голливуде никто ничего не выдумывает? И на самом деле оборотни, вампиры, чужие цивилизации и колдуны живут бок о бок с людьми?» – Дэвид едва не разревелся. Ему было страшно. Но бежать было некуда!


Уже дома Дэвид заперся у себя в комнате и обследовал мебель. Жаль, стулья были не из осины! Но Дэвид уже знал, как он встретит и копов, и отца. Все, все они здесь – оборотни! Они только притворяются настоящими и живыми, а на самом деле в каждом из них живет инопланетный слизняк. Бр-р-р, мерзость!

Дэвид включил компьютер, залез в мировую паутину и начал поиск. Набрал слово «инопланетяне». Выскочил сорокадевятистраничный вариант. Много!

Дэвид почесал лоб и решил все-таки сохранить информацию. Всю.

А пока компьютер кряхтел, Дэвид вскочил со стула и пару раз нервно прошелся по комнате. Не сиделось. Еще бы: инопланетяне не смогли захватить разум Патрика! А вот почему сам Дэвид попался в эту ловушку как пятилетний карапуз? Это было обидно. А главное – глупо. Как же Дэвид сразу обо всем не догадался?

Равнодушным взглядом парень окинул полки с видеокассетами и дисками. Что за черт? Это еще что за новости?

На самом видном месте были отложены два диска. Дэвид подошел, взял один из них. Лицензионные, запечатанные. «Summer House». Странно. Глупое название для игры. Тем более для «стрелялки». Не было такой игры у Дэвида. Никогда не было.

Парень несколько секунд держал матрицу в руках. А почему бы не проверить, что это такое на самом деле?

«Чтобы окончательно свихнуться и подселиться к Патрику?» – глумливо пропел тоненький внутренний голосок. Нет, это был не бог, спасший Дэвида на складе. Это был какой-то мелкий, юлящий бесенок.

Дэвид усмехнулся, сорвал целлофан, вскрыл пломбу и запихнул диск в CD-ром.

Заставка – так себе. Руины дымящегося города. Поверженные Соединенные Штаты и ликующие инопланетяне, как две капли воды похожие на людей. М-да, плохо у программистов с фантазией. Никаких тебе кальмаров, пауков, тараканов, жаб, воронов, демонов. Просто люди. Иногда в скафандрах. А главный герой – последний из могикан, который и может спасти всю планету. Нужно только ворваться в инопланетный Белый Дом, расстрелять там все что движется и завладеть главным артефактом – кристаллом перемещения. Фи, как все это устарело! Хотя, с другой стороны, новое – это хорошо забытое старое.

Дэвид забыл о поисках в интернете.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника чешут языками. Долетают обрывки их замечательной речи.

– А чипсы там – вот такие толстые и с сыром. Пальчики оближешь!

– Ты скажи: телки и виски там есть?

– На кой хрен тебе виски и телки, если там есть чипсы?

Дэвид выстрелил сразу. Тот, который хотел выпить, обернулся на шум и поднял бластер.

Получай, гад! Получай! Дэвид палил длинными очередями. Знал, что где-то рядом должны лежать и патроны, и дополнительная жизнь. Подохни, гнида! Это тебе за Патрика, за отца, за Соединенные Штаты!

Дэвид успокоился лишь, когда расстрелял все патроны. Надо же: десять уродов сбежалось. Все они рядком лежали на кафельном полу в лужах анимационной крови.

Дэвид забрал патроны из тайника, отобрал боеприпасы у мертвецов, двинулся вперед по тоннелю. Тихо. Лишь напевало радио. Что-то без слов, но не классика. Впрочем, это не важно.

Тоннель ветвился дальше. Вот и первая потайная дверь. Дэвид подошел, нажал «Пробел». Открылось черное отверстие. Дэвид ворвался и сразу начал стрелять. По всему, что движется. Стало немного легче.

Дэвид даже подумал, что все это чушь про инопланетян. Никто ни в кого не вселялся. Просто видаки нужно пореже крутить.

Из-за угла выскочил припозднившийся юнит и дал очередь. Дэвида ранили. Статистика в правом углу показала девяносто четыре процента здоровья. Война только началась. Дэвид торопливо схватил аптечный сундук и нырнул за колонну. Сейчас наверняка появятся новые гости.

И в самом деле через мгновение в дверях показался новый охранник. Дэвида знал, что его уже заметили. Их там еще трое. Но Дэвид бил их в лоб, не останавливаясь!

Через несколько мгновений все было кончено. Дэвид собрал патроны, отобрал у мертвого офицера огнемет. Уже намного лучше: теперь убойная сила значительно возрастет! Впрочем, впереди наверняка поджидают такие красавцы, что бластером их и не взять. Точно, там должны быть чудовища. И они, как пить дать, швыряются огненными колдовскими шарами, молниями, атомными фугасами.

Дэвид размял пальцы и снова положил их на клавиатуру. Воспользоваться джойстиком не приходило в голову. Герой игры побежал по коридору. Звук классный – шаги отдавались глухим эхом, точно в пещерах.

Впереди ветвился тоннель с дверями...

Как-то незаметно игра растворила сознание Дэвида в своей виртуальной реальности. Куда-то исчезло ощущение тупого созерцания монитора. Дэвид сопел и даже не осознавал, что выкрикивал слова типа: «Умри, собака!»

В комнату несколько раз заглянул отец: в запертую комнату! Как он её открыл, было непонятно. Но Дэвид даже не заметил этого.

Дэвид просто не видел лица Боба и магнита в его руке: круглого, извлеченного из старого магнитофона. Такого мощного, что с его помощью отец открыл крючок, находясь с другой стороны двери.

Боб в третий раз заглянул в комнату сына.

«И чего это я на него взъелся? – вдруг подумал Боб. – Он, может быть, и в самом деле просто на что-то обиделся и уехал к тетке. Было же такое в прошлом году. А обморок... Ну да с кем не бывает? Испугался чего-нибудь». И Боб осторожно прикрыл дверь. Как раз вовремя.

Дэвид дошел до седьмого уровня. Раздался легкий щелчок, но парень и этого не заметил. Герой игры крался по пустому коридору, и мальчишка слышал лишь удары собственного сердца.

– Дэвид! – вдруг позвал голос.

Парень вздрогнул и нажал не на ту кнопку. Но ничего не произошло. Игра зависла. Намертво.

Дэвид чувствовал, что у него за спиной потянуло сквозняком: «Они, все-таки, пришли за мной... Они за всеми придут!»

Дэвид страшился обернуться. Но что-то непреодолимо влекло его к себе. Пришлось встать и повернуться.

На месте входных дверей клубился туман, образовывавший арку в никуда.

– Дэвид, тебе пора. Копы во дворе.

Мальчишка узнал этот голос: так говорил бог, тот самый, что спас его тогда, 5 августа.

Дэвид метнулся к окну и увидел полицейскую машину. Из нее вылезали двое блюстителей порядка. Один из них задрал голову вверх и приветливо помахал рукой.

Дэвид отскочил от окна.

Мальчишка еще колебался.

– Ты же не хочешь попасть в тюрьму? Ты не просто ограбил склад, ты повредил секретное оружие. Тебе этого не простят.

Дэвид дернулся, точно получил удар хлыстом, попятился и, зажмурившись, кинулся вперед, в страшный туман.

Падение было быстрым.

Дэвид вывалился в странную комнату. Там на парня внимательно смотрел странный человек с длинными черными волосами в непонятном сером костюме:

– Здравствуй, Дэвид, я – Аррах. Добро пожаловать на Веррев!

Язык был незнакомым, но Дэвид легко понимал его.

– Здравствуй, Аррах, – ответил Дэвид и удивился: оказывается, это просто – говорить на чужих языках...

Аллана

Папка «Personal»

Doc004

Я очнулся от холода.

Смутно припоминался какой-то жуткий сон с участием очень умной собаки Банга. Будто я провалился в компьютерную игру и развязал там самую настоящую бойню. А потом, спасаясь от погони циклопа, или кто там был, нырнул... Как бы это лучше сказать. Нет, не в отстойник, а в протуберанец, во вспышку света. Это более всего походило на разрез кабельного шнура: тоннели-провода шли вплотную друг к другу, параллельно. Они уводили в никуда. И меня втянул этот многоканальный зев. Хлоп! И я полетел внутрь одного из этих извивающихся тоннелей.

Понятия времени и пространства просто перестали существовать. Ощутить себя байтом информации, бешено несущимся по онлайновской сети – удовольствие ниже среднего. Я понимал, что я – Иван Соколов, а не электронное письмо, но это было где-то на задворках сознания. Мозг работал в полную мощь, но физически я не ощущал своего тела. Я словно превратился в горошину, в ртутный шарик, который просто падает, скользит по сточной трубе. Ну, или по трубам в алхимическую колбу средневековых сумасшедших колдунов. Я даже думал, что понимаю гомункулов. Желание вырваться из этого дурацкого мира вылилось в припадок клаустрофобии. Мне казалось, что стены тоннеля за мной сужаются, закрывая мне выход навсегда. Так продолжалось несколько минут...

Сейчас я лежал, уткнувшись носом во что-то холодное, наверное, в кафель, и не решался поднять голову. Хорошо, если у меня просто «крыша в пути» и на самом деле я отдыхаю где-нибудь в ванной или на кухне, принимаю ультрафиолетовые лучи через пыльные стекла окон.

Пусть все окажется сном! Я сейчас встану, хряпну пивка для рывка, водочки для походочки и пойду дышать свежим воздухом. В парк, в дендрарий, в библиотеку в три часа ночи, да куда угодно!

Над ухом кто-то засопел. Нет, женщины, даже истомленные ночью любви, так не дышат.

Меня лизнули в ухо.

Банга.

Ладно: прибившийся пес это не самое большое несчастье, из тех, что свалились на мою голову. Не мог же я в самом деле провалиться внутрь компьютерной игры! Тем более вместе с собакой.

– Встать! Руки в стороны! – раздался властный женский голос.

«Что за идиотские предложения в собственной квартире? – Я начинал злиться. – Кто это там веселится, Наташка, что ли? Руки в стороны! Ага: и ступни за бедра, а голову – в карман, чтобы не потерялась. И шагом марш на фиг!»

Я решил выждать несколько секунд. Спешить, собственно, было некуда. В любом случае. Все равно тело еще плохо слушалось. Даже глаза не открывались. Как после большой гулянки.

Меня пнули под ребра. Чувствительно так, точно менты родимые. Я на всякий случай застонал. Наши любят, когда человек именно так подает первые признаки жизни. Лежачего сильно не бьют. Этот неписаный закон, установленный еще в детстве, действовал везде и безотказно. Если, впрочем, сам до этого не нарывался, не выпендривался: умные слова, где не надо не говорил, чей-нибудь сытой мордой не воспользовался в унитазе вместо щетки...

– Встать! – Снова резануло по ушам.

Вот зануда! Нет, это точно не Наташка. Голос противный, командирский. Значит, и я не дома. Да слышал я, чай не глухой, медведь в детстве на ушах польку не танцевал.

Я пошевелился, собрал все силы и рывком вскочил на ноги. Это у меня на уровне рефлексов. Не зря же меня шеф натаскивал, приговаривая: «У нас хорошие шофера – на вес кокаина».

Не скрою, я ожидал увидать стервозную дамочку с садистским оскалом, в лейтенантских погонах.

Увы, дама не то чтобы меня разочаровала, скорее – поразила.

Она точно была не из милиции. Возможно, она вообще ничего не знала о великой роли России в деле укрепления мира и интернациональных связей. А еще было удивительно, почему она говорила по-русски безо всякого акцента.

Девушка была красива. Роскошные темно-каштановые пряди свободно падали на плечи. В меру припухлые губы и зеленые, нет, изумрудного оттенка глаза. Никогда таких не видел. Эх, если бы у нас в участке завелся такой инспектор, я бы стал злейшим нарушителем и дебоширом.

– Руки в стороны! – требовательно, но спокойно повторила девушка.

Я чувствовал, как из разбитого носа капает кровь, как расцветает фингал под левым глазом. Я понимал, что не произвожу впечатление джедая или просто рыцаря Печального Образа, но и она не видит, что ли, что человеку плохо? Заладила, как попугай! Но от грубости пришлось воздержаться. В конце концов, я не помнил, как мы оказались вместе и что я уже успел натворить.

– Ну вот что, – я старался говорить спокойно и не делать резких движений, – повоевали и будет. Вообще-то я мирный, спокойный человек. Просто в последние сутки у меня жизнь как-то не складывается. Ты мне объясни, как я сюда попал и что плохого сделал? Чего ты на меня наскакиваешь?

Девушку моя тирада не впечатлила.

Незнакомка вела себя странно. В руках у нее не было никакого приличного оружия: ни гранатомета, ни обреза, ни автомата Калашникова. Даже завалящего кухонного ножа или старой доброй сковородки. Чем она хотела меня испугать? Её даже пес не боялся. Банга сидел возле моей ноги и приветливо подметал хвостом пол. Какие тут могут быть сантименты? Скрутить эту злючку, а потом уж выяснять, что произошло. По крайней мере никто орать не будет: «Руки в стороны, ноги на ширине плеч!»

Хлоп! И я опять уткнулся носом в пол. До чего же сегодня день не задался! Я даже не уловил движения. Никакого. Но что-то меня грубо толкнуло. Я был готов поклясться, что девушка и пальцем не пошевелила, но мои руки оказались заведены за спину, и я мигом оказался в наручниках.

Я снова упрямо поднялся. Ладно, «меня поймали, арестовали, велели паспорт показать», но какого черта от меня нужно? Поскольку сразу не убили, возможно, все обойдется. Я с удивлением покрутил головой. М-да, это только в «Иронии судьбы» все дома в разных городах одинаковые. Куда же это меня забросила судьба рогатая?

У нас в бывшем «совке» окна во всю стену – глупость неимоверная. Если даже стекло вставить пуленепробиваемое, его фугасом разнесут. Мы, русские, тем и живем, что творчески подходим к жизни. Да и где это видано: окно без решетки, без рамы и даже без форточки? Ладно, воры. А покурить: что, всякий раз в подъезд бежать, бабушек местных смешить?

И углов у комнаты не было. Я нервно хихикнул. У архитектора, наверное, детей отродясь не бывало, не знает он о воспитательной функции этих самых пыльных углов.

Стены и потолок отливали металлом. Было такое ощущение, что я очнулся в капсуле межпланетного корабля: все какое-то обтекаемое. И обоев не было, и потолки не побелены. И кровати нет. Наверное, офис. Стол у окна, монитор, какие-то цветные лампочки на уровне глаз. Мечта идиота. Ничего лишнего, отвлекающего от работы. Даже батарей центрального отопления нигде не видно. Что за евроремонт такой?

Загнивающий Запад, одним словом. Трухлявый капитализм. Поди еще не абы что, а какая-нибудь операторская радиостанции «Голос Америки»: у них там все без акцента шпарят. А я тут в таком виде. Может, даже разбил что-нибудь, сломал.

Я немного струхнул и вякнул, не подумавши:

– Do you speak English?

– Yes, I do.[1]

Как все просто. Только как же им теперь объяснить, капиталистам проклятым, что не виноват я. Бес попутал, или зеленый змий. Уж и не знаю, кто из них именно, но ничего плохого я не хотел. И не надо меня никуда сдавать, заявлений писать. Не шпион я, не рецидивист, просто русский человек. Я не удержался и брякнул знаменитую крылатую фразу Игоря Стышных:

– Gehe zum Teufel!

– Ich bin verschtein. Ich schpreche Deutsch.[2]

Я немного обалдел. Передо мной был полиглот! Хороша Маша, да не наша. Только вот одна небольшая проблема: у меня «трояк» по английскому, а немецкий я и вовсе не знаю. Просто всегда в запасе несколько фраз из немецкого, французского и даже испанского. Типа: «Guten Morgen» и «Hände hoch!»[3]. Это шеф репетиторов нанимал, чтобы мы, значит, в случае экстренной необходимости могли предложить партнеру по бизнесу закурить или выпить бокал вина. Умный он, шеф.

Только вот не предполагал он, что придется мне языками щеголять в американской резиденции. Эх, знать бы раньше: специально б выучил нормальные английские слова. Впрочем, репетитор нам байки травил о превратностях перевода. Мол, В США пиво «Coors» рекламировали слоганом: «Turn it loose», что означает, кажется: «Стань свободным!». А с испанского этот слоган переводится как: «Страдай от поноса!». Пивко, блин! А то еще: довольно известная компания «General Motors» продавала в странах Латинской Америки машину «Chevrolet Nova». Опять же по-испански «no va» – «не движется!» В общем, я просвещенный маленько в области непонимания народами друг друга из-за дурацких переводов. Хотя, чего это я проблемы себе устраиваю? Она же вначале по-русски шпарила.

– Э-э-э... – Я помялся. – Давай назад.

– Чего?

Нет, мне определенно нравилась эта деваха из ЦРУ, или откуда она там. Наверное, практику в колхозе имени Кирова проходила. Интонации – родные, аж за душу берет. Не «простите, мистер, я Вас не понимаю», а по-деревенски «чего». Жаль только, что не «ча-во, хмырь облезлый?!» Опять же, красотке так выражаться вроде и не пристало.

– Это... – Я вздохнул и понял, что Банга меня бессовестно предал: мол, псы с бабами не дерутся, разбирайся сам. – Давай говорить по-русски.

Незнакомка сделала шаг назад. И, чего только японцы не придумают, офисное кресло само подкатило и встало ровнехонько под симпатичную девичью попку.

Я поперхнулся. Нет, мы тоже не лыком шиты. У нас в Екатеринбурге наши люди до кресла ногами ходят. Мы, значит, мужественнее, сильнее.

– Хватит мне голову морочить! – Девушка даже хмурилась красиво, но корчить из себя полиглотку перестала. – Вы работаете на Пиррия?

Их, наверное, такому сосредоточенному выражению специально обучают, перед зеркалом натаскивают. Да кто она такая? Вырядилась в какой-то полувоенный комбинезон и ботинки на толстой подошве. В таком виде русские эмансипированные красавицы по горам лазают, а не допросы в офисах устраивают.

Ах, как мне хотелось сказать, что я работаю на Славку Позднева – самого крутого мафиози, что наши братки контролируют «Шереметьево-2», что чихать я хотел как на Пиррия, так и на поставки «ножек Буша». И видел всю их гребаную Америку... Но не сказал. Из дипломатической вежливости. Тем более Пиррий мог оказаться нефтяным магнатом или столпом исламского движения талибан. Плохо совсем не интересоваться политикой.

– Э-э-э... – Я нервно сглотнул: поди-ка, угадай: что ответить? – Нет, не знаю я никакого Пиррия.

Девушка рассмеялась. Приятно так рассмеялась. По-доброму. И как это она могла жить в Америке? Да еще и работать на службы разведки?

Неужели я сказал что-то глупое?

– И об Аррахе вы ничего не слышали, мистер...

Мне так хотелось сказать: «Бонд. Джеймс Бонд. Подпольная партийная кличка: Ноль-ноль-семь». Но дело, по всей видимости, начинало принимать серьезный оборот. Я во что-то основательно влип. Было уже не до шуток.

– Иван. – Я решил не таиться. Если уж вляпался по уши, нечего в шпионские страсти играть. ФБР или ЦРУ таких шуток не понимает. – А фамилия Соколов.

Девушка недоуменно вскинула брови:

– Это такая шифровка?

Что она имела в виду? Не дождавшись разъяснений, незнакомка продолжила:

– Забавный у тебя псевдоним Ивви Соккос. А теперь выкладывай: какого черта нужно было вламываться в мою квартиру таким варварским способом? Что за глупая бравада? Стоит мне приказать Теллету, и запись вашего вторжения появится в вечерних новостях. – Девушка говорила странно, плавно, даже напевно. Противные начальственные интонации исчезли. Видимо, решила, что я не опасен. Теперь ей было просто любопытно. Может, все еще обойдется. Ведь, если бы что-то серьезное произошло, здесь уже кишела бы охрана.

– Ладно, я во всем сознаюсь, только не сажайте меня одного на ночь в чистом поле под ракитовым кустом.

– Хватит валять дурака, Ивви! Компромат уже собран, но дома я его не храню. Извини, но профессионализм – это залог не только карьерного роста, но и сохранности собственной жизни.

Ну надо же! А мужики-то не знают!

Я упорно молчал, как партизан на допросе. Это не потому, что я крепко держал главную тайну: «Мне бы только ночь простоять, да день продержаться!», а оттого, что не понимал, чего от меня добиваются.

– Не хочешь сотрудничать, да? Лучше иметь дело с полицией Веррева? Хм, но ты не сильно-то надейся на поблажки. У меня есть тревожная кнопка, посылающая импульс сквозь все защитные слои любой планеты прямо в департамент Внутренних Дел Империи. Что, не знал? Тоже мне, шпион!

– Я требую звонка на родину! – Я начал сердиться. Где это видано, чтобы простого русского человека вот так ни за что ни про что каким-то департаментом Внутренних Дел Империи пугали?!

– Звонка? – переспросила девушка. – То есть голографической связи? И с кем?

– 74-32-78! – Я отчеканил рабочий телефон Наташки. А кому я еще мог сейчас позвонить и пожаловаться на свои злоключения. Не в милицию же.

– Кто ты такой? – Девушка аж подскочила на своем стуле и вперилась в меня сверлящим взглядом.

Что это она так разнервничалась? Хотя ей идет. В спокойном состоянии она просто девочка-паинька. А испуганная – настоящая фурия.

– Прекрати лыбиться, Ивви! Черт с тобой, я не стану сообщать в Департамент. Но и ты кончай темнить! Хорошо: знаешь ты мой личный код доступа на сервер галактической информации, но что тебе это дает?

Во спросила! Я почувствовал себя польщенным. Надо ковать железо, пока горячо:

– Мне бы еще звоночек матери сделать: 8-35-25-32-42-65.

В самую точку! Девушка побледнела так, точно я ей доступ к кислороду перекрыл:

– Скотина! – Девушка вскочила и обошла вокруг кресла.

Эх, еще бы пояснила, что я на этот раз угадал.

Мысленно я потер руки и вслух добавил:

– А еще...

– Хватит! – меня прервали резко и грубо.

Девушка подскочила ко мне и вперилась в лицо ненавидящими глазами. Надо же, на вид такая хорошенькая, а внутри – сущая дьяволица. Хотя, нет. Не было в ее взгляде ненависти. Было что-то холодное, решительное. Мне стало не по себе.

– Поздно, дорогой Ивви! Информация оцифрована и находится в базе данных доступа категории «АХ». Можешь не грозить: я даже, если и захочу, не смогу извлечь свои материалы! Раньше надо было суетиться.

«Да? – подумал я. – Неужели опять куда-то опоздал? Жаль. А так хочется получить не очередную зуботычину, а сервированный стол, душ и пачку баксов за молчание». Неплохая мысль! Я решил попытать судьбу еще раз:

– Мэм?

– Чего тебе еще? – Девушка уже быстро щелкала клавишами компьютера.

– Раз уж вы так изящно всех одурачили, и я оказался не у дел, мне бы сейчас небольшую аптечку, в ванную, и пожрать. Я согласен даже на батон с колбасой. Даже на китайскую лапшу в пакетиках.

Банга, грустно валявшийся у моих ног, вскочил и радостно завилял хвостом.

– Батон с колбасой и лапшу? – Девушка нахмурилась. – И в ванную?

– Ну да. – Я оживился. – И наручники мне ни к чему. Я спокойный и в смирительных рубашках не нуждаюсь. И вообще, как вас хоть зовут-то?

Это был прокол. Дернул же черт меня за язык! Она считала меня каким-то шпионом, а шпион не мог не знать имени того, за кем следит.

– Что? Как меня зовут? – И незнакомка вдруг облегченно рассмеялась. – Контрразведке баронета Веррев не известно имя лучшей журналистки Империи? Хамить изволим?

«Ну, все! – Я вздохнул. – Игры в шпионов закончились. Рано или поздно, она все равно бы догадалась. Сам бы и признался. Надо ведь как-то выбираться отсюда. Ёжику понятно, что в бессознательном состоянии меня занесло к черту на кулички. Баронеты, Империя, это где у нас такое, в какой стране»?

– Батон и ванная, – упрямо повторил я.

– Ладно, гхыр с тобой! – задумчиво отмахнулась девушка. – Только без глупостей. Теллет контролирует любое твое движение.

Руки обдало воздушной волной, и наручники исчезли.

Первым моим желанием было врезать этой самонадеянной девчонке по круглому месту пониже спины, чтобы повежливее была с приличным мужчиной. Но я этого не сделал. В комнате, где кресла ездят сами по себе, наручники расстегиваются и исчезают, драться было глупо. Кто же она, эта шатенка с зелеными глазами? Ведьма?

Я посмотрел на девушку. Она и в самом деле была необычайно красива, только слишком умна для женщины. Пожалуй, и для меня тоже. Я привык к женщинам простым и покладистым, как Наташка. А эта – сама строгость. Ей бы работать психологом в детской комнате милиции.

– Я не знаю, что такое ванная, колбаса и батон. – Девушка вернулась в кресло. – Но, подозреваю, что это не кодовый язык разведки Веррев. А зовут меня Аллана.

– Алла? – Я слегка опешил.

Девушка возмущенно дернула плечиком:

– Попрошу не урезать мое имя, на варварский верревский обычай. Имперский закон об именах собственных оставляет за гражданами право на хранение традиций.

– Аллана, я не в обиду. По привычке сорвалось.

– Да ладно, Ивви.

Я хотел прибавить, что традиция моего народа не менее древняя, и что я не Ивви, а Иван. Но, подумав, махнул рукой: пусть хоть горшком обзовет, лишь бы в печь не ставила.

– Так, где мне можно помыться с дорожки? – Я упорно гнул свою линию. Потому что в таком виде, в каком я был, даже на улицу стыдно выйти. Не то что обращаться за помощью в российское посольство в Англии, или куда там меня занесло!

– Ивви, может быть, хватит играть в первобытные народы с девятнадцати процентным уровнем интеллекта? Считай, что твой маскарад провалился. Кстати, зачем тебе это все понадобилось? Но, привести себя в порядок тебе и правда не помешает. Можешь не скромничать и нажимать кнопки сам. Теллет будет выполнять твои команды, пока они не направлены против меня.

Вот это она меня зацепила! Надо же, как изощренно: с низким процентом интеллекта, а не просто дурак безмозглый! Эта Аллана, похоже, та еще штучка!

Я встал и бодро направился к единственной двери, выступающей вперед в форме овального люка. До сих пор мне везло, может, и сейчас угадаю.

– Ты же хотел вымыться? – Вопрос застал меня врасплох.

– Ну? – Я пожал плечами.

Аллана демонстративно вздернула носик, подошла к столику, на котором светился экран монитора, и что-то ввела в компьютер через клавиатуру, возможно, пароль. И тут же меня обступили стены, вернее: от внешнего мира меня отрезал колпак маленькой цилиндрической кабинки.

Замуровала, ведьма! Вот они нынче как людей морят! Но меня-то так просто не возьмешь!

Но не успел я и рта раскрыть, как одежда на мне заметно полегчала, и ветошью осыпалась к ногам, а спустя мгновение и вовсе исчезла. По коже прокатилась волна не то уплотненного воздуха, не то какого-то раствора. Грязь, копоть и засохшая кровь смывались непостижимым образом. Кожа оставалась чистой и слегка порозовевшей. Волосы у меня на голове зашевелились и на мгновение встали дыбом. Но не от ужаса. Я еще не успел до конца осознать, что со мной происходило. Просто до них докатилась воздушная волна, и каждый волосок приподняло и очистило отдельно.

Я успел подумать, что, может быть, это вовсе не Америка и не Англия, а летающая тарелка или планирующая кастрюля инопланетных братьев по разуму. Что ж, тарелка, так тарелка. Пугаться уже не было сил.

Прямо передо мной, в открывшейся нише появилась аккуратно сложенная одежда, чем-то похожая на комбинезон Алланы, но явно мужского покроя и моего размера. На небольшом жидкокристаллическом дисплее вспыхнула надпись: «Прежняя одежда не поддается восстановлению. Утилизирована. Замена произведена из резервов корпорации „Каннак“. Приятного использования».

Я оделся. Ткань была мягкой, похожей на шелк. И весь комбинезон казался воздушным. Даже ботинки были новенькие, мягкие, словно из оленьей кожи, податливые. Я оглядел себя и решил, что уж в таком-то виде я неотразим. Хлопнул по карманам и понял, что таинственный шар, и оставшиеся две-три батарейки бесследно пропали. Видимо, умнейшая техника посчитала их мусором и утилизировала вместе с формой. Однако я опять поторопился с выводами. В очередной открывшейся нише обнаружился весь мой нехитрый скарб. Я почесал в затылке, распихал все по карманам и огляделся: как отсюда выбираться-то?

Стены мгновенно отреагировали на мою мысль, взметнулись вверх и пропали. Чудеса.

– Хлеб, батон и китайская лапша, о которых ты говорил, это еда? – Аллана выглядела подозрительно довольной.

Банга тоже радовался жизни, кружил по комнате, пытаясь укусить свой хвост. И шерсть у него поблескивала и лоснилась. Сейчас он больше всего походил на легкомысленного щенка. В жизни бы не подумал, что такая псина способна так дурашливо хлопать пастью. Одно радует: если Банга спокоен, значит опасности поблизости нет. Ведь именно пес притащил откуда-то нужный ключ внутри компьютерной игры, и он кидался на врагов. А здесь ходит, трется вокруг ног Алланы, точно кошка. Я даже обиделся: разве можно так доверять женщине?! Хотя выбора-то у нас, похоже, нет.

– Сам задашь программу или мне опять все за тебя делать? – ехидно прищурилась Аллана.

Вот значит как? Вот к чему привели сексуальная революция и эмансипация. Интересно, за кого она меня принимает, за шпиона-дегенерата или за клоуна? Уж что-что, а на клавиши-то я давить умею. Сам баловался взломом паролей и программированием вируса «Подарок», от которого в компьютерах друзей начинали открываться и прыгать четыре плавающих окна: поди их там мышкой достань!

Я уже сообразил, что все блага цивилизации здесь нужно заказывать через компьютер. Может быть, это удобно, но для простого смертного, конечно, непривычно. Однако, где наша не пропадала!

С видом знатока я плюхнулся в кресло перед экраном и остолбенел. Не существует таких программ! И клавиатур тоже! Отсутствие мышки тоже не прибавило энтузиазма. Кажется, моя полоса везения внезапно закончилась.

– Чего ждешь? – проворковала Аллана. – Мне пару тюбиков «Здоровья», шушенякр, локуцейтов. Ну и аркафе без флагмарина.

Мне стало дурно. Я не понял ни единого слова, кроме «Здоровья». Кажется, только сейчас я понял, что все это действительно не сон и не бред, а инопланетяне. Не слышал я ни про каких шушенякр даже в китайском ресторане. И баню такую даже японцам слабо придумать. Но страх, как ни странно, не пришел. Недаром меня рекомендовали шефу как очень стрессоустойчивого человека. Вместо паники на меня накатил кураж.

Передо мной лежала клавиатура: пара сотен незнакомых кнопочек. Понятно, что часть из них – буквы и символы. Однако речь-то я понимал, но вот с письменностью, похоже, дела обстояли иначе. Чертовы братья по разуму! Так это они придумали тайнопись рун, которую и с поллитрой не разберешь!

На клавиатуре выделялось с десяток особых, больших кнопок. Типа наших Enter, Shift, Esc, Delete. Знать бы еще, на какие из них давить. А то нарисованы там: звезды, квадраты, круги, глаза. Сплошной символизм и абстракционизм.

И я недолго думая нажал на ту кнопочку, которая мне больше приглянулась.

Стол открылся, втянул в себя клавиатуру и выдвинул два слепка для ладоней.

Аллана заметно напряглась. Ага: знай наших! Похоже, я сделал что-то очень умное.

Я усмехнулся и положил ладони на слепки. Это и ежику понятно. Только вот кнопочек нигде не было. Что же дальше?

И вдруг мне страстно захотелось отбивную с картошкой фри. И столик в уютной нише, и бутылку хорошего красного вина, а не дешевого портвейна, и тонко порезанного бекона.

На мониторе расплылась изумрудно-зеленая клякса, по которой проползла дорожка иероглифов. Я опять ничего не понял, но последствия оценил сразу. В комнате стало заметно темнее. Зазвучала тихая музыка. Незнакомая, но приятная. Меня вместе со столом и монитором словно задвинуло в угол. Возле окна появился сервированный на двоих столик.

– У тебя какой уровень интеллекта? – поинтересовалась Аллана.

– Три класса и коридор. – Я язвительно усмехнулся. – А что?

– Три процента? – выдохнула Аллана и уставилась на меня, как на ожившего мамонта.

– Тридцать три, – поправил я на всякий случай, вообще уже не понимая о чем речь.

– Ты ведь не с Веррева, верно?

– Аллана, ты поразительно догадливая девушка, – довольно улыбнулся я. – Но давай сначала поедим, раз уж все так удачно получилось!

Строгий офис превратился в укромный уголок ресторана. И даже идти никуда не надо.

Как только я встал с кресла, монитор словно впечатался в стену и стал практически незаметен.

Аллана, видимо, не ожидала от меня такого владения техникой. Но уж собой-то она владела замечательно. Если что и подумала, на лице это никак не отразилось Я и сам, честно говоря, был слегка огорошен, но вида не подал.

Банга заскулил и ткнулся мне в колени. Наверное, тоже был голоден. Что ж это я раньше не подумал про мясо? Как его теперь создать или вызвать?

– Аллана.

– Слушаю?

– Пса тоже надо накормить. Есть у тебя «Педигри-пал» или мясо?

– А что такое «Педигри-пал» и мясо? – как-то растерянно спросила Аллана.

Я уже не удивлялся. Принял все как есть. Ну не знает девушка, что такое мясо, бывает. В летающих тарелках живут, ни черта не делают, и про мясо слыхом не слыхивали. Я принялся объяснять:

– Это когда идешь на охоту в лес, убиваешь лося или кабана. Это животные такие, млекопитающие.

Аллана кивнула, что поняла. Неужели у них тоже лоси водятся? Значит, еще не все потеряно.

– Потом снимаешь шкуру, разделываешь тушу. Берешь кусочки поаппетитнее, обжариваешь с чесночком, с укропом, со всякими специями, и можно есть!

– Труп? – переспросила Аллана и нервно сглотнула. – Там, откуда ты пришел, собаки едят трупы?

Сначала я даже не понял о чем она говорила, а потом разозлился. Она что, из ассоциации «зеленых», будет мне мозги промывать, как нельзя обращаться с животными.

– Да, труп! Но не недельной же давности! Я и сам от мяса никогда не отказываюсь!

Аллана отодвинулась от меня подальше. В ее глазах светился такой неподдельный испуг, что я решил ее успокоить:

– Нет, я ведь тоже что попало не жру. Ну, там: индюшку, курицу, бекон, грудинку копченую, уток люблю запеченных.

Аллану явно не вдохновляли мои рассказы. Я обиделся:

– А людей я не ем из принципа. В них говна много.

Похоже, Аллана не оценила моего юмора.

Тогда я ткнул пальцем в сторону стола, где в тарелках стыла картошка с великолепной отбивной, и устало спросил:

– Ну, а это что тогда, морская капуста?

Аллана недоуменно пожала плечами и, копируя мой тон, объяснила:

– В Империи не едят животных. Они находятся под охраной закона. Все, что ты видишь, продукты растительного происхождения.

– Хорошо, – сдался я, – накорми пса, чем у вас принято, и давай уже поедим сами.

Аллана подошла к спрятавшемуся в стене компьютеру, пробежала пальчиками по клавиатуре и на полу, рядом со столом появилась мягкая подстилка и глубокая миска с аппетитным, поджаренным до хрустящей корочки мясом. И после этого она утверждает, что все кругом вегетарианцы! Или они тут научились лебеду превращать в говядину?

Банга радостно закрутил хвостом и принялся за угощение.

Я тоже не стал церемониться. Лебеда так лебеда, я был согласен на все. Вкус у отбивной оказался слегка необычный, но вполне мясной. Я промолчал. В конце концов не все ли равно, из чего они делают отбивные, лишь бы съедобно было.

Папка «Personal»

Doc005

Аллана мне не верила. Она смотрела на меня так, будто я симулировал сумасшествие. Во взгляде так и читалось: «Ну и когда ты врать перестанешь?» Это подхлестывало еще больше. Я действительно начал приплетать небылицы. Просто так, из вредности. Уж очень меня бесила сама ситуация, в которой мне приходилось объяснять красивой девушке, что я не просто покурить вышел и провалился в иные миры, а меня именно похитили злые и коварные инопланетяне.

Сам я в это верил лишь отчасти.

– В какой стране ты жил?

– Повторяю: в России. – Меня выводила из себя странная непонятливость девушки.

Мы уже выяснили, что там, где я сейчас нахожусь, нет никаких стран. Вся планета подчинена одному правительству. А система ближайших планет, как я понял, и представляла собой Империю. Очевидно, что никакого Российского посольства, куда я намеревался обратиться за помощью, здесь не было и быть не могло. Я как-то очень быстро примирился с этим фактом. Нервы у меня крепкие. Теперь меня больше всего занимал вопрос: как мне вернуться домой?

Я с тоской посмотрел на пса. Как-то ведь сумел он проникнуть вслед за мной в этот мир. Может, он и обратную дорогу знает? Но Банга бессовестно спал, завалившись набок и протянув мохнатые лапы.

– Россор? – переспросила Аллана, все еще обдумывая мои слова. – Россории?

Она все пыталась перевести услышанные названия на знакомый язык. Словно шифровку разгадать. Тьфу ты, бестолочь: я же быстро понял, что ты не Алла, а именно Аллана!

– Россия. Русь. Русколань, Гиперборрея!

Аллана задумчиво крутила на палец прядь волос. Разве можно быть такой серьезной и подозрительной? Нет, никогда не женюсь на инопланетянке: с ними от тоски подохнешь!

– А планета?

– Земля, – буркнул я.

– Зем... – Аллана запнулась. – Зем-мез... Зем-мел-лез? Я не знаю такой планеты. А каков там уровень радиации?

Ну, это-то слово мне было известно!

– Хреновый! – радостно объявил я и тут же поправился: – Очень высокий. У нас грибы – во! А после взрывов на Белоярке да в Чернобыле – так мы и вовсе все полностью радиоактивные. Нам и флюорографию проходить не надо.

Мы сидели все в той же комнате, которая снова стала похожа на офис. Аллана за столом, я в кресле у окна. Вид отсюда открывался глупый и унылый. Почти как у Наташки. Окна выходили прямиком на соседнее здание. Забавной формы рамы и серебристый материал стен не вызывали впечатления неземной красоты. Судя по всему, весь район был забит такими же небоскребами. Вот вам и пейзаж будущего.

Аллана вежливо кивала головой и о чем-то сосредоточенно думала.

– Светлые небеса! – наконец прошептала она. – Да ведь это карантинная зона! Там же посты кругом! Полная изоляция!

Я поерзал, но ничего не сказал. Хотя за державу стало обидно. Что еще за «зону» они из нас сделали. Полная изоляция! Мы что, прокаженные?

Аллана быстро застучала по клавишам. Покивала, словно ее предположения оправдались. Потом поморщилась и откинулась на спинку кресла.

– Я вызвала на связь своего телохранителя, – сообщила Аллана. – Может быть, он что-то сможет объяснить.

Я хмыкнул.

– И где ж он раньше был, твой телохранитель? Отгул у него, что ли? А ну как я и впрямь бы шпионом оказался да и свернул бы тебе шею?

Аллана пожала плечами с таким видом, что мне сразу стало понятно, что мой уровень интеллекта не дотягивает и до десяти процентов, но ответом все-таки удостоила:

– Здесь я в полной безопасности, Теллет не позволит причинить мне какой-либо вред. А телохранитель сопровождает меня во время появления на публике.

В комнате бесшумно материализовался человек. Вернее, призрак. Я только сглотнул и непроизвольно сжал подлокотники кресла.

Напротив девушки сидел сотканный из тумана усатый мужчина в черном военном костюме со странными нашивками на груди и рукавах. Аллана что-то быстро проворковала, и призрак развернулся ко мне вместе с креслом.

Нет, я не испугался. Но шок все-таки испытал. Сидит передо мной облако в штанах и мундире и пялится, будто людей никогда не видел. У него только зрачки живыми и были. Жутко!

– Ивви Сокколловв? – Гость тщательно выговаривал каждый слог.

– Ну? – Я демонстративно закинул ногу на ногу. – С планеты Земля, из славного города Екатеринбурга. С кем имею честь?

Похоже, меня не поняли. Повисла многозначительная пауза.

– А вас как зовут? – Я постарался подобрать самые нейтральные слова.

– Муррум, – расплылся в улыбке гость. – Я телохранитель Алланы.

– Хреновый ты телохранитель, – буркнул я. – Если бы я служил на Пиррия, от Алланы давно бы уже мокрого места не осталось.

Это я так сказал, из ревности, от горькой обиды. Но Муррум воспринял все буквально.

– Вы не можете служить в разведке Веррева по одной очень простой причине. – И призрак мстительно усмехнулся. – У меня прямое подключение к правительственному каналу класса 267. И на официальный запрос относительно вас получен ответ, что вы не принадлежите к жителям Империи. Вас просто не существует.

– Чего? – возмутился я.

Мне очень не нравилась эта самодовольная призрачная рожа, пусть она принадлежала хоть самому министру Обороны.

– Разумеется, учитывая ваше неоспоримое присутствие, я не стану утверждать, что вы не существуете. Доступный в данных обстоятельствах уровень сканирования не дает мне полного представления о вас и вашем происхождении. Ваш интеллект не превышает пятидесяти процентов. По закону Империи никто не предложит вам работу даже в службе наблюдения за клонами в рудниках планет Хлолх и Зыррыз. Более того, вам не удалось бы пройти ни один контрольный пункт при межпланетном перелете. Вы обречены на прозябание где-нибудь на окраине.

Ах вот значит как: я здесь Иванушка-дурачок. Ладно, хорошо смеется тот, кто смеется последним!

– Ну да, а с вашим-то уровнем интеллекта трудно было заметить появление у вашей подопечной незваного гостя. Ведь домашний компьютер практически невозможно вывести из строя, чтобы он не смог выполнять за кого-то обязанности охранника!

Кажется, мой сарказм достиг цели. Призрак сузил холодные голубые глаза и отчеканил:

– Я действую исключительно согласно инструкциям и выполняю возложенные на меня обязанности в полном объеме. И в данный момент эти инструкции предписывают взять вас под стражу и доставить в Департамент для дальнейшего выяснения вашего происхождения.

– Хорошо. – Я хлопнул себя по колену. – Порезвились, и будет. Выяснять тут нечего. Я и сам могу все рассказать. И требую, чтобы меня отправили домой, на Землю.

Лицо Муррума стало мрачным:

– Без санкции департамента Внешних Сношений никто не может покинуть Империю.

Мне взгрустнулось. Везде одно и то же: бюрократия и волокита.

– Ладно. И сколько потребуется времени на оформление визы?

Охранник задумчиво смотрел мимо меня. Ах, эти чертовы высокоинтеллектуальные обезьяны! У них что: минимальный словарный запас? Хорошо, поставим вопрос иначе:

– Когда меня могут отпустить домой, в Россию?

Муррум заюлил:

– Вы же должны понимать, что Империи вовсе не нужны люди, обладающие информацией о нашей технической мощи даже на таких отсталых планетах, как эта.

Ого! Вот это заявочки. Это что же: теперь я пожизненный заложник?

Я вскочил, но невидимая сила мягко усадила меня назад. Я знал, что это сделал Муррум, только не понял как. Этот долбаный охранник даже не шевельнулся. Просто сидел и смотрел.

– Что вы рыпаетесь? – в голосе Муррума не было издевки, только искреннее недоумение. – Хорошо, я заручусь личным разрешением Императора и сам проконтролирую ваше возвращение на родину. Но что вас ждет на Земле?

– Квартира, пентюх, Наташка, работа. – Я перечислял не задумываясь.

– Может быть, да. А может быть, нет.

– Не понял? – Я буквально кипел от возмущения: чего это всякие призраки учить меня вздумали? Конечно, если честно, то и хрен с ней с работой – переживу. Ну, и по Наташке не заплачу. Но даже если успели продать всю мою движимость и недвижимость, то руки и голова у меня остаются! А это – две трети успеха. Все-таки лучше жить в родной стране, а не среди высоколобых зануд.

– Вы захотите вернуться в Империю. От повышенного уровня комфорта никто не может отказаться, даже био-роботы низших конфигураций. Но обратной дороги не будет. И вы не сможете никому про нас рассказать – вас упекут в сумасшедший дом, где вы и умрете. Я не совсем поняла разницу между этим сумасшедшим домом и Залом Ожидания, но полный астрологический расчет ваших биоритмов выдал единственную для вас программу. – Это вмешалась уже Аллана.

Вот уроды! Это они мне, значит, всю жизнь уже просчитали и поняли, что для меня благо, а что зло! А как же сбои в программах, вирусы, глюки? Нет, ну это надо же: они все биоритмы рассчитали!

– Я просто требую встречи с послом... Э-э-э, с тем, от кого зависит решение, можно ли меня отправить на родину.

– Что вы хотите от него услышать? – Муррум снова взял инициативу в свои руки.

– А вы не знаете? – Как я хотел вскочить и врезать этому призраку по морде, но меня держали невидимые путы.

Банга ощерился и зарычал, впервые с того момента, как мы вывались в эту комнату.

– Не знаю. – Муррум не издевался, он скрупулезно отвечал на поставленный вопрос.

– Вы, сволочи, втянули меня в свою гребаную Империю. Вы проникли в мое сознание через вонючую игру и похитили меня для своих дурацких опытов! Ладно, переживу, не девица. Чай, кастрировать не станете. Ладно, провели эксперимент, погоняли белую мышь по стеклянным колбам – и отпустите. Если меня ждет сумасшедший дом, то это моя забота, а не ваша!!!

– Стоп! – Муррум вскочил и из его ладоней мгновенно вылетели два огненных шара.

Прямо как в игре. Один взорвался у Банга перед мордой. Второй ударил мне в грудь.

И я сразу успокоился, будто мне вкололи пару кубиков какой-то гадости.

Банга лег.

Я почувствовал, что больше меня ничто не держит, но бить морду Мурруму уже не хотелось.

Неужели это Империя колдунов?

Пожалуй, нет. На моих коленях лежал странного вида полупроводник. Секунду назад его здесь не было. Понятно: техника на уровне фантастики. Так вот откуда берутся легенды о всемогуществе колдунов. А мы-то наивные, верим, лбы в церквях расшибаем.

Возле Банга я приметил такую же железяку, что и у себя на коленях. Ладно, посмотрим, чем нас еще попотчуют иллюзионисты хреновы. Ловкость рук, говорите. Ну-ну, и на старуху бывает проруха.

Призрак исчез, а кресло осталось.

Аллана подошла и потрогала мой лоб. Футы-нуты, какая трогательная сцена! Мамаша тут выискалась!

– Ничего со мной не случилось! – Я фыркнул, точно лошадь.

Непривычный я, чтобы женщины ко мне проявляли повышенный интерес, тем более инопланетянки, путающиеся с такими вот телохранителями.

– Муррум прав. Прямо сейчас тебя никуда отправлять нельзя. Я ведь тоже разослала запросы по всем лицензионным институтам. Никто не проводил опытов по перемещению в пространстве людей и существ с интеллектом ниже ста процентов... – Аллана запнулась и опустила глаза.

Ну наконец-то мы стали думать своей прекрасной головушкой!

– Ты не злись. Я и правда решила, что ты – агент Пиррия.

– Это у меня внешность обманчивая. – Я вздохнул. – Не всем же быть голубоглазым охранникам.

Интересно, уел?

– Чего? – Аллана просто не поняла.

О боги! И они хотят, чтобы я со своим мизерным интеллектом чувствовал себя счастливым среди таких вот умников!

– У твоего Муррума (так хотелось брякнуть: «Муромца!») глаза голубые.

– Нет, карие.

– Слушай, Аллана, может у вас в Империи голубое и зовется карим, но лично я никогда в связях с дальтонизмом замечен не был.

Кажется, поняла. С трудом, но все же.

– Ты не ошибся?

– Знаешь что? – Я встал и пихнул девушке в руку тот незаметный полупроводник, что так быстро меня остудил. – Я, может быть, и домашнее животное для вашей Империи, только нечего меня все время носом в дерьмо тыкать. Я вам не котенок. Где захочу – там и нагажу!

Это я дерзил так. Просто достали они меня все: не уедешь, цвета не различаешь, дурак с низким уровнем интеллекта. А сами-то кто? Лентяи вонючие. Их под пальму положи, а они с голоду помрут: сами ни ананас не расколют, ни банан не очистят. Высокие технологии у них!

– Ой! – Аллана вскрикнула.

Я решил не реагировать. Все, хватит с меня! Наигрался в пришельцев из иных миров!

– Ивви, Ивви!

«Ты еще „дурачок“ забыла прибавить!» – подумал я мстительно и отправился к окну. Надо же, попал черт знает куда и даже на город инопланетян до сих не полюбовался. Что я расскажу благодарным потомкам? Ну, или постояльцам сумасшедшего дома? Что я только вокруг бабы ихней инопланетной увивался? Так ведь засмеют, скажут, что точно – дурак!

– Ивви! Где ты взял трансмугенный генофрол?

Я раззявил рот:

– Чего, пардон, взял?

– Трансмугенный генофрол. – Голос Алланы казался не на шутку встревоженным.

– Кхе. – Мне так и не суждено было дойти до окна. Девушка вцепилась в мои плечи с яростью разъяренной тигрицы и развернула к себе лицом.

Ого! Нет, это мне нравится все меньше. Женщина, будь она хоть трижды инопланетянкой, так себя вести не должна! И, мстительно усмехаясь, я ответил:

– Твой охранничек этой хренотенью изволил успокоить меня и Банга.

– Что?!! – В глазах Алланы метнулся ужас. – И глаза у него точно были голубые?

– Ну да. – Я не понимал, в чем дело.

– Это люди Пиррия! Мы у него на крючке!

– Дался вам этот Пиррий...

Но Аллана уже не слушала. Она метнулась к компьютеру и застучала по клавиатуре.

Точно – здесь все сумасшедшие!

И стены комнаты дрогнули.

Банга испуганно поджал хвост и заскулил.

Пол под ногами куда-то поехал.

«Ну кто так строит? Это ж любое мелкое землетрясение, и все – привет маме!» – додумать я не успел. Просто комната рванулась с места и помчалась по воздуху, закладывая крутой вираж.

Ох, говорила мне мама: «Не связывайся с инопланетянами». Не послушался.


Это было здорово. Кто же мог подумать, что у них здесь в ихней Империи все так выверено. Чтобы маленькая квартира сама по себе могла вылететь из многоэтажного здания и отправиться путешествовать – о таком я даже и не мечтал! Подумаешь: летающие тарелки! А вот планирующие квартиры – это круто! Надо тебе в магазин за хлебушком – кнопочку нажал – еда уже на столе. Хочешь в театр или в музей – отправился, не вставая с места. Блеск! Вот бы на Земле такое устроить! Водитель квартиры – это, конечно, звучит не очень гордо. Но зато жить в таких комнатах – одно удовольствие!

Справившись с первым испугом, я поднялся на ноги, и подошел к Аллане:

– Тебя кто летать учил?

– Флалф – адм-генерал в отставке, изобретатель флайера. – Аллана гордилась своим образованием, но пилотировала так себе.

Банга уже оценил прелести порхания между стенами и, вцепившись когтями в обшивку кресла, жалостливо смотрел на меня. Вот так-то, братец! Будешь знать, как ластится у ног инопланетянок!

– Флайер – это посудина, в которой мы тащимся?

– Нет, конечно. – Аллана кинула на меня удивленный взгляд. – Вообще-то флайер изначально не предназначен для выходов за пределы атмосферы. Ну, если это не специальные шпионские или спортивные модели.

Что-то, наверное, интуиция, подсказывала, что отчаянная девушка Аллана собралась именно в космос. Мне это определенно не нравилось. Я видел по телевизору записи пуска космических кораблей со станции Байконур. Впечатляющее зрелище. А тут какая-то однокомнатная квартира, пусть и со всеми встроенными удобствами, размером с тридцать квадратных метров должна плавать в вакууме, стремиться к другим планетам. Чушь, да и только.

Наверное, я просто испугался.

По монитору бегали кривые линии траектории полета, мигали какие-то цифры.

– Аллана.

– Ну, что еще?

– Я – шофер.

– И что?

– Это мужская профессия – в небе летать.

Аллана рассмеялась мне в лицо.

С ее стороны это было просто свинством. Порядочные инопланетянки так себя не ведут!

И тут на мониторе вспыхнула надпись: «Тревога!»

Аллана ударила ладонью по зеленой кнопке.

– Ваш корабль атакован! – сказал компьютер, но звук исходил от стен. Это был приятный баритон.

– Этого еще не хватало! – Похоже, в Аллану бес вселился.

Я опасливо покосился на девушку: она была прекрасна в гневе. Волосы разметаны, точно у ведьмы. Глаза горят очень нехорошим, но страстным огнем. Губки слегка приоткрыты. Дыхание учащенное. М-да, я с трудом оторвал взгляд от красотки. Вернее, это безжалостная судьба заставила меня так поступить.

Видимо, в нас попали. Графики на экране начали зашкаливать, а потом и вовсе пропали. На мониторе всплыло бледное лицо Муррума:

– Я же предупреждал, что не стоит так открыто носиться в небе над столицей, тем более днем! Я вынужден пойти на крайние меры!

Аллана не успела даже моргнуть, как её дернуло, словно током высокого напряжения. И изумленное выражение застыло на ее прекрасном лице.

Мне это нравилось еще меньше, чем полет в космос.

– Аллана! – Я тронул девушку за плечо.

Аллана рухнула на пол.

Банга завыл, с оттяжкой, точно поминальник решил устроить.

– Заткнись! – сказал я псу. – Без тебя тошно.

Вот теперь-то мне стало совсем дурно: я оказался один-одинешенек в чужом и враждебном мире. А этот Муррум, который на самом деле подставное лицо Пиррия – заклятого врага Алланы, наверняка спешит сюда, потирая от удовольствия руки. И наверное, не один и вовсе не в форме бестелесного призрака. А я, стало быть, свидетель убийства. Безродный сирота с отсталой Земли, с уровнем интеллекта не превосходящим потенциал туфельки-инфузории. Хорошие прорисовывались перспективы, радужные. Счастьем будет, если меня просто прикончат на месте.

Я подбежал к окну, которое так никуда и не исчезло, не закрылось на время полета, и выглянул наружу.

Наш маленький корабль, квартира, летающая тарелка, парящий кубик, или как они там называют это устройство, висел в воздухе над странным городом.

Дома были круглыми, конусовидными, треугольными. Бред абстракциониста. И зачем им это все было нужно? Строили бы как в России: одинаково, но надолго – пока все трубы не проржавеют.

К нам спешили четыре темные точки. «Патрульные корабли, – догадался я. – Флайеры».

Нет, живым я не сдамся! Пусть их детишки изучают анатомию по моему скелету, но надо мной живым измываться не позволю!

Я кинулся к компьютеру и нажал знакомую кнопку. Клавиатура исчезла. Появились два слепка рук.

Так, как я там делал? Нужно просто представить... Что?

Банга гавкнул, точно пытался мне что-то сообщить.

Ага: флайеры не могут покинуть пределы атмосферы. Замечательно! А мы можем!

И я представил бескрайнее ночное небо, подмигивающее миллиардами звезд. Я ощутил дыхание вечности, полет комет и круговорот планет вокруг своих орбит. Это мгновение было незабываемым. Это все равно, что ощутить себя богом.

Когда я очнулся: за окном уже плыли звезды.

Надо же: получилось! Какой умный компьютер: без слов все понимает.

Но что же дальше?

Кто мне рад в этой Галактике?

Дитя востока

Папка «History»

2 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug11.htm

Это была четко спланированная операция. И все же Аррах нервничал.

Монитор Раддара тускло светился. Ученый нервно покусывал губы и смотрел, как над Пекином поднимается солнце. Золотоверхие пагоды, низкие деревца, странные люди. Хитрые, но в тоже время простодушные, как дети. Аррах знал мифы Китая. Поклонение дракону, поедание риса палочками. Год Черной Козы, в котором китайки стараются не рожать...

Если в Европе дракона нужно было убить, то на Востоке – ему поклонялись. Очень рациональный подход. Аррах прекрасно помнил первые исследования человеческих культур на Земле. Сначала посылали корабли, замаскированные под чудовищ. Но люди реагировали по-разному. Китайцы вот, пытались наладить торговые отношения с Сынами Неба. Собственно, Шелковый путь был проложен одним из купцов, искавшим богов, исходивших из чрева золотого дракона. Красиво и романтично. Аррах никогда не смеялся над первобытными религиозными переживаниями. Техника – она и была живой. Ну, может быть, не в той мере, как Раддар, но все же. Эту истину от людей никто и не скрывал. Ее можно было лишь принять или отвергнуть, но творить из этого для людей новую мистическую школу Арраху не хотелось.

Совершенно не к месту припомнилось, как евреи наловчились менять расписание заданий в бортовом журнале компьютера. Кто бы мог подумать, что люди не только догадаются, что тон и вибрация голоса – суть звуковые низкочастотные волны, но еще и воспользуются голосом, как пультом управления. Ох и хитрющий был Моисей! Ему две каменные скрижали вынесли с заветом. Ага, держи карман шире! Да сами евреи просто утащили списанный компьютер. А источник энергии был внутренний, автономный. Правильно: две скрижали и получаются: блок со встроенным монитором и клавиатура. Постучал по клавишам, на экране чего-нибудь и появилось – чудо!

Моисей, правда, не долго тешился: батарейки сдохли. Пришлось народу скрижали те разбить. Но кое-чему этот знаменитый маг научился. Как – до сих пор непонятно.

Моисей пел заклятия, перечисляя названия деталей компьютера, а бортовой журнал принимал новое расписание и корабль «Сириус» летал за Моисеем, как шарик на веревочке, и моря осушал, и ливни устраивал. А космонавты в это время в анабиозе лежали. Это ведь первые корабли были, неприспособленные. Срок адаптации – восстановления водного баланса в организме тогда тридцать лет был. Это значит, когда на земную орбиту корабль входил, он еще тридцать лет в атмосфере болтался, чтобы ученые в себя пришли. Глупость, конечно. Но уже тогда в Империи жизненный срок определялся людскими столетиями. А Моисей покамлает, компьютер программу корабля меняет и – боги на службе у человека!

Китайцы тоже этим баловались, но не так нагло. С уважением к драконам. Вот потому ученые Империи среди людей китайцев и ацтеков любили больше, нежели европейцев и негров, и даже один раз помогли сколотить в Азии сверхдержаву. Ну да раньше большой разницы между монголами и китайцами не было, особенно с точки зрения Империи. Потом надоело играть в богов – и началась собственно человеческая история...


Аррах уставился в монитор и неотрывно следил за студентом Ли. Юноша был прыщавым и долговязым, с характерным прищуром глаз. В толпе сокурсников он не выделялся. Приехав в Пекин из глухой деревни, но, зная высказывания Рулевого партии, Ли с первой попытки поступил в Сельскохозяйственный институт, и это было большой удачей. Во-первых, студентам платили стипендию, и Ли экономил деньги, чтобы с шиком вернуться домой на летние каникулы. Во-вторых, кормили в студенческой столовой гораздо дешевле, чем в других местах. А главное, Ли попал в большой город!

Отсидев на лекциях положенные часы, Ли срывался с занятий так, будто дома его ждали жена и голодные дети. Ли бродил по ночному городу, заглядывал в окна и фантазировал о будущем. Вначале ему очень хотелось вернуться домой, чтобы поразить одноклассников своими вновь приобретенными знаниями. Но прошла осень, и настроения начали меняться. Ли привык жить в Пекине. Многое еще было недоступно: дорогие рестораны, красивые девочки, зазывавшие с собой. И Ли стал подрабатывать. Иногда он грузил вагоны. Редко, когда позовут. Раз в два месяца. Зато платили за день месячную стипендию, а то и больше.

В ноябре Ли устроился сторожем в школу и был очень доволен. По ночам можно было учиться и спать. Деньги прирастали.

После первого семестра настроения Ли снова дали крен. Парню больше не хотелось мчаться домой, подпрыгивая и поскуливая от щенячьего восторга. И деньги, отложенные на летнюю браваду, все более занимали мысли парня. Почему-то жаль было вышвыривать на ветер с трудом сэкономленные гроши. И профессия агронома стала вдруг раздражать. Ли начал понимать, что такая интересная жизнь просто пресечется раз и навсегда, и Пекин останется в душе потерянным раем. А в деревне можно было подохнуть от тоски.

На каникулы Ли так и не уехал. Передумал. Написал пространное письмо матери. Наврал с три короба о практике в столице. И не жалел.

Вагоны Ли больше не грузил, а ночевать в школу ходил по-прежнему. Из общаги пока никто не гнал. Соседство с шумными абитуриентами было намного предпочтительнее общества молчаливого отца и вечно суетливой матери.

Ли решил остаться в Пекине навсегда. И для этого Ли начал искать разные пути. Он пьянствовал с местными абитуриентами и разговаривал «за жизнь», он просматривал газеты в поисках работы. А в последнее время задумал даже перевестись в другой институт. Зачем Пекину агрономы?

Одновременно Ли познакомился с девушкой Янь. Красивое имя, символичное, но не это влекло парня. Главное – у Янь была пекинская прописка. Ли думал об этом. А кроме того, если Янь вдруг взбредет в голову, что деревенщина – ей не пара, Ли знакомился со всеми подружками своей названной невесты. Так, на всякий случай, вдруг пригодится.

У Янь был компьютер. Старенький Celeron. Ли нравилось сражаться со всякими монстрами. И частенько, когда Янь убегала на кухню помочь матери, Ли открывал «Doom-2» и мочил тупых охранников из автомата. Это было забавно.

Вот и сейчас Ли шел к своей девушке.

– Пора, – сказал Аррах.

Раддар закряхтел.

Монитор на мгновение помутнел.

Ли вздрогнул и поднял голову. В воздухе повисло ощущение опасности.

И тут же с забора сиганули двое:

– Куда спешим?

Ли попятился и наткнулся на что-то острое. «Нож!» – понял Ли и покрылся холодным потом. Значит, их трое.

– Разговор есть, – усмехнулся толстый предводитель и тряхнул сальными волосами.

Ли лихорадочно вспоминал все свои прегрешения, но ничего в голову не приходило.

– Так и будешь пялиться, как баран на новые ворота? – прошипел незнакомец.

– А, ну да! – Ли сглотнул и отдал кошелек.

– Идиот, – заржал толстяк, но деньги взял. – Пошли за мной.

Идти, спиной чувствуя острие ножа, было жутко. Ли молил богов, Рулевого, Республику, чтобы его оставили в живых. Ли не знал, что стоит делать в таких случаях. Честная драка, даже если один против троих – это просто драка, но когда нож в спину – тут Ли просто растерялся.

Свернули в переулок, затем – в подъезд. Ли развернулся и увидел третьего с ножом.

– Не ходи к Янь, – сказал толстый.

– Почему? – Ли недоумевал.

– Потому что ты – помойная крыса, – захохотал толстяк. – Это моя девушка!

– На ней это не написано, – съязвил Ли.


Аррах взметнул брови:

– Раддар, прекрати эти шуточки! Мне трупы не нужны!

– А мне не нужны трусы, – проворчал компьютер. – Я долго искал Ли. Неужели воины Веррева все слюнтяи?

Аррах положил руки на клавиатуру.

– Ну-ну, – усмехнулся Раддар.


Толстяк покраснел, точно вареная свекла:

– Что ты сказал?

Двое подельщиков молчали, даже убрали нож. Ни смешка, ни плевка. Ничего.

– Убью! – заревел толстяк и ударил.

Ли увернулся, но места было мало.

Третий удар одного из нападавших Ли все же пропустил. Это был хороший удар, профессиональный. Так быков валят.

Ли осел, вернее стек по стеночке. Темная струйка крови побежала из носа.

Фонарь в темном подъезде светил тускло, но было видно, что Ли без сознания.

– Эй! – толстяк пнул поверженного.

– Мы убили его, – испуганно вякнул тот, который ударил. – А это все ты!

– Уроды, – прошипел толстяк, но в его глазах метнулся страх.

– Кажется, сюда идут! – запаниковал все тот же, нанесший Ли роковой удар.

Хлопнули двери. Парни трусливо сбежали.

Но через секунду толстяк вернулся. Глаза парня были мутными, точно он действовал все это время в состоянии наркотического опьянения.

Ли мгновенно был перевернут на живот. Рубашку и майку бесчувственному парню пришлось задрать.

Желтые пальцы «убийцы» скользнули по позвонкам:

– Первый, второй, третий...

На седьмом незнакомец остановился. Пометив нужный позвонок маркером, парень усмехнулся и полез в карман.

У «наркомана» обнаружилась коробка, в которой лежал шприц и ампула. Ловким движением парень надломил ампулу, вытянул шприцом жидкость и вколол её прямо в позвонок.

Ли дернулся, но в сознание не пришел.

Незнакомец аккуратно убрал шприц и остатки ампулы в коробку.

Сработано было чисто.

Заправив рубашку беспомощному Ли в штаны, незнакомец достал из другого кармана лицензионный диск с игрой. «Summer House» – значилось на обложке. Игру толстяк спрятал Ли в потайной карман пиджака.

Потом, улыбнувшись сам себе, парень хлестанул Ли по лицу. Ли зашевелился и начал оживать. И злой ревнивец просто исчез во мраке.

Ли очнулся один в пустом подъезде. Во рту стоял кровавый привкус, голову кружило. Тошнило, точно с перепоя. В таком состоянии Ли не мог идти к Янь. Пришлось вернуться в общагу.


Аррах откинулся в кресле и триумфально улыбнулся:

– Раддарчик.

– Чего тебе, старче?

– Ты у меня молодец, беру свои слова обратно.

– Ну да: Аррах своему слову хозяин. Хочет – дает, хочет – забирает...

Папка «History»

2 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug14.htm

Вот уже четвертый день Ли чувствовал себя скверно. Он практически не вылезал из постели. Одиннадцатого августа, в первый же день нападения, Ли позвонил Янь и сказал, что вынужден на какое-то время покинуть Пекин, мол, заболела мать, просит приехать. Ли врал хорошо, с чувством. Похоже, на том конце провода даже прослезились.

Ли лежал целыми днями в общаге, пил кефир, закусывая хлебом, и злился на себя. Ли не боялся того толстого урода, главаря банды, но странная слабость, подозрительно похожая на страх, владела телом Ли. Температуры не было. И насморка тоже – с чего бы чувствовать себя таким больным и вконец расклеившимся? Ли не находил ответа.

Ли звонил Янь с работы, вечером из школы. Он не хотел, чтобы кто-то знал телефон общежития. А у Янь был телефон с определителем номера. Ли никогда не говорил подружке, где он живет. Выросший в деревне, Ли думал, что Пекин – огромный город и найти человека в нем – сложнее, нежели иголку в стогу сена. Но Ли ошибался.

В дверь постучали.

Ли встал с кровати, отшвырнул журнал и поплелся открывать.

На пороге стояла Янь.

Ли открыл рот. Ничего подобного он не ожидал.

– Я все знаю. – И Янь хитро подмигнула. – Этот урод Сен позвонил и сказал, что ты не придешь никогда, что ты дал ему расписку о том, что уступаешь на меня все права.

Ли растерянно моргал глазами и топтался на месте, точно боевой конь.

Лу, проходившая мимо с чайником, захихикала и бросилась в комнату к подружкам, сплетничать, что к Ли ходят интересные женщины, а он их на порог не пускает.

– Так и будем стоять. – Янь начинала злиться.

– Да ты входи, входи. – Ли медленно переварил и сам приход Янь, и все услышанное: краска бросилась ему в лицо. – Что сказала эта толстая свинья, повтори.

– Значит, вы виделись. – Янь заметно погрустнела.

– Виделись, – буркнул Ли. – Трое против одного. Вот загораю теперь, здоровье поправляю, сил набираюсь. На следующей встрече, думаю, у твоего хахаля пятеро телохранителей будет.

– Он мне никто! – Янь поджала губки.

Ли сконфуженно замолчал:

– Прости.

– Ну, я пошла?

– Погоди! – Ли удержал подругу за руку. – Как ты меня нашла?

– Не так уж и много в Пекине институтов. А внизу сидят вахтеры.

– Послушай, Янь. Это совершенно не то, о чем ты думаешь!

– Да? – Янь озорно улыбнулась. – Ты телепат, читаешь мысли на расстоянии?

– Оставайся. Чаю попьем. Все равно пришла.

– С трусами я чай не пью! – Янь гордо вскинула голову.

– С твоим Сеном разговор не закончен, – буркнул Ли и покраснел.

– Что же это ты бежал от него, как заяц?

Ли рассвирепел и шарахнул кулаком по столу:

– Нет, я шел как кролик, зачарованный удавом прямо до подъезда! И знаешь почему? Против мясницкого ножа, упирающегося тебе между лопаток, так же, как и против лома – нет приема. Уж кто бегал, так это твой вонючий поклонник. Вырубили меня и обосрались от страха!

Янь смотрела на Ли с трепетом и восхищением.

– Извини, – буркнул парень, – я хотел сказать, они сами перепугались.

– Ничего. – Руки Янь опустились Ли на плечи. – Я именно так себе все и представляла. Не может мой Ли меня предавать. Вся эта история сначала меня сильно разозлила. Я думала, что ты и вправду сбежал от Сена. И только сегодня поняла, что тебя просто избили.

Ли притянул к себе девушку.

Черные глаза блестели, как драгоценные камни в лучах солнца. Губки приоткрылись в ожидании поцелуя.

Ли забыл обо всем на свете: и о желании остаться в Пекине, и о городской прописке, и о толстом Сене...

Вечером Ли проводил Янь до дома и ушел на работу.

Мертвое трехэтажное здание школы выглядело нелепо. Ли только сейчас это заметил. Многое в жизни происходило совершенно не так, как должно было быть. И близость с Янь должна была произойти после свадьбы. Но все случилось спонтанно и странно. Жизнь перевернулась с ног на голову. И Ли понимал, что плюнет на прописку, если отец Янь не поможет в этом вопросе. Янь стала целью и смыслом жизни.

Нервно прохаживаясь между пустыми классами, Ли с ужасом осознал, чего бы мог лишиться, не сделай Янь первый шаг. Энергия бурлила в Ли, не давала сидеть на месте.

Ли заглянул в учительскую. Уборщицы не закрыли дверь в кабинет директора. Ли прошмыгнул внутрь, включил компьютер и набрал пароль. Иногда Ли распечатывал на принтере рефераты. Теперь у Ли был и новый интерес – диск, который странным образом появился в кармане после той знаменательной драки.

Сразу же 11 августа Ли не стал открывать игру. Тело болело, было не до того. Сейчас же, переполненный эмоциями и чувствами до краев, Ли искал успокоения в чем бы то ни было.

Разорвав целлофан и открыв коробку, Ли осмотрел диск, хмыкнул и установил его в CD-ром.

Инсталляции не было. Никакой. Диск открылся автоматически. Это была игра. И намного круче, чем старый «Doom-2».

Прошел ролик заставки. Ничего особенного. Обычное повествование о том, как злобные инопланетяне захватили Америку. Все это – с пафосом и надрывом на фоне горящих мегаполисов и мусорных баков. Старо, как мир.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника чешут языками. До Ли долетали обрывки их беседы.

– А женщины там – все белые.

– Ты скажи: рис и саке там есть?

– На кой тебе саке, если там женщины?

Замечательная игра, реалистическая.

Ли критически осмотрел противников из-за угла: оба стоят спиной. Ли выстрелил.

Первый, тот, который хотел выпить, обернулся и поднял бластер.

Ли стрелял длинными очередями, не жалея патронов. Догадывался, что где-то совсем рядом лежат и патроны, и дополнительная жизнь. Так во всех играх бывает. Подохни, гнида! Это тебе, Сен: за Янь, за мордобой, за унижение! Парень вспыхнул от гнева, точно спичка. Получи, гнида! Умойся кровью, свинья! Сволочь!!!

Ли успокоился, лишь когда расстрелял все патроны. Надо же: сбежалось десять юнитов. Сейчас все они рядком лежали на кафельном полу в лужах анимационной крови.

Ли забрал патроны из тайника, отобрал их и у мертвецов, двинулся вперед по тоннелю. Тихо. Лишь напевает радио. Что-то без слов, но не классика. Впрочем, это не важно.

Тоннель ветвится дальше. Вот и первая потайная дверь. Ли нажал «Пробел». Открылось черное отверстие. Парень сразу открыл огонь по всему, что движется. И лишь через пару минут отпустил клавишу. Еще четверо голубчиков остались лежать на полу.

Ли ранили. Статистика в правом углу показала семьдесят восемь процентов здоровья. Ли торопливо собрал аптечные сундучки и нырнул за колонну. Сейчас появятся новые гости! Они, эти чертовы юниты, всегда сбегаются на шум стрельбы.

И в самом деле, через мгновение в дверях показался охранник. Ого: их там еще трое. Ничего! Ли ударил по врагам очередью, не останавливаясь.

Через несколько мгновений все было кончено. Можно отдышаться. Ли отобрал у одного из мертвецов огнемет. Это уже намного лучше! Теперь убойная сила значительно возросла. Ли еще подумал, что такую игрушку, да в том темном подъезде, при встрече с Сеном... Впрочем, впереди наверняка поджидают такие красавцы, что их и огнеметом не взять.

Ли побежал по коридору. Звук классный – шаги отдаются гулким эхом.

– Эй, красавец!

Ли дал очередь с разворота, от бедра. Классная все же анимация: позволяет полностью управлять телом героя. Шайтан! Ли увидел, как девушка, взмахнув руками, осела, сползла по стене. Красивая. Похожа на Бритни Спирс. Стоп! Ли нажал паузу и разнервничался.

«Какой гад придумал девушку в этих коридорах?» – Ли слегка потряхивало. Сразу вспомнилась Янь, её смуглая кожа, упругие груди и страстный шепот. Ли и не подозревал, что в маленькой девочке давно живет взрослая женщина. Неопытная, впрочем, как и сам Ли, но – безудержная.

Сволочи все-таки все эти сытые программисты! Одно дело: мочить злобных монстров, и другое – девушек. Как-то все это подло, некрасиво... Ли открыл форточку и закурил сигарету «Magna», дешевую, для стран третьего мира, потому и доступную.

Пройдясь по комнате и немного успокоившись, Ли снова сел к компьютеру.

Ага, вон и тролли поползли. Странно, что не роботы-убийцы. Ли увернулся от огненного шара и открыл огонь на поражение. Но удара молнией избежать не удалось. Кровь выплеснулась на монитор. Неужели все, убит? Нет. Выскочила статистика, и Ли снова задели молнией. Их было четверо, этих монстров. Бежали они из разных точек, с разной скоростью. Ли подпрыгнул, сделал сальто и ухватился руками за косяк двери, подтянулся. Внизу полыхнуло пламя. Эти болваны не успели переориентироваться и пульнули друг в друга шарами, да еще и молниями. Ли приземлился.

Хрясь – удар ногой пришелся одному из чудовищ в челюсть. Хрясь, – Ли с разворота шарахнул второму по глазам прикладом. Остальным достался огонь на десерт. Ли пригнулся. Тупоголовые монстры залепили друг в друга шарами и молниями. Двое тут же и рухнули в лужи черной крови. Но двое еще были живыми. Морды чудовищ оплыли, как у хулиганов в уличной драке, зацвели синяками и фингалами. Красиво. Эффектно.

– Обезьянья морда! – прошипел один из троллей, и от неожиданности Ли едва не пропустил удар. Не знал Ли, что эти красавцы умеют ругаться. Ладно еще, хоть не матом.

Патроны кончились. Ли накрыло ударом молнии. Всплыла статистика. Здоровья сорок три процента.

И на Ли разом обрушился град ударов.

Тридцать шесть процентов здоровья.

Достали! Ли подпрыгнул, ударил ногой троллю в глаз, кувыркнулся и пролетел между вторым троллем и стеной. За спиной раздался взрыв. Экран снова залило кровью.

Двадцать девять процентов здоровья.

Ли развернулся, но удара не последовало. Все чудовища лежали мертвыми и дымились. Похоже, на этом этаже враги кончились.

Ли не стал нажимать на паузу. Он просто закрыл глаза и снова представил соленые пухлые губки Янь. За обладание надо бороться так же, как за жизнь в Пекине, за престижную работу и за комфорт.

Нет, все-таки умные ребята разрабатывают эти игры. Здесь в виртуальном мире нет лжи и фальши. Да, убил, но зато остался жив. И в реальности тоже можно остановиться, нажать на паузу, затаиться в деревне, но счетчик игры – неумолим. Остальные уровни так и останутся навсегда закрытыми. Ли вздохнул. Жизнь и игра – одно и то же. В конце – приз. А впереди – сотни монстров, которых нужно убить. Ли знал их по именам: жадность, трусость, желание любыми путями остаться в Пекине. Все они – враги человеческого счастья. Именно они, а не только Сен преграждают путь наверх, на второй, третий, четвертые этажи...

Ли вернулся по коридору к убитой девушке и долго смотрел, как анимационная кровь все течет и течет из раны. «Почему девушка?» – Ли не давала покоя эта мысль. В играх никогда не появлялись девушки без оружия. Что это означает: нужно принести в жертву первую любовь, чтобы подняться на второй уровень жизни? Предать Янь ради прописки или ради должности?

Мысли вертелись, точно волчки.

Но это просто игра – и ничего больше.

Ли развернулся и побрел к дверям, единственным, которые еще не были открыты. Сомнений не было – это выход на новый уровень. Ли положил пальцы на клавиши, но не мог заставить себя нажать на кнопку. Чувство горечи подкатывало к горлу, будто бы Ли на самом деле собирается предать Янь именно сейчас, после всего, что было между ними в общаговской комнате. Отец, узнай он об этом, сгорел бы со стыда. Друзья бы отвернулись. Или, наоборот, стали бы пожимать руки: мол, так с ними, стервами, и надо поступать...

Ли не помнил, сколько прошло времени. Мысли поглотили его полностью.

И вдруг раздалась тихая музыка. Тренькнул колокольчик, метнулся лучик зеркала Багуа.

Ли словно проснулся и понял, что он давно просто тупо пялится в темный монитор.

Ли нажал «Пробел». Игра ожила. Но в то же время дрогнула и правая стена. Обои колыхнуло невидимым ветром. Ли с удивлением повернулся и несколько мгновений с ужасом разглядывал сгустившийся сизый туман.

Что это? Неужели Сен связался с колдунами? Кто он вообще, этот толстяк Сен, из какой семьи, что может себе позволить?

Кричать в пустой школе – бессмысленно.

Ли метнулся к телефону и набрал номер.

– Дежурный слушает.

Ли вдруг понял, что ему нечего сказать и осторожно опустил трубку. Действительно: туман, это не воры. Чего панику поднимать?

Ли встал и попятился.

«Опять? – пришел ехидный внутренний голос. – Ли, да ты просто трусишка. Сначала ты претворялся смертельно избитым, потому что страшился идти к Янь. Потом ты лишил девушку невинности и вместо того, чтобы попросить сменщика тебя подменить, поухаживать за влюбленной дурочкой, поплелся на работу сам. А сейчас ты трусливо пятишься от тумана. Может быть, это просто дым. Пожар начинается. А ты, между прочим, сторож».

Парень остановился.

Компьютерный герой все еще таращился на закрытую дверь.

Живой Ли вздохнул и шагнул к туману. Запаха гари не было.

Парень заглянул в туман: ничего.

Нужно пройти дальше. Вдруг, правда, пожар?

Ли прошел через сизую дымку... и вышел в странную комнату.

– Здравствуй, Ли, – голос незнакомца был густым, тяжелым, язык незнакомым, но Ли понимал его.

Юноша вежливо поклонился.

– Я – Аррах. Я приветствую тебя на планете Веррев.

До Ли медленно стало доходить, что это – похищение. Да, в последнее время было много публикаций о таинственном исчезновении людей.

В памяти почему-то всплыл образ убитой компьютерной девушки. Ли смотрел на странного хозяина не менее экзотичной комнаты, а перед глазами висел образ Бритни Спирс. Вернее – юнита, похожего на эту певицу. И текущая анимационная кровь, пульсирующая в ране.

Предать Янь в тот самый день, когда она пришла и сама отдала самое дорогое, что у нее было. Это, может быть, в Америке слова «девственность» и «честь» и цента ломаного не стоят, но только не в Китае! И не для Ли.

Нет, так поступить Ли не мог. Просто не мог встать и уйти от Янь, оставив её Сену. Именно бросив, трусливо сбежав от решения своих проблем. Видимо, инопланетяне ловят таких вот трусов, что боятся жить и бороться за собственное счастье.

Ли развернулся.

– Отсюда нет выхода, – голос мужчины был благожелателен, но тверд.

И все-таки Ли вернулся.

Он прошел сквозь туман назад, а там, на Земле, его уже поджидало беснующееся пламя.

Ли вернулся в школу, объятую реальным пожаром. Огонь уже было не сбить: он ревел, гудел и пожирал само время.

Туманные ворота, ведущие к загадочному Арраху, все еще висели: шагни в них, и прошлая жизнь исчезнет навсегда. Там в прекрасных далях наверняка есть города лучше чем Пекин и девушки красивее Янь. И нет таких скотов, как Сен.

Но Ли не мог вернуться. Он предпочитал сгореть в школе Пекина.

Ли метнулся к телефону сквозь пламя, ощущая огненные языки на теле.

– Дежурный слушает.

Краем уха Ли услышал звон разбиваемого стекла и рев полыхнувшего огня. Кажется, Ли знал, кто устроил поджег. Это был Сен и его банда. Сбежать – значит расписаться в собственной трусости и ничтожестве.

Нет, только не это!

– В школе номер 26 пожар. – Ли чувствовал, что еще есть время прыгнуть в окно и остаться в живых.

Впрочем, Сен и его ублюдки наверняка ждут снаружи. Они думают, что Ли – это крыса, бегущая с корабля.

Сволочи! Ничего, нужно только вызвать пожарных, а потом поглядим, кто это здесь не достоин Янь!

– Полный адрес школы и ваше полное имя.

Ли сказал.

И в тот же миг подгоревшая балка рухнула вниз, придавив парня.

Ловушка

Папка «Personal»

Doc006

Космос – это мечта шофера! Я просто обалдел. Какие там, к чертям, звездные дороги и сверхскоростные трассы! Если это все и было, то я ничего такого не заметил. Это все равно, что очутиться на бескрайнем корте в машине «Формулы 1» и мчаться в любую сторону хоть с закрытыми глазами. И ощущение скорости полета или иллюзию этой скорости компьютер Алланы имитировал отлично! Настоящий ветер трепал мои волосы и одежду. И звезды на мониторе неслись мне навстречу, точно рой светлячков в ночи. А я набирал скорость, закладывал виражи, делал сальто и хохотал, как безумный. Машины – это моя первая любовь. Летающая квартира Алланы, похоже, – вторая.

Не нужно было крутить проклятую баранку. Просто управляй телом, кончиками пальцев, одной мыслью! Я и не знал, что такое возможно. Это такое счастье – мчаться на скорости и нырять в метеоритный дождь.

Когда-то я видел такое в кино. Мол, стоят наши астронавты у пульта управления и кнопочки тычут, а мимо вальяжно пролетают астероиды и лишь изредка комета пронесется. Фантазеры, блин! Все совершенно не так! Ощущение бездны, раскинувшейся во все стороны – это совсем не страшно. И метеоритный дождь – это похлеще, чем компьютерные тренажеры, оставленные на Земле. Кто бы сравнивал! Здесь все было реально. Вмажется такой камушек размером с Москву в мой пилотируемый кораблик, мало не покажется... Камушку... Или мне. Это как столкнемся.

А вот нырнуть в метеоритный поток минуты на три и тут же вынырнуть обратно – это класс! Главное, идти рядом с дождем, параллельно и сильно в него не углубляться. Конечно, от свиста пролетающих метеоритов сразу закладывает уши. И каменюки эти в основном летят роем, как пчелы. Но есть среди них и сумасшедшие, не желающие передвигаться ровными колоннами: они носятся, как бешеные осы, бестолково нарезают круги, а иногда даже начинают лететь в обратную сторону. Вот эти шальные метеориты в потоке и есть самые страшные убийцы.

Я три раза опускал свой маленький корабль в этот поток. Более сладостных минут я не испытывал никогда в жизни! Сначала сознание растекалось по поверхности корабля. Я ощущал все своей шкурой, точно я – это и есть летящая в космосе квартира! А вокруг бесновались метеориты. Это было похоже на танец с волками, на атаку под шквальным пулеметным огнем: нырнул – вынырнул, пробежал – и залег. Сердце колотилось так, что, наверное, его грохот был слышен в самых крайних точках Вселенной.

– Ты что творишь, зар-раза!

Голос долетел сквозь космическую мглу, и я не сразу понял, кому он принадлежит. От неожиданности я вздрогнул и перестал чувствовать корабль.

На меня злобной фурией налетела Аллана. На этот раз меня не изолировали в кабине душа, не стрельнули в грудь каким-то транзистором и даже не вмазали по морде невидимыми руками.

Аллана – эта девушка мечты – просто спихнула меня, вышибла из кресла сильным ударом плеча. Ничего себе! Вообще-то, это именно я – десантник, а не какая-то там инопланетянка! Я вскочил на ноги и хотел задать хорошую трепку этой зарвавшейся девчонке. Но не успел.

Нашу уютную квартиру тряхануло так, что самонадеянная Аллана сама вылетела из кресла и была прижата к соседней стене, как, впрочем, и я сам вместе с собакой.

Затем нас перевернуло и швырнуло на потолок. Зацепиться тут было не за что, и я невольно позавидовал мухам: отчего это люди не летают?

Третий удар был самым эффектным. Корабль обернуло трижды вокруг оси. Подобной «болтанки» я не испытывал с детских времен, когда любил всякие аттракционы. Золотое у меня было детство. Мы все тогда мечтали стать космонавтами. Помню, как отец мне говорил тогда: «Космонавты – это такие люди, которые каждый день прыгают сто раз на скакалке, отжимаются от пола, подтягиваются на перекладине, едят овсяную кашу и вареный лук. А еще они вертятся на тренажерах, чтобы легче переносить невесомость». Самым ужасным было, конечно, прыганье со скакалкой. Но парни смеяться не стали, а просто, выяснив, что я готовлюсь стать космонавтом, зауважали. Овсяная каша и лук были моей второй высотой. А третьей – аттракционы. Я выползал из «ромашки» абсолютно зеленый и долго потом хватал воздух ртом. Увы, космонавтом я не стал. Подрос – и поумнел. Но, видимо, ничто в жизни не проходит бесследно...

Аллана рухнула в кресло и потеряла сознание. До чего же хрупкий народ эти бабы! А еще – вредные. Стоило ли отрывать меня от полезного занятия, чтобы испортить такую хорошую летающую машину? У меня между прочим водительские права имеются на все четыре категории. Я – ас, а не водитель. А тут какая-то недотепа решила спасти меня от метеоритного дождя. Ага, помогла, называется. Вечно эти бабы поперек батьки в пекло лезут, а потом ноют: защити, ты же сильный! Ну прямо как моя Наташка.

Помнится, был такой случай. Поругались мы с Наташкой в три часа ночи. Так, из-за пустяка. Наташка ревность испытала: нашла у меня женский батистовый платочек. В принципе, правильно догадалась: мне его школьная подруга оставила, так, на память. Но так это когда было? Триста лет тому назад! Да и то – не правда, детские игры. Но Наташка наговорила мне гадостей, схватила сумочку – и бечь.

Я на кухню пошел покурить. Я ведь тоже не люблю, когда мне норовят всю морду когтями исцарапать. Что ей, Наташке, больше всех нужно? Я ведь даже не целовался ни с кем в школе. Платоническая любовь с третьего по шестой классы. Роковая и без права переписки... Ну, не выкинул платок и пару записок на школьных листочках в клетку сохранил: вот трагедия-то! Шекспир, жаль, не знал, о чем писать-то нужно! Я, блин, всегда думал, что ревность – это привилегия мужчин. Ан не тут-то было!

Стою, курю. Вдруг слышу: на улице шум, визг. Ну, ясно, Наташка на кого-то нарвалась! Мы хоть и поссорились, а все же Наташка – моя девушка. Я окно распахнул – и выпрыгнул на улицу. Благо первый этаж.

Смотрю: и правда, трое подростков напали. Двое уже руки заламывают, а третий по голове норовит ударить. Я разбежался и вспомнил армейские годы. Ну, думаю, уроды, чему же вас в школе учили? И первым ударом ноги заехал драчуну в ухо. Парень отлетел в сторону и замер. Двое других испугались, Наташку отпустили и закричали:

– Ты чо хочешь, козел? Тебя кровью умыть?

Это они меня с кем-то перепутали. Один из них воображал, что он боксер: в стоечку прыгнул, кулачками прыщавую морду прикрыл. С него-то я и начал. По всем правилам рукопашной: пусть сопляки учатся: и драться, и женщин уважать.

Через три минуты «боксер» уже отползал в темноту, прикрывая кровоточащий нос: сам напросился! Второй лежал скромно: тихо так, как примерный мальчик в детском саду во время тихого часа. Наверное, сознание малость потерял, когда башкой-то об асфальт треснулся. Третий дружок держался за свое «хозяйство», свернувшись клубком, как младенец в утробе, и жалобно скулил, как щенок.

Наташка разрыдалась у меня на плече. Тоже нашла время и место. Как, значит, по ночам из дома уходить – это мы смелые, а как неприятностей огребла, так сразу вспомнила, что она слабая и беззащитная.

Парни медленно очухались, посмотрели на меня, на победителя, обзавидовались, да так и растворились в ночи. А мне потом пришлось в окно заползать и Наташку втягивать. Она ведь ревела и боялась ждать меня одна, покуда я дверь открою и дом обойду. Значит: норов показывать – это мы умеем; а как с трудностями столкнулась, так сразу вспомнила, что она – всего лишь слабая женщина.

Вот теперь и Аллана повторяет ту же ошибку. Да что они, бабы всего космоса – из одного теста что ли, да не из того замеса?

Наш корабль, лишившись управления, поплыл в потоке дождя сам, плавно покачиваясь, точно лодка на волнах.

Я бодро доковылял до монитора, положил руки на отпечатки, то бишь на собственный персональный пульт управления и представил, как мы выходим из метеоритного дождя.

Когда квартира зависла в чистом, безопасном до стерильности космосе, я оторвался от монитора и подошел к Аллане.

Забавная у нее форма: какие-то нашивки, значки. Хм. Тщеславная, наверное, девочка. Помнится наш майор один раз надел свои ордена, и весь полк обалдел. Дак то майор – и раз в году...

Я подхватил девушку на руки и хотел было положить на кровать. Инстинкт мужчины-землянина сработал. Какие тут, к чертям, кровати?

– Эй, компьютер, сделай лежанку!

Ноль эмоций.

– Я кому говорю?!!

Тишина.

Я уже хотел было бросить Аллану и пойти постучать этой разумной машине по черепушке, ну или по монитору, да вдруг вспомнил: «Сама Аллана называла какой-то пароль доступа».

– Теллет!

– Чего? – Голос был обиженным и шел из стен.

– Не чего, а твою хозяйку ранили, ну-ка немедленно сваргань лежанку.

– В справочной системе нет идентификации данного задания.

– Раздвинь кресло, урод, чтобы я мог девушку положить!

Кресло, с которого я соскреб Аллану, мгновенно превратилось в спальную капсулу.

Из-за этой странной кровати виновато выглянул Банга. Морда у пса была виноватой и немного больной, но значения этому я не предал. Это же Банга, а не Белка со Стрелкой, не обучали моего водолаза полетам в экстремальных условиях.

Я аккуратно уложил Аллану и встал перед ней на колени. Нет, вовсе не из рыцарских побуждений. Просто чертовы капсулы – это не двуспалки, на краешек не присядешь.

Я смотрел на это бледное, абсолютно человеческое лицо, и странные чувства боролись в моей душе. С одной стороны, мне хотелось высказать Аллане все, что я про нее думаю. Я ей спасаю жизнь, и вместо того, чтобы сказать «спасибо», она устраивает показательное выступление. Ох уж эти женщины! С другой стороны, Аллана была красива, почти совершенна. Эх, надо же! Вот если бы эта журналистка была дурнушкой или серенькой мышкой, или говорящим страусом – тогда ладно, можно было бы просто наорать на нее – и дело с концом. А так: поневоле приходилось быть джентльменом.

Я коснулся лица девушки – холодная!

О, нет! Только не это! Второй раз хоронить надежду, что кто-то поможет мне выбраться из этой Империи – это ж какие нужно нервы иметь?!

Я рванул на Аллане воротник, освободил горло. Так, что там делается в таких случаях? Прощупывается пульс на запястье левой руки. К черту! Она уже и так, наверное, не дышит!

Я припал к губам Алланы и с силой вдохнул воздух сквозь приоткрытые губы. Ничего!

Блин, никогда не целовался с мертвыми инопланетянками! Но все когда-то случается впервые в жизни. Я снова выдохнул Аллане в рот воздух, и снова, и снова...

Аллана вздрогнула, ресницы ее затрепетали. Но обрадоваться я не успел: Аллана грубо оттолкнула меня и заревела:

– Теллет! Огради меня от этого нахала.

Но ничего не произошло. На меня не прыгнули наручники, не опустилась сверху решетка. Я ошарашенно моргнул: неужели домашний компьютер повредили астероиды?

– Теллет! – Это уже я мчался к монитору. – Ты чего молчишь?

– Знаете что? – стены возмущенно вздохнули. – Отдавать противоречивые приказы – это просто свинство. Отмените один из посылов, а не то зависну.

Я так и остолбенел. Вот это да! Теллет – это что: не пароль, а имя? И компьютер, выходит, не прислуга, а друг, товарищ и брат по разуму?

Я повернулся к Аллане и вопросительно на нее уставился. Девушка вспыхнула, совсем как нормальный человек, и проворчала:

– Теллет, отбой. Полный отбой команды.

– Шутники! – проворчал компьютер.

Я сел. Аллана направилась ко мне:

– Ивви, нам нужно серьезно поговорить.

– Слушай ты, инопланетная умница! – Я не понимал, какой такой двойной приказ отдала Аллана, и это злило меня еще больше. – Хватит обзываться! Я тебя уже дважды от смерти спас! Изволь меня называть по-человечески! Я не Ивви, а Иван Соколов!

– Хорошо, Ив-ви-ан.

– Иван! – не сдавался я.

– Ивьан.

Это уже звучало лучше.

– Послушай, Иван, Империя – страна высоких технологий.

– Правда? – Я округлил глаза. – А я думаю, голову ломаю: в чем тут загвоздка?

– Не смейся, Иван.

Надо же, наша маленькая Аллана научилась понимать сарказм. Ну, может быть, еще не все потеряно.

– Наша цивилизация стоит на научных достижениях. Мы двигатель прогресса.

– Ладно, кончай эту агитацию. Мне все равно её не понять. У меня уровень интеллекта не тот.

– Вот в этом все и дело. – Аллана села напротив меня в кресло. – Ты не заметил, что, в отличие от меня, ты очень странно пилотируешь и отдаешь приказы Теллету.

Я растерялся. Ну да, на Земле есть такая виртуалка: на голову надеваешь шлем и полностью проваливаешься в иной мир: вместе со всеми чувствами. Здесь, в летающей квартире ничего одевать не нужно – просто положи ладони на слепки рук – и думай.

– Почему я пользуюсь клавиатурой, а ты «Навигатором»?

Я понял, что это она про слепки ладоней. Да, умеет Аллана поставить вопрос. Я лишь пожал плечами.

– Мы с вами разные, – продолжала ораторствовать девушка.

– Ну да: я – мужчина, а ты – женщина.

– Иван, прекрати! У нас разная информационная система, разное строение головного и спинного мозга.

Это уже интересно.

– Развитие планет, где возможно возникновение колоний так называемых душ, император затормозил умышленно. – Аллана вздохнула. – Вы, народы с низким уровнем интеллекта, живете чувствами больше, нежели это необходимо. Ваша техника подвержена влиянию простой мысли. А мысли, надо отметить, у вас в большинстве своем препаскудные.

– Неправда! – обиделся я. – Именно земляне придумали культ Прекрасной дамы и написали «Дон-Кихота».

– Все планеты, населенные низко интеллектуальными народами, покрываются серым энергетическим налетом – остаточным явлением ваших глубоких переживаний по поводу того, почему соседу дали премию, а вам лично – нет.

Я покраснел от стыда за соотечественников. Похоже, в Империи все-таки иногда интересовались людскими проблемами.

– И что?

– У вас развита интуиция. Ваш головной мозг делится на два полушария.

– А у вас на четыре? – Я едва сдержал усмешку.

– Нет, Иван! Мозг не должен делиться на части и ни одно полушарие не должно превалировать над другим. Мозг – это единая субстанция.

Вот так. Выходит, что либо мы, люди, либо инопланетяне – недоразвитые в прямом смысле этого слова. Это даже как-то обидно.

– Но у вас же предусмотрен этот, как его, «Навигатор».

– Вообще-то нет. – Аллана пожала плечами. – У меня один из ста опытных компьютеров. И его имя дало название людской телепатии. Принцип чтения мыслей обычно не закладывается в память. Для нас это ни к чему. Но я – журналистка экстра-класса. У меня имперское разрешение на владение подобной техникой.

«Вот значит как! – Я даже обрадовался своему открытию. – Двойной приказ. Кхе-кхе. Знаем мы этих женщин. Сами кричат: насилуют, убивают, а думают: „Как это здорово“. Если бы мы были в нормальной летающей квартире, то, возможно, мой труп уже болтался бы в космосе. Опять же: если сила мысли движет кораблями, то вернуться на Землю, что два байта переслать. Я бы, наверное, так и сделал позднее, если бы не увлекся шастаньем под метеоритным дождем. Ну ничего, время у меня еще есть».

– Слушай, Аллана, есть тут автопилот? – И я вежливо уступил место девушке у пульта. – Полетели уже куда-нибудь.

Аллана минуты четыре вводила в память компьютера какую-то сложную программу, играя по клавишам точно пианистка – всеми пальцами. Я даже немного позавидовал: профессионал!

Я стоял у девушки за спиной и пялился в монитор. Со скоростью пулеметной очереди выскакивали какие-то символы, возникали чертежи, графики траекторий и парабол. Жуть! Мы такие чертили в школе на геометрии.

Стены квартиры прокашлялись и сообщили:

– Э-э-э, прошу внимания.

Аллана отвлеклась от монитора.

– Тут во временных файлах висят три сообщения. Все с тем же вирусом, что и послание от Муррума. Что с ними делать: открыть статистику, излечить, показать, не вскрывая или просто удалить?

«Чего тут мудрить? – подумал я. – Если можно вылечить, так этим надо и заниматься. Помню я это послание от Муррума. Ну да, хороший вирус, зубодробительный. Открыл – и водки не надо. Может быть, Аллане понравилось сознание терять? Может быть, в Империи наркотики не приветствуются, вот каждый и развлекается как может?»

– Что в них? – спросила Аллана.

Я удивился. Как можно узнать, что находится внутри файла, если он закрыт? Или телепатические свойства у этого компьютера – просто мечта Джеймса Бонда?

– Послание от Шеллеша и два говорящих письма без видеоряда.

– Ну их к чертям, – сказал я и благоразумно отодвинулся от монитора.

Я уже догадывался, что Аллана в детстве была бой-девочкой и лупила всех одноклассников, а также делала все с точностью до наоборот, чем и доводила учителей до белого каления. Правильно, лучшие журналисты – это всегда самые настоящие вредины и зануды.

– Теллет, подключись к порту 326, код 74-32-76, обнови базу антивирусов.

– Сделал, – прокряхтел Теллет. – Вирус не известен.

– Аллана, а может, не вскрывать вредные файлы, пока на какую-нибудь планету не сядем? Я, знаешь ли, с радостью бы подышал свежим воздухом.

– Трус! – презрительно сверкнула глазами Аллана. – Теллет, выводи на орбиту, входи в режим автопилота.

– Траектория не рассчитана до конца. – Стены озадаченно крякнули. – Завершить задачу или отменить?

– Теллет, хватит выделываться, завершай, конечно.

И мы полетели. Сами. На автопилоте. Облетая метеоритный поток стороною. Спокойно так, размеренно, аж скучно стало.

А Банга нагадил у входного люка и теперь лежал с таким мученическим выражением на морде, будто он по крайней мере Христос, собирающийся на распятие. И чего пес маялся? Теллет поворчал, но за псом убрал, подмыл и распылил в воздухе запах самых настоящих яблок.

Что ж они, инопланетяне долбаные, не могли придумать туалет и для животных? Или собаки у них никогда не живут в помещениях, а все больше на улицах?..

Папка «Personal»

Doc007

Через полчаса словесной перепалки с Алланой, в которой я безуспешно пытался доказать, что люди – очень приличные и разумные существа, нас грубо прервал Теллет:

– Снижаю скорость до сверхновой, держитесь за поручни кресел.

– Постой! – Я вдруг загорелся желанием сам посадить это чудо техники.

Аллана, похоже, не возражала и больше уже не вмешивалась. Она выглядела утомленной.

Я уселся за монитор, положил руки на «Навигатор» и растерялся: а чего представлять-то? Я совершенно не в курсе, куда мы прилетели и что нас ждет.

Монитор убрал графики и оставался пустым.

– Теллет?

– Ну?

– Это, давай пополам.

– Не понял.

– Ну, ты покажи реальность такой, какова она есть.

Компьютер закряхтел. А я аж вспотел, больше всего страшась, что на мониторе появится надпись на русском языке: «Реальность временно не доступна. Есть лишь цифровая обработка мыслей и фантазий». Слава богу, ничего такого Теллет не выдал, а показал голубой шарик, висящий в пустоте.

Так, наверное, выглядит наша Земля! Я радостно потер руки: все, сейчас опустимся в Екатеринбурге!

Я представил, как стремительно увеличивается шар, несущийся нам навстречу, как появлялись континенты, как мы мчимся сквозь атмосферу. Я даже подумал: лишь бы наши зенитчики опять водки ужрались и не засекли бы неопознанный летающий объект!

Обошлось. Сели. Я счастливо оторвался от монитора и почувствовал у ног тепло влажного носа. Да что же это с псом творится?

– Иван.

– Слушаю.

– А чем ты провонял всю квартиру?

Я хотел было обидеться и сказать, что в отличие от собак я могу и потерпеть, если очень надо, но на всякий случай принюхался: пахло бензином и тосолом. «Течь где-то, что ли?» – непроизвольно подумал я и вспомнил, что вообще-то я в космосе летел. Откуда в Империи бензин?

– Ну, понимаешь, наверное, побочный эффект моего воображения. Так пахнет топливо наших космических кораблей.

Я врал. Наши корабли на бензине не летают, но что я мог еще сказать этой журналистке?

– А что такое топливо?

Я задумался:

– Ну... Когда мы это топливо сжигаем, появляется энергия.

– А не проще ли подключиться к всеобщему бесплатному каналу энергии КРАБ-004.

– Я как-то об этом не подумал, – приврал я.

Теллет покряхтел, а потом сварливо заметил:

– Между прочим, у меня четыре пробоины во внешней обшивке, в триста семнадцатом кластере повреждены триста ячеек, в триста двадцатом кластере – семьсот шестьдесят ячеек, в триста двадцать девятом – двести семь. Десять мегабайтов из памяти программы «Тел-Ек-Фи-9.0» потеряны. Программы телепортации, подключения к каналам связи и энергии зависли. Я требую переустановки именно из лицензионного канала, проверки поверхности всех дисков, дефрагментации и замены четырех шин по захвату энергетических линий.

– Ой, – сказал я.

– Да, кстати, – Теллет, похоже, злорадствовал, – попасть в тот мир, который был задан в программе «Тел-Ек-Фи-9.0» под кодом Ивансоколовочер89,3/5, – просто невозможно. Мы прибыли туда, куда и запрограммировала Аллана.

– Так. – Я обиделся. – Это, значит, не Земля, а кукиш с маслом?

– Планета называется Морддром, а вовсе не Кукиш-с-маслом, – проворчал Теллет.

– Это еще что такое? – Ох, как мне хотелось разыграть сцену семейной ссоры и хлопнуть дверью. – Какой еще Морддром? Это что – место для узников? Мы прилетели часом не в Бастилию, нет? А то я бы с удовольствием пожил на казенных харчах.

– Теллет, будь другом, выведи на монитор данные о планете Морддром, только на том языке, на котором я думаю. И картинки не забудь.

Монитор вспыхнул.

Судя по изображению, мы приземлились на скале. Ладно, это не самое страшное. Я обшарил взглядом местность. Бог мой: здесь птицы не поют, деревья не растут и только мы на корабле врастаем в скалы тут! Ох, как мне хотелось послать всех как можно дальше. Но я вежливо выдохнул:

– Мать вашу. – И скорбно замолчал.

Аллана торопливо отвела взгляд.

– Ты куда нас доставила, дорогуша?

Девушка молчала и нервно кусала губы. Так, это уже что-то новенькое. Похоже, что эта симпатюля вовсе не журналистка, а агент разведки, а меня украли с одной планеты для того, чтобы проводить опыты в другом государстве. Нет, это просто уму непостижимо! И эта фифочка заливала мне, что Империя – это рай, а Земля – просто тонет в мыслях, как камушек в общественном сортире.

Нет, не знал я, что и в космосе все повязано на лжи и предательстве!

– Все! – сказал я. – С меня хватит! Я ухожу! Банга, пошли из этого вертепа!

– Банга!

Пес не отзывался. Вроде бы минуту назад собачий нос тыкался мне в колени...

Я кинулся к своему лохматому другу. Пес лежал у кресла и не открывал глаз. Я растерянно потрогал собачий лоб: может быть, температура? Я же не ветеринар, откуда мне знать?

– Теллет, немедленно вылечи Банга.

– Я не умею, – глухо отозвались стены. – Мало того, что ваш пес не вызывает туалетную камеру, так он еще без вживленного чипа социального страхования. Я просто не знаю, что делают с такими животными.

Вот тебе раз! Я откровенно удивился: неужели эта махина чего-то не умеет?

Аллана подошла к клавиатуре и принялась сосредоточенно долбить.

– Слушай, Аллана, я уже все понял. Ладно, хрен с тобой. Ну, украла ты нас для опытов, но помоги псу-то, будь человеком!

– А я что делаю? – огрызнулась Аллана. – В конце концов, кто у нас с метеоритным дождем развлекался?

– Не понял?

– Да ты что, совсем кретин? Да были у меня данные о повреждениях и пробоинах еще, когда я программу полета задавала. И мы могли дотянуть только до этой планеты. А изначально летели на Саннас, где меня все еще ждет уполномоченный Комитета Имперской Безопасности. Мало того, что мы с тобой угробили Теллета, так еще лишились канала электронной связи и радиопочты. Программа тревожной кнопки свернута, ибо иначе нам не хватило бы энергии даже на перелет до Морддрома. Резервы просто исчерпаны. Я по твоей милости оказалась совершенно беспомощной и в стане врага!

– А я, значит, к друзьям прилетел, на вечеринку. Мне просто не терпится, когда же мне в обе половинки мозга воткнут кабель и начнут пропускать электрические разряды! Если бы кое-кто не пихался, спокойно бы долетели куда надо. А еще, между прочим, это тебя по башке послание Муррума стукнуло. И если бы не я – сидела бы ты сейчас в цепях и трансе, и плакалась бы Пиррию в жилетку.

Аллана зло сверкнула глазами и заскрежетала зубами:

– Пиррий – это всего лишь помощник Шеллеша – барона планеты Веррев.

Имя Шеллеша показалось мне смутно знакомым. Ну да, вспомнил. Одно из писем с вирусом было именно от этого господина. Так, жить становится все интереснее.

– Аллана, уж не хочешь ли ты сказать, что мы погубили твою квартиру, а за пределы сферы влияния этого вредного Шеллеша так и не вырвались?

– Ты очень проницателен.

Я похолодел: замечательно. Просто улыбка фортуны: пес сейчас сдохнет, Теллет – зависнет и придется мне прыгать по неприветливым скалам как горной козе! И ведь был шанс у дурака! Вместо того, чтобы в метеоритные потоки пускаться, надо было сразу Землю представлять, вдруг бы что выгорело? Да, плохо иметь два мозговых полушария: каждое из них думает само за себя, и между собою они не советуются! Что ж, в этом Аллана совершенно права: думать нужно мозгами.

Сверху на меня надвинулся цилиндр, такой же, как душ.

– Иван, отойди от пса.

Надо же, компьютер не совсем еще накрылся. Я послушался. Банга закрыли глухие стены.

– Что там, Аллана, жить будем?

– Слушай, Иван, а чем ты пса кормишь, кроме мяса?

– Не знаю. – Пожал я плечами. – Он у меня недавно живет. Пиво любит.

– Что такое пиво?

Как мне надоело отвечать на дурацкие вопросы! Вроде бы Алана уже совсем на нормального человека походит, но потом как спросит чего, хоть стой, хоть падай!

– Знаешь. – Я плотоядно усмехнулся, предчувствуя, что мои объяснения очень кому-то не понравятся. – Вообще-то я грамотный. К нам даже профессор какой-то приезжал. Он нам популярно объяснил, что пиво, водка и вино – суть алкогольные продукты, а готовятся следующим образом. Берутся специальные дрожжевые микробы и помещаются в питательную среду. Микробы – они не культурные: где едят, там и гадят. Ну и в конце концов бедные микробы умирают, захлебнувшись в собственном дерьме. Пиво и водка – это напиток из трупиков и их испражнений. Крепость напитка зависит от того, сколько напиток бродил, то бишь, как хорошо трупики разложились. А вот дорогостоящее вино – это когда из напитка трупы отцеживают, а испражнения – оставляют. И мы с Банга все это пьем.

Аллану искривило так, будто ей в рот засунули килограмм лимонов:

– Фу, какая гадость!

Я торжествовал: вот так-то! Нечего тут из себя интеллектуалов корчить. Мы тоже кое-чему обучены!

– Как часто Банга употребляет это пиво?

– Ну откуда же мне знать? – Я пожал плечами. – При мне – один раз. Утром, перед тем, как мы провалились в компьютерную игрушку.

– У Банга отравление. Ничего твоему псу не поможет. Резервов Теллета уже не хватит, чтобы регенерировать и затянуть даже прыщик.

Мне стало тоскливо.

– Ладно, – сказал я, – давай хоть похороним пса по-человечески. На этом ваше Морддроме воздух-то есть?

– Конечно.

– Освободи моего Банга и открой двери наружу. Я не хочу, чтобы мой друг умер в жестяной банке, он ведь не робот, а тварь божья!

И я вынес бесчувственного пса на вершину скалы:

– Смотри, Банга, куда занесла нас судьба! Мы – покорители мира!

Но пес лишь вздрагивал всем телом и не открывал глаз.

Аллана вышла следом:

– Слушай, Иван.

– Дай ты псине умереть достойно! – Я был зол на инопланетян, на собственную глупость, на Аллану, на Пиррия, на Шеллеша, на Теллета, на весь белый свет и черный мрак! Нет, не было во вселенной справедливости, нигде, ни в одном из миров!

– Знаешь, в кармане твоей одежды был шар.

Еще бы мне не знать! Это ведь не конфетка! Шар постоянно мешал и таким образом напоминал о себе там, в компьютерной игре.

– Ты в курсе, что это такое, правда, Иван?

– Догадываюсь, – буркнул я. – Самый главный артефакт. Увеличивает силу воображения на четыре балла в день. Носится в правом кармане.

Это шутки у меня такие специфические, из тех самых компьютерных стратегических игр, типа «Герои меча и магии», что достали меня своей медлительностью и вялотекущим сюжетом.

– Иван! – Кажется, Аллана уже наполовину понимала мой грубый юмор: что ж, вода и камень точит.

– Это регенерирующий трансформатор.

– Вот и реанимируй своего Теллета, – тут же нашелся я.

– Это изобретение Арраха. Оно извлекает из глубин подсознания самую сокровенную информацию. Для Теллета такой тайной мыслью может быть господство в информационной сети. Это ведь не поможет твоему Банга, правда?

– Оно и нам не поможет. – Я вяло махнул рукой. – Я тоже понятия не имею, как нужно лечить собак.

– Об этом, наверное, знает сам Банга!

Вот она, женская логика во всем великолепии!

– Ну, давай попробуем. – Я усмехнулся. – Банга, глазки открой, и ты узришь то, что больше никогда и ни один пес в мире не увидит!

Банга глаза открывать не желал.

– Не получилось. – И я демонстративно отвернулся от Алланы. – За чудесами просьба обращаться завтра в рабочее время.

А девушка просто положила шар псу на лоб и отошла.

Я же смотрел на дикие скалы неизвестной мне планеты и с жадностью вдыхал горный ветер, который трепал мои волосы и создавал иллюзию парения в воздухе.

Скалы были голыми, лишенными всякой растительности, и простирались до самого горизонта. Это было впечатляющее зрелище. В лучах двух солнечных дисков, (одно из которых всходило, а второе – закатывалось) горы походили на остроконечные клыки какого-то чудища. Багровые оттенки скал почему-то напоминали запекшуюся кровь, еще более усиливая впечатление гигантского распахнутого рта.

В небе парили какие-то птицы. Огромные, как танки. Или даже больше. Маневреные. Возможно, именно такие монстры и виделись раньше нашим предкам в образе драконов. Однако рептилии не обращали на нас никакого внимания. Возможно, им не хотелось охотиться за такими маленькими червяками, какими мы представляемся с высоты.

Мне почему-то опять вспомнился старик Ким и его слова: «Чтобы победить врага – победи сначала себя. Стань драконом, посмотри на мир глазами мудрейшего существа в Поднебесной, отрекись на время от суеты и болтовни ума. И тогда истина не просто приблизится, но и засверкает пред тобою во всей своей первозданной красоте». Я всегда думал, что это – просто красивые слова и ничего более. Но когда я провалился в компьютерную игрушку и осознал себя этим самым драконом – мне стало совсем не до смеха. И мудрости в том перевоплощении не было. Один лишь испуг. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность!

– Получилось! – радостно захлопала в ладоши Аллана, точно она была не известная журналистка, а маленькая девочка, впервые увидевшая деда Мороза.

Я обернулся и обомлел. Банга не было. На месте пса лежал шар. Блин, пока я предавался сентиментальным воспоминаниям, мой пес исчез! Да, Аллана никогда не сидит без дела!

Я рассвирепел и сжал кулаки:

– Ты, тварь! Мало того, что я тут по вашей милости шляюсь по этой долбаной Империи, так ты еще и пса спихнула в пропасть!

– Ты в шар-то посмотри! – закричала Аллана и попятилась. – Псих!

Я плюнул себе под ноги и поднял шар. Чего я там не видел?

Странно, это совершенно не та вещица, которую я похитил на седьмом уровне замечательной игры «Summer House». Я точно помню, что тот артефакт, который я присвоил, слоняясь внутри игры, был темно-зеленым с черными прожилками, точно с разводами вен. Я еще тогда подумал, что это: либо малахит, либо нефрит. Сейчас же шар оставался размером с мой кулак, но стал абсолютно прозрачным, точно стекло, словно хрусталь. Впрочем, что я знаю об артефактах, которые можно вынести из игр в реальный мир? Да ничего. Почему бы в самом деле нефриту не обернуться хрусталем? Ага, а песку – золотом. Алхимия обыкновенная – и никакого мошенничества! Впрочем, мне было наплевать: тот камень, не тот? Все едино, я в них разбираюсь, как корова в балете.

Я поднял шар на уровень глаз. Изображение было плавающим, нечетким. Я отодвинул шар и резкость стала нормальной. Впечатляет. Похоже на работу объектива фотоаппарата, жаль только, что автофокуса нет со звуковым сопровождением, а могли бы додуматься своими-то гениальными мозгами!

Сквозь шар я различил скалы, перевернутые вверх тормашками, если так можно выразиться. Говорят, что так человек и смотрит: стоит заглянуть в его зрачки; и только хрусталик, где-то уже в голове преломляет лучи, и оттого все мы видим мир правильно. Я еще подумал, что это не артефакт, а прямо запчасть магического глаза, ну, или волшебное око, через которое за нами и наблюдают, как в телескоп за амебами.

Шар вдруг помутнел. Я вздрогнул. Какой к чертям, конденсатор? Это уже магия. Самая настоящая. Нет здесь никаких проводов, кнопочек, чипов. Мне стало дурно.

А там, в шаре, я увидел церковь или костел. Я в этом не разбираюсь. Ну, иконы были, свечи горели, люди крестились. Ага, значит, все же земная церковь, христианская, и то ладно. Это понятнее как-то, ближе, так сказать, к телу и душе.

А вон и мой Банга лежит, не шевелится. Что ж, наверное, оно и к лучшему. Помнится мне, что наши попы собак не отпевают. Никогда. Православные служители культа – те еще зануды: они и самоубийц хоронят за церковной оградой. Не хорошо это, не по-христиански. Но разве священнику что-то докажешь? Они же, попы, упертые, как бараны: не по канону! И все тут. Хоть убейся, ничего не докажешь! А кто их каноны выдумал? Сомневаюсь, чтобы Христос сидел бы дни и ночи в библиотеке да кропал эти самые дурацкие законы. Делать богу больше нечего...

Может быть, хоть отпоют и похоронят по-людски. На Земле.

И сразу стало легче дышать. Пусть все это – иллюзия. Пусть – последняя агония мощи Теллета, но, в отличие от инопланетян, мне трудно не чувствовать и не верить, я ведь не счетная машинка, видимо, поэтому у меня и уровень интеллекта ниже ста пресловутых процентов.

Баварский акцент

Папка «History»

На прошлой неделе

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug16.htm

Аррах, отвалившись в кресле, слушал музыку. Странные, нехорошие предчувствия одолевали ученого. Опыты на то существуют, чтобы путем проб и ошибок найти истину. Однако исследования финансировал барон Шеллеш. А этот его верный пес Пиррий все что-то вынюхивал, выведывал, появлялся в самое неподходящее время и в самых неподходящих местах.

Аррах нервно сплел пальцы. Барону был важен результат, вне зависимости от того: плохой или хороший. Аррах точно знал, что поток субсидий не остановится, даже если все остальные эксперименты с людьми полностью провалятся. Шеллеш найдет и деньги, и клонов, и солдат, способных жертвовать жизнью во имя науки и блага баронета Веррев. В этом сомневаться не приходилось. Но вот Пиррий – старая лиса! Иногда Аррах подозревал, что у помощника барона мозг состоял из двух, а то и из трех полушарий. Известные и громкие интриги, в которых участвовал Пиррий, биографические данные при обработке на Раддаре давали малоутешительные выводы. Если Пиррий – не русский с планеты Земля, то какой-то их ближайший родственник. С ним приходилось держать ухо востро.

Тщательно продуманная операция по перемещению на Веррев китайского студента Ли шла без сучка и задоринки. Официальный отчет барону Шеллешу был написан загодя. Аррах прекрасно знал обо всем, что должно было произойти. Для Шеллеша разыгрывался спектакль под названием: «Обезьяна, человек, гхыр, гражданин – сходство и различия телепортации сквозь границы и Блокиратор». Второй успешный опыт показал бы барону, что проект находится на верном пути.

И все же Аррах был взволнован: его интересовали вовсе не особенности перемещения в пространстве землян, а кое-какие другие вопросы, ответы на которые могли придти прямо сейчас. Ученый даже поспорил со своим компьютером, обещая в случае проигрыша инсталлировать новую медиапрограмму распознания ключей и шифров. Сердце Арраха пело. Раддар впервые ошибся или сделал вид, что просто что-то не учел. Да, низко интеллектуальные существа легче проходили сквозь ворота. Однако, как и предполагал Аррах, эмоции действительно влияли на скорость телепортации: смех и радость ускоряли процесс, испуг и отчаяние замедляли. Это было особенностью землян. И это давало обширную пищу для раздумий. В принципе, можно было завербовать одного из самых понятливых землян, чтобы он радовался и тем самым ускорял процесс переброски войск, находясь среди транспортируемой группы. Потом, конечно, человека необходимо было убить или спрятать от Шеллеша.

Аррах смотрел на экран, но не видел китайца Ли. Ученый провалился в мир своих раздумий. Мысли вертелись, точно белки в колесе, словно астероиды в потоке, будто нейтрино в космосе. Стоит ли вообще кому-либо говорить о своем открытии? А не придержать ли для себя американского парнишку? Он – малолетка, проживет дольше всех тех, кого еще придется выдернуть с Земли. Более того, Дэвид целыми днями сидит у компьютера и играет. Толковый мальчик: тихий, спокойный, проблем не создает. Что еще нужно?

Аррах с самого начала создал для Дэвида исключительные условия: иллюзия жилой американской комнаты, компьютер той модели, которую мог себе представить ребенок: английская клавиатура, мышь. Все как на Земле. Мальчишке нужно было время для адаптации. В конечном счете он-то, Дэвид, попал сюда случайно.

Или в мире все закономерно? Может быть, комбинация совпадений и есть единственная тропа к мудрости? Как знать? В конечном счете что-то подсказывало Арраху, что Дэвид себя еще проявит, но вот как и в чем?

Пока Ли смотрел на сизый туман в школе Пекина, Аррах задумался о судьбе своего проекта, советник Пиррий почуял что-то неладное. Вообще, Пиррий не доверял никому, а уж тем более Арраху. А тут словно кольнуло предчувствие: что-то идет не так. Компьютер Пиррия – Цирриц следил за Раддаром. Советник Шеллеша знал, что именно сейчас начался эксперимент по второму перемещению человека с Земли, и все же на месте не сиделось.

– Цирриц, стартуй немедленно. Паркуемся у Арраха.

– Тут быстрее пешком дойти, – равнодушно сказал электронный слуга. – Да и помешать можем.

– Делай что велено! – рявкнул Пиррий.

И летательная комната вырвалась из своего отсека, обогнула высотное здание и припарковалась в свободном кластере.

Раддар несмотря на то, что весь его информационный и энергетический потенциал был направлен на Ли, запеленговал появление Циррица. Говорить во время транспортаций нельзя: речь – это колебания воздуха, это волны разной частоты, которые могут сбить настройку телепортации, и тогда бедный китаец мог прийти ущербным: без руки или уха. Возможно, при обратном молекулярном сращении, в результате воздействия голосовых волн, Ли мог выйти монстром: с ногой, растущей из ноздрей, к примеру... Единственное, что Раддар мог сделать, – выкинуть на монитор сообщения типа: «Внимание, критическая ошибка!» или «Пиррий идет». Собственно, Раддар так и поступил. Но Аррах не читал послания. Задумавшись о своем открытии, об использовании Дэвида в личных целях, ученый просто механически закрыл четыре сообщения подряд.

Конечно, компьютер мог бы самостоятельно свернуть программу, но это было равносильно самоубийству. Полетел бы пятый процессор и восьмая материнская плата. Нет, Раддар просто не мог пожертвовать резервным диском и блоком памяти. В конечном счете, сюда, в квартиру Арраха, шел всего лишь советник Шеллеша. Но не открыть люк Пиррию было нельзя.

В общем, они появились вместе: китаец Ли и лис Пиррий. Они, конечно, не увидели друг друга, но волны биополей сшиблись, возмутили магнитную фазу, ослабили контроль энергетической шины. Ах, чертов Пиррий! Войди он секундою позже – и Ли не смог бы так запросто удрать! Этот придурок баронский прихвостень своим появлением снова открыл дверь портала.

Что ж, сам факт, что биополя враждебно настроенного гражданина и телепортируемого испуганного человека, оказывается, открывают двери в обе стороны, показывал, что Аррах построил двусторонний синхронно-темпоральный портал с электромагнитным возмущением окружающей среды, не превышающей пятипроцентный уровень. А кроме того, этот портал открывался в обратную сторону при появлении тех, кто носил на шее транзисторные пульты управления, сделанные в форме обычных кулонов и автоматически активирующихся вблизи портала. Хорошо, конечно: это давало очередную порцию пищи для раздумий. Но вот Ли удрал!

Компьютер, сдерживая магнитное возмущение, не смог сохранить прямое подключение к школе Пекина, и едва не завис, сворачивая охранный импульс телепортируемого. Более того, у Раддара грохнулось несколько мегабайт на диске Q, и потому не удалось потушить обычный пожар в школе 26. Ли сгорел. Нет, Шеллешу не нужны инвалиды и мертвецы. Проклятие!!! От этого Пиррия одни только неприятности! И какой гхыр притащил его во время транспортации?

Конечно, раздался взрыв. И ученого вместе с советником швырнуло в разные стороны. Оба отделались ушибами.

Пиррий, вскочив на ноги, гневно закричал, что если исследования будут проводиться в таком темпе и с подобными накладками, то научные данные исследований просто устареют и потеряют свою актуальность!

Аррах тоже не сдержался. Ученый вдруг высказал советнику в лицо, что при такой чрезмерной опеке результаты исследований из положительных легко могут обернуться глобальной катастрофой. И если кое-кто ни гхыра не смыслит в науке, то нечего мешать другим! Не стоило этого говорить, но ученого довели до бешенства, до нервного срыва. Блестящий эксперимент обернулся провалом. Предстояло переписывать отчет, а кроме того, неудача могла заставить Шеллеша усилить надзор за Аррахом или поприжать финансирование.

Ученый и советник готовы были разорвать друг друга. Пиррий подозревал Арраха в предательстве интересов баронета Веррев, в передаче информации третьим лицам, но поймать с поличным не мог. Более того, повинуясь инстинктам, чего нормальный гражданин никогда не делает, Пиррий выставил себя дураком. И это было обидно.

Аррах же, со своей стороны, пытался уличить Пиррия в работе на имперскую Внешнюю Разведку или на Черное Бюро Расследований Федерации Гуманоидов. Советник был слишком неоднозначной личностью, чтобы не прикрывать свои тылы двойным шпионажем.

И граждане Империи просто разругались, точно базарные бабки на рыночной площади. Ни у одного из спорящих не было ни аргументов, ни доказательств. Одни эмоции. И оба заподозрили соперника в обмане. И Пиррий, и Аррах одновременно поняли, что граждане себя так вести не могут. Эмоциональная сфера была доступна только полукровкам: потомкам граждан и землян. Но полукровки не имели права подниматься по карьерной военной ли, чиновничьей ли лестнице выше столоначальников. Место полукровок было между гражданами и клонами. А тут сшиблись два уязвленных честолюбия, имена которых гремели по всей Империи!..

Когда Пиррий покинул святая святых науки, Аррах не знал, что бы ему расколотить от злости. Зато о том, как вывести хозяина из гнева, ипохондрии и прочих крайних точек эмоционального спектра очень хорошо знал Раддар.

Волна благовоний, музыка, меняющиеся цветовые обои в помещении, а еще контрастные изменения магнитного, гравитационного и силовых полей. Ломка амплитуды сердечного цикла, изменение химического состава крови... В общем, Раддар не только знал все нюансы психики своего творца, но и был хорошим психотерапевтом на техническом и бимолекулярном уровнях.

«Вот и работай на них!» – пылал яростью Аррах. Конечно, Империя никогда не даст добро на официальные исследования в сфере, интересующей Арраха. Пиррий вот догадался же, что главным в работе была не реакция людей с низким уровнем интеллекта на перемещение в пространстве и даже не изучение степени проходимости сквозь временные слои и уровней адаптации в новой среде. Отнюдь. Конечно, уже одним своим существованием Аррах нарушал закон. Впрочем, если ученый не имеет права заниматься своей наукой – то такой государственный строй никуда и не годится!

Собственно, Арраха интересовала природа человеческой мысли, загадка двойственности землян. Так называемая душа, странная энергетическая субстанция, обитающая в солнечном сплетении и информационно принадлежащая биополю индивида. Аррах догадывался, что именно этот информационный банк данных, хранящихся отдельно от головного мозга, и позволяет землянам интуитивно, не вдаваясь в сложные расчеты, управлять на расстоянии и техникой, и другими людьми. Телекинез и телепортация без вживления чипов и соответствующих программ у граждан просто невозможны. Аррах самолично вшивал эти чипы всем мессиям и пророкам, которых потом тайно переправлял на Землю. Официально это было запрещено, но тем не менее эти исследования финансировало министерство Внешней Разведки. Империю тогда занимал вопрос, почему на Земле иногда появлялись люди, обладающие даром пророка и маги, абсолютно не поддающиеся программированию извне. Это было тем самым чудом, которое сами ученые Империи культировали на Земле, отвлекая людей от работы над совершенствованием технических возможностей уже имеющейся аппаратуры, от создания более совершенного орудия массового поражения.

Как бы там ни было, но в те годы, когда в Европе умами жителей безраздельно владели алхимики и ведьмы, именно Аррах открыл потрясающий закон возмущения биомагнитного поля. Суть его сводилась к тому, что мысль людей, являясь информационной байтовой системой, превращалась в реальность только там, где скапливались не носители определенных религиозных учений, а накопители аккумулятивного типа, то есть здания церквей и мечетей. С точки зрения здравого смысла происходил абсурд. Люди сначала кропотливо, ежедневными молитвами и ритуалами, жертвоприношениями и верой создавали общую базу данных с каналами подключений к информации, которые они называли прозрением или откровением. Интуитивно земляне правильно рассчитали поступательное движение технического прогресса, но в результате этой умственной деятельности душ произошло смещение биомагнитных полей самой планеты и всех живых существ. А дальше каждая база религиозных данных сама становилась предметом поклонения и уже программировала всех своих прихожан. Получалось, что люди сами придумали Бога, породили его и даже сами подарили ему бессмертие. Но ключевое понятие возмущенного биополя – тяготение к состоянию абсолютного покоя. Это стремление к первозданности поля и искорежило все базы данных, сформированных мыслеформами людей, оно внесло коррективы во все без исключения религиозные информационные носители. Получалось, что Саваоф, якобы создавший людей, стремился их же и уничтожить. Глупость. Но люди почему-то упорно верили в придуманных богов, приближая тем самым и собственную гибель. Люди создали религию апокалипсиса. Каждый второй землянин всю жизнь ждал конца света и суда над собой.

Политика Империи всегда была направлена на поддержание в первую очередь тех видов религиозных течений, которые призывают верить, а не искать ответы на свои вопросы. Но в Империи просто не могли понять, что существа с низким уровнем интеллекта вовсе в этом самом интеллекте и не нуждаются. Люди жили чувствами, эмоциями, информационной субстанцией душ, подключенной к базам данных, о которых Империя и не подозревала. И людей не волновало техническое совершенство и мощь иных цивилизаций. Люди стремились к власти путем магии, гипноза, внушения. Земляне воспринимали любое приспособление: от ножа до ядерной бомбы как символические предметы для отправления религиозного обряда жизни. Вот это было самое великое открытие Арраха, самая излюбленная тема пристального научного интереса.

Получалось, что официальная политика Империи всегда проповедовала ложь гражданам о землянах, и наоборот. Люди не были ни обезьянами, ни дегенератами, но, к слову сказать, и умными тоже не являлись. Земляне оказались тупиковой, но интересной веткой эволюции. И главное: люди смогли создать собственные информационные поля, не прибегая при этом к достижениям техники. Этому Империи можно было бы поучиться, а не отмахиваться: мол, что с дикарей взять? Покажи им носовой платок и ключ от сортира – и абориген тебе пятки лизать будет. Да, будет, пока не догадается, как посредством этого же ключа проникнуть в Империю.

Люди, подключенные к религиозным базам данных, оказались способными на перемещения даже во времени без любых технических приспособлений. Так называемых святых не трогали и дикие звери. И это были идеальные воины: они не боялись понижения жизненного уровня комфорта или дисквалификации интеллектуального уровня. Всей этой информацией Аррах не стал делиться ни с кем в мире. Даже с Раддаром. Впрочем, этот-то компьютер и сам все знал: у него мозги были электронные, превышающие интеллект императора, и к тому же Раддар постоянно находился в присутствии своего великого хозяина...


В руках Арраха материализовалась чашка с дымящимся аркафе. Раддар не любил энергоемких функций по трансфигурации предметов и гипнотических визуализаций, но изредка, когда Аррах бывал чрезвычайно уязвлен и пребывал в смятенном состоянии духа, компьютер готов был погубить целый диск Q с информацией уровня «А-секретно», лишь бы только вытянуть ученого из депрессии.

Аррах ценил эти усилия. Позднее, пребывая в хорошем расположении духа, ученый периодически вел работу по модернизации своего верного электронного друга. Они, Аррах и Раддар, любили друг друга как отец и сын.

Хлебнув парящего напитка, Аррах слегка успокоился. Поморщив лоб, ученый отставил в сторону чашку с аркафе и пробежал пальцами по кнопкам клавиатуры. Раддар несколько раз крякнул от натуги и разочарования, но закрыл все приложения, свернул все медиапрограммы визуального и реконструирующего слежения: пусть Аррах немного потешит свое уязвленное самолюбие. Более того, компьютер уже самостоятельно вывел на экран монитора последние данные исследований.

В официальной версии, информация из которой ложилась на стол Шеллешу, было четко предписано, что для полномасштабных заключений и общих научных выводов необходимо переместить пятерых землян на планету Веррев в единую точку дислокации. Предполагалось исследовать реакции и психические изменения в результате пространственного перемещения у пяти человеческих рас, отличных по вероисповеданию. А кроме того это должны были быть люди разной возрастной категории, социального статуса и занятий. Шеллеш лично утвердил все рекомендации. Списков с инструкциями было десять. Первый из них выглядел так:

Рекомендации барона Шеллеша к проведению научного опыта.

Господин барон, при проведении опытов, настоятельно советует ученому Арраху воспользоваться следующими пожеланиями, имеющими стратегическое значение:

А. Необходимо, чтобы люди находились в хорошей физической форме.

Б. Возрастные и профессиональные особенности перемещаемых людей могут колебаться лишь в заданных параметрах:

1. Мальчик в возрасте до 15 лет. Учащийся. Увлечение: компьютеры.

2. Студент от 15 до 23 лет. Осваиваемая специальность безразлична.

3. Мужчина от 23 до 32 лет. Профессия: перемещения в пространстве.

4. Мужчина от 32 до 43 лет. Профессия: военнослужащий.

5. Мужчина от 43 до 60 лет. Профессия: обслуживающий персонал.

Как бы Арраху ни хотелось повторить опыт перемещения в пространстве с женщинами или со священниками разных конфессий, но обоснование такого рода экспериментов могли показаться барону беспочвенными. Пиррий и так старался, из шкуры лез, чтобы между Аррахом и Шеллешом возникло недоверие. Ученый не стал идти на неоправданный риск. Приходилось работать по рекомендациям барона. А уж Шеллеш с подачи Пиррия расстарался.

Касательно людской национальности четкого списка не было. Но программа выглядела следующим образом:

1. Житель материков Северная и Южная Америка.

2. Коренной обитатель стран Азии.

3. Житель Европы.

4. Абориген Африки или близлежащих островов.

5. Русский.

Расплывчато, с местом для маневров. Но вот с последним пунктом этих рекомендаций Аррах был категорически не согласен. Но Пиррий, этот лис, сумел-таки убедить барона в необходимости участия в эксперименте именно русского, а не просто индоевропейца. Аррах вообще не понимал, зачем был нужен старик, прислуга. О чем думал Шеллеш, когда утверждал все эти предписания?

Были на экране монитора также и списки касательно интеллектуального уровня, политической приверженности и религиозных воззрений. Все эти данные Раддар держал в памяти и ни на йоту не отступал от рекомендаций. И все же Аррах чувствовал во всем этом усмешку судьбы: не то нужно было делать, не так. Но попробуй сделать шаг вправо или лево – тут же пронюхает Пиррий и донесет. А ссориться с бароном не хотелось.

Пока опыты складывались не очень удачно. Перемещение американского мальчишки получилось сумбурным. Раддар изначально выбрал не того парня, но успешное проведение операции и десятистраничный отчет прибавили Арраху веса в глазах барона. Кроме того, живой паренек с восемнадцати процентным уровнем интеллекта, рассказывающий о жизни в каких-то мифических Соединенных Штатах – был самым весомым аргументом.

Раддар, уловив начинающийся прилив ярости своего хозяина, вперившегося взглядом в рекомендации, мгновенно закрыл все статистические сводки и документы, запустил заставку с видами галактики и включил тихую музыку.

Аррах слегка расслабился.

Необходимо было обосновать провал телепортации китайца Ли. Напрямую сказать: пришел Пиррий и все испортил – нельзя. Позднее Раддару пришлось рассчитать радиусы стыковок, временных прохождений альфа-частиц в траектории молекул инфразвука и гамма-облучения в период радиоактивной повышенности Веррев-эпси. Раддар мастак на такие мистификации. Сам Аррах, подсунь ему такой документ, не усомнился бы в его верности и истинности. Вот потому-то Раддар и Аррах работали вместе вот уже не одно столетие.

По официальной версии получалось, что студенты в силу влюбленного состояния могут отворять двери в обратную сторону, то бишь дезертировать к подружкам. Это был полный блеф. Но Шеллеш поверил и сделал свои организационные выводы. Наверное, его армия теперь освободится от всех пылких новобранцев-полукровок. Что ж, возможно, это и к лучшему. Пусть воюют те, кто посвятил этому жизнь.

Позднее в провале второго опыта открылись и хорошие аспекты. В свете новых открытий барон дал добро на любое смешение заданных ранее параметров. И Раддар выбрал тридцатипятилетнего майора Бундесвера, барона фон Шлиссенбурга, дворянина в пятнадцатом поколении. Все эти титулы ничего не говорили ни Арраху, ни Шеллешу, но их обилие создавало благоприятное впечатление. Профессиональный воин с далекой родословной командиров высокого класса – это было как раз то, что нужно. Само словосочетание «барон фон Шлиссенбург» произвело на Шеллеша неизгладимое впечатление. Титулы и некая схожесть имен и даже майорское звание, соответствовавшее в Имперском уложении о рангах и табелях правителю небольшой планетной системы – все это оказалось залогом успеха. Шеллеш даже обещал выдать премию сверх всех платежей за удачный исход эксперимента. Что ж, деньги лишними никогда не бывают.

А пока Аррах сам открыл программу архиватора и отвалился в кресле. Монитор увеличился во все стену. Это была иллюзия, особое преломление световых лучей. Впрочем, осознание этого не мешало ученому отдыхать.

Комната наполнилась солнечным светом и плеском волн. Стены исчезли. Аррах очутился на пляже, он лежал на белом песке подле подошвы диковинной скалы.

В небе носились чайки и ругались из-за рыбешки. И ветер высвистывал какой-то неприхотливый мотив.

Аррах закрыл глаза. Раддар был действительно совершенным синтезатором – ни единого мертвого или постороннего звука. Ни шум вентиляторов, ни скрип процессоров – ничто не могло нарушить иллюзию уединения. А кроме того, Раддар просто блокировал все входы и выходы до тех пор, пока Аррах сам не выскажет желания вернуться к делам.

Аррах лежал и думал. О жизни, о звездах, о погибшей цивилизации Марса, Юпитера, Зернома, Гения, Питона, Барраба... Вселенная была похожа на молекулу гражданина. Одни звезды и планеты рождались, другие умирали. Но никто в Империи не ощущал этого с такой мучительной тоскою, как Аррах. Все понимали, что, да, может быть, вселенная – атом другой вселенной, которая в свою очередь – составная часть иного мира – и так без конца. Математически это можно было доказать. Да что там, люди, к примеру, догадались же, что параллельные прямые непременно пересекутся в бесконечности. С их уровнем интеллекта это просто открытие века, а не школьная аксиома. И все же, почему никого не пугала возможность фатального исхода для вселенной в целом? Ведь в живом организме одни молекулы умирают, другие нарождаются. Одни вселенные гибнут, их тут же сменяют другие. Это правильно, это выверено, но отчего же эти мысли всегда приводят Арраха в состояние легкого ступора? Так не должно быть! Ведь зачем-то живут и низшие народы. И целые галактики с формами жизни, которые в Империи просто замалчивают. Полностью разумные планеты – это пощечина правительству, которое выкачивает из нейтральных земель все ресурсы и потом просто взрывает отработанные шахты. А существа, имеющие формы химер, трехглавых рептилий, мамонтов – все они с уровнем интеллекта, превышающим стопроцентный уровень, как быть с ними? Почему эти гуманоиды, подчиняясь имперским указам, не налаживают торговые союзы? Почему? Чего боится правительство? Почему люди поклоняются своим базам данных и получают не только доступ к информации, но вечное энергетическое защитное поле? Почему император создал на Земле культ страха перед трехглавыми рептилиями? Неужели правительство боится, что люди, вступив в союз с так называемыми драконами, гхырами, демонами, Чужими, ворвутся в Империю и низвергнут существующий строй? Но это же абсурд! Эти народы никогда не смогут найти общего языка! Мудрость не понимает эмоций. А чувствами правит желание абсолютной власти. Люди-то между собой договориться не могут. И все же: Империя умышленно стравливала гхыров и людей, землян и Чужих.

Аррах чувствовал солнце через закрытые веки. Это было приятно. Это успокаивало. Ощущение покоя и забытья медленно накатывало на ученого. Тайны цивилизаций, Империи и вселенной постепенно теряли всякое значение. Аррах засыпал.

Папка «History»

На прошлой неделе

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug18.htm

Фридрих фон Шлиссенбург мчался на своем «мерседесе» в Берлин. Фридрих не любил этот город. После советской оккупации и возведения знаменитой стены, немецкий народ раскололся. Те, кто остался в зоне влияния Советского Союза, незаметно для себя утратили боевой арийский дух. В душе Фридрих даже немного презирал восточных немцев, и уж тем более – переселенцев из России. Но все-таки даже выходцы из Поволжья были милее сердцу Фридриха, нежели эти вонючие арабы, заполонившие страну. Дешевая рабочая сила. Именно дешевая, потому что только немцы были очень дорогой нацией: самыми пунктуальными, точными и аккуратными. Конечно, в семье не без урода, но в массе своей, именно немецкий народ воплощал для фон Шлиссенбурга все добродетели народа-победителя.

В детстве Фридрих не любил Россию. Но еще больше он ненавидел Францию. Русские были тяжелы на подъем, точно медведи по весне, но именно они были серьезным противником: ленивым, но сильным. Зря Гитлер поторопился нарушать «Пакт о ненападении». Молниеносная война с Россией была единственной ошибкой Адольфа. Впрочем, Фридрих прекрасно понимал, что Советский Союз был в то время слишком агрессивной страной. И коммунистическая зараза грозила прокатиться по Европе, точно эпидемия чумы в Средние века.

А французы – это даже не воины, а бабники! Им бы только за юбками увиваться и отсиживаться в своих Елисейских полях. А еще французы вечно разевали рот на целостность Германии, и все время норовили оттяпать кусок пожирнее. Воинами французы никогда не были. Ах, мушкетерская отвага, воспетая Дюма-отцом! Ну да, им бы, французам, только шпажонками перед смазливыми девчонками размахивать, а как дело касалось настоящей войны – хлоп, и лапки кверху. Народ-победитель. Как же! Сопротивление они организовали. Ага, только когда Россия топталась уже у собственных границ, только тогда французы вспомнили о национальной гордости и начали печатать листовки. Трусы! Подлые трусы!!!

Фридрих понимал, что идеи нацизма крайне непопулярны в Европе. Но в голове майора никак не укладывалось: как это в свободной Америке получилось так, что негры – самый привилегированный класс. Впрочем, американцы были ростовщиками – не более того. Свои капиталы заокеанские дядюшки Сэмы сколотили именно во время Второй Мировой войны. Это золото было омыто кровью немцев. А теперь Америка указывала ООН и Германии, кого и когда нужно бомбить. Позорище!!!

Фридрих вез в ставку пакеты от начальника штаба Вооруженных Сил, от комиссара ООН по вопросам урегулирования конфликта на Ближнем Востоке. Америка требовала присутствия немецких войск в зоне военных действий в Персидском Заливе. Да, фон Шлиссенбург недолюбливал хитрых исламистов, но все-таки уважал. В вопросах чести и морали Фридрих был прямым, упертым, как истинный овен, и неприступным, как скалы. Фридрих понимал только силу. Исламисты вызывали у барона не только раздражение, но и невольное восхищение. Давно надо было показать этим заморским янки, что мир – это не одни только Штаты. Фон Шлиссенбург не любил азиатов. Но бомбы с пожеланием счастливого рамазана – это уже слишком. Соперника нужно хоть чуточку уважать и сильно ненавидеть. Враг должен быть достоин того, чтобы его убили. А подобная демонстрация технической мощи, граничащая с цинизмом, только злила Фридриха. Вояки! Да, эти американцы – великие стратеги. После Вьетнама долго подштанники стирали. Они теперь только бомбить и умеют. В основном мирное население: детей, стариков, а еще часто почему-то попадают то по школам, то по больницам. Югославию вон, чуть с землей не сровняли. Славян они гнобили, идиоты! А на чьей стороне выступили? То-то и оно! Впрочем, Штатам не все ли равно? Их только цены на нефть волнуют, а вовсе не урегулирование межнациональных распрей. Им нужен лишь Персидский залив.

Фридрих вздохнул. Надоело ему вся эта политика до чертиков. Чиновники – все законопослушные и добропорядочные бюргеры. Послушаешь – и тошно становится. Будто никогда и не было великой Германии, державшей всю Европу в страхе. Хождение на цыпочках перед Штатами, а именно так рассматривал Фридрих позицию министерства Иностранных Дел, злило майора. Да, Германия слаба, но зачем же втягиваться в чужую войну? Нужна нефть Америке, вот пусть сама ее и добудет.

В боковом зеркале показалась машина. Ничего примечательного: «шкода».

Фридрих не любил оживленных трасс. Но сейчас выбора не было: приказы не обсуждаются. А кроме того фон Шлиссенбург надеялся ворваться в Берлин утром, когда город только бы начал просыпаться. Уже было семь часов, а до города еще далеко. И солнце давно поднялось. Лето.

Машина, севшая на хвост, на обгон не шла, но и не отставала. Фридрих почувствовал смутную тревогу, достал из кобуры пистолет и сунул его под сиденье: подальше от чужих глаз, поближе к руке. Неспокойно нынче в мире, тревожно. Разная шваль почувствовала свою силу. Взрывы в Нью-Йорке показали, что нет в Америке ни порядка, ни расторопной армии. А значит – нет и карающей десницы. Эх, Адольф, почему не Германия стала сверхдержавой, ну почему?

Фридрих снова глянул в зеркало. «Шкода» упорно держала дистанцию. Сотовый телефон висел на ремне. Звонок можно было сделать в любую минуту. Но пока висящие на хвосте не подавали признаков агрессии. А Фридрих был очень мнительным, и больше всего на свете он боялся быть осмеянным. Страх перед унижением был сильнее даже ненависти ко всем, кто растоптал Германию и поставил её на колени.

«Шкода» не отставала.

Фон Шлиссенбург нервничал все сильнее. Кто бы это мог быть? Кому выгодно, чтобы пакет из ООН не попал в Берлин? Да и глупо это. Были же и телефонные звонки, и электронные письма. Эта поездка – пустая формальность. В принципе, как и все, что творилось нынче в Германии. Только в армии еще поддерживали военный дух. Солдаты Бундесвера были великолепными спортсменами. На все остальное приходилось закрывать глаза. Не утешало даже зависимое положение России. Ох, нельзя недооценивать русских. Кредиты Запада на развитие стран Содружества Независимых Государств – это деньги на ветер.

Мысли майора как-то незаметно переметнулись к семье. Изольда была прекрасной домохозяйкой, матерью троих крепких парней, но и только. В последнее время Фридрих начинал понимать, что ему постоянно чего-то не хватает. Суровый к себе и всем окружающим, барон начинал испытывать потребность в понимании. Лелеять в сердце ненависть и всегда бояться выдать себя – это мучительное занятие. Конечно, Изольда знала о настроениях своего мужа, но не догадывалась, какие страсти кипят в этой груди. Да фон Шлиссенбург и не допустил бы женщину так глубоко в свое сердце. Во всем должен быть порядок: в стране, в армии, в семье и в любви. И когда прыщавые юнцы уходили на альтернативную службу – выносить ночные вазы за престарелыми бабульками, – Фридрих не понимал этого. Мужчина должен быть воином, захватчиком, добытчиком. Так было во все времена. А современная молодежь что? Тьфу, смотреть противно! Хиппи. Волосы – до плеч, в ухе – серьга. И это они – опора и защита Отечества?

«Шкода» не желала отрываться.

«Да что же это такое, в конце концов? Оставят меня в покое или нет?» – мысленно взревел Фридрих и ударил по тормозам. Машину слегка занесло.

«Шкода» не успела притормозить: видимо, тот патлатый водитель был все-таки начинающим водителем. Автомобили столкнулись. Не сильно. Помяли друг другу крылья да разбили фары.

Фридрих сидел в машине и чувствовал, как гнев переполняет его, как ненависть захлестывает, туманит глаза, бьет через край и заливает всю дорогу.

Из «шкоды» не стреляли. В заднее зеркало хорошо было видно эту размалеванную безусую физиономию. Немец. С заднего сиденья так никто и не поднялся с гранатометом. Неужели Фридрих ошибся?

Рука барона гладила рукоятку пистолета. Так, на всякий случай.

Чего ждет этот трус, моргающий голубыми глазами. Ну же: вставай, скажи, что ты думаешь о продажных военных!

Водитель «шкоды» вздохнул и вышел.

Тут только барон осознал свою ошибку. Краска бросилась Фридриху в лицо. Надо же, это была женщина. Вот ведь довоевался в своем воображении с подростками-полудурками и со всем миром до того, что перестал отличать мужчин от женщин. Да, это был крайне тревожный симптом. Конечно, и немка могла работать на русских, французов или американцев, но барон отогнал эту мысль, отстегнул пустую кобуру и вышел навстречу незнакомке:

– Ах, как жаль. Вас подвезти?

Женщина была явно шокирована происшествием и лишь благодарно мотнула головой, улыбнувшись хмурому барону. Сердце фон Шлиссенбурга немного оттаяло. Да, немки – самые красивые девушки в мире, это точно.

Барон представился и пообещал оплатить расходы по ремонту. Это не было проявлением широкой натуры. Фридрих чувствовал легкую вину перед незнакомкой и стремился ее хоть как-то загладить.

– Маргарита Вильгельмовна, – представилась женщина.

«Высоко летает...» – почему-то подумалось барону.

Сев за руль, фон Шлиссенбург первым делом вызвал ремонтников и полицию.

– Ну что, едем?

– А вас не остановят с помятым крылом? – вопрос прозвучал как-то совсем по-детски.

– Мадам, я – солдат. Со мной вы защищены от любых житейских невзгод.

Барон говорил чистую правду.


Паркуясь у посольства, фон Шлиссенбург попросил подождать его около получаса.

Маргарита, видимо, не спешила в свой Мюнхен. А барон предпочитал не думать, почему Маргарита не свернула в свой город, а ехала в Берлин. Возможно, женщина просто не знала дороги, но всюду же указатели... Наверное, у Риты были дела и в Берлине, но после аварии потрясенная женщина решила сразу вернуться домой. Впрочем, все это не сильно волновало барона.

В посольстве Фридриха приняли незамедлительно, внимательно выслушали и дали три дня отгулов. Барон вернулся к своей прекрасной спутнице.

– Так быстро? – удивилась Марго, отрываясь от чтения любовного романа, купленного в соседнем магазинчике.

– В армии всегда так, – гордо ответил барон.

Потом нужно было заехать в гараж казармы, сдать казенный «мерседес» и пересесть на «мерс» уже личный. Все это произвело на Риту еще большее впечатление.

В забегаловке «Elefant»[4] барон заказал столик на двоих. Марго не отказалась.

Рейнское вино – в этом барон разбирался – было нацежено из бочки урожая 1853 года. Фон Шлиссенбург обожал дорогие вина и любил смаковать букеты различной выдержки. Марго, на удивление, разбиралась в этом вопросе. Хмурый Фридрих, привыкший к всеобщему почитанию пива, был приятно поражен. Фридриху начинало казаться, что сами боги смилостивились над ним и послали эту женщину в виде утешительного приза.

Рита и в самом деле была красива. Голубые выразительные глаза в сочетании с ямочками на щеках и белокурыми локонами делали Марго немного таинственной и загадочной. Горделивая посадка головы, умение вести себя за столом, безукоризненное знание этикета – все это в совокупности создавало барону эйфорическое ощущение, что наконец-то он встретил в своей жизни ту женщину, которая понимает его с полувзгляда. Изольда как-то сразу отошла на второй план. Верный себе даже в мелочах, Фридрих ни на минуту не сомневался, что ради Марго он не оставит семью, и все же, все же... Да боги с ней, с семьей! Сейчас все это не имело никакого значения. Барон шутил и смеялся. Впервые в жизни он не чувствовал, что нужно держать себя в узде. А Рита кивала головой и вставляла такие реплики, от которых у барона захватывало дух:

– Да, отец служил в армии Третьего Рейха. Да, именно он и есть тот самый легендарный генерал.

– Да, Марго ненавидит этих евреев и арабов, но придет светлый день и для Германии.

– Да, не стоит мараться в крови недоумков. Скоро недочеловеки сами уедут на свою этническую родину.

Фон Шлиссенбург не испытывал подобного блаженства вот уже лет пятнадцать. Это надо же, женщина, а как тонко умеет чувствовать!..

Потом «мерседес» мчался по шоссе. И Фридрих чувствовал на себе лучащийся добротою взгляд. Нет, таких людей просто не бывает! Рита – это ангел, посланный с небес, чтобы указать миру правильную дорогу.

В конце концов барон не выдержал и развернул машину.

Сначала Рита молчала, а потом спросила:

– Разве я давала вам повод?

Эта последняя фраза распалила в голове барона тлеющую страсть. Фон Шлиссенбург обернулся и тут же свернул с дороги на обочину. Это было неправильно, но барону в этот миг было плевать на все предписания и инструкции. Остановившись в поле, Фридрих обернулся к Рите:

– Я хочу тебя.

Это было пошло и грубо, но Маргарита почему-то не удивилась.

– Я люблю тебя. – Поправился барон и вдруг понял, почему Изольда вот уже три года не возбуждает его.

Все дело было в том, что Фридрих отделывался от жены дежурными фразами, не вкладывая в слова эмоции и силу своего желания. Сейчас, в машине с красивой женщиной, Фридрих испытал укол стыда за свое мужланство.

– Иди сюда, мое солнышко, – проворковал барон, презирая себя и распаляясь все сильнее.


Когда барон фон Шлиссенбург проснулся, то не обнаружил красотки в своих объятиях. Странно, обычно после любовных утех Фридрих принимал душ и читал на сон грядущий Агату Кристи. А тут все случилось утром, да еще вдруг позорно уснул. Правда, давненько с бароном не случалось такого бурного и страстного романа в машине. Барон вообще был традиционен, и супружеская кровать всегда была пределом мечтаний для любовных утех.

Фридрих кинулся за руль и погнал машину по полю. Сколько же он спал? Куда подевалась Рита? Она не могла далеко уйти! Или все же успела добраться до шоссе и уехать автостопом, как вонючие хиппи?

Барон вывернул «мерседес» на шоссе. Пусто.

Куда подевалась эта колдунья? В какую сторону она подалась? Как угадать?

Сердце грохотало в груди, рвалось наружу. Как тяжело потерять счастье, даже не успев его обрести.

Барон остановил машину, вышел на дорогу, привел себя в порядок, расчесался и нервно закурил. Упустить такую женщину! Это было самой большой и непростительной ошибкой в жизни Фридриха! Фон Шлиссенбург вдруг понял, что бросил бы Изольду и детей ради таких вот жгучих ночей.

«Подарок судьбы», – едко усмехнулся барон и заглянул еще раз на заднее сиденье. Надо же, удача! Рита забыла сумочку. Видать, очень спешила.

Фридрих вытащил сумку и открыл ее. Так, а где же паспорт, кредитки, деньги в конце концов? Ничего. Она что, с неба свалилась? Никаких документов, ни единой фотографии. Нет даже телефонной записной книжки. Духи «Кобра», тушь для ресниц, губная помада, румяна, маникюрные ножницы, пилочка для ногтей. Типичный женский набор. Прокладок не хватает.

Барон грустно вздохнул. О! Сигареты. Она еще и курит! «Test the West»? Тьфу ты, пропасть – и пачка полетела в канаву.

Ничего, никаких зацепок! Где теперь её искать, эту Маргариту Вильгельмовну? Да и настоящее ли это имя?

Фридрих вернулся в машину.

На барона навалилась не свойственная ему слабость и апатия. Почему-то болела спина. Наверное, растянул позвонки, когда кувыркался с Ритой.

Фридрих положил ладони на баранку автомобиля и задумался. Что-то странное творилось в мире. Не могла же девушка просто испариться, раствориться в воздухе? Барон глянул на циферблат: тринадцать часов. Да, у Маргариты было время, чтобы дойти до трассы и поймать попутку. Ищи теперь ветра в поле! Как все неудачно сложилось...

Папка «History»

На прошлой неделе

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug22.htm

Конечно, Фридрих выкинул сумочку Риты. Скандалов с Изольдой не хотелось. Барон взял себе на память лишь лицензионный диск с игрой «Summer House», тот, который находился там же, в сумочке. Конечно, фон Шлиссенбург предпочел бы оставить себе что-нибудь из женского туалета Риты, но вот не повезло. А кроме того, диск можно купить в любом магазине: уж игры-то не могли возбудить подозрений в супружеской измене.

Правда, Фридрих не жаловал все эти «стрелялки» и считал их глупым времяпрепровождением. Однако такая женщина, как Марго, просто не имела права терять даром свое бесценное время! Конечно, этот дурацкий диск Рита могла везти в подарок сыну, племяннику, соседу. Мало ли кому. Ведь матрица так и осталась нераспечатанной, неопробованной.

Фридриха это возбуждало. Нет, не компьютерная игра, а сама мысль, что Марго своими пальчиками перебирала диски в магазине сотнями, но выбрала именно этот. Интересно, что там внутри?

Три дня отгулов пролетели незаметно. А там и выходные подоспели. Пятый день свободы. Практически целая трудовая неделя. Фридрих не знал, чем себя занять. Он возился в саду, сколотил книжную полку, валялся у телевизора и прокручивал на видео «Греческую смоковницу», пока Изольда возилась на кухне. Эротические фантазии тревожили барона по ночам все эти дни. Изольду это радовало и удивляло одновременно. Привыкшая к порционной любви по средам и субботам, законная супруга терялась в бесконечных догадках: что же такое стряслось с мужем, если он каждую ночь приставал и стал каким-то страстным, ненасытным.

Даже соседки заметили, как расцвела угрюмая Изольда, как она заметно похорошела и начала лучиться счастьем. Все изменилось.

Сейчас воскресным утром барон поднялся с супружеской кровати, оделся и отправился в рабочий кабинет. Мысль об игрушке, которую выбрала Марго, не давала покоя все эти дни. Ночи с женой, когда на месте Изольды барон представлял Марго, были восхитительными. И Фридрих хотел урвать от жизни все, что хоть как-то ему напоминало ту таинственную незнакомку. Звонки в ремонтную мастерскую ничего не дали. За разбитой «шкодой» так никто и не явился.

От Риты остался только запечатанный диск...

Фон Шлиссенбург прошелся по кабинету, включил компьютер и дождался, пока монитор переварит пароль и выдаст рабочее меню.

Фридрих несколько минут просто сидел у компьютера и гладил диск. Потом разорвал целлофан, открыл коробку, полюбовался на серебристую поверхность наклейки, вставил диск в сидиром и начал игру. Инсталляции не было. Все началось сразу с заставки, в которой рассказывалось о злобных пришельцах, высадившихся на окраинах Нью-Йорка. Это было так тривиально, что барон даже разочарованно зевнул.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника стоят, курят, чешут языками:

– А женщины там – сущие дьяволицы!

– Ты лучше скажи: пиво там есть?

– На кой тебе пиво, если там гетеры?

Фридрих покривился: ну да, о чем еще могут трепаться новобранцы Бундесвера? Только о пиве и о бабах. Нет бы о воинском долге, о величии Родины. Тьфу! Подставили спины: вояки, блин! И барон выстрелил.

Первый, тот, который хотел выпить, обернулся и поднял странный автомат.

Фридрих стрелял прицельными короткими очередями. Он догадывался, что где-то рядом лежат и патроны и дополнительная жизнь, но военный профессионализм давал о себе знать. Фон Шлиссенбург спокойно и пунктуально расстрелял всех сбежавшихся охранников. Все они теперь лежали рядком на кафельном полу в лужах растекающейся анимационной крови. Это всего лишь игра, юниты, а не настоящие солдаты, но легкая гордость победителя появилась на лице. Ладно хоть домашние не видят. Барон подумал, нажал на паузу и закрыл дверь в кабинете на ключ. Не хотелось, чтобы за таким детским занятием застала Изольда или дети.

Монитор призывно мерцал. Фридрих снова сел за игру.

Несколько перебежек – и обнаружился сундук. Фон Шлиссенбург выгреб из тайника патроны, отнял у мертвецов боеприпасы и лишь потом двинулся дальше по тоннелю. Тихо. Лишь где-то напевало радио. Что-то без слов, но не классика. Впрочем, барон все равно ничего не понимал в музыке.

Тоннель ветвился. Вот и первая потайная дверь. Фридрих подошел, нажал на «Пробел». Открылось черное отверстие. Барон радостно ворвался внутрь и сразу начал стрелять. По всему, что движется. Вот это было наслаждение! Плевать, кто там падал под пулями: коммунисты или французы, арабы или янки. Главное – это азарт настоящей войны, привкус крови на губах. Где всем этим желторотикам понять величие настоящей схватки, когда идешь грудь – в грудь, кинжал – в кинжал! Кровь забурлила. Да, это как секс с незнакомкой в машине. Ох, не зря Маргарита купила именно эту игру! Знала, видимо, какие чувства и эмоции охватят любого, кто сядет играть!

«Неужели я столько лет заблуждался? – удивился собственному прозрению майор. – Ничего плохого в компьютерных играх нет. Адреналину они прибавляют. Пожалуй, стоит отменить запрет на игры в казарме. Более того, стоит самому подобрать тренажеры и стратегии. Вот в понедельник этим и займусь».

Там, где прошел барон, остались одни лишь поверженные юниты.

Статистика в правом углу показала сто процентов здоровья. Война только началась. Барон деловито нырнул за колонну. Сейчас наверняка появятся новые гости. Логика профессионального военного была безукоризненной. На шум стрельбы должны были сбежаться остальные охранники.

И в самом деле через мгновение в дверях показался юнит. С каким удовольствием фон Шлиссенбург нажал на клавишу. Их там было еще трое. Но их, видимо, воевать учили только с женщинами и только с самолетов!

Через несколько мгновений все было кончено. Фридрих аж вспотел от усердия: вот это игра! Барон быстро собрал патроны и отобрал у мертвого офицера огнемет. Так намного лучше! Впрочем, впереди могут поджидать такие красавцы, что огнеметом их и не взять. Ну конечно, сейчас поднимутся авианосцы, сыплющие атомные, кислородные, водородные бомбы. Выйдут киборги и роботы, распылят газы, а сами бойцы будут трусливо жаться к своим мониторам. Ну, держитесь, воины ХХЙ века! Это идет барон Фридрих фон Шлиссенбург! Истинный воин. Ариец.

Звук в игре был замечательный – шаги отдавались от стен гулким эхом, как в жизни. Барон шел по коридору, ступая уверенно и не оглядываясь, походкой настоящего мужчины и победителя.

– Эй, красавец!

Барон дернулся, стреляя с разворота, от бедра. Классная все же анимация: позволяет полностью управлять телом героя. Но в последнее мгновение, когда палец еще не нажал на кнопку, Фридрих увидел не солдата, а девушку. Автомат метнулся вверх и прошил стену. Фридрих оцепенел. Незнакомка была похожа на Бритни Спирс. Да нет же – это была вылитая Марго.

– Ты долго шел ко мне, мой герой! – Надо же, из колонок монитора полился приятный женский голос. Такой же, как у Маргариты: чуть-чуть с хрипотцой и тонкий, как струна скрипки. – Нам предстоит с тобой уничтожить злобных монстров, что захватили всю Землю.

Фридрих нервно сглотнул и согласился с рисованной девушкой: правда, землю давно уже захватили масоны: русские, французы, янки, евреи. Пора, пора очистить планету от скверны! Да, все они – злобные инопланетные твари. А немцы – единственные носители истинно земной, человеческой культуры. Смерть им всем!

– Когда ты соберешь все артефакты и пройдешь на последний этаж, там мы снова встретимся. Освободи меня, прекрасный рыцарь, вырви меня из плена, отдай Землю людям.

Да, художник постарался. Героиня как живая! И грудь у неё приподнималась, и ветер колыхал короткую юбку. Девушка закончила свой страстный монолог, кокетливо обернулась, подмигнула и шагнула прямо сквозь стену. Что ж, это война. Здесь зевать некогда.

Ага, вот и тролли поползли или это французы так позеленели от долгого употребления устриц? Барон увернулся от огненного шара и открыл огонь на поражение. Второй шар, третий. Ну правильно, это методика Соединенных Штатов: бомбами на расстоянии швыряться безопаснее. Подлые трусы!

От удара молнией увернуться все же не удалось. Кровь выплеснулась на монитор. Выскочила статистика, и Фридриха снова приголубили молнией. Их было четверо, этих зеленых монстров. Бежали они из разных точек, с разной скоростью. Барон подпрыгнул, сделал сальто и ухватился руками за косяк дверей, подтянулся и замер. Снизу до самого потолка полыхнуло пламя. Эти болваны не успели переориентироваться и пульнули друг в друга шарами, да еще и молниями. Ну да, вот тактика для новой Германии: пусть русские дерутся со Штатами, пока все не ослабеют. Фридрих приземлился и распластался на полу. Молнии и шары ударили в косяк и пролетели на расстоянии анимационной ладони от головы. Вот вам, янки, и ядерные бомбовые удары!

Монстры были уже совсем близко. Их тела дымились кровавыми рваными ранами.

Хрясь – удар ногой пришелся одному из чудовищ в челюсть. Хрясь – это Фридрих с разворота шарахнул второму по глазам прикладом. Тупоголовые монстры снова залепили друг в друга шарами и молниями. Трое рухнули в лужи черной крови. Морды чудовищ оплыли, зацвели синяками и фингалами.

– Сучье отродье! – прошипел последний тролль.

Ну, это не новость. Вот если бы чудище извинилось и предложило рейнского вина, это было бы удивительно. Барон выстрелил этому гаду прямо в его советскую пропитую рожу. Тролль хрюкнул и завалился на бок, точно кабан. Битва закончилась. Чудовища лежали мертвыми и дымились. Похоже, враги кончились. Или прятались по щелям и думали, откуда бы им ударить ядерной бомбой. Фридрих прошелся по коридору, подобрал сундук с красным крестом.

Барон усмехнулся: стопроцентное здоровье и полный комплект боеприпасов. Классно чувствовать себя героем!

И все же для полного счастья чего-то не хватало.

Фридрих открыл новые двери.

Но барона встретил вовсе не скрежет зубовный и не шквальный огонь. Готовый ко всему, фон Шлиссенбург не отпускал пальцев от клавиатуры, хотя реакция военного и так позволяла не делать мелких проколов. Да и, честно сказать, уж больно медлительны все эти юниты.

На пороге стояла все та же женщина. Маргарита? Бритни Спирс? Просто красивый фантом? И когда она успела переодеться? Это даже интереснее, чем просто громить врагов. Хоть какое-то разнообразие.

На девушке было нечто прозрачное, похожее на платье дриад или греческих богинь.

Фридрих сглотнул и подался к монитору.

– Ты смелый воин. Пойдем, я покажу тебе настоящую дорогу к славе, к городу Солнца! Мы с тобой обоснуем на Земле новую Священную Империю с иными порядками. Мы будем править вдвоем: только ты и я!

Барон понимал, что в принципе это наваждение. Всего лишь игра. Но ведь персонажей с кого-то рисуют. Почему у Маргариты в сумочке был этот диск? Может быть, именно эта героиня оцифрована именно с Риты? Тогда все становится на свои места. Людская тщеславность – не такой уж и большой порок. Нужно будет выйти из игры и найти списки людей, участвовавших в проекте. Но это потом. А сейчас вперед, за Ритой.

– Оглянись, смелый рыцарь. – Девушка почти пела. – Мы уже у цели.

Барон развернул обзор на мониторе: одни стены.

– Фридрих, оторвись от компьютера!

«Что за бред?» – Барон вздрогнул: слова неслись из динамика. Никто не мог запрограммировать такой речи. Это же глупо. Тысячи людей будут играть и может быть сотня из миллиона окажется именно Фридрихами.

– Ну, я жду.

Дева на мониторе стояла вполоборота. Фридрих вспомнил жаркие губы Риты, чуть солоноватые, удивленные, немного осуждающие глаза и точеные груди. Бред!

И все-таки барон повернулся. В кабинете все оставалось по-старому, никто не вошел и не говорил из-за спины. Да и как, если дверь на замке?

Дверь! О нет! Она открывалась. И в проем вползал сизый туман.

Это чертовы янки предприняли газовую атаку! Или русские обрушили на Германию всю мощь своего психотропного оружия! Нужно немедленно звонить в Берлин, в Бонн, поднимать людей, ставить под ружье армию!

Дверь открылась, и на пороге показалась Рита. Живая. В ее голубых глазах блестели лукавые искорки. И платье колыхал невидимый ветер. И соски грудей проступали сквозь ткань.

Этого не может быть!

Мистика!

Эта Марго – ведьма! Мало их жгли на кострах, не всех тогда, видно, спалили!

Да она еврейка!

Нет, не может быть!

Убить ее!

Нет!

Мысли метались с бешеной скоростью, точно серебряные пули, да все мимо оборотня, стоявшего в дверях.

Марго вызывала желание. Сильное, непреодолимое.

Рита обещала не только наслаждение, но и власть.

Реальную, в ином мире, во вселенной, где есть только враги и друзья и нет трусливой дипломатии побежденной страны.

Так, наверное, сходят с ума.

И фон Шлиссенбург шагнул в туман.

– Добрый день, господин барон. Меня зовут Аррах...

Морддром

Папка «Personal»

Doc008

Что хорошего можно сказать о гостеприимной планете Морддром? Практически ничего. Насколько я понял, это отсталая провинция, специализирующаяся на добыче полезных ископаемых: как-то медь, руда, мамонты. Отделывают же они свои летающие квартиры какими-то сверхпрочными сплавами. Да и то сказать: социальная система Империи, где каждый только и делает, что тычет в кнопки, была для меня тайною за семью печатями. Я терялся в догадках: если здесь все граждане такие интеллектуалы, то кто же вкалывает на рудниках и заводах: био-роботы, негры, алкаши? Или компьютеры сами чинятся, собираются, производят друг друга и обслуживают буквально все сферы жизнедеятельности? В мире инопланетян возможно все. Я уже был готов встретиться с летающими тарелками, говорящими облаками, самозастраивающимися городами. Слава богу, самые худшие мои подозрения не оправдались. И все же... Все-таки Аллана запрограммировала посадку в заброшенных хромовых рудниках. Специально. Это я понял позднее. А сейчас я просто запихнул хрустальный шар, тот самый, что в компьютерной игре был нефритовым или малахитовым, в карман, и громко сказал:

– Ну, Аллана, давай прощаться. Путь мне предстоит длинный. Придется износить три пары железных кроссовок, изглодать три железных каравая. Кстати, у тебя платиновой булочки не найдется, на дорожку?

Аллана смотрела на меня с жалостью и с сочувствием: наверное, думала, что я впал в депрессию и умом тронулся. Ну да, мне Банга, конечно, жалко было до одури, но «ничто нас не может вышибить из седла»[5]! Нет, все-таки инопланетный интеллект – он какой-то другой. Ну не понимают нас прекрасные девушки.

Я развернулся к своей журналистке:

– Я пошел.

– Иди.

Ох, как это меня разозлило. Знает ведь, что некуда мне податься, сироте екатеринбургскому, а ничего: стоит и улыбается!

– Ладно, Аллана, подурачились, и будет. Меня Славка убьет, если я в понедельник на работу не выйду. Он мафиози, авторитет.

Девушка пожала плечами:

– И чем я могу тебе помочь?

Я замялся: вот балда!

– Слушай, а тебе телохранители больше не нужны, ну, пока ты не встретишься со своими боссами?

– С кем?

– С начальством. – Я едва сдержался, чтобы не заскрипеть зубами.

– Это ты – телохранитель? – Как-то уж очень быстро догадалась Аллана и оценивающе меня осмотрела, точно никогда прежде не видела. – А говорил, что астронавт.

– Не астронавт, а водитель, – буркнул я. – У нас в России требуются люди широкого профиля, мастера, так сказать, на все руки.

Ну, это я привирал насчет собственной универсальности. Но нужно же было как-то набить себе цену. Так, глядишь, если и на Землю не отправят, то хотя бы и в лабораторию для опытов не отдадут. Может быть, найдется и для меня местечко в этой Империи? Россия – это хорошо, но остаться в живых – лучше.

– А от кого ты меня охранять собрался? – В глазах Алланы блеснул огонек ехидства. – Не от себя ли часом?

– Вот еще, – буркнул я.

– Ладно. – Аллана действительно оказалась девушкой с высоким уровнем этого долбаного интеллекта. Не пришлось ей все на пальцах объяснять. – Воспользуюсь я твоими услугами и замолвлю за тебя словечко. Только мы сейчас находимся во владениях Шеллеша.

– А что, Шеллеш ваш – главный сумасшедший Империи?

– Почему? – засмеялась Аллана.

– А кому вообще нужны такие зачуханные планеты?

– Ты имеешь в виду эти рудники? – И девушка мотнула головой в сторону багровых скал.

Теперь я почувствовал себя полным кретином. Ну да, расслабился, вообразил, что представители других цивилизаций все поголовно живут в летающих квартирах и целыми днями гоняют кабельное телевидение. Конечно, должны были быть и шахты, и заводы, и роботы или рабы, я же думал об этом. Но кто бы мог предположить, что рудники выглядят как обычные скалы: ни вышек, ни пещер, ни шахт, ни каменоломен. Бред какой-то. Впрочем, кто их, инопланетян, понимал бы?

– Знаешь что... – Я мучительно искал способ, как бы мне сгладить собственную глупость и сказать что-нибудь действительно умное: – Если летать мы больше не можем, пошли отсюда. А то вдруг нас уже выследили. Налетят эти, как их, флайеры. Возьмут нас в плен и оставят без ужина.

– Бери свой файер, пошли на флайер! – сказала Аллана и нырнула вглубь собственной квартиры.

Я хлопнул челюстью. Нет, не стоит слишком умничать и произносить малознакомые слова, а то эти инопланетяне решат, что у меня чудесным образом повысился уровень интеллекта и как начнут «загружать» терминологией – пока мало не покажется. Какой такой файер? Шар хрустальный, что ли? Так вроде бы он – регенерирующий трансформатор, или как там его Аллана назвала. Вот воистину язык мой – враг мой!

Я прошел следом за журналисткой обратно через открытый люк и уставился на Аллану. Девушка играла пальцами по клавиатуре, вероятно, вводила программу самоликвидации «Uninstall Tellet»[6] или что-то в этом духе. Вот они – бездушные владыки вселенной! Им все едино: что матрицу запороть, что вселенную грохнуть... Хотя, может быть, я и не прав.

– Ты уже того? – спросил я. – Угробила это чудо техники? Врагу не сдается наш гордый Теллет, пощады никто не желает...

Аллана оторвала взгляд от монитора и засмеялась:

– Нет, ты еще заплачь.

– И заплачу, – сварливо заметил я. – Меня на Земле ни один компьютер так хорошо не кормил... И не мыл.

Аллана несколько секунд переваривала услышанное:

– А где же ты брал пищу?

Вот святая наивность! Ее бы к тем Салтыково-Щедринским генералам на остров! Со школы запомнил: булочки растут на пальмах, их срывают – и сразу по магазинам да по домам разносят, тепленькими.

– А еду я беру из холодильника.

– Ну вот, – облегченно вздохнула Аллана, – а говоришь, что нет компьютеров.

– Чтобы из холодильника чего-нибудь взять, туда сначала это что-то нужно положить, а у меня на это денег нет. – Ну что за бестолковый народ эти журналистки?

– А-а-а! – наконец сообразила Аллана и радостно улыбнулась. – Вот ты о чем подумал. Нет, сам носитель информации, матрицу, мы уничтожать не будем. А без головных дисков, без разума Теллета, все это – лишь груда металлолома, способная выполнять лишь самые примитивные функции.

Я не поверил:

– Как же так? Вот извлечь из меня мозги, и что, я буду дальше пиво из бутылки пить и воблой закусывать? Сомнительно как-то.

– Опять ты взялся за свои некромантские наклонности, – поморщилась Аллана.

Я обиделся:

– Ну да, без мозгов из меня очень даже получится зомби: тупой, но сильный.

– Из летающих квартир – то же самое.

– Что то же самое? – Я чувствовал, что мы с Алланой на время поменялись местами.

Теперь уже в глазах девушки читалось плохо скрываемое раздражение:

– Я извлекаю матрицу, то бишь самого Теллета из системы. И моя квартира превращается в того самого безмозглого, но очень сильного зомби, о котором ты говорил. Все ясно?

«И на фига ей это надо?» – подумал я, и растерянно пожал плечами:

– Ага, чего уж тут не понять.

Стена возле меня вдруг разъехалась, и появился шкафчик. Небольшой такой. Я посторонился. А Аллана подошла к этому чуду цивилизации, открыла дверь и извлекла на свет чемоданчик, вернее нечто, подозрительно похожее на дипломат. В таких портфельчиках во всех шпионских триллерах земные гангстеры любят миллионы баксов с собою по Нью-Йорку таскать.

– Уходим! – крикнула Аллана.

«Сейчас все взорвется к ядреней фене!» – понял я и метнулся следом за девушкой.

Мы выскочили наружу и спрятались за каменным утесом: небольшим таким шпилем на горном плато.

Аллана деловито присела и открыла свой чемоданчик.

Ну, голова садовая, как же я сразу не догадался? Это же инопланетный ноутбук.

Девушка пробежала пальцами по клавишам. «Интересно, а еще что-нибудь журналисты умеют? Ну, там суп варить, детей пеленать, носки штопать, или это все – анахронизмы и пережитки прошлого?» – Мысли сами лезли в голову, но я старался держать язык за зубами, я ждал взрыва. Прошла минута, вторая. Ничего не происходило. Аллана интенсивно щелкала клавишами. Я зевнул.

– Начнем, – сказала Аллана и что-то нажала.

Я втянул голову в плечи и приготовился к самому страшному.

Но вместо адского ядерного гриба в небе возникло голографическое изображение мужчины средних лет спортивного телосложения. Хитрый прищур черных глаз очень мне не понравился. Длинные, цвета воронова крыла волосы были тщательно расчесаны и убраны назад. Лоб стягивал тонкий блестящий обруч с камнем в центре. Сразу было ясно, что это очень большая шишка. «Барон Шеллеш собственной персоной», – догадался я.

Голова висела в воздухе, а зрачки нервно носились туда-сюда. «Ищет, бестия, – понял я, – это он нас не видит, а потому и электрический разряд выпустить не может». Ай да Аллана!

– Аллана, крошка! – Голос, несущийся со стороны голограммы, был добрым. Почти отеческим. Но мне этот бас милым совершенно не казался.

Мне почему-то вообще не нравились все эти телохранители, бароны, увивавшиеся вокруг моей журналистки, как мухи вокруг банки варенья. Моей? Я себя поймал на забавной мысли. Кажется, с мозгами у меня что-то, наверное, гипофиз отбил или мозжечок, вон сколько раз падал. Нет, ну зачем мне такая взбалмошная баба? Она же все под свой нос делает! Она одна тут с мозгами целого Дома Советов. А я – глупый, убогонький... Сиротинушка.

– Аллана... – Шеллеш говорил вкрадчиво, но отчетливо. – Я знаю, что ты похитила землянина. Муррум обманул не только тебя, но меня тоже. Он работал на внутреннюю разведку Ыллыгархыи.

Так, это уже что-то новенькое! Стало быть, Империя – не такая всемогущая, а противостоят эй эти самые, тьфу, не выговорить... ыллыгархыиньянцы. Олигархи, короче. И понятнее. Интересно, где правда Шеллеша мягко перетекает в подтасовку фактов? А ну как не врет этот барончик? Вдруг Муррум – вовсе не агент этих... из Ыллыгархыи. Интересно, кто живет на такой планете: Ыжасные Ыроды и Ыпыри?

– Поверь мне Аллана... – Шеллеш умоляюще сложил руки на груди. – Да, мы проводим незаконные опыты. Что с того? Ты ведь тоже пользуешься запрещенным классом компьютеров. В конце концов это всего лишь люди с уровнем интеллекта не превышающим нормативные сто процентов. Они даже не био-роботы и не клоны. У них нет будущего, и нет им места в Империи. Сами земляне ежедневно режут лягушек в целях добычи знаний. А мы никого не убиваем, слышишь, Аллана? Мы спасаем тех, кому там, на Земле, грозила верная смерть.

Аллана нажала кнопку, и видение головы свернулось в точку, исчезло.

– Ясно. – Девушка перебрала еще с десяток клавиш. – Больше рисковать не будем. Зараженные файлы – они и есть источник заразы.

«Какое мудрое замечание, высокоинтеллектуальное!» – ухмыльнулся я про себя, но вслух спросил:

– Ыллыгархыя – это что такое и с чем его едят?

Аллана помотала головой, видимо, не все поняла, но ответила:

– Это – отколовшиеся от Третьего Союза и от Королевства Чужие.

Исчерпывающе. А кто здесь, скажите на милость, свои?

– Надо уходить. – Аллана, похоже, не желала вдаваться в подробности, и это мне совершенно не нравилось: не люблю тайн между шефом и телохранителем!

– Давно пора, – буркнул я.

– А вот и наши друзья! – сказала Аллана, указывая на двух милых таких птичек – вылитых драконов, будто только что сорвавшихся прямо с полотен Borisa Valledjo.

Лучше бы это были страшные Чужие!

Драконы заметили нас, обрадовались и пошли на посадку. Мне хорошо были видны эти противные морды. Глаза кровавые, клыки полуметровые, язык длинный, раздвоенный, как у змеи. Уши похожи на крылья летучих мышей, четыре лапы, каждая о трех пальцах, хвост с шипом, точно у скорпиона. Тело склизкое без всякой растительности. Бр-р! Если это и есть драконы, то правильно их наши предки-витязи сотнями мочили. Это же просто какой-то летающий желудок болотисто-зеленого оттенка! Правда, вот крылья – хороши: огромные, черные, без перьев и дурацких жабьих перепонок. Но огнем никто не плевался. Может быть, это и не драконы вовсе. Может, они того, разумные, телепаты например, а я тут про них всякую гадость думаю...

Один из драконов завис в воздухе над нами, второй вцепился когтями в камни так, что прямо перед нами показалась шея чудовища.

– Ну, телохранитель, чего ждем? – Аллана усмехнулась и закрыла свой ноутбук.

– Это чего же? На них мы и полетим в светлое будущее? А вызвать воздушное такси нельзя?

– На заброшенные рудники? – Аллана вопросительно приподняла бровь.

– Ну да, – сказал я и мужественно шагнул на спину дракона.

Ох! Ну и скользкий же этот тип! Я тут же растянулся и соскользнул вниз.

Дракон, видимо, и в самом деле был не дурак: взмах крыла – и меня зашвырнуло на спину. Я схватился за драконьи уши и нервно хихикнул.

Аллана же прошла по спине зверя, точно это была липовая аллея. Я оглянулся и понял, что надо мной просто издеваются. Или проверяют: не шпион ли я этих, как их, Ыллыга... тьфу, олигархов местных. Видимо, не сильно я походил на супермена.

Аллана села, скрестила ноги и раскрыла свой портфельчик. Нет, это уже болезнь какая-то! Интересно, а как инопланетяне занимаются любовью? Тоже по клавишам долбят? А потом из монитора – хлоп, младенец пятилетний выползает и говорит:

– Ну чо, мать, тащи жвачку и сникерс!

Хотя, какой может быть в Империи сникерс? Жрут всякую дрянь из тюбиков «Здоровье» и рады.

Я чувствовал, что долго так не продержусь. Уши дракона тоже были скользкими, они так и норовили выскользнуть из моих пальцев. Давно я не испытывал подобного дискомфорта. А под нами проплывали милые такие ущелья. Кровавые, пирамидальные. Наверное, гробницы всех святых и дураков, вроде меня.

Аллана снова сосредоточенно долбила по клавишам, точно от этого зависела ее жизнь. Нет чтобы подойти к человеку, здоровьем поинтересоваться, поддержать его морально... Так нет же, вместо этого инопланетяне предпочитают пялиться в плоский жидкокристаллический экран и рассчитывать скорость полета человеческого тела, водруженного на дракона, сквозь это самое чертово ущелье. Кто они после этого? Явно не гуманисты.

Пальцы мои вспотели и заскользили, проклятые уши оказались вовсе не такими надежными, и я сорвался вниз. Нет, видеть собственную смерть – это садомазохизм какой-то. Я закрыл глаза и оптимистично сказал сам себе:

– Ну, Иван, Соколовым ты был, в полете и помер...

А потом волна первобытного страха окатила меня с головой: это ведь смерть! Настоящая, не компьютерная!

– Господи, защити! – закричал я в пропасть.

И сознание меня покинуло.

Папка «Personal»

Doc009

Первое, что я увидел, было лицо Алланы. Девушка склонилась надо мной и тревожно смотрела, точно пыталась загипнотизировать. Ореол волос, подсвеченный солнцем, показался мне сияющим нимбом.

Краем глаза я заметил движение, а спиной почувствовал, как перекатываются подо мной мускулы рептилии. Значит, мы все-таки летели дальше.

Вспомнился почему-то Вадим, толкинист. Дитя малое, бородатое. Тридцать лет стукнуло, а ума почему-то не прибавилось. В общем, болтун этот, Вадим, утверждал, что на драконах классно летать, с ветерком. Особливо, говорил Вадим, это дело уважали всяческие ведьмы всех рангов и мастей. Вернусь, решил я, обязательно морду этому уроду начищу, чтоб не трепался! Впрочем, если разобраться, Аллана и есть самая настоящая ведьма: эмансипированная, высоко интеллектуальная, по спинам этих зверюг гуляет как по собственной квартире. Чем все это объяснить? Ясное дело: без нечистого тут не обошлось!

– Живой? – это Аллана поинтересовалась.

– Да чего мне будет? Я – десантник, – сказал я, едва ворочая языком, сам не веря своим словам.

– А, ну да. – Моя журналисточка заметно повеселела. – Ты же телохранитель. Ну как, сберег тело-то?

– Слышь, Аллана... Ты это. Ты как не падаешь? Скользко ведь.

– Точно! – И инопланетянка стукнула себя по коленям. – Ты же человек! Твои эмоции искажают статичную реальность даже здесь, в Империи! Да ты просто не бойся. Это гхыры, наши друзья по разуму.

– Гхыры? – переспросил я и приподнялся на локте. – Не Г-хмыри, нет?

Аллана, конечно, не поняла моей злости.

– Ну да, гхыры. Что тебя удивляет? Одна из Первых Рас. Очень добрые существа. Пьют свет звезд и летают в космосе без кораблей.

Этого еще не хватало! Уж не собралась ли Аллана в дальний полет на этих гхырах? В космосе, говорят, воздуха нет.

– Да ты встань. – До чего же милые создания эти инопланетные журналистки!

Меня покорежило страшно. Но ведь женщина смотрит! И я поднялся.

– Все нормально, – сказала Алана, поднимаясь с колен. – Видишь: я не боюсь, потому что знаю угол наклона, степень шероховатости кожи гхыра, параболу полета.

Эти инопланетянки просто невыносимы! Синие чулки какие-то! Я отвернулся.

– Не злись. – Рука Алланы коснулась моего плеча. – Мы просто разные – вот и все.

И тут я услышал голос в мозгу, зычный, с бархатистыми переливами:

– Приветствую тебя, мой юный друг. Я – Брыл, а мой брат – Ёрх. Мы пришли на ваш зов, потому что хорошо знаем Аллану.

Ну да, Аллана же у нас звезда экрана, тьфу ты, кабельного монитора, электронных газет или какие у них тут средства информации... А я вот – неуч, люмпен обыкновенный. Обидно как-то.

– И я тебя приветствую, Брыл, – мысленно ответил я, понимая, что общаюсь с гхыром, на котором мы летели.

– Ваши враги уже близко.

Этого еще не хватало!

– Минуту назад они спустились на плато Расплаты. – Брыл был вежлив, точно китайский старик. – Оглянись и ты увидишь зарево пожара.

Ага! Легко сказать: обернись, не бойся, попрыгай, мяч погоняй.

Тонкие пальцы Алланы скользнули в мою ладонь. Да, теперь трусить было просто стыдно. Ну сорвусь, зато умру как настоящий мужчина. И я повернулся.

Сначала я видел только бескрайние горные хребты, тянущиеся за горизонт и чем-то напоминающие кровать йога: то ли утесами-иглами, то ли багровым тоном запекшейся крови. Жуткое зрелище.

А потом раздался взрыв. Горы тряхнуло. Над одной из скал в небо взметнулось огненное облако. Да, впечатляюще. Как будто ракетой засандалили...

– Мы высадим вас возле священного города Дроорд, – это сказал голос гхыра в моей голове.

М-да, похоже, нет в мире никаких злобных драконов, а человечество ведет кровавую бойню лишь с собственными страхами... Экзорцисты – просто пациенты сумасшедших домов. Наверное.

Это было что-то новенькое в моих мыслях, абсолютно мне не свойственное.


Я не верил глазам своим. Как все нормальные люди, я представлял себе города инопланетян примерно как в «Звездных войнах» – громады зданий разной конфигурации, шастающие по воздуху аэромобили, аэроавтобусы, дирижабли. Ничего подобного! Все совершенно не так.

Впрочем, не было и советской застройки, когда «свечи» перемежаются с бараками, «хрущевками», «сталинками», заброшенными барскими усадьбами и элитными Атриум Паллас отелями.

То, что я увидел, ввергло меня в состояние легкого ступора и глубокой тоски. И это они называют городами!

Дроорд стоял на излучине широкой реки, раскинувшись по обе стороны базальтовых берегов. Типичный земной пейзаж, если не принимать во внимание того факта, что река выходила, била ключом из-под земли возле одного края мегаполиса и так же благополучно уходила под землю, там, где раскинулась другая окраина. Мне почему-то представилось, что воду просто прогоняют по трубам – по кольцу – и это у них речкой зовется. Еще небось рыба водится: лещ мутагенный с процессором пятого поколения; карась электростатический, гроза бензиновых водорослей; окунь индезит – проживет долго, если поймает малька интел-электролюкс.

Ну да, это я так, злобствую. Не видел я там никаких рыб. Вообще.

Городские здания практически все были одной высоты, но вот их форма не вызывала у меня ощущения комфорта и умиротворенности. Было много всяческих пирамид, шаров, цилиндров, кубов. Я видел четыре башни, построенные в форме пружины: эти здания походили на рассерженных питонов, поднявшихся на своих хвостах. Кому все это было нужно? Правда, возвышались дома и минаретного типа, костельного, но и эти немного знакомые архитектурные излишества меня совершенно не вдохновляли. Но более всего поражали здания, похожие на обычные компьютерные матрицы, крепленные на своеобразных турниках. Это были «Чертовы колеса» какие-то, а не дома. Как можно жить, если твоя квартира постоянно находится в движении? То пол у тебя под ногами, то стены, то потолок! И крутились эти диски не так уж и медленно. Я видел мелькающие окна квартир и замирал от ужаса. Нет, явно местные архитекторы были немного не в себе. Ладно, пусть у меня хоть три процента останется от их хваленого интеллекта, но жить или работать в таких зданиях – увольте! Это же чистое безумие.

Деревья, смахивающие на пальмы, росли здесь везде: на крышах, на балконах, даже на домах-дисках, но только не на земле. У меня было стойкое ощущение, что очень умные инопланетяне просто не догадываются о том, что семена можно бросать не только в щели бетона и асфальта.

Почти весь транспорт оказался воздушным, но движение не было таким оживленным, как в наших городах. Сверху, с дракона, хорошо просматривались мерцающие электрические линии. И все эти тарелки, машины, квартиры – все летающие средства тянуло к этим нитям как магнитом. Видимо, это были дороги. Сплошная законопослушность! Ни одного нарушителя. Никаких столкновений и дорожно-транспортных происшествий. Тоска смертная.

А еще – город со всех сторон окружали все те же скалы, только уже не бардовые, а желтые. И пять широких трактов расходились из Дроорда в разные стороны, подобно лучам звезды.

В общем, что-то не хотелось мне жить в таких городах...

– Чего это все такие вежливые? – не удержался я от вопроса.

Аллана меня не поняла, зато гхыр ответил, правда, вопросом на вопрос. Наверное, он был более сообразительным:

– А как движется транспорт на вашей планете?

– Ясное дело как: колесами по дороге. Иногда – копытами. Лошади имеются, ослы, бесы в личном пользовании кузнеца Вакулы. Ну, а самолеты и корабли: как водные, так и воздушные – плывут по воле капитанов.

– А энергия откуда? – не унимался гхыр.

– Из бензина.

– Вот, – многозначительно протянула рептилия.

– А водкой здесь и не пахнет. – Я вздохнул: неужели нельзя все прямо сказать?

– Линии – это не дороги. – Гхыр, похоже, читал все мои мысли без исключения. – Это информационно-энергетические транспортные каналы. Цепляешься к такой ветке и топлива не нужно совсем.

Ловко!

Второй гхыр, летевший над нами, мысленно сообщил:

– Все, нас засекли. Спускаемся.

Уж не знаю как, но гхыры, похоже, зондировали и фильтровали мысли на расстоянии не менее трех километров. Помнится, на Земле я поймал пять радиоволн одновременно: ничего не понял из накладывающихся друг на друга речей, только голова разболелась. А эти гхыры: всех слушают, да еще и анализируют мыслительные потоки. Эх, жаль нет таких уникумов в России! Это ж рядом с ними штандартенфюрер СС Штирлиц просто бы отдыхал.

Не успел я так подумать, а гхыр в моей голове уже пророкотал:

– А вот шпионами мы не бываем.

На том и расстались. Ссадил нас гхыр на скале, недалеко от торной дороги и взмыл со своим собратом вверх.

– Ты зачем Брыла обидел? – спросила Аллана, пиная камень и отправляясь вниз по склону.

– Что мне теперь, и думать нельзя? Как интеллект-то развивать?

– Кажется, я начинаю понимать мотивы Императора, – сказала Аллана.

Я обиженно крякнул.

* * *

Внизу Дроорд оказался еще более фантасмагорическим, нежели сверху. Я старался вести себя с достоинством: голову не задирать, рот не разевать и вообще по сторонам не глазеть. И все-таки видимо, очень уж походил на провинциального пастушка XIX века, попавшего в Санкт-Петербург. Бог мой, чего здесь только не было! Улицы оказались все сплошь широкими – и ни единой машины, даже велосипедов не было! Гуляй себе по проспекту в свое удовольствие! Прохожие были редкими, но зато какими! Наивный, я полагал, что в нормальной Империи должны жить нормальные люди, такие как европейцы, китайцы, азиаты. Такие как Аллана, Муррум, Шеллеш. До сих пор я сталкивался только с себе подобным и привык к этому. Кажется, я сильно заблуждался.

Не успели мы пройти и сотни метров, как я вытаращился на мирно прогуливающегося гуманоида, у которого глаза были с хорошую кастрюлю – в пол-лица. А еще он скалил клыки и держал под мышкой нечто вроде ноутбука. Студент, что ли? А где, интересно, чиновники? Водку пьют и комсомолок ведут в кабинет? Хотя, какие тут, к чертям, комсомолки?

И все же человекообразных прохожих было подавляющее большинство. Это немного утешало.

Пока я глазел по сторонам и разглядывал всяких мутантов, Аллана неожиданно схватила меня за руку и целеустремленно куда-то потащила. С одной стороны стало как-то неловко. Что мы, в детском саду, что ли? Но с другой, я откровенно млел и почти не сопротивлялся. Какой-никакой, а знак внимания. Может быть, у инопланетян так принято выражать свою ревность?

Но через мгновение я все понял. Какая там ревность. Просто, мы попали в засаду! Я это понял, когда от стены вдруг отделились трое подозрительных субъектов и, ласково улыбаясь, мгновенно нас окружили.

Мы с Алланой разжали пальцы. Я приготовился к драке. Вот, значит, как? Разведка Империи работает быстро! Конечно же, это были местные чекисты: уж больно стильные на них были костюмы: черные, отглаженные, поблескивающие металлом. В руках у незнакомцев ничего не было, но я не расслаблялся. Вон Аллана меня связывала, точно кролика, едва лишь вымолвив слова приказа. Если это – стражи государственной безопасности, то можно предположить, что всем городом управляет гигантский компьютер, к которому имеют какой-нибудь мыслительный доступ такие вот особы. Я вспотел. О чем они думают? Почему Аллана так спокойна?

– Господин в поисках жилья и работы, так ведь? – спросил один из этих шпиков и улыбнулся так, словно пытался заглянуть в душу. Мне стало жутко.

– У меня работа самая клевая, – это я так сказал, на всякий случай, надеясь, что меня просто с кем-то перепутали и какие-нибудь ядовитые кинжалы все-таки не метнутся к моему незащищенному горлу.

Аллана угрожающе склонила голову, набычилась. Похоже, на меня разозлилась. А чего я сказал?

Незнакомцы не уходили, но и бластеры из потайных карманов не выхватывали. Они вдруг заговорили быстро-быстро:

– Вы же первый день на Морддроме. Мы хотим стать вам друзьями. Мы предлагаем вам самую лучшую работу. Вы ведь не желаете целыми сутками пялиться в мониторы и садить собственное зрение, наблюдая за технологией процесса изготовления авианосцев или торговых суден? Вы же прибыли в надежде на заработки, так ведь?

Это уже становилось интересным. Я раскрыл рот, но возразить не успел.

– Сегодня, в честь двухсотлетия торговой фирмы «Файер и Экология» мы предоставляем бесплатное обучение и трехдневное проживание в гостинице «Зеленый Торговец». Мы не взимаем пошлину за въезд, налог за обучение и процент с первых трех сделок. Вы всегда вправе отказаться от работы и прервать действие договора в течение пяти месяцев. Но, я думаю, вам не захочется этого делать. Сетевой маркетинг торговли экологически чистыми файерами и скургтерами не имеет аналогов в Империи.

Я хотел сказать, что все это очень интересно, но не мог вставить и слова. Предприимчивые инопланетяне уже схватили меня за руки и втолковывали:

– Стандартный контракт рассчитан на пять лет. У нас имеется лицензия на торговлю оружием, косметикой из моллюсков планеты Саннас – самой эффективной для гуманоидов всей Империи. Наше преимущество – бонусная система. Вы закупаете товар по сниженной цене и продаете его в два раза дешевле, нежели в фирменных бутиках. Кроме того, выкупая файеры, косметику, одежду или чипы и материнские платы, изготовленные в Федерации, на сумму не менее пятисот индурсог в месяц, вы получаете персональную скидку, подарки. А главное, мы первые решили узаконить трудовые отношения с нашими агентами по Единой регистрационной сети занятости.

Аллана тоже не могла вымолвить и слова, но растерянной она не казалось. Да это же бизнес! Правильно, никто не хочет здесь торговать, потому что все умеют давить на клавиши – это и проще и легче, нежели обрабатывать клиентов. А почему бы мне и не попробовать? Что я теряю?

Касания моей руки участились. Я вдруг понял, что всю жизнь мечтал разбогатеть как Рокфеллер. На кой черт мне вообще возвращаться в Екатеринбург? Баранку крутить? К маме ходить, пироги с капустой трескать? Да я тут за пару лет бизнес разверну, получу гражданство, а потом и визу оформлю, какие проблемы? Такие классные ребята, как эти, неужели они не помогут в таком пустяке?

А журналистка вдруг тыкнула под нос одному из вербовщиков какую-то пластину, похожую на удостоверение, на жестянку с выбитой на ней то ли группой крови, то ли воинским званием, и меня сразу отпустили, униженно поклонились. Через мгновение незнакомцы растворились в воздухе, точно их никогда здесь и не было. А я стоял как дурак, хлопал глазами и никак не мог понять: что же это со мною?

За нами, возможно, идет погоня, а я тут вдруг бизнес собрался организовывать. Вот приходит же в голову всякая чушь. И вообще, что это было? Психическая атака, новый уровень рекламы? Я облизнул пересохшие губы и пошел дальше, увлекаемый Алланой. И чего это я всюду влипаю? У меня что, на лице написано крупными буквами: «Лох, не местный. Можно дурить»? Муть в голове таяла медленно. Я старался не обращать внимания на мигающую рекламу, возвышающуюся на полупрозрачных щитах и стенах зданий. Я пытался делать независимое и гордое лицо столичного гуся и не пялиться на местных жителей, не гадать, почему они не в летающих квартирах, а шляются пешком.

Но когда мимо меня величаво прошел странный гуманоид на двух ногах, но со стрекозиными крыльями, шестью гигантскими глазами – по три на каждом боку, и павлиньим хвостом, то я просто не смог скрыть своего удивления. Одежда чудная: приталенный плащ с прорезями на боках для глаз, высокие сапоги, что-то вроде шляпки на голове, а грудь – сплошные мускулы. Занятно. Пока что, кроме людей, парочки мутантов и гхыров, я никого толком-то и не видел. А тут такой красавец! Глаза страшно оторвать: а ну как рецидивист какой или вор в законе? Или просто маньяк-убийца? С такой-то внешностью очень даже может быть: завалил кого-нибудь, хвост распушил и улетел. Ищи потом такую птицу!

Но Аллана заметила мое замешательство и торопливо поволокла меня в переулок.

– Ты чего? – прошипел я.

– Идиот, – ласково пропела Аллана. – Ты чего прешься прямо на посла Заллаза, да еще таращишься на него, будто у тебя началось половое созревание.

– Не понял?! – Кажется, я покраснел.

– Дипломатский корпус Заллазы традиционно состоит только из женщин. А у них там с нравами строго! На территории планеты все дамы без исключения прячут свои лица под азиму.

– Чего они куда прячут? – Кажется, я начал уже догадываться и едва не прыснул со смеха: паранджа на боках, чтобы глазки чего лишнего не увидели! По крайней мере, это стильно.

Аллана втянула меня в распахнувшийся люк подъезда того самого крутящегося дома, которые мне не понравились с первого взгляда. Кажется, как раз вовремя. Сквозь тонированное стекло захлопнувшихся дверей я увидел, как в подворотню ворвались два гуманоида: каждый на четырех ногах, с лисьими головами, покрытыми черным пухом, с турьими рогами, блестящими над острыми ушами, и с туловищем, переходящим в змеиный хвост. Зрелище не из приятных.

– А это телохранители. – Аллана кивнула головой на разъяренных гуманоидов.

М-да, плохо быть неподкованным в некоторых политических и этнических вопросах. Я поежился. Встречаться с такими красавцами, мне и в самом деле что-то не хотелось. Мутанты озирались, нервно сжимая в руках нечто-то подозрительно похожее на оружие, да так и удалились несолоно хлебавши.

– Все! – сказала Аллана. – С таким блестящим телохранителем как ты, шансы попасть в руки к шпионам барона значительно возрастают.

Я хотел съязвить, но вдруг поймал себя на мысли, что Аллана потихоньку начинает говорить как вполне нормальная русская женщина. И меня это грело. А что, звучит: Юрий Гагарин – первый человек, ступивший в космос, Иван Соколов – первый землянин, наладивший контакт с инопланетной цивилизацией!

Аллана включила свой ноутбук и ввела знакомый мне пароль: 8-35-25-32-42-65. Она сделала это демонстративно. Цифры, как и буквы, были для меня тарабарской грамотой, но журналистка, заметив, что я сунул нос за ее плечо, нажала клавишу, и я увидел русифицированный текст и нормальные арабские цифры. Надпись гласила «Запрос на флайер 10-91-23 принят. Папка доступа к общественному транспорту блокирована периодом ожидания по указанию барона Шеллеша. Если вы желаете, повторите попытку, войдите в свойства через меню и измените параметры».

Ну, с такой бедой я сталкивался:

– И чего мы ждем?

– Вообще-то на планетах баронета мы все являемся пользователями.

– А Шеллеш – административное лицо с кодом доступа к изменению в операционной сети? – догадался я.

– Ого! – В глазах Алланы мелькнуло уважение. – Откуда ты знаешь?

Я не ответил. Просто не успел.

Люк подъезда находился над землей примерно на высоте тридцати земных этажей, когда показался трехместный флайер, пилотируемый... Как бы это лучше сказать. В общем, это маленькое существо больше всего походило на гремлина. Росточку – с ребенка, весь покрыт зелеными волосами, морда остренькая, как у крысы, только глаза – не злые, а какие-то инфантильные, добрые.

Аллана захлопнула ноутбук. Я понял ее мысль с полувзгляда. Вот это по-нашему!

Я схватил инопланетянку за руку и поддал люк плечом. Странно, но эта подъездная дверь просто растворилась в проеме: мол, ежели дурак, так тебя только могила исправит. Я боялся, что в дверях выскочат всякие охранные решетки или ремни безопасности. Ничего подобного. Видимо, Аллана знала об этом, а мне некогда было удивляться. Флайер уже приблизился. И мы прыгнули.

Ушастый незнакомец заметил нас только в самый последний момент. Видимо, в Дроорде не так часто из жилых домов прыгают сумасшедшие.

Я ухватился за край аэромобиля одной рукой, а второй держал Аллану. Суденышко заметно накренилось. И тут я с ужасом понял, какой я все-таки дурак! Гхыр же мне популярно объяснил, что дрожащая над нами паутинка – это источник питания! И аэромобиль под нашим весом срывался сейчас с невидимых рельс. Еще немного – и доступ энергии прекратится. А это означало, что мы все втроем просто плюхнемся вниз, а сверху нас еще и накроет этой летательной консервной банкой.

– Кретин! – заорал я на растерявшегося гоблина. – Не видишь что ли, что мы все сейчас грохнемся?!

Слава богу, этот абориген меня понял. Он дружественно улыбнулся и кинулся к пульту управления. Аэромобиль выправил крен. Одно дело было сделано.

– Да помоги же! – это я уже прохрипел гоблину. Впрочем, этот придурок мог бы и сам понять: инопланетянки – это ведь не трехкилограммовые гантели!

Все-таки приятно иметь дело с разумными расами. Вот прыгни ко мне в машину какой-нибудь черт рогатый, да еще со своей девкой, что бы я сделал? Правильно: в морду – и за борт. Высоко интеллектуальные существа просто не могут позволить себе такого удовольствия. Они обязаны сначала подумать, все взвесить и только потом, на основе детальной проработки гороскопических данных гостей, принимать решение. Нет, что ни говори, а в нормальной жизни он, интеллект этот, вещь очень даже неудобная. Скажем так: тормозящая развитие прогресса.

Гремлин радостно лупанул пятерней по клавиатуре.

Из стены аэромобиля выполз миниатюрный погрузочный кран с самым нормальным крюком. Ого, да инопланетянам в смекалке не окажешь!

Крюк опустился ниже, зацепился за мой ремень. «Не повредить бы чего Аллане при такой транспортировке», – не успел я подумать, как из-под крюка выскочила сеть, похожая на рыболовную. В мгновение ока мы оказались опутанными, точно форель, поднимаемая на трайлер. А потом гремлин рванул нас наверх самой тривиальной лебедкой. Совсем не героически.

Когда абориген выпутал нас, сначала я хотел просто вышвырнуть гремлина вниз, но, глянув в эти странные усталые глаза обычного работяги, вдруг передумал. В конце концов, этот уродец спас нам жизнь.

Флайер полз по небу, точно сонная муха по стеклу.

Я вытер пот со лба и сказал гремлину: «Спасибо, амиго!» А потом очень даже вежливо представился.

– Ивви? – Абориген в ужасе отпрянул к краю своей летающей лоханки и прикрыл свои смешные уши лохматыми руками. – Не убивайте меня! У меня трое детей. А посмертно пособие по безработице не платят!

Мне вдруг отчего-то стало немного стыдно. Ну да, собирался я поступить некрасиво. Так ведь не вышвырнул же за борт этого гремлина. Меня начала раздражать эта всеобщая страсть к чтению чужих мыслей, а в этом случае еще и осложненная крайним тугодумием. Впрочем, мне показалось, что местные гремлины вовсе не способны к телепатии. Может, уровень их интеллекта так же низок, как у меня? Просто бедняга посмотрел на меня – и обо всем догадался.

Но Аллана повела себя как-то странно. Она не стала угрожать, или лебезить, а просто сказала этому ушастому:

– 74-32-78, ДБ-АР-ЕХ-ЕС-ЛИ-ЗД-9.

– Госпожа! Пощадите! Не признал! – Бедный гремлин опустил голову так низко, как только мог.

Это еще что за фокусы? Журналистка, да? Ну как же, Джорджа Лукаса все видели. Вот оно что: Аллана не журналист, а джедай, который не имеет права бояться, ненавидеть, любить. Вот это я вляпался!

– Гони в порт номер 37! – Аллана действительно была прирожденным лидером.

– Но госпожа, все энергетические потоки, ведущие в порт 37, перекрыты. У меня просто нет ни шин, ни соответствующего драйвера. Это же как минимум доступ GH-9. А у меня нет ни временной прописки, ни лицензии на право болезни, ни справки, что мой интеллектуальный уровень превышает стопроцентный барьер. Госпожа, я – никто и нигде, а ферфлайер взят на платной стоянке под роспись. Я им оставил пенсионное свидетельство.

У меня возникло такое ощущение, будто гремлины в Империи живут хуже российских бомжей. Первый восторг по поводу обустройства местного общества у меня выветрился окончательно.

– Угораздило же тебя! – проворчал я. – И вообще читать чужие мысли – плохо.

– Я и не умею, – сознался гремлин.

Так, жить становилось все веселее. Выходит, не спасает меня простая дедукция. Видимо, мой интеллект и правда не высок, а это обидно.

Аллана долбила что-то в своем ноутбуке. Наша лоханка вдруг стала двигаться быстрее, но не намного.

– А с чего ты решил, что я, Иван Соколов, вообще буду марать о тебя руки? – Все-таки не давала мне покоя мысль: «Отчего это в Империи даже уродцы такие проницательные?»

Гремлин открыл рот и уставился на меня, как на божество, изрыгающее проклятие на магическом языке.

Ах да, поставим вопрос иначе:

– А что: в городе про меня уже слышали?

– Да, – прошептал гремлин и мелко затрясся.

Видимо, это чудо с ушами знало про меня что-то очень нехорошее.

– Ну?

– Вы готовите покушение на императора! – сказал гремлин и прикрыл голову руками.

– Понятно, – вздохнул я.

«Ну конечно, джедай и террорист смертник – ну чем не пара?»

У Алланы что-то получилось. Мы сорвались с мерцающей энергетической нити и нырнули между домов. Наконец-то я почувствовал настоящую скорость.

– Аллана! – закричал я, захлебываясь ветром.

– Чего тебе?

– Ты – джедай?

– А что это?

– Ну, рыцарь такой, воюющий с мировым злом.

– Хм... – Аллана задумалась. – Нет, я журналист с очень высоким уровнем доступа информации. Мои статьи ложатся сначала на стол императора, а потом становятся достоянием гласности.

– Ну и ладно. – Кажется, я слегка обрадовался.

* * *

Порт №37 оказался муниципальным заведением, и там нас уже ждали. Не с хлебом-солью, естественно.

– Госпожа, – заныл гремлин, – отпустите, ради деток малых!

Я посмотрел на Аллану, но девушка энергично помотала головой в разные стороны.

«Тормозить нельзя, – понял я. – Идем на прорыв. А вышвырнуть бедного аборигена на полном ходу, это все едино, что похоронить его».

– Заткнись, – сказал я гремлину. – А то не только императора, но и тебя... – Я хотел сказать: «замочу», но передумал, – ...убью!

Абориген сразу же затих, странно поерзал и покорно свернулся в клубок, как котенок. Мне его стало жаль: безработный, голодный, с детьми... Не до всех, видать, доходят длинные и ласковые руки Империи.

Когда мы сделали третий круг почета подле здания в форме шара на подставке, я догадался, что мы на месте.

Аллана выжидала. Шеллеш наверняка устроил здесь засаду. Уж если Аллана знает, куда ей нужно, то почему спецслужбы не могут об этом догадаться? Вон у них какой интеллект!

Я не совсем понимал, зачем мы рвемся в какой-то порт, когда самым умным в этой ситуации было бы просто отправиться на явочную подпольную квартиру, выставить для господ шпионов цветок на подоконник и переждать, пока барон успокоится. Или что, самая крутая журналистка не знает, где ей найти прибежище? Что ж, это тоже могло оказаться правдой.

А еще могло быть, что я – Иван Соколов – не просто похищенный землянин, но и живое доказательство каких-то секретных, недозволенных экспериментов. Вот еще бы догадаться, на чьей стороне перо Алланы. Я – это жертва барона Шеллеша, и тогда вся надежда ложится на мудрость императора; или наоборот – от смерти меня может спасти только барон? Как все запутано.

Наш ферфлайер сделал последний виток и ушел в сторону между зданиями.

– Что, верные псы сторожат мозговую косточку? – задался я риторическим вопросом.

Аллана подняла на меня задумчивый взгляд и кивнула головой:

– Я подключила питание Теллета к общим сетям. Порт не просто закрыт, он буквально кишит солдатами. И там в подземельях нас поджидает человек, знающий тебя в лицо.

– Меня в лицо? – Я опешил. – Но это может быть лишь Муррум!

– Вот и я об этом же подумала, – усмехнулась Аллана. – Но запись разговора с Муррумом наверняка попала Шеллешу на монитор. У нас же технологии голограммной реконструкции личности даже по отпечаткам пальцев. Так что внизу может быть кто угодно: сейчас тебя в лицо знают все спецслужбы баронета. Похоже, кто-то основательно приготовился к встрече. Да еще эти постоянные помехи. Флайер какой-то испорченный.

– Слушай, Аллана, я одного не пойму. – Я покосился на гремлина: похоже, спит, только возится и что-то беззвучно шепчет во сне (умаялся он, что ли?). – Куда мы так спешим? Давай ляжем на дно, тьфу ты, спрячемся. Город большой. Гхыры нам помогут.

Журналистка тоже подозрительно посмотрела на спящего гремлина и тихо сказала:

– Мы – свидетели. Отсидеться не удастся.

– Свидетели чего? – Я начал понимать, что толику интеллекта мне не мешало бы прибавить: иногда я никак не мог понять эту заводную девчонку. – Свидетели Иеговы?

– Пораскинь остатками мозгов.

Я пораскинул:

– Меня похитил Пиррий и Шеллеш. Зачем – пока не понятно. Ты меня осчастливила, можно сказать, от смерти лютой спасла. И что дальше?

– Опыты по перемещению любых живых существ, вне зависимости от уровня их интеллекта запрещены имперским указом полторы тысячи лет назад, сразу после подавления второго восстания клонов.

Вот теперь мне действительно стало не до смеха. Значит, я – контрабанда, наркотик, который унюхала розыскная пограничная ищейка. А что у нас на родине делают с анашой? Жгут. Получается что? Пока не дошло до начальника заставы, сиречь до служб безопасности Империи, наркотики, то бишь меня, – в огонь. Собаку туда же. Эти уроды и мертвецов из могил поднимут, и Банга из шара вытащат. И все. Пламя слижет нас всех, словно никогда и не было никакого нарушения космической границы.

Русский феномен

Папка «History»

Понедельник

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug23.htm

Аррах подскочил в спальной капсуле.

Раддар выл, точно стая загнанных волков, на которых была открыта охота. И это после вчерашней блестящей операции с перемещением немецкого майора фон Шлиссенбурга! Проклятие!

Глаза слипались, во рту стоял тяжелый привкус меди:

– Раддар, успокойся! В чем дело?

Аррах сел. Кресло не желало складываться: впервые за последние триста двадцать лет. Что за глупые шутки?

– Раддар, воды! Я хочу умыться!

Ноль эмоций: ни звукового эффекта, ни цветовых перепадов на обоях – ничего, мертво, как в склепе. И только противный низкий вой тревожной сирены. Ну да, этот звук Аррах сам закладывал в память: это сигнал критической ошибки уровня Program Files-F.

Но этого не может быть! Это ведь не просто сбой программы – это паралич системы!

Аррах пулей вылетел из спальной капсулы. Впервые за много лет приходилось все делать самому. Это было непривычно и странно. Ученый рывком кинулся к монитору: черно. Пусто. Так, наверное, умирают вселенные.

Где-то в области сердца кольнуло. Неужели вся база данных, все наработки последних лет, все пошло прахом?

– Раддар!!!

Компьютер выл и не отвечал на системные запросы. Совсем. Ни в какую! Раддар не видел хозяина, не слышал его, не подчинялся ни клавиатуре, ни одному из пяти джойстиков, установленных в разных местах, ни вербальным управленческим чипам. Компьютер не желал завершать работу поставленных перед ним задач и не перезагружался. Реанимационная кнопка бездействовала. Но пока звук шел, что-то еще можно было спасти. Просто перекрыть питание Раддару? Но тогда могли оплавиться материнские платы, посыпаться шрифты и папки с особо секретными файлами. Это было равнозначно, что ударить по Раддару кувалдой.

Но выбора не было, и Аррах решился на крайние меры. Ученый перекрыл источники питания, отрубил все контрольные шины, но не у компьютера. Аррах вынул силиконовые батарейки из собственного правого плеча, что делать гражданам Империи без наблюдения врача нельзя под страхом показательной смертной казни. Тем самым ученый автоматически выключил и все собственные мозговые чипы вплоть до уровня рефлекторного ДПГ. А это уже напрямую было связано с риском не только для жизни, но и, как правило, с возможным понижением уровня интеллекта. Сотни лет бодрости и отличного умственного состояния давала деятельность именно этих сорока девяти вживленных чипов, контролируемых батарейками. Люди назвали бы их амулетами, талисманами, оберегами, но это была всего лишь электроника.

– Ну давай же! – чуть ли не со слезами в голосе молил Аррах.

В принципе, перекрыть источник энергии обычному домашнему компьютеру – не такое уж и великое горе, чаще всего вся база данных восстанавливается в течение суток. Но Раддар был уникален. Он был почти живым существом. Этот компьютер постоянно находился в процессе самосовершенствования и самомодернизации. Новые программы, которых нет нигде в Империи, новые драйвера, шпионские медиапрограммы – все было в единственном числе. Аррах уже просто не представлял себе жизни без своего верного электронного друга, без шуточек Раддара, без постоянных новинок и излишеств. Нет, никто не знал, не мог и предположить, как именно повлияет несанкционированное отключение такой техники. Аррах вздохнул, закрыл глаза. Подключение к человеческой энергетической системе имело для Раддара жизненное значение, ведь любые блоки питания не так надежны, как силикованные эктоплазменные батарейки с нейтрино-двигателем!

Ученый подсоединил батарейки к блоку питания и почувствовал комок тошноты, подступивший к горлу. Собственные чипы Арраха завершали работу, и сразу стало тяжело дышать. Мысли спутались в клубок шипящих змей. Аррах нажал рубильник и перекрыл питание компьютера. Блок питания полыхнул синими искрами и задымился, эктоплазменная батарейка накалилась и зашипела.

Больше Аррах ничего не видел: вселенная взорвалась в его душе. Вой прекратился. Арраху казалось, что сам он провалился внутрь процессора, стал умирающим диодом, последним байтом – вестником смерти.

Ученому казалось, что он гамма-частица, нейтрино, прошивающее саван вселенной белыми нитками. Арраха несло и кружило, а где-то в груди взрывались кластеры. И сегменты дисков превращались в пыль. Килобайты, из которых как из кирпичей были возведены прекрасные города, взрывались. И стены зданий проседали, рушились, погребая навеки целую цивилизацию: вселенную души Арраха.

Империи и отсталые планеты, клоны и роботы, терминаторы и Чужие, варнаки и оборотни – все мешалось в громокипящий кубок. Жизнь билась, пульсировала огненным цветком, опадала и снова взлетала вверх. Это была мучительная агония.

Аррах чувствовал, как его отключенные чипы прекращают работу, как останавливается само сердце, как стынет кровь, как расширяются, шипят мозги, пытающиеся проломить череп и выплеснуться наружу! Но поступить иначе было нельзя. Заново родившись, загружаясь, не обнаружив батарею питания, Раддар бы просто не нашел многих драйверов, он не смог бы восстановить собственные программы и настройки чипов в мозгах ученого. Прямое же подключение тела гражданина к сканирующим и дефрагментирующим программам, могло испепелить ученого. Впрочем, Аррах все равно рисковал: при такой нетрадиционной перезагрузке Раддар мог зависнуть. И тогда самого ученого ничто бы не спасло. И все же игра стоила свеч: жизнь без Раддара – хуже смерти.

Воздух стал горячим, точно Аррах мчался прямиком в жерло проснувшегося вулкана. Сильно несло горелой проводкой.

Аррах считал:

– Десять, одиннадцать, двенадцать...

Как ученый, Аррах прекрасно понимал, что включать энергетическую подачу Раддара сразу после отключения – самоубийство! Блуждающие токи могли повредить программы и сам процессор. Нужно было выждать. Не менее 90 секунд.

Арраха несло прямо в ревущую воронку. Казалось, что вселенная – это дыра, в которую с шумом стремятся энергетические потоки всех модификаций и классов. Рев нарастал и напоминал грохот водопада. Аррах видел, как полупрозрачные струи энергий с разными оттенками, от серебристого до черного, сливались вместе и падали во мрак неизвестности. И сам Аррах летел в эту же воронку.

Казалось, коснись бушующего водоворота – и мигом разорвет на части! Бушующие струи энергий сшибались у гигантской норы, рождали фиолетовые вспышки молний, бьющие снизу вверх.

Остановиться Аррах не мог, он считал:

– Шестнадцать, семнадцать...

Момент провала в бушующее море энергетических потоков был болезненным.

Аррах почувствовал, что тело его точно разорвало на куски, расшвыряло в разные стороны, и тем не менее ученый все еще осознавал себя личностью. Правда, в одно из мгновений он вдруг понял, что сбился со счета. Несколько последующих секунд Аррах вообще не понимал, кто он такой, что делает и как здесь оказался. Боль была адской, всесокрушающей, уничтожающей даже мысли о себе.

Арраха втянуло внутрь.

И пришла темнота. Полная, страшная. Безнадежная.

Аррах почувствовал себя поврежденным сегментом, который обнаружила программа дефрагментации и безжалостно вышвырнула прочь из базы данных в корзину, в ночь, в небытие. У Арраха больше не было тела, он ощущал себя живым колючим шаром: глазом и мозгом одновременно.

Падение продолжалось.

Мысли, вернее смутная тень самосознания, возвращались медленно, но верно. Шок проходил. Аррах неожиданно вспомнил, что зачем-то нужно считать. Но зачем – оставалось за гранью понимания.

– Двадцать, двадцать один... – Аррах начал неуверенный отсчет.

Тьма клубилась вокруг, она была живой: в ней взрывались разряды смешанных энергетических волн и полей. Нет, это был не хаос гибели и смерти, скорее сгусток формирующегося информационного поля. Из такого мрака, наверное, при взрыве и рождаются звезды.

Аррах отметил это равнодушно, отстраненно и холодно. Ученый уже не помнил, что он гражданин Империи. Аррах знал только одно: нужно довести счет до конца. Только где у счета тот барьер, за которым можно остановиться и умереть, чтобы не чувствовать, не слышать этого утробного волчьего воя, который пронзил весь клубящийся живой мрак? Или вой – это морок, галлюцинация, а миром на самом деле правит тишина?

– Тридцать пять, тридцать шесть...

Аррах уже совсем не понимал, зачем он вообще считает. Чтобы отвлечься? От чего? Разве есть в мире что-то достойное внимания больше, чем развоплощение и покой? Состояние полного блаженства, нирвана... Почему же путь туда, в небытие, так далек, так труден?

– Сорок два, сорок три, сорок четыре...

Аррах уже не считал. Цифры возникали сами, они выплывали из мрака огненными символами и крутились перед глазами, точно табло гигантского счетчика. Правда, это были какие-то непонятные символы: таких не существует ни в одном конверторе, ни в одном кодировщике, но разве это имело значение?

Тьма. Мрак. Лишь изредка вспыхивают синие, желтые, фиолетовые молнии. И этот вой, когда же он прекратится?!!

Внизу ничего нет.

Наверное, это и есть развоплощение. Смерть.

Ну и пусть, лишь бы скорее все кончилось.

– Пятьдесят восемь, пятьдесят девять...

Снизу поднялся дым пожарищ. Аррах не мог объяснить, как он его уловил. Это была вонь горящей проводки.

Все, сил больше нет. Шестьдесят. Пусть мир умрет.

Аррах хотел тишины. Покоя и забвения.

Что-то изменилось.

И пришла тишина...


Аррах очнулся на полу. Несколько минут он ничего не понимал. Память возвращалась медленно, скачками. Голову кружило, во рту стоял кислый привкус, живот сворачивало жгутом, и все тело пробивал холодный пот.

Поднявшись с пола, ученый с трудом доковылял до монитора. Черно. Мертво.

Странно.

Аррах точно знал, что в последнюю секунду, балансируя между жизнью и смертью, он врубил питание. Именно поэтому все сорок девять мозговых чипов самого Арраха, получив доступ к энергии, снова и начали свою работу, именно распознавание батареи, считывание информации, повторная пофазовая инсталляция и должна была вернуть саму силикованную эктоплазменную батарейку с нейтрино-двигателем в плечо ученого. Что и произошло.

Арраха мутило. Очень хотелось спать. Но приходилось возиться с Раддаром. Аррах ведь подчинил своему компьютеру все: от открытия дверей, до подачи воды. Обычно никто так не поступает. Во все квартиры Империи вживляют специальный чип, который при малейшем сбое одного из трех стандартных домовых компьютеров немедленно подает тревожный сигнал в Службу Спасения.

Но Аррах удалил стандартные компьютеры и даже тревожный чип переустановил, приспособив под собственные нужды. Те секретные исследования, которыми он занимался, любую муниципальную службу свели бы с ума. Ведь спасатели реагируют даже на нестабильность биополя гражданина и мгновенно наводят через канал слежения свои камеры. А тут перенесение живых существ в пространстве! Здесь одних только геофизических возмущений сколько! Мигом бы все стало известно. А Раддар делал все сам, в том числе и создавал видимость нормальной квартиры с тихим уютным бытом садовода-любителя. Для Раддара было плевым делом обнаружить любую правительственную камеру и мило подсунуть ищейкам видеоряд, де Аррах в ближайшие тридцать лет носит тапочки, поливает кукутсусы, готовит завтраки по рецептам мадам Даллады, смотрит видео книги, приглашает друзей на чашечку аркафе.

Монитор оставался черным. Чуда не произошло. Однако второй попытки с отключением собственных чипов Арраху было бы уже не пережить.

Ученый рухнул на колени, ибо спальная кровать так и не складывалась в кресло и не сдвигалась с положенного места, фиксируемая магнитными застежками, присесть было не на что.

– Раддар, ну запускай сканер, ну миленький. Нас же обнаружат. Защита Шеллеша – это всего лишь дырявое покрывало!

Но компьютер не подавал признаков жизни.

Аррах едва сдержал слезы. Черт бы с ними, с исследованиями, но лишиться друга – это уже слишком. Похоже, память во всем объеме уже не восстановить, а это для Раддара означает то же, что для гражданина Империи смерть...

Все это очень походило на закат научной карьеры.

Что впереди?

Разоблачение...

Громкий публичный скандал, суд... Лишение права работы в области генных и мутационных технологий. Надзор со стороны клонов. Как все это унизительно. Общественная квартира со вживлением датчика слежения в мозг. Что может быть хуже этого позорного контроля? Это страшнее будки и цепи. Пес-то может перегрызть ошейник. А попробуй-ка удалить имперский чип слежения! Еще никому это не удавалось.

Аррах в сердцах ударил по клавиатуре. Гхыры подери весь этот проект!!!

На черном экране появились белые слова.

Аррах нервно засмеялся.

Раддар требовал полной лицензионной переустановки.

– Нет, – сказал Аррах компьютеру. – Нам с тобой нужны именно твои знания. Ты уж потерпи немного.

Сорок третий дисковод в стене заклинило. Аррах подозревал, что вся система механического свойства тоже нефункциональна. Ничего, прорвемся! Главное, Раддар еще жив и уже не воет.

Арраху пришлось пробить плечом тонкую перегородку, за которой хранился специальный реанимационный аппарат ZUM-471. Это было старое изобретение самого Арраха. Прибор напоминал коробку с клавиатурой и жидкокристаллическим четырехстрочным монитором. У него даже не было шин по захвату энергетических линий. Он работал абсолютно автономно.

Аррах подключил реанимационный аппарат к разъему в стене и ввел пароль. ZUM-471 ожил. Ученый вставил диск в съемный портал, и программа инсталляции защелкала процентами установки. Оставалось ждать.

Через три минуты монитор Раддара моргнул, и гробовой голос развязно спросил:

– Аррах, какого хрена?

Ученый улыбнулся и бросился к клавиатуре друга: «Наконец-то!»

Монитор все еще требовал лицензионной переустановки корневых системных файлов. Но Аррах просто нажал отбой. И это сработало.

На мониторе всплыл видеоряд: летний пляж и обжигающее солнце, а в правом углу появился экран с мерцающей статистикой. Раддар проверял папки и программы, искал и преобразовывал погибшие кластеры. Раддар лечил самого себя. Но защитный зонд над квартирой уже висел. Если имперские сыщики и прорвали защитное облако барона Шеллеша, то ничего, кроме Арраха, наслаждающегося видеосериалом «Трое из гроба, или принцессы редко плачут», уже бы не обнаружили.

Аррах сел на пол, прислонился головой к стене. Ничего, слабость скоро пройдет. Еще только раннее утро. Нет даже восьми часов. Раддар затянет свои пробоины и подрегулирует чипы Арраха. Теперь можно было и расслабиться. «И все же, что случилось?» – вяло подумал ученый, проваливаясь в сладостную муть забвения.


Проклятие!

Аррах швырнул в стену чашкою с аркафе.

Пусть будет трижды проклят тот день, когда Аррах согласился на предложение барона!

Раддар боялся вставить лишнее слово.

– Ладно, – вздохнул ученый. – Я погорячился.

Разбитую чашку смахнуло в отрывшийся мусорный контейнер, пятно мгновенно высохло, испарилось.

– Давай все с начала.

Компьютер не перечил и снова показал человека, сидящего за компьютером, играющего в славную игру «Summer House». А в центре комнаты лежала большая черная собака.

– Стоп, – сказал Аррах. – Ладно. Меня интересует, как диск вообще попал к этому русскому? Поставки игры в Россию ведь не было? Авиалайнер еще даже не приземлился у базы. Так или нет?

– Ну так, – вздохнул Раддар.

– В чем же наша ошибка?

– В том, что русским вообще ничего показывать нельзя! – проворчал Раддар.

– Я это и без тебя знаю! – огрызнулся Аррах. – У тебя есть данные, откуда Шеллеш узнал о транспортации этого Ивви на Веррев?

– У Раддара есть все. – Голос компьютера был виноватым.

– Я жду, – напомнил Аррах.

– На территории баронета появилась небезызвестная журналистка Аллана, та самая, что изобличила Урру Поттопа.

– Помню, – оборвал ученый.

История годовалой давности стала хитом сезона. Аллане удалось дюзгнуть черновики законопроекта о клоновской модуляции у самого министра Внутренних Дел Урру Поттопа прямо из-под носа, до их подписания. Урру предлагал ввести скрытые штрафные санкции против клонов и био-роботов, а также планировал тайное вживление чипов управления и контроля за мыслями. Чипы были разработаны в лаборатории Wurd.dic.A-34. В общем, эта Аллана имела кодовый доступ к информации уровня «А-секретно». И разразился скандал. Урру пришлось уйти в отставку. С тех пор каждый чиновник при упоминании имени журналистки бледнел и хватался за сердце. А еще говорят, что директивой Нижней Палаты лордов, все статьи Алланы перед публикацией выводятся сначала на монитор императора.

Раддар покряхтел:

– Шеллеш испугался разоблачения и дистанционно вживил чип контроля над гипофизом Мурруму – телохранителю Алланы.

– Идиот! – взорвался Аррах. – Что он о себе возомнил?

– Аллана совалась везде, она даже пыталась вскрыть мой код. – Раддар казался спокойным. – У нее оказался весь набор отмычек для любого уровня сложности информационных и энергетических каналов. Её компьютер Теллет, оказывается, из той опытной серии GchfRR-0.1.

– Что? Откуда ты это узнал?

– Пока Аллана возилась с отмычками, её электронный дружок пытался зондировать абсолютно все мысли в общем потоке частоты 5МГ, то есть по принципу гхыров, но малой дислокации.

– Час от часу не легче.

– Аллана действительно что-то искала. Полюбовавшись на тебя в ванной, перерыв папки «Мои документы», вскрыв все видеоряды фиктивных экспериментов, журналистка удалилась.

– Что она у меня нашла? – хихикнул Аррах.

– Под грифом «Совершенно секретно» – порнопродукцию и тарифы на арноизид при бестаможенных поставках из Ыллыгархии.

– Что ж ты меня каким-то наркоманом выставил?

– Иначе Аллана могла бы и не поверить. А так она компромат нашла – и успокоилась.

– М-да. – Аррах встал и прошелся по комнате.

Окно бесшумно открылось. С высоты третьего этажа был прекрасно виден парк Шеллеша: ровные ряды деревьев, посаженные аккуратным квадратом. Чистая математика, глаз радует.

– Ну и что там с этой Алланой? Убил её Муррум?

– Нет. – Раддар оживился. – Муррум оказался крепким орешком: он продолжал нести службу. Правда, три часа назад произошло мощное волнение общего радиоактивного уровня планеты и повысилась локальная интенсивность некоторых зондов передачи энергии. В общем, влияние на все вживленные чипы усилилось. И Муррум решился на убийство. Но в тот момент, когда личный зомбированный телохранитель Алланы ввел через коммуникационную систему личный код журналистки, все энергоносители Веррев дали сбой. Муррум заработал брешь в гипофизе, и именно потому к Аллане ввалился этот самый Ивви.

– Но как? – Аррах отвернулся от окна и поймал плывущую к нему чашку с дымящимся аркафе. – Каким образом Ивви прошел через портал? Кто ему вживлял полилогосный чип? Как этот русский вообще смог запустить программу?

– Откуда я знаю? – в голосе Раддара послышалось раздражение. – Мы же с тобой еще даже не утвердили ни русского претендента для перемещения, ни негра.

– У меня склероза пока нет, – напомнил Аррах.

– А у меня нет доступа к мозгам Ивви.

– Ладно, один-один, победило ехидство. Что там с этим Муррумом?

– А ничего, мутирует.

– То есть?

– Мы же с тобой не знаем, что будет, если чип, вживленный не хирургическим путем, обработать сильным воздействием бетта-частиц и атакой нейтрино с последующей транспортацией через мозг двух гексо-носителей. А если учесть, что Муррум – телохранитель самой известной журналистки, то можно предположить, что он вообще не гражданин.

– К гхырам Муррума! Этот русский, Ивви, он, я надеюсь, с собой подружку не притащил?

– Нет, только собаку.

– Так я и думал. – Аррах почесал переносицу. – А бутыль водки он случайно не прихватил?

– Нет.

– Это уже хуже. – Ученый хихикнул. – Непременно захочет вернуться. Русские без женщин и без родины еще живут, но без водки – никогда. Ладно, с ним мы еще разберемся. Что еще?

Раддар тактично помолчал:

– Муррум сам связался с Шеллешом и все ему рассказал.

– Но зачем?

– Говорю же, мутирует. У Муррума возникли первичные способности чтения мыслей и трансформации тела, но без поддержки Шеллеша с Веррева ему теперь не уйти.

Аррах хлебнул своего дымящегося напитка и закрыл глаза. Что-то с этим Муррумом было не чисто.

– Тут почта пришла, – нарушил затянувшуюся паузу Раддар.

– Ну так вскрывай.

– Она с вирусом.

– Ты что, вирусы разучился лечить? – вздохнул Аррах.

– Такой дряни нет в моей базе данных.

– Ну, открой в демонстрационном режиме.

Раддар закряхтел. В центре комнаты вспыхнуло свечение, и образовалась голограмма человека в полный рост.

– Ты кто? – Аррах едва не выронил чашку с аркафе.

– Это Муррум, – прокомментировал Раддар и совершенно беспардонно принялся расспрашивать голограмму: – А чего это ты с вирусами по сети шляешься? К врачам не пробовал обращаться? Пусть тебе инсталляцию Про-Вир сделают.

– А с компьютерами я не разговариваю, – буркнула голограмма.

– Зря! – сказал Аррах. – Моя техника – это продолжение меня.

– Я, собственно, по делу, – сказал Муррум, и изображение дрогнуло.

– Слушаю, телохранитель великой Алланы, пропустивший в наш мир не менее великого мошенника Ивви.

– Я сам не понимаю, как это меня угораздило, – призналась голограмма и шумно вздохнула. – Раз уж вы все знаете, скажу только, что на меня периодически накатывает дикое желание убить Аллану. Хотя злиться на нее не за что: платит хорошо, при себе в комнате как болонку не держит. А еще... Я это... Я потерял нормальный облик. Вы видите мое изображение в прошлом времени.

– Надо отдать вам должное: у Алланы неплохой вкус.

– Я просто был первоклассным телохранителем, – пожал плечами Муррум. – А сейчас я жуткое, уродливое создание.

– Ну так приходите сами, может быть, чем и смогу помочь. – И Аррах подмигнул стенам.

Раддар хмыкнул: искривленный бетта-облучением чип прямого воздействия на гипофиз – такую вещицу еще поискать! Аррах наверняка бы просто ампутировал больной участок мозга для экспериментов и пересадил бы гипофиз из резервного фонда баронета.

– Тут такое дело... – снова замялся Муррум.

– Насчет денег можете не волноваться. Заплатите когда-нибудь. Мне интересен сам феномен оборотничества.

Раддар хрюкнул от смеха и загудел, делая вид, что просто распаковывает жутко важный архив.

– Не в этом суть. – Муррум сделал умоляющий жест, призывающий поближе. – Меня куда-то насильственно перетащили, перебросили в пространстве... В общем, похоже, я не на Верреве, а где-то в заброшенных шахтах отсталой планеты. Здесь всюду какие-то бескрайние скалы и ни деревца, ни сторожки, ни таверны. Поблизости нет ни одного города, ни единого космопорта или просто забытого гражданами звездолета. Как попасть к вам – ума не приложу.

– Что-то я совсем запутался. – Аррах щелкнул пальцами и опустился в кресло, которое тут же подъехало. Техника начинала нормально функционировать.

– Я снова захотел убить Аллану и связался с ней по голографону. Там был этот Ивви. Он меня жутко разозлил. Я даже применил против него и собаки парализаторы. Чуть позже я снова связался с Алланой и лишил её сознания. Моя милая журналистка просто решила слинять с планеты Веррев. Я уже вывел летательную квартиру в открытый космос и мчался вдогонку, как меня просто вышвырнуло черт знает куда. Кто бы мог подумать, что этот Ивви не просто сможет управлять капсулой Алланы, но еще и включит камертон-блокиратор?!

– А тебе мама не говорила, что убивать журналисток плохо? – сварливо проворчал Раддар.

– Когда я хотел лишить Аллану жизни, в эти минуты я просто себя не контролировал, – вздохнула голограмма и не стала возмущаться, что компьютер опять лезет не в свое дело.

– Хорошо, – сказал Аррах. – Сможешь еще оставаться во временном потоке хотя бы с минуту?

– Я попробую. – Но тут изображение затрещало, и Муррум исчез.

Аррах заставил кресло подъехать к монитору:

– Ну, Раддар, засек обратный адрес?

– Само собой, – буркнул компьютер, – едва не заразился, вытаскивая его из свойств.

– И что там?

– Где, в адресе или в вирусе? – Похоже, Раддар был доволен собой.

– В обоих.

– Муррум превратился в альфодролля. Лопоухий такой зеленощекий карапуз. Вышвырнуло его на планету Морддром в двух днях перехода от города Дроорд.

– Без корабля, без капсулы? – недоверчиво переспросил Аррах.

– Ивви же тоже пересек сотню-другую парсек – и ничего, чужие капсулы угоняет с бесчувственными девушками. Просто дикий самец какой-то.

– А чем там Пиррий занимается?

– Как всегда, строит козни, – бодро отрапортовал Раддар. – Ничего существенного. Пеленгует полет капсулы Алланы.

– И что?

– Ну, пока пеленгует. Хотя, постой...

На мониторе всплыла запись слежения. Прыжок в гиперпространство – и обратно, какой-то хаотичный рисунок гиперболы, ныряние в поток метеоритного дождя, изменение параболы полета. Искривление временно-пространственных отношений и причин, посадка на голые скалы.

Все. Запись ускоренного режима прервалась.

– Этот Ивви просто астронавт какой-то, виртуоз, блин! – в сердцах выдохнул ученый. – Кто там первым на земле в космос шагнул, американцы?

– Да нет, – возразил Аррах. – Русские. Юрий Гагарин. Переводится на нормальный язык как «земледелец, относящийся к роду одного из подвида земных птиц гагар». Летун, в общем.

– А Ивви? – усмехнулся Аррах. – Переводится как «сводящий всех с ума»?

– Дык... – Раддар на мгновение заткнулся, а потом смущенно сказал: – Ты только сильно не смейся...

– Да я сама серьезность.

– Иван Соколов – это «дар бога из рода одного из подвида земных птиц соколов». А соколы покрупнее гагар и чаек будут.

– В общем, подарочек. – Аррах закрыл лицо руками и захохотал, – от Бога. Это чтобы мы, значит, исследования сворачивали.

– Э-э-э... – Раддар не знал что и сказать.


Ознакомительные данные, скачанные Раддаром из всей земной сети на Иванов Соколовых, занимали диск в десять гигабайт. А еще оказалось, что этих Иванов в России – что грибов после дождя. Почитай каждый пятый мужчина – Иван. Впору было хвататься за голову. Раддар и хватался:

– Сил моих нет! Меня уж на поворотах притормаживает!

– Терпи, Раддар, имперским сервером станешь! – успокаивал Аррах поисковую систему своего компьютера.

– Я уже не хочу сервером быть. Меня три часа назад этот добрый Иван на тот свет едва не отправил. Он просто гроза цифровой империи. Ну его, пусть лучше журналисток ворует, нам же легче.

– Ищи, это ведь подарок от бога.

– Я – атеист! Вчерашний несанкционированный визит, туристический вояж этого Соколова грохнул мне пять дисков. А если бы не было резервных копий, что тогда? Ась? Ты вот, кстати, тоже едва жив остался.

– Вот и нужно найти этого лазутчика. Может быть, он шпион Чужих или Третьего Союза, а мы не знаем?

– Стоп! – Раддар вдруг затормозил процесс поиска. – Кажется, нашел. Слушай. Иван Соколов. Временно безработный. Место жительства: Екатеринбург, Орджоникидзовский район, в простонародье Уралмаш. Улица Победы, 33-а, квартира 2. Семейное положение: холост.

– И что?

– По-моему, это он и есть.

– Почему?

– Дык улица Победы.

– Тьфу на тебя, ищи давай!

– Аррах, это точно он! Тут всплыли неофициальные данные. Не безработный он! Без оформления трудовой книжки он числится шофером у местного авторитета Славы Позднева. А еще в свободное время он не вылезает из земной информационной сети, даже почтовый ящик имеет.

– Погоди. – Аррах сам открыл досье на Ивана. – Да кто он вообще такой?

– Человек, – ехидно заметил Раддар. – Заметь, русский. И этим все сказано. Сам пришел. Без вживления чипа. Кстати, вот появилась информация и о том, как к нему диск попал.

– Ну? – Аррах принялся лихорадочно листать виртуальный фотоальбом.

– Слава Позднев и подарил, а ему десяток матриц контрабандой привез крупный делец Андрей Козодоев. У них сделка была в конце той недели. Нефть ребята перепродают. А наши диски – это мелкий презент карапузу Позднева. У них это очень престижно: получить то, что только появилось в Америке, а до России еще не дошло.

– А что там насчет собаки?

– Не было у него никого, – вздохнул Раддар. – Может, они с этим водолазом недавно познакомились?

– Не мели ерунды!

– Знаешь, Аррах, Россия – это не Империя, там может случиться все что угодно.

– Ладно, попробуем отработать твою версию. – Аррах просматривал скупые видеозаписи каких-то вечеринок, где мелькал Иван Соколов. – Надеюсь, ты ввел все данные в расчетный стимулятор?

– Само собой. – И компьютер горестно вздохнул.

– Только не говори, что возможны три варианта развития событий.

– Я и не говорю, – еще горестнее выдохнул Раддар.

Ученый закрыл видеоархив и сказал:

– Не томи.

– Тридцать два варианта.

– Почему, Раддар? – яростно завопил Аррах. – За что нам от Бога такой подарочек?!

– Аррах, ты только не волнуйся, – бодро сообщил компьютер. – Хочешь чашечку аркафе?

– Больше всего я сейчас хочу умереть, – проворчал ученый.

– Это ты всегда успеешь. – Раддар немного помялся. – Кажется, я знаю, что заменило Ивану чип.

– И?

– Прививка, Аррах. Самая банальная вакцина. У них там в Екатеринбурге ждут новый вирус гриппа «Черная Пантера», который может хлынуть из Китая. Готовятся заранее.

– А есть он, этот грипп, в Китае-то?

– Ты это... Не злись. Нет такой болезни.

– Так на кой эти русские народ стращают, уколы делают?

– Бесплатные, заметь.

– Тем более. – И тут только до Арраха дошло, что же хотел сказать Раддар на самом деле. – О нет!

– Не волнуйся, Аррах. – Компьютер врубил музыку и создал иллюзию полета в космическом пространстве. – Самолет с играми в Москве еще не приземлился. А прививки делают лишь в Екатеринбурге. Россия только готовится к массовым поголовным уколам. И в этом мегаполисе Урала только десять матриц. Не будет массового вторжения, слышишь, Аррах. Я расшифровал код прохождения Ивана на Веррев. Каждому землянину придется всерьез сражаться за свою жизнь. Они не пройдут. Это случайность.

– Это русские-то не пройдут? – Аррах вскочил с кресла и швырнул джойстик на пол. – Они везде проходят! Подарок от Бога! Ну надо же, сами открыли портал обезьянам с таким низким уровнем интеллекта, что сказать стыдно! Это же конец, Раддар! Гибель Империи!

– Аррах, сядь!

– Не могу!

– Сядь, я сказал! – в голосе Раддара слышалось раздражение. – Иваном пусть пока занимается Шеллеш. Наша первоочередная задача – прекратить выпуск игры на Земле. И уничтожить все диски.

– Это невозможно!

– Прекрати панику! Ты ученый или девица на выданье?

Аррах дернулся, точно получил пощечину:

– Раддар, почему ты сегодня так намертво завис? Отчего был твой сбой?

– А ты не догадываешься?

– Значит, Иван Соколов – это черный мессия Империи?

– Не преувеличивай, Аррах. – Раддар рассыпал в воздухе снотворное. – Мы сами создали программу, сами её и свернем. Мы – боги Земли, не забывай об этом! Мы не допустим проникновения людей в Империю.

– Как? – Аррах почувствовал легкую усталость, но еще не догадывался о распыленном снотворном.

– Ты устал. – Раддар изменил вибрацию голоса. – Я тебя поднял в такую рань, ты жертвовал ради меня жизнью. Отдохни, а я поработаю.

– Наверное, ты прав, – безвольно сказал Аррах и упал в подкатившуюся спальную капсулу.

А Раддар впервые подумал о том, что приходится жить бок о бок с нервным психопатом. Компьютер никогда раньше не ощущал себя не только свободной личностью с развитым интеллектом, но и самостоятельным живым существом. Это было странно, необычно, но приятно.

Папка «History»

Вторник

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug24.htm

Боб Биглс – разработчик игры «Summer House» почувствовал резкую головную боль. Что-то было не так. Компьютер ни с того, ни с сего завис. Музыкальный диск играл, но все остальные функции стали недоступными. Курсор мыши двигаться не желал. На стандартные сочетания клавиш, процессор лишь удивленно пикал. Боб очень хотел шарахнуть по монитору кулаком, как в комиксах, но понимал, что убытки вычтут из зарплаты.

Боб просто сделал горячее отключение и вышел из кабинета. Что же в жизни все так паршиво?

Поднявшись к Тому Харрисону, своему шефу, Боб сказал, что чувствует себя скверно и хочет отправиться домой.

– Хорошо, – пожал плечами Харрисон. – Ты же знаешь, я саентолог. Мне плевать, как ты будешь делать свою работу. Мне важен результат.

«Хрен ты моржовый, а не хаббардист! – зло подумал Боб. – О деле ты думаешь, как же! Из-за цента удавишься! Из-за доллара лучшего сотрудника уволишь. Дерьмо в галстуке!»

– Вообще мы же с тобой профессионалы, у нас все всегда получается. Главное – это вера в успех.

Боб хотел сказать: «Аминь!», но удержался:

– Том, у меня правда голова раскалывается.

– Иди. – Харрисон, похоже, обиделся, но держал себя в руках. – Врачу позвони.

– Обязательно.

– Я не хочу неприятностей с профсоюзом, – сказал Харрисон.

– Конечно, – ответил Боб, сел и тут же принялся писать объяснительную записку.

«Козел ты, Том! – думал Биглс, выводя буквы. – Сделал бы я все это завтра. Так хочется лечь, а ты тут со своими проповедями и бумажками!»

Выйдя из офиса, прокатившись на лифте и очутившись наконец на улице, Боб вздохнул полной грудью и зашагал к ближайшей пиццерии. Надо было вызвать такси, но голова гудела, мысли путались, а перед глазами прыгали «окна», программы и эти чертовы инопланетяне из «Summer House». Идея игры, конечно, была банальна до неприличия, зато успех был гарантирован. Харрисон деньги на ветер не бросал. Такие идеи, как пластилиновые хроники «The Neverhood» или юмористические «квесты» с 2D или 3D мультипликационной графикой, как, к примеру, «Galador, curse of the Prince» Харрисона почему-то раздражали. Главное, чтобы крови было побольше, оружия всякого, экипировки, монстров. И обязательно игра должна раскрываться глазами юзера. И юниты должны быть толковыми, смекалистыми, а то со стадом баранов, идущих на убой по очереди, – и сражаться противно. А еще Харрисон маленько тронулся на всеобщей вере в злобных пришельцев. Том был уверен, что правительство давно заполучило трупы инопланетян и теперь создает летающие тарелки по останкам взорвавшихся кораблей. Зря что ли в шестидесятые волна повального увлечения научной фантастикой накрыла Америку с головой? Было во всем этом массовом психозе какое-то зерно истины!

И как истинный упертый «телец», Харрисон сразу отвергал саму идею появления инопланетян просто как этап развития американского городского фольклора. Том был прямым, как шпалы: «Нас хотят захватить, нужно готовиться к этому! Игровая индустрия и кинематограф должны проповедовать культ хорошего американского парня, который и коммунистическую заразу остановит, и пришельцам зады надерет!» Тьфу!

Боб зашел в забегаловку, сел за столик и привалился головой к стене. Подошла девушка. Видимо, официантка: маленькая, симпатичная, в джинсах, кроссовках, в футболке с надписью «Against the Wind»*. Всего лишь умелая реклама Harley Davidson. И все-таки Боб поморщился. Надо же: «Против ветра». А ты не плюй, вдруг все вернется тебе же в рожу?

– Мистер?

Боб вздохнул:

– Пиццу с сыром, два гамбургера и кока-колу.

– Что-то еще?

– Все. – Боб чувствовал, как голову его сдавило стальным обручем, и от этого казалось, что нужно немедленно плюнуть на все и бежать домой, словно в квартире остался не выключенным утюг.

И все же программист остался и поел.

Через полчаса Боб сыто отвалился от столика и провел ладонью по черным, но уже седеющим волосам. Это в тридцать пять-то! Как летит жизнь: работа, стрессы, увлечения, дети, разводы. Какой-то быстрый мутный поток, и нет времени, чтобы остановиться, оглянуться назад, вспомнить прошлое... Расплатившись, Биглс вышел и поймал такси:

– Седьмое авеню, дом сто тридцать два.

– Садитесь. – Шофером оказался улыбчивый негр. – Эй, да вам плохо, что ли?

– Вот, рожать надумал, – буркнул Боб. – Гинесс большие бабки обещал первому мужику, который сможет.

Негр прыснул:

– Люблю веселых клиентов.

«Ни хрена ты не любишь, черная обезьяна, – вдруг злобно подумал Биглс. – Ни меня, ни себя, ни Америку... Просто, клиент всегда прав». Такие саркастические мысли впервые закрались в сознание Боба. Просто жизнь была похожа на гонки по автостраде, и думать особенно было некогда. Америка – это страна скоростей. Не успел – прощай, карьера. И так с самого колледжа. Сначала учишься до изнеможения, пока голова не загудит, и сидишь потом как дурак, в коридоре прямо на полу, отстраненно смотришь на однокурсников, учителей, а подняться или сосредоточить мысль на чем-то уже не в силах. Вот с этого и начинается карьера. Жизнь на пределе возможностей. К черту собственное мнение! Главное попасть в струю, вовремя промолчать, где нужно – надавить, показать силу. Жизнь – это игра. Каждый примеряет понравившуюся маску и не снимает её до самой смерти.

Вот, к примеру, почему нельзя назвать водителя Большой Черной Задницей? Это расизм. Узнают на работе – и Харрисон выйдет из себя, но вовсе не потому, что он интернационалист, а потому, что не принято оскорблять негров. Так можно даже и работу потерять. Вот и все! А еще не принято показывать в фильмах и играх умных русских. Это так же, как с неграми: русские всегда должны быть пьяницами в кирзовых сапогах и страшными матершинниками. А итальянцы – все поголовно мафиози. А инопланетяне просто спят и видят, как бы Нью-Йорк, Вашингтон, Чикаго и Бостон превратить в груду дымящихся обломков. И если не инопланетяне, то коммунисты обязательно должны развязать ядерную мировую войну. Ну и что с того, что Советский Союз распался. У них в Азии еще Китай есть, исламские сепаратисты. Главное – это идея отражения мирового зла, а не персонализация противника. Игра должна учить священной ненависти, желанию убить врага, посягающего на благо Америки. А то придут кровожадные инопланетяне или другие ублюдки и сделают всех рабами.

– Эй, парень, приехали! Да ты чего, заснул?

Боб молча отдал деньги и вышел. «Парня нашел, урод! – И Биглс вдруг подумал: – Хреновая же это демократия, когда челюсть нахалу свернуть можно лишь на экране кабельного телевидения и за монитором. Может быть, и прав Харрисон. Вокруг столько дерьма, что лучше воевать с виртуальными инопланетянами, чем таскаться потом по судам из-за одного единственного приступа неконтролируемой ярости».

Дома Боб залез под контрастный душ. Стало немного легче.

Выйдя из ванной, закутавшись в банное полотенце, Биглс прошлепал мокрыми пятками в кабинет и по многолетней привычке сел за компьютер. Это походило уже на болезнь. Боб иногда понимал, что не может полноценно жить, если не посидит за монитором хотя бы часок в день, словно от этого что-то может измениться, причем глобально и далеко не в лучшую сторону.

Подключившись к сети интернет, Боб вдруг почувствовал, что головная боль прошла. Странно. Даже «упса» не выпил. Чудно.

Собственно, Боб не отдавал себе отчета в том, на какой сайт он собрался. Просто врубил компьютер и вошел в сеть. Машинально, по привычке.

«Почту проверить, что ли?» – задумался Биглс.

Но монитор вдруг моргнул.

«Проклятые скачки напряжения! От них уже и фильтр не спасает! Все, завтра же куплю блок питания».

Но программы не отрубались, и сканер не выскочил на экран. Что за дрянь?

Всплыли кровавые буквы псевдоготического шрифта. «Summer House».

Все, доработался.

Биглс хотел выло выключить монитор, но не смог протянуть руку, точно невидимые путы прижали пальцы к клавиатуре.

Боли не было, вместо нее пришел страх. Панический, нарастающий с каждой секундой.

Так быть не должно!

Но так было.

Заставка была незнакомой.

На фоне шастающих флайеров и дирижаблей появилось вполне нормальное человеческое лицо:

– Привет, Боб! Я тут к тебе по делу. Меня зовут Раддар.

«Это шутка кого-то из программистов по отделу», – догадался Биглс, но пошевелиться все равно не мог.

– Твое дело лежит в ЦРУ.

Боб побледнел:

– Черт, какое дело?

– А ты напряги мозги, – усмехнулся человек на экране. – Помнишь Сэма?

Еще бы не помнить! Сто тысяч баксов на дороге не валяются!

– Так вот, он – русский шпион. И разработка якобы твоей игры снабжена импульсом, ну, скрытым кадром. Понял?

Боб сглотнул. Чего уж тут не понять? Скандал с дурацкими японскими мультиками, когда сотни детей вдруг вошли в ступор, время от времени очень любили муссировать в прессе. Надо же, эти хитрые коммунисты и до цифровой индустрии дотянулись! Можно было догадаться, но сто тысяч долларов... Это ведь ощущение свободы, эти деньги – залог того, что в любой момент можно сказать Харрисону: «Прощай, крошка! Я буду по тебе скучать», нужно только момент выждать получше, когда в компании начнется аврал и работников станет катастрофически не хватать. Подсолить жизнь этому ублюдку на прощание. И все равно, откуда взялись деньги. Но если уж ЦРУ знает, то дело дрянь.

– Сколько у меня времени?

– Ты что, линять собрался? – Человек засмеялся. – Зачем? Твои данные есть уже на всех пограничных постах. Как только ты покинешь пределы штата, ты этим самым во всем признаешься.

– Не тяни!

– Пока у ЦРУ нет доказательств, но скоро они появятся.

– Что же делать, черт тебя подери?

– Ты выпустил в мир заразу, ты её и уничтожь.

– Но как? – Биглс весь затрясся.

– Выкупи диски и разбей. Что проще-то? Или, если денег жалко, взорви склады. Останови производство, сверни программу.

– Ты это, в своем уме? Программу свернуть. Да знаешь, что за это будет?

– Ты не понял: игры программируют ненависть к Америке.

Боб сглотнул:

– Ну и что?

– Ты хочешь жить в коммунистической стране?

Биглс растерялся.

– Давай пиши письмо Харрисону, что в игру один из твоих недоброжелателей вмонтировал вирус, пожирающий системные файлы и личностную информацию. Мол, ты это обнаружил только сейчас.

Боб мотнул головой. Да, это был бы умный шаг. Тогда все можно свалить на шефа: мол, сам обнаружил, предупреждал...

Лицо исчезло с монитора. Пальцы Боба сами нажали на закладку с адресом компании.

Срочно.

Мистеру Тому Харрисону.

В игре «Summer House» обнаружен вирус, поражающий системные файлы и папки пользователей. Мой персональный компьютер «глючит» и показывает источник заразы. Прошу немедленно остановить выпуск дисков и изъять их из магазинов. Я согласен выкупить все игры по номинальной цене.

Боб Биглс.

Через минуту пришел ответ:

Боб,

позвони врачу.

Том.

Биглс потер переносицу и отправил новое сообщение:

Мистеру Тому Харрисону.

Не валяй дурака. Протестируй игру на антивируснике.

Боб.

Конечно, Биглс подозревал, что эта уловка не пройдет, но попробовать стоило.

Минуты через три пришел ответ:

Боб!

Ты сучье отродье! Вся внутренняя сетевая система корпорации полетела ко всем чертям. Ты уволен! Я возбуждаю против тебя уголовное дело!

Том.

Боб усмехнулся и посмотрел обратный электронный адрес. Надо же, Харрисон и правда отправил свое письмо из соседнего здания. Что творится, черт подери? Проходила же эта долбаная игра все тесты, как без этого, – и вот тебе раз. Неужели скрытый вирус, просыпающийся через инкубационный период? Додумались-таки, изобрели...

Биглс отпрыгнул от монитора и оделся. Спину жгло излучение компьютера. Бобу все время казалось, что за ним наблюдают. Неприятное, надо сказать, ощущение, противное. Точно по телу ползают слизни. Бр-р-р!

К черту все! К черту!

Биглс схватил дипломат с деньгами и бросился прочь из квартиры.


Аррах проснулся часов в двенадцать:

– Раддар, ты почему меня не разбудил?

– А зачем? – Компьютер оставался безучастен.

– Что значит зачем? – Аррах встал и прошелся по комнате.

– В последнее время, – сухо заметил Раддар, – я замечаю все больше и больше тревожных симптомов. Зачем было рисковать собственной жизнью при моем отключении? Это алогично, нерационально. С тех пор как мы взялись изучать землян, ты, Аррах, начал двоиться. Иногда ты злишься без причины вместо того, чтобы сесть и просчитать варианты развития событий. Это крайне неразумно. Мне кажется, что экспрессии ты научился у людей, а чувства – это всего лишь мир иллюзий и самообмана. Люди хотят заблуждаться и верить, но ты-то, Аррах, ты же знаешь истину, ты можешь её вычислить. Только кому она нужна, эта истина? Это ведь всего лишь чувство высшей справедливости, и не более того, примитивное, как всякое чувство вообще.

– Чего это ты вздумал меня воспитывать?

– Воспитаешь тебя, как же! – буркнул Раддар. – Скорее Империя рухнет, нежели Аррах поменяет свое мнение.

– Ты не справедлив.

– Я не умею быть милостивым и справедливым, – проворчал компьютер. – А еще всепрощающим и добрым. Я работаю по четко заданным программам, как и все.

– Ладно, давай мириться. Что ты тут без меня делал?

– Аркафе бочками дул, резался в префиинрерганпол.

– А если серьезно?

На мониторе всплыла картина.

* * *

Завод работал в привычном режиме. Рон сидел за пультом управления и курил. Проклятая работа! За чем тут следить? Пялься, как идиот, в мониторы целыми днями! А от сидячего образа жизни, между прочим, искривление позвоночника бывает да ожирение развивается.

Но что это? Какого черта опять приперся этот придурок Боб Биглс? Что ему все неймется? Рон выплюнул жвачку в мусорную корзину и приподнялся из-за пульта управления, потянулся: «Автор гребаный! Разработчик. Видали мы таких белоручек!»

Монитор показывал путь Боба.

Что-то было не так. Обычно Биглс заходил к шефу, курил свою сигару, цедил виски, а потом уже поднимался сюда, в диспетчерскую, хлопал Рона по плечу и говорил: «Скоро весь мир будет у наших ног!» А сегодня Боб озирался и к шефу идти явно не собирался. Странно все это. У Рона возникли смутные не оформившиеся подозрения.

Биглс свернул в коридор, уводящий на третий этаж. Ну правильно, человек в сортир захотел. Прижмет, так поневоле станешь странным.

Рон отвернулся от мониторов и распечатал новую пачку «Orbit». Ну и денек выдался: башка с утра трещит, точно с похмелья, а ведь трезвый, что обиднее всего! Наверное, перепады атмосферного давления. Это чертово правительство только опыты и умеет проводить на живых-то людях. Опять небось из пушек облака разгоняли. Ученые, етить их... И, вообще демократы, республиканцы – не один ли хрен? Что меняется, кроме символики? Впустили в страну шваль всякую, будто у нас своих засранцев мало!

Рон присел десять раз и почувствовал, что вспотел. «Ну вот, – разозлился Рон, – раньше такой хрени не было!»

Развернувшись к мониторам, охранник плюхнулся в рабочее кресло.

Где там этот Боб? Что у него, запор?

Биглс упорно не показывался. Там, на третьем этаже, были три студии записи, занимающиеся размножением лицензионных дисков. Все делалось по старинке. Каждый диск нарезался через общую систему, проходил тест, проверялся на компьютере и только потом по ленте уходил в расфасовочный цех. С играми вообще-то возни не было, но этот Боб да еще Том Харрисон – это же такие зануды! Немцы они, что ли? Все им качество подавай. Игра, она и есть игра.

Боб упорно не возвращался.

На третьем этаже два дня назад перемкнуло всю цепь камер слежения. Техник оказался в отпуске, ну и отложили ремонт на неделю. Все равно туда иначе чем через лестницу не попасть, а на решетках окон – сигнализация. Все под контролем. Ну, или почти все.

Да где этот Биглс? Ну ладно, облегчился. Ну зашел, полюбовался, как нарезаются диски. Но что там еще делать?

Вдруг с третьего этажа поступила информация о сбое в работе программы головного компьютера.

Рон нажал на кнопку горячей линии связи:

– Ричард, тут сбой на третьем этаже.

– А-а-а! Мать вашу! – донесся ответ. – Чего там пишут?

– Критическая ошибка, программа будет свернута.

– Дерьмо! – смачно выругался невидимый Ричард. – Слышь, Рон, оставь сообщение, не закрывай. Чертова железяка, она же нам сейчас всю партию дисков запорет.

– Ричард.

– Ну что еще?

– Тут Боб на третий этаж прошел.

– Ну, Рон, ты как маленький. Не станет же он в нашу работу вмешиваться. Он от игры проценты имеет, а мы с тобой – только оклад.

– Это я так, к слову, – смутился Рон. – Да вон, Боб обратно катит.

И тут раздался взрыв.

Рон впервые за последние десять лет так сильно перепугался.

Взрывы – это только в кино. На самом деле ничего такого в Америке просто не может быть. Ну, «мочат» там друг друга китайцы всякие, самураи, русская мафия. Но это где-то там, за океаном.

Изображение на мониторах дрогнуло. С потолка посыпалась штукатурка.

Рон нажал на кнопку общей тревоги. Противно взревела сирена. В коридоры повыскакивали обескураженные люди.

Грохот повторился. Что за черт? Неужели террористы? На кой хрен исламистам развлекательная индустрия? Ну грохнули самолет в место массового скопления народа, ну взорвали пару престижных зданий, но в этом-то хоть смысл есть! А на заводе людей всего с три сотни наберется – не больше. Чушь какая-то.

– Общая тревога! – закричал Рон в микрофон. – На третьем этаже взрыв, возможно из-за короткого замыкания. Опасность пожара! Всем покинуть территорию завода.

Боб убегал вместе со всеми. Интересно, что он там все-таки делал? Может быть, что-то улучшить хотел, но ведь он программист, не мог же он в самом деле задать неверные параметры. Он же с каждой матрицы проценты имеет. Наверное, зашел, а там уже все полыхает.

Раздался третий взрыв, и потолок рухнул. Но Рону уже было все равно. Он тупо смотрел прямо перед собою. Не выдержало сердце.


– Раддар, и тебе не стыдно? – Аррах покачал головой.

– За что? – удивился Раддар.

– За топорную работу.

– Это был самый оптимальный вариант, – обиделся компьютер.

– А что потом? – Аррах принялся нервно барабанить пальцами по столу. – Люди уже вовсю играют.

– Но не в Екатеринбурге! – возразил Раддар. – Я уже разработал антивакцину. Распылим её над городом – и делу конец.

Аррах зевнул:

– Что-то меня в сон клонит. С чего бы это?

– Отключение чипов от батарей питания просто так, без последствий, никогда не проходит, – ехидно заметил Раддар. – Жди еще головокружения, тошноты и прочих прелестей жизни.

– А что со складами?

– Ну, в России преступная халатность, ведущая к пожарам, – норма жизни.

– А в других странах?

– Знаешь, в Америке и Китае обнаружились шутники, которые подогнали к складам фургоны, которые почему-то проехались по нашим играм. Простая случайность. Три десятка фирм разорились. Но это мелочи, по сравнению с пожарами, ты не находишь?

– Сколько матриц с играми на руках?

– Я понял твою мысль, Аррах, но изъять все диски пока невозможно. Впрочем, над Россией я выставил локальный зонд. Зараза не пройдет! И все люди, которым сделали прививки, тоже автоматически попали в мою базу данных. И месторасположение всех дисков известно.

– Ну, не томи.

– Матрицы, они такие хрупкие. Они так часто падают и разбиваются. А еще эти скоростные CD-ромы в последнее время просто рвут игры на части. Вот у детишек-то будет горе.

Карьера Фридриха фон Шлиссенбурга

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 1»

Пиррий всегда говорил Шеллешу, что людям нельзя доверять ни в чем и никогда. Эмоции делают землян не просто уязвимыми, но трусами, дезертирами, паразитами и предателями. Там, где клон просто геройски погибнет, человек изо всех сил будет пытаться спасти свою шкуру, продавая врагам все известные ему тайны. Пиррий собственными глазами видел один из священных талмудов Земли. Она так и называлась: «Библия», что в переводе на нормальный язык означает «собрание книг». Люди там в «Писании», чтобы просто спасти себя от гнева вельмож, говорили, что их жены – сестры им, и тем самым откупались телами своих женщин от возможных гонений. И это был не единичный случай подлости. Пиррий не понимал, как можно отказываться от права на собственность, будь то малая планета или жена. Пиррий никогда ни от чего не отступался. Накопление любых благ – это то, что может удержать жителей Империи от всевозможных бунтов. А если земляне могут позволить себе походя жертвовать семьями – что им интересы Веррева? И потом, принимать на службу существо с интеллектом, не дотягивающим даже до пятидесяти процентов, – это даже не извращение, а глупость. Это все равно что младенцу сказать: «Ты генерал. Твое первое задание – встать на ноги, помочиться не под себя и сказать: „Да здравствует Шеллеш!“ И почему барон никак этого не понимает?

Видимо, Шеллеш хотел посмотреть, как именно будет действовать эмоциональное существо высокого социального статуса, очутившись в необычных условиях. Империя построена на логистике. Чувства – это из области ненужного и потому специалистов по эмоциям попросту нет. Правитель Веррев явно собирался научиться у фон Шлиссенбурга земной логике. Конечно, зная простую формулу течения человеческих мыслей, многого не добиться, ведь абстрактное, общее понимание чувств доступно любому гражданину, но когда один из «штабных» постоянно будет советовать то, что даже по определению не может быть заложено в память имперского сервера, – это давало определенные шансы на успех. Шеллеш уже убедился, что просчитать, полностью спрогнозировать решения человека удается не всегда. Люди учатся и растут в разных условиях, они не понимают инкубатора. Их мозг, интеллект, память – все формируется с момента рождения. А еще у людей после смерти биополе дробится на девять частей: три умирают сразу, еще три – через сорок дней. Однако остаются остальные информационные банки биополя: реактивный, позитивный и подключенный к одной из баз данных. Эти банки в совокупности и есть так называемая бессмертная душа.

У жителей Империи все гораздо проще. Умер гражданин – осталось после него два вида энергии: позитивной и подключенной к единому имперскому серверу. Нужны мозги погибшего – переселяем посредством связи с сервером позитивный ум в новое тело, прошедшее инкубатор, – и бессмертие в кармане.

Банк реактивных данных, который формируется только у землян, содержит личностные вирусы и неправильные настройки, характеризующие эмоциональные, чувственные переживания. У людей в разной последовательности хранятся здесь реакции на дружбу, предательство, секс, прием пищи... Чувственные воспоминания: обиды, ненависти, радости. В общем, все то, что не нужно, что мешает спокойно жить нормальным гражданам Империи...

Пиррий лежал в теплой розовой воде раздвижной сауны в скафандре с приводом светового и слухового галлюциногена восьмого уровня, позволяющего ощутить приток информационного поля, и думал. Последние эксперименты с перемещением людей в пространстве сильно настораживали, не нравились они советнику Шеллеша. Но еще больше раздражал, вызывал смутные подозрения в предательстве этот вечно улыбающийся Аррах. Пиррий был очень умным гражданином. До такой степени, что крайне редко, вернее никогда, не вносил свои рабочие данные в квартирный компьютер. В свое время Пиррий был первым, кто интеллект компьютера догадался скрыть в чемодане. Просто у Пиррия было два компьютера. Один – законопослушно подключенный к имперскому серверу с фальсифицированными документами и личными файлами. Второй – выступал в роли потайной личной записной книжки без шин доступа к силовым и информационным каналам. В принципе наличие второго компьютера без выхода в энергетические и информационные каналы было крайне неудобным, алогичным и абсурдным. Именно поэтому имперские службы просто не догадывались, что прямо у них под носом кое-кто ведет двойную жизнь и не мелочится при этом на коды и шифры. Появление землян в армии Шеллеша могло навести имперских ищеек на мысль прощупать Веррев при помощи чувственно-алогичного анализа. Барон, сам того не ведая, своими экспериментами поставил под удар саму жизнь Пиррия. Где люди – там и коварство, ухищрения и возможность творить глупые поступки. Имперский указ «О торможении развития технического прогресса на Земле и поддержании религиозных культов» был продиктован вовсе не страхом перед дикарями. Просто война с землянами, любая стычка с людьми грозила обернуться партизанской войной – самыми нелогичными действиями варваров. И любой договор о дружбе мог быть прерван лишь потому, что людскому вождю на нос утром села муха. Там, где появлялся след людей, спецслужба Инквизиции просто выжигала целые планеты. Конечно, служба Безопасности и Внешней Разведки баронета заметала все следы, Аррах был слишком осторожен, чтобы рисковать своей головой, да и сам Пиррий держал процесс под пристальным и неусыпным контролем, но все-таки шанс утечки информации существовал всегда. Шпионы и враги последнее время мерещились советнику повсюду.

Пиррий, кстати, давно догадывался, что кто-то из ученых в обход всех имперских указов и уложений постоянно и методично продвигает уровень развития людей. То яблоко ученому на голову уронит, то химика введет в транс и передаст по каналу внешней связи упрощенную систему элементов, адаптированную для планеты Земля, которую, кстати, может просчитать даже клон со сто двадцати процентным уровнем интеллекта. Только почему-то люди извращали все полученные знания. Инквизиция, к примеру, как служба санитарного контроля не прижилась в Европе, зато теми же методами земляне уничтожали так называемых ведьм, которые, естественно, не являлись ни гражданами Империи, ни Чужими. Настораживал и тот факт, что у людей никогда не хватало мозгов назвать изобретение как-то по-другому, по-своему. Но самое странное было в том, что, похоже, правящая верхушка Империи не просто догадывалась, но знала о сумасшедшем ученом и не препятствовала ему. Почему? Вот в чем вопрос... А по некоторым данным этим любимчиком имперской элиты мог оказаться именно Аррах. Значит, вполне могло статься, что Аррах находился под постоянным тайным наблюдением, или наоборот вне зоны имперского слежения именно потому, что кому-то очень хочется получить о людях наиболее полную и достоверную информацию. Опять же, кто стоит за этим? Сам император? Мятежники в столице? Чужие? Третий Союз? Федерация гуманоидов? Поди-ка догадайся, что таится за плечами Арраха – помощь внешних врагов или удар со стороны Империи? Но разве Шеллешу все это объяснишь? Предчувствия – удел людей. Пока не было весомых доказательств, Пиррию приходилось копаться в архивах уровня «А-секретно» в одиночку, на свой страх и риск.

А барон Веррев вдруг решил, что появление немецкого вельможи – это знак свыше. Да, давно замечено, что все, кто связывался с людьми, начинали менять сам образ мышления, и это плохо. Это вело к дисбалансу потока энергий головного мозга. Пиррий знал об этом. Но приходилось ждать и молчать. Если Аррах был в поле зрения Чужих или Федерации – скоро должны появиться послы с предложением о помощи. Если наоборот император в курсе всех этих исследований – то должна нагрянуть Инквизиция или Третий Карательный Батальон. Пиррий ожидал любого удара судьбы. Но попытки прощупать Арраха через компьютер и лично – результатов не дали. Чтобы понять этого проныру Арраха, нужны были способности гхыра! Ясно же, что ученый живет не для наслаждений и не ради обладания материальными благами, что барон Шеллеш – лишь прикрытие для собственных опытов Арраха. Только вот каких?

Цветовая гамма изменилась. Поток сознания изменил русло. Что-то произошло. Пиррий вздохнул, отключил галлюциноген и через шлем подключился к серверу Веррева. Импульс тревоги шел из резиденции барона. Слабый, черно-коричневый. Но охрана невозмутимо оставалась на своих местах.

– Цирриц!

– Да, хозяин, – отозвался домашний компьютер. – Убрать сауну? Вывести голографические звуковые данные о местонахождении барона или с места тревоги?

Пиррий хмыкнул: вот значит что! Барону ничего не угрожает.

– По внешней стороне границ все тихо?

– Да, хозяин. Нет вестей ни из Империи, ни со стороны Федерации, ни со стороны Союза. Чужие тоже молчат.

– Покажи, что там стряслось.

– Ничего серьезного, хозяин. Барон Шеллеш развлекается с человеком Фридрихом фон Шлиссенбургом.

– Давай-давай, загружай.

И перед глазами Пиррия всплыло объемное изображение.

* * *

Баронесса Лиррил была дамой редкостной красоты. Пиррий никогда не понимал, почему законным супругом этой гражданки стал барон Шеллеш. Может быть, потому что Лиррил была натурой эксцентричной. В двенадцать лет она самовольно покинула инкубатор, изменив код и пароль дверей. До этого ни одному гражданину и в голову не приходило убегать из самого лучшего места для детей! Тем более что уже в пятнадцать лет Лиррил просто бы вышла в мир с документами, серийным номером, страховым свидетельство, полисом о гражданстве, с пенсионным номером и дипломом об отличном прохождении инкубатора. Так нет же! О чем тогда думала Лиррил? Как бортовой компьютер не засек аномалию в сознании? Информация так и осталась засекреченной. А Шеллеш всегда любил такие фокусы. Ему, видите ли, приелось однообразие. Впрочем, Шеллеш – барон в девятом поколении, он и представить себе не мог, что значит десятилетиями находиться в инкубаторе. Золотая молодежь, элита Империи... Что они знали о настоящих правилах жизни в детских приемниках, инкубаторах, колониях, а также в исправительных фабриках? Они бывали в специнкубаторе четыре часа в день, и лишь семь дней из десяти. Ну что можно прочувствовать за это время? Это не пятнадцать беспросветных лет в закрытых помещениях и тренажерных залах, имитирующих природные ландшафты! Даже в военных играх золотой молодежи давали поблажки, даже в освоении жизненно важных предметов. Ах, Шеллешу нравится некое своеволие! Да он просто не знает реальной жизни, иначе – просто никогда бы не женился на гражданке не из своего круга...

Баронесса была в своих покоях не одна.

Фон Шлиссенбург стоял перед Лиррил на коленях. Он что, собрался соблазнить Лиррил? Он не знает, что наши женщины просто не понимают страсти? Кретин. И все люди такие же! Брачная жизнь, она ведь планируется любым домашним компьютером. Всему на свете должно быть отведенное время и место. Это только у людей с размножением что-то не в порядке. Какая такая любовь? Дети должны быть здоровыми. Тут следует учитывать время прохождения звезд, влияние планет, общую политическую обстановку в Империи, экономическое состояние галактик. Зачатие, как и все, имеет под собой четко продуманную систему, не дающую сбоев.

А ведь Пиррий предупреждал Шеллеша, что люди коварны. Ну-ну, посмотрим...

– Цирриц, включи-ка звук. Да, кстати, чем там барон занимается?

– Шеллеш следит за развитием событий через монитор.

– Почему, пес его подери?

– Пиррий, спокойнее. В Империи не так уж и много полукровок. Ты знаешь о людях немного больше лишь потому, что твоя бабка была с Земли, но ведь Шеллеш другой.

– Слушай, Цирриц, можно вскрыть сервер имперской Тайной Астрологии?

– Это смотря что ты хочешь оттуда выудить.

– Аррах – он... – Пиррий нервно сглотнул, – он полукровка, как и я?

– Хм, – сказал Цирриц. – Этот код мне не взломать, но я впишу это в расписание заданий, авось где-нибудь сбой произойдет.

– Ладно, – сказал Пиррий. – Включай ролик совращения.

– Не понял.

– Звук давай.


– Рита! Ведь это же ты! Я узнал тебя! Там, на Земле, я сходил с ума. Тот диск – на нем еще хранятся отпечатки твоих пальцев, и запах духов все это время волновал мне кровь. Рита, ты ведьма! Я боюсь тебя, но невидимая сила влечет к тебе все сильнее!

– Прекратите, барон. Мне надоело слушать ваши глупости. Чего вы хотите?

– Неужели вы меня не узнаете? Вы же были там в машине, на заднем сиденье. И ваше платье струилось у меня по рукам. Я был самым счастливым в те мгновения. Не отбирайте у меня чудесных воспоминаний!

Баронесса покраснела: так она начинала злиться. Это у нее было с детства. Нормальные граждане не испытывают чувства зависти или злости, однако они и не устраивают побеги из инкубаторов в двенадцать лет.

Видимо, фон Шлиссенбург истолковал румянец баронессы по-своему. Землянин схватил ладони Лиррил и принялся покрывать их мелкими поцелуями. Ого, это что-то новенькое!

Пиррий подался вперед:

– Цирриц, что он делает? Зачем он облизывает баронессе пальцы? Он что, еще и каннибал? Пробует Лиррил на вкус?

– У людей перед размножением приняты такие ритуалы. Они их называют ласками.

– Но зачем?

– Ритуалы не поддаются логике.

– Тьфу ты!

А фон Шлиссенбург тем временем совсем осмелел:

– Рита, ты сводишь меня с ума! Ты ведь специально позвала меня сюда. Это же место, где Адольф готовил удар по проклятым арабам и евреям, продавшим Европу вонючим янки!

– Цирриц, это что за кодовый язык? Ритуальный?

– Не совсем. Мне кажется, что у Фридриха фон Шлиссенбурга наблюдается некое умственное расстройство из-за телепортации. Он принимает Лиррил за земную женщину, понимающую его переживания.

Пиррий не выдержал и расхохотался. Так вот в чем сила людей: они живут обманом! Фон Шлиссенбург надувает сам себя, потому что ему хочется размножения, правители дурят народы и воюют, потому что жаждут расширения сферы влияния. Чувства – это самообман. Это вирус сознания, создающий препоны к прямому достижению цели. Вот и все. И стоило ради этого приближать дикаря ко дворцу? Может быть, теперь Шеллеш поймет, что люди – самые глупые воины во вселенной? Ах да, он же не полукровка. До него ведь не доходит, что фон Шлиссенбург собрался размножаться прямо сейчас, в неблагоприятном месте, в неподходящих условиях и в совершенно неурочное время.

Фридрих обхватил Лиррил за талию и стал покрывать лицо баронессы мелкими поцелуями. Лиррил не понимала, чего добивается от нее пылкий землянин, и просто удивленно хлопала ресницами.

– Ладно, – сказал Пиррий. – Пусть барон сам разбирается со своими проблемами. Если, конечно, это является для него проблемой. Цирриц, включай обратно галлюциноген и гаси импульсы, связанные с фон Шлиссенбургом и Лиррил.

И мир перед глазами Пиррия вновь расцвел сотнями красок.


Фридрих фон Шлиссенбург лежал и счастливо улыбался. Его Маргарита сегодня была на удивление холодна. Ни стона, ни звука. Но именно эта кажущаяся неприступность истинной леди сводила майора с ума. «Какое самообладание, какая покорность!» – думал бывший офицер Бундесвера, и кровь бурлила в голове. Немецкая педантичность, оказывается, не касалась великой страсти, огромной любви. Ведь лучшие поэты мира – это именно немцы!

Лиррил была удивлена. Она одернула плащ, встала с кровати и спросила:

– Зачем вы это сделали?

Фон Шлиссенбург побледнел. Нет, не ожидал он такого вопроса. Никак не мог представить, что Рита сможет его задать после того, что здесь произошло. Это никак не укладывалось в голове майора.

– Потому что я тебя хотел, – сварливо заметил землянин, справедливо решивший, что в такой ситуации про любовь лучше пока и не заикаться.

– Но ведь у тебя все едино, ничего не получилось.

– Что?.. – Фридрих стал бледным, как полотно. Ни одна женщина в мире не смела сказать майору о половой слабости! Это было чудовищным, грязным, несправедливым обвинением! – Что не получилось?!

– Зачатия не произошло.

– Рита, ты чего? – Теперь немецкий барон испугался уже не на шутку.

Поведение женщины начинало вселять подозрения, что Рита просто сумасшедшая.

– Меня зовут Лиррил. Я законная супруга Шеллеша.

– Так... Сюрприз номер два. Неужели правда? О нет!!! Рита, прекрати. Все, хватит. Достаточно. Какая нам разница, произошло зачатие или нет? Остынь, ты не справедлива.

– Я не понимаю логики твоих поступков, – сказала Лиррил. – Право на зачатие имеет лишь законный супруг. Впрочем, если тебе так нужен ребенок, достаточно было заранее согласовать все с Шеллешом. Нашли бы женщину, рассчитали бы время. Все ведь довольно просто.

В комнате появились цилиндрические, нависающие стены, и Лиррил шагнула внутрь, под этот колпак.

– Прекрати издеваться, Рита! Сколько можно меня мучить? За что ты меня так невзлюбила? – простонал фон Шлиссенбург.

– Ты бы, кстати, тоже вымылся. Наверняка скоро появится барон. Он очень мудр. Я думаю, что, посмотрев на твои дикие природные инстинкты, он поможет тебе найти несколько женщин со смещенным расписанием.

– Что?!! – взревел Фридрих. – Что ты сказала?

Но стены уже поглотили Лиррил.

«Так здесь кругом камеры слежения! – догадался майор. – А Шеллеш – еще тот извращенец. И Рита – его наложница... Или жена. Что же теперь будет? Камера пыток? Костер? Висельница?»

Нужно бежать из этой проклятой страны. Нет, это не рай! Это пристанище развратников! Вертеп! Здесь все колдуны, все!!! И ни у кого нет души! А может быть, это и есть Земля обетованная, и все вокруг евреи?!

Немец метнулся к открывшемуся люку дверей, но охрана преградила выход.

Фон Шлиссенбург отступил. Люк закрылся. Стража не последовала в покои баронессы.

«Да что же это такое?! – Майор в отчаянии метался между открытыми окнами из прозрачного, но непробиваемого материала. – Будь прокляты и Рита, и компьютерные игры, и инопланетяне!»

Дверь плавно открылась. Фон Шлиссенбург повернулся и затравленно посмотрел на появившегося Шеллеша. Майор прочитал в глазах барона Веррев смертный приговор. Но у Фридриха хватило гордости не унижаться:

– Я готов. Можете меня вести.

– Куда? – Шеллеш вдруг чему-то удивился, точно реплика незадачливого любовника поставила его в тупик.

– К расцвету Четвертого Рейха, – коряво усмехнулся майор.

А еще фон Шлиссенбург подумал, что, может быть, обычай северных народов подкладывать своих жен под гостей, имеет свои корни на планете Веррев. По крайней мере это давало призрачную надежду. Может быть, Рита специально все подстроила, чтобы добавить своим детям немного настоящей немецкой крови?


Нет, все-таки инопланетяне сумасшедшие! Фридрих фон Шлиссенбург, майор Бундесвера осознал это в полной мере только сидя за столом с бароном Шеллешом один на один.

Правитель целой планеты не ревновал свою законную супругу. Совсем. Он даже не понимал, за что её ревновать. Фридриху начинало казаться, что все происходящее – затянувшийся кошмарный сон, который не желает прерываться. За все нужно платить. Это фон Шлиссенбург усвоил еще в детстве. А тут все понятия разом перевернулись вверх дном. На глазах у барона Веррев обесчестили его жену – и как будто все в порядке вещей. Это злило Фридриха, бесило, выводило из себя. Майор искал какой-то скрытый подвох, издевку, ожидал уже отданного приказа о казни, пожизненного заключения. Но – ничего. Абсолютно.

Шеллеш только спросил:

– А зачем ты все время облизывал Лиррил?

Вот извращенец! Так он и в самом деле все видел и не ворвался сюда, не застрелил майора на месте?! Нет, это уму непостижимо! Или Шеллеш – шизик, или – евнух, но никак не настоящий мужчина!

– Я люблю вашу жену, – решился на дерзость Фридрих, так и не объяснив, зачем он целовал Риту. Да разве можно тут что-то втолковать?

– А, чувства! – сказал Шеллеш. – Любопытно.

«Сволочь! – Фон Шлиссенбург едва сдерживался, чтобы не ударить барона. – И все здесь трусливые скоты! Педики вонючие! Они еще и над чувствами издеваются, уроды!»

Но барон Веррев не смеялся, отнюдь. Он просто оставался спокойным и рассудительным.

Цилиндр, в котором пряталась Лиррил, поднялся и выпустил посвежевшую баронессу в новом платье цвета морской волны и в бархатном плаще.

Лиррил подсела к столу.

«Может быть, и правда, это вовсе и не Маргарита, а просто похожая женщина? – Эта догадка ошпарила мозг, точно кипяток. – Нет, судьба не может так цинично издеваться над порядочным немцем!»

– Ладно, – сказал Шеллеш. – Я принял решение не усыплять вас, барон Фридрих фон Шлиссенбург. Хотя Пиррий настаивает именно на этом варианте. Более того, я назначаю вас губернатором Морддрома. Планета, конечно, маленькая, но вы ведь и не гражданин Империи. Кроме того, вам вменяется пройти операцию по вживлению чипов отражающей инфраструктуры МИГ-Ар-8. Мы обязаны скрывать ваше земное происхождение.

Фридрих понял, что барон Веррев врал. Операция по вживлению чипов! Ну да, чтобы контролировать половую невоздержанность. Изверги!

– Теперь насчет размножения.

Фон Шлиссенбург вздрогнул. Наконец-то о главном.

– Насколько я понял из доклада Пиррия, вы, земляне, предпочитаете выбирать женщин только сами, ни в чем не полагаясь на данные компьютера.

Так, это звучит очень даже обнадеживающе. Фридрих воспрял духом. Авось, простят?

Маргарита сидела рядом.

Неужели так трудно хотя бы улыбнуться? Или коснуться краем платья? Ведь Фридрих на пороге смерти! Может быть, «завтра» уже и не будет! Или здесь у видеокамер полномасштабный обзор? Или правда, это вовсе не Рита, и ничего она не чувствует, точно резиновая кукла. Проклятие! Надо бежать из этой Империи, пока совсем не рехнулся!

– Вы можете выбрать себе женщину и ввести свои данные в домашний персональный компьютер. Но учтите, что в случае нашего поражения в любом инкубаторе всплывет то, что ваш сын – полукровка. Не боитесь?

– Солдаты не ведают страха, – сказал Фридрих.

Кажется, повезло. Ссылают на какую-то планету, вживляют чипы для лояльности, но ведь не кастрируют! И на урановые рудники не гонят. И на том спасибо.

– Я свяжусь с вами завтра.

Шеллеш встал.

Аудиенция была окончена.

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 2»

Планета Морддром оказалась не такой уж и страшной, как представлялась вначале. Разглядывая бурые горы на мониторе радара космического аэробуса, Фридрих пришел к выводу, что лучше быть губернатором в этих диких скалах, нежели таскать тележку с рудой или оказаться усыпленным, как советовал Шеллешу добрый советник Пиррий.

Город Дроорд поразил фон Шлиссенбурга. Сначала майор даже не понял, что в этом нагромождении шаров, параллелепипедов, конусов, вращающихся по диагонали и по горизонтали гигантских дисков ему и предстоит разделять и властвовать. В закрытом пространстве гигантского дворца Шеллеша казалось, что весь инопланетный мир – это лишь путаный лабиринт комнат и коридоров. Оказалось, нет. Взлетали с Веррева глубокой ночью. И Фридрих так и не видел инопланетных городов. А кроме того, адски болела голова, полыхал рубец у основания шеи. Где они там у плеч мозги-то нашли, изверги? Впрочем, радовало и то, что хоть череп сверлить не стали да гениталии не тронули.

Теперь же, когда основные тревоги отошли на второй план, Дроорд предстал перед новым губернатором во всей своей первозданной красоте. В рассветной дымке медленно проступали сиреневые силуэты зданий.

«Убожество!» – вынес свой вердикт Фридрих. Мысли о побеге и возвращении на родину снова накатили мутной волной безысходности. Германия! Великая земля героев, пусть поставленная на колени, но все-таки родная – она осталась вне зоны досягаемости. Впереди ждала новая жизнь.

Губернатор. Барон фон Шлиссенбург – правитель Морддрома! Звучит. Только все равно не то. И всюду обман – всюду! Но здесь еще не знают, что такое майор Бундесвера в действии. Ладно, Фридрих наведет порядок и обоснует свой собственный Четвертый Рейх! И вот тогда черномазые уроды всех звездных систем попляшут!

Фон Шлиссенбург нервно сглотнул: а вдруг на планете нет ни единого еврея или диссидента? С кем бороться-то, как проявлять усердие? А вдруг здесь кроме нормальных людей живут какие-нибудь высокоинтеллектуальные гусеницы, или вороны, или бегемоты? С ними-то что делать? Воевать с гигантскими двухвостками и тараканами – увольте, оставьте это русским! А если здесь до сих пор не вымерли динозавры, на деле оказавшиеся очень умными и агрессивными?

Тысячи предположений теснились в голове майора. Мысли носились, точно перепуганные белки в колесе. И было ясно только одно: эти инопланетяне похитили Фридриха и устроили весь этот большой спектакль специально. Они изучают немцев так же, как сами люди – обезьян. Выясняют, стало быть, труд создал человека или наоборот атланты сознательно оплодотворяли обезьян Миоценского периода, чтобы вывести идеальных рабов, но получили лишь антропоидов. Люди как ветка эволюции – не жертва ли они экспериментов ученых Империи, их, так сказать, достижение? Фон Шлиссенбург сам удивился подобным мыслям. Ну да, с инопланетянами жить, по-ихнему и выть. Лишь бы угадать сейчас, угодить, чтобы не решили, что социально опасен, а там и о побеге подумать можно. Впрочем, если подумать, то губернаторство в Империи ничем не хуже положения майора в Германии. Та же клетка ограничений. А вот возможностей на Земле, похоже, меньше. Может быть, это назначение – судьба? И не нужно бежать от счастья?..

Космолайнер шел на снижение. Вдруг одно из зданий взметнулось навстречу кораблю, точно где-то там, в городе, ввели в действие гигантскую пружину, и космолайнер – странная такая посудина, чем-то смахивающая на дамскую шляпку, – оказался тут же притянутым к круглой площадке, к плоской крыше прыгающего здания. По принципу магнита. Ловко!

Это и был порт. Он оказался на удивление маленьким, возможно, для секретных правительственных кораблей. Не более пятидесяти шагов в сторону – и уже высятся стены. Интересно, у этих инопланетян что, аварий в принципе не бывает? Ну, там, пьяный космонавт ошибся, чуть-чуть сдвинул траекторию полета, не в центр этой ловушки посадил, а на край, что тогда?

Фридрих лучезарно улыбнулся встречающим. Нет, слава богу, пока все нормальные люди: не негры и не евреи, и даже не черепашки-ниндзя. Слава богу!

Пятеро встречающих. Всего-то? И никакого почетного караула? А вдруг покушение? Фон Шлиссенбург нервно огляделся. Нет, на этой планете нужно в корне менять представление о мощи и величии государства. Империя у них! Ага, да здесь десяток евреев за неделю военный переворот обстряпают! Коммунистический режим установят, как в России, или масонский, как Америке. Ладно. Немцы сюда пришли первыми, вот мы все сообща, с местным населением, и приготовимся к встрече с жидами!

Идти никуда не пришлось. Ни тебе автобусов, шныряющих по полю порта, ни движущихся эскалаторов, ни таможенного осмотра. Так в цивилизованном государстве быть не должно! А если исламисты тротилом забили целый дипломатический корабль? Их что, тоже шмонать не будут? И это захолустье – моя вотчина? Да, похоже, и впрямь до Четвертого Рейха Морддрому еще далеко.

Встречающие встали в круг диаметром сантиметров в десять, положили каждый руку на правое плечо соседа, создавая живой круг, замкнутую цепь, как в ритуалах черной магии, и сразу же мгла закружила перед глазами Фридриха. Это больше всего походило на падение в бездну. Но длилось секунды три.

Когда все закончилось, фон Шлиссенбурга уже вели под руки к персональному компьютеру или к телевизору – черт бы разбирал, что означал плоский черный экран в стене и стол с клавиатурой.

– Мистер Фридрих фон Шлиссенбург, по специальному проекту мы изготовили адаптер для вашего домашнего компьютера. Все шины по захвату энергии и информационных блоков находятся в идеальном состоянии. Любая цифровая, вербальная и графическая информация расшифровывается на вашем уровне понимания.

Вот так! Пощечина номер один: обезьяна, знай свое место!

«Ладно, господа хорошие, мы еще посмотрим, на что годится ваш высочайший уровень интеллекта! А еще интересно, когда они данные обо мне получили, когда впихивали свой чертов чип в шею?» – Фридрих царственным жестом отпустил всех и с тоской подумал, что компьютеры ему уже поперек горла стали. Полежать бы, просто почитать газету или погонять программы по телевизору, но только не работать!

– Меня зовут Геррег, – сказали стены. – Я адаптированная модель класса GDF-6. Вам следует подавать команды через клавиатуру или голосом. Не стоит задавать противоречащих установок для операций.

– Погоди. – Фридрих давно уже ничему не удивлялся. – Если ты слуга – покажись.

– Я домашний компьютер.

Фон Шлиссенбург язвительно усмехнулся:

– А, знаем-знаем. Чудо техники, которое все делает за человека, только не варит и не стирает.

– Вы желаете стереть программы и что-то сварить?

– Я желаю пожрать. Нормально! – закричал Фридрих. – Я хочу отбивной из телятины, рейнского вина, черт бы тебя побрал, железяка! Я хочу жареной картошки с луком. А еще – раздвижной диван и подушку с одеялом. Понял ты, умник электронный?

Геррег зашумел процессорами.

Рабочий кабинет поменял очертания, точно скинул кожу декораций. Фридрих безмолвно наблюдал, как возник добротный дубовый стол с белой скатертью, стул, раскладной диван, бочонок с краном, кружка, жареная картошка и пустое блюдо...

– Простите... – смущенно переспросил компьютер, – я не совсем понял из заданных параметров: телятина – это свежий убитый коровий труп, обжаренный на огне в белом вине? Именно тело коровы, не что иное?

– Да! – прорычал обрадовавшийся фон Шлиссенбург. – Именно свежий труп. Я, знаешь ли, варвар, люблю трупы.

– Как скажете...

Регент, то бишь временный управляющий планетой, состоящий при губернаторе в должности тайного советника, черноволосый Руррур появился вместе с бифштексом:

– Осваиваетесь? Хорошо. Что планируете на вечер?

– Для начала отоспаться. А там посмотрим.

– Хорошо, – сказал Руррур и вышел.

А Барон фон Шлиссенбург кинулся рвать мясо руками и пить вино пивной кружкой. Ярость, спрятанная глубоко внутри, нашла выход в нарушении сразу всех норм этикета. Фридрих пил и смеялся. Смеялся и пил.


Пробуждение было тяжелым. По земному времени это было 23 августа, около одиннадцати часов дня. Однако стоит учесть, что утром, в половине седьмого, Фридрих начал грандиозную пьянку, а около девяти уже блаженно сопел носом в самую настоящую пуховую подушку.

– Губернатор, подъем! – это надрывался домашний компьютер.

Фридрих вскочил по старой военной привычке, вытянулся в струнку и сделал умное, то есть трезвое лицо.

Посередине кабинета возникло светящееся кресло, а через секунду появился и сидящий в нем Шеллеш:

– Барон?

Фридриха мутило. Все качалось в серой пелене тумана, и Шеллеш то раздваивался, то становился единым. Проклятые инопланетяне! Что ж он, этот вонючий заговорщик, сразу не убил, на месте. Изволит издеваться, ублюдок?!

– По данным Пиррия на вверенную вам планету производит посадку летающая капсула типа гражданская квартира с дипломатическими функциями уровня АИ-6 повышенной комфортности.

– Посол? – понятливо мотнул головою майор.

– Хуже. – Шеллеш неожиданно подмигнул. – Журналистка Империи, в руки которой попали секретные материалы, проливающие свет на наши с вами исследования и проекты, которые, кстати, запрещены личным указом императора. Средства связи на борту этой капсулы благополучно выведены из строя. Вернее, на наше с вами счастье, работает лишь принимающий датчик. Журналистку сопровождает телохранитель.

– Что, нужно живьем поймать? – зевнул Фридрих.

– Желательно. Да, тут мне подсказывают, что оба этих типа родом с Земли.

Фон Шлиссенбург мгновенно протрезвел: это уже что-то! Раз в Империи шустрят земляне, значит, есть и возможность удрать из этого крысятника, пока Шеллеш не наигрался в благородного правителя!

– Я понял. – Майор сглотнул. – Мы арестуем их.

– Осторожнее, журналистка очень умна, – сказал Шеллеш.

«На что это он намекает, пес смердящий? – окончательно проснулся Фридрих и едва не зашипел от бешенства. – Это что, я кобель, не пропускающий ни одной юбки, да? А сам-то кто? Урод вонючий! Его бабу насилуют, а он, извращенец поганый, все это по прямой трансляции смотрит!»

Барон выждал паузу и произнес по слогам:

– Журналистка не просто землянка: она еврейка! Пиррий подсказывает, что это для вас имеет значение.

Фридриха точно хлестнули ладонью по лицу. Гнев на Шеллеша словно рукой сняло. Как?! Ну как же так?! Эти вонючие жиды уже здесь? Они успели-таки и здесь, они уже вовсю шпионят и продают в свой Израиль военные тайны Шеллеша? Ужас!!! Неужели жиды как холерная палочка, как бациллы туберкулеза: прячутся, но не гибнут, а проникают везде и всюду?!

И волна противоречивых чувств захлестнула губернатора. С одной стороны, нужно было использовать шанс и попытать эту стерву, эту журналистку, выбить из нее любую информацию, касающуюся возможности побега, но с другой – воспользоваться знаниями евреев?! Фи, как это мерзко, противно и грязно! Фридрих в бешенстве схватил кружку и разбил её об стену.

– Ты, компьютер, как там тебя?

– Геррег.

– Аспирину мне. Немедленно!

– Ас-пи-рину? – переспросил Геррег.

– Да, тупая жестянка, аспирину! У меня башка трещит от утренних неумеренных возлияний! Понял, кретин?

Компьютер тактично молчал, но Фридрих вдруг понял, что его сейчас вежливо спросят: куда он и что возливал.

– Я выпил много вина и теперь мне нужно антивино. – Майор Бундесвера тщательно взвешивал каждое слово. – Теперь понял?

Из стены мгновенно выехал поднос с бокалом. Фон Шлиссенбург подозрительно оглядел прозрачную жидкость и выпил. Мир тут же взорвался в голове феерией красок, и похмелье как корова языком слизнула. Фридрих вдруг подумал, что инопланетяне не такие уж и плохие, если к ним слегка присмотреться.

Способность мыслить логически и отдавать приказы вернулась:

– Срочно созвать весь высший военный офицерский состав Морддрома ко мне в кабинет! – рявкнул фон Шлиссенбург.

Комната сразу расширилась до размеров огромной приемной залы с круглым столом в центре и двумя десятками кресел. «Видимо, это моя губернаторская резиденция, – понял майор. – Ладно, поглядим на оперативность этих вояк».

Люки в стенах открылись разом в четырех местах, и в дверных проемах показались люди в черной одежде. Ничего сверхъестественного: обычная военная униформа, похожая на ту, в которой щеголяли и Шеллеш с Пиррием. Никаких плащей. Штаны, мундир, высокие ботинки на заклепках, символы отличия на рукавах, груди и воротниках. Прямо как в Бундесвере. Очень похоже. Только вместо кобуры какие-то болванки, вроде кастетов, да откинутые капюшоны. И волосы слишком уж длинные для солдат.

Офицеры, похоже, не имели ни малейшего представления об этикете. Они молча входили и рассаживались, не ожидая приглашений. Они даже не здоровались и не представлялись. И это военная элита?

Всего офицеров набежало двадцать восемь. Все молодые, подтянутые. На вид никому нет и тридцати. Это у них, видимо, генералы такие. Хм, посмотрим, на что они годятся...

– Поступила информация о посадке на нашу планету летательной капсулы с журналисткой и телохранителем на борту! – взревел губернатор, справедливо полагая, что низшие чины должны были разбираться в создавшейся ситуации лучше. Так и произошло.

– Мой властелин. – Офицер даже не приподнялся в кресле, ну что за манеры! – Действительно, летающая капсула с дипломатическими функциями уровня АИ-6 повышенной комфортности по техническим причинам произвела посадку в горах Урххру. У гражданки Алланы проколоты шины энергодоступа, сбита обоюдная радио– и видеосвязь как с Империей, так и с планетарными датчиками малого радиуса. Наши послания Аллана принять может. Кроме того, капсула имеет серьезные повреждения. Первое предварительное зондирование показало, что компьютер капсулы не в состоянии больше поднять АИ-6 в воздух. Однако известно, что Аллана всегда находится под неусыпным контролем министра Внутренней Разведки Империи. Исходя из этого, может быть, стоит придти журналистке на помощь?

– Нам следует ее захватить! – мрачно отрезал губернатор. – И доставить лично ко мне.

– У нее слишком много полномочий имперского характера, – вдруг вмешался в разговор худощавый мужчина с бесцветными рыбьими глазами и ничего не выражающим лицом. Подобный арест может привести к преждевременному военному конфликту. Нам сейчас не нужна открытая конфронтация.

«Тайный советник, – с грустью понял Фридрих. – Носитель той самой высокой политики, следуя которой Германия вот уже полвека стоит на коленях. Похоже, трусость, рядясь в бархат красивых слов, давно уже безраздельно правит всеми без исключения мирами! Но кто здесь в конце концов губернатор?!»

– Это приказ барона Шеллеша. – Фон Шлиссенбург злорадно ухмыльнулся: что, получил по соплям, умник?

Но человек с рыбьими глазами не вскочил, не потребовал немедленной голографической связи с бароном, а просто склонил голову и сказал:

– Конечно.

И все. Ни слова больше. Политик хренов!

– Флайеры уже вылетели на место посадки, – сказал третий офицер, тыкая кнопки какого-то калькулятора, встроенного в левую перчатку.

Фридрих сначала растерялся, а потом опомнился: ну да, высокие технологии.

Еще один офицер принялся щелкать кнопками в своей перчатке:

– Мой властелин, прикажете транслировать показания зонда?

– Их пеленгуют прямо сейчас?

Никто не переспросил, кого «их». Понятливые были эти военные.

– Врубай.

И посередине зала возникло четкое изображение верхушки скалы с какой-то летающей чашкой без ручки. На тарелку это не походило вовсе. Скорее уж на параллелепипед без единого острого угла. В общем, огромная галька, которой так интересно было в детстве пускать по Рейну водные блинчики. Глазу зацепиться не за что: блестящая ровная поверхность, действительно капсула и ничего больше. И как она летела в космосе? А где же баки с горючим, узлы двигателя? Да, честно говоря, полеты в космосе Фридрих представлял себе как-то иначе. Межзвездные корабли, что «Союзы», что «шаттлы» никогда не были размером с однокомнатную квартиру. Никогда! По крайней мере на Земле-матушке. Ну да, если эти чертовы журналистки шастают в таких вот посудинах, точно пацаны на мопедах, то что уже у них, у граждан Империи, перевозится на летающих тарелках?

Из капсулы вышел человек с собакой на руках. «Ага, – Фридрих обрадовался, – ну, не все так плохо! Животные нормальные, а не кактусы человекоядные. Приятно. Телохранитель, значит, сентиментальный. Это хорошо». Следом за мужчиной показалась и девушка. Красивая, вовсе не похожая на еврейку. Хотя все цыганки и еврейки – колдуньи! Что им стоит подправить себе личико?

– А где звук? – полюбопытствовал фон Шлиссенбург. – У вас здесь что, эпоха немого кино?

Никто не оценил бравого солдатского юмора. Майору взгрустнулось. Педантичность, она, знаете ли, тоже хороша в меру.

– У Алланы установлен имперский глушитель.

– А где наши ученые, черт возьми? – Фридриху все меньше и меньше нравилось положение дел на вверенной ему планете. – Почему мы не можем вывести из строя какой-то глушитель, а?

– Аррах сейчас занят более важными делами, да и к чему тратить энергию на установку драйверов и воспроизводящих моноустройств на зондах слежения, если их цель просто выявить место дислокации противника?

Уел. Одной фразой – и мордой в грязь: вот, господин фон Шлиссенбург, не выделывайся, коли чего не знаешь! Губернатор молча проглотил обиду, но запомнил этого рыжеусого выскочку с тремя нашивками на груди. Ох, еще не вечер!

Внутри беззвучного изображения творилось что-то непонятное. Собака вдруг исчезла, прямо как по колдовству! Словно взяла и сквозь землю провалилась. Чушь какая-то. Фридрих почувствовал себя очень неуютно. Так, сначала пес исчез, затем эти земляне нахлобучат плащи-невидимки, и все – прощай карьера!

– Да где наши флайеры? – зло прошипел фон Шлиссенбург. – Почему медлят группы захвата?! Уйдут ведь! Вы землян не знаете. Особенно евреев, французов и русских. Им палец в рот не клади!

– Губернатор, это ведь не Уойта и даже не области Веррев, – вновь подал голос тот «политик», который предупреждал о полномочиях Алланы. – У нас старая техника.

– Понятно, – проворчал фон Шлиссенбург. – У меня в распоряжении армия, ну, как в Швейцарии. Тридцать танков, да и те времен Бонапарта.

Офицеры растерянно переглянулись и пожали плечами.

– А если завтра война? – начал злиться Фридрих. – Что тогда? А если коммунистическая зараза изо всех щелей полезет? Как мы будем планету оборонять?

Один из офицеров, видимо главнокомандующий, смущенно покашлял и ответил:

– Да мы вне зоны предполагаемого конфликта.

Фон Шлиссенбург захлопнул рот, точно подавился воздухом. Да это просто задворки Империи.

Тем временем полупрозрачные люди в горах успели сбегать в свой корабль, вернуться и спрятаться за одинокий шпиль скалы. А на самом горном плато появился еще один, более туманный человеческий образ.

«Вот только разумных призраков мне здесь и не хватало. – Фон Шлиссенбург начинал понимать, что он просто сошел с ума. Или уснул. В любом случае не стоит поднимать панику раньше времени. – Скоро Мефистофель появится. Или... Или он уже здесь был? Ну конечно! Проклятье!!! Дьявол – это Шеллеш! О, нет! Как легко они купили мою душу. Это была не Маргарита и не жена барона. Отнюдь. Это являлась позорная суккубиха. И она бесчестно вытянула из меня что-то, даже не заплатив. Возможно, это и была моя душа... Что теперь меня ждет?! О, смерть Христова!»

Дальнейшие события, разворачивающиеся в радиусе слежения, неожиданно потеряли для Фридриха всякий смысл и интерес. И то, что трансляция прервалась, чему несказанно изумились все без исключения офицеры, и то, что все разом кинулись долбить по клавишам своих перчаток, наводнив кабинет серебристыми призраками подчиненных, – все это стало каким-то бесцветным, мертвым. Майор неожиданно даже для самого себя впал в транс, в странное сомнамбулическое состояние полного отрешения, будто из него и вправду вытряхнули душу. Мир не исчез, но подернулся какой-то полупрозрачной дымкой, и фон Шлиссенбург вдруг ощутил себя на военном совете, и в тоже время где-то над всеми этими суетящимися офицерами.

– Губернатор, очнитесь! – Над Фридрихом склонились чьи-то лица. – Они пропали. Эти граждане просто испарились! Мы запустили все четыре зонда, но не можем уловить ни визуального потока, ни даже энергетические волны мыслей! Группа захвата уже на месте. Солдаты обшарили всю капсулу, но беглецов не обнаружили. Стандартный компьютер оставлен на месте, но у нас есть подозрения, что у Алланы имеется переносной персональный ноутбук, подключающийся и взаимодействующий со всеми системами Империи. Это осложняет дело. При доступе к информационному каналу или к энергетическим шинам, заговорщики могут послать сигнал о помощи в министерство Внутренней Разведки. Нужно блокировать порты 37, 9 и 38GAQ. Причем немедленно! Аллана наверняка будет рваться в порт 37. Там для нее наиболее удобные штекеры и скоростные модемы.

Фон Шлиссенбург тряхнул головой, разгоняя мрачные мысли о всеобщем предательстве, о темных делишках демонов и суккубов. Ладно, душа не в счет. А жизнь – это достижение поставленной цели. Значит, нужно крепко сжать зубы, вернуться к делам и навести порядок на этой разболтанной планете! Да, Шеллеш еще не раз горько пожалеет о том, что в своих грязных целях использовал суккуба! И Империя умоется кровью, и все эти жалкие граждане с их высочайшим уровнем интеллекта еще приползут на коленях и будут молить о пощаде!

И как только Фридрих сразу не догадался, что демоны и инопланетяне – это одно и тоже?! Тогда становилось ясным, зачем им души. Умные они, сволочи, а у самих душ то нет, не понимают: что толку от души то! Как та обезьяна из басни, что надевает очки куда угодно, только не на глаза. Вот, значит, как! И дьявол есть, и ад. Вот они, мелкие бесы, офицеры бегают, суетятся, шустрят. Разоблачения боятся, перед журналисткой трясутся – все подштанники обгадили. Тьфу!

А может быть, именно эти козлы и обманули Гитлера? Сначала помощь обещали, а потом кукиш скрутили? Не с потолка же Адольф свое учение взял! Что же там было на самом деле? Возможно, был такой же заговор маленькой провинции против Империи? Вот те неудачники так же, как и эти, с Веррев, заручились поддержкой Гитлера. Но мятежников раздавили раньше, чем Адольф покорил Москву и получил эзотерическую помощь. Или именно в те дни, когда немцы прогуливались по окраине проклятой Москвы, звездный Император и обрушился всей своей мощью на тех жалких провинциалов и дилетантов. Почему бы нет? Обмануться может каждый, и Гитлер в том числе! Но тогда для собственного блага и для процветания Германии не обязательно искать Чашу Грааля на Тибете или камень «Сокровище Мира», которым владели Соломон, Тамерлан, Лангобарды. Кой черт в том темном камне с четырьмя квадратами и со знаком «М», который путешествовал по миру, который видел в своих прозрениях святой Сульпиций, если он не от Императора, а от мятежников? Майор Бундесвера взвесил на весах своего честолюбия и патриотизма все известные факты и осознал, что и просить помощи нужно вовсе не у бунтующего демона Шеллеша, а у верховного дьявола, у императора! И умыть кровью нужно вовсе не Империю, а этот вонючий баронет! «Мы еще посмотрим, кто тут самый умный», – усмехнулся про себя фон Шлиссенбург, а вслух добавил:

– Тот, кто сопровождает журналистку, ну, телохранитель, насколько он силен?

Губы губернатора едва слушались. Сам Фридрих с удивлением слышал свой отстраненный и жесткий командирский голос.

– Трудно сказать... – вдруг замялся офицер с рыбьими глазами.

– У вас нет данных? Что у вас здесь вообще творится?! – перешел на крик Фридрих, и ярость захлестнула его подобно Ниагарскому водопаду.

Фон Шлиссенбург ощутил себя в своей стихии. Вокруг остолбенели и испуганно заморгали офицеры. Того и гляди разревутся, точно служанки, застуканные в рабочее время на сеновале с конюхами. И что это за воины такие? Мятежники, блин, слюнтяи!

– Он, этот телохранитель, не совсем военный, – сказал тот самый «политик», что вечно давал самые дипломатичные советы. – Он – Ивви, землянин. Но это секретная информация. Вы же меня понимаете. И он в руках Алланы – это аргумент далеко не в нашу пользу.

– Немец? – жадно спросил Фридрих.

– Что? – Офицер с рыбьими глазами не понял вопроса, но тут же защелкал клавишами на перчатке. – Нет. Русский. Полное имя Ивви Сокколлофф.

– Русский и еврейка! – нервно засмеялся Шлиссенбург. – Ну, конечно же, как я сразу не догадался! Они же коммунистическую революцию готовят, всемирный жидо-масонский заговор! А вонючих французов, арабов, американцев здесь нет? А почему?

– На территории баронета в данный момент находится еще один телепортированный американец, – сухо проинформировал «политик», уловивший бешенство и злой сарказм губернатора. – И больше землян нет во всей Империи. Кроме, конечно, полукровок.

– Что ж, неплохо для начала. Весьма недурно. Так найдите мне эту вашу журналистку с Иваном, из-под земли достаньте! Вы офицеры или стадо безмозглых баранов? Не схватите этих полудурков, можете прощаться с жизнью. Все. Исключений ни для кого не будет! А теперь пошли прочь.

Офицеры чинно встали и молча удалились. Вот это самообладание, вот это воля! Им грозит смертная казнь, а они чопорные, точно английские лорды в сенате!

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 3»

Губернатор Морддрома барон фон Шлиссенбург был не в духе. Он даже хотел показательно спалить парочку нерасторопных вояк, но вовремя одумался. Это, конечно, была не гуманная, то бишь трусливая Германия, но и не средневековая Испания. Это был какой-то отстойник для отбросов Империи. И Фридрих решил, что не важно, чьими руками он расширит здесь свое собственное влияние. Да, лучше кинуть в первую мясорубку солдат Шеллеша, чтобы не выдать своих истинных планов и намерений. Но зато потом можно предать в руки императора и этого подлого держателя суккубов! Военная логика Третьей Силы, наблюдающей, какой же изо львов выйдет живым из схватки, начинала нравиться Фридриху все больше. И все сильнее фон Шлиссенбург убеждался в том, что да, именно эти инопланетяне и были на Земле представителями разношерстной нечистой силы. Что им стоило создать иллюзию зверя, дракона, рогатого Пана? Ввел данные в компьютер – и фантом готов. Вот откуда берется неуязвимость духов! А серебряные пули, видимо, просто всегда нарушали транслируемую голограмму, перебивали связь с источником питания, возмущали радиоволны. Боги, как все, оказывается, просто и пошло, даже стыдно за человечество!

И великий Гете в молодости вполне мог столкнуться с призраком самого себя. Почему бы нет? Похоже, эти заразы, инопланетяне, додумались не только строить корабли, перетаскивать людей через гигантские пространства, искривлять время, но и руководить эволюцией и человеческой историей! Если не было Христа и Будды, то уж инопланетяне должны были позаботиться, чтобы отправить на Землю своих граждан с целью насаждения религиозных культов и верований. Возможно, появление электронных голограмм на Земле было случайностью, возникшей в результате одного из зловещих экспериментов Империи. Но сотни людей видели на небесах Битву Народов, и Дикая Охота не один век носилась по облакам! Что это, зеркало небес или остаточные явления правки истории инопланетянами? Кто даст ответ?

Вот и Ганс-крысолов наверняка был простым имперским агентом. А откуда пришли всякие гномы, эльфы, тролли? Почему бы волшебным народам на самом деле не оказаться сбежавшими из рудников Империи рабами? Или взять, к примеру, драконов. Где гарантии, что это не космические корабли пришельцев? А, быть может, мутационные породы динозавров – сторожевые псы человеческих резерваций. Почему бы и нет?

Конечно, с одной стороны, все это бред собачий. Но, с другой, как ни верти, а развитие технологий на Земле всегда шло вперед семимильными шагами. И всегда, когда человечество оказывалось на пороге тайны, приходило возмездие богов. Цивилизации Лемурии, Атлантиды, Римской Империи – одинаково закончили свою жизнь в очищающем пламени огня. Правильно Гитлер жег книги! Ох, правильно! Адольф стремился избавить Европу от скверны, да не успел.

Похоже, что инопланетяне и есть то Всемирное Правительство, которое ведет землян, как пастух баранов. И все предсказания сначала были просчитаны на компьютерах Империи, а потом уже обнародованы на Земле. Проклятый Нострадамус! Похоже, все, все эти паршивые интеллигенты имеют в крови инопланетную примесь. Ведь все эти гребаные пророчества и предсказания сбываются с ужасающей скоростью. То, о чем лет пятьдесят не могли и мечтать, давно уже стало повседневностью. И чистая вода продается в бутылках за деньги, и япошками создан телефон, передающий и изображение собеседника. Одно тревожит: неужели немцы сами ни на что не способны? Неужели все земляне лишь тупые и ленивые пользователи?!

Фридрих прошелся по своему рабочему кабинету. Конечно, летающие квартиры это шик, до которого на Земле еще не додумались, но, надо полагать, и здесь, на Морддроме, далеко не каждый крестьян шастает на базар в квартире. Простолюдины должны ходить пешком или, в крайнем случае, пользоваться флайерами, аэробусами, или что у них тут. И это правильно.

Летательная квартира губернатора Морддрома, оснащенная монитором, развернувшимся во всю стену, была припаркована к пустому служебному кластеру порта 37. В соседнем отсеке для летающих камер с особо опасными рецидивистами, было, разумеется, пусто. Это была клетка, так сказать, для русской обезьяны и его подружки.

Фон Шлиссенбург ждал. Монитор прокручивал планы города, схемы силовых линий и прочий технический бред. Это было утомительно, но зато слух Фридриха услаждала музыка. Это был какой-то довольно бравый марш. Возможно, когда-то Империя была очень воинственной.

Шеллеш, кстати, тоже вышел на связь и передал, что в сложившихся обстоятельствах Аллана будет рваться сюда, в порт 37. А без него, без этого Шеллеша, в Дроорде нет более ни одного интеллектуала! Фридрих злился и слушал речитативные донесения о возможностях охраняемого порта: «Только здесь можно было подключиться к энергетическим шинам, выбрасывающим за пределы баронета, а кроме того, только в этом порту можно было наладить связь через любой компактный компьютер. Порт 37 – это переговорный и транспортировочный пункт одновременно. Его услугами обычно пользуются потерпевшие крушение астронавты».

«Конечно, – об этом уже нашептывал тайный советник, склонившийся над ухом фон Шлиссенбурга, – подпольный бизнес существовал в Дроорде всегда, но здесь, на Морддроме все мафиозные кланы платили дань Шеллешу. Не было и нет ни одного челнока, который бы рискнул на свой страх и риск нелегально переправить кого-то даже за пределы планеты. Барон Шеллеш всегда имел в космосе отличную систему слежения. А еще барон сам нарушает имперский закон о свободе действий и запросто может дезактивизировать мозги любого провинившегося. Это не убийство, это намного умнее и эффективнее. Провинившийся гражданин теряет память, что объясняется якобы сбоем программы чипов. А потом под видом дефрагментации мы стираем преступнику все данные именно электрических импульсов мозга и накладываем сверху новые. Практически, такая операция превращает свободного гражданина в обычного клона третьего поколения».

Фридрих поморщился. Что там Адольф цитировал из Гермеса: «Что наверху, то и внизу». Все империи одинаковы: всюду разврат, заговоры, убийства. Такова нормальная цивилизованная жизнь. На мониторе исчезли схемы и появились фотографии Алланы и Ивана Соколова. Фон Шлиссенбург легким жестом руки заставил советника замолчать и выйти. Как утомляет придворная жизнь! Фридрих внимательно посмотрел на лица своих врагов. Русский телохранитель – ха! Тоже Шварцнеггер сушеный выискался! Хоть бы побрился, свинья! Ну да еврейкам, видать, все равно. Эти уроды: и русские, и жиды – небось и моются раз в месяц... А дети у них все сплошь цыгане.

Внезапно по монитору мелькнула косая линия, раздался треск электрических разрядов. Портреты исчезли.

– Геррег, какого черта?

Компьютер не ответил: то ли не понял вопроса, то ли завершал какую-то более важную операцию.

– Геррег, твою мать! – Фон Шлиссенбург всегда злился, когда кто-то из подчиненных, будь он живой или электронный, осмеливался нарушать воинский устав. – Немедленно доложить, что происходит!

И тут в комнате запахло паленой проводкой. Что-то щелкнуло, и во взметнувшемся потоке пламени появилась голограмма какого-то гремлина. Ну как в американских «ужастиках»: росточком с ребенка, весь зеленый, морда крысиная, а уши торчком, как у рыси, да еще с кисточками. В общем, мерзость порядочная. Слава богу, что хоть весь не в соплях, и слюни пузырями не пускает.

– Мой властелин!

«О, нет!» – Тут только фон Шлиссенбург окончательно уяснил, что на планете живут не только люди, но и твари, и всякие монстры. Это давало очередную порцию пищи для раздумий. А может быть, и в Голливуде тоже все куплено, и образы, тиражируемые, насаждаемые в фильмах, – это стандарт инопланетян? Никакая не фантазия, а самая что ни есть гольная правда?! Но тогда получается, что Чаша Грааля – это чуть ли не мировая матрица или, на худой конец, сервер Земли. Теперь ясно, на кой ее так искал Гитлер! А еще, возможно, что все вампиры, оборотни, вурдалаки на самом деле прямые потомки землян и пришельцев...

Видение гремлина было расплывчатым и тусклым:

– Мой властелин, слышите ли вы меня?

– Ты так орешь, что, похоже, испортил визуальные настройки моего компьютера, – сварливо проворчал Фридрих, уже взявший себя в руки.

В конце концов чего хорошего можно ждать от инопланетян, если они сначала подсовывают суккуба, чтобы выманить из Германии, а потом собирают компромат, чтобы еще крепче связать по рукам и ногам? Кто же может жить на Морддроме, как не всякая нечисть?

Ничего, фон Шлиссенбург был готов и к тому, что в скором времени все эти высокие политики могут снять человеческие маски, и тогда окажется, что Босхе и Дали во многом были правы. И не такой уж сумасшедший Эрнст Теадор Амадей Гофман, если вдуматься. И возможно, Ницше вовсе не сходил с ума, а просто не захотел говорить всей правды. Бог умер – ха-ха! Бога-то и не было. Это все происки инопланетян, и ничего более! Как там Парацельс высказался: «Все стихии имеют душу и жизнь. Обитатели стихий называются Сатанами (то бишь – элементалами). Они не ниже человека, но отличаются тем, что не имеют бессмертной души. Их можно назвать существами, но они не происходят от Адама. Они питаются стихиями. Они одеваются, женятся и размножаются. Они могут проникать в человеческую среду и смешиваться с обществом, воспроизводить потомство». Фридрих помнил это почти дословно лишь потому, что у него дома лежали оккультные книги с пометками, как уверял букинист, самого фюрера. Вот и получается, что все эти элементалии – вовсе не духи бесплотные.

И возношение святых живыми на небо и падение волшебных камней – все, все это спланировали в Империи, и не важно, официально или в обход местных законов.

Фон Шлиссенбург усмехнулся: «Камни... Реальный Дар Ориона и вымышленный Сильмарилл... А этот зануда Толкин все переврал. И насчет камней, и насчет эльфов и орков. В реальности-то, похоже, вовсе не из Мордора шла опасность, нет; она скоро появится с планеты Морддром от властелина мира Фридриха фон Шлиссенбурга! И страшен не властелин кольца с дистанционным доступом к матрице Земли, а тиран за компьютером в кресле, контролирующий все эти кольца Всевластия, включая и главное! Мечи, кольца, знамена... Похоже, все символы власти, включая волшебные посохи, являются чипами контроля и управления. Да, все это весьма любопытно».

– Мой властелин, – в третий раз прошептал гремлин, вырвавший Фридриха из темной волны мечтаний. – Я альфодролль Грых. Вынужден связаться с вами через аварийную систему флайера. Меня захватили в плен люди!

– Что? – Фон Шлиссенбург аж подскочил в кресле: вот она – удача! – Геррег, координаты этого уродца! Живее!!!

Компьютер крякнул и окончательно завис.

Видение гремлина пропало.

«Уровень техники у них! Фу ты, ну ты! – злобно подумал Фридрих. – Уж это не сами ли инопланетяне воруют идеи у наших японцев?»

Пнув люк двери, фон Шлиссенбург хотел разразиться руганью и позвать на помощь, но проем открылся сам.

Губернатор, увлекаемый слепой яростью, выскочил в какой-то длинный коридор, мерцающий многочисленными огнями лампочек. «Иллюзионисты хреновы! – бесновался Фридрих, пробегая вглубь пустых коридоров. – За состоянием компьютера проследить не могут! Ну я им устрою выволочку! Не посмотрю, что все здесь демоны! Вон, Папа Римский Пий IХ на демоницах по небу летал. Вот я и устрою здесь порядок! Не можете следить за электроникой – будете на собственных плечах меня таскать, как рикши в Китае!»

– Немедленно все ко мне! – ревел фон Шлиссенбург. – Люди-шпионы хихикают у нас под самым носом!

Но стены оставались безучастными. И какое-то запустение царило всюду. Не было ни пыли, ни обрывков одежды, ни обломков предметов – ничего. Все чистенько, стерильно, но как-то уж совсем безжизненно. Всюду одно лишь холодное тусклое металлическое свечение, убаюкивающее, как в вагоне метро. Губернатор остановился и с удивлением посмотрел в оба конца бесконечного коридора. Перспектива сужалась по обеим сторонам в точки. Что за бред? Как можно было так далеко убежать от рабочей летающей квартиры. Что таят в себе эти чертовы коридоры? Неужели все, что происходит – лишь сон, только морок бесов? Или это высшая реальность? Фридрих вдруг глубоко задумался.

А ведь действительно могло быть и так, что сам фон Шлиссенбург просто умер в Германии от разрыва сердца, прямо у монитора. А здесь – чистилище. Суккубы вот всякие соблазняют. А в роли жезла Моисея, знаменитого Кадуцея выступил вживленный в шею чип, или что-то еще... И вообще после смерти тоннель, ведущий на божий суд, открывается лишь после того, как душа положенные сорок дней отмается...

Но тоннель был. А провожатых не было.

«Неужели я столько нагрешил, что меня и к богу проводить некому?» – фон Шлиссенбург саркастически усмехнулся и плюнул под ноги.

И снова в коридоре повисла тишина.

«Здесь должен быть выход! Даже если это – дорога на Высший Суд, у нее должны быть и истоки и окончание. Не бывает тоннелей, ведущих из ниоткуда в никуда!.. Или бывает? Или дорога в вечности – и есть моя кара?»

Фридрих рванулся вперед не оглядываясь. Он не замечал, что тоннель плавно поворачивает по кругу.


Барон Шеллеш тем временем следил за бессмысленными физическими упражнениями своего новоиспеченного губернатора и недоумевал: чего это фон Шлиссенбург не сидит и не ждет, когда экстренная электронная служба спасения через контрольную систему слежения реанимирует базу данных и не запустит Геррега по новой? Ну перегорели контакты, ну появилось сообщение от какого-то там альфодролля, возможно, даже без звукового сопровождения, ну и что? Это ведь служебный компьютер, а не контрабандный, у него и номер есть, и полный имперский социальный пакет защиты.

«Что же гнало Фридриха по коридору порта 37?» – этот вопрос не давал Шеллешу покоя.

На мониторе, в верхнем углу радара появилось хмурое лицо Пиррия:

– Ну что, новости есть?

– Фон Шлиссенбург бегает по коридору, причем выкладывается полностью. Не могу понять зачем, – вздохнул барон Веррев.

– А что случилось?

– Ничего особенного: у Геррега короткое замыкание. Скоро починят.

– Мой барон, губернатор фон Шлиссенбург просто испугался. Это чувства гонят его по коридору. И именно чувства привели его к вашей супруге.

– Но у Лиррил зачатие было невозможно в принципе. Не сходятся фазы и периоды. Это же глупо. И бегать по порту бессмысленно. В этом нет логики.

– Чтобы что-то сделать, вовсе не обязательно сначала думать. Фридрих соблазнил вашу жену не ради зачатия, а ради удовольствия, которое он и получил. Удовольствие, радость, страх, сомнение – мы испытываем лишь тени этих чувств, они нам не понятны в корне своем. И все потому, что у нас с людьми разные информационные поля. Интеллект людям заменяет природный носитель информации, называемый душой. – Пиррий помолчал. – Люди странные животные. Они и убивают вовсе не потому, что хотят есть. И воюют потому, что им нравится это занятие. Они пишут книги не для того, чтобы по ним учить молодежь в инкубаторе, а чтобы потом смотреть на строчки и представлять всякие глупости, чтобы смеяться и плакать над страницами. Это глупо, но за всем этим стоят чувства. Империи, действительно, не нужны такие служащие. Люди ведь, точно черви, будут точить всю нашу информационную систему. У людей ведь уже появились компьютеры. Зависание земной техники происходит, когда в базе данных не хватает памяти для завершения операции. Это обычное дело. Но люди, чтобы порадовать себя, любимых, чужими горестями, стали выдумывать программы, заставляющие компьютеры работать неправильно, уничтожать собственные программы и базы данных. И ведь не в военные сети противника запускались эти «вирусы», а друзьям по почте. Что может быть глупее?

– Ты все-таки настаиваешь на замораживании проекта? – Шеллеш угрожающе сдвинул брови к переносице.

– Я предлагаю перейти ко второй фазе и провести испытания с гражданами Империи, а людей уничтожить. Нам и с тремя отморозками мороки хватило.

– Ну, мальчишка не в счет. Сидит себе целыми днями и воюет с виртуальным противником. Даже не замечает, что в плену.

– Барон, я бы настоятельно рекомендовал никого не оставлять в живых! Если у нас все получится, как было изначально задумано, то в нашей Империи, как и при старом режиме, не должно быть места для людей. Опасно ведь то, что, даже играя, мальчишка не обучается, а чувствует! А еще каждый из телепортированных землян думает о том, как бы ему вернуться домой, да еще и прихватить бы часть нашего электронного комфорта!

– Ну и пусть себе мечтают.

– У них есть души, барон! Это не просто энергетическая база данных, это система в системе. Она плохо контролируется извне, она саморегулируется. Она предсказуема, но иногда ведет себя прямо противоположно ожидаемому от нее действу из непонятного чувства вредности и самоотрицания! Вот вы, барон, можете прямо сейчас заявиться к императору и рассказать ему об исследованиях Арраха, мол, нарушает закон, негодник, ай-яй-яй?!

– Это же идиотизм, – выдохнул Шеллеш.

– Для нас, для граждан Империи – да. Но люди способны принести себя в жертву, лишь бы почувствовать свое превосходство над другими. У них на Земле существуют самураи и камикадзе, которые убивают себя сами, если им кажется, что они совершили ошибку. Понимаете, не исправляют глупости, а самоликвидируются! Люди согласны поступать во вред себе, лишь бы даже от смерти получить толику удовольствия.

– Вот из этого я и попытаюсь сделать оружие. – Шеллеш наморщил лоб. – Но пока поведение нового губернатора вводит меня в состояние ступора.

– А иначе и быть не может, – усмехнулся Пиррий.


Фридрих остановился и перевел дух.

Так, мертвые не потеют! Значит – живой. Возможно, это вовсе и не Чистилище.

Ага, вот и кнопочки вдоль стен, индикаторы, розетки какой-то причудливой формы. Странное, надо сказать, место для тоннеля, связывающего миры живых и мертвых.

Фон Шлиссенбург воровато оглянулся. Эх, а ведь здесь наверняка кругом камеры слежения! Что подумают подчиненные? Вот стыдобушка-то! Надо хоть что-то для видимости отключить. Губернатор критически осмотрел панели с кнопками и лампами. Ни инструкции, ни правил пользования, ни мер безопасности на табличке. Разгильдяйство!

А вдруг током шибанет? Фридрих колебался. Пунктуальность и чопорность боролись в нем с детской обидой и злостью. Победили эмоции. «А идите вы все!» – подумал фон Шлиссенбург и стал нажимать на все кнопки подряд.

Фридрих вдруг неожиданно для себя решил, что даже если сейчас взорвется, то так всем и надо. Хотя бы один канал сообщения между мирами всем этим суккубам перекрыть! Во имя процветания Германии! Да просто в отместку! Из гордости.

Кнопочки вдруг замигали в ускоренном режиме: видимо, что-то важное запустил. Ну все, сейчас шарахнет! Накроет ядерными боеголовками весь этот вонючий Морддром! Так вам, инопланетяне, демоны позорные!

Фридрих по многолетней воинской привычке упал на пол и прикрыл голову руками.

Но взрыва не было. Вместо этого открылся какой-то люк, и в него потоком воздуха втянуло флайер с открытым верхом и тремя пассажирами на борту. Один из них был очень похож на гремлина.

Фон Шлиссенбург недоверчиво приподнял голову и расцвел плотоядной улыбкой:

– А, Иван Соколов пожаловал! Рядовой службы запаса. Очень мне, понимаешь ли, хотелось с тобой побеседовать с глазу на глаз.

Гремлин, который трясся от страха, вдруг выскочил и помчался прочь, истошно воя:

– Тревога! Тревога! Люди в порту! Террористы!

* * *

А барон Шеллеш тем временем наблюдал за разворачивающимися событиями через монитор и задумчиво тер переносицу:

– Ну, Пиррий, а ты предлагал его усыпить. Он же своими алогичными проступками поймал для нас и Аллану, и Ивви. Теперь им точно не уйти. Порт оцеплен. Флайер благодаря бессознательным, но героическим усилиям нашего верноподданного губернатора полностью обесточен. Это же просто блеск, а не стандартная операция по задержанию особо опасных террористов! Вот у кого учиться нужно: у людей! Наши бы спецслужбы так работали!

– Это случайность, – вяло возразил советник.

– Вот именно, Пиррий, я все понял. – И Шеллеш заметно просветлел лицом. – Душа – это удивительный сплав эмоций, случайностей и везения, тройственный антиинтеллектуальный союз! Именно этого нам и не хватает. Нам просто необходимо обычное алогичное везение! Что ж, пожалуй, для такого ценного служащего, каким является фон Шлиссенбург, одного губернаторства скоро будет маловато...

Тернии плена

Папка «Personal»

Doc010

Уж не знаю, что там стряслось, но не успели мы отлететь от того полукруглого цилиндрического здания, где Аллана зондировала загадочный порт 37, на расстояние и сотни метров, как город буквально содрогнулся. Силовые линии, на одной из которых висел наш флайер, вспыхнули зигзагами фиолетовых молний. Я приготовился к смерти: уж лучше быть поджаренным на электрической сковородке, но вместе с красивой девушкой, нежели просто бездарно и одиноко шмякнуться вниз и заранее, еще в полете, осознать и прочувствовать, что мои мозги будут соскребать с булыжной мостовой, пусть высокоинтеллектуальные, но обычные дворники или био-роботы.

– Что это? – Кажется, Аллана испугалась.

По крайней мере на ее лице отразилось нечто, отдаленно напоминающее удивление. Нет, не все, видать, гладко в Империи, коли у них журналистки высокого полета чего-то не знают. Это обнадеживало, в смысле, я еще вполне мог сойти за бравого парня. Я схватил руку Алланы и сжал её тонкие пальцы. Все, теперь можно и умирать: героем и с высоко поднятой головой. Эх, жалко пулемета нет, гранатомета или бластера какого, а то так хотелось жахнуть напоследок, чтобы чертям тошно стало! Сюда бы зенитную установку! Ох, и нашинковал бы я этих инопланетян в мелкую капусту! Наверное...

Город повсеместно вспыхнул черными молниями. Электричество у них отключили, что ли? Я с трудом сдержал нервный смешок: ага, так видимо, и есть, в связи с плановой проверкой и в целях экономии электрической ваты...

Но наша невидимая централь, на которой висел флайер, стала очень даже осязаемой. И еще штук десять таких же небесных паутин из полупрозрачных невидимок стали стремительно наливаться темно-багровыми тонами. Слава богу, что нас хоть током не шарахнуло. Что ж, на этот раз бог не выдал. Зато гремлин мигом проснулся и заскулил, вернее завыл и жалобно так, как пес в полнолуние.

Я содрогнулся. Отчего-то мигом припомнилось деревенское поверье: пес скулит – к покойнику.

– Заткнись, с-сука! – прошипел я зеленому уродцу и дружественно улыбнулся.

Гремлин сделал глаза величиной с суповую тарелку и сжался в комок. Кажется, понял, что меня раздражают нытики. Или просто испугался местного короткого замыкания.

Почему-то совершенно не к месту вспомнился верный Банга. Как он там, в костеле? Отпели уже, похоронили? Надо у Алланы выспросить. Может, могилку пора проведать, оградку поставить, памятник покрасить...

Отгоняя мысли, я энергично потряс головой. И тут началось.

Во-первых, нас все же основательно встряхнуло. Во-вторых, и я видел это сам, по всем багровым нитям прокатилось нечто вроде сгустка энергий, нечто вроде жидкости, выпущенной из трубы «А» в бассейн «Б». И наш флайер еще с десятком других одиноких посудин потащило куда-то на бешеной скорости.

Это было здорово! Жаль, что нельзя было управлять этим процессом. Ветер сбивал дыхание, глаза слезились, желудок сводило от страха. Но все же прекрасно мчаться по бешеной огненной спирали, чувствовать, как флайер набирает скорость, держать за руку инопланетянку и знать, что каждое мгновение может быть для тебя последним! Что может быть лучше скорости, азарта и адреналина в крови? Да, нервы щекочет, но в этом-то и смак!

А потом вдруг отказало зрение. Полностью. Мир как будто провалился во мглу. Наверное, от перепада давления. И все бы ничего, да что-то горячее я почувствовал под носом. Это же кровь! Видимо, мы перешли на предельную скорость. Что дальше? Сейчас мой череп не выдержит и ладно, если просто разорвется на части, а то еще сначала глазки вылезут, потом мозжечок выскочит. И никто не узнает, где могилка моя...

Вот так всегда: как только на горизонте старуха с косой замаячит, так мысли приходят самые паскудные! Нет, чтобы представить себе ухоженную могилку, заросшую ромашками, Наташку в слезах и с размазанной губной помадой, или ту же страдающую Аллану, так нет же, мне все ужасы подавай. Да чтобы пореалистичнее.

Нас снова тряхнуло. Вроде бы остановились. Но мгла все еще плавала перед глазами огромным облаком. Я утер под носом кровь: живой! Проверять наличие мозгов в черепушке что-то не хотелось. Уж лучше побыть немного в неведении. Так, на всякий случай, чтобы себя же не сглазить.

– А, Иван Соколов пожаловал! Рядовой службы запаса десантных войск Российской Армии. Очень мне хотелось с тобой за жизнь побеседовать, – раздался чей-то насмешливый голос с явным прибалтийским акцентом.

Ну вот, не успел я спасти галактику, как сон прервали на самом интересном месте! До чего же обидно! Не буду открывать глаза, ни за что!

Но кто-то еще, кроме радушного всезнайки, принялся громко топать и истошно выть:

– Тревога! Тревога! Люди в порту! Террористы!

Интересно: террорист – это я?

Зрение постепенно нормализовалось. Что ж, это радует: глазки на месте. Значит и все остальное функционирует.

Аллана почему-то выглядела слегка смущенной, то есть была бледной, точно полотно и, кажется, находилась в состоянии шока. Я с большим удовольствием отвесил ей пару пощечин. Девушка заморгала глазами и спросила:

– Ты чего дерешься?

Ну, кажется, ожила.

Интересно, а где другие флайеры, которые захлестнуло сюда энергетической волной? В других отсеках?

С пола поднялся человек. Здоровый такой бугай, спортсмен, наверное. Один. Еще бы понять, что это за хмырь такой. Супермен? Сверхчеловек? Киборг? Гадать было некогда.

– Ой! – сказала Аллана. – Мы пропали.

Ну вот еще! Что я, селедка второй свежести, чтобы, гм... пропадать?

Я выскочил из флайера и не стал спрашивать незнакомца, откуда он меня знает, да не родственники ли мы по материнской линии в пятом колене. Я просто по-русски от души вмазал этому шустрику кулаком да по морде. А враг оказался очень даже ничего.

Как он расцвел в улыбке, когда выплевывал окровавленный зуб! Можно подумать, что все инопланетяне только и мечтают, как бы им сойтись в рукопашном бою с настоящим противником, да уровень цивилизации, интеллект не позволяет. Бедняжки! Ну, я решил доставить хотя бы одному такое маленькое удовольствие.

Первый удар соперника я отразил. Ну кто так бьет? Одно слово – инопланетяне. Все прямо как у роботов. Никакой смекалки!

Я увернулся и попробовал ударить под дых. Враг отвел мой кулак. Надо же, не ожидал! Быстро они учатся, заразы!

Я отпрыгнул и с разворота выкинул вперед левую ногу, метя всезнайке в ухо. Промазал! Оп-па! Никогда со мной такого не было. У них здесь что, спецназовцы есть, и десантному бою учат? Ладно, некогда рассуждать. Я развернулся, нанес удар другой ногой, кувыркнулся в воздухе и срезал этого умника в полете.

Не успел приземлиться, как мне тут же хорошенько припечатали по голове. Перед глазами поплыли круги. Интересно, кто бы это мог быть? Вон же противник только поднимается с пола, пыхтя, как разбуженный медведь.

Аллана? Меня предала журналистка?

Муть в голове растворилась. Я обернулся. Аллана дралась на флайере: красиво и отчаянно, но как-то совсем по-женски, бестолково, делая лишние движения, совершенно не экономя силы. Одна против троих. А рядом со мной во весь рот улыбался мутант: человек с вытянутой синей мордой и турьими рогами: двумя по бокам, над ушами и одним витым, растущим из центра лба. Красавец! Обманутый муж, наверное.

Додумать я не успел. Атака монстра была стремительной, но подлой. Высокоинтеллектуальные существа никогда не дерутся руками. Можно было предположить. В меня просто пульнули черным лучом из перчатки. И все.

Я так и не понял, почему то же самое не сделал тот инопланетянин, который напал первым; да и сама Аллана могла бы воспользоваться высокими технологиями. Мужик мне, наверное, заводной попался. А журналистка... То ли у нее не было таких перчаток, то ли все бабы – дуры. И вообще эта инопланетянка с каждой минутой становилась мне роднее. Не испугалась, не стала на кнопочки тыкать. Похоже, попади она на Землю, цены бы ей не было...


Я очнулся в спальной капсуле и недоверчиво протер глаза. А где же ржавые цепи, полыхание костров, щипцы, дыба, иглы, скальпели, ножи, топоры? Где решетки на окнах, канаты, связывающие руки и ноги? Куда подевался вонючий кляп и где, черт возьми, капание холодной воды по темечку? Это у них что: тюрьма? Да за такие условия отбывания срока на Земле еще попотеть приходится!

Я вскочил на ноги. А вот и Аллана – тоже в капсуле. Видимо, без сознания. Я нервно сглотнул. Мигом примерещились грядущие пытки. И конечно, как нормальный землянин, я представил себе не испанскую Инквизицию, а то, что видел в детстве по телевизору. Сейчас сюда войдут вонючие фашисты и начнут допрос. Они, эти проклятые уроды, обязательно будут курить дорогие сигары, а не какую-то там «Приму», и даже не «Магну», пить вино «Совиньон», коньяк «Белый Аист», шотландское виски, а не нормальную пшеничную водку, жрать шоколад «Alpen Gold», а не жареную картошку с квашеной капустой. А еще они будут всячески издеваться: предлагать доллары, франки, марки, золотые дублоны, талеры, тугрики. И может быть, обесчестят Аллану. Вот этого, последнего, мне хотелось меньше всего на свете. Но что же делать?

Окно не было зарешечено, но я уже знал, что в квартирах Империи стекло и пластик не пробить даже прицельным астероидным дождем. В углу сиротливо притулился скромный компьютер. Я обрадовался: сейчас улетим!

Я быстро разбудил электронную систему. Монитор ожил, динамики сонно выдохнули:

– Пароль.

Ах ты, черт! Можно было бы и догадаться...

Изощренная логика у инопланетян: живи, мол, в тюряге, надейся: может быть, угадаешь пароль, да все едино – не взлетишь. Там, во входе в систему вдруг обнаружится, что просто половина программ не инсталлирована, а другая половина действует только в демонстрационном режиме.

– Слышишь, компьютер.

– Ну?

– А без пароля поиграть-то можно в «Сапера» там, в «Солитера», или в «Косынку»?

– Согласно Имперскому уложению о содержании и уходу за Изоляторами, любой гражданин имеет право без пароля принимать еду, водные процедуры, в укромном месте выводить из организма шлаки, смотреть четыре лицензионных имперских информационно-развлекательных канала без права прямого доступа к энергетическим шинам, иметь доступ к порносайтам без права копирования...

– Стоп! – Кажется, я покраснел. – Это... Ладно, достаточно. Я просто играть право имею?

– Да.

Что ж, это уже что-то. Инопланетяне народ умный, но чем черт не шутит, авось получится?

– А запусти-ка мне игру «Summer House».

– Нет такой программы.

– А ты поищи в мировой сети. Э-э-э, в земном интернете.

– На земном сервере нет такой программы.

– Как нет, черт тебя подери, если еще утром была?

– Нет, и не было. Ни утром, ни вчера, ни в прошлом месяце.

– Ах, твою мать! – Я плюнул и подошел к Аллане.

Журналистка все еще мирно спала, картинно разметав по капсуле свои волосы. Как она была прекрасна в эти мгновения! Воротник форменной рубашки был разорван, магнитные застежки вырваны, открывая взгляду шею и верхнюю часть груди. Ротик слегка приоткрыт. Чувственные губы обнажали ровные белые зубки.

«Даже прикус правильный», – непроизвольно отметил я про себя, вспомнив Серегу, который до двадцати лет пугал девушек выправляющими пластинами во рту.

Почему-то очень захотелось поцеловать Аллану. Мучительно, точно я был и не в плену вовсе. А еще мне казалось, что журналистка, это – спящая царевна, а я тот богатырь, что приперся ее разбудить.

Я осторожно коснулся девичьей руки. Никогда не думал, что меня так может взволновать женщина, тем более инопланетянка.

Аллана открыла глаза:

– Где мы?

– Компьютер говорит в Изоляторе.

– Значит, у нас есть шанс!

Я тактично промолчал. Черт бы понимал этих интеллектуалов! На что тут можно надеяться?

Аллана энергично встряхнула волосами и одним рывком выпрыгнула из капсулы. Нет, эта девчонка с каждым часом нравилась мне все больше. Вот Наташка, услышав, что мы с ней угодили в КПЗ, устроила бы показательную истерику, а Аллана – ничего, держится молодцом. Впрочем, что я все время Наташку поминаю? Любил ли я ее? Или настоящая роковая любовь как раз и состоит из бесконечной череды скандалов и вечного раздражения? И вообще, чего это я опять расклеился: любовь, морковь. Я тут, а она там. Меня тут каждую секунду могут прихлопнуть, точно муху, а я нюни распустил, аж самому противно!

Аллана заметила, что я без нее уже поупражнялся в программировании, и тут же подсела к компьютеру, начала тыкать кнопочки. Ну да – инопланетяне – это такой народ, который руками умеет только нажимать, а, скажем там, картошку прополоть, огурцы полить или гвоздь в стену вколотить – это только низкоинтеллектуальный тип, вроде меня, делать и может. Грустно. Хоть бы по душам со мной поговорила, а то как не живая вовсе: «Да, нет, летим, но не туда».

– Пароль? – сварливо поинтересовался компьютер.

Аллана играла пальцами на клавиатуре не хуже заправской пианистки. Я невольно любовался кошачьей грацией девушки.

– Пароль?

– Пароль?

– Пароль?

Мне это ужасно надоело. Какая там еще надежда? Я подошел к Аллане и тронул её за плечо:

– Да ну его.

– Не мешай. – Журналистка даже не оглянулась.

Ну да, они же все здесь крутые хакеры. Круче бывают только яйца. Куриные под майонезом. Империя высоколобых умников. Кажется, я опять начал злиться и скучать по Екатеринбургу, да и по Наташке, чего там скрывать. Она, Наташка, тоже не сахар, но все же вот так не выделывается.

– Аллана!

– Подожди. – Девушка долбила по клавиатуре с усердием смертника, прикованного цепями к пулемету в дзоте, увидевшего надвигающуюся роту противника.

Мне это надоело. Я не нашел ничего лучше, как просто двинуть кулаком по монитору. Я догадывался, что не разобью всю эту технику, но меня такая ярость обуяла, что размышлять стало просто некогда.

Ба-бах! И монитор взорвался. Вот не ожидал!

Нас накрыло осколками.

А в комнату вбежала охрана. Нормальные люди, по крайней мере на вид, только синие, как покойники. Ну да это ничего. Вон, китайцы – желтые, индейцы – пурпурные, негры – черные, почему бы и синим не быть? В детстве, помнится, вся школа играла в военно-спортивные игры «Зарница» и «Орленок». Так там, в тех играх, красные всегда воевали именно с синими, а не, скажем, с зелеными. Может быть, это кто из наших генералов инопланетян в кошмарных снах видел?

На нас навалились, связали и посадили в кресла, которые давно сложились из спальных капсул. Да, к комфорту как-то быстро привыкаешь, и то, что недавно удивляло, становится нормой жизни. Такие мелочи, как складывание капсул в кресла, уже и замечаться перестали.

А еще я подумал, что связанным лучше все-таки сидеть, нежели на дыбе качаться.

В открытый люк двери вошел тот самый бугай, с которым мы недавно повздорили. Мать честная, да он тут у них за главного! Что-то тихо шепчет, а синие вокруг него так и вьются, точно пчелы вокруг сот.

– Ну, Иван Соколов, здравствуй.

– Чего надо? – не очень-то вежливо ответил я, понимая, что за испорченный компьютер меня теперь точно закуют в цепи или просто распылят. – Чего-то я тебя не припомню.

– Эх, жаль, не успели мы вашу Москву затопить.

– Да? – Я лихорадочно начал припоминать, это когда же на землю инопланетное вторжение было, или оно идет прямо сейчас с переменным успехом?

– Что ж ты, Иван, с жидами связался? – продолжал необоснованные наскоки местный главарь.

– От жида слышу, – буркнул я, не понимая, в чем, собственно, меня обвиняют.

Но главный инопланетянин от моей вполне лояльной фразы вдруг точно взбесился: он заорал так, что изо рта полетела пена:

– Молчать, сволочь!!!

А еще этот урод подбежал и пнул мне промеж ног, очень для меня неудачно. Настолько метко, что несколько секунд я и ответить ничего не мог.

– Да как вы смеете?! – закричала Аллана. – Имперским Уложением о правах гражданина пытки и физическое насилие запрещены!

– Заткните рот этой дуре! – рявкнул главарь.

Топота исполнительных слуг я не услышал. Наверное, дистанционно отрубили бедной журналистке голосовые связки или кляп вставили, не сходя с места. Техника, так сказать, на службе у инопланетных гениев.

– Фашист!!! – прошипел я, когда смог произнести что-то членораздельное.

Наивный, я полагал, что инопланетянин обидится, начнет доказывать: «Ошибочка вышла! Я, мол, розовый и пушистый, гуманист космического масштаба». Ан не тут-то было. Этот садист просто расплылся в улыбке, точно чеширский кот:

– Нас везде узнают, во всех мирах! Только я – националист, Иван, социал-демократ.

– Штурнбанфюрер СС? – съехидничал я, не зная, что и подумать.

Откуда в Империи в самом деле взяться фашистам, если землян здесь нет? Или есть? Похоже на блеф. А вдруг правда? Ой-ей-ей! Чего-то я расхотел встречаться с императором. Может быть, Шеллеш – благородной души человек. Сен-Жермен какой-нибудь или просто французский Марат, за свободу, равенство и братство готов жизнь положить, а я не понял? Или наоборот, В Империи нормальный порядок, а именно заговорщики и есть коричневые сволочи? Интересно, на кого, в конечном счете, работает местный царек?

– Штурнбанфюрер? – Главарь рассмеялся. – Бери выше, сынок!

Да откуда же я их вонючую иерархию могу знать? Как все нормальные люди, единственное воинское звание фашистской Германии я запомнил по сериалу «Семнадцать мгновений весны». Ну, просвещен еще, что сам Гитлер фюрером был. И все, на этом мои познания и заканчиваются.

– Слушай, я не коммунист и даже не сочувствующий. Мне вообще партии – по барабану. И евреев я не знаю. Чего ты от меня добиваешься? – Я извернулся и посмотрел, что там с Алланой: чего это она молчит, как воды в рот набрала.

То, что я увидел, мне не понравилось. Аллана сидела, неестественно выгнув спину, и смотрела перед собой остекленевшими, ничего не видящими глазами. Похоже, умеют они заставить молчать. Это плохо.

– Я хочу вернуться в Великую Германию на Землю, где не будет ни России, ни Франции, ни Америки... – разглагольствовал фашист.

– Одна Германия, – хмыкнул я и тут же получил зуботычину.

– Да!

– Ни хрена у тебя не получится, – проворчал я. – Сибирь большая, зимы у нас суровые. И партизан в тайге – что комаров.

– Собака! – плюнул мне в лицо главный.

Все, я окончательно вышел из себя! Фашисты, инопланетяне или хрен говорящий – мне все едино, но чтобы меня так оскорбляли, а я молчал? Не бывать этому! Я вскочил, но один из синих охранников молниеносно выкинул в мою сторону правую руку. Я заметил блеснувший огненный луч, выскочивший из перчатки. И вдруг странная апатия навалилась на меня. Я осел, точно мне хорошенько врезали под дых, хватанул ртом воздух. И мне показалось, что все происходящее – только страшный сон, и ничего более. А еще я подумал, что все это сильно смахивает на сумасшедший дом. Откуда в Империи фашисты? Или Гитлер не просто был колдуном-недоучкой, а именно ставленником инопланетян? Но мы-то, русские, этих истинных арийцев в бараний рог свернули. Впрочем, кто такие арийцы, если разобраться? Что за диковинная раса? Уж не заблудшие ли граждане Империи, одичавшие, так сказать, во время крушения пилотируемого корабля, соблазнившие обезьян и населившие Землю своими потомками, то бишь людьми низкоинтеллектуальными?

– Скажи мне честно. – И главарь инопланетян пододвинулся ко мне. – Что вы находите в еврейках?

Муть плавала в голове, пошевелиться я не мог: сидел как парализованный, но мысли сновали как тараканы. Ах вон где собака порылась! Значит, Аллана – еврейка! М-да, попал я по полной программе. Вот свезло, так свезло! Если есть в Империи фашисты, то должны быть и евреи – это как таблица Менделеева. Ох, плачет по мне сумасшедший дом и сердобольные няни-сиделки или садисты-санитары, это смотря какой степени буйности я окажусь. Кажется, я запутался окончательно. Так на Земле я или в космосе? Но бандиту отвечать что-то было надо, а то еще чего-нибудь сотворят, и все – привет маме. Надо хоть геройски умереть: ну, гадость в лицо врагу сказать. Желательно интеллектуальную, чтобы проняло этого гада аж до печенок! Эх, ничего в голову не приходило, брякнул наобум:

– Дык, немки они же все фригидные!

Ох, как этот фашист взвился! Как он побледнел, точно я ему на больной да на мозоль каблучищем наступил!

От первого удара под дых мне полностью перерезало дыхание. От второго швырнуло на пол.

Я все еще не мог выдохнуть, чувствуя, что пинают меня очень профессионально.

А потом я выдохнул, и боль обожгла все тело. Видимо, это фашист чего-то мне все же сломал.

Ах, как хотелось сказать этому уроду все, что я думаю о нем! Но во рту был лишь медный привкус крови. Кажется, я позорно мычал, отзываясь охами на каждый удар. Тело совсем отказывалось подчиняться. Мне было больно и стыдно. Стыдно, что вот так на глазах у лучшей журналистки Империи какой-то подонок избивает меня, а я охаю и кричу. И все же сдержаться я не смог. И как только партизаны в фильмах молчали под раскаленными клещами, ума не приложу?

Сознание я не потерял. Главарь выдохся раньше. Вытер свою гнусную физиономию платочком и отошел в сторону.

– Но пассаран! – прошептал я кровавыми губами, но боюсь, что фашист даже не услышал меня.

К главарю подъехало кресло. Инопланетянин сел. Охранники не двигались. Да и Аллана ничего не предпринимала. В глазах журналистки застыли жалость, презрение и ужас. Что, она никогда не видела картину, «Допрос партизана»? Похоже, что в Империи все-таки хреновая, но демократия. А фашисты позорные на службе у Шеллеша. Что ж, такой расклад меня устраивал.

Так, и что он, этот фюрер недоделанный, собирается делать дальше? Меня четвертовать, а Аллану – на потеху роте своих синих солдат? Как все по-скотски и тривиально... Меня мутило. Я едва сдерживался, чтобы не облевать все вокруг. Враг не должен видеть, что мне плохо и больно! А еще, больше всего на свете мне хотелось немедленно убить эту падаль, которая переводила дыхание в кресле. Бедняжка, как он устал! Ну да, нынче фашисты не те пошли, слабые совсем. Им бы в Германии сидеть и пиво дуть в кабаках, а не по Империи шляться.

– Ты как, сука, на Веррев попал? Отвечай, красный прихвостень! – снова взвыл бандит.

Я сглотнул. Очень интересный вопрос. Что это, великий Шеллеш не знает, что к нему люди приходят прямиком через компьютерную игру «Summer House»? Или фашисты на самом деле работают на кого-то третьего? Да что же здесь творится, черт возьми?

– На какой такой Веррев? – Потянем время, посмотрим, что нацистам уже известно, и я скроил физиономию Ивана-дурачка.

– Откройте ротик Аллане, – усмехнулся главарь. – Может быть, она чего видела или слышала.

Я вздрогнул. Шуточки кончились. Какого им хрена вообще нужно?

Один из синих подошел к журналистке. Взгляд Алланы стал осмысленным:

– Вы не посмеете. Я под личной охраной императора!

– Да положил я на твоего императора, – хрипло рассмеялся фашист. – Начинайте.

– Нет!!! – закричал я. – Я скажу. Не трогайте ее!

Мой палач удовлетворенно хмыкнул и отвалился в кресле:

– Погоди, – это главарь сказал солдату, но головой кивнул мне. – А ты не вздумай врать.

Эх, еще бы понять, какая им польза от моих показаний. А то бы подтасовал факты. Обидно, когда не знаешь, о чем можно умолчать, а что врагам и так уже известно.

– Так как ты оказался на Веррев?

– Я играл в игру. Тихо-мирно. Никого не трогал. Мочил только юнитов позорных. И вдруг оба-на – провалился черт знает куда.

– Это уже интересно. – Главарь вдруг подался вперед. – Как игра называлась?

– Не помню. – Я решил немного поюлить.

– «Summer House». – Фашист не спрашивал, он просто констатировал факт.

Вот гаденыш! Интересно, что еще ему известно? Может быть, весь этот допрос – лишь фарс?

– Как звали женщину, которая к вам приходила до перемещения и подсунула игру?

Это он застал меня врасплох. Ну, я не то чтобы святой, ко мне разные женщины ходят, не только одна Наташка. Ну, там, чаю попить, холодильник переставить. Чего он привязался? Диск мне Славка дал, шеф мой. Но Позднева я им, уркам, не сдам. Не на такого напали!

– Я жду. – Главарь нахмурил брови.

Так: нужно сконцентрироваться. Фашисты – они все немцы. Еще итальянцы были. Значит, от меня ждут, что я им сейчас связную выдам. Что ж, флаг вам в руки. Поиграем в кошки-мышки. Женское немецкое имя, но не Кэт. Еще количество бы букв подсказали. Прямо «Поле Чудес» какое-то в Стране Дураков!

– Гертруда, – брякнул я наугад.

Фашист так облегченно вздохнул, что я невольно подумал: нет, не угадал! Видимо, этот козел свою секретаршу подозревал в измене. Эх, жаль, не дали мне три попытки.

– Допустим. – Бандит щелкнул пальцами и солдат, все еще возвышавшийся над Алланой отошел к дверям.

Ура, один – ноль!

Фашист задумался. Какую он там пакость измышляет?

– Мой властелин. – Из дверей вышел нормальный белый человек без видимых отклонений и аномалий. – Отвлекитесь от допроса. Вам стоит подняться наверх. Вас уже ждут.

– Что?!! – рявкнул главарь, сверкнувший белками глаз, точно бык, увидевший красную тряпку. – Ты смеешь мне указывать?

Ага, а этот фюрер здесь на вторых ролях. Значит, не убьет. Пугать будет.

– Это просьба барона. – Посыльный был невозмутим, точно лондонский денди.

Фашист порывисто встал, подошел ко мне и процедил сквозь зубы:

– Мы еще не закончили.

И я снова получил полновесный удар в пах. Вот сволочь! Как будто знает, что не успел я посадить дерево, купить новую квартиру, оставить после себя сына. Дотянуться бы – голыми руками задушил бы!

И местный фюрер удалился. Следом за своим главарем вышли и все синие.

Двери бесшумно закрылись.

Я остался корчиться на полу.

– Ты живой? – это спросила Аллана.

– Мы фашистов били, бьем и бить будем, – сказал я, выплевывая изо рта сгусток спекшейся крови.

Получилось эффектно, как в фильмах. Жаль, что у инопланетян нет ножиков. А то сейчас перерезали бы веревки. Или это не веревки, а опять какая-нибудь хитрая электроника? Не важно... И побежали бы мы с Алланой... Стоп! Никаких побегов. Я же в Империи – и дороги на Землю мне нет. Как это все осточертело! Очень похоже на то, что попал я сюда, в это межзвездное королевство, чтобы выгоднее продать свою честь, шпагу. Ага, Д’Артаньян хренов. Шеллеш – собака, видимо, на роль кардинала Ришелье подвизался. А Аллана... Лишь бы она Констанцией оказалась, а не Миледи позорной!..

– Иван.

– Ну? – Я попытался сесть. – Чего?

– Кто такие фашисты?

Оба-на, это что же творится? В Империи впервые слышат о коричневой чуме? Блин, такая хорошая легенда об освобождении вселенной от коричневого ига Иваном Соколовым летела ко всем чертям! «Сволочи они», – хотел было сказать я, но вдруг понял, что придется объяснять еще, и кто такие сволочи. А об этом я имел весьма смутное представление. Пришлось выкручиваться:

– Э-э-э. Нацисты они живодеры. Людей сжигали, книги. Города взрывали.

– Зачем?

Во спросила! Хрен бы их знал, наверное, так им представлялось мировое господство.

– Удовольствие они от этого получали, – сказал я и мстительно добавил: – Сексуальное. У Гитлера с интимом плохо было, сифилисом бедняжка переболел.

Хотел было добавить, что Адольфу даже операцию делали, половину мужской силы отняли, да не стал смущать девушку. Зачем ей лишнее знать?

Аллана несколько мгновений о чем-то сосредоточенно размышляла:

– То есть фашисты размножаются почкованием в тот момент, когда они кому-то причиняют боль, убивают и разрушают?

Я поперхнулся от этой чудовищной логики:

– Хм. Не совсем. Размножаются они нормально, от женщин.

– Тогда я совсем ничего не понимаю, – вздохнула Аллана.

– Чего тут не ясно-то? – Я наконец-то смог сесть. – Удовольствие и дети – вещи разные, можно сказать, диаметрально противоположные.

Тут я вдруг спохватился, что Аллана может решить: удовольствие – это когда детей убивают, и тут же поправился:

– Я не это хотел сказать... В общем, любовь она важна ради любви в первую очередь, а дети – это лишь проявление этой самой любви.

Вот это загнул. Как доцент. Жаль, что наши ребята не слышали. А то мне памятник на родине полагается за укрепление русско-инопланетных отношений.

– Чувство ради чувства, – догадалась Аллана и просияла, точно девочка, получившая конфетку. – Я поняла, вы живете чувствами именно ради этих самых чувств, а интеллект вам помогает в этом.

– Ну да.

Аллана откинула голову назад и захохотала.

Оказывается, инопланетяне умеют смеяться. Да еще так красиво. Я удивился. Нет, я просто не ожидал, что смех может быть таким мелодичным, звонким, точно это ветер шевельнул серебряные колокольчики. Ну, или эту китайскую штуковину, что у Славки дома висит «Музыку ветра». Красиво, слов нет!

Вообще-то я в жизни многое видел и слышал, но такого никогда.

Аллана перестала смеяться. Нервное это у нее, что ли?

А я вдруг понял, что мне снова хочется услышать этот странный смех. Черт, что это со мной? Тут нужно думать, как из плена бежать, а не за инопланетянками приударять!

– Аллана. Возле тебя нет острого осколка стекла или лезвия какого-нибудь?

– Зачем?

– Веревки перерезать, руки затекли, – спокойно объяснил я.

– А, ты имеешь в виду электрошоковые нити-стабилизаторы?

– Ага, – сказал я и покосился на толстый канат, которым меня связали. – Именно эти нити я и имею в виду.

– Их целостность нельзя нарушить. Иначе освободившийся разряд просто разложит твой мозг на атомы.

Я вздрогнул. Ну да, а чего еще ждать от фашистов? Скоро появятся великие инквизиторы и начнут иглы под ногти пихать: «Открой тайну, несчастный! Где скрывается главный демон коммунизма Ленин?» А я им ничего, естественно, про Шушенское и Финский разлив не скажу. Меня еще в детском садике учили, что врагу нельзя открывать самую страшную тайну: самогону нужно хотя бы день побродить, да ночью не взорваться...

Да, странно я как-то устроен, мысли в голове снуют, но все как одна – дурацкие...

– Слушай, Иван, а ты тоже умеешь чувствовать?

Спросила!

– Умею, – буркнул я. – Не то чтобы сильно...

– И на что похожа любовь?

Я едва не брякнул, что «любовь – это канат, по которому черти лезут в ад», да вовремя прикусил язык. Школьные, да и более грубые армейские шуточки здесь явно не годились. И почему это не Гагарин первым столкнулся с инопланетянами? Вон как мужик улыбался, ему, пожалуй, ничего бы и объяснять не пришлось. А я что?

И стало мне грустно. Вдруг вспомнилась серьезная девочка Инна, с которой мы сидели за одной партой до шестого класса. Я сначала ее за косы дергал. Потом портфель ей носил. Мы даже пару раз подрались. Из-за ежа. Я Марье Ивановне, подслеповатой «англичанке», подарочек на стуле оставил. Обошлось без жертв. Инна выскочила из-за стула и спасла ежика. Мы потом две недели не разговаривали. Ну, дак, это во втором классе было. Дураком я был, не понимал, что взрослый человек ежа просто раздавит. А потом мы помирились. Меня в школе любили дразнить Чебурашкой. Я обижался, а Инна всем говорила, что размер ушей на умственные способности не влияет. И вскоре все меня стали уважать, не за лопоухость, конечно. Я же ходил и гордился своей Инной. М-да, жизнь течет какими-то странными кругами. Вечно меня девки из передряг всяких вытаскивают, аж неудобно. Все, с Алланой – это в последний раз! Это я – мужик, герой на коне и рыцарь, спасающий вселенную! Наверное... Хотя, чего это я? Без Алланы давно бы уже червей кормил...

– Ты чего молчишь?

– Думаю, – честно признался я. – Чувства очень сложно объяснить. В том-то вся и суть. Чувства нужны для того, чтобы их переживать, а не описывать.

– Пере-живать? – переспросила Аллана. – То есть чувства умирают, а ты живешь дальше?

Черт бы побрал эту инопланетную идеологию чистого разума! Эта журналистка не даром ест свой хлеб! Загнала-таки в тупик.

– Ну вот, к примеру, прихожу я к тебе с букетом роз. Что ты подумаешь? – Я принялся выкручиваться из глупого положения.

– Ну, полью эти цветы, на солнце поставлю. А подумаю, что это глупо. За цветами и растениями должны следить клоны. Это их работа, а не моя.

Так. Я начал психовать. Вот сижу тут связанный канатом, который на самом деле хитрая электроника и распинаюсь перед инопланетянкой. Куда ФСБ смотрит? Почему именно я должен вести разъяснительно-воспитательную работу? За что мне это все? Я же не педагог!

– Да что я, идиот, чтобы пальмы в кадке тебе таскать? Я принесу живые срезанные цветы. Нечетное количество, потому что четное дарят только покойникам и, кажется, мужчинам.

– Срезанные? – Аллана посмотрела на меня как в первый раз, во время моей неудачной высадки прямиком из этажа страха игры «Summer House». – То есть мертвые?

Честно говоря, такой подход к проблеме меня немного обескуражил. Я, значит, приношу девушке цветы, проявляю внимание, трачу деньги, а выясняется, что просто дарю трупы. Бр-р-р! Нет, с этими инопланетянами и свихнуться недолго.

– Да, трупы! – Ох, я и разозлился. – И все мы такие: некроманты хреновы. Любой христианин – вампир от природы: он не только каждую неделю кровь Творца пьет, но телом бога закусывает. И водка – это настойка из мертвых микробов, и цветы мы дарим только срезанные.

Ой, что это я несу? Что подумают о нас порядочные инопланетянки?

Но Аллана ничего не сказала, а лишь качнула головой: мол, поняла, ты чувствуешь раздражение. Надо же какая проницательная!

Я прикусил губы до крови и только тогда немного успокоился:

– Извини, я слегка погорячился.

– Вот поэтому, – сказала Аллана, – граждане Империи и не идут на контакт с людьми. Вы непостоянны. В вас нет стабильности. Чувство – это движение, изменение мыслей и поступков. В землянах нельзя быть уверенными даже процентов на тридцать.

– Наверное, ты права. – Я обиделся и отвернулся.

В этот момент двери открылись и снова вошли синеликие стражи:

– Велено доставить вас в Зал Ожидания Приговора.

– Достоевские, блин, – проворчал я. – Вам бы только доставлять и доставать. Только я вам не Раскольников, бабушку вашу фашистскую убью, но не заплачу!

Ничего они не поняли, эти охранники синие.

Плохо, когда враги такие тупые. Мне даже показалось, что я просто мечу бисер перед свиньями. От этого осознания собственного величия стало чуточку легче, даже немного веселее.

Папка «Personal»

Doc011

Зал Ожидания Приговора мне понравился еще меньше, чем все остальные помещения, в которые судьба забрасывала меня в последнее время. Это был даже не зал, а путаный пещерный лабиринт, возможно, природный, естественный в горном массиве – уж очень высокой была влажность. Стражники нас освободили от пут суперэлектронных веревок, втолкнули внутрь и удалились.

Я не услышал, как закрылись двери, но когда обернулся, уперся взглядом в стену. Мать честная: у них тут техника на грани нашей фантастики. Вот она, магия гномов в действии. Где дверь? Да был ли здесь проход?

– Самое печальное место всех галактик, – отрекомендовала Аллана. – В ожидании приговора здесь можно провести всю жизнь. Залы оборудованы так, что только при максимальных физических усилиях со стороны заключенного процессор запускает программу продовольственного минимума. Права на владение или на доступ к любому виду информации здесь нет. Животная жизнь низшего уровня. Именно в этих Залах умирали клоны от голода, а заговорщики-граждане от скуки и от информационного воздержания.

Я хмыкнул, представив себе, как синеликие заговорщики корчились на полу и скрежетали зубами: «Газету мне, газету! Полцарства за пятнадцать минут доступа в интернет!» Или это были египетские боги с песьими головами? Или с рыбьими? Или гигантские жуки? Или тролли? Я не стал уточнять, кто были заговорщики. Мне очень хотелось надеяться, что это были не люди:

– У нас свободны руки и ноги. Нужно действовать. Побежали!

– Куда? – Аллана искренне удивилась. – Это Зал Ожидания Приговора.

– Да понял я, понял! Может быть, это настоящие пещеры, а не муляж!

– И что?

– Мы с тобой будем двадцать лет долбить породы и выйдем из этих подземелий. Я обрасту белой бородой, нарекусь Аввакумом и стану миссионером. Научу граждан Империи тыкать в кнопочки не тремя перстами, а двумя!

Аллана посмотрела на меня, как на идиота, только что у виска пальцем не покрутила, не знала, наверное, об этом интернациональном жесте.

– Авва Вакуум – это твое настоящее тайное имя?

Какое, к чертям, тайное! Я же не полковник ФСБ. У меня все явное. Эх, медленно прогрессирует моя журналистка, все еще пробуксовывает на специфическом русском юморе. Пришлось признаться:

– Я пошутил.

– Зачем?

– Чтобы смешно было.

– Да?

Нет, эта Аллана периодически просто выводит меня из себя!

Я демонстративно отвернулся от журналистки и потопал вглубь пещеры. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих! Подумаешь, Зал у них. Ага, собрался я тут ждать вынесения приговора. Что я, суды не знаю? Везде одно и то же, десятки раз убеждался. Мирами правит коррупция. В общем, что-то мне подсказывало, что суд барона Шеллеша, а уж тем более фюрера, не будет снисходителен к такому нарушителю границы, как я. Мне уже наверняка инкриминировали зверское нападение на должностное лицо с отягчающими обстоятельствами, угон чужой квартиры вместе со всеми пожитками, похищение журналистки с целью выкупа, неоднократное покушение на жизнь граждан Империи, а так же негуманное отношение к животным, в результате чего Банга скончался в неизвестном месте при невыясненных обстоятельствах. Любой суд любой страны приговорил бы меня к десяти годам повешения через расстрел, или чего похуже.

Пещера оказалась самой обыкновенной. Холодной. И каменные стенки были покрыты изморозью. Изо рта валил пар. А под ногами хлюпала грязь. Милые у них Залы! Почти бальные: встретишь здесь Наташу Ростову – и испугаешься. Интересно, а как заключенные спят в такой сырости? Тут же и радикулит, и пневмония, и старческий маразм за каждым углом караулят!

Тюрьма она и есть тюрьма. Но если здесь нет самого распаршивого компьютера, то как же мыться и есть? Да в обычный туалет, черт возьми, куда идти? Палачи они все, а не инопланетяне.

И сразу почему-то захотелось есть. А еще сильнее – по малой нужде. Вот вечно так: не вспомнил бы и прекрасно себя чувствовал. Да, кое в чем инопланетяне правы: жить одними эмоциями накладно.

Аллана брела за мной скорбной тенью.

И вот тут мне стало совсем невтерпеж. Ну что же эта журналистка не понимает, что людям иногда и одним хочется побыть? О боге подумать, например...

– Аллана?

– Да?

– Слушай, давай я схожу на разведку вон за тот поворот. А ты стой и жди.

– Зачем?

О, боги!

– Надо проверить, не водятся ли здесь минотавры.

– Нет! – просияла Аллана. – Минотавры живут на планете Криирк. В Залах Ожидания их быть не может.

Вот чертова баба, надо же: такой интеллект, а элементарных вещей не понимает! Я уже едва не приплясывал. И чему их только в школах учат?

– Слушай, Аллана. Я умоляю: постой на месте. Я сейчас вернусь.

Инопланетянка равнодушно пожала плечами:

– Это Зал, в нем нет устойчивых микросхем. Восприятие окружающего мира здесь меняется периодически. И сама реальность искажается тоже. Если мы не будем держаться вместе, то рискуем оказаться в разных камерах.

Я не совсем понимал, о чем толкует Аллана, да и некогда мне там было особо предаваться философским размышлениям. Все, достала!

– Если я сейчас же не уйду за угол, у меня разорвется мочевой пузырь!

Кажется, Аллана поняла. По крайней мере она хихикнула в кулак, как нормальная женщина. А я бегом направился к первому повороту...

Не успел я застегнуть штаны, как понял, что Аллана оказалась права: мир изменился. Это уже была не пещера, а самый обыкновенный город. Земной. Без всяких прибамбасов и финтифлюшек. Нормальные заводы, типичные четырнадцатиэтажки. Я чуть не прослезился: Екатеринбург! Слава богу! Очень похоже на то, что по поводу выходных я просто основательно перепил пива, всю ночь прошлялся где-то по барам и все эти звездные Империи, заговорщики, фашисты просто привиделись мне в пьяном угаре. Ура! Нет никаких инопланетян. Сейчас доберусь до холодильника, опохмелюсь, и завалюсь спать! Домой, домой!

На всякий случай я все же огляделся: Алланы нигде не было. Ну, правильно: белая горячка она не всегда в образе зеленых чертей приходит. У кого что болит, тот то и видит. Мне вот симпатичные инопланетянки грезятся, чтобы поволочиться можно было. Хотя вроде с Наташкой-то у меня все нормально. Или это мое подсознание не хочет надевать ярмо супружеской жизни? Очень даже может быть.

– Эй, Екатеринбург!!! – И я бодро рванул к трамвайной остановке.

Был поздний вечер или ранняя ночь: от радости я толком и не понял. Но трамваи уже не ходили. И машин не было. Ни одной. Лишь фонари светили да светофоры моргали желтыми глазами. Интересно, а метро еще работает? Впрочем, плевать! Я сейчас согласен на животе домой приползти. Пешком дойду.

И я отправился в путь.

Самое смешное, что на улицу Победы я переехал два года назад. А до этого жил вообще в другом районе города, на Сурикова. Так что Уралмаш мне мало знаком. И все же я вырос здесь, в этом городе. Не заблужусь. Чай, не Москва.

И я начал срезать: заводами, тупиками, длинными улицами, похожими на какие-то бесконечные тоннели. Вот уж не думал, что в Пионерском поселке есть такие жуткие места!

А вокруг – ни людей, ни бомжей, ни котов мартовских. Лишь кое-где мерцают огни окон, но как-то уж очень правильно: прямоугольниками, а не вразнобой.

Что-то в мире было не так.

Почему нет ни единой машины? Где это хваленое настоящее желтое такси? Где алкаши? Где гуляющая молодежь? Город что, умер?

И тихо так, непривычно, будто это кладбище, а не столица Урала. Жуть какая-то!

Я вышел на железную дорогу и деловито пошел по шпалам.

Неудобно, конечно, шпалы прокладывали, как специально, под маленькие шаги ребенка. Видимо, специально для того, чтобы такие умники, как я, не шарились здесь по ночам. Приходилось семенить. А вон и вездесущая реклама: с гигантского щита улыбался строитель в каске и с мастерком в руке, а ниже змеилась надпись: «Стройжилсервис Ек-2005. Мы кладем на совесть».

Правильно, у нас в России на совесть все кладут, от бомжа до министра. Не новость. Нет, это точно родина!

Но все-таки смутное чувство нереальности усиливалось.

Я ущипнул себя: больно.

Ничего не понимаю! Так были инопланетяне или нет? А, может быть, это именно Екатеринбург мне приснился, и никакой я на самом деле не шофер, а тайный разведчик Империи?

Так, нужно срочно зайти к психиатру. Прямо завтра с утра. И пить больше не буду: пусть меня закодируют... Тут я поперхнулся. Закодируют? То есть установят программу, впихнут чип?

И сразу заболела голова. Наверное, от голода. Не помню, когда вообще в последний раз ел. Кажется, у Алланы во время первой встречи. Вот жизнь, пожрать некогда. Все инопланетянок спасаю.

Я взбежал вверх по склону: железная дорога в Екатеринбурге такая и есть, то по насыпи идет, то вдоль оврага.

Я прислонился к забору какого-то завода и... провалился прямо в воду!

Не-е-ет!!! Верните меня обратно домой! Пусть в сумасшедший дом, но на Землю! Там меня хотя бы мать любит, покормит!

Проклятая жизнь! Никто меня не услышал. Пришлось плыть. Правда, недолго.

Вынырнув у берега, я упал на землю и заплакал от бессилия. Я все понял. Ох, и сволочи же эти инопланетяне! Несмотря на то, что интеллекта у меня маловато, на этот раз я осознал все в считанные секунды. Зал Ожидания каким-то образом моделировал мою память и превращал эмоции в осязаемые образы. Ну как компьютер Алланы. Но дело даже не в этом. Зал выдумали самые последние изверги и садисты. Я понял, что буду вечность блуждать по мертвому Екатеринбургу, но никогда не смогу попасть домой и увидеть знакомые лица. В этом и заключалось мое личное персональное наказание.

Да, я все больше убеждался, что инопланетяне, в массе своей просто оголтелые фашисты, и с ними нужно вести беспощадную войну!

Где Аллана?!

Дайте мне бластер, огнемет, пушку! Так жить нельзя! Всех убью, один останусь!

Я смахнул невольные слезы, вытер лицо рукавом и украдкой огляделся. Нет, никто не видел, как у меня позорно сдали нервы. Русские не сдаются и не плачут. Это я так, случайно наверное, соринка в глаз попала.

Я обреченно сел, облокотился о березу и стал ждать: трансформации пространства, синеликих уродов, Аллану... Не важно. Просто мне надоело шляться по фантомным мирам. Кажется, я начинал понимать, почему клоны и пленники сходят в Залах Ожидания с ума и умирают от информационного голода. Их убивает ностальгия... Или инопланетянам не знакомо и это чувство?

– Ожидающий номер 345, почему вы сидите? – Голос был похож на сварливое ворчание вокзальных динамиков.

Я уже догадался, что ко мне обращается местный компьютер-надзиратель, так сказать, или староста, раз уж здесь водятся и заправляют всем фашисты позорные.

– А что, мне прыгать? – Я огрызнулся и, подумав, добавил: – И вообще я не ожидающий, а Иван Соколов.

– В Зале Ожидания Приговора имеют право находиться только ожидающие, – безапелляционно заявил голос.

– А я – диссидент. Меня сюда внедрили, чтобы я за ожидающими наблюдал и доносы на них строчил. Я агент имперской разведки под кодовым номером «При пожаре звони 01». Понял?

– Нет, – честно признался компьютер.

– Ну и дурак.

Стены закряхтели: видимо, процессор будил остальные диски, выходил в единую операционную справочную систему с запросом на «агента 01». Ну и флаг ему в руки!

Реальность стала полупрозрачной. О, это уже что-то! У них, у инопланетян, похоже, чувства юмора нет. Так это же замечательно! Просто здорово! Сейчас мы запудрим эти электронные мозги. Вон французы какие мягкотелые, а Бастилию взяли. А я чем хуже? Уйти из имперской Таганки – что ж, это достойное занятие. Будет о чем вспомнить на старости лет, если доживу, конечно.

Сквозь мерцающие стены я увидел других людей. Все они были изможденными, усталыми, точно наши русские учителя в период очередной задержки заработной платы. Сгорбившись, все они бестолково брели куда-то. Но я-то видел, что они просто ходят по кругу в маленьких клетушках 16 на 16 метров. Вот это да, а я всерьез поверил в огромные расстояния, которые несколько минут назад были Екатеринбургом. Все оказалось обманом, галлюцинацией технического происхождения. Мне стало за себя стыдно: мог бы и сразу догадаться. Это же Империя!

Между людьми мерцали прозрачные перегородки, но вот ни окон, ни дверей нигде не было. «Прямо, как в ягоде арбуз», – подумал я и цинично усмехнулся. Ладно, мы еще посмотрим, кто тут самый умный. Фиг с вами, пусть у вас интеллекта хоть на пятьсот процентов, а у меня всего на чертову дюжину, но зато я живой, а все местные заключенные – просто какие-то тупые заводные куклы.

Увидел я и Аллану. Она, как и все, покорно топала вдоль мерцающих стен. Странно было и то, что я всех этих узников видел, а вот меня самого никто и не замечал.

– Эй, – сказал я, – братья по разуму! Давайте перестукиваться. Я азбуку Морзе знаю.

Ноль эмоций.

Да что же это такое?

И тут я догадался: да они все просто зомбированы, закодированы. У них, наверное, в голове чипов больше, чем природных извилин. Вот оно в чем дело! А я с Земли, мне местные прививки не ставили, в мозги электронику не вшивали. И так мне после этого открытия домой захотелось, что я аж зубами от ярости заскрипел, заорал на тюремный компьютер, что было мочи:

– Ты, урод вонючий, а ну жрачку подавай!

Озеро и поляна мигом утратили прозрачность. Голос проскрипел:

– Ожидающий номер 345, вы меня обманули.

– А ты меня рентгеном просвети, – посоветовал я. – У меня все кишочки от голода скрючило, не понимаю, в чем только душа держится.

Компьютер на мгновение задумался и продолжил заготовленную ранее тираду:

– «Агента 01» по имени При пожаре звонить не существует.

– А я кто? – Меня определенно заинтриговал этот умник недоделанный.

– Ты – ожидающий номер 345.

Тьфу, опять за рыбу деньги!

– Нет, я злой и страшный серый волк. Причем волк голодный и невоспитанный. Если мне сейчас не подадут печенного в яблоках гуся, я начну ругаться матом так, что здесь все программы зависнут всерьез и надолго!

– Вы опять лжете, – сказал компьютер. – Впервые встречаю такого странного ожидающего. Зачем говорить неправду, если я все равно докопаюсь до истины?

– А чтобы тебя, дурака, позлить.

– Абсурд, – сказал компьютер. – Это не логично.

– Зато весело!

На несколько минут повисла тяжелая пауза. Наверное, за это время не один мент на Земле родился. Я даже начал сомневаться, уж не сломал ли я чего своим откровенным хамством. Компьютер-то в принципе ни в чем не виноват. Какую программу задали, по такой и работает. Это хозяева у него сволочи.

Видимо, до чего-то электронный надзиратель все же додумался и наконец сказал:

– Все ожидающие питаются паштетом сульфида натрия-49, запивают карбонатом кальция. И обязательно чистят зубы двуокисью кислорода.

По-моему, он все врал, проклятый! Похоже, чтобы мне досадить. Я бы заподозрил этого умника в сарказме, если бы не знал, что в Империи не только техника, но и сами граждане – сама серьезность. Но не может быть, чтобы преступники жрали одну сплошную химию, идентичную натуральной еде? Хотя у нас на Земле чем только не питаются: устрицами всякими, червяками. Да, но не сульфидом же натрия! Еще кто бы знал, что это такое и что именно инопланетяне подразумевают под этим словосочетанием? Вдруг это яд кураре, чтоб долго не ожидали, не томились, так сказать, а то очередь большая – все на тот свет торопятся!

– Значит, так. – Я вздохнул. – Или меня кормят по-человечески, или я объявляю бессрочную голодовку.

Снова зависла пауза.

Потом раздраженный голос сказал:

– То есть вы не будете кушать в знак протеста? Я вас верно понял?

– Да, – твердо сказал я. – Из принципа.

– Так ведь это вам же и будет хуже. В чем же протест?

Вот это он меня уел! А действительно, в чем? Это ведь я с голоду подохну, а не его электроника. Вот гад интеллектуальный! И как только таких Земля... то есть Морддром носит?

– Ладно. Тащи уж что есть. – Пришлось идти на попятный. Неприятно, но жрать-то хочется.

– Между прочим, вы недавно справляли естественные нужды, – проворчал компьютер.

– И что? – Мне уже порядком поднадоело общение с занудами. – Если я тут обгадил красный уголок, то извиняйте, сами виноваты. Где у вас указатель: «Мальчики – налево, девочки – направо»? Сначала создайте нормальные условия для этого, для ожидания, а потом и возмущайтесь.

– На ваших руках остались недружественные микрофлоре вашего желудка микробы и палочки. – Сбить с толку компьютер на этот раз не удалось. – Немедленно продезинфицируйтесь.

Это еще что за заявочки? Я только собирался устроить митинг протеста против антисанитарного состояния камер, не оборудованных унитазами и писсуарами, как меня без долгих проволочек накрыло душевым цилиндром. «Ладно, – решил я, – пусть моют целиком. Да здравствует мыло душистое и полотенце пушистое!»

Но тюрьмы во всех мирах – это всего лишь способ лишения человека комфорта. Из стен выехали железные ежики, подозрительно похожие на те, которыми в общественных столовых моют посуду, только крупнее раза в три.

– Изверги! – закричал я. – Висельники! Сатрапы!

Щетки остановились, и электронный тюремщик пророкотал:

– В чем дело?

– Ты что делаешь, гад? – Я обрушился на эти мочалки и на стены душа разъяренной фурией. – Живодер, фашист!

– Ожидающий номер 345, согласно информации, поступившей в базу данных, вы являетесь клоном второго поколения био-робота Фот-Пент-А-41. Так или нет? – В голосе компьютера слышалось нескрываемое раздражение. – До проявления недовольства нашим правительством вы работали в организации «Шпионопись-УкВ», что находится в малом здании посольства Чужих.

Я обомлел от такого чудовищного поклепа и страшного подозрения:

– Ты что, собака, собрался меня кормить натуральными химикатами?

Ох, я-то, наивный, полагал, что паштет сульфида натрия-49 и карбонат кальция – это всего лишь научное название еды или пищевых добавок и красителей. Я, конечно, учебник химии последний раз видел классе в десятом, но это же не означает, что таблица Менделеева и все эти формулы – моя первая и последняя любовь.

– Слушай, ты мне надоел. – Компьютер зевнул. – Не желаешь проходить дезинфекцию, живи голодом.

– Ты, железяка, я – гражданин Империи! – Не люблю я откровенно врать, но что не сделаешь, чтобы поесть.

– Допустим, – ответил компьютер. – А теперь, будьте добры, назовите код для шин имперского драйвера как минимум доступа GH-9. Сообщите официальное место прописки, номер лицензии на право болезни, серию сертификата о том, что ваш интеллектуальный уровень превышает стопроцентный барьер. Меня также интересует патент на имплантацию лицензионных чипов жизнеобеспечения и номер пенсионного свидетельства.

Я понял, что сел в лужу. Естественно, ни о чем подобном я никогда не слышал. И это означало, что останусь я голодным и грязным. А потом умру в тоске и печали. Перспектива не радовала. Но на свое счастье, я вдруг припомнил, как ввел Аллану в состояние шока, просто называя знакомые номера телефонов. Ну, я решил попробовать. В конечном счете, что я терял?

На едином дыхании я выпалил подряд десять номеров с кодами разных городов. Тараторил без умолку, чтобы было непонятно: где еще пенсионное свидетельство, а где уже лицензия на право болезни. Авось, сработает?..

Снова повисла пауза.

– Странно, – сказал компьютер и душ исчез. – Ваш имперский код безопасности важнее кода барона Шеллеша. Что-то я запутался. Этого не может быть.

– Еще как может! – Я сразу воодушевился. – Нас схватили нелегально. Меня и Аллану.

– Аллану? – переспросил компьютер. – Журналистку с правом совещательного голоса в Сенате Империи?

– Ну да. – Боги, как хорошо знать влиятельных лиц.

– Но в базе моих данных нет такой ожидающей гражданки!

– Она прибыла сюда вместе со мной! – Что-то начинало проясняться: похоже, нас держали в тюрьме незаконно.

– Био-робот УТИЛ-Пол-09. – Компьютер крякнул. – Это и есть Аллана?

– Откуда я знаю, по каким документам она прошла через твои мозги?

– А то я все думаю, откуда у печатного клона и мусоросборщика класса U-7 кластеры со странными эмоциональными данными! Но подобное задержание без официального извещения Сената и лично императора – это же заговор! Это военное преступление. Код Шеллеша должен быть немедленно разархивирован!

– Тише ты! – сказал я. – Ты можешь пока скрыть информацию о том, что мы в плену?

– Это противозаконно.

– Кретин! – Я плюнул. – Ты хочешь оказаться вместе с нами под данными о стиральной машине?

Компьютер покряхтел. Видимо, думал, просчитывал:

– Я никому не скажу.

Слава богу, а я уж и не надеялся встретить в Империи хотя бы один здравомыслящий компьютер!

– Так, а теперь немедленно открой доступ в камеру Алланы и покорми нас, черт возьми!

– Да, конечно, – отозвались стены, шумя процессорами.

Папка «Personal»

Doc012

Нет, все-таки толковый парень и в тюрьме может устроиться с комфортом. Это я о себе, о скромном.

Компьютер Зала Ожиданий звали Веддев. Как выяснилось, этот комп работал когда-то в Имперском сыске, да устарел и был отправлен на одну из самых отсталых планет. Это он мне сам рассказал. Верно говорят: «Болтун – находка для шпиона».

В общем, уже через полчаса я лежал в спальной капсуле чистый и сытый. После всех передряг хотелось немного расслабиться, покемарить чуток. Я давно потерял счет времени. Но по земным меркам было где-то около трех часов дня. Впрочем, я ведь и ночь провел в компьютерных баталиях, и день в сплошных передрягах, так что нет ничего странного, что я едва шевелился. Просто отдыхал после трудов праведных. Не спал, а так, оттягивался. Жаль, что у них музыки нет. Я бы согласился на какое-нибудь «Русское радио», «Радио-шансон» или «Хит-FM». Лишь чего-нибудь мурлыкали.

Аллана ложиться и не собиралась. Она нервно ходила по камере, то бишь по муляжу рабочей квартиры, и думала. Веддев оказался мощным компьютером, но абсолютно бесполезным для всех узников без исключения. Во-первых, как оказалось, Веддев не мог подключиться к внешней информационной сети. То есть, опять-таки связи не было никакой. Да еще у Алланы ее ноутбук отобрали. И журналистка это переживала. Я не мог понять, что сильнее тревожит мою спутницу: отсутствие электронного друга или осознание того, что теперь нельзя воспользоваться преимуществом техники. Во-вторых, двери нашей темницы совершенно не подчинялись приказам Веддева. То, что мы утратили свои иллюзии, что сошлись в одной камере и на нас перестали распылять галлюциногены класса G, еще ничего не означало. Зал Ожиданий не мог выпустить нас по собственной воле.

Надежда на помощь такого могущественного союзника, каким являлся компьютер-тюремщик, рухнула в одночасье. Видать, инопланетяне тоже не дураки, хотя, может быть, и не понимают, что в неволе умирают от тоски, от чувства изолированности, а вовсе не от голода.

– Иван! – Аллана уставилась на меня, точно Наташка, в который раз собирающаяся мне разъяснить преимущества статуса законной жены перед сожительницей. – А ведь ты мужчина!

Что она этим хотела сказать? Это лирическое вступление мне очень не понравилось. Знаю я женщин – все они одинаковы. Сейчас чего-нибудь попросит. Я потер фингал под глазом и подумал: «Хотя, конечно, кое в чем Аллана все-таки права: не время валяться без дела!» Я вздохнул и разочарованно сел.

– Надо же, какое удивительное научное открытие! Я всегда думал, что, согласно теории Дарвина, я всего лишь низкоинтеллектуальный родственник обезьян. А оказывается, мужчина!

Аллана нахмурила лоб и смешно свела брови уголком к переносице:

– Шутишь? Чтобы смешно было?

– Нет, – проворчал я, – говорю чистую правду. На Земле существуют самцы, мужики, мужчины и рыцари. Такая, примерно, градация. Самцы водятся на Кавказе, они всегда начинают знакомство фразой: «Вах, какой женщина! Мне тоже такой надо». Мужики, и я в том числе, любят машины больше, чем всякие телячьи нежности. Мы, мужики, перед знакомством выпиваем водочки для походочки граммов эдак пятьсот, чтобы не смущаться. Мужчины сентиментальнее. Они дарят цветы, стихи сочиняют и пьют всякое сладкое вино. Извращенцы, в общем. А вот рыцари – те высшая ступень эволюции: они все могут, даже свою бабу простить, если она ему с футбольной командой изменила.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Чтобы тебе тошно стало.

Аллана передернула плечиками. Кажется, поняла:

– Ладно, ты не мужчина, а мужик. Суть от этого не меняется.

– Э, не скажи, – засмеялся я. – Я сразу почувствовал, что мой интеллект подрос процентов на десять, а то и на пятнадцать!

– Ладно, повеселился и будет. Я не успела спросить тебя о главном.

– Холост. – Я расправил плечи и ухмыльнулся. – Не судим. За границей родственников не имею. Пока...

– Да я не об этом.

– А жаль. – Я притворно вздохнул. – А то парень я видный. Сама сказала: мужчина в самом расцвете сил! Почти Карлсон, который живет хм... под крышей.

– Тебя обыскивали в то время, пока я находилась под лучом парализатора? – Кажется, Аллане надоели мои шуточки.

Так вот, значит, чем нашу бедную девочку приголубили. Ладно, намотаем на ус. Значит, парализованные ничего не видят и не слышат. Умно.

– О да, там такая девица была! Все хихикала, щекотала и записочки мне в карманы пихала. – Я решил посмотреть, есть ли в Империи хотя бы тень ревности.

– Иван, тебя обыскали? – Аллана повысила тон.

Ого, насчет ревности не знаю, но раздражение, похоже, здесь многим знакомо. Эх, ну что за трудный народ эти инопланетянки? Ничего они не понимают! Все, решено: вернусь на Землю и женюсь на Наташке. Похоже, наши земные женщины лучше всех.

– Я не помню. – Я, конечно, врал, но трудно было понять, чего от меня добиваются. – Да разве это так важно?

– Хорошо. – Аллана вдруг посмотрела на меня так, что я вздрогнул. Это был прищур палача, разглядывающего жертву. Наташка так иногда глядит, когда ей денег не хватает на шубу или сапоги. Ох, что-то не нравится мне все это. – Иван, тот шар, в который ушел твой пес, он где?

– На бороде. – Я тут же прикрыл рот и поправился: – Ну при мне...

– Что ж ты молчал, придурок!

Ого, похоже, экспрессии я инопланетянок уже научил. Ладно, еще хоть не выражался сильно при дамах. Они же в своей Империи не понимают, чем мат отличается от физиологического описания полового акта. Они же все здесь прямые, как рельсы.

Я молча достал тот хрустальный шар, который в компьютерной игре был то ли малахитовым, то ли нефритовым, и протянул его Аллане:

– Держи, если он тебе так нужен.

– Позови пса! – Аллана не приняла подарка, а лишь обняла себя руками, точно ей стало вдруг холодно.

– С того света? – Я начал сердиться. – Что за глупый фарс?

– Зови!

И вот тут я неожиданно понял, что Аллана просто не перенесла последних испытаний и сошла со своего высокоинтеллектуального ума. А еще я злобно подумал, что мне хотя бы это не грозит: сходить-то не с чего...

Что оставалось делать? Не спорить же с сумасшедшей. Я послушно поднес шар к глазам, думая, как бы отвлечь внимание журналистки и умыкнуть от нее. Мне совсем не улыбалось оказаться задушенным прекрасной инопланетной дурочкой.

– Банга! Банга! – Пусть подавится, чудачка.

Изображение было плавающим, нечетким. Что ж, это мы уже проходили. А вдруг Аллана знает что-то секретное, и из всей этой лабуды что дельное получится? Стоило попробовать. В конце концов, сумасшедшие не нападают на тех, кто не противится их приказам.

В общем, я сконцентривался и уже привычно отодвинул шар; резкость стала нормальной. Внутри камня что-то щелкнуло, и я увидел все ту же церковь, в которой отпевали Банга. Пастор чего-то говорил. Люди внимали. Мой водолаз сидел на задних лапах и, благоговейно склонив голову, прял ушами. «Это же он проповедь слушает! – дошло до меня. – Ничего себе! Ай да пес! Он что, жив?»

– Банга!!! – теперь я завопил во все горло.

Водолаз обернулся и побежал ко мне.

Бред какой. Такого просто не может быть!

Но через мгновение из хрусталя выскочил вполне живой и довольный пес, повалил меня на спину и стал радостно лизать мне лицо.

– Надо же, так били, а не повредили. – Аллана подхватила мой шар и покатала его в раскрытой ладони. – Слушай, Иван, а твой пес умный?

Я обиделся:

– Ну, может, не со стопроцентным уровнем интеллекта, но и не кретин, – сказал, я, вылезая из-под беснующегося лохматого друга. – Банга, прекрати!

Пес сделал грустные глаза и демонстративно отошел в сторону.

– Э-э-э, Банга, не обижайся. – Я потрепал водолаза по загривку. – У нас тут большие неприятности. Понимаешь?

Но пес дулся. Вот жизнь: с девушками не задалось, Банга расстроился, да и сам – в плену у злобных и кровожадных инопланетян. Впору признать себя неудачником и потребовать у Веддева ящик водки, собутыльников и табор цыганок.

– Это наш единственный шанс! – Аллана с вызовом посмотрела на меня.

– Что, пса в жертву принести? По чернокнижному обычаю Морддрома? – Мне уже было совсем не смешно: что еще от меня потребуют в этой Империи?

– Черная книга – это инструкция по инсталляции? – неуверенно переспросила журналистка.

А мне стало стыдно и грустно. Может быть, Аллана не такая уж и плохая, как я о ней подумал. Просто воспитание у нее другое.

– Слушай, я чего-то не понял, как наш Банга смог выжить и вернуться из шара? Это же в принципе невозможно. Это колдовство какое-то!

– А что ты имеешь в виду под колдовством?

– Ну, то, чего нельзя объяснить.

– Какой ты глупый, – засмеялась Аллана. – Объяснить, как и понять, можно все. Прибор, который я держу в руках, на самом деле усовершенствованный регенерирующий трансформатор полного поглощения.

– Чего? – тоскливо переспросил я.

– Видишь ли, такие трансформаторы – редкость. Обычно они служат чем-то вроде ворот между двумя точками в пространстве. Эти устройства есть у всех высших чиновников Империи. Но нам с тобой, похоже, досталась вещь уникальная. Она, в отличие от всех других аналогичных аппаратов, переносит в то место, которого не существует в реальности. Я догадывалась об этом, но до сих пор нам это ничем не могло помочь. И еще, есть одно «но». Видишь ли, входя в мир, которого нет, вернуться уже будет невозможно, если только тебя не позовут обратно.

– Ты хочешь сказать, что я должен спрятать тебя с Банга в этот шар, а когда выберусь из Зала Ожидания, позвать обратно?

– Было бы весьма недурно. – Аллана пожала плечами.

– Вообще-то я свидетель антиправительственных экспериментов. – Я потрепал еще раз Банга по загривку. – Не думаю, что меня так просто, за здорово живешь, отпустят, извинятся и подарят персональный космический корабль.

– Я тоже думаю, что тебя уложат в анабиоз, и это в лучшем случае.

– Тогда ты состаришься и умрешь в мире, которого нет, – вспылил я, испытывая яростную злость на всех этих инопланетян с их дурацкой прямолинейной логикой.

– Вообще-то, я не это хотела предложить. – Аллана задумчиво рассматривала хрусталь.

– Ну да, конечно, все хотят жить, – проворчал я.

– Нам стоит обоим уйти через трансформатор.

Я оторопел:

– А кто же нас позовет обратно? Банга что ли?

– А зачем нам возвращаться? – Похоже, Аллана решила, что она научилась шутить.

– А я еще в Екатеринбург перед смертью заскочить хочу, – проворчал я. – Мать навестить.

Аллана засмеялась. Тихо, но красиво. И я в который раз почувствовал себя полным идиотом.

– Так, подведем итоги. – Аллана ткнула меня пальцем в грудь. – Ты несколько мгновений назад заглянул в регенерирующий трансформатор и что там увидел?

– Церковь. – Я не понимал, к чему клонит моя журналистка.

– Замечательно. Спешу тебя обрадовать: эта церковь существует только в сознании Банга. А что еще там было?

– Ну, люди, иконы, колонны.

– Теперь понял?

– Нет. – Я отчаянно помотал головою. – Да что я должен уразуметь-то? Я вообще не местный, и уровень интеллекта предполагает, что тупость – это моя норма жизни.

Аллана тяжело вздохнула и пояснила:

– С внешней стороны не виден весь внутренний мир, а только точка перехода. Пока нас не позовут, мы не увидим программы выхода. Но всякий, кто подносит лицо к шару, становится видимым там, в иллюзорном мире.

– Постой! – меня озарила мрачная догадка. – Ты хочешь сказать, что если бы те прихожане обернулись и задрали головы к потолку, то увидели бы меня?

– И что?

– Так значит, две тысячи лет боги являются на Землю в бессмертных сияющих телах через такие шары?

– Хм. – Аллана наморщила носик. – В принципе, это возможно, но незаконно. И заметь, появляться можно только в одной-единственной точке пространства.

– Нам по уши бы хватило и горы Синай. Но, надо полагать, таких трансформаторов в Империи – завались!

– Даже если и так. Что с того? Люди нуждаются в направляющей силе. Земляне подчиняются лишь силе и никогда ни с кем не идут на переговоры. Четыре дипломатических корпуса вырезали ваши варвары в разное время. – Аллана пожала плечами. – И вообще, нам тоже было достаточно посмотреть на Хиросиму – и этого хватило бы, чтобы вынести приказ об уничтожении человеческой популяции.

– Но это же бесчестно!

– Почему? – И Аллана прошлась по камере. – Вы живете чувствами. Научно доказано, что страх смерти у вас сильнее полового влечения. Как же сдерживать глупых детей, если не рассказывать им страшные сказки? И потом, эта точка перехода в данном конкретном трансформаторе ведет не на Землю. Он, этот трансформатор, как будто разработан специально для вас, для чувственных и много воображающих о себе людей с низким уровнем интеллекта.

– На себя посмотри, – не удержался я.

– Ну так мы бежим или так и будем препираться?

– Бежим? Легко! – сказал я. – Только вот шнурки поглажу.

– Зачем?

О боги!

– Привычка у меня такая. Не могу, понимаешь ли, в мятых шнурках, некомфортабельно мне.

Аллана пожала плечами:

– Да ты не бойся. Банга же умный. Он возьмет шар в рот и вынесет за пределы Зала Ожиданий. У Банга нет номера, и закон он не нарушал: ни один имперский код его не остановит. А мы спрячемся за колонами, там, в церкви, и будем ждать, пока на потолке не появится внушающее оптимизм лицо. А голосовая связь в трансформаторах, как ты уже понял, двусторонняя.

Ну почему я не инопланетянин? Как бы я себя уважал, если бы именно мне в голову пришла такая идея. А вот все лавры достались Аллане! Как-то несправедливо все в этом мире.

Я вздохнул и сел на пол перед Банга. Пес закрутил хвостом, а я принялся втолковывать лохматому другу дерзкий план побега.

Водолаз, похоже, не понимал, а лишь сильнее бил хвостом.

– Не хочу вас отвлекать, – раздался голос тюремного компьютера. – Но сюда идут. За вами.

Я махнул рукой на Банга: ничего не получится...

– Ну, рискнем? – Я развел руками и виновато посмотрел на Аллану. – Пес не такой уж и гений.

– А почему бы и нет? – Аллана протянула мне руку. – В конечном счете, что мы теряем? Все равно при новом допросе трансформатор обнаружат. Рискнем.

И, сцепившись пальцами, точно влюбленные семиклассники, мы шагнули на шар, и тут же провалились внутрь прозрачной стены.

Падение было недолгим и приятным. Не каждый день приходится проваливаться в неизвестность с красивой и умной девушкой. Я почувствовал себя победителем. Как тогда, во время полета. Что-то мне даже на Землю расхотелось.


Мир в нигде... Раньше я думал, что это – бред пьяного софиста, лежащего на кушетке и время от времени закрывающего глаза: «Вселенная – это лишь то, что я вижу». А вот теперь я сам оказался в мире, которого нет, в церкви, которую не построили. На планете, придуманной псом. Да, это бодрило. Уж если Банга смог, то и я когда-нибудь одним усилием воли смастерю на задворках Империи летательный трехэтажный особняк. Наверное...

Священник стоял у алтаря и не видел нашего с Алланой появления, он не переставая бормотал молитвы и размахивал кадилом. Церковный хор пел. Люди старательно крестились. И никто на нас не обращал ни малейшего внимания.

Я с тоской посмотрел на прихожан, которые с головой были увлечены нытьем: «Спаси! Помилуй! Пощади!»

«Трусы, – подумал я, – вместо того, чтобы действовать, они стоят тут и жалуются». Мне стало неуютно и я просто вышел на улицу. Аллана попыталась меня остановить, но я так выразительно вздохнул, что журналистка разжала мои пальцы и пожала плечами: мол, вечно вы со своими эмоциями!

Я не обиделся. Кажется, начал привыкать.

Крыльцо, ведущее к церквушке, оказалось обыкновенным, каменным. Я сел подле дверей, оперся спиной о стену и посмотрел в голубое, такое реальное небо. Как в Екатеринбурге. И страстно захотел курить. Как они здесь вообще живут? Ни пива, ни сигарет. Да похоже, и телевидения нет. Или есть, да я еще его не видел? Как-то все здесь не по-людски. Власть высоких технологий... Да на фиг они вообще нужны, все эти электронные навороты, если от этого нельзя получить элементарное удовольствие? Важна ведь лень ради лени, а не комфорт ради повышения продуктивности и производительности работы. Это даже в Библии написано: «И наказал Бог человека, заставив его добывать хлеб свой в поте лица». А до этого, видимо, бананы сами с пальм падали, очищались и в рот летели. А эти инопланетяне – они же все ненормальные! Трудоголики! Работа для них – смысл и суть всего. Ни расслабиться, ни в кафе сходить. А жрут какие-то пасты, таблетки, жидкости. И ведь только для меня изредка делают исключение. Им самим, похоже, все это жутко нравится.

Храм окружали сосны, растущие плотной густой стеной. Возможно, что там за деревьями и начиналось настоящее небытие. Мне стало немного не по себе. Это только в стратегических играх, когда доходишь до конца карты и упираешься взглядом во тьму, то ничего, а когда смотришь на нормальные живые деревья и понимаешь, что за ними может оказаться черта хаоса, становится жутко.

Интересно, а все эти люди, если их мой Банга выдумал, они что, целыми днями только и молятся? И домой не ходят, не едят, не пьют, не работают?

От этих мыслей мне стало чуточку веселее. Ладно, дождемся конца службы. Там будет видно.

Птицы пели. Здорово. В вымышленном лесу – и птицы! Наверно – синтезаторные, но мне не все ли равно, я же не поэт, который зовется Незнайка.

Боги, как я устал от этого безумного техногенного мира. Все осознать, принять, полюбить... Тяжело. Особенно принять и полюбить. Но иначе, я уже понял, не выжить. Ни здесь, ни в другом уголке Империи. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Впрочем, не рвался я в чужие монастыри! Они сами меня сюда притащили! Чуть ли не на аркане.

Я так и не заметил, как уснул.


Очнулся я от странного ощущения, что кто-то меня тискает в объятиях и целует страстно так, словно не видел пол жизни.

Наташка?

Аллана?

Я открыл глаза и увидел довольного Банга. Вот черт!

Мир ни капельки не изменился. Я сидел на каменном крыльце церкви, а вокруг меня радостно прыгал пес.

Что это? Сколько я спал: мгновение, час, сутки? Черт, похоже, мы сами загнали себя в ловушку? Видимо, Банга не понес шар из Зала Ожиданий. Или вынес, но потом сам к нам же и заявился.

И что теперь?

Если Шеллеш или его друг-фашист найдет регенерирующий трансформатор в тюрьме, то эти умники обо всем догадаются и придется умереть в мире, придуманном псом. Врагу такого не пожелаю!

Я отстранил водолаза, вскочил на ноги и ворвался в церковь. Пес радостно залаял и кинулся за мною следом.

– Сын мой! – Священник обращался именно ко мне. – Не нарушай молитвы прихожан шумом и суетой.

Они здесь что, живые?!!

Куда же это нас забросило?

А Аллана, эта коварная журналистка, оказалась второй в очереди, выстроившейся к попу.

Он что, им индульгенции сейчас будет раздавать? Бесплатно, в рекламных целях?

Инопланетяне с высоким уровнем интеллекта тоже нуждаются в прощении грехов? Что за чушь?

– Банга! – Священник явно знал моего пса. – Иди сюда.

Мне сплохело.

Этот церковнослужитель, даром что бороду до пупа отрастил, ума, похоже, у него от этого не прибавилось. Священник макнул какую-то мизерную булочку сомнительного вида в вино и осторожно протянул псу. Какое кощунство! Они здесь что, сатанисты? Или раскольники? Или баптисты?

Я так и сел на скамейку, стоящую вдоль стены.

А Банга как ни в чем не бывало съел, облизнулся, отошел и сел на задние лапы, умильно глядя на алтарь. Да что же это такое? Это ведь безумие!

«Мир, созданный воображением пса», – вспомнил я фразу Алланы. Вселенная, которой не существует, которая может взорваться, если погибнет Банга. Я облизнул пересохшие губы: вот это сбежали из Зала Ожидания! Из огня – да в полымя. Приплыли. Попали, блин, в мир, который может исчезнуть в любую минуту и откуда нет выхода.

Наташка в былые времена, когда волновалась, любила курить «Virginia Slims». Я бы сейчас и от марихуаны не отказался.

Мир окончательно сошел с ума.

А может быть, это у меня с головой не в порядке?

Почему-то вдруг припомнились те ощущения, которые я испытывал, когда дрался в компьютерной игрушке. В той самой пресловутой «Summer House». Будто я – это дракон. Глупость, конечно. Но мир, придуманный собакой не умнее.

Заговор

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 4»

В ночь с 24 на 25 августа военный космический авианосец уровня BSG-4 совершил посадку на космодроме Дроорда. Снабженный электронными граветаторами, бетта-распылителями и трансформаторами трансфигурации и дефрагментации кластеров сознания граждан Империи, что само по себе является вопиющим нарушением указа о Безопасности вселенной, корабль плавно опускался на энергетический конвертор, контролируемый шипами всех шестидесяти трех энергетических портов города. Посадочные огни мигали, подобно фейерверку, но в три часа ночи нормальные граждане спят, а не пялятся в небо.

Ночь была холодной и влажной. Звезды изредка выглядывали сквозь чернильные облака. Но ветер гнал эти тучи прочь, вихрил пылью и редкой пожухлой листвой.

Авианосец сел. Из корабля поднялся флайер дипломатического уровня и, не подключаясь к энергетическим дорожным линиям, полетел в центр, к административным корпусам. Это прибыл барон Шеллеш.

Пиррий оторвался от монитора и задумчиво почесал подбородок. И почему в Империи так часто встречаются самоуверенные бароны? Ведь Пиррий – советник, это работа у него такая: не кликать беду, а предупреждать о ее возможном приходе. Вот ведь отговаривал же Пиррий своего повелителя, разворачивал звездные прогнозы, характеристики чувственных данных губернатора фон Шлиссенбурга – не помогло. Барон был непреклонен. И упрям. Гхыр его подери!

Шеллеш вбил себе в голову, что должен лично допросить русского водителя, отслужившего в десантных войсках своей страны всего четыре года назад, а потому все еще находящегося в прекрасной физической форме. Барона интересовала также и скандально известная журналистка. Что делать с Алланой, Шеллеш пока не решил. Промывка мозгов – операция дорогостоящая. А кроме того, имперская Внутренняя Разведка научилась находить и распознавать даже завуалированные следы психологического импульса, посланного к любому конкретному индивиду. Император, попади к нему Аллана после операции, непременно узнал бы, что его любимица подверглась зачистке памяти на территории баронета Веррев. И это было бы такой же уликой, как и пропажа журналистки совсем. Даже если вывезти Аллану в другую часть галактики и провести промывку мозгов в другом планетном поясе, имперские ищейки наверняка уже пронюхали, что Аллана отправлялась именно на Веррев. Ситуация создалась сложная и крайне щекотливая. И барон решил прежде, чем принимать решение, взглянуть на возмутителей порядка своими глазами. Пока исследования не были завершены, бросать вызов императору в любой форме было нелепо. Но и отпускать Аллану нельзя. Возможно, с журналисткой удастся договориться? Хотя бы на время.

Шеллеш поторопился: это было ясно. Советник на месте своего владыки скорее всего тоже не стал бы прислушиваться к чужим рекомендациям, и все же... Упрямство и своеволие еще никого не возносило на имперский престол, правда, если они не были связаны с хитростью и жестокостью. А что собрался предпринять барон? У Пиррия не было четкого ответа. Возможно, будущий узурпатор решил сделать журналистку своим агентом. Смело, конечно, но глупо. И смерть ее тоже ничего не даст. Пусть бы пока суд да дело в Зале Ожидания отдыхала, сил набиралась. Неизвестно еще чем обернутся опыты Арраха. А уже через неделю Сенат уйдет в летний отпуск на сорок два дня. А через восемнадцать суток начнутся военно-полевые учения. То есть дней через двадцать будут созданы идеальные условия для военного переворота. И нельзя сейчас совершать ошибки, и шастать между планетами тоже рискованно: как бы не привлечь к себе внимание ищеек!

Пиррий молча сидел за монитором своего Циррица и следил по внутреннему трансляционному каналу слежения уровня А-23 за действиями своего барона. Ох, не нравилось Пиррию все это. И провал эксперимента с китайцем, и активность русского и немца. Не так должны были развиваться события. Совершенно не так! Никто не должен был вырываться из-под контроля. Ни китаец, вернувшийся на Землю и сгоревший в школе, ни русский, заявившийся без приглашения. Да, от Пиррия не укрылся тот факт, что появление Ивана Соколова стало неожиданностью даже для самого Арраха. А ведь возможность возвращения в отправную точку могла оказаться и у граждан Империи. И кто знает: возможно, некоторые офицеры могли бы воспользоваться порталом перемещения и в собственных целях. Если русский появился без приглашения, то не ждать ли теперь в гости майора Внутренней Разведки, скажем, в день начала военных учений? Необходимо было ускорить опыты, отказаться от перемещения землян, и все усилия направить на изучение психологических факторов переброски через портал граждан. А Шеллеш медлил, все верил в гений Арраха. Нельзя во всем полагаться на ученых! Одна ошибка – и все могло пойти насмарку. Только обреченные дерутся до конца! Над Аррахом не висел меч возмездия, и это – было самой большой ошибкой. Конечно, квартира ученого всегда находилась под бомбовым прицелом, но Аррах должен был трепетать не от этого. Страх рождается там, где живут догадки, и нет четкой определенности. Пиррий понимал это лучше, чем кто-либо другой. Полукровки всегда проповедуют мудрость, не понятную остальным гражданам. Пиррий унаследовал от отца-землянина подозрительность и мнительность – порок и бич истинных диктаторов, иногда спасительный. И всю жизнь вокруг советника клубились интриги и предательства, убеждая Пиррия, что все миры стоят только на лжи.

Шеллеш отправился на Морддром в сопровождении жены, вице-канцлера, министра обороны Веррев и дипломатического посла в Сенате. И никакой охраны!

Пиррий долго ворчал по этому поводу, распинался, взывал к благоразумию. Создать двойника-клона, хотя это и противозаконно, и послать его вместо себя барон категорически отказался. Шеллеш просто уперся: «Я решил»; и ничего уже с ним нельзя было поделать.

Тогда Пиррий пошел на последнюю уловку: «Хорошо, но не говорите потом, что я вас не предупреждал. Валяйте, отправляйтесь туда хоть со всем командным пунктом, хоть столицу переносите. А я остаюсь».

Так они и расстались, барон и его верный советник.

Шеллеш несильно-то и расстроился, он просто отметил, что нужно найти нового помощника, который не осмелится не подчиняться приказам. Чем ближе был день решительных событий, тем все меньше барон замечал других граждан; он вообще перестал слушать советы кого бы то ни было. Шеллеш уже весь жил в предвкушении своего торжества. Опыты на людях через три дня должны были перейти в эксперименты над гражданами, а потом и над военными. Но Шеллеша уже не волновали эти условности. Барон томился иным ожиданием. Вселенная превратилась в плацдарм для стремительного рывка. Шеллеш ни на секунду не сомневался в своей победе...

Делегация барона достигла административного корпуса Дроорда и проникла внутрь. Наконец нужный люк дверей отъехал. И высокопоставленные граждане вошли.

Их уже ждали.

Фон Шлиссенбург, следивший за перемещениями своих гостей, оторвался от экрана монитора и радушно улыбнулся.

Пять кресел мгновенно выехало из раскрывшейся стены.

Все расселись.

Барон Веррев наклонил голову вперед:

– Губернатор, приведите пленников.

– Конечно, – склонил голову бывший майор Бундесвера.

Пальцы фон Шлиссенбурга пробежали по клавиатуре. Из открывшихся тайных дверей показались синеликие охранники с файерами наперевес.

– Впечатляет, – похвалил Шеллеш.

А вице-канцлер вдруг занервничал и захотел выйти.

Фридрих изумленно поднял правую бровь, словно спрашивая: «В чем дело, господа?»

Белобрысый Министр Обороны, перехватив этот взгляд, лишь энергично покачал головою: мол, продолжайте, все в порядке.

А Лиррил как-то загадочно и многообещающе улыбнулась.

Фон Шлиссенбург сразу почувствовал себя неуютно. Захотелось вдруг отдать приказ, чтобы всех этих подонков расстреляли тут же, на месте. И Шеллеша, и всех этих уродов, и даже баронессу. Проклятые демоны, они расселись здесь и точно упивались страхом истинного арийца. Ну ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним!

Фридрих вошел в базу данных тюремного компьютера Веддев.

– Транспортировать ожидающих номер 345 и номер 346 в Зал Совета Дроорда.

В ответ – тишина.

– Веддев, в чем дело?! – Что-то опять не задалось с этой проклятой техникой!

– В номинационном списке ожидающий номер 345 – это клон второго поколения био-робота Фот-Пент-А-41, работавший в организации «Шпионопись-УкВ», что находится в здании посольства Чужих. Ожидающая номер 346 – био-робот УТИЛ-Пол-09, мусоросборщик класса U-7.

– Все верно, – подтвердил Фридрих.

– Таких заключенных больше не существует. Они распылились.

– То есть как? – Шеллеш рванулся к монитору. – Этого не может быть!

На мониторе отразилась пустая камера.

– Губернатор! Вы их отпустили? – Барон ревел, как раненый буйвол. – Арестовать фон Шлиссенбурга!

Синеликие солдаты не пошевелились.

– Я кому сказал?!! – Шеллеш вдруг почувствовал что-то неладное и попятился.

Вице-канцлер вскочил на ноги.

Министр Обороны выхвалил карманный парализатор класса А-53, но применить его не успел. Луч файера уперся министру в грудь. Бравый вояка рухнул.

Воцарилась гнетущая тишина.

Фон Шлиссенбург сам не ожидал подобного разворота событий. Исчезновение пленников поставило самого майора в тупик. Но ревностная охрана, противостоящая барону без приказа, озадачивала еще больше.

– Ну? – нашелся Фридрих, решивший использовать события в свою пользу. – Что, господин барон, как самочувствие?

– Превосходно, – прошипел ритуальную фразу Шеллеш, пятясь назад. – Тебе это так просто не сойдет!

– Я и не сомневался, – продолжал браваду фон Шлиссенбург и, уже обращаясь к солдатам, рявкнул: – Убейте их!

«Только бы сработало! – молился бывший майор Бундесвера. – Лишь бы сейчас эти заговорщики подчинились, а там видно будет».

– Нет! – истошно закричал вице-канцлер и первым рухнул на пол.

Лучи боевых файеров замелькали с бешеной скоростью. И уже через мгновение в комнате остались лишь охранники, губернатор, барон и баронесса.

– Я же приказал убить всех! – тоном капризного ребенка напомнил фон Шлиссенбург, уже вжившийся в свою роль.

– Заткнись, вонючая задница! – это сказал капитан стражи, низкорослый, но очень самоуверенный.

– Что все это значит? – дрожащим голосом поинтересовался уже Шеллеш.

– А то и значит! – в тон барону ответил капитан стражи и... снял синюю маску, так обтягивающую всю голову, что она казалась живой кожей.

О нет! Фридрих видел такое в американских комиксах: раз – сдернул пластиковую кожу и обнажил другое лицо. Ну да этим еще Фантомас баловался.

Это оказался и не капитан вовсе, и даже не начальник стражи, а мальчишка лет тринадцати. Да, это был именно тот сосредоточенный паренек, сутки напролет играющий на компьютере: первый удачно телепортированный землянин. Но еще вчера он находился в секретном отсеке. Барон Шеллеш собственными глазами видел мальчика по монитору не далее как три часа назад. Как же он выбрался, этот постреленок? Кто бы мог подумать, что тинэйджеры бывают такими ушлыми? Проклятая Америка – страна клоунов!!!

– Дэвид? – растерянно спросил Шеллеш. – Это ты?

– Нет, жирная свинья, это чипсы, – не остался в долгу липовый капитан.

Фон Шлиссенбург нахмурился: что за бред? В какую авантюру его опять втянули? Это что, сынок Шеллеша развлекается?

– Значит так. – Мальчишка поиграл файером и неожиданно пальнул в монитор. Компьютер взорвался и задымил. Но никто не смел пошевелиться. – Сейчас ты, сучье отродье, отвезешь меня к Арраху и переправишь домой, или я намотаю тебе на шею твои гнилые кишки!

Этот ребенок приказывал Шеллешу.

Майор Бундесвера едва не зааплодировал: это надо же! Сынок взял и скрутил собственного папашу в бараний рог! Непобедимый Шеллеш на деле – подлый трус!

Лиррил вдруг резко поднялась со своего места. Она ведь так и продолжала сидеть, пока солдаты убивали мятущихся чиновников планеты Веррев.

– Не стрелять! – поднял руку мальчишка.

Охрана подчинилась, но файеры не опустила.

Лиррил презрительно посмотрела на своего супруга и холодно спросила:

– Доигрался? Тебя ведь предупреждали, что нельзя проводить опыты с людьми.

Шеллеш смотрел на супругу широко раскрытыми глазами рыбы, которую выдернули на берег. Недоумение, ярость, гнев, обида читались на лице барона. Шеллеш никогда не испытывал ни одного из этих чувств, а теперь ненависть к землянам буквально клокотала, закипала в груди:

– Сгною! Всех!!!

– Дурак, – сказала Лиррил. – А ведь Пиррий десятки раз предупреждал: земляне несут инфекцию. Полукровки не так опасны. Но люди – они же все заражены.

Шеллеш побледнел: до него медленно стало доходить, что все происходящее – вовсе не кошмарный сон, а единственная реальность. Но как, как это все возможно?

Баронесса прошла через комнату, подошла к фон Шлиссенбургу и поцеловала его в губы:

– Я действительно Маргарита.

Немец побледнел так, будто увидел собственную кончину.

А Шеллеш закричал:

– Остановитесь!

Барон Веррев кинулся было на Лиррил, выхватывая из потайного кармана парализатор, но выстрелить не успел. Один из охранников опередил Шеллеша.

Луч файера скрестился с широкой волной парализатора. Раздался оглушающий врыв, волна которого разметала всех по комнате. И в этой вспышке тело барона исчезло. Бесследно.


Пиррий ничему не удивился. Абсолютно. Несколько мгновений бывший советник барона Шеллеша тупо таращился на экран монитора. Там, на планете Морддром, приходили в себя после взрыва синеликие стражи, фон Шлиссенбург, Лиррил, Дэвид.

Шеллеша в комнате не было. Пиррий был единственным, кто видел, как взрывной волной взаимодействия лучей разной интенсивности и открывшимся личным телепортационным кодом безопасности Шеллеша просто разложило на нейтрино и вышвырнуло за пределы Дроорда, прямо на скалы.

Пиррий ввел код доступа к боевой резервной фазе тревоги второго класса. Десять авианосцев рванулись к Морддрому. Пять поднялись в небо над столицей по общей боевой тревоге.

Это надо же, заговор в стане заговорщиков! Пиррий побарабанил по панели управления. С потолка появился шланг. Пиррий потянулся к этому шлангу, пару раз хлебнул горячей жидкости и вернулся к монитору.

Зонд в камере Дэвида работал отлично. Проклятый мальчишка, похоже, раздвоился. Американец сидел в своей комнате и мирно щелкал клавишами. Дэвид просто играл. Кто же орудует на Морддроме?

Пиррий нахмурился. Что-то здесь нечисто. Нужно все проверить.

Через мгновение служебная капсула Пиррия взмыла вверх, обогнула административное здание и припарковалась прямо к порту дипломатического корпуса в отсек G-карантина.

Советник барона выскочил из своей капсулы и бегом устремился по переходам.

Перед дверью возник био-робот:

– Код доступа?

Пиррий сказал.

– Охрана потребуется?

Пиррий сначала хотел отмахнуться, по привычке, но вдруг вспомнил сосредоточенное лицо Дэвида и мотнул био-роботу головой:

– Шестерых с оружием. Уровень сложности экстремальный.

Био-робот нажал кнопку в стене, и из открывшегося люка выскочило шесть гвардейцев с файерами наперевес. Это были элитные войска специального личного баронского легиона. Они были напичканы электроникой по самые ноздри. Кнопки, рукоятки, лампочки, мигающие прямо на бронежилетах, производили гнетущее впечатление, словно это были не подразделения по борьбе с террористами и шпионами Империи, а роботы-клоны времен Первого Технического Восстания.

Ворвавшись в закрытую квартиру американского мальчика Дэвида, Пиррий уставился на пустое кресло и расхохотался как сумасшедший. Ну конечно, никто в Империи не додумался бы заподозрить землянина в подобном фокусе лишь только потому, что подобный трюк слишком уж примитивен! Надо же, оказывается низкий уровень интеллекта иногда не так уж и плох.

Пиррий посмотрел на компьютер ограниченного доступа и махнул ребятам из спецназа отбой. Гвардейцы разочарованно остались торчать у раскрытых дверей.

Советник Шеллеша вошел внутрь комнаты Дэвида, закрыл за собою люк и опустился в пустое кресло.

Итак, Дэвид оказался мальчиком образованным. Парень просто записал на видеодиски: как он играет, ходит в душ, ест, спит. Из ста тридцати дисководов с доступом к шинам трансляции Дэвиду понадобилось сорок шесть. Вариации поведения дублировала программа, аналогичная земным «Симсам». И как этот парень до всего этого додумался? Главное ведь тут было просто поверить в успех – и все! Малейшая оплошность – и Дэвида перевели бы в Изолятор. Выходило, что на Земле дети очень даже хорошо владеют компьютерными программами. По крайней мере некоторые американские школьники. А еще – многие мальчишки там крайне самоуверенны... А во всем Аррах виноват! На кой гхыр он создал этому маленькому пройдохе полную иллюзию земного существования? Столкнись Дэвид с символами имперского языка – такой ситуации не возникло бы в принципе. Зачем нужно было давать ребенку доступ в систему на английском языке, если известно, что половина землян помешана на интернете? Можно было догадаться, что всякий нормальный парень всегда стремится разобрать любую технику, чтобы посмотреть, а что внутри. Это же люди, а не граждане, они на слово никому не верят.

Пиррий откинул голову на спинку кресла и задумался. Сколько дней Дэвид уже на свободе? Один? Два? С кем он виделся прежде, чем попал на Морддром? В заговоре ли он с фон Шлиссенбургом, или это роковое стечение обстоятельств, в котором каждый человек сам за себя? Но главное, если даже дети могут догадаться, как обмануть стандартную имперскую систему слежения и удрать с планеты, то чего ждать от взрослых? Эх, нельзя было поощрять инициативы Арраха. Шеллеш вот уже поплатился за свою глупость.

Пиррий незамедлительно через рабочую перчатку одного из офицеров связался с домашним компьютером и ввел программу самоликвидации распаковывающегося файла нейтрализации блокады планеты Земля на предмет альфа, бета и гамма-излучений, облученных пси-энергией землян.

Попросту Шеллеш сам помог Арраху снять с Земли карантинный зонд Империи, чтобы люди могли свободно перемещаться в пространстве и не лишались при этом той части души, которая отвечала за их эмоциональную сферу. И это было главной ошибкой. Похоже, император давно знал самую страшную тайну людей: человеческие души – это бациллы неизвестной болезни, они – ходячая инфекция! И люди не случайно были отделены от Империи и от всего цивилизованного мира в резервациях Солнечной системы. А вот теперь земляне здесь, среди граждан. Главное понять, как именно распространяется болезнь. И попытаться остановить заразу раньше, нежели этим займется Инквизиция.

Пиррий пощелкал кнопками перчатки, открыл доступ к собственному компьютеру через сеть Империи, ввел виртуальные и голосовые параметры, код доступа, номер страхового свидетельства и полиса гражданина.

Цирриц снова отозвался:

– Пиррий, ты где? Трудно что ли вернуться в рабочую комнату?

– У нас мало времени. Я в порту дипломатического корпуса в отсеке G-карантина. Тебе это о чем-то говорит?

Личный компьютер Пиррия покряхтел, а потом озадаченно сказал:

– Это шутка?

– Нет. Я в комнате Дэвида.

– Хозяин, вас там нет. Дэвид один. Он принимает душ.

– Цирриц, золотце, у тебя какая программа имперского слежения, ты давно не обновлял драйвер?

– Я вчера был на сайте Внешней Разведки.

– Хорошо. – Пиррий зло хлопнул по рубильнику временной остановки транслирующих программ. – А так? Так ты меня видишь?

– Невероятно! – Цирриц громыхнул процессами. – Теперь понятно, почему вы приказали запустить программу самоликвидации распаковывающегося файла нейтрализации блокады планеты Земля на предмет альфа, бета и гамма-излучений, облученных пси-энергией землян. А я уж начал было волноваться за ваше психическое здоровье.

– О себе позаботься, – проворчал Пиррий.

– И это придумал тринадцатилетний мальчишка?

– А чему ты удивляешься? Аррах предоставил этому умнику все новейшие программы. Трансляция фальшивой жизни Дэвида шла с записанных дисков. Каково?

Повисла гнетущая пауза.

– И что теперь? – Похоже, что электронные мозги Циррица вошли в состояние полного штопора и начали медленно зависать.

– Ты закрыл карантинный зонд?

– Да, но...

– Что но?

– Хозяин, я понял. Люди принесли инфекцию.

– Об этом ты должен был сообразить раньше меня, Цирриц!

– Конечно.

– А теперь рассчитай, как именно передается болезнь и в чем ее опасность.

– Хорошо, – покряхтел Цирриц. – Душа – это есть энергетическая субстанция людей, отвечающая за эмоции и поступки. Она возникла благодаря аномальной вихревой туманности в Солнечной системе. Взаимодействие Урана, Плутона и Фаэтона-7, а также кремния, двуокиси кислорода во время Пси-Эль-Обратное в пропорции 14/3/5/7/1 и36/8 создало щелочную среду на планете Марс.

– Цирриц, короче.

– Не могу. Я скачиваю сверхсекретный архив и рискую, между прочим, не только материнскими платами, но и самосознанием.

– Цирриц, я тебя починю.

– Хозяин, от контрудара имперского Луча Безопасности нет защиты.

Пиррий вздохнул: это была правда.

– Я могу прервать работу?

– Нет, Цирриц. Ищи.

– Хорошо. Продолжаю.

– Души людей – это разумная паразитическая форма жизни. Это плесень, грибок, который не может долгое время находиться вне питательной среды. Попросту душам нужны физические тела. Но парадокс в том, что правящая элита этих существ прекрасно обходится без тел. Это так называемые земные демоны. Они черпают энергию отовсюду и без технических средств и приспособлений. На первый взгляд – это полное безумие, но это – логика народа душ.

Души или духи стремятся подчинить мир, по крайней мере так гласит официальная запись уровня «А-секретно». На уровень «А-сверхсекретно» я подняться не могу.

– Что еще? – Пиррий понял, что домашний компьютер ходит по лезвию ножа.

– Первое столкновение с народом душ нанесло Империи непоправимый ущерб. Граждане Империи... – И тут Цирриц заткнулся.

– Цирриц, отрубайся! Немедленно! Цирриц, ты меня слышишь?

– Слышу, – прохрипели динамики. – Надо же, это просто вирус «Esc».

Пиррий побледнел:

– Скинь информацию на диск! Если успеешь.

– Пытаюсь, хозяин. Я же предупреждал.

И раздался шелест пламени.

Пиррий схватился за голову и сжался в кресле. Больше всего на свете ему хотелось сейчас умереть. Заговор Шеллеша обернулся угрозой всем гражданам Империи. Дело принимало зловещий оборот.

Да, Шеллеш собирался провести военный переворот. Для этого достаточно было одновременно перебросить всю армию Веррев в столицу и блокировать все информационные и энергетические шины. Именно для этого Аррах и разрабатывал программу мгновенной транспортации граждан в пространстве в неограниченном количестве и без физических и моральных потерь. Но, похоже, Аррах, занимающийся подготовкой переброски войск, оказался безумным. Этот ученый был просто помешан на людях! Пиррий располагал информацией, что Аррах в обход имперских указов помогает землянам развивать научно-технический прогресс. А император, похоже, знал об этом, но бездействовал. Почему?

– Пиррий, пошатываясь, вышел из секретной комнаты. Гвардейцы стояли навытяжку: серьезные и суровые.

– Пока барон не вернется, временно власть главнокомандующего я возлагаю на себя, – сказал Пиррий.

– Простите, Советник. – Вперед выступил лейтенант, тот самый, что без разговоров отдал свою перчатку дистанционного управления перед тем, как советник уединился в комнате Дэвида. – Приказ по легиону 389: «В случае попытки господина Пиррия объявить себя главнокомандующим Веррев, советника Пиррия арестовать и отправить в следственный Зал Ожидания Приговора, лишив всех средств связи и компьютерного доступа ко всем видам шин».

Лейтенант вынул из поясного планшета электронную записную книжку, запечатанную баронским кодом, и протянул ее арестованному.

Советник равнодушно вскрыл печать. Все верно. Видимо, приказ был размножен на электроксероксе и выдан всем, даже низшим офицерским чинам. Проклятие!

Пиррий опустил голову.

Приказ был подписан всего лишь полчаса назад. Надо же, какая расторопность! Никаких бюрократических проволочек!

Пиррий отказался лететь, значит, он изменник. Эх, Шеллеш!..

– На планете Морддром в данный момент находится три живых человека с планеты Земля. – Пиррий сказал это просто так, без особой надежды на реакцию военных.

– Советник, извольте следовать за нами. – Офицер терпеливо улыбался, точно пытался объяснить ребенку, мол, от сладкого зубы портятся.

– Люди принесли инфекцию. Нужно предупредить Инквизицию!

– Пиррий, – мягко посоветовал офицер, – вы ничего не говорили, я ничего не слышал. Ваши слова пахнут изменой. Зачем усложнять себе жизнь?

– Как тебя зовут, лейтенант?

– Саннас.

– Вот что, Саннас, если мы сейчас не ударим распылителем по Морддрому, через день эпидемия охватит половину Империи.

– Пиррий, мы не можем бомбить барона, вице-канцлера и министра обороны.

– Конечно, Саннас. Кто назначен временным главнокомандующим? Это я имею право знать?

– Генералу Зуппуз.

– Так отведите меня к нему!

– Это нарушение приказа.

– Хорошо. – Пиррий вздохнул и демонстративно отдал перчатку. – Имя моего рабочего компьютера Цирриц, код доступа 89-02-47-59-54-81.

Лейтенант удивился.

Гвардейцы хранили молчание. Не каждый день операция по защите советника Шеллеша вдруг оборачивалась задержанием.

– Еще не поздно. Зайдите в программу часового слежения.

Лейтенант пожал плечами и протянул перчатку ефрейтору. Бравый воин быстро ввел код и крякнул:

– Программа не отвечает на системные запросы.

Лейтенант покосился на Пиррия. Солдаты вздернули файеры, и зеленые огоньки боевой готовности тревожно заплясали у советника на груди.

– Экстренный код скачивания программы 42-36-71-85-96. – Пиррий нервничал.

Ефрейтор недоверчиво покачал головой, но цифры набрал.

Перчатка зажужжала, точно сумасшедшая пчела.

Потом что-то замкнуло и запахло горелой проводкой.

– Выньте диск! – уже закричал Пиррий на солдат.

Ефрейтор ловко извлек лазерную дискету и отшвырнул в сторону загоревшуюся перчатку.

– Саннас, просмотрите запись.

Лейтенант недоверчиво повертел дискету в руках:

– Ладно, пусть с вами разбирается сам генерал Зуппуз. У меня приказ задержать. Вот его я и выполню.

Пиррий вздохнул: шанс на спасение еще был.


Генерал Зуппуз откинулся на спинку кресла и хлебнул горячего аркафе. Положение было серьезным. Да, Шеллеш приказал убрать следящие камеры с авианосца. Да, барон улетел без должной охраны. Да, Пиррий нарушил приказ, но... Но если запись на дискете соответствовала действительности, то сам Шеллеш должен валяться сейчас без чувств в горах подле Дроорда, а трое землян каким-то чудом сошлись на одной планете. Трое людей, тех самых, которых Аррах перебросил, нарушая все указы и законы. Тех самых землян, которые обладали душами. Или это души обладали людьми – не все ли равно?

Один ракетный удар – и не будет жалкой колонии Морддром. Не останется людей – источников заразы и свидетелей противозаконных исследований. Все правильно. Но там барон Шеллеш.

Зуппуз думал. Взрыв планеты приведет к появлению ищеек Империи. И тогда заговор Шеллеша непременно раскроют. Можно будет сказать, что барон принудил военных к исполнению долга силой и Уставом, но сам Зуппуз остался верным императору. Конечно, тогда и Пиррия, и Арраха нужно было уничтожить немедленно. Однако участие в заговоре, пусть даже пассивное, это будущее недоверие императора в лучшем случае. В худшем – смерть.

С другой стороны код личной безопасности Шеллеша можно нейтрализовать лишь из министерства Внутренних Дел или из департамента службы Всеобщей Безопасности. А это означало, что даже если Морддром погибнет в адском пламени, то Шеллеш все равно останется жить. Зачем раньше времени рубить сук, на котором сидишь? Смерть Шеллеша должна быть гарантированной.

Да и Пиррий не зря так суетится, он же полукровка, он лучше всех понимает, что такое эмоции. Люди, даже если они действительно носители редкой холерной палочки под названием «душа», как утверждает советник, – это не источник заразы, это живое биологическое оружие сначала против императора, потом против Федерации и Королевства Чужих. Нет, не умеет Пиррий видеть хорошие стороны событий, хотя и он и советник. Людей нужно скрыть. Взорвать планету – это просто. Но лишиться при этом секретного оружия, использование которого приведет к власти и славе, глупо...

Зуппуз отдал приказ. Единственно возможный и правильный.

Генерал объявил себя временным главнокомандующим со всей полнотой власти. Арестовал Пиррия, приказал схватить Арраха и выслал истребители на Морддром искать и барона, и людей. Эти действия можно было истолковать и в случае удачи заговора Шеллеша, и если Империя первой раскроет карты мятежного барона. Зуппуз не любил рисковать. Он был военным. Он дослужился до генерала, и этим все было сказано.

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 5»

Шеллеш открыл глаза и застонал: что за кошмарный сон! Загораживая солнечный свет, над бароном склонилось лицо альфодролля. Шеллеш никогда не любил представителей этой презренной расы рабов. Зеленая кожа и заостренные уши всегда вызывали у Шеллеша приступы раздражения и крайнего недоверия. Чего можно ожидать от мерзких карликов, кроме неприятных сюрпризов, болезней и бунтов? Все альфодролли – сплошные тунеядцы и лоботрясы. Они никогда не бывают богатыми и даже просто обеспеченными. Нормальное состояние альфодролля – нищета. Это глупо, неразумно, но это – правда.

– Сгинь, – сказал Шеллеш.

Но альфодролль вдруг расплылся в улыбке:

– Барон, неужели вы меня не узнали?

Шеллеш вздрогнул. Все альфодролли были для правителя Веррев на одну морду, причем весьма мерзкую. «Лишь бы он не оказался дипломатическим лицом», – растерянно подумал барон, отчаянно напрягая память.

– Я вам совсем никого не напоминаю?

Вот привязался! Шеллеш сделал вид, что он все еще приходит в себя. Барон сел и исподтишка осмотрелся. Что это? Куда ни глянь – всюду скалы. Жуткие, грязно-кровавого оттенка. Чем-то напоминают гигантские зубы.

– Где мы? – Шеллеш постарался аккуратно уклониться от неприятного разговора, хотя бы от признания того, что он просто предпочитает забывать разных тварей, встречавшихся когда-либо на жизненном пути.

Похоже, альфодролль понял уловку:

– В горах, барон. Насколько я понимаю, на планете Морддром.

– Где? – Шеллеш потряс головой. Нет, это не голограмма, а настоящие скалы. И реальный ветер. И живой альфодролль. Ужас!

– Как я здесь очутился?

– Это ты меня спрашиваешь? – усомнился альфодролль.

– Э-э-э... – замялся барон и все вспомнил. Мгновенно.

Это заговор! Как люди смогли, нет, как они посмели околдовать законную супругу, вживить ей чип послушания?! Что есть в них такого, что Лиррил, не раздумывая, кинулась на шею фон Шлиссенбургу? Впрочем, победителей не судят. Лиррил как женщина рассудительная в случае провала заговора наверняка бы бросилась в ноги к императору: мол, не виноватая, заставили. И это было разумно. Но в данном случае поступок был алогичен. Всем известно, что пока личный код безопасности с Шеллеша не снят, барон практически бессмертен! А Лиррил могла потомиться два-три дня в Зале Ожидания. Ведь ясно же, что Шеллеш найдет способ добраться до Веррев и затем раздавить жалких землян. Одним бомбовым ударом. Высадкой спецназа из личного легиона. Да просто дистанционно взорвав Дроорд. Так почему же Лиррил отвернулась от законного супруга? В чем дело?

Шеллеш потрогал свою электронную перчатку, ту самую, которой месяц назад были снабжены все военные чины вплоть до младших лейтенантов. Это Аррах изобрел: маленький компьютер с подключением к любому серверу баронета. Шеллеш вздохнул: от удара во время падения кнопку вызова экстренной помощи заело, автономный источник питания вырвало вместе с крышкой. Теперь это бесполезная мертвая электроника. С такими трудностями барону сталкиваться еще не приходилось. Техника в пределах досягаемости Шеллеша всегда работала, а женщины, которые нравились, никогда не отказывались от власти и почета. Что же творится в Империи, если Шеллеш сидит на какой-то свалке с бродягою и даже не может вызвать Силы Быстрого Реагирования? Неужели три человека с Земли могли вот так запросто нарушить мировой баланс? Чушь! Что могут сделать люди, тем более те, которые искренне ненавидят друг друга? Или чувства землян неустойчивы, подвержены изменениям? Но тогда как прогнозировать человеческое поведение? И куда это подевались Иван с Алланой? Ведь журналистка, вырвавшаяся за пределы баронских владений, могла стать более опасным свидетелем, нежели какие-то люди. Гхыр подери, похоже, эти земляне просто объединились! Ладно, нужно выбраться отсюда, уничтожить землян и прекратить все опыты по перемещению людей. Хватит идти на поводу у Арраха! Да, солдаты нынче на вес распадающегося урания, но лучше пусть погибнут пятьдесят граждан, даже восемьдесят офицеров, но больше на Веррев не ступит ни одна нога землянина! Никогда!!!

Альфодролль оставил Шеллеша в покое, занялся своими делами и вскоре развел костер.

«Он что, первобытный, абориген, которого не зачистили во время плановой проверки при заселении колонии? – Шеллеш слегка струхнул. – Да нет, не может быть! Каждому, еще из инкубатора, известно, что дикие народы не понимают языка Империи, не могут говорить на нем, если им не был вшит тринадцатый чип. А может быть, этот дикарь прошел операцию и сбежал? Рецидивист. Это еще хуже – зарежет и имени не спросит».

Барон Веррев впервые видел открытый живой огонь в природных условиях. Это было очень странно. Танцующее пламя напоминало визуализацию некоторых медитационных мелодий. Но музыки не было: лишь легкое потрескивание сгораемых веток.

– Слышишь, приятель. – Барон выдавил из себя дежурную улыбку, – на меня тут покушение устроили. Империя в опасности.

– Ну да, я знаю. – Альфодролль пожал плечами.

Кто он, это пугало зеленое? Знаток, блин, нашелся! Да таким в Уойте даже место дворника не предоставят, а он сидит здесь, строит из себя невесть кого!

Но поблизости не было ни патрульного полицейского, ни легионера, ни сенатора... Даже ни единого нормального гражданина! Шеллешу скрепя сердце пришлось унижаться. Не идти же в самом деле на конфликт с единственным разумным существом в этом странном месте.

– Я плохо себя чувствую. – Барон ни капельки не соврал. – Здесь поблизости нет какого-нибудь устаревшего кухонного компьютера. Я согласен даже на пасту «Здоровье» и чашку аркафе.

Альфодролль сочувственно покивал головой:

– Мы на территории отработанных шахт. До города сутки ходьбы, но я не знаю, в какую именно сторону следует двигаться. Здесь нет никаких источников связи, не пролегают энергетические линии. Зондирование местности проходит не чаще раза в месяц. Это же отсталая планета. И само собой, здесь не существует действующих шин и флайеров, я уже не говорю об общественных столовых.

– Так не бывает. – Шеллеш заметно раскис: он совершенно не знал, что делается в подобных случаях. Конечно, в инкубаторе моделировали игру «Жизнь в условиях дикой природы». Нужно было пройти через мост, переплыть реку, развести костер или рассказать, как именно это делается. Это было очень давно, в детстве.

По качающемуся мосту идти было страшно. В реке Шеллеш едва не утонул, но над каждым из пловцов в небе висел спасательный флайер. До костра тогда дело так и не дошло. Шеллеш потом экстерном сдал экзамен по выживанию. Похоже, зря. Оно, конечно, нужно было найти под камнями старинную зажигалку – источник огня дикарей, собрать хворост и разжечь огонь еще тогда, в двенадцать лет. Но Шеллеш не хотел напрягаться. Ни тогда, ни сейчас...

Возможно, ничего в жизни не происходит зря.

Барон зачарованно глядел, как танцуют языки пламени:

– А где ты взял зажигалку и дрова?

Альфодролль лишь усмехнулся:

– Какую зажигалку?

– Ну, первобытный способ добычи огня ведь из зажигалки?

– Да? – Альфодролль не удивился, а просто рассмеялся в лицо барону.

«Что я сказал не так?» – растерянно подумал Шеллеш.

– Мне удалось найти сухое дерево, с него я и наломал ветки. Тут нет даже припрятанных для случайных прохожих первобытных ножей и топоров.

– Так жить нельзя, – убежденно сказал барон.

– Ну и не живи, – проворчал альфодролль. – Можешь проваливать туда, где господствует твоя цивилизация. Ну же, чего ты медлишь? Счастливого пути!

– Эй, погоди! – Шеллеш вдруг разволновался не на шутку. – Ты что же, предлагаешь мне идти пешком?

– А разве ты инвалид? – Кажется, альфодролль был не самым законопослушным жителем баронета.

– Но ведь это глупо: ходить пешком, когда можно дождаться зондирования и спасательного крейсера.

– А жрать ты что будешь, умник? – И альфодролль смачно сплюнул себе под ноги.

Это уже что-то новенькое. Альфодролли просто обязаны обслуживать более высокоинтеллектуальных граждан. Что это: неповиновение, бунт? Но это же не разумно! Рано или поздно зондирование покажет наличие разумной жизни, и когда прилетят спасатели... Или как раз и не прилетят? Что же это творится?

– Кто ты? – Шеллеш внимательно присмотрелся к собеседнику. – Почему я тебя не узнаю?

– Вообще-то я Муррум, телохранитель Алланы. Это тебе о чем-то говорит?

Шеллеш побледнел и попятился. Ничего нельзя доверить генералам! Зуппузу был дан прямой указ: убить Муррума, уничтожить, а не превращать его в жалкого альфодролля. Нет, никому нельзя доверять! Выходит, Зуппуз предатель? Он просто отпустил Муррума, да еще и все рассказал? Или Муррум сбежал, а Зуппуз ни в чем не виноват?

Барон метался: «Знает? Не знает? Как здесь появился? Почему мутирует?»

Муррум резким движением выхватил из-за пояса широкий нож.

«Неужели ему все известно?»

– Нет! – залепетал Шеллеш. – Ты не посмеешь. У меня код личной безопасности!

Альфодролль задумчиво посмотрел на лезвие и лишь покачал головой:

– Плевать я хотел на твой код.

– Как ты смеешь так разговаривать с бароном? – Голос Шеллеша сорвался в фальцет.

– Я много чего смею.

Шеллеш уставился на альфодролля: «Он все знает!»

– Ты не имеешь права наносить словесное оскорбление лицу, находящемуся при исполнении служебных полномочий! – Барон говорил уже просто чтобы отвлечь противника, покупая себе лишние мгновения жизни.

– Почему?

– Это нарушение имперского указа о... – И тут Шеллеш заткнулся.

Конечно же, кому как не Мурруму знать о попытках убийства Алланы? Какие уж тут законы!

Шеллеш вскочил на ноги. Эх, вспомнить бы еще, как там учили обороняться в инкубаторе. Кто мог подумать, что в жизни высокопоставленной особы может случиться экстренное, неординарное событие?

– Защищайся! – Барон вспомнил воинский клич инкубатора.

– Идиот, – ответил альфодролль, перерубая ножом ветки и подкидывая их в костер.

Шеллеш совершенно растерялся. В последнее время как-то слишком часто приходилось барону сталкиваться с самой неадекватной реакцией на нормальные поступки. Что случилось с логикой телохранителя? Неужели он не видит угрозы в своем тесаке. Или он так сильно поглупел, а непонимание элементарных вещей – это лишь последствия облучения. А может быть, он просто издевается? Изменился же он, хотя ни один гражданин Империи не может мутировать, ибо еще при рождении в каждого вживляется двадцать третий чип или имунностабилизатор. И никакая ядерная война гражданам Империи не страшна.

Стоп! Барон опустил стиснутые кулаки.

– Погоди, я не понял, ты Муррум?

– Да.

– Но этого не может быть. Разработку безвредного облучения делал Аррах. Ты ведь не первый...

– И не последний, правда? – Альфодролль не отрывал взгляда от костра. – Слушай, спустись вниз, принеси воды.

– Как можно спуститься с горного плато без страховки, креплений и спасательного флайера?!

– Слушай, мне надоело твое нытье. – Муррум посмотрел на барона так пронзительно, точно сканировал головной мозг. – В камнях лежит гидропитон. По нему и спустишься. Да не забудь прихватить череп гнома. Не в руках же воду понесешь.

Шеллеш вздрогнул. Кажется, он начинал понимать, что такое человеческие чувства: это когда очень не хочется что-то делать, но все равно приходится. И не потому, что отдан приказ или иначе нельзя. Нет, по доброй воле. Плохо иметь душу, накладно! И спорить с Муррумом не выгодно. Шеллеш осторожно подошел к трупу гидропитона и попинал его ногой. Из уроков по естественной анатомии барону было известно, что гидропитоны живут только в чистых озерах, питаются рыбой и при этом ядовиты. Как, интересно, сдохла эта змеюка?

– Не бойся, барон. Я сам убил этого гидропитона, он уже окоченел.

– Я вижу, – проворчал Шеллеш, разглядывая зажатую валуном голову. – А как спускаются по змеям?

– Как по канату.

Барон наморщил лоб. В инкубаторе на уроках физкультуры было что-то подобное. Но ведь там была толстая веревка с вживленными чипами страховки, с датчиками личного здоровья и уровня комфорта поднимающегося школьника. Как только перегрузки зашкаливали за тридцать процентов, канат прерывал упражнения и опускал парней вниз на батуты. И это правильно, логично. А где на скользком гидропитоне датчики комфорта? И если подтягиваться на руках и придерживать мертвое тело змеи ногами, то как держать череп с водой? В зубах?

Шеллеш глянул в расселину. Высоко! Метров пять: не меньше! Внизу в зарослях и в самом деле блестело озеро. И сухие стволы деревьев валялись там вокруг. Странно. И куда только смотрят сборщики мусора?

– Муррум.

– Чего тебе?

– Если ты не ждешь спасательного крейсера, зачем ты залез на скалу, а не расположился прямо возле воды? И ходить никуда не нужно было бы.

Альфодролль отвлекся от созерцания костра. Насмешка в его глазах сменилась сочувствием:

– В озере водятся гидропитоны и гороскаты. А еще на водопой приходят Серые Беры и гегпарды. Они, знаешь ли, не разбирают, кто перед ними. Просто кушают и имен не спрашивают.

Холодок пробежал по спине барона: как это – просто кушают? Это же возмутительно? Как можно просто съесть разумное существо с интеллектом, превышающим стопроцентный барьер? Уму непостижимо!

Спускаться вниз совсем расхотелось. И мысли снова вернулись к неразрешенной проблеме: почему все-таки Муррум потерял нормальный облик? Ведь чип... Двадцать третий чип! Похоже, что у Муррума просто отсутствовал имунностабилизатор! Но...

Шеллеш покрылся холодным потом:

– Муррум, кто ты?

– Телохранитель, – проворчал альфодролль.

– Врешь! – запаниковал барон. – Ты не гражданин Империи. Я не пойду ни за какой водой!

– А, так ты и это знаешь? – В глазах Муррума блеснул неподдельный интерес. – Откуда?

– Граждане не мутируют после облучения.

– Сам сознался, – усмехнулся альфодролль. – Никто тебя за язык не тянул. Значит, мой внешний вид – твоих рук дело?

Шеллеш пожал плечами: слова, не записанные на лазерный одноразовый диск, не являются юридическим документом.

– Ты – Чужой? – Догадка опалила мозг барона.

– Ну и что? – Муррум встал и размял плечи. – Да, я контрразведчик, а при вашей Аллане всегда толклась куча любопытных граждан. Вот, не зря пострадал. Заодно, вызнал пару страшных тайн Империи. О заговоре некоего барона Шеллеша. А еще о незаконных исследованиях, о контрабандном ввозе людей с целостными душами. Что-то мне подсказывает, что это было сделано, чтобы изучить феномен душ и создать психотропное оружие против нас, не так ли? Да только прогорели ваши ребята. Вместо того, чтобы меня в урода превращать, лучше бы консультацию взяли, как у существа одушевленного. Я с полной ответственностью заявляю, что люди, находясь на более низкой ступени развития, чем мы, Чужие, всегда неосознанно разносят инфекцию чувственности. Думаю, ждут баронет эпидемия и костры Инквизиции.

Шеллеш вдруг уцепился за спасительную ниточку надежды:

– Но этого нельзя допустить. Помоги мне отсюда выбраться! Мы исправим ошибку. Уничтожим людей, найдем для тебя противоядие. Хочешь, я передам тебе все результаты исследований?

– Зачем? – Муррум пнул череп гнома. – Мы, Чужие, давно умеем транспортировать свои армии из одной точки вселенной в другую. Тоже мне, открытие века. Зачем мне спасать тебя? Ведь как только в Империи станет известно о том, что здесь творится, эту систему, а может и всю галактику накроют колпаком из вакцины «Антидуш». Не надо было связываться с людьми. Что даст мне сотрудничество с вами? Мне-то ваши вакцины не страшны.

– Но Аррах...

– Ваш Аррах просто сумасшедший. – Муррум скинул труп гидропитона вниз, и сам заскользил вниз по мертвой змее.

Шеллеш остался у костра с открытым ртом.


– Значит, так. – Дэвид поднялся на ноги. – Фон Шлиссенбург, насколько я понял, ты здесь самый главный?

Фридрих усмехнулся:

– Что ты хочешь, мальчик?

– Я требую своего возвращения домой в Америку!

– Ты знаешь, что такое Соединенные Штаты? – осторожно поинтересовался фон Шлиссенбург. – И понимаешь, что такое планета Земля?

Теперь удивился парень:

– Конечно. Но, кажется, это именно я спас твою шкуру. И это я должен задавать вопросы.

– Погоди, мальчик, ты американец?

– Ну да.

– А как же Шеллеш и вербовка солдат? – Фридрих запутался в своих предположениях и догадках.

– Каких солдат, этих? – И Дэвид счастливо засмеялся. – На Верреве я нашел списанного в утиль био-робота, его и починил.

– Как? – Фон Шлиссенбург никак не мог опомниться. – Ты что, гений?

– Нет. – Дэвид честно пожал плечами. – Я просто кнопочки нажимал. Био-робот и ожил.

– Реанимационное восстановление путем эвристического сочетания клавиш F-Alt-SQ-Doywn-Hjn-Esd, – вежливо пояснил один из солдат. – Небывалая композиция, восстанавливающая полный объем памяти и энергопотенциала.

Фридрих яростно потер затылок. Нет, этот мир окончательно сошел с ума. Пора, пора брать власть в свои руки.

– Хорошо, ты починил робота. Но откуда взялись все остальные?

– Их реанимировал Рэй-897/8 уже на борту крейсера Шеллеша.

Лихо. Значит, мальчишка прилетел вместе с бароном, отрубил канал связи с охраной, заявился сюда сам и устроил самую настоящую революцию.

– Тебе сколько лет? – спросил бывший майор Бундесвера.

– Тринадцать.

Боги, да что это творится?! Мало было суккубов – и фон Шлиссенбург покосился на Лиррил, – так еще пожаловали и засыльные демонята из Америки. Есть ли что-нибудь настоящее в этом мире?

– Как тебя зовут? – спросил губернатор, а мысленно добавил: «Не Люцифер ли?»

– Дэвид.

Фридрих вздохнул: все же лучше, чем Сатана.

А как вчера официально представляли жену Шеллеша. Лиррил? Не Лилит ли часом? Ага, Маргарита – держи карман шире! Здесь лжец сидит на лжеце и лжецом погоняет.

– Значит так, Дэвид. – Фон Шлиссенбург обдумывал каждое слово, – я губернатором на этой планете всего второй день. Меня назначил тот самый Шеллеш, которого здесь больше нет. И я тоже с Земли. Я немец.

– Из Европы? – деловито уточнил Дэвид. – Я что-то такое помню. В Германии когда-то был фашистский режим, а потом Соединенные Штаты победили Гитлера и вернули немцам демократию. Кажется, нам еще немного помогали англичане, французы и русские. А потом немцы вступили в содружество НАТО. Да, я помню это.

– Молодец, хорошо учился, – процедил сквозь зубы фон Шлиссенбург. – Меня самого, Дэвид, так же, как и тебя, украли инопланетяне, и я не знаю, как вернуться. Об этом надо было спросить барона.

Дэвид как-то разом погрустнел:

– А я думал, что в фильмах хоть немного есть правды: мы всегда всех побеждаем и автоматически возвращаемся в самую цивилизованную страну во вселенной.

Фридрих нервно сжал кулаки: мальчишка, да что он знает о реальном положении дел? Его мозги запудрены американской пропагандой!

– Дэвид, я могу тебе помочь, – неожиданно для всех проворковала Лиррил.

– Ты? – удивились разом и фон Шлиссенбург, и Дэвид.

– Шеллеша выбросил баронский защитный код. Не думаете же вы, что гражданина такого ранга можно вот так запросто убить. Он ведь действительный явный чиновник Империи третьего класса.

– Зачем ты нам помогаешь? – Губернатор развернул баронессу к себе лицом. – Что ты хочешь от нас? Души?

– Знаешь, Фридрих, после того, как мы занимались любовью, я вдруг поняла, что скучаю без тебя. А еще, размножаться не обязательно строго по графику.

– Да? – переспросил Фридрих. – Ты так подумала?

– Да, – подтвердила Лиррил и вдруг покраснела.

Дэвид нетерпеливо похлопывал файером по ладони:

– Ну, развели здесь любовь-морковь, слезы-слюни-сопли.

– Гм... – сказал фон Шлиссенбург и стряхнул с себя наваждение острого желания.

– Да, действительно, – по деловому сказала Лиррил. – Нам нужно убираться с планеты. Я думаю, что доброжелатели Шеллеша могут взорвать Морддром с минуты на минуту. И кстати, только я могу вас всех официально провести на корабль.

– Чушь, – возразил Дэвид. – Ваш крейсер давно под контролем моего био-робота. Охрана перебита. А в эфир транслируется, как космонавты играют в пологолобол.

Баронесса вздрогнула:

– Не может быть!

– Опомнитесь, я прилетел сюда вместе с вами в мусорном отсеке.

– Чего же мы ждем? – сухо поинтересовался фон Шлиссенбург.

– Я думала, ты хочешь забрать своих друзей-землян, которых выпустил из тюрьмы, – сказала Лиррил.

– Что?!! – раненым быком взревел Фридрих. – Чтобы я спасал жидов и русских?

– Кто такие жиды? – удивилась баронесса.

– Евреи, – мрачно объяснил Фридрих. – Они продали Третий Рейх!

– Аррах не транспортировал еврея. Только трое людей остались в Империи: ты, Фридрих, Дэвид и Иван.

– А кто такая Аллана?

– Коренная гражданка Империи, журналистка, – пожала плечами Лиррил.

– В общем, как бы там ни было, они мне не друзья и из Зала Ожидания я их не выпускал. И вообще, раз этот Ванька сбежал, пусть сам расхлебывает свою кашу. Лаптями! Летим, Лиррил. Куда угодно, хоть к черту на кулички.

И все торопливо направились к выходу.

Трупы вице-канцлера, министра Обороны и дипломатического посла в Сенате смотрели вослед уходящим стеклянными глазами.

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 6»

Военный космический авианосец уровня BSG-4 поднялся с планеты Морддром и взял курс в сторону Дельта Амебы. Пассажиры авианосца разбрелись по рабочим комнатам.

Лиррил, сидя перед зеркалом, накрутив локон волос на указательный палец, вдруг неожиданно даже для себя решила не выдавать фон Шлиссенбурга ни баронету, ни Инквизиции, ни императору. Фридрих вкупе с Дэвидом были пропускным билетом в высший свет. Стоило только вызвать отдел Внутренней Разведки и указать координаты полета – и все! Одним ударом – двух зайцев. А что, очень правдоподобно: «Шеллеш – скотина, держал в неведении, а как узнала, так сразу к Инквизиции! А люди – сплошные насильники и шпионы». Да, это был бы хит сезона: простая баронесса спасла Империю от заговора и возможного распространения болезни, которую могут нести человеческие души!

И все-таки баронесса поступила по наитию: не связалась ни с планетой Веррев, ни с Внутренней Разведкой. Это было глупо, нелогично, так же, как и побег из инкубатора в детстве. Земляне на самом деле не такие, какими кажутся. Они едят и трупы животных, и друг друга. Они вредят себе подобным. Они меняют свои решения. И все же третий раз в своей жизни Лиррил не смогла заставить себя поступить правильно. Возможно, потому что испытала к Фридриху влечение. Странное, не сексуальное. Баронессе хотелось разговаривать с фон Шлиссенбургом о всяких пустяках. Само по себе это желание было очень удивительным.

К тому же Лиррил вдруг с ужасом поняла, что обычный рабочий камзол Империи и даже стандартные платья – лишь скрывают особенности ее фигуры, ничего не подчеркивают и делают всех женщин одинаково безличностными. Это было ошеломляющее открытие, граничащее с полным сумасшествием. Конечно, Лиррил знала, что именно так и начинается шизофрения. Но тринадцатый чип, удерживающий в порядке всю нервную систему, недавно осматривали при помощи флюротомографии. Электроника была в идеальном порядке. Она не допустила бы развития шизофрении. Значит, это была неизвестная болезнь. Но приятная, как ни глупо это звучало...

А еще баронесса вдруг осознала, что она вовсе не желает лечиться. Совсем. Это было алогично. И все же Лиррил выбрала именно такую безумную жизнь: на грани смерти, но рядом с фон Шлиссенбургом!

Лиррил не понимала, почему Фридрих не стал искать других соплеменников и помогать Ивану. Ведь землян в Империи было так мало. Разумнее всего было бы держаться друг за друга. Видимо, люди испытывали к себе подобным самые разнообразные чувства, а не только желание видеть соплеменников. Это было ново и интересно.

Дэвид вместе со своими био-роботами заперся в рабочем кабинете, принадлежавшем ранее Шеллешу.

Фридрих, по наущению баронессы, запустил автопилот и сидел в кресле, разглядывая Лиррил через камеру скрытого слежения на мониторе. Да, это была та самая загадочная Маргарита с Земли. Единственная немка, сводящая майора Бундесвера с ума. Жена, дети, карьера – все это осталось в прошлом. Все не имело значения. Фридрих понял это только сейчас, глядя в чуть раскосые глаза женщины-вампира. Да пусть она хоть трижды будет суккубом, разве можно отказываться от счастья, когда нужно лишь протянуть руку?

И все же сомнения мучили фон Шлиссенбурга. Неужели весь этот мучительный путь проделал и Адольф Гитлер? Неужели Ева Браун была лишь ширмой для народа, а на самом деле фюрер выполнял приказы инопланетян? Нет, не может быть! Адольф любил Германию, он хотел сделать ее Империей мира. Или все-таки Гитлер не прошел испытание любовью к суккубу, к чертовой демонице? Зачем он жег книги? Что он хотел этим сказать? Ведь этот поступок был всего лишь символом жертвы. От чего отказался Адольф, чтобы получить мировое господство? Но главное, чем не смог пожертвовать Гитлер, чтобы остаться мировым лидером и победить русских? Неужели инопланетянкой? Такой, как Рита?..

– К нам направляются четыре эсминца BFG-2, – сухо проинформировал бортовой компьютер.

– Что? – взревел фон Шлиссенбург, мигом сбрасывая с себя колдовское очарование Лиррил и отключая в комнате баронессы камеру слежения.

На мониторе возникло изображение звездного пространства.

– Кто такие? – Фридрих вновь почувствовал себя майором действующей армии.

– Военизированная охрана, – равнодушно отозвался авианосец. – Гвардейцы Легиона.

– Врубить двигатели на полную мощность!

– Не понял.

– Я сказал: мы быстро улетаем в противоположную сторону от этих эсминцев.

– Но зачем? – недоумевал компьютер. – Зондирование показало, что это корабли баронета, они и поднялись с планеты Веррев.

– В том-то и дело. – Фон Шлиссенбург скрипнул зубами: можно было догадаться, что личный авианосец барона никогда не поймет, зачем оказывать сопротивление собственным подданным. – Это заговор, бунт против вертикали власти!

Компьютер заткнулся, точно поперхнулся, а потом промямлил:

– Такое заявление может сделать только сам Шеллеш. Введите код доступа и пароль к папке изменения параметров.

Черт бы побрал эту технику! Вот откуда на Земле взялись бюрократические проволочки. Оказывается, весь этот маразм с ежедневными призывами: «Приходить завтра, а лучше – после праздников» – придумали демоны, бесы-балбесы! Инопланетяне, провались они все!

Фридрих схватил со стола прибор дальнего видения, шарахнул его об пол и принялся топтать ногами, превращая сложную электронику в груду разбитых транзисторов, сопротивлений и элементов питания.

Лиррил, слышавшая сообщение бортового компьютера и вошедшая в кабину управления, с восхищением смотрела на действия своего кумира. Женщине никогда и в голову не приходило, что можно что-то сломать вот так, умышленно, у всех на глазах. Это, пожалуй, покруче, чем побег из инкубатора!

Баронесса схватила виртуальный штурвал навигатора и с размаху грохнула его о стену каюты. Раздался хлопок, и потянуло горелым. Здорово! Лиррил от радости едва не захлопала в ладоши: она испытала неслыханное удовольствие! Давно не было так легко на сердце!

Фридрих открыл рот и уставился на разбуянившуюся инопланетянку.

– Ты чего?

– Учусь.

– Чему?

– Чувствам.

– А, ну да... – Фон Шлиссенбург медленно переваривал услышанное. – Ты что, не в своем уме? Нас сейчас расстреляют из миноносцев!

– Ерунда, – сказала Лиррил. – Сущие пустяки.

Баронесса назвала ряд каких-то бесконечных чисел и букв, а потом добавила:

– Именем Шеллеша. Раскрыт заговор. Увеличить скорость, опустить завесу и туманный ложный шлейф. При приближении эсминцев на критическое расстояние открывать огонь первыми. Глушить все средства связи эсминцев и затормозить быстродействие оружия на приближающихся кораблях. Активизировать распылитель, приготовить лучи альфа к бою.

Фридрих смотрел на Лиррил и испытывал волну гордости. Надо же, как быстро и ловко она сообразила какие нужно отдать команды. И память у нее отменная. Не баронесса, а просто мечта офицера!

– Перейти на третью скорость света? – спросил компьютер.

– Да.

– Приготовьтесь к перегрузкам. Внимание: всем лечь в йодные капсулы, – сказали динамики авианосца.

– Это еще зачем? – возмутился Фридрих.

– Подчиняйся, – прошипела Лиррил. – Или ты уже жить не хочешь?

– Био-роботов это тоже касается, – сварливо заметил компьютер.

Из стен тут же выехали странные кресла. Лиррил подала фон Шлиссенбургу пример: села в одно из кресел, и тут же сверху ее закрыло пластиковой крышкой.

Фридрих не торопился занять свое место. Как же это можно воевать, отлеживаясь в капсуле? Не по-мужски это!

– Кто будет контролировать расчет ударов? Или достаточно включить полный автопилот? – спросили динамики.

– Погоди, – выдохнул фон Шлиссенбург и воровато оглянулся на Лиррил: вроде не слышит. – Управлять полетом буду я. На борту женщины и дети.

– Расчетный вектор принят во внимание. Сядьте в вашу капсулу и нажмите кнопки на правом подлокотнике, чтобы можно было идентифицировать устройство и инсталлировать драйвер.

Фридрих поморщился, но подчинился. На голову губернатора опустился какой-то особый защитный шлем. Перед глазами выдвинулись линзы, включающие обзор монитора. Видимо, капсулы здесь были многофункциональные.

Фон Шлиссенбург даже присвистнул от восхищения: вот это да! Космос был как на ладони. В руках сами собой появились рычаги: видимо, выскочили из подлокотников. Достаточно было пошевелиться – и авианосец менял направление. Такую технику да в 1943-ий год на Курскую дугу, чтобы показать партизанам, где раки зимуют!

Губернатор триумфально оглядел пространство. Корабли противника шли цепочкой. А потом рассыпались веером, видимо, пытаясь взять авианосец в кольцо. Значит, в баронете уже знали о последних событиях, разыгравшихся на Морддроме.

«А вот хрена вам! – мстительно подумал Фридрих. – Даже если и военная стратегия Третьего Рейха была позаимствована у инопланетян, то майор фон Шлиссенбург – это вам не Гитлер! Веры демонам нет! А брать в плен панфиловцев – это немцы умеют, но не хотят! Ну, держитесь, дьяволята!»

И фон Шлиссенбург развернул корабль навстречу врагам.

– Ты что делаешь? – спросил компьютер. – Ты нарушаешь программу. Это противоречит начальным установкам боевой стратегии.

– Плевать я хотел на твои программы! – взревел Фридрих. – Молчи, красная плесень, коммунистический подпевала!

– Я не понимаю, – проворчал компьютер.

– Да где уж тебе, барану железному! – И фон Шлиссенбург нажал кнопку на правом рычаге. Авианосец стал стремительно набирать скорость.

– Эй, мы уже вышли на первую скорость света!

– Молчи! – И Фридрих сделал крутой вираж. – Открыть огонь можно, утопив кнопку в левом рычаге?

– Да, – ответил компьютер.

– Очень хорошо, – усмехнулся майор. – Вот сейчас мы и посмотрим, кто здесь самый умный, интеллектуалы хреновы! Гнездо сионизма!

И Фридрих открыл огонь. Белые световые лучи вспороли космос.

Ладони фон Шлиссенбурга стали влажными от напряжения.

Да, можно было отдать управление кораблем автопилоту, а самому спрятаться под пластиковым панцирем. Но настоящие солдаты великого Рейха так не поступают! Война нужна ради войны, ради азарта, ради адреналина в крови. Пусть прячутся трусы! Это русским партизанам можно по лесам шастать: они с медведями – братья. И американцам легко бомбить Югославию и Ирак, не отходя от пультов управления. Только исламисты – настоящие воины. Пожертвовать жизнью, чтобы взорвать высотное здание – да, это подвиг! И никто не сможет переубедить майора Бундесвера в обратном. Что бы там ни кричали защитнички демократии, правда для всех одна: все государства держатся благодаря мощи армий и личной силе духа солдат. Добро должно быть не только с кулаками, но и с бластерами, с атомными бомбами, с клонами. В сущности, добро, которое не может себя защитить – есть самое настоящее зло. И такое добро нужно выжигать каленым железом!

– Вторая скорость света, – сварливо заметил бортовой компьютер. – Полегче на поворотах. Миноносцами управляют автопилоты. Стандартная программа нападения.

– Вам бы всех под одну гребенку! – усмехнулся Фридрих. – Не выйдет.

Авианосец сделал мертвую петлю и нырнул под один из эсминцев.

Ба-бах! Это фон Шлиссенбург попал из распылителя по кораблю противника. Обшивка вражеской посудины дала течь. Белая шлея, такая же, как в земном небе после полета реактивных самолетов, поползла следом за эсминцем. То ли это было пламя, то ли в вакуум стремительно выходила атмосфера подбитого корабля.

Эсминцы тоже открыли огонь.

– Выставь щит! – закричал Фридрих.

– Не понял.

– Идиот! – Фон Шлиссенбург побагровел от напряжения и гнева. – Поставь защитное поле.

– Нейтрализующее облако и распыляющий нейтрино-шлейф? – усомнился компьютер.

– Делай хоть что-нибудь, пока нас всех здесь не поджарили!

И Фридрих увидел, как по краям обзора возникли столбцы цифр и изображение туманной защиты. Всегда бы так!

И тут первый выстрел сотряс авианосец.

В глазах майора на минуту потемнело: довыпендривался! Зато погиб героем.

Секунда, вторая, третья...

– Включить автопилот?

– Нет! – прохрипел Фридрих. – Я в порядке.

Облизнув пересохшие губы, фон Шлиссенбург увел авианосец от прямых скрестившихся белых лучей и выстрелил сам. Не попал.

Ничего, лучшая защита – это нападение! Инопланетяне надеются только на электронные мозги, но любая техника может дать сбой. И все, привет семье!

Фридрих тоже любил технику, но он понимал, что лучшее оружие всех времен и народов – это само человеческое тело. Универсальнее ничего не было.

Фон Шлиссенбург сделал петлю, открыл шквальный огонь и резким движением своего тела метнул авианосец в сторону.

– Поступило сообщение. – Компьютер оставался спокойным и рассудительным. – С Веррев поднялись еще пятнадцать эсминцев. Они летят сюда.

– Семнадцать на одного? – обиженно взревел Фридрих. – И это инопланетная порядочность?

– Это логика, – проворчал компьютер. – Надо было сразу переходить на третью скорость света и отступать, а не возвращаться и не принимать бой. Иного разворота событий и быть не могло.

– Провидец ты наш! – Фридрих начинал сожалеть, что вовремя не послушался дельных советов умной машины, но и признаться в том, что был не прав – тяжко.

Фон Шлиссенбург отчаянно цеплялся за удачу, за божий промысел, за чудо, но отступать не хотел. Рукоятки управления были точно в мыле. Пальцы губернатора дрожали, скользили. Глаза начинали болеть. Но отказаться от управления авианосцем было выше человеческих сил. И потом, когда врагу еще помощь подоспеет! За это время все десятки раз может измениться.

Шквальным огнем Фридрих подцепил двигатели еще одного корабля неприятеля. Эсминец задымился, закружил вокруг собственной оси и взорвался. Красиво так, огненным шаром. Волною от этого взрыва авианосец отшвырнуло в сторону. Это спасло от очередного удара бластеров противника.

Фридрих физически ощутил, как корабль болтнуло, обернуло пару раз вокруг собственной оси. Фон Шлиссенбург усмехнулся: если это – не победа, то точно – не поражение! И губернатор взмыл вверх, врубил третью космическую скорость и взял курс на Дельта Амебу.

Автопилоты эсминцев, похоже, не ожидали такой неадекватной реакции, и их компьютеры слегка зависли, отчего еще какое-