Book: Похититель сердец



Похититель сердец

Рэйчел Эдвардс

Похититель сердец

Глава 1

Дилижанс трясло и подбрасывало на выбоинах и ухабах дороги, и сидевших в нем двух пассажирок то и дело кидало из стороны в сторону.

Пожилая леди, уцепившаяся одной рукой за ременную петлю, держала во второй флакон с нюхательной солью.

– Терпеть не могу длительные поездки, Сара, – обратилась она к своей спутнице. – Они и здоровяка сделают больным за считанные дни, что уж говорить обо мне, когда я и так едва дышу.

Племянница, безмятежное лицо которой говорило, что она совсем не страдает от дорожной тряски, улыбнулась в ответ на жалобу тетки:

– Поездка могла оказаться гораздо более длительной, вы это знаете, тетя. Однако крепитесь, мы уже почти приехали.

– Мы будем в «Буковнике» только завтра вечером, а за это время с нами может случиться все, что угодно.

В этот момент их опять подбросило, и пожилая леди тяжело вздохнула:

– Того и гляди, мы перевернемся и сломаем себе шею, а если избежим этой участи, наверняка не миновать встречи с Биллом Кирси, этим злодеем в маске, либо с другим разбойником из той же шайки.

Племянница рассмеялась:

– Сомневаюсь, что мы с вами, тетя Феба, для разбойников желанная добыча. Согласитесь, что почтовая карета для них более привлекательна.

– У нас ведь нет охраны, как у почтовой кареты, – усмехнулась Феба Кернфорт, – и если все-таки на нас нападут, форейторы вряд ли придут на помощь. А этот негодяй, Билл Кирси, говорят, на все способен.

– Уверена, тетя, мы доберемся до «Буковника» без всяких приключений. В конце концов, мы в пути уже три дня, и пока ни одно из предсказываемых вами несчастий не сбылось.

Некоторое время обе молчали. Сара Оден, спрятав руки в шелковую муфту, стала смотреть в окно на мелькавший сельский пейзаж. Внешность этой юной леди была обманчива – несмотря на хрупкий вид, она обладала крепким здоровьем и никогда не страдала от дорожных неудобств.

Ее зеленый редингот хотя и не был последним криком моды, но его никак нельзя было назвать и старомодным. Темные кудри выбивались у нее из-под шляпки и волнами обрамляли лицо. Сара не поражала с первого взгляда красотой, но была весьма миловидной и выглядела значительно моложе своих двадцати пяти лет.

Десять лет тому назад, когда умерла ее незабвенная, всегда такая жизнерадостная мать, Саре пришлось оставить школу и заняться хозяйством, что ей удалось вполне. Никогда до этого дом не был в таких хороших руках, ведь покойная Фанни Оден больше занималась приемами, гостями. Она обожала принимать у себя друзей и знакомых и считала, что с хозяйством прекрасно справляются нанятые для этого люди. Нельзя сказать, что при ней имение управлялось плохо, но все-таки дела шли не блестяще – до тех пор, пока Сара не взяла бразды правления в свои руки.

У Сары было два брата – старший брат Фэрли, наследник поместья «Буковник», и младший брат Уильям, а также две младших сестры – Маргарет и Анжелина. Сара руководила их воспитанием со всей ответственностью и прямо материнской любовью. За прошедшие десять лет она заслужила среди родственников и знакомых репутацию благоразумной особы, на которую во всем можно было положиться.

А когда умер ее дядя, Хьюберт Кернфорт, викарий Сомертона в графстве Дербишир, Сара немедленно отправилась туда, чтобы оказать поддержку вдове в ее безутешном горе. Она намеревалась пробыть с теткой некоторое время, а потом привезти ее в «Буковник», но тетя Феба, тяжело переживая смерть мужа, сама заболела пневмонией, и болезнь едва не свела и ее в могилу. К счастью, тетя поправилась, хотя процесс выздоровления затянулся. Достаточно окрепнув, она попросила племянницу поехать с ней на воды в Харрогит, где собиралась провести осень и зиму. Там она намеревалась окончательно восстановить силы, хотя, на взгляд Сары, курорт переживал не лучшие времена.

И вот после весьма длительного отсутствия Сара возвращалась домой, и никакие в мире неудобства во время пути не могли нарушить ее радость от предстоявшей встречи с родными. Прошел почти год с тех пор, как она рассталась с братьями и сестрами. Особенно Саре хотелось увидеть Маргарет, вышедшую замуж около трех лет назад за старшего сына местного помещика. Маргарет теперь была гордой мамой трехлетней дочери и ждала второго ребенка. Последний раз Сара видела племянницу, когда та еще лежала в колыбели, а в последнем письме сестра сообщила, что маленькая Вильгельмина уже ходит с помощью помочей.

– Не надо было мне соглашаться на поездку в дилижансе, – вздохнула тетушка. – Уверена, что мой собственный экипаж, хотя и дряхлый на вид, был бы более удобен.

– Несомненно, – кивнула Сара, но добавила: – Мы ведь обсудили этот вариант и решили, что путешествие в вашей карете получилось бы слишком длительным, и к тому же пришлось бы послать наши вещи багажом, а сейчас ваша карета уже должна прибыть в «Буковник», наша одежда разобрана, выглажена и висит в шкафу.

– Думаю, ты права. Но у меня такое предчувствие, что наша одежда сейчас валяется в грязи на обочине или ее носит какая-нибудь потаскуха – подружка разбойника.

– Тетя Феба, вы просто неисправимая пессимистка! Впрочем, если бы выбор тогда предоставили мне, я бы отправилась в путь в почтовой карете! Замечательно, когда не надо останавливаться возле каждого шлагбаума, где взимается плата за проезд.

– Как ты можешь говорить о поездке со всяким сбродом, Сара? А этот невыносимый грохот, а рожок, от которого закладывает уши, когда он сигналит у каждого шлагбаума, все это непременно вызвало бы у меня чудовищную мигрень! И гораздо больше риск перевернуться, чем в этом, пусть и тряском экипаже.

– Лучше давайте думать о том, что скоро мы будем дома. Летом в «Буковнике» изумительно, а когда начнется новый лондонский сезон, вы повезете Анжелину в свет. Впереди столько хорошего!

Анжелина, младшая сестра Сары, слыла красавицей. Она и старший брат Фэрли были похожи на мать, тогда как Сара, Маргарет и Уильям унаследовали внешность отца.

Лицо Фебы Кернфорт просветлело от слов племянницы.

– Должна признать, что будущее сулит приятные события, о которых можно помечтать. Прошло столько лет с тех пор, как я принимала участие в светских лондонских приемах. Я, конечно, не жалею, что вышла за бедного Хьюберта, – торопливо добавила она. – Он был очень хорош собой в молодости. Мне не пришлось ни разу пожалеть о своем выборе. Я очень надеюсь, что и ты сама устроишь свою жизнь в скором времени.

Сара лишь натянуто улыбнулась в ответ, слишком часто она слышала эти слова.

– Я бы не надеялась на это, тетя, ведь мне никто еще не делал предложения, и вряд ли я получу его теперь.

– Тогда, Сара, позволь тебе сказать, что в этом только твоя вина. Потому что ты не привечаешь тех, кто обращает на тебя внимание. Не говорю, что надо бросаться на шею мужчинам, ни в коем случае! Но дать понять, намекнуть…

– Тетя Феба, мне еще ни разу не приходилось встретить мужчину, которому бы хотелось намекнуть, уж не говоря о том, чтобы броситься ему на шею. Вам доставит гораздо больше удовольствия участвовать в устройстве судьбы Анжелины.

– Да, этим я займусь, хотя, если твоя сестра стала такой красавицей, какой обещала стать в детстве, ей вряд ли понадобится мое содействие. А вот помочь в выборе, сделать что-то для тебя, моей самой любимой племянницы, я бы хотела больше всего на свете. Найдется немало мужчин, которые захотят иметь жену с твоим опытом управления имением, не говоря уж о других, и немалых, твоих достоинствах. Но беда в том, что ты обдаешь их всех просто ледяным холодом.

– Как, например, в случае с этим отвратительным мистером Стейси, с его семью детьми, оставшимися без матери…

Феба Кернфорт заерзала на сиденье, отводя взгляд от устремленных на нее глаз Сары.

– Но есть много других мужчин. Ты хороша собой, Сара, у тебя великолепная фигура, но позволь сказать честно – в твои двадцать пять ты не должна быть слишком разборчива.

– Я разборчива ровно настолько, чтобы выйти по любви, тетя. И если такой возможности не представится, я останусь старой девой и не пожалею об этом.

– Чтобы я больше не слышала такой чепухи, Сара! – воскликнула тетя Феба. – Ты не останешься в старых девах до тех пор, пока я дышу. Жаль только, что тебе не пришлось в свое время выезжать в свет. Иначе ты давно была бы устроена, не сомневаюсь.

– Если бы мама была жива, конечно, ничто не помешало бы мне поехать в Лондон, и, возможно, я нашла бы себе жениха, как другие, но кому-то надо было приглядывать за папой и детьми, вам это хорошо известно, тетя. И сказать по правде, это даже к лучшему. Ни я, ни Маргарет никогда не любили эти светские ярмарки невест. Зато Анжелина, наоборот, жаждет скорее попасть в лондонские салоны. И вспомните, тетя, Маргарет не понадобились выезды в свет, чтобы найти мужа.

Миссис Кернфорт лишь тяжело вздохнула в ответ:

– Ты права. Это, конечно, счастье, что Маргарет и Джон с детства любили друг друга и что они счастливы.

– Вполне, – кивнула Сара.

– Не могу дождаться, когда увижу малышку Вильгельмину. Они будут в «Буковнике» завтра, как ты думаешь?

– Надеюсь, вот только Маргарет быстро устает сейчас, что и неудивительно в ее положении.

– Я не беспокоюсь за Маргарет, она счастлива. И Фэрли тоже скоро найдет себе невесту. Он вполне сознает свой долг. Ведь твой отец не молодеет!

– Мой отец пока еще не впал в детство, тетя Феба. Смотрите, чтобы он не услышал, не надо говорить так, будто он уже одряхлел. А если вспомнить наш последний разговор с Фэрли, он говорил исключительно о лошадях, ни слова о женщинах.

– Но это вполне естественно, дитя мое. Твой отец был точно таким же, пока не остановил свой взгляд на Фанни. – И, улыбнувшись своим воспоминаниям, тетя Феба добавила: – Разумеется, Анжелина найдет себе блестящую партию. На этот счет я совершенно не волнуюсь.

На чей счет относились волнения этой доброжелательной леди – было ясно без слов. Как большинство замужних женщин, Феба Кернфорт с неприязнью относилась к предположению Сары остаться в старых девах. Насколько было известно Саре, сама тетя Феба, безуспешно закончив второй лондонский сезон в поисках жениха, дала согласие на брак с Хьюбертом Кернфортом, хотя он был немолод и имел небольшой доход. Но Сара не собиралась следовать примеру тетушки, она помнила, как счастливы были в браке ее родители, и теперь видела счастье Маргарет со своим Джоном. Выйти замуж только ради замужества? Нет, это не для нее, какие бы чувства ни испытывала тетя Феба на сей счет.

– Как давно это было, столько лет миновало, – продолжала тетя Феба. – Но это не означает, что я совсем отстала от жизни. Я прекрасно обо всем информирована. И хорошо знаю, кого надо приглашать на наши вечера в Лондоне. Милейшая леди Герни, моя близкая подруга, держит меня в курсе всех событий в своих письмах… – Тут тетушка вновь поднесла к носу свой флакон с нюхательной солью и закрыла глаза. – О, как же мне плохо!

Сара наклонилась к ней в тревоге:

– Надо остановить карету, тетя Феба, вам нужно на свежий воздух.

– Нет, нет! Мы не должны останавливаться здесь, на открытой местности. Именно в этих местах орудует этот негодяй в маске. Настоящее чудовище! Я слышала историю об одной юной леди с бирмингемского дилижанса… – Тут голос ее упал до шепота. – Ему понравилась одна бедная девушка. Он ее похитил, и никто из пассажиров не заступился, никто и пальцем не пошевелил, чтобы спасти ее.

– Если разбойник был вооружен, это неудивительно. Они не посмели его остановить.

– Он держал ее пленницей три дня… И три ночи… – Последние слова были едва различимы.

– Если бы такое случилось со мной, все сказали бы, что мне повезло, ведь как-никак я привлекла внимание мужчины, хотя бы и разбойника, поскольку других претендентов и близко нет.

Миссис Кернфорт лишь громко простонала, то ли в ответ на немыслимые слова племянницы, то ли ей стало совсем плохо. Больше не колеблясь, Сара приказала форейторам остановиться.

Те повиновались, но сначала им пришлось посторониться, потому что мимо на большой скорости пронеслась почтовая карета, правила предписывали ей преимущество движения. Громко простучали копыта большой упряжки, и скоро грохот растаял вдали. Карета промчалась, но Сара успела заметить троих вооруженных охранников, они помещались спереди, сбоку и позади. Когда дилижанс остановился, Сара, не теряя времени, вывела тетку на свежий воздух, что было нелегко.

– Вот так, – приговаривала она, направляясь к придорожным кустам, – вам уже легче, не правда ли?

Феба Кернфорт кивнула и поднесла кружевной платок к губам.

Послышался цокот копыт, и она выпрямилась, напряженно прислушиваясь.

– Неужели это Билл Кирси?

– Успокойтесь, тетя Феба. Скорее всего, это фермер. Мы надежно укрыты за густыми кустами, не волнуйтесь.

– Слава богу, что я проведу лето в «Буковнике», это восстановит мои силы после такого тяжелого путешествия. Впрочем, скорей всего, я умру в дороге, дорогая, мне просто не выдержать.

– Вздор, тетя! – заметила Сара сурово. – Я вам этого не позволю. Вы, разумеется, должны увидеть маленькую Вильгельмину и потом новорожденного.

Миссис Кернфорт невольно улыбнулась. На щеках появился слабый румянец, к большому облегчению Сары.

– Надеюсь, что доживу до того времени, чтобы увидеть твоих детей, Сара.

Терпение Сары готово было истощиться, глаза у нее блеснули. Но она сдержалась.

– Если вы, тетя, чувствуете себя лучше, нам надо продолжать путь. Мы уже и так задержались.

Тетя Феба, стоявшая ближе к дороге, шагнула первая из-за кустов и почти сразу громко вскрикнула. Сара почувствовала, как задрожала рука тетки в ее руке. Когда она следом вышла на дорогу, перед глазами возникла пугающая картина.

Форейторы испуганно жались к дилижансу, их держал под прицелом пистолета рослый мужчина, стоявший возле серой крупной лошади. Всадник был в маске и в темно-синем плаще для верховой езды.

При виде появившихся из-за кустов женщин он улыбнулся, приподнял свободной рукой шляпу и с усмешкой произнес вкрадчивым голосом:

– Добрый день, леди. Билл Кирси к вашим услугам.

Сара, испугавшись, что с тетушкой начнется истерика, вдруг почувствовала, что ее собственный испуг растаял.

– У нас нет драгоценностей, сэр, – сказала она, глядя ему прямо в глаза, что было нелегко, потому что она казалась такой маленькой по сравнению с этим великаном. У него в глазах зажглись огоньки, но в этом не было ничего зловещего. Саре показалось, что он забавляется ситуацией. Она сразу вспомнила рассказ тети Фебы о той недавней истории с девушкой из дилижанса, и щеки у нее окрасились слабым румянцем под его пристальным взглядом. – Все наши вещи и немногие ценности отправлены четыре дня назад. У нас с собой лишь небольшая сумма денег, которая необходима, чтобы добраться до места назначения. Мы не принадлежим к числу женщин с состоянием.

Он не сводил с нее темных глаз.

– Обладая таким прекрасным личиком, как ваше, вы не имеете права называть себя несостоятельной, – усмехнулся он и надел шляпу. – А теперь, без промедления, будьте так добры отдать мне свою сумочку. И вы тоже, сударыня, – обратился он к леди Кернфорт, и та испуганно сжалась, глядя на него широко открытыми глазами и потеряв дар речи. Грабитель повторил: – Ну же, сударыня, не заставляйте меня прибегнуть к силе.

– Пожалуйста, тетя Феба, – сказала Сара. – Делайте, как он сказал, умоляю вас.

Феба Кернфорт всхлипнула, уткнувшись в свой платок, а Сара начала терять терпение от упорства тетки. Отдать ему деньги – это единственный способ избежать оскорблений действием, которые могут последовать за отказом подчиниться.

– Ваша племянница – благоразумная юная леди, сударыня, в такой же степени, как и красивая. Вам лучше прислушаться к ее словам.

Сара понадеялась, что он не заметил, как она вспыхнула. Она не привыкла краснеть, но ведь и к тому, чтобы ее называли красивой, тоже.

– Вы, должно быть, уже слышали, как я остановил йоркширский дилижанс, – сообщил разбойник плачущей от страха вдове. – Там была одна юная леди, которая уверяла меня, что не имеет ни денег, ни драгоценностей. Я не поверил и действительно нашел несколько прекрасных дорогих вещиц, которые она припрятала на себе.

Тетя Феба вскрикнула при этом заявлении, а форейторы начали нервно трястись от смеха, пока Сара свирепым взглядом не заставила их успокоиться. Миссис Кернфорт продолжала плакать и не протестовала, когда Сара взяла у нее из рук ридикюль и протянула вместе со своим грабителю.

– Умоляю, позвольте нам следовать своей дорогой. У моей тети сильное нервное потрясение, и к тому же недавно она перенесла тяжелую болезнь.

– Вы умоляете меня весьма красноречиво, сударыня, – сказал разбойник, забирая у нее сумки.

Он держал их, не сводя пристального взгляда с Сары несколько мгновений. Стало очевидно, что разбойник колеблется, а причиной колебаний является она. Стараясь не думать о последствиях такого поведения, не в силах больше выносить этот пронзительный взгляд, она опустила глаза.



– О, пожалуйста, уезжайте! – взмолилась тетя Феба, в то время как Сара храбро продолжала стоять в опасной близости от возвышавшегося над ней незнакомца.

Спустя мгновение он, даже не заглянув внутрь сумок, отдал их обратно Саре. Она удивленно подняла глаза, но, прежде чем успела что-то сказать, он произнес:

– Леди такого прекрасного воспитания и послушания заслуживает того, чтобы ей поверили на слово. Я не буду лишать вас последних денег. Вам они понадобятся.

Сара не почувствовала облегчения. Когда он, склонившись, взял ее руку и поднес к губам, во рту пересохло, страх стеснил ей грудь. Ее охватил ужас при мысли, что он потребует другой платы. Она отдернула руку, а тетя Феба крикнула:

– О, прошу вас, отпустите мою племянницу. Она хорошая девушка, на ней держится вся семья!

А Сара была не в силах отвести взгляда от его блестевших темных глаз.

Слова тетушки, безусловно искренние, не принесли ей радости. Оказывается, ее надо спасать потому, что на ней держится семья.

– Не бойтесь, сударыня, – ответил разбойник. – Мне очень понравилась ваша племянница, но, к сожалению, я не могу остаться, чтобы закрепить знакомство, так что вы можете продолжить путешествие, больше вас никто не побеспокоит. – Он вновь обратил внимание на Сару. – Ваше имя, сударыня?

– Сара Оден, – ответила она шепотом.

– И где вы живете, мисс Оден?

– Мой дом в графстве Харфордшир, имение «Буковник».

Разбойник вскочил в седло, и Сара почувствовала, как у нее забилось сердце. Он взял поводья одной рукой, второй приподнял шляпу.

– Быть может, мы увидимся снова, мисс Оден.

И с этими словами он ускакал, а Сара испытала необычное смятение, которое, впрочем, исчезло, когда она принялась успокаивать тетю, находившуюся в состоянии близком к истерике.

Глава 2

Миссис Кернфорт и Сара Оден вынуждены были остановиться на ночь в гостинице, неподалеку от места происшествия. Услышав от них о нападении злодея, хозяйка гостиницы поспешно отвела наверх в свою спальню миссис Кернфорт, отдав распоряжение, чтобы принесли воды и нашатырного спирта.

Сара слышала, как тетя Феба ругает наглеца Билла Кирси на чем свет стоит, но сама не принимала участия в разговоре. Почему-то разбойник не казался ей уж таким негодяем. Он не взял денег и, кроме того, что нагнал на них страху, не причинил другого вреда.

Речь его напоминала речь джентльмена, а не разбойника, и веселый огонек в глазах никак не вязался с обликом злодея. Казалось, что это скорее джентльмен, склонный к авантюрам, стремившийся к жизни полной приключений, а не рожденный в нищете бедняк, решившийся на преступления из отчаяния. Да и одет он был отнюдь не бедно.

Сара никак не могла забыть его пронизывающий взгляд в тот момент, когда он склонился над ее рукой, равно как и то, что он назвал ее красивой.

К утру миссис Кернфорт настолько оправилась от потрясения, что съела весьма обильный завтрак. Остаток путешествия она говорила без умолку, не замечая подавленного вида своей племянницы.

Сара вновь воскресла духом, лишь когда показались родные места.

Вот карета въехала в ворота парка, и девушку захлестнула радость. Они миновали буковую аллею, и показался скромных размеров дом, стоявший на холме, а прямо от парадного входа начиналась зеленая лужайка, которая простиралась на все обозримое пространство. На свете, разумеется, были дома больше и красивее, но это был ее родной дом, и никогда еще Сара так не радовалась встрече с ним.

Когда она и тетя Феба вышли из кареты, их приветствовали у дверей слуги и взволнованная Анжелина.

Уильям был в Итоне, а Фэрли развлекался в лондонском светском обществе, как и полагалось молодому человеку, довольно состоятельному.

Анжелина, с ее белокурыми волосами и большими голубыми глазами, в модном платье из бледно-голубого батиста не выглядела тем подростком, которого год назад оставила здесь Сара. Сестры радостно обнялись, потом, держась за руки, отстранились, разглядывая друг друга.

– Как ты повзрослела, Анжелина! – воскликнула Сара.

– Подожди, ты увидишь Уильяма, вот кто стал совсем взрослым. Да, пока не забыла – Фэрли прислал письмо, пишет, что приедет на следующей неделе домой и привезет с собой друзей!

Сара с удивлением взглянула на сестру.

– О да! Я сама удивилась не меньше. Он хочет дать бал, с музыкой и танцами. И представь себе, папа не возражает.

– Вот уж не похоже на нашего брата, – улыбнулась Сара.

– Он изменился, Сара, вот увидишь. Он стал рассудительнее и одевается по моде. Теперь ему не стыдно показаться самому мистеру Бруммелю. Словом, наш брат первоклассный джентльмен.

– Удивительно! Наверно, причиной таких перемен является какая-нибудь дама.

– Мне это и в голову не пришло, Сара! Но все равно, это не та причина, по которой он везет сюда своих приятелей. Конечно, после Лондона им будет скучно, хотя и там общество разъезжается, ведь уже конец сезона. А я, Сара, в восторге от предстоящего бала. Думаю, мне удастся попрактиковаться в вальсе перед моим выездом в свет. Как хорошо, что ты снова с нами, Сара! Миссис Джемисон – рачительная экономка, но все равно в твое отсутствие уже не было такого порядка.

Миссис Кернфорт, которая все это время молча слушала, наконец вмешалась, подталкивая их к входу:

– Хватит щебетать, вы, двое! Я немедленно должна пойти к себе. Миссис Джемисон нагрела постель и принесет немного вина. Наш багаж прибыл благополучно, в целости и сохранности, чего нельзя сказать о нас. Как же я устала! – Взглянув на Анжелину, она добавила: – Дело в том, что мы с твоей сестрой пережили совершенно ужасные минуты.


За несколько дней до прибытия Сары в родной дом ее старший брат получил от нее письмо с уведомлением о своем отъезде из Харрогита, курорта с минеральными водами в графстве Йоркшир. Как большинство молодых людей своего времени, имевших приличный доход, Фэрли вел жизнь полную развлечений, и его основной заботой было непременное соответствие своих костюмов последней моде.

Фэрли, впрочем, имел от остальных подобных ему молодых людей одну отличительную особенность – он гордился своей семьей, особенно сестрой Сарой, которая держала весь дом в своих руках после смерти матери. Письмо сестры заставило его глубоко задуматься, и даже вечером, на встрече с друзьями в клубе «Брукс», его не покидала явная озабоченность.

Его лучший друг, лейтенант Мэтьюз, вскоре заметил состояние Фэрли. Ему пришлось дважды окликнуть друга, привлекая внимание.

– О, привет, Мэтьюз! – отозвался Фэрли без воодушевления, подняв на друга светло-голубые, как у младшей сестры, глаза.

С белокурыми, коротко подстриженными по последней моде волосами, он был исключительно красив и, как наследник баронета и приличного состояния, имел успех у многих барышень на выданье.

Лейтенант Мэтьюз уселся рядом.

– Что-то случилось?

– Так, ничего особенного.

– Ты не продулся в кости? Азартная игра, скажу тебе, хотя я не в восторге от нее.

Фэрли покачал головой:

– Я не такой глупец, Мэтьюз. Если мне не везет, я всегда выхожу из игры.

– Хмм… Тогда наверняка твоя хандра из-за прекрасной француженки. Это она повергла тебя в уныние? Не утруждай себя, отрицая очевидное. Никогда не встречал еще женщины, которая способна привести меня в восторженное состояние.

– Нет, это не из-за нее, – улыбнулся Фэрли. – Она не дала мне повода считать, будто я лучше других, но, по крайней мере, и не дала отставку, как поступила с Букером на прошлой неделе. Даже сообщила мне дату, когда ее родители отправляются на лето в Брайтон. Я тоже собираюсь туда. Мне надо поскорее заявить о своих намерениях, иначе я могу опоздать. Но меня сейчас беспокоит не Женевьева. Я думаю о моей сестре.

– Перестань говорить загадками, Фэрли. Разве твоя сестра уже встречалась с Женевьевой? Они не понравились друг другу?

– Не понравилась Женевьева? Это невозможно! Говорю тебе, Сара обязательно полюбит Женевьеву.

– Тогда что тебя беспокоит?

– Могу я полагаться на твое благоразумие?

– Ты разве сомневаешься?

– Если я тебе скажу о том, что меня тревожит, а ты скажешь, что я болван, тогда все кончено. Так вот, если Женевьева согласится выйти за меня, я буду счастливейшим из смертных. Но тут же возникает проблема. Женевьева станет хозяйкой у нас в доме, и что тогда делать Саре?

– То, что делают все женщины в ее положении, я думаю.

– Видишь ли, я раньше не задумывался об этом. Знаешь, Сара воспитывала нас вместо матери, она десять лет вела хозяйство в имении. Дом для нее все. Вот если бы она вышла замуж первой, у нее тогда появился бы собственный дом и…

– Понимаю, – прервал его Мэтьюз. – Ты любишь сестру. А вот мне было бы все равно.

– Но ты понял теперь, как мне трудно.

– А нет надежды на брак?

– Ей уже за двадцать пять, а вокруг одни пентюхи. Маргарет вышла за Джона Планта. Он, по правде говоря, малый так себе, но вполне достойный человек. Маргарет счастлива, но такая участь не для Сары. Когда я приведу в дом молодую жену, а это, надеюсь, скоро случится, Сара очень скоро превратится в незамужнюю тетушку, у которой нет собственного дома, а это тоже не вариант для такой девушки, как она. Если бы Сара смогла принять участие в наступающем лондонском сезоне, я был бы счастлив. Но я знаю сестру, она останется в имении, отправив в Лондон Анжелину с моей теткой Фебой.

– Она что, уродлива?

– Боже милостивый, разумеется, нет! – воскликнул Фэрли. – Конечно, первая красавица в семье Анжелина, но и Сара вполне привлекательная. Никаких сомнений на этот счет. Если бы ее в свое время вывезли в свет, у нее не было бы отбоя от поклонников, но, когда умерла моя мать, для Сары все было кончено. Не с кем было отправиться в Лондон, да она бы и не согласилась, потому что должна была остаться с младшими, а Уильям вообще еще лежал в колыбели. У нее сильно развито чувство долга. Я думал об этом. Мы слишком много на нее взвалили, семейка зоологических эгоистов – вот кто мы.

– Брось, – сказал Мэтьюз минуту спустя, явно почувствовав себя неловко. – Уверен, все будет в порядке, все уладится само собой.

– Каким образом?

– Есть шанс у твоей сестры встретить подходящую партию?

– Сейчас вряд ли.

– Тогда ты должен пригласить в свой дом нескольких подходящих женихов. Это единственный выход.

Фэрли Оден несколько мгновений смотрел на друга, будто обдумывая сказанное, а тот добавил быстро:

– Пригласи тех, кто намерен обзавестись семейством и не гоняется за большим приданым. Нобби Лоствит, например. Он уже три сезона ищет невесту, насколько мне известно. Его отец говорит, что не даст ему больше ни одной гинеи, если сын не женится.

– Никто к нам не поедет, Мэтьюз. У всех свои собственные дома, и все они наносят визиты лишь по необходимости. К тому же светский сезон в Лондоне еще не завершился, а до Брайтона остался всего месяц.

– Но ведь поездка к тебе займет всего пару дней! Можешь рассчитывать на меня в плане увеличения численности, это само собой. Некоторые уже пресытились сезоном, а охота и рыбалка могут многих привлечь. Время как раз выбрано удачно. Все устали от развлечений. Джеймс Лэстли проигрался в кости прошлой ночью, он будет рад уехать из города на несколько дней. Попробуй пригласить и графа Мелфордского. Я слышал, как он говорил, что собирается уехать в свое имение Мелфорд-парк, расположенное поблизости от вашего. Лорд Мелфорд – вот кто тебе нужен, Фэрли. И возраст подходит. Его и надо познакомить с твоей сестрой. У него как-никак титул. Постарайся его пригласить, лучшего кандидата в мужья своей сестре не отыщешь.

Фэрли Оден задумался.

– Я могу представить Сару графиней, – сказал он спустя минуту. – Мне это явно нравится. Вот Джеймса Лэстли не хотел бы иметь своим зятем. Он заядлый игрок, на мой взгляд. И Нобби Лоствит вряд ли понравится сестре. Граф Мелфордский богат, как Крез, и хорошо разбирается в лошадях к тому же. – Фэрли вдруг нахмурился. – Но он не поедет, поскольку все еще связан с певичкой из Ковент-Гардена, которая, по слухам, обходится ему недешево. Впрочем, все равно мне нравится этот лорд. Сапоги у него сверкают так, что не стыдно показаться на глаза самому Бруммелю. Но думаю, Сара совершенно не его тип – ему нравятся яркие особы, я заметил. – Он взглянул на друга. – Неплохая у тебя возникла идея, Мэтьюз. Во всяком случае, вреда не принесет. Я собираюсь в «Буковник», чтобы засвидетельствовать почтение своей тете, и могу прихватить с собой компанию друзей. – Он помолчал. – Пошли прогуляемся, Мэтьюз, и посмотрим, найдем ли подходящих претендентов для моей сестры.

Приятели рука об руку направились к выходу, весьма довольные собой. Они не обратили внимания на мужчину, сидевшего неподалеку за колонной, скрывавшей его из вида. Когда оба друга вышли из клуба, молчаливый свидетель их разговора сложил газету, которую читал, нахмурился на мгновение, потом улыбнулся и вышел вслед за друзьями на улицу.


Ужин подавали гораздо позже обычного в тот день, когда Сара с тетей Фебой прибыли в «Буковник». После ужина в маленькой гостиной был сервирован чай, но сэр Генри Оден предпочел укрыться у себя в кабинете со счетами и обычной бутылкой бренди, а три леди принялись оживленно беседовать. Именно дамские суды-пересуды и являлись для хозяина дома причиной избегать вечернего чаепития.

Сара тут же принялась за вышивку, начатую еще в Харрогите. Анжелина уселась рядом с сестрой на софу, обитую парчой, и, наматывая прядь волос на палец, задумчиво произнесла:

– Я помогала Бетси распаковать твои чемоданы, Сара.

– Это очень мило с твоей стороны, дорогая, – улыбнулась ей Сара.

– Оказывается, ты привезла с собой несколько новых платьев, все по последней моде, – заметила Анжелина.

Тетя Феба взглянула, прищурившись, на младшую племянницу и, помолчав, заметила:

– Саре были необходимы новые платья, я не собиралась показываться в обществе в компании с дурно одетой девицей. Поэтому я отвезла Сару к самой модной портнихе курорта и заказала несколько нарядов. Это лишь малая часть того, что я хотела бы для нее сделать в знак благодарности за заботу обо мне во время болезни. Мой врач сказал, что я поправилась только благодаря Саре.

– Я лучше всех знаю цену Саре, тетя, – сказала Анжелина. – Разве не она нас всех вынянчила? Но я и понятия не имела, что курорт Харрогит стал таким модным местом. Ты, Сара, должно быть, много выезжала в свет.

– Как я могла, если тетя была в трауре? – Сара нахмурилась.

– Простите, я забыла. Твое белое атласное платье навело меня на мысль о бале. То, с голубым сетчатым верхом. Боюсь, из-за тебя я буду выглядеть безнадежно старомодной на следующей неделе, когда приедет Фэрли с друзьями.

– Это легко можно исправить, – сказала Сара, продолжая вышивать. – Ты можешь надеть это платье. Я надену другое.

– О нет, как я могу.

Тетя Феба хотела было что-то сказать, но Сара взглядом предостерегла ее и весело отозвалась:

– Мне оно никогда особенно не нравилось. Красивое и модное, но мне не идет. Наверно, это из-за голубого цвета. Если платье немного подогнать, оно идеально тебе подойдет.

Тетя Феба нахмурилась, а Анжелина, поразмыслив, согласилась:

– Ну, если только ты не против… Но у меня нет подходящих к нему туфель.

– Зато у меня есть. И если я не надену платье, мне не нужны и туфли, не так ли? Ты можешь их взять тоже.

– Ты очень добра, Сара, – улыбнулась Анжелина.

– Да, она добрая, но она была абсолютно великолепна, когда нас держал под прицелом этот негодяй. – Тетя Феба отвлеклась от своего вышивания. – Сара смотрела ему прямо в глаза и разговаривала с ним весьма рассудительно, вежливо, лучше, чем он того заслуживал. Что за мерзавец! Осмелился поцеловать ей руку! Но она не уронила достоинства, наша Сара всегда сохраняет хладнокровие в трудные моменты. Другой такой девушки просто на свете нет, я уверена!

Сара смотрела на свое рукоделие, не осмеливаясь взглянуть на тетку или сестру. Она опасалась, что они могут заметить на ее лице странное волнение, которое она испытывала всякий раз, когда думала о незнакомце. Что-то было в его взгляде, не дававшее ей покоя. Сара старалась гнать воспоминания, но перестать думать о незнакомце была не в силах.

Прошлой ночью она долго лежала без сна, дав волю воображению. Интересно, что можно испытывать, сидя позади Билла Кирси на лошади, когда он мчит тебя прочь? Она бранила себя. Начиталась романов в Харрогите, вот и результат! Надо перестать фантазировать, девушке ее возраста и воспитания совершенно не пристало думать о всяких глупостях. Но, увы, ее благие намерения были напрасны. Его взгляд, от которого так сильно забилось сердце, забыть оказалось невозможно.

Сара очнулась, услышав голос Анжелины:

– Бедняжка Сара. Послушай, ты ведь испугалась, не могла не испугаться.

– Не очень. Могло быть хуже, – ответила Сара спокойно. – Он у нас ничего не отобрал и не причинил никакого вреда.

– Молись Богу, что так вышло, – вмешалась тетя Феба. – Если бы с тобой что-нибудь случилось, я не смогла бы показаться на глаза своему брату.



Сара отложила рукоделие. Если бы тетя Феба перестала все время говорить об этом происшествии, возможно, ей удалось бы поскорее выбросить из головы всякие мысли о незнакомце.

– Хватит говорить об этом разбойнике, тетя. Мы никогда больше его не встретим, – сказала она и вздохнула.

– Надеюсь, что это так, – кивнула миссис Кернфорт. – Хотя я не обрету покоя, пока этого негодяя не повесят.

Сара внутренне содрогнулась. Невыносимо было думать, что тюремный палач погасит навсегда этот прожигающий насквозь взгляд темных, искрящихся жизнью и весельем глаз.

– Сара никогда не теряется, ни при каких обстоятельствах. Помню, когда Уильям подавился рыбной костью, она единственная смогла ему помочь, – заметила Анжелина, взяв руку сестры в свою. – Ты храбро вела себя, но не поверю, что ты совсем не испугалась грабителя, моя дорогая.

– Почему-то мне не показалось, что он так опасен, знаешь, он вел себя совсем как джентльмен, да и его манеры, одежда…

– Я бы с ума сошла от страха, умерла бы от ужаса.

– Я едва не умерла, – вмешалась тетка, не желавшая делить пальму первенства в разговоре на злобу дня. – Если бы он задержал нас на мгновение дольше, я уверена, что лишилась бы сознания.

– Говорят, он довольно красив, – улыбнулась Анжелина.

– Он был в маске, – сказала Сара. – Кроме того, платок закрывал нижнюю часть лица. Но я уверена, за этим камуфляжем скрывался красивый мужчина.

– Откуда ты это взяла? – возмутилась тетя Феба. – В нашем состоянии трудно было что-либо заметить.

– Это вы были в полуобмороке, не я, тетя, – улыбнулась Сара.

– Я была в ужасном состоянии, но не настолько, чтобы не заметить, что он был огромного роста и угрожающего вида.

– Ну, раз обе вы не пострадали, можно считать, что вам повезло – по крайней мере, вы пережили интересное приключение, – заметила Анжелина и добавила к негодованию тети Фебы: – Впрочем, и я на такое могу рассчитывать, когда поеду в Лондон осенью. Хоть какая-то встряска после нашего прозябания! – И чтобы утихомирить гнев тети Фебы, переменила тему: – Я практиковалась в игре на фортепьяно, тетя Феба, по-моему, не без успеха. Хотите послушать, как я играю?

Глава 3

Спустя неделю парный двухколесный экипаж Фэрли Одена катил по буковой аллее к дому. Сара, с нетерпением поглядывавшая из окна, завидев коляску, бросилась встречать брата. В дверях она замерла, с восхищением глядя на элегантного молодого человека, сидевшего рядом с братом.

Когда Сара последний раз видела старшего из братьев, Фэрли предпочитал довольно нелепо и пестро одеваться, а разговаривая, употреблял столько жаргонных слов, что она с трудом понимала, о чем идет речь. Сейчас же, когда он снял дорожный плащ, она сразу увидела, что стиль его одежды изменился к лучшему. Цвет костюма был самого спокойного оттенка, а жилетка украшена всего одним кармашком для часов. В прошлом, как она помнила, его жилеты были немыслимых расцветок и фасонов, а воротник рубашки так высок и настолько сильно накрахмален, что Фэрли с трудом поворачивал голову. Перед ней стоял вполне светский, изящно одетый молодой человек, а не тот честолюбивый франт, не способный ни о чем думать, кроме кричащих нарядов и лошадей.

Фэрли протянул свою шляпу с высокой тульей, перчатки и хлыст Мейтланду, дворецкому, и, повернувшись к Саре, взял ее за руку:

– Добро пожаловать домой, Сара. Как хорошо снова видеть тебя дома! Папа не уставал жаловаться, что с твоим отъездом у нас не стало прежнего порядка.

Сара рассмеялась, сжимая его руки:

– Дома действительно прекрасно, Фэрли! И я рада видеть тебя. Ты действительно стал таким, как описывала Анжелина. Она называет тебя «первоклассным джентльменом»!

Фэрли расхохотался. И, не заботясь о том, что помнет свой костюм и галстук, притянул к себе Сару и крепко обнял. Когда, наконец, он ее отпустил, она заметила:

– Как это мамаши дочерей на выданье разрешили тебе исчезнуть из вида? Ты наверняка один из самых модных щеголей в Лондоне.

– Естественно, – сказал он, понизив голос. – Но, по правде говоря, меня интересует лишь одна.

– Скажи мне, кто она, Фэрли! – воскликнула Сара.

Подумав секунду-другую, он ответил:

– Только никому ни слова. Одной тебе, Сара, могу доверить свою тайну. Она уже получила два предложения, как мне стало известно. Поэтому пока нет никакой уверенности…

– Скажи скорее, Фэрли, – прервала она брата. – Обещаю – никому ни слова. Но знаю одно: она охотно примет твое предложение. Ее остальные поклонники наверняка не так привлекательны.

– Она француженка, ее зовут Женевьева Лесталье. Ее родители бежали от террора во время Великой французской революции, так что родилась она в Англии. Надеюсь, ты полюбишь ее, Сара.

– Полюблю, если любишь ты, – ответила она и с удивлением отметила беспокойство в глазах брата, которое явно относилось не к мадемуазель Лесталье, потому что при одном упоминании имени этой леди он вспыхнул от удовольствия.

– Я еще не сделал ей предложение, – добавил Фэрли. – Но как ты поняла, не я один участвую в гонках за ее рукой и сердцем, и не уверен…

– Отказываюсь в это верить, Фэрли! – улыбнулась Сара. – Однако мне надо переодеться перед обедом, дорогой. Папа скоро вернется.

– А где наша старушка? – спросил он, возвращаясь к прежнему фривольному тону, принятому в свете.

– Если ты о тете Фебе, она жалуется, что за последние дни весь дом перевернули вверх дном. Впрочем, так и есть. Как тебе известно, Анжелина настояла, чтобы дать бал в честь твоих гостей, поэтому дел много – надо было разослать всем приглашения, приготовить комнаты для гостей и так далее. Трудно припомнить, когда последний раз мы доставали столько посуды и столовых принадлежностей, – добавила Сара задумчиво. – И я наслаждаюсь всеми этими приготовлениями не меньше Анжелины. Много забот свалилось, надо все спланировать, устроить… Миссис Джемисон прекрасная домоправительница…

– Но не так хороша, как ты, – прервал ее брат.

– Некоторые вещи потребовали моего внимания, – созналась Сара с улыбкой. – К тому же разговоры о бале отвлекут всеобщее внимание от наглеца Билла Кирси. – Увидев в глазах брата недоумение, она добавила: – Я расскажу об этом в другой раз. Что касается тети Фебы, Анжелина повезла ее в поместье мужа Маргарет.

– Как Маргарет?

– Расцвела.

– Ты часто ее видишь?

– Несколько раз с тех пор, как вернулась. Брак и материнство идут ей на пользу, а Вильгельмина просто прелесть. Как приятно снова видеть в доме маленьких детей!

Фэрли смотрел вслед сестре, пока она пересекала холл. Сара вполне привлекательная, благоразумная леди! И как это он поддался на бессмысленную затею своего друга?!

После их разговора с Мэтьюзом по поводу Сары он пригласил в гости полдюжины приятелей, но откликнулись всего четверо, не считая лейтенанта. Поскольку дом не был большим, получилось ровно столько гостей, сколько они могли принять, но постепенно Фэрли понял, что ни Роберт Букер, ни благородный Том Шевиот – наследник виконта Доули, как и Десмонд Адамс, совершенно не подходят для Сары. Мэтьюз, конечно, не шел в счет. В настоящее время он был увлечен только лошадьми и ехал в провинцию исключительно ради друга.

Оставался только лорд Мелфорд. Этот джентльмен беспокоил Фэрли больше всех. Его светлость нельзя было причислить к кругу лучших друзей, он был на несколько лет старше Фэрли. Но лорд сам подошел к нему в тот же вечер и в процессе беседы сообщил, что собирается провести несколько дней дома, что находит заранее скучным занятием.

– Вам следует приехать к нам, – внезапно выпалил Фэрли, когда его подтолкнул локтем Мэтьюз. – Мои сестры устраивают бал. Разумеется, ничего похожего на светские приемы, – поспешно добавил он. – Но возможно, смена впечатлений отвлечет вас от унылого провинциального времяпровождения.

Лорд Мелфорд несколько мгновений обдумывал предложение, и Фэрли успел пожалеть о своем поспешном приглашении.

– Я счастлив принять ваше приглашение, – произнес лорд, немного подумав. – Не понимаю, почему мы раньше не наносили визиты друг другу. Ведь наши имения всего в двенадцати милях!

Он поклонился, сказал Фэрли, что приедет прямо на бал, и ушел.

Фэрли был в замешательстве – лорд Мелфорд наверняка не понравится Саре, не ее тип. Да и склонность лорда к знакомству с известными красавицами говорила не в пользу Сары. Фэрли отдавал себе отчет, что внешний облик Сары далек от облика светской львицы.

По непонятной причине лорд Мелфорд захотел приехать на бал, и Фэрли испытывал недобрые предчувствия. Скорее всего, лорд увлечется Анжелиной, как только увидит ее, найдя забавным флирт с юной красавицей. Он не подумал об этом, приглашая лорда. Анжелина так хороша, что сможет выбрать себе сама жениха, кроме того, она уверена в своей неотразимости.

Но тут Фэрли пришлось отбросить на время все сомнения, потому что раздался стук копыт, с шумом подъезжали экипажи.

Сара была на верхней лестничной площадке, когда двое броско одетых молодых людей, громко смеясь, вошли в холл, и немного погодя за ними последовал и третий. Она облокотилась на перила и смотрела, как все трое начали поздравлять брата с выигрышем. Ей стало ясно, что все они устроили по дороге сюда скачки на своих двухколесных экипажах и выиграл Фэрли. Как это похоже на них – выбрать совсем неподходящее для подобного состязания место! Фэрли всегда хорошо правил лошадьми, а здесь, где ему знаком каждый поворот и каждая колдобина, он, безусловно, имел преимущество перед друзьями.

И все-таки как хорошо, что она дома! – улыбнулась Сара. Всю прошлую неделю она была на седьмом небе от счастья. Возвращение домой – это долгожданная награда после унылого прозябания в Харрогите в течение нескольких месяцев. Сейчас в доме все блестело, так и сияло чистотой. Как хорошо, что дом снова полон жизни, как бывало во времена, когда была жива ее красавица мать.

После встречи с братом Сара избавилась от внутреннего беспокойства за него, которое подсознательно испытывала. Она и не подозревала до сих пор, что именно брат вызывал эту тревогу. В прошлом он слишком много внимания уделял игре в вист и скачкам, но, кажется, этот период миновал. И к тому же наверняка за перемены к лучшему надо благодарить мадемуазель Лесталье.

Саре доставляла удовольствие мысль о том, что ее брат скоро приведет в дом жену, даже если это означало, что она должна будет отдать бразды правления новой хозяйке. Сара всегда помнила, что такой день настанет, знала, что ей будет нелегко переехать на постоянное жительство в Лондон, в дом своей тетушки. Ведь даже Уильям, а он сейчас учился в Итоне, уже никак не напоминал ребенка; нуждающегося в присмотре. Глаза Сары затуманились грустью, когда она выглянула из окна на расстилающуюся перед домом лужайку.

Вдруг она вновь вспомнила о Билле Кирси, и сразу стало жарко, хотя было прохладно.


Ужин удался. За столом в большой столовой всем хватило места.

– Невольно представляешь, что эта молодежь вытворяет в Лондоне, – прошептала тетя Феба сидевшей рядом Саре. – Но должна признать, что их манеры недурны, не к чему придраться.

Анжелина, как и ожидалось, просто сияла в окружении столь галантных кавалеров в своем собственном доме. К трем первым прибавился еще один щеголь, прикативший вслед за друзьями. Все они, несомненные почитатели женской красоты, не оставляли Анжелину без внимания.

– Я убеждена, что наш раут должен быть и будет самым успешным из всех, проводимых когда-либо в нашем графстве! – воскликнула Анжелина, когда дамы уединились в большой гостиной, оставив мужчин наедине с портвейном.

На Анжелине было платье из светло-желтого муслина, с длинными рукавами, по последней моде высокой талией и таким низким вырезом на груди, что тетя Феба недовольно поджала губы, когда увидела племянницу в этом наряде.

Однако миссис Кернфорт первая вынуждена была признать, что платье идет Анжелине. Проницательная тетя Феба предсказывала племяннице будущее завзятой светской модницы.

– Думаю, ты права, – согласилась с сестрой Сара. – Как хорошо, что Фэрли теперь дома, и Маргарет завтра приедет, привезет Вильгельмину. У нас будет праздник, какого давным-давно не было.

– Но подумай теперь, как будет скучно потом, – заметила Анжелина, неожиданно загрустив.

– Ненадолго, – сказала тетя Феба. – Ты должна готовиться к своему первому светскому сезону, и это займет все свободное время, поскольку пока ты еще далека от совершенства, вернее, до такой степени, как бы мне хотелось.

Но Анжелина пропустила замечание тети мимо ушей и, захлопав в ладоши, воскликнула:

– Это будет замечательно! Лейтенант Мэтьюз – подумать только, он служит в 3-м гусарском полку принца-регента Георга – рассказал мне столько интересных эпизодов из светской жизни, что теперь мне кажется, будто я знакома со всеми. И еще он сказал, что обязательно пригласит меня на вальс в светском клубе «Альмакс».

– Он не посмеет сделать ничего подобного! – всплеснула руками тетя Феба.

– Но вальс в наши дни не является чем-то неприличным, – заявила Анжелина с решительным видом. – Лишь совсем дремучие провинциалы продолжают считать вальс верхом непристойности. – Сара подавила смешок, а Анжелина продолжала беспечно: – Мистер Шевиот сказал, что я должна прокатиться с ним в Гайд-парке в его фаэтоне. У него упряжка гнедых для фаэтона и пара серых для коляски. И он знает каждого, буквально каждого в светском обществе. Он станет однажды виконтом Доули, как вам известно. Тетя Феба нахмурилась:

– Я знаю Доули, в жизни не встречала более глупого человека. Надеюсь, мисс, вы не собираетесь связывать судьбу с наследником виконта. Думаю, мы найдем лучшую партию.

– О, тетя Феба, прошу вас! Я просто нахожу его забавным, – улыбнулась Анжелина.

В этот момент двери в гостиную широко распахнулись и гурьбой ввалились мужчины. Тетя Феба произнесла с величественной улыбкой:

– Может быть, ты споешь для нас, Анжелина? Сара, думаю, не откажется аккомпанировать тебе на фортепьяно.

Слегка зардевшись, Анжелина возразила, что ее голос недостаточно хорош для такой изысканной компании, но хор мужских голосов стал настаивать, что леди с таким прекрасным лицом непременно должна обладать и прекрасным голосом…

Чуть позже сэр Генри, которого после привычной тишины утомил шум молодежи, удалился из гостиной. Но ему не удалось уединиться, потому что миссис Кернфорт тут же отправилась на поиски брата, оставив племянниц, увлеченных перелистыванием новых модных журналов, в то время как молодые люди уже сели играть в вист.

Миссис Кернфорт нашла брата в библиотеке. Он взглянул на нее, и гримаса исказила его лицо.

– Ужасный шум! Некуда деться от этого шума! – вздохнул он, добавив: – Даже здесь не могу спокойно посидеть.

Миссис Кернфорт, совершенно не обратив внимания на недружелюбный прием, опустилась в кресло напротив.

– А чего ты ожидал, когда дом полон молодых людей? Что касается меня, должна признаться, что после Харрогита мне даже нравится это сборище.

– Молодые люди… Я бы сказал, стая напыщенных павлинов…

Феба Кернфорт рассмеялась:

– Помню, наш отец одевался куда более пестро! А что касается шума, то его было гораздо больше, когда наша дорогая Фанни была жива. Ни одной недели не обходилось без гостей или бала.

– Я был тогда моложе.

– Ты должен радоваться, Генри, поскольку общение с молодежью продлевает молодость. Как жаль, что судьба не одарила нас с Хьюбертом детьми. Нас это всегда удручало.

– По крайней мере, ты никогда не будешь страдать от этого дьявольского шума, – возразил брат.

Погрозив ему пальцем, Феба Кернфорт сказала:

– Только не притворяйся, будто не рад приезду Сары.

Лицо сэра Генри просияло.

– С этим не стану спорить, Феба. Знаешь, все в доме пошло кувырком, когда она уехала. Просто удивительно! Мои воротнички были либо слабо накрахмалены, либо слишком жестко, и я никогда не был уверен, что Мейтланд принесет тот кларет, который я просил. Баранина вечно была пережарена. При Саре ничего такого не случалось. Благоразумная девица. Благоразумнее всех остальных, вместе взятых.

Феба Кернфорт некоторое время задумчиво смотрела на брата, потом произнесла с расстановкой:

– В этом-то и проблема! Слишком благоразумна, на мой взгляд.

– Почему ты говоришь загадками, Феба? Что-то не так с моей дочерью?

– С ней все в порядке, если не считать того, что она не замужем.

– Но она никогда не хотела замуж.

– А разве кто-либо делал ей предложение?

– Но еще не все потеряно. Многие мужчины захотят иметь женой такую девушку, как Сара.

– Согласна, но только Сару не устроят эти мужчины. Я знаю, что говорю. В Харрогите было несколько претендентов, но ни одному она не подала ни малейшей надежды. Она была, как всегда, вежлива, и только. – Миссис Кернфорт пожала плечами и с расстроенным видом добавила: – Хотя среди них не было выдающихся личностей, все были вполне респектабельны. Запомни мои слова, Генри, однажды Сара влюбится в мужчину совсем неподходящего и разобьет свое сердце. Так всегда бывает с женщинами, которых все считают благоразумными.

Сэр Генри несколько мгновений молчал, потом сказал:

– Но согласись, в таком деле мы мало чем можем помочь, чтобы предотвратить беду.

– Какой ты бесчувственный, Генри! Я теряю терпение с тобой. Разве ты этого хочешь для дочери? Такой прекрасной дочери, как Сара… Разве она не заслуживает лучшей участи?

– Но послушай, Феба, это всего лишь твои домыслы. У Сары твердый характер, и она привыкла поступать, как ей хочется. Никто не сможет ее отговорить от принятого решения. Впрочем, если Сара и полюбит кого-либо, уверен, она никогда не сделает неверного шага. Сара никогда ничем не запятнает доброе имя Оденов. Мы для нее – весь мир. Она живет ради нас.

– По-твоему, это разумно?

– Но я ничего не мог поделать, когда умерла Фанни. Три врача пытались ее спасти, я не жалел денег. После смерти Фанни кто-то должен был присматривать за домом и маленькими детьми. Если бы Фанни была жива, то Сару и Маргарет, конечно, вывезли бы в свет, как положено, ты прекрасно знаешь. Хотя я был бы вынужден заложить имение. Ты можешь себе представить Сару или Маргарет, занятых жеманной болтовней в лондонских светских гостиных? Маргарет тоже достаточно благоразумна, она хорошая дочь. С ее стороны никаких проблем.

– Ты недотепа, Генри Оден, позволь мне заметить. Сара сделана из другого теста. И если ты думаешь, что она вышла бы замуж за такого зануду, как Джон Плант, тогда ты не только недотепа – ты просто глупец!

Сэр Генри поморщился.

– А в чем, собственно, дело? У меня в доме всегда найдется для нее место, – заметил он. – Не понимаю, почему вдруг ты подняла весь этот шум?

– Браво! – воскликнула сестра. – Ты, как и остальные члены семьи, привык брать от Сары все, ничего не отдавая взамен. Я была бы счастлива пригласить Сару к себе, чтобы она составила мне компанию в то короткое время, что мне осталось на этой земле. Но что потом, когда мы уйдем? Сара станет своеобразной сестрой милосердия, переезжая из дома в дом своих братьев и сестер. Будет ухаживать за больными, вязать теплые вещи для бедных. Но проблема главная в том, Генри, что мы ничего не можем поделать. Я ее познакомила с несколькими молодыми людьми, но она никого не выбрала. Сара намерена выйти замуж по любви!

– Она начиталась этих современных романов, – подвел итог отец Сары. – Это надо прекратить.

– Ты женился по любви, и я, что бы там ни говорили, тоже. И кстати, это помогло мне вспомнить, что я собиралась поговорить с тобой по поводу расходов. (Брат при этих словах поднял голову, выжидающе глядя на нее.) Не смотри на меня так, Генри! Анжелине надо обновить весь гардероб перед тем, как мы поедем с ней в Лондон, не говоря уже о придворном платье. Естественно, она будет представлена ко двору.

– Но это немыслимые расходы! Моя семья меня разорит!

– Вздор! Ты избежал трат на выезд в свет двух старших дочерей. Ты обязан теперь, хотя бы в память Фанни, сделать все для Анжелины. И никаких отговорок!

– Лучше скажи сразу, сколько тебе надо, но имей в виду, что я не богат.

Феба Кернфорт улыбнулась:

– Ты поешь эту песню, сколько я тебя помню, Генри.

– Сара тоже без конца мне твердит об этом ужасном бале. Он будет мне стоить разорения, на одно шампанское и музыкантов уйдет целое состояние. Зачем весь этот шик? В мое время молодые люди умели развлекаться без этого.

– У тебя короткая память, Генри. С тех пор как умерла Фанни, ты ни разу не устраивал приемов. Десять лет слишком много для траура. Все собираются как следует повеселиться, и это будет прекрасной практикой для Анжелины.

– Но зачем столько шампанского? И я убежден, что не стоит зажигать все свечи в люстрах. Торговец свечами представит счет, который сделает меня больным.

Миссис Кернфорт, отметая причитания брата, продолжала безжалостно:

– Я заметила, что Фэрли превратился во вполне приличного молодого человека. Он выглядит как джентльмен. И думаю, Генри, за эту метаморфозу ты должен благодарить какую-то женщину…

Глава 4

Тысячи огней сверкали в огромных люстрах бального зала дома, построенного в поместье в те времена, когда Фанни Оден стала его хозяйкой почти тридцать лет назад.

Для сегодняшнего случая по периметру танцевального зала расставили кресла, стулья и кушетки для удобства тех, кто захочет отдохнуть.

Почти сотня приглашений была разослана всем почтенным семействам графства, и большинство, помня гостеприимство Фанни Оден и ее экстравагантные рауты, ответили, что с охотой принимают приглашение.

Сара окинула зал внимательным взглядом. Все, кажется, были вполне довольны, наслаждались танцами и шампанским, некоторые заводили новые знакомства либо возобновляли старые. В современного покроя платье из набивного бархата, с цветами в прическе, Сара выглядела весьма элегантно. Она скользила по залу в толпе, ничего не оставляя без внимания. Слишком добросовестная хозяйка, чтобы наслаждаться самим балом, Сара ставила свои удовольствия ниже удобства гостей. Впрочем, все-таки она не совсем забывала о себе, потому что уже протанцевала два контрданса – один с мужем сестры Джоном, второй – с сыном местного викария. Этот джентльмен собирался вскоре сам стать хозяином прихода. Он был года на два младше Сары, но его это обстоятельство не смущало. Сын викария давно испытывал к ней самые нежные чувства, но Сара пыталась избегать его навязчивого внимания.

Фэрли Оден стоял, играя моноклем, пряча зевок в ладони.

Он мечтал о том моменте, когда приличия позволят ему скрыться с друзьями в соседней комнате для игры в вист. Глаза его встретились со взглядом некой матроны, голову которой украшал огромный тюрбан с перьями, и, отвесив сдержанный поклон, он послал улыбку этой леди, и она в смущении отвернулась.

Он досадовал на себя еще больше, чем в первый день приезда домой. Ему ужасно хотелось очутиться снова в Лондоне, хотя приглашенные друзья, надо отдать им должное, вовсе не скучали. Впрочем, ведь никто из них не находился под чарами мадемуазель Лесталье.

Он решил, что был идиотом, когда, надумав изменить жизнь Сары, пригласил сюда совершенно для нее неинтересных и неподходящих молодых людей. С каждой минутой это становилось все очевиднее. Он сравнивал бал с теми светскими раутами, к которым привык, местную публику – с утонченными светскими кавалерами и дамами и понимал, как ему трудно будет выдержать вынужденное пребывание в провинциальной глуши еще пару дней.

Он вставил в глазную впадину монокль и окинул критическим взглядом общество. Перед ним внезапно возникло лицо знакомой девицы, которая явно ждала его благосклонного знака внимания. Вспыхнув, она тут же потупила взор, а Фэрли Оден сбросил монокль и, вздохнув, понял, что придется ее пригласить на следующий танец.

Сара, вернувшись в залу после недолгого отсутствия, – в столовой она проверяла, все ли в порядке на праздничном столе, который буквально ломился от блюд и напитков, – увидела направлявшуюся к ней тетю Фебу, выглядевшую весьма внушительно в атласном бирюзовом тюрбане с пышными перьями.

– Наш маленький раут, кажется, вполне удался, – раскланиваясь с новыми знакомыми через залу, заметила она. – Не помню уж, когда еще я так веселилась.

Она опустилась на софу у стены, радуясь возможности отдохнуть, а Сара села рядом, обмахиваясь веером.

– Анжелина имеет успех. Кажется, не пропустила ни одного танца, – сказала Сара.

Взглянув в ту сторону, где ее сестра танцевала с лейтенантом Мэтьюзом, она отметила его увлеченность Анжелиной. Но этого и следовало ожидать. Анжелина, в белом атласном с голубой отделкой платье, с жемчугом в белокурых волосах, была самой красивой в зале.

– Этого и следовало ожидать, – заметила тетя Феба, высказав вслух мысли Сары. От ее проницательного взгляда ничто не могло укрыться. – А сколько раз тебя приглашали танцевать, могу я спросить?

– Приглашали, тетя Феба, не беспокойтесь! Но все это были мужчины не в моем вкусе, хотя лейтенант Мэтьюз очень мил. Анжелина нисколько не преувеличивала на этот счет. Он вполне достойный молодой человек.

– Не сомневаюсь. Он служит в полку принца-регента и должен обладать хорошими манерами. И пока Анжелина держится с ним строго и не позволяет никаких поблажек, он не выйдет из рамок приличия. С ее красотой она должна заполучить герцога, не меньше. На самый крайний случай – маркиза!

Сара рассмеялась. В это время музыка смолкла, и ее тут же пригласил Фэрли на следующий танец.

– Ты мог бы выказать и побольше энтузиазма! – попеняла она ему во время танца.

– Извини, Сара, я весьма удручен. Я никак не могу избавиться от Милисент Дрю, которая имеет на меня виды, а у самой зубы торчат во все стороны.

– Фэрли, ты жесток! На мой взгляд, она миловидна. Просто ты ни о ком не можешь думать, кроме мадемуазель Лесталье, признайся.

– Это правда, Сара, – улыбнулся Фэрли. – Хотелось бы мне быть уверенным и в ее чувствах тоже. Впрочем, я всегда уделяю внимание хорошеньким девушкам, но сегодня печальный случай – мои сестры самые красивые в этом зале.

Танец закончился, и Фэрли направился утолить жажду шампанским, а Сара осталась стоять у края танцевальной площадки. Улыбаясь, она вдруг поймала взгляд какой-то перезрелой матроны. Когда та, застигнутая врасплох, покраснела, сразу стало ясно – она только что перемывала косточки семейству Оден с каким-то пожилым мужчиной.

Следующий контрданс готов был начаться, и Сара с удовлетворением подумала, что вечер определенно удался. Кстати, бал приближался к самому разгару, а Анжелина еще не получила разрешение отца, чтобы заиграли вальс. Сара знала, что передовое общество в столице больше не находит вальс чем-то греховным, но большинство гостей, присутствующих в этом зале, наверняка будут шокированы.

Она улыбнулась ободряюще тете Фебе, которую вел в танце отец Джона Планта. Это было незабываемое зрелище: партнер был таким же худым, насколько тетушка дородной.

Сара яростно обмахивалась веером. Становилось невыносимо душно, но она была уверена, что предложение открыть окна будет встречено с неодобрением. Она достала обшитый кружевом платок, смоченный в одеколоне, и прижала к щекам, почувствовав мгновенно прохладу.

Ее взгляд задержался на Анжелине. Сегодня, вне всякого сомнения, она королева бала! В бело-голубом платье, с огромными голубыми глазами, с белокурыми волосами, уложенными короной и обвитыми жемчугом, она выглядела просто ангелом, как и предполагало ее имя. Сара перевела взгляд на партнера сестры, волосы которого цвета воронова крыла и высокий рост лишь подчеркивали хрупкую красоту Анжелины. Сара с возрастающим интересом смотрела на него. Что-то знакомое промелькнуло в его облике. Безукоризненность костюма и манеры говорили о том, что перед ней один из лондонских друзей Фэрли, но его не было среди прибывших вчера.

Когда через мгновение он повернулся к ней лицом, она вздрогнула. Не может быть! Сара закрыла на секунду глаза, а когда вновь открыла, он что-то говорил Анжелине, и та в ответ улыбалась.

В любой момент он мог перехватить взгляд Сары, но она не могла отвести глаз. «Возможно, мы встретимся снова», – сказал он тогда. Но разве она могла подумать, что он осмелится явиться в ее дом! Сара вспыхнула от негодования. И зачем только она назвала свое имя и адрес, хотя могла с легкостью избежать ответа на его вопрос!

Танец закончился, и она пошла искать тетю Фебу. Этот разбойник с большой дороги у них в доме! Подумать только… Однако на этот раз его наглость будет наказана. В зале полно мужчин, достаточно сильных, чтобы скрутить его. Наглец окажется за решеткой еще до наступления ночи!

Тетя Феба сидела в кресле и обмахивалась веером. Сара села рядом и нашла взглядом незнакомца. Теперь он стоял в группе молодых людей, куда входили Фэрли, лейтенант Мэтьюз, ее зять Джон и Анжелина. Ярость вспыхнула в Саре с новой силой. Анжелина буквально смотрела этому негодяю в рот и охотно смеялась каждой его остроте!

Сара тронула тетку за руку и тихо сказала:

– Тетя Феба, видите того мужчину, что рядом с Фэрли?

– Джона, дорогая? – Тетя Феба прищурилась.

– Нет. По другую сторону от Фэрли… – Взгляд тети Фебы задержался на импозантной фигуре незнакомца, и ее лицо выразило искреннее удивление. Сара замерла. – Вы узнали его?

– Мое дорогое дитя, конечно, я его узнала. И узнала бы где угодно. – Она волнуясь, приложила руку к груди. – Боже мой! Я испытала настоящее потрясение, увидев его. Как призрак! Прямо как привидение…

– Ну и что нам делать? Его надо отдать в руки правосудия, но я не хочу испортить бал, который так великолепен. Однако мы не вправе позволить ему уйти…

Тетя Феба, оторвав взгляд от живописной группы, посмотрела на племянницу:

– О чем ты говорить, дитя мое?

– Билл Кирси! Как он посмел явиться сюда и испортить нам такой чудесный вечер? Наверняка он узнал о бале и решил нагнать на нас страху в собственном доме, пока его не забыли – ведь так мало времени прошло с того нападения!

Некоторое время, потеряв дар речи, Феба Кернфорт молча смотрела на племянницу.

– Где Билл Кирси? Здесь? У нас?

– Тетя Феба, но вы же сами только что узнали его!

– Узнала кого?

Сара впервые в жизни была на грани срыва. Ведь негодяй мог исчезнуть в любую минуту, а тетя Феба ведет себя на редкость бестолково!

– Билла Кирси, вот кого!

Феба Кернфорт вздохнула и сказала:

– Я настаиваю, Сара, чтобы ты больше не пила шампанского. Кажется, ты опьянела.

– Я выпила только стакан лимонада, тетя. Но вы ведь узнали его!

– Если ты не пила шампанского, то могу сделать вывод, что у тебя лихорадка. Конечно, я узнала этого молодого человека. Он – не кто иной, как один из отпрысков Гарри Меррика. Я знала Гарри в молодости, еще до встречи с твоим дорогим дядей. Все девицы на выданье были без ума от Гарри, и не только из-за его титула или богатства. Но он женился на Ариадне Бетингтон, очень красивой девушке. Говорят, она и сейчас все еще красива. Но весьма недальновидна и, осмелюсь предположить, такой и осталась. Если мои подсчеты верны, это старший сын Гарри – Ричард. Я слышала, что он имеет такой же успех у женщин, кружит головы, совсем как раньше его отец. Много разбитых сердец числится за ним. Он целый сезон ухаживал за Сильвией, дочерью леди Гурни. Она мне писала об этом в одном из писем. Конечно, это вздор, но леди Гурни уверена, что именно внимание графа заставило капитана Першора немедленно сделать Сильвии предложение, и, разумеется, они сейчас счастливы. А Ричард конечно же унаследует графский титул, когда женится. Ему тридцать или чуть больше, и, значит, он скоро должен сделать выбор.

Сара поразилась рассказу тетки так, что даже начала сомневаться, не ослышалась ли она.

– Графский титул… Неужели?

– Вот именно! Билл Кирси, как же! Ты совсем помешалась после того случая, впрочем, я так и знала, что этим кончится.

– Нет, нет, тетя Феба… Это не так! Уверяю вас, этот человек – тот самый грабитель, который задержал нашу карету. Я узнала его с первого взгляда.

– А я тебе скажу, что если ты станешь настаивать на своем нелепом предположении, то закончишь дни в психиатрической клинике. Этот человек – граф Мелфордский, и никто другой! Он похож на своего отца прямо как две капли воды – тот был таким же красавцем в молодые годы. Билл Кирси, надо же! Что ты еще придумаешь, интересно знать? Бонапарт, скрывающийся под маской герцога Камберленда? Да взгляни же на него, Сара! Неужели он похож на разбойника с большой дороги?

– Вряд ли он появился бы здесь в маске и сапогах для верховой езды, – заметила Сара, едва скрывая возмущение.

– Я не желаю больше слушать твои нелепые предположения. Неужели ты узнала бы того негодяя, если бы увидела его?

– Узнала бы, – настаивала Сара. Она ясно представляла каждую черточку лица, которое рисовало ей воображение все последние дни.

– Разбойник был в маске. – И, как будто подчеркивая, что не желает больше выслушивать нелепые заявления племянницы, Феба Кернфорт отвернулась от Сары и начала оживленно беседовать с дамой, сидевшей от нее по другую сторону.

Сара не могла и себе объяснить, почему она так уверена, что перед ней тот самый разбойник. Пожалуй, тетя Феба выйдет из себя окончательно, если она станет настаивать. Но почему она не хочет признать, что перед ними Билл Кирси? Ведь, кроме тети Фебы, других свидетелей не было, стало быть, нет никаких шансов, что его можно предать правосудию. Однако время покажет, кто прав. Грабители редко доживают до старости, и эта мысль неожиданно Сару успокоила.

Она была не в силах отвести от него взгляд, хотя понимала, что это становится неприличным. А он сидел рядом с Маргарет и беседовал с ней. Сара отметила его черные бриджи, белый жилет и изысканного кроя фрак с широкими плечами, в которых не было, конечно, ничего фальшивого. Она подозревала, что у многих мужчин в зале накладные плечи. Кружева его рубашки были превосходного качества. Разумеется, в таком наряде ему не составило труда проникнуть на бал. Сара опять возбудилась – мысль о его вероломстве подлила масла в огонь.

Потеряв над собой контроль, она так долго и пристально смотрела на мнимого графа Мелфордского, что он не мог не обратить на это внимание, и теперь его светлость отвечал ей тем же. В глазах у него зажглись веселые огоньки. Сара уловила знакомый блеск. Похоже, его чрезвычайно забавляла создавшаяся ситуация. От его взгляда Сару захлестнула удушливая волна, кровь молотом застучала в висках, и она скрыла пылающее лицо за веером. Когда спустя пару минут ее пригласил на котильон лейтенант Мэтьюз, она была просто счастлива вырваться из плена взгляда незнакомца. Машинально выполняя фигуры танца, она мыслями была так далека, что лейтенант Мэтьюз вынужден был повторять вопросы, дожидаясь ответа.

Пару раз незнакомец оказывался рядом с Сарой, совсем близко. Он танцевал с Анжелиной, но больше на Сару не смотрел. Он был настолько увлечен разговором с Анжелиной, что не замечал ничего вокруг. Возможно, тетя Феба права. Скорее всего, этот мужчина, так изысканно одетый, является другом ее брата, и он действительно граф Мелфордский. Но тогда зачем ему выдавать себя за разбойника и грабителя? И мгновенно ответ нашелся. Он – граф Мелфордский и одновременно Билл Кирси. Сара споткнулась и бросила на лейтенанта извиняющийся взгляд. Значит, она единственная, кому известно, кто на самом деле этот граф? Но зачем ему понадобилось выходить на большую дорогу под видом грабителя? Ведь он богат! Если бы он нуждался в средствах, то тетя Феба знала бы об этом.

Котильон подходил к концу. Сара не могла избавиться от наваждения. Стало быть, Ричард Меррик, граф Мелфордский забавлялся? Грабил, чтобы позабавиться, рассеять повседневную скуку? Может быть, он любитель острых ощущений? Она знала, что современные молодые люди способны на любые мистификации. И всегда в глубине души опасалась, что Фэрли может оказаться втянутым в опасную компанию. Но граф – не юноша! Каким надо быть испорченным человеком, чтобы решиться на такое! Естественно, что графа, состоятельного, светского, имеющего успех у женщин, вряд ли кто-то способен заподозрить в том, что он грабит проезжих на дорогах. Можно многое простить человеку, впавшему в отчаяние от нищеты, но чтобы делать из преступления развлечение?! Оказывается, это заблуждение, что на путь грабежа встают только обездоленные. Сара вспомнила нашумевшую историю о грабителе, который жил на модной Сент-Джеймс-стрит и заводил любовные связи со многими светскими красавицами.

В этот момент лейтенант Мэтьюз что-то сказал, и опять она не слышала.

– Простите мою невнимательность, – попыталась она улыбкой сгладить свою оплошность.

– Не беспокойтесь, мисс Оден. Я сказал, что сегодняшний бал удался. Восхитительный бал…

– Я рада, что вам у нас понравилось, лейтенант Мэтьюз, но думаю, наш бал несравним со светскими раутами.

– Ничего подобного. – Он посмотрел на нее внимательнее. – Вас, кажется, что-то беспокоит, мисс Оден. Надеюсь, такой наплыв гостей вас не утомил?

Сара улыбнулась:

– Я привыкла управлять домом, лейтенант Мэтьюз, и сегодня для меня представился редкий случай отвлечься от повседневных забот и оказаться в окружении стольких приятных людей. Вы, должно быть, не знаете, что я провела осень и зиму в Харрогите со своей тетушкой, а этот курорт не самое оживленное место.

– Я провел на водах всего одни сутки, но и этого достаточно, чтобы понять вас, – заметил он с улыбкой.

В это время граф Мелфордский оказался совсем близко от Сары, и она постаралась не прерывать разговор с партнером.

– Моя задумчивость вызвана присутствием некой персоны, которую я не ожидала здесь увидеть.

– Надеюсь, никто не посмел вас расстроить, мисс Оден? – Лейтенант Мэтьюз вскинул брови.

– Нет, нет! – поспешила она его заверить, и тут котильон кончился, к ее немалому облегчению.

Нельзя делиться подозрениями с кем-либо из гостей, подумала она. К сожалению, грабитель покинет их дом безнаказанным, выполнив свое обещание встретиться с ней вновь. Какое самомнение у этого человека!

Лейтенант Мэтьюз проводил Сару к дивану, где восседала тетя Феба, и, отвесив поклон обеим леди, он ушел.

Сара не сомневалась, что он направился к Анжелине с целью пригласить на следующий танец. Объявили кадриль, и Сара, обмахиваясь веером, увидела, что к ней приближается сын викария.

– Мой танец, кажется, – сказал он игриво, что вызвало у нее раздражение.

С натянутой улыбкой она уже хотела протянуть ему руку, но в это время властный голос произнес:

– Вы ошибаетесь, сэр. Я ангажировал мисс Оден на кадриль заранее.

Сара сразу поняла, кто это. Подняв глаза, она послала ему поверх веера холодный взгляд, что, кажется, его лишь позабавило, потому что в глазах незнакомца вновь появились веселые огоньки.

Чарлз Хенли возмутился:

– Простите, сэр, но мисс Оден ангажирована на этот танец мной.

Смерив мистера Хенли пристальным взглядом, незнакомец продолжал ледяным тоном:

– Хочу уведомить вас, сэр, что ко мне следует обращаться «милорд», а не «сэр». Это во-первых, а во-вторых, вы что, сомневаетесь в моем слове?

Чарлз Хенли не обладал такими утонченными манерами, как лорд, и мало того – он терпеть не мог всю эту манерность света, поскольку был поборником непредубежденности и не позволял никому ущемлять свои права. Он уже открыл было рот, чтобы осадить лорда, но Сара быстро вмешалась:

– Боюсь, что милорд прав, мистер Хенли, я совсем забыла, что обещала ему этот танец.

Чарлз Хенли, обладая великолепной памятью, был сражен такой ложью. А Сара, разозлившись, что ее вынудили солгать, прекрасно понимала, что Хенли не сможет тягаться с графом Мелфордским ни словесно, ни физически, и уже представила себе самое ужасное – лорд вызывает строптивого мистера Хенли на дуэль. Этого нельзя было допустить.

Чарлз Хенли отступил, пробурчав что-то себе под нос, а Сара подала руку лорду.

– Мисс Оден, позвольте мне представиться… – произнес он как ни в чем не бывало.

– Я уже знаю, кто вы, – прервала она его, стараясь контролировать себя, хотя ей хотелось выпалить в лицо этому наглецу, что она его узнала.

Он, кажется, слегка удивился.

– Я польщен, сударыня, такой честью, – сказал он, поклонился и повел ее в круг танцующих. – Надеюсь, вы примете мои извинения по поводу столь позднего прибытия. Семейные дела задержали меня дольше, чем я ожидал.

Саре едва хватило сил, чтобы кивнуть в ответ, и последующие несколько минут она старалась не думать о нем и сосредоточилась на танце, чтобы не сбиться.

– Почему вы хмуритесь? – спросил он наконец. – Это не было уж таким преступлением!

Голос был полон насмешливого участия. Наглец! Он откровенно подтрунивает над ней, зная, что она не может ответить ему так, как он этого заслуживает.

– Ваш поступок не заслуживает снисхождения, – сказала она, бросив на него хмурый взгляд. – Ведь мистер Хенли не может с вами соперничать, и вы это знаете. Непростительно извлекать выгоду для себя из его покладистости и неопытности.

– Он сам отступился, – ответил лорд откровенно.

– И этого вы не ожидали? Вам хотелось вызвать его на дуэль, и убийство невинного человека доставило бы вам удовольствие.

– Разумеется, нет! Я питаю отвращение к кровопролитию, и мне неприятно было бы получить вызов от человека, который явно слабее меня в стрельбе.

Она припомнила, что, по слухам, Билл Кирси до сих пор не убил ни одного человека. Впрочем, Никто не в силах ему помешать сделать это в будущем.

– Хотела бы я быть мужчиной, лорд Мелфорд, – сказала она, гневно сверкнув глазами. – Я бы вызвала вас, и уверяю, я бы не промахнулась.

– Если бы вы были мужчиной, никаких проблем бы и не возникло, – усмехнулся он. – Но я благодарен Всевышнему, создавшему вас женщиной. Сознайтесь, вам ведь не хотелось танцевать с мистером Хенли.

Она вспыхнула.

– Но я бы предпочла любого в этой зале, кроме вас!

Лорд Мелфорд слегка оторопел от такого страстного заявления, но чувство юмора его не покинуло. Вскинув брови, он произнес:

– Ваш брат не упоминал, что у него такая сварливая сестра. Однако приятно лицезреть слабый пол, проявляющий такую заботу о сильном поле, и в частности о вашем нелепо одетом Мистере Хенли.

– У мистера Хенли есть дела поважнее, чем гнаться за модой.

– Неужели существует нечто более важное на свете? – усмехнулся он, и она поняла, что он опять подтрунивает над ней.

Вздернув подбородок, Сара заметила:

– Странно, но мой брат ни разу не упоминал вашего имени, милорд!

Помолчав, он сказал:

– Мы давно знакомы, и когда он узнал, что я буду поблизости, то любезно пригласил меня посетить ваш милый дом.

Ей показалось, что он с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Наглец! Вовсю развлекается, видя ее беспомощность. Наконец музыка смолкла, что Сару обрадовало. Пусть теперь оттачивает свой юмор на других, а ее оставит в покое! Она присела в коротком реверансе, повернулась и хотела уйти, но граф не отпускал ее руку.

– Не могу позволить вам уйти, пока не получу прощения, мисс Оден.

Она взглянула на него и встретила пронзительный взгляд черных глаз. И под влиянием этого завораживающего взгляда ею овладело сильнейшее искушение – умолять, заклинать, чтобы он бросил опасное и недостойное занятие… Но у Сары не хватило духу.

– Простить вас? – произнесла она вполголоса.

– Не могу понять, но чувствую, что вы сердитесь на меня из-за этого мистера Хенли, который недостоин вашего внимания, – улыбнулся он.

– Ваше извинение должно быть адресованы мистеру Хенли, но не мне.

– В таком случае придется извиниться перед ним.

– Что выставит меня лгуньей, потому что я сказала неправду, чтобы спасти его от дуэли.

– В таком случае попридержу язык, – пообещал он с прежней веселой улыбкой. – Однако несколько ваших ласковых слов или даже взгляда будет достаточно, чтобы его рана затянулась. Да и просто улыбка, посланная на расстоянии, вернет ему хорошее настроение.

Музыканты готовились заиграть следующий танец, а они все еще стояли на краю танцевальной площадки. Объявили вальс, и по залу пронесся вздох удивления и ропот неудовольствия. При первых же тактах вальса на площадке появились лейтенант Мэтьюз и Анжелина. Сара повернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и нескольких шагов, как сильная рука обхватила ее за талию, а голое над самым ухом произнес:

– Этот танец тоже мой.

– Прошу вас, отпустите меня, милорд, – взмолилась она, но он уже кружил ее в вальсе.

– Вы не можете сказать, что приглашены и на этот танец, мисс Оден.

– Я сейчас собьюсь, отпустите меня.

Еще несколько молодых пар последовали примеру первых двух, невзирая на суровые взгляды пожилых леди. Сара, пролетая в танце мимо стоявших по периметру зрителей, успела заметить отца – к ее удивлению, он с довольным видом отбивал ногой такт вальса.

– Вальс принят везде, мисс Оден, – заверил ее партнер. – Даже при дворе.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он освободил ее из своих крепких объятий.

– Никогда не осмелюсь взглянуть в лицо соседям, – сказала она, спрятав пылающее лицо за веером.

– Вздор! Вы не имели права отказаться танцевать вальс на собственном рауте, мисс Оден. Взгляните, как довольна ваша сестра.

– И все равно танцевать вальс – это неприлично!

Он взглянул на нее с участием:

– Вам необходимо успокоиться. Позвольте проводить вас в буфетную. Там гораздо прохладнее.

Ей нечего было возразить. Он все равно настоял бы на своем. Этот человек не признавал никаких аргументов, а ей просто необходим был бокал лимонада.

Граф Медфордский привел Сару в буфетную. Погруженная в свои переживания, она не заметила нескольких завистливых взглядов знакомых молодых леди.

Усадив ее на софу у эркера, он ушел и скоро вернулся. Протянув ей бокал с лимонадом, он встал рядом, не сводя с нее глаз, что вызвало у нее смятение чувств.

– Будем надеяться, что я хоть немного исправил ваше впечатление о себе, несмотря на все ужасающие неприятности, которые вам причинил, – произнес он погодя.

Собравшись с духом, она произнесла с расстановкой:

– Вам никогда не удастся исправить его, милорд. Единственное, что вы можете сделать, – это немедленно покинуть наш дом.

Граф опешил на мгновение, но постарался не подать виду.

– Мисс Оден, да что я такого сделал, чем заслужил такую немилость? – воскликнул он. – И куда делись ваши хорошие манеры?

Сара вспыхнула.

– Удивляюсь вашему вопросу, – усмехнулась она.

– Но я его задал.

Оттягивая время, она протянула пустой бокал, он взял его и вместе со своим поставил на столик. Когда он снова взглянул на нее, Сара сказала:

– Я знаю точно, зачем вы здесь, и не думайте, что сможете ввести меня в заблуждение.

Она с удовлетворением отметила, что наконец ей удалось задеть его за живое.

– О чем это вы? – нахмурился он.

Она с улыбкой кивнула знакомой паре, появившейся в буфетной, а затем вновь повернулась к собеседнику:

– Кажется, вы поняли, что зря старались. Я нахожу ваше присутствие здесь оскорбительным для себя и…

Лицо у него окаменело, в глазах появилось выражение, предупреждавшее воздержаться от дальнейших резкостей.

И вдруг ее охватило сомнение, что она заблуждается по поводу графа.

– Я снова приношу извинения, мисс Оден, и если бы это зависело только от меня, я немедленно избавил бы вас от своего присутствия. Но своим отъездом я нанесу оскорбление вашему брату и всей вашей семье, дому, где меня так любезно приняли.

– А вы, оказывается, человек совестливый, – усмехнулась она. – И я весьма рада, что вы не лишены этого свойства характера.

Он продолжал молча изучать ее лицо, пока она раскланивалась с очередным знакомым гостем.

– Я не понимаю, чем заслужил такое обращение, – сказал он тихо, когда гость ушел. – Никакого вреда я вам не причинил и, уверяю, не собираюсь делать это в будущем.

– Это верно, но я думаю, ваше поведение продиктовано моим отношением к вам, вполне разумным подходом к такому человеку, как вы. И единственное мое желание, – добавила она, понизив голос почти до шепота, – отдать вас в руки правосудия.

К ее удивлению, он так громко расхохотался, что присутствующие посмотрели в их сторону с любопытством.

– Не думаю, что мое некоторое безрассудство заслуживает такого жестокого наказания, мисс Оден, и, хотя представляю, что ваше мнение обо мне уже ничем нельзя исправить, думаю, вам не доставит радости увидеть наследника вашего отца за решеткой тюрьмы в Ньюгейте за такую малую провинность.

Сара прижала к губам веер и закрыла на мгновение глаза.

– Фэрли! О нет! Только не говорите, что Фэрли принимает участие в таком ужасном мошенничестве.

Лукавые огоньки заискрились в глазах графа.

– Ну конечно! Разумеется, это была просто глупая выходка, если угодно – несерьезная выдумка, и я надеялся, что вы никогда не узнаете об этом. Вы должны простить ему эту затею – и мне тоже.

– Никогда! Как вы можете говорить с такой легкостью о таком ужасном… деле. – Сара вскочила со стремительностью, предосудительной для воспитанной леди. – Я плохо себя чувствую. Мне необходимо удалиться в свою комнату. Простите меня, лорд Мелфорд.

Он тоже поднялся и дотронулся до ее руки:

– Прежде чем вы уединитесь в своей комнате, мисс Оден, хочу вас предупредить.

Она взглянула на него. На лице графа появилось выражение, внушающее ей страх.

– Ваш брат, возможно, поступил неразумно, и вы находите мое пребывание в вашем доме бестактным, но я здесь как гость Фэрли, и я не могу и не желаю уезжать. – Его глаза приковали к себе ее растерянный взгляд. – Ваше неодобрение и суровое отношение к его выходке может сильно расстроить Фэрли, ведь он необыкновенно гордится вами. И будет очень жестоко напоминать об этом брату или кому-либо еще. Проявите благоразумие ради нашего общего блага.

Сара содрогнулась от скрытой угрозы, вытекающей из его слов, и поспешила от него прочь, и, пока шла, – а путь показался ей необыкновенно длинным, – все время чувствовала на спине его пристальный взгляд.

Очутившись в благословенном одиночестве в своей комнате, Сара бросилась на постель, всхлипывая от страха и унижения. Все оказалось гораздо хуже, чем она думала. Казалось невероятным, что Фэрли мог участвовать в таком ужасном преступлении. Может быть, именно это вызвало такую в нем перемену, которую она отнесла на счет мадемуазель Лесталье. Теперь ей казалось, что его любовь к этой француженке была лишь следствием метаморфозы, произошедшей с ним. Фэрли в детстве был весьма впечатлительным ребенком, он мог стать легкой добычей такого изощренного человека, как Ричард Меррик. Брата легко было уговорить участвовать в ограблениях, преподнеся эту акцию как романтическое приключение.

Небо уже светлело, когда первые гости начали уезжать. Сара, так и не заснув, сидела около окна, крутя в пальцах платок и глядя, как экипажи увозят прочь своих владельцев. Головная боль, на которую она сослалась, чтобы уйти с бала, настигла ее в реальности и была вызвана пролитыми слезами. Она понимала, что остаток своих дней проведет в непрерывном беспокойстве за Фэрли, особенна когда он будет вдали от дома. Если бы она не наговорила лишнего, придерживалась правил игры, которую вел лорд Мелфорд, она никогда бы не узнала об участии брата в ограблениях. Теперь, обнаружив зло, сравнимое с содержимым ящика Пандоры, она больше никогда в жизни не узнает покоя.

Глава 5

Первым, кого встретила Сара на следующее утро, был Фэрли. Ее охватило желание немедленно сказать ему, что она знает о его участии в преступлении вместе с графом Мелфордским, но, вспомнив предостерегающий взгляд графа, сдержалась.

– Несу напитки в бильярдную, – проходя мимо нее, объявил Фэрли, всем своим видом показывая, что ему некогда сейчас вступать в беседу.

– Там сейчас твои друзья?

– Хорошие игроки – все без исключения. Надо бежать, Сара, не хочу пропустить свой удар.

– Одну минутку, Фэрли! Ты игрок?

– Конечно, игрок. Я обожаю игру в кости, ну и вист тоже, если подумать.

– Ты, должно быть, все время проигрываешь, да?

– С чего ты взяла? Сколько проигрываю, столько и выигрываю, – весело ответил он.

Она, все больше волнуясь, крутила платок в руках.

– Ты много должен, Фэрли?

– Господи, нет! А что, я выгляжу человеком, которого осаждают кредиторы?

Сара невольно улыбнулась:

– Прости, дорогой. Я не хотела вмешиваться… Но послушай, если ты столкнешься хотя бы с малейшим затруднением, ты обратишься ко мне, не так ли?

– Непременно! – засмеялся он.

– Фэрли, ты хорошо знаешь графа Мелфордского? Я раньше слышала обо всех остальных твоих друзьях, но ты никогда не упоминал графа, и он к тому же гораздо старше тебя.

Фэрли вдруг покраснел, и Сара почувствовала острый укол в сердце. Брат стоял в холле под портретом своей матери, глядя такими же, как у нее, большими голубыми глазами на сестру.

– Графа Мелфордского? Странно, мне казалось, я говорил, впрочем, ведь ты уезжала так надолго. – Фэрли рассмеялся. – Он отличный парень, граф Мелфордский.

И прежде чем она могла продолжить расспросы, брат ушел. Со все возрастающей тревогой смотрела она ему вслед. Сомнения исчезли, Фэрли связан с графом Мелфордским. Граф имеет влияние на брата, и она бессильна. Оказывается, под изысканными Фанерами, одеждой и привлекательной внешностью скрывается глубоко испорченный человек, не погнушавшийся вовлечь в преступление брата и, разумеется, способный выдать сообщников закону, если возникнет необходимость.

Раздались легкие шаги Анжелины, и Сара, приняв беспечный вид, сказала:

– Не ожидала, что ты так рано встанешь.

– Не так уж рано, – возразила Анжелина. – А вот тетя Феба заявила, что спустится только к обеду. Бедняжка, она не привыкла к таким раутам. Да и ты тоже неважно выглядишь, ты очень бледна, Сара. Должно быть, устала вчера. Твоя головная боль прошла? Было столько шума.

– Мне лучше, Анжелина. Ты же знаешь, я не привыкла залеживаться по утрам в постели. – Она открыла дверь в небольшую гостиную, расположенную на первом этаже. Ее меблировали несколько лет назад для семейных целей и экономии света и тепла, по настоянию сэра Генри. К счастью для Сары, комната была пуста. В камине горел огонь, – несмотря на ясную погоду, было прохладно.

– Это был Фэрли? – спросила Анжелина, входя за Сарой следом в гостиную. – Вот уж кого не ожидала увидеть до обеда!

– Да, это был Фэрли, – ответила Сара. – Он в бильярдной, вместе с остальными.

Анжелину, похоже, не обрадовало это сообщение, но немного погодя она весело добавила:

– Какой чудесный бал, Сара! Я не сидела ни одного танца.

– Я рада, что ты получила удовольствие, дорогая. Кажется, все гости тоже остались довольны.

– И вообрази, ведь рауты, балы, приемы, завтраки, которые я стану посещать в Лондоне, будут еще великолепнее! Я не могу дождаться, Сара!

– Так, разумеется, и будет, но не стоит тебе, наверно, напоминать, что ты все время должна будешь держаться в жестких рамках принятых правил приличия и этикета. Если будешь вести себя как сорванец, никто не откроет перед тобой двери своих салонов. Я была вчера неприятно поражена, когда ты приказала играть вальс. Он вполне уместен в Лондоне, но все еще не принят здесь.

Анжелина нахмурилась, но ненадолго. Она никогда не принимала близко к сердцу критику. Уже спустя пару минут она снова улыбалась:

– Сара, я никогда не думала, что ты такая… ханжа. Вот мисс Прингл, а это невозможно щепетильная особа, даже она поздравила меня, сказав, что я прекрасно справилась с новым танцем. И еще она сказала, что никогда прежде не получала такого удовольствия, глядя, как танцует самая красивая пара, какой были лейтенант и я. Кроме того, – Анжелина усмехнулась, – ты и сама вальсировала, да еще с графом Мелфордским. Он, безусловно, изменил своим привычкам, уделив столько внимания тебе.

– Вздор! Было бы невежливо с его стороны не пригласить меня!

– Но, Сара, два танца подряд! И не отрицай, что ты сидела с ним потом в буфетной целых пятнадцать минут.

– Но перед этим он оживленно беседовал с тобой. Думаю, граф не уделил бы мне столько времени, если бы ты не была в это время нарасхват.

Анжелина засмеялась:

– Ты права! Он сказал Маргарет, что находит все семейство Оден весьма привлекательным, а одного члена семьи особенно, но, как Маргарет ни старалась у него выведать, кого именно, он не сказал.

– Это было очень любезно с его стороны, – ответила Сара дрогнувшим голосом. – Но ты должна помнить, дорогая, что его светлость пресыщен женской красотой и считается одним из завзятых светских ловеласов. Так что не стоит принимать всерьез его ухаживание.

– Нет, ты действительно ханжа, и даже в большей степени, чем мисс Прингл! Конечно, лорд Мелфорд дамский угодник и сердцеед, я не настолько наивна, чтобы не понимать этого, но и такие, как он, женятся рано или поздно, а тетя Феба говорит, что он сейчас в поисках подходящей партии. – Анжелина встала и грациозно присела. – Миледи… Подумать только! Мне кажется, из меня получится замечательная графиня, как ты считаешь? Вдруг он сделает мне предложение? Вот уж заработают языком кумушки!

– Ты лучше подумай, как усовершенствоваться в шитье, игре на фортепьяно и манерах, чем предаваться таким глупым предположениям, – отрезала Сара.

У Анжелины погасла улыбка.

– Не сердись, Сара. Я ведь пошутила.

– Рада слышать, – вздохнула Сара. – Но ты не должна позволять такому человеку, как граф Мелфордский, вскружить себе голову. В Лондоне у тебя появится много поклонников среди высшего общества, и ты должна научиться принимать их ухаживания с самым невозмутимым видом.

– Я так и сделаю. Но признайся, все-таки приятно, когда богатейший, красивейший и знатный джентльмен оказывает знаки внимания. Не понимаю, как ты могла уйти с бала, ссылаясь на головную боль. Ничто не заставило бы меня покинуть такого партнера. Каждый раз, когда граф Мелфордский стоял рядом со мной или танцевал, Дженни Колман зеленела от зависти. И знаешь, Сара, он не может быть таким уж опасным человеком! Вспомни, какое внимание он уделил Маргарет, уж с ней-то он точно не мог флиртовать в ее положении. Ей он очень понравился.

– Но ты должна понимать, что в Лондоне ты встретишь много других мужчин, некоторые будут знатнее и богаче графа Мелфордского, а тетя Феба, например, считает, что ты должна стать никак не менее чем герцогиней. Она говорит, что несколько молодых герцогских отпрысков сейчас числятся в женихах.

– Не стану ее разочаровывать, – засмеялась Анжелина.

Сара с облегчением вздохнула и взяла вышивание, но на этот раз стежки получались слишком большими и неаккуратными. Она заметила, что сестра наблюдает за ней, и постаралась беззаботно улыбнуться.

– Скажи, Сара, ты никогда не жалела, что тебе не пришлось дебютировать в свете?

– Я как-то не думала об этом. С удовольствием вела хозяйство и заботилась о папе, о вас, не испытывая никакого желания покинуть «Буковник». И Маргарет тоже не страдала, что ей не довелось выезжать в свет.

– Но Маргарет всегда хотела выйти за Джона. Если бы она поехала в Лондон, то скучала бы по нему. Не представляю, как можно не хотеть, поехать в Лондон!

– Но ты и поедешь!

Анжелина о чем-то думала, не сводя глаз с сестры.

– Чарлз Хенли влюблен в тебя, – произнесла она наконец. – Ты об этом знаешь?

Сара уколола палец, и выступившая капля крови запачкала вышивку.

– Я подозревала, – пробормотала она, глядя, как расплывается пятно на белой ткани. – Хотя считаю, что любовь – слишком сильное слово для мистера Хенли.

– Разве имеет значение, что имеешь в виду ты и что он под этим словом? Немного его приободрить, и он сделает тебе предложение.

– Предложение – мне? – Сара вскинула голову. – Я не хочу, чтобы он мне делал предложение! Я бы сразу отказала.

– Но почему, Сара? Он весьма мил. И так тебя любит! Ты бы стала идеальной женой священника.

– Я не люблю мистера Хенли и не желаю за него выходить.

– Иногда, Сара, я теряю терпение, когда говорю с тобой. Ты что, хочешь остаться в старых девах?

Перед Сарой вдруг возникло лицо Ричарда Меррика, графа Мелфордского, и она даже прикрыла глаза, чтобы избавиться от наваждения.

– Я знаю, что сделаю! – воскликнула вдруг Анжелина. – Когда я выйду замуж, устроюсь на новом месте, стану хозяйкой в доме, я найду и тебе мужа. Кругом полно мужчин, например, какой-нибудь вдовец вдруг влюбится в тебя с первого взгляда. Ты такая благоразумная, Сара, и хорошо умеешь обращаться с детьми.

Сара вспомнила вдовца из Харрогита, который искал мать для своих семерых детей, и содрогнулась. Несмотря на непрерывные разговоры о браке, она никогда не задумывалась, какой муж ей нужен, но знала, что никогда не выйдет без любви. Рассердившись, что сестра не хочет принять участие в обсуждении такого важного вопроса, Анжелина ушла, оставив Сару предаваться в одиночестве своим невеселым мыслям.

Например, о том, как найти в себе силы, чтобы выдержать сегодняшний обед. Утешением могло послужить обстоятельство, что за столом будет присутствовать много других людей, кроме нее и графа, и это поможет ей вынести пытку. Надо отдать ему должное, он говорил с ней только из вежливости, когда того требовали обстоятельства, и не выходил за рамки приличий.

Сидя во главе большого стола на своем обычном месте, напротив отца, сидевшего на другом конце, Сара, как и следовало ожидать, оказалась рядом именно с тем гостем, соседства которого она желала избежать. Судя по кислому выражению Анжелины, такой распорядок ее тоже не устраивал, но сидевший рядом с ней лейтенант Мэтьюз вскоре без труда вернул улыбку на ее красивое лицо.

Сара так была погружена в свои размышления, что почти не притрагивалась к еде, отметив с едва скрытым раздражением, что граф ест с отменным аппетитом и наслаждается кларетом отца.

Сару вывел из задумчивости пронзительный голос тети Фебы, упомянувшей ее имя.

– Со мной и Сарой приключился ужасный случай по дороге сюда из Харрогита. – Она разговаривала с графом Мелфордским, который смотрел на нее весьма заинтересованно. – Я плохо переношу путешествия, и мы вынуждены были остановиться, чтобы я могла подышать свежим воздухом. Вернее, моя племянница на этом настояла, поскольку беспокоилась о моем здоровье. И была права: как всегда, мне вскоре сделалось дурно. – Она перевела дыхание, и Сара застыла в ужасе, услышав продолжение. – И пока я отдыхала – на нас напали! Этот мошенник Билл Кирси. Мошенником его называют, и так оно и есть!

Сара бросила быстрый взгляд на графа, замирая от страха, но обнаружила у него на лице лишь выражение заинтересованного сочувствия. Он повернулся к Саре:

– Вас, должно быть, потрясло это нападение, мисс Оден.

Сара в смущении смотрела на свою тарелку с нетронутой бараниной. Этот человек сущий дьявол!

– Это было ужасно, – продолжала тетя Феба. – Он осмелился поцеловать Саре… Говорю вам, в наши дни стало опасно путешествовать…

Граф поднял свой бокал с вином и, посмотрев на Сару, заметил:

– Вполне согласен с вами. Хотя полиция и арестовала нескольких разбойников, но многие еще не пойманы.

Сара взглянула на него сквозь опущенные ресницы. Он безмятежно потягивал вино, его спокойствие поражало. Непревзойденный лицедей! Наверно, даже лучше самого Эдварда Кина, великого трагика…

– Но моя племянница вела себя крайне мужественно, – продолжала тетя Феба. – Хотя потрясение было слишком сильным для нее.

– Вы преувеличиваете, тетя Феба, и эта тема не стоит столько внимания. – Сара наконец обрела дар речи. – Грабитель был вежлив и не взял у нас ни пенни.

– Но унижение – мы ведь были в руках у этого негодяя!

Граф Мелфордский дал наполнить свой стакан и положил предложенный слугой кусок баранины на тарелку, потом задумчиво посмотрел на Сару:

– Я слышал, что Билл Кирси ведет себя как настоящий джентльмен и особое внимание уделяет красивым леди. Таким красивым, как вы обе. – Он улыбнулся вспыхнувшей от комплимента миссис Кернфорт. – Вам еще повезло, вы так легко от него отделались.

Сара издала сдавленный звук, будто кусок застрял у нее в горле. Она с ужасом посмотрела на брата, сидевшего на дальнем конце стола, но Фэрли был слишком увлечен беседой с соседом и не прислушивался.

– Я слышала, – сказала тетя Феба, понизив многозначительно голос, – о тех историях, которые и пересказывать неприлично. Не могу согласиться с моей племянницей, которая уверяет, будто он знатного происхождения.

Граф сочувственно взглянул на Сару.

– Мисс Оден можно понять, – сказал он, откидываясь на спинку стула и задумчиво глядя на вино в своем бокале. – Ведь благородные разбойники встречаются, и это всем известно. Может быть, и ваш был аристократом.

Сара поморщилась. Господи! Он явно поддразнивает ее, наслаждается своим безнаказанным присутствием за столом ее отца…

– Джем Толлетт, помните его, оказался четвертым сыном баронета, когда его арестовали, – добавил граф.

Сара побледнела, и тетка наконец обратила на нее внимание.

– Что с тобой, дорогая, тебе нехорошо? Ты смертельно бледна.

– Разговоры о разбойнике расстроили, тетя. Наверно, это происшествие затронуло меня сильнее, чем я думала.

Граф Мелфордский немедленно вмешался в разговор:

– Мисс Оден, примите мои извинения. Если бы я знал, что этот разговор вас так расстроит… – Его голос был полон раскаяния, но Сара знала цену его словам. Он, разумеется, смеялся над ней, прикрываясь маской сочувствия. – И ваш аппетит пострадал, мисс Оден. Позвольте, я передам вам баранину. Она выглядит настолько аппетитно, что отказаться от искушения ее попробовать невозможно.

Сара позволила ему положить себе на тарелку ломтик мяса, а тетя Феба всем своим видом выразила одобрение действиям графа.

Анжелина спохватилась, что сестра пользуется большим вниманием, да еще самого почетного гостя, мило заулыбалась и тоном, показавшимся Саре слишком фамильярным, обратилась к графу:

– Я слышала, что законодатель мод мистер Бруммель вынужден спасаться бегством, лорд Мелфорд. Впасть в немилость принца-регента – безусловно означает падение авторитета в глазах всего светского общества.

Граф перевел взгляд на Анжелину:

– Для большинства других – да, мисс Оден, но что касается мистера Бруммеля – у него свое собственное общество. Его незадачи продиктованы прозаическими причинами – карточные долги, которые он не в силах погасить. Назанимав где только можно, он не может расплатиться с долгом чести. Боюсь, мисс Оден, именно это, и ничто другое, истинная причина его бегства.

– Какая жалость, что это случилось перед моим первым появлением в свете. Я была бы рада с ним познакомиться.

– Не многие удостаивались такой чести, – улыбнулся граф.

– Вы знакомы с ним, лорд Мелфорд? – спросила она.

– Я не принадлежал к кругу его близких друзей, но я знал его, разумеется. Он обожает вист, и я частенько составлял ему партию.

– Я припоминаю, – вставил лейтенант Мэтьюз, – что вас и его однажды видели в эркере клуба «Уайст». Какая честь, сэр!

Анжелина во все глаза смотрела на графа, который небрежно ответил:

– Разумеется, от подобных приглашений не отказываются.

– Бедняга, – пробормотала Анжелина, – каким унылым может показаться ему Кале по сравнению с Лондоном или Брайтоном, и как скучно будет в Лондоне без него. Говорят, что много и других интересных особ отбыли на континент. Мне так хотелось быть представленной лорду Байрону, но он тоже уехал.

– И хорошо, что от него избавились, – заметила тетя Феба. – Он так жестоко обращался с бедной Анабеллой.

– Я слышала, что во всей Франции не отыщешь незапятнанное супружеское ложе, – добавила Маргарет, уловившая конец разговора.

– Байрон, разумеется, не в себе, – вмешался Фэрли. – А мистер Бруммель сбежал от долгов. Он заслужил изгнание. Впрочем, слухи о паровых двигателях куда интереснее. Представляете, экипаж движется с помощью пара!

– Если у этой идеи будет продолжение, – заметил со смехом лейтенант Мэтьюз, – то конец кавалерии. Но я с трудом могу представить себя на лошади под паром!

Все рассмеялись, даже Сара, всегда находившая лейтенанта забавным.

– Вам нечего опасаться, – заверила его тетя Феба. – Не много найдется людей, согласных путешествовать таким способом. Думаю, это пострашнее сумасшедших почтовых упряжек. Хотя есть и преимущество – паровой двигатель не сломает себе ногу на Большой северной дороге.

Анжелина, увидев, что граф продолжает оказывать Саре знаки внимания, спросила:

– Лорд Мелфорд, действительно трудно проникнуть в высший свет?

– Моя дорогая мисс Оден, для такой красавицы, как вы, ничто не будет служить преградой на пути в самые изысканные салоны.

От приторного тона, скрывавшего насмешку над наивностью сестры, Сара вспыхнула от гнева. Наконец невыносимый обед закончился. Сара поднялась и вместе с другими дамами вышла из столовой, предоставив мужчин их портвейну и разговорам о спорте.

Глава 6

На следующее утро погода выдалась сухой и теплой, и это обстоятельство, по мнению Сары, могло повлиять на решение друзей брата задержаться в «Буковнике». Мало того, ясные дни непременно заставят компанию отправиться на природу, и она не сможет присмотреть за Анжелиной. Впрочем, Сара не возражала против присутствия самых близких друзей Фэрли. Они нравились ей, особенно лейтенант Мэтьюз, да и остальные – Том Шевиот, Роберт Букер и Десмонд Адамс – оказались вполне приятными молодыми людьми. Если бы не граф Мелфордский, она с удовольствием проводила бы время в их обществе, как это делала Анжелина. Благодаря присутствию молодежи дом вновь ожил и стал совсем как прежде. Да и вся ее обожаемая семья была рядом.

В те дни, что последовали после бала, Сара, сестры и тетя Феба принимали множество визитеров, а молодые люди проводили время в основном в бильярдной, ловили форель в ручье, протекавшем через поместье, или устраивали скачки на своих двуколках по узким проселочным дорогам, пугая местных жителей, привыкших к тишине и покою.

Однажды утром Сара застала всех шестерых у окна.

– Что здесь происходит? – спросила она. Ответил граф Мелфордский, стоявший немного поодаль и превосходивший всех ростом:

– Когда мы спустились к завтраку, мисс Оден, мистер Шевиот заметил двух мух на оконной раме. Мы теперь ожидаем, какая из них первой доползет до верха. Держу пари, что выиграют эти гонки мистер Букер и лейтенант Мэтьюз.

Сара не удивилась – светские молодые люди по любому поводу готовы держать пари.

По вечерам Сара и Анжелина по очереди играли на фортепьяно, исполняли новые модные баллады. Анжелина была горда продемонстрировать свои достижения на музыкальном поприще. Как-то вечером, когда Сару уговорили сыграть, лорд Мелфорд предложил переворачивать для нее страницы. Она была уверена, его желание услужить было вызвано готовностью лишний раз позабавиться – ему, кажется, доставляло удовольствие заставлять ее смущаться и благодарить. Обыкновенно после чая мужчины собирались за партией в вист, а дамы занимались рукоделием или читали. Роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение» стал любимой книгой Сары, она могла читать его без конца. Анжелина открыла для себя готические романы миссис Рэдклифф и, к огорчению тетки, зачитывалась «Сицилийским романом».

После нескольких дней однообразного времяпровождения молодые люди заскучали и начали собираться домой. Утром Сара услышала шум отъезжающих экипажей. Но ее радость была недолгой. Лейтенант Мэтьюз принял приглашение Фэрли продолжить пребывание. Граф Мелфордский тоже остался, поскольку у него не было никаких неотложных дел.

Сара пришла в ярость. Но пришлось сдерживаться и оставаться холодно-вежливой с графом. Этой холодности никто, кроме самого графа, не замечал. Сначала она решила, что его намерение остаться и продлить пребывание в доме исходило из желания эпатировать ее. Однако вскоре поняла, что причина кроется в другом, и это заставило ее встревожиться – лорд Мелфорд явно оказывал внимание Анжелине.

А Анжелина просто цвела из-за соперничества двух таких красивых кавалеров. Она была так польщена, что совсем не расстроилась, когда граф выразил готовность перелистывать ноты для Сары. В конце концов, ей с таким же усердием помогал лейтенант Мэтьюз, а ревность лишь подхлестывала самолюбие графа.

Конечно, он не ходил за Анжелиной по пятам – граф был как-никак джентльменом, – но он всегда оказывался в холле, когда она направлялась в сад, чтобы прогуляться или срезать свежих роз для букетов. Анжелина скоро поняла, чем вызвано непременное присутствие графа внизу, и ее прогулки по саду участились. Но сестра, к досаде Анжелины, тоже заметила эту уловку графа и немедленно решила, что ей тоже необходим свежий воздух. Анжелина вынуждена была смириться с присутствием Сары, чтобы соблюсти приличия, но ее холодность по отношению к Саре ясно указывала на недовольство и досаду. А лорд Мелфорд оказывал обеим сестрам равное внимание. Вынужденная обстоятельствами находиться в его обществе, Сара не могла заставить себя выглядеть веселой, и озадаченному лорду часто приходилось сопровождать двух хмурых девиц.

Теперь, когда установилась солнечная погода, Сара часто бывала в парке. В прошлом она нередко использовала заросли в качестве укрытия, когда обязанности, которые она добровольно взвалила на свои юные плечи, становились слишком обременительными. Вот и теперь парк, который был разбит еще при прабабке, столетие назад, вновь стал ее убежищем. Таким образом она избегала возможности остаться с графом в доме наедине.

Обычно она неторопливо шла по мощеной дорожке, мимо увитых цветами арок, через китайский мостик к озеру. Здесь никто не мешал сосредоточиться и размышлять о графе Мелфорде и обстоятельствах, при которых он появился на ее пути. В итоге размышлений она пришла к выводу, что Фэрли не принимал участия в грабежах, поэтому граф и назвал его преступление «ничтожным». Но каким-то образом брат все-таки вовлечен в преступную шайку, решила она. Когда этого графа-оборотня поймают, а поймают его обязательно, рано или поздно, он выдаст заодно и Фэрли. Сара даже надумала послать анонимное письмо на Боу-стрит, чтобы поставить полицию в известность, подсказать, где находится их самый разыскиваемый преступник. Но ведь тогда ей придется запечатать письмо печатью отца, а это приведет полицию прямо к ним в дом. Следовательно, надо думать о безопасности Фэрли. Да и вообще вся затея никуда не годится по той причине, что у нее нет ни одного веского доказательства вины графа. К тому же Сара вынуждена была признать, что после нескольких дней, проведенных в его обществе, ей невыносима мысль о том, что он окажется в ужасной Ньюгейтской тюрьме и впоследствии его казнят. Нет, уж лучше терпеть его присутствие в доме!

Вскоре стало очевидно, что юная Анжелина уже поддалась чарам графа. Сара подозревала, что он просто забавы ради способен жениться на Анжелине. Она красавица, что польстит его самолюбию, и из хорошей семьи.

Сара провела много бессонных ночей, перебирая все возможные варианты, и поняла, что не выдержит, если граф женится на сестре.

Однажды, в особенно жаркий день, оставив Анжелину в обществе Маргарет рассматривать модные журналы, она пошла в сад, где срезала целую охапку розовых бутонов. Потом присела на скамейку и задумалась, глядя, как над цветком кружится мотылек. Нет, нельзя допустить, чтобы граф женился на Анжелине, уж пусть его лучше упрячут за решетку! А если все-таки женится, то очень скоро ему наскучит наивная прелесть сестры. Тревога усиливалась, но постепенно открывалась еще одна истинная причина беспокойства, и это было настолько отвратительно, что затмевало все остальное…

Раздались осторожные шаги на тропинке, что вернуло Сару к реальности.

Подняв глаза, она увидела Чарлза Хенли, приближавшегося к скамье. Сара изобразила самую приветливую улыбку, вспомнив, какое унижение из-за нее он испытал на балу.

Чарлз явно обрадовался такому теплому приему, и ответная широкая улыбка расплылась на его лице.

– Добрый день, мисс Оден.

– И какой прекрасный день, не правда ли? – живо отозвалась она.

Приятно было оказаться в обществе старого знакомого, не вызывавшего в ней чувства опасения.

– Прошу вас, сядьте, мистер Хенли! Вы проделали изрядный путь… Насколько я помню, вы не любите ездить ни верхом, ни в экипаже, поэтому и появились с этой стороны.

Он охотно последовал приглашению, сел и стал смотреть перед собой на кусты роз.

– Должен признаться, что рассчитывал найти вас одну, и едва поверил своей удаче. Надеюсь, не напугал вас своим внезапным появлением. Мне показалось, что вы встревожились.

– Немножко неожиданно, но не беспокойтесь. Тропинка через поле для вас самый короткий путь. Кажется, вы сказали, что хотели застать меня одну?

– О да, разумеется! – воскликнул он и замолчал. – Мисс Оден, – сказал он после непродолжительной паузы, – мы с вами знакомы много лет, с тех пор как были детьми. Разве не так?

– Это так.

– И вы должны знать, что я с глубоким уважением к вам отношусь.

– И я к вам, мистер Хенли, – произнесла она, глядя на свои сложенные на коленях руки. Чарлз Хенли, конечно, хороший человек, но невозможно нудный!

– Мисс Оден, это делает меня счастливейшим из смертных.

Она взглянула на него внимательнее, и тогда он заговорил торопливо, без интервалов между словами:

– Мое восхищение и уважение к вам всегда были огромными, особенно когда вы взяли на себя заботы по дому и воспитанию своих братьев и сестер, не думая о собственных удовольствиях и развлечениях, позабыв об устройстве своей судьбы. Вы вели себя самоотверженно и справились достойно с обязанностями, которые добровольно на себя возложили. Мы оба избраны судьбой, мисс Оден, жертвовать собственными личными радостями в угоду близким. И созданы для особой судьбы. Вы должны знать, что этой осенью я переезжаю в Неттлворт. Я хотел подождать, пока не устроюсь там, но я чувствую… – Он набрал воздуха в грудь, проглотил ком в горле и продолжил: – Я чувствую, мисс Оден, что ваш брат оказался неспособным оплатить вашу доброту и жертвенность.

– Мой брат, мистер Хенли? Умоляю, что вы хотите сказать о нем? – воскликнула Сара.

– Простите, мисс Оден… Сара… Знаю, я не вправе упоминать об этом, но, переживая за вас, не могу молчать. Он вполне современный молодой человек, его манеры не отличаются от манер подобных ему светских баловней. Я благодарен своей судьбе, что имел силу духа противостоять злу и искушениям. Ваш брат теперь взрослый и волен поступать как хочет в родном доме, где скоро станет хозяином. Но моя совесть не позволяет молчать. Мне больно, что вы вынуждены жить в доме, куда он привез компанию своих порочных друзей.

Сара испытала неимоверное облегчение. Чарлз Хенли хочет всего лишь поговорить о морали.

– О, дорогой мистер Хенли! – Она улыбнулась. – Мне ничего не грозит, уверяю вас. Все друзья Фэрли относятся ко мне в высшей степени почтительно.

Мистер Хенли нахмурился:

– Я наблюдал обратное.

И тут Сара увидела Анжелину и графа Мелфордского. Они шли по тропинке в направлении к озеру. Сара застыла, а Чарлз Хенли поморщился. Вот граф склонился к Анжелине, что-то сказал, и она засмеялась. Заметив, что за ними наблюдают, Анжелина помахала рукой, а ее кавалер лишь слегка наклонил голову в их сторону. И парочка исчезла за беседкой, увитой зеленью.

Чарлз Хенли повернулся к Саре и взял ее руки в свои.

– Вы не можете всю жизнь отвечать за них, Сара. Вы сделали все возможное, чтобы привить им чувство нравственности и долга, и настало время заняться своей судьбой и обратить внимание на тех, кто вас любит.

Сара взглянула на него, и вдруг слезы навернулись ей на глаза. Она тут же одернула себя. Да что это с ней происходит? Нельзя же так, в самом деле!

– Прошу вас, мисс Оден, моя дражайшая Сара, окажите мне честь стать моей женой и сделать меня счастливейшим из смертных, – произнес с расстановкой Чарлз Хенли.

Она продолжала смотреть туда, где скрылись Анжелина и ее спутник, потом спохватилась, что ее руки все еще в руках сына викария, и высвободилась из горячих влажных тисков.

– Выйти за вас? – эхом повторила она, отводя глаза от его настойчивого взгляда. – Но это так неожиданно, мистер Хенли. Я и не представляла…

– Но вы знали о моем отношении к вам, не могли не знать, Сара…

Она покачала головой:

– Нет, нет, я не…

– Прошу, не отвечайте сейчас. Но подумайте, каким гармоничным будет наш союз. Вы разделите мою заботу о бедных людях прихода. Вместе с вами, уверен, я смогу выполнять свою работу, обязанности, возложенные на меня Господом. Мы живем в сложное время, Сара. Нам надо восстанавливать пошатнувшуюся мораль…

Сара прижала дрожащие руки к лицу. Не думай она постоянно об Анжелине и Фэрли, могла бы заметить раньше намерения Чарлза!

– Надеюсь, я всегда буду заботиться о людях, которым трудно, мистер Хенли, – произнесла она дрогнувшим голосом и, взглянув ему в глаза, увидела в них столько надежды, что ей стало не по себе. – Вы уже говорили с моим отцом?

И сердце ее замерло в испуге и вновь забилось радостно, когда услышала:

– Пока нет. Я хотел сначала объясниться с вами. Я поговорю с ним немедленно!

– Нет, нет, вы не должны этого делать!

Черты его лица исказились.

– Но почему, Сара… вы сказали…

– Я сказала, что уважаю вас, мистер Хенли, вы мне нравитесь. Но вопрос брака с вами никогда не вставал передо мной. Это невозможно. Я не люблю вас.

Чарлз Хенли был ошеломлен.

– Кажется, на вас уже оказали влияние эти молодые ветреники. Мы всегда с вами прекрасно ладили, у нас много общих интересов. Поверьте, многие браки опираются на меньшее.

Сара отвела взгляд.

– Простите. Я не хочу вас обидеть, но брак между нами невозможен. Я была бы для вас плохой женой.

– Позвольте мне самому судить об этом. Все, о чем я вас прошу, – не отказывайте мне сейчас. Хотелось бы верить, что вы не подверглись влиянию этой легкомысленной молодежи и не флиртуете со мной.

Сара едва не рассмеялась. Флирт с этим весьма прозаичным молодым человеком? Какая нелепость!..

Но она тут же устыдилась своих мыслей. Наверно, мистер Хенли прав в своих сомнениях.

– Примите мой отказ как окончательный, – твердым голосом произнесла она. – Бессердечно было бы внушать надежду, которой нет. И если вы ко мне еще хорошо относитесь, не говорите с моим отцом.

Чарлз Хенли поднялся со скамейки и поклонился.

– Я не в силах принять ваш отказ как окончательный, мисс Оден. Но я больше ни слова не скажу об этом! Я вас понимаю. Все ваши мысли и заботы в настоящий момент о семье. Но с течением времени, я надеюсь, ваше отношение ко мне как к верному и преданному другу, каким я являюсь, не изменится.

Сара в ответ лишь кивнула, и он ушел.

Когда его шаги замерли вдали, она еще долго сидела, невидящим взглядом глядя перед собой. Его предложение расстроило ее, она чувствовала боль в сердце, но понимала, что дело тут не в Чарлзе. Эта боль сопровождала ее уже несколько дней. И вместо того чтобы посочувствовать мистеру Хенли, она думала о сестре и графе Мелфордском. Они выглядели идеальной парой: он – высокий и смуглый, с черными волосами, она – белокурая красавица.

Вдалеке послышался смех Анжелины, и сердце Сары заныло от щемящей боли. Какая тоска! Сара спрятала лицо в ладонях и горько заплакала.

Глава 7

На следующее утро, войдя в небольшую столовую, где обычно завтракали, она увидела за столом брата. Сара, опасавшаяся встретить здесь лорда Мелфорда, обрадовалась, застав Фэрли в одиночестве.

И поскольку представился редкий случай, она решила немедленно поговорить с братом.

Фэрли, подняв голову, улыбнулся Саре так нежно, что сердце у нее сразу оттаяло.

– Доброе утро, Сара. Мы редко видимся с тобой последнее время, и это ужасно, ведь я вернулся домой из-за тебя.

Его улыбка погасла, когда он вспомнил о своем неудавшемся и таком унизительном для Сары заговоре. Заметив, что брат нахмурился, Сара тоже помрачнела.

– Ты очень занят, – заметила она сдержанным тоном, садясь напротив. – И это мешает тебе заметить, что твой друг, граф Мелфордский, уделяет слишком много времени и внимания твоей младшей сестре.

Наблюдая за его реакцией на эту новость, она заметила, что выражение лица Фэрли ничем не отличается от выражения лица бедняги Чарлза Хенли, которому она отказала вчера.

– Анжелина? Боже правый! Вот уж не думал, что такое может случиться.

– Уверена, что ты и не заметил. – Она взяла тост, хотя есть не хотелось.

– Последнее, что бы я хотел… – начал он и, спохватившись, быстро добавил: – Понимаю теперь, почему такой кислый вид у Мэтьюза.

– Анжелина слишком молода, и титул графа привлекает ее больше, чем любовь лейтенанта.

Фэрли швырнул салфетку на стол.

– Я так и знал! Не надо было его приглашать… Идиотская затея… – пробормотал он себе под нос.

Сара поняла, что брат расстроился.

– Тогда зачем ты это сделал? – спросила она.

Он пожал плечами, избегая ее взгляда, что еще больше утвердило ее в своем подозрении.

– Сам не пойму. Хотя пожалуй… Граф мне нравится, и мне показалось, что ему самому хотелось, чтобы я его пригласил. Успокойся, Сара, папа никогда не даст согласия на его брак с Анжелиной. Отцу не так-то легко вскружить голову, как глупой девчонке.

– Ты недооцениваешь Анжелину, – возразила Сара. – Если она захочет выйти за графа, отец не станет перечить. И почему он должен препятствовать? Они будут такой красивой парой. Как думаешь, граф способен на это?

Фэрли подумал с минуту.

– Мелфорд не глуп, Сара, и, честно говоря, вряд ли он захочет жениться на нашей сестре сейчас, когда у нее в голове лишь наряды и балы.

Сара внимательно посмотрела на брата. Ясно, он не хочет иметь зятем графа Мелфордского. Но почему? Граф – прекрасная партия, и Фэрли был бы польщен… Ужасно, но ее подозрения не лишены основания!

– Ты прекрасно знаешь, что в сердечных делах люди теряют здравый смысл, – заметила она и потом, выждав пару секунд, добавила: – Я знаю, почему ты его пригласил.

Фэрли покрылся румянцем. И хотя она поклялась ничего не говорить брату, страшась лорда Мелфорда, однако желание помочь брату пересилило страх.

– Откуда ты знаешь? – вздохнул Фэрли.

– Мой дорогой, я знаю тебя. Знаю и то, что граф не принадлежит к числу твоих близких друзей. У тебя была другая причина пригласить его. Я права?

Он проглотил ком в горле.

– Очень сожалею, Сара. Это было сделано с лучшими намерениями. Клянусь, в первый и последний раз!

От этих слов раскаяния у Сары с плеч свалился тяжелый груз.

– Клянусь, больше никогда не сделаю ничего подобного. Дурацкая была идея… Если бы граф тогда не подвернулся, я бы отказался от этой затеи. Прости меня, Сара.

Она улыбнулась. Оставалось надеяться, что его связь с преступником на этом закончилась и останется в тайне. В таком случае им придется полагаться целиком на великодушие графа Мелфордского. Что ж, ничего другого не остается!

Фэрли поднялся и, покачивая головой, пошел к двери.

– Анжелина, не может быть… Анжелина… Надо было раньше думать, что этим все кончится.

Фэрли ушел, и Сара тяжело вздохнула.

Послышались голоса за дверью – Фэрли с кем-то здоровался.

Она замерла, но немного погодя голоса стихли, удаляясь. Она успокоилась и налила себе остывшего чая. Дело совсем запуталось! Ее долг ясен – она немедленно должна заявить на преступника, хотя никаких доказательств не имеет. Конечно, к ней прислушаются, может быть, на Ббу-стрит найдут и других свидетелей – жертв этого наглого грабителя. Однако в глубине души Сара знала, что ее останавливает теперь не только страх выдать правосудию вместе с графом и брата. Если быть честной, с самого начала причина была в другом.

В это время дверь отворилась, и Сара, решив, что это сестры либо тетя Феба наконец надумали позавтракать, изобразила на лице приветливую улыбку, которая тотчас же исчезла – перед ней стоял тот, о ком она думала не переставая все эти дни. Рука задрожала, и чашка звякнула о блюдце.

– Доброе утро, мисс Оден. Погода нас радует, не так ли?

Сара пробормотала что-то неразборчиво в ответ, но его совсем не обескуражил холодный прием. Подойдя к столу, граф положил себе на тарелку пару телячьих отбивных и ломоть ростбифа. А Сара украдкой поглядывала на него из-под опущенных ресниц. Он был в прекрасно сшитом сюртуке из темно-синей ткани, который подчеркивал широкие плечи и стройную талию, бледно-желтые бриджи облегали сильные длинные ноги, и она вынуждена была признать, что граф весьма импозантен.

Он перехватил ее взгляд и улыбнулся. Смутившись, Сара отвернулась. Граф сел напротив, и когда она снова осмелилась поднять на него глаза, то увидела, что он с аппетитом уничтожает свой завтрак. Сара поднялась из-за стола:

– Я позвоню, чтобы принесли свежий кофе.

Он перегнулся через стол и взял ее за руку.

– Прошу вас, сядьте, мисс Оден. Кофе подождет. Я еще не готов к нему, так что допивайте ваш чай.

Сара села и взяла еще один кусочек тоста. Ей хотелось извиниться и уйти, но она заставила себя остаться. Они редко последнее время оставались наедине, и вдруг она ощутила прилив любопытства.

Подняв глаза от тарелки, он встретил ее взгляд, и на этот раз она не отвела глаз.

– Вам, кажется, понравилось у нас, – сказала Сара.

– Вы правы, это действительно так, – ответил он искренне. – Ваш отец и брат были очень добры, сказав, что будут рады видеть меня в любое время. – На мгновение он нахмурился. – Но полагаю, вам утомительно принимать столько гостей, вы ведь только что вернулись домой. И если мне будет позволено заметить, вы немного бледны.

– Наш дом славился гостеприимством в прошлом, у нас бывало гораздо больше гостей.

– Тогда, вероятно, на вас действует влажность. Многие люди ее не переносят. Ваша сестра, по-моему, к ним принадлежит.

У Сары порозовели щеки.

– Мне нравится это время года. Сад красив как никогда.

– Я думаю, такой прекрасный сад – заслуга целиком ваша.

– Моя мать руководила посадкой роз, а я всегда за ними присматривала. – Сара снова взглянула на него. – Не думала, что вас интересуют цветы. – В ее голосе прозвучал вызов.

– Но это именно так. – Он улыбнулся. – Наш сад в Мелфорд-парке тоже красив, но ваш лучше. Наверно, потому, что за ним ухаживает женщина, а розы просто великолепны. Моя мать мало внимания уделяет саду. Она полагается на садовников. Явное заблуждение.

– Полагаю, вашим интересом к розам объясняется вчерашняя экскурсия по саду с моей сестрой?

– Да, она была настолько любезна, что предложила прогулку. Мы искали вас, чтобы вы составили нам компанию, но не могли найти. Потом обнаружилось, что вы беседуете с джентльменом, которого я встречал на балу, и мы не осмелились нарушить, как нам показалось, ваш серьезный разговор.

Сара вновь опустила глаза:

– Вы говорите о мистере Хенли. Он старый друг семьи.

– Особенно одного из членов семьи, – уточнил граф.

Сара не нашлась что ответить.

– Анжелина вас очень любит, – улыбнулся граф.

– Вы, наверно, находите поведение моей сестры чересчур непосредственным, – заметила Сара. – Но вы должны быть снисходительны – она рано лишилась матери. Как старшая сестра, я в большей степени несу за нее ответственность. Анжелина на редкость красива, и я беспокоюсь за ее судьбу. Она сейчас только готовится к своему первому выходу в свет. Приданое, хотя и вполне приличное, далеко от совершенства.

В этом предупреждении прозвучал слишком прозрачный намек, который трудно было не понять. Ей не хотелось быть бестактной и выходить за рамки приличий, тем более что граф никогда не позволял себе бестактности. Только паническое состояние заставило ее пойти на откровенную резкость.

– Уверен, мисс Оден, вам не о чем беспокоиться. Скромное приданое не может помешать успеху вашей сестры. Вы сами заметили, что она обладает прекрасной внешностью, и любого мужчину, искреннего в своих чувствах, не остановит столь тривиальное обстоятельство.

Она поднялась, чтобы уйти, и опять он удержал ее за руку.

– Прошу вас, мисс Оден, разве мы не можем стать друзьями?

– Думаю, вы и сами знаете, что нет. – И, пытаясь освободить руку, которую он не отпускал, она добавила: – Надеюсь, я была вежлива с вами, как с любым из наших гостей.

– Вежливы, да, но не было ни капли теплоты.

– Теплоты? – усмехнулась Сара. – К вашему сведению, я бы хотела набраться храбрости, чтобы объявить публично о вашем безнравственном поступке. – Она выдержала паузу. – Но однажды мне это удастся, надо только подождать, когда общество будет достаточно многочисленным, и тогда мое заявление произведет наибольший эффект.

– Временами, мисс Оден, вы просто как дитя, – вздохнул он. – Если в вас есть хоть крупица здравого смысла, вы должны понять, что этот случай вовсе не является чем-то исключительным в наши дни. Пока лишь несколько человек знают об этом. Ваш брат и я, разумеется, будем хранить молчание, а вы должны знать, что упоминание об этом случае в обществе лишь выставит вас перед всеми в невыгодном свете. Надеюсь, вы меня поняли?

Сара задохнулась от неприкрытой угрозы и заставила себя взглянуть на него. Лицо его было суровым, и он продолжал тем же резким тоном:

– Больше никаких заявлений по поводу публичной огласки! Я требую вашего молчания ради сохранения собственного лица, хотя в равной степени беспокоюсь и за вас – не хочу, чтобы вы страдали, мисс Оден, а вы неизбежно пострадаете, когда эта история получит огласку. Вот так!

Саре стало страшно. Предупреждение не могло быть яснее. Но как далеко он может зайти, чтобы заставить ее молчать? Главное, безопасность Фэрли была подтверждена. Впрочем, граф наверняка обладает такими уликами, что уверен в молчании брата.

Пора было отвечать.

– Я поняла вас, и очень хорошо поняла. – Голос у нее дрогнул. – И считаю теперь основной причиной вашего долгого пребывания здесь желание заставить меня мучиться!

– О нет, мисс Оден, я остаюсь совсем не для этого. – Он покачал головой.

Дверь отворилась. Его громкий голос не позволил им услышать шаги. Анжелина встала как вкопанная на пороге, из-за ее спины выглядывали Маргарет и тетя Феба. На лице Анжелины застыло выражение изумления, потом оно вспыхнуло от негодования.

Саре наконец удалось освободить свою руку, а тетя Феба за спиной Анжелины произнесла нетерпеливо:

– Входи же, детка! Мы не можем стоять в дверях все утро.

– Доброе утро, Сара, – сказала Анжелина, посылая сестре улыбку. – Ты сегодня необычно рано встала. – И, не ожидая ответа, она направилась прямо к столу и села рядом с графом.

– Какое удовольствие – встретить вас рано утром за завтраком, милорд, – произнесла Анжелина, просияв.

– Люблю неторопливые завтраки, особенно в обществе четырех очаровательных леди, как случилось сегодня.

Маргарет лишь добродушно улыбнулась при такой откровенной лести, что неприятно поразило Сару, полагавшую, что Маргарет – единственная, кто способен устоять перед чарами графа.

Маргарет и тетя Феба уселись напротив графа и Анжелины. Тетя Феба взяла тост и обратилась к Саре:

– Дорогая, пойди скажи дворецкому, чтобы принесли свежего кофе и горячих тостов.

Сара молча повиновалась, все время чувствуя на себе взгляд графа, и успела заметить, что он нахмурился. И вдруг она испугалась. Если он сомневается в ее благоразумии, то вскоре могут последовать действия, чтобы заставить ее молчать. В его безжалостности она не сомневалась, он и должен быть таким, поскольку ведет двойную жизнь.

Сара сожалела о том, что не сдержалась и наговорила лишнего. Но, как человек прямой и откровенный, она привыкла говорить то, что думает. Придется все время помнить, что он не только граф Мелфордский в четвертом колене, но и главарь шайки известных своей беспощадностью преступников. Его ждет виселица, и кто знает, на что он может пойти, чтобы обезопасить свою жизнь и имя знатного рода. При таком повороте мыслей она почувствовала слабость, в глазах потемнело, и, чтобы не упасть, она вынуждена была ухватиться за каминную полку.

А за столом шла непринужденная беседа, в ней охотно принимали участие тетя Феба, Маргарет и граф, который разговаривал с дамами с обычной учтивой любезностью. Когда Сара вновь вернулась к столу, она наткнулась на холодный взгляд Анжелины. Сара отвела глаза, а сестра громко и, по мнению Сары, игриво обратилась к графу:

– Лорд Мелфорд, вы не желаете присоединиться к брату и лейтенанту Мэтьюзу? Они только что отправились на рыбалку.

– Я бы с удовольствием, но, к сожалению, неотложные дела в имении призывают меня покинуть вас немедленно после завтрака.

У Анжелины лицо вытянулось от разочарования, а Сара с трудом скрыла свою радость. Так он знал с самого начала, что уезжает! Дворецкий и служанка внесли свежие тосты и кофе. Она решительно пересекла комнату и села вновь за стол, и вовремя – ноги отказывались держать ее. Пусть теперь упражняется в остроумии на ее счет, она потерпит. Он уезжает, и Анжелина скоро забудет его.

– Надеюсь, вы посетите нас снова, лорд Мелфорд, – поднося ко рту вилку с куском ростбифа, сказала тетя Феба. – Мой племянник и лейтенант Мэтьюз заявили о желании остаться здесь до конца месяца, после чего они, как и следовало ожидать, собираются поехать в Брайтон, этот фешенебельный приморский курорт.

– Благодарю вас, миссис Кернфорт, – сказал он, подарив ей чарующую улыбку. – Вы так добры и гостеприимны. – Он бросил быстрый взгляд в сторону Сары. – Я ценю ваше гостеприимство, но дела в имении требуют моего присутствия. Я тоже поеду в Брайтон, но позднее. Я обещал сопровождать мою мать на первый раут принца-регента.

Анжелина сидела, уткнувшись в свою тарелку, и у Сары сердце сжалось от жалости. Утешало, что лейтенант Мэтьюз, который умеет вызвать улыбку на лице сестры, пока остается, по причине, которую и не думал скрывать.

Граф тоже посмотрел на Анжелину, и теплая улыбка скользнула по его лицу. Никогда он не дарил Саре такой улыбки.

– Если я не смогу увидеться с вами здесь, то сочту за честь нанести первым визит, когда вы прибудете в Лондон, – обратился он к Анжелине. Та сразу просияла, а тетя Феба ответила за нее:

– Мы будем очень рады вам, – и потом добавила: – Как поживает ваша матушка?

– О, с ней все в порядке. Она покинет Мелфорд-парк на следующей неделе, отправится в Брайтон, чтобы приготовить наш дом к переезду всей семьи. Еще одна причина, по которой я должен вас покинуть. Я не знал, что вы с ней знакомы, миссис Кернфорт.

Тетя Феба улыбнулась:

– Это было давно. Я помню, что графиня была весьма жизнерадостной особой.

– В этом она мало изменилась, – ответил лорд Мелфорд с улыбкой.

– Тетя Феба считалась красавицей в те дни, – вставила Маргарет, и тетушка покрылась румянцем, а лорд Мелфорд, как всегда, был галантен.

– А в этом она мало изменилась, – заметил он.

Немного погодя, закончив обязанности по дому, Сара собрала свои рисовальные принадлежности и отправилась в парк. Нашла укромное местечко, где надеялась побыть в одиночестве некоторое время. Она любила рисовать. И обычно ей доставляло удовольствие это занятие, но сегодня вдохновение ей изменило. Да и радость от известия об отъезде лорда Мелфорда улетучилась! Оказывается, сама того не осознавая, она привыкла радоваться даже тем редким встречам, которые у них случались.

Здесь и нашла ее тетя Феба.

– Так вот где ты прячешься! – воскликнула тетушка, усаживаясь рядом с племянницей.

Сара сразу отметила нотки недовольства в ее голосе.

– Я наслаждаюсь погодой, тетя Феба. Когда пойдет дождь либо снег или спустится туман, уже не будет возможности посидеть в парке.

– Вредная привычка сидеть на солнце. Ты испортишь цвет лица. Анжелина никогда не выходит без зонта, и ты не должна. Вам повезло, что можете носить платья из таких легких тканей. Когда я была девушкой, мы должны были ходить в тяжелом шелке или парче, никаких муслинов и батистов. И уж конечно, никаких декольте, этой приманки для мужчин!

– Но, тетя, на портрете мамы, который висит в холле, декольте весьма откровенное и грудь почти открыта. К тому же мужчины на меня не заглядываются, так что приберегите критику для Анжелины. Хотя это бесполезно, вы покупаете для нее платья для первого выхода в свет и должны следовать последнему писку моды, каким бы откровенным ни был у них вырез.

– Не сомневаюсь, мы найдем компромисс… – ответила тетка неохотно.

Сара взглянула на нее:

– Уверена, вы отыскали меня здесь не затем, чтобы обсуждать фасоны платьев.

– Разумеется, нет. Анжелина говорила со мной о своих подозрениях по поводу тебя. О том, что ты хочешь отбить у нее лорда Мелфорда. Она жалуется, что ты каждый раз появляешься с ними рядом, не даешь возможности остаться наедине.

– Думаю, я поступаю разумно. – Сара, потупившись, рассматривала носки своих туфель. – Кстати, его светлость не возражает против моего присутствия. Следовательно, он опасается испортить репутацию Анжелины перед ее первым появлением в свете.

– Вздор! – возразила тетка. – Ничего неприличного в их прогулках по парку в родовом поместье Оденов я не нахожу.

– Но у меня есть веская причина, тетя Феба.

– Уж в этом я уверена! Но было бы лучше, если бы ты оставила их в покое и дала ему возможность сделать ей предложение, если бы он захотел.

Сара уставилась на нее в ужасе:

– Но это совсем не то, чего он хочет, тетя Феба! Мне странно слышать, что вы так легкомысленно смотрите на их отношения. Вы же сами говорили, что он любит волочиться за женщинами, и даже хуже. Я заметила, что у него довольно странное чувство юмора. Вполне возможно, граф просто развлекается от нечего делать, пользуясь ее наивностью, а потом посмеется над ней и, вернувшись в Лондон, испортит ей репутацию несколькими тщательно подобранными фразами.

Тетя Феба отшатнулась:

– О нет, только не это! Но граф Мелфордский никогда так не поступит. Да, он обожает волочиться за женщинами, но он – джентльмен и никогда не воспользуется нашим гостеприимством, я уверена.

– Потому что вы были когда-то влюблены в его отца, тетя Феба? Но это вовсе не означает, что лорд Мелфорд тоже джентльмен.

Тетя Феба принялась оправлять свою шаль.

– Да кто тебе сказал? Откуда такие выдумки?

– Но ведь вы были в него влюблены? – улыбнулась Сара.

– Немного, быть может. Но в Гарри Меррика были влюблены почти все девушки в то время. Он женился на Ариадне Бетингтон – потрясающей красавице, признанной светом, но… осмелюсь сказать, не обладавшей ни крупицей здравого смысла. Возможно, поэтому и сына его влечет к Анжелине. Я хорошо помню… – Она засмеялась. – Это было, кажется, в Воксхолл-Гарденз, увеселительном саду Лондона. Перья у нее на шляпе были такими огромными, что загорелись от светильника. Понадобились усилия двоих слуг и около семи литров шампанского, чтобы погасить пламя.

Сара не могла не рассмеяться, когда представила картину, описанную тетей Фебой.

– О боже! – воскликнула она. – Надеюсь, миссис Бетингтон не пострадала?

– Нет, но могла. Она была тогда в интересном положении, и Ричард родился через неделю после того случая – конечно, раньше времени. Он был болезненным ребенком, насколько я помню. Никто не думал, что он доживет до того времени, когда сможет вступить в права наследования, и бедная Ариадна переживала, потому что следом родились две девочки. Теперь не поверишь, глядя на него. – Она вздохнула. – Но, кажется, ты права, Сара. Я считаю, что он не станет делать предложение Анжелине, пока она не покажется сначала в свете… Граф как раз тот тип мужчины, который предпочтет обвенчаться с признанной светской красавицей, нежели с никому не известной провинциалкой.

– А я считаю, что этого никогда не случится! – заявила Сара.

– Ты что, не хочешь стать золовкой графа Мелфордского? – Тетя Феба всплеснула руками. – А я бы предпочла стать теткой маркизы или герцогини, но буду довольна, если Анжелина выйдет за графа.

– Дело не в титуле, тетя, а в самом человеке.

Миссис Кернфорт уставилась на племянницу, и Сара отвела взгляд.

– Он совсем не тот, кого бы я хотела для своей сестры.

– А почему нет?

– Я даже не знаю, что сказать. Анжелина чувствительна, и вряд ли ее устроит перспектива стать замыкающей в перечне его увлечений.

Тетя Феба хмыкнула.

– Почему нет, если на ней этот список закончится. Ах, Сара, покажи мне мужчину, у которого не было целой вереницы любовниц до свадьбы. Да кому такой нужен? – Она помолчала. – Уж не сама ли ты в него влюблена?

Впервые вслух прозвучало то, в чем Сара боялась признаться самой себе. Слова, оброненные тетей Фебой случайно, были не чем иным, как голой истиной. Сара влюбилась в Ричарда Меррика, то есть Билла Кирси, и никогда еще не было на свете такой несчастной любви.

– Какой вздор! – сказала она дрогнувшим голосом.

– Моя дорогая, незачем стыдиться своих чувств. – Тетя Феба покачала головой. – Не надо бояться признать, что ты обыкновенная женщина, как все, и разделяешь влюбленность многих в красивого мужчину.

– Я вовсе не влюблена в него, тетя Феба! Я не школьница, которую могут прельстить комплименты смазливого ловеласа.

– Конечно, дорогая, – кивнула тетя Феба. – Ты зрелая женщина, разве нет?

– Ах, тетя, я намеревалась не говорить об этом и, пока он был гостем в нашем доме, надеюсь, хорошо прятала свои чувства, но все дело в том, что я его ненавижу.

– Вот теперь ты меня удивила. – Тетя Феба задержала дыхание.

Неожиданно рядом с ними возникла Анжелина в белом платье и с таким низким декольте, что у тети Фебы вытянулось лицо.

Сара обрадовалась возможности прекратить выяснение ее отношения к графу.

Анжелина явно была не в настроении, она молча крутила зонтиком, и тетя Феба ехидно заметила:

– Если ты, Анжелина, не перестанешь хмуриться, твое лицо быстро потеряет свою прелесть. И подними выше зонт! Я не могу убедить твою сестру в том, что загорелая кожа малопривлекательна, но не желаю появиться в Лондоне с девицей, у которой лицо темное, как у простолюдинки.

Сара взглянула на сестру. Лицо у Анжелины было, как всегда, молочно-белого цвета, с нежно-розовым оттенком и напоминало персик.

Анжелина уселась между теткой и сестрой и бросила на Сару недовольный взгляд.

– Граф Мелфордский только что уехал, – сказала она, глядя на носки своих атласных туфель. – Наверно, больше не приедет, хотя, прощаясь, обещал, что попытается вернуться, пока здесь Фэрли.

– Ты все равно встретишься с ним в Лондоне, – заметила тетушка.

– Но это будет не скоро – через пару месяцев. А за это время он может увлечься другой.

– В таком случае сможешь считать, что тебе повезло, – сказала Сара, ненавидя себя за эти слова. – На свете полно лучших мужчин.

– Что ты знаешь о мужчинах? – с вызовом спросила сестра тоном искушенной женщины.

– Не переживай, милая, – поспешно вмешалась тетя Феба, – здесь все еще лейтенант Мэтьюз.

– Он всего лишь лейтенант гусарского полка.

– Ты много о себе понимаешь, – резко заметила Сара. – Всего лишь лейтенант, видите ли… Мэтьюз отмечен за храбрость в битве при Ватерлоо, к твоему сведению.

– Он третий сын виконта Лэнгли, дорогая. Старинный и уважаемый род, даже если и не такой влиятельный, как род Мелфорда, – заметила тетя Феба.

– Да какая разница! – Анжелина пожала плечами. – Они устроили скачки. Конечно, не сравнишь серых лорда Мелфорда и упряжки Фэрли и лейтенанта. Я попросилась в коляску графа, но он сказал, что, хотя я наверняка принесу ему удачу, это было бы несправедливо по отношению к остальным. Фэрли и Мэтьюз не вернутся до обеда, они поедут в Неттлтон на петушиные бои. – Она покосилась на сестру. – Так что с этих пор, милая Сара, можешь больше не искать моего общества. Я надеюсь, что смогу на этот раз прогуляться по саду одна.

– Не будь ребенком, Анжелина! С тех пор как я вернулась, одни и те же разговоры. Это утомительно, в конце концов. Пожалуй, даже жизнь в Харрогите не была такой однообразной. Если бы я разрешила тебе оставаться наедине с графом, твоя репутация как девицы легкомысленной опередила бы тебя в Лондоне.

– Легкомысленной! – воскликнула Анжелина. – Ты просто ханжа! И ты ревнуешь, да, ревнуешь, – добавила она насмешливо. – Тебе не по душе, что он оказывает внимание мне, а не тебе.

– Я ревную?! – воскликнула Сара с негодованием. – Да ты просто глупая девчонка! Неужели ты еще не поняла, что для такого, как граф, ты всего лишь просто забава?

Анжелина покраснела от гнева, а тетя Феба поспешно вмешалась:

– Не ссорьтесь, девочки! Это неприлично для двух воспитанных молодых леди!

Сара, задыхаясь от возмущения и ревности, перевела дыхание и произнесла с расстановкой:

– Это твоя младшая племянница нуждается в уроках хорошего тона!

– Она ревнует, – повторила Анжелина. – Боится, что я получу предложение прежде, чем она. – И, повернувшись к Саре, с насмешкой добавила: – Если не хочешь упустить Чарлза Хенли, сделай ему предложение сама!

Сара вскинула руку и ударила Анжелину по щеке. Спустя мгновение на нежной коже отпечаталась ее ладонь. Анжелина вскрикнула и, прижав руку к пылающей щеке, бросилась бежать к дому, разразившись громкими рыданиями.

– Ну, знаешь ли, Сара, тебе не следовало так поступать! Что нашло на тебя, моя девочка? – Тетя Феба покачала головой.

Сара вскочила, полная ужаса и раскаяния:

– О, что я наделала! Бедная Анжелина, я должна пойти к ней.

Тетя Феба схватила ее за руку и усадила обратно на скамью.

– Оставь ее. Ей не повредит немного подумать о своем ядовитом язычке.

– Я не ревную, тетя Феба, я не ревную! – воскликнула Сара.

Тетя Феба улыбнулась:

– Конечно нет, дорогая.

Увидев эту понимающую улыбку на лице тетки, Сара быстро добавила:

– Чарлз Хенли сделал мне предложение. Если бы я захотела, то могла бы объявить о своей помолвке.

Улыбка исчезла с лица миссис Кернфорт, и Сара тут же пожалела о своей импульсивной несдержанности, вызванной чувством собственного достоинства.

– О чем ты? Твой отец не сказал ни слова.

– Чарлз не говорил с папой. Он сначала решил убедиться, что я приму его предложение.

– О, моя дорогая! Я так за тебя рада.

– Но я отказала ему.

– И правильно! Не надо принимать сразу первое предложение. Моя мать настаивала, что нельзя принимать два первых, хотя не скажу, что я последовала ее…

– Если он предложит мне пятьдесят раз, я все равно ему откажу, – прервала ее Сара.

– Но почему? Ты меня расстраиваешь, Сара. Чарлз Хенли унаследует очень неплохое состояние. Его кузен – сам лорд Денво, да и Чарлз хорошо воспитанный молодой человек.

Внезапно у Сары из груди вырвалось рыдание, и, вскочив, она воскликнула:

– Я так устала от всех этих разговоров о замужестве! Это становится невыносимым. Я рада, что не поеду с вами в Лондон, уверена, что и там женщины не говорят ни о чем другом, кроме как о женихах и помолвках.

Сара всхлипнула и, оставив тетку сидеть с открытым ртом, убежала.

Глава 8

В своей комнате она постепенно успокоилась и, перестав рыдать, критически посмотрела на себя в зеркало. Ничего себе! Распухшее, покрасневшее от слез лицо и помятая одежда… Она привела себя в порядок, надела новое ситцевое платье, привезенное из Харрогита, и отправилась к Анжелине.

Она несколько раз постучалась в дверь, прежде чем получила разрешение войти. Тяжелые бархатные шторы были задернуты не до конца, но почти не пропускали света. Сара подошла к окну, раздернула шторы и увидела, что Анжелина лежит на кровати и держит у щеки компресс.

Подойдя к постели, Сара присела на край и нежно произнесла:

– Дай мне посмотреть, что у тебя со щекой, дорогая.

Анжелина упорно не глядела на сестру, но, зная компетентность сестры в вопросах медицины, позволила осмотреть щеку.

– Если останется след на всю жизнь, – всхлипнула она, – никогда тебе не прощу.

– Ничего не останется, – тихо сказала Сара. – Но ты будешь совершенно права, если, не простишь меня. Я этого заслуживаю.

Вдруг Анжелина бросилась в объятия сестры и снова зарыдала.

– Как я могла наговорить тебе таких гадостей? Я, наверно, действительно очень злая.

– Нет, любовь моя. Я виновата не меньше тебя. Мы обе не злые, но пусть это для нас послужит уроком на будущее. Нельзя позволять себе так распускаться и обижать друг друга.

– Я сама тебя вынудила, я знаю. Но это никогда не повторится. Никакому мужчине не встать между нами. Никогда! Каким бы он ни был.

– Надеюсь, что в твоей жизни появится мужчина, который будет того стоить, – улыбнулась Сара и, подумав, добавила: – Однако надеюсь, что это будет не граф Мелфордский, потому что он тебе не пара.

– Ну почему ты его невзлюбила, Сара? Мне так хочется, чтобы тебе он нравился. – Голубые огромные глаза, еще полные слез, смотрели на Сару с надеждой. – Он самый замечательный из всех, кого я встречала.

– Но ты еще не встречала других мужчин, не менее знатных и светских. Надеюсь, ты выйдешь за человека достойного, и он сделает тебя счастливой. Не уверена, что это может сделать лорд Мелфорд. Я умоляю тебя об одном – не спешить с решением, по крайней мере до первого своего выезда в лондонский свет. Если ты проверишь свои чувства и он захочет сделать предложение, тогда… Но лучше подождать. Все, о чем я прошу, любовь моя.

Анжелина улыбнулась:

– Я ни за что не хотела бы пропустить свой первый сезон, хотя и как замужняя дама могла бы посещать все балы и приемы, только в сопровождении мужа, а не тети Фебы. – И, увидев лицо Сары, она торопливо добавила: – Я шучу, Сара. Я знаю о его репутации ветреника. Ему льстило мое внимание, но ведь предложения так и не последовало. Но все равно я бы отказала ему с первого раза, его следует хорошенько помучить.

Сара успокоилась. Кажется, она недооценила Анжелину. Но ведь не знай она сама о двойной жизни графа, то, скорее всего, не отказалась бы от его внимания, а возможно, не удержалась бы от флирта с ним, как и Анжелина! Эта мысль поразила ее.

Сестры сидели и шептались, непрерывно смеясь, пока Сара не заявила:

– Я проголодалась. Пойдем посмотрим, не оставили ли нам что-нибудь от обеда.

Анжелина вслед за сестрой соскользнула с кровати и, склонив набок голову, наблюдала, как Сара разглаживает на себе платье.

– Какое прелестное платье, Сара. Новое?

– Одно из тех, что я привезла из Харрогита. Тебе нравится?

– Разве я уже не сказала?

– Тогда оно твое.

Анжелина в восторге захлопала в ладоши:

– Какая ты добрая, Сара! Я не заслуживаю такой сестры.

Сара рассмеялась и, обняв сестру за талию, направилась к двери.

– Пойдем вниз. Ты ведь понимаешь, в какой шок мы ввергли бедную тетю Фебу своей дикой ссорой.


– Говорю тебе, Генри, твоя старшая и самая младшая – обе влюблены в лорда Медфорда. Хотя Анжелина вряд ли представляет себе, что такое любовь. Проблема в Саре. В ее возрасте это уже не увлечение, а серьезное чувство.

Сэр Генри при этом заявлении сестры едва не подавился куском пирога.

– Но Саре уже двадцать пять, а в таком возрасте не делают глупостей. – Он бросил на сестру сердитый взгляд. – Это ты забила ей голову такой чепухой?

– Ну что ты такое говоришь, Генри?

– Говорю, что всему виной ваша болтовня о замужестве! Да и приятели Фэрли дурно повлияли на моих девочек. У Сары всегда была голова на плечах, пока она не поехала к тебе.

Феба Кернфорт поджала губы.

– Кажется, ты бы предпочел мою смерть, лишь бы Сара оставалась с тобой! Ты невозможный эгоист, Генри. Господи, да что сегодня творится со всеми? Наверно, виновата погода. Ну, кажется, я сыта. Однако, пожалуй, съем еще маленький кусочек баранины…

– Из-за стола следует вставать, когда хочется съесть чего-либо еще немножко, – безжалостно заявил братец. В этот момент двери распахнулись, и он обрадованно воскликнул: – Вот и Сара с Анжелиной! И, как всегда, в хорошем расположении духа.


Теперь, когда предмет ее страданий и потаенных желаний покинул «Буковник», Сара ожидала, что ее жизнь вернется в прежнее спокойное русло. Но скоро поняла, что ошибалась. Хотя ее успокаивало то обстоятельство, что Анжелина не вспоминала лорда Мелфорда, а лейтенант Мэтьюз был достаточно умен, чтобы не допустить этого, Сара сама скучала по графу. Мало того, она чувствовала себя такой несчастной, что провела несколько бессонных ночей, роняя слезы.

«Он не стоит моих слез, – уговаривала она себя как-то утром, глядя на отражение своего бледного лица в зеркале. – Он кончит на виселице, и никто не придет его оплакивать, а имя будет запрещено произносить в семье».

При мысли, что его жизнь будет прервана палачом, слезы вновь хлынули из ее глаз.

Но не все вокруг было так мрачно. Маргарет с мужем остались погостить, и Сара, которая вообще любила детей, все больше времени проводила с Вильгельминой и очень привязалась к девочке. Тем более что нянька ребенка завела шашни с ливрейным лакеем Уилфридом Неттлом и то и дело отпрашивалась. А присутствие Фэрли и Мэтьюза и вновь повеселевшей в их компании Анжелины тяготило Сару, хотя она и пыталась развеселиться. Даже пикник в парке всей семьей не поднял ей настроения, равно как и несколько приглашений к знакомым на обед и карточные вечера.

Однажды после завтрака она взяла шаль, шляпу, рисовальные принадлежности и отправилась на озеро. В это время тетя Феба и Маргарет отдыхали у себя, а Анжелина осталась дома, опасаясь яркого солнца.

Сара спустилась к берегу и разостлала шаль на траве под сенью старого дуба. За озером виднелся лес, где сейчас мужчины охотились на лесную дичь. Озеро с пагодой на противоположном берегу – одной из многочисленных причуд матери – и открывающийся вид на лес были своеобразной прелестью их парка. Сара принялась делать набросок, чувствуя, как возвращается хорошее настроение. В мире царил покой, привычный вид успокаивал, рука со специально обожженной палочкой угля так и летала над бумагой! Поодаль один из садовников косил траву. Иногда ветерок доносил лай собак из леса, но ничто не отвлекало Сару от спокойного, созерцательного настроения. Утихла ноющая боль в сердце. Все проходит, время – великий лекарь! – пришло ей на ум. Влюбиться в преступника, который кончит свою жизнь на виселице, было полным безрассудством, раньше ей не свойственным. Слава богу, здесь он больше не появится! А что, если граф женится на Анжелине? Эта мысль не давала покоя. Она знала, что не сможет нянчить их детей, а собственных у нее никогда не будет. Ведь она не выйдет замуж…

Она сделала набросок озера, с удовлетворением вытянула руку с рисунком, рассматривая и оценивая, ив это время знакомый голос за спиной произнес:

– Прекрасный набросок. У вас талант, мисс Оден.

Она резко обернулась. Он стоял немного поодаль и казался очень высоким. Чтобы не выдать радость, вспыхнувшую в ней при неожиданном появлении графа, она в смятении молча отвернулась и продолжала рисовать.

– Могу я присесть около вас? – спросил он.

– Садитесь, – сказала она, не поднимая глаз. – Если не боитесь запачкать бриджи…

– Я не ребенок и не денди, мисс Оден, – ответил он шутливо. – Итак, с вашего разрешения, я сяду.

Ее охватило беспокойство от его близкого присутствия, но она заставила себя продолжать рисовать мостик и лес.

– Не ожидала увидеть вас снова здесь, лорд Мелфорд, – нарушила она затянувшееся молчание.

– Мои дела потребовали меньше времени, чем ожидалось, и я даже успел проводить мать, позаботившись о безопасности ее путешествия до Брайтона.

При таком заявлении Сара повернулась и взглянула ему прямо в глаза:

– Безопасности? О, разумеется… Уж вам-то хорошо известно, как опасны поездки в наши дни.

– Моя мать всегда путешествует в сопровождении вооруженных слуг, – ответил граф, не отводя взгляда. – Кажется, вам трудно забыть злосчастную встречу с разбойником на дороге, мисс Оден.

От этих слов в Саре вновь вспыхнул угасший со временем гнев, а граф, не подозревая об этом, продолжал:

– Вам, думаю, будет интересно знать о том, что я вчера слышал, когда был в «Голубом вепре». Ваш грабитель напал на почтовый дилижанс около Грантхема, позавчера.

Так вот почему он так поспешно уехал! Что ж, по крайней мере, здесь ему не грозит возмездие, и он сможет вести хотя бы в «Буковнике» честную жизнь. Хотя о какой честности может идти речь? Нельзя забывать ни на минуту, что его жизнь – сплошная ложь!

– Его чуть было не поймали при последнем ограблении. – Лорд Мелфорд будто угадывал ее мысли. – Сыщики с Боу-стрит удвоили усилия в этом районе. Думаю, он недолго останется на свободе.

– Надеюсь от души, что так и будет, – произнесла Сара, не глядя на него.

– Вот как? – Он усмехнулся. – Из тех историй о нем, что я слышал, он вызывает симпатию у дам. Вы что же, принадлежите к типу женщин, которые наслаждаются видом публичного повешения, если таковое еще практикуют?

Она закрыла глаза. Как он смеет насмехаться над ней?!

– Умоляю вас не говорить так.

– Простите. Шутка вышла жестокой. Конечно, у вас остались неприятные воспоминания.

Открыв глаза, Сара увидела у него на лице выражение искреннего сочувствия.

– Почему вы приехали? – спросила она тихо, стараясь поддержать разговор. – Вы не захотели сопровождать вашу матушку?

– Я присоединюсь к ней позже, когда сезон будет в разгаре. А в данный момент я предпочел вернуться сюда.

Она внимательно посмотрела на него, и граф улыбнулся.

– Вас любой мог бы упрекнуть в негостеприимстве за такой вопрос, – сказал он и быстро добавил: – Дело в том, что я намереваюсь поехать на скачки на этой неделе и, зная, что ваш брат и лейтенант Мэтьюз тоже туда собираются, решил составить им компанию.

– Если вы хотите сейчас к ним присоединиться, они вон в том лесу охотятся на лесную дичь.

– Я знаю. Но сначала надо переодеться, а у моего слуги и без этого много работы: он распаковывает мой дорожный сундук.

– Какая забота о ближнем!

– Мои слуги считают меня неплохим человеком.

– А вам не кажется, что они просто лишены возможности говорить правду о своем господине?

Он перестал улыбаться.

– В сравнении с вами, мисс Оден, они лучше знают меня.

– Не сомневаюсь.

Он сел, обхватив руками колени, и стал смотреть на пагоду.

Приятный ветерок развевал волосы Сары, и она время от времени нетерпеливо отбрасывала с лица темные пряди.

– Какое необычное парковое сооружение, – заметил граф.

– Моя мать задумала и спланировала это озеро с мостиком и пагодой перед смертью. Это было во времена, когда принц-регент ввел в моду китайский стиль. Вы, наверно, заметили, что наша большая гостиная тоже обставлена в этом стиле.

– У нас в Мелфорд-парке тоже без него не обошлось.

Она украдкой взглянула на него. Ветерок ворошил его короткие вьющиеся волосы, и он выглядел сейчас не таким вальяжным и уж совсем не опасным.

– Вот как?

– Ваша матушка была не единственной в своей эксцентричности.

Эти слова, полные шутливого сожаления, заставили ее рассмеяться, а перемена во внешности графа помогла стать более словоохотливой.

– Мы еще легко отделались, она могла весь дом переделать под новый модный стиль.

– Кажется, они с моей матерью легко бы нашли общий язык. Ваша пагода, озеро и мостик гораздо приятнее на вид, чем наши готические руины.

– Не может быть! – воскликнула Сара.

– Уверяю вас. Возможно, вы, ваша тетя и сестры прокатитесь в Мелфорд-парк как-нибудь. На это стоит посмотреть. Руины чуть не прикончили отца. Спас Бонапарт. Теперь, в зрелом возрасте, мама понимает всю нелепость замысла, но руины стоят и будут приводить в изумление последующие поколения Мерриков.

– Уверена, наши матери были знакомы, лорд Мелфорд.

– Скорей всего. Ведь это ее портрет висит в холле?

– Он был написан самим Томасом Гейнсборо в тот год, когда мама встретилась с отцом. Сходство поразительное. Маме посчастливилось успеть позировать мастеру, ведь она вскоре заболела и умерла.

– Вы хорошо ее помните?

– Да, конечно.

– Красивая женщина. На мой взгляд, она передала детям свою красоту.

– Только Анжелина и Фэрли унаследовали ее красоту, а Маргарет, я и Уильям пошли в бабушку со стороны отца.

– Она тоже, вне всякого сомнения, была очень красива.

– Вы видели групповой семейный портрет кисти сэра Томаса Лоренса? – поспешно спросила Сара. – Он висит в галерее. Вы должны проходить мимо, когда идете в свою комнату. Там, разумеется, нет Уильяма. Он еще не родился тогда на свет, а сэр Томас еще не был произведен в рыцари. Он заслужил свою награду, действительно великий мастер. О боже, – спохватилась Сара, – как я разболталась!

– Я наслаждаюсь звуками вашего голоса. Я видел портрет и нахожу его великолепным. Когда вы выйдете замуж, ваш муж должен просить сэра Томаса написать ваш портрет. Я представляю вас на стуле с высокой спинкой, одетую в… – Он помолчал, а потом добавил: – Я представляю вас в колье из изумрудов… Скажите, в детстве никто из вас ни разу не свалился в это озеро? Оно кажется глубоким. Достаточно глубоким, чтобы там утонул и взрослый, не говоря о ребенке.

– Я как-то об этом не думала. Но детям никогда не позволялось уходить далеко от дома без сопровождения няньки, а позднее лакея. Впрочем, всякое бывает! Хорошо, что мысль об опасной близости озера раньше не приходила мне в голову, иначе я не знала бы ни минуты покоя.

– Наверно, ваша матушка не думала об этом, когда занималась планировкой ландшафта. То же с нашими руинами. Я сам как-то раз упал с высокого камня и сломал ногу. Но для мальчиков было большим искушением карабкаться по руинам.

– Мелфорд-парк, кажется, гораздо больше, чем наше имение.

– Да, вы правы, мисс Оден. Кстати, ваш отец и ваш брат были весьма любезны и разрешили мне объехать ваше поместье, и хочу сказать, что оно в прекрасном состоянии.

– Мой отец, а до него мой дед старались, чтобы имение приносило доход, в том числе и арендаторам.

– Это характеризует ваших родных с наилучшей стороны. Мне тоже всегда были важны дела имения. Я надеюсь, вы приедете к нам до отъезда вашей сестры в Лондон. Уверен, вам понравится Мелфорд-парк. Некоторые его постройки представляют исторический интерес, и я с удовольствием познакомлю вас с их историей.

– А мы с удовольствием примем ваше приглашение, – откликнулась Сара и сама удивилась своим словам.

Он улыбнулся:

– Тогда решено. Когда моя мать вернется, она пришлет вам приглашение, разумеется, если до этого времени…

Он замолчал, но Сара прикусила губу, потому что поняла, о чем он умолчал. Если до этого времени хозяйкой там не станет Анжелина. Вот что он хотел сказать!

– Вы давно знакомы с моим братом, лорд Мелфорд?

– Вам, должно быть, известно, что он, как и я, учился в Итоне, а потом и в Оксфорде.

– Удивительное совпадение!

Улыбка тронула уголки рта графа.

– Не думаю, если принять во внимание число молодых людей, получающих образование в этих заведениях. Мои братья учились там же.

– У вас есть братья, лорд Мелфорд? – Сара вскинула брови.

– У меня два брата и две сестры. Все как у всех.

– И как получилось, что у вас с моим братом возникла такая… идея?

Глаза у него потемнели, и она поняла, что вопрос задел его.

Ответ прозвучал тотчас же:

– Если вам угодно знать, я объясню. Я подслушал случайно разговор вашего брата со своим приятелем, когда они обсуждали возможности… такого плана. Хотя он и сам понимал, что этот план довольно сумасброден, но, поскольку он так решил, я надумал ему помочь. Так что беру всю вину на себя.

– Не сомневаюсь, – вздохнула она.

Он бросил на нее быстрый взгляд:

– Но план мог и не осуществиться, если бы я не пошел тогда за ними следом и не заговорил с ним. По правде говоря, мне в то время все наскучило, и я позволил ему меня увлечь. – Он снова взглянул на Сару. – Тогда показалось это забавным, но, если бы я знал вас раньше, этого бы не произошло… Ну вот, вы теперь все знаете. Больше нечего добавить.

– К сожалению, у молодых людей вошло в привычку ради развлечения идти на довольно крутые проказы. – Она покачала головой.

– Я никогда не принадлежал к их числу.

– Позвольте вам не поверить, милорд, – с горечью откликнулась она. – Остается лишь надеяться, что вы относитесь и к моей сестре не как к очередному развлечению.

Он помолчал, а затем сказал, улыбаясь:

– Вам на этот счет нечего беспокоиться.

– Почему вы улыбаетесь, милорд?

– Вы запачкали щеку углем, когда откидывали волосы с лица.

И, мгновенно достав платок, он хотел стереть следы угля, но Сара отшатнулась.

– У меня есть свой платок…

– Не пачкайте его, мисс Оден. Прошу, позвольте мне, – сказал он, привлекая ее к себе.

Спустя пару секунд следы были стерты, но он все медлил отпускать ее. Сердце у Сары гулко застучало от его близости. Она опустила глаза, боясь выдать себя.

– Прошу вас, лорд Мелфорд… Умоляю, отпустите меня.

– Сара… – произнес он низким голосом.

Она подняла к нему лицо:

– Да?

В этот момент послышался лай собак. Раздались мужские голоса и смех. Граф отстранил ее и поднялся.

– Охотники возвращаются, – сказал он, хотя в этих словах не было необходимости.

– Мне тоже надо возвращаться. Необходимо переодеться и привести себя в порядок. Мой отец не терпит неряшливого вида, а тетя станет бранить меня за то, что я была на солнце без зонта и с короткими рукавами.

– Вы выглядите очаровательно, мисс Оден, уверяю вас. – Он склонился к ней, протянул руку, помогая подняться. Потом начал складывать шаль и собирать с земли рисовальные принадлежности.

Пока он этим занимался, Сара пришла в себя и даже смогла ему улыбнуться и поблагодарить.

Он помедлил, держа набросок в руке.

– Могу я оставить себе ваш рисунок? Он прекрасно выполнен, и я хотел бы показать его своей матери. Увидев китайский мостик и пагоду, она не будет так сильно переживать по поводу своих руин.

Сара рассмеялась:

– Конечно, но он маловыразителен. У меня есть несколько акварелей с пагодой и китайским мостиком, я могу вам одну подарить. Говорят, они неплохо сделаны.

– Я почту за честь иметь у себя вашу акварель. Могу я проводить вас до дому?

На опушке леса уже показались мужчины, и, судя по частым взрывам смеха, охота была удачной. Сара представила себе реакцию Анжелины в случае своего появления в сопровождении графа. Меньше всего она хотела снова поссориться с сестрой.

– Прошу вас, не беспокойтесь, милорд. Вы конечно же горите желанием присоединиться к друзьям. А я буду дома через минуту.

И прежде чем он смог ответить, она подобрала юбки и стала взбираться по склону, а наверху оглянулась. Граф стоял на прежнем месте и смотрел ей вслед.

Глава 9

Сара была не единственной, кого обрадовал приезд графа. Анжелина с трудом скрывала радость, и, заметив это, Сара снова расстроилась.

Но некоторым его появление в имении не пришлось по душе. И, к удивлению Сары, среди них оказалась тетя Феба. Разумеется, ее поведение было безукоризненным, но Сара, хорошо узнав характер тетки за тот год, что провела в ее обществе, сразу заметила недовольство миссис Кернфорт. В чем дело? Сара терялась в догадках. Может быть, тетя Феба действительно решила выдать Анжелину за герцога? А возможно, она не хочет лишиться возможности вывезти Анжелину в свет, который сама давно покинула? А что, если тетя Феба пришла к выводу о несерьезности намерений графа?

Как бы то ни было, отношение тети Фебы к лорду Мелфорду изменилось, и Сара порадовалась этому обстоятельству.

Более предсказуемой была реакция лейтенанта Мэтьюза. За последние дни он привык пользоваться вниманием Анжелины и, естественно, особого энтузиазма при появлении красивого соперника не проявил. Реакцию Фэрли трудно было определить, а сэр Генри, Маргарет и ее муж Джон, которые и не подозревали о сложности ситуации вокруг графа, рады были его приезду.

– Сара, мне не нравится, как ты выглядишь, – заметила Маргарет однажды, когда они перебирали постельное белье, откладывая то, что нуждалось в починке.

– Я всегда была бледной.

– Я не сказала, что ты бледная. Наоборот, твоя кожа слегка загорела.

– Ты напоминаешь сейчас тетю Фебу. Она не устает ворчать по поводу вреда солнца и ветра для моей кожи, – сказала Сара раздраженным тоном.

Поскольку они с Маргарет всегда были близки, сестра безошибочно угадывала настроение Сары. И сегодня ее не обмануло чутье. В этот день после обеда Фэрли и лейтенант Мэтьюз собрались осматривать фермы на земле Оденов. Как только приятели уехали, граф немедленно предложил Анжелине прогулку в его фаэтоне, запряженном четверней, на котором он приехал из Мелфорд-парка.

Хотя Сару должно было обрадовать, что Анжелина не станет хандрить, как всегда бывало при отсутствии одного из поклонников, ее терзали сомнения относительно намерений графа. К тому же ее снедала ревность.

Прошло уже несколько дней после идиллии у озера. Теперь эта встреча казалась сном, и Сара часто ловила себя на том, что без конца восстанавливает в памяти подробности того утра. Понятно, почему он имеет такой успех у женщин. Никто не смог бы устоять перед его несомненным даром очаровывать! Сара поклялась никогда больше не поддаваться его чарам.

Маргарет подошла к окну, и Сара спохватилась.

– Я слишком раздражена последнее время. Становлюсь сварливой.

– Ты никогда не будешь сварливой, – возразила Маргарет. – Просто твое длительное пребывание в Харрогите с тетей Фебой не могло не сказаться на твоем обычно ангельском долготерпении.

– Тетя – хороший человек, но я так скучала по всем вам и по дому. Сколько вы с Джоном еще пробудете здесь?

– Ему здесь нравится, но если тебе становится в тягость столь многочисленное общество…

– Ты знаешь, что я вам рада, – прервала ее Сара. – И не рассердишься, если признаюсь, что больше всего меня радует присутствие в доме Вильгельмины.

Маргарет снова засмеялась.

– У нас с Джоном очень хороший дом, и моя свекровь такая добрая и милая, но я, как и ты, люблю наш «Буковник». Я пыталась развести у себя цветы, но у меня нет твоего таланта, Сара. К тому же всякий раз, когда свекровь видит, что я вдыхаю аромат цветка, она начинает беспокоиться по поводу будущего ребенка. Ничто не должно повредить здоровью наследника Джона.

– Стало быть, на этот раз будет мальчик, – улыбнулась Сара.

– Ну конечно! Я не имею права родить никого другого.

Сара рассмеялась: она прекрасно знала доброту свекрови Маргарет.

– Ну да, ведь и Вильгельмина самый лучший ребенок на свете.

– Если я подарю ей сестричку этой осенью, это будет не моя вина. Я следовала всем советам матушки Джона, чтобы у него родился сын.

– Неужели она верит во всю эту чепуху?

– Конечно, верит! Она клянется, что только поэтому у нее родился Джон, и как я могу спорить? Она ведь, по сути, простая сельская женщина. А если серьезно – меня совсем не тошнит, как было, когда я носила Вильгельмину, а это доброе предзнаменование, и доктор Бэлфур мною доволен.

Разговор был прерван появившейся в комнате Вильгельминой и вошедшей следом нянькой. Девочка принесла куклу, связанную для нее тетей Фебой.

– Какая красивая кукла у тебя, мое сокровище, – проворковала Сара. – Как ее зовут?

Малышка что-то залепетала, а мать и тетя смотрели на нее с обожанием. Маргарет, выглянув из окна, заметила:

– Стало не так жарко. Погуляем, Сара? Мне необходим свежий воздух.

– Я так люблю играть с твоей дочкой, Маргарет. Ты хочешь нас разлучить?

– Давай ее возьмем с собой. Пошли, Дульси, – обратилась она к няньке, – веди Вильгельмину за нами. После прогулки у нее будет хороший аппетит, да и лучше поспит.

– А не утомительна будет прогулка и для тебя, и для маленькой? – усомнилась было Сара.

– Ерунда. Я обожаю гулять. Далеко мы не пойдем. Перед рождением Вильгельмины я много двигалась, и это пошло на пользу.

– Хорошо, – кивнула Сара. – Только не надо говорить тете Фебе, она не одобрит нашу затею.

– У тети Фебы никогда не было детей, а доктор Бэлфур уверен, что мне надо больше двигаться.

Выйдя из дома, Сара невольно бросила взгляд на большую аллею, и, когда Маргарет перехватила этот взгляд, Сара, мысленно выругав себя, с невинной улыбкой объяснила:

– Лорд Мелфорд и Анжелина уехали довольно давно. Как ты думаешь, ничего не случилось?

– Джон говорит, что не встречал человека, который бы лучше графа умел управлять лошадьми. Мы можем быть спокойны за сестру.

Сару волновало совсем другое.

Не сговариваясь, они двинулись в направлении озера, где воздух был свежее, чем в цветниках, окруженных деревьями и кустами. Вильгельмина с нянькой шли впереди.

– Ты часто сюда приезжала за время моего отсутствия? – спросила Сара.

– Несколько раз, последний – на Рождество. Мне было жаль папу, он чувствовал себя потерянным без тебя. Пришлось привыкать к тому, что дом вела миссис Джемисон. Кстати, ему это пошло на пользу, ведь, когда ты выйдешь замуж, у тебя будет собственный дом. Фэрли тоже приезжал на Рождество, а Анжелина пригласила старую школьную подругу – мисс Брэнкомб. Странная особа, они совсем разные с Анжелиной. Она была настолько застенчива, что все время молчала. Каждый раз, когда к ней обращался Фэрли, она краснела и чуть не падала в обморок от смущения. Фэрли это так надоело, что он вернулся в Лондон уже через два дня.

Сестры некоторое время молчали. Маленькая Вильгельмина уже сидела на берегу, играя с куклой. Маргарет взглянула на сестру:

– Последнее время, Сара, у тебя вид влюбленной. Расскажи мне. Ты знаешь, что можешь на меня положиться, я никому не скажу. Познакомилась с кем-то в Харрогите? Кто затронул твое сердце?

Сара сначала насторожилась, а потом рассмеялась:

– Я познакомилась с несколькими джентльменами, но никто не произвел на меня впечатления.

– Могу я спросить тебя? Я видела вчера в саду Чарлза Хенли…

Сара перевела дыхание и сказала:

– Он сделал мне предложение, но я ему отказала.

Маргарет внимательно посмотрела ей в глаза, а когда Сара потупилась, заметила:

– Не могу сказать, что сожалею. Он, конечно, неплохой человек, но я совершенно не представляю его своим зятем. А в роли твоего мужа – тем более.

– Ты знаешь, Маргарет, он ни слова не сказал о любви. Говорил, что меня уважает и наш союз поможет прихожанам. Он даже не поговорил вначале с папой, прежде хотел получить мое согласие.

– Как это похоже на мистера Хенли, – сдержанно улыбнулась Маргарет. – Нет, дорогая, в мужья тебе он не годится.

– Ах, Маргарет, я знала, что ты меня поддержишь. Ты такая разумная.

– Все так считают, – ответила Маргарет. – Но иногда мне хочется совершать безумства, чтобы обо мне говорили, как о нашей дорогой мамочке. Между прочим, тетя Феба уверена, что граф потерял голову из-за Анжелины и поэтому вернулся так быстро. Но я не верю, он не настолько глуп, чтобы захотеть жениться на ней. Он мне кажется гораздо серьезнее.

– Надеюсь, ты права, – ответила Сара.

– Ой, посмотри, Вильгельмина подошла к воде и пытается рассмотреть свое отражение, а Дульси, глупая девчонка, куда-то ушла!

Сара, не теряя ни секунды, бросилась к девочке. И в этот момент ножки ребенка заскользили, и Вильгельмина упала в воду головой вниз.

На отчаянный крик Маргарет всполошилась испуганная нянька. Спасла малышку быстрая реакция Сары. Подбежав, она успела ухватить ее за платье и вытащила промокшую Вильгельмину на берег прежде, чем та успела с головой уйти под воду.

Дульси, полная раскаяния, приняла из рук Сары всхлипывающую девочку. Сара опустилась на траву, задыхаясь от пережитого волнения Дульси пыталась успокоить Вильгельмину и одновременно вымолить прощение, но Маргарет оборвала ее бессвязные бормотания:

– С тобой потом поговорит мистер Плант. Как ты себя чувствуешь, Сара? О, какой ужас, мне показалось, что ты тоже свалишься следом. Слава богу, что ты никогда не теряешься в критических ситуациях.

Сара повернулась к хнычущей провинившейся няньке и строгим голосом сказала:

– Отведи скорей Вильгельмину домой, пока она не простудилась, и постарайся в будущем заботиться получше о ребенке.

Но Вильгельмина не хотела уходить, потому что уронила в воду свою любимую куклу. Издав вопль, она показывала пухлым пальчиком на разноцветный лоскут, видневшийся в серой воде.

– Дульси, пошли сюда лакея или одного из садовников с багром, надо спасти куклу. Вильгельмина не успокоится до тех пор, пока ее не получит.

В это время Вильгельмина завопила так отчаянно, что Сара, которая уже пришла в себя и поднялась с земли, предложила:

– Я достану сама. Здесь неглубоко.

– Только у берега, а не на середине. Не стоит рисковать.

– Но кукла совсем рядом с берегом, – возразила Сара.

– Ты промокнешь.

– Платье все равно в грязи, а ее плач разрывает мне сердце. В детстве у Анжелины была такая же кукла, она тоже ее обожала. Кукла утонет очень быстро, никто не успеет сюда прийти на помощь. Тогда нам уже не успокоить ребенка.

– Но ты простудишься. Не стоит рисковать, дорогая. У Вильгельмины полно других игрушек.

– Я никогда не простужаюсь, – заявила Сара и сбросила туфли. Приподняв юбки, она ступила ногой в воду, которая доходила ей до лодыжек. Послав Маргарет улыбку, Сара успокоила племянницу: – Не бойся, мой котеночек, я достану тебе куклу.

Осторожно ступая, Сара отдалялась от берега, но и куклу относило все дальше. Она слышала предостерегающие крики Маргарет, но кукла была теперь на расстоянии вытянутой руки. Пожалуй, ее легче было выловить с мостика с помощью палки, подумала она. И в этот момент дно ушло из-под ног. Сара забарахталась в воде. Попытки нащупать дно были тщетны, вновь и вновь ее голова оказывалась под водой. Она не кричала – боялась за Маргарет. Ведь если та бросится ее спасать, то и сама может утонуть!

Вынырнув на поверхность в очередной раз, она увидела рядом лорда Мелфорда. Сара не успела уйти под воду, потому что он схватил ее. Кажется, он говорил о том, чтобы она не сопротивлялась, но она продолжала вырываться, пытаясь высвободиться из его железной хватки, пока силы не иссякли совсем. Она сделала отчаянный рывок, и сразу же вода сомкнулась над ее головой, она захлебнулась, и все кануло в темноту.

Когда темнота начала рассеиваться, приобретая темно-голубой оттенок, Сара услышала голос тети Фебы:

– Слава богу! Она жива.

Сара открыла глаза и увидела над собой голубое небо. И сразу же над ней склонилось озабоченное лицо тети Фебы.

– Ну вот, дорогая, ты и вернулась к нам. Я уж подумала, что мы потеряли тебя.

– Я тоже, – с трудом произнесла Сара хриплым голосом. – Что с Маргарет и Вильгельминой?

– С ними все в порядке, дорогая. Я их отослала в дом. Какую глупость ты совершила!

Сара поняла, что лежит на траве у края воды, а намокшее платье облепило ее тело, словно пластырем.

– Разве ты не знала, что озеро глубокое на середине?

– Но папа всегда говорил, что оно слишком мелкое для рыбной ловли.

Она попыталась сесть, но это оказалось ей не по силам. Сара поморщилась: она не привыкла быть беспомощной.

– Сейчас придут лакеи и отнесут тебя в дом.

– Нет, нет, ни в коем случае! – возразила Сара.

– Как хочешь, дорогая. Но тогда отдохни еще немного.

Сара повернула голову и увидела Анжелину, смотревшую на сестру испуганными глазами.

– О, Сара! – произнесла Анжелина дрогнувшим голосом и прижала платок к губам.

Сара хотела ей ободряюще улыбнуться, но вдруг увидела рядом графа. Его ботфорты были облеплены липкой грязью, как и бриджи из оленьей кожи, с туго накрахмаленного высокого воротничка стекали струйки воды. Его сюртук, с таким искусством сшитый портным, недавно так красиво облегавший его широкие плечи, сейчас был наброшен на нее, закрывая от ветра. Граф стоял подбоченившись и смотрел на нее с высоты своего роста. Глаза их встретились на мгновение, и Сара поспешно отвела взгляд. Она посмотрела умоляюще на тетю Фебу, пытаясь подняться, и наконец села.

– Ну что, ты можешь идти? Чем скорее, тем лучше, дорогая.

Сара покачала головой и жестом попросила тетю Фебу наклониться. Та так и сделала.

– Что такое, Сара? – спросила она шепотом. – Нельзя подождать со своим сообщением до дома? Вставай и пошли, а то заболеешь, простудишься.

– Я никогда не простужаюсь, тетя Феба. Все дело в том, что лорд Мелфорд хотел меня утопить.

Миссис Кернфорт засмеялась:

– Утопить? Он спас тебя. Лорд Мелфорд действовал решительно. Слава богу, его экипаж такой высокий, что он тебя увидел, когда они ехали по аллее. Ты обязана ему жизнью.

Вдруг, как это часто с ней случалось последнее время, у Сары из глаз хлынули слезы.

– О, тетя Феба, я была такая дура! – воскликнула она.

– Ну, перестань, любовь моя. Поднимайся, идем в дом, я переодену тебя в сухую теплую ночную рубашку и уложу в теплую постель. А потом принесу горячего молока. Тебе надо согреться. Ты могла умереть.

– Я была близка к этому. – Сара заплакала.

Было так необычно видеть Сару плачущей и жалкой, что Анжелина повернулась к лорду Мелфорду, совсем расстроенная:

– О, лорд Мелфорд, что нам делать? По-моему, Сара не в себе.

Граф подошел и помог Саре подняться. Не глядя на него, она пробормотала слова благодарности.

– Возьмите свой сюртук, иначе вам придется его выбросить.

Но прежде чем он успел возразить, тетя Феба резко приказала:

– Оставь его на себе, – и на удивленный взгляд Сары добавила тихо: – Твое платье намокло, дорогая. Я слышала о некоторых бессовестных женщинах, которые специально выставляют себя напоказ в мокрой одежде, как бы нечаянно, чтобы… Ну, ты понимаешь…

Несмотря на ужасное состояние, Сара не сдержала улыбки. А озабоченная тетка торопила:

– Ну же, пойдем, дорогая, скорее…

– Но я не хочу ложиться в постель. Все, что мне надо, – это переодеться в сухое платье.

– Я настаиваю. Ты хочешь испортить сестре первый выход в свет, что неизбежно последует, если ты умрешь? Скажите ей, лорд Мелфорд!

– Думаю, со стороны мисс Оден неразумно подвергать опасности свое здоровье и оставаться здесь дольше.

– Хорошо сказано! – кивнула тетя Феба. – Обопрись на руку лорда Мелфорда, дорогая. Ты что думаешь, без тебя в доме некому распорядиться слугами? Делай, как тебе сказано! Пошли, Анжелина. Надо приготовить все для сестры. И обе поспешили к дому.

– Ну, мисс Оден, – произнес граф, – ветерок становится холодным. Вам не следует перечить миссис Кернфорт, она весьма благоразумная дама.

Сара, будто не замечая протянутой руки, неуверенными шагами двинулась в направлении дома.

Граф тут же ее догнал:

– Прошу вас, обопритесь на мою руку, ваша тетушка совершенно права, послушайтесь же ее.

– Я в состоянии дойти до дому без вашей помощи, лорд Мелфорд, – сказала Сара, взглянув ему прямо в глаза.

– Разумеется, – улыбнулся он.

– Я совершенно мокрая.

– Не страшно, мисс Оден, я тоже.

Сара тоже улыбнулась, оперлась на его руку и как можно строже произнесла:

– Чтобы не огорчать тетушку, воспользуюсь вашей любезностью.

Глава 10

Ни простуда, ни воспаление легких, ни ревматизм, предрекаемые тетей Фебой, не обрушились на племянницу. Но все же Сара послушно оставалась в постели. Она не привыкла к тому, чтобы за ней ухаживали, и теперь находила даже приятными ту суету и волнение, причиной которых невольно стала. Ей доставляло удовольствие нежиться в постели, где она оставалась весь оставшийся день и половину следующего. У нее было достаточно времени, чтобы вспомнить все, что с ней накануне случилось.

Конечно же именно лорд Мелфорд спас ее жизнь, но она никак не могла отделаться от сомнения, что в какой-то момент его намерения были противоположными. Он вполне мог незаметно удерживать ее голову под водой. Много времени и не потребовалось бы, поскольку она тонула. В конце концов, мог он надумать избавиться от опасного свидетеля? Однако в Саре теплилась надежда, что он спас ее ради ее самой, увидев, что она тонет. Нет, а если он все-таки хотел ее утопить?

От этой мысли острая боль пронзила сердце, и Сара громко застонала. Тетя Феба, сидевшая около кровати с вязаньем, воскликнула:

– Я немедленно вызываю доктора Бэлфура!

– Нет, нет, это всего лишь ужасные воспоминания, тетя Феба.

Вдова снова опустилась в кресло.

– Если бы ты меня не отговаривала, я бы еще вчера вызвала доктора Бэлфура. Это не шутка – пробыть в холодной воде так долго. Люди чаще умирают от простуды, чем тонут.

– Мне врач не нужен. Я не больна.

Тетя Феба вздохнула и вновь принялась за вязание, а Сара откинулась на подушки и задумалась.

Что бы ни замышлял лорд Мелфорд, это останется тайной. Если уж вчера погубить ее не удалось, то подходящий случай вряд ли представится в обозримом будущем.

Рано утром забежала Маргарет.

– Ты выглядишь гораздо лучше! – воскликнула она. – Но вчера у тебя был весьма удручающий вид!

– Рада, что не могла себя видеть. Ты идешь гулять, Маргарет? Ты такая элегантная! Ротонда идет тебе, но не будет ли жарко?

– Джон настаивает, говорит, ветер холодный. Представь, как мне будет трудно, когда родится ребенок, меня слишком избаловали за это время. Между прочим, мы уезжаем, так что увидимся с тобой только после родов.

– Но почему так внезапно?

– Джон утверждает, что у него срочные дела в Гренфорде, но я думаю, причина в том, что он боится за меня и Вильгельмину и хочет увезти подальше от озера.

– Что ж, дорогая, я приеду к тебе, как только гости уедут, а это уже скоро.

– Мы с Джоном у тебя в вечном долгу, Сара, – сказала она тихо. – Ты спасла жизнь нашей дочери.

– Перестань говорить ерунду! – возразила Сара.

Маргарет поцеловала Сару и ушла, а Сара забеспокоилась. Кто теперь станет присматривать за Анжелиной? Тетя Феба занимается хозяйством, ей некогда сопровождать младшую племянницу на прогулки с ловеласом и грабителем.

Позже после обеда Анжелина просунула голову в дверь. Сара откинулась на подушки с томным видом, что не составило труда – тетка настояла на закрытых окнах, а день был теплым, и в комнате стало душно.

– Ты не спишь? – спросила Анжелина.

– Я давно не сплю. Даже не верю своему счастью, что ты нашла время и для меня, – ответила Сара обиженным тоном.

Обида на самом деле была вызвана в немалой степени ревностью.

Анжелина прелестно выглядела в нарядном ситцевом платье, подаренном Сарой. Она присела на постель.

– Тетя Феба не велела тебя беспокоить.

– Но мне в тягость не знать, что происходит в доме.

Анжелина просияла.

– Я тебе все расскажу, дорогая. Во-первых, я чуть сама не умерла, когда увидела, что ты тонешь. И ты бы действительно утонула, если бы не лорд Мелфорд. Не представляешь, как он был великолепен, когда спасал тебя!

– Еще бы! – усмехнулась Сара. – Тебе понравилось вчера кататься? Вы довольно долго отсутствовали.

– Нет, не понравилось, – сказала Анжелина и нахмурилась. – Он хотел научить меня править упряжкой, но все время злился и выходил из себя. Поэтому мне трудно было научиться. Я ведь плохо умею править лошадьми, о чем и предупредила его заранее, но граф любезно ответил, что я наверняка все умею делать хорошо. И вот что я тебе скажу – он самый нетерпеливый и раздражительный из всех мужчин, кого я знаю, но до вчерашнего дня я понятия не имела об этом. Но ему все прощается – ведь он спас твою жизнь.

Сара смотрела на сестру и боялась поверить – Анжелина разочаровалась в графе. Потом, представив себе хмурую физиономию лорда Мелфорда, когда Анжелина допускала промахи, Сара откинулась на подушки и от души расхохоталась.

– Хорошо, что ты нашла хоть одну отрицательную черту в характере графа.

– Можешь смеяться, но тебе не приходилось управлять фаэтоном, запряженным четверкой совершенно взбалмошных животных.

– Приходилось. Я как-то правила фаэтоном Фэрли, и он сказал, что я неплохо справилась.

– Лошади Фэрли не такие необузданные, как у графа. Да, кстати, Фэрли и Мэтьюз завтра уезжают в Лондон. А потом отправятся в Брайтон. – Анжелина вздохнула. – Я бы тоже хотела поехать.

– На следующий год поедешь и ты. А лорд Мелфорд тоже едет?

– Кажется. Дом вымрет, и я умру от скуки, ведь еще так долго ждать до конца лета.

У Сары на сердце стало так легко, как давно не было.

– Ну, дорогая, мы не допустим этого. Недели пролетят незаметно, вот увидишь. Мы займемся твоим гардеробом. Предстоят поездки по магазинам, надо выбрать шляпки, чулки, сумочки и туфли. Тебе некогда будет скучать!

Анжелина оживилась, заулыбалась, глаза заблестели.

– Конечно, ты права, Сара. Мы начнем сразу же, как только ты встанешь с постели.

Утром Сару разбудил шум отъезжающих экипажей. Фэрли зашел поздно вечером попрощаться и передать ей наилучшие пожелания и благодарность за гостеприимство от лейтенанта Мэтьюза и графа Мелфордского. С нетерпеливостью молодого человека он справился о ее здоровье и убежал куда-то по своим делам.

Как только шум колес стих, Сара встала и быстро оделась. К счастью, она не встретила никого, кроме слуг, когда спускалась по лестнице, и потом, когда шла в сад. Она радовалась жизни, жадно вдыхая напоенный ароматами цветов прохладный и чистый утренний воздух. Дом снова принадлежал ей, лорд Мелфорд уехал. Неожиданно боль утраты погасила радость.

Она понимала, что он больше не вернется. И Фэрли не появится теперь несколько месяцев, а Анжелина и тетя Феба уедут в Лондон, да и отец присоединится к ним потом на некоторое время. Она останется здесь одна, и постепенно боль в сердце утихнет, останутся лишь воспоминания.

Сара села на свою любимую скамейку и вздохнула. Что ее ждет впереди? Будущее рисовалось не в самом привлекательном свете. Ей не хотелось становиться незамужней тетушкой для детей своих братьев и сестер, палочкой-выручалочкой во время их болезней, но, кажется, больше ничего не оставалось. Может быть, выйти за Чарлза Хенли? Нет, только не это!

Любовь семьи всегда будет с ней, но и она не сможет заслонить ее от страха и беспокойства за Фэрли. Несмотря на его заверения, что глупость больше не повторится, лорд Мелфорд способен уговорить брата на дальнейшие преступные развлечения. Неужели ей суждено со страхом в сердце ждать, что графа поймают, а это случится рано или поздно, знать, что наказание за грабежи на дорогах неизбежно, а это – смертная казнь?

Пока Сара предавалась невеселым размышлениям, Анжелина, покинув свою спальню, стала спускаться вниз по лестнице, но остановилась, услышав, что кто-то вошел в холл.

– Вы тоже торопитесь уехать, лорд Мелфорд, – раздался голос сэра Генри. – Но я рад, что вы гостили у нас. Сыну пора становиться настоящим мужчиной, никогда не любил его компанию франтов и щеголей, с которыми он еще недавно был неразлучен.

– Я благодарен вам, сэр, за гостеприимство, – прозвучал ответ. – И хотел бы обсудить одно личное дело с вами, если это сейчас удобно. Семейное дело, касается вашей дочери…

Сэр Генри уставился на него в изумлении и стал зачем-то одергивать на себе утренний халат.

– Ну конечно, лорд Мелфорд. Пойдемте в библиотеку, где нас никто не побеспокоит и где у меня превосходный херес. Хочу, чтобы вы попробовали и сказали свое мнение.

Анжелина приложила ладонь ко рту, сдерживая восклицание, глаза ее округлились. Как только дверь библиотеки закрылась, она бросилась со всех ног к тете Фебе.

Миссис Кернфорт, все еще в ночной рубашке и чепце, опешила, когда племянница ворвалась к ней в такой час. Поставив чашку с шоколадом на поднос, она закрыла глаза и приложила руку к груди:

– Умоляю, ни слова! Я уже знаю… У Сары воспаление легких, как я и предсказывала.

– Насколько мне известно, Сара, как всегда, здорова, – протянула Анжелина. – Ее так просто не свалишь всего лишь нырянием в озеро…

– Значит, твой отец. У него случился удар. Не смей скрывать ничего!

Анжелина подошла к окну и раздернула шторы.

– С папой все в порядке. Я его видела минуту назад. Впрочем, он может получить удар с минуты на минуту. Лорд Мелфорд попросил его уделить время для разговора о личном деле, которое касается, как он сказал, дочери!

– Не может быть! – воскликнула тетя Феба.

– Я все это слышала собственными ушами, тетя. К тому же ему с папой больше нечего обсуждать.

– Да, да, конечно! Иди переоденься и причешись. И поспеши.

Анжелина рассмеялась:

– Во-первых, я выгляжу прилично, тетя Феба, а во-вторых, я не собираюсь принимать его предложение.

– Ну разумеется, ты ему откажешь. Всегда надо отказать на первый раз.

– Вы не поняли, тетя. Я вообще не собираюсь принимать его предложение. Пока, во всяком случае. – Анжелина кинула взгляд на свое отражение в зеркале. – В Лондоне меня ждет успех, однако моей репутации не повредит, когда все узнают, что сам граф Мелфордский добивается моей руки. Это будет потрясающая новость в свете!

Миссис Кернфорт, казалось, лишилась дара речи.

– Ты, бессердечная девчонка, хочешь меня прикончить? – нашлась она наконец. – Позвони, пусть придет Бетси. Мне надо немедленно одеться и прийти в себя.

– Тетя Феба, вы только представьте! Такой мужчина, как лорд Мелфорд, конечно, не ожидает отказа. Его подхлестнет мой отказ. И в Лондоне он будет моим первым поклонником, будет следовать по пятам, и это, безусловно, поднимет мою репутацию в глазах света. Мне просто обеспечен шумный успех.

Тетя Феба запахнула халат на своей внушительной талии.

– Я думаю, Анжелина, ты все-таки сведешь меня в могилу. Не позавидуешь твоему будущему мужу, вот уж не позавидуешь!

Немного погодя обе вышли из спальни миссис Кернфорт, старательно маскируя одолевавшее их возбуждение. Миссис Кернфорт думала о том, что появление Анжелины в Лондоне действительно всколыхнет светское общество, когда узнают, что она уже получила предложение от такого завидного жениха, как лорд Мелфорд.

В это время сэр Генри прощался внизу с графом. Когда тот удалился, обе леди поспешили в холл, где стоял с озадаченным видом хозяин дома.

– Ну же, Генри! – обратилась к нему сестра. – Расскажи нам все.

– Расскажи скорее, папа, – теребила его Анжелина.

– Я сказал ему, что она еще не выезжала в свет ни разу. Лучше подождать, сказал я ему.

– Ну да, ну да, мы так и ожидали! Он, думаю, понимал, что ты скажешь именно это, Генри. Продолжай.

Тот взглянул на сестру:

– Я ведь и пытаюсь, не так ли? Он сказал, что я его неправильно понял. Оказывается, он имеет в виду Сару…

Анжелина вскрикнула от удивления:

– О нет! Это невозможно! Он почти не разговаривал с Сарой. Он проявлял интерес только ко мне.

– Помолчи, Анжелина, или ты отправишься к себе в комнату и будешь там находиться, пока не научишься держать в узде свой язык! – нахмурилась тетя Феба. А потом оживленно повернулась снова к брату: – Это больше, о чем я могла мечтать. Умоляю, продолжай, Генри…

– Я вынужден был ему сказать, что моя сестра думает, что Сара… э-э-э… что он нравится Саре, и это польстило ему. Отличный парень лорд Мелфорд! Будет прекрасным зятем. Но я не представляю эту сумасбродную девицу свекровью!

– Ариадна Меррик давно не девица, ей скоро стукнет пятьдесят. Но даже если бы она была двуглавым драконом, это не имеет значения. Что еще сказал лорд Мелфорд?

– Много чего сказал. Отмахнулся, когда я заговорил о скромном приданом. Сказал, что ему все хорошо известно. Потом начал объяснять, что он хочет предложить ей. Говорю тебе, Феба, я в жизни еще не был так ошеломлен, даже когда делал предложение Фанни. Дал ему свое согласие, ясное дело.

Миссис Кернфорт засмеялась, а Анжелина при виде довольных физиономий родных топнула ногой.

– Это только потому, что он ее пожалел! – воскликнула она.

– Ты сама веришь в то, что говоришь? А ты знаешь, что это второе предложение Саре за неделю?

Анжелина остолбенела.

– Второе… – повторила она.

– Чарлз Хенли позавчера сделал ей предложение.

– Чарлз Хенли не считается! – усмехнулась Анжелина. – Если бы меня постоянно возносили до небес, а не Сару, это было бы мое первое предложение!

Она повернулась на каблуках и бросилась в гостиную, едва не сбив с ног горничную, возникшую у нее на пути. Дверь за ней захлопнулась, а миссис Кернфорт взяла брата за руку и, улыбаясь, сказала:

– Пойдем, Генри. Мы оба заслужили по стаканчику мадеры. Анжелина скоро опомнится, к ней вернется хорошее настроение, и она будет рада за сестру.

– Ты представляешь, Феба, все мои дети скоро женятся и выйдут замуж. Фэрли сам не свой, что указывает на его влюбленность, и Анжелина вскоре найдет жениха, стоит ей только появиться в обществе.

– Какая приятная тема для обсуждения! Нам некогда будет скучать, когда у всех твоих детей появятся свои дети.

Сэр Генри покачал головой:

– Мы становимся старыми, Феба. Мы стареем… Никогда я этого не осознавал, до сегодняшнего дня.

– Да, дорогой, мы стареем, зато у нас нет проблем, присущих молодым, что само по себе уже хорошо. Стаканчик мадеры приведет тебя в чувство, Генри. Пойдем же! Хватит стоять тут на сквозняке. Это плохо для твоего ревматизма.

Сара между тем сидела в саду в полном одиночестве. Погруженная в глубокое раздумье, она потеряла счет времени. Раздались шаги – кто-то намеревался вторгнуться в ее невеселые мысли. Она встала, поскольку не хотела, чтобы ее застали в праздном безделье.

– Лорд Мелфорд?! – воскликнула она в смущении.

Сара была уверена, что он уехал.

– Я счастлив, что вы совсем поправились после неприятного случая, мисс Оден.

– Я совершенно здорова, – сказала она, не поднимая глаз. – Я мало что помню из случившегося, но мне сказали, что вы спасли меня. Я хочу поблагодарить вас за это.

– Можем мы присесть?

Она помедлила, потом кивнула.

Когда она опустилась на скамью, он сел рядом.

– Я всегда к вашим услугам – был и буду, мисс Оден, – произнес он серьезным тоном.

Сара сидела потупившись, сложив руки на коленях, и никто не мог бы по ее виду догадаться, какую радость она испытывала, снова увидев его.

– Вы слишком добры, – улыбнулась она. «Странное у него сегодня настроение. Ни тени обычной насмешливой шутливости!» – пронеслось у нее в голове.

– Мисс Оден, я должен кое-что сказать вам…

Она подняла на него глаза и встретилась с его серьезным взглядом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Вы выйдете за меня замуж? – спросил он.

Наверно, она ослышалась.

– Выйти за вас? – повторила Сара, и в ее голове пронесся вихрь всевозможных предположений. – Но как это неожиданно…

– Я подумал и решил, что не стоит дольше ждать. Видите ли, у меня целый ряд договоренностей, которые могут разлучить нас на пару месяцев. И если честно, Сара, я не вижу смысла откладывать.

– Вот как! – улыбнулась Сара.

Она уже пришла в себя от потрясения. Ничего себе, второе предложение за неделю! И вдруг похолодела – медовый месяц где-нибудь в безлюдном месте, несчастный случай, и молодой муж якобы с разбитым сердцем возвращается домой, снова свободный и безо всякого страха разоблачения.

– Умоляю вас, лорд Мелфорд… Ричард, прошу вас… Умоляю вас, скажите, почему вы решили на мне жениться?

В глазах графа отразилось удивление, потом он с улыбкой взял ее руку и поднес к губам.

– Вы не догадываетесь?

Теперь в его взгляде она уловила знакомое, чуть насмешливое выражение. Отняв руку, Сара прошептала:

– Кажется, догадываюсь.

– И ваш ответ? Кстати, ваш отец был очень добр и дал свое согласие, так что не волнуйтесь по этому поводу.

– Не сомневаюсь. – Она усмехнулась. – Но вы-то должны были знать, что я не могу принять ваше предложение.

Она почувствовала, как он напрягся.

– Сара, пора забыть об обстоятельствах, при которых мы встретились, если именно они повлияли на ваше решение. Никто не будет и не должен знать об этом, кроме нас.

Девушка выдавила натянутую улыбку:

– Хватит об этом, лорд Мелфорд. Мое решение окончательное.

– Ваша гордость безмерна, мисс Оден, – произнес он сдержанным тоном.

– Это не вопрос гордости, а вопрос чести, – парировала она. – Вы меня принимаете за простушку, если надеялись, что я поверю вам.

Граф поднялся и, расправив плечи, произнес с расстановкой:

– Сара, ваше безрассудство далеко заходит. Я не принимаю ваших обвинений, не жалею о том поступке, благодаря которому встретился с вами. – Он подумал и добавил: – Если вам угодно будет согласиться с моим предложением… – Он помедлил. – Я пробуду всю следующую неделю в Мелфорд-парке, потом уеду в Брайтон. Вы будете сопровождать сестру в Лондон осенью?

– Нет, я остаюсь здесь.

– Значит, мы вряд ли встретимся вновь, если, конечно, вы не перемените решение.

– Я не переменю.

– Сара, Сара! – произнес он тихо и страстно. – Вы невозможны. Вы что, намерены оставаться здесь до конца дней в одиночестве?

– Не забывайте о правилах приличия, милорд, – покачала она головой.

– Что ж, мне все ясно. Я не вызываю в вас иных чувств, кроме неприязни, хотя не понимаю, чем ее заслужил. Больше ничего не скажу, лишь пожелаю вам счастья и всех благ. Думаю, ваш удел всю жизнь нянчить вашу нелепую гордость, которая составит вам компанию.

Сара вскочила и бросилась от него прочь, сдерживая рвущиеся рыдания. Выбежав из кустов, она столкнулась с тетей Фебой, которую сейчас меньше всего хотела бы встретить.

– Сара, моя дорогая девочка! Что с тобой, куда ты летишь? В такую рань гуляешь в парке без зонта и шали. Как неразумно! Ты должна немедленно привести себя в порядок. Знаешь, лорд Мелфорд…

– Я только что виделась с ним, – всхлипнула Сара. – Я ему отказала.

Зонтик, который миссис Кернфорт держала над головой племянницы, пытаясь ее защитить от солнечных лучей, упал на дорожку.

– Отказала ему?! Ему?! Я не верю, что такое возможно. Даже слепому видно, что ты влюблена в графа Мелфордского!

– Прошу вас, тетя Феба, я не могу вам всего объяснить. Я не могу выйти за лорда Мелфорда… Вот и все!

Феба Кернфорт закрыла глаза и покачнулась. Испугавшись, что тетушка сейчас упадет прямо здесь, на дорожке, Сара подхватила ее под руку и, обняв за талию, повела к дому. В это время из зарослей кустов вышел граф Мелфордский. Увидев его, тетя Феба издала стон, и Сара крепче прижала ее к себе.

Лорд Мелфорд переводил взгляд с одной леди на другую.

– Что случилось? Миссис Кернфорт плохо?

– Да, и это ваша вина! – воскликнула Сара. – Зачем вы только появились у нас и омрачили все вокруг! – И, повернувшись к нему спиной, она потащила тетю Фебу к парадному подъезду. – Вам надо лечь в постель, тетя Феба! Я тотчас принесу вам нюхательную соль и воды.

Тетя Феба жестом заставила племянницу замолчать.

– Пришли ко мне Бетси. Я не в состоянии выносить твое присутствие. Я понимаю твой отказ Чарлзу, но отказать графу… – И, покачав головой, она оттолкнула Сару и стала подниматься по лестнице.

Сара смотрела ей вслед затуманенными от слез глазами. Из маленькой гостиной вышла Анжелина, которая все это время там просидела. Увидев сестру, она решительно вздернула подбородок и процедила:

– Предательница!

Не взглянув на сестру, она бросилась вверх по лестнице.

Сара, раздумывая, как утешить теперь Анжелину, обернулась на шум позади себя. Из библиотеки отца вышел Чарлз Хенли. Он бросил на нее рассерженный взгляд, едва поклонился, взял свои перчатки и шляпу у дворецкого и с гордым видом прошагал к выходу. Дворецкий с невозмутимым видом распахнул перед ним дверь – он привык уже к подобным сценам с тех пор, как вернулась Сара и привезла с собой тетю Фебу.

Сара обратилась к вышедшему из библиотеки отцу:

– Папа, что хотел от тебя мистер Хенли?

Когда дверь за Чарлзом закрылась, сэр Генри дал волю гневу.

– Щенок имел наглость учить меня! – поморщился он. – Сказал, чтобы я на тебя подействовал, и ты приняла бы его предложение. А я ответил ему, мол, у тебя есть предложение и получше. А даже если бы и не было, я никогда не стал бы тебя принуждать. Никогда не любил этих Денво. Слишком напыщенные и самовлюбленные.

– Дорогой папа! – воскликнула Сара.

Сэр Генри перестал хмуриться и улыбнулся:

– Два предложения подряд, а? Ты ведь не хочешь выходить за этого самодовольного Хенли, а? Это Феба сейчас прошла наверх? У нее такой вид, что она вот-вот грохнется в обморок. Слишком близко все принимает к сердцу, не люблю чувствительных женщин, да в ее возрасте это и опасно.

Сара сразу сникла.

– Она сейчас пережила потрясение, папа. Видишь ли, я отказала лорду Мелфорду. Папа, только ты не сердись на меня.

Сэр Генри обнял дочь за плечи.

– Не интересуют брачные цепи? – улыбнулся он. – Жаль. Отличный парень. Превосходный производитель, знаешь ли.

– Папа! – всплеснула руками Сара.

Он рассмеялся:

– Я имею в виду жеребца в конюшнях Мелфорд-парка. Не имею права тебя критиковать. Это твоя жизнь. Я так и сказал этому Хенли. Если Сара решила, это для меня достаточно. Ему не понравилось, но мне начихать. Впрочем, если бы он вначале пришел ко мне, тогда другое дело. Безмозглый тупица!

Сара склонила голову отцу на плечо. Она с трудом поборола желание рассказать ему, что в действительности заставило ее отказать графу, хотя на самом деле ей больше всего на свете хотелось броситься к нему в объятия. Нет, если она начнет убеждать своего трезвомыслящего отца, что четвертый граф Мелфордский – известный грабитель, он отправит ее в психиатрическую лечебницу. Впрочем, она попадет туда в любом случае. У нее испорчены отношения с теткой, сестрой, и отец – единственный, кто на ее стороне.

Сдерживаемые так долго слезы неудержимым потоком покатились у нее по щекам.

– Ну, ну, – растерянно утешал ее отец, поглаживая ладонью по плечам. – Вообще не выходи замуж, если не хочешь. Никто не заставит! Если ты так настроена, я заберу назад свое согласие! И все будет по-прежнему.

– О, папочка… – только и смогла вымолвить Сара и, обняв отца, зарыдала так отчаянно, что привела сэра Генри в полное замешательство.

Глава 11

В последующие дни Сара старалась избегать встреч с тетей Фебой и Анжелиной. Анжелина, сразу отвергнув ее попытки помириться, не желала выяснять отношения. Тетя Феба хотя и разговаривала с Сарой, но ледяным тоном и только в случае необходимости. Сэр Генри проводил дни в заботах и делах, и у него не было времени, да и ни малейшего намерения баловать старшую дочь особенным вниманием. Тогда Сара окунулась с головой в домашние хлопоты. Слуги, обрадованные таким рвением хозяйки к делам, с удовольствием неслись выполнять все ее поручения. Дела позволили ей забыть на время о своей несчастной судьбе. Как говорилось в одном из романов, прочитанных ею в Харрогите, «ее допустили к вратам Рая только для того, чтобы потом не позволить войти».

Пять дней прошло с того злосчастного дня, как граф покинул их имение, а атмосфера холодной войны в доме оставалась прежней, хотя она немного теплела в присутствии сэра Генри, который ничего не замечал.

Тетя Феба с Анжелиной часто сидели в маленькой гостиной, выбирая в модных журналах фасоны и составляя список необходимых покупок для Анжелины. Сара не заходила туда: разговоры о шляпках, перчатках, туфлях причиняли ей страдание. Ведь если бы судьба была к ней добрее, она сама сейчас выбирала бы фасон и аксессуары для своего свадебного платья.

Однажды, спускаясь по лестнице в холл, она заметила, как в гостиную прошел дворецкий с подносом. Сердце у нее учащенно забилось, она поспешила вниз, а когда Мейтланд вышел из гостиной, окликнула его.

– Да, мисс Сара? Вам что-то нужно?

– К нам приехали гости, Мейтланд?

– Мистер Плант, мисс Сара.

Она почувствовала одновременно облегчение и разочарование. Конечно, нелепо надеяться, что лорд Мелфорд вернулся, да она и не хочет этого!

– Хорошо, Мейтланд, – улыбнулась Сара. – Можете идти, я сама здесь распоряжусь.

Она поправила прическу, одернула юбку перед тем, как войти в гостиную, но задержалась у двери, услышав пронзительный голос тети Фебы:

– Говорю тебе, Джон, Сара совсем не в себе после той встречи на дороге. По ней это может быть незаметно, но я-то знаю, что у нее сдали нервы. Я и сама тогда была потрясена. Подумать только, Сара считает, что лорд Мелфорд – это Билл Кирси! Она определила это сразу, как только увидела графа. И поэтому она ему отказала! Сара ведет себя весьма странно с тех пор, а ведь до встречи с грабителем была самой уравновешенной особой в семье.

Сара распахнула дверь и в это время услышала ответ зятя:

– Весьма прискорбно слышать от вас такие речи, тетя Феба, поскольку мы с Маргарет очень любим Сару. В таком случае, думаю, она будет рада узнать, что негодяя поймали, наконец, и сейчас он, скорее всего, уже в тюрьме.

Сара задержала дыхание. О господи! Она ворвалась в комнату, не заботясь о мнении тети Фебы, и выпалила:

– Откуда ты знаешь, Джон?

– Добрый день, Сара. – Джон поднялся и поклонился. – Я надеялся, что увижу тебя. Хорошие новости, не так ли? Знал, что ты обрадуешься.

– Но этого не может быть!

Джон Плант расплылся в улыбке:

– Новости пока не объявлены официально, но я получил эти новости из первых рук, от свидетеля ареста. Я встретил этого джентльмена в Гренфорде. Он ночевал два дня назад в гостинице «Белая утка» в Стамфорде, там остановился и Билл Кирси. Так вот, в гостиницу ворвались двое полицейских с Боу-стрит, они преследовали этого мерзавца по пятам несколько дней. Днем раньше, говорят, он ограбил почтовую карету из Йорка. Оказывается, он был частым гостем в «Белой утке», можно сказать, завсегдатаем. Джентльмен, о котором я говорю, даже пил с ним эль неоднократно! Он клянется, что принимал грабителя за джентльмена, причем из высшего общества.

Сара подумала о Фэрли. Хотя он говорил, что участвовал лишь однажды в сговоре, этого будет достаточно, чтобы его повесить. Она с тревогой посмотрела на зятя.

– С ним был кто-то еще? – спросила она и, когда Джон уставился на нее удивленно, повторила настойчиво вопрос.

Джон бросил взгляд на тетю Фебу с Анжелиной и, понизив голос, сказал:

– Дочь хозяина гостиницы.

Тетя Феба громко вздохнула и закатила глаза.

– Простите меня, – пробормотала Сара, – мне нужен свежий воздух. – Она пересекла комнату и выбежала на балкон.

– Видишь, как странно она себя ведет! – воскликнула тетя Феба. – Говорю тебе, она не в себе.

Сара тем временем нетерпеливо расхаживала взад-вперед по балкону, в состоянии близком к прострации. Боже, как ему помочь! Что делать? Во всем виновата она сама! Боялась за себя, а надо было выйти за него, и, возможно, после рождения наследника удалось бы убедить его бросить опасное занятие. Не выдержав, она произнесла вслух:

– Как я была глупа!

Шум колес подъехавшего экипажа прервал лихорадочный поток мыслей. Неужели к ним кто-то с визитом? Сейчас Саре было не до гостей, которые после раута приезжали к ним постоянно.

Она выбежала в парк и бросилась по дорожке к своей скамейке в гуще кустарника.

Здесь и нашел Сару предмет всех ее мучительных раздумий.

Она даже не услышала шагов, поглощенная своими переживаниями.

– Сара! – громко произнес он. – Сара, я с трудом нашел вас.

Она резко повернулась на звук знакомого голоса. Пару секунд смотрела остановившимся взглядом на графа и вдруг плавно опустилась на землю в глубоком обмороке, первом за всю ее жизнь.

Когда Сара пришла в себя, оказалось, что она сидит на скамье в кольце сильных рук, поддерживающих ее.

– Любовь моя, что с тобой? – услышала она любимый голос. – Ты больна или мое присутствие так нестерпимо для тебя? Только одно слово, и на этот раз я уйду навсегда.

– Почему вы здесь? – прошептала она. – Я думала, что никогда вас больше не увижу.

Беспокойство в его глазах сменилось знакомым веселым блеском.

– Ты рада, что ошиблась, Сара? Поэтому потеряла сознание?

– Да, Ричард, да.

Он притянул ее к себе. И только потому, что она не успела окончательно прийти в себя, Сара позволила ему поцелуй – такой длительный, что у обоих перехватило дыхание.

Слегка отстранив ее и глядя ей в глаза, он произнес:

– Сэр Генри не ошибся, когда сказал, что ты ко мне неравнодушна. Я сам это чувствовал, хотя ты всегда была со мной предельно сдержанна.

Она рукой закрыла ему рот:

– Я всегда испытывала к тебе влечение, Ричард. Но зачем ты приехал?

– Я приехал попытаться уговорить тебя выйти за меня, прежде чем я уйду насовсем.

– Как неразумно с твоей стороны! Ты подвергаешь себя опасности. Кто знает, что ты здесь?

Он опешил, но не выпустил ее из объятий.

– Масса народу. Слуги, разумеется. А твоя тетя подсказала, где тебя найти.

Сара закрыла глаза.

– Как ты смог уйти от них?

– Как? Очень просто. Когда я сообщил твоей тете, что хочу последний раз поговорить с тобой, она сказала, что ты в саду.

– Как ты можешь шутить в такой момент? Я говорю о твоем побеге из тюрьмы. Нам стало известно, что тебя отвезли туда. – Сара вздрогнула. – Сыщики, должно быть, скоро будут здесь. Дай мне пять минут, я соберу дорожный чемодан, и мы немедленно уедем в Фолк-стоун. Если поспешить, через два дня будем во Франции.

Он положил ладонь ей на лоб:

– Кажется, ты перегрелась на солнце, любовь моя. Меня никогда в жизни не преследовали законники по той простой причине, что все мои счета и бумаги в полном порядке. Мой отец сам был аккуратен с деньгами и нас научил.

– Не подтрунивай надо мной, Ричард. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Уверяю, что нет. Я клянусь, что никогда не сидел в тюрьме. В таком ужасном и грязном месте… Говорят, там даже нет прислуги, – улыбнулся он.

– Да как ты можешь улыбаться? – Она отбросила его руку. – Кого же тогда арестовали, если не тебя?

– Понятия не имею. А кого они арестовали?

Она испытующе посмотрела ему в глаза:

– Ты был в Стамфорде в гостинице «Белая утка» позавчера ночью?

– Никогда бы не остановился в такой дыре. Я был в Мелфорд-парке, поужинал плотно и потом раздумывал о превратностях любви. Кто распространяет обо мне эти грязные слухи?

Ее лицо осветилось надеждой.

– Значит, не тебя арестовали?

– Разве я уже не сказал? Да в чем дело, любовь моя, что все это значит?

Сара нахмурилась:

– Тогда кого же арестовали?

Мелфорд тоже нахмурился. Потом на него снизошло озарение.

– Билл Кирси был арестован два дня назад. Новость быстро распространилась в графстве. Процесс обещает быть одним из самых захватывающих, особенно если вызовут в качестве свидетелей пострадавших – бедных девушек, которых он похищал. – Граф вдруг с изумлением посмотрел на Сару. – Но, любовь моя, неужели ты думаешь, что это был я?

– Ричард, тогда почему ты вводил меня в заблуждение, делая вид, будто ты – это он? Может быть, на пари?

– Ты действительно нездорова, любимая. Надо немедленно позвать врача. – Он помог ей подняться. – Лучше меня тебе поможет сейчас миссис Кернфорт.

– Прошу тебя, Ричард. Дай мне еще пару минут.

Он сел, но лицо его выражало тревогу.

– Ричард, ты когда-нибудь был грабителем или играл роль грабителя?

– Разумеется, нет. Я не школьник. Перерос давно детские шалости.

Она снова почувствовала дурноту, но поборола в себе слабость и еле слышно произнесла:

– Я обозналась, кажется… Но он был так похож на тебя…

– Не хочешь ли ты сказать, будто думала, что я – этот мерзавец, этот вор, этот похититель невинных девушек? – Голос у него звучал так сурово, что она испугалась. Кажется, она теряет его любовь, не успев обрести. А граф вдруг громко расхохотался, и стайки птиц вспорхнули испуганно с кустов. – Так вот с чем было связано все твое возмущение и ярость?

– С чем же еще? – Она пыталась сдержать слезы.

– Но, Сара, ты не могла его разглядеть. Ведь он наверняка был в маске.

– Да, и платком он закрывал нижнюю часть лица, но его волосы… такие ухоженные, красивые, точно как твои, и его глаза… Выражение их… – Она вспыхнула. – Мне трудно объяснить…

– К счастью, полиции, чтобы произвести арест, необходимы более веские улики, помимо выражения глаз и прически, иначе меня давно бы упрятали за решетку.

Она зажала уши руками:

– Хватит об этом! Я не вынесу больше!

Он привлек ее к себе и приблизил губы к ее губам.

– Только поэтому ты так расстроена?

Она обвила руками его шею.

– Ты не представляешь всю боль, что причинил мне, мой любимый. Я была так глупа, и мне стыдно. Ты простишь меня?

– Прощать тебя никогда не было для меня проблемой. Главное было убедить тебя доверять мне и любить меня.

– Но я люблю тебя!

Он улыбнулся:

– Так сильно, что готова была бросить все и бежать со мной?

Она склонила голову ему на плечо:

– В тот момент, когда ты появился, я окончательно поняла, что, кем бы ты ни был, я не могу жить без тебя.

– Так ты выйдешь, за меня?

– О да! – воскликнула она, а потом добавила: – Но ты же сам мне внушил подозрения. Помнишь, наш разговор про ваш заговор с Фэрли. Ты сказал, чтобы я ничего не говорила брату. – Увидев, что Ричард смутился, она потребовала строгим тоном: – Ричард, я хочу знать, и ты обязан мне объяснить, почему ты позволил мне поверить, будто ты грабитель.

– Но я понятия не имел, что ты принимаешь меня за разбойника! Мои знатные предки, должно быть, перевернулись в гробу при таком абсурдном предположении.

– Ты сам навел меня на подозрения. Я знала, что ты не принадлежишь к числу близких друзей Фэрли, и было непонятно, почему он тебя пригласил? А главное, ты дал мне понять, чтобы я не вздумала никому говорить о вашем сговоре. Ты страшно напугал меня тогда.

Он поднес ее руку к своим губам:

– Бедняжка, я причинил тебе столько переживаний! Но обещаю, что сделаю тебя счастливой в будущем и ты забудешь свои огорчения.

– Ты умеешь уговаривать. Не могу не думать, что практика в любовных увещеваниях у тебя огромная.

– Тебе больше понравилась бы речь простолюдина?

Сара вспомнила Чарлза Хенли и, улыбнувшись, покачала головой.

– Ричард, я жду объяснения, – напомнила она.

Лорд Мелфорд тяжело вздохнул и, не глядя ей в глаза, попытался еще раз уйти от ответа:

– Поверь, об этом даже не стоит говорить.

– Но дела моих близких тоже меня касаются. Я не могу быть счастливой, пока не узнаю, в чем замешан Фэрли.

– Напоминаю тебе, что ты уже дала обещание стать моей женой, и я не собираюсь освобождать тебя от данного мне слова.

Она невольно улыбнулась:

– Я не хочу никакого освобождения, милорд.

– Мне больше нравится, когда ты зовешь меня Ричардом.

Улыбка сошла с ее лица.

– Ричард, не думаю, что дело так серьезно, но… Расскажи, умоляю.

Он улыбнулся:

– Ты весьма настойчивая женщина, и я вижу в будущем немалые проблемы, с этим связанные. Но я скажу, если ты хочешь. Предупреждаю, тебе не понравится.

– Я и не думала иначе, – отозвалась она.

– Я пытался объяснить тебе тогда, у озера, когда ты намекала на заговор, но я понятия не имел, насколько абсурдны твои обвинения.

– Продолжай, Ричард.

Она была напугана, но постаралась держать себя в руках. Ничего страшного уже не может случиться, ведь главное разъяснилось самым чудесным образом!

Он набрал в грудь воздуха, прежде чем заговорить. Странно было видеть обычно уверенного в себе графа таким нерешительным.

– За несколько дней до того, как мы приехали сюда, я был в клубе «Брукс». Совершенно случайно я услышал разговор за соседним столиком между лейтенантом Мэтьюзом и твоим братом. – Он говорил торопливо, будто желая поскорее покончить с неприятным делом. – Оказалось, что твой брат хочет жениться, но переживает из-за старшей сестры. Ведь его жена станет хозяйкой в доме, что обречет незамужнюю сестру, то есть тебя, на полную неизвестность в будущем.

Сара не удержалась от изумленного восклицания. А граф продолжал торопливой скороговоркой:

– Тогда его друг предложил пригласить в дом нескольких молодых людей, так сказать, возможных женихов.

Сара опустила глаза и стала медленно краснеть.

– Отдадим должное твоему брату… Он сомневался, считал затею нелепой, но потом решил, что стоит попытаться. Мое имя было упомянуто.

Сара хотела что-то сказать, но он лишил ее этой возможности, торопясь завершить неприятную тему.

– Твой брат и его друг понятия не имели, что я все слышал. По правде говоря, Сара, я в то время изнывал от скуки, мне надоела лондонская суета, и я поддался искушению принять участие в их заговоре. Кроме того, у меня были трудности в личном плане, нежелательная для меня связь затягивалась и требовала решительного разрыва. – И когда Сара искоса бросила на него взгляд, заверил: – О, с этим давно покончено, даже до того, как я встретил тебя, любовь моя. Короче говоря, я постарался встретиться с твоим братом позже вечером и сделать так, чтобы он пригласил меня. Пожалуй, ему было трудно отказаться, настолько изящно я провел свою партию. – Граф помолчал, потом продолжал: – Я ожидал встретить какое-нибудь страшилище, нудную старую деву, заставившую брата так переживать. Как я мог знать, что сестра у него – прелесть и я полюблю ее с первого взгляда?

Сара подняла глаза и встретила его взгляд, светившийся теплотой и любовью, но выражение его лица было все же тревожным, поскольку он опасался ее реакции, которая была неожиданной для графа, потому что она от души рассмеялась.

– Так вот в чем было дело! Милый мистер Шевиот, и мистер Букер, и Десмонд Адамс. Если бы я только знала… – Она вдруг задержала дыхание. – Надеюсь, лейтенант Мэтьюз…

– Нет, нет, – прервал ее граф. – Он поехал просто для поддержки друга. Кажется, Мэтьюз тоже не ожидал, что здесь его ждет любовь. Лейтенант совершенно сражен красотой твоей сестры и теперь в Лондоне будет следовать за ней как тень.

Сара вновь рассмеялась:

– О боже! Как жаль, что я ничего об этом не знала. Это было бы так забавно!

– Так ты не сердишься, любовь моя?

– Сержусь, Ричард? Да это самая забавная история из всех, что мне приходилось слышать. А Фэрли? Никогда не предполагала, что он так трогательно заботится обо мне. Но как неучтиво я вела себя по отношению к тебе! Ты, должно быть, решил, что я плохо воспитана и невозможная ханжа.

– Нет, нет, моя дорогая Сара! Когда ты мне заявила, что знаешь, почему я здесь, я решил, что ты обиделась. Зато как же я был огорчен, когда ты отказалась верить в мою искренность.

Сара засмеялась:

– Но его лицо, Ричард, ты видел бы его лицо, когда я сказала, что мне все известно о его поступке. Бедный Фэрли! Это послужит ему уроком, он никогда не станет пытаться устроить счастье других. И займется, наконец, своим.

Лорд Мелфорд снова обнял ее.

– Ты не представляешь, как я счастлив, что ты не сердишься.

– А ты не представляешь, как я счастлива, что ты не разбойник. Что гораздо важнее. Однако странно, что, если ты полюбил меня с первого взгляда, почему-то уделял внимание Анжелине больше, чем того требовали приличия. Ты дал ей повод надеяться, не говоря уже о моей ревности.

– Об этом сожалею. Но мне нужна была причина, чтобы задержаться здесь и вернуться потом, ведь ты от меня всячески старалась избавиться, и поскольку, не отрицай, я был таким мерзавцем в твоих глазах, то пришлось заставить всех поверить, будто причина моего затяжного пребывания – твоя сестра. Кстати, ее отношение проливало бальзам на мои страдания, ведь Анжелина необыкновенно красивая девушка… – Граф с улыбкой встретил негодующий взгляд Сары. – Осмелюсь даже предположить, что через год-два она станет такой же обаятельной, как ее сестра.

Сара замерла в его объятиях.

– Ты знаешь, папа взял назад свое слово, я тебя предупреждаю.

– Уверен, твой отец не заставит себя долго уговаривать изменить решение. Он очень хочет твоего счастья, почти так же сильно, как иметь меня своим зятем.

Он снова поцеловал ее, а она смущенно пролепетала:

– Мы ведем себя неприлично, Ричард.

– Твоя тетушка – женщина, которая все знает о приличиях, и уверен, она сама прервет наше свидание, как только решит, что мы наконец-то выяснили отношения. Именно миссис Кернфорт сказала, где тебя найти, и, пока она не появится, мы останемся здесь.

Сара больше не стала противиться и вновь подняла лицо для поцелуя.

А в этот момент ничего не подозревающий Фэрли Оден яростно погонял лошадей по Брайтон-роуд, вспоминая, как много Сара сделала для него, а он потерпел неудачу в единственном своем поступке, которым хотел помочь ей обрести счастье.


home | my bookshelf | | Похититель сердец |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу