Book: Бельфеддор



Вольф Белов

Бельфеддор

Милой сестренке Настеньке посвящается

Часть первая

ЖИЗНЬ НА ДВОИХ

Копыта гиппарионов[1] и волов гулко стучали по утоптанному грунту лесной дороги, поскрипывали колеса кибиток. Большой торговый караван ногарского купца Ксеттоса возвращался из дальних странствий в родной Отоммосо. Сундуки ломились от золотых и серебряных самородков, вырученных за меха, вина и зерно в предгорьях полуночных гор и степях Хингары, повозки были забиты тюками с тончайшими ардонайскими тканями, мешками и амфорами со специями и пряностями из Каттана и Акатании.

Паланкин, в котором восседал сам Ксеттос, мерно покачивался на плечах дюжих носильщиков-рабов. Рядом шагал босоногий смуглолицый парень лет двадцати, верный раб купца, преданный ему душой и телом. Раб заметно прихрамывал, его левая нога была чуть короче правой. Это был не единственный его физический недостаток: парень ничего не слышал и не мог говорить, ибо родился глухонемым. Только один купец умел разговаривать с ним – он отлично понимал все жесты глухонемого, тот же, в свою очередь, понимал все приказы хозяина и исполнял их в точности.

К паланкину подъехал верхом на буланом гиппарионе начальник стражи, оттеснив глухонемого раба. Начищенная бронза доспехов всадника отражала последние лучи заходящего солнца, слепя глаза.

– Не пора ли нам встать лагерем, хозяин? – осведомился начальник стражи. – Мы все равно не успеем к Абатуру до темноты.

– Ты прав, Омминос, – нехотя согласился купец.

Ксеттосу вовсе не улыбалось заночевать среди враждебных человеку лесных дебрей, но выбирать не приходилось.

– Подыщи подходящее место для ночевки, – распорядился он.

– Чуть дальше по дороге есть большая поляна в лесу, – сообщил Омминос. – В свое время я останавливался там. Но нам придется свернуть.

– Хорошо, – согласился Ксеттос. – Веди нас туда.

Омминос кивнул и, пришпорив гиппариона, помчался в голову каравана. Глухонемой раб снова занял свое место рядом с паланкином хозяина. Ксеттос взглянул на раба, мрачно вздохнул и задернул шелковую занавеску. Глухонемой отлично понимал, какие думы тяготят его господина. Несмотря на то что купец получил определенную прибыль, в целом нынешний поход оказался на редкость неудачным – слишком много животных, людей и товаров было потеряно в пути. В довершение всего сейчас каравану приходилось двигаться по неизвестной Ксеттосу дороге, и это очень беспокоило купца.

Путь для каравана выбрал Омминос. У Ксеттоса не было причин не доверять Омминосу, но он предпочел бы видеть во главе своей стражи прежнего начальника. К сожалению, тот старый проверенный воин погиб от кинжалов ночных головорезов в Отоммосо незадолго до отправления каравана. Омминоса купцу порекомендовала его племянница Тинея.

Между тем караван свернул с накатанной дороги, и кибитки затряслись по ухабам малоезженой лесной тропы. Лес еще теснее обжал путешественников с двух сторон. Но через некоторое время его стены расступились, выпустив караван на обширную поляну. Ее утоптанность свидетельствовала о том, что здесь действительно часто останавливались большие отряды.

– Стой! – громогласно скомандовал Омминос.

Возницы натянули поводья и принялись распрягать волов. Носильщики опустили паланкин своего господина на землю. Ксеттос откинул шелковую занавеску и выбрался из носилок, с удовольствием разминая одеревеневшие конечности. К нему подъехал Омминос и спешился.

– Честно говоря, я предпочел бы заночевать в степи, – сказал ему Ксеттос. – Но в нашем положении выбирать не приходится. Прикажи людям, чтобы разбивали лагерь.

Омминос принялся отдавать приказы, поторапливая слуг и щедро раздавая подзатыльники рабам. Люди захлопотали, разбивая шатры и палатки, разводя костры. Омминос самолично расставил несколько постов по периметру лагеря и отправил несколько человек с бурдюками к роднику за свежей водой.

Глухонемой приготовил хозяину удобное ложе в шатре, принес вина, затем отправился помогать Октосу, личному повару Ксеттоса. Не забыл он позаботиться и о Мраке, могучем вороном гиппарионе хозяина. Купец, наверное, никого не любил больше, чем своего жеребца, и брал гиппариона с собой во все путешествия, хотя предпочитал передвигаться в паланкине. Мрак отвечал хозяину взаимностью, на всех же прочих смотрел с неукротимой злобой, издавая странные горловые звуки, похожие на рычание. И слуги, и рабы опасались злобного жеребца, считали его дьявольским существом. Исключение Мрак делал только для глухонемого: почему-то лишь к этому убогому парню он питал явную симпатию.

Стемнело очень быстро. Погонщики, наемные слуги и рабы сгрудились у костров, на всякий случай держа под руками ножи. Глухие дебри полуночных[2] лесов таили немало опасностей даже для такого большого каравана. Никто из караванщиков еще никогда не забирался так далеко на полуночь, и всех мучила тревога, мешая отдаться спокойному сну. Один лишь Омминос бывал ранее в здешних краях. Но хоть начальник стражи и утверждал, что опасаться нечего, его слова мало кого успокаивали. Слишком часто на постоялых дворах рассказывали истории о набегах варварских дружин, являвшихся с полуночи, преимущественно арамеев и хошимов. Отчаянные головорезы, обуреваемые жаждой легкой наживы, нередко покидали земли своих племен и, сбиваясь в большие отряды, вторгались в пределы Ногарской империи.

Кроме разбойников лес таил под своим зеленым покровом и другие опасности. Если костры и присутствие множества людей могли отпугнуть лесных хищников, то демонов и прочую нечисть они, наоборот, притягивали.

Но понемногу лагерь погрузился в сон, чуткий и тревожный. Лишь стражи бодрствовали на своих постах.

Глухонемой привел в шатер Ксеттоса двух молоденьких наложниц. Любвеобильный купец ни одной ночи не мог провести без женских ласк, и в дальних странствиях его всегда сопровождала дюжина прелестных юных рабынь. Глухонемой отлично знал все слабости и пристрастия хозяина и лично отбирал для него на каждую ночь подходящих настроению купца наложниц.

Почтительным поклоном выразив хозяину пожелание доброй ночи, глухонемой покинул шатер и улегся на циновке у входа, свернувшись калачиком, словно верный пес.

Он не мог слышать, как глубокой ночью из тьмы леса подкралась опасность. Впрочем, и никто в лагере этого не услышал. Бесшумные тени появились из леса неожиданно со всех сторон. Стражи, чуть задремавшие на своих постах, беззвучно падали, пронзенные кинжалами ночных грабителей.

Лишь когда налетчики напали на людей, спавших у костров, поднялась паника. Испуганно ржали гиппарионы, мычали и бесновались волы. Слуги, рабы и даже стражники, побросав оружие, в страхе разбегались. Лесные разбойники в звериных шкурах и легких кожаных доспехах, уже не таясь, выкрикивали свой боевой клич и рубили всякого, кто попадал под руку.

Глухонемой проснулся последним, когда один из пробегавших мимо слуг наступил ему на руку. Из шатра с визгом выскочили полураздетые рабыни, прикрывая ладонями свои обнаженные прелести. Вслед за ними появился Ксеттос в одних шароварах, взлохмаченный и босой, но с мечом в руке. Мигом оценив обстановку, он заорал:

– Все ко мне!

Полтора десятка уцелевших стражей сомкнули щиты, заслонив собой господина. Слуги и рабы устремились к шатру Ксеттоса, надеясь, что хозяин как-нибудь сумеет их защитить. Но грабителей было слишком много – целая боевая дружина вышла из леса. Ксеттос понял, что караван ему уже не спасти, уцелеть бы самому. Купцу, конечно, было жалко лишаться золота и товаров, но в конечном счете, при его немалом состоянии, потеря была не так уж велика. Ксеттос давно бы уже мог не обременять себя никакими заботами – лишь неуемная жажда деятельности и страсть к дальним путешествиям заставляли его до сих пор самолично водить караваны.

– Отходим! – крикнул купец. – Все в лес! Где Омминос?!

Но никто не знал, куда подевался начальник стражи. Да никому и не было до этого никакого дела: каждый был озабочен собственной судьбой. Беспорядочной толпой караванщики устремились в чащу. Слуги, рабы, стражники – все рассеялись в зарослях кто куда. Лишь человек десять неотступно следовали за своим господином.

Вскоре в разгромленном лагере остались только торжествующие варвары и трупы убитых караванщиков. Грабители пощадили наложниц Ксеттоса: девушки-рабыни послужили утехой разгоряченным воинам.

– Отличная добыча, – удовлетворенно произнес предводитель лесных варваров, осмотрев трофеи.

Над левым виском длинные волосы предводителя были заплетены в три косички, что свидетельствовало о его принадлежности к одному из княжеских арамейских родов.

– Но ты выбрал не очень удачное место для засады, мой неверный друг, – с ухмылкой заметил он сопровождавшему его Омминосу. – Эй, парни! Если хотите позабавиться с этими девками, забирайте их с собой. Оставаться здесь слишком опасно. Забирайте все, что можете, остальное – в огонь.

– Я сделал все, что обещал тебе, Варисий, – сказал Омминос. – Чем тебе не нравится это место? Чего ты боишься? Поблизости нет ни одного ногарского гарнизона.

– Ногарские солдаты меня ничуть не беспокоят, – пренебрежительно отозвался Варисий. – Мои люди без труда разгромят целый отряд ногаров. Здесь есть кое-что похуже.

– И что же это? – спросил Омминос.

– Там, – арамей указал в чащу, где скрылись бежавшие караванщики, – логово Бельфеддора.

Последнее слово он произнес так тихо, что Омминос едва расслышал.

– И кто же такой этот Бельфеддор? – насмешливо спросил Омминос.

– Говори тише, – потребовал варвар. – И старайся пореже произносить его имя, особенно когда находишься рядом с золотом. Этот металл привлекает его.

– Так кто же он такой? – повторил свой вопрос ногар.

– Это демон-воин, демон-истребитель. По ночам он выходит из развалин мертвого города, убивает всех, кто попадается на пути, и опять возвращается к себе. Трофеи он хранит в подземельях своего логова. За сотни лет там, должно быть, скопились несметные богатства, но никто в здравом уме не осмелится отправиться на их поиски.

– Глупые сказки старух-крестьянок, – пренебрежительно фыркнул Омминос. – Я не верю в эти старые предания, в них больше вымысла, нежели правды. Лучше отправь своих людей в погоню за Ксеттосом. В условиях сделки была смерть купца.

– Никуда твой купец уже не денется. Если хочешь, догоняй его сам, а мои люди туда не сунутся. От демона-истребителя никто не уходит живым.

Омминоса такое решение не удовлетворило. Просвещенное ногарское общество мало верило в могущество низших демонов, что во множестве населяли леса, степи и горы, ибо любой ногарский жрец мог повелевать ими, подчинять своей воле. Но спорить с арамеем Омминос не стал. Неизвестно, насколько опасен мифический Бельфеддор, а вот получить от варваров нож под ребро можно запросто.

Тем временем варвары погрузили вьючные сумы с золотом и серебром и тюки с тканями на спины гиппарионов и волов, не забыли и амфоры с вином. Повозки с остальным добром подожгли.

Отряд готов был тронуться в путь, когда из-под полога рухнувшего шатра воины вдруг извлекли глухонемого. Оглушенный во время схватки, он потерял сознание и только сейчас пришел в себя.

– Гляди-ка! Один еще живой! – воскликнул бородатый воин, швырнув калеку к ногам предводителя. – Срубить ему башку, князь?

– Подожди, – остановил его Варисий. – Эй, парень, как тебя зовут?

– У него нет имени, – произнес Омминос, глядя на пленника с нескрываемым презрением. – И он тебе не ответит. Он даже не слышит тебя. Это раб Ксеттоса, он глухонемой. Только купец умел с ним разговаривать.

Раб исподлобья смотрел на предводителя варваров и ногара-изменника. Он действительно ничего не слышал, но лишь один Ксеттос знал, что глухонемой отлично умеет читать по губам.

– Позволь, Варисий, я лично прикончу урода, – попросил Омминос, обнажая клинок. – Мне никогда не нравился этот хозяйский любимчик.

– Оставь его, – махнул рукой князь. – Парень и так обижен богами. Пусть считает, что я даровал ему свободу. Уходим!

Вся дружина быстро покинула разгромленный лагерь, уведя с собой гиппарионов и волов, нагруженных добычей. Когда последний воин растворился в ночи, раб вскочил на ноги и побежал в темную глубь леса, где скрылись Ксеттос и его уцелевшие слуги.

Между тем Ксеттос и несколько человек, державшихся рядом, углубились в самую чащу, спасаясь от клинков головорезов. Куда подевались все остальные, бежавшие из лагеря, они не знали, – видимо, разбрелись по лесу, а может быть, даже уже и сгинули в коварном болоте или на звериных тропах.

Бесцельно блуждая в темноте среди могучих вековых деревьев, увитых лианами, диким плющом и поросших густым длинным мхом от древности, беглецы вдруг наткнулись на обширные руины каменных строений.

– Что это, хозяин? – с опаской спросил один из слуг. – Где мы?

– Не знаю, – ответил Ксеттос. – Но лучше нам до рассвета укрыться здесь.

Купец и его слуги осторожно, почти на ощупь, продвигались среди руин. Наверное, когда-то в прошлом эти стены были очень высокими, теперь же они превратились в бесформенные нагромождения валунов. Каменные завалы то и дело преграждали дорогу путникам. Город, если это был город, умер очень давно. Наверное, не одна сотня лет минула с момента его гибели. Лес уже полностью захватил территорию, некогда отвоеванную у него жителями города. Деревья росли повсюду, даже изнутри останков зданий теперь поднимался густой лес. Буйная растительность своими корнями довершала разрушение каменных стен.

Ксеттос выругался. Он страдал больше всех: в отличие от слуг, на нем из одежды были только шаровары. Острые камешки впивались в его босые ступни, шипы и колючки царапали тело. В довершение всех бед начал накрапывать дождь, с каждым мигом он все усиливался, грозя перерасти в ливень.

– Тоттес, сделай несколько факелов, – распорядился купец. – Я вижу вход в какое-то подземелье. Укроемся там.

– Неужели мы сами полезем в пасть дьявола?! – ужаснулся один из слуг.

– Не будьте трусливыми бабами, – презрительно произнес Ксеттос. – Разве вы никогда не видели мертвых городов?

– Страшно не то, что город покинут, а то, почему он стал таким, почему его покинули обитатели, – с благоговейным трепетом прошептал пожилой слуга.

– Выбор у нас невелик, – ответил Ксеттос. – Либо укроемся здесь, либо попадем в лапы варваров. Тоттес, поторопись.

Тоттес быстро нарубил смолистых веток и связал их в три пучка. Укрывшись под каменной плитой, беглецы высекли огонь и запалили факелы.

– Идем, – решительно сказал Ксеттос и первым принялся спускаться по скользким каменным ступеням.

Слуги и рабы последовали за своим господином. Вскоре они оказались в просторном зале, слабый свет факелов был не способен выхватить из темноты стены и высокий потолок. Лес проник даже сюда, под землю. Каменные плиты пола затянуло мхом, сквозь щели пробивалась белесая трава, выросшая без солнечного света, а кое-где даже ветвились чахлые кустарники и маленькие кривые деревца, лишенные листвы. Из темной высоты от потолка спускались щупальца витых толстых корневищ – они, словно удавы, расползались по мшистому полу, вгрызаясь в щели меж плит. Под ноги беглецам то и дело попадался различный хлам: крупные останки каких-то деревянных сооружений, полностью превратившихся в труху, позеленевшие от времени медная утварь и смятые бронзовые доспехи, местами сквозь мох и тлен проглядывали желтые кости и черепа.

– Не очень приятное место, – тихо заметил Тоттес.

– До рассвета осталось недолго, – ответил Ксеттос. – Скоро мы уйдем отсюда. А пока соберите все, что горит, и разведите костер. Я дьявольски замерз.

Слуги быстро порубили мечами кустарники, деревца, корневища, сложили все в одну большую кучу и запалили. Сырое дерево горело плохо, больше чадило, но все же света оказалось достаточно, чтобы оценить истинные размеры огромного подземелья. Ногарам, привыкшим к строгим геометрическим линиям, которыми отличалась планировка ногарских городов, архитектура подземелья казалась хаотичной, лишенной всякой системы. Потолок то поднимался до высоты в четыре человеческих роста, а местами и выше, то вдруг опускался так, что пришлось бы нагнуться, чтобы пройти под его сводами. Затянутые мхом и побегами дикого плюща колонны беспорядочно стояли на значительном удалении друг от друга, но кое-где собирались в целые колоннады, в которых можно было бы заблудиться, как в лесу. И всюду царили запустение, сырость и тлен.

Беглецы разбрелись во все стороны, обследуя подземелье. В самой глубине, почти за границей света, один из слуг вдруг наткнулся на кувшин с золотыми монетами. Зачерпнув горсть, предусмотрительный слуга спрятал золото за пояс и только потом позвал хозяина. На его зов вслед за Ксеттосом последовали и остальные.



– Да здесь полно золота, – ошеломленно произнес пожилой раб, взмахнув факелом. – Посмотри туда, хозяин.

Из мшистого ковра проглядывали золотые светлячки, а чуть дальше сверкали целые россыпи: блюда, кубки, чаши, украшения, монеты. Здесь не было ни серебра, ни жемчугов, ни каменьев, одно только золото.

– Это с лихвой окупит потерю каравана, – заметил Ксеттос, сразу приободрившись.

– Но кто сложил все это здесь? – с опаской спросил один из слуг. – Может быть, те разбойники, что напали на нас?

– Тогда бы они сами уже были здесь, – ответил купец. – Этот клад наверняка такой же древний, как и само подземелье. Взгляните сами: большинство монет очень старые, таких уже давно не чеканят.

– Взгляни на это, господин, – с трепетом произнес другой слуга.

Он указал на массивную гранитную плиту, стоявшую среди золотых россыпей. Пожалуй, это был единственный камень здесь, не затянутый мхом. Очевидно, когда-то эта плита проломила верхнее перекрытие, рухнула вниз и врезалась в землю, вздыбив плиты пола. Время не пощадило и этого гранитного монолита, выщербив поверхность, отполированную некогда древними камнерезами. Высеченный на плите барельеф стерся почти полностью, угадывалась лишь рогатая голова какого-то существа. Лучше всего на изображении сохранились глаза. Пронизанный красными жилками камень придавал им живой блеск, в свете факелов они горели злобным огнем. Казалось, каменное существо неотрывно следит взглядом за непрошеными гостями.

– Проклятие, – прошептал Ксеттос, неожиданно побледнев и отступая от барельефа. – Я же слышал об этом мертвом городе. Как я сразу не догадался?!

– Это же… – в ужасе прошептал было Тоттес.

Но купец не позволил ему договорить. Зажав слуге рот ладонью, Ксеттос сердито прошипел:

– Не смей произносить его имя. Мы в самом его логове, и совсем не обязательно призывать его сюда. Всем молчать. Уходим отсюда. Немедленно.

В этот момент послышался шорох. Все разом обернулись, обнажив клинки. Но уже через мгновение Ксеттос и его спутники вздохнули с облегчением Из тени колонны вышел глухонемой.

– Это ты, мой верный раб, – улыбнулся купец. – Поди сюда. Ты один?

Глухонемой понял вопрос и кивнул.

– Я рад, что ты нашел меня, – сказал ему Ксеттос, похлопав по плечу. – Но теперь мы все должны уходить отсюда.

Глухонемой улыбнулся: он тоже был рад, что нашел хозяина живым и невредимым. С малых лет парень служил купцу и очень привязался к нему.

Вдруг глухонемой изменился в лице и указал хозяину на что-то за его спиной. Ксеттос и остальные обернулись.

Гранитный барельеф охватило призрачное сияние. Свет шел из самой глубины камня, с каждым мигом в нем все отчетливей проявлялась фигура могучего грозного существа. Золотые россыпи пришли в движение: монеты, чаши, цепи и ожерелья – все поднялось в воздух. Монеты, припрятанные одним из слуг, выскользнули из-за его пояса и также взвились над полом.

– Все вон отсюда! – крикнул купец.

Схватив глухонемого за плечо, он потащил раба к выходу. Остальные последовали за своим господином.

Золотые предметы, зависшие в воздухе, вдруг сорвались с места и вихрем закружились по подземелью. Люди оказались в центре этого золотого смерча, не в силах вырваться из бешено вращавшегося кольца.

Странное существо вырвалось наконец из камня и неожиданно предстало перед людьми. На краткий миг хозяин подземелья вдруг обрел плоть и превратился в огромного воина, закованного в броню. Его лицо, обросшее серой шерстью, было похоже на звериное рыло, это сходство усиливал рогатый шлем. Взмахнув стальными клинками, воин молниеносно рассек двух человек и снова растворился призрачным сиянием.

Слуги и рабы бросились врассыпную. Один из них попытался вырваться из кольца вихря, но тут же был сбит с ног золотым потоком и упал на мшистые плиты, обливаясь кровью.

– Кто это?! – в ужасе взвизгнул молодой слуга, вцепившись в плечо Тоттеса. – Ты что-то знаешь о нем! Скажи мне!

– Бельфеддор! – прохрипел стражник. – Мы в подвалах его города. Это древний демон-воин, истребитель людей. Его невозможно одолеть, он наполовину призрак. Мы все погибнем здесь.

Сомневаться в словах Тоттеса не приходилось. Злобное демоническое существо стремительно перемещалось по подземелью. Принимая на мгновение материальную форму своей сущности, Бельфеддор наносил смертельный удар – и вновь становился призраком. Очень скоро все слуги Ксеттоса и сам купец пали от стальных клинков свирепого хозяина подземелья – в живых остался лишь глухонемой.

Ураган, бесновавшийся в стенах, стих так же неожиданно, как и поднялся, золотые россыпи вновь устлали мшистые плиты.

Истекая кровью, Ксеттос медленно умирал, лежа на переплетении корневищ. Глухонемой раб склонился над господином. Беззвучно плача, он безуспешно пытался остановить кровь, зажимая ладонью рану под сердцем купца.

– Уходи, парень, – прошептал Ксеттос. – Спасайся.

Даже если бы раб смог услышать, что говорит ему купец, он все равно не покинул бы хозяина. Этот умирающий старик с массой пороков был единственной опорой для убогого сироты в жестоком, враждебном ему мире. Верный раб хотел умереть вместе с господином, вырастившим его с малых лет.

– Уходи, – снова прошептал Ксеттос и испустил дух.

Обняв тело господина, раб разрыдался еще горше.

Заметив скользнувшую рядом тень, он поднял голову и увидел перед собой Бельфеддора. Хозяин подземелья внимательно смотрел на раба. Красноватые глаза демона горели холодным огнем, в его взгляде не угадывалось ничего, кроме безмерной жестокости, злобы, жажды крови и насилия, ненависти ко всему живому. Чуть изогнутые стальные мечи покачивались в его руках, готовые в любой миг изрубить человека на куски.

Злость вдруг вскипела в душе убогого раба. Он вскочил на ноги и бросился на огромного воина. Ярость заглушила страх и боль, он совсем не думал о смерти. Бельфеддору не понадобилось ни одного движения, чтобы отразить это жалкое нападение, – ударившись о пластинчатую броню доспеха, раб попросту отлетел в сторону, словно перышко. Однако это нисколько не угасило его жажды мщения. Раб вскочил на ноги и снова бросился на могучего хозяина подземелья. Бельфеддор лишь взмахнул рукой, поддев глухонемого рукоятью меча, и раб, пролетев по воздуху шагов двадцать, упал на переплетение корней. От удара хрустнули ребра, но даже это уже было не в силах остановить разъярившегося раба.

Похоже, Бельфеддора начала забавлять эта бессмысленная возня. Вложив мечи в ножны за спиной, он спокойно принимал удары жалкого противника. Снова и снова глухонемой раб бросался на грозное существо, разбивая кулаки в кровь о броню доспехов, но всякий раз оказывался поверженным.

Он тяжело дышал и уже едва держался на ногах, но все еще был полон решимости. Бельфеддор приблизился, с явным интересом ожидая продолжения забавы. В этот момент взгляд раба упал на бронзовый клинок, оброненный одним из погибших стражников Ксеттоса. Меч лежал на толстом корневище, его острие торчало вверх. Глухонемой понимал – схватись он за оружие, и гибель будет уже неминуема: Бельфеддор шутя разорвет его на части голыми руками. Но ему уже нечего было терять. Раб никогда не держал в руках оружия, тем не менее на память вдруг пришел один трюк, увиденный им еще в детстве, во время поединка чести двух благородных ногарских воинов. И раб решился.

Он ударил босой пяткой по концу клинка так, что меч взлетел в воздух. Подпрыгнув, раб схватился за рукоять меча и, развернувшись в прыжке, нанес удар.

На мгновение Бельфеддор замешкался, он попросту не ожидал такой прыти от убогого калеки. Эта заминка стоила хозяину подземелья жизни. Бронзовый клинок с хрустом тяжело врубился в жесткую плоть демона, и в следующий миг голова Бельфеддора скатилась с плеч. Однако тело его еще некоторое время стояло на ногах. Бельфеддор даже потянулся к оружию, его ладони сомкнулись на костяных рукоятях мечей, украшенных врезанными в них золотыми кольцами.

Глухонемой отступил, выронив клинок. Тяжело дыша, он со страхом смотрел на обезглавленное тело демона, не зная, чего ожидать от загадочного хозяина подземелья. Но Бельфеддор так и не обнажил оружия. По-прежнему держась за рукояти мечей, он повалился навзничь и рухнул на пол так, что содрогнулись плиты, а по ковру мха пробежала волна.

Потеряв остатки сил, глухонемой упал на колени и, скрючившись, уткнулся лицом в сырой мох. Сейчас он сам был близок к тому, чтобы умереть от полного изнеможения.

Вдруг он услышал голос:

– Человек!

Раб вздрогнул. С трудом подняв голову, он огляделся. Костер, разложенный слугами Ксеттоса, горел еле-еле и нещадно чадил, но все же света было достаточно, чтобы понять, что рядом никого нет. Вокруг лежали только мертвые тела. Между тем зов повторился:

– Человек!

Голос не мог исходить извне, глухонемой попросту не услышал бы его. Раб слышал голос в своем сознании.

– Человек! – прозвучало в третий раз. – Я знаю, ты слышишь меня. Это я, Бельфеддор, обращаюсь к тебе. Подойди и взгляни на меня.

Глухонемой в ужасе отшатнулся назад, упав на локти. От дикого страха потемнело в глазах и сдавило горло.

– Подойди ко мне! – жестко потребовал Бельфеддор.

Единственным желанием глухонемого было вскочить на ноги и бежать без оглядки из страшного подземелья. Но властный голос демона притягивал его, да и чисто человеческое любопытство брало верх над страхом: слишком уж необычно было слышать в мозгу чужой голос.

Глухонемой поднялся и осторожно приблизился к телу Бельфеддора. Голова хозяина подземелья лежала чуть поодаль, глаза демона смотрели на человека из-под лохматых бровей, в них все еще не угасла жизнь. Даже без рогатого шлема, спавшего с головы, лицо демона все равно больше напоминало морду свирепого зверя, хотя несомненно это было лицо человека.

– Я скоро умру, – прозвучал голос Бельфеддора. – Но пока еще проводники вечности не унесли меня в мир теней, мы можем заключить взаимовыгодную сделку.

– Тебе нечего мне предложить, – отозвался мысленно раб.

– Напротив, я могу изменить всю твою жизнь. Боги дали тебе при рождении гораздо меньше, чем другим людям. Ты отмечен ущербностью. Я же могу исправить эту несправедливость. Я избавлю тебя от хромоты и кривобокости, наделю даром речи, ты сможешь слышать все звуки этого мира. Я дам тебе огромную силу и безграничную власть над золотом.

Глухонемой задумался. Словам демона о силе и власти над золотом он не придал особого значения. Его обошла стороной хроническая болезнь всех слуг и рабов, что стремились прибрать к рукам любой медный грошик, пока не видит хозяин. Богатство его не соблазняло. Но стать физически равным другим людям… Об этом глухонемой не смел даже мечтать. Возможность стать полноценным действительно могла бы изменить всю его жизнь.

– Думай скорее, – поторопил его Бельфеддор. – Времени в моем распоряжении осталось не слишком много.

– А что ты возьмешь взамен?

– Только то, что ты сам дашь мне.

– Но мне нечего тебе дать. У меня нет ничего. Даже моя жизнь принадлежала моему господину, а сейчас должна перейти по наследству к его племяннице.

– Ты можешь дать мне возможность жить. Я прожил на свете многие сотни лет, но не желаю покидать этот мир. Дай мне возможность жить в твоем теле, и я отплачу тебе за эту услугу сполна. Ты будешь здоров и полон сил, ни один недуг не коснется тебя более. И ты будешь жить долго. Очень долго.

– Ты хочешь поработить мою душу? – насторожился раб.

– О нет, ты не понял. Мы будем вместе жить в твоем теле. Я не властен самолично распоряжаться твоей бренной оболочкой, и уж тем более душой. Если бы я мог вселиться в твое тело без разрешения, я не стал бы тебя спрашивать. Ты останешься самим собой, просто в тебе буду жить еще и я…

Раб снова задумался. Он опасался довериться злобному демону подземелья, что так жестоко расправился с Ксеттосом и его спутниками. Но возможность стать таким же, как все, была слишком уж заманчивой. Вдруг вспомнилась ухмыляющаяся физиономия Омминоса. Коварный изменник должен быть наказан за вероломство, но что может сделать убогий глухонемой раб?..

– Мир теней уже готов принять меня, – резко ворвался в сознание раба голос Бельфеддора. – Решайся!

– Зачем тебе жизнь? – осторожно поинтересовался глухонемой. – Чтобы и дальше сеять смерть? Я не хочу становиться убийцей. Это не для меня.

– Да, я чувствую, что мой образ жизни для тебя не Годится, как и ты для него, – мрачно заметил демон. – В тебе нет ни твердости, ни решительности настоящего воина. Но я уже сказал, что не властен над тобой и твоим телом. Скорее уж мне придется стать твоим рабом. Но я хочу жить и готов смириться с этим. Впусти меня.

– Поклянись, что не сделаешь ничего против моей воли, – потребовал глухонемой.

– Клянусь Светом и Тьмою, Жизнью и Смертью! – не раздумывая поклялся демон. – Я не сделаю ничего против твоей воли, это просто не в моих силах. Открой мне свое сердце! Впусти меня!

– Входи, – разрешил глухонемой.

Тело Бельфеддора охватило сияние. Белесые щупальца призрачного тумана устремились к груди глухонемого и впились в его сердце. Дикая боль пронзила каждую частичку ущербного тела раба, его словно разрывала изнутри грубая жестокая сила. Глухонемой захрипел и рухнул навзничь, его тело забилось в судорогах. В глазах потемнело, невыносимая боль погасила сознание.

Когда глухонемой пришел в себя, сырое дерево в костре уже еле тлело, все подземелье погрузилось во мрак. Но, к собственному удивлению, рабу оказалось достаточно этих еле светящихся угольков, чтобы различать все предметы в темноте подземелья. Глухонемой с большим трудом припомнил все случившееся и совсем не был уверен, что сделка с Бельфеддором не является бредом его воспаленного сознания.

Раб приподнялся и сел.

– Эй, ты здесь? – осторожно окликнул он демона и осекся.

То, что он хотел высказать мысленно, вдруг соскочило с языка. Немой от рождения, он вдруг заговорил. Только сейчас раб осознал, что отчетливо слышит журчание воды, доносившееся издалека, со стороны входа. Это дождевая вода стекала в подземелье. Рядом что-то шуршало, таясь в переплетении корней. Человек, родившийся глухонемым, теперь отчетливо различал все звуки. Он понял, что соглашение с демоном не было плодом больного воображения.

– Где ты? – снова позвал он Бельфеддора.

– Совсем не обязательно орать, чтобы позвать меня, – прозвучал в сознании голос демона. – Если ты будешь обращаться ко мне вслух на людях, все подумают, что ты разговариваешь сам с собой, и тебя сочтут умственно недоразвитым. Впрочем, это не так уж далеко от истины.

– А ты не слишком дружелюбен, – заметил человек. – Мог бы и поблагодарить за то, что я впустил тебя. Как устроился?

– Вполне сносно. Но ты оказался слишком слаб, на мгновение мне показалось, что мы умрем вместе.

Человек ощупал лохмотья, в которые превратилось его одеяние, и удивленно спросил:

– Что случилось с моей одеждой?

– Она оказалась слишком тесна для нас обоих, – пояснил демон. – Разве ты не чувствуешь, что стал гораздо крупнее? Встань, оцени наше новое тело.

Человек послушно поднялся на ноги и расправил плечи. Да, он стал другим – высоким, крепким, сильным.

– Почувствуй мою силу! – произнес демон злобно и торжествующе.

Тело вдруг наполнила жестокая всеподавляющая мощь грозного демона-истребителя, а душу охватил Дикий злобный восторг. Появилось непреодолимое желание крушить все вокруг и уничтожить все живое, что осмелится противостоять его силе. Человек сам испугался неведомого доселе чувства.

– Прекрати немедленно! – потребовал он.

– Как пожелаешь, – отозвался демон с нескрываемым ехидством. – Ты еще слишком слаб душой и не в состоянии выдержать моей силы. Тебя страшит наше могущество. Ты не воин, но когда им станешь, ты перестанешь бояться и тебе понравится наша сила…

– Мне это не нужно, – отрезал человек, слегка уязвленный насмешливым тоном демона. – У тебя самого душа не воина, а убийцы. Я не собираюсь становиться таким, как ты, и не смей толкать меня на этот путь.

– Ничтожный человечек, – злобно прорычал демон. – Ты хочешь, чтобы моя сила пропала? Нам нет равных, мы любого можем поставить на колени и подчинить своей воле. Стоит ли скрывать свою мощь? Отбрось страх и воспользуйся моей силой. Тебе понравится, стоит только попробовать. Это непередаваемое чувство триумфа – осознание того, что ты сильнее. В тот момент, когда ты сломаешь противника, втопчешь его в пыль, ты почувствуешь себя богом. Именно насилие сделало меня… тем, кто я есть.

– Но я – не ты, – ответил человек. – И закончим на этом. Я не стану убийцей.

– Хорошо, на время оставим эту тему, – нехотя согласился демон. – Кстати, пора нам уже познакомиться. Как твое имя?

– У меня его нет.

– Так не пойдет! – свирепо возмутился демон. – У каждого должно быть имя, это отличает его от прочих. И мы не должны быть безымянными.



– В таком случае – я возьму твое, – принял человек простое решение. – Раз уж ты поселился во мне, то теперь я и буду называться Бельфеддором.

– Это мне нравится, – одобрил демон. – Не хотелось бы оставаться забытым. Так куда же мы направимся, дружище Бельфеддор?

– Не знаю, – задумчиво пробормотал новый Бельфеддор. – Наверное, стоит вернуться в Отоммосо. Неплохо бы поквитаться с Омминосом, если он там.

– Кто это?

– Подлый изменник. Он заманил моего господина в ловушку и должен ответить за свое преступление.

– Снесем башку мерзавцу? – кровожадно осведомился демон. – Хотя нет, это слишком мягкое наказание. Подвергнем его пыткам, чтобы он медленно умер в мучениях на наших глазах.

– На это даже не надейся, – отрезал Бельфеддор. – Я не палач, мы предадим негодяя в руки справедливого правосудия.

– Очень скоро ты поймешь, что справедливое правосудие справедливо не для всех, – заметил демон. – Врагов лучше уничтожать самолично, не дожидаясь, пока они попадут в руки палача. Но пока можешь потешить себя своими иллюзиями, спорить с тобой я не стану – вижу, что твое упрямство граничит с глупостью. Лишь одна просьба: возьми мое оружие.

– Зачем оно мне? Я уже сказал, что не собираюсь становиться ни убийцей, ни воином.

– Зато я воин и остаюсь им. Мне дороги эти клинки. Кроме того, путь до Отоммосо далек и опасен. Всякое может случиться. Мне трудно будет защитить нас, если мы будем безоружны. Я посоветовал бы забрать и мои доспехи, но, пожалуй, для них наше новое тело несколько мелковато.

– Ладно, – нехотя согласился Бельфеддор. – Я заберу твои мечи. Но не вздумай втягивать меня в резню, иначе я тебя прогоню.

– Я учту твое пожелание, – мрачно и разочарованно пообещал демон.

Он явно не ожидал, что бывшего убогого раба будет так сложно подчинить своим интересам.

Бельфеддор снял с трупа хозяина подземелья затейливую сбрую с двумя мечами.

– Захвати пригоршню монет, – посоветовал демон. – В дороге пригодится.

Признав совет разумным, Бельфеддор увязал горсть монет в лоскут, оторванный от собственной одежды, подхватил оружие и направился к выходу из подземелья.

Выбравшись на поверхность, он с удивлением увидел, что уже давно рассвело. Сквозь густые кроны деревьев пробивались солнечные лучи.

Совсем рядом качнулись огромные стебли папоротника, послышались шорох и пофыркивание. Бельфеддор припал к земле.

– Ты не слишком отважен, – насмешливо заметил демон. – Хватит валяться в грязи. Это всего лишь гиппарион. Видимо, заблудился. Попробуй позвать его.

Бельфеддор приподнялся и тихонько свистнул. Животное тотчас поспешило на зов человека.

– Да это же старый знакомый! – обрадовался бывший раб.

Он нежно обнял за шею черного, как ночь, гиппариона. Это был Мрак, вороной жеребец Ксеттоса. Видимо, во время ночного нападения гиппарион отвязался и ускакал прочь от лесных варваров.

Жеребец добродушно фыркнул и ткнулся носом в плечо человека. Как ни странно, он тоже узнал бывшего глухонемого калеку даже под новой личиной и, по всей видимости, также обрадовался этой встрече.

– Теперь хоть не придется топать пешком, – удовлетворенно заметил демон. – Залазь на него – и в путь.

Мрак настороженно повел ушами, словно услышал чужой голос.

– Этот конь не принадлежит мне, – ответил Бельфеддор. – Я не имею права садиться на него верхом.

– Ты непроходимо туп! – злобно воскликнул демон. – Если не жалко ног – дело твое, топай пешком.

– И потопаю, – пробурчал Бельфеддор. – Тебя спрашивать не стану.

Взяв Мрака за повод, он повел жеребца за собой.


* * *


Осторожно ступая босыми ногами, Бельфеддор вел Мрака в поводу по едва приметной тропе, возвращаясь на лесную дорогу. Сбрую с оружием бывший раб, вопреки протестам демона, не стал надевать, а закрепил на крупе жеребца.

– Впереди много людей, – предупредил демон. – Они вооружены.

Подкравшись к самому краю дороги, Бельфеддор осторожно выглянул из зарослей. По дороге неспешно продвигались два десятка легких кавалеристов, предводительствуемые воином в таких же простых доспехах. Лишь черный плащ, расшитый серебром, да плюмаж из белых перьев на шлеме выдавал в нем командира. За всадниками шагали несколько человек в грубых одеждах, некоторые вели в поводу гиппарионов и волов. Замыкали колонну полсотни солдат-пехотинцев.

– Это ногарские солдаты, – прошептал Бельфеддор. – И с ними люди из каравана Ксеттоса. Пожалуй, стоит присоединиться к ним.

– Это еще зачем? – недовольно поинтересовался Демон. – От солдат лучше держаться подальше.

– Это же не разбойники, – ответил Бельфеддор. – Чего испугался?

– Ты просто дурак, если думаешь, что я способен бояться кого-либо, – злобно произнес демон. – Будь я в своем теле, эти вояки уже все кормили бы воронов. Но ты – не я. Воины пограничных отрядов с подозрением относятся к бродягам, ты же слишком глуп и сам навлечешь неприятности на нашу голову. Раб, он и есть раб.

– Не нравится – можешь искать себе другое тело, – огрызнулся Бельфеддор. – Мне надоели твои придирки. Я иду к людям.

– Хотя бы держи оружие под рукой, – примирительно посоветовал демон.

– Это ни к чему, – отверг Бельфеддор его совет.

Едва всадники поравнялись с ним, Бельфеддор вышел из своего укрытия, потянув за собой Мрака. Гиппарион под одним из всадников всхрапнул и нервно дернулся, испуганно косясь на незнакомца.

Предводитель отряда натянул поводья и вскинул руку. Вся колонна встала. Двое всадников приблизились к Бельфеддору, обнажив клинки.

– Ты, конечно же, все равно все сделаешь по-своему, но я очень сильно сомневаюсь, что эти парни рады нас видеть, – язвительно заметил демон.

– Сомневайся сколько хочешь, тебя никто не спрашивает, – грубо отозвался Бельфеддор.

– Я знал, что ты так скажешь. Ну-ну, посмотрим, чем все это закончится.

– Стой на месте и не шевелись, – грозно приказал один из воинов.

К ним подъехал командир отряда. Он был уже далеко не молод и, судя по всему, большую часть своей жизни провел в кровавых битвах. Его морщинистое и на редкость несимпатичное лицо было иссечено шрамами, обнаженные мускулистые руки также хранили многочисленные следы былых сражений.

– Кто ты такой? – сурово спросил старый воин.

– Я шел с караваном Ксеттоса, благородный господин, – честно ответил Бельфеддор, поклонившись. – Я раб Ксеттоса.

– Какой же ты глупец! – рассердился демон. – Ничего более толкового сказать не мог? Зачем было признаваться, что ты раб? Ты сам лишаешь себя возможности стать свободным человеком и меня толкаешь в рабство.

– Так ты раб? – переспросил воин.

Он смерил Бельфеддора пристальным взглядом. Бельфеддор не заметил в глазах командира отряда презрения, обычного для ногарских аристократов, которым приходится снисходить до беседы с рабом.

– Почему ты здесь в одиночестве? – спросил старый воин. – Где твой Ксеттос?

– Мой хозяин погиб, благородный господин, – ответил Бельфеддор.

Командир кивнул одному из воинов и приказал:

– Приведи кого-нибудь из этих…

Воин немедленно подвел к командиру Октоса, повара Ксеттоса.

– Ты знаешь этого человека? – спросил предводитель отряда, указав на Бельфеддора. – Он утверждает, что шел с вашим караваном.

– Он мне не знаком, – ответил Октос. – Его не было с нами.

– Присмотрись внимательней, Октос, – попросил Бельфеддор.

– Я не знаю, откуда тебе известно мое имя, но я никогда не видел тебя в караване хозяина, – сказал повар, поморщившись. Наемный слуга выказывал явное недовольство, что его заставляют опровергать ложь какого-то раба, судя по всему, беглого. – Не верь этому бродяге, благородный воин. Он, наверное, отбился от разбойников. Его физиономия мне не знакома, но этот жеребец несомненно принадлежал Ксеттосу.

Небрежным движением руки воин отпустил купеческого слугу и, хмуро глядя на Бельфеддора, произнес:

– Почему-то этот толстяк не признал тебя. Значит, ты солгал. Так кто же ты такой?

– Я уже сказал, – глухо ответил Бельфеддор. – Мне нечего добавить.

– Чье это оружие? – спросил воин, указав на мечи хозяина подземелья.

– Мое, – ответил Бельфеддор.

– Вот как? – Воин усмехнулся. – Ты назвался рабом, но рабы не разгуливают с оружием. Кто же ты? Разбойник? Мародер?

Бельфеддор молчал, опустив голову.

– Как тебя зовут? – продолжал спрашивать воин.

– Не вздумай назвать ему наше имя, – поспешно предупредил демон. – Он мог его слышать, а в здешних краях оно не пользуется доброй славой. Ни к чему добавлять себе неприятностей, из-за твоей дурости мы и так уже влипли по уши.

На этот раз Бельфеддор решил последовать совету демона. Их положение действительно было сейчас очень неопределенным.

– Позволь мне не называть себя, благородный господин, – попросил он.

Командир отряда равнодушно пожал плечами.

– Дело твое.

Кивнув воинам, он приказал:

– Связать его!

Двое солдат послушно стянули руки Бельфеддора сыромятным ремнем.

– Тебе нет нужды опасаться меня, благородный господин, – сказал Бельфеддор. – Я не замышляю ничего худого.

– Может быть, – кивнул воин. – Но я не знаю этого наверняка. Ты уже уличен во лжи, при тебе жеребец погибшего хозяина каравана, ты вооружен и отказываешься назвать себя. Так что у меня очень мало оснований доверять тебе. Я капитан Кселлос, мой отряд следует в крепость Паттоко. Я доставлю туда уцелевших людей Ксеттоса, а заодно и тебя. Пусть комендант крепости разбирается, кто ты такой.

Бельфеддора привязали длинной веревкой за руки к седлу одного из всадников. Повод Мрака привязали к луке седла другого всадника – никто из слуг погибшего Ксеттоса не осмелился подойти к злобному жеребцу. Мрак свирепо косился по сторонам, перебирал копытами и издавал странные горловые звуки, похожие на сдавленное рычание. Тем не менее гиппарион не делал решительных попыток освободиться, хотя и доставил солдатам немало хлопот.

Отряд капитана Кселлоса продолжил свой путь.

– Никогда еще я не попадал в положение, столь нелепое и унизительное! – бесновался демон. – Дай мне свободу, и я уничтожу этих людишек, осмелившихся пленить нас!

– Даже не мечтай об этом, – решительно отверг его требование Бельфеддор. – Они не враги, а солдаты императора, хранители законности и порядка. Комендант Паттоко во всем разберется, и нас отпустят.

– Мозгов у тебя не больше, чем у черепахи! – не успокаивался демон. – Твоя рабская сущность проявляется во всем! Я дал тебе сокрушительную силу, а ты все надеешься на милосердие и справедливость каких-то господинчиков. Люди кругом – сплошная мразь, запомни это. Не раздавишь их – они раздавят тебя. Комендант не будет ни в чем разбираться, просто обвинит нас во всех грехах, какие сможет придумать, и отправит на плаху или, что еще хуже, продаст с торгов. Лично я не желаю становиться рабом, да и тебе пора бы уже учиться быть свободным человеком. Да и что ты можешь сказать коменданту? Что носишь в себе меня?

– Не мог бы ты заткнуться или хотя бы поговорить о чем-нибудь более приятном? – недовольно проворчал Бельфеддор.

– Мог бы, да только ничего приятного в нашем положении нет. Если бы я знал, что ты окажешься таким безвольным рохлей и тупицей, лучше отправился бы в мир теней.

– Еще не поздно это сделать, – отозвался Бельфеддор с угрозой: оскорбления демона задели его за живое. – Если не перестанешь меня донимать, прогоню!

Угроза подействовала. Видимо, демон действительно был не властен над телом и волей человека, в которого вселился.

– Ладно, не будем ссориться, – примирительно сказал демон. – В конце концов, мы теперь в одной упряжке.

– Так-то лучше. Скажи, почему Октос не узнал меня?

– А чего ты ожидал? Трудно узнать в здоровом сильном человеке глухонемого калеку.

– А мое лицо? Моя одежда? Я чего-то не понимаю, но вижу, что пока от нашего союза больше неприятностей, чем выгоды.

– Уж кто бы говорил, – проворчал демон.

Отряд капитана Кселлоса без помех продвигался вперед. К полудню лесная дорога вывела людей на широкий наезженный тракт, знакомый Бельфеддору. Именно этим путем Ксеттос обычно водил свои караваны в Хингару.

До самого вечера отряд неспешно продвигался по широкой дороге. С наступлением сумерек лес наконец расступился, впереди лежала бескрайняя степь. Когда совсем стемнело, дорога уперлась в ворота большого постоялого двора.

Не так давно здесь стояли всего лишь большой тростниковый навес и сарай, где путники могли укрыться от непогоды, да загон для скота. Но с некоторых пор это местечко прибрал к рукам предприимчивый толстяк Абатур, бывший родом откуда-то из полуденных земель. Он умело воспользовался удачным расположением местечка на пересечении торговых путей, соединяющих древнюю Наккату с Отоммосо, Хингарой, Каттаном и Акатанией. В короткий срок Абатур превратил простую стоянку в огромный гостиный двор. На месте убогих построек выросли гостиные дома в два поверха[3] с множеством комнат, просторная трапезная, большие загоны, конюшни, склады, амбары и даже торговые лавки. Для спокойствия проезжих гостей и своего собственного Абатур даже обнес свое хозяйство высоким тыном. Когда же некоторое время назад сюда добрались строители Большой Императорской дороги, что пролегала мимо и должна была связать древнюю столицу Ногары Аттоко и новую – Отоммосо, вокруг раскинулся целый город: бараки для рабов, кухни, конюшни, мастерские, солдатские казармы. Здесь всегда было людно и оживленно.

Встретить отряд вышел сам Абатур. Он радушно приветствовал капитана – видимо, был давно с ним знаком. Слуги Абатура занялись размещением караванщиков и солдат Кселлоса. Два воина под присмотром самого капитана привязали Бельфеддора к специальному столбу на охранном дворе, где обычно ночевали узники, сопровождаемые из дальних провинций в столицу. Такие столбы возвышались по всему двору, в стенах блестели массивные бронзовые кольца, к которым приковывали особо опасных преступников.

Сегодня здесь было пустынно, Бельфеддору предстояло коротать ночь в одиночестве.

– Кто твой пленник, дружище? – поинтересовался Абатур, из любопытства увязавшийся за капитаном.

– Какой-то бродяга, – неохотно ответил Кселлос.

– Это его гиппарион? – спросил толстяк, похлопав Мрака по холке.

Гиппарион всхрапнул и обнажил крупные зубы, злобно покосившись на толстяка. Абатур поспешно отдернул руку.

– Отличный жеребец, – восхитился он. – За такого не жалко никаких денег.

– Вот потому-то он и побудет здесь, на охранном дворе, – проворчал капитан. – Не очень-то я доверяю твоим постояльцам.

– Ты меня обижаешь, – оскорбился толстяк. – Я не принимаю у себя конокрадов.

– Тебе-то откуда знать, кто здесь останавливается? – усмехнулся капитан. – В твое заведение каждый день приходят две сотни человек и столько же уходят.

– Это верно, – вздохнул Абатур. – Народу много, за всеми не уследишь. Между прочим, я мог бы купить этого жеребца и избавить тебя от хлопот.

– Не облизывайся. Жеребец принадлежал купцу Ксеттосу и будет отправлен его наследникам.

– А мечи тоже его? – спросил Абатур.

Он вытянул из ножен один из мечей Бельфеддора, по-прежнему привязанных к крупу Мрака.

– О боги! – изумленно воскликнул толстяк. – Взгляни, дружище! Это же сталь! Ты знаешь, сколько стоит такой клинок?!

– Не трогай ничего! – прикрикнул на него Кселлос.

Он отобрал у толстяка меч и задвинул его обратно в ножны.

– Из этого каравана тебе ничего не достанется. Всех людей и все добро Ксеттоса я сдам коменданту Паттоко.

– Что я в тебе ценю больше всего, друг, так это твою неподкупность и верность долгу, – уважительно, хотя и с изрядной долей иронии произнес Абатур. – Ты настоящий солдат.

Воины привязали жеребца к кольцу в стене. Капитан сам проверил надежность узлов на руках пленника и спросил напоследок:

– Чего-нибудь хочешь?

– Если можно, воды, благородный господин, – попросил Бельфеддор.

– Подайте ему воды, – распорядился капитан.

Один из солдат зачерпнул из бочки большим ковшом и поднес его к губам пленника. Опустив голову, Бельфеддор вдруг увидел собственное отражение и в ужасе отпрянул. Факел на стене светил довольно ярко, и бывший раб Ксеттоса смог разглядеть себя вполне отчетливо.

Ему было немногим более двадцати лет, теперь же на Бельфеддора смотрело из воды незнакомое, обросшее щетиной лицо с суровыми, даже грубыми чертами видавшего виды человека неопределенного возраста – с равным успехом ему можно было дать и тридцать лет, и пятьдесят.

– Надо же, – заметил демон несколько удивленно. – Оказывается, мы сильно изменились…

– Мы?! – вскричал Бельфеддор вслух, не сдержавшись. – Это я изменился! Что ты со мной сделал?!

– Ты здоров, приятель? – недоуменно спросил капитан. – С кем ты разговариваешь?

Бельфеддор ничего не ответил. Капитан пожал плечами, затем жестом позвал воинов за собой и направился к воротам. Абатур поспешил за Кселлосом.

– Странного парня ты приволок, – заметил толстяк. – Он явно не в себе. Идем скорее, друг, я угощу тебя добрым вином. Недавно я купил таких девушек – кровь с молоком! Вот увидишь, тебе они понравятся. Мы славно проведем эту ночь.

Ворота захлопнулись, снаружи встали на страже два воина. Внутри охранного двора остались лишь Бельфеддор и Мрак.

– Как ты мог сделать со мной такое?! – разгневанно прошипел Бельфеддор, как только голоса капитана и Абатура стихли за воротами.

– Я сам не подозревал, что так получится, – ответил демон неубедительно и без тени вины в голосе. – Видимо, моя древность наложила печать на твою молодость.

– Печать?! Да я просто старик!

– Не преувеличивай. Ты выглядишь как нормальный зрелый мужчина. Лично мне нравится наше новое лицо, такой облик производит впечатление на женщин. И потом, посмотри на это дело с другой стороны – старее ты уже не станешь. Мы вообще не будем стареть и переживем всех, ныне живущих.

– Мы что, бессмертны? – осторожно спросил Бельфеддор.

– Своей смертью мы точно не умрем. Я изменил тебя не только внешне, пойми это и прими как должное. Хорошо бы, чтоб у тебя еще и мозги вправились.

– Что ты имеешь в виду? – оскорбленно спросил Бельфеддор.

– Ты всю ночь собрался торчать у этого столба и безропотно ждать, когда тебя отведут на суд коменданта Паттоко? С нашим новым лицом тебя никто не узнает и не заступится. А если ты признаешься, кто мы есть теперь, нас убьют еще скорее. Нас ведь могут обвинить в смерти Ксеттоса. Я не для того вселился в тебя, чтобы принять смерть на плахе.

– Отчасти такой приговор будет справедлив, – заметил Бельфеддор, печально вздохнув. – Ведь именно ты убил моего господина.

– А ты убил меня, – напомнил демон. – Я-то уже наказан, а вот тебя казнят ни за что.

– Что же ты предлагаешь? – спросил Бельфеддор.

– Дай мне свободу действий! – свирепо потребовал демон. – Я разорву эти ремни и оружием проложу нам путь на волю.

– Ты устроишь резню, а я этого не хочу. Мы не в стане врагов.

– Друзей я здесь тоже не приметил, – прорычал демон. – Не будь тряпкой, соверши наконец решительный мужской поступок. Глупо оставаться пленником и ждать смерти, когда можешь стать свободным.

В этот момент послышался стук копыт, к столбу подошел Мрак и ткнул Бельфеддора носом в плечо.

– Он опять отвязался, – удивленно прошептал Бельфеддор. – Как он это делает?

– Даже глупая скотина стремится к свободе, – заметил демон. – А ты так и будешь покорно ждать своей участи, как трусливый раб?

Бельфеддор не успел ответить. Он почувствовал на своих руках влажные губы гиппариона, а через пару мгновений крупные зубы жеребца без труда разорвали ремни.

– Умный зверь! – восхищенно отметил демон. – Трудно было бы сыскать лучшего коня для воина. Жаль, что он не проживет столько, сколько мы. Впрочем, если ты не будешь прислушиваться к моим советам, мы лишимся головы гораздо раньше.

– Да заткнись ты! – огрызнулся Бельфеддор.

Он обнял жеребца за шею и ласково потрепал его густую гриву.

– Благодарю тебя, Мрак.

Гиппарион добродушно фыркнул в ответ.

– А теперь тебе придется вынести нас отсюда, – произнес Бельфеддор.

Он взобрался на круп жеребца и бросил оценивающий взгляд в сторону ворот.

– Что ты задумал? – забеспокоился демон. – Мне почему-то кажется, что ты никогда раньше не ездил верхом.

– Тебе правильно кажется, – подтвердил Бельфеддор. – Я впервые на коне. Но будь уверен, это не помешает нам перескочить ворота.

– Ты с ума сошел! – вскричал демон. – Мы свернем себе шею! Неизвестно даже, умеет ли прыгать этот жеребец! Он слишком тяжел для таких трюков!

При этих словах Бельфеддор испытал злорадное удовлетворение от того, что сумел встревожить грозного демона.

– Умеет, – заверил он его. – Ксеттос специально тренировал его для больших скачек в Аттоко. Правда, он так и не выставил Мрака на арену.

Не желая больше пререкаться с демоном, Бельфеддор хлопнул коня ладонью и ударил пятками в бока. Мрак понял замысел своего седока и без страха помчался прямо на ворота. Мощным прыжком гиппарион без труда одолел препятствие – пожалуй, он смог бы взять барьер и повыше.

Воины, стоявшие на страже за воротами, даже не успели понять, что произошло: жеребец тенью пролетел над их головами и помчался по улице.

– Ты ненормальный! – вскричал демон. – Ты чуть нас не угробил! Мы могли грохнуться и сломать себе шею.

– Не ты ли требовал от меня решительных действий? – напомнил Бельфеддор. – Ну и кто же из нас трус?

– Но наше тело слишком хрупко для таких трюков. А ты не позволяешь мне проявить свою силу. Я не могу оставаться сторонним наблюдателем.

– Будь доволен, что вообще можешь быть здесь, а не отправился в мир теней.

Послышались частые удары гонга, поднялся переполох. Разбрасывая в стороны пытавшихся задержать его людей, Мрак безудержно мчался к выездным воротам. Однако стражи, извещенные о тревоге звоном гонга, успели захлопнуть массивные створки ворот и заложить их тяжелым засовом.

Бельфеддор круто развернул жеребца. Мрак ударил задними копытами в щиты двух воинов, подбежавших слишком близко, – обоих отбросило далеко назад.

– И что теперь? – язвительно поинтересовался демон. – Эти ворота Мрак точно не перепрыгнет.

– Вырвемся, – решительно ответил Бельфеддор.

Гиппарион помчался вдоль стены. Он, словно таран, сметал со своего пути пытавшихся остановить его воинов Кселлоса, слуг и рабов Абатура, просто случайных встречных людей. Бельфеддор не отказал себе в удовольствии отвесить попутно несколько пинков и затрещин. Демон же просто стонал от бессильной ярости и вынужденного бездействия.

Мощно оттолкнувшись, Мрак легко забросил себя и седока на пологую кровлю приземистого сарая. Оттуда гиппарион перескочил на такую же пологую крышу длинного склада и помчался дальше, кроша копытами черепицу.

– Это безумие! – волновался демон. – Если крыша проломится, Мрак сломает себе ноги, а мы – шею!

Достигнув края строения, гиппарион остановился в нерешительности. Развернув жеребца, Бельфеддор увидел, что на крышу взбираются солдаты. Оглядевшись, он заметил на террасе гостевого дома, возвышавшегося по соседству, капитана Кселлоса. Старый воин внимательно следил за всадником на крыше.

– Придется постараться, Мрак, – прошептал Бельфеддор, припав к шее жеребца. – Ты сможешь это сделать.

Гиппарион согласно тряхнул головой.

– Эй, вы двое, вы что задумали?! – опять забеспокоился демон.

– Заткнись хоть ненадолго, – ответил ему Бельфеддор. – Нам сейчас не до тебя.

Он отвел гиппариона от края крыши и снова развернул. Воины были уже совсем близко, их обнаженные бронзовые клинки угрожающе сверкали в свете факелов. Бельфеддор снова бросил взгляд на террасу гостевого дома. Капитан Кселлос едва заметно усмехнулся и покачал головой. Он отлично понял замысел Бельфеддора, и, видимо, отчаянная храбрость беглеца вызвала уважение в сердце старого воина.

– Вперед! – крикнул Бельфеддор и ударил гиппариона босыми пятками в бока.

– Что значит – вперед?! – завопил демон. – Куда вперед?! Ты нас угробишь!

Но ни Бельфеддор, ни тем более Мрак уже не обращали никакого внимания на его вопли. Разогнавшись, гиппарион оттолкнулся от края крыши, перелетел через высокую ограду и шумно приземлился за стеной постоялого двора. Ноги жеребца подогнулись так, что он едва не коснулся брюхом земли, но уже через мгновение конь помчался вперед, прочь от постоялого двора, и вскоре растворился в ночи. Никто даже не попытался преследовать беглеца в кромешной тьме.

– Ты безумец! Настоящий безумец! – прорычал демон, когда огни гостиного двора Абатура совсем исчезли из виду и Бельфеддор перевел жеребца на шаг. – Наши души запросто могли расстаться с твоим хлипким телом. Хотя справедливости ради замечу, что это приключение меня взбодрило. Я уж опасался, что ты совсем не способен к решительным действиям.

– А уж я-то как взбодрился, – произнес Бельфеддор, тяжело дыша. Его бил озноб, то ли от ночного холода, то ли от возбуждения. – А Мрак, по-моему, вообще в восторге. Ксеттос никогда не давал такой воли его силе.

– Зря ты не дал такой воли – моей силе, – свирепо заметил демон. – Тогда бы уж мы развлеклись на славу.

– Не сомневаюсь. – Бельфеддор даже весь передернулся, представив, какую бойню мог бы устроить грозный демон. – Но тебе придется умерить свою кровожадность.

– Почему? – несколько разочарованно спросил демон. – Мне показалось, что тебе самому понравилось наше приключение. Если же ты воспользуешься моей силой, мы станем могучи и непобедимы. Только подумай, какая бурная жизнь нас ждет. Уверен, ты будешь в восторге.

– Это ты будешь в восторге, – недовольно ответил Бельфеддор. – Единственное твое желание – безнаказанно проливать реки крови. А я не желаю становиться убийцей.

– Опять затянул свою песню. Будь же ты наконец мужчиной, забудь свое рабское происхождение. Хватит унижаться перед богатеями и аристократами. Ты теперь свободный человек. Я наделил тебя огромной силой, глупо не воспользоваться ею.

– Твоя сила разрушительна и смертоносна, – заметил Бельфеддор.

– Пусть так, но это Сила! Мы можем взять от жизни все, что пожелаем. Неужели ты предпочтешь этому рабское унижение? Подумай хорошенько, хоть раз напряги свои глупые мозги. Мы легко можем добиться власти и богатства, нам будут принадлежать красивейшие женщины. Кстати, у тебя вообще были женщины?

– Советую тебе заткнуться, – недружелюбно пробурчал Бельфеддор.

– Видимо, нет, – сделал вывод демон с изрядной долей ехидства. – Конечно, какие могли быть женщины у глухонемого кривобокого раба? Слушайся меня, и мы быстро это исправим. Ну ты решился наконец? Мы станем воином?

– И не надейся, – отрезал Бельфеддор.

– Слюнтяй! Тряпка! – взъярился демон. – Ты не мужчина, а трусливая баба! Жалкий ничтожный раб! Ты не достоин имени, которым назвался!

– Да? И что же ты сделаешь? – насмешливо спросил Бельфеддор. – Отнимешь у меня свое имя?

Демон лишь прорычал в бессильной злобе.

– Даже это тебе не по силам, – злорадно усмехнулся Бельфеддор. – Ты всего лишь бесплотный дух, так что знай свое место и не раздражай меня. Я сам решу, что мне делать, обойдусь и без твоих советов. А будешь надоедать, изгоню тебя из своего тела.

– Тогда ты опять превратишься в глухонемого калеку, – осторожно заметил демон, стараясь сдержать свою ярость.

– А ты вообще сдохнешь, – безжалостно ответил Бельфеддор. – А теперь заткнись. Я смертельно устал и хочу спать.

– Спать?! – возмутился демон. – А мне что делать, пока ты будешь дрыхнуть? Я вообще спать не умею.

– И что?! – обозленно выкрикнул Бельфеддор. – Мне теперь из-за тебя совсем не спать, что ли? Заткнись и приглядывай за Мраком, чтобы не сбился с пути. Надеюсь, ты еще помнишь, что мы едем в Отоммосо. Если что случится, дай мне знать, но не вздумай разбудить меня просто так.

– Ладно, – проворчал демон. – Дрыхни, слабак.

Бельфеддор припал к гриве Мрака, обняв жеребца за шею. Ночь была довольно прохладной, но Бельфеддор, жутко уставший за день, уснул почти мгновенно, покрепче прижавшись к теплому крупу гиппариона.

Когда он очнулся, солнце уже выглядывало из-за края горизонта, утренняя роса блистала мириадами искр в его первых лучах. Гиппарион неподвижно стоял посреди степи и мирно спал, склонив голову к высокой траве.

Бельфеддор потянулся, зевнул и недовольно поинтересовался:

– Чего мы здесь торчим?

– Жеребец утомился, – хмуро отозвался демон. – Вы, смертные, так слабы. Я решил дать Мраку отдых. Если он падет, нам придется топать дальше пешком. Мне-то все равно, а вот тебе это может не понравиться.

– Да, ты прав, – согласился Бельфеддор. – Мрак заслужил отдых.

Он сполз на землю и повел плечами, разминаясь. Мрак сразу очнулся ото сна. Повернув голову, он взглянул на хозяина и приветливо фыркнул.

– Отдыхай, Мрак, – произнес Бельфеддор, похлопав жеребца по шее. – Путь у нас дальний, сил нам потребуется много.

Мрак не выказал никаких протестов против такого Решения хозяина.

– Хорошо ему, – вздохнул Бельфеддор. – Вон сколько травы сочной. А у меня уже брюхо сводит.

– В степи много живности, – отозвался демон. – Умеючи можно даже с ножом славно поохотиться.

Бельфеддор опять вздохнул.

– Но ты, похоже, даже этого не умеешь, – понял демон. – Никчемный ты человечишка. Не быть тебе прославленным воином.

– Я и не собирался, – проворчал Бельфеддор. – В мире есть более полезные занятия, чем оголтелая резня и убийство.

– Какие, например? – язвительно поинтересовался демон. – Прислуживать богатеям? Пойдем наниматься в слуги к какому-нибудь аристократу? Или продадим себя в рабство?

– Тебе доставляет удовольствие постоянно напоминать мне, кем я был, – неприязненно заметил Бельфеддор.

– Ты им и остался, – ответил демон. – Тебе не хватает смелости, чтобы быть свободным человеком.

– Тебя послушать, так свободный человек непременно должен быть воином, – усмехнулся Бельфеддор.

– Именно так, – жестко подтвердил демон. – Сила оружия необходима, чтобы сохранить собственную свободу. Подавляй других, чтобы они не подавили тебя. Топчи их безжалостно, или они растопчут тебя.

Бельфеддор покачал головой.

– Я так не могу. Этот путь не для меня.

– Да я уже понял, – проворчал демон. – Хотя, с другой стороны, может быть, это и правильно. Твое тело слишком хрупко, чтобы бросать его в бой. Есть еще один способ обрести власть и сохранить свободу. Правда, на мой взгляд, он менее надежен, чем острый меч, но для такого мягкотелого инфантильного человечка вполне подойдет.

– И что за способ? – поинтересовался Бельфеддор.

– Мы станем богатым уважаемым господином. Будем жить в роскоши, во власти и почете. Сотни рабов и слуг будут удовлетворять все наши прихоти. Красивейшие женщины будут ублажать нас. Скучная жизнь для истинного воина, но не самая худшая доля для нас.

– У тебя все мысли соскальзывают на женщин, – недовольно заметил Бельфеддор. – Жить в достатке и почете, конечно, заманчиво. Это лучше, чем жизнь безродного бродяги, тут я с тобой согласен. Но тогда нам придется вернуться в твое подземелье, чтобы забрать оттуда все золото.

– Совсем не обязательно, – возразил демон. – Этот металл я могу добыть где угодно. Протяни руку. Да не туда, повернись направо.

Бельфеддор послушно протянул руку в указанном направлении, с интересом ожидая, что за этим последует.

– Раскрой ладонь, – потребовал демон. – Лови!

Высокая трава всколыхнулась, из нее вылетела золотая монета и упала в ладонь Бельфеддора.

– Как ты это сделал? – удивился он.

– Ты разве забыл, что я имею власть над золотом? Я чувствую его на расстоянии и могу притягивать. Нет такого золотого схрона,[4] который я не смог бы обнаружить. Скоро и ты научишься этому. Ведь теперь я – это ты, а ты – это я. Ну как? Мы станем беспечным развратным богатеем?

– Я обдумаю твое предложение. Но сначала мы наведаемся в Отоммосо.

– Тоже неплохая мысль, – одобрил демон. – Этот город всегда ломился от золота. Почистим купеческие закрома.

– Я совсем не это имел в виду.

– Зачем же ты так рвешься в столицу? Нас ждет там прелестная женщина?

– Уймешься ты когда-нибудь? – рассердился Бельфеддор.

– Совсем забыл, что ты не любишь говорить о женщинах… – Демон злорадно хохотнул. – Так что же тебе нужно в Отоммосо? Ты же убогий сирота, у тебя нет ни родни, ни друзей. Вся твоя семья – это я и этот жеребец.

– Не бери на себя слишком много, – сердито осадил демона Бельфеддор. – А в Отоммосо мы едем к госпоже Тинее. Она племянница Ксеттоса и единственная его наследница.

– Ага! – восторжествовал демон. – Все-таки женщина!

– Ничего общего с тем, о чем ты подумал. Капитан Кселлос кажется мне честным человеком, уверен, он проследит, чтобы люди Ксеттоса и все уцелевшее имущество купца вернулись к его наследнице. Я тоже честный человек и верну госпоже Тинее Мрака. Она его законная хозяйка.

– У тебя совсем мозги сотряслись, когда через стену прыгал! – взъярился демон. – Это наш жеребец, он сам к нам пришел, он хочет служить только нам. Это настоящий боевой гиппарион. Зачем такой жеребец холеной безмозглой девице? Может быть, ты и сам вернешься в хозяйскую собственность? Ты же был рабом Ксеттоса, значит, по закону тоже должен перейти по наследству.

Такой довод заставил Бельфеддора растеряться.

– Об этом я еще как-то не подумал, – смущенно пробормотал он.

– И не пытайся, – злобно посоветовал демон. – Уверен, мне не понравится то, что ты можешь надумать. У тебя явная нехватка мозгов, ты слишком туп, чтобы думать.

– Чего ты хочешь от меня?! – рассердился Бельфеддор. – Непросто вот так сразу изменить всю свою жизнь. С самого рождения я был рабом Ксеттоса, он вырастил меня. Я жил в его доме, все было просто и понятно – делай свою работу и получай за это кров и пищу. А теперь я вдруг остался совсем один. Непривычно заботиться о самом себе, а не о хозяине. И перестань оскорблять меня!

– Тогда научись наконец думать как свободный человек. Избавься от своих рабских привычек.

– Какой же ты все-таки нудный, – устало вздохнул Бельфеддор.

– Да, со мной тебе нелегко придется, – признал демон с изрядной долей злорадства. – Но, надеюсь, мы еще подружимся.

– Очень в этом сомневаюсь, – пробурчал Бельфеддор. – А сейчас мы все же должны ехать в Отоммосо. Предатель Омминос наверняка уже там. Неизвестно, с какой целью он организовал нападение на караван Ксеттоса. Быть может, госпоже Тинее угрожает опасность.

– Тогда советую поторопиться. Скоро нас нагонит капитан Кселлос со своим отрядом. Нам лучше вернуться на дорогу и постараться проехать через Паттоко раньше него.

– Ты прав, – согласился Бельфеддор.

Он окликнул Мрака. Гиппарион тут же поспешил к хозяину. Взобравшись на круп жеребца, Бельфеддор направил его к Большой Императорской дороге, чтобы продолжить свой путь далее на закат, к стенам Отоммосо – новой столицы империи.


* * *


По мере приближения к Отоммосо дорога становилась все оживленнее. По пути встречались воинские отряды ногаров, торговые караваны, спешили гонцы с вестями, шагали пешие путники. В отдалении над степью клубилась пыль – кочевые племена гнали свои стада на большой торг.

Отоммосо был огромен. Пожалуй, не было на свете города более древнего, более великого, более богатого. Слава о нем гремела повсеместно, от Хингарских гор на восходе до Изумрудных лесов кадангов у берегов Безбрежного океана на закате, от полуночных лесов арамеев и хошимов, что называли город на свой лад – Орамос, до полуденных земель акатанов по другую сторону моря Горронга. Сюда, на побережье, сходились торговые пути со всего мира – сухопутные и морские. Само море Горронга уже многие ногары именовали Круглым, ибо обширная Ногарская империя, раскинувшаяся на полсвета, охватила его со всех сторон.

Город был огромен. Чтобы добраться от одного его конца до другого, даже верхом, потребовался бы почти целый день. Число его жителей измерялось сотнями тысяч, не намного меньше было проезжающих. Здесь можно было встретить представителей любых рас и народов: самих ногаров, гордо именующих себя повелителями мира, белокурых кадангов, лесных варваров арамеев и хошимов, кочевников гипитов, смуглых каттанцев и ардонаев, чернокожих жителей полуденного побережья и Акатании – всех вобрал в себя Отоммосо.

Город был крупнейшим торговым центром – целые кварталы состояли из купеческих дворов, лавок, складов, амбаров, конюшен. Обширные рынки жили своей жизнью, словно маленькие города. Ежедневно они принимали и отпускали десятки торговых караванов. Здесь можно было приобрести все что угодно: оружие, украшения, домашнюю утварь, продовольствие, скотину. На невольничьих рынках можно было сравнительно недорого купить раба любого пола и возраста. В этом прибрежном городе, в самом центре работорговли, их стоимость была не столь высока, как в глубине континента. Впрочем, юные девушки и юноши, наделенные особой красотой, даже здесь ценились довольно высоко, их стоимость на аукционах достигала немалых сумм.

Огромный порт, раскинувшийся на все побережье, также существовал торговлей. Ежедневно к многочисленным причалам швартовались купеческие галеры, на берег сходили колонны рабов, переносились тюки, ящики с товарами, бочки и кувшины с заморскими винами и пряностями. Приняв на борт амфоры с зерном, изделия искусных ногарских мастеров из стекла и фарфора, ткани, кованые изделия, инструменты и оружие, прочий груз, корабли вновь уходили в море. Постоялые дворы, кабаки, термы[5] – все это служило удобствам и удовольствиям как гостей, так и горожан, а также приносило немалую прибыль своим владельцам.

Город был развитым ремесленным центром. Почти всю Потанскую его часть, расположенную между полуночью и закатом, занимали кварталы гончаров, стекольщиков, кузнецов, кожевенников, ткачей. В мастерских от рассвета до темноты трудились тысячи мастеров, наемных рабочих, рабов, в этой части города постоянно стоял шум – звон металла, стук, бряк, грохот, клубился дым печей. Производственные постройки и жилища рабочих и рабов перемешивались в невообразимом архитектурном хаосе, неприемлемом для планировки прочих городов Ногары. Только жилища именитых мастеров и владельцев мастерских стояли обособленными дворами-усадьбами. Изделия отоммосских ремесленников были широко известны по всей Ногарской империи и пользовались большим спросом.

Это был также и культурный центр империи. Величественные храмы принимали сотни паломников со всего света, в их университетах молодые люди высшего сословия, наставляемые учеными жрецами, постигали различные науки. Храмовые библиотеки хранили древние пергаментные манускрипты, медные, серебряные и золотые таблицы, содержащие труды давно ушедших в мир теней мыслителей. Сами жрецы составляли особую касту привилегированного сословия. Это были люди образованные, искушенные в магических науках, пользующиеся большим уважением в обществе и огромным влиянием. Кроме того, они были близки к бессмертным богам, и даже сам император не имел официальной власти над служителями культа. Жреческое сословие вело свою обособленную жизнь, не вмешиваясь в дела государственных мужей и простого народа, но и не допуская непосвященных в таинства собственного бытия. Могущество жрецов проявлялось во всем: торжественных помпезных празднествах, нарочито показном богатстве и роскоши, способных затмить великолепие императорского двора, культовых постройках. Величественная пирамида Центрального храма занимала площадь, равную пяти городским кварталам, а грандиозные башни, служившие обсерваториями жрецов-отшельников, поднимались выше облаков.

За тысячи лет город накопил сказочные богатства. Резиденции знати не уступали, а порой и превосходили своим великолепием императорские постройки в Аттоко. Стараясь перещеголять друг друга, вельможи покрывали купола своих дворцов золотом и серебром, для отделки стен доставляли белый мрамор с Потанских гор, черный из Хингары и даже красный из Акатании. Вокруг дворцов разбивались фруктовые сады и тенистые рощи с бассейнами и фонтанами.

Кроме всего прочего, Отоммосо являлся неприступной крепостью. Мощные стены, двадцатикратно превышающие высотой человеческий рост, опоясывали весь город. Со стороны моря город также был защищен. На скалистых мысах, укрывающих гавань и порт от штормов, высились гранитные бастионы. Баллисты и катапульты на их стенах были способны поразить цель на расстоянии семисот шагов.

Все это послужило причиной решения императора Аммитетонноса перенести свой двор из тихого Аттоко в шумный, вечно живой и бесконечно огромный Отоммосо.

Новая столица империи встретила Бельфеддора своей обычной шумной суетой – древний город не знал покоя ни днем, ни ночью.

– Здесь все так же оживленно, – заметил демон. – Давненько я тут не бывал, пожалуй, уже полтысячи лет. Куда мы едем?

– В усадьбу Ксеттоса, – тихо ответил Бельфеддор.

– Ты по-прежнему хочешь избавиться от Мрака? Глупо.

– Жеребец не принадлежит нам. Неизвестно, что ждет нас в будущем, но я не хочу начинать новую жизнь с обмана.

– Ты непроходимо глуп и упрям, – со злобой проворчал демон.

– Не нравится – ищи себе другое тело, – огрызнулся Бельфеддор.

Решив срезать путь, он свернул с центральной улицы и углубился в трущобные кварталы. Это было довольно рискованно: в таких местах ошивались далеко не лучшие представители рода человеческого, здесь жили по своим законам – по праву сильного. Даже патрули городской стражи не отваживались заходить в глубину подобных кварталов. Контролировать всех и вся в таком огромном городе, каким являлся Отоммосо, было просто невозможно, а потому разного рода проходимцы, авантюристы и прочие лихие люди чувствовали себя вполне вольготно в лабиринтах тесных улочек старых кварталов, среди многочисленных трущоб и притонов. Человеческая жизнь здесь не стоила и гроша. Одинокий всадник представлял собою лакомую добычу – объезженные гиппарионы ценились довольно высоко, да и стальное оружие стоило целое состояние. Но уже близился вечер, а Бельфеддор не желал вламываться в дом благородной госпожи среди ночи и поэтому избрал более короткий путь, хотя и более опасный.

С наступлением сумерек улицы опустели. В отличие от центральных районов, где жизнь не замирала ни днем, ни ночью, здесь с приходом темноты все затихало. Мало кто отваживался покидать жилища в темное время суток: слишком уж велик был риск окончить свои дни на мостовой. Детям же и женщинам грозила участь быть похищенными и проданными в рабство – многие капитаны галер охотно скупали нелегальный живой товар, чтобы выгодно продать за морем. Здесь вершились темные дела, поэтому и весь район носил название – Темный город.

Услышав женский крик, Бельфеддор натянул поводья. Из переулка выбежала девушка в легких одеждах, по виду похожая на танцовщицу. Споткнувшись, она упала прямо под копыта Мрака. Бельфеддор спрыгнул на землю и помог девушке подняться.

– Ты только взгляни, какой чудный цветочек попал к нам в руки! – восхитился демон. – Я же говорил, что женщины сами будут валиться к нашим ногам.

Несмотря на растрепанный вид, девушка была на редкость красива. Ее стройный гибкий стан едва прикрывали легкие одежды и пышные каштановые волосы, волнами ниспадавшие до пояса, а в прелестном личике даже самый искушенный эстет вряд ли отыскал бы какой-либо недостаток. Ее большие выразительные глаза с испугом и надеждой смотрели на Бельфеддора. Девушку действительно можно было сравнить с прелестным нежным цветком, в этом демон был прав.

– Что случилось, девушка? – спросил Бельфеддор. – От кого ты бежишь?

– Помоги мне, господин! – взмолилась девушка. – За мной гонятся! Меня хотят убить!

– Она права, – подал голос демон. – Трое парней уже совсем близко. Я посоветовал бы держать оружие под рукой.

– Не бойся, – произнес Бельфеддор. – Я не дам тебя в обиду.

– Ну да, – скептически усмехнулся демон. – Ты хотя бы нас защитить сумей.

– А ты мне на что? – отозвался Бельфеддор. – Можешь проявить свою силу, ты ведь давно этого добивался. Но одно условие: обойдемся без убийства.

– Наконец-то! – кровожадно возликовал демон. – Вообще-то я совсем не прочь размотать этим типам кишки и вырвать им сердца, но раз ты желаешь их пощадить, так и быть, мы их просто покалечим.

Из темноты переулка выбежали три человека. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: встреча с такими типами в темное время суток не сулила ничего доброго. Все трое невысокие, коренастые, широкоплечие, в плотных дорожных плащах, под которыми можно было спрятать кинжал или меч, их лица надежно скрывали капюшоны.

Увидев Бельфеддора и девушку, громилы остановились.

– Эй, приятель! – окликнул Бельфеддора один из них. – Ты поймал чужую птичку.

– За что вы преследуете бедную девушку? – спросил Бельфеддор.

– А это уж не твое дело, – ответил громила, подходя ближе.

Его товарищи последовали за ним и также приблизились.

– Отдай девчонку и проваливай, пока цел, голодранец.

Предводитель троицы откинул полу плаща и демонстративно положил ладонь на рукоять короткого меча. Бельфеддор отстранил девушку себе за спину и ответил:

– Ее вы не получите.

– Ты сам напросился, босяк.

Громила рванул меч из ножен.

– Повеселимся, дружище, – мрачно произнес демон.

В тот же миг Бельфеддор почувствовал всю грозную мощь существа, чье имя он принял. В мгновение ока демон полностью овладел их общим телом и принял бой. Занесенный для удара меч оказался в руке Бельфеддора, а его владелец скорчился на мостовой, держась за вывихнутое запястье. В следующий миг бронзовый клинок рассек бедро другого противника. Третий благоразумно отступил.

– Убирайтесь отсюда, – приказал Бельфеддор.

Ночные убийцы предпочли не спорить с босоногим голодранцем и уковыляли обратно в переулок. Бельфеддор швырнул меч им вслед.

– Ты доволен? – спросил демон. – Я никого не убил, как ты и хотел. Жаль, веселье было слишком недолгим. Я даже не разогрелся. Может, поищем себе еще десяток врагов, здесь наверняка полно всяких негодяев.

– С тебя и этого хватит, – осадил его Бельфеддор. – Но, честно говоря, ты был великолепен. Вижу, тебе можно доверять – хотя бы иногда.

– Мне всегда можно и нужно доверять. А теперь давай заедем на постоялый двор и уложим эту девчонку в постель. Ты только посмотри в ее глаза. Она хочет нас, точно тебе говорю.

– Заткнись, – потребовал Бельфеддор. – Сделал свое дело, теперь умолкни.

Он оглянулся. Девушка, прижавшись спиной к забору, действительно смотрела на него с восторгом и обожанием широко раскрытыми глазами. Встретившись с ней взглядом, Бельфеддор даже испытал некоторое смущение. Девушка подбежала к своему спасителю и упала перед ним на колени.

– Благодарю тебя, господин.

– Встань, девушка, – потребовал Бельфеддор и сам поднял ее, обняв за плечи. – Я не господин, я простой человек. Как твое имя?

– Исинта. А как зовут тебя, господин?

– Можешь назвать ей наше имя, – разрешил демон. – Здесь оно уже давно забыто.

– Бельфеддор, – назвался бывший раб Ксеттоса.

Исинта снова склонилась перед ним.

– Благодарю тебя, господин Бельфеддор. Ты спас мне жизнь.

– Перестань кланяться, Исинта, – потребовал Бельфеддор. – Я же сказал тебе, что я простой человек. Кто ты? Где твой дом?

– Мой дом далеко, – ответила девушка. – Я всего лишь рабыня. Мой хозяин – благородный господин Соттанос.

– Как же ты оказалась здесь, в этом квартале? – удивился Бельфеддор. – Почему эти люди гнались за тобой?

– Случайно я услышала странный разговор в доме моего хозяина. Я не знаю, кто эти люди, но они замыслили убить некоего знатного господина. Меня заметили и попытались задушить. Мне удалось вырваться и сбежать, я пряталась здесь. Но эти люди выследили меня. Прошу тебя, господин, не оставляй меня одну. Мне очень страшно.

Бельфеддор помог девушке взобраться на круп жеребца. Усевшись позади нее, он взял поводья и сказал:

– Я отвезу тебя в надежное место, там о тебе позаботятся. Конечно, если ты не против.

– С тобой, господин Бельфеддор, я готова ехать куда угодно, – ответила Исинта.

– Она точно нас хочет! – не унимался демон. – Надо ехать на постоялый двор. Ну же, будь наконец мужиком.

– Можешь ты думать о чем-нибудь другом? – сердито отозвался Бельфеддор.

– Не могу. Я триста лет жил в одиночестве на развалинах.

Бельфеддор пустил Мрака вскачь. Вскоре гиппарион вынес своих седоков из убогих кварталов Темного города и вернулся на просторные широкие улицы. Добраться до усадьбы Ксеттоса засветло Бельфеддор не успел, на город опустилась ночь, когда он подъехал к знакомым воротам.

Спешившись, Бельфеддор помог девушке спуститься на землю, потом взялся за медное кольцо и постучал в ворота. Ждать пришлось недолго: со скрипом отворилась калитка, бородатый человек осветил поздних гостей фонарем. Бельфеддор узнал его – то был Цеттес, дворовый слуга Ксеттоса.

– Кто вы? – спросил Цеттес.

– Путники, – ответил Бельфеддор. – У меня есть вести для госпожи Тинеи о ее дяде господине Ксеттосе.

– Я доложу госпоже, – сказал Цеттес и захлопнул калитку.

– Народ здесь не слишком гостеприимный, – с обычной злобой заметил демон. – Могли бы и внутрь пригласить.

– Кто бы говорил, – ответил Бельфеддор. – Сам-то как гостей встречал на своих развалинах?

Вскоре загремел засов, и двое рабов распахнули ворота.

– Проходите, – пригласил путников Цеттес. – Госпожа примет вас.

Бельфеддор завел гиппариона во двор. Девушка последовала за своим спасителем. Бельфеддор снял оружие со спины Мрака и передал поводья рабам. Затем вместе с девушкой он проследовал за Цеттесом в господский дом.

– Ждите здесь, – сказал Цеттес, проводив гостей в просторный триклиний.[6] – Госпожа выйдет к вам.

Бельфеддор огляделся. Это помещение было отлично ему знакомо, здесь Ксеттос принимал своих доверенных, казначеев и прочих служащих.

Из внутренних покоев появились две рабыни-служанки. Они раздвинули тяжелые занавеси плотного полога, в холл вышла молодая красивая женщина в парчовом одеянии. Ее жгучие черные волосы были собраны в аккуратную прическу и украшены нитями жемчуга. Мочки ушей женщины слегка оттягивали золотые серьги, а на шее красовалось жемчужное ожерелье. Ее изящные ножки, обутые в мягкие сандалии, ступали легко и неслышно. На холеных белых руках позвякивали золотые браслеты. Гордой осанке купеческой племянницы могла бы позавидовать любая благородная аристократка.

– Это и есть Тинея?! – восхищенно спросил демон. – Теперь я понимаю, почему мы так стремились сюда. Одобряю твой выбор, дружище. Исинта просто несмышленая девчонка, а это настоящая баба. Охмуряй ее скорее!

Бельфеддор с превеликим удовольствием ударился бы головой о стену, если бы был уверен, что сможет причинить этим боль похотливому злобному демону. В очередной раз посоветовав ему заткнуться, Бельфеддор отвесил почтительный поклон хозяйке дома и произнес:

– Приветствую тебя, госпожа. Прошу простить нас за поздний визит.

Он с трудом удержался, чтобы по привычке не опуститься перед ней на колени. Исинта также учтиво поклонилась наследнице Ксеттоса.

– Привет и тебе, путник, – ответила Тинея. – Кто ты? Твой лик мне незнаком.

Тон ее голоса был довольно холодный. Впрочем, Бельфеддора это не удивило: племянница Ксеттоса всегда смотрела свысока на людей более низких сословий. А Бельфеддор в своих разодранных одеждах и полуодетая Исинта никак не походили на людей состоятельных. К тому же оба были босы – так ходили только рабы и нищие бродяги.

– Мое имя Бельфеддор, госпожа, – назвался гость. – Я простой путник. Прости, но недобрые вести принес я в твой дом.

– Говори, – разрешила Тинея.

– На караван Ксеттоса напали варвары, – сообщил Бельфеддор. – Караван разграбили, а сам Ксеттос погиб.

Вопреки его ожиданиям, Тинея восприняла печальное известие довольно спокойно, она лишь чуть нахмурила брови.

– Откуда тебе это известно? – спросила Тинея.

– Я случайно оказался в его лагере во время схватки, – солгал Бельфеддор. – Варвары захватили все золото, серебро и часть товаров. На следующий день к месту ночной стоянки подошел военный отряд капитана Кселлоса. Он обещал привести остатки каравана в крепость Паттоко и позаботиться, чтобы все уцелевшее имущество и люди Ксеттоса вернулись домой. Он благородный воин и честный человек, будь уверена, он сдержит свое слово. Я же привел тебе любимого вороного жеребца твоего дяди. Еще я должен предупредить тебя, что начальник стражи Омминос предал своего господина. Это он заманил караван Ксеттоса в ловушку. Я своими глазами видел, как Омминос присоединился к варварам. Будь осторожна, госпожа, он может замыслить что-нибудь недоброе и против тебя.

– Я приму к сведению твое предупреждение, путник, – кивнула Тинея. – Весть твоя печальна, но я вижу, что ты честный человек, и ценю это. Я готова вознаградить тебя. Ты вправе требовать, что пожелаешь.

– Не оплошай, приятель, – подал голос демон. – Ты знаешь, что нам нужно.

– Я прошу тебя принять в свой дом эту девушку и позаботиться о ней, – произнес Бельфеддор, указав на спутницу. – Ее зовут Исинта.

– Она твоя рабыня? – спросила Тинея.

– Нет, случайная спутница, – ответил Бельфеддор. Он предпочел вообще умолчать о том, что Исинта является рабыней. – Какие-то разбойники преследуют ее и хотят убить. Мне же ничего не нужно, только ночлег. Утром я уйду.

– Ну и дурак же ты! – свирепо прорычал демон.

– Пусть будет так, – не стала возражать Тинея. – Я приму эту девушку на службу. Ты же можешь переночевать в доме для слуг. Там тебя накормят. Цеттес, проводи.

– Благодарю тебя, госпожа, – произнес Бельфеддор, поклонившись.

Исинта испуганно посмотрела на своего спасителя, взгляд девушки, казалось, умолял не оставлять ее. Бельфеддор ободряюще кивнул спутнице.

– Не бойся, Исинта. Здесь ты в безопасности.

Повинуясь жесту своей госпожи, рабыни увели Исинту во внутренние покои. Еще раз поклонившись хозяйке усадьбы, Бельфеддор в сопровождении Цеттеса отправился в дом для слуг.

Как и обещала Тинея, Бельфеддора сытно накормили, после чего предоставили ложе в отдельной комнате на втором этаже.

– Ну и чего ты добился, тупица? – прорычал демон в бессильной ярости, когда гостя оставили одного. – У нас нет ни коня, ни золота, ни женщины. Валяемся в одиночестве на драном тюфяке. Мы что сюда – ради миски похлебки столько ехали? Хотя бы девчонку ты мог оставить себе.

– Столетия бессмертия нисколько не прибавили тебе мудрости, – сердито пробормотал Бельфеддор. – Можешь ты хоть иногда думать головой, а не тем местом?

– Голова у нас теперь общая, – злобно огрызнулся демон. – И то место, кстати, тоже. Неплохо бы уже пустить его в ход.

– Уймись, – потребовал Бельфеддор. – Скажи лучше, тебе не показалось странным, как Тинея восприняла весть о смерти своего дяди? Она совсем не кажется опечаленной.

– А чего ей печалиться? Теперь она наследница всего состояния своего дядюшки. Но вообще-то ты прав, приятель, ее поведение немного подозрительно. Такое впечатление, что смерть Ксеттоса для нее вовсе не новость. Советую держать оружие под рукой. Мне здесь совсем не нравится.

– Не беспокойся, здесь нам ничто не грозит. Это мой родной дом, я вырос здесь. Будет очень жаль покидать его.

– Не вздумай здесь остаться, – предостерег демон. – Скоро вернутся слуги Ксеттоса с остатками каравана. Если они расскажут, как тебя арестовал Кселлос и как ты сбежал от него, мы хлопот не оберемся. Уверен, ты скорее предпочтешь расстаться с собственной башкой, нежели позволишь мне защитить нас.

– Не рычи, – огрызнулся Бельфеддор. – Сам знаю, что нам нельзя здесь оставаться. Не беспокойся, утром уйдем.

Он с наслаждением вытянулся на ложе.

– Неплохо бы нам обзавестись приличной одежкой, – заметил демон. – Сколько можно ходить в рванье и босиком?

– На какие гроши мы это купим? – усмехнулся Бельфеддор. – У нас не осталось ни одной монетки.

– Меньше надо было одаривать нищих по дороге, – проворчал демон. – Ну ничего, денег мы добудем без труда. Я чувствую, что в здешних подвалах сундуки ломятся от золота.

– Не смей ничего красть здесь, – сердито предупредил Бельфеддор.

– Ладно, займемся промыслом в другом месте, – легко согласился демон.

– Мы еще обсудим этот вопрос, – сказал Бельфеддор, укладываясь на ложе поудобнее. – А сейчас давай спать. Я смертельно устал.

– Я никогда не сплю, – напомнил демон. – А ты дрыхни, я постерегу твой сон. Какие же вы, люди, все-таки слабые.

Под охраной вечно бодрствующего демона Бельфеддор спокойно уснул. Однако задолго до рассвета в его сознание ворвался знакомый свирепый голос:

– Просыпайся! Скорее!

– Что случилось? – пробормотал Бельфеддор, с трудом очнувшись ото сна.

– Тихо! – потребовал демон. – Лежи и не двигайся. К нам кто-то лезет в окно.

Прислушавшись, Бельфеддор действительно различил шорох снаружи.

– Что я должен делать? – спросил он мысленно.

– Ничего, – ответил демон. – Предоставь это мне.

– Действуй, – разрешил Бельфеддор. – Только поаккуратней, обойдемся без крови.

– Как скажешь, – с нескрываемым разочарованием согласился демон.

Бельфеддор вновь почувствовал прилив сил, демон приготовился защитить их общее тело от любой атаки.

В окно осторожно забрался человек и, стараясь не шуметь, спустился на пол. Неслышно ступая, он приблизился к ложу Бельфеддора.

– У него всего лишь сыромятный ремешок, – сообщил демон. – Удушить нас задумал. Эх, наивная душонка, нас ремешком не возьмешь.

Едва только руки незнакомца протянулись к горлу Бельфеддора, тот мгновенно поднялся на ноги. Схватив ночного визитера, Бельфеддор легко швырнул его в стену. Несостоявшийся душитель проломил собою глинобитную перегородку и вывалился в соседнюю комнату. Тут же в проломе появился другой человек, а в дверь ворвался еще один.

– А эти уже с кинжалами! – оживился демон. – Парни хотят настоящего веселья!

Бельфеддор даже не успел заметить, как оказался в военном снаряжении демона, а в руках появились тяжелые стальные мечи. В этих старинных клинках словно таилась магическая сила, их тяжесть вдруг показалась Бельфеддору приятной, он, всю жизнь бывший услужливым домашним рабом, неожиданно для себя самого почувствовал себя настоящим воином. Ему передался боевой дух древнего кровожадного демона, его злобно-восторженная воинственность. Человек и демон слились воедино и стали одним целым, безотказным боевым механизмом. С этого мига они уже понимали друг друга без слов.

Легким ударом Бельфеддор рассек руку одному из нападавших. Выронив кинжал, тот зажал рану ладонью. Вторым клинком Бельфеддор выбил кинжал из руки другого противника и ударом ноги выбросил нападавшего за дверь.

– Там еще пятеро, – сообщил демон. – Снесем им башки или сбежим?

– Лучше сбежим, – ответил Бельфеддор. – Не хочу проливать кровь в доме, где вырос.

Бросившись к окну, Бельфеддор выпрыгнул во Двор. Упав с высоты второго этажа, он прокатился по твердой утоптанной земле, вскочил на ноги и побежал к воротам. Он одним ударом перерубил деревянный засов и, распахнув ворота, выбежал на улицу.

– Зачем мы это сделали? – запоздало спросил Бельфеддор. – Рядом же была калитка.

– Немного увлеклись, – весело ответил демон.

Вся усадьба осветилась огнями, многочисленная прислуга и стража высыпала во двор.

– Хватайте приезжего! – послышался крик. – Он навлек грабителей на дом нашей госпожи!

Не дожидаясь погони, Бельфеддор вложил мечи в ножны за спиной и побежал прочь.

– Подожди немного, – остановил его демон.

– Что случилось?

– Кажется, кое-кто хочет к нам присоединиться.

Из темноты послышался стук копыт, а вскоре рядом остановился гиппарион. Его едва можно было различить во тьме, но Бельфеддор и без подсказки демона догадался – Мрак вновь отвязался и последовал за ним.

– Что ж, пусть будет так, – произнес Бельфеддор, улыбнувшись, и потрепал гриву гиппариона. – Отныне, Мрак, ты будешь нашим боевым конем.

– Много же времени тебе понадобилось, чтобы принять наконец такое решение, – проворчал демон. – Садись быстрее – и едем отсюда.

Бельфеддор послушно взобрался на круп гиппариона и направил жеребца в Темный город.

– Ищем новых приключений? – деловито осведомился демон, когда копыта Мрака ступили на тесные грязные улочки трущобных кварталов.

– Просто скрываемся от преследования, – пояснил Бельфеддор. – Никак не могу понять, кто подослал к нам убийц? Что такого мы сделали?

– Тут и понимать нечего, – злобно ответил демон. – Это явно дело рук хозяйки. Вот баба проклятущая! Не зря она мне сразу не понравилась.

– Недавно ты говорил совсем другое, – рассмеялся Бельфеддор.

– Я лишь хотел, чтобы мы переспали с ней, – объяснил демон. – А жить с ней я не собирался, она не внушает никакого доверия.

– Все-таки странная история, – задумчиво произнес Бельфеддор. – Зачем ей наша смерть? Может быть, это вовсе и не ее идея? Тогда чья?

– Не ломай голову, – посоветовал демон. – Остались целы – и ладно.

– Нет, я хочу во всем разобраться. Происходит что-то странное. Проклятие! Ведь я оставил там Исинту! Что теперь будет с ней?

– Уж не собираешься ли ты вернуться за ней? – оживился демон. – Мы можем устроить славное побоище!

– Не сомневаюсь. – Бельфеддор тяжело вздохнул. – Но мы не будем проливать кровь в этом доме. Мы обязательно найдем Исинту, но сначала… Сумеешь ли ты добыть немного золота?

– Не вопрос. Как только я его учую – считай, оно уже наше.

– Тогда едем. В здешних притонах оседает много награбленных драгоценностей. Заставим кого-нибудь поделиться.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – одобрил демон. – А что ты намерен делать, когда мы разбогатеем?

– Я знаю одну оружейную лавку близ порта, – ответил Бельфеддор. – Там можно купить любые доспехи и снаряжение. Нам нужны седло и сбруя для Мрака, одежда и доспехи для себя. Подозреваю, что в поисках правды и справедливости нас ждет множество опасностей, и лучше нам встретить их во всеоружии. Мы станем воином, ты научишь меня этому. Мы найдем Исинту и разберемся во всей этой темной истории.

– Наконец-то ты взялся за ум! – возликовал демон. – Поворачивай направо. Я чувствую запах золота.


* * *


В трапезной было довольно шумно, здесь царило оживление в любое время суток. Постоялый двор располагался близ одного из главных путей, связывавших порт с центральными воротами Отоммосо, здесь останавливался почти всякий, кто направлялся из порта в город или наоборот, – и знатные горожане, и простолюдины. Это был не какой-то захудалый трактир вроде портового кабака или притонов Темного города, а вполне приличное заведение с гордым звучным названием «Императорский жезл». Близость солдатских казарм и бдительные дозоры городской стражи если и не отпугивали от постоялого двора лиходеев, авантюристов и прочий сброд, то по крайней мере заставляли их вести себя пристойно. Путешественники могли без опаски останавливаться здесь на ночлег: хозяин дорожил репутацией своего заведения.

В просторном зале собралась довольно пестрая публика. За длинными столами сидели благородные аристократы в богатых одеждах, волей судьбы вынужденные стать путешественниками, купцы, возвратившиеся или только собирающиеся отправиться в дальние странствия, моряки с обветренными лицами в просоленных морем одеждах, странствующие воины, готовые за сходную плату предложить свои мечи всем и каждому. Здесь были не только приезжие, но и просто горожане, завернувшие сюда отдохнуть в жаркий полдень. Люди пили и ели, играли в кости, обменивались новостями, торговые люди договаривались о возможных сделках, аристократы нанимали слуг или телохранителей.

Вбежавший с улицы босоногий мальчишка в рваной грязной тунике, один из тех сорванцов, что без толку шляются по городским улицам с утра до ночи, остановился в нерешительности и окинул зал взглядом. Он даже приподнялся на цыпочки, выискивая кого-то глазами. Оказавшийся рядом хозяин, дородный мужик в льняной рубахе до колен, перетянутой широким поясом, цепко схватил мальчишку за ухо.

– Ай! – вскрикнул мальчишка, скривившись. – Отпусти, господин! Больно!

– Ты чего здесь вертишься, дьяволенок? – грозно спросил хозяин. – Собираешься срезать кошелек у какого-нибудь благородного господина?

– И в мыслях не было! – воскликнул мальчишка. – Я ищу господина Бельфеддора. Он сказал, что остановится здесь.

Услышав это имя, хозяин сразу разжал пальцы. Человек, о котором спрашивал мальчишка, действительно поселился в гостевом доме, истребовав себе самые просторные покои, которые хозяин обычно предоставлял лишь благородным аристократам или богатым купцам. Но Бельфеддор платил полновесным золотом, а вид имел слишком уж грозный. Когда он въехал на постоялый двор верхом на своем вороном жеребце, в первый миг всем показалось, что перед ними появился самый настоящий демон. Бельфеддор был черен, как ночь, вся его одежда, все снаряжение были практически одного мрачного цвета: сапоги черной кожи, черные шерстяные шаровары, поверх черной льняной рубашки тускло блестела пластинчатая кольчуга из вороненого железа. На плечах Бельфеддор носил грубый плащ из шкуры черного лесного тура, а на голове его красовался рогатый шлем, обычный для воинов-кадангов. Из-за спины воина торчали рукояти двух мечей устрашающего вида. Они были скрыты в ножнах под плащом, но хозяин успел разглядеть их, когда показывал постояльцу его покои. Это были не бронзовые клинки, обычные для Ногары и всего цивилизованного мира. Это была настоящая сталь, большая редкость – такую, по слухам, умели ковать лишь северные чародеи в мрачных лесных пещерах Рубидана или племенные жрецы кадангов. Только они умели добывать железо из небесных камней и превращать его в несокрушимую сталь. Однако форма клинков была необычна. И каданги, и рубии ковали мечи прямые, обоюдоострые, эти же были однолезвийные, слегка изогнутые, с крюком на обратной стороне, отдаленно напоминавшие кривые мечи полуденной Ногары.

Невозможно было определить, откуда Бельфеддор родом. Крупным телосложением он был под стать рослым северным варварам, но отличался от них темной кожей. Такая смуглость была обыкновенна для жителей знойного Каттана или Ардоная. Однако, в отличие от безбородых обитателей берегов континента на восходе, лицо Бельфеддора обрамляла черная густая борода. Из-под шлема почти до плеч спадала грива черных же волос. Крючковатый нос, глубоко посаженные глаза, смотревшие сурово из-под густых бровей, сросшихся на переносице, придавали его лику вид мрачный и даже угрожающий.

Под стать своему хозяину был и черный жеребец. Любой опытный наездник мог с первого взгляда определить, что гиппарион наделен беспредельной выносливостью и чудовищной силой. Добродушно фыркавший при виде Бельфеддора, он злобно сопел на конюхов, а в его глазах загорался дьявольский огонь. Казалось, он таил в себе всю свирепую мощь диких гиппарионов-тарпанов, что вольными табунами паслись в степях от побережья до арамейских лесов.

Все это в один миг пронеслось в голове хозяина постоялого двора, и он поспешно отпустил мальчишку. Какие бы общие дела ни связывали маленького попрошайку с грозным постояльцем, хозяин не собирался рисковать и становиться им помехой. Он благоразумно указал мальчишке, где искать Бельфеддора.

Маленький сорванец вприпрыжку поднялся на второй этаж обширного гостевого дома, пробежался по длинной галерее и, несмело толкнув дверь, осторожно вошел в покои приезжего. Взгляду его предстало занятное зрелище.

Бельфеддор стоял посреди просторной комнаты спиной к двери и размахивал мечами, словно сражался с кем-то невидимым. Создавалось такое впечатление, что он впервые взял в руки оружие – так неуклюжи были его движения. Как ни старался Бельфеддор избежать этого, все же клинки сшиблись меж собой и один из мечей выпал из его руки.

– Проклятие! – выругался Бельфеддор, в сердцах отшвырнув второй клинок. – Я никогда не научусь этому. Легко тебе говорить, ты целыми столетиями только этим и занимался. В подземелье – это была случайность. Придется нам, видимо, полагаться лишь на твой опыт и силу.

– С кем ты разговариваешь, господин? – недоуменно спросил мальчишка.

Бельфеддор резко обернулся.

– А, это ты Галган, – произнес он несколько смущенно. – Тебя разве не учили спрашивать разрешения перед тем, как войти?

– Нет, – честно ответил мальчишка. – Прости меня, господин.

– Ладно уж, – Бельфеддор добродушно махнул рукой. – Что-нибудь разузнал?

– Да, господин.

– Тогда рассказывай.

– Ты обещал заплатить, господин.

– Я это помню, – кивнул Бельфеддор. – Что у тебя с ухом?

Галган коснулся своего покрасневшего уха, побывавшего в крепких пальцах хозяина постоялого двора, и уклончиво ответил:

– Да так…

– Будешь меня сердить, второе станет таким же, – пригрозил Бельфеддор. – Живо рассказывай все, что узнал.

– Хорошо, господин, – ответил мальчишка, ничуть, впрочем, не испугавшись угрозы.

Бельфеддор уже знал, какой облик получил благодаря поселившемуся в его теле демону: его нынешний вид мог внушить опасение даже бывалым воинам. Этот же маленький озорной дьяволенок нисколько его не боялся, возможно, в силу юного возраста. Бельфеддор встретил мальчишку утром близ оружейной лавки в районе порта и дал ему ответственное поручение. Судя по озорному блеску в глазах, Галган справился со своей задачей и рассчитывал на щедрое вознаграждение.

– Никакой Исинты в доме госпожи Тинеи нет, – сообщил мальчишка.

– Как это нет? – насторожился Бельфеддор. – Я сам привел ее туда.

– Я знаю, господин. Там только и разговоров, что о ночном происшествии. Все ищут девушку, о которой ты говорил. На рассвете приехал господин Омминос, после этого и начался новый переполох. Никто толком ничего не знает, но вроде бы Исинта накануне сбежала из дворца господина Соттаноса, где оказалась совсем недавно, а господин Омминос должен был изловить ее, но его людям помешал какой-то всадник. Похоже, это был ты, господин. Когда госпожа Тинея узнала, что Исинта – та самая девушка, которую ищет господин Омминос, она очень рассердилась. Теперь люди Омминоса ищут Исинту и тебя. И лучше бы тебе быть поосторожнее, господин, у него на службе отчаянные головорезы.

– Но куда же подевалась Исинта? – удивился Бельфеддор.

– Госпожа Тинея думает, что ее увел ты, – ответил Галган. – Скорее всего, она сбежала и спряталась в Темном городе или еще где-нибудь. Тебя также обвиняют в краже вороного жеребца, но пока не заявили городской страже. Как я слышал, Тинея и Омминос хотят обойтись без вмешательства властей.

– Это все?

– Да, господин.

– Держи.

Бельфеддор бросил мальчишке монету, тот поймал ее на лету. Глаза Галгана округлились, когда он увидел, что монета золотая. Видимо, он рассчитывал самое большее на серебро. Но демон умел добывать лишь золото, и Бельфеддору поневоле приходилось проявлять щедрость. Впрочем, сейчас он нисколько не жалел об этом: смышленый бойкий мальчишка нравился ему и, безусловно, заслужил награду за свои труды.

Спрятав монету под тунику, Галган деловито осведомился:

– Что-нибудь еще, господин?

– Да, хочу спросить тебя, Галган. Ты целые дни проводишь на улицах, тебе, наверное, знакомы все кварталы?

– Почти, – ответил мальчишка, решив проявить скромность.

Хвастовство было неуместно: весь Отоммосо не мог знать никто, даже всемогущие жрецы.

– И у тебя наверняка полно приятелей по всему городу? – продолжал спрашивать Бельфеддор.

– Имеются, – не удержавшись, Галган напустил на себя важный вид. – А что ты хочешь, господин?

– Я хочу, чтобы ты поднял на ноги всех бродяг, нищих и воришек в этой части города. Тот, кто укажет мне, где находится Исинта, получит щедрое вознаграждение. Конечно, я не забуду наградить и тебя.

Мальчишка озадаченно поскреб в затылке и произнес:

– Ну не знаю, господин. Это очень сложная задача. В Отоммосо трудно найти человека, тем более если он скрывается.

– Не разочаровывай меня, Галган. Мне казалось, в этом городе нет никого сообразительнее и расторопнее тебя.

– Это, конечно, так, – важно согласился мальчишка.

– Ну так постарайся.

– Хорошо, господин, – кивнул Галган. – Я передам эту весть всем дружкам, они разнесут ее дальше. Каждый нищий будет знать, кого ему искать. За золото они постараются.

– Но будь осторожен, приятель, – предупредил Бельфеддор. – Не попадись головорезам Омминоса.

– Не попадусь, господин, – весело пообещал Галган и выбежал за дверь.

– Славный парнишка, – одобрительно прорычал демон. – Думаешь, он справится?

– Впервые слышу, что тебе кто-то смог угодить, – усмехнулся Бельфеддор. – А в его способностях я не сомневаюсь. Никто не знает этот город лучше, чем такие вот мальчишки и нищие. Они подмечают все, на что другие не обращают внимания, и разносят слухи со скоростью ветра. Почему ты меня не предупредил, что он пришел? В его глазах я выглядел круглым дураком.

– Ты такой и есть, – не удержался от ехидства демон. – Я увлекся нашей тренировкой и не обратил на него внимания, он не представляет для нас опасности. Подбери оружие. Негоже благородным клинкам валяться на полу, словно веникам.

Бельфеддор поднял мечи, спрятал их в ножны и предложил:

– Пойдем пообедаем. Хозяин хвастался, что у него самые лучшие жареные гуси на всем побережье.

– Пойдем, – не стал возражать демон.

Прихватив туго набитый кошель, Бельфеддор спустился вниз, пересек двор и вошел в шумный трапезный зал. К нему тут же подбежал сам хозяин.

– Чего изволит господин? – любезно осведомился он.

– Господин хочет есть, – ответил Бельфеддор.

– Прошу сюда.

Хозяин усадил постояльца на свободное место за одним из столов, выслушал пожелания клиента и проворно убежал на кухню. Вскоре перед Бельфеддором Уже стояло блюдо с хваленым жареным гусем и кувшин лучшего вина.

– Справедливости ради должен заметить, что гусь неплох, да и вино вполне приличное, – произнес демон, когда блюдо наполовину опустело.

– Ты разве чувствуешь вкус? – удивился Бельфеддор.

– Дружище, я чувствую все, что чувствуешь ты. Тело-то у нас одно на двоих. Неплохо бы и тебе перенять мои чувства и инстинкты, тогда ты сможешь сам учуять врага за пятьдесят шагов.

– Не бурчи. Лучше скажи, что ты думаешь о тех новостях, которые принес мальчишка? Я так понял, что Тинея, Омминос и Соттанос связаны общими делами. Не стал ли Ксеттос жертвой их заговора?

– Возможно, ты прав, – согласился демон. – Отыщем Исинту, может быть, сможем несколько прояснить ситуацию. Ты насытился? Пойдем продолжим тренировку. Ты должен научиться хотя бы держать мечи.

– Не вижу в этом необходимости, – возразил Бельфеддор. – У меня есть ты, а ты от меня никуда не денешься.

– Как и ты от меня, – злорадно добавил демон.

– Посидим еще немного. Хочу послушать, о чем здесь говорят.

Запив вином последний кусок мяса, Бельфеддор отставил в сторону стеклянный кубок и прислушался к разговорам соседей.

Двое слева, по виду купцы, обсуждали цены на скот и рабов в разных краях империи. Компания моряков справа шумно вспоминала схватку с чернокожими племенами где-то по другую сторону моря. Напротив приезжий старик аристократического вида расспрашивал простолюдина, где можно купить хорошенького умелого юношу для плотских утех. Бельфеддор неодобрительно поморщился, он не понимал этой страсти некоторых богатеев к сомнительным постельным забавам.

А вот сзади разговоры, кажется, были поинтереснее. Услышав знакомое имя, Бельфеддор насторожился.

– Видимо, кое-какие делишки Соттаноса всплыли на поверхность, и слухи дошли до императора, – говорил один человек другому. – Говорят, что император очень рассердился. Он не любит казнокрадов.

– Да, положение у Соттаноса сейчас незавидное, – согласился собеседник. – Все-таки большие деньги очень меняют людей, причем не в лучшую сторону. Хотя кто бы удержался на его месте? Ведь строительство нового дворца велось три года в спешном порядке, и расходовались неимоверные суммы.

– Выходит, что Соттанос этим и воспользовался. Продавал государственных рабов, отмечая их умершими, сбывал кое-какие материалы, просто прикарманивал средства. Это, конечно, всего лишь слухи, но люди зря болтать не станут. Хотя лично мне верится в такое с трудом. В бытность мою при дворе в Аттоко я слышал о Соттаносе как о приличном, кристально честном человеке, хотя лично с ним знаком не был. Возможно, ты прав насчет того, что большие деньги портят людей. Как бы там ни было, для проверки император прислал другого своего советника – Октонноса. Он назначен комендантом дворца. Императорский караван прибудет через неделю. Если к тому времени Октоннос установит факт хищения, Соттаносу очень не поздоровится.

– А я слышал, что здесь каким-то боком причастен Омматоннатос, – произнес второй, понизив голос.

– Ну самого наследника трона никто не посмеет обвинить, – ответил его товарищ так же тихо. – Император многое ему прощает. В любом случае все шишки посыплются на Соттаноса.

Бельфеддор повернулся к говорившим. За соседним столом спиной к нему сидели двое, судя по богатым одеждам, какие-то аристократы.

– Прошу прощения, господа, – обратился к ним Бельфеддор. – Меня заинтересовал ваш разговор.

Аристократы обернулись. Один из них оказался стариком с голым черепом и аккуратной седой бородкой. Его товарищ был значительно моложе, решительное лицо и характерный блеск в глазах свидетельствовали о задиристом характере, свойственном, впрочем, очень многим молодым ногарским аристократам. На его поясе красовался легкий короткий меч.

– Тебя разве не учили, что нельзя подслушивать беседу благородных господ? – весьма недружелюбно поинтересовался молодой – голос его звучал высокомерно и даже с вызовом.

– Еще раз прошу прощения, – учтиво извинился Бельфеддор, хотя демон посоветовал ему выбить зубы молодому грубияну. – Я случайно услышал знакомое имя и невольно прислушался к вашему разговору.

Молодой аристократ явно хотел ответить что-то грубое и дерзкое. Бельфеддор, хоть и отличался от прочих простолюдинов, все же никак не мог быть ровней благородным ногарским аристократам, а следовательно, не был достоин какого-либо уважения с их стороны. Молодой человек даже взял плеть со своего стола с явным намерением пустить ее в ход при малейшем поводе. Благородные ногары не церемонились со всяким сбродом, собравшимся в Отоммосо со всего мира. Однако старик жестом остановил своего товарища и произнес:

– Не горячись, мой друг. Этот человек пока ничем не заслужил твоего гнева.

Молодой нехотя убрал руку с плети, видимо, только из уважения к старику. Пожилой ногар окинул Бельфеддора внимательным взглядом и спросил:

– Кто ты?

– Мое имя Бельфеддор, я простой путешественник.

– Иноземный бродяга, – пренебрежительно процедил молодой сквозь зубы.

Старик бросил в его сторону неодобрительный взгляд и примирительно произнес:

– Не обижайся на моего молодого друга, Бельфеддор. Он солдат, и длительные военные походы выветрили из него хорошие манеры. Его имя Аттеконнос, он совсем недавно вернулся в Отоммосо из похода на потанов. Меня же зовут Ксаннос. Ты хотел что-то спросить, Бельфеддор?

– О да. Но не позволите ли вы мне присоединиться к вашему столу и угостить вас добрым вином?

– Мы не нуждаемся в угощении бродяги, – надменно ответил Аттеконнос, опередив своего пожилого товарища.

– Друг мой, этот человек всего лишь старается быть вежливым, – осуждающе сказал Ксаннос. – Прояви же и ты снисходительность.

– Мне понятна эта неприязнь, – усмехнулся Бельфеддор. – Знатные ногары не жалуют нас, жителей присоединенных провинций. Однако в пути я встретил некоего капитана Кселлоса, так этот благородный воин не считает для себя зазорным водить дружбу с хозяином постоялого двора южанином Абатуром и пользоваться его гостеприимством.

Аттеконнос встрепенулся, его колючий взгляд неожиданно потеплел.

– Ты знаком с капитаном Кселлосом? – спросил он.

– Немного, – скромно ответил Бельфеддор. – Мы встретились случайно, когда он вел свой отряд в крепость Паттоко. Достойный воин.

– Это так, – кивнул Аттеконнос. – Очень жаль, что его нет сейчас в Отоммосо.

– Перебирайся за наш стол, Бельфеддор, – пригласил Ксаннос.

Аттеконнос больше не стал возражать, и Бельфеддор пересел к ногарам. По его требованию один из слуг принес кувшин вина и наполнил стеклянные кубки.

– Так о чем же ты хотел спросить, Бельфеддор? – спросил Ксаннос.

– Имя Соттанос привлекло мое внимание, – ответил Бельфеддор. – Я недавно в Отоммосо, но слышал его уже несколько раз. Вы кажетесь мне людьми знающими. Не могли бы вы рассказать мне, что это за человек?

– Что за странный интерес у инородца к делам благородного ногарского вельможи? – с подозрением спросил Аттеконнос.

– Просто пытаюсь удовлетворить собственное любопытство, – осторожно произнес Бельфеддор.

Аттеконноса такой ответ явно не убедил, Ксаннос же усмехнулся и сказал:

– Как показывают последние события, благородства в господине Соттаносе гораздо меньше, чем казалось. Скорее уж он подобен рыночному барыге, а не аристократу.

– Кто же он таков? – спросил Бельфеддор.

– Советник императора, – ответил Ксаннос. – Наш повелитель Аммитетоннос поручил ему строительство нового дворца в Отоммосо. Три года он руководил инженерными работами и, похоже, неплохо нагрел на этом руки.

– Он пользуется большим влиянием? – снова спросил Бельфеддор.

– Безусловно, – кивнул Ксаннос. – Ведь он советник самого императора и пользуется расположением Омматоннатоса, наследника трона. Правда, в последнее время государь несколько охладел к своему вельможе, до него дошли слухи о казнокрадстве. Император прислал для проверки другого своего советника Октонноса.

– Но если у тебя предполагаются какие-то трения с Соттаносом, приятель, лучше держись от него подальше, – посоветовал Аттеконнос. – Если верить слухам, он довольно скользкий тип и, как бы ни пошатнулось его могущество, все равно останется на плаву.

– Но ведь это только слухи, – произнес Бельфеддор. – Можно ли им верить?

Аттеконнос пожал плечами.

– Кто знает? Дыма ведь без огня не бывает, а такие высокопоставленные вельможи умеют избавляться от неугодных людей. В этом городе ежедневно гибнут десятки человек при самых странных обстоятельствах, и не все из них простолюдины.

Последнюю фразу Аттеконнос произнес столь многозначительно, что Бельфеддор настороженно спросил:

– Уж не хочешь ли ты сказать, господин Аттеконнос, что к некоторым убийствам может быть причастен сам Соттанос?

– Все может быть. – Аттеконнос снова пожал плечами с деланым безразличием. – Просто за последнее время исчезло много людей, кто так или иначе был причастен к строительству дворца.

– Об этом лучше не говорить, – остановил Ксаннос молодого друга. – Здесь слишком много посторонних ушей вокруг. В конце концов, все это действительно лишь слухи и домыслы, пока ничем не подтвержденные. Но в одном Аттеконнос прав: таким людям, как Соттанос, Октоннос и им подобные, приближенным к трону, – лучше не становиться поперек дороги. Руки у этих людей очень длинные. Что касается самого Соттаноса, на задворках его дворца частенько толкутся темные личности, готовые за пригоршню монет сделать все что угодно.

– Благодарю вас, что просветили меня, – произнес Бельфеддор. – Прошу прощения, благородные господа, но должен покинуть вас. Желаю вам всего хорошего.

– Пусть и тебе сопутствует удача, Бельфеддор, – доброжелательно ответил старик.

– Будь здоров, приятель, – небрежно бросил Аттеконнос.

Решив обдумать полученные сведения на свежем воздухе, Бельфеддор забрал свое снаряжение, оседлал Мрака и выехал с постоялого двора.

– Ну и чего ради мы столько времени трепали языком с этими господинчиками? – недовольно и насмешливо спросил демон.

– Теперь мы имеем представление о том, кто такой хозяин Исинты, – тихонько пробормотал Бельфеддор.

– Ничего мы не узнали, – проворчал демон. – Одни лишь слухи и домыслы, а люди любят приврать. Но лично мне все это не нравится. Ты затягиваешь нас в водоворот чужих страстей. Я же чувствую – ты всерьез собрался распутать загадку гибели Ксеттоса. А следы, похоже, ведут к Соттаносу. Я готов встретиться с полусотней противников в открытом бою, но очень опасаюсь получить нож в спину. Из того, что мы сегодня услышали, ясно, что можем дождаться именно такой участи.

– Не преувеличивай, – ответил Бельфеддор. – Я всего лишь хочу помочь Исинте, и ничего больше.

– Кого ты пытаешься обмануть, глупец? – прорычал демон. – Не забывай, я живу внутри тебя, и от меня ничего не утаишь. А Исинту наверняка уже прикончили.

– Она жива, – убежденно возразил Бельфеддор. – Я чувствую это сердцем.

– Значит, скоро прикончат, – не унимался демон. – Девчонка, видимо, слишком много знает, или кто-то думает, что она много знает. И нас зарежут или отравят, если влезем в чужие дела.

– Не скули, – проворчал Бельфеддор. – Оскорблял меня всю дорогу, а сейчас сам ведешь себя, как трусливая баба. Сам же хвастался, что можешь учуять противника за пятьдесят шагов. И потом, именно ты неоднократно жаловался на скучную жизнь. Вот тебе приключения.

Такой довод заставил демона надолго замолчать.

Когда Бельфеддор вернулся к постоялому двору, у ворот его встретила стайка чумазых ребятишек. Едва завидев черного рогатого всадника на вороном жеребце, детвора гурьбой бросилась к нему.

– Вам чего? – недоуменно спросил Бельфеддор, не сообразив сразу, чем вызвано внимание маленьких попрошаек к его персоне.

– Ведь это ты господин Бельфеддор? – спросил старший из ребят.

Бельфеддор кивнул.

– Беда, господин! Галгана поймали!

– Кто?! – встревожился Бельфеддор.

– Какие-то разбойники из Темного города.

– Вы знаете, где его держат?

– Она знает, – предводитель сорванцов указал на маленькую девчонку лет семи.

– Едем, покажешь мне это место.

Наклонившись, Бельфеддор подхватил девчонку и усадил ее впереди себя.

– А это вам.

Он бросил детворе несколько монет и пришпорил Мрака.

– Их много, господин, – испуганно пискнула девчонка.

– Ничего, разберемся.

– Не успели еще отыскать Исинту – так уже мальчишку выручать надо, – неодобрительно заметил демон.

– Не ворчи, – вслух ответил Бельфеддор, забывшись. – Зато у тебя появился отличный повод размяться.

– Вот это другое дело! – сразу повеселел демон.

Девчонка испуганно посмотрела на Бельфеддора, не понимая, с кем он разговаривает, но спрашивать что-либо не решилась.

Указанный малышкой дом Бельфеддор узнал сразу. Именно в этом воровском притоне он наполнил свой кошель золотыми монетами накануне.

– Постереги моего гиппариона, крошка, – мрачно попросил Бельфеддор, спешившись. – А я пойду поздороваюсь с хозяевами.

Девчонка испуганно припала к холке Мрака, обняв жеребца за шею и зарывшись носом в его густую гриву.

Ударом ноги Бельфеддор выбил хлипкую дверь и вошел в дом. Галгана он увидел сразу. Мальчишка, раздетый донага, был подвешен за связанные руки на медном крюке у стены. На его худеньком теле виднелись свежие рубцы – видимо, уже успел отведать плетей. Перед мальчишкой стоял звероватого вида мужик с раскаленной кочергой в руке, явно намереваясь подвергнуть маленького пленника пытке.

– Стой! – грозно потребовал Бельфеддор.

Палач обернулся. Сидевшие у очага люди поднялись, из темных углов появились еще несколько человек. Всего их оказалось полтора десятка, и каждый был вооружен до зубов.

Разбойники узнали Бельфеддора не сразу, да и трудно было узнать в грозном воине утреннего босоногого гостя. Но скоро они догадались, кто вломился в их убежище.

– Это снова ты! – яростно воскликнул их предводитель, выхватив меч. – Теперь ты живым не уйдешь!

Взглянув на истерзанного ребенка, Бельфеддор отчетливо произнес:

– Мне ничуть не жаль этих мерзавцев. Можешь утолить свою кровожадность, дружище.

Головорезы слегка опешили.

– Эй, ты с кем разговариваешь, недоумок?! – крикнул предводитель.

Бельфеддор не стал отвечать. Тот, к кому были обращены его слова, отлично понял его. Мечи словно сами прыгнули в ладони Бельфеддора, и в следующий миг дом наполнился шумом схватки.

Галган очень ослабел от побоев, но оставался в сознании. С изумлением он смотрел на своего нанимателя. Грозный воин в черных доспехах ничем не напоминал того неуклюжего увальня, которого мальчишка видел в «Императорском жезле». Движения его были точны и стремительны, стальные клинки в его руках уподобились сверкающим разящим молниям. Разбойники валились, как снопы, от его смертоносных ударов, не успевая даже сделать выпад. Один из них в страхе выскочил за дверь, но тут же влетел обратно с разбитым носом и отпечатком копыта на лбу – Мрак не остался в стороне от побоища, учиненного хозяином.

Вскоре все головорезы лежали мертвыми. Бельфеддор снял Галгана с крюка, перерезал веревку на его руках.

– Как ты, приятель? – спросил Бельфеддор, присев рядом. – Живой?

– Я крепкий, – гордо ответил мальчишка, натягивая свою тунику.

– Вижу, – улыбнулся Бельфеддор. – Как тебя угораздило попасться к ним в лапы?

– Случайно. Я уже говорил тебе, господин, что тебя ищут люди Омминоса. Он думает, что ты скрываешься здесь, в Темном городе. За тебя обещана хорошая награда. Все головорезы в здешних кварталах знают об этом. Эти типы узнали, что я работаю на человека по имени Бельфеддор, и сцапали меня. Они хотели выпытать, где ты прячешься. Но я им тебя не выдал, господин, ты не думай.

– Я верю тебе, – сказал Бельфеддор с улыбкой. – Ты узнал что-нибудь об Исинте?

– Конечно, – ответил мальчишка. – Я же не весь день тут висел. Ее поймали головорезы из шайки Брисса и продали одному дельцу в Зеленых рощах по имени Легон. Он собирается выставить девушку на торги сегодня ночью на Императорской площади.

– Разве он не знает, что эта девушка нужна Омминосу? – удивился Бельфеддор. – Ведь за нее наверняка обещана хорошая награда.

– Брисс продал Исинту Легону еще до того, как стало известно о розыске, – пояснил мальчишка. – А Легону наплевать на Омминоса, на торгах он заработает гораздо больше. Богачи любят красивых девушек и готовы платить за них огромные деньги.

– Но ведь люди Омминоса могут отбить девушку у Легона, – обеспокоился Бельфеддор.

– Это вряд ли, – успокоил его Галган. – У Легона на содержании лучшие головорезы в округе, и он в хороших отношениях с начальником местной стражи, его никто не тронет.

– Хорошо, буду искать Исинту на торгах. Но сначала…

Бельфеддор поднялся во весь рост и громко произнес, нисколько не заботясь тем, что его слышит мальчишка:

– Дружище, кажется, в прошлый раз мы вытряхнули из этого притона не все, что тут есть.

– Ты прав, – подтвердил демон. – Золотишко тут еще осталось.

– Так давай его сюда, – распорядился Бельфеддор. – Сегодня ночью оно нам понадобится.

Демон не заставил себя долго упрашивать. Бельфеддор развел руки в стороны, словно высвобождая невидимую силу, и глазам изумленного Галгана предстала невероятная картина. Все вокруг пришло в движение. Из карманов убитых разбойников, из укромных уголков дома, даже из тайников в стенах и земляном полу вылетали золотые монеты и украшения и падали к ногам Бельфеддора. Скоро перед ним собралась небольшая горка, блестевшая в свете очага.

– Ты колдун, господин?! – изумленно воскликнул Галган.

– Почти, – ответил Бельфеддор.

Он собрал трофеи в два узелка, один из которых, поменьше, вручил мальчишке.

– Держи, обрадуешь свою матушку. Ближайшие полгода тебе не придется попрошайничать.

– Ты слишком щедр, господин, – произнес Галган, не решаясь принять его дар.

– Ты храбрый парень и заслужил награду, – ответил Бельфеддор. – Идем.

Он вывел мальчишку на улицу. Девчонка, все так же сидевшая верхом на гиппарионе, испуганно припала к холке Мрака. Но, узнав Бельфеддора, малышка снова приподнялась. Мрак шумно фыркнул, приветствуя хозяина.

– Не страшно было? – спросил Бельфеддор маленькую всадницу.

Девчонка энергично помотала головой.

– Храбрая девочка, – похвалил Бельфеддор. – Можешь поблагодарить ее, – сказал он Галгану. – Это она подсказала, где тебя искать.

– Это моя сестренка, – с важностью сообщил мальчишка.

– То-то, я смотрю, вы так похожи, – усмехнулся Бельфеддор. – Поехали, я отвезу вас домой.

Он поднялся в седло, помог взобраться мальчишке и усадил его себе за спину. Мрак понес троих седоков прочь из Темного города.

– Возьми меня к себе, господин, – вдруг попросил Галган.

– Куда к себе? – не понял Бельфеддор.

– В слуги, – пояснил мальчишка. – У тебя же нет ни слуг, ни рабов.

– Нет, – решительно отказал Бельфеддор. – Ты парень храбрый и смышленый, но мне не нужны слуги.

– Не спеши отказываться, – произнес демон. – Мальчишка шустрый и отлично знает город и весь сброд, что ошивается в трущобах. Он может нам пригодиться. В крайнем случае, будет чистить наше оружие.

– Я не хочу подвергать его опасности, – ответил Бельфеддор, – Ему и так уже досталось из-за нас. Судя по всему, нас ждет еще немало кровавых стычек, и лучше ему не присоединяться к нашей компании.

Обескураженный решительным отказом своего нанимателя, мальчишка не решился настаивать. Оставив ребят в одном из кварталов бедноты близ порта, Бельфеддор направился в центр Отоммосо.


* * *


Уже совсем стемнело, когда Бельфеддор выехал на Императорскую площадь.

В бытность свою рабом у Ксеттоса Бельфеддору довелось увидеть большой императорский дворец в Аттоко. Новый дворец превосходил старый во всех отношениях и своим величием уступал, пожалуй, лишь центральному храму. Казалось невероятным, что столь грандиозное сооружение было воздвигнуто человеческими руками всего за три года. Почти двести тысяч рабов днем и ночью трудились на возведении нового дворца, не менее полусотни тысяч умерло от непосильной работы. Каменные блоки и мрамор для строительства непрерывно подвозили из Потанских гор сушей и морем, для украшения дворца со всей империи согнали камнерезов, краснодеревщиков, стеклодувов. Хватило работы и мастеровым из ремесленных кварталов Отоммосо. И вот наконец новая цитадель Ногарской империи была готова встретить повелителя.

Новый императорский дворец поднимался ввысь уступами, подобно гигантским ступеням. Его высокое квадратное основание украшала тройная колоннада по всему периметру. В глубь дворца со всех четырех сторон вели широкие, шагов в пятьдесят, мраморные лестницы, исчезая в огромных порталах. Выше, по углам, центральный корпус цитадели сжимали четыре пирамиды, подобные храмовым сооружениям или Усыпальницам в Долине Царей в Старой Ногаре. На каждой из просторных террас меж пирамид с легкостью мог бы гарцевать целый эскадрон. Стройные колоннады фасада, изящные башенки и облицовка из белого мрамора придавали всему строению вид воздушный и величественный. Венчал строение стеклянный купол. Днем дворец блистал в лучах солнца, ночью же его освещали тысячи факелов, светильников, ламп, свечей.

Внутренние покои дворца без труда могли бы вместить добрый десяток тысяч человек. Не менее вместительны были и подземелья дворца, предназначенные для содержания под арестом личных врагов императора, коих, впрочем, было не так уж и много.

На все стороны вокруг дворца раскинулись просторные площади. Когда-то здесь располагались кварталы бедноты и особняки зажиточных горожан. При начале строительства все безжалостно разрушили, а жителей изгнали, не считаясь с сословиями. Богачи переселились в другие районы, простой же люд, лишившийся крова, расселился по трущобным кварталам, подобным Темному городу, или пополнил армию бездомных попрошаек и мелких воришек, в избытке наводнявших улицы Отоммосо.

На самой большой площади с полуночной стороны дворца, обращенной в сторону Центральных ворот и именуемой Императорской, всю ночь кипела жизнь. Так уж повелось само собой с начала строительства, что именно здесь с наступлением темноты собирались богатые бездельники, жаждущие развлечений: аристократы, вельможи, военные сановники, купцы и прочие. Частенько в пестрой толпе попадались студенты храмовых университетов и даже их духовные наставники-жрецы. Люди утонченные предавались рассуждениям об искусстве и науках, порой о политике, азартная молодежь состязалась в скачках, фехтовании и прочих единоборствах, и, конечно же, на все делались немалые ставки. В отличие от Арены, где выступать пристало лишь простолюдинам и рабам-гладиаторам, здесь свою удаль мог показать любой – будь то гвардеец, жрец или советник самого императора. Иные же, и таких было большинство, просто гуляли, наслаждаясь этим еженощным праздником, либо предавались пьянству в веселой компании – благо, в вине здесь недостатка не было.

Сюда же каждую ночь устремлялись дельцы и затейники всех мастей, готовые предоставить благородной публике за звонкую монету любые развлечения и блага земные. На площадь стекались музыканты, поэты, шуты, хозяева игорных заведений выставляли своих лучших танцовщиц, бродячие акробаты давали представления, торговцы вином и фруктами разворачивали свои палатки. Тут же сновали разные прохиндеи, предлагая обширный набор услуг благородным господам, что неосмотрительно явились без собственных слуг и рабов. Нередко на площади разворачивались аукционы, где кипели нешуточные страсти, ибо торговцы живым товаром выставляли на продажу красивейших девушек и юношей.

В это место и приехал Бельфеддор. Спешившись, он неспешно прогуливался по площади, присматриваясь к людям. Мрак неотступно следовал за хозяином.

Через каждые сто шагов стояли широкие бронзовые чаши светильников, в которых многочисленные вольнонаемные слуги из простолюдинов всю ночь поддерживали огонь. Эти светильники освещали всю площадь. Здесь было на что посмотреть. Ловкие акробаты развлекали знать своими трюками, под звуки кифар, флейт и бубнов прелестные танцовщицы завораживали публику соблазнительными танцами. Со всех сторон звучал разноголосый гомон.

Многие смотрели на черного воина с нескрываемым презрением: здесь было слишком много благородных аристократов, чистокровных ногаров с древней родословной. Как бы ни был внушителен и грозен °блик Бельфеддора, для большинства собравшихся на площади он оставался всего лишь простолюдином, чужеземным бродягой. Тем не менее никто не препятствовал ему, встречные расступались, пропуская угрюмого воина и его свирепого жеребца.

– Не желает ли господин чего-нибудь? – услужливо поинтересовался вынырнувший из толпы человек с хитрой физиономией и бегающими глазками, один из тех, что предлагали свои услуги направо и налево и с первого взгляда безошибочно определяли, насколько полон кошель потенциального нанимателя. – За скромную плату я готов выполнить любое поручение.

– Этот тип мне не нравится, – заявил демон. – От него разит продажностью. Гони прочь этого прощелыгу.

На сей раз Бельфеддор согласился со своей второй половиной: ему и самому вид незнакомца не внушал доверия. Поэтому он грозно прорычал, придав своему лику, и без того не слишком добродушному, вид крайне свирепый:

– Пока у меня только одно желание – чтобы ты убрался подальше. И хоть оно бесплатное, тебе лучше поторопиться.

Побледнев, человек отступил и поспешил затеряться в толпе.

Рядом раздался звонкий смех. Бельфеддор повернул голову и увидел молоденького ногарского аристократа, скорее мальчика, чем юношу, в скромной тоге белого льна поверх льняной туники. В отличие от многих представителей своего класса, он не имел множества украшений, лишь на безымянном пальце левой руки блестел золотой перстень. Его легкие сандалии своей простотой немногим отличались от обуви простолюдинов.

Перехватив хмурый взгляд Бельфеддора, молодой человек поспешно зажал рот ладонью, заглушив собственный смех. Тут же убрав ладонь, он произнес:

– Прости, незнакомец, если мой смех оскорбил тебя. Просто было очень забавно наблюдать, как ты прогнал этого проныру.

Юноша снова весело рассмеялся. В смехе юного аристократа было столько детского задора, что Бельфеддор не смог сдержать улыбку.

– Я нисколько не оскорблен, – ответил он. – Смейся, сколько угодно, если тебя что-либо забавляет.

– Благодарю за разрешение, – весело сказал юноша и отвесил Бельфеддору шутливый поклон.

Бельфеддор рассмеялся.

– Разве пристало благородному ногарскому аристократу кланяться чужеземному бродяге? – спросил он.

– А какая разница? – беззаботно отозвался юноша. – В конце концов, все мы дети одной матери-природы.

– Только одних своих детей она почему-то любит гораздо больше, чем других, – заметил Бельфеддор.

– Это точно, – согласился собеседник. – Как твое имя, незнакомец?

– Бельфеддор.

– Довольно непривычно на слух, хотя в этом есть что-то знакомое. Такое чувство, что я уже слышал это имя когда-то давно. Даже не могу предположить, из каких краев ты родом.

– Родился я в Отоммосо, – ответил Бельфеддор. – А имя свое получил далеко отсюда много позже. Но это слишком долгая и личная история, чтобы я мог сейчас ее рассказывать.

– Это твое право, – не стал настаивать юноша. – А мое имя Аттаннасис.

Заметив удивленный взгляд Бельфеддора, юноша развел руками и удрученно произнес:

– Знаю, это имя больше напоминает женское. Но так уж нарекли меня отец с матушкой, не мне противиться их решению.

– А он и вправду похож на девчонку, – ехидно заметил демон. – На рабском аукционе ему б цены не было. Такой нежненький, мяконький.

– Молчи, гнусный развратник, – осадил его Бельфеддор. – Тебя скоро лошадиные задницы привлекать начнут.

Вслух же он произнес:

– Не стоит смущаться своего имени. Я вижу, ты неплохой парень.

Бельфеддор ободряюще похлопал юношу по плечу, но тут же, спохватившись, отдернул руку и поспешил извиниться:

– Прошу прощения, господин.

Аттаннасис рассмеялся.

– Не беспокойся, я не страдаю зазнайством. И ради всего святого, не называй меня господином. Попробуй представить нас обоих со стороны – это же, по крайней мере, смешно.

– Это уж точно, – поддержал его демон.

Бельфеддор был вынужден признать правоту обоих. Рослый воин, почтительно называющий господином тщедушного безусого юнца, действительно выглядел довольно нелепо.

– Подозреваю, что ты впервые попал на Императорскую площадь в такой час, – высказал предположение Аттаннасис. – Каким ветром тебя занесло сюда? Хочешь поучаствовать в состязаниях?

– Я действительно первый раз здесь, – кивнул Бельфеддор. – Приехал же я на торги.

– Хочешь купить прелестную девушку? – поинтересовался юноша.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Бельфеддор.

– А может быть, мальчика? – с улыбкой продолжал спрашивать Аттаннасис.

– Ну и кто тут гнусный развратник?! – насмешливо воскликнул демон. – У этого молокососа у самого в мозгах полный разврат!

– Прости, – поспешно извинился юноша, заметив, с каким отвращением передернулся Бельфеддор. – Вижу, ты не разделяешь страсти некоторых господ к необычным плотским наслаждениям. Честно говоря, я тоже этого не понимаю, хотя и осуждать не могу. Всяк развлекается, как ему хочется.

– Только согласия рабов на такие развлечения никто не спрашивает, – мрачно заметил Бельфеддор.

– На то они и рабы, – философски ответил Аттаннасис. – Но ты приехал слишком рано, до торгов еще уйма времени. Если ты не против, можем пока прогуляться. Ты очень занятный собеседник, и я с удовольствием составлю тебе компанию.

Бельфеддор не стал возражать и в сопровождении юного аристократа отправился бесцельно бродить по площади. Мрак последовал за хозяином.

– У тебя отличный жеребец, – отметил Аттаннасис.

Обернувшись, он хотел было погладить морду гиппариона, но Мрак угрожающе приподнял верхнюю губу, обнажив крупные зубы, и издал странный горловой звук, похожий на рычание. Аттаннасис испуганно отдернул руку.

– Отличный жеребец, – повторил он, чуть побледнев. – Теперь мне понятно, почему ты не держишь его за повод. К такому ни один конокрад не подступится.

– Что происходит там? – спросил Бельфеддор, кивком указав на группу людей, толпившихся вокруг площадки, откуда слышался звон клинков.

– Какие-то вояки выясняют, кто из них лучше владеет мечом, – равнодушно пояснил юный спутник. – Если желаешь, можем взглянуть. Тебе, как воину, это, наверное, будет интересно.

Оба присоединились к толпе зевак, наблюдавших за поединком двух бойцов. На площадке сошлись аристократ средних лет в алой тунике и молодой воин в легком ярко-синем плаще на плечах, с вышитыми золотыми змеями – несомненное свидетельство принадлежности к легиону императорской гвардии. Соперники сражались легкими короткими мечами. Зрители подбадривали бойцов восторженными криками, громко комментировали каждый выпад, да и сами бойцы между делом обменивались шутками и замечаниями.

– Это бой не насмерть? – осторожно уточнил Бельфеддор у своего спутника.

– Конечно, нет, – ответил Аттаннасис. – Просто эти двое хотят выяснить, кто из них лучше владеет оружием. Наверное, поспорили на большие деньги. Убивать друг друга они не собираются.

Бельфеддор с интересом наблюдал за поединком. Противники обменивались столь стремительными легкими ударами, не уступая один другому, что Бельфеддор не взялся бы предположить, кто из них окажется победителем. У демона же сложилось свое мнение о бойцах.

– Слабаки, – пренебрежительно фыркнул он. – Мы могли бы в два счета уделать их обоих, вместе взятых.

– Гвардейцу не устоять, – произнес Аттаннасис.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался Бельфеддор.

– Просто слишком хорошо знаю его противника. Это же сам Сеттес. Он владеет любым видом оружия, как сам бог войны. Еще никто не побеждал его в поединках. Ему и в скачках нет равных, ведь в его конюшнях лучшие гиппарионы.

– Он воин? – спросил Бельфеддор.

– Любой ногарский аристократ считается воином, – ответил Аттаннасис. – Но в армии императора он не служит, если ты это хотел узнать. Как говорят в нашей среде, он просто достойный человек. Хотя, по большому счету, достоинство многих аристократов измеряется лишь состоянием казны.

– А Сеттес богат?

– Сеттес очень богат. Ему принадлежит много кораблей, он владеет домами и мастерскими в Отоммосо, у него есть пахотные земли и виллы в Старой Нога-ре. А сколько у него рабов, не сосчитать.

В этот момент Сеттес вдруг изменил тактику. Очевидно, до этого времени он просто запутывал противника, играл с ним. Несколько ложных выпадов, резкое отступление, стремительная контратака – и вот уже меч гвардейца со звоном упал на плиты, а острие клинка Сеттеса оказалось у сердца соперника.

– Ловко, – одобрил демон. – Но до нас этому аристократишке далеко.

Сеттес рассмеялся, похлопал побежденного противника по плечу и небрежно бросил свой меч подбежавшему рабу.

– Больше мы здесь ничего интересного не увидим, так что можем идти дальше, – сказал Аттаннасис своему спутнику. – Собственно говоря, ничего интересного и не произошло, просто случилось то, что и должно было случиться. Абсолютно предсказуемый результат.

– Вижу, ты не любитель подобных зрелищ, – заметил Бельфеддор, последовав за юношей.

– Сначала это бывает забавно, но потом приедается, – пояснил Аттаннасис. – Я здесь бываю каждую ночь и достаточно насмотрелся таких поединков.

– А чем занимаешься ты, Аттаннасис? – поинтересовался Бельфеддор. – Конечно, если это не секрет.

– Никаких секретов. Я всего лишь бедный студент университета при Центральном храме.

– Бедный? – переспросил Бельфеддор, бросив выразительный взгляд на золотой перстень Аттаннасиса.

– Относительно бедный, – сделал оговорку юноша. – Если сравнивать с такими людьми, как Сеттес. У моего отца скромное поместье близ Аттоко и всего пятьдесят рабов. Средств едва хватило, чтобы оплатить учебу. Отец и мать не хотели, чтобы я стал воином, как старшие братья. Честно говоря, меня и самого карьера военного совсем не вдохновляет.

– Значит, ты будущий жрец? – уточнил Бельфеддор.

– Именно так, – подтвердил Аттаннасис. – Конечно, я вряд ли смогу достичь высокого положения. На этом поприще, как и в мирской жизни, все решают удачные интриги и поддержка влиятельных лиц, а вовсе не усердие в науках и приверженность культу. Но меня устроит и звание простого жреца в одном из столичных храмов, здесь или в Аттоко. Я не требую от жизни слишком многого, лишь бы тепло было, сытно и спокойно.

– Ты хотел для нас примерно того же, – ехидно заметил демон. – Посмотри, мы могли бы стать вот такими же малахольными.

– Храм способен тебе дать то, что тебе нужно в жизни? – спросил Бельфеддор.

– Безусловно, – кивнул Аттаннасис. – Спокойная размеренная жизнь храмового служителя культа – это все, чего мне нужно. Мне нравится наблюдать со стороны за мирской суетой, но нет никакого желания окунаться в ее водовороты. Тебя это удивляет? – спросил он, заметив недоумение во взгляде спутника.

– Честно говоря, очень, – признался Бельфеддор. – Мне было бы понятно твое желание, будь ты седым старцем, но ты так молод…

Аттаннасис рассмеялся, как, наверное, умел только он – по-детски весело и беззаботно. Даже не верилось, что именно он несколько мгновений назад столь серьезно рассуждал о собственном будущем. Его задорный детский смех был так заразителен, что Бельфеддор не смог не улыбнуться.

– Смотри, дружище, какая шикарная женщина! – ворвался в сознание Бельфеддора возбужденный голос демона. – Да ты не туда смотришь, балда, поверни башку в другую сторону.

Повернувшись, Бельфеддор действительно увидел красивую молодую женщину – видимо, знатную ногарскую аристократку. На мраморных плитах стоял позолоченный паланкин, его шелковые занавеси были раздвинуты, внутри же гордо, как царица, восседала она в парчовых одеждах. Ее черные блестящие волосы свободно распускались по плечам, как у простолюдинки, но на голове сверкала золотая диадема с вкраплениями изумрудов и рубинов, на открытой груди красовалось алмазное ожерелье, изящные ручки отягощали золотые узорчатые браслеты, пальцы унизывали кольца и перстни.

Паланкин окружало множество людей, двое даже припали на одно колено у самых носилок, один держал в руках серебряное блюдо с фруктами, другой – поднос с хрустальным кубком, наполненным янтарным вином. Женщина кокетливо улыбалась, слушая речи окружавших ее людей, изредка ее ручка, сверкавшая золотыми украшениями, протягивалась к фруктам или вину.

Позади паланкина Бельфеддор разглядел еще одну женскую фигуру, закутанную в длинный плащ. Лицо женщины по самые глаза скрывал полупрозрачный платок, а волосы покрывал капюшон. Казалось, она внимательно следит сразу за всеми, кто окружает паланкин аристократки.

– Кто это? – поинтересовался Бельфеддор.

– Цемея, – ответил Аттаннасис. – Пусть тебя не обманывает ее прелестный вид и ангельская улыбка Она красива и обольстительна, как богиня любви, но коварна, как сотня злобных демонов.

– Поосторожнее насчет демонов, молокосос, – свирепо прорычал бывший хозяин подземелья.

Аттаннасис, естественно, не мог слышать голоса демона, Бельфеддор же не обратил на него внимания.

– Кто она? – спросил Бельфеддор.

– Богатая вдова. До своего замужества она была лишь красивой девушкой из знатной, но обнищавшей аристократической семьи в Аттоко. Потом удачно вышла замуж за человека очень состоятельного, но весьма пожилого. Счастливый брак длился недолго: спустя пару месяцев супруг неожиданно скончался, сраженный неведомым недугом. Лекари так и не смогли установить, что за недуг так скоропостижно свел его в могилу, – эту фразу Аттаннасис произнес столь многозначительно, что любой не очень проницательный человек смог бы уловить намек в его словах. – Решили считать, что он просто умер от старости. А затем, словно по воле злого рока, в течение полугода умерли все его наследники – осталась одна Цемея. И вот уже пять лет как она единоличная владелица огромного состояния своего покойного муженька. Вокруг нее постоянно вьется масса разных проходимцев и бездельников в надежде заполучить руку красавицы, а заодно и ее состояние. Но Цемея вовсе не для того почти два месяца делила ложе со стариком, чтобы делить с кем-либо и свое наследство. Впрочем, находятся такие, что ищут ее расположения не ради материальной выгоды, а исключительно сгорая от любви: они просто голову теряют от ее красоты и сладких речей. Она беззастенчиво пользуется своими чарами и играет этими балбесами, как хочет. А игры этой девицы опасны и жестоки – боги наделили ее неземной красотой, но не отметили добродетелями. Она развратна как телом, так и душой. Цемея то приближает к себе кого-либо из этих глупцов, то отдаляет, подталкивает их на разные гнусности, сшибает лбами меж собой и даже доводит до самоубийства. Многие поубивали друг друга в борьбе за ее благосклонный взгляд, иные любовники, надоевшие ей своими настойчивыми ухаживаниями, неожиданно умирают в расцвете лет. Но постоянно ее окружает не менее дюжины воздыхателей, хотя лично я слышал, что в постели она предпочитает вовсе не мужчин. Обрати внимание на девушку в плаще позади паланкина. Это служанка Цемеи Мета. Та еще дьяволица, владеет оружием не хуже, чем ее хозяйка ядами. Поговаривают, что для Цемеи она не столько служанка, сколько любовница. Не знаю, насколько правдивы эти слухи.

– Куда катится этот мир?! – возопил демон. – Мужчины спят с мальчиками, женщины любят женщин! А нам что остается?!.

– Но неужели же никто из них не знает, какая участь им грозит? – искренне удивился Бельфеддор.

– Знают, конечно, – ответил юноша. – Но каждый из них надеется, что его минует чаша сия и судьба улыбнется именно ему устами прекрасной Цемеи.

– Если все, что сказал мальчишка, правда, нам лучше держаться от Цемеи подальше, – предостерег демон Бельфеддора. – Эта баба еще похлеще Тинеи с ее ночными душителями. Такая по привычке отравит – и сама не заметит, как такое получилось.

– Если хочешь, можем подойти ближе и даже познакомиться, – предложил Аттаннасис. – Она допускает в свой круг и простолюдинов. Мне думается, ты не из тех, кто может легко потерять голову при виде очаровательной красотки. Сможешь своими ушами услышать, какую чушь городят эти дураки, чтобы добиться ее расположения. Это довольно забавно.

– Не хотим мы с ней знакомиться! – воскликнул демон.

Однако на сей раз Бельфеддор не стал прислушиваться к его мнению и согласился на предложение юного спутника.

– Что ж, давай подойдем, – кивнул он.

Но, едва они приблизились, дорогу Бельфеддору преградил рослый человек в белоснежной тоге с затейливым золотым шитьем по кайме.

– Куда ты прешь со своим жеребцом? – грубо произнес он. – Здесь тебе не конюшня. Разве ты не видишь, простолюдин, – тут благородная дама.

Несмотря на крепкое телосложение, аристократ не казался человеком решительным и при других обстоятельствах, возможно, предпочел бы не заступать дорогу незнакомому мрачному воину. Но сейчас на него были обращены все взоры, и прежде всего взгляд прекрасной Цемеи.

Прижав руку к сердцу, Бельфеддор учтиво поклонился Цемее и произнес:

– Приветствую тебя, благородная госпожа. Прошу прощения, если мое вторжение каким-либо образом оскорбило тебя. Что касается моего гиппариона, он сам идет, куда хочет. Если благородный господин считает, что ему здесь не место, он сам может отогнать жеребца.

– Ты жесток, дружище, – злорадно усмехнулся демон.

Аристократ слегка растерялся.

– Я тебе не конюх, – грубо сказал он Бельфеддору. – Убирай сам свою скотину.

Бельфеддор снова взглянул на Цемею. Неожиданно красавица очаровательно улыбнулась и нежно пропела:

– Неужели же наш благородный Кессеттос испугался ручного гиппариона? Я не могу в это поверить.

– Конечно, нет! – браво воскликнул аристократ.

Аттаннасис отступил в сторону, в его глазах появился озорной блеск. Бельфеддор подмигнул юному спутнику и тоже отступил на шаг.

Кессеттос решительно взялся за повод Мрака. В тот же миг гиппарион взвился на дыбы и мотнул головой, отбросив смельчака в сторону. Пролетев по воздуху, Кессеттос сбил с ног раба, спешившего к хозяину с блюдом в руках, и упал лицом прямо в горку фруктов. Гиппарион угрожающе ударил копытом в плиты и окинул благородных господ своим дьявольским взглядом, издав все тот же странный звук – то ли сдавленное ржание, то ли не оформившееся рычание. Побледневшие аристократы отступили от грозного жеребца.

Аттаннасис весело расхохотался, ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что присутствующие аристократы совсем не спешат разделить его веселье. Вид поверженного Кессеттоса, барахтавшегося во фруктовой мякоти, так рассмешил юного студента, что он даже хлопал себя по коленям, заливаясь детским озорным смехом.

Кессеттос поднялся, с ненавистью глядя на Бельфеддора. Неожиданно Цемея рассмеялась. Тут же вокруг засияли угодливые улыбки. Уж если сама Цемея сочла инцидент забавным, приближенные аристократы не смели думать иначе и угодливо подхватили смех своего кумира. Лишь один Кессеттос стоял с видом крайней растерянности.

– Давайте поблагодарим нашего друга Кессеттоса за то, что не побоялся развлечь нас, – произнесла Цемея, одарив перепачканного аристократа очаровательной улыбкой. – Не каждый решится на подобную забавную проказу. Он смелый человек.

Кессеттос сразу приободрился – похоже, он даже не уловил иронии в словах Цемеи.

– Да, я не боюсь показаться смешным, – самоуверенно заявил он. – Рад, что смог доставить тебе удовольствие, прекрасная Цемея.

– Приведи себя в порядок и скорее возвращайся, – сказала ему Цемея. – Я с нетерпением буду ждать тебя. Мне будет отрадно видеть такого храбреца подле себя.

Кессеттос прямо-таки раздулся от гордости, отчего стал выглядеть еще глупее и нелепее. Учтиво поклонившись госпоже своего сердца, он бросил на Бельфеддора взгляд, полный презрения, затем крикнул двух своих рабов и удалился.

– Ну что? Прав я был? – тихонько спросил Аттаннасис Бельфеддора, едва удерживаясь от смеха. – Не дураки ли здесь собрались?

– Кто твой друг, Аттаннасис? – громко спросила Цемея. – Будь добр, представь его.

– Изволь, благородная Цемея, – с поклоном отозвался юноша, при этом голос его был не столь учтив, сколь ироничен. – Это Бельфеддор. Как ты можешь видеть сама, он вольный воин.

– Ты можешь подойти ближе, Бельфеддор. – Цемея приглашающе указала на коврик подле паланкина. – Ты, наверное, многое повидал в жизни. Если сможешь позабавить нас какой-либо увлекательной историей, мы с интересом тебя послушаем.

– Она что, за шутов нас принимает?! – оскорбился демон. – Хватит глазеть на нее, пошли отсюда.

– Прошу прощения, но эти благородные господа правы, – произнес Бельфеддор. – Действительно не пристало бродячему воину со своим жеребцом вторгаться в такое блестящее собрание, тем более если среди них находится столь очаровательная дама.

– Надо же, какие мы любезные, – с ехидством умилился демон. – Со мной ты так не разговариваешь.

Цемея улыбнулась, польщенная незатейливым комплиментом.

– И все же я настаиваю, – сказала она. – Здесь так редко встречаются новые люди, тем более такие необычные, как ты.

– Ну же, бродяга, госпожа приглашает тебя сесть у ее ног, – нетерпеливо произнес один из аристократов. – Не смей отказывать ей, простолюдин.

Бельфеддор усмехнулся и тяжелым шагом направился к паланкину. Проходя мимо человека, поторопившего его, воин как бы ненароком наступил ему на ногу. Аристократ был обут всего лишь в легкие сандалии и смог в полной мере ощутить на своих обнаженных пальцах внушительный вес Бельфеддора в полном воинском снаряжении. Глаза благородного господина стали круглыми, как блюдца, он широко раскрыл Рот, но тут же захлопнул, с трудом сдержавшись, чтобы не взвыть от боли. Бельфеддор поспешно отступил в сторону, при этом как бы случайно толкнув двух других людей так, что те едва не растянулись на плитах. Его нарочито неуклюжие движения снова развеселили юного Аттаннасиса.

– Прошу простить моего друга за неловкость, – поспешил он принести извинения пострадавшим, едва сдерживая готовый вот-вот вырваться задорный смех. – Он слишком много времени проводит в седле и не очень хорошо стоит на ногах.

– Если благородные господа считают себя оскорбленными, я готов принять их вызов на поединок чести, – с готовностью произнес Бельфеддор.

– Да с кем тут биться? – пренебрежительно фыркнул демон. – Чтобы справиться с этими господинчиками, тебе даже моя сила не понадобится. Ты мне настоящую забаву дай.

Не в правилах благородных ногарских аристократов было вызывать на поединок простых смертных, даже купеческое сословие в таких вопросах не являлось для них ровней. Но для воинов, пусть и бродячих чужеземных наемников, в таких случаях делалось исключение. Впрочем, как и следовало ожидать, среди присутствующих не нашлось людей настолько решительных.

– Нет-нет, это излишне, – произнес охромевший аристократ, с опаской глядя на рослого воина снизу вверх. – Извинения достаточно.

– Слова истинно благородного человека, – нарочито преувеличено возвышенно и высокопарно произнес Бельфеддор, чем вызвал новый приступ смеха у Аттаннасиса.

Цемея рассмеялась и поманила воина к себе.

– Подойди, Бельфеддор, и сядь рядом со мной. Ты действительно очень занятный человек. Пожалуй, я должна поблагодарить Аттаннасиса за то, что он привел к нам такого гостя.

– Рад, что смог доставить тебе удовольствие, прекрасная госпожа, – произнес Бельфеддор, приблизившись к паланкину. – Надеюсь, мне еще не раз выпадет случай удовлетворить тебя.

– И я на это надеюсь, – многозначительно ответила Цемея, окинув могучую фигуру воина выразительным взглядом.

– Эй, ты что? Заигрываешь с ней, что ли? – насторожился демон. – Это слишком опасная игра, приятель. Она, конечно, шикарная баба, и я не прочь побаловаться с ней в постели, но ты вспомни, сколько народу после знакомства с ней отправились в мир иной. Взгляни на ее служанку – она следит за нами. У девчонки под плащом пара кинжалов, и она явно умеет с ними обращаться. Я не для того переселился в твое тело, чтобы быть отравленным или зарезанным.

Бросив взгляд в сторону служанки, Бельфеддор и в самом деле заметил, что Мета пристально наблюдает за ним.

– Садись, – в третий раз пригласила воина Цемея.

– Позволю себе остаться на ногах, – вежливо отклонил приглашение Бельфеддор. – Как сказал мой юный друг Аттаннасис, я более привык сидеть в седле, нежели на коврах.

– Ну да, – хихикнул демон. – Кое-как научился ездить верхом и в седле сидишь, как мешок с… сам знаешь с чем.

– Любой из этих господ на твоем месте был бы счастлив занять место у моих ног, – заметила Цемея с улыбкой. – Но ты можешь поступать, как тебе угодно, это твое право свободного человека.

– И я обязательно им воспользуюсь, – многозначительно ответил Бельфеддор.

– Это что еще значит? – спросил демон. – Прекрати строить ей глазки. Эта девица нас угробит.

– Откуда ты родом, Бельфеддор? – спросила Цемея.

– Я из тех странников, что не знают своего рода и племени, – туманно ответил Бельфеддор.

– Бродяга, – пренебрежительно фыркнул один из аристократов, внеся ясность.

– Мне больше нравится определение – странствующий воин, – поправила Цемея своего поклонника. – Что же привело тебя сюда, Бельфеддор?

– То же, что ведет в этот час на Императорскую площадь всех прочих. Просто гуляю, спасаясь от скуки.

– Есть множество других способов развеять скуку, – произнесла Цемея, одарив воина очаровательной белозубой улыбкой.

– Есть, – согласился Бельфеддор. – Придет и их черед когда-нибудь.

– Зачем долго ждать? Если бы такой воин, как ты, взялся служить мне, у него не было повода для скуки.

Поклонники очаровательной вдовы переглянулись. Цемея явно демонстрировала свое расположение к чужаку, чего не часто и с превеликим трудом добивались богатые аристократы из ее окружения. В глазах же Меты, как показалось Бельфеддору, появилась откровенная неприязнь.

– Мне лестно слышать это, – улыбнулся Бельфеддор в ответ. – Но пока я имею достаточно средств, чтобы вести вольную жизнь, и мне это нравится. Когда же придет время искать службу, ты будешь первой, о ком я подумаю.

– Я это запомню, – пообещала Цемея.

Аттаннасис поклонился Цемее и произнес:

– Прошу великодушно простить меня, прелестнейшая, но я вынужден лишить тебя общества моего друга. Он собирался посмотреть торги.

– Да, нам пора, – согласился Бельфеддор. – Рад был познакомиться с тобой, благородная госпожа.

– Не смею вас задерживать, – кивнула Цемея. – Я тоже буду на торгах, но чуть позже. Надеюсь, мы еще встретимся, и не только на торгах.

При последних словах она бросила на Бельфеддора такой выразительный взгляд, что в демоне вновь взыграла похоть.

– Она хочет нас! – воскликнул он. – Точно хочет! Да, дружище, оказывается, ты умеешь охмурять девиц. Хотя, конечно, тут есть и моя заслуга, это же я сделал тебя таким привлекательным для женских глаз. Будь ты прежним плюгавеньким человечишкой, на тебя не польстилась бы даже продажная девка из портового кабака. Внимание прекрасной богачки, конечно, лестно, но я не советую продолжать с ней знакомство, – предостерег демон Бельфеддора, опомнившись. – Жизнь дороже.

Простившись с Цемеей, Аттаннасис и Бельфеддор отправились на окраину площади, где уже все было готово к торгам. Верный Мрак все так же неотступно следовал за хозяином.

– Поздравляю, ты сумел ей понравиться, – заметил юноша, когда они отошли от паланкина Цемеи и ее свиты на порядочное расстояние. – Видимо, слухи о ее постельных пристрастиях не совсем правдивы. Она прямо-таки пожирала тебя глазами. Я даже засомневался, устоишь ли ты перед ее чарами.

– Ты считаешь, что я понравился ей настолько? – спросил Бельфеддор, польщенный словами спутника.

– Несомненно, – заверил его Аттаннасис. – Конечно, тебе немного недостает благородных манер, и речи твои порой неуклюжи, но на фоне тех глупцов, что окружают Цемею постоянно, добиваясь ее благосклонности, ты пользовался несомненным превосходством. Да и физически эти изнеженные рохли значительно уступают тебе, а женщинам нравятся крепкие мужчины.

Бельфеддор окинул юного спутника внимательным взглядом и покачал головой.

– Ты кажешься чересчур уж опытным для своих лет. Не обижайся, но это как-то… странно, что ли.

Аттаннасис весело рассмеялся, снова превратившись из философствующего студента в озорного ребенка.

– А кто из нас без странностей? Однако мы уже пришли. Пойдем вон туда, оттуда будет лучше видно.

Они успели как раз к началу торгов. Аттаннасис и Бельфеддор без труда пробились сквозь толпу поближе к площадке, где местные работорговцы выставляли свой товар.

На возвышении, которым служила длинная повозка, друг за другом на всеобщее обозрение выставлялись юные, едва прикрытые скромными одеждами девушки и юноши. Состоятельные развратники нещадно торговались меж собой за право обладать приглянувшимися им невольниками.

Услышав, каких немалых сумм достигают ставки на этом аукционе, Бельфеддор слегка забеспокоился: на обычных невольничьих рынках рабы стоили не в пример дешевле.

– Ты можешь сказать, насколько мы богаты? – спросил он демона.

– Двести пятьдесят золотых – наш предел, – ответил тот. – Цены здесь бешеные, но, думаю, выше полутора сотен вряд ли поднимутся. Не беспокойся, получишь ты свою Исинту.

Цемея появилась на торгах, как и обещала. Вместе со своей свитой она заняла место неподалеку от Бельфеддора и Аттаннасиса. Прекрасная аристократка приняла живейшее участие в происходящем и вскоре стала обладательницей двух девушек и юноши.

– Не вижу, чтобы ты проявлял интерес к торгам, – заметил Аттаннасис своему спутнику. – Тебе не нравится товар?

– Я еще успею поторговаться.

– Зачем мы притащились сюда? – недовольно прорычал демон. – Вломились бы в дом этого Легона, уложили рядком всех его головорезов и спокойно увели девчонку с собой.

– Ты плохо знаешь местные порядки, – отозвался Бельфеддор. – Легон – это тебе не делец из Темного города. Нападешь на него – и очень скоро придется знакомиться с городской стражей. Такие неприятности нам не нужны.

Наконец настал черед Легона выставлять свой товар. На помост поднялась Исинта.

– Вот она! – вырвалось у Бельфеддора.

Аттаннасис внимательно посмотрел на своего спутника.

– Так ты пришел именно за ней, – догадался юноша.

Бельфеддор машинально кивнул, не отрывая глаз от прелестной юной девушки, с которой познакомился в Темном городе. Она стояла, вся съежившись под жадными похотливыми взглядами собравшихся, едва прикрытая полосками ткани, которые и одеждой-то трудно было назвать, похожая на испуганного ребенка, что придавало ей особое очарование.

– Красивая, – одобрил Аттаннасис.

– Обратите внимание, досточтимые господа! – воззвал к покупателям Легон, сухощавый высокий человек с рыжей бородкой в белой рубахе с алой вышивкой, выпущенной поверх льняных шаровар, – такая одежда была обычна для состоятельных инородцев. – Прекрасная юная дева, обучена танцам. Любой из вас может заплатить всего десять золотых монет и получить ее в полную собственность.

– Я беру! – услышал Бельфеддор знакомый голос.

Повернувшись, он увидел Аттеконноса, того самого молодого аристократа, с которым познакомился за обедом в «Императорском жезле».

– Взгляните на ее упругое молодое тело! – продолжал Легон расхваливать свой товар. – А какие роскошные волосы! А зубки – просто жемчуг!

– Пятнадцать! – послышалось с другой стороны.

– Двадцать! – не пожелал уступать Аттеконнос.

– Тридцать! – тут же поднял цену кто-то еще.

Ставки быстро повышались.

– Семьдесят! – прозвучал вдруг голос столь властный, что Бельфеддор не мог не обратить внимания на очередного претендента.

Оказалось, что цену поднял Сеттес.

– У тебя появился серьезный соперник, друг мой, – заметил Аттаннасис. – Всех прочих в расчет можешь не принимать, а вот Сеттес очень упрям и всегда получает то, что хочет. И он очень богат. Ты можешь похвастаться тем же?

– Посмотрим, – угрюмо отозвался Бельфеддор.

Увидев, что в торги вступил сам Сеттес, остальные покупатели сразу отсеялись, к явному неудовольствию Легона. Один лишь Аттеконнос не желал уступать и упрямо повышал цену. Однако когда со стороны Сеттеса прозвучала сумма в сто тридцать монет, он также был вынужден сдаться, покраснев от досады.

– Ты что-нибудь скажешь? – спросил Аттаннасис Бельфеддора. – Больше никто не рискнет перебить цену Сеттеса.

– Никто больше не желает поторговаться? – с надеждой спросил Легон. – Кажется, молодой господин иссяк. Неужели же больше не найдется состоятельных ценителей женской красоты? Нет? Тогда эта девушка достается господину…

– Сто пятьдесят! – громко произнес Бельфеддор.

Исинта встрепенулась, услышав знакомый голос. Она сразу узнала Бельфеддора. В глазах девушки засветилась надежда.

Сеттес бросил равнодушный взгляд на очередного соперника и сказал:

– Двести – и закончим на этом.

– Двести пятьдесят! – объявил Бельфеддор.

– Триста! – ответил Сеттес.

У Легона отвисла челюсть. Он рассчитывал получить за девушку втрое меньше.

– Вижу, ты иссяк, – произнес Аттаннасис, заметив, как помрачнел Бельфеддор.

Он извлек из-под тоги кошель и протянул его спутнику.

– Здесь сто монет золотом. Можешь продолжать торги.

– Прибавь к этому еще сто пятьдесят, – послышался рядом знакомый голос.

Обернувшись, Бельфеддор увидел рядом с собой Аттеконноса. Молодой аристократ протянул воину свой кошель.

– Вряд ли тебе это поможет, – произнес Аттеконнос, – но пусть Сеттес заплатит подороже.

– Почему ты решил поддержать меня? – удивился Бельфеддор.

– Не ради тебя, громила, не обольщайся. Просто хочу насолить этому самовлюбленному гордецу. Продолжай торг.

– Господин с двумя мечами желает еще поднять цену? – осведомился Легон. – Если нет, то…

– Желает, – ответил Бельфеддор. – Триста пятьдесят.

Сеттес нахмурился.

– Эй, ты, с рогами! – весьма недружелюбно окликнул он соперника. – Эта девушка все равно станет моей, лучше тебе отступиться. Четыреста!

– Четыреста пятьдесят! – не сдавался Бельфеддор.

Сквозь толпу к нему пробился раб и с поклоном сказал:

– Моя госпожа велела передать, чтобы ты не стеснялся в средствах, господин. Она готова поддержать тебя.

Бельфеддор без труда догадался, кто прислал раба. Он взглянул в сторону Цемеи, аристократка одарила его очаровательной улыбкой.

Аттаннасис рассмеялся.

– Сеттес был любовником Цемеи, – пояснил он. – Расставание было не слишком дружеским, и с тех пор Цемея пакостит ему, где только может. Но я бы поостерегся принимать ее помощь – наверняка Цемея имеет планы и в отношении тебя.

– Послушайся мальчишку, – посоветовал демон. – Я всерьез опасаюсь этой бабы.

– У нас нет выбора, – вслух произнес Бельфеддор.

Аукцион продолжался. Исинта всякий раз испуганно вздрагивала, когда Сеттес повышал цену, и обращала к Бельфеддору взгляд, полный мольбы и надежды. Когда цена достигла тысячи золотых монет, Легон потерял дар речи от возбуждения. Определенно, сегодняшние торги сулили ему целое состояние. Да и вся площадь оживилась. Здесь видали всякое, но такая цена за простую рабыню называлась впервые. Таких денег не стоила ни одна невольница, будь она даже плененной чужеземной царицей. И дело было вовсе не в какой-то особенной красоте девушки: она ничем не отличалась от прочих невольниц, что выставлялись здесь каждую ночь. Бельфеддор страстно желал помочь девушке и не собирался отступать, Сеттес же, как истинный аристократ, не мог допустить, чтобы его обставил какой-то бродячий воин, – для него это было сродни оскорблению.

Тем не менее несмотря на свой горячий нрав, Сеттес был разумным человеком и отлично понимал, что, если девушка и достанется ему, придется озолотить ее хозяина. Платить баснословные деньги за ничем не примечательную невольницу, которая, в общем-то, совсем ему не нужна, было бы, по крайней мере, глупо. А в том, что торги просто так не закончатся, Сеттес не сомневался. Он уже догадался, что соперника поддерживает сама Цемея, ухватившаяся за возможность насолить отвергнувшему ее бывшему поклоннику.

– Эй, рогатый! – снова окликнул Сеттес Бельфеддора. – Мы похожи на двух глупцов, что из-за пустяка стремятся озолотить этого прощелыгу. – Он кивнул в сторону Легона, совершенно уже обалдевшего от небывалых торгов. – Я вижу, что ты человек решительный, поэтому предлагаю тебе иной способ решения нашего спора.

– Я готов тебя выслушать, – ответил Бельфеддор.

– Судя по твоему виду, ты воин. Я вызываю тебя на поединок. Если победителем окажусь я, девчонка уйдет со мной. Если же вдруг тебе повезет и победишь ты, я даже сам заплачу за эту рабыню.

– Вот это дело! – оживился демон. – Пустим кровь богатенькому!

– Я согласен, – решительно ответил Бельфеддор.

– Тогда решим наш спор здесь и сейчас!

Люди тотчас расступились, освобождая место для поединка.

– Стойте! – окликнул женский голос готовых сойтись в схватке соперников.

Из своих носилок вышла Цемея.

– Благородный Сеттес уже достаточно сегодня поработал клинком, и наверняка это его утомило, – произнесла она.

– Ничуть, прелестная Цемея, – насмешливо ответил аристократ. – Я готов одолеть еще десяток соперников.

– Сперва попробуй одолеть нас, бахвал! – нетерпеливо прорычал демон.

– Всем нам известно, сколь искусно ты владеешь мечом, Сеттес, – продолжала Цемея. – Достойно ли тебе, опытнейшему бойцу, вызывать на поединок простого воина. Кто-нибудь может заподозрить в твоих действиях скрытый умысел.

– Уж не хочешь ли ты обвинить меня в трусости и бесчестности? – Сеттес нахмурился. – Этого громилу никак нельзя назвать слабым противником.

– О нет, я никогда не посмею обвинить столь благородного человека, каким, несомненно, являешься ты, Сеттес, в бесчестном поступке, – поспешно ответила Цемея с плохо скрываемой иронией. – Я лишь опасаюсь, что такие мысли могут закрасться в головы прочих. Поэтому предлагаю решить ваш спор по-иному.

– Каким же образом? – спросил Бельфеддор, чувствуя себя слегка оскорбленным тем, что благородные ногары не спешат поинтересоваться его собственным мнением.

– К чему вам звенеть клинками? У тебя отличный жеребец, Бельфеддор, и ты, Сеттес, владеешь лучшими скакунами. Пусть ваши гиппарионы решают, кому достанется рабыня. В этом проявится и воля богов.

Сеттес усмехнулся и, смерив Цемею взглядом, произнес:

– Я не возражаю против такого состязания. Лишь бы у моего соперника хватило смелости.

– Хватит, – мрачно заверил его Бельфеддор. – Я согласен.

– Но сегодня я пеший, – оговорился Сеттес. – Мне придется послать людей на конюшню.

– Мы подождем, – сказала Цемея, очаровательно улыбнувшись. – Ведь это не займет слишком много времени.

Двое рабов Сеттеса, выслушав приказ хозяина, убежали прочь. Ожидая, пока с конюшни доставят жеребца, Сеттес отошел к группе поддерживающих его аристократов. По улыбкам благородных господ и насмешливым взглядам, бросаемым в сторону Бельфеддора, было ясно, что они очень невысокого мнения о сопернике своего любимца.

Одарив Бельфеддора очередной улыбкой, полной очарования и невинной добродетели, и пожелав ему удачи на скачках, Цемея вернулась в свой паланкин под хор поклонников, воспевающих ее мудрость, не уступающую красоте.

– Ты поступил опрометчиво, дружище, – осуждающе произнес Аттаннасис. – Не знаю, насколько хорошо ты владеешь мечом, но скачку ты проиграешь. И Цемея прекрасно это понимает.

– Зачем же она вмешалась?

– Чтобы заполучить тебя. Видимо, очень уж ты ей приглянулся. Задумка довольно примитивная – ты проиграешь, она выкупит девушку через подставное лицо у Сеттеса, который, конечно же, не упустит шанса вернуть свою тысячу золотом – ведь ни одна невольница не стоит таких денег. Потом она подарит девушку тебе, чтобы ты чувствовал себя обязанным ей.

Бельфеддор с удивлением посмотрел на юного спутника и покачал головой.

– Ты не перестаешь удивлять меня своей проницательностью. Тебе бы пророком быть.

– Я будущий служитель культа, – напомнил Аттаннасис. – А вот ты удивляешь меня своей недальновидностью.

– Он прав, – поддержал юношу Аттеконнос. – У тебя отличный жеребец, но ты еще не видел скакунов Сеттеса. Скачку ты проиграешь.

– Мне эта затея тоже не нравится, – проворчал демон. – В схватке мы одолели бы Сеттеса шутя. А вот сможет ли Мрак постоять за нашу честь? Ты даже ездить-то верхом толком не умеешь. Не хотелось бы попасть в зависимость от этой бабы с повадками змеи. Я просто физически ощущаю исходящую от нее угрозу. Она что-то таит в себе.

Вскоре рабы Сеттеса подвели хозяину серого тонконогого жеребца. Бельфеддор сразу понял, почему все пророчили ему поражение. В сравнении с благородным скакуном Мрак выглядел тяжелым лесным туром. Против обыкновения, никто даже не заключал пари, не делалось никаких ставок – всем исход состязания казался очевидным. Тем не менее Бельфеддор не собирался отступать.

Соперники взобрались в седла. По совету Аттеконноса Бельфеддор избавился от лишней тяжести, сняв с себя оружие и доспехи и оставив все это на попечение своих случайных товарищей. Один из друзей Сеттеса бросил на мраморные плиты площади копье и пояснил:

– Правила очень просты. Вы должны проскакать вокруг дворца и вернуться на это же место. Кто перцвым пересечет копье, тот и выиграл. Если вы готовы, начинайте по сигналу гонга.

Соперники выказали полную готовность к состязанию. Кто-то ударил рукоятью меча в медное блюдо, и гиппарионы сорвались с места.

Жеребец Сеттеса летел легко, как птица, чего никак нельзя было сказать о Мраке. Сеттес сразу вырвался вперед, но все же Бельфеддору удавалось не позволять ему оторваться слишком далеко.

Вся площадь взорвалась восторженными криками, по большей части относившимися к Сеттесу: здесь он был кумиром, любимцем публики. Впрочем, нашлись и такие, даже среди аристократов, что горячо поддерживали Бельфеддора, хотя и без всякой надежды на успех – видимо, исключительно из животной страсти подрать глотку.

Быстрее ветра гиппарионы мчались вдоль стен дворца. Встречные гуляки шарахались прочь, спеша освободить дорогу: слишком часто случалось, что состязавшиеся наездники сбивали с ног неосторожных прохожих. Бывало, что пострадавшие умирали прямо здесь, на мраморных плитах Императорской площади, при этом виновных невозможно было призвать к ответу. По неписаным законам этого места вся ответственность за подобные столкновения ложилась на пешеходов – нечего лезть под копыта.

Немного отвлекшись от гонки, Бельфеддор обратил взгляд вверх, на громаду императорского дворца. Дворец был достаточно хорошо освещен, и Бельфеддор смог разглядеть фигуру человека, облаченного в пурпурную тогу советника, стоявшего на террасе. Перегнувшись через перила, советник взглянул на наездников, но, кажется, тут же утратил к ним интерес.

– Не отвлекайся! – окликнул демон Бельфеддора. – Богатенький обходит нас уже шагов на пятьдесят. Я чувствую, как ты сдерживаешь Мрака. Зачем? Дай ему волю.

– Не сейчас, – ответил Бельфеддор. – Еще не время. Пусть пока Сеттес потешит себя надеждой на легкую победу.

– Как бы его надежда не оправдалась, – проворчал демон.

Соперники обогнули императорский дворец и помчались назад, на площадь у полуночного выезда.

– Вот теперь пора, – произнес Бельфеддор. – Ну Мрак, покажи этому благородному сборищу, на что мы способны.

Соперники вылетели из-за угла дворца и помчались к заветному копью. На глазах у изумленной публики Мрак вдруг прибавил ход, быстро сокращая расстояние до противника. Это казалось невероятным – на некоторое время над площадью повисла тишина, столь велико было изумление толпы. И Сеттес, и все прочие завсегдатаи Императорской площади видели в вороном жеребце Бельфеддора лишь боевого гиппариона, пригодного для дальних переходов и таранного удара на поле боя. Именно на таких гиппарионах, обладающих исключительной выносливостью, но совершенно не пригодных для быстрой скачки, разъезжали странствующие воины и ногарские солдаты. Откуда этим богатым бездельникам было знать, что Ксеттос всерьез готовил своего жеребца к большим скачкам на Арене в Аттоко. Больше года опытнейшие конюхи тренировали Мрака и добились того, что теперь в жеребце странным образом сочетались тяжелая мощь и легкая стремительность.

Сеттес нещадно нахлестывал плетью своего гиппариона, тот рвался вперед, хрипя и выбиваясь из сил. Но уже ничто не могло спасти аристократа от поражения. Мрак легко вырвался вперед на целый корпус и первым пересек копье.

Толпа взревела: впервые непобедимый Сеттес был посрамлен – и даже не равным ему аристократом, а простым бродячим воином. Необычное происшествие вызвало настоящую бурю эмоций, многие пожалели, что не сделали ставок.

Подъехав к Аттаннасису и Аттеконносу, Бельфеддор спешился и принялся натягивать свои доспехи. Аттеконнос от изумления не мог произнести ни слова – он лишь восхищенно качал головой, а юноша веселился вовсю, откровенно потешаясь над побежденным Сеттесом.

– Ты был неподражаем, друг мой! – весело воскликнул он, помогая Бельфеддору облачиться в доспехи. – Ты только посмотри на Сеттеса. Впервые вижу его таким удрученным. Он даже не пытается скрыть свою досаду. Наконец-то нашелся хоть один человек, сумевший утереть нос этому гордецу. Ты просто спихнул Сеттеса с пьедестала, на который подняла его толпа.

– Это действительно было неподражаемое зрелище, – согласился Аттеконнос. – Уже давно Сеттес не встречал таких достойных противников. Завтра о тебе заговорит весь город.

– Мы еще и не на такое способны! – самодовольно заявил демон, впрочем, опять оставшись никем не услышанным.

– Однако я получил хороший урок, – произнес Аттаннасис. – Порой первое впечатление бывает обманчивым, и, как видно, это утверждение справедливо не только в отношении людей. Кто бы мог подумать, что твой жеребец окажется таким быстрым.

К ним верхом подъехал Сеттес. За аристократом следовали его приверженцы. В отличие от Сеттеса, к которому уже вернулось присутствие духа, его товарищи выглядели смущенными.

– Прими мои поздравления… Бельфеддор, – произнес недавний соперник. – Ты честно выиграл состязание. У тебя отличный жеребец. Я бы дорого заплатил за право владеть им, но сомневаюсь, что ты согласишься продать его.

Бельфеддор ответил аристократу учтивым поклоном.

– Ты прав, – сказал он. – Жеребец не продается.

– Должен признать, ты оказался достойным соперником, – произнес Сеттес. Неожиданно он улыбнулся и добавил: – Славное было состязание.

– Ты кое-что обещал ему в случае победы, – нескромно напомнил Аттаннасис, откровенно посмеиваясь.

– И я не собираюсь нарушать данного слова, – кивнул Сеттес. – Эй! Где там этот торгаш Легон? Пусть ведет сюда девушку, я заплачу за нее.

Легон незамедлительно явился, двое его слуг привели Исинту. Казначей Сеттеса отсчитал работорговцу тысячу золотых монет, после чего Легон снял с девушки ошейник и удалился.

Исинта упала перед своим новым хозяином на колени, обняв его ноги. Бельфеддор поднял девушку на ноги и укрыл ее полой плаща, прижав трепещущую невольницу к своей груди.

Сеттес и Бельфеддор обменялись поклонами, после чего аристократ удалился в сопровождении своей свиты. Проводив его взглядом, Аттаннасис произнес:

– Уж не знаю, кого ты нажил себе сегодня – друга или смертельного врага.

– Это не имеет значения, – безразлично ответил Бельфеддор.

– Не скажи, – не согласился Аттеконнос. – Он человек влиятельный и вполне способен испортить жизнь тем, кто ему неугоден.

Рядом остановилась четверка чернокожих невольников, удерживавших на плечах позолоченный паланкин Цемеи. Аристократка внимательно посмотрела на Бельфеддора. Она, как всегда, мило улыбалась, но от воина не скрылось некоторое разочарование в ее глазах.

– А ты не прост, Бельфеддор, – произнесла Цемея. – Совсем не прост.

– В каждом человеке есть своя загадка, – философски заметил Бельфеддор.

– Мне было бы интересно разгадать все твои загадки, – сказала аристократка.

– Всему свое время, – ответил Бельфеддор.

– Эй, мне кажется, ты опять начал с ней заигрывать, – встревожился демон. – Прекрати. Она меня пугает.

– Да не будь ты трусливой бабой, – сердито отозвался Бельфеддор. – Ты же воин, демон-истребитель.

– Когда я вижу ее змеиный взгляд, то начинаю забывать об этом. От нее исходит угроза.

– Поздравляю тебя с победой, Бельфеддор, – продолжала Цемея. – Надеюсь, мы встретились не в последний раз.

– А это уж как будет угодно судьбе, – осторожно ответил Бельфеддор.

– Решительные и сильные люди сами определяют свою судьбу, – заметила Цемея. – А ты человек сильный и решительный. Я буду ждать нашей новой встречи.

Бельфеддор ответил поклоном. Цемея многозначительно улыбнулась на прощание, и чернокожие невольники понесли прочь свою госпожу. Толпа почитателей последовала за паланкином.

– А вот она явно раздосадована, – заметил Аттаннасис, снова заливаясь смехом. – Ты нарушил все ее планы.

– Держись подальше от этой великосветской шлюхи, – мрачно посоветовал Аттеконнос.

– Вот разумный совет, – одобрил демон.

– Ну мне, пожалуй, пора, – произнес Аттеконнос. – Уже светает, вон все расходятся. Ты оказался неплохим парнем, Бельфеддор, извини, если был грубоват с тобой в «Императорском жезле». Сегодня я не зря провел здесь время. Ну будь здоров, может быть, еще свидимся.

Попрощавшись, Аттеконнос ушел прочь. Уже и в самом деле занимался рассвет, и народ начал расходиться с площади – очередная ночь развлечений подошла к концу.

– Пойду и я, – сказал Аттаннасис. – Рад был познакомиться с тобой, Бельфеддор. Если возникнет нужда, ищи меня в университете при Центральном храме или здесь. Всего хорошего тебе и этой девушке.

Простившись с новыми знакомыми, Бельфеддор забрался в седло, усадил девушку впереди себя и направился к постоялому двору. Он вдруг почувствовал смертельную усталость после столь бурной ночи и едва держался, чтобы не уснуть прямо в седле.


* * *


Но оказалось, что ночь еще не исчерпала себя происшествиями. На тесной пустынной улочке дорогу Бельфеддору преградили несколько человек с мечами и секирами в руках.

– Сзади еще дюжина, – предупредил демон.

Оглянувшись через плечо, Бельфеддор действительно увидел позади еще одну группу людей. Он не считал себя достаточно опытным в воинском ремесле, но тем не менее с первого взгляда определил, что это головорезы-наемники и явились они по его душу. Исинта затрепетала от страха и прижалась к своему господину.

– Наконец-то и я повеселюсь! – мрачно возрадовался демон. – Или ты предпочитаешь дать деру?

Можно было бы не вступать в схватку, а просто ускакать прочь – Мрак легко разметал бы наемников, заступивших дорогу, и ушел от пешей погони. Однако Бельфеддор предпочел принять бой – видимо, начало сказываться влияние его воинственной второй половины.

– Действуй, – разрешил он демону. – Только оставь в живых хотя бы парочку: я хочу узнать, кто их подослал.

И вновь Бельфеддор почувствовал во всем теле прилив злобной силы древнего демона-истребителя. И снова ему понравилось это чувство несокрушимой мощи. И, к собственному ужасу, он вдруг почувствовал страстное желание обагрить клинки кровью противников.

Наемные убийцы не были расположены к каким-либо переговорам. Без лишних раздумий они набросились на всадника разом со всех сторон.

Мрак отлично прочувствовал ситуацию и намерения своего хозяина. Ударом копыта он отбросил прочь одного из нападавших, затем, взвившись на дыбы, забил копытами еще двоих.

Оставив девушку в седле, Бельфеддор спрыгнул на землю. Стальные клинки засверкали в его руках разящими молниями, нанося противникам сокрушительные удары. Кровь хлестала из ран, окрашивая мостовую и стены, обрубленные конечности и головы падали на камни. Страшная сеча длилась недолго: вскоре вокруг Бельфеддора лежали искромсанные трупы, иные превратились в бесформенные куски мяса Лишь трое из наемников остались в живых. Израненные, они отступили к стене, обреченно глядя в жестокие глаза черного воина.

– Говорите, кто послал вас! – грозно потребовал Бельфеддор.

– Иди ты к дьяволу! – прохрипел один из наемников в ответ.

В тот же миг Бельфеддор одним ударом разрубил его от плеча до пояса. Наемник даже не успел защититься секирой, что держал в руках.

– Кто послал вас? – повторил свой вопрос Бельфеддор.

– Мы не знаем его имени, – ответил другой наемник.

Такой ответ и ему стоил жизни: стальной клинок Бельфеддора пронзил сердце разбойника. Последний из наемников упал на колени и взмолился:

– Прошу тебя, господин, не убивай меня! Я скажу все, что знаю!

– Говори.

– Нас нанял один благородный господин, чтобы мы убили тебя и эту девушку. Мы следили за тобой с самых торгов. Я не знаю имени того господина, но через час он явится в кабак «Три кинжала», чтобы заплатить нам за работу. Больше я ничего не знаю.

– Тогда ты мне больше не нужен, – процедил Бельфеддор сквозь зубы.

Стальной клинок просвистел в воздухе, и голова наемника упала на мостовую.

– Этого можно было и не убивать, – упрекнул Бельфеддор демона. – Я совсем не это имел в виду, когда сказал, что он мне не нужен.

– Нет, именно это, – возразил демон. – Его убил не я.

– Не ты? – опешил Бельфеддор.

– Ты сам убил его, дружище.

Черный воин выронил мечи, осознав только что совершенное.

– Что ты со мной сделал, Бельфеддор? – с ужасом прошептал он. – Кем я стал? Кто я? Почему мне так нравится убивать?

– Потому, что это нравится мне, – просто ответил демон. – А ты теперь – это я, как и я – это ты.

– Но я не хочу этого! – выкрикнул Бельфеддор так, что Мрак шарахнулся в сторону, а глаза Исинты еще больше округлились от страха.

– Хочешь! – жестко ответил демон. – Просто не осознаешь этого. Подумай хорошенько и ответь честно: разве, будучи бесправным рабом, ущербным калекой, ты хоть раз не мечтал о власти над прочими людьми? Не поверю, что не мечтал. Такая мысль хотя бы однажды закрадывается в голову любого униженного. Такова людская сущность. Я дал тебе такую власть. Что золото? Любой может сколотить состояние и потерять его. Золото не имеет такого влияния, каким обладает грубая жестокая сила. Страх перед силой имеет больше власти над человеческим разумом, нежели алчность. Ты сам избрал свой путь, когда отправился в оружейную лавку, а Мрака сделал нашим боевым конем. Ты сам определил свою судьбу. Имей смелость признаться самому себе – ведь эта девчонка нужна тебе не только потому, что ты так жаждешь ей помочь. Да, я знаю, что она небезразлична тебе, в тебе говорит жалость. Но прежде всего она ключ к чужой тайне, открыв которую мы сможем в полной мере проявить свою силу и получим достаточно врагов, чтобы упиться их кровью. Ты хочешь возразить?

– Хочу, – обреченно произнес Бельфеддор. – Но сейчас не могу. Не могу поверить, что я именно такой как ты говоришь.

– Со временем поймешь – и примешь как должное.

– Нет. – Бельфеддор покачал головой. – Я не смогу так жить. О боги, я схожу с ума!

– Побереги свои мозги, поменьше думай, – не без иронии посоветовал демон. – Как я уже заметил, размышления не идут тебе на пользу. Давай просто жить, как велят нам наши инстинкты. В конце концов, мы стали не такой уж плохой компанией. Мы с тобой не мифические герои, явившиеся спасать мир от зла, так что будем просто жить и удовлетворять собственные прихоти. А если в нашем появлении есть какое-то предназначение свыше, пусть его ищут философы вроде того юнца-студента.

– Я не представляю, как нам жить дальше, – устало выдохнул Бельфеддор.

– Так же, как и начали: весело и с удовольствием. Если тебе хочется, можешь творить добро, защищать обиженных, помогать нищим и всякое такое, а если возжелаешь крови и насилия – я всегда к твоим услугам. Не сдерживай своих инстинктов, как я не сдерживаю своих. Мы одно целое и должны поддерживать друг друга во всем. Вижу, тебя не убеждают мои слова, но сейчас не самое лучшее время и место для споров. Подбери оружие – и поедем отсюда, пока не появилась городская стража. Ты совсем раскис и сейчас не годишься для боя, так что лучше не рисковать.

Послушавшись демона, Бельфеддор вложил мечи в ножны за спиной и взобрался в седло.

– С тобой все в порядке, господин? – испуганно спросила Исинта. – Ты очень странно себя ведешь.

– Не беспокойся, – ответил Бельфеддор. – Не обращай внимания на мои странности.

Он направил Мрака к «Трем кинжалам». Бельфеддору был известен этот кабак – один из разбойничьих притонов на окраине Темного города. По пути Исинта поведала своему спасителю, что заставило ее покинуть дом Тинеи. Среди ночи ее разбудил шум, когда ночные душители напали на Бельфеддора. Девушка выбежала во двор вместе с остальными слугами. Вскоре после того, как Бельфеддор успешно скрылся в переулках Темного города, в дом Тинеи приехал благородный господин. Исинта узнала его голос – он был одним из тех, кого она подслушала в доме своего прежнего хозяина. Слуги и рабы называли его Омминосом. Испугавшись, что приезжий узнает ее, девушка решилась сбежать.

– Занятная история, – задумчиво произнес Бельфеддор, выслушав рассказ рабыни. – Оказывается, Омминос – настоящий головорез. Он не только сгубил Ксеттоса, но и подрядился убить кого-то для Соттаноса. И обо всем этом известно Тинее. Стоило мне обвинить Омминоса в измене, как в ту же ночь на меня напали. Все трое – одна шайка. Так я понимаю?

– Наверное, господин, – ответила Исинта, боязливо поежившись. – Я не знаю.

– Ладно, скоро мы во всем разберемся. Думаю, что на встречу в «Трех кинжалах» должен явиться сам Омминос. Вот его-то мы и расспросим хорошенько.

– А потом пустим кровь мерзавцу! – вожделенно добавил демон.

Когда Бельфеддор въехал во двор «Трех кинжалов», уже совсем рассвело. Бельфеддор спешился, помог спуститься Исинте. Подбежавший слуга принял повод Мрака Жеребец злобно покосился на чужака и угрожающе обнажил зубы, но, повинуясь приказу хозяина, последовал за слугой на конюшню.

В заведении было не слишком людно. В полутемной трапезной за столами сидели несколько человек сомнительного вида – скучковавшись маленькими группами, они вполголоса обсуждали свои дела. Бельфеддор и девушка заняли место за свободным столом в темном углу, который не просматривался от входа.

К столу подошел хозяин, мрачный волосатый верзила в грязном кожаном фартуке, и вопросительно уставился на посетителей.

– Вина, – коротко бросил Бельфеддор.

– Какого? – спросил хозяин.

– Лучшего.

Хозяин пожал плечами и неспешно ушел прочь. Через некоторое время он так же неспешно вернулся, поставил на стол помятый медный кувшин и две деревянные чаши и снова ушел.

Взяв кувшин, Бельфеддор принюхался и усмехнулся.

– Кажется, этот громила не считает нас состоятельными клиентами. Винцо он принес дрянное. Хотя в этой дыре оно может считаться и лучшим.

Плеснув в одну из чаш, он придвинул ее девушке и сказал:

– Сделай глоток. Это согреет тебя и успокоит.

Исинта послушно взяла чашу двумя руками и отхлебнула.

– А ты, господин? – спросила она.

Бельфеддор лишь покачал головой в ответ. Обнажив один из клинков, он спрятал его под столом, потом снял шлем с головы, чтобы рога не бросались в глаза, и положил его рядом на скамью.

Ждать пришлось недолго. Вскоре с улицы вошел высокий человек в шерстяном плаще. Остановившись в центре зала, он огляделся по сторонам. Бельфеддор сразу узнал вошедшего. Предчувствие его не обмануло: это был сам Омминос.

Бельфеддор поднял руку, привлекая его внимание. Омминос подошел ближе, скользнул взглядом по фигуре Исинты, съежившейся от страха, и пристально посмотрел на Бельфеддора.

– Вижу, вам удалось отыскать девчонку, – произнес он. – Но совсем не обязательно было тащить ее сюда. Кто ты такой, парень? Я не видел тебя раньше.

– Достаточно того, что я знаю тебя, – ответил Бельфеддор. – Садись.

Омминос опустился на скамью напротив.

– Девчонку я вижу, – сказал он. – А где Бельфеддор?

– Перед тобой, – последовал ответ.

Омминос встрепенулся, но тут же почувствовал, как в живот ему под столом уперлось что-то острое.

– Постарайся обойтись без резких движений, – произнес Бельфеддор. – Иначе мой клинок пропорет твои кишки. Умирать будешь долго и мучительно.

– Что тебе нужно? – прохрипел Омминос, чуть побледнев.

– Откровенный разговор. Можешь налить себе вина. Если тебя пронесет от этого пойла, предъявляй счет хозяину.

– Кто ты, Бельфеддор? – спросил Омминос. – Я уже слышал это имя, но его приписывали не человеку.

– Очевидно, ты слышал его от своих северных друзей, – предположил Бельфеддор, внимательно наблюдая за реакцией бывшего начальника купеческой стражи.

По глазам ногара было видно, что он отлично понял, что имеет в виду Бельфеддор. Однако внешне Омминос остался спокоен.

– Я знаю не так уж мало о твоих делах, – произнес Бельфеддор. – Но хочу узнать еще больше. Советую удовлетворить мое любопытство и рассказать все без утайки, если хочешь покинуть этот притон живым. Ты понял?

Омминос молча кивнул, с ненавистью глядя Бельфеддору в глаза.

– Для Начала я хочу знать, зачем ты сгубил Ксеттоса?

– На Ксеттоса напали варвары, – ответил Омминос. – Я тут ни при чем.

Бельфеддор надавил на клинок так, что у бывшего стража Ксеттоса пресеклось дыхание.

– Не искушай меня. Мне известно, что именно ты устроил нападение варваров на караван. Отвечай: зачем ты это сделал?

Омминос покосился на Исинту и произнес:

– Этого потребовала Тинея.

– Я подозревал, что у нее черное сердце, – усмехнулся Бельфеддор. – Но никак не думал, что она желает смерти своему дядюшке. Чем он ей помешал?

– Этого я не знаю.

– А мне кажется, что знаешь.

Бельфеддор снова надавил на клинок. Омминос скривился от боли и сжал зубы.

– Посмотри мне в глаза, – грозно потребовал Бельфеддор.

– Здравая мысль, – одобрил демон. – Сейчас этот хлыщ узнает, с кем имеет дело.

Омминос не решился перечить и поднял голову. Их взгляды встретились. Ногара вряд ли можно было назвать трусом, но сейчас, заглянув в глаза Бельфеддора, он испытал невольный трепет, лицо его побледнело. Это не были глаза человека. На Омминоса смотрели глаза демона, их бездонная глубина излучала безграничную жестокость, жажду насилия и убийства. Омминос увидел обнаженную душу истинного зла.

– Кто ты? – прохрипел Омминос.

– Ты знаешь, кто я, – жестко ответил Бельфеддор, буравя его взглядом. – Я пришел за тобой в Отоммосо из лесных дебрей. Ты ведь не забыл той поляны, где твои наемники напали на лагерь Ксеттоса?

– Ты не можешь быть тем, о ком я думаю, – прошептал Омминос. – Ты не человек…

– Именно так, – подтвердил Бельфеддор, ни на миг не отпуская ногара взглядом, словно держа в клещах его душу.

При этих словах Исинта съежилась еще больше и вжалась в угол, будто хотела слиться с серыми стенами.

– Все наемники, которых ты посылал за мной и этой девушкой, мертвы, – продолжал Бельфеддор. – Будешь молчать, я и тебя отправлю вслед за ними, не задумываясь.

– Хорошо, я скажу, что ты хочешь, – прохрипел Омминос, облизывая пересохшие губы и с ненавистью глядя на черного воина. – Но сначала убери ее отсюда, – покосился он на девушку. – Ей незачем слышать наш разговор.

– Она останется, – ответил Бельфеддор. – А ты начинай откровенничать, пока я не потерял терпение. Зачем Тинее понадобилась смерть ее дяди?

Омминос снова покосился на Исинту и сказал:

– Он слишком много знал. Ксеттос был не столько купцом, сколько осведомителем Октонноса, одного из советников императора. Путешествуя по всей империи и за ее пределы, Ксеттос собирал сведения для Октонноса. Узнал он кое-что и о Соттаносе. Это другой советник императора – тот, что руководил строительством нового дворца.

– При чем же здесь Тинея? – нетерпеливо спросил Бельфеддор.

Омминос вновь облизнул потрескавшиеся губы и продолжил:

– Тинея – баба хитрая и коварная. Она хочет стать благородной дамой высшего сословия. Она сумела окрутить Соттаноса, советник влюбился в нее, как мальчишка. Дело шло к свадьбе, но Ксеттос воспротивился этому союзу. Это послужило Соттаносу дополнительной причиной для убийства купца. Тинея не стала возражать и сама все организовала.

– Кого тебе поручили убить, когда ты был во дворце Соттаноса? – спросил Бельфеддор. – В тот день, когда вас подслушала эта девушка.

Омминос ответил не сразу – пришлось поторопить его острием клинка.

– Октоннос, – выдохнул он. – Мои люди должны были убить его до приезда императора.

– Как?

– Это еще не решено.

Бельфеддор снова надавил на клинок.

– Я сказал все, что знаю, – поспешно произнес Омминос.

Бельфеддор посмотрел на Исинту и приказал:

– Иди к выходу и жди меня там.

Девушка испуганно взглянула на своего спутника и поспешно встала. Едва она вышла из-за стола и направилась к выходу, стальной меч Бельфеддора пронзил живот Омминоса. Ногар раскрыл рот от боли, но смог лишь сдавленно прохрипеть. Глядя в его выпученные глаза, Бельфеддор безжалостно повернул рукоять меча, проворачивая клинок в кишках жертвы.

– У тебя будет время раскаяться в своих грехах, прежде чем ты подохнешь, – произнес Бельфеддор.

Выдернув клинок, он вытер лезвие о плащ Омминоса, надел шлем и последовал за Исинтой к выходу. Зажав руками рану в животе, Омминос упал головой на стол. Сил позвать на помощь не было, бывший стражник лишь тихо скулил умирая. Немногочисленные посетители не обращали на него внимания: здесь чужие страдания никого не волновали, к такому в Темном городе привыкли давно.

– Предупреждаю сразу: этого убил тоже не я, – без тени печали произнес демон.

– Знаю, – отозвался Бельфеддор. – Но сейчас меня это не беспокоит. Мерзавец получил по заслугам.

– А сколько еще таких мерзавцев кругом, – вожделенно заметил демон. – Они только и ждут, когда наша сталь войдет им под ребра. Молодец, дружище, ты начинаешь исправляться!

– Отвяжись.

Перехватив вопросительный взгляд хозяина кабака, Бельфеддор сказал:

– Мой приятель расплатится. Не беспокой его некоторое время, он очень устал..

Догнав Исинту, он схватил девушку за руку и вместе с ней вышел за дверь. Оказавшись на улице, Бельфеддор призывно свистнул. В тот же миг послышался стук копыт и из конюшни появился Мрак. Верный своей привычке, жеребец вновь отвязал свой повод и по первому зову поспешил к хозяину. Усадив девушку на холку гиппариона, Бельфеддор вскочил в седло и пришпорил жеребца.

– Куда мы едем? – полюбопытствовал демон.

– Я смертельно устал и хочу спать, – тихо отозвался Бельфеддор. – В «Императорский жезл» мы возвращаться не будем. Остановимся в другом приличном заведении и как следует отдохнем.

– Ах да, я и забыл, что вы, люди, слишком быстро устаете и вынуждены треть своей жизни тратить на сон, – насмешливо произнес демон.

– Имей совесть, мы с Мраком не отдыхали уже целые сутки! – раздраженно огрызнулся Бельфеддор.

Исинта испуганно оглянулась на своего спутника, но не решилась ничего спросить.

Покинув окраину Темного города, Бельфеддор направился в центр Отоммосо, в район Большой торговой площади. Его выбор пал на большой постоялый двор «Посох странника». Несмотря на скромное неприметное название, это заведение превосходило своими размерами гостиный городок Абатура, его комплекс включал в себя множество трактиров и гостиных домов, конюшни, загоны и склады занимали два городских квартала. В основном здесь останавливались большие купеческие караваны и богатые путешественники со своей свитой. В последнее время «Посох странника» наводнили представители ногарской аристократии, поспешившие переселиться в Отоммосо в преддверии переезда императорского двора, но не успевшие еще обзавестись собственными домами. Многочисленных постояльцев обслуживала целая армия слуг и рабов.

Ввиду большого наплыва гостей свободных комнат было очень мало. Но звонкое золото сделало свое дело, и Бельфеддор получил в свое распоряжение вполне сносные апартаменты.

От усталости он уже едва держался на ногах. Сняв доспехи и оружие, свалил их в углу, молча указал Исинте на кушетку, сам же обессиленно рухнул на софу.

– Мы что – даже не поразвлечемся с этой девчонкой? – разочарованно спросил демон.

– Я буду спать, – устало заявил Бельфеддор, не желая продолжать разговор со своей второй половиной.

Уже засыпая, он почувствовал, как кто-то заботливо укрыл его мягким покрывалом. Горячего лба воина коснулась нежная ладонь. Сделав над собой усилие, Бельфеддор открыл глаза. Рядом стояла Исинта, взгляд ее, прикованный к лицу воина, был полон нежности и печали.

– Отдыхай, Исинта, – устало пробормотал Бельфеддор. – У тебя тоже был тяжелый день.

– Я боюсь, господин, – прошептала девушка.

– Здесь тебе ничто не грозит, – ответил Бельфеддор. – Можешь спать спокойно.

– Дурак ты, – недовольно проворчал демон. – Она хочет спать с нами. Неужели не понятно?

Бельфеддор не счел нужным отвечать ему. Исинта же покачала головой и тихо произнесла:

– Я боюсь не за себя, господин, а за тебя. Ты пугаешь меня.

– Я сам себя пугаю, – ответил Бельфеддор, горько усмехнувшись.

– Тебе больно, господин, – сказала Исинта.

– С чего ты взяла? – удивился Бельфеддор.

– Я чувствую это. Твоя боль вот здесь. – Девушка осторожно прикоснулась ладонью к груди Бельфеддора. – Я хотела бы изгнать эту боль из твоего сердца, но не знаю как.

– Это она меня назвала болью? – оскорбленно поинтересовался демон.

– Да ты просто заноза, – раздраженно ответил ему Бельфеддор.

Погладив ладонь девушки, он произнес:

– У тебя добрая душа, Исинта. Но не стоит беспокоиться обо мне. Ложись спать.

Исинта восприняла его слова по-своему. Скользнув под покрывало, она прижалась к Бельфеддору, положила голову ему на плечо. С ней неожиданно пришли уют и покой, каких Бельфеддор не испытывал никогда в жизни, и он не решился прогнать это хрупкое нежное создание. Обняв девушку одной рукой, он закрыл глаза.

– В твоей постели такая красотка, а ты собрался просто спать?! – возмутился демон.

– Да, – отозвался Бельфеддор. – И не хочу, чтобы ты мешал мне. Уймись, животное.

– Ладно, дрыхни, – уныло разрешил демон. – А я, так уж и быть, покараулю.

Но Бельфеддор уже не слышал голоса своей второй половины. Усталость окончательно сломила его, и воин провалился в бездну забытья.


* * *


Когда он проснулся, Исинта все так же лежала рядом, склонив голову ему на плечо. Ее узкая ладошка покоилась на сердце воина.

– Ну и горазд же ты дрыхнуть, – проворчал демон. – Я уже затосковал в одиночестве.

– Как долго я спал? – спросил Бельфеддор.

– Порядочно. Уже далеко за полдень.

Бельфеддор повернул голову и посмотрел в лицо Исинты. Сейчас она казалась особенно хрупкой и беззащитной. Сердце воина вдруг наполнила безграничная нежность. Словно почувствовав на себе его взгляд, девушка проснулась. Заметив тревогу в ее глазах, Бельфеддор накрыл своей ладонью ладонь Исинты, еще крепче прижав ее к своему сердцу, и чуть заметно улыбнулся. Девушка сразу успокоилась и улыбнулась в ответ. Они долго лежали молча, глядя друг другу в глаза, наконец Исинта спросила:

– Почему ты смотришь на меня, господин?

– Любуюсь твоей красотой, – с улыбкой ответил Бельфеддор.

Девушка смутилась, щеки ее покрыл румянец.

– Нам придется расстаться, Исинта, – неожиданно произнес Бельфеддор.

– Ты хочешь продать меня, господин? – испугалась девушка.

– Нет, – ответил Бельфеддор. – Ты теперь свободна, у тебя больше нет хозяев, и никто не посмеет тебя продать.

– Но я не хочу покидать тебя, господин.

– Придется. Моя жизнь слишком опасна. Я не могу заботиться о тебе.

– Ну давай, прогони и ее, – проворчал демон. – Сначала по твоей милости остались без слуги, теперь еще и без бабы.

– Я мешаю тебе? – печально спросила Исинта.

– Просто я не хочу, чтобы с тобой случилось несчастье. Я постараюсь укрыть тебя в каком-нибудь храме. Там тебя не достанет ни один враг, и я буду спокоен за твою судьбу.

Исинта освободилась от объятий Бельфеддора, села на софе спиной к нему и сказала упавшим голосом:

– Я сделаю так, как ты хочешь, господин.

Бельфеддор погладил ее по плечу и произнес:

– Так будет лучше. Потом я приеду за тобой.

Девушка молча кивнула. Похоже, она не очень-то поверила обещанию Бельфеддора.

– Я не могу в это поверить! – взвыл демон. – Девка сама рвется к нам в постель, а ты отправляешь ее в храм! Ты мужик или жрец-отшельник?!

– А с тобой я на эту тему вообще разговаривать не желаю, – отрезал Бельфеддор.

Он поднялся на ноги и сказал:

– Собирайся, Исинта. Сейчас зайдем в трактир, подкрепимся перед дорогой, а затем отправимся навестить одного человека. Думаю, он нам поможет.

Облачившись в доспехи и нацепив оружие, Бельфеддор в сопровождении Исинты спустился вниз. После плотной трапезы он усадил девушку на Мрака, забрался в седло сам и направил жеребца к Центральному храму.

Храм встретил Бельфеддора и его спутницу подавляющей величественностью. В Отоммосо, да и во всей империи, не было построек более грандиозных, нежели это мегалитическое сооружение, воздвигнутое на заре веков во славу богов древней Наккаты, именуемой ныне Ногарой. Разве что башни-обсерватории, ровесницы храмовой громады, могли сравниться своими немыслимо колоссальными размерами с этой цитаделью веры.

Собственно говоря, Центральным храм назывался исключительно из-за своей величины. Обитель верховных жрецов Ногарской империи находилась в Аттоко. В бытность свою рабом Бельфеддору довелось увидеть Главный храм старой столицы – это было весьма скромное здание, укрытое от посторонних взглядов в глубине садов. Здесь же, у стен серой громады, подобной горному пику, человек в полной мере ощущал свою беспомощность перед высшими силами. Пирамида храма подавляла своей древностью и колоссальностью. Столь грандиозное сооружение даже невозможно было поддерживать в должном состоянии – время покрыло стены сетью глубоких трещин, отшлифованные когда-то каменные блоки выщербило ветром и непогодой.

Обогнув храм, Бельфеддор подъехал к зданию университета. Эта постройка более поздней эпохи примыкала одним крылом к храму и отличалась от него облицовкой из белого мрамора. Строение в три поверха имело вид террас, каждый этаж окаймляла двойная колоннада. Университет занимал собою площадь, немногим меньшую, чем храм, тем не менее здание терялось в тени храмовой пирамиды.

На площади перед университетом было довольно людно. Ногарские юноши благородного происхождения стояли отдельными группами по пять-шесть человек, переговариваясь меж собой. Среди студентов сновали проворные слуги и рабы, обслуживая своих хозяев.

Бельфеддор спешился и, оставив Исинту на попечение Мрака, вклинился в толпу. Он прислушался к разговорам молодежи. Здесь говорили о женщинах, торгах, скачках, о чем угодно – только не о науках и религии. Впрочем, это было не так уж удивительно. Совсем немногие из тех, что заканчивали курс обучения в университете, вступали на путь служения культу. Университетское образование по большей части было делом престижа, чем-то вроде обязательной привилегии высшего сословия.

Поискав взглядом, Бельфеддор обратился к молодому человеку, только что вышедшему из здания университета:

– Прошу прощения, юноша. Не знаком ли ты с Аттаннасисом?

– Да, знаком, – кивнул студент.

– Не подскажешь ли, где можно его увидеть?

Юноша окинул незнакомца недоуменным взглядом, словно удивляясь, что может быть общего между огромным звероватым воином и мальчишкой-студентом. Тем не менее он ответил:

– Ты можешь подождать здесь. Аттаннасис сейчас выйдет.

Поблагодарив за совет, Бельфеддор подошел ближе к порталу входа, опасаясь, что Аттаннасис может пройти незамеченным в толпе. Ждать пришлось недолго: вскоре на улицу вышел юный студент в окружении своих товарищей по учебе. Он сразу узнал воина и, покинув своих приятелей, направился к нему.

– Бельфеддор! Друг мой! – воскликнул юноша. – Рад видеть тебя!

– Приветствую тебя, Аттаннасис, – поздоровался Бельфеддор. – Прости, что беспокою, но мне нужна твоя помощь.

– Не стоит извиняться. Я готов помочь тебе, если это в моих силах.

– Тогда отойдем в сторонку.

Аттаннасис последовал за Бельфеддором на окраину университетской площади, где воин оставил своего жеребца и Исинту.

– Приветствую тебя, очаровательная юная дева! – Аттаннасис с улыбкой отвесил девушке церемониальный поклон, достойный царицы.

По щекам Исинты сразу разлился румянец. Опустив голову, она смущенно укрыла лицо краешком платка.

Верный себе, Аттаннасис не обошел своим вниманием и Мрака.

– Приветствую и тебя, благородный жеребец! – торжественно провозгласил юноша, поклонившись гиппариону.

Мрак тряхнул головой и добродушно фыркнул в ответ. Похоже, жеребец начал симпатизировать жизнерадостному мальчишке.

Поймав на себе удивленный взгляд Исинты, юный студент расхохотался. Бельфеддор улыбнулся. Когда он слышал веселый заразительный смех Аттаннасиса, жизнь казалась не такой уж и мрачной.

– Так зачем я тебе понадобился, друг мой? – спросил Аттаннасис.

– Мы с этой девушкой крепко влипли, – ответил Бельфеддор. – Есть люди, которые желают нам смерти. О себе я смогу позаботиться, но Исинте нужна более надежная защита, чем я. Я хочу укрыть ее в храме. Мне известно, что храм принимает под свою защиту слабых, кому грозит опасность. Ты можешь помочь нам?

Аттаннасис сразу посерьезнел. Немного поразмыслив, он произнес:

– Не требую от тебя подробностей, но раз такому человеку, как ты, понадобилась помощь, уверен, что дело действительно серьезно. Ты, конечно, прав – из-под защиты храма человека не может забрать даже сам император. Я мог бы похлопотать об этом, но не здесь, не в Центральном храме. Здесь тебе, вернее, ей – не понравится.

– Почему? – насторожился Бельфеддор.

Аттаннасис пристально посмотрел на девушку – так, что та снова смутилась и закрыла лицо платком, и ответил:

– Храмы уже совсем не те, что прежде, а жрецы отнюдь не святоши. Особенно здесь. Центральный храм, друг мой, настоящий рассадник разврата. Эта девушка слишком чиста и невинна, чтобы можно было вверять ее судьбу храму. Он безусловно защитит ее от опасностей мира, но не оградит от похоти жрецов. В этих стенах власть жрецов безгранична, они могут сделать с девушкой все, что им заблагорассудится, да и с тобой тоже, если вздумаешь вмешаться. Если Исинта понравится жрецам, а она им понравится, уверяю тебя, – они уже никогда не вернут ее в мир.

Исинта вжалась в седло и испуганно прошептала:

– Это жуткое место, господин. Прошу, не оставляй меня здесь.

Бельфеддор легонько похлопал девушку по колену, успокаивая ее, и озадаченно пробормотал:

– Я и не предполагал, что святое место может быть опоганено самими служителями культа. Со стороны они выглядят образцом добродетели.

– Но только со стороны, – ответил Аттаннасис. – На деле вся их святость давно прогнила. Жрецы такие же люди, как и все мы, только их пороки развиваются сильнее в стенах храмов, в условиях безнаказанности и всевластия. На людях они сама святость, но в глубине их обителей происходят гнусные оргии, какие не снились даже диким лесным варварам, что имеют привычку пировать на трупах поверженных врагов.

– Как же боги терпят такое святотатство?! – возмущенно воскликнул Бельфеддор.

– Боги еще и не такое терпят, – угрюмо проворчал молчавший до сих пор демон.

– Что же нам делать? – озадаченно спросил Бельфеддор.

– Не отчаивайся, друг мой, – успокаивающе произнес Аттаннасис. – Еще не все святые места опоганены, как ты говоришь. Я знаю, кто сможет защитить твою спутницу. Идем, не будем терять время.

Аттаннасис повел Бельфеддора прочь с университетской площади в обход храмовой пирамиды. Мрак с Исинтой в седле последовал за хозяином.

– Куда ты ведешь нас? – спросил Бельфеддор юного провожатого.

– В Приморье, в портовый район, – ответил Аттаннасис. – В храм Забытых богов.

– Забытых богов? – переспросил Бельфеддор. – Что это означает?

– Он получил такое название за то, что в его стенах собраны статуи богов, давно забытых в наших краях или умерших…

– Умерших? – опять удивился Бельфеддор.

– Именно так, – кивнул юноша. – Ведь боги – они как люди: так же рождаются и умирают. Они появляются, когда появляется потребность в них, и живы, пока жива вера людей в их могущество. Угасает вера – умирают и боги. Скажу по секрету, что и наши ногарские боги давно утратили свою силу, им самое время переселяться в храм Забытых богов.

– Не хочешь же ты сказать, что вера ногаров угасла, – не поверил Бельфеддор.

– Именно это я и хочу сказать. В храмы стекаются тысячи паломников, но это ровным счетом ничего не значит, большинство из них идет туда лишь в поисках новых зрелищ. Во время религиозных празднеств организуются помпезные шествия, но это также не является проявлением веры. Просто людям нравятся шумные зрелищные торжества. В обыденной жизни им нет никакого дела до богов. Вот ты часто ли поминаешь имена наших божеств? Искренне, а не походя.

– Я их вообще никак не поминаю, – ответил Бельфеддор. – Даже знаю не всех.

– Вот видишь. Так же, как и все прочие. Сила богов расцветает во времена бедствий, когда люди взывают к ним, моля о помощи, и готовы приносить любые жертвы. А в мирное время процветания и благоденствия все обстоит иначе. Раб останется рабом, как бы он ни молил богов о помощи, да и само его положение заставляет сильно сомневаться в расположении к нему высших сил. Свободный простолюдин доволен своей свободой, даже если он нищий, а богатый господин сам чувствует себя всесильным богом, этаким вершителем судеб зависимых от него людей. Всем им ни к чему поддержка богов. Вера ногаров угасает. Сила богов сохраняется лишь в стенах храмов и доступна только жрецам. Всем остальным миром повелевает один лишь император.

– Значит, боги Ногары умирают? – недоверчиво спросил Бельфеддор.

– Выходит, что так, – кивнул Аттаннасис.

– Неужели эта земля останется без покровительства свыше?

– Это вряд ли. Святое место никогда не остается надолго пустым. Когда умирает один император, трон тут же занимает другой – даже если нет прямых наследников. Так же и на смену старым богам всегда приходят новые. Ведь и до прихода ногаров на берега Круглого моря здесь жили совсем другие народы и поклонялись совсем другим богам, ты увидишь их в храме, куда мы идем. Все в мире проистекает по одним и тем же законам. Тебя вот еще вчера никто не знал, а сегодня, после ночных скачек, о тебе судачат на всех перекрестках, сам слышал. Завтра же тебя снова забудут – умами людей завладеют иные герои.

– Ничего, мы еще себя покажем, – мрачно пообещал демон.

За разговорами Аттаннасис и его спутники добрались наконец до храма Забытых богов, что располагался на тихой улочке близ порта. Скромное культовое сооружение не шло ни в какое сравнение с величественной пирамидой Центрального храма, хотя на фоне окружающих его строений выглядело тоже достаточно внушительно.

Из широкого портала выходили немногочисленные прихожане – видимо, только что окончилась служба. Подождав, когда иссякнет людской поток, Аттаннасис, Бельфеддор и Исинта вошли в храм. Мрак остался снаружи – как бы ни были порочны служители культа, все же храм оставался святым местом, и животному не было туда доступа.

– Подождите меня здесь, – попросил Аттаннасис своих спутников и скрылся в глубине храма.

Исинта испуганно жалась к Бельфеддору и озиралась по сторонам с благоговейным трепетом. Несмотря на все, что рассказал Аттаннасис, для нее это была обитель бессмертных богов, и девушка подсознательно ощущала их грозную силу. Да и Бельфеддор испытывал те же самые чувства.

Появились двое храмовых служителей в облачении младших жрецов и принялись разжигать масляные светильники. Днем храм освещался системой зеркал, передающих солнечный свет снаружи, сейчас же, с наступлением вечера, освещения уже не хватало.

Вскоре вернулся Аттаннасис. Его сопровождал высокий старик в черной тоге с затейливым золотым шитьем по кайме. Как и все служители культа, он был лысый и безбородый.

Бельфеддор почтительно поклонился старику, Исинта последовала его примеру.

– Перед вами Кальматтес, старший жрец и глава храма, – представил Аттаннасис старика своим спутникам. – Я рассказал ему о ваших проблемах, он согласился помочь.

Кальматтес взял Исинту за руку и произнес:

– Не бойся, девушка, здесь ты в безопасности.

Голос жреца звучал ровно и покровительственно, а взгляд был доброжелателен. В нем чувствовалась значительная внутренняя сила, одним своим прикосновением старик сразу успокоил Исинту. Окликнув одного из служителей, Кальматтес сказал ему:

– Проводи эту девушку и подбери для нее комнату.

Младший жрец поклонился и жестом пригласил Исинту следовать за ним. Девушка взглянула на Бельфеддора и вдруг как-то по-детски жалобно попросила:

– Прошу тебя, не забывай меня, господин. И будь осторожен, береги себя.

– Я вернусь за тобой, – пообещал Бельфеддор. – Обязательно вернусь.

Младший жрец увел девушку.

– Знаешь, дружище, а ведь эта девчонка в нас влюбилась, – неожиданно произнес демон. – Она по-настоящему нас любит. Какое интересное чувство…

Как ни странно, в его голосе не слышалось обычной похоти или злобной насмешки, он был серьезен и несколько печален.

– За что нас любить? – отозвался Бельфеддор. – Мы неизвестно кто.

– Женщины другие существа, они любят мужчин не за их суть, а за поступки, пусть даже нечастые. И они любят сильных мужчин, способных защитить их. А мы приходили на помощь этой девочке уже много раз.

Кальматтес пристально взглянул на воина и спросил:

– Так тебя зовут Бельфеддор?

Воин кивнул.

– Я хочу показать тебе кое-что, – произнес жрец. – Идем со мной.

– Могу ли я сопровождать вас? – осторожно осведомился Аттаннасис.

Кальматтес пожал плечами.

– Это зависит от того, насколько тебе доверяет твой друг. Он может узнать кое-что такое, что ему лучше хранить в тайне.

– Я узнал Аттаннасиса совсем недавно, но он проявил себя как истинный друг и неоднократно выручал меня, – сказал Бельфеддор. – Я не возражаю против его присутствия.

– Дело твое, – усмехнулся жрец. – Следуйте за мной.

Кальматтес повел спутников в дальнюю часть храма, где в глубоких стенных нишах скрывались сотни статуй – глиняных, гранитных, мраморных, бронзовых.

– Это и есть забытые боги? – осторожно спросил Бельфеддор.

– Да, это они, – ответил жрец.

Наконец он остановился перед одной из самых дальних ниш, куда едва достигал свет светильников. Видимо, сюда уже давно никто не заглядывал – паутина затянула нишу плотной завесой. Сняв со стены незажженный факел, жрец счистил паутину. Взгляду открылась бронзовая статуя. Несмотря на полумрак, Бельфеддор сразу узнал, кто перед ним.

Это была фигура воина с двумя мечами за спиной. Его безобразное лицо более походило на морду свирепого зверя. Это сходство усиливал рогатый шлем. Опаловые глаза статуи источали зловещее пламя.

Аттаннасис недоуменно переводил взгляд со статуи на Бельфеддора и обратно: Невозможно было не заметить явного сходства черного воина и бронзовой статуи, разве что лицо Бельфеддора было более человечным.

– Тебе знакомо это изображение? – спросил Кальматтес, пристально глядя на Бельфеддора.

Воин ничего не ответил.

– Вижу, что знакомо, – сказал Кальматтес. – Позволь, я все же расскажу тебе о нем. Возможно, именно этого ты еще не знаешь. В незапамятные времена, когда ногарам стало тесно в своих землях, они пришли сюда. Сюда же явились каданги. Они приплыли на своих кораблях от Большого порога, по всему побережью воздвигая свои крепости. Кадангов вел их воинственный бог – наполовину живое существо, наполовину бесплотный призрак. Здесь они столкнулись с ногарами. Битва длилась четыре дня, все побережье было завалено трупами. Но боги Ногары оказались сильнее. Потерпев сокрушительное поражение, каданги в панике бежали. Разочарованные, они отвернулись от своего бога, усомнились в его величии и низвергли его статую с пьедестала. Озлобленный бог жестоко покарал вероотступников – немногие каданги сумели вернуться на своих кораблях в земли прародины. Но вера их была утрачена навсегда. Потеряв свою силу, низвергнутый бог стал одним из демонов-скитальцев. Однако, в отличие от многих других демонов, этот абсолютно свободен – ни маги, ни боги не властны над ним, ибо он способен одновременно существовать в двух разных мирах. Сердце его ожесточилось окончательно, сотни лет он мстил людям, уничтожая их повсюду. За это его и прозвали демоном-истребителем. Он уничтожал торговые караваны, военные отряды, вырезал деревни и даже целые города. В конце концов он ушел в полуночные края, принеся с собой ужас в земли варваров. В надежде умилостивить свирепого демона ему построили храм, но это не смягчило его сердца. Он уничтожил всех и остался в одиночестве в пустом городе. С той поры о демоне-истребителе больше не доходило никаких вестей.

Снова пристально взглянув на черного воина, Кальматтес закончил повествование:

– Его имя Бельфеддор.

Аттаннасис внимательно посмотрел на своего спутника. Взгляд юного студента не выражал тревоги, чего можно было бы ожидать, – скорее, в его глазах читалось любопытство. Он уже давно понял, куда клонит жрец, и теперь с нетерпением ожидал, что за этим последует.

Бельфеддор молча смотрел на статую.

– Что ты на это скажешь? – спросил он демона про себя.

– Ты и сам уже понял, что это я, – ответил тот. – Жрец прав, я действительно не всегда был демоном. То самое насилие, которого ты так опасаешься, сделало меня богом войны. Когда останемся наедине, я расскажу тебе эту историю подробней. Конечно, если захочешь…

– Подозреваю, что очень даже захочу.

Между тем Кальматтес спросил:

– Почему ты носишь это имя?

– Потому, что он – это я, а я – это он, – просто ответил Бельфеддор и приложил руку к сердцу. – Он здесь.

– Как это произошло? – удивленно спросил Аттаннасис.

– Это долгая история, – ответил Бельфеддор. – А закончилась она тем, что я впустил демона в свое сердце и принял его имя.

– Видимо, для этого была очень веская причина, – предположил Кальматтес.

– О да! – насмешливо подтвердил демон. – Причина была очень веская.

– Но вместе с тем ты принял в свое сердце боль, – продолжал Кальматтес.

– Ты не первый говоришь мне об этом, – заметил Бельфеддор.

– Ты и сам должен был почувствовать эту боль, – произнес жрец. – Не сомневаюсь, что ты сильно изменился с тех пор, как принял демона в свое сердце, и не только внешне.

– Это так, – признал Бельфеддор. – Я изменяюсь до сих пор. Честно говоря, меня это начинает беспокоить.

– Он заставляет тебя убивать? – осторожно спросил Кальматтес.

Бельфеддор покачал головой.

– Не совсем так. Когда мне приходится браться за оружие и призывать его на помощь, мною овладевает жажда крови. Мне нравится уничтожать своих противников, нравится убивать, и я не могу остановиться. Но я совсем не хочу этого, мною овладевает страх.

– Ты слишком слаб перед его мощью, – пояснил жрец. – Ты всего лишь человек, он же – бог войны, проливавший кровь на протяжении тысяч лет. У него нет власти над тобой, но, позволяя ему проявлять свою силу, ты сам отдаешь ему часть своей души. Он подавляет твой дух, уподобляет самому себе, ваши души соединяются. И чем чаще ты будешь давать ему свободу, тем больше будешь перенимать от него воинственность и кровожадность.

– Ничего подобного! – возмутился демон.

– Я бы так не сказал, – возразил ему Бельфеддор.

– Но ты в состоянии избавиться от него, – продолжал Кальматтес. – Он уже не бог, а всего лишь демон. Если ты своей волей впустил его в сердце, то сможешь и изгнать.

– Мне этот совет не нравится, – встревожился демон.

– Наш союз был взаимовыгоден, и я не могу отказаться от него, – произнес Бельфеддор. – По крайней мере, не сейчас.

– Вот это правильная мысль, – одобрил демон. – Ни сейчас, ни потом нам незачем расставаться.

– Решать тебе, – ответил старик. – Но помни – проявишь слабость, и демон полностью завладеет тобой. Ты верно сказал: он – это ты, а ты – это он. Демон стал частью тебя. Любой человек может побороть свои пороки, все зависит от силы воли. И только от тебя зависит, одержат ли пороки демона верх над твоей совестью. Постарайся сохранить чистоту своей души.

– Я постараюсь, – произнес Бельфеддор.

– Теперь ты можешь идти навстречу своей судьбе. А за девушку не беспокойся, здесь она в полной безопасности.

Прижав руку к сердцу, Бельфеддор поклонился жрецу и направился к выходу. Аттаннасис последовал за ним.

На улице уже совсем стемнело. Увидев хозяина, Мрак радостно зафыркал. Бельфеддор ласково потрепал гриву жеребца. Взглянув в задумчивое лицо юного спутника, воин спросил:

– Тебя я тоже пугаю?

– Нет. – Аттаннаис покачал головой. – Мне сложно описать свои чувства, но это точно не страх. В любом случае я доволен, что познакомился с таким необычным человеком.

– Могу ли я обратиться к тебе за советом? – осторожно осведомился Бельфеддор.

– Конечно, – кивнул юноша.

– Я должен встретиться с советником Октонносом. Ты умный парень – подскажи, как это сделать?

Аттаннасис озадаченно хмыкнул.

– Скажу честно, не имею представления, – признался он. – Встретиться с советником можно только во дворце, но тебя туда не впустят. Чего ради тебе понадобился Октоннос?

– Поверь, я ему нужен больше, чем он мне. Зреет заговор, на советника готовится покушение.

– И ты, конечно, хочешь предупредить его об опасности, – догадался юноша.

– Вот именно, – ответил Бельфеддор.

– Но что тебе за дело до Октонноса? – полюбопытствовал Аттаннасис. – При дворе всегда плетутся интриги и заговоры, одни вельможи смещают других. Это обычное дело. А ты наверняка даже никогда не видел Октонноса. Поверь, эта публика друг друга стоит.

– Вот дельный совет, – одобрил демон. – Послушайся этого юнца, иначе рискуем потерять голову.

– Да, я не знаком с Октонносом, – кивнул Бельфеддор. – Зато имел удовольствие познакомиться с его противниками. Предпочитаю быть на стороне советника. Кроме того, это отличное развлечение для меня и моего древнего друга. Ты забавляешься тем, что наблюдаешь за человеческими страстями со стороны, – нас же тянет в самую гущу событий.

– Это говоришь ты или твой демон? – спросил Аттаннасис, внимательно глядя в глаза Бельфеддора.

– Это говорим мы, – ответил воин.

– Как бы там ни было, но в этом деле я тебе не помощник. Чтобы попасть в императорский дворец, необходимо знакомство с более значительными людьми, нежели простой студент храмового университета. У меня таких знакомых нет.

– Жаль, – вздохнул Бельфеддор.

Вдруг его осенило.

– А как насчет Цемеи? – спросил он. – Вокруг нее наверняка ошиваются какие-нибудь вельможи.

– Ты прав, – согласился Аттаннасис. – Она водит знакомство со многими влиятельными аристократами. Но я не советую обращаться за помощью к ней. Цемея искушена в интригах и, как правило, бывает в курсе всех заговоров, что рождаются в высшем свете. Неизвестно, чью сторону она принимает сейчас. Кроме того, эта дама из тех, кто сама любит дергать за веревочки. Как бы тебе самому не запутаться в ее сетях.

– Я все же попробую. Где мне найти ее?

– Она не каждую ночь бывает на Императорской площади, так что сейчас наверняка в своем дворце.

Аттаннасис объяснил Бельфеддору, как отыскать дворец Цемеи, и сказал напоследок:

– Желаю удачи тебе и твоему древнему другу. Береги себя: ты обещал Исинте, что вернешься за ней.

– Благодарю тебя за все, Аттаннасис, – ответил Бельфеддор, взбираясь в седло. – Если хочешь, могу тебя подвезти.

– Не стоит, я хочу прогуляться пешком.

– Тогда будь здоров. Надеюсь еще не раз встретиться с тобой, друг.

Махнув на прощание рукой, Бельфеддор пришпорил Мрака и покинул храмовую площадь.


* * *


– Самое время рассказать, кто ты есть такой на самом деле, – произнес Бельфеддор, оказавшись на тихой улочке.

– Что именно ты хочешь узнать обо мне? – спросил демон.

– Все. Откуда ты взялся?

– Ты же слышал старого жреца. Я пришел сюда из земель кадангов. Там я стал богом и повел своих приверженцев на покорение новых земель. Но эти маловерные предали меня и поплатились за свою измену.

– Стал богом? – переспросил Бельфеддор. – То есть ты был им не всегда?

– Конечно нет, – ответил демон. – Ты все-таки туповат, приятель. Мальчишка уже говорил тебе, что боги рождаются и умирают точно так же, как люди, однако в твоей дырявой памяти это не осело. Я был простым духом, одним из тех, что во множестве населяют мир, но люди нуждались в сильном покровителе – и я стал им. Толпа сделала меня богом. Старый жрец сказал тебе далеко не все. В стародавние времена мир был совсем иным, именно я сделал его таким, каков он есть сейчас.

– Каким образом? – удивленно спросил Бельфеддор.

– Я дал людям чувства, не ведомые им ранее. Я научил их ненависти, злобе, жестокости, лжи, коварству, алчности, зависти. Я наделил их всеми пороками и принес в мир насилие. Насилие и жестокость сделали меня богом.

– Тебе нечем гордиться, – хмуро заметил Бельфеддор.

– Напротив, я придал миру контрастность, – возразил демон. – Откуда люди знали бы, что такое добро, если бы не было зла? Все постигается лишь в сравнении. Я дал людям возможность сравнивать, дал им возможность выбора. И, как видишь, их выбор пал совсем не в сторону добродетели. Такова людская сущность: вас тянет к порокам. Я дал людям все то, чего им так не хватало.

– Если бы я знал все это раньше, ни за что не впустил бы тебя в свое сердце, – глухо произнес Бельфеддор.

– Ты боишься меня? – осторожно поинтересовался демон. – Я чувствую твой страх…

– Мне страшно до безумия, – не стал скрывать Бельфеддор. – Я уже начал как-то свыкаться с тем, что ношу в себе демона-убийцу, а оказалось, что впустил в сердце настоящего бога. Это не укладывается в моей голове.

– В твоей голове много чего не укладывается, – с обычным ехидством заметил демон. – Но я давно уже не бог и утратил большую часть своей силы. Люди отвернулись от меня, и в этом тоже проявилась их порочная сущность. Все вы склонны к изменам и предательству.

– Чего же ты ожидал? – усмехнулся Бельфеддор не без некоторого злорадства. – Ты сам научил нас этому.

– И нисколько не жалею об этом, – злобно отозвался демон. – Пока в вас живы пороки, вами легко манипулировать. Вы рабы своих страстей, легко попадаете в зависимость. Одним нужны женщины, другим золото, третьим власть, а большинством движет страх. Используя все ваши слабости, можно без труда управлять целыми народами.

– Но не надейся стать моим властелином, – предупредил Бельфеддор. – Изгоню без сожаления.

– Я учту твое пожелание, – мрачно пообещал демон. – Но замечу, что, используя мой опыт и силу, мы могли бы стать новым богом Ногары и подчинить себе всю империю.

– Мне нет в этом нужды, – решительно отрезал Бельфеддор.

– А что же тебе нужно? – поинтересовался демон. – К чему ты стремишься?

Бельфеддор тяжело вздохнул.

– Честно говоря, не знаю. Вся моя жизнь изменилась так внезапно, что я просто в растерянности.

– Это заметно, – насмешливо подтвердил демон. – Пора бы уже очухаться и начать шевелить мозгами. Но мне, похоже, ясно, что движет тобою. Ты уже осознал, что отныне превосходишь всех прочих смертных, но не решаешься использовать нашу силу, проявить ее в полной мере. Хотя тебе очень этого хочется. Ну признайся – ведь хочется?

– Ну может быть, чуть-чуть, – не стал отрицать Бельфеддор.

Демон самодовольно рассмеялся.

– В этом тоже проявляется ваша людская слабость Вы слишком много размышляете, не знаете, на что решиться, терзаетесь сомнениями и угрызениями совести.

– Мы пытаемся сделать выбор, – ответил Бельфеддор, – Ведь именно ты дал нам эту возможность – сам только что хвастался.

– Ваша беда в том, что вы слишком долго выбираете, – усмехнулся демон, – и тянете до самого последнего мига, когда выбирать уже не приходится и остается довольствоваться тем, что есть. Однако мы, кажется, уже приехали.

Бельфеддор огляделся. Тенистая улочка вывела его к решетчатым воротам. За затейливой кованой оградой сквозь листву сада светились окна дворца.

– Да, – кивнул Бельфеддор. – Если верить описанию Аттаннасиса, это и есть дворец Цемеи.

– Действуй, дружище, – произнес демон. – За этими воротами тебя ждет другой мир, где тебе придется окончательно измениться и забыть свое прошлое. Посмотрим, хватит ли тебе мужества встать на путь опасностей и лихих приключений.

– Не сомневайся, хватит, – заверил его Бельфеддор, снова почувствовав насмешку в голосе своей второй половины. – Посмотрим еще, хватит ли мужества тебе самому. Я помню, как ты трепетал перед Цемеей прошлой ночью.

– Я просто беспокоился за тебя: ведь она сущая ведьма.

– Так я и поверил, – проворчал Бельфеддор. – Ты способен беспокоиться только за собственную шкуру. Хотя какая у тебя шкура – ты же бесплотный дух. Просто знаешь, что в случае моей гибели сдохнешь и сам.

– Что верно, то верно, – не стал отрицать демон. – Жизнь у нас теперь одна на двоих.

Подъехав ближе к воротам, Бельфеддор взялся за медный молоток, подвешенный на цепочке, и ударил в гонг. Вскоре из темноты сада появился страж в легких доспехах.

– Не это ли дом госпожи Цемеи? – осведомился Бельфеддор.

– Именно он, – ответил страж.

– Могу ли я увидеть саму Цемею?

– Это решать госпоже. Кто ты, незнакомец? Как доложить о тебе?

– Просто скажи, что приехал Бельфеддор.

Страж кивнул и опять растворился в темноте за оградой. После недолгого ожидания он появился вновь в сопровождении двух слуг. Слуги распахнули ворота.

– Госпожа примет тебя, – сообщил страж. – Езжай по этой аллее, тебя встретят и проводят.

По темной извилистой аллее Бельфеддор выехал к фасаду дворца. У широкого портала его встретили несколько слуг. Бельфеддор спешился.

– Следуй за мной, господин, – сказала молодая служанка. – О твоем жеребце позаботятся.

Двое слуг приняли из рук черного воина повод, с опаской поглядывая на свирепого жеребца. В сопровождении служанки Бельфеддор вошел в портал дворца.

Девушка проводила гостя в просторный зал, скудно освещенный лишь несколькими масляными лампами. В мягкой полутьме Бельфеддор не сразу заметил двух людей. Одним из них была Цемея. Женщина уютно устроилась на софе, полулежа и обложившись подушками. Напротив нее в кресле сидел лысый старик, огни ламп играли на складках его золоченого одеяния.

Небрежным жестом Цемея отпустила служанку. Девушка поклонилась и скрылась за дверями.

– Подойди ближе, Бельфеддор. – Цемея приветливо улыбнулась гостю. – Надеюсь, сегодня ты не откажешь мне в любезности сесть рядом.

– Нет, сегодня не откажу, – с поклоном ответил Бельфеддор.

Старик окинул взглядом могучую фигуру гостя и спросил:

– Так это и есть тот самый человек, что победил на скачках самого Сеттеса?

– Это именно он, – подтвердила Цемея. – Поклонись, Бельфеддор. Перед тобой старший жрец Центрального храма Ксеттаннетес.

Бельфеддор почтительно склонил голову перед служителем культа.

– Наслышан о тебе, – произнес жрец, все так же внимательно разглядывая Бельфеддора. – У тебя довольно странное имя. Почему ты носишь его?

– Потому что оно мое, – просто ответил Бельфеддор. – Не ты первый удивляешься этому, почтенный старец.

– Я уже слишком стар, чтобы чему-либо удивляться, – сухо произнес жрец. – Просто спрашиваю.

– Старикану известно, кто я такой, – заметил демон. – Впрочем, это не удивительно: он ведь главный жрец этого города.

Ксеттаннетес поднялся с кресла и сказал хозяйке дома:

– Сейчас я должен покинуть тебя и твоего гостя. Мне пора. Благословляю тебя на все твои начинания. Делай то, что считаешь нужным.

Цемея молча кивнула. К удивлению Бельфеддора, она все так же полулежала на софе, хотя по правилам этикета ей следовало бы подняться: ведь перед ней стоял жрец почти высшего ранга.

– Интересно, на какие такие начинания благословил ее старый пень? – полюбопытствовал демон. – Будь осторожен с этой ведьмой, приятель.

Жрец покинул зал. Цемея одарила Бельфеддора очаровательной улыбкой и указала на кресло, где недавно сидел старик.

– Садись, Бельфеддор. Если хочешь, тебе принесут вина.

– Не нужно, – отказался Бельфеддор, опускаясь в кресло. – Не беспокой своих слуг.

– Я рада видеть тебя в своем доме, Бельфеддор, но, честно говоря, не ожидала, что ты станешь моим гостем так скоро, – произнесла Цемея. – Что привело тебя ко мне?

– Я просто оказался рядом, – солгал Бельфеддор. – От прохожих я узнал, что именно здесь живет сама Цемея, и решил напомнить о себе.

– Неужели ты думал, что я могла забыть тебя? – кокетливо спросила Цемея.

– Надеялся, что нет, – скромно ответил Бельфеддор.

– Твоя надежда оправданна… – Цемея вновь кокетливо улыбнулась. – Такого мужчину нелегко забыть. Когда мне сообщили, что ты пришел, я уж было обрадовалась, что ты решил наняться на службу. В наше время так не хватает надежных верных людей, на которых можно положиться.

– Неужели у такой очаровательной девы могут быть враги? – спросил Бельфеддор.

– Врагов нет только у мертвых, – философски заметила Цемея.

– Откровенно говоря, я собирался искать службы в императорском дворце, но при необходимости ты всегда можешь рассчитывать на меня и мои клинки.

– Не бросайся так легко серьезными обещаниями, – предостерег демон свою вторую половину. – Эта гадюка запросто сунет нашу башку в петлю.

Цемея улыбнулась загадочно и обворожительно.

– Твои слова обнадеживают, – пропела она чарующим голоском. – Не каждая женщина может рассчитывать на такого защитника.

– Ты можешь, – улыбнулся Бельфеддор в ответ. – Так кто же твой враг?

– Ты сначала с нашими собственными врагами разберись, – мрачно посоветовал демон.

– О моих врагах мы еще успеем поговорить, – произнесла Цемея. – Сейчас же мне хотелось бы узнать, каким образом ты собираешься искать службы при дворе? Попасть в императорский дворец не так-то просто.

Бельфеддор пожал плечами.

– Пока не знаю. Я не знаком ни с одним влиятельным человеком, кто мог бы порекомендовать меня, а потому полагаюсь на волю случая.

Цемея в очередной раз улыбнулась.

– Тебе ни к чему доверяться случаю. Я помогу тебе.

– Чем я заслужил такую благосклонность? – лукаво поинтересовался Бельфеддор.

Цемея рассмеялась:

– Своей честностью и открытостью. Ты слышал об Октонносе?

– Кажется, это один из советников императора. Ты говоришь о нем?

– Да, именно о нем. Он сейчас в Отоммосо, занимается проверкой по приказу самого императора. У него здесь могущественный враг, другой советник – Соттанос. Октоннос уже неоднократно подвергался нападению многочисленных убийц. Ему нужен надежный телохранитель.

Демон задумчиво хмыкнул.

– Должен признать, дружище, ты избрал верный путь, – одобрил он. – Приблизившись к советнику, мы сумеем разгадать многие тайны. Продолжай, только осторожней.

– Ты готова порекомендовать меня советнику? – спросил Бельфеддор.

– Безусловно, – кивнула Цемея. – Мы давно знакомы с Октонносом, и он доверяет моему выбору. Но тебе придется проявить себя, чтобы лично заслужить доверие советника.

– Вот оно, – мрачно произнес демон. – Подозреваю, дружище, сейчас эта змея что-то потребует от нас, и вряд ли тебе это понравится.

– Каким же образом я должен проявить себя? – поинтересовался Бельфеддор.

– Например, ты мог бы избавить Октонноса от его главного врага.

– Ты предлагаешь мне убить Соттаноса? – удивился Бельфеддор.

Цемея спокойно кивнула:

– Именно так.

Бельфеддор помрачнел.

– Не так уж и много, – заметил демон. – Всего и делов-то. Быстро управимся.

– Не спеши, – ответил ему Бельфеддор. – Я чувствую какой-то подвох.

Вслух же он произнес:

– Прости, благородная Цемея, но я не смогу этого сделать. Я без колебаний обнажил бы клинки, защищая жизнь своего нанимателя или тебя, но я не наемный убийца. Я – воин.

– Как мы гордо о себе заявили, – язвительно усмехнулся демон.

Цемея пристально посмотрела Бельфеддору в глаза и вдруг рассмеялась:

– Не хмурься, мой друг. Я всего лишь проверяла тебя, и ты с честью выдержал испытание. Я вижу, ты действительно благородный воин, и я без колебаний порекомендую тебя советнику.

Бельфеддор облегченно вздохнул:

– Как мне отблагодарить тебя за это?

– О благодарности мы поговорим в свое время, когда ты будешь зачислен на службу. Сейчас же мне будет достаточно, если ты не лишишь меня своего общества слишком скоро.

При этих словах Цемея вновь одарила воина загадочной кокетливой улыбкой. Бельфеддор улыбнулся в ответ:

– До рассвета я в твоем распоряжении.

– Тогда пойдем со мной.

Цемея поднялась с софы и направилась к выходу. Бельфеддор последовал за ней.

– И куда это нас ведут? – поинтересовался демон. – Неужели нас ждет чудная ночь? Эта баба – сущая гадюка, но, признаюсь, я охотно оказался бы в ее постели.

– Не торопи события, – осадил Бельфеддор свою вторую половину.

– Мне кажется, ты и сам очень не прочь порезвиться с этой кобылкой, – заметил демон. – Не оплошай, дружище, доставь радость нам обоим.

– Как разговорился, – усмехнулся Бельфеддор. – Не ты ли отговаривал меня от всяческой близости с ней?

– Не волнуйся, я буду на страже и предупрежу тебя в случае опасности.

Следуя за Цемеей, Бельфеддор оказался в роскошных покоях, погруженных в полумрак. Взглянув на воина, Цемея произнесла:

– Ты, верно, устал, Бельфеддор. Сними свои доспехи. Здесь тебе ничто не угрожает.

– Эта баба нас хочет! – похотливо возликовал демон. – Давай, приятель, доставим себе удовольствие! Рассупонивайся!

– Что ж, почему бы и нет, – отозвался Бельфеддор. – Но ты не расслабляйся.

Он снял с себя перевязь с мечами и освободился от доспехов. Цемея провела пальцем по его плечу, затем коснулась ладонью груди.

– У тебя сильные руки, – заметила она. – И крепкая грудь.

– А уж у тебя-то какая грудка! – восхитился демон.

– У воина должны быть сильные руки, – просто ответил Бельфеддор.

– Наверное, они способны держать не только оружие, – кокетливо предположила Цемея.

– О да, красотка! – воскликнул демон. – Они на многое способны! И не только они.

Бельфеддор молча подхватил Цемею на руки. Она улыбнулась и прильнула головой к его плечу, обвив руками шею.

– Я так устала, – прошептала Цемея. – Отнеси меня на ложе.

Бельфеддор послушно шагнул к ложу, полускрытому за шелковыми занавесками балдахина, и осторожно опустил хозяйку дома на мягкую перину. По-прежнему обвивая руками крепкую шею гостя, Цемея притянула его к себе…


* * *


Открыв глаза, Бельфеддор увидел перед собой Цемею. Женщина внимательно смотрела в его лицо. Сквозь тяжелые занавеси окон пробивались первые лучи утра, наполняя комнату мягким теплым светом, в котором обнаженное тело Цемеи представлялось взгляду особенно манящим и возбуждающим.

– Это была чудесная ночь, – прошептала Цемея.

– Еще какая! – подтвердил демон. – Неплохо бы ее повторить!

– К сожалению, она уже закончилась, – ответил Цемее Бельфеддор.

– Но ведь она не последняя, – сказала Цемея. – Угаснет день, и за ним снова придет ночь. Так будет снова и снова, и, возможно, в какую-то из этих ночей мы опять будем вместе.

– Я слышу печаль в твоем голосе, – заметил Бельфеддор.

– Конечно. Мне хотелось бы оставить подле себя такого человека. Как бы ни была сильна женщина, ей трудно без поддержки мужчины. Порой бывает так страшно оставаться в одиночестве, без защиты.

– Тебя страшит Соттанос? – спросил Бельфеддор.

Цемея кивнула.

– Это страшный человек. Благодаря его усилиям этот мир покинуло уже много людей, верных императору. Соттанос знает, что я оказываю поддержку его противнику Октонносу, поэтому и мне приходится опасаться кинжалов наемных убийц. Такой решительный человек и отважный боец, как ты, смог бы навсегда избавить нас всех от этой угрозы. Но ты благородный воин, и я не смею требовать от тебя марать свою честь ремеслом наемного убийцы.

– Это она тебя назвала решительным человеком? – насмешливо переспросил демон. – Знала бы она тебя так хорошо, как я…

Бельфеддор погладил Цемею по обнаженному плечу, взял ее руку в свою ладонь и произнес:

– Обещаю тебе, Соттанос очень скоро предстанет перед императорским судом. Я постараюсь вывести его на чистую воду и добыть доказательства его вины.

Цемея улыбнулась и поманила Бельфеддора рукой:

– Идем, тебе нужно подкрепиться. Вчера ты отказался от моего угощения, но сегодня я хочу, чтобы ты разделил со мной трапезу. Тебе следует набраться сил: служба при Октонносе не будет легкой.

– Ты говоришь о моей службе как об уже решенном деле, – заметил Бельфеддор.

– Это так и есть, – ответила Цемея. – Пока ты спал, я уже подготовила свиток, который ты вручишь Октонносу. Можешь не сомневаться – советник примет тебя на службу.


* * *


Покинув дворец Цемеи, Бельфеддор направился в центр Отоммосо, к громаде новой цитадели империи. В сопровождение аристократка дала ему свою служанку Мету. Из-под ее легкого одеяния вроде древней столы девушки поблескивала кольчатая кольчуга, а в складках плаща наверняка скрывался не один кинжал. В этот раз смуглое лицо девушки было открыто. Чуть искривленный нос и едва приметный шрам под правым глазом, несомненно, свидетельствовали об ее Участии в жестоких схватках, однако не портили приятной внешности девушки. Судя по всему, Мета исполняла роль не столько служанки, сколько телохранителя своей госпожи, а возможно, и наемного убийцы. Мета всего лишь раз взглянула на Бельфеддора – когда получала указания от свой госпожи, – и взгляд этот трудно было назвать дружелюбным.

– Воинственная девица, – заметил демон. – Но не менее аппетитная, чем ее хозяйка. Ты только взгляни на ее грудку! А попка какая!

– Заткнись, – мрачно посоветовал ему Бельфеддор. – Нас ждут другие заботы.

– Будь осторожен, дружище, – предупредил демон. – Не рассчитывай на ласковый прием во дворце и будь готов к бою.

– Ты что-то чувствуешь?

– Да, чувствую опасность, так что аккуратно взвешивай каждое слово, когда будешь говорить с советником.

Императорская площадь была довольно пустынна. Настоящая жизнь здесь начиналась лишь после заката. Однако и в этот ранний час здесь околачивались простолюдины, готовые заработать пару мелких монет, ублажая благородных господ. Подъехав к мраморным ступеням центрального портала, Мета окликнула одного из таких типов:

– Эй, ты! Присмотри за конями.

За все время пути девушка не произнесла ни слова, и сейчас Бельфеддор с некоторым удивлением услышал ее низкий, чуть хрипловатый жесткий голос.

Подбежавший человек поспешно принял повод ее коня. Мрак свирепо всхрапнул и ударил копытом, но, повинуясь приказу хозяина, позволил взять себя за узду.

Мета и Бельфеддор поднялись по ступеням. Путь им преградили воины в бронзовых доспехах и голубых плащах императорской гвардии. В старшем из стражей Бельфеддор с удивлением узнал Аттеконноса. И тот узнал черного воина.

– Привет, бродяга, – насмешливо, но по-приятельски добродушно поприветствовал он Бельфеддора. – Чего это ты ломишься в императорский дворец, как в свою берлогу? Кто это с тобой?

– Привет и тебе, благородный Аттеконнос, – отозвался Бельфеддор, не скрывая своего удивления. – Не ожидал встретить тебя здесь. Я и не подозревал, что ты состоишь на императорской службе. Я приехал к советнику Октонносу, эта девушка сопровождает меня.

– Не высоко ли ты задрал нос, приятель? – усмехнулся Аттеконнос. – С чего ты решил, что советник примет тебя?

– Все-таки нагл не в меру этот парень, – оскорбился демон. – Советую при случае выбить ему зубы.

– Не бурчи, он нам не враг, – ответил Бельфеддор.

Между тем Мета протянула Аттеконносу свиток, запечатанный воском.

– Передай это советнику, – потребовала она.

Воин принял свиток и кивнул.

– Ждите здесь, – приказал он.

Аттеконнос скрылся во внутренних покоях дворца. Воины, стоявшие на страже, были бесстрастны и, казалось, не проявляли никакого интереса к визитерам, однако по их глазам Бельфеддор видел, что гвардейцы готовы обнажить оружие при любом неосторожном движении.

Аттеконнос вернулся довольно скоро. Кивнув Бельфеддору, он произнес:

– Советник примет тебя, приятель.

Взглянув на Мету, воин холодно добавил:

– А тебя, красотка, там никто не ждет.

Девушка молча повернулась и быстро сбежала по ступеням к своему жеребцу. Вскочив в седло, она стремительно умчалась прочь.

Аттеконнос кивнул одному из гвардейцев и приказал, указав на Бельфеддора:

– Проводи его к советнику Октонносу. За твоим гиппарионом, приятель, присмотрят. Все, ступай, не заставляй советника ждать.

Гвардеец молча повел черного воина в глубь императорского дворца. Следуя за своим провожатым, Бельфеддор озирался по сторонам, разглядывая роскошную отделку просторных залов. Витиеватые узоры из золота и серебра покрывали мраморные стены и потолки, большие зеркала придавали и без того огромным залам еще больший визуальный простор. Мебели здесь почти не было никакой – лишь кое-где попадались стоявшие у стен резные позолоченные диванчики. Повсюду, у каждой новой арки, открывавшей вход в очередной зал, стояли на страже гвардейцы в полном вооружении.

– Слишком уж много тут солдат, – заметил демон. – Это не к добру.

– Скоро приезжает император, – напомнил Бельфеддор. – Наверняка его советник обеспечил полную безопасность дворца.

– Почему ж тогда у нас все железо не отобрали еще на входе? – насмешливо спросил демон.

– Возможно, благодаря рекомендации Цемеи, – предположил Бельфеддор.

Толкнув тяжелые створки широких дверей, гвардеец шагнул внутрь и тут же отступил в сторону, пропуская Бельфеддора. Черный воин вошел в просторный зал. В отличие от прочих, это помещение имело меблировку, а стены покрывали роскошные ковры. В резном кресле у столика на тонкой витой ножке сидел человек лет сорока в пурпурной тоге и перечитывал свиток, который держал в руках. Отложив свиток, он кивнул гвардейцу и произнес:

– Свободен.

Воин поклонился и покинул покои, затворив за собой двери. Человек в тоге внимательно посмотрел на гостя.

– Мы уже видели его, – заметил демон. – Помнишь ту ночь, когда мы победили Сеттеса на скачках?

– Да, это он, – согласился Бельфеддор.

Он тоже вспомнил ту ночь, когда во время бешеной скачки вокруг стен дворца заметил человека, стоявшего на террасе и наблюдавшего за состязанием.

– Так ты и есть Бельфеддор? – спросил человек в пурпурной тоге.

Бельфеддор кивнул.

– Да, это я.

– Наслышан о тебе. Я Октоннос, советник императора.

– Я догадался, – опять кивнул Бельфеддор.

– Что ж, твоя сообразительность делает тебе честь, – усмехнулся советник. – Итак, ты ищешь службы.

– Именно так, – подтвердил Бельфеддор.

– Ну и чем же, по-твоему, ты можешь быть полезен именно мне? – спросил Октоннос, вторично усмехнувшись.

От этого вопроса Бельфеддор несколько растерялся. Однако он быстро нашелся с ответом:

– Я вверяю свою жизнь и свои клинки воле нанимателя. Как ими распорядиться, решать ему.

– Твои клинки уже служили кому-нибудь? – продолжал спрашивать советник.

– Только мне, – ответил Бельфеддор.

– Тогда не спеши раздавать обещания, – холодно произнес Октоннос. – Наемникам часто приходится идти против собственной совести, и они должны быть к этому готовы, иначе нанимателю мало проку в таких слугах.

– А много ли проку в человеке без чести и совести? – спросил Бельфеддор. – За дополнительную плату он продаст и хозяина.

Октоннос рассмеялся.

– Однако для некоторых поручений все же предпочтительней именно проходимцы без чести и совести, – произнес он. – Итак, как я понял из этого свитка, – ты желаешь помочь мне избавиться от врагов.

Бельфеддор кивнул.

– Почему? – спросил Октоннос.

– Потому, что это и мои враги тоже.

– Объяснись, – потребовал советник.

– Не советую тебе быть слишком откровенным, – предупредил демон. – Не стоит доверяться этому человеку.

– Я все-таки попробую, – отозвался Бельфеддор.

– Я был знаком с одним достойным человеком, – сказал он советнику. – Его звали Ксеттос, он был купцом. Враги заманили его в ловушку и обрекли на гибель. Меня самого преследуют наемные убийцы. Я узнал, что нити заговора тянутся к некоему влиятельному человеку, а преступные замыслы этого человека тянутся еще дальше.

– Скажи прямо – кого ты подозреваешь? – потребовал Октоннос.

– Советника императора Соттаноса.

– Серьезное обвинение, – заметил советник. – Что же ты намерен предпринять?

– Во всем разобраться и предать преступника справедливому императорскому суду, – решительно ответил Бельфеддор.

– И ты счел, что мы можем быть полезны друг другу? – с усмешкой спросил советник.

– Надеюсь на это, – ответил Бельфеддор.

– Твоя надежда тщетна, – жестко произнес Октоннос. – Скажу больше: ты слишком опасный человек. Опасный для меня.

– Я не понимаю, – насторожился Бельфеддор.

– Не понимаешь потому, что вмешиваешься в дела, в которых ничего не смыслишь. Ты всем мешаешь. Это политика, большая игра, и таким, как ты, нет в нее хода.

– Друг мой, приготовься к худшему, – предупредил демон. – Я был прав: нам здесь вовсе не рады.

Послышались легкие шаги, в зал вошла женщина в голубом одеянии с нитями жемчуга в жгучих черных волосах.

– Привет тебе, Бельфеддор, – чуть насмешливо произнесла она.

Бельфеддор опешил. Он без труда узнал племянницу Ксеттоса Тинею.

– Проклятие! – прорычал демон. – Сдается мне, мы ищем союзников совсем не в том месте.

– Вижу, ты насторожился, – с усмешкой заметил советник.

– У меня нет причин доверять этой женщине, – глухо ответил Бельфеддор.

– Как и у нас нет причин доверять тебе, – зловеще произнес Октоннос.

Он протянул руку к медному молоточку и ударил в гонг. Тут же в зал с нескольких сторон вбежали пятеро вооруженных людей.

– Взять его! – приказал советник, указав на Бельфеддора.

Демону не потребовалось убеждать свою вторую половину дать ему свободу действий.

– К бою! – скомандовал Бельфеддор.

В тот же миг стальные клинки словно сами впрыгнули в его ладони. Отбив мечом удар одного из нападавших, Бельфеддор всадил другой клинок в его живот, тут же наотмашь рубанул другого противника. Ему потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы разделаться со всеми нападавшими.

Октоннос лихорадочно заколотил молоточком в чашу гонга. На сигнал тревоги в зал поспешили несколько императорских гвардейцев.

– Этих убивать не надо, – предупредил Бельфеддор воинственного демона. – Не хватало нам еще стать врагом самого императора.

– Тогда не советую здесь задерживаться, – отозвался демон. – Эти парни вряд ли станут нас жалеть. Убираемся отсюда!

Бельфеддор устремился к выходу, разбрасывая гвардейцев в стороны.

– Не выпускать его из дворца! – послышался грозный приказ советника.

Яростно отбивая выпады гвардейцев, Бельфеддор прорывался из одного зала в другой. В разгар схватки послышались дикое ржание и грохот копыт. Через анфиладу залов мчался верный Мрак, разбрасывая в стороны пытавшихся остановить его воинов. Отбросив троих противников, Бельфеддор вскочил в седло. Мрак круто развернулся, ударил копытами осмелившихся приблизиться гвардейцев и устремился к выходу из дворца.

Вырвавшись на площадь, Мрак помчался прочь. Вслед засвистели стрелы, одна из них пробила плечо Бельфеддора.

– Все-таки надо было их всех перебить! – свирепо прорычал демон.

– Не смей даже думать об этом, – приказал Бельфеддор сквозь зубы, вырывая стрелу из плеча.

– За нами погоня, – сообщил демон.

Оглянувшись, Бельфеддор увидел позади два десятка всадников в развевающихся ярко-голубых плащах.

– Укроемся в Темном городе, – сказал он.

– Скажи это Мраку, а не мне, – проворчал демон.

Могучий Мрак тяжелым тараном летел по улицам, разбрасывая в стороны всех встречных, унося своего седока прочь от центральных кварталов к лабиринтам Темного города. Гвардейцы неотступно следовали за беглецом, копыта гиппарионов императорской стражи грохотали по булыжной мостовой.

Среди запутанных улочек Темного города Мраку удалось значительно оторваться от преследования.

– Уводи их дальше, Мрак, – приказал Бельфеддор. – Потом возвращайся за нами.

Встав на седло, Бельфеддор на всем скаку прыгнул за невысокую ограду. Прокатившись по земле, он вскочил на ноги, вломился в дверь покосившегося глинобитного строения и здоровой рукой обнажил клинок, приготовившись отразить любое неожиданное нападение.

– Убери оружие, вояка, – насмешливо сказал демон. – Здесь никого нет.

Между тем Мрак поскакал дальше, разбивая копытами булыжники мостовой и оглашая улочки грозным ржанием. Всадники в голубых плащах промчались мимо дома, где укрылся Бельфеддор, следуя за вороным жеребцом.

Прислушавшись к затихающему вдали шуму погони, Бельфеддор тяжело опустился на широкую скамью, меч положил рядом и ощупал свое раненое плечо.

– Надо бы перевязать, – подумал он вслух.

– В этом нет нужды, – возразил демон. – Кровь уже остановилась, и рана скоро затянется.

– Так быстро? – удивился Бельфеддор.

– Не забывай, кто мы есть.

– Трудно забыть то, чего вообще не знаешь, – проворчал Бельфеддор. – Я совсем не понимаю, кто я теперь такой.

– Тебе достаточно осознать, что отныне ты не такой, как все. Сколько можно вдалбливать это в твою глупую башку?

– Не рычи, а то прогоню, – огрызнулся Бельфеддор. – Ты можешь мне объяснить, что произошло во дворце?

– А сам не догадываешься, умник? Впрочем, не с твоими мозгами понимать такие вещи.

– Ты очень-то не задавайся, – осадил демона оскорбленный Бельфеддор. – Сам тоже не сразу понял, в чем дело. Давай, поделись своими соображениями.

– Все очевидно, – отозвался демон. – Мы с тобой что-то упустили из виду, пошли по ложному пути и абсолютно неверно поняли расстановку сил.

– Это мне ничего не объясняет. Какие причины у Октонноса быть нашим врагом? Как он связан с Тинеей и Омминосом? Ведь Омминос сказал, что они с Тинеей служат Соттаносу.

– Во-первых, то, что Октоннос – враг Соттаноса, еще совсем не означает, что он наш друг. Во-вторых, Омминос мог и солгать.

– Это невозможно, – возразил Бельфеддор. – Перед лицом смерти человек не лжет.

– Если только не боится чего-то больше, чем смерти, – многозначительно заметил демон.

– Но чего?

– Этого я не знаю. Советники ведут свою тайную войну, и в нее, вероятно, втянуты многие влиятельные лица империи. Мы с тобой взошли не в свою колесницу.

– Получается, что Цемея намеренно заманила нас в ловушку, – недоуменно пробормотал Бельфеддор. – Но зачем? Что она написала в том свитке для советника? Кому же можно доверять в этом продажном мире?

– Только мне, – просто ответил демон.

– Да, только вы с Мраком у меня и остались, – вынужден был признать Бельфеддор, к немалому удовольствию демона.

– Кстати о Мраке, – напомнил демон. – Ты уверен, что он вернется?

– В этом можешь не сомневаться: он всегда нас находит.

Бельфеддор подошел к большой деревянной бадье, зачерпнул ковшом воды и напился. Опустившись на небольшое жесткое ложе, он произнес:

– Я немного вздремну, а ты охраняй. Может быть, на свежую голову придет дельная мысль.

– Очень в этом сомневаюсь, – скептически отозвался демон.

Не желая спорить и ругаться со своей второй половиной, Бельфеддор откинулся на спину и закрыл глаза.

Казалось, он едва успел задремать, как вдруг сознание пронзил призыв демона:

– Поднимайся!

– Что случилось? – спросил Бельфеддор, тяжело сползая с ложа.

Судя по сгущавшимся за окном сумеркам, он проспал весь день, однако это мало пошло на пользу – голова трещала, как после похмелья.

– Приходи в себя быстрее! – потребовал демон. – Сюда идут люди.

Бельфеддор тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и схватился за оружие.

– Кто они?

– Пятеро девиц и один мужик, – сообщил демон. – У мужика за поясом нож.

Бельфеддор притаился за дверью. Вскоре он услышал веселые женские голоса, а через несколько мгновений дверь распахнулась, и с улицы вошли несколько молодых женщин. Вслед за ними через порог шагнул горбатый широкоплечий мужчина.

Ударом ноги Бельфеддор захлопнул дверь, затем оттолкнул горбатого к стене и приставил лезвие клинка к его горлу. Направив другой клинок в сторону женщин, он грозно приказал:

– Ни звука!

Но женщины, ошеломленные столь внезапным нападением, и не думали кричать. Собственно, в дебрях Темного города, где насилие, грабеж и убийства были самым обычным делом, всякий призыв о помощи не имел абсолютно никакого смысла.

– Не стоит так горячиться, – заметил демон. – Судя по одежке, это самые обычные уличные шлюшки, а горбун – их хозяин.

– Похоже, ты прав, – согласился Бельфеддор. – Но я уже никому не доверяю.

– Брось на пол свой нож, – приказал он горбатому.

Мужчина нехотя вытащил из-за пояса длинный нож и бросил его на земляной пол.

– Можно зажечь свет? – робко спросила одна из женщин.

– Можно, – разрешил Бельфеддор. – Но помните: одно неверное движение – и вы все умрете.

Женщина высекла огонь, запалила трут, и вскоре помещение озарилось пламенем масляного светильника. Первый испуг обитателей лачуги уже прошел, и теперь женщины с интересом рассматривали непрошеного гостя. В свою очередь Бельфеддор оглядел своих пленников. Легкие одежды женщин, едва прикрывающие грудь и почти полностью открывающие взору бедра, действительно выдавали в них продажных девок, что во множестве обитали в лачугах Темного города и предлагали свои услуги близ портовых кабаков и на центральных трактах. Горбатый мужчина был уже довольно стар, лицо его окаймляла седая борода, однако на вид он был крепок и наверняка обладал недюжинной силой.

– Вы кто такие? – спросил Бельфеддор.

– Вообще-то мы здесь живем, – с ухмылкой заметил горбатый. – Ты сам кто такой?

Женщина, что зажгла светильник, внимательно посмотрела на черного воина и вдруг спросила:

– Ты Бельфеддор?

Бельфеддор слегка растерялся от этого вопроса.

– Могла бы и не спрашивать. – Горбатый снова ухмыльнулся. – Это точно он.

– Тебе-то откуда знать, убогий? – проворчал Бельфеддор.

Вместо горбуна ответила женщина. Она подняла с ложа рогатый шлем Бельфеддора и произнесла:

– Большой воин в черных доспехах, с двумя мечами, в рогатом шлеме, на вороном гиппарионе – это довольно точные приметы. Тебя ищут, Бельфеддор.

– Я даже догадываюсь кто… – Бельфеддор мрачно кивнул. – Наверняка гвардейцы прочесывают все улочки.

– Прочесывают, но не совсем гвардейцы, – ответил горбун. – Может, уберешь свою железку от моего горла?

Бельфеддор опустил клинок и кивком указал на Центр комнаты.

– Сядьте на пол, чтобы я видел вас всех. Обитатели лачуги послушно опустились на земляной пол.

– Так кому я понадобился? – спросил Бельфеддор.

– Головорезам из шайки Гардана, – ответил горбун, все так же ухмыляясь. – Кто их нанял – тебе виднее, но за твою голову обещана солидная награда, это известно всем в Темном городе.

– Думаю, ты и сам был бы не прочь получить эту награду, – заметил Бельфеддор.

– Конечно, – не стал отрицать горбун. – Будь я сейчас снаружи, Гардан уже знал бы, где ты схоронился.

Он вновь ухмыльнулся – похоже, совсем не опасался непрошеного гостя.

– Тебе не повезло, приятель, – процедил Бельфеддор сквозь зубы, занося клинок для удара. – Ты сейчас не снаружи, а внутри.

– Вот потому и не донесу на тебя, – бесстрашно ответил горбун.

С его лица даже не исчезла ухмылка. Глядя в нагловатую ухмыляющуюся физиономию горбуна, Бельфеддор вдруг рассмеялся.

– Ты смелый человек, – отметил он. – Как тебя зовут?

– Мое имя Ирс, и я уже стар, чтобы бояться. Ты все равно не убьешь меня.

– На твоем месте я не был бы так в этом уверен, – пригрозил Бельфеддор.

Почему-то его слегка уязвило бесстрашие горбуна.

– Только ты не на моем месте, – в очередной раз ухмыльнулся Ирс. – Ты ведь не грабитель, тебе нет нужды убивать нас. А вот мы можем быть тебе полезны.

– И какой же мне от вас прок? – поинтересовался Бельфеддор.

– Тебе интересно узнать, что тебя разыскивают не только головорезы Гардана? – вопросом ответил горбун.

– Давай поподробнее, – потребовал Бельфеддор.

Ирс кивнул одной из женщин.

– Скажи ему, Нума.

– Тебя разыскивает мальчишка по имени Галган. Его приятели разнесли слух по всем окрестным кварталам, что за тебя обещана награда.

«Интересно знать, кому мы еще понадобились?» – удивился Бельфеддор про себя.

– Не мог ли мальчишка предать нас? – высказал демон подозрение. – Может, он тоже отрабатывает свой хлеб у Гардана?

– Не хотелось бы в это верить.

– Кто обещает награду? – спросил Бельфеддор.

– Какой-то благородный ногарский господин. Его имя не называется, известно лишь, что это не тот человек, кто платит Гардану и его головорезам.

– Откуда такая уверенность? – усомнился Бельфеддор.

– Пошевели мозгами, громила, – усмехнулся горбун. – Гардану платят за твою голову, а неизвестному ногару ты нужен живым.

– Это логично, – признал демон. – Кстати, Галган уже здесь, и он не один…

– Он кого-то привел с собой? – слегка встревожился Бельфеддор.

– Скорее уж этот кто-то привел с собой мальчишку, – ответил демон. – С ним наш Мрак.

В подтверждение его слов снаружи послышался знакомый звук – нечто среднее между ржанием гиппариона и рычанием махайродуса.[7] Нахлобучив на голову шлем, Бельфеддор направился к выходу, бросив на ходу:

– Будьте здоровы.

Выйдя со двора, Бельфеддор увидел в свете луны крупного гиппариона, в котором без труда узнал Мрака. Рядом с жеребцом стоял босоногий мальчишка.

– Приветствую тебя, господин! – радостно воскликнул мальчишка. – Наконец-то я тебя нашел!

– Привет и тебе, Галган, – ответил Бельфеддор, подходя ближе.

Жеребец фыркнул и ткнулся носом в плечо хозяина. Бельфеддор потрепал густую гриву Мрака и спросил Галгана:

– Как ты разыскал меня?

– Твоего жеребца невозможно не узнать, господин, – ответил мальчишка. – Я просто пошел за ним.

– Наверное, не ты один заметил Мрака, – задумчиво пробормотал Бельфеддор.

– Может быть, – согласился Галган. – Я не заметил слежки, но тебя повсюду ищут, господин, за твою голову обещана большая награда.

– А зачем ты меня искал?

– Тебя хочет видеть один ногарский господин.

– Кто он?

– Он не стал называть себя и был одет как простолюдин, но я узнал его. Я часто видел его на Императорской площади.

– Так кто же он? – нетерпеливо спросил Бельфеддор.

– Его зовут Сеттес.

– Как?! – удивился Бельфеддор.

– Сеттес, – повторил мальчишка. – Сегодня в полночь он будет ждать меня с вестями в трактире «Красная скала» близ порта.

– Тогда поехали, – скомандовал Бельфеддор, взбираясь в седло.

Он усадил мальчишку на холку коня перед собой и пришпорил Мрака.

– Как тебя самого разыскал Сеттес? – поинтересовался Бельфеддор.

– Многие видели меня с тобой, господин, вот его люди и нашли меня. Он предложил хорошую награду, но я и бесплатно все равно разыскал бы тебя…

– Почему?

– Мне кажется, ты попал в беду, господин. Сеттес сказал, что поможет тебе. Я тоже хочу помочь тебе, добрый господин.

– С чего ты взял, что я попал в беду? – проворчал Бельфеддор.

– Это знают все, господин, – убежденно ответил мальчишка. – Тебя разыскивают императорские гвардейцы и все бандиты Темного города, за твою голову обещана награда.

– Ты-то чего молчишь? – спросил Бельфеддор демона. – Что-то тебя давно не было слышно.

– Я думаю, – отозвался тот. – Хоть кто-то же из нас двоих должен шевелить мозгами. Раз ты на это не способен, приходится думать мне.

– Так и знал, что ты скажешь именно это. Ну и что ты там нашевелил своими мозгами?

– Пока не рискну делать каких-либо выводов, но мне кажется, что ситуация гораздо сложнее, чем видится на первый взгляд. Затевается что-то очень серьезное, и на кону, скорее всего, не теплое местечко возле трона, а власть над империей. Надеюсь, встреча с Сеттесом все прояснит.

Несколько озадаченный словами демона, Бельфеддор весь оставшийся путь сидел в седле молча, погрузившись в собственные раздумья.

К «Красной скале» они приехали, когда время уже близилось к полуночи.

– Там толкутся гвардейцы, – загодя предупредил демон.

Спешившись в переулке, Бельфеддор осторожно выглянул из-за угла. У входа в таверну действительно топтались несколько гвардейцев, держа в поводу гиппарионов.

– Интересно, зачем они здесь? – произнес Бельфеддор про себя. – Не по нашу ли душу?

– Вряд ли, – усомнился демон. – Кто мог знать, что мы окажемся здесь?

В этот момент несколько гвардейцев вывели из таверны связанного человека. В свете фонарей Бельфеддор без труда узнал арестанта: то был его недавний соперник по скачкам на Императорской площади Сет-тес.

– А вот это действительно интересно, – заметил демон. – Он-то чем провинился?

– Сейчас узнаем, – решительно ответил Бельфеддор.

Отступив назад за угол, он взглянул на мальчишку, по-прежнему восседающего на холке Мрака, и произнес:

– Благодарю тебя за помощь, Галган, но теперь ступай домой.

Он помог мальчишке спуститься на землю и вложил в его ладонь несколько монет.

– Возьми. Похоже, Сеттес пока не сможет с тобой расплатиться.

– Мне ничего не нужно, господин, – ответил Галган. – Только позволь мне остаться.

– Нет, – отрезал Бельфеддор. – Твоей матери нужен такой смышленый мальчуган, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Беги домой.

Галган с сожалением вздохнул и отступил в темноту. Бельфеддор вскочил в седло.

– Ну и на какие такие подвиги мы собрались? – с ехидцей осведомился демон.

– На ратные, – буркнул в ответ Бельфеддор. – Ты сам сказал, что встреча с Сеттесом может многое прояснить. Вот и побеседуем. Только обойдемся без кровопролития.

– Помню, – проворчал демон. – На гвардейцев у нас запрет. Ладно, просто расплющим несколько физиономий. Хотя они-то с нами особо не церемонятся.

– Хватит ворчать, – отрезал Бельфеддор. – Пора приниматься за дело.

Он пришпорил Мрака, и гиппарион, вылетев из-за поворота, тяжелым тараном помчался по широкой улице.

Между тем гвардейцы уже усадили связанного Сеттеса на гиппариона и сами вскочили в седла. Появившийся неожиданно из темноты черный всадник вклинился в самый центр отряда. Столкнувшись с могучим Мраком, двое гиппарионов рухнули на мостовую вместе со своими седоками. Ударами кулаков Бельфеддор сбросил с седел еще троих. Не останавливаясь, Бельфеддор схватил за повод коня, на которого усадили Сеттеса, и повлек его за собой.

Все произошло столь молниеносно, что растерявшиеся гвардейцы не сразу сообразили отправиться в погоню. Выбежавший из таверны командир отряда скомандовал:

– Живо в седла! Не стойте столбами!

Он первым вскочил на своего гиппариона и погнал Коня в ночь – вслед за беглецами. Гвардейцы последовали за своим командиром.

Однако время уже было упущено. Достигнув кварталов Темного города, командир отряда остановил преследование.

– Здесь нам их не отыскать, – произнес он. – Поступим иначе. Кажется, я догадываюсь, где может появиться этот рогатый верзила.

Если бы Бельфеддор увидел командира отряда, он без труда узнал бы в нем старого знакомого Аттеконноса.


* * *


Ирс и его женщины были изрядно удивлены, когда дверь их жилища распахнулась и на пороге возник огромный воин в рогатом шлеме.

– Опять ты, – хмуро процедил горбун сквозь зубы. – Не скажу, что рад тебя видеть.

– Хорошо, что вы меня еще не забыли, – усмехнулся Бельфеддор. – Я не один.

Он вошел внутрь – следом на пороге появился рослый широкоплечий человек в одеждах простолюдина, по виду ногар.

– Располагайся, благородный господин. – Бельфеддор указал на широкую скамью. – Думаю, хозяева не станут возражать.

– Не мешало бы спросить и самих хозяев, – сварливо заметил Ирс.

Бельфеддор бросил горбуну пару золотых монет.

– Теперь мы договорились? – мрачно спросил черный воин.

– Чувствуйте себя как дома, – ухмыльнулся Ирс. – А если господам не жалко еще нескольких монет, мои женщины готовы ублажать их всю ночь.

– Оставь эти удовольствия для себя, – хмуро посоветовал спутник Бельфеддора.

Ирс опять ухмыльнулся и ушел в другую половину дома. Женщины молча занимались своими делами, с некоторой опаской поглядывая на незваных гостей.

Сеттес тяжело опустился на скамью, вытянул ноги, привалившись спиной к глинобитной стене, и устало выдохнул:

– Ты просто ходячая неприятность, рогатый.

– Похоже, его не переполняет благодарность за спасение, – заметил демон.

– Зачем ты искал меня, Сеттес? – спросил Бельфеддор.

– Чтобы узнать, какую цель ты преследуешь, – ответил ногар. – На чьей ты стороне, рогатый?

– Только на своей.

– Допустим. – Сеттес кивнул. – Но чего ты добиваешься?

– Справедливости.

– Справедливость – это утопия, – отмахнулся Сеттес. – Ее не существовало до нашего рождения, не будет и после нашей смерти.

– Разумные слова, – согласился демон. – Советую к ним прислушаться.

– Так или иначе, ты все равно втянут в тайные игры вершителей судеб империи, – продолжал Сеттес. – Так что лучше иметь тебя союзником, нежели врагом.

– Так ты хочешь предложить мне союз? – спросил Бельфеддор.

– Именно так. Действуя в одиночку, ты мешаешь всем, а не только врагам. Твои неразумные метания подстегивают их ко все более решительным действиям. Поэтому я предлагаю тебе союз, Бельфеддор. Предлагаю не только от себя лично, но и от имени Соттаноса, хотя и без его на то дозволения.

– Соттаноса? – удивленно переспросил Бельфеддор. – Из того, что я слышал об этом человеке…

Сеттес не позволил ему договорить.

– А что ты слышал? Казнокрад, душегуб, изменник?.. Насколько можно доверять тому, что слышал?

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Бельфеддор.

– Только то, что ты глуп, приятель, уж извини меня за эти слова. Твоя наивность и доверчивость совсем не делают тебе чести.

– Я тебе постоянно о том же твержу, – не удержался от ехидства демон.

– Объяснись, благородный господин, – потребовал Бельфеддор.

– Ты ввязался в чужую борьбу, но, похоже, абсолютно не понимаешь ее правил и не можешь определить сторон.

– А ты знаешь эти стороны? – спросил Бельфеддор.

– Безусловно, – кивнул Сеттес. – Забудь все, что слышал о Соттаносе в этом прогнившем насквозь городе. В империи осталось мало истинно благородных людей, но, вне всяких сомнений, Соттанос один из них. Враги очернили советника, дабы устранить помеху для осуществления своих замыслов.

– Кто же его враги? – поинтересовался Бельфеддор. – Октоннос?

– Не только. У советника Октонноса большая власть, но и он лишь мелкая сошка. Он и вся его свора только готовят почву для своих хозяев.

– А кто хозяева?

Сеттес пожал плечами:

– Пока об этом можно только догадываться.

– Меня устроят и догадки.

– Что ж, изволь. Все нити тянутся к главному храму Отоммосо. Там центр заговора. Возможно, в него втянут сам наследник трона, но и он вряд ли играет главную роль. Цели заговорщиков пока до конца не ясны, но явно направлены на свержение императорской власти. Вот я и спрашиваю: с кем ты, Бельфеддор?

– Прежде чем ответить, я сам спрошу тебя, – отозвался Бельфеддор. – Кому мешал Ксеттос?

– Купец был доверенным лицом Соттаноса. Путешествуя по миру, он собирал для советника сведения о готовящемся заговоре – ведь его щупальца протянулись отсюда по всей империи и даже за ее пределы. Вельможи, военачальники, жрецы – кто только не втянут в эту борьбу. Для заговорщиков Ксеттос был не менее опасен, чем сам Соттанос, поэтому его устранили.

– Но ради чего такие хитросплетения? – удивился Бельфеддор. – Не проще ли было заговорщикам сразу прикончить самого Соттаноса?

– Не все так просто, рогатый. Соттанос – советник, император в любом случае не оставит безнаказанным его убийство. Заговорщикам ни к чему излишнее внимание императора к своим персонам – гораздо безопаснее все обставить так, чтобы государь самолично расправился со своим вельможей.

– За что арестовали тебя? – продолжал спрашивать Бельфеддор.

– За поддержку Соттаноса, – ответил Сеттес. – После твоего появления во дворце было объявлено, что ты подослан Соттаносом убить Октонноса. Давно распущен слух, что проверка Октонноса выявила казнокрадство и другие преступления со стороны Соттаноса. Наемные убийцы уже уничтожили большинство тех, кто мог бы выступить в защиту Соттаноса перед императором, сейчас по всему городу арестовывают его сторонников. Завтра, вернее, уже сегодня днем из Аттоко приезжает император, и Соттанос будет предъявлен ему как преступник. Зная вспыльчивость императора, можно не сомневаться, что советника ждет плаха. Вот такие дела. Так с кем же ты, Бельфеддор?

– Это зависит от того, с кем ты сам, – ответил Бельфеддор.

– Мне отступать некуда. Если император признает Соттаноса виновным, все его сторонники окажутся в опале, и я потеряю все, что имею. Уже сейчас у меня не осталось ничего: все мои люди и все имущество наверняка арестованы.

– Снаружи появились человек тридцать, – предупредил Бельфеддора демон. – Все вооружены до зубов и берут нас в кольцо.

– Стало быть, необходимо доказать невиновность Соттаноса или хотя бы заставить императора усомниться в правдивости обвинений, – сделал вывод Бельфеддор. – Я принимаю союз. И я знаю, где нам искать надежного свидетеля. Идем. Но сначала нам придется слегка размяться: кое-кто поджидает нас снаружи. Кажется, наш неверный друг Ирс слегка подсуетился, чтобы мы не покинули его дом живыми.

Бельфеддор первым направился к выходу. Без лишних вопросов Сеттес последовал за ним.

– За дверью трое, – предупредил демон. – Мрак готов к бою – стоит только свистнуть.

– Тогда – к оружию! – отозвался Бельфеддор.

Ударом ноги он выбил дверь, сбив с ног стоявшего за ней человека. Обнажив клинки, Бельфеддор уже привычным приемом отразил выпад другого головореза, вонзил острие меча в его живот, затем наотмашь рубанул третьего.

Со всех сторон из темноты выступили головорезы с обнаженными мечами и кинжалами. Бельфеддор тут же врубился в толпу противников, двор наполнился звоном клинков. Подхватив меч одного из поверженных врагов, Сеттес присоединился к своему спутнику.

Завидев хозяина, Мрак взвился на дыбы, забивая разбойников копытами.

Вскоре двор устлали окровавленные трупы, а оставшиеся в живых предпочли отступить.

– Едем, благородный господин! – поторопил Бельфеддор своего спутника, взбираясь в седло вороного гиппариона.

– Едем, – кивнул Сеттес.

Двое всадников поскакали по извилистым улочкам Темного города, погруженным во мрак, разгоняя ночную тишину цокотом копыт.

Когда они остановились перед воротами большой усадьбы, Сеттес спросил:

– Куда мы приехали?

– Это дом Ксеттоса, – ответил Бельфеддор. – Сейчас здесь живет его племянница Тинея. Думаю, ей известно о делах Октонноса достаточно много.

– Похоже, ты правильно думаешь, – согласился Сеттес. – Эта девица – любовница Октонноса и одна из его верных сторонников.

– От Омминоса я слышал совсем другое. Теперь понятно, что он солгал, но удивительно – как он решился на ложь под страхом смерти?

– Я слышал об участи Омминоса, – ответил Сеттес. – Поверь, он солгал не от решимости, а из трусости. Смерть была для него не самым худшим наказанием: все сторонники Октонноса чего-то боятся, я с этим уже сталкивался. Вот Омминос действительно знал слишком много, – ты поторопился пропороть ему кишки.

– Сейчас уже нет смысла печалиться об этом.

Бельфеддор встал ногами в седло и перевалился через стену. Сеттес последовал его примеру. Едва они спрыгнули на землю во внутреннем дворе, Бельфеддор услышал голос демона:

– Здесь нас ждет засада.

– Кто они? – спросил Бельфеддор.

– Императорские гвардейцы, – ответил демон. – Их полтора десятка. Их предводителя мы встретим сразу в триклинии. Но я советую не переться напролом, а обойти с задней стороны дома.

– А Тинея? Ты можешь сказать, где она?

– Как раз в задней части дома – в своих покоях.

– Будь осторожнее, благородный господин, – шепнул Бельфеддор Сеттесу. – Здесь есть сюрпризы для нас.

Оба осторожно прокрались к задней части хозяйского дома и вошли в широкую арку. Загодя предупрежденный демоном Бельфеддор оглушил ударом кулака прятавшегося за колонной гвардейца. Уложив поверженного часового на мраморный пол, Бельфеддор направился дальше, жестом поманив спутника за собой. Толкнув дверь, он вошел в просторную комнату и сразу увидел хозяйку дома.

Несмотря на поздний час, Тинея не спала. Женщина сидела в кресле, смотрела куда-то в угол и задумчиво постукивала подушечками пальцев по полированной поверхности круглого столика, стоявшего рядом. Увидев непрошеных гостей, Тинея побледнела и попыталась было вскочить на ноги. В тот же миг лезвие клинка Бельфеддора оказалось у горла женщины.

– Вздумаешь кричать – я без колебаний отрежу тебе голову, – грозно предупредил Бельфеддор.

Женщина скрипнула зубами, с ненавистью глядя в глаза черного воина, и откинулась назад в кресло.

– Зачем ты явился в мой дом? – спросила Тинея холодно и надменно. – Не помню, чтобы я тебя приглашала.

– Нам есть о чем поговорить.

Тинея взглянула на спутника Бельфеддора и произнесла:

– Не подозревала, что благородный Сеттес способен опуститься до уровня ночного грабителя.

– Тебя пока еще никто не грабит, – отозвался Сеттес. – А вот поговорить нам действительно придется.

– Мне не о чем разговаривать с разбойниками, – зло отозвалась хозяйка дома. – В доме гвардейцы – так что убирайтесь подобру-поздорову.

– Уберемся, когда узнаем то, что нам нужно, – сказал Бельфеддор.

– Не советую упрямиться, – добавил Сеттес. – Мой спутник не столь благороден, как ногарские аристократы, для твоего приятеля Омминоса встреча с ним закончилась не очень удачно. Так что начинай откровенничать, если не хочешь разделить его участь.

– Ничтожные глупцы, – презрительно процедила Тинея сквозь зубы. – Вы даже представить себе не можете, кому становитесь поперек дороги.

– Надеюсь, мы сейчас это узнаем, – многозначительно произнес Бельфеддор, пробуя пальцем остроту своего клинка. – Кто еще состоит в союзе с тобой и Октонносом? Что задумала ваша свора?

Тинея вдруг рассмеялась. Бельфеддор и Сеттес удивленно переглянулись.

– Октоннос – такая же мелкая сошка, как и все прочие, – сказала Тинея. – За нами стоят более могучие силы, чем вы можете себе даже представить. Не в ваших силах противостоять им, так что убирайтесь из столицы так далеко, как только сможете, если вообще сможете. Вы оба вне закона, на вас объявлена охота – особенно на тебя, рогатый.

– Когда и куда нам идти, мы решим сами, – ответил Бельфеддор.

– Учтите: если хоть один волос упадет с моей головы, вас обоих ждет мучительная смерть, – предупредила Тинея, покосившись на клинок Бельфеддора.

– Учтем, – кивнул Сеттес, усмехнувшись.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Аттеконнос с обнаженным мечом в руке, за ним в комнату ввалились трое гвардейцев. Упрежденный демоном Бельфеддор молниеносно развернулся и приставил острие своего клинка к горлу Аттеконноса – тот не успел даже отмахнуться.

– Так и думал, что вы оба заявитесь сюда, – произнес командир гвардейцев.

– Пусть твои парни подождут за дверями, – потребовал Бельфеддор.

– Чего ты хочешь? – спросил Аттеконнос.

– Ты сам все узнаешь. Мне кажется, ты честный человек и благородный воин, думаю, тебе будет полезно послушать эту даму.

Аттеконнос кивнул и бросил через плечо своим воинам:

– Ждите снаружи.

Гвардейцы послушно скрылись за дверями. Бельфеддор опустил клинок.

– Как ты можешь идти на поводу у этих проходимцев?! – возмущенно прошипела Тинея. – Ты же гвардеец! Ты забыл приказ советника? Забыл, кому служишь?

– Прежде всего я служу императору, – ответил Аттеконнос, пряча клинок в ножны. – Слишком много подозрительных странностей происходит в последнее время, Скоро прибудет императорский караван, и как гвардеец я отвечаю за безопасность нашего повелителя.

– Дурак! – злобно прошипела Тинея, вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели пальцы. – Я добьюсь, чтобы тебя разжаловали, переломали все кости и выбросили на помойку!

– Оставим эти нежности, – отмахнулся Сеттес. – Давай, красотка, расскажи этому гвардейцу, какими такими делишками занимается твой хозяин. Что задумала ваша свора?

– Арестуй немедленно этих негодяев! – потребовала Тинея, глядя на Аттеконноса. – Неужели ты позволишь им издеваться над беззащитной женщиной?

– Пока твоему благополучию ничто не угрожает, – ответил Аттеконнос. – Если не сумеешь доказать своей невиновности, настоящие мучения ждут тебя в застенках императорской темницы.

– Ты осмеливаешься угрожать мне?! – изумилась Тинея. – Ты…

– Прибереги свои комплименты для палача, – прервал ее гвардеец. – Ты слышала вопрос. Отвечай.

– Ты поплатишься за свою дерзость, – пообещала Тинея. – Разве тебе не ясно, что все обвинения этих людей лживы?!

– Так попробуй доказать это, – жестко ответил гвардеец.

– Разговор слишком затягивается, – заметил Бельфеддор, – У нас нет времени на уговоры, предлагаю ускорить дело.

– Согласен, – кивнул Сеттес.

Аттеконнос промолчал, ни словом, ни жестом не выказав никаких возражений. Бельфеддор окунул конец своего клинка в пламя светильника.

– Останови этих людей! – воззвала Тинея к гвардейцу. – Как ты можешь позволять им пытать меня?! Подумай, что сделает с тобой советник Октоннос. Исполни свой долг!

– Мой долг – обеспечивать безопасность императора, – бесстрастно ответил Аттеконнос. – Мне известно, насколько вы близки с советником. Отвечай, почему по его приказу уничтожают и арестовывают всех сторонников Соттаноса?

В этот момент Бельфеддор услышал голос демона:

– Хотел бы я усладить наш слух воплями этой девицы, когда ее нежной шкурки коснется раскаленная сталь, но нам придется повременить с этим, дружище. Снаружи идет тихая резня. Кто-то напал на гвардейцев. Их более полусотни, и они совсем не похожи на уличных головорезов.

– У нас гости! – объявил Бельфеддор. – Советую обнажить оружие.

Едва он это сказал, дверь распахнулась – и в комнату вошли несколько воинов в черных плащах. Их предводитель обвел присутствующих внимательным цепким взглядом. Это был худощавый человек среднего роста, выглядел он молодо, хотя вокруг глаз уже наметились паутинки морщин, а в волосах пробивалась седина.

– Кто ты такой? – спросил Бельфеддор.

Человек в черном усмехнулся, обнажив кривые зубы. Два верхних резца незнакомца выпирали вперед, словно клыки упыря.

– Капитан черного легиона Ксальтаннос, – представился он.

– Где ты был так долго?! – негодующе воскликнула Тинея. – Эти трое уже собирались пытать меня.

Ксальтаннос взглянул на Аттеконноса и насмешливо спросил:

– Не слишком ли много времени тебе требуется, гвардеец, чтобы уничтожить двух преступников?

– Я устанавливаю истину, – отозвался Аттеконнос.

– Пока ты ее устанавливал, их сообщники перебили весь твой отряд. Как бы и тебя не постигла участь твоих гвардейцев.

Аттеконнос побледнел и сжал рукоять клинка.

– Будь готов к драке, дружище, – предупредил Бельфеддора демон. – Все гвардейцы уже мертвы, с нами эти парни тоже церемониться не станут.

Ксальтаннос перевел взгляд на Цемею.

– Что ты тут успела наговорить? – спросил он.

Опережая Тинею, Бельфеддор мгновенно ответил:

– Она рассказала все.

– Ложь! – испуганно взвизгнула Тинея.

Просвистевший в воздухе кинжал оборвал ее крик, пригвоздив к спинке кресла. Широко раскрытыми от ужаса глазами женщина смотрела на Ксальтанноса, из уголка ее рта закапала кровь, окрашивая торчащую из груди рукоять клинка.

Бельфеддор схватил Аттеконноса за плечо и отбросил себе за спину. В тот же миг удар меча выбил осколки мрамора из колонны, у которой только что стоял гвардеец.

– Убить! – коротко бросил Ксальтаннос.

Три воина за его спиной вскинули гастрафеты.[8] Бельфеддор взмахнул мечом и разом отбил все три стрелы. Аттеконнос и Сеттес обнажили клинки и вместе с Бельфеддором встретили оружием набросившихся на них воинов.

– Уходим отсюда! – крикнул Бельфеддор своим спутникам.

Воины черного легиона оказались искусными бойцами – даже Бельфеддору было непросто противостоять многочисленным противникам. В создавшейся ситуации действительно самым благоразумным было выйти из схватки и убраться прочь.

Отбиваясь от наседавших легионеров, все трое отступили в глубь комнаты и, разбив спинами двери, вывалились на террассу, где столкнулись еще с десятком солдат.

– Где твои кони, Аттеконнос? – спросил Бельфеддор, яростно орудуя клинками.

– На конюшне хозяйки, – ответил гвардеец.

– Тогда пробиваемся туда. Против этих парней нам не выстоять.

– Ну мы-то их всех в могилу отправим, – самоуверенно возразил демон. – А вот нашим новым приятелям действительно не поздоровится.

В ожесточенной рубке все трое пробились к конюшне.

– Живо в седла! – скомандовал Бельфеддор.

– А ты, рогатый? – спросил Сеттес.

– Я тоже, только задержу их немного.

Пока Бельфеддор отвлекал на себя противников в яростной битве, его спутники вскочили на гиппарионов.

– К воротам! – крикнул им Бельфеддор. – Я догоню!

– Вперед, гвардеец! – скомандовал Сеттес и первым пришпорил своего гиппариона.

Бельфеддор лихо свистнул. Тотчас из темноты появился Мрак и разметал легионеров в стороны. Отмахнувшись от противников клинком, Бельфеддор вскочил в седло и помчался вслед за своими товарищами. Над самым ухом просвистела стрела и разбила фонарь, висевший на стене.

– Два десятка за ними, – приказал капитан Ксальтаннос. – Они наверняка попытаются укрыться в Темном городе. Поднять все ближние гарнизоны вплоть до городской стражи, пусть оцепят Темный город и вывернут наизнанку все его притоны. Эти трое не должны дожить до рассвета.

Однако, вопреки ожиданиям капитана, Бельфеддор и его спутники не стали задерживаться в Темном городе, хотя направились именно туда. Сбив погоню со следа в лабиринтах узких улочек, трое беглецов покинули трущобные кварталы и направились к порту.

– Куда мы едем? – спросил Сеттес Бельфеддора, указывавшего дорогу.

– В Темном городе никому нельзя доверять – там все дышит продажностью, – ответил Бельфеддор. – Я знаю одно местечко, где мы сможем ненадолго укрыться и отдохнуть.

Повернувшись к мрачному Аттеконносу, молча следовавшему рядом, он спросил:

– Что такое черный легион?

– Тайная служба императора, – ответил гвардеец. – Черных легионеров возглавляет сам наследник трона, они служат закону. Видимо, наследник уже прибыл в столицу, и его легионеры сразу взялись за дело.

– И какому же закону служит этот легион? – недоуменно поинтересовался Бельфеддор. – После того, что я видел…

– Не знаю, – устало ответил Аттеконнос. – Я сам уже ничего не понимаю.

– Почему ты не арестовал нас сразу? – продолжал спрашивать Бельфеддор. – Что заставило тебя усомниться в нашей виновности?

Аттеконнос усмехнулся:

– Не обольщайся, варвар. Ваша невиновность пока под большим сомнением, так что не думай, будто я доверяю вам обоим. Просто Октоннос поднял слишком большую суету. Не дожидаясь суда императора, он приказал взять под стражу Соттаноса и многих из тех, кто ему симпатизировал. Против Соттаноса выдвинуты такие обвинения, что плаха ему обеспечена поспешность Октонноса слишком подозрительна. Я просто хотел понять, что происходит.

Он помолчал немного и добавил:

– Но запутался еще больше. Видимо, взялся не за свое дело.

– Волей-неволей, теперь ты с нами в одной связке, – заметил Сеттес. – Схлестнувшись с черным легионом, мы окончательно поставили себя вне закона.

– Эти мерзавцы вырезали весь мой отряд, – с ненавистью процедил Аттеконнос сквозь зубы. – Я все равно докопаюсь до истины – узнаю, что скрывается за этим вероломством, и отплачу их капитану сполна.

– А что, если за всем этим стоит сам император? – осторожно спросил Бельфеддор.

– Исключено, – возразил Сеттес. – Императору нет нужды плести интриги и заговоры, чтобы избавиться от собственного советника. Заговорщиками верховодит кто-то другой – возможно, старший жрец Центрального храма. Но поскольку в заговор втянут и сам наследник трона, наше дело совсем гиблое.

– Так что же нам предпринять? – спросил Бельфеддор.

– Есть только один человек, который может восстановить справедливость, – убежденно ответил Аттеконнос. – И человек этот приезжает в столицу сегодня.

В этот момент Бельфеддор остановил Мрака, его спутники натянули поводья. Трое всадников остановились у невысокой полуразвалившейся ограды, за которой темнели постройки. Даже в неверном свете луны была заметна убогость жилища, укрывшегося за забором.

– Где мы? – поинтересовался Сеттес.

Бельфеддор не успел ответить. Калитка со скрипом отворилась, из нее осторожно выглянул мальчишка.

– Почему ты до сих пор не спишь, Галган? – спросил его Бельфеддор.

– Я услышал тебя, господин, – ответил тот. – Стук копыт твоего Мрака не спутать ни с чем.

– В таком случае скажи: твоя матушка не станет возражать, если в вашем доме ненадолго остановятся трое усталых путников?

– Для тебя, господин, двери нашего дома всегда открыты, – заверил его мальчишка и толкнул створку полуразвалившихся ворот. – Въезжайте.


* * *


Едва тень солнечных часов на Храмовой площади легла на полдень, в столицу вступила первая когорта солдат. Под торжественный рев труб и бой барабанов в Центральные ворота Отоммосо начал втягиваться пехотный легион. В сопровождении многочисленной охраны к новой цитадели империи прибыл императорский караван.

Блистая начищенной бронзой доспехов и бряцая оружием, воины ровными шеренгами печатали шаг по булыжной мостовой. На протяжении всего тракта, что соединял Центральные ворота с новым Императорским дворцом, по обочинам толпились тысячи горожан, сдерживаемые оцеплением солдат. Казалось, все население огромного города стянулось сюда в этот час, встречая своего повелителя.

Следом за пехотным легионом в столицу вступили конные гвардейцы, гарцуя на тонконогих буланых гиппарионах. В развевающихся ярко-голубых плащах воины императорской стражи следовали в глубь города, не обращая внимания на восторги толпы и восхищенные взоры горожанок всех возрастов и сословий.

Едва проехали последние всадники, в ворота медленно и величественно вошли два тяжелых аминодонта,[9] неся на своих спинах полуголых чернокожих людей, поражавших своей мощной развитой мускулатурой, в алых шароварах. Между аминодонтами неспешно вышагивал огромный мохнатый милодон,[10] громыхая цепями.

Переселяясь в новую столицу своей державы, император Аммитетоннос не пожелал расставаться со своими питомцами. В зверинце Императорского дворца в Аттоко содержались диковинные обитатели лесов, степей и песков со всего света, многие поражали воображение своими устрашающими размерами. Некоторые из них даже выставлялись для боев с рабами-гладиаторами на Большой Арене, и не было еще случая, чтобы хищные любимцы императора терпели поражение.

Толпа взирала на безобидного милодона со смесью страха и любопытства, затаив дыхание. Глядя на мощные челюсти и внушительные когти величиной с добрый кинжал, с трудом можно было поверить, что это всего лишь мирное травоядное животное. Когда же мегатерия поднялась на задние лапы, словно демонстрируя себя публике во всей красе, толпа отшатнулась от оцепления солдат, стоявших по обочинам.

Следом за милодоном такие же чернокожие атлеты верхом на аминодонтах провели трех мегантереонов.[11] Гремя цепями и хрипя в тесных ошейниках, огромные кошки злобно косились на толпу и рычали, оскаливая жуткие пасти.

Одно удивительное существо следовало за другим, поражая воображение простого люда и даже благородных ногарских аристократов. Наконец в ворота величественно вступили несколько мастодонтов.[12] В укрепленных на их спинах специальных седлах восседали люди в черных хламидах, расшитых затейливыми алыми узорами. Мало кто из жителей Отоммосо видел их раньше – тем не менее каждый знал, кто это. То были личные телохранители императора. Они не имели абсолютно никакого оружия, однако являлись грозными воителями, ибо были воинами-магами, владеющими заклятиями огня. Этих людей с малолетства воспитывали опытные жрецы-наставники, могучие чародеи, в стенах закрытого храмового университета в Аттоко. Их интуиция была развита настолько, что они инстинктивно чувствовали опасность на расстоянии более сотни шагов. Лишь одним мановением руки императорские телохранители были способны испепелить любого, осмелившегося посягнуть на безопасность повелителя империи.

В окружении воинов-магов в столицу торжественно вступил балухитерий.[13] Мостовая задрожала под мощной поступью громадного величественного животного. В золотом паланкине на спине балухитерия восседал крупный человек в золоченом одеянии, с алмазной короной на бритой голове.

Толпа восторженно взревела, приветствуя своего повелителя. Император вскинул руку в ответном приветствии, что привело подданных в еще большее возбуждение. На протяжении всего пути императорского каравана через столицу горожане вскидывали руки к небу и во всю глотку восхваляли величие всесильного владыки Ногарской империи.

За императором и его телохранителями в окружении служителей культа в белоснежных одеяниях следовал верхом на пебротерии[14] верховный жрец Ногары. Как ни странно, ни в одежде верховного жреца, равно как и в одеждах прочих священнослужителей, ни в сбруе его пебротерия не было никаких украшений и драгоценностей, служители культа шествовали без всякой помпезности, которую привыкли наблюдать жители столицы при торжественных выездах жрецов Центрального храма Отоммосо. Тем не менее и этим бритоголовым старцам толпа выражала особый почет и уважение – мало кто мог усомниться в могуществе служителей Главного храма Ногары и самого верховного жреца. Простирая ладони к народу, верховный жрец благословлял горожан.

За жрецами по булыжной мостовой загрохотали колеса позолоченных колесниц многочисленной императорской свиты. Далее следовали пешие гвардейцы, за ними длинной вереницей потянулись обозы, замыкали шествие обычные воины, когорта за когортой вливавшиеся в распахнутые ворота столицы.

Под рев труб, бой барабанов и восторженные крики горожан императорский караван беспрепятственно продвигался к новой цитадели империи, – как вдруг сквозь строй солдат прорвались трое всадников и предстали перед мастодонтами императорских магов-телохранителей. Стоявшие в оцеплении воины вскинули копья, готовые пронзить дерзких, осмелившихся заступить дорогу самому императору, однако окрик одного из воинов-магов остановил их. Телохранители императора были достаточно опытны в своем ремесле и не чувствовали угрозы для жизни своего повелителя, несмотря на неожиданное появление троих всадников. Но при любом неосторожном движении дерзкую троицу, несомненно, ждала бы верная смерть. Сейчас воины-маги ожидали решения самого императора, не сводя пристальных взглядов с троих незнакомцев.

Музыка смолкла, шум в толпе стих, все затаили дыхание. С высоты своего паланкина, покоящегося на спине могучего балухитерия, император внимательно оглядел троих всадников. Один из них был молодой гвардеец. Другой, значительно старше, на таком же буланом гиппарионе в сбруе императорской гвардии, был одет как простолюдин, однако держался гордо и осанисто, что, несомненно, свидетельствовало о его принадлежности к ногарской аристократии. Третий резко отличался по виду от своих спутников – невозможно было бы с точностью определить его принадлежность к какой-либо нации. Крупный и широкоплечий, он был облачен в черные одежды и вороненые доспехи. На голове черного воина красовался рогатый шлем, а за плечами виднелись рукояти двух мечей. Под стать всаднику был и вороной жеребец – такой же мощный и тяжелый.

– Кто вы? – сурово спросил император.

– Твои верные подданные, повелитель! – крикнул в ответ аристократ в одеждах простолюдина. – Мое имя Сеттес, со мной мои товарищи Аттеконнос и Бельфеддор.

– Чего вы хотите? – снова спросил Аммитетоннос.

– Справедливости, – твердо ответил гвардеец.

Пебротерий, на котором восседал верховный жрец, поравнялся с балухитерием императора. Взглянув снизу на государя, старик спросил:

– Позволит ли мне император уладить это дело?

Аммитетоннос кивнул. Обратившись к троим всадникам, верховный жрец произнес:

– Повелитель выслушает вас, но чуть позже. А сейчас освободите дорогу и становитесь позади.

Аттеконнос, Сеттес и Бельфеддор отвели своих гиппарионов в сторону, и императорский караван продолжил свой путь. Трубы вновь взревели торжественным маршем. По указу верховного жреца трое всадников присоединились к процессии позади императорской свиты.

На императорской площади государя и его свиту ожидала торжественная встреча. У стен дворца выстроились три легиона в полном вооружении. Здесь же собрались знатнейшие аристократы Ногарской империи, спеша выразить свое почтение повелителю.

Однако ни Бельфеддору, ни его спутникам не пришлось участвовать в этом торжестве. По приказу верховного жреца несколько гвардейцев препроводили всех троих во дворец и заперли в просторной комнате без окон.

– И что это означает? – спросил Бельфеддор, попробовав толкнуть запертую дверь. – Мы арестованы?

– Напряги мозги, балда, – раньше других отозвался демон. – Если бы нас арестовали, то хотя бы попытались разоружить.

– Сомневаюсь, – произнес Сеттес, отвечая на вопрос Бельфеддора. – Эта комната не похожа на тюремный каземат.

Все трое огляделись. Мягкая мебель, ковры на стенах и полу и серебряная утварь – все это действительно не соответствовало обычным представлениям о тюремных застенках.

– Однако по своей воле мы вряд ли отсюда выберемся, – заметил Аттеконнос.

– Император нас услышал, – ответил Сеттес. – Теперь остается только ждать.

– А что ты скажешь? – спросил Бельфеддор демона.

– Ничего, – ответил тот. – Аристократ прав: теперь мы можем только ждать. Но не думай, что все уже закончилось, будь готов к новым кровавым стычкам. Скоро здесь станет жарко.

– Ты уверен? – насторожился Бельфеддор.

– Глупый вопрос. Ты разве забыл, кто я есть?

Все трое поудобнее расположились на мягких диванах, предоставив отдых своим измученным и израненным в ночных схватках телам.

Через некоторое время загремел засов, дверь отворилась – и внутрь вошел пожилой воин с обезображенным шрамами лицом.

– Капитан Кселлос?! – удивленно воскликнул Аттеконнос, взглянув на вошедшего. – Не ожидал встретить тебя здесь.

– Да и мы не ожидали… – мрачно заметил демон.

Пожилой воин действительно оказался самим капитаном Кселлосом, из-под ареста которого Бельфеддор сбежал на постоялом дворе Абатура.

– Приветствую тебя, дружище, – кивнул капитан Аттеконносу. – Вижу, тебя все же перевели в императорскую гвардию, как ты хотел.

– Не без твоей рекомендации, – рассмеялся гвардеец.

Капитан взглянул на Бельфеддора и усмехнулся.

– Приветствую и тебя, Бельфеддор. Вот уж кого я действительно не ожидал встретить в этом месте – так это тебя.

Бельфеддор молча кивнул.

– Все трое следуйте за мной, – распорядился капитан.

Бельфеддор и его спутники повиновались. Лабиринтами ярко освещенных коридоров, где на каждом повороте стояли на страже вооруженные гвардейцы капитан повел их в глубь дворца.

– Как ты оказался здесь? – спросил по пути Аттеконнос капитана.

– Наш легион сопровождал императорский караван, – ответил тот. – Сегодня на торжественный пир приглашены многие военачальники, пригласили и меня. Тот, кто хочет поговорить с вами, попросил меня привести вас, так как мы с ним давно знакомы.

– И кто же этот загадочный незнакомец, который хочет с нами встретиться? – насмешливо спросил Сеттес.

– Вы его уже знаете – и сейчас сами увидите, – сухо ответил капитан.

– Одно могу сказать, дружище: увидим мы не императора, – сообщил демон Бельфеддору. – Но опасности я пока не чувствую.

Распахнув створки широких дверей, капитан отступил в сторону и жестом пригласил своих спутников пройти внутрь. Бельфеддор, Сеттес и Аттеконнос вошли в просторный зал, капитан затворил двери за их спинами, оставшись снаружи.

Сидевший в кресле у окна безбородый бритоголовый старик внимательно оглядел вошедших. Все трое сразу узнали его: то был верховный жрец Ногары.

– Ваши имена я уже слышал, – произнес старик. – Мое имя Ольменнос, я верховный жрец, если вы еще не догадались.

Вошедшие почтительно склонили головы перед могущественным старцем. Сеттес ответил:

– Нам известно, кто ты.

Ольменнос вновь обвел внимательным взглядом всех троих и остановил свой взор на черном воине.

– Так, значит, твое имя Бельфеддор? – уточнил старик.

– Именно так, – подтвердил черный воин.

– Почему ты носишь его? – продолжал спрашивать жрец.

– Не ты первый спрашиваешь меня об этом, почтенный старец. Я ношу это имя потому, что оно мое.

– Видимо, те, кто задавал тебе такой вопрос до меня, слышали его раньше и связывали кое с кем другим, – предположил Ольменнос, все так же пристально глядя Бельфеддору в глаза.

– Возможно, – скромно ответил Бельфеддор.

Неожиданно старик улыбнулся.

– О да, я вижу, что это имя действительно твое. Это довольно странно, но ты носишь его по праву.

– Он что, в самом деле видит тебя? – осторожно спросил Бельфеддор демона.

– Конечно, – ответил тот. – Так же, как я вижу его силу. Он ведь не простой жрец: перед нами могучий маг, от него трудно утаиться.

– В этом нет нужды, – заметил Бельфеддор. – Нам нечего скрывать.

– В данном случае одобряю твою честность, – согласился демон. – С этим человеком лучше не хитрить.

Между тем Ольменнос жестом пригласил своих гостей сесть и спросил:

– Так чего же вы хотите? Какой справедливости ищете?

– Настоящей, – твердо ответил Аттеконнос.

– Не будем углубляться в дебри философских рассуждений о том, что есть настоящая справедливость, – произнес старик. – Спрошу по-другому. Для кого вы требуете справедливости? Для себя? Я слышал, вы трое объявлены вне закона.

– О нет, почтенный старец, – ответил Бельфеддор. – Мы требуем справедливости не для себя. Вернее, не только для себя. Оклеветан честный благородный человек Соттанос, советник императора. Он арестован лишь за то, что противостоял заговору, целью которого может быть свержение самого императора.

Верховный жрец нахмурился.

– Я уже слышал, какие обвинения предъявляются Соттаносу. Если он не сумеет оправдаться перед императором, его ждет казнь. Справедливости ради замечу, что лично мне Соттанос действительно известен как честный человек, что заставляет усомниться в приписываемых ему деяниях. Однако император недоволен и поручил лично мне разобраться во всем. Ты упомянул о заговоре. Кто угрожает безопасности империи?

Бельфеддор взглянул на Сеттеса, предлагая ему продолжать разговор с верховным жрецом. Аристократ не заставил себя ждать и принялся рассказывать все, что знал о происках Октонноса и его союзников против Соттаноса. Изредка Бельфеддор и Аттеконнос дополняли рассказ своего товарища собственными свидетельствами.

– Здесь, в столице, сплелся целый клубок, – подытожил Сеттес. – Октоннос, Цемея, Омминос, Тинея, за ними стоят головорезы всех мастей. Многие уже погибли в ночных схватках. Вероятно, в заговор втянуты жрецы Центрального храма Отоммосо и военачальники черного легиона.

– Говори уж прямо, что подозреваешь самого наследника трона, – произнес жрец. – Ведь именно Ольматоннатос возглавляет черный легион. Так кто же или что является целью заговора? Ведь не может же быть, что вся суета организована лишь ради того, чтобы устранить советника Соттаноса. Советник более трех лет не был при дворе, он и без того намного утратил политическое влияние.

– Соттанос всего лишь помеха, – ответил Сеттес. – Препятствие на пути заговорщиков к осуществлению их планов. Скорее всего, цель заговора – свержение императора.

– Это серьезное обвинение, – заметил жрец. – Хотя и похоже на истину. Советнику Октонносу оказывает поддержку сам наследник трона, и это ни для кого не секрет, ему же подчиняется черный легион. Нетрудно догадаться, кому на руку свержение императора. Но пока об этом молчок.

– Как бы то ни было, прояснить ситуацию сможет лишь Соттанос, – сказал Аттеконнос. – Видимо, ему известно слишком много о планах заговорщиков, поэтому его всеми силами стараются уничтожить. Он уже лишился всех своих сторонников и сам примет смерть от палача, если не предпринять решительных действий.

– Остынь, юноша, – сурово произнес старик. – Я все понял. Какие-либо выводы делать еще рано, но я лично побеседую с Соттаносом и приму меры, чтобы император выслушал обе стороны, а не только обвинение и принял справедливое решение.

Верховный жрец встал с кресла. Бельфеддор и его товарищи также поднялись.

– Вы проявили себя как верные подданные империи, – произнес старик. – Я приглашаю вас принять Участие в большом пире по случаю приезда императора. Идемте.

– На пир? – удивленно переспросил Бельфеддор. – Время ли сейчас предаваться увеселениям?

– Не стоит нарушать торжество, – сухо ответил старик. – Император вспыльчив и не терпит, когда что-либо препятствует его желаниям. Вам троим повезло, что там, в городе, он не приказал своим телохранителям уничтожить вас на месте. Вы сделали для безопасности империи все, что могли, – дальше этим делом займусь я. Вам же троим сейчас гораздо безопаснее находиться во дворце. Теперь, когда император здесь, ваши враги воздержатся от решительных действий. Идемте.

В сопровождении Ольменноса Бельфеддор, Сеттес и Аттеконнос проследовали в большой пиршественный зал. Искусные мастера воздвигли внутренние помещения дворца таким образом, что из-за их стен ни один звук не вырывался наружу. Стоило гвардейцам, стоявшим на страже, толкнуть огромные створки дверей, как на верховного жреца и его спутников обрушился шум веселого пира.

Гремели трубы, свистели флейты, звенели бубны и струны кифар, сотни прекрасных полунагих танцовщиц ублажали взоры пирующих, огромный зал наполнял разноголосый гомон.

– А тут совсем неплохо! – оживился демон. – Ты только взгляни, какие соблазнительные ангелочки. Надеюсь, мы удостоимся ласки хотя бы парочки красоток за свои заслуги перед империей.

– Ты нисколько не меняешься, – проворчал Бельфеддор.

– Брось, дружище, расслабься. Оставь заботы о благе империи этому старикану, давай развлекаться!

– Не могу. Меня гнетет предчувствие какой-то беды.

– А ты кое-чему научился у меня, – не без удовлетворения заметил демон. – Предчувствие тебя не обманывает: я тоже чую скорые неприятности.

– Откуда нам ждать опасности? – спросил Бельфеддор.

– Этого я тебе сказать не могу. В этом зале слишком много чародеев, я просто не могу проявить свои способности и свою силу, чтобы не привлекать их внимания.

– Мне кажется, или ты действительно слегка утратил свою храбрость? – удивился Бельфеддор.

– Не кажется, – хмуро отозвался демон. – Только мною движет не трусость, а осторожность. Жрецы-маги меня не пугают, а вот императорские телохранители… Их магия убийственна. Будь я в своем теле, им не помогло бы их искусство, но сейчас нас ждет верная смерть в схватке с ними.

– Ну пока у воинов-магов нет причин вступать с нами в схватку.

– Вот именно, что пока… – проворчал демон.

Между тем Ольменнос передал своих спутников слугам, обслуживавшим пиршество, те усадили гостей за один из больших столов среди прочих пирующих. Сам верховный жрец направился к императорскому столу, стоявшему на возвышении, где сидели император и вся его многочисленная свита. По правую руку от императора сидел молодой человек с неестественно бледным лицом в черных одеждах, подобных обмундированию черных легионеров. Бельфеддор никогда не видел его раньше, однако понял, что это наследник трона Ольматоннатос.

Среди всех присутствующих в огромном зале только верные телохранители императора, грозные воины-маги, оставались мрачны и сосредоточены, их глаза внимательно наблюдали за происходящим весельем.

В числе прочих среди свиты императора, окружавшей своего повелителя, Бельфеддор заметил советника Октонноса. Словно почувствовав на себе взгляд Бельфеддора, советник повернул голову, посмотрел на черного воина и усмехнулся.

– Прискорбно видеть вас троих в добром здравии, – услышал Бельфеддор знакомый голос.

За стол напротив Бельфеддора и его товарищей сел капитан черных легионеров Ксальтаннос.

– Ублюдок, – с ненавистью процедил Аттеконнос сквозь зубы и схватился за рукоять меча. – Ты ответишь за гибель моего отряда.

– Остынь, гвардеец, – потребовал Сеттес, схватив товарища за руку. – Здесь не самое подходящее место для битвы.

– Не отговаривай своего приятеля, благородный Сеттес, – ухмыльнулся капитан. – Пусть покажет свою прыть.

– Этот прощелыга явно дразнит нас, – заметил демон. – Схватка с черными легионерами на глазах у императора и его наследника точно не пойдет нам на пользу.

– Ты прав, – согласился Бельфеддор.

Вслух же он произнес:

– Заткни свою пасть чем-нибудь съестным, капитан, пока есть чем жевать. Позже я сам вобью твои кривые зубы в глотку.

– Займи очередь, приятель, – хмуро посоветовал Бельфеддору Аттеконнос. – Он – мой.

Ксальтаннос рассмеялся, откровенно наслаждаясь бессильной яростью своих врагов.

Неожиданно во главе пира возникло какое-то замешательство. Верховный жрец вдруг покачнулся и упал с кресла, выронив кубок с недопитым вином. Двое императорских телохранителей подняли старика.

– Мертв, – произнес один из них.

– Что с ним случилось? – настороженно спросил император. – Он не казался больным.

Внимательно обследовав кубок, из которого пил старик, один из воинов-магов сообщил своему повелителю:

– Вино отравлено. Это сильнейший яд.

– Что?! – взревел император, отбросив в сторону собственный кубок. – Кто осмелился?!

В зале все смолкло. В наступившей гробовой тишине отчетливо прозвучал голос Октонноса:

– Я уже сообщал тебе, повелитель, о происках Соттаноса. Хоть сам он в темнице, но его сообщники даже здесь осмеливаются покушаться на твоих верных слуг.

Советник бросил многозначительный взгляд в сторону Бельфеддора и его товарищей.

– Лжец! – рявкнул Бельфеддор, вскочив с места.

Капитан Ксальтаннос обнажил было клинок, однако Аттеконнос осадил его, ударив кувшином в голову. Капитан откинулся назад и осел на пол.

– Торжество безнадежно испорчено! – свирепо прорычал император, поднимаясь с кресла. – Советник, тебе известны мятежники, – сказал он Октонносу. – Выведи их отсюда и запри в подземелье. Позже я решу их участь. А их предводитель Соттанос будет казнен за свои преступления на рассвете.

В зале появились черные легионеры. Сеттес и Аттеконнос схватились за оружие. Бельфеддор хотел было обнажить клинки, но вдруг с удивлением почувствовал, что собственное тело не повинуется ему, словно кто-то держал за руки.

– Это ты делаешь? – удивленно и негодующе спросил он демона.

– Я, – признался тот. – Посмотри на телохранителей императора…

Бельфеддор устремил взгляд на верных стражей повелителя Ногары. Один из воинов-магов вскинул руку: в его ладони заплясал сгусток огня.

– Нам не справиться с ними, – произнес демон. – Мы даже не сможем сбежать. Сейчас лучше подчиниться воле императора.

Бельфеддор был вынужден признать правоту своей второй половины.

– Сложите оружие, – потребовал он, обращаясь к своим товарищам.

– Разумное предложение, – заметил капитан Ксальтаннос, уже поднявшийся на ноги.

– Лучше смерть! – воскликнул Аттеконнос.

Он уже готов был скрестить клинок с клинком капитана черных легионеров, но Сеттес удержал товарища.

– Ни к чему нам умирать здесь, – хмуро произнес он. – Рогатый прав. Позже мы сочтемся со всей этой сворой.

– Вряд ли вам представится такая возможность, – ухмыльнулся Ксальтаннос.

Солдаты черного легиона отобрали оружие у Бельфеддора и его товарищей, связали их и еще два десятка человек, на которых указал Октоннос, и вывели арестантов из зала. В сопровождении многочисленной охраны всех их препроводили в обширное подземелье дворца, где развели по отдельным казематам.

Бельфеддора приковали к стене и оставили в темноте в одиночестве.

– У тебя есть идеи, как нам выбраться отсюда? – спросил он. – Не может же быть, чтобы ты просто так позволил пленить нас.

– Конечно, – самодовольно усмехнулся демон. – Не беспокойся дружище, мы вернем себе свободу. Но не сейчас. Воины-маги слишком близко, а император настроен против нас, поэтому не станет церемониться.

– А ты уж было совсем уверил меня в нашей непобедимости, – с сарказмом сказал Бельфеддор.

– В битвах с простыми смертными нас одолеть невозможно. Но сейчас нам противостоят не только они.

– Ты так опасаешься телохранителей императора?

– Поверь, нам есть чего опасаться. Они не просто чародеи, а воины-маги. Кроме них еще есть жрецы самого высшего уровня, которые тоже владеют магией. А магия идет от силы богов. Так что мы выбрали себе могучих соперников…

– Кажется, добиться справедливости будет непросто, – задумчиво произнес Бельфеддор.

– Это точно, – согласился демон. – Но мне нравится такая беспокойная суета.

– Кто бы сомневался, – проворчал Бельфеддор.

– Ты устал, дружище, – заметил демон. – Отдыхай и набирайся сил, скоро они тебе понадобятся.

– Трудно отдыхать, когда висишь на цепях. Если ты еще не заметил – нас приковали.

– А я тебе на что? Отдыхай, я поддержу наше тело.

Бельфеддор почувствовал себя в объятиях невидимой силы своей второй половины. В этих объятиях он смог полностью расслабиться и вскоре провалился в сон.

Из забытья его вывел голос демона:

– Просыпайся! У нас гость.

С трудом придя в себя, Бельфеддор разлепил веки и увидел перед собой Октонноса с лампой в руке.

– А ты крепкий, – заметил советник. – Кое-кто говорит – это потому, что ты не один, ты что-то носишь в своем сердце. Наверное, это так, иначе ты уже давно нашел бы свою смерть. Но здесь ты сдохнешь. Я позабочусь об этом.

– Так ты ради этого пришел? – устало спросил Бельфеддор.

Советник рассмеялся.

– О нет. Я с удовольствием вонзил бы кинжал в твое сердце, но это было бы слишком просто для тебя. Кроме того, твоя жизнь отныне принадлежит императору, и он сам отнимет ее. Император в гневе: он ведь был так привязан к старому Ольменносу, так что не надейся на легкую смерть. Ты и твои приятели доставили нам слишком много хлопот, ваши мучения окажутся достойным вознаграждением за причиненные неудобства.

– Вам? – переспросил Бельфеддор. – Сколько вас?

– Много, – ответил Октоннос. – Ты даже не представляешь, кому заступил дорогу.

– А ты расскажи – может, и представлю, – усмехнулся Бельфеддор.

Советник покачал головой.

– Нет, я не доставлю тебе такого удовольствия. Подыхай в неведении. А Соттанос, которого вы так рвались спасти, расстанется с головой в течение получаса.

Сказав это, советник покинул каземат.

– Ну и долго мы еще будем висеть здесь? – спросил Бельфеддор, когда шаги советника затихли в коридорах подземелья.

– Пожалуй, пора, – ответил демон.

Вновь Бельфеддор почувствовал во всем теле прилив грозной могучей силы того существа, именем которого назвался. После недолгих усилий бронзовые оковы были сломаны.

– Вот теперь мы повеселимся! – злобно возликовал демон. – Гвардейцев здесь нет, лишь прихвостни Октонноса из черного легиона. Так что, думаю, ты не станешь возражать, если мы снесем пару десятков голов?

– Чем снесем? – спросил Бельфеддор. – Мы безоружны.

– Наши мечи где-то рядом, я их чувствую.

– А как же телохранители императора? – напомнил Бельфеддор. – Их ты уже не боишься?

– А вот их я как раз не чувствую. Если они и во дворце, то достаточно далеко и тоже не чувствуют нас.

– Тогда вперед!

Ударом ноги Бельфеддор вышиб дверь и вышел из своей темницы. В широком коридоре, освещенном несколькими факелами, он сразу наткнулся на целую дюжину охранников в форме черного легиона. Быстро справившись с удивлением при неожиданном появлении освободившегося узника, легионеры обнажили клинки и двинулись на Бельфеддора.

– Дружище, я чувствую, у этих парней много золота, – сообщил демон.

– Пусть подавятся своим золотом, – процедил Бельфеддор сквозь зубы.

Слова эти вырвались у него со злобой, достойной его второй половины. В очередной раз в предвкушении предстоящей битвы ему передались кровожадность и воинственность свирепого демона, затмив все прочие чувства.

– Пусть подавятся! – не менее злобно согласился демон.

Бельфеддор простер руки к противникам, словно высвобождая демоническую силу своей второй половины. Кошель на поясе одного из легионеров лопнул с громким треском, золотые монеты взлетели вверх и замерли перед лицом их владельца.

Легионеры замерли в изумлении. Тут же из-за пояса другого воина высвободилась пригоршня золотых монет и также повисла в воздухе перед глазами своего хозяина. Та же участь постигла золотые припасы остальных легионеров.

– Колдун, – произнес один из воинов.

Его голос прозвучал опасливо, но без явного страха. Легионеры знали свое ремесло, они были воинами, и в отличие от уличных головорезов Темного города, их устрашить было не так-то просто – даже явным проявлением магической силы.

– Захлебнитесь, продажные ублюдки, – со злобой произнес Бельфеддор.

Словно повинуясь его словам, несколько монет влетели в глотку одного из воинов, выбив ему зубы. Легионер упал, задыхаясь и раздирая ногтями собственное горло.

– Убить колдуна! – рявкнул один из воинов – видимо, старший.

Но тут же он сам был сбит с ног и рухнул на пол, захлебываясь собственной кровью.

В стенах подземелья забесновался золотой ураган. Словно выпущенные из катапульты, монеты со свистом рассекали воздух и раскраивали черепа воинов, ломали им ребра, пробивая тела насквозь вместе с легкими кожаными доспехами. Легионеры дрогнули и отступили. Однако демоническая сила, высвобожденная Бельфеддором, была неумолима. Через некоторое время вся охрана этой части дворцового подземелья была перебита.

Наслаждаясь своим могуществом над желтым металлом, Бельфеддор взмахнул руками и направил золотой поток в дверь ближайшего каземата. Под мощным напором дверь сорвалась с петель и провалилась внутрь. Бельфеддор сорвал со стены факел и заглянул в темноту. У стены, прикованный за руки, стоял Аттеконнос.

– Это ты мне принес? – слабо усмехнулся узник, кивнув на рассыпавшиеся под его ногами золотые монеты.

– Не обольщайся, – ответил Бельфеддор.

Немного повозившись, он сломал оковы на руках пленника. Аттеконнос потер затекшие руки и покачал головой.

– Видал я силачей, – произнес он с восхищением. – Но с тобой, приятель, не каждый может сравниться.

– Нам надо выбираться отсюда, – сказал Бельфеддор. – Тут снаружи лежат полтора десятка парней – наверняка у них есть ключи от всех дверей и кандалов. Освободи тех, кого засадили сюда Октоннос и его прихвостни.

Бельфеддор вернулся в коридор, гвардеец последовал за ним. Увидев тела поверженных легионеров, Аттеконнос изумленно хмыкнул, но ничего не спросил. Забывшись, Бельфеддор спросил демона вслух:

– Где наше оружие?

– А я почем знаю? – отозвался Аттеконнос, обыскивая трупы.

– Иди прямо, друг мой, – сказал демон. – Вот к этой двери. Наши мечи засунули сюда.

Бельфеддор ударил всем корпусом в запертую дверь, указанную демоном, и с третьей попытки сорвал ее с петель. На полках вдоль стен было собрано оружие, украшенное золотом, серебром и драгоценными каменьями.

– Похоже, здешние тюремщики собирают все ценное оружие своих пленников, – заметил демон.

– Давай сюда наши мечи, – распорядился Бельфеддор.

– Протяни руки, – потребовал демон.

Бельфеддор послушно вытянул руки, и стальные клинки бывшего хозяина мертвого города, сорвавшись с дальней полки, сами впрыгнули рукоятями в его ладони.

Между тем Аттеконнос собрал все ключи и освободил узников. Два десятка человек высыпали из камер в коридор и вооружились клинками легионеров, поверженных Бельфеддором.

– Рогатый, надо выбираться отсюда! – крикнул Сеттес.

– Не возражаю, – отозвался Бельфеддор.

– А что дальше? – спросил Аттеконнос. – Мы уже объявлены врагами империи, и приговор нам наверняка подписан. Побег не прибавит нам доверия императора.

– Выберемся на волю – там будет видно, – ответил Сеттес. – Мы должны задержать казнь Соттаноса и дать ему возможность быть услышанным императором. В крайнем случае сами умрем в бою, а не на плахе.

– Слова достойные, но мысль мне не нравится, – свирепо заметил демон. – Умирать нам не с руки – лучше перебьем всех врагов. Кстати, они уже здесь.

Послышался топот множества людей. По широкой лестнице, освещая себе путь факелами, вниз бежали полсотни черных легионеров.

– К бою! – яростно выкрикнул Сеттес и первым устремился навстречу легионерам.

Закипела отчаянная схватка. Не все из освободившихся узников были воинами, многие, не в силах противостоять многочисленному противнику, пали под ударами мечей. Легионеры теснили противников все дальше и дальше.

В разгар побоища Бельфеддор услышал голос демона:

– У нас серьезные проблемы, дружище.

Бельфеддор не успел уточнить, что случилось, но этого и не понадобилось. Неожиданно легионеры расступились, и на освободившемся пространстве появились двое воинов-магов.

– Сложите оружие! – потребовал один из императорских телохранителей.

– Лучше смерть! – запальчиво выкрикнул Аттеконнос.

Воин-маг взмахнул рукой. Сеттес схватил гвардейца за плечи и опрокинул его на пол. Тут же человека за их спинами разорвало на части. Другой воин-маг резко разрубил воздух ребром ладони, и еще двое мятежников упали, словно рассеченные невидимым клинком.

– Они всех нас тут положат! – прохрипел Сеттес, удерживая рвавшегося в бой гвардейца.

– Это уж без сомнения, – проворчал демон.

Перепрыгнув через трупы поверженных противников и отбросив в сторону двух легионеров, Бельфеддор устремился к императорским телохранителям. Он едва успел пригнуться, уворачиваясь от очередного выпада воина-мага. Над головой прожужжал огненный шар, опалив жарким пламенем волосы на затылке.

– У нас только один выход – прикончить этих двоих, – решительно произнес демон. – Вперед, дружище, изрубим их на куски.

Но, к его удивлению, Бельфеддор отбросил мечи прочь и развел руки в стороны жестом миролюбия.

– Ты что делаешь, недоумок?! – воскликнул демон. – Нас сейчас разорвут в клочья!

Воины-маги одновременно вскинули руки, в их ладонях заплясало пламя.

– Стойте! – крикнул Бельфеддор.

Воины неподвижно стояли, готовые в один миг испепелить противника, и пристально смотрели ему в глаза.

– Вам нет нужды проливать нашу кровь, – произнес Бельфеддор. – Вы маги, вы можете заглянуть в мою душу, в мое сердце. Видите ли вы там угрозу жизни и власти императора?

– Не самая лучшая идея, – недовольно проворчал демон.

– Твоя душа темна, а в сердце чернота, – сурово произнес один из воинов-магов, по-прежнему поигрывая сгустком пламени в ладони.

– Но разве она враждебна повелителю империи? – повторил свой вопрос Бельфеддор.

Пламя в руках воинов-магов угасло.

– Чего ты хочешь? – спросил другой чародей.

– Только справедливости, – ответил Бельфеддор. – Благополучие империи действительно в опасности, но угроза исходит совсем не от тех, кто заперт в этих стенах.

– Хватит пустых разговоров! – нетерпеливо воскликнул один из легионеров. – У нас приказ – убить всех мятежников!

Он взмахнул клинком, намереваясь раскроить голову Бельфеддору, но тут же упал, объятый пламенем.

– Жизнь этих людей во власти императора – и ни в чьей более, – сурово произнес воин-маг, обращаясь к легионерам.

Воины черного легиона отступили прочь, опустив оружие.

– В любом случае мы пришли за вами, – сказал другой воин-маг, окинув взглядом освободившихся узников. – Участь Соттаноса решена. Император вынес приговор и уже не может изменить своего решения. У вас еще есть шанс оправдаться, но советнику вы уже не поможете. Следуйте за нами. Можете оставаться при оружии, но помните: любое вмешательство в правосудие императора грозит вам немедленной расправой.

Освободившиеся узники последовали за воинами-магами.

Телохранители императора вывели своих подопечных на одну из огромных террас дворца. Солнце уже начало подниматься, над столицей империи занимался новый день.

Бельфеддора и его товарищей сразу окружили полсотни гвардейцев. Никто даже не попытался их разоружить, впрочем, в присутствии воинов-магов любая попытка воспользоваться клинками была сродни самоубийству.

В высоком кресле у самых перил террасы восседал император. Десяток верных телохранителей окружал своего повелителя. Рядом расположилась вся императорская свита, включая наследника трона.

Ни император, ни его приближенные не обратили особого внимания на появившихся узников дворцового подземелья. Взгляды всех присутствующих были устремлены на площадь.

Услышав гул множества голосов внизу, Бельфеддор и его спутники выглянули за перила террасы. На площади собралась многотысячная толпа горожан. В центре в оцеплении плотного каре солдат возвышался помост с плахой. На эшафоте стояли полуголый гигант с огромным топором в руках – и такой же высокий широкоплечий человек средних лет в белой тоге.

– Это Соттанос, – узнал Сеттес человека в тоге. – Мы безнадежно опоздали.

– Теперь доказать свою невиновность будет сложно, – заметил Аттеконнос. – Похоже, мы следующие в очереди на плаху.

– Не спеши становиться в эту очередь, – ответил Сеттес. – Мне кажется, император готов выслушать нас, иначе нам не оставили бы оружия и прикончили бы еще внизу. Но Соттаносу мы действительно уже не поможем. Император не отменит своего приговора даже если сам передумает.

– Посмотрите на Октонноса, – произнес Бельфеддор. – Такое впечатление, что он полностью уверен в себе.

Советник и в самом деле торжествующе усмехался, поглядывая в сторону обескураженных сторонников Соттаноса.

– Да, видимо, надеяться нам особо не на что, – согласился Сеттес.

Между тем глашатай объявил приговор Соттаносу. Едва он спустился с помоста, император обратился к приговоренному:

– Твое последнее слово, советник.

Народ на площади притих. Советник Соттанос осмотрелся вокруг, поднял взгляд на императора и произнес:

– Невиновен.

Сказав это, советник опустился на колени и склонил голову на плаху. Палач вопросительно взглянул на императора. Аммитетоннос молчал, глядя на своего бывшего советника, приготовившегося встретить смерть. Приближенные начали несмело перешептываться, не понимая, почему медлит их повелитель. В лице Октонноса появилась тревога.

– Император колеблется, – заметил Аттеконнос.

– Он все равно уже не сможет отменить приговора, – ответил Сеттес.

– Объясни мне кое-что, – попросил Бельфеддор демона. – Я чего-то не понимаю. Все вокруг твердят, что император ни за что не отменит своего приговора. Почему? Ведь он явно сомневается в справедливости обвинений…

– Это уже не в его власти, – ответил демон. – Таковы традиции. Слово императора незыблемо, он принимает решение только единожды – иначе не был бы императором.

– Тогда я тем более не понимаю, каким образом все это может облегчить нашу собственную участь…

– Видимо, нам приговор еще не вынесен. Остается надеяться на красноречие твоего благородного приятеля Сеттеса. В крайнем случае, всех порубим и укроемся в полуночных лесах.

Император наконец подал сигнал, разрешая палачу приступить к его обязанностям. Палач взмахнул своим орудием смерти. Отточенное лезвие топора рассекло шею советника, сломав позвонки, и врубилось в дерево. Голова Соттаноса скатилась с плахи, но не упала на помост. Расчлененное тело советника вдруг окутал малиновый туман и поднял его в воздух.

Толпа на площади ахнула единым возгласом удивления. Приближенные императора заволновались.

– Это так и должно быть? – озадаченно пробормотал Бельфеддор. – Что происходит?

Сеттес взглянул на товарища и пожал плечами.

Над площадью заклубилось малиновое облако, из него появился небольшой челн. В суденышке стоял лысый безбородый старик, обликом похожий на храмового жреца.

– Это же сам Ксальмоннатос, – прошептал Аттеконнос.

– Кто он такой? – поинтересовался Бельфеддор.

– Один из самых могучих магов этого мира.

Ксальмоннатос взмахнул рукой, и, повинуясь его воле, тело казненного советника переместилось в челн. Соттанос встал рядом с ним, держа в руках собственную голову.

– Что тебе нужно, чародей? – сурово осведомился император, нахмурив брови.

– Я не посмел препятствовать твоему правосудию, повелитель, – ответил маг. – Теперь же вершу свое. Этого человека предали смерти незаслуженно, но я собираюсь продлить дни его жизни, если он сам того пожелает.

– Что означают твои слова? – Император нахмурился еще больше и сжал подлокотники своего кресла так, что побелели пальцы. – Объяснись, колдун.

Ксальмоннатос взглянул на казненного и произнес:

– Тебя лишили права быть услышанным императором до казни. Сейчас у тебя есть такая возможность.

В наступившей тишине громко и отчетливо прозвучал голос казненного:

– Империя в опасности, повелитель. Тебя окружают враги. Опасность грозит не только империи, но и всей цивилизации. Тень восходит над миром и надвигается на нас с Юга.[15] Верных тебе людей уничтожают повсюду, а к трону стягиваются заговорщики.

– Ты достаточно услышал, император, чтобы воздать по заслугам всем, кому посчитаешь нужным, – сказал Ксальмоннатос. – Судьба империи и всего мира в твоих руках.

– Зачем колдун заткнул ему рот? – недоуменно пробормотал Бельфеддор. – Советник мог бы обличить всех заговорщиков.

– Никто не вправе указывать императору на его ошибки, – тихо отозвался Сеттес. – Принято считать, что император никогда не ошибается и потому никогда не меняет своих решений. Именно поэтому он император.

Между тем челн поднялся высоко в небо, где вдруг заклубилось малиновое облако, стремительно увеличиваясь в размерах. Разорвавшийся клочьями малиновый туман обнажил стены и башни величественного замка. Челн вплыл в распахнутые ворота, после чего и облако, и замок растворились в воздухе.

Император оглядел своих подданных, его тяжелый взгляд упал на Октонноса. Советник побледнел и непроизвольно отступил на шаг.

– Ты! – со злобой произнес император.

Советник упал на колени. Но он не успел вымолвить ни слова. Стоявший позади него наследник трона выхватил клинок у одного из гвардейцев и одним ударом снес изменнику голову.

– Этот человек обманул всех нас, повелитель, – произнес Ольматоннатос. – Он не достоин даже того, чтобы умереть в твоей тени.

Император сурово взглянул на своего отпрыска и заметил:

– Ты погорячился, сын мой. Этот изменник мог бы многое нам поведать о своих сообщниках.

– В этом нет нужды, повелитель, – ответил наследник трона. – Окружение советника отлично известно. Мои легионеры сейчас же займутся мятежниками.

– Как показывают последние события, сейчас даже на черный легион нельзя положиться, – произнес император.

Неожиданно Сеттес шагнул вперед и выкрикнул:

– Мой повелитель! Рядом с тобой еще остались люди, верные трону и империи!

Император взглянул на узников.

– Вы трое искали справедливости, – узнал он Сеттеса и его товарищей. – Вам известны имена заговорщиков?

– Некоторые из них, – ответил Сеттес. – Достоверно могу назвать старшего жреца Центрального храма аристократку Цемею и, да простит меня наследник трона, капитана черного легиона Ксальтанноса.

– Это слишком серьезное обвинение, – заметил один из вельмож.

Но император вскинул руку, заставив его замолчать, и приказал:

– Арестовать и допросить.

Взгляд его скользнул по рядам военачальников и остановился на одном из них – командире пехотного легиона.

– Ты возглавишь конвой, – распорядился император. – Всему черному легиону сложить оружие.

Затем император перевел взгляд на Сеттеса, Бельфеддора и Аттеконноса.

– Вы добивались справедливости? Так послужите ей!


* * *


В то время как императорские гвардейцы разоружали воинов черного легиона во дворце правителя, пехотный легион, в который входил отряд капитана Кселлоса, окружил Центральный храм Отоммосо. Когда отряд Кселлоса, к которому присоединились Бельфеддор, Сеттес и Аттеконнос, ворвался внутрь, глазам воинов предстали десятки трупов, устилавших центральный зал храма.

– Храмовые служители, – произнес Кселлос, обследовав несколько трупов. – Их всех перерезали, как баранов. Посмотрите – может, кто-то еще жив, – приказал он своим солдатам. – Обыскать все закоулки. Вытащить из нор всех, кто тут спрятался, и собрать здесь, в центральном зале.

Один из храмовых служителей, лежавший неподалеку, со стоном приподнял голову и прохрипел:

– Святотатцы! На всех вас падет кара небес!

– На вас, похоже, она уже пала, – усмехнулся капитан. – Кто устроил здесь резню?

Раненый ничего не ответил и уронил голову на пол.

Выполняя приказ Кселлоса, воины рассредоточились по огромному зданию, обшаривая все помещения. Всюду на пути попадались мертвые тела священнослужителей, порубленных и пронзенных мечами.

В глубине храма Бельфеддор и его товарищи, сопровождаемые солдатами Кселлоса, наткнулись на группу воинов черного легиона, добивавших младших жрецов, во главе с самим капитаном Ксальтанносом.

– Вот и встретились снова, – с усмешкой процедил капитан сквозь зубы, стряхивая с клинка тело жертвы.

– Сложите оружие, – потребовал один из воинов. – Это приказ императора.

– Я его не слышал, – ответил Ксальтаннос.

– Взять мятежников! – прозвучал приказ.

– Этот мой! – яростно выкрикнул Аттеконнос, указав клинком на капитана черного легиона, и первым рванулся вперед.

В стенах храма закипел ожесточенный бой, звон клинков эхом заметался под высокими сводами. Когда стало очевидно, что исход битвы сложится не в пользу черных легионеров, Сеттес хлопнул Бельфеддора по плечу и сказал:

– Идем дальше, рогатый. Может быть, еще успеем застать кого-нибудь живыми. Здесь справятся и без нас. Один только гвардеец в своей ярости способен Уложить всех противников. Нам еще надо отыскать старшего жреца, пока он не улизнул в какую-нибудь дыру.

Аттеконнос действительно так яростно наседал на капитана Ксальтанноса, мстя за свой отряд, вырезанный черными легионерами, что противнику не помогало его незаурядное мастерство. Многие легионеры уже полегли в ожесточенной рубке – либо были обезоружены и связаны.

– Идем, – согласился Бельфеддор.

– Если тебя интересует мое мнение, я не советовал бы нам идти дальше, – подал голос демон.

– Не интересует, – отозвался Бельфеддор.

– Меня гнетет предчувствие, что там нас ждет опасность, справиться с которой будет очень сложно, – с не свойственным ему трепетом продолжал демон. – Возможно, нас там ждет смерть. Здесь средоточие магии, и сила эта очень велика, она раздавит нас, если старший жрец того пожелает.

Бельфеддор не успел ответить. Вдвоем с Сеттесом они вышли из узкого коридора в просторный зал, где из-за двери на них неожиданно напал высокий худощавый человек с кинжалом. Сеттес едва успел перехватить руку нападавшего и впечатал его спиной в стену. Из-под спавшей с головы косынки незнакомца по плечам рассыпались длинные волосы.

– Да ты девица! – удивленно воскликнул аристократ.

Тут же он получил удар коленом под ребра. Высвободив руку с кинжалом, девушка вновь замахнулась, однако Сеттес быстро пришел в себя и успел блокировать удар.

– Да это же Мета! – узнал демон. – Стало быть, хозяйка этой дьяволицы тоже где-то рядом.

Злобная девушка действительно оказалась служанкой Цемеи, что провожала Бельфеддора во дворец от дома своей госпожи не так давно.

– Как бы эта дикая кошка не исцарапала нашего дворянчика, – не удержался демон от злорадства.

Сеттесу и в самом деле было нелегко справиться с верткой и сильной противницей. Однако после недолгой борьбы он сумел сбить девушку с ног и скрутить ей руки за спиной.

– Сзади! – предупредил демон Бельфеддора.

Тот обернулся. Позади стояла женщина.

– Цемея, – узнал ее Бельфеддор.

– Бельфеддор, – в свою очередь узнала аристократка черного воина.

Некоторое время Цемея пристально смотрела на него, потом произнесла:

– Почему ты не умер, Бельфеддор?

В ее голосе не было ни злобы, ни ненависти – лишь смертельная усталость.

– Никак не получается, – усмехнулся Бельфеддор. – В мир теней слишком длинная очередь, и постоянно кто-то из вашей своры лезет вперед.

Цемея грустно улыбнулась его шутке.

– Жаль, – прошептала она.

В этот момент в зал ворвались солдаты Кселлоса. Цемея молча позволила себя связать. Уже уходя в сопровождении конвоя, она обернулась и бросила через плечо:

– Я буду помнить нашу ночь. Не забывай и ты.

Бельфеддор озадаченно хмыкнул, глядя ей вслед.

– Вот и пойми этих баб, – пробурчал демон. – Хотя в ту ночь мы действительно были на высоте!

Сеттес передал воинам свою пленницу, затем последовал дальше – за Бельфеддором и солдатами Кселлоса.

В очередном зале дорогу им преградили черные легионеры. Вновь завязалась кровавая рубка.

Отмахнувшись от противников, Бельфеддор ударом ноги распахнул двустворчатые двери и вошел в следующий зал. Двери тут же захлопнулись за его спиной. Тронув створки, Бельфеддор с удивлением обнаружил, что они не поддаются его усилиям: неведомая сила накрепко запечатала вход.

– Нас здесь уже поджидают, – заметил демон.

Бельфеддор огляделся. В зале царил полумрак, темноту едва разбавляли огни нескольких светильников. В центре темнела алтарная плита. Во время путешествий по миру с караванами Ксеттоса Бельфеддору доводилось когда-то видеть подобные алтари в храмах чернокожих народов Черного берега. На них чернокожие жрецы приносили кровавые жертвы своим мрачным богам.

Эта плита также служила жертвенником, что совсем не было принято в культе богов Ногары. На поверхности алтаря корчилась нагая девушка, силясь вырваться из бронзовых оков, державших ее руки и ноги. Позади жертвенника стояло несколько бритоголовых жрецов. Один из них обошел плиту алтаря и вышел на свет. Бельфеддор узнал старшего жреца Ксетаннетеса, которого впервые увидел в доме Цемеи.

– Убери свое оружие, Бельфеддор, – произнес жрец. – В этих стенах оно тебе не поможет.

– Что здесь происходит? – спросил Бельфеддор. – Отпустите девушку.

– Мы не можем ее освободить, – ответил жрец с улыбкой. – Она – неотъемлемая часть таинства, без нее обряд невозможен. В том, что это несчастное дитя оказалось в таком положении, есть немалая твоя вина, Бельфеддор.

– Моя?! – недоуменно переспросил черный воин. – Что это значит?

– Не будь тебя здесь, и в ней не возникло бы необходимости. Ты наивен и простодушен, однако являешься слишком сильным противником. Чтобы справиться с тобой, вернее, тем, кого ты прячешь в своем сердце, нам приходится призывать на помощь могучие силы. А силы эти требуют крови. Человеческой крови.

– Убей его! – яростно потребовал демон. – Убей немедленно их всех – или они убьют нас!

– Для тебя уже все закончено, – сказал Бельфеддор, взмахнув клинком. – Император приказал арестовать тебя и всех твоих сообщников. Ваш заговор раскрыт.

Неожиданно Ксетаннетес рассмеялся.

– Разве ты не видишь, что старик что-то замыслил?! – воскликнул демон. – Он совсем не чувствует себя побежденным. Убей его, пока не поздно!

– Раскрыт заговор? – переспросил жрец сквозь смех. – Какой заговор? Нет никакого заговора.

– Верится с трудом.

Ксетаннетес рассмеялся с новой силой.

– Вокруг императора куча подобострастных прихлебателей, которые трепещут за свои теплые местечки и во всем новом видят угрозу собственному благополучию. Вот и мерещатся им всякие заговоры. Соттанос был неглупым человеком, советник почти раскрыл нашу тайну, но и он не смог постичь всей масштабности задуманного. Тем не менее его пришлось устранить: он был слишком серьезной угрозой осуществлению наших планов. И все бы прошло ровно и гладко, если бы не появился ты и не встревал постоянно в то, что тебя не касается, о чем ты не имеешь никакого представления.

– Все это ты расскажешь императору, – сказал Бельфеддор. – Отпусти девушку, забирай свою свиту – и идем, или мне придется применить силу.

Ксетаннетес покачал головой:

– Наивный человек. Я давно бы уже покинул столицу, если бы не получил приказ уничтожить тебя. Этот обряд посвящен тебе, и состоится он прямо сейчас. Ты мешаешь тем, кто стоит над всеми нами.

Ксетаннетес взмахнул рукой. Один из жрецов у алтаря всадил кинжал в сердце девушки. Тело жертвы вспыхнуло, пламя разлилось по алтарю, но тут же скрутилось в тугую струю и устремилось в раскрытую ладонь старшего жреца. Ксетаннетес простер руку к Бельфеддору, и темноту зала прорезала ослепительная молния. Блистающий огненный хлыст, казалось, рассек самое сердце. Дикая боль взломала все тело, Бельфеддор рухнул на колени, выронив оружие.

Жрецы принялись нараспев читать над телом жертвы молитвы, смысла которых Бельфеддор уже не мог понять. Он слышал только голос Ксетаннетеса:

– Твой тайный друг, наверное, вселил в твое сердце уверенность в вашей непобедимости. Однако он уже давно не тот, кем был прежде, и ты никогда не станешь им. Ваша сила лишь в единстве, но по отдельности ни один из вас не проживет долго.

Нестерпимая боль скрючила Бельфеддора в три погибели, он упал набок, прижавшись щекой к холодному мрамору. В полутьме зала его взгляду предстала призрачная фигура огромного человекоподобного существа с лицом, напоминающим морду свирепого вепря. Не сразу Бельфеддор понял, что видит перед собой грозного хозяина подземелья, именем которого назвался сам. Он попытался было позвать демона, но смог лишь промычать что-то нечленораздельное. Вместе с тем Бельфеддор вдруг с ужасом осознал, что не слышит больше ни единого звука. Только жесткий голос могущественного жреца бил в самый мозг.

– Теперь ты снова тот, кем был всегда, кем родился – жалкий убогий калека. Твоего друга заждались в мире теней, – скоро и ты последуешь за ним. Мне даже нет нужды вонзать кинжал в твое сердце – ты умрешь сам. Жизнь в тебе поддерживал только твой демон, силой богов я всего лишь разделил обе ваши сущности – и этим обрек на смерть: ведь по отдельности вы оба ходячие мертвецы. Твой демон лишь бесплотный дух, а в твоих жилах течет смертельный яд.

За спиной демона раскрылся черный тоннель, из его глубины появились несколько теней и окружили призрака. Демон принялся неистово отбиваться от проводников вечности, пытавшихся утянуть его во мрак.

– Хватит валяться! – ворвался в сознание Бельфеддора отчаянный вопль демона. – Поднимись! Сделай что-нибудь!

Ксетаннетес вновь рассмеялся:

– Ты ничего не сможешь сделать. Сейчас вершится не моя прихоть, а воля высших сил, против которой вы бессильны оба. Вы решили, что раскрыли заговор против императорской власти? Глупцы! Императорский трон – это сущая пыль в сравнении с властью над всем миром. Эта цивилизация рухнет, и на ее руинах будет воздвигнута новая. Вера народа в прежние силы, властвовавшие над миром, давно угасла, ее сменит новая. Свет исчерпал свои силы, над миром уже восходит Тень. Все мы – я, Октоннос, Цемея, даже наследник трона и многие другие – лишь слуги, никто из нас не стоит во главе кажущегося вам заговора. Мы подготавливали безболезненный приход в мир новой веры. Но твое вмешательство все изменило. Имея в сердце низвергнутого, но все еще могучего бога войны, ты мог бы стать нам надежным союзником и даже одним из хозяев нового мира, но ты предпочел другую сторону Сам того не ведая, своим вмешательством ты развязал кровопролитную войну. Она уже началась. Теперь нынешняя цивилизация не просто рухнет – она потонет, захлебнется в крови. Но тебе не суждено этого увидеть. Ты чувствуешь боль в своем сердце? Это яд сжигает тебя. Цемея хотела, чтобы ты умер в мучениях, – пусть так и будет.

Демон по-прежнему яростно отмахивался от наседавших на него теней, пытавшихся утащить умершего бога в другой мир.

– Бельфеддор, встань! – вновь ворвался его отчаянный вопль в сознание умирающего человека.

Бельфеддор – это слово ударило в мозг так, что все тело встряхнулось судорогой. Бельфеддор! Почему ты носишь это имя? Сколько раз ему задавали этот вопрос те, кто знал, что скрывается за ним. И в самом деле, почему? Он всегда отвечал просто. Потому, что оно мое. Оно – мое! «Это довольно странно, но ты носишь его по праву». Чьи это слова? Кажется, Ольменноса, верховного жреца, отравленного на пиру. Это имя мое по праву. Я – это он, а он – это я! «Теперь ты – это я, а я – это ты, мы в одной упряжке, мы едины». А это голос демона – он постоянно твердил эти слова. Почему ты носишь это имя? Почему? Почему? Из глубины сознания тараном бил один и тот же вопрос. Почему? Потому, что оно – мое. Бельфеддор – это я!

Бельфеддор с трудом приподнял голову и взглянул на жреца. Фигура Ксетаннетеса плавала перед ним в пелене, затуманившей взор. Бельфеддор открыл рот и вдруг тяжело выдохнул:

– Я!

На лице Ксетаннетеса отразилось удивление. Он никак не ожидал услышать голос человека, родившегося глухонемым.

Превозмогая боль, скручивавшую все тело, Бельфеддор приподнялся на дрожащей руке и прохрипел:

– Я Бельфеддор!

Он вскинул руку, и в раскрытую ладонь влетела костяная рукоять меча, украшенная золотым кольцом. Следующим движением Бельфеддор метнул стальной клинок в грудь жреца. Без единого вскрика жрец опрокинулся навзничь, окрасив мраморную мозаику пола собственной кровью.

Голоса жрецов, возносивших молитвы неизвестным богам у алтаря, смолкли. Служители культа в растерянности смотрели на мертвое тело Ксетаннетеса.

Утратив последние силы, Бельфеддор упал на спину и прохрипел:

– Бельфеддор, ко мне!

Сердце разорвала боль – сознание померкло.


* * *


– Эй, рогатый, ты жив? – послышался из темноты знакомый голос.

Открыв глаза, Бельфеддор увидел перед собой Сеттеса. Аристократ подал товарищу руку и помог ему подняться.

– Что тут произошло? – спросил Сеттес.

Бельфеддор огляделся. Солдаты выводили из зала связанных жрецов, на полу лежало бездыханное тело Ксетаннетеса.

– Жрец случайно умер, – прохрипел Бельфеддор. – Где вы были так долго?

– Мы еле взломали эту проклятую дверь. Идем, дружище. Все, кто был в храме, уже арестованы. Дело сделано.

В сопровождении Сеттеса и солдат Бельфеддор покинул зал. По пути он мысленно воззвал к демону:

– Ты где?

– На своем месте, где же мне еще быть? – отозвался знакомый голос. – Ты спас нас обоих, друг, я могу гордиться тобой. Кое-чему ты все-таки научился. Теперь ты и сам владеешь властью над золотом.

– А я, похоже, могу тебя ненавидеть. Откуда в моих жилах яд?

Демон не спешил с ответом.

– Отвечай! – потребовал Бельфеддор. – Когда и как это случилось?

– А ты уже не помнишь, что говорил этот старый пень? Цемея хотела, чтобы ты умер. Она отравила нас в своем доме. Ты же отказался убить Соттаноса – наоборот, поклялся лично установить его вину и предать советника справедливому суду. Все это не вписывалось в планы заговорщиков – вот Цемея и преподнесла нам кубок отравленного вина за завтраком. Мы должны были умереть, но приехали во дворец живыми и невредимыми и этим напугали Октонноса и всю их шайку.

– Но почему ты допустил это?!.

– Извини, просто испугался, что ты изгонишь меня. Ты ведь столько раз грозился это сделать. Теперь ты так же зависим от меня, как и я от тебя.

– Ты редкостная сволочь! – заметил Бельфеддор, скрипнув зубами от злости. – Ты подлец и мерзавец!

– Знаю, – беспечно отозвался демон.

– Мог хотя бы предупредить меня…

– Я ждал подходящего момента. И потом, я же предупреждал тебя, что не надо ходить в глубь храма.

– Ну да, скажи еще, что я сам во всем виноват.

– Отчасти так и есть. Не я потащил нас в столицу.

Бельфеддор, Сеттес и солдаты вышли в центральный зал. Трупы уже убрали, в окружении конвоя на коленях стояло несколько десятков связанных людей, захваченных в храме.

К Бельфеддору и Сеттесу подошел Аттеконнос, заметно хромая.

– Неважно выглядишь, приятель! – заметил он Бельфеддору.

– Ты не лучше, – усмехнулся тот в ответ. – Но, вижу, ты свел свои счеты.

Он кивком указал на связанного Ксальтанноса, лицо которого было разбито в кровь.

– Я думал, ты жаждешь прикончить этого мерзавца, – произнес Сеттес..

– Решил предоставить ему возможность познакомиться с палачом, – ответил гвардеец. – А где старший жрец?

– Ему с палачом знакомиться не придется.

В зал с улицы вошел капитан Кселлос и приказал:

– Выводите всех отсюда! Их уже ждут в императорской темнице.

Солдаты подняли арестованных на ноги, колонна потянулась к выходу.

Бельфеддор и его товарищи вышли из храма последними. Капитан Кселлос задержал их на выходе.

– Император наверняка пожелает вознаградить вас за верность. Подумайте хорошенько, чего хотите для себя.

– У меня и так все есть, – отмахнулся Сеттес. – Теперь, когда наша невиновность доказана, все мое имущество и состояние будет освобождено из-под ареста.

– Мне достаточно возможности служить закону и справедливости, – сказал Аттеконнос. – А чего попросишь ты, Бельфеддор?

– Жизни для одного человека.

– Для кого? – поинтересовался Кселлос.

– Для нее.

Бельфеддор указал на Цемею, которую в числе прочих солдаты выводили с храмовой площади.

– Вряд ли она достойна твоего заступничества, – заметил Сеттес.

– Возможно, – кивнул Бельфеддор. – Но сердце подсказывает мне, что так надо.

– Тут ты прав, дружище, – подтвердил демон. – И я чувствую, что эта змея еще сыграет важную роль в нашей судьбе.

– Куда направишься теперь, рогатый, когда все закончилось? – спросил Сеттес.

– Похоже, что ничего еще не закончилось – все только начинается, – ответил Бельфеддор. – Я поеду на Черный берег. Перед смертью Ксетаннетес сказал, что война уже развязана и угроза надвигается оттуда. Хочу убедиться, прав ли он был.

Часть вторая

ДИТЯ СВЕТА

Ночь, окутавшая джунгли непроницаемой пеленой мрака, внезапно озарилась тысячами огней. Повинуясь заклятию ногарского мага, разом вспыхнули все факелы, что держали в руках чернокожие жрецы.

В эту ночь в глубине джунглей собралась многочисленная армия жрецов всей Акатании. Их действительно по праву можно было назвать армией. Представители древнего воинственного народа, облаченные в золотистые накидки служителей культа, носили на поясах длинные прямые ножи, которыми владели мастерски, а в случае необходимости могли бы с успехом противостоять профессиональным воинам.

– Твоя сила воистину велика, брат, – с благоговейным трепетом произнес верховный жрец Акатании Гованга, обращаясь к чужеземцу.

Лицо ногарского жреца скрывал капюшон его белого одеяния: он не открывал своего лика никому и никогда. Насколько возможно было судить по его фигуре и голосу, жрец был еще очень молод. Однако он обладал могучей магической силой, которую являл не раз, чем заслуживал уважение чернокожих священнослужителей Акатании.

– Это не моя сила, – ответил ногар. – Это сила богов Аддата, которые скоро станут и вашими богами.

– Царь Метанга против новой веры, – заметил Гованга. – Совету жрецов не удалось убедить его и старейшин.

– После сегодняшней ночи у вашего правителя уже не будет выбора, – жестко произнес ногарский жрец. – Более того – его самого не станет, как не станет и всех старейшин, что отвергли новую веру. Вы, братья, возглавите свой народ и поведете его за собой, восхваляя новых богов и ублажая их обильными жертвоприношениями на поле брани.

– Да будет так, – вожделенно согласился Гованга.

Боги новой веры, чей культ проповедовали ногарский священнослужитель и его единоверцы, несомненно, были более могучи, нежели старые боги Акатании. Если верить молодому заморскому жрецу, боги Акатании вообще утратили свое могущество, фактически умерли. Но совсем не это поколебало веру чернокожих жрецов в свой древний культ. Поклонение новым богам сулило полную власть над Акатанией и всем Черным Югом. Именно поэтому чернокожие жрецы поддержали молодого ногарского жреца вопреки протесту своего правителя царя Метанги и старейшин рода.

Огромная поляна не смогла вместить всех последователей новой веры: большинство были вынуждены скрываться за деревьями, не имея возможности воочию наблюдать за всем происходящим. Однако мало кто сомневался в могуществе молодого жреца и его богов.

В центре поляны находилась большая плита красного мрамора, что должна была послужить жертвенным алтарем в предстоящем действе. Эту плиту молодой ногар волей своих богов переместил сюда со склонов гор Аддатта, что тянулись к небу своими заснеженными вершинами в полуденных саваннах, и в этом чернокожим жрецам тоже явилось могущество нового культа, к служению которому призывали чужеземные белые маги. В центре алтаря можно было разглядеть черное пятно – словно расплывшуюся огромную кляксу, похожую на паука.

Двое ногарских бритоголовых жрецов, товарищей по вере того, что никогда не открывал своего лица, поднесли ему нечто, укрытое белым полотном, и опустились на колени, держа свою ношу перед собой. Молодой жрец сорвал покрывало, и в ночи разлилось ослепительное сияние хрустальной сферы.

Возложив ладони на сферу, молодой ногарский жрец принялся нараспев читать какие-то заклинания. Он говорил на наккато, языке Старой Ногары, а временами переходил на еще более древний язык давно вымерших полудемонических племен Черного Юга. Практически никто из акатанов не понимал его речи – тем не менее каждый с благоговейным трепетом внимал незнакомым словам молодого мага, четко звучавшим в ночной тишине.

Видимо, его слова были услышаны богами новой веры. Тьма сгустилась настолько, что стала почти осязаемой, сжав пламя факелов со всех сторон.

– Боги готовы принять вашу жертву, – объявил ногар.

Гованга первым приблизился к жертвеннику и, не колеблясь ни мгновения, полоснул ножом по собственной руке. Кровь верховного жреца брызнула на алтарь. Вся плита всколыхнулась жидким пламенем, силуэт паука проступил более отчетливо.

Гованга отступил в сторону. Его чернокожие соплеменники друг за другом вереницей потянулись к алтарю, собственной кровью клянясь в верности новому культу и отрекаясь от старого.

С каждой новой жертвой мрак все более сгущался, обжимая поляну. При полном безветрии стены джунглей вдруг пришли в движение, словно некие неведомые исполинские существа со всех сторон устремились через заросли к алтарю.

Когда паук в жидком пламени мрамора принял клятву последнего жреца, молодой ногар объявил:

– Теперь все вы принадлежите Тени.

Он поднял взгляд к небу. Чернокожие жрецы последовали его примеру и узрели новое чудо. В густой черноте ночи каждый смог различить еще более черную тень, раскинувшую в стороны свои паучьи лапы.

Молодой ногарский жрец воздел руки к небу и провозгласил:

– Да ступит Тень на эту землю, да померкнет Свет!

– Да будет так! – тысячекратным эхом отозвались акатаны.

Над джунглями взвился вихрь, ломая деревья…


* * *


Вошедший в покои правителя Акатании слуга упал на колени и сообщил:

– Жрец Хабанга хочет говорить с тобой, повелитель.

– Пусть войдет, – разрешил Метанга.

– Он просит тебя подняться на верхнюю террасу, повелитель. Сам он уже там.

– Что?! – изумился Метанга.

В другое время царь пришел бы в дикую ярость от такой дерзости. Но сейчас, когда над всем Черным Югом гнетом нависло тягостное ожидание чего-то неведомого, страшного, такая просьба могла лишь встревожить.

Метанга поднялся на верхнюю террасу дворца. Ожидавший его человек средних лет в золотистой накидке жреца поклонился своему повелителю.

– Зачем ты хотел видеть меня, Хабанга? – спросил царь.

– Взгляни, мой повелитель.

Жрец указал в сторону полудня. Устремив взгляд в указанном направлении, Метанга увидел кровавое зарево над джунглями. При полном безветрии что-то невидимое сокрушало деревья, взметая их в воздух, словно над джунглями бесновался ураган.

– Что это? – встревожился Метанга.

– Тень надвигается на нас, – с трепетом произнес жрец. – Скоро она будет здесь и уничтожит твой город, повелитель.

– Созови всех жрецов, – приказал царь. – Пусть призовут богов и остановят Тень.

– Жрецов нет в городе, – ответил Хабанга. – Остались лишь несколько младших служителей. Это измена, повелитель. Гованга и остальные приняли темную веру. Это они и ногарские чародеи привели Тень на нашу землю и выпустили Зло из Тьмы.

– Значит, война ногаров пришла и к нам, – обреченно произнес царь, глядя на приближающееся зарево.

Повернувшись к Хабанге, он приказал:

– Забирай всех жрецов, что остались верны нашим богам, и веди их в Токкато. Ты знаешь этот ногарский город в Сердце джунглей?

– Да, – кивнул Хабанга. – Тот, что белые чужеземцы побережья и некоторые ногары еще называют Дохарос.

– Именно он, – подтвердил Метанга. – Там еще сильна старая вера. Скажи тамошним жрецам, что пришло время битвы. Пусть они готовятся встретить Тень.

– А как же ты и остальные, повелитель?

– Уходи. А мы примем последний бой. Эй, слуги! Собрать всех воинов, что есть в городе!

Хабанга больше не посмел возражать повелителю Собрав немногочисленных священнослужителей оставшихся верными культу старых богов, он повел их звериными тропами в сторону заката, к Сердцу джунглей. Они были уже далеко, когда на город правителя Акатании обрушилась злая всесокрушающая мощь. Это не был ураган, воздух по-прежнему оставался недвижим, не тревожимый ни единым дуновением ветра. Неведомая и невидимая сила ударила в деревянный тын, окружавший город высокой стеной, и в считаные мгновения разбила его в щепки, сбросив на землю воинов. Словно невидимый вал катился вперед, сокрушая все постройки. Воины, призванные царем на оборону города, в страхе бросали оружие и разбегались прочь. Горожане в панике метались по улицам в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Плач детей, стенания женщин, вой перепуганной скотины – все сплелось в единый вопль отчаяния обреченного города.

А грозная сила неудержимо наступала невидимой стеной, уничтожая строения и безжалостно растаптывая людей.

Лишь царь Метанга стоял на террасе своего дворца и, размахивая боевым топором, яростно кричал в ночь:

– Я не покорюсь Тени!

Его крик оборвала невидимая лавина смерти, сокрушившая дворец.


* * *


На рассвете Бельфеддора разбудил стук в дверь.

– Кого там еще принесло? – недовольно пробурчал он, протирая глаза.

– Хватит дрыхнуть, – тут же послышался голос демона. – У парня, который торчит за дверями, наверняка важные известия.

– Тебе-то откуда знать?

– Мы не первый день знакомы, пора бы уже уяснить, кто я есть, и доверять моим предчувствиям.

Стук повторился.

– Войди, – разрешил Бельфеддор.

В комнату вошел солдат его отряда.

– Капитан Бельфеддор, прибыл гонец, тебя вызывает комендант крепости, – сообщил воин.

– Пусть сообщит коменданту, что я скоро буду.

Воин скрылся за дверями. Облачаясь в доспехи, Бельфеддор проворчал:

– Это и есть важные известия?

– А часто ли нас вызывает к себе комендант, да еще в такую рань? – отозвался демон. – Случилось что-то очень серьезное, я это нутром чую.

– Какое может быть нутро у бесплотного духа? – отмахнулся Бельфеддор.

– За столько лет ты ничуть не изменился, все так же ворчлив и недоверчив, – заметил демон.

– Можно подумать, что изменился ты, – усмехнулся воин.

Покинув свою комнату, Бельфеддор вышел из казармы и призывно свистнул. Из конюшни тотчас появился Мрак. За последние годы вороной гиппарион научился несколько сдерживать свой злобный нрав и позволял конюхам седлать себя – но не более того. На зов хозяина он всегда выходил сам, ни один из конюхов не осмеливался прикоснуться к его поводу, опасаясь быть растоптанным.

Вскочив в седло, Бельфеддор выехал со двора и направился к крепости. Вот уже более семи лет он состоял на службе в императорской армии и за свои ратные доблести заслужил чин капитана, получив в подчинение отряд в полторы сотни клинков. Все семь лет на побережье шла непрекращающаяся война. То и дело на окрестные ногарские поселения нападали чернокожие племена, безжалостно вырезая жителей, в городах же появлялось все больше бродячих жрецов, проповедовавших скорый приход новой веры, волнуя народ и провоцируя массовые побоища. Работы хватало и для мечей, и для кулаков – на радость злобному воинственному демону.

Наместник императора Сцетеннос, являвшийся главнокомандующим всех ногарских войск Черного берега, до сей поры воздерживался от решительных мер – вопреки настойчивым советам командиров легионов. Воины тихо роптали, не понимая этой выжидательной позиции, полагая, что могли бы одним ударом разогнать воинственных приверженцев новой веры и отбросить осмелевшие чернокожие племена до самой Акатании.

Определившись на службу в армию императора, Бельфеддор не стал менять уже привычных доспехов и оружия, на что имелось дозволение самого Аммитетоконноса. Он по-прежнему облачался в пластинчатую вороненую броню, на плечах носил плащ из шкуры черного тура, а голову покрывал рогатым шлемом. За его плечами все так же красовались костяные рукояти двух стальных клинков. По этому облику его легко узнавали воины на поле брани и мирные жители в городе. Вот и сейчас горожане почтительно приветствовали грозного всадника, а девушки приветливо улыбались.

– Столько прелестных ангелочков вокруг, а мы за все годы так и не изведали ничьей ласки, – разочарованно вздохнул демон при виде очередной красотки, провожающей черного всадника томным взглядом.

– На наш век женщин еще хватит, – тихо ответил Бельфеддор.

– Пора бы уже забыть Цемею и перестать сторониться местных девиц, – заметил демон.

– Я давно о ней забыл…

– Кого ты пытаешься обмануть, глупец?! Я живу внутри тебя и точно знаю: ты по-прежнему вспоминаешь эту змеюку.

– Отстань, – огрызнулся Бельфеддор. – Не лезь не в свое дело.

Прибыв в крепость, Бельфеддор оставил свирепого Мрака на попечение испуганных конюхов, сам же отправился в покои коменданта. В большом зале гостя встретил сам комендант – плотный коренастый человек средних лет с проседью в аккуратной бородке.

– Приветствую тебя, капитан Бельфеддор, – радушно улыбнулся воину комендант.

– Привет и тебе, комендант Ценнетес, – отозвался тот. – Зачем ты вызвал меня?

– Этой ночью я был во дворце наместника Сцетенноса, – сообщил комендант. – Он принимал нескольких жрецов из храма. Жрецы сказали, что из джунглей на нас надвигается великое Зло.

– Что это означает? – не понял Бельфеддор. – Чернокожие собрали большую армию против нас?

– Не совсем. Какая-то темная сила движется из Сердца джунглей к побережью, – пояснил комендант. – Могучая магия, противостоять которой практически невозможно.

– И что сказал наместник? – поинтересовался Бельфеддор.

– Наместник приказал ждать и не предпринимать никаких действий.

– Глупо! – не сдержался Бельфеддор.

– Знаю, – кивнул Ценнетес. – Но он наместник самого императора – и не в моей власти давать ему указания. Однако я не намерен бездействовать. Сегодня же в Отоммосо отправится гонец с посланием для верховного жреца. Мне же нужны достоверные сведения, чтобы надавить на Сцетенноса и убедить его потребовать у императора подкрепления.

– Какой прок от воинов, если против нас магия? – спросил Бельфеддор.

– Магию направляют люди, а люди собираются в армии, – ответил Ценнетес.

– Разумно, – согласился демон с его доводом. – Мог бы и сам это понять, бестолочь.

– Вчера вечером прибыли мои лазутчики с заката, – продолжал комендант. – Они сообщили, что Нассато отстроили заново и там собираются войска и флот под знаменами черного легиона.

Бельфеддор насторожился. Он знал этот прибрежный город на закате, где нашли убежище мятежники, называвшие себя проводниками новой веры. Пять лет назад после долгой осады императорские войска взяли город штурмом и сровняли его с землей, те из жителей, кому посчастливилось уцелеть в кровавой рубке, скрылись в джунглях, на землях чернокожих племен.

– Как получилось, что мы ничего не знали об этом? – удивился Бельфеддор. – Не стоит ли за всем этим наследник трона? Ведь именно он в свое время возглавлял черный легион.

– Осторожней, Бельфеддор, – предостерег его комендант и пригрозил пальцем. – Наследник – наш будущий император, бросать ему обвинение равно самоубийству. Насколько мне помнится, семь лет назад его причастность к заговору не была установлена. Никто из арестованных мятежников не назвал его имени. Так что и ты помалкивай.

– Ну с нами-то они были более откровенны, чем с императором и его палачом, – заметил демон.

– Просто были уверены, что переживут нас, – отозвался Бельфеддор.

– Так зачем же ты вызвал меня, благородный Ценнетес? – спросил Бельфеддор. – Ведь не для того же, чтобы спросить моего совета?

– А почему нет? – усмехнулся комендант, хитро прищурившись.

– Не я командую войсками, я даже не командир легиона – всего лишь простой капитан.

Комендант рассмеялся:

– Ты прав, советчиков мне хватает и без тебя. Но решение, о котором я сейчас тебе поведаю, я принял самостоятельно, не советуясь ни с кем – даже с наместником. Пожалуй, для дела лучше, если об этом будет знать как можно меньше людей. Как я уже сказал, мне нужны достоверные сведения о том, что происходит в Сердце джунглей. Мой выбор пал на тебя. Ты достойный воин, твоему слову я могу доверять. Кроме того, многие утверждают, что ты сам колдун. Не стану выяснять, насколько они правы, но думаю, что мое задание тебе будет по плечу. Ты возьмешь свой отряд и выдвинешься к поселению Саммото. Для всех твой отряд отправляется на усиление тамошнего гарнизона, которого, к слову сказать, там нет и в помине, поселение охраняют сами жители. Оттуда ты отправишься в Сердце джунглей. Можешь взять с собой столько людей из своего отряда, сколько посчитаешь нужным. Об истинной цели своего похода не сообщай никому, даже командиру своего легиона.

– Я все понял, – кивнул Бельфеддор.

– Не могу сказать, какие трудности ожидают тебя в пути, но постарайся добраться до Токкато. Тамошние жрецы давно отвергли власть ногарских императоров, и городом правит их собственный царь, но, думаю, они не откажут нам в помощи. На наших храмовых жрецов надежда слабая, нам требуется более могучий союзник. Постарайся заручиться поддержкой жрецов Ночи. Удачи тебе, капитан.

– Я все сделаю, не сомневайся, – заверил коменданта Бельфеддор. – Сколько у меня времени?

– Немного. Судя по донесениям лазутчиков, легионы и флот в Нассато готовятся к походу. Похоже, события в Сердце джунглей и активизация мятежников здесь, на побережье, как-то связаны, скоро здесь станет очень жарко. Так что поторопись, дружище.


* * *


Мохнатый толстый шмель с разгону шлепнулся в самый центр цветка – упругий стебель чуть согнулся под тяжестью насекомого. Маленькая девчушка в простеньком хитоне, сидевшая рядом в высокой траве, осторожно коснулась пальцем спинки насекомого, потом подставила ладошку. Шмель расправил крылья, снова сложил и переполз в ладонь девочки.

Обоих накрыла тень. Девочка подняла голову и увидела перед собой седовласую ведунью-врачевательницу.

– Мир тебе, почтенная Минея, – улыбнулась девочка.

– И тебе мир, Аксеттис, – ответила ведунья.

В ее голосе прозвучало удивление. Внимательно посмотрев на девочку, Минея спросила:

– Кто научил тебя такому приветствию? Оно принято лишь у варваров дикого Севера.

– Никто, – ответила Аксеттис, пожав плечами. – Просто захотелось пожелать тебе мира. Всего мира.

– Почему? – снова спросила знахарка.

– Потому что мы все дети единого мира, и он принадлежит нам, как и мы принадлежим ему, – не по-детски мудрено ответила девочка.

Минея покачала головой. За все почти семь лет своей еще такой недолгой жизни Аксеттис не переставала удивлять старую женщину.

Девочка протянула к ведунье ладонь, показала ей шмеля и улыбнулась.

– Смотри. Правда, красивый?

Минея улыбнулась в ответ и погладила девочку по голове.

– Да, красивый, – согласилась она.

Аксеттис вскинула руку над головой, шмель сорвался с ее ладони и полетел над лугом, громко жужжа.

– Как тебе спалось сегодня? – осторожно спросила ведунья.

– Мне приснилась темнота, – ответила девочка.

– Темнота? – переспросила Минея.

– Да, и в ней было что-то страшное. Я не видела, что это, только чувствовала, что там что-то есть.

Минея понимающе кивнула. В свои юные годы девочка проявляла редкостное бесстрашие – простой сон никогда не напугал бы ее.

– Это была не темнота, дитя, – произнесла женщина. – Это была Тень.

– Она придет за мной? – неожиданно спросила Аксеттис.

– Почему ты так решила? – насторожилась ведунья.

– Мне так кажется, – тихо ответила девочка. – Я это чувствую.

Минея присела рядом, обняла девочку и прижала ее к себе.

– Не бойся, дитя мое. Тень не получит тебя. Никогда.

– Я не боюсь, – спокойно ответила Аксеттис.

– Я знаю, что ты храбрая девочка, – улыбнулась Минея. – Но все же хочу предупредить тебя. Скоро в твоей жизни появится большой черный человек. Ты увидишь, что в его сердце чернота, но не бойся. Доверься ему.

– Разве можно доверять человеку с чернотой в сердце? – удивилась девочка.

– Этому можно, – заверила ее ведунья. – Ты сама это почувствуешь.

Аксеттис кивнула и вдруг спросила:

– Маме про это говорить нельзя?

– Лучше не стоит, – ответила ведунья. – Она не поймет.

Услышав шорох травы, Минея оглянулась и сказала:

– Должно быть, это за тобой.

Через луг к ним быстрым шагом направлялась высокая стройная женщина с перебитым носом, одетая как мужчина.

– Да, это Мета, – кивнула девочка. – Ее послала мама. Наверное, мама опять будет недовольна.

Приблизившись к жрице и девочке, Мета произнесла:

– Опять ты вблизи круга, маленькая непоседа. Хорошо, хоть сегодня не зашла внутрь.

– Я вовремя увидела ее, – сказала Минея. – Не стоит ругать ее, она славный ребенок.

– Ее мать думает иначе, – бесстрастно отозвалась Мета.

– Почему мне нельзя в круг? – спросила Аксеттис.

– Я уже много раз говорила тебе: туда никому нельзя, – строго сказала Мета.

– И даже мне? – с детской наивностью удивилась девочка.

– Тебе – особенно, – отрезала Мета, нахмурившись.

– В священном круге живет сам Горронг, бог нашего острова и всего моря, – пояснила Минея. – Его покой охраняют тысячи верных слуг-морагов. Только жрецы могут пройти к святилищу – всех остальных там ждет смерть.

– Но ведь я уже была там, и ничего не случилось, – напомнила девочка.

Несколько дней назад ей действительно удалось попасть в священный круг Горронга, где ее и разыскали жрецы по просьбе матери. Тогда мораги не тронули девочку, и Минея, и Мета знали – почему. Ни мораги, ни даже сам Горронг, грозный бог моря, не посмели бы причинить Аксеттис никакого вреда, ибо знали ее предназначение.

– Идем, я отведу тебя домой, – сказала Мета, взяв девочку за руку.

Аксеттис послушно последовала за служанкой своей матери. Обернувшись на ходу, девочка помахала рукой старой ведунье, Минея махнула в ответ.

Крепко держа девочку за руку, Мета повела ее обратно в город. Аксеттис едва поспевала за женщиной, чуть не падая, но та ни разу не сбавила шаг и больше не произнесла ни слова. Аксеттис тоже не просила идти помедленней, так как знала, что это бесполезно. Ни мать, ни тем более ее суровая служанка не баловали девочку излишним вниманием и лаской.

Когда Мета втащила девочку на широкий двор, сверху послышался недовольный голос:

– Где ты была, дрянная девчонка?

Подняв голову, Аксеттис увидела мать, стоявшую на террасе.

– Я гуляла, мама, – тихо ответила девочка, потупившись.

– Ты опять бродила возле священного круга? Какой дьявол все время тянет тебя туда?

Аксеттис еще ниже опустила голову. Мать махнула рукой и приказала:

– Ступай в свою комнату и без моего разрешения оттуда ни шагу. Если сбежишь снова, посажу тебя в подвал.

Мета выпустила руку девочки и подтолкнула ее в спину. Аксеттис убежала, а Мета поднялась на террасу к своей госпоже – опальной ногарской аристократке Цемее.

– Она все равно уйдет, – заметила служанка. – Ее постоянно тянет к святилищу. Ведь ты сама прекрасно знаешь, кто она такая.

– Знаю, – кивнула Цемея. – Тебе придется следить за ней. Можешь не церемониться, если понадобится – посади ее на цепь.

Мета усмехнулась.

– Ты до такой степени не любишь свою дочь, что готова держать ее на цепи?

– Не люблю? – Цемея холодно рассмеялась. – Да я просто ненавижу ее. Она напоминает мне о нем. Ты разве не видишь сама, как они похожи? Я с удовольствием задушила бы ее собственными руками, но она нужна им.

Последние слова Цемея произнесла многозначительно, но Мета и без того знала, кого хозяйка имеет в виду.

– Если с ней что-нибудь случится, они не простят, – продолжала Цемея. – Тогда наша участь будет незавидной. Поэтому мы вынуждены оберегать ее, и это просто бесит меня. Скоро они придут за ней. Жаль, что я не увижу, как она умрет.

– Мне казалось, ты хотела этого ребенка, – заметила Мета.

– Поначалу – да, – не стала отрицать Цемея. – Тогда моя ненависть к ее отцу еще не была так сильна, да и кто мог знать, что мы окажемся здесь, а не на плахе. Когда готовишься окончить свои дни от рук палача, далеко в будущее не заглядываешь. А потом они не позволили избавиться от ребенка, и мне пришлось вынашивать это ненавистное дитя. Тогда я еще могла надеяться, что они вытащат нас с этого проклятого острова. Но вот прошло уже семь лет, а мы по-прежнему здесь, в заточении, и отрезаны от всего мира. Их я теперь тоже ненавижу. Мне ненавистен весь этот мир. Пусть забирают девчонку, проводят обряд и потопят весь мир в крови. И его заодно. Ведь благодаря ему мы оказались здесь.

При этих словах Цемея сжала кулаки так, что острые ногти до крови врезались в ладони. Ее ненависть ко всему миру действительно была очень велика. Вот уже более семи лет они с Метой пребывали на острове Горронга, в числе прочих тысяч мужчин и женщин, отправленных сюда императорским судом в вечную ссылку. С незапамятных времен правители Ногары использовали этот остров в качестве тюрьмы для неблагонадежных подданных империи. Благодаря изворотливости ума и былому статусу благородной ногарской аристократки за несколько лет пребывания на острове Цемея добилась достаточно высокого положения в обществе. И все же это была тюрьма, а она являлась одной из заключенных. Здесь не было стражи, никто не охранял пленников, но выход с острова был закрыт им навсегда. Тот, кто ступал на остров по приговору императорского суда либо просто по собственной неосторожности, был обречен оставаться здесь до конца своих дней, ибо предназначался в дар Горронгу и являлся собственностью грозного бога Круглого моря. Горронг не отпускал ни тех, кого получал в дар, ни их детей – и правил в своей островной обители с изрядной долей жестокости, требуя кровавых жертв. Из года в год, из месяца в месяц избранные жрецами жители острова отправлялись к жертвенной скале, где становились пищей бога-людоеда, и участь эта грозила любому, невзирая на пол и сословия.

Любой корабль, осмелившийся принять на борт жителя острова, немедленно оказался бы на дне моря. Лишь одному человеку было суждено покинуть остров: маленькой Аксеттис. И Цемея, и Мета знали: когда девочка отметит седьмой год своей жизни, за ней придет Тень.


* * *


Полсотни всадников въехали в распахнутые ворота, за ними проследовала сотня солдат-пехотинцев. Отряд остановился на площади, к предводителю, крупному воину в рогатом шлеме, с двумя мечами за спиной подошли несколько человек.

– Кто старшина поселения? – сурово спросил командир отряда, спешившись.

– Я, – выступил вперед седобородый мужчина в белой тоге с алыми узорами. – Мое имя Тессеннес.

– Я капитан Бельфеддор, – назвался командир отряда. – Пусть моих людей разместят на постой.

– Мы не ожидали твоего отряда, но всех разместим, – заверил его старшина. – Ты можешь остановиться в моем доме.

Бельфеддор кивнул, выразив согласие. Отдав необходимые распоряжения своим людям, Тессеннес повел его и еще троих воинов в свой дом.

– А здесь совсем неплохо! – одобрил демон, когда гости оказались на просторном дворе с круглым бассейном под пальмами.

Деревянный дом в два поверха, подобный особнякам вождей чернокожих племен, с множеством балконов и террас, увитых плющом, действительно выглядел привлекательно.

– Не слишком облизывайся, – ответил Бельфеддор демону. – Мы здесь ненадолго: завтра на рассвете отправимся дальше.

– Прошу вас разделить трапезу с моей семьей, – пригласил Тессеннес воинов, когда слуги увели их гиппарионов в конюшню.

– С удовольствием воспользуемся твоим гостеприимством, – кивнул Бельфеддор.

Тессеннес проводил гостей на просторную террасу, укрытую резными деревянными решетками, по которым расползлись стебли плюща. Двое слуг быстро собрали на стол, а вскоре к приезжим воинам и хозяину дома присоединились юноша и. девушка, удивительно похожие друг на друга.

– А девчонка ничего! – вожделенно отметил демон. – С такой можно скоротать ночку.

– Это мои внуки Астея и Киоттос, – представил хозяин молодых людей своим гостям. – Их родителей много лет назад забрали джунгли. А это капитан Бельфеддор и его воины. Прости, Бельфеддор, ты не назвал своих спутников.

– Гиссерий, Кронго и Верлан, – представил капитан своих воинов.

– Так вы все варвары, – пренебрежительно произнес Киоттос, окинув гостей взглядом.

– А тебе это не нравится? – с угрозой спросил смуглолицый коренастый Кронго.

Киоттос неопределенно хмыкнул.

– Эти люди – наши гости, – строго сказал своему внуку Тессеннес. – Не смей оскорблять их в моем доме.

Астея тронула Бельфеддора за руку и попросила:

– Пожалуйста, не сердитесь на моего брата. Он совсем не хотел вас обидеть.

– Не беспокойся, почтенный хозяин, не беспокойся и ты, девушка, – произнес Бельфеддор. – Ни я, ни мои люди не чувствуют себя оскорбленными.

При этом он сурово взглянул на темпераментного Кронго, явно имевшего свою точку зрения. Воин ухмыльнулся и пожал плечами.

– Весь мой отряд действительно состоит из варваров, как называете нас вы, чистокровные ногары, – продолжал Бельфеддор. – Впрочем, как и многие другие отряды. В легионах Черного берега несут службу в основном варвары, благородные ногары предпочитают находиться поближе к императорскому трону.

– Уж не хочешь ли ты обвинить в трусости ногарских воинов? – с вызовом спросил внук хозяина дома.

– Трудно заподозрить в храбрости тех, кто отсиживается за нашими спинами, – язвительно заметил демон.

Кронго откровенно ухмыльнулся, всем своим видом демонстрируя невысокое мнение о доблести ногарских воинов. Гиссерий молчал, Верлан невозмутимо крутил свой длинный ус.

– Я мог бы обвинить их в трусости, если бы видел бегущими с поля боя, – ответил Бельфеддор юноше. – Но пока мне не доводилось видеть ногарские легионы в битвах, те же немногие ногарские воины, которых я знаю, до сей поры не подставляли спину врагу.

– Замолчи, Киоттос, – сердито потребовала девушка, взглянув на брата. – Твое поведение оскорбительно.

– В следующий раз не сдерживай Кронго, – посоветовал демон Бельфеддору. – Пусть наш здоровяк раскрошит зубы этому наглому молокососу.

Юноша насмешливо фыркнул, но больше ничего не сказал. Ужин прошел в обмене между капитаном и старшиной ногарского поселения ничего не значащими новостями. Наконец, когда блюда опустели, Тессеннес задал главный, интересующий его вопрос:

– Так зачем же ты привел свой отряд сюда, капитан Бельфеддор? Что грозит нашему поселению?

– Пока ничего, – ответил Бельфеддор. – Мой отряд призван усилить безопасность местных белых жителей.

– Ходят слухи, что на побережье до сих пор неспокойно, – с тревогой сказала Астея. – Неужели война доберется и сюда?

– Не волнуйся, девушка, – успокаивающе произнес Верлан. – Для того мы и здесь, чтобы вы спали спокойно.

Если бы эти слова прозвучали из уст кого-то другого, они вряд ли убедили бы Астею. Но спокойный ровный голос Верлана действовал на людей магически. Бельфеддор всегда удивлялся этой его способности. Хладнокровный рунгумен никогда не терял присутствия духа, даже на поле боя он разил врагов с потрясающей невозмутимостью, словно выполнял привычную обыденную работу.

– Надолго вы здесь? – спросил Тессеннес.

– Как получится, – ответил Бельфеддор. – Посмотрим по обстановке. Чернокожие вас не беспокоят?

– Мы торгуем с племенами и живем мирно, – ответил Тессеннес. – Здесь гораздо спокойнее, чем на побережье.

– Скоро здесь будет не так спокойно, – мрачно заметил демон.

– На рассвете я, Кронго и Гиссерий отправимся в джунгли, – сказал Бельфеддор. – Мой отряд останется здесь под командованием Верлана.

– Уж не намечается ли поход на черные племена? – с опаской спросил Тессеннос.

– Ты сам сказал, что вы мирно живете, – ответил Бельфеддор. – Легионам императора нет нужды воевать с племенами.

Неожиданно послышались частые удары гонга.

– Что-то случилось, – с тревогой произнес Тессеннес. – Это дозорный на сигнальной башне поднял тревогу.

– И так понятно, что не на обед созывают, – отозвался Кронго, нетерпеливо теребя рукоять меча в ожидании приказа своего капитана.

На террасу вбежал слуга и сообщил Тессеннесу:

– Хозяин, из джунглей выходят люди. Их много. Очень много.

Бельфеддор поднялся и кивнул своим воинам.

– Всем на стены, – приказал он.

Его спутники поспешили на конюшню – седлать своих гиппарионов.

– Пусть все жители, что могут биться, берут в руки оружие, – сказал капитан старшине и последовал за своими боевыми товарищами.

Вскоре на подмостки частокола, окружавшего поселение, поднялись воины из отряда Бельфеддора и вооруженные поселенцы. В сгущающихся сумерках джунгли, со всех сторон окружавшие городок, казались черной стеной.

– Смотри, капитан, – сказал один из воинов, указав Бельфеддору на множество чернокожих, выходивших из зарослей к глубокому рву перед частоколом.

– Кажется, тревога была напрасной, – разочарованно произнес демон. – Здесь не с кем биться.

– Проклятье! – вскричал Кронго, присмотревшись. – Да тут одни бабы и ребятня!

Действительно – из джунглей выходили женщины, ведя за руки и неся за плечами маленьких детей. Ребята постарше тащили узелки с пожитками.

– И часто такое бывает? – спросил Бельфеддор, взглянув на Тессеннеса, стоявшего рядом.

– Впервые вижу такое паломничество, – обескураженно ответил старшина поселения. – Бывает, что вожди племен отправляют друг другу большие караваны с посольством и дарами, но эти явно от кого-то бегут. Похоже, они даже пришли сюда не по нахоженному тракту, а пробирались звериными тропами.

– Ты знаешь, из какого они племени? – снова спросил Бельфеддор.

– Слишком темно, я не вижу расцветки одежд. Но сейчас мы все узнаем.

Тем временем на вычищенном от зарослей пространстве между стеной джунглей и рвом уже собралось более тысячи человек. Перегнувшись через частокол, Тессеннес что-то прокричал вниз на межплеменном наречии. Бельфеддор плохо знал языки черных племен, но догадался, что старшина спрашивает людей, кто они такие.

Вперед выступил человек с копьем. В сгустившихся сумерках его было трудно разглядеть, но, судя по росту, фигуре и голосу, это был молоденький юноша, еще совсем мальчик. Он что-то звонко прокричал в ответ на том же межплеменном наречии.

– Что он сказал? – нетерпеливо спросил Бельфеддор.

– Они из племени тонго, их земли далеко отсюда. Они прошли уже территории нескольких племен и пойдут дальше к побережью – искать защиты у большого белого вождя. Видимо, он имеет в виду наместника императора.

– Спроси, от кого они бегут, – потребовал Бельфеддор.

Услышав ответ чернокожего, Тессеннес нервно сглотнул и приложил ладонь к сердцу. Стоявшие поблизости жители поселения ахнули и принялись перешептываться.

– Что он сказал? – спросил Бельфеддор.

– Он сказал, что из джунглей на нас надвигается Тень, – глухо произнес Тессеннес. – Он сказал, что она покроет эти земли и заберет наши души, и советует уходить на побережье.

– Я должен поговорить с этим человеком, – сказал Бельфеддор. – Кронго, проводи его в дом старейшины. Верлан, пусть чернокожих накормят, но внутрь не пропускают. Тессеннес, идем со мной, будешь толмачом.

– Вообще-то не ты здесь главный, варвар, – запальчиво заметил ему Киоттос, стоявший рядом с дедом.

– Теперь я, – жестко отрезал Бельфеддор. – Властью наместника императора я ввожу в этом поселении военное положение. Мостки через ров убрать – и не выставлять без необходимости, дозоры на башнях усилить. Верлан, займись этим.

Капитан, Тессеннес и Киоттос спустились с подмостков. Астея, встретив их внизу, с тревогой спросила:

– Значит, война все-таки будет?

– Надейся на лучшее, девушка, – ответил воин.

– Эта девчонка такая пугливая, – заметил демон. – Трясется от каждого шороха, будто ее в детстве напугали.

– Они живут на самой окраине империи в окружении дикарей – чего же ты хотел? – отозвался Бельфеддор. – Лучше скажи что-нибудь по делу.

– Давай сперва выслушаем черного парня, а уж потом будем строить планы…

Бельфеддор и молчаливый Гиссерий вместе с Тессеннесом и его внуками вернулись в дом старшины поселения. Туда же Кронго вскоре привел чернокожего паренька. Тот действительно был очень молод, совсем еще мальчишка, но взгляд его был не по-детски суров, а несколько шрамов на обнаженной груди свидетельствовали о жестоких схватках с врагами или хищниками.

Бельфеддор взглянул на Тессеннеса и произнес, покосившись на Астею и ее брата:

– Не лучше ли твоим внукам оставить нас на время?

Киоттос скорчил презрительную гримасу, а Тессеннес ответил:

– Они все равно все узнают, как и прочие жители. Здесь многие понимают межплеменное наречие, они и сами могут расспросить чернокожих.

– Спроси чернокожего парня: что заставило их бежать? – потребовал Бельфеддор. – Меня не интересуют байки о Тени, пусть говорит поконкретней. Кто он сам и где все мужчины его племени?

Выслушав Тессеннеса, парнишка принялся рассказывать, старшина переводил его речь:

– Он младший сын вождя племени тонго, его зовут Хечана. На их земли пришли из Сердца джунглей акатаны. Тонгайцы отказались подчиниться Тени и во главе с вождем приняли бой. По приказу вождя Хечана повел женщин и детей племени к побережью, под защиту белых воинов. С акатанами движутся многие племена джунглей и саванн, принявшие Тень или покоренные ею. Акатанов ведут их жрецы. Они требуют от племен полного подчинения своей власти, а в случае отказа истребляют их безжалостно. За акатанами идет Тень.

– То есть он хочет сказать, что акатаны ведут Тень? – уточнил Бельфеддор.

Тессеннес покачал головой.

– Нет, это Тень ведет акатанов. Она захватила их земли, поработила души и захватывает все новые территории. Люди Тени, белые жрецы, разбудили Зло в недрах Аддатта и привели его в джунгли. Тень надвигается на побережье и готова покрыть весь мир.

Астея ахнула и прижала ладони к щекам, ее задиристый брат слегка побледнел, Кронго нахмурился, Гиссерий тяжело вздохнул.

– Что он знает о судьбе других племен? – спросил Бельфеддор.

– Одни покорились Тени, другие бьются насмерть, а их женщины и дети также уходят к побережью, – перевел Тессеннес ответ Хечаны.

– А что слышно о Токкато?

– Об этом он не знает.

– Хорошо, пусть идет к своим, – распорядился Бельфеддор. – Вы тоже оставьте нас, – сказал он Тессеннесу и его внукам.

Ошеломленный всем услышанным, Киоттос не посмел возразить. Хозяева дома покинули террасу. Хечана также ушел, вместо него появился Верлан.

– Наша задача несколько усложняется, – сказал ему Бельфеддор.

– Уже знаю, – кивнул Верлан. – Все поселение взбудоражено.

– Тем не менее планов мы менять не будем. На рассвете мы с тобой, Кронго, и с тобой, Гиссерий, отправимся к Сердцу джунглей.

Гиссерий по-прежнему не проронил ни слова, лишь кивнул. Кронго хмыкнул и спросил:

– Есть ли в этом нужда, капитан? Мы уже узнали немало.

– Немало, но недостаточно, – ответил Бельфеддор. – Коменданту нужны более точные сведения, чем слова чернокожего мальчишки. Вряд ли он видел Тень своими глазами, а слухам веры мало – мы должны лично убедиться, насколько велика сила наших врагов. Тем не менее ты, Верлан, отправь гонца к коменданту, пусть сообщит новости. Нам же, кроме всего прочего, необходимо пробраться в Токкато и встретиться со жрецами Ночи.

– А если город уже захвачен? – высказал опасение Верлан.

– В любом случае необходимо узнать это достоверно. Верлан, ты останешься здесь за главного. Расставь дозоры в джунглях. Если акатаны или другие враги появятся вблизи поселения, уводи всех в Октоссо, под защиту коменданта. Нас в этом случае не ждите.

– Я понял, капитан, – хмуро отозвался Верлан.

Бельфеддор взглянул на Гиссерия:

– Скажи хоть что-нибудь.

Арамей снова пожал плечами:

– Возразить мне нечего, раз молчу – значит, согласен.

Бельфеддор рассмеялся и хлопнул товарища по плечу. Он знал, что может положиться на этих воинов, проверенных и закаленных в кровавых битвах, что во множестве выпали на их общую долю за последние годы.

– Всем спать, – распорядился Бельфеддор.

– Странно, что ты не интересуешься моим мнением, – подал голос молчавший до сих пор демон.

– Уж ты-то точно молчать не стал бы, если бы тебе было что возразить, – отозвался Бельфеддор.


* * *


Изо дня в день трое воинов пробирались сквозь джунгли все дальше на полудень. Впереди продвигался Кронго, внимательно обшаривая заросли цепким взглядом. За ним на некотором удалении следовал Бельфеддор. Он полностью был уверен в Кронго: этот опытный воин без труда определил бы любую ловушку и заметил любой нечеткий след. Впрочем, в случае опасности демон сразу предупредил бы свою вторую половину. Последним, также на некотором удалении, шел долговязый Гиссерий. Рука арамея лежала на обухе секиры, прицепленной к поясу. Он не оглядывался – смотрел прямо перед собой, но его чуткий слух ловил каждый шорох за спиной, и в случае внезапного нападения сзади секира мгновенно оказалась бы в руках Гиссерия и рассекла любого противника.

Воины продвигались пешком, гиппарионов пришлось оставить в Саммото – даже верного Мрака, так как верхом было бы трудно преодолеть густые заросли, оставаясь незамеченными.

Кронго внезапно остановился и вскинул руку, подавая сигнал опасности. Бельфеддор и Гиссерий замерли.

– Что он увидел? – спросил Бельфеддор демона.

– Скорее услышал, – отозвался тот. – По тропе навстречу нам пробирается чернокожий парень, и он вооружен.

Между тем Кронго жестом призвал спутников затаиться, а сам отступил с тропы в сторону. Бельфеддор и Гиссерий также притаились в зарослях.

Через некоторое время на тропе показался молодой чернокожий воин. Он передвигался довольно быстро и при этом абсолютно бесшумно – вместе с тем было видно, что воин чутко прислушивается к каждому шороху и распознает не только звуки, но даже запахи. За его плечами висел круглый щит, к поясу был прицеплен бронзовый топор, а в правой руке он сжимал копье с широким зазубренным наконечником. Все его тело покрывала боевая раскраска, принятая у здешних племен.

Кронго отлично знал свое дело. Он уже более десяти лет провел в джунглях Черного берега и успел перенять многие навыки у чернокожих следопытов. Воин, продвигавшийся по тропе, услышал Кронго лишь в тот момент, когда тот поднялся из зарослей за его спиной. Развернувшись, чернокожий махнул копьем, попытавшись зазубренным острием разорвать горло противника, одновременно выхватывая топор. Если бы Кронго пригнулся, уворачиваясь от копья, чернокожий наверняка раскроил бы ему череп топором. Однако гертанец отклонился назад, пропустив копье, затем рванулся навстречу противнику, перехватил его руку с топором и коротко ударил чернокожего кулаком в гортань. Подоспевшие Бельфеддор и Гиссерий схватили противника сзади и мгновенно скрутили.

– Можно особо не беспокоиться, он здесь один, – сообщил демон.

После удара Кронго по горлу чернокожий лишь тихо хрипел, не в силах даже говорить – не то что кричать.

– Надо бы осмотреться, – тихо произнес Кронго, намереваясь отправиться проверить тропу, откуда пришел чернокожий.

– В этом нет нужды, – остановил его Бельфеддор. – Там никого нет.

Кронго пожал плечами. Он уже не раз убеждался, что необыкновенное чутье никогда не подводит капитана: не зря его считают колдуном.

– Судя по узорам на его роже, это акатан, – заметил Кронго. – Я доверяю тебе, капитан, но акатаны в одиночку не ходят.

– Тем не менее это так, – ответил Бельфеддор. – Спроси его, Гиссерий, что он здесь делает?

Гиссерий присел на корточки рядом с поверженным воином и повторил вопрос Бельфеддора на языке акатанов. Арамей почти всю жизнь провел на Черном берегу, не раз бывал в самом Сердце джунглей и знал не только межплеменное наречие, но и многие языки и диалекты племен, что жили в глубине джунглей.

Акатан лишь всхрипнул в ответ. Взглянув на Кронго, Гиссерий с укоризной произнес:

– Ты слегка погорячился, дружище.

– Ничего, парень он крепкий, сейчас очухается, – ответил тот.

Вскоре к пленнику действительно вернулась способность говорить. Настороженно поглядывая на белых воинов, он что-то прохрипел.

– Чего он там лопочет? – спросил Бельфеддор.

– Спрашивает, не воины ли мы большого белого вождя с побережья, – перевел Гиссерий.

– Ответь ему, – разрешил капитан. – И хорошенько расспроси о нем самом.

Гиссерий и пленник обменялись несколькими фразами, после чего арамей сообщил:

– Он действительно акатан, его зовут Кетанга. Их войско движется сюда, а он сбежал во время битвы с одним из племен и пробирается к побережью.

– Почему он сбежал? – спросил Бельфеддор.

– Он говорит, что жрецы Акатании подчинили свой народ Тени, – перевел Гиссерий ответ чернокожего. – Тень ведет несметную силу к побережью, покоряя джунгли и подчиняя себе племена. Он не хочет служить Тени и ее жрецам, поэтому покинул войско. Некоторые племена джунглей пытаются противостоять захватчикам, но они слишком слабы. Лишь армия большого белого вождя может дать достойный отпор Тени.

– Он что-нибудь знает о Токкато? – снова спросил Бельфеддор.

– Он говорит, что часть армии акатанов осадила город, но пока не может его захватить, – ответил Гиссерий.

– Пусть покажет нам путь, которым можно обойти их войско и пробраться к Токкато, – потребовал Бельфеддор.

Гиссерий перевел пленнику приказ капитана. Услышав его слова, акатан поежился, в его голосе появился страх.

– Он не советует нам идти к Токкато, – сказал Гиссерий, выслушав ответ пленника. – Он говорит, что мы должны поскорее предупредить большого белого вождя о надвигающейся угрозе.

– Это не ему решать, – жестко произнес Бельфеддор. – Либо он идет с нами, либо умрет прямо здесь.

Акатан съежился еще больше, но ответ из его уст прозвучал утвердительно.

– Он постарается провести нас, – перевел Гиссерий.

– Тогда скажи ему, что если он попытается сбежать, я лично отрежу ему голову, – сказал Бельфеддор. – А сам следи за ним.

Гиссерий поднял акатана на ноги. Он намотал конец сыромятного ремня, которым были связаны руки пленника, на свою левую руку и подтолкнул Кетангу вперед. За ним последовал Бельфеддор, Кронго переместился в хвост отряда. Топор акатана Кронго заткнул себе за пояс, копье взял в руку, а щит просто отбросил в заросли.

Несколько дней акатан вел ногарских воинов звериными тропами через густые дебри к Сердцу джунглей. Кетанга ни разу не предпринимал попыток к бегству, тем не менее Гиссерий ни на миг не оставлял вниманием своего подопечного и ослаблял путы на его руках лишь на время привалов. Вздумай акатан попытаться бежать, арамей без колебаний раскроил бы ему голову секирой.

На одном из ночных привалов Бельфеддор попросил Гиссерия подробнее расспросить пленника о последних событиях в джунглях.

– Белые люди пришли в горы Аддатта и разбудили Тень, – перевел Гиссерий ответ Кетанги. – Во главе их стоит очень могучий жрец и маг. Он склонил на службу Тени большинство жрецов Акатании. Среди ночи грозная сила ураганом обрушилась на города Акатании и сокрушила их в один миг. Царь Метанга погиб в развалинах своего города, а его подданные потеряли все, что имели. Утром жрецы объявили, что царь пал потому, что противился новой вере, и возвестили восход Тени. Теперь у акатанов новая вера, и новые боги требуют от них крови врагов. Тень опустошила земли акатанов в одну ночь и завладела разумом людей. Немногим удалось противиться воле жрецов, но никто не осмеливается противостоять им открыто, все, кто может, бегут в Токкато или к побережью. Сейчас Тень ведет армию акатанов к побережью, и в ее рядах не только воины, но и женщины, и даже дети. Они будут биться насмерть, не ведая страха, ибо души их во власти Тени.

– Да хватит уже об этой Тени, – отмахнулся Бельфеддор. – Пусть лучше скажет, как велика ее армия?

– Она несметна, – перевел Гиссерий.

При этих словах Кронго усмехнулся и произнес:

– Этим раскрашенным дикарям любой отряд, где больше сотни человек, кажется несметной армией.

– Сомневаюсь, что он преувеличивает, – ответил Гиссерий. – Акатаны – смелые воины, их трудно испугать и подчинить. Если все племена действительно отходят к побережью, под защиту наместника, значит, сила Тени действительно очень велика.

– Предпочитаю увидеть эту силу собственными глазами, – проворчал Бельфеддор.

– Скоро увидишь, – заверил его демон. – Я уже чувствую ее: она совсем близко.

– Вот тогда и посмотрим, насколько прав черный парень, – ответил ему Бельфеддор.

Вслух же он приказал:

– Спать. Кронго, ты первым встанешь на караул. Потом ты, Гиссерий.

Как и все предыдущие, эта ночь прошла без происшествий, и на рассвете маленький отряд продолжил свой путь. Когда солнце вновь начало клониться к закату, демон сообщил Бельфеддору:

– Чуть левее к восходу много людей. Очень много. И все они мертвы.

– Что там произошло? – спросил Бельфеддор.

– Судя по всему, большая битва. Желаешь взглянуть?

– Еще как желаю…

Бельфеддор окликнул своих спутников и указал им другое направление. Спустя некоторое время джунгли заметно поредели, и глазам путников предстало жутковатое зрелище. У большинства деревьев вокруг были обломаны сучья и макушки, многие были вырваны из земли с корнями, и повсюду, сколько видел глаз, в примятой, бурой от крови траве лежали изрубленные тела чернокожих воинов.

Осторожно ступая среди мертвых тел, Бельфеддор и его спутники обследовали место недавнего побоища. Павших было так много – казалось, все джунгли завалены трупами. Над мертвечиной роились тысячи мух кое-где среди тел копошились гиены. В безветренном воздухе стоял металлический запах крови.

– Сколько их тут? – спросил Бельфеддор демона.

– Много, дружище, – мрачно отозвался тот. – Тысячи три, не меньше.

– Интересно было бы знать, с кем они тут сражались, – произнес Бельфеддор уже вслух.

Кетанга печально вздохнул и что-то сказал.

– Что он говорит? – поинтересовался Бельфеддор.

– Они не покорились Тени, – перевел Гиссерий.

Бельфеддор присел на корточки, осматривая трупы.

– Не знаю, насколько реальна эта пресловутая Тень, но вот эти раны нанесены оружием, а оружие наверняка держали человеческие руки, – произнес капитан, указав на кровавые отметины своим спутникам.

– Судя по одеждам и боевой раскраске, здесь бились воины нескольких племен, – заметил Кронго. – Бились не друг с другом, а с кем-то еще.

– С кем же? – спросил Бельфеддор. – Где трупы их врагов? Здесь пали тысячи человек, не может быть, чтобы они не уложили ни одного противника.

Словно поняв недоумение капитана, Кетанга вновь заговорил. Бельфеддор вопросительно взглянул на Гиссерия. Арамей принялся переводить речь чернокожего:

– Все эти воины противостояли войску акатанов и племен, принявших Тень. Их души уже принадлежат Тени, а после смерти она забирает и их тела, поэтому здесь нет павших воинов Тени.

– Развяжи парня, – приказал Бельфеддор Гиссерию, указав на пленника.

– Разумно ли это, капитан? – усомнился недоверчивый Кронго.

– Пока я не вижу причин не доверять ему.

Гиссерий перерезал ремень, стягивавший руки акатана. Потерев запястья, Кетанга прижал ладонь к сердцу и поклонился Бельфеддору в знак благодарности.

Окинув взглядом окрестности, Бельфеддор произнес:

– Стало быть, все эти воины бились с акатанами. Но кто же выворотил деревья?

– Взгляни на эти следы, капитан, – указал ему Гиссерий. – Это следы мастодонтов, они есть на вооружении во многих племенах центральных джунглей. Этих зверей заковывают в броню и используют в бою как живые крепости и тараны.

– Мастодонты могли обломать деревья, но сомневаюсь, что им под силу вырвать стволы из земли, – заметил Бельфеддор.

Гиссерий пожал плечами и ответил:

– Сейчас попробуем узнать у нашего черного приятеля.

Он задал вопрос Кетанге и, выслушав его ответ, перевел:

– Это сделала Тень. Ее сила очень велика. Точно так же она в одну ночь разрушила все города Акатании.

Бельфеддор недоверчиво хмыкнул.

– Похоже, ты недооцениваешь силу Тени, – заметил демон.

– Все чернокожие слишком суеверны, – ответил ему Бельфеддор. – Предпочитаю не делать никаких выводов, пока не увижу эту Тень собственными глазами.

– Лучше бы нам с ней не встречаться, – произнес демон.

– Не будь трусом!

– Ты дурак, если до сих пор думаешь, что я могу чего-либо бояться. Мною движет не страх, а осторожность: не хочу рисковать нашим телом. Не будь и ты таким пренебрежительным, иначе вновь вовлечешь нас в беду. Ты уже забыл, как попал в ловушку в храме?

– Не лучше ли нам вернуться, капитан? – спросил Кронго. – Мы уже видели достаточно, чтобы убедить наместника потребовать помощи у императора.

– Теперь уже очевидно, что сила Тени очень велика и на побережье надвигается серьезная угроза, – поддержал его Гиссерий.

Бельфеддор покачал головой.

– Наша миссия еще не закончена. Мы должны попасть в Токкато.

– Тогда нам лучше поторопиться, – ответил Кронго. – Чем дольше мы будем здесь околачиваться, тем труднее будет вернуться.


* * *


Тяжелый валун гулко ударил в стену величественного пирамидального сооружения, сложенного из каменных глыб, и с грохотом скатился вниз по уступам стены, промяв булыжную мостовую и обрушив вслед за собой град каменных осколков.

Камни и пылающие бревна непрерывно обрушивались на осажденный город, в запертые ворота днем и ночью бил огромный таран.

В сопровождении десятка воинов на стену поднялись три человека в белых одеяниях жрецов. Здесь, как и на всех прочих участках высокой каменной стены, опоясывающей город, вот уже несколько дней шла не прекращающаяся ни на миг ожесточенная рубка. Глубокий ров давно завалили тела погибших в битве, и захватчики взбирались на стены не столько по штурмовым лестницам, сколько в буквальном смысле по трупам своих соратников. Защитники города разили врагов, сменяя друг друга лишь на время краткого сна, а из джунглей прибывали все новые полчища, живыми волнами накатывая на стены.

Тень пыталась покорить Токкато – цитадель магов, обитель богов Ночи, Сердце Черных джунглей. Здесь укрылись последователи культа ночных богов, преимущественно ногары, и чернокожие племена, отказавшиеся принять новую веру. Пытаясь сломить сопротивление обитателей Токкато, жрецы Тени посылали в бой на стены непокорного города тысячи воинов Акатании и прочих племен Черных джунглей. Среди захватчиков были не только мужчины, но и женщины, и даже дети. С тупым безразличием они бросались на стены, сотнями погибая под клинками защитников города. Тень не щадила своих слуг, не щадили их и защитники Токкато. Те, кто не отважился поднять меч на женщину или ребенка, что бились в рядах вражеской армии, сами пали под их ударами еще в первые часы битвы.

К жрецам приблизился пожилой воин крупного телосложения в залитой кровью кольчуге.

– Наши силы на исходе, – произнес он. – Люди смертельно устали. Долго нам не выстоять.

– Храм делает все возможное, государь, – ответил старший из жрецов.

– Этого мало! – воскликнул воин. – Нам нужна помощь богов, иначе всех нас похоронят здесь, а город и сам храм сровняют с землей.

Правитель Токкато царь Ксентеннетос бился с врагами наравне со своими воинами, защищая город. Его бойцы действительно вымотались за две недели осады, они уже еле держались на ногах, а джунгли исторгали из своих дебрей к стенам осажденного города все новые полчища врагов. Обитателям Токкато оставалось уповать только на помощь могучих богов Ночи – покровителей города.

– Осталось продержаться еще немного, – произнес старший из жрецов. – Сегодня ночь полнолуния, пятеро призовут богов на борьбу со Злом и получат полную силу. Но нас ждет еще более кровавая битва – будь готов к ней, государь.

Сгустились сумерки, на джунгли быстро надвигалась ночь, а воины Тени все так же неистово бросались штурмом на стены города, не давая осажденным передышки. Уставших и раненых защитников города сменяли другие – лишь царь Ксентеннетос по-прежнему не покидал стены.

Когда ночь стала непроницаемой и в глубине города вспыхнули тысячи огней, над джунглями раздался низкий трубный рев. Повинуясь этому сигналу, штурмующие отхлынули от стен.

– Они отступают? – с надеждой спросил своих товарищей молодой воин, тяжело дыша.

Царь бросил взгляд в его сторону и произнес:

– На это даже не надейтесь. Тень не оставит нас в покое так просто. Не расслабляйтесь, будьте готовы к новой битве.

Между тем над джунглями нависла гнетущая тишина. Воины тревожно вглядывались во тьму, прислушиваясь к каждому шороху.

– Что же там происходит? – прошептал все тот же молодой воин.

За много дней осады в непрерывной битве страх защитников города притупился, но сейчас, в этой неестественной тишине, подавляющей тревожным ожиданием чего-то неведомого, трепетали души даже бывалых воинов.

– Лучники, дайте огня, – распорядился царь.

С городских стен в ночь взвились сотни зажженных стрел, разгоняя тьму. Однако, достигнув стены джунглей, все огни разом погасли, словно поглощенные могучей необъятной силой.

Воины, находившиеся подле царя, взглянули на своего повелителя.

– Лишь одно могу вам сказать, – сурово произнес царь. – Если в эту ночь мы выстоим, город останется жить. Да пребудет с нами сила богов!

Никто не усомнился в словах государя – каждый чувствовал, что наступает время решающей битвы за Токкато.

К царю приблизился молодой жрец. Следом за ним на стены начали подниматься сотни людей – старики, женщины, даже дети.

– Зачем вы здесь? – сурово спросил Ксентеннетос.

– Сейчас тебе понадобятся не только воины, повелитель, – ответил жрец. – Мы вместе защитим наш город от Зла.

Царь кивнул. Невозможно было не признать правоты молодого жреца. Воины выстояли в тяжелейшей многодневной битве – сейчас наступало время схватки более могучих сил. Верховные служители культа призывали богов Ночи на борьбу со злом, взывая к могучим покровителям, – сюда же, на стены, пришли все, кто был отмечен их печатью. Уже на протяжении более ста лет Токкато являлся цитаделью магов и чародеев Сердца джунглей, большинство его обитателей составляли жрецы, колдуны, знахари, ведьмы, а в войске царя несли службу многие воины-маги, искусно владевшие не столько мечом, сколько силой бессмертных богов. Сейчас, когда Тень готовилась к решающему штурму, воинам царя могла пригодиться помощь любого, даже самого неопытного, только начинающего мага.

Со стороны джунглей послышался звук, схожий с шелестом ветра в листве. Однако воздух оставался недвижим, как и на протяжении всех дней осады. Шелест все приближался. Защитники города всматривались в темноту, пытаясь разглядеть нового противника. Воины приготовили клинки.

– Что это? – спросил Ксентеннетос молодого жреца.

– Не знаю, – ответил тот. – Тень закрывает их, я не могу рассмотреть, что надвигается на нас.

Со стены в темноту полетели факелы, но, как и прежде, все огни угасли на лету.

Один из воинов вскрикнул и хлопнул себя по обнаженному плечу, размазывая кровь. Отовсюду послышались крики, кто-то упал со стены, вопя от боли.

С грозным шелестом через стену полилась темная волна, блистая в огнях факелов рубиновыми искрами.

– Муравьи! – воскликнул царь, раздавив кулаком крупное насекомое.

Теперь в криках защитников города зазвучали не только боль, но и панический ужас. Из глубин джунглей к городу подошли полчища плотоядных муравьев. Обитатели Токкато впервые видели маленьких хищников, но практически каждый знал, что эти насекомые в несколько мгновений способны обглодать человека до костей. Отбросив клинки, воины принялись факелами отгонять прожорливых тварей, однако натиск насекомых не ослабевал. Один за другим люди падали со стен, воя от боли и ужаса. Ряды защитников города охватила паника: даже бывалые воины готовы были отступить, понимая, что сдержать напор муравьев-людоедов невозможно.

– Заклятие огня! – выкрикнул молодой жрец.

Он первым принялся громко читать заклинание, сцепив пальцы. Все, кто знал слова заклинания, подхватили его призыв, и скоро над городом зазвучал стройный тысячегласый хор. С последним словом жрец расцепил пальцы и выбросил ладони вперед.

Над стенами взвилось пламя, кольцом охватив осажденный город. Занялись трупы, завалившие ров, воздух наполнил удушающий чад и смрад горящих тел. Задыхаясь в дыму, защитники города уничтожали насекомых, успевших прорваться за стены.

– Вовремя, – прохрипел царь, одобрительно кивнув молодому жрецу. – Еще немного – и нам пришлось бы бросить этот рубеж.

– Это еще не конец, государь, – ответил жрец, тяжело дыша. – Тень специально выпустила на нас этих тварей, чтобы ослабить нашу магическую защиту. Сейчас снова начнется штурм, и даже пламя не остановит врагов.

В глубине города, со стороны Храма, гулко прозвучал большой гонг, возвещая священный час полночи. Словно повинуясь этому сигналу, облака расступились, освободив от своей завесы серебристый диск луны. Сквозь пламя осажденные увидели темную массу перед стенами города.

– Что это там такое? – настороженно спросил один из воинов. – Это люди?

– Почти, – глухо произнес молодой жрец, вглядываясь в ряды тысяч новых противников – Это марози.[16]

Среди защитников стен тихим гулом пронесся неясный ропот. Многие слышали об этих странных обитателях самых глубин Черного Юга, но мало кому доводилось видеть их собственными глазами, а белые жители побережья вообще считали слухи об этом загадочном народе оборотней мифом, страшными сказками чернокожих старух.

И вот эта жуткая легенда обрела плоть у стен осажденного города. Насколько было известно по слухам, племена марози обитали далеко за джунглями, где сожительствовали с дикими кошками саванн, от которых и переняли свое название и благодаря чему получили способность обращаться в злобных кровожадных зверей с приходом полнолуния.

Не прозвучало ни единого сигнала, тем не менее тысячи марози одновременно устремились на стены, словно повинуясь немому приказу, на бегу принимая свое звериное обличье. Ловкие существа мгновенно устремились на стены, не страшась пламени. Вновь закипел отчаянный бой.

Острые когти и клыки разрывали человеческую плоть, бронзовые клинки с хрустом врубались в тела оборотней. Помогая воинам отразить атаку, в битву вступили чародеи. Полная луна не только обнажила грозный лик оборотней, призванных Тенью, но и придала сил последователям культа ночных богов, усилила их магическую мощь, уже порядком растраченную в схватке с муравьями-людоедами. Воины-маги сбивали врагов со стен силой огня, обрушивая на противников снопы молний, чародеи-горожане своими заклинаниями создавали невидимый магический щит, оберегая защитников от атаки оборотней.

И тем не менее силы были слишком неравны. Словно все джунгли обрушились на осажденный город, пытаясь раздавить его защитников и сровнять Токкато с землей.

– Нам не удержаться, – прохрипел один из воинов, шатаясь от усталости.

Тут же острые клыки марози разорвали его горло, воин даже не успел вскинуть клинок ослабевшей рукой.

Царь Ксентеннетос сбил противника щитом со стены вниз, ударом меча снес голову другому оборотню, прыгнувшему на него из огня, и грозно прорычал:

– Стоять до конца!

Молодой жрец сплел пальцы вместе, выбросил ладони вперед, и невидимый удар сбил со стены сразу двоих марози.

– Помощь уже близко! – крикнул он. – Я чувствую это! Держитесь!

Серебристый диск луны закрыла рыхлая туча. Послышалось хлопанье крыльев, а спустя несколько мгновений с неба на атакующих обрушились сотни теней. Совы, ночные пернатые хищники, пришли на помощь осажденным. Их острые когти раздирали тела оборотней, крепкие клювы выдалбливали им глаза. И все же атака на город не ослабевала, ряды защитников редели с каждым мигом, а силы чародеев иссякали. Все чаще магам приходилось поднимать оружие павших воинов, не надеясь на свое искусство.

– Этого мало, ничтожно мало! – прохрипел царь. – Нам нужна более действенная помощь, иначе эта ночь станет для нас последней!

– Помощь уже близко! – снова заверил его молодой жрец.

В подтверждение его слов в спины защитникам Токкато ударил ураганный ветер. Словно порожденные ураганом, из небытия возникли тысячи воинов с серыми звериными лицами и в белых плащах. Взвившись на стены, они волной сбросили атакующих вниз и, спустившись со стен, погнали противников к джунглям, нещадно истребляя всех, кто попадался под их клинки.


* * *


Еще издали Бельфеддор и его спутники услышали шум битвы.

– Похоже, Токкато и в самом деле осажден, – тихо заметил Кронго. – Думаю, попасть туда будет непросто.

– Он прав, – подтвердил демон. – Токкато в глухой осаде, туда не прошмыгнуть даже мыши.

– Подойдем ближе, насколько это возможно, и осмотримся, – произнес Бельфеддор. – Среди ночи нам будет легче обойти врагов и пробраться в город.

– А ты следи в оба, – добавил он уже про себя, обращаясь к демону.

Маленький отряд продолжил свое продвижение. С каждым шагом шум ожесточенной битвы слышался все явственней и все более сгущалась темнота.

Вскоре мрак стал совсем непроницаем, и путникам пришлось продолжать свой путь практически на ощупь. Оказавшись на небольшой полянке, шедший впереди Кетанга остановился и что-то прошептал.

– Чего он хочет? – поинтересовался Бельфеддор.

– Говорит, что скоро мы столкнемся с Тенью, – перевел Гиссерий.

– Черный парень прав, – подтвердил демон. – Враги уже вокруг нас – готовься к бою, дружище.

Облака, застилавшие небо, расползлись в стороны, полная луна осветила поляну. Со всех сторон послышался шорох листвы.

– Не стой пнем! – злобно воскликнул демон. – К бою!

Не колеблясь ни мгновения, Бельфеддор скомандовал:

– В круг!

Все четверо обнажили оружие, повернувшись спинами друг к другу. В тот же миг из зарослей со всех сторон на них с глухим рычанием набросились полуголые пятнистые существа, похожие на людей, но ловкие и стремительные, как кошки.

Клинки Бельфеддора молниями разили злобных тварей, меч Кронго и секира Гиссерия с не меньшим усердием множили количество трупов. Кетанга оказался умелым бойцом, его копье и боевой топор уложили в траву добрый десяток противников.

– Капитан, надо убираться отсюда! – прохрипел Кронго. – Стоя на месте, мы не удержимся против этой оравы.

– Он прав, – заметил демон. – Тебя-то я смогу вытащить из этой заварухи, а вот наших приятелей разорвут на части.

– Лучше придумай что-нибудь, – отозвался Бельфеддор. – Мы должны попасть в Токкато.

– Единственный способ – идти напролом. Но, как я уже сказал, своих спутников мы потеряем.

– Меня это не устраивает. Попробуем все-таки пробиться, но приглядывай за ними.

– Постараюсь, но ничего не обещаю. В первую очередь меня волнует наша собственная безопасность.

– Теперь у нас только один выход: пробиваться к Токкато, – объявил Бельфеддор своим спутникам, ожесточенно работая клинками.

– Это безумие! – прохрипел Кронго, отбрасывая Щитом одну тварь и рассекая мечом другую. – Но не мне оспаривать твой приказ, капитан, – скажу только, что нам лучше поторопиться.

– Гиссерий, передай Кетанге, что он не обязан следовать за нами.

– Ты думаешь, он сможет сейчас выбраться отсюда в одиночку? – усмехнулся арамей. – Ему все равно деваться некуда, так что мы все с тобой, капитан.

– Действительно, глупейшее предложение, – согласился демон.

– Вперед! – скомандовал Бельфеддор.

Разбрасывая в стороны многочисленных противников и с каждым шагом получая все новые кровавые раны, четверо воинов устремились в сторону осажденного города.

– Кто это такие? – спросил Бельфеддор демона, срубая очередную клыкастую голову.

– В этих джунглях я знаю столько же, сколько и ты, – отозвался демон. – Спроси у своего арамейского друга: он полжизни провел в этих краях.

Бельфеддор последовал совету своей второй половины.

– Это марози, – пояснил Гиссерий, всаживая секиру в череп очередного противника. – Полулюди-полукошки, оборотни. Я слышал о них, но своими глазами вижу впервые. Их племена обитают в саваннах далеко на полудне. Сюда их, видимо, привела Тень.

Отмахнувшись топором от оборотня, Кетанга споткнулся и упал на спину. Сразу трое марози набросились на него сверху. Их острые когти и клыки неминуемо разорвали бы чернокожего воина, однако капитан и его солдаты поспешили на помощь своему спутнику. Ударом меча Кронго снес голову одному из оборотней, Бельфеддор зарубил еще двоих, Гиссерий схватил Кетангу за плечо и рывком поднял его на ноги.

– Держись на ногах, парень, не падай больше! – прорычал Кронго чернокожему.

Вскоре оборотней стало так много, что продвижение вперед сделалось невозможным.

– Если хочешь попасть в Токкато, ты должен бросить своих спутников, – заметил демон. – Они устали. Тебя я смогу провести, их – нет.

– Я не могу их бросить, – отозвался Бельфеддор.

– Глупо. Они погибнут в любом случае. Оставаясь с ними, мы лишь напрасно теряем время.

Бельфеддор и его спутники продолжали ожесточенно истреблять противников. Воины капитана и Кетанга все более выбивались из сил, и Бельфеддору все чаще приходилось принимать на себя все атаки, оберегая своих товарищей.

– Брось их, – вновь посоветовал демон. – Нам не сберечь твоих солдат. Твое глупое благородство сейчас совсем неуместно.

– Заткнись и делай свое дело! – со злобой ответил Бельфеддор. – Я не отдам их этим тварям.

Внезапно порыв ураганного ветра всколыхнул заросли. Среди деревьев замелькали белые плащи. Неизвестные воины безмолвно набросились на марози, безжалостно разрубая их пятнистые тела на части. Похоже, появление новых противников вызвало среди оборотней панику. Испуганно визжа, они поспешили убраться прочь и растворились в зарослях.

Воины в белых плащах обступили Бельфеддора и его спутников.

– Благодарю за помощь, – произнес Бельфеддор, тяжело дыша. – Откуда вы? Из Токкато?

Неизвестные не отозвались ни единым звуком. Присмотревшись внимательней к своим спасителям, Бельфеддор заметил, что лица воинов странно вытянуты, покрыты седой щетиной и более напоминают волчьи морды.

– Кто это? – спросил он демона.

– А вот эти парни мне кое-кого напоминают, – отозвался тот. – Давно я уже их не встречал и меньше всего ожидал увидеть здесь.

Потребовать более подробного объяснения Бельфеддор не успел. Вновь поднялся ураганный ветер, срывая листву с деревьев. Заросли всколыхнулись и раздвинулись, образовав тоннель, в котором бесновался воздушный вихрь. Один из воинов в белых плащах молча указал на вход в тоннель, явно предлагая Бельфеддору и его спутникам войти туда.

Бельфеддор взглянул на своих товарищей. Кронго хмыкнул и пожал плечами, остальные промолчали.

– Следуй за ними, Бельфеддор! – прозвучал над джунглями мелодичный женский голос. – Ты попадешь туда, куда тебе нужно.

Бельфеддор и его спутники инстинктивно оглянулись по сторонам, но кроме загадочных безмолвных воинов вокруг никого не было. Голос неизвестной женщины показался Бельфеддору смутно знакомым, однако времени на размышления уже не оставалось. Словно утомившись ждать добровольного согласия путников, воронка воздушного вихря надвинулась на них и увлекла в тоннель вместе с воинами в белых плащах. Джунгли растворились бесформенной массой, и через мгновение ночная тьма рассеялась огнями сотен факелов.

Бельфеддор и его спутники с удивлением огляделись. Они оказались на просторной площади, вымощенной булыжником, в окружении множества воинов и простого люда.

К капитану подошел пожилой бритоголовый жрец и произнес:

– Приветствую тебя, Бельфеддор.

Присмотревшись к жрецу, капитан с удивлением узнал главу храма Забытых богов.

– Приветствую и я тебя, почтенный Кальматтес, – ответил Бельфеддор. – Мы в Токкато?

– Именно так, – кивнул жрец. – Зачем вы так стремились попасть сюда?

– Я выполняю поручение коменданта крепости Октоссо. Я должен увидеть верховных жрецов Храма Ночи.

– Ты увидишь их. – Кальматтес опять кивнул. – Идем, я провожу тебя. За своих спутников не беспокойся, о них позаботятся.

Жрец взял Бельфеддора под локоть и повлек за собой.

Следуя за Кальматтесом, Бельфеддор озирался по сторонам. В ожесточенной битве ночь пролетела незаметно, небо на восходе начало светлеть, с просторных улиц города рассеивалась тьма.

Вокруг возвышались мегалитические сооружения, подобных которым Бельфеддор не видел даже в Отоммосо. Своей архитектурой они напоминали храмовые громады Ногары, однако имели более причудливые формы, не придерживаясь четкой симметрии.

Обратив внимание на величественное сооружение, подобное горному пику, склоны которого горели тысячами огней, отражавшихся в зеркальной поверхности бассейна у широкой арки портала, Бельфеддор спросил:

– Что это?

– Это и есть Храм Ночи, – пояснил Кальматтес.

– Разве мы идем не туда? – удивился Бельфеддор.

– Нет, мой друг. – Кальматтес покачал головой. – В Храм нет доступа никому из смертных, даже жрецам. Это обитель богов и пятерых бессмертных дев. Но не беспокойся, ты увидишь верховных жрецов во Дворце правителя.

Мимо пронесли на носилках окровавленного воина, следом проковыляли еще несколько раненых воинов, поддерживая друг друга.

– Вижу, и для Токкато сейчас не лучшие времена, – заметил Бельфеддор.

– Да, слуги Тени пытаются покорить город, – подтвердил жрец.

– Скажи, почтенный Кальматтес, как ты сам оказался здесь? – поинтересовался Бельфеддор.

– Волею судьбы, – ответил жрец. – Я пришел туда, где был нужен.

– Следует ли понимать тебя так, что в Отоммосо ты совсем не был нужен? – осторожно спросил капитан.

– Не совсем так. Просто здесь я нужен больше. Главная битва с Тенью произойдет в Ногаре, здесь же мы сдерживаем ее натиск, чтобы дать империи время для подготовки последнего рубежа.

– Неужели Тень все-таки придет в Ногару? – встревоженно спросил Бельфеддор.

– Увы, мой друг, это неизбежно. Щупальца Тени уже давно проникли в Ногару, ты сам столкнулся с ее последователями. А сколько их еще затаилось в ожидании своего часа. Тень придет в Ногару, она уже одной ногой там. Мы можем лишь задержать ее, но не в силах остановить.

– Не слишком радостное будущее ты предрекаешь, почтенный Кальматтес. – Капитан тяжело вздохнул. – Появляется чувство, что все наши усилия напрасны.

– Это не так, – возразил жрец. – Мы противостоим Тени, ослабляем ее мощь. Ногара, скорее всего, падет под ее натиском, но мир выстоит, и человечество останется жить.

Кальматтес взглянул на Бельфеддора и с улыбкой спросил:

– Твой тайный друг все еще с тобой?

– Здесь я, – проворчал демон. – Куда ж мне деться?

– Да, со мной, – ответил Бельфеддор. – Без его помощи я и мои спутники вряд ли пережили бы эту ночь.

– Принимаю твои слова как благодарность, – усмехнулся демон. – Большего от тебя все равно не дождешься.

– Что ж, он еще не раз принесет тебе удачу, – произнес Кальматтес, опять улыбнувшись.

– Вот, прислушайся к умному человеку! – удовлетворенно воскликнул демон. – А то постоянно только ворчишь.

– С тобой иначе нельзя: так и норовишь сесть мне на шею, – огрызнулся Бельфеддор.

– Пока что, наоборот, моя шея выносит нас обоих, – язвительно заметил демон. – Постоянно приходится вытаскивать тебя из переделок.

– А куда тебе деваться? Жизнь-то у нас одна на двоих. Умру я – ты тоже сдохнешь.

– Вот этим ты всегда и пользуешься, – проворчал демон.

Бельфеддор вновь обратился к жрецу:

– Почтенный Кальматтес, семь лет назад в Отоммосо я привел к тебе девушку. Скажи, что с ней стало?

– Исинта жива, – ответил Кальматтес. – Я ведь обещал позаботиться о ней.

– Она здесь, с тобой?

– Можно сказать и так. Она стала пятой.

– Что это значит? – не понял Бельфеддор.

– Тебе знаком культ ночных богов? – спросил Кальматтес.

– Нет, прежде мне не доводилось слышать о местных богах.

– Я поясню. Несмотря на то что они боги Ночи, это светлые боги, а древность их измеряется тысячелетиями. Они оберегают наш мир от сил Зла в ночное время, но сами пребывают в мире теней. Им служат четыре бессмертные девы, жрицы ветров, повелительницы воздушной стихии. Для богов Ночи эти четыре девы олицетворяют наш мир. Но есть еще пятая – та, что своей жизнью соединяет миры и позволяет нам пользоваться силой ночных богов. Без нее прервется связь. В ночь полнолуния, такую, как эта, пятеро призывают наших покровителей из мира теней на борьбу со Злом. Исинта стала пятой. Через нее боги Ночи даруют нам, их служителям, свою силу. Именно она привела тебя сюда при помощи своих сестер, владычиц воздушной стихии.

– Так это был ее голос?! – изумился Бельфеддор. – Вот почему он показался мне таким знакомым. Но как получилось, что она стала пятой?

– Когда Тень поднялась над джунглями, нам потребовалась помощь богов Ночи. Кто-то должен был войти в мир теней, чтобы призвать их на борьбу. Исинта добровольно взяла на себя эту обязанность.

– Я увижу ее? – осторожно спросил Бельфеддор.

– Не могу обещать тебе этого, – ответил жрец. – Теперь она навечно принадлежит миру теней и никогда не вернется в мир людей. Как и мы, она борется с Тенью, со Злом. Она сама возложила на себя эту миссию. Если понадобится, она, может быть, встретится с тобой, но по своему желанию ты вряд ли ее увидишь.

– Похоже, она тебе тоже небезразлична, – заметил демон. – Впрочем, я способен это понять. Как вспомню ее глаза… Тогда, семь лет назад, она точно нас любила. Везет тебе на девиц: одна убила нас и отправилась в ссылку, другая живьем переселилась в мир теней…

– Исинту я действительно хотел бы видеть, – отозвался Бельфеддор. – Хотел бы посмотреть, какой она стала.

– Она стала бессмертной – такой же, как и мы, – просто ответил демон.

– Я совсем не об этом.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, не считай меня таким же безмозглым тупицей, как ты. Честно говоря, я и сам не ожидал от нее такой прыти. Кто бы мог подумать, что эта пугливая наивная девчонка станет… тем, кем стала.

– Объясни мне, почтенный Кальматтес, что такое Тень? – попросил Бельфеддор. – Откуда она появилась и кто ее ведет?

– Прибереги этот вопрос для тех, кто тебя ждет, – посоветовал жрец. – Мы пришли. Это царский дворец.

Перед Бельфеддором и жрецом возвышалось величественное сооружение, подобное храмовой громаде. Замысловатая архитектура придавала царскому дворцу вид гранитной крепости, умело вытесанной опытными камнерезами из целой монолитной горы. Впрочем, возможно, так и было.

В сопровождении Кальматтеса Бельфеддор поднялся по ступеням к широкой арке входа. Стоявшие на страже воины пропустили обоих.

Кальматтес повел Бельфеддора в глубь царского дворца анфиладами просторных залов, похожих на обширные пещеры. Наконец они вошли в последний зал, в глубине которого на серебряном троне восседал седовласый мужчина крупного телосложения, облаченный в доспехи простого воина. По правую руку от него в деревянном кресле сидел бритоголовый старец в белоснежном жреческом одеянии. По левую, в таком же кресле, сидел могучий воин в посеребренных доспехах, в белом плаще. Пепельные волосы последнего были коротко острижены, а грубые черты придавали лицу выражение крайне мрачное и даже свирепое. Взгляд воина был жестким и цепким. Здесь же находилось еще несколько десятков воинов и жрецов.

– Готов спорить на что угодно, здесь чуть ли не каждый владеет магией, – заметил демон. – Видимо, не зря Токкато считают городом чародеев.

– Перед тобой правитель города царь Ксентеннетос, – объявил Кальматтес Бельфеддору, представив ему человека на троне. – А также глава Храма Ночи почтенный Ассеннес и наш гость благородный Герланденг, глава клана белых волков.

Прижав ладонь к сердцу, Бельфеддор почтительно склонил голову.

– Назови себя, – потребовал царь.

– Капитан Бельфеддор, – ответил воин. – Я прибыл из Октоссо по поручению коменданта крепости.

– Почему ты носишь это имя? – неожиданно спросил Герланденг, пристально глядя в глаза гостя.

– Потому, что оно мое, – спокойно ответил Бельфеддор, выдержав его жесткий волчий взгляд.

«Ему-то откуда известно наше имя?» – удивился он про себя.

– Поверь на слово, уж кто-кто, а он-то это имя знает наверняка, – отозвался демон.

– Ты знаешь, кто такие эти белые волки?

– Лучше, чем кто-либо. Но сейчас не совсем подходящее время предаваться воспоминаниям, я расскажу тебе о них позже.

Между тем царь Ксентеннетос спросил:

– Чего хотят от нас жители побережья?

– Помощи, – ответил Бельфеддор. – Да простятся мне мои слова, государь, но цель моего визита – встреча с могучими жрецами Ночи, а не с тобой.

– В нынешнее тяжелое время все мы делаем одно дело, – заметил верховный жрец. – Сейчас вершится судьба всего цивилизованного мира, и спасать его призваны и жрецы, и правители, и воины, и простой люд – все честные люди.

– Какой помощи ждут жители побережья от Токкато? – спросил царь. – Вооруженной поддержки мы им оказать не сможем. Город едва выстоял: если бы жрицы ветров не привели к нам на помощь друзей из клана белых волков, эта ночь стала бы последней в истории Токкато.

– Да, я уже понял, что Токкато находится сейчас не в лучшем положении, – кивнул Бельфеддор. – У императорских легионов Черного берега достаточно сил, чтобы дать отпор вооруженному врагу, однако вместе с вражескими войсками на побережье надвигается грозная магическая сила, против которой бессильны копья и мечи. Людям старой веры нужна поддержка богов Ночи.

Ксентеннетос задумчиво потер подбородок.

– Тень коснулась нас лишь одним краем, – произнес он. – Сейчас она отступила, но это ненадолго: она будет снова и снова штурмовать город, пытаясь захватить его. И все же основные ее силы движутся к Нога-ре. Ты говоришь, у ваших легионов достаточно сил, чтобы дать отпор армии Тени? – Царь усмехнулся. – Уверен ли ты в своих словах? Знаешь ли ты, сколь велика сила Тени?

– Так скажите же мне наконец, что такое Тень?! – воскликнул Бельфеддор. – В чем ее сила?

Царь окинул взглядом своих подданных и потребовал:

– Оставьте нас.

Жрецы, воины и прочие незамедлительно покинули зал. Остались лишь Герланденг, Ассеннес и Кальматтес.

Царь взглянул на верховного жреца. Тот поднялся с кресла, подошел к огромному окну и поманил Бельфеддора.

– Подойди сюда.

Бельфеддор послушно приблизился.

– Взгляни, – жрец указал вдаль.

Уже совсем рассвело, и в чистом небе с полуденной стороны Бельфеддор отчетливо разглядел темную тучу, зависшую над джунглями. Своей формой туча напоминала огромного паука, раскинувшего лапы в стороны.

– Это и есть Тень, – произнес жрец.

– Откуда она появилась? – спросил Бельфеддор. – Зачем она здесь?

Ассеннес внимательно посмотрел Бельфеддору в глаза и произнес:

– Ты носишь в своем сердце еще одну жизнь. Отдай свой взор его власти, и я покажу тебе, что такое Тень.

– Он знает, что ты здесь? – удивился Бельфеддор, обращаясь к демону.

– Конечно, – ворчливо отозвался тот. – Не будь таким глупцом, ведь он маг.

– Не скандаль, лучше покажи мне эту Тень.

Бельфеддор кивнул жрецу и сказал:

– Я готов.

– Смотри.

Взгляд Бельфеддора вновь скользнул за окно и устремился дальше, в пучину джунглей. Зеленые стены раздвигались, открывая его взору полчища акатанов и марози. Целая армия акатанских жрецов неустанно возносила молитвы неизвестным богам, призывая их сокрушить непокорный город и обильно орошая алтарь красного мрамора кровью жертв.

Магическая сила верховного жреца уводила взгляд Бельфеддора все дальше и дальше. В глубине джунглей его взору открылись руины разрушенных городов Акатании, усеянные сотнями мертвых тел, среди которых пиршествовали стаи гиен и грифов. В бытность рабом Ксеттоса Бельфеддору доводилось пару раз бывать в некоторых городах Акатании – он помнил их цветущими и живыми. Акатания по праву считалась самым богатым и процветающим государством Черного Юга, теперь же вся страна превратилась в мертвую пустыню.

Все новые дали открывались взору Бельфеддора. Он видел, как сотни племен срывались с насиженных мест и бежали прочь, покидая земли своих предков, а по их следам продвигались полчища захватчиков, вытаптывая джунгли. Из дремучих дебрей выходили низкорослые косматые воины с шипастыми дубинами и в тростниковых доспехах, из болот поднимались полуголые зеленокожие существа с жабьими мордами, вооруженные острыми пиками, неведомые белым жителям побережья народы собирались в единую армаду под властью Тени и шли вперед, сея смерть и разрушения.

– Это место не зря называется Сердце джунглей, – прозвучал ровный голос верховного жреца. – Здесь, в Храме Ночи, действительно хранится Сердце. Сердце Мира. До недавнего времени было два Сердца. Они завещаны людям древними богами, давно покинувшими наш мир, и таят в себе великую мощь. Сторонникам Тени удалось выкрасть одно из Сердец. Они принесли его силу в горы Аддатта и пробудили к жизни паука-людоеда Аммот-Сахта, погребенного в недрах гор еще на заре времен. Он стал символом новой веры, и за ним взошла Тень. Сила Сердца разбудила темных богов и вернула им былую мощь. Тысячи лет назад в джунглях жили совсем другие народы, поклонявшиеся этим богам, но люди вытеснили их в саванны Дальнего Юга. Теперь эти народы приняли Тень, надеясь вернуть себе былое могущество.

Джунгли расступились, открыв взору Бельфеддора бескрайние просторы саванны, потемневшей от неисчислимой армии, волнами катившейся с полудня на полночь. Здесь были ловкие и стремительные люди-кошки марози, рослые и тяжелые человекоподобные существа, похожие на двуногих вепрей, смуглые длинноволосые воины, закованные в броню доспехов, восседали на спинах огромных четвероногих и крылатых ящеров. Над всей саванной парила необъятная тень паука, заслонившая собой солнце.

В центре наступающей армады сотни светлокожих рабов, закованных в бронзовые цепи, несли на своих плечах огромный помост с возведенной на нем ступенчатой пирамидой.

Взгляд Бельфеддора приблизился к пирамиде. На ее вершине стоял человек в белом плаще, скрестив руки на груди. Низко надвинутый капюшон полностью скрывал его лицо.

– Остановись! – предостерегающе прозвучал голос жреца.

Однако, вопреки его предостережению, Бельфеддор потребовал от демона:

– Ближе! Я хочу увидеть его лицо!

Взор Бельфеддора приблизился еще более к незнакомцу на вершине пирамиды. Казалось, до него уже можно дотянуться рукой и сорвать капюшон. Человек повернул голову. Под капюшоном была непроглядная тьма, но Бельфеддор почувствовал, что незнакомец смотрит прямо ему в глаза. Человек в капюшоне вскинул левую руку и провел перед собой ладонью, словно стирал пыль. На безымянном пальце тускло блеснул золотой перстень. В тот же миг видение исчезло, и Бельфеддор вновь увидел себя в тронном зале царского дворца.

– Это было неразумно, – осуждающе произнес Ассеннес. – Он мог убить тебя одним взглядом, и даже твой тайный друг не смог бы тебе помочь.

– Ну это спорно, – не согласился демон.

– Он видел меня? – спросил Бельфеддор.

– Наверняка, – кивнул жрец.

– Но кто он такой? Это он привел Тень?

– Мы не знаем, кто он. Известно лишь, что он стоит во главе последователей Тени, и он очень молод, но его магическая сила очень велика, а Сердце увеличивает эту мощь тысячекратно. Тень – это всего лишь символ, он объединяет силы Зла, изгнанные из джунглей древними и погребенные когда-то в недрах гор Аддатта. Силой Сердца этот молодой маг и его последователи вернули народам саванн из небытия их темных богов и возродили древний кровавый культ. Они называют свою веру Тенью, но это самая настоящая Тьма.

– Сейчас к побережью движется огромная армада, – добавил царь Ксентеннетос. – Тень вывела на битву племена джунглей и саванн. В рядах ее армии марози, керутты – древнее племя, ведущее свой род от диких вепрей, сампплы и многие другие. Все они жаждут вернуть себе былое могущество над миром и поставить человечество на колени. У Тени много последователей и среди людей – как здесь, на Юге, так и в землях Ногары, они тоже жаждут стать новыми хозяевами мира. Людям старой веры грозят не только клинки и копья вражеской армии. Муравьи-людоеды, скорпионы и дикие пчелы уничтожают всех, кто пытается укрыться в укромных уголках, полчища саранчи пожирают посевы, гигантские ящеры сампплов разрушают города чернокожих правителей. Сейчас в джунглях гниют тысячи трупов, и число их будет множиться, вслед за армией захватчиков неизбежно придет мор. У всех приверженцев светлых богов выбор невелик – либо пасть, либо подчиниться Тени.

– Это так, – подтвердил жрец. – Тень взошла над миром, сейчас к пределам Ногарской империи движутся не только племена Юга, но и пустынные воины Ардоны и Каттана и черные псы каданги. Эти давние противники Ногары добровольно заключили союз с Тенью.

– Сможет ли Ногара выстоять против стольких врагов? – осторожно спросил Бельфеддор.

Верховный жрец тяжело вздохнул и покачал головой.

– Империя падет, и цивилизация рухнет, – произнес он.

– Тогда какой нам смысл бороться? – обреченно спросил Бельфеддор.

– Слова глупца! – гневно воскликнул демон. – Только такой идиот, как ты, мог спросить подобное. Настоящий воин всегда сражается до конца!

– Я не тебя спрашивал, – огрызнулся Бельфеддор.

– Наша цивилизация будет уничтожена, – повторил жрец. – Но человечество выживет в этой борьбе и построит новую. Если же мы покоримся Тени, мир навечно погрузится во мрак.

– Так что же мне передать коменданту и жителям побережья? – снова спросил Бельфеддор.

– Правду, – ответил царь. – Что все честные люди поднялись на борьбу за свою свободу и не покорятся Тени. Скажи им, что жители Токкато, клан белых волков и все черные племена Юга будут стоять до конца.

При этих словах Герланденг согласно кивнул.

– В союзе с богами Ночи мы ослабим силу Тени, но основной удар придется принять на себя жителям Ногары.

– У тебя же, Бельфеддор, особая миссия, – произнес жрец.

– Какая? – насторожился Бельфеддор.

– Ты должен отправиться на остров Горронга, забрать одного из его жителей и увезти так далеко, как только сможешь, – чтобы Тень не добралась до него.

– Почему я? – удивился Бельфеддор.

– Потому что тебе это по силам, – со значимостью произнес жрец. – Тебе и твоему тайному другу.

– Да нам вообще многое по силам, – самодовольно сказал демон.

– Я слышал, что никто не может покинуть остров, – заметил Бельфеддор. – Горронг не отпускает свои жертвы.

– Это так, – подтвердил царь. – Но над ней власти Горронга нет.

– Над ней? – переспросил Бельфеддор. – Значит, это женщина?

– Совсем другое дело! – оживился демон. – Общество красотки пойдет нам на пользу!

– Да, это женщина, – кивнул жрец. – Маленькая женщина, – добавил он. – Это девочка: скоро она отметит седьмой год своей жизни.

– Вот это уже хуже, – сразу сник демон. – Чего ради мы должны становиться нянькой для сопливой девчонки?

– Вы хотите, чтобы я уберег ее от Тени? – уточнил Бельфеддор.

Жрец кивнул.

– Но что такого в ней особенного? – спросил Бельфеддор.

– В ней заключен источник жизни нового мира. Или его гибели. Она заключает в себе силу Света. В день ее седьмого лета, когда эта сила станет полной, за ней придут люди Тени. Если ее сила окажется во власти Тени, миру уже не выстоять.

– Но ведь это означает, что ее силу можно использовать и для нашей защиты, для победы над Тенью, – заметил Бельфеддор.

– Нет, ее время еще не пришло, – возразил жрец, – Так или иначе, но мир должен обновиться. Так уж получилось, что миру предстоит прийти через хаос и кровопролитие. Существующей ныне цивилизации суждено уйти в прошлое, как исчезли предыдущие, и на ее руинах будет воздвигнута новая. Однако и она не станет вечной. Пройдут тысячелетия, придет время обновления – и вот тогда придет ее время. Она спасет мир, подарив ему заключенную в ней силу Света.

– Тысячелетия? – ошеломленно переспросил Бельфеддор. – Почему же она родилась в наше время?

– Так распорядились высшие силы. Таково их испытание для нас – сумеем ли мы сохранить наш мир, даже ценой собственной жизни, для грядущих поколений, достойно ли человечество иметь право на существование.

– Мне трудно понять все это, – пробормотал Бельфеддор.

– Неудивительно, – проворчал демон. – Даже мне все это непонятно, куда уж тебе-то с твоими черепашьими мозгами…

Жрец улыбнулся.

– Со временем ты все поймешь, у тебя его будет предостаточно. Увы, ей судьба отмерила гораздо меньший срок, она так же смертна, как и большинство людей.

– Но как же она сможет донести силу Света до будущих поколений через тысячи лет? – удивился Бельфеддор.

– Об этом позаботимся мы, – ответил Ассеннес. – Он отправится с тобой и сделает все, что нужно.

Старик указал на Кальматтеса – тот кивнул, подтверждая слова верховного жреца.

– Советую прекратить эту пустую болтовню, пока старикан не запутал нас еще больше, – произнес демон.

– Все это слишком неожиданно, – пробормотал Бельфеддор. – Я солдат и служу императору, а сейчас разгорается война… Ваше поручение наверняка сможет выполнить кто-нибудь другой.

– Только ты, – твердо сказал жрец. – От твоего успеха зависит исход этой войны и судьба всего мира. На этом пути тебя ждет не меньше опасностей, чем в открытом бою. Тень всеми силами будет стремиться заполучить ребенка – не допусти этого.

– Когда я должен отправляться? – спросил Бельфеддор.

– Немедленно, – ответил царь. – Воины клана белых волков помогут тебе и твоим товарищам прорваться сквозь осаду.

Герланденг кивнул, подтверждая слова Ксентеннетоса. За все время воин в белом плаще больше не произнес ни слова – лишь пристально смотрел на Бельфеддора.

– Девочку зовут Аксеттис, – сказал жрец. – Будь уверен, ты сразу ее узнаешь. И еще одно. Пока никто не знает, что одно из Сердец находится во власти Тени. Даже здесь, в Токкато, многие не ведают о нашей утрате. Лучше им и дальше оставаться в неведении: ни к чему подрывать их веру в собственные силы.

– Я понял, – кивнул Бельфеддор.


* * *


День за днем маленький отряд капитана пробирался лесными тропами назад к побережью. Воины Герланденга вывели Бельфеддора и его спутников из осажденного города, и капитан повел своих людей к поселению Саммото, где оставил свой боевой отряд под командой Верлана. Кетанга не пожелал остаться в Токкато и присоединился к отряду. Не доверять акатану больше не было причин, вместе с Гиссерием он шел впереди во всеоружии, зорко глядя по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. За ними следовал Кронго, далее Бельфеддор и Кальматтес. Замыкали отряд два воина из клана белых волков – Оренденг и Трентонг. Этих бойцов их предводитель выделил Бельфеддору в провожатые, хотя никто его об этом не просил. Капитан не стал возражать, и теперь эти воины охраняли тыл его отряда. За все время пути они не проронили ни слова, не разговаривали даже меж собой и постоянно держались особняком.

Покосившись на них через плечо, Бельфеддор напомнил демону:

– Ты обещал рассказать мне о них. Кто такие эти белые волки?

– Их клан очень древний, – ответил демон. – Это особое родовое сообщество воинов-оборотней, во время битвы они уподобляются волкам. Родом они из земель кадангов, а их предки в свое время были моими телохранителями.

– Вот как?! – воскликнул про себя Бельфеддор. – То-то их предводителя так удивило наше имя. Похоже, они еще не забыли тебя.

– Не забыли, – согласился демон. – Поэтому Герланденг дал нам своих воинов в телохранители. Белые волки по-прежнему верны клятве своих предков. Честно говоря, совсем не ожидал от них такой преданности.

– Как же так получилось, что они оказались в Черных джунглях?

– Каданги предали меня, и во главе изменников встал другой клан воинов-оборотней – черные псы. Потерпев поражение, белые волки не вернулись в земли родины, а ушли на своих кораблях за море.

– А ты?! – опять удивился Бельфеддор. – Почему ты не ушел с ними?!

– Они признали свое поражение, а я – нет, – злобно ответил демон. – Воины сражаются до конца, пока живы, – они же предпочли отступить. Я не стал богом побежденных.

– Легко рассуждать о воинской доблести, будучи бессмертным, – заметил Бельфеддор. – Наверняка, будучи богом войны, ты обрекал на смерть тысячи простых воинов без всякой надежды на победу. А белых волков ты просто бросил – предал своих телохранителей.

– Называй как хочешь, – свирепо прорычал демон, явно уязвленный упреком своей второй половины.

– Я всегда знал, что тебе чуждо благородство, но не думал, что настолько. Чего не скажешь о них. Просто Удивительно, что они до сих пор хранят верность твоему имени.

– Тебе не понять души настоящего воина, – огрызнулся демон. – Как был деревенщиной, так им и остался.

– А ты как был продажным негодяем, так им и останешься, – не остался в долгу Бельфеддор. – Эти двое может быть, действительно настоящие воины, а вот ты простой насильник и убийца. Висельник не может считаться воином.

– Дожили, – насмешливо проворчал демон. – Раб учит воинской доблести бога войны.

– Бывшего, – безжалостно напомнил Бельфеддор. – Ты уже давно не бог, твое место занято другими.

– Пусть так, но ты не очень-то задавайся. Кем бы ты был без меня?

– Сам не задавайся. Лучше подумай, где бы ты оказался, не будь меня рядом в нужный момент.

– Если бы ты не вошел в мое подземелье, я до сих пор жил в своем собственном теле, – не уступал демон.

– Тебе не кажется, что мы ведем бесполезный спор?

– Кажется, но не я его начал.

– Какой же ты нудный…

Кальматтес, шедший рядом, тронул Бельфеддора за руку и взглядом указал вперед. Только сейчас капитан почувствовал запах гари. По джунглям расстилался удушливый туман.

– Джунгли горят? – спросил он демона.

– Ты догадлив, – не удержался тот от ехидства.

– Так что же ты молчишь?

– А чего орать? Врагов впереди все равно нет. Это просто лесной пожар, и он уже почти угас.

Демон оказался прав. Продолжая свой путь, отряд не встретил ни одной живой души. Огня тоже не было видно – лишь тлели обугленные стволы и дымилась земля, источая удушливый запах гари, от которой першило в горле и слезились глаза.

К вечеру Бельфеддор и его спутники вышли на обширное пепелище. Вдали показался знакомый частокол.

– Расслабься, – произнес демон, почувствовав тревогу Бельфеддора. – Врагов там нет. Я уже вижу Верлана.

Гиссерий остановил Кетангу, хлопнув его по плечу, и оглянулся на капитана, ожидая приказа. Бельфеддор махнул рукой. Гиссерий кивнул чернокожему и продолжил путь. Как и все воины его отряда, он безоговорочно доверял своему капитану.

На сигнальной башне прозвучал гонг. Над стеной показались головы воинов, большинство из которых были чернокожими.

При приближении отряда ворота распахнулись, и несколько человек перебросили через ров мостки. За воротами Бельфеддора и его спутников встретили Тессеннес и Верлан.

– Приветствую тебя, капитан, – произнес Верлан и широко улыбнулся.

– Удачен ли был твой путь, капитан Бельфеддор? – учтиво спросил Тессеннес.

– Вполне, – кивнул Бельфеддор. – Как обстановка? – спросил он Верлана.

– Сложно, но терпимо, – ответил рунгумен. – Из джунглей доходят худые вести, но к обороне мы готовы. Желаешь осмотреть укрепления, капитан?

– Не сейчас, – отказался Бельфеддор. – Почтенный Тессеннес, это жрец Кальматтес, – представил он старшине одного из своих спутников. – Найдется ли в твоем доме место для этого человека на одну ночь?

– Конечно, – кивнул Тессеннес. – Мы разместим всех твоих товарищей, капитан. Идем в мой дом, вам всем нужен отдых.

В сопровождении Верлана и Тессеннеса Бельфеддор повел своих спутников к дому старшины. За время отсутствия капитана Саммото довольно сильно преобразился. Легкие деревянные постройки горожан были укреплены и превращены в маленькие крепости стены поселения также укрепили, появились новые башни. Повсюду виднелись палатки из шкур и шалаши чернокожих воинов.

Едва Бельфеддор ступил на широкий двор дома старшины, из конюшни послышалось радостное ржание. Двое конюхов отскочили в стороны – из конюшни выскочил Мрак. Приветливо фыркнув, гиппарион ткнулся носом в плечо хозяина. Бельфеддор рассмеялся и потрепал холку жеребца.

– Твой жеребец доставил немало хлопот моим конюхам, капитан Бельфеддор, – заметил Тессеннес. – Этот зверь, словно дикий тарпан, никого не подпускает к себе.

– И правильно делает, – проворчал демон. – Нечего привечать к себе нашу скотину.

Отправив Мрака обратно в конюшню, Бельфеддор со своими воинами прошел на террасу. Тессеннес повел жреца и воинов-оборотней в дом, Кетанга остался во дворе.

– Что тут случилось? – спросил Бельфеддор Верлана. – Почему джунгли выгорели?

– Мы их выжгли, – ответил Верлан. – Племена выходят из джунглей и говорят, что за ними наступает враг. Вот мы и расчистили окрестности, чтобы избежать внезапного нападения.

– Что здесь делают чернокожие? – продолжал спрашивать капитан. – Зачем ты впустил их за частокол?

– Их женщины и дети ушли к побережью, а воины остались здесь со своими вождями. Они полны решимости сражаться. Я позволил им разместиться в поселении – воины нам сейчас лишними Не будут. Похоже, нас ждет большая битва.

– Битвы не будет, – сказал Бельфеддор. – Во всяком случае, не здесь. На рассвете мы отправляемся назад в крепость. Отправь кого-нибудь к вождям: пусть чернокожие правители соберутся здесь, я хочу говорить с ними.

Верлан кликнул одного из слуг старшины и передал ему распоряжение Бельфеддора.

– От коменданта были какие-нибудь известия? – продолжал спрашивать капитан.

– Никаких, – ответил Верлан.

На террасу вошли Тессеннес и его внуки. Киоттос был облачен в доспехи и вид имел все такой же гордый и независимый, взгляд Астеи был полон тревоги.

– Приветствую тебя и твоих благородных воинов, капитан Бельфеддор, – произнесла девушка.

Ее брат лишь слегка кивнул. Бельфеддор поздоровался в ответ и спросил:

– Где Кальматтес?

– Твой почтенный спутник отдыхает, – сообщил Тессеннес. – В нашем с ним возрасте уже трудно путешествовать, тем более пешком. Ты сказал, что ему нужен приют лишь на одну ночь. Значит, завтра он пойдет дальше?

– Завтра мы уйдем отсюда все, – глухо произнес Бельфеддор.

– Как?! – ахнула Астея. – Вы покидаете нас?

– Не волнуйся, красотка, – беспечно хихикнул демон. – Тебя мы прихватим с собой.

В этот момент на террасу поднялись несколько чернокожих в парчовых расписных бурнусах. Все они были уже далеко не молоды, но телосложение имели крепкое.

– А вот и вожди, – произнес Верлан.

Бельфеддор и его воины поднялись навстречу чернокожим правителям племен. Верлан по очереди представил вождей своему капитану. Прижав руку к сердцу, Бельфеддор учтиво поклонился вождям, те также ответили поклоном.

– Хватит этих церемоний! – нетерпеливо воскликнул демон. – Мы не в императорском дворце. Давай ближе к делу!

– Гиссерий, скажи им, что завтра мы возвращаемся в крепость Октоссо, – потребовал Бельфеддор. – Битва с Тенью будет там. Я предлагаю им присоединиться к нашему отряду.

Гиссерий перевел слова Бельфеддора чернокожим. Вожди переглянулись, перемолвились несколькими словами, затем один из них что-то произнес.

– Они присоединятся к нам, – перевел Гиссерий.

– Выступаем на рассвете, – объявил Бельфеддор.

– А как же поселение? – дрогнувшим голосом спросил Тессеннес. – Вы оставите наших жителей совсем без защиты.

– Защиту ваши жители найдут только в крепости, – ответил Бельфеддор. – Поэтому мы уходим все. Вы пойдете с нами.

– Это не тебе решать, варвар! – заносчиво воскликнул Киоттос.

Сестра схватила его за руку, заставив замолчать. Тессеннес растерянно потеребил бороду и произнес:

– Не знаю, как воспримут это жители поселения. Мы не можем просто так все бросить.

– Посмотри на них, – Бельфеддор указал старшине на вождей племен, молча наблюдавших за их разговором. – Они увели свои народы, бросив землю, дома, ушли на чужбину, оставив врагу все, что имели. Оставшись здесь, вы неминуемо погибнете. Отступив сейчас с нами, в будущем, возможно, сможете вернуться обратно. Советую до утра подготовиться к дальнему пути – ждать мы никого не будем. Более мне нечего сказать.

Киоттос явно хотел что-то возразить, но Астея, видимо, опасаясь, что его горячность разгневает капитана, чуть ли не силой увела брата прочь. Тессеннес удрученно покачал головой и удалился вслед за внуками. Вожди племен также покинули террасу.

– Верлан, Гиссерий, Кронго, проверьте всех наших людей, – приказал Бельфеддор. – К рассвету отряд должен быть готов выступить.

– Мы готовы хоть в бой, хоть в поход, – заверил капитана Верлан. – Но ты прав, лучше еще раз все проверить.

Воины отправились выполнять приказ своего капитана. Едва они покинули двор, на террасу осторожно вошла Астея.

– Могу я поговорить с тобой, капитан Бельфеддор? – тихо спросила она.

– Конечно, можешь! – оживился демон. – С тобой мы можем не только поговорить, но и…

– Заткнись! – оборвал его Бельфеддор. – У тебя все мысли только об одном, похотливая скотина.

– При чем тут я?! – свирепо огрызнулся демон. – Девчонка сама жаждет быть обласканной!

– Очень сомневаюсь, что она пришла за этим.

– Чего ты хочешь, девушка? – спросил Бельфеддор.

– Скажи, нам действительно угрожает опасность?

– Разве ты этого еще не поняла? Все чернокожие племена покидают джунгли и уходят к побережью. Часто ли такое бывало прежде?

Девушка тяжело вздохнула и присела на краешек Широкой скамьи.

– Да, наверное, ты прав, – согласилась она. – Ты воин, капитан Бельфеддор, ты привык к походам, а мы всего лишь мирные жители… Если бы ты знал, как тяжело покидать родные края, родной дом…

– Мне это известно, – глухо произнес Бельфеддор.

– Никогда не понимал эту вашу привязанность к одному месту, – проворчал демон. – Вы способны всю жизнь провести в какой-нибудь усадьбе и никогда не узнать, что творится за ее стенами, а если и отправляетесь куда-нибудь, начинаете тосковать по дому, где родились.

– Просто у демонов нет родины, – отозвался Бельфеддор.

– Не все согласятся покинуть эти места, – заметила девушка.

– Вам придется это сделать, – ответил Бельфеддор. – Тебе тоже придется уйти, Астея. Советую собрать в дорогу все необходимое.

– Я поступлю так, как велит мне дед, – просто сказала девушка. – Сейчас он созвал именитых граждан города на совет в доме собраний. Как они решат, так и будет.

– И все же советую тебе собраться, – повторил Бельфеддор. – Поверь моему слову, девочка, что бы ни решили ваши горожане, здесь не останется никто.

Девушка кивнула, поднялась и направилась к выходу, затем обернулась, взглянула на Бельфеддора и тихо сказала:

– Я верю тебе, капитан Бельфеддор. И доверяю тебе.

– Приятно слышать, – усмехнулся демон. – К сожалению, девочка, капитан Бельфеддор слишком туп, чтобы воспользоваться твоей доверчивостью.

Астея покинула террасу, а Бельфеддор тихо произнес:

– Можешь ты хоть ненадолго унять свою похоть?

– Я только этим и занимаюсь последние семь лет, – сварливо отозвался демон.

– Лучше скажи, что ты думаешь о том задании, которое поручил нам верховный жрец в Токкато?

– Ничего. Пока рано ломать голову. Когда доберемся до острова, тогда и будем думать.

– Для начала надо добраться хотя бы до крепости. Ты чувствуешь Тень? Как далеко она от нас?

– Не очень. Если завтра не уберемся отсюда, она нас накроет. Так что лучше поторопиться. Передовые отряды акатанов и других племен, подвластных Тени, уже впереди нас по флангам, а основная армада прямо за нами.

– Значит, не будем задерживаться, – произнес Бельфеддор.

Вскоре вернулись Верлан, Гиссерий и Кронго и доложили, что отряд готов выступить. Вожди племен также подготовили свои отряды к походу.

Ранним утром, едва только начала рассеиваться ночная мгла, Бельфеддор выехал на площадь верхом на своем вороном гиппарионе в сопровождении Кальматтеса. Рядом следовали пешие воины-оборотни и Кетанга.

На площади выстроился весь отряд Бельфеддора в полсотни всадников и сотню пехотинцев. Чуть поодаль ждали выступления чернокожие воины во главе со своими вождями общим числом не менее тысячи. Вожди сменили свои одежды на кожаные доспехи, их лица покрывала боевая раскраска.

– Мы готовы выступить, капитан, – доложил Верлан. – Воины племен последуют за нами.

– Где поселенцы? – спросил Бельфеддор.

– Вот они, – кивком указал Верлан.

К всадникам приблизился Тессеннес в сопровождении Киоттоса и нескольких именитых поселенцев. Судя по их виду, они совсем не собирались присоединяться к войску.

– Что это значит? – сурово спросил Бельфеддор. – Я приказал вам приготовиться к выходу.

– Кто ты такой, чтобы приказывать нам?! – запальчиво выкрикнул Киоттос.

Тессеннес жестом остановил своего внука.

– Прости, капитан Бельфеддор, но мы остаемся, – произнес старик. – Мы не можем покинуть свою землю. Наши предки основали это поселение сотню лет назад, отвоевали землю у враждебных джунглей, здесь их могилы. У нас больше нет ничего. Мы остаемся здесь и будем защищать свои дома.

– Этого следовало ожидать, – со злобой заметил демон. – Глупые людишки, вы всегда цепляетесь за свое добро, готовы умереть, но никому не уступить нажитого барахла.

– Оставшись здесь, вы погибнете, – сказал Бельфеддор.

– Что ж, пусть будет так, – ответил Тессеннес, опустив глаза.

– Мы не трусы и будем биться до конца! – воскликнул Киоттос, с вызовом глядя на капитана.

– Ваша битва здесь продлится не слишком долго, – мрачно заметил Бельфеддор. – Тень сомнет вас – и даже не заметит.

– Это так, – подтвердил его слова Кальматтес. – Одумайтесь, люди! Не губите себя и своих детей!

– К чему эта пустая болтовня?! – возопил демон. – Эти глупцы задерживают нас. Хотят сдохнуть – пусть остаются.

Между тем народу на площади прибавилось. В толпе поселенцев Бельфеддор заметил Астею. Взгляд девушки, полный тревоги и надежды, был обращен к капитану.

– Хотите биться до конца? – переспросил Бельфеддор, оглядев поселенцев. – Будет вам битва. Но не здесь. Мы дадим бой Тени на побережье, собравшись в один кулак. Оставшись здесь, вы погибнете напрасно. Я уважаю ваше решение, почтенный Тессеннес, но поступлю так, как считаю нужным. Здесь не останется никого.

Кивнув своим воинам, Бельфеддор приказал:

– Сжечь здесь все!

– Что?! – воскликнул Тессеннес, не веря своим ушам.

– Да как ты смеешь, варвар?! – гневно воскликнул Киоттос и схватился за рукоять меча.

Кронго прыгнул к нему, перехватил руку юноши и всадил свой кулак в его челюсть. Киоттос без чувств рухнул на землю.

– Давно пора было это сделать, – одобрил демон.

– Вы слышали приказ капитана! – крикнул воинам Верлан. – Выполнять!

Строй рассыпался, в тростниковые крыши домов полетели факелы.

– Забирайте все, что можете унести, и следуйте за нами, – приказал Бельфеддор поселенцам.

Обескураженные и напуганные таким поворотом событий жители разбежались по своим домам, спеша вытащить из огня самое ценное.

Вскоре все поселение пылало, объятое пожаром. Вслед за отрядом Бельфеддора и чернокожими воинами поселенцы покидали охваченный огнем город, угоняя скот и унося все, что смогли забрать.


* * *


Клинки со звоном сшиблись, разлетелись в стороны и сшиблись вновь. Два воина в легких кожаных доспехах кружили по утоптанной площадке, снова и снова сходясь в поединке. Вокруг стояло еще несколько человек в доспехах, и все внимательно следили за ходом боя. Среди прочих находилась маленькая Аксеттис, с интересом наблюдавшая за происходящим.

Уклонившись от выпада противника, один из бойцов споткнулся и упал на спину. Шлем слетел с его головы, по земле разметались длинные каштановые волосы.

– Ты сегодня невнимательна, Иритта. В настоящем бою тебя давно бы уже поразили.

– Прости, Мета, – ответила девушка, поднимаясь на ноги.

Все воины, собравшиеся на лугу вокруг площадки, были молодыми женщинами.

Мета вложила меч в ножны и спросила недавнюю противницу:

– Что случилось, Иритта? Где твои мысли? О чем ты думаешь?

– Жрецы начали выбирать новые жертвы, – ответила девушка. – Сегодня утром они выбрали мою сестру.

– Такова наша судьба, – вздохнула одна из женщин. – Эта участь ожидает каждую из нас, мы не в силах противиться воле Горронга.

– Но в силах противиться воле его жрецов, – многозначительно произнесла Мета. – Кто знает, какова истинная воля бога острова? Мы слышим ее лишь из уст его служителей.

– Ты хочешь сказать, что жрецы лгут нам?! – недоуменно воскликнула Иритта.

– Я хочу сказать, что они всего лишь люди, а люди лживы и продажны. Поэтому мы должны быть сильными, чтобы держать свою судьбу в собственных руках, а не кланяться нашим врагам.

– Поэтому ты учишь своих подруг сражаться? – вдруг спросила Аксеттис.

– Именно поэтому, – бесстрастно и холодно подтвердила Мета.

Девочка обвела всех внимательным взглядом и спросила:

– Вы будете чувствовать себя сильнее, если научитесь убивать?

Никто не ответил на ее вопрос.

– Минея говорит, что женщина должна дарить жизнь, а не отнимать ее, – продолжала Аксеттис. – Война – это удел мужчин, а мир в руках женщин. Только так сохраняется равновесие. А по-моему, воевать вообще не должен никто – это просто глупо. Мир очень велик, он не может принадлежать кому-то одному, в нем есть место для всех.

– Ты еще слишком мала, чтобы рассуждать о таких вещах, – заметила Мета. – В твоем возрасте любой человек с оружием кажется злодеем.

Несколько женщин улыбнулись ее словам, однако Аксеттис оставалась не по-детски серьезной.

– Моя мама злая, – произнесла девочка, пристально глядя Мете в глаза. – А ты – просто жестокая.

– Иди домой, – резко распорядилась Мета. – И только домой, не вздумай отправиться еще куда-нибудь. Если узнаю, что ты опять где-то гуляла, тебе не поздоровится.

Аксеттис покорно кивнула и пошла было прочь, но вдруг остановилась, обернулась, посмотрела Мете в глаза и тихо произнесла:

– Твоя жестокость приведет тебя к цели, но ты не будешь счастлива. Никогда.

Сказав это, девочка неспешным шагом направилась через луг в сторону города.

– Она кажется слишком взрослой для своих лет, – заметила одна из женщин, провожая девочку взглядом.

– Ее годы идут быстро, – ответила Мета. – Очень скоро ее земной срок подойдет к концу.

– Это правда, что за ней придет Тень? – осторожно спросила другая девушка.

– Возможно, – уклончиво ответила Мета.

– Я слышала, что в землях Юга уже идет война, – сообщила Иритта. – Еще говорят, что войска союзников Тени сжимают Ногару с восхода и заката. Быть может, когда империя падет, мы получим свободу.

– Свободу? – переспросила Мета, усмехнувшись. – А что для тебя свобода?

– Я не понимаю тебя, – насторожилась Иритта.

– Ведь ты рабыня своего господина, – напомнила Мета. – На этот остров сослали его, а ты лишь попала сюда с ним как часть его имущества. Ты никогда не была свободной. Так же, как и я, служанка Цемеи. Большинство из нас не знали свободы и там, за морем, на большом берегу. Что нам с того, если жрецы Тени позволят нашим хозяевам вернуться к их прежней жизни? И здесь, и там мы все равно останемся их рабами и слугами.

Девушки приумолкли, обдумывая слова предводительницы. Между тем Мета продолжала:

– Свободу мы можем обрести и здесь, на этом острове, и не кланяться ради нее ни Тени, ни императору, ни кому бы то ни было еще.

– Что ты имеешь в виду? – спросила одна из девушек. – Объясни.

Мета обвела всех внимательным взглядом, пристально посмотрела каждой в глаза.

– Мир принадлежит мужчинам, – произнесла она. – Мы можем построить совсем другой мир – маленький, но свободный от власти мужчин. Свой мир.

– Всем известны твои непотребные отношения с Цемеей, – сказала одна из девушек. – Ты хочешь того же для всех нас? Почему ты решила, что любая из нас захочет отказаться от полноценной жизни, от мужских ласк?

– Утешайте себя в постели так, как вам заблагорассудится, – холодно ответила Мета. – Я говорю совсем не о том. Будьте хозяевами собственной жизни. Пусть мужчины поклоняются вам и служат вашим прихотям. И пусть только их кровь льется на жертвенник Горронга.

Последняя фраза вновь заставила всех задуматься.

– Горронг сам определяет свои жертвы, – осторожно заметила одна из женщин.

– Так говорят жрецы, – холодно поправила ее Мета. – Бог острова получит столько жертв, что не станет возражать против небольшого изменения традиций.

– Маленькая Аксеттис права, – усмехнулась другая женщина. – Ты действительно жестока.

– Свобода стоит крови, – ответила Мета. – Решите для себя прямо сейчас, хотите ли вы и дальше оставаться просто мужскими подстилками – или желаете стать свободными, и дайте свой ответ.

После недолгих раздумий Иритта кивнула.

– Я с тобой.

Вслед за ней и остальные поддержали Мету.

– Сообщите всем нашим подругам, чтобы ждали своего часа, – распорядилась Мета. – Я подам сигнал, когда придет время.


* * *


Октоссо изменился до неузнаваемости. Вблизи центральной крепости на улицах и площадях появились сотни походных палаток ногарских воинов, а вокруг города пестрели шатры чернокожих правителей и раскинулись целые кварталы тростниковых шалашей жителей джунглей. Из кузнечных мастерских день и ночь раздавался звон металла: кузнецы ковали оружие и доспехи. Город готовился к кровавой битве. Со всего побережья сюда стягивались поселенцы-беженцы, черные племена джунглей, отряды ногарских воинов. Все, кто мог, брали в руки оружие. Вокруг города появились оборонительные сооружения: частоколы, рвы, сторожевые башни, плотники строили новые катапульты, баллисты, онагры, палинтоны[17]

Оставив своих воинов и людей, выведенных из Саммото, в казармах на попечение Верлана, Бельфеддор направился к коменданту.

На побережье надвигалась ночь, повсюду – в городе и на равнине – вспыхивали огни. Несмотря на тревожное предчувствие надвигающейся угрозы, повсюду царило оживление, защитники побережья были полны решимости и не выказывали страха. А на площади перед крепостью Бельфеддор застал настоящее празднество. Под звуки флейт и барабанов воины, выходцы из полночных лесных земель, обнявшись хороводом в большой круг среди костров, выбивали пятками дробь. В едином ритме танцующие выкрикивали клич своей родины. Все прочие подбадривали своих товарищей веселыми криками. К пляске присоединились женщины – весело смеясь, они выхватывали мужчин из общего хоровода, и вскоре парочки покидали площадь, уединяясь в палатках, а их место занимали другие.

С полуденной окраины города, где стояли огромным лагерем чернокожие племена, тоже доносились бой барабанов и рев труб: там также веселились.

– Они как будто и не чувствуют приближения смерти, – тихо пробормотал Бельфеддор.

– Еще как чувствуют, – возразил демон.

Бельфеддор и сам понимал правоту своей второй половины. По древнему обычаю, воины прощались с миром, готовясь встретить врага в смертельном бою. В свой последний вечер перед битвой они веселились, мужья прощались с женами, мужчины – с женщинами. Каждый понимал, что в следующую ночь может уже не увидеть того, кто сегодня рядом.

Но лишь один Бельфеддор знал наверняка, что Октоссо переживает свои последние дни. Сколь ни велико было войско, собравшееся у стен крепости со всего побережья, сил явно недоставало, чтобы противостоять необъятной армаде Тени.

В крепости также было оживленно, несмотря на поздний час. Вооруженные люди сновали туда-сюда, перетаскивали каменные и металлические ядра и огромные стрелы, подготавливая заряды для крепостных орудий.

Два воина проводили Бельфеддора на самый верх крепостной башни. Комендант стоял возле одной из баллист и задумчиво смотрел в темную даль на полдень. Там, в сумеречном небе над черной стеной джунглей, парила огромная Тень, раскинувшая свои паучьи лапы.

– Ты это уже видел раньше? – спросил комендант, не оборачиваясь.

Он сразу узнал тяжелую поступь капитана.

– Да, – ответил Бельфеддор.

Комендант повернулся к нему лицом.

– Что скажешь? – спросил Ценнетес.

– Нам не выстоять.

– Это уж точно, – подтвердил демон. – Зато развлечемся на славу!

– Угомонись, – осадил его Бельфеддор. – Имей уважение к тем, кто готов умереть, защищая этот город.

– Ты считаешь, что наших сил недостаточно для обороны? – снова спросил Ценнетес.

Бельфеддор кивнул:

– Я видел ту силу, что надвигается на нас.

– Расскажи, как прошел твой поход, – потребовал комендант. – Ты достиг Токкато?

– Да, – ответил Бельфеддор.

Капитан принялся подробно рассказывать о своем походе в Сердце джунглей. Комендант внимательно выслушал его.

– Жрецы Ночи ослабят силу Тени, но большей помощи от них мы не получим, – сказал Бельфеддор в заключение своего повествования.

– И все же эта сила будет слишком велика для нас? – уточнил комендант.

– Да, это так, – подтвердил Бельфеддор. – Весь Юг – вольно или невольно – принял Тень и движется на нас. Все, что мы можем сделать, это задержать Тень, но не в наших силах ее остановить. Нам необходимо серьезное подкрепление, но боюсь, что помощь из-за моря уже просто не успеет.

– Боюсь, друг мой, что подкрепление мы не получим в любом случае, – произнес комендант. – Пока тебя не было, из столицы пришли худые вести. Император Аммитетоннос умер.

– И что за этим последует? – спросил Бельфеддор.

– Уже последовало, – ответил комендант. – В Ногаре сейчас идет война.

– Ого! – оживился демон. – Мы с тобой точно без работы не останемся! Впрочем, этого следовало ожидать: все к тому и шло.

– Тебя пока никто не спрашивает! – огрызнулся Бельфеддор.

– Среди жрецов произошел раскол, – продолжал комендант Ценнетес. – Многие приняли новую веру, большинство же остались верны прежней. И те и другие весьма фанатичны и настроены очень решительно. Наследник трона открыто поддержал Тень и приказал взять под стражу всех ее противников. Жрецы старой веры призвали своих сторонников к оружию, в столице началась резня. В столичных легионах начался разброд, императорская власть поставлена под сомнение. Брожение охватило все войска, в Ногаре разгорается гражданская война. И это при том, что от Большого порога к Отоммосо вот-вот выступит флот кадангов, а с восхода в Старую Ногару вторглись армии воинов-пустынников. По сути, империей сейчас никто не управляет, и помощи нам ждать неоткуда.

– А что говорит наместник? – поинтересовался Бельфеддор.

– Ничего. Он в полной растерянности. Мне пришлось принять на себя командование всеми войсками Черного берега, пока не начался разброд.

– И каковы же будут приказы?

Комендант тяжело вздохнул, посмотрел Бельфеддору в глаза и произнес:

– Приказ только один – стоять насмерть.

Немного помолчав, Ценнетес продолжил:

– Я хотел бы, чтобы ты возглавил один из легионов. Сейчас здесь собралось более двадцати тысяч клинков, – мне не хватает опытных командиров, а враг на подходе. Но мне кажется, что ты сообщил не все, что узнал в Сердце джунглей.

– Вот за что я всегда уважал нашего коменданта, так это за его проницательность, – усмехнулся демон.

Бельфеддор кивнул:

– Да, я рассказал не все. Жрецы Ночи возложили на меня миссию. Честно говоря, я до сих пор в растерянности – и не знаю, как поступить.

Бельфеддор рассказал коменданту все, что узнал от верховного жреца в Токкато о девочке с острова Горронга.

– Так в чем же твои сомнения? – спросил Ценнетес. – Если судьба этой девочки действительно может повлиять на судьбу мира – не мешкай, делай то, что должен делать. Что тебя останавливает?

– Не знаю… – Бельфеддор тяжело вздохнул. – Все это слишком неожиданно для меня. Я простой воин, мое место в рядах бойцов – таких же, как я. Тем более теперь, когда на счету каждый клинок.

– О нет, дружище, ты не простой воин, – возразил комендант. – Ты – лучший, и тебе это известно.

– Именно так! – не удержался от ехидного замечания демон. – Скромность твоя лжива, друг мой. Укажи хотя бы одного бойца, равного нам.

– Это ты боец, – ответил ему Бельфеддор. – Я же простой человек. Не будь тебя, я давно бы уже лежал в придорожной канаве.

– Наконец-то ты это признал! – восторжествовал демон. – Но мне не нравится твое упадническое настроение, дружище.

– Трудно сохранять бодрость духа, когда кругом кровь и смерть, весь привычный мир на глазах рушится, когда знаешь наверняка, что многие твои товарищи уже не встретят следующего рассвета.

Между тем комендант продолжал:

– Победа куется не только мечами на поле брани. Полководец немногого бы стоил, если рубился в первых рядах, как простой воин, пытаясь лично уничтожить побольше врагов, а не руководя всей битвой. Дело интендантов – обеспечивать армию припасами, лазутчиков – добывать сведения: каждый выполняет свою задачу. Жрецы не зря избрали тебя для этой миссии. Ты лучший воин из всех, кто когда-либо служил в войсках Ногары.

– Но я не могу покинуть этот город сейчас, когда Тень совсем рядом! – воскликнул Бельфеддор. – Я солдат, я не могу бросить своих боевых товарищей!

Комендант грустно улыбнулся и положил ладонь на плечо капитана.

– Скажи честно, друг мой: есть ли у этого города хоть какой-нибудь шанс выстоять?

Бельфеддор тяжело вздохнул.

– Весь Юг надвигается на нас, – произнес он. – Армия Тени раздавит город.

– Так стоит ли тратить время напрасно, когда ты можешь сделать гораздо больше в другом месте?

– Разумно, – согласился демон. – Вот она, ваша глупая привязанность к одному месту, друзьям, любимой женщине. В этом ваша слабость.

Бельфеддор опять вздохнул.

– Мы встретим Тень вместе, – сказал он. – Я решу, что делать дальше, но – чуть позже.

– Не затягивай с решением, – посоветовал Ценнетес. – В этом случае я не могу тебе приказывать, однако надеюсь, что ты поступишь так, как нужно для спасения всех нас.

На башню поднялся воин и доложил:

– Прибыли лазутчики. Враг в половине перехода от нас, на рассвете он выйдет на равнину.

– Сейчас я спущусь и лично поговорю с лазутчиками, – ответил комендант воину. – Ступай.

Воин удалился. Комендант взглянул на Бельфеддора и произнес:

– Похоже, пора выводить легионы на равнину. На рассвете мы примем бой.


* * *


Предрассветный сумрак быстро рассеивался, небо светлело, в чистой синеве все отчетливей проявлялся темный силуэт паука, раскинувшего свои лапы на половину небосвода. Прибрежная равнина заблистала бронзой в первых лучах солнца. Легионы ногарской армии, вооруженные белые поселенцы, воины чернокожих племен – тысячи бойцов встали плечом к плечу, встречая несметную армию Тени.

Верхом на своем вороном гиппарионе Бельфеддор проехал вдоль передней шеренги бойцов. В состав его легиона, сформированного наспех, кроме всех прочих вошли воины его отряда и поселенцы, которых он привел с собой из джунглей. Взгляд капитана упал на старого Тессеннеса.

– Зачем ты здесь? – спросил Бельфеддор. – Почему не остался в крепости?

– Я еще не настолько немощен, чтобы позволить врагу безнаказанно топтать мою землю, – решительно ответил старик.

Бельфеддор усмехнулся, а демон одобрительно заметил:

– Слова истинного воина.

Рядом с дедом стоял Киоттос, нетерпеливо теребя рукоять меча.

– Береги себя, парень, – посоветовал ему Бельфеддор.

Юноша лишь насмешливо фыркнул в ответ. Капитан покачал головой и вернулся к своим старым боевым товарищам. Воины из клана белых волков и Кетанга находились тут же, в первых рядах.

– Смотри, капитан, – указал Верлан Бельфеддору.

Верхом на буланом гиппарионе на равнину перед войском выехал всадник в блистающих доспехах. До сей поры Бельфеддору еще ни разу не доводилось видеть Ценнетеса в воинском снаряжении, и сейчас в облике сурового воина он с трудом узнал обычно такого добродушного и неторопливого коменданта крепости.

Взгляд коменданта скользнул из-под бронзового шлема по рядам многотысячной армии, выстроившейся на равнине. Указав рукой в сторону джунглей, Ценнетес заговорил. В наступившей тишине его твердый голос звучал громко и отчетливо:

– Оттуда, из глубин Юга, на нас надвигается враг, равного которому никогда не встречали наши предки и вряд ли встретят наши потомки. Тень готова захватить весь цивилизованный мир, уничтожить нас и навеки поработить наших детей. Сила ее несметна. Здесь, на землях Юга, мы последний рубеж на пути Тени. В одиночку нам не выстоять против ее армады. Но за нами города Ногары и земли свободных народов. Если сейчас мы покоримся, Тень захватит весь мир. Наши братья по оружию бьются насмерть в Сердце джунглей. Отступим ли мы перед Тенью? Позволим ли ей разрушить все, что создано нашими предками? Позволим ли ей поработить наши души и наших детей?

Из рядов чернокожих воинов вперед выступил один из вождей. Вскинув боевой топор, он что-то выкрикнул. Его клич подхватил тысячегласый хор племен.

Кетанга, стоявший у стремени Бельфеддора, вскинул копье и выкрикнул ту же фразу. Капитан уже знал, что означают эти слова. В едином порыве ногарские солдаты и белые поселенцы побережья ударили мечами в щиты и подхватили клич чернокожих.

– Мы не покоримся Тени! – загремели над равниной тысячи голосов.

– Так будем же стоять насмерть, до последнего вздоха! – воскликнул комендант, подняв коня на дыбы. – Не дадим Тени легкой победы!

– Да! – яростно вскричали воины на разных языках.

Стена джунглей всколыхнулась, и ряды деревьев рухнули, разом обнажив тысячи воинов Тени. Сотрясая землю железной поступью, вражеская армия вышла на равнину.

– Да будет бой! – воскликнул комендант.

Ответом послужил яростный боевой клич защитников побережья.

– Началось! – возликовал демон.

От края до края, сколько видел глаз, по всему горизонту, армия Тени надвигалась на побережье несметной силой. Бельфеддор взглянул на своих товарищей. Лица их выражали тревогу, но никто не выказывал страха, хотя наверняка каждый сознавал, что это, скорее всего, последняя битва в его жизни.

Повинуясь слышимому только им приказу, тысячи воинов Тени одновременно остановились и неподвижно замерли на расстоянии полета стрелы от армии защитников Октоссо.

Привстав на стременах, Бельфеддор оглядел из-под ладони ряды противников. Кого здесь только не было. Стройные полуголые тела марози блестели на солнце – сейчас, при свете дня, они мало напоминали тех полузверей, с которыми капитан и его спутники столкнулись в ночь полнолуния близ Токкато. Лишь пятнистые шевелюры выдавали их принадлежность к древнему народу свирепых оборотней. Все вооружение людей-кошек составляли наручи[18] с длинными шипами-когтями.

За шеренгами оборотней стояли угрюмые керутты, потомки диких вепрей. Эти, напротив, были облачены в доспехи и вооружены короткими кривыми мечами и двулезвийными топорами.

Далее Бельфеддор разглядел зеленокожих семургов, жителей болот, над шеренгами которых колыхался лес пик с костяными наконечниками, и косматых сеххов с шипастыми дубинами, обитателей далеких сырых чащоб.

Тень привела к побережью практически всех древних обитателей саванн и джунглей. Никто из жителей Черного берега не видел их прежде, да и сам Бельфеддор знал о большинстве из них лишь со слов верховного жреца Ночи, показавшего ему армию Тени в Токкато.

Из-за спин воинов вражеской армии вышел чернокожий человек в золотистых одеждах. Увидев его, Кетанга нервно сжал свое копье и что-то произнес.

– Что он говорит? – полюбопытствовал Бельфеддор.

– Он узнал этого человека, – пояснил Гиссерий. – Это Гованга, верховный жрец Акатании.

Между тем жрец что-то прокричал, обращаясь к защитникам побережья. Тон его голоса был повелителен и требователен.

– А этот чего лопочет? – снова спросил Бельфеддор своего боевого товарища.

Гиссерий пожал плечами и ответил:

– Ничего оригинального. Требует сдаться на милость его богов.

– Не дождется, ублюдок, – мрачно ухмыльнулся Кронго.

В подтверждение его слов один из племенных вождей выступил вперед и метнул в сторону жреца-отступника свое копье. Гованга в страхе попятился назад и едва не упал, споткнувшись. Копье вонзилось в землю в двух шагах от жреца.

Вся равнина содрогнулась яростным ревом. В едином порыве защитники побережья выразили решение биться насмерть за свою свободу. Вверх взметнулись жезлы с бунчуками чернокожих племен, развернулись и затрепетали на ветру знамена ногарских легионов.

Гованга поспешил убраться прочь. Неожиданно вся армада Тени быстро и слаженно перестроилась, из рядов ее воинов вырвались акатаны верхом на мастодонтах. Мощные звери живыми таранами помчались на шеренги противников. В воздухе засвистели стрелы, градом осыпая мастодонтов и их седоков. За частоколами укреплений звонко защелкали катапульты и баллисты, в наступающих врагов полетели каменные ядра и длинные стрелы. Получая серьезные увечья от снарядов и стрел, мастодонты с оглушительным ревом тяжело валились на землю и били ногами в предсмертных судорогах. Тем не менее большинство монстров вломилось в ряды защитников побережья, превращая их в кровавое месиво из сломанных костей и раздавленной плоти.

Кетанга размахнулся и метнул копье в приближающегося зверя. Острие копья ударило мастодонта в правый глаз и пронзило мозг. Подавшись назад, гигант поднялся на дыбы, коротко взревел и повалился на спину, подмяв под себя своих седоков.

– Молодец, парень! – похвалил Бельфеддор чернокожего. – Валите этих зверюг на землю! – приказал он своим бойцам.

Чернокожие воины племен встречали мастодонтов длинными бамбуковыми копьями, упирая их концами в землю. Натыкаясь на эту преграду, грузные животные собственной массой насаживались на копья, ломая их, как соломинки. Сотни дротиков и камней, выпущенных из пращей, поражали стрелков, сидевших в тростниковых гнездах на спинах мастодонтов. Опрокидывая могучих животных на землю, чернокожие воины облепляли их со всех сторон, добивая ударами копий и топоров вместе с седоками.

Ногары раскручивали над головой снаряды бола[19] и метали их в надвигавшихся гигантов, сминающих своей внушительной массой ряды императорских солдат. Так табунщики в ногарских степях ловили диких гиппарионов-тарпанов. Срабатывал этот прием и сейчас – бола опутывали ноги мастодонтов, и стреноженные гиганты валились на землю.

Равнина задрожала от топота множества ног, вся армада Тени устремилась вперед, переходя с шага на бег. Ногарские солдаты вскинули луки и взвели тетивы скорпионов,[20] чернокожие воины завертели пращами. На наступающих обрушился град стрел, камней и дротиков. Противники не остались в долгу. Приблизившись на достаточное расстояние, воины Тени на бегу вскинули сабаканы[21] и засыпали защитников побережья отравленными стрелами. Вслед за этим легкая пехота Тени из акатанов, марози, семургов, сеххов штормовой волной ударила в ряды противников новой веры.

Повсюду закипел отчаянный бой. От жестоких ударов трещали щиты и кости, изрубленные тела валились наземь, где их, еще живых, втаптывали в чавкающую кровавую кашу собственные товарищи по оружию и враги, продолжая бой. В воздухе разлился металлический запах крови.

Сейчас были бесполезны какие-либо тактические уловки: две огромные армии просто сшиблись щит в щит, вся ставка с обеих сторон делалась лишь на выносливость и сноровку бойцов. Воины разных народов, племен и вероисповеданий безжалостно истребляли друг друга, ярость боя овладела всеми без исключения.

Бельфеддор неистово орудовал клинками, отбивая удары и рассекая вражескую плоть. Грозный Мрак забивал копытами врагов, наседавших на его хозяина. Рядом бились верные боевые товарищи капитана. Верлан разил воинов Тени своим длинным мечом с обычной невозмутимостью – спокойно, без излишней нервозности и суетливости. Кронго, напротив, яростно орал, поднимал противников на щит, перебрасывал их через себя, бил головой в лицо, а сходясь вплотную, даже рвал зубами. Гиссерий, закинув щит за спину и держа секиру обеими руками, молча отбивал удары и бил сам с такой силой, что щиты врагов разлетались в щепки. Так же молча бились воины из клана белых волков – их плащи стали темно-красными от крови, хлеставшей из рассеченных вен противников.

Боевой клич чернокожих племен и солдат ногарских легионов, яростные крики бьющихся насмерть воинов, вопли раненых, стоны умирающих, рев животных – все смешалось в единый неумолчный вой и гул, повисший над равниной.

Погонщик-акатан поднял своего мастодонта на дыбы, намереваясь обрушить его всей массой на Бельфеддора. Капитан пришпорил своего гиппариона – Мрак без колебаний устремился вперед. Проскочив под передними лапами мастодонта, Бельфеддор нанес удар по задней, рассекая сухожилия под коленом животного. Глухо ухнув, гигант повалился на бок, подминая своей тушей живых и мертвых воинов противоборствующей армии. Один из ногарских солдат вскочил на шею поверженного зверя и всадил копье в его ухо, пронзив мозг. Тушу умирающего животного со всех сторон облепили воины Тени и Ногары, продолжая неистово истреблять друг друга.

Солнце поднялось над равниной в самый зенит. Защитники побережья уже еле держались на ногах, а Тень посылала в бой все новые и новые силы, не считаясь с потерями. Передвигаться по равнине стало почти невозможно: залитые кровью мертвые тела громоздились под ногами, стесняя движения. Мириады мух слетелись на поживу, облепляя обнаженные внутренности трупов и окровавленные потные тела еще живых бойцов.

– Такого побоища не было даже во время битвы кадангов с ногарами за полночное побережье! – с мрачным восторгом заметил демон.

– Как ты думаешь, долго ли мы сумеем продержаться? – спросил его Бельфеддор.

– Наши бойцы полны решимости и отваги, – ответил демон. – Но Тень лишила своих воинов страха и усталости. Ты сам знаешь, какая сила движется на нас. Завтра на закате все наши воины будут мертвы.

Между тем натиск воинов Тени вдруг ослаб. Вдали колыхалось безбрежное море копий и обнаженных клинков, однако когорты врагов не спешили поддержать погибающие передовые отряды.

– Чего они ждут?! – недоуменно выкрикнул Бельфеддор, добивая последних противников.

– Не знаю, капитан, – прохрипел Кронго, вырывая свой клинок из мертвого тела. – Но мне это не нравится.

С крепостной башни протяжно прозвучал сигнальный рог.

– Все за укрепления! – скомандовал Бельфеддор своим бойцам.

Уцелевшие в кровавой рубке воины по всему побережью отступили за частоколы. С высоты седла Бельфеддор окинул взглядом равнину, устланную трупами. Возможно, под ними лежали еще живые бойцы, медленно и мучительно умирая от ран без всякой надежды на помощь.

Мрак осторожно ступал по трупам, бойцы Бельфеддора следовали за своим капитаном, отходя к укреплениям, возведенным вокруг города. На глаза Бельфеддору попался старик в окровавленных разодранных одеждах, кровь запеклась в его седых волосах. С отрешенным видом старик стоял на коленях среди мертвых тел. В нем капитан с трудом узнал Тессеннеса, старшину поселения Саммото. Спешившись, Бельфеддор подошел к старику. Капитану не потребовалось ничего спрашивать: среди убитых он сразу узнал Киоттоса. Юноша лежал на спине, заваленный по грудь двумя другими телами. Его немного по-детски удивленный взгляд был устремлен в небо, но уже ничего не видел, на левой ключице чернела глубокая рана от удара секирой.

Тессеннес поднял взгляд на капитана и простонал:

– Почему он? Почему он, а не я? Джунгли забрали у меня детей, теперь Тень отняла внука. Что я скажу его сестре? Почему – он, а не я?

Бельфеддор не нашелся с ответом – лишь тяжело вздохнул. Отыскав взглядом Верлана, он кивком указал ему на старика. Воин обнял старого Тессеннеса за плечи, поднял и повел к крепости.

– Где Кетанга? – спросил Бельфеддор.

– Там, – Гиссерий махнул рукой за спину. – Его больше нет с нами, капитан. Мы потеряли многих.

– Завтра, когда мы все падем, гиены насмерть обожрутся нашими потрохами, – мрачно процедил Кронго сквозь зубы.

– Завтра будет завтра, – произнес Бельфеддор. – Сегодня мы еще живы.

– Не пытайся дать им пустую надежду, – подал голос демон. – Эти парни отлично понимают, что здесь найдут свою смерть.

– Но и хоронить их заживо я не собираюсь, – отозвался Бельфеддор.

– Разумно ли мы поступаем? – осторожно спросил молодой воин из поселенцев. – Какой нам смысл погибать здесь?

– Выбрось из головы эти мысли, парень! – свирепо посоветовал Кронго. – Иначе я выброшу твою голову на съедение шакалам!

– Ты видел глаза своих врагов? – спросил Гиссерий молодого воина. – В них пусто. Их души в плену Тени. Хочешь стать таким же?

– Хватит пустых разговоров, – прервал своих товарищей Бельфеддор. – Мы сделали свой выбор и должны стоять до конца. Поторопитесь, парни, сейчас Тень возобновит атаку.

Бельфеддор оказался прав: едва защитники побережья отошли за частоколы, армия Тени вновь пришла в движение. К укреплениям сторонников старой веры гулко и мощно зашагали живые крепости.

– О боги! – ошеломленно пробормотал один из воинов. – Что это такое? Кто это?

– Сампплы, – ответил Бельфеддор.

Действительно – на укрепления надвигались гигантские ящеры сампплов, древних обитателей далеких полуденных саванн.

– Этих зверюг просто так не свалить, – процедил Кронго сквозь зубы. – Их не остановят ни рвы, ни частоколы.

– Лучники, к бою! – скомандовал Бельфеддор.

Этот приказ повторили своим бойцам командиры легионов по всему побережью. Чернокожие воины племен вновь приготовили пращи. Стрелы и камни обильно посыпались на приближающихся ящеров. Однако закованным в медную броню доспехов сампплам это не причиняло особого вреда, а их толстокожим огромным рептилиям обстрел и вовсе не мог нанести никакого урона.

– Против этих зверюг требуется что-то помощнее, – заметил Гиссерий.

Словно в ответ на его замечание, вновь заработали большие орудия. Огромный камень гулко ударил ящера в грудь. Животное покачнулось, но устояло. Тряхнув головой, рептилия снова шагнула вперед, однако следующий камень, ударив зверя в переднюю лапу, заставил его припасть на колено. Сидевшие на его спине в просторных, сплетенных из ветвей сооружениях сампплы натянули луки. Их длинные стрелы со свистом пробивали щиты и доспехи, поражая защитников побережья.

Длинную шею другого гиганта пронзила стрела палинтона. Ящер мотнул головой, грузно осел на землю, повалился набок и забил ногами, задыхаясь. Еще один ящер пронзительно взвизгнул, когда его бок опалил выпущенный из катапульты огненный шар жаровни,[22] заполненной горящей смолой. Гигант прянул в сторону, толкнув другого ящера с такой силой, что два самппла вылетели из корзины.

Несмотря на жестокий плотный обстрел, рептилии сампплов приблизились к укреплениям, сминая частоколы и защитников города. Вслед за ними в бой вступили всадники, восседающие на менее крупных, но не менее внушительных ящерах, закованных в костяную броню. В своих панцирях, усеянных костяными наростами-шипами, рогатые рептилии выглядели безобразно и устрашающе.

Навстречу всадникам выдвинулись отряды тяжелой кавалерии ногарских легионов. Рептилии валили всадников Ногары вместе с закованными в бронзовую пластинчатую броню гиппарионами, поднимали их на рога. В свою очередь ногарские катафрактарии[23] длинными копьями выбивали сампплов из седел.

Вслед за кавалерией в ряды защитников побережья снова врубилась пехота. Это уже были не полуголые акатаны, марози, семурги и сеххи: в бой вступили крепкие коренастые керутты и могучие сампплы в тяжелой броне.

Катапульты и баллисты трудились без перебоя, камни, стрелы и пылающие снаряды обрушивались на полчища Тени, однако натиск не ослабевал. Под напором многочисленных врагов защитники побережья были вынуждены шаг за шагом сдавать свои позиции, отступая к городским постройкам.

Кровавая ожесточенная битва продолжалась до самой темноты, не ослабевая ни на миг. Уставших и раненых бойцов сменяли другие, а воины Тени накатывали волна за волной и даже с наступлением темноты не ослабили своего натиска. Бойцы с обеих сторон рубились яростно и жестоко. Трещали копья и щиты звенели клинки, чакры[24] сампплов со свистом рассекали воздух, врезаясь в плоть.

В ночном небе замелькали бесформенные тени, на побережье обрушились крылатые ящеры сампплов. Небесные всадники сбросили вниз тяжелые тройные крючья на канатах. Проносясь на огромной скорости сквозь ряды защитников, эти крюки раздирали тела в клочья. Стрелки на стенах и башнях крепости перенесли обстрел из катапульт, баллист и полиболов[25] на птерозавров.[26] Пролетая мимо целей, ядра и стрелы обрушивались вниз, калеча в общей свалке как противников, так и своих. Жители побережья впервые столкнулись с подобной угрозой и не имели абсолютно никакого опыта в противодействии крылатым врагам. Однако стрелки на башенных орудиях быстро оправились от растерянности. В катапульты зарядили большие боласы и широкие сети с привязанными по углам камнями – и через некоторое время птерозавры, запутываясь крыльями в этих снарядах, друг за другом начали обрушиваться вниз.

С рассветом воины Тени оттеснили защитников побережья к городу – битва сместилась на городские улицы, где каждый дом оборонялся, словно крепость.

Всю ночь Бельфеддор не выпускал клинков из рук. Его воины сменяли друг друга – капитан же ни на миг не выходил из боя. Несмотря на поддержку своей второй половины, его уже шатало от усталости, а в глазах плавал кровавый туман.

– Ты совсем не бережешь наше тело, – обеспокоенно укорил его демон.

– Заткнись и делай свое дело, – процедил Бельфеддор сквозь зубы.

– Капитан Бельфеддор! – окликнули его сзади. – Тебя вызывает комендант крепости!

– Иди, капитан, – кивнул Верлан своему командиру, с обычной невозмутимостью орудуя мечом.

Последовав за гонцом коменданта, Бельфеддор поспешил в крепость. Поднявшись на башню, он бросил взгляд на равнину и содрогнулся. В горячке боя не было времени и возможности задуматься о всей масштабности сражения – теперь же с высоты крепостной башни взгляду предстало огромное пространство, заваленное трупами, по которым шагали плотные шеренги все новых и новых захватчиков. В воздухе стоял тошнотворный запах крови и мертвой плоти, которого не мог разогнать даже налетевший с полуночи ветер.

Две катапульты и баллиста на башне, как и прочие орудия на крепостных укреплениях, непрерывно обстреливали штурмующие город полчища врагов. Лучники у бойниц обильно осыпали захватчиков стрелами.

С вершины башни комендант внимательно наблюдал за ходом боя, то и дело отправляя гонцов к командирам легионов и получая сообщения с другими гонцами. Рядом с комендантом Бельфеддор увидел Кальматтеса.

– Зачем ты звал меня, благородный Ценнетес?

– Ты должен покинуть нас, дружище, – произнес комендант и взглянул на жреца.

– У тебя особая миссия в этом противостоянии, и ты это знаешь, – сказал Кальматтес.

Бельфеддор невесело усмехнулся.

– Ты устал уговаривать меня в одиночку, почтенный Кальматтес?

– Послушай меня, друг мой, – сказал комендант, взяв Бельфеддора за локоть. – Я не склонен доверять служителям культа, тебе это известно. Но жрецам Ночи я верю. Если они утверждают, что именно в твоих руках судьба нашего мира, – я не вижу для тебя причин задерживаться здесь. Город обречен, ты знаешь это не хуже меня. Оставаясь здесь, ты все равно не спасешь его.

Бельфеддор покачал головой:

– Я не могу бросить своих товарищей. Только не сейчас.

– Именно сейчас, – жестко произнес комендант. – Пока ты еще можешь покинуть город, но скоро у тебя такой возможности уже не будет. Посмотри туда.

Устремив взгляд в указанном направлении, Бельфеддор увидел черную тучу, надвигавшуюся на город с заката по суше и по морю.

– Что это? – встревожился капитан.

– Это враг, – ответил демон.

– На нас идут черные легионы и флот из Нассато, – пояснил комендант. – Скоро город будет полностью блокирован. В гавани стоят три корабля: бери любой и делай то, что должен делать.

– Флот черных легионов не единственный в этих водах, – заметил демон.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Бельфеддор.

– Посмотри на полночь.

Бельфеддор послушно повернулся к полуночи и окинул взглядом горизонт.

– Я ничего не вижу.

– Сейчас увидишь.

– Куда ты смотришь, капитан? – настороженно спросил Ценнетес.

– Там, – коротко бросил Бельфеддор, указав на горизонт.

Жрец и комендант обернулись на полночь. На границе моря и неба появилась черная точка, затем еще одна, затем еще и еще, а вскоре они слились в сплошную темную массу, охватившую половину горизонта. На побережье необъятной тучей надвигался огромный флот. Попутный ветер быстро гнал корабли к берегу.

– Вот и все, – сурово произнес комендант. – Теперь все выходы из города перекрыты.

– Не уверен, – усомнился демон.

В подтверждение его слов на мачтах кораблей, появившихся с полуночи, взвились ярко-синие знамена Ногары.

– Не спеши хоронить себя, благородный Ценнетес! – воскликнул Бельфеддор. – Это наш флот! Империя не оставила нас!

Часть ногарского флота отделилась от общего строя и устремилась навстречу кораблям черных легионов. На судах с обеих сторон заработали катапульты, онагры и полиболы, осыпая друг друга каменными ядрами и пылающими смоляными снарядами.

– Зеркала! – скомандовал комендант.

Этот приказ передали дальше. Солдаты на крепостных башнях привели в действие систему бронзовых зеркал, направив солнечные лучи на вражеский флот, слепя противника. Результат не замедлил сказаться. Стрелки на кораблях черного флота начали бить мимо целей, два корабля столкнулись.

Боевые суда Ногары врезались в ряды вражеского флота, тараня корабли. Два флота вступили в абордажный бой.

Между тем основная часть кораблей под флагами империи подошла к пристаням. По сходням на берег устремились тысячи конных и пеших воинов.

– Наша битва еще не закончилась, – произнес Бельфеддор. – Отправиться на остров я еще успею, а сейчас должен вернуться к своим парням.

Ни комендант, ни жрец не успели ничего возразить: капитан покинул башню, спеша назад – на поле боя, где сражались его бойцы.

Получив неожиданное подкрепление, защитники побережья воспрянули духом. Повсюду бой закипел с новой силой. Корабли заполнили всю гавань и захватили береговую полосу. С борта на борт перебрасывались сходни, ногарские солдаты потоками текли на берег и немедленно вливались в битву.

Не выдержав контратаки защитников побережья, воины Тени дрогнули, вся армада противника подалась назад. Сухопутные силы черных легионов также отступили, даже не вступив в бой. Флот же Нассато был полностью разгромлен, большая часть кораблей выгорела и погрузилась на дно.

Вскоре армия Тени отступила к джунглям по всему побережью. Защитники крепости устало опустили клинки.

– Кажется, мы выстояли, капитан, – тяжело выдохнул Верлан, опершись на свой длинный меч.

Бельфеддор оглядел своих немногих боевых товарищей, уцелевших в этой кровавой бойне. Их трудно было узнать: все с головы до ног покрытые кровью, своей и своих врагов, с почерневшими от бессонной ночи лицами.

– Где Гиссерий? – спросил капитан, не заметив среди бойцов молчаливого арамея.

– Его уже нет с нами, капитан, – прохрипел в ответ Кронго. – Многие полегли в этой битве.

– Он прав, – подтвердил демон. – От всей армии побережья на ногах осталось не более трети. Но есть и хорошие новости: Тень потеряла воинов гораздо больше.

– Слабое утешение, – ответил Бельфеддор.

– Привет тебе, рогатый! – послышалось за спиной.

Бельфеддор оглянулся и увидел десяток всадников в помятых доспехах под синим знаменем Ногары. Один из воинов спрыгнул с седла и снял шлем.

– Сеттес! – воскликнул капитан.

– Я, рогатый, – рассмеялся воин.

Старые друзья обнялись.

– Со мной еще один твой давний приятель, – сообщил Сеттес.

– Кто? – спросил Бельфеддор. – Аттеконнос?

– Нет, у гвардейца полно забот в столице. Взгляни на моих парней. Никого не узнаешь?

Бельфеддор присмотрелся к воинам Сеттеса, взгляд его задержался на молодом знаменосце. Лицо паренька засияло знакомой озорной улыбкой, он звонко произнес:

– Приветствую тебя, господин Бельфеддор!

В молодом воине Бельфеддор с удивлением узнал босоногого мальчишку из трущоб Отоммосо, что не раз выручал его семь лет назад.

– Галган! – воскликнул Бельфеддор. – Ты ли это?

– Я, господин, – с улыбкой подтвердил юноша.

– Вижу, вам тут пришлось нелегко, – сурово заметил Сеттес, оглядев усталых израненных воинов капитана и нагромождения трупов.

– Что верно, то верно, – согласился демон без обычной бравады. – Такого побоища даже я никогда не видел.

– Вы появились вовремя, – ответил Бельфеддор Сеттесу. – Честно говоря, мы совсем не рассчитывали на поддержку. Мы слышали, что в Ногаре сейчас смута.

– Это так, империя рушится, – мрачно подтвердил Сеттес. – В легионах разброд, император низложен и в бегах, жрецы развязали меж собой настоящую войну.

– Кто же направил вас сюда?

– Союз легионов.

– Это что-то новенькое! – хохотнул демон.

– Что за союз такой? – удивился Бельфеддор.

– Командиры легионов, что остались верны присяге и светлым богам, объединились в союз, – пояснил Сеттес. – Император утратил доверие народа и аристократии, стране нужен сильный правитель. Пока его нет, армия взяла под свой контроль столицу и прилегающие территории. Сейчас в Старой Ногаре идут тяжелые бои с войсками пустынников, а с заката в империю готовы вторгнуться каданги. Было принято решение укрепить Октоссо, чтобы задержать южную армию Тени здесь. Поэтому я привел свой флот сюда, на Черный берег.

– Твой флот? – опять удивился Бельфеддор.

– Мой, до последней лодки, – рассмеялся Сеттес. – Я потратил практически все свое состояние, чтобы снарядить его, собрал в одну эскадру и боевые корабли, и торговые, и рыбацкие. Среди моих людей мало настоящих воинов, в основном – простолюдины и освобожденные рабы, которым обещана свободная и обеспеченная жизнь в новых поселениях на Черном берегу. Конечно, после нашей победы.

– Они уверены, что победа будет? – спросил Бельфеддор, помрачнев.

– В любом случае никто из нас не намерен покориться Тени, – решительно ответил Сеттес.

С крепостной башни прозвучал сигнальный рог, возвещая тревогу.

– Что это? – не подумав, спросил кто-то из воинов.

– Забыл, где находишься и чем занят? – мрачно съязвил Верлан. – Тень снова пошла на нас.

– К бою! – громогласно скомандовал Сеттес.

Этот клич повторился по всему побережью. Последние воины, покинувшие корабли Сеттеса, влились в значительно поредевшие ряды защитников крепости.

Бельфеддор был готов присоединиться к своим бойцам, но суровый окрик остановил его:

– Бельфеддор, стой!

Обернувшись, капитан увидел коменданта крепости и жреца Кальматтеса.

– У тебя не осталось лишнего времени, Бельфеддор, – произнес жрец. – Более ждать невозможно – это уже не твоя битва.

– Делай то, что должен делать, – добавил Ценнетес.

– О чем речь? – поинтересовался Сеттес, уже взобравшийся в седло.

Кальматтес вкратце объяснил столичному аристократу, какую миссию возложили жрецы Ночи на Бельфеддора.

– Этот ребенок действительно так важен? – насторожился Сеттес.

– От судьбы девочки зависит судьба нашего мира, – ответил жрец.

Стоявшие вокруг воины оживились.

– Так чего же ты медлишь, рогатый?! – воскликнул Сеттес. – Бери любой мой корабль – и отправляйся на остров!

Воины одобрительным ропотом поддержали аристократа.

– Может быть, они правы, – подал голос демон. – Здесь мы уже сделали все, что могли. Одними мечами Тень не одолеть, а если она усилит свою мощь за счет девчонки…

Бельфеддор в нерешительности бросил взгляд в сторону джунглей, откуда вновь наступала армада Тени. Видя его смятение, Кальматтес произнес:

– Во дворце в Токкато мы не все тебе сказали, Бельфеддор. Аксеттис – это твоя дочь.

Бельфеддор опешил.

– Что?! – воскликнул демон. – Старый пень, ты не шутишь?

Впрочем, никто, кроме капитана, его не услышал.

– А кто же мать? – растерянно спросил Бельфеддор.

– Глупейший вопрос, – заметил демон. – Насколько мне помнится, у нас была всего одна женщина…

– Ее мать – та, о ком ты думаешь, – произнес Кальматтес, пристально глядя в глаза капитану.

– Но это же просто невозможно, – пробормотал Бельфеддор, окончательно растерявшись. – Дитя Света – это ребенок ведьмы-отравительницы… и… Ты сам знаешь, кого я ношу в сердце.

– По-твоему, от меня не может родиться ничего хорошего?! – оскорбился демон.

– Однако все именно так, – сказал Кальматтес. – Аксеттис – твоя дочь, и сейчас она в опасности. Мы должны отправляться в путь.

– Ступай, дружище, – кивнул комендант. – Сейчас от тебя зависят судьбы будущих поколений. Делай свое дело, а мы будем делать свое.

– Не медли, рогатый, – поддержал его Сеттес. – Не беспокойся, мы и без тебя не сдадим этот город Тени.

Бельфеддор взглянул на Кальматтеса и кивнул:

– В путь.


* * *


Шум на торговой площади внезапно стих, когда появилась процессия жрецов. Люди расступились, некоторые предпочли вообще убраться подальше, чтобы не попасться на глаза служителям Горронга.

Близилось время очередного жертвоприношения, призванного умилостивить грозного бога-людоеда, и служители культа вышли в город, собирая избранных. Процедура выбора была чрезвычайно проста: старший жрец просто указывал на кого-либо из толпы, и младшие служители тут же связывали избранную жертву. Никто не смел противиться, ибо жрецы исполняли волю владыки острова.

Впрочем, злые языки поговаривали, что выбор жрецов не бывает случайным – они скорее руководствуются своими собственными желаниями, нежели волей своего божества. Имущество состоятельных островитян, заслуживших неблагосклонность жрецов, отходило храму, а юные девушки, прежде чем занять свое место у жертвенной скалы, были вынуждены ублажать служителей храма.

Сейчас храмовые служители вели с собой четырех связанных девушек. Все знали: жрецам предстоит избрать еще трех человек, чтобы отдать во власть Горронга семь жертв. Старший из жрецов внимательным цепким взглядом обвел притихшую толпу.

Маленькая девочка подняла глаза на стоявшую рядом высокую женщину в мужской одежде с перебитым носом и сказала:

– Сегодня он выберет тебя, Мета.

– И сегодня же пожалеет об этом, – мрачно процедила Мета сквозь зубы.

Чуть повернув голову, она тихо сказала стоявшим позади женщинам, плечи которых покрывали длинные плотные плащи:

– Будьте готовы, сестры. Иритта, сообщи остальным. Наше время пришло.

Одна из женщин отступила в толпу. Подтолкнув девочку, Мета приказала:

– А ты ступай домой, Аксеттис, и оттуда ни шагу.

В этот момент жрец вскинул руку и действительно указал на Мету:

– Она!

Не дожидаясь, пока ее скрутят бритоголовые младшие служители, избранная сама решительным шагом направилась к старшему жрецу. Приблизившись вплотную, она тихо произнесла:

– Ты ведь давно следишь за мной.

– Догадлива, – чуть усмехнувшись, ответил жрец. – Я слышал, ты мутишь девиц своими непотребными речами. Посмотрим, только ли на язык ты так горяча.

Пристально глядя в масляные глазки жреца, Мета спросила:

– Хочешь меня?

Жрец снова усмехнулся.

– Я получу тебя, – ответил он, облизнув губы. – И не только я.

– Сперва получи вот это, – процедила Мета сквозь зубы.

В следующий миг жрец почувствовал тяжесть в животе. Кинжал Меты пронзил его плоть, наполняя внутренности кровью.

– Будь уверен, это получишь не только ты, – произнесла Мета, глядя в округлившиеся глаза жреца, и безжалостно рванула клинок.

Жрец упал на колени, с ужасом глядя на собственные внутренности, выпавшие из распоротого брюха. Пришедшие в замешательство младшие служители, раскрыв рты, тупо смотрели, как мучительно умирает их старший по рангу товарищ. Мета вытерла лезвие клинка о плечо жреца и сапогом оттолкнула его в сторону. Она взглянула на одну из избранных девушек и, холодно усмехнувшись, спросила:

– Этого ты хотела для себя, Ригона? Умереть в расцвете лет, а перед этим лечь под этих ублюдков?

Девушка опустила глаза.

Тем временем младшие служители вышли из оцепенения. Один из них воскликнул в негодовании:

– Отступница! Гнев Горронга падет на тебя, неверная!

– Ничего, я искуплю свой грех… обильной жертвой, – процедила Мета сквозь зубы.

Повернув голову, Мета бросила через плечо:

– Сестры, наш час настал!

Женщины обнажили бронзовые клинки, что скрывали под плащами. Мета решительно шагнула к одному из служителей и одним взмахом кинжала перерезала ему горло. Остальные служители поспешили убраться прочь с торговой площади, бросив своих пленниц.

Ригона упала перед Метой на колени и протянула к ней связанные руки.

– Я пойду с тобой! Освободи меня!

Мета рассекла путы на ее руках и приказала своим вооруженным подругам:

– Дайте ей оружие!

Вскоре весь город пришел в движение. Отряды вооруженных последовательниц Меты врывались в дома, безжалостно избивая мужчин и отказавшихся присоединиться к ним женщин.

В сопровождении нескольких верных подруг Мета по-хозяйски шагала по улицам города, охваченного резней. Внимание ее привлекла пожилая женщина, прижатая тремя воительницами к стене сарая. С топором в руках она заслонила собою раненого мужчину.

Властным жестом Мета остановила воительниц.

– Почему ты сопротивляешься?

– Он мой муж, – хрипло ответила пожилая женщина. – Я люблю его.

– Ты можешь оставить его при себе рабом.

Женщина покачала головой и повторила:

– Он мой муж.

– Тогда вы умрете оба.

Молниеносным движением Мета метнула кинжал. Выронив топор, женщина упала на землю. Кивком указав на мужчину, Мета приказала:

– Добить.

Не оборачиваясь, она двинулась дальше, спокойно перешагивая через трупы, попадавшиеся на пути. Воспитанные ею женщины-воины последовали за своей предводительницей.

Так, в сопровождении своей воинственной свиты, она вошла на двор усадьбы Цемеи, где уже шел погром, как и во всем городе. Хозяйка дома стояла на террасе, равнодушно глядя, как вооруженные женщины избивают ее слуг. Оставив воительниц внизу, Мета поднялась к своей госпоже.

– Ты выбрала не самый удачный день для этой заварушки, – холодно заметила Цемея.

– Его выбрали жрецы, – ответила Мета. – Сами себе на погибель. Теперь этот остров наш.

– Наш? – переспросила Цемея и усмехнулась. – К чему мне этот остров? Забирай его себе – мне уже ничего не нужно.

Мета коснулась было плеча госпожи, но Цемея жестко отстранила ее руку.

– Они пришли, – произнесла Цемея. – Мне сообщили, что к Песчаному берегу подошел черный корабль. Это они. Не советую твоим подружкам заступать им дорогу. Где девчонка?

– Я послала ее сюда.

– Опять упустила. – В голосе Цемеи послышалась неприкрытая злоба. – Я же приказала не спускать с нее глаз.

– Ее найдут, – поспешно заверила Мета госпожу.

– Не стоит себя утруждать, – послышался мягкий голос.

В распахнутых воротах усадьбы появились трое людей в белоснежных жреческих одеяниях. Воительницы тут же окружили жрецов, сжимая окровавленные клинки и топоры. Словно хищницы, познавшие вкус живой крови, они были готовы проливать эту кровь снова и снова, будто охваченные жестоким безумством, опьяненные свободой всевластия и безграничностью насилия.

Прежде чем Мета или Цемея успели вмешаться, один из жрецов вскинул руку и сжал пальцы в кулак. Ближайшая к нему воительница вскрикнула, выронила оружие и упала на колени, схватившись за грудь.

– Ее сердце в моей руке, – все так же мягко произнес жрец. – На ее месте может оказаться любая из вас.

Круг значительно расширился, воительницы отступили.

– Нет, – прошептала стоявшая на коленях девушка посиневшими губами. – Пожалуйста.

Жрец сжал кулак крепче. Девушка упала лицом на камни, всхрипнула в последний раз, дернула ногой и затихла.

Взглянув на Цемею и Мету, все тот же жрец заметил:

– Похоже, вы не слишком бдительно следите за той, кого вам надлежит охранять. Вы не готовы передать ее нам.

– Девчонку сейчас приведут, – ответила Цемея.

– Мы сами ее приведем, – сказал жрец.

– Передвигаться по острову без сопровождения сейчас довольно неосмотрительно, – многозначительно заметила Мета. – Ни к чему тратить время на ненужные стычки.

Она кивком указала на тело воительницы, убитой жрецом. Жрец усмехнулся одними губами.

– Пусть будет так. Помоги нам отыскать ребенка.

Мета и Цемея обменялись взглядами. Цемея кивнула своей воинственной служанке:

– Сделай все как должно.

Окликнув нескольких воительниц, Мета вместе с ними и жрецами отправилась на поиски Аксеттис. За семь лет Мета хорошо изучила все привычки девочки и не сомневалась, что найдет ее в святилище. Туда она и повела своих спутников.

Вблизи круга Горронга воительницы притихли.

– Нельзя входить в священный круг, – в страхе прошептала одна из женщин. – Это запрещено.

– Можете остаться здесь и подождать, – бесстрастно произнес старший из жрецов.

– Времена меняются, – сказала Мета, окинув взглядом своих подруг. – Не бойтесь, сестры, мы смоем свой грех кровью жертв. Сейчас мы должны отыскать девчонку.

– Ты готова рисковать нашими жизнями, чтобы выполнить приказ хозяйки? – недовольно спросила другая воительница. – Ты возглавила нас – чего ради теперь ты пресмыкаешься перед своей любовницей? Пусть эти жрецы сами ищут девчонку.

Мета рванула меч из ножен, зазубренное лезвие клинка коснулось горла женщины.

– Ты правильно сказала: вас возглавляю я, – жестко произнесла Мета. – Не забывай своей клятвы верности – отступничество каждой из вас будет стоить крови. Мои отношения с Цемеей не касаются никого, а избавиться от девчонки в наших интересах. Вперед!

Мета первой вошла в проход меж высоких скал, каменными столбами опоясывавших обширное святилище островного божества. Переглянувшись, воительницы нерешительно последовали за своей предводительницей. Старший жрец холодно усмехнулся, последним вступив в священный круг.

Интуиция не подвела Мету. Ей и ее сестрам по оружию не пришлось сопровождать жрецов слишком далеко в священный круг. Вскоре они увидели девочку. Стоя у жертвенной скалы, Аксеттис внимательно рассматривала шероховатую поверхность камня, где за века приняли смерть многие сотни избранных в жертву богу-людоеду.

– Что ты там увидела, девочка? – спросил жрец, приблизившись к ней.

Аксеттис восприняла спокойно внезапное появление людей – она даже не вздрогнула, словно ожидала жрецов и Мету с ее сестрами. Спокойно повернув голову в их сторону, девочка произнесла:

– Здесь смерть. Повсюду. Этот остров будет проклят навечно богами и людьми, ему суждено стать тюрьмой до конца времен.

– Я приказала тебе возвращаться домой, – напомнила Мета. – Зачем ты пришла сюда?

– Попрощаться.

– С камнями? – усмехнулась Мета.

– Нет. С ней.

Девочка указала на неприметную тропинку, извивавшуюся между скал. Через мгновение из-за скалы появилась старая женщина, шедшая по тропинке.

– Ты?! – изумилась Мета. – Вижу, не одни мы нарушили запрет древних. Что ты здесь делаешь?

Она без труда узнала Минею, старую врачевательницу.

– Замаливаю твои грехи, – ответила старая женщина. – Но, в отличие от тебя, я не нарушала запрета.

– Что это значит?

– Твои кровожадные сестры лишили храм его служителей. Я взяла эту обязанность на себя. Отныне я – жрица храма. И как жрица владыки этого острова я требую прекратить резню.

– Не слишком ли много ты на себя берешь? – процедила Мета сквозь зубы, сомкнув пальцы на рукояти кинжала. – Почему я должна верить тебе на слово, что Горронг признал тебя своей жрицей? Кто может подтвердить твои слова?

– Они, – коротко ответила новоявленная жрица.

Из-за скал разом появились сотни низкорослых морагов, покрытых густой бурой шерстью. Вооруженные короткими клинками и маленькими луками, они, без сомнения, в считаные мгновения разделались бы с воительницами, столь неосмотрительно зашедшими в святилище их владыки.

– Уходите, – потребовала Минея. – Прекратите кровопролитие. Горронг признает власть женщин на своем острове, но не более того. Мужчины умрут тогда, когда на то будет его воля.

– У нас нет времени на ваши междоусобицы, – заметил жрец. – Девочка, тебе придется пойти с нами.

– Мы уйдем, – произнесла Мета, угрюмо глядя на низкорослых слуг Горронга. – Девчонку заберем с собой. Ей лучше покинуть остров, и ты знаешь это.

– Она покинет остров, – ответила Минея. – Но не так, как видится тебе и твоей… хозяйке. Ступай с ними, девочка, – кивнула она Аксеттис. – Ничего не бойся.

– Я не боюсь, – спокойно и уверенно ответила Аксеттис. – Мир тебе, почтенная Минея, – попрощалась она и направилась к воительницам.

– И тебе мир, дитя, – ответила жрица.

– Еще увидимся, – мрачно пообещала жрице Мета.

Один из жрецов Тени взял девочку за руку. В сопровождении воительниц они покинули священный круг и проследовали к Песчаному берегу. Остров не имел специальной гавани и порта, корабли приставали сюда лишь затем, чтобы выгрузить очередную партию осужденных на вечное изгнание, и использовали для этого песчаную отмель на полуночном берегу острова.

Между тем побоище и резня в городе и на всем острове понемногу утихли. Женщины, присоединившиеся к Мете и ее воинственным сестрам, пленили все мужское население острова – всем прочим осталось лишь подчиниться.

Когда жрецы Тени под присмотром воительниц Меты вывели Аксеттис к берегу, солнце уже почти скрылось за кромкой моря. Сгущались сумерки, небо быстро темнело. Тем не менее на берегу было довольно людно. Три десятка вооруженных воительниц связывали плененных мужчин, на песке лежало несколько трупов. Видимо, не желавшие покориться новой власти островитяне попытались спастись бегством, завидев в море корабль. Однако огромная децирема[27] не спешила подходить к берегу. Судно под черным парусом с вымпелом черного легиона на носу высадило жрецов Тени и теперь дожидалось их возвращения, дрейфуя на почтительном расстоянии от острова.

На скальном уступе, нависшем над пляжем, стояла Цемея. Скрестив руки на груди, она неотрывно смотрела на черный корабль. Когда-то давно ей грезилось, что именно этот корабль увезет ее с проклятого острова. Сейчас в сердце ногарской аристократки уже не осталось ни веры, ни надежды – лишь одна злоба.

Кивнув одному из своих собратьев, старший жрец сказал:

– Подай сигнал, брат. Пусть корабль подходит к берегу.

Его товарищ кивнул, вышел к полосе прибоя и вскинул руку. Борта дециремы тут же ощетинились веслами.

– Не советую твоим сестрам приближаться к кораблю, – с усмешкой сказал жрец Мете. – Дальше нас провожать не стоит. Что касается тебя и твоей госпожи, – вы заставили нас ждать. Боюсь, вопрос о вашем дальнейшем пребывании на этом острове решится не в вашу пользу.

– Он уже давно так решился, – процедила Мета сквозь зубы. – Наша надежда умерла, не пытайся ее воскресить, жрец.

– Цена вашим обещаниям невелика, – отчетливо произнесла Цемея, глядя со скалы на жрецов с нескрываемой ненавистью. – Берите девчонку и убирайтесь прочь. Я с удовольствием закопала бы вас живьем, но ведь следом за вами обязательно придут другие. Последователи вашей веры плодятся, как трупные насекомые.

– Осторожней, женщина! – оскорбился жрец, пригрозив пальцем. – Не забывай: твоя жизнь и судьба зависят вовсе не от тебя.

– Так же, как и вы не властны над собственным будущим, – все так же жестко ответила Цемея.

Жрец не счел нужным вступать в спор. Подтолкнув Аксеттис, он произнес:

– Идем, дитя мое.

Девочка ничего не ответила. Вообще за все время пути от святилища Горронга до побережья она не произнесла ни слова, ни разу не пожаловалась, ни о чем не попросила, ничего не спрашивала. Сейчас она пристально смотрела куда-то в сторону заката.

Мета насторожилась. Она слишком хорошо знала девочку, чтобы совсем не придавать значения ее поступкам.

Послышались тяжелые удары копыт. Через мгновение из зарослей, окаймлявших пляж, появился всадник – крупный широкоплечий воин в рогатом шлеме верхом на вороном гиппарионе.

Аксеттис улыбнулась.

– Он пришел!

– Ты знаешь его? – удивилась Мета.

Она-то без труда узнала черного всадника – тем удивительнее было то, что он знаком девочке.

– Бельфеддор! – с ненавистью прошипела Цемея.

Подъехав ближе, Бельфеддор взглянул на аристократку и усмехнулся.

– Я и не ожидал, Цемея, что ты мне обрадуешься.

– При всей моей антипатии к этой особе, не могу не заметить, что годы совсем не тронули ее красоты, – заметил демон. – Она по-прежнему дьявольски привлекательна. А вот о ее служанке того же не скажешь, хотя и она довольно неплохо сохранилась. При других обстоятельствах…

– Угомонись, – осадил Бельфеддор свою вторую половину. – Мы приехали сюда не за этим.

– Согласен. Между прочим, наша девочка просто ангел! Ты только взгляни на это прелестнейшее создание!

– Впервые слышу от тебя такие восторги, – насмешливо заметил Бельфеддор. – Ты уверен, что это она?

– Абсолютно! Разве ты сам не видишь? Посмотри в ее глаза, прислушайся к своему сердцу. Это она!

Глядя с седла на девочку, Бельфеддор спросил:

– Твое имя Аксеттис?

– Твоя недоверчивость переходит все границы! – оскорбился демон.

– Да, это я, – ответила Аксеттис, бесстрашно глядя в глаза черного всадника.

– Я – Бельфеддор, – представился воин. – Ты поедешь со мной?

Аксеттис кивнула и улыбнулась:

– Я поеду с… вами.

– Она тебя видит? – удивленно спросил Бельфеддор демона.

– Скорее – слышит, – отозвался тот.

Между тем старший из жрецов крепко схватил девочку за плечо и сурово произнес, обращаясь к Бельфеддору:

– Не смей препятствовать служителям Тени, человек.

Нахмурив брови, Бельфеддор грозно ответил:

– Оставь этого ребенка, если и дальше хочешь служить своему культу целым и невредимым.

– Чего вы ждете?! – гневно крикнула жрецам Цемея. – Вырвите ему сердце!

– Ты по-прежнему все так же добра ко мне, – с усмешкой заметил ей Бельфеддор.

Словно повинуясь Цемее, жрец вскинул руку, потянувшись пальцами к груди Бельфеддора.

– Эй, плешивый, ты думаешь, я позволю себя лапать?! – с угрозой прорычал демон.

– Не сломай себе пальцы, жрец, – произнес Бельфеддор, грозно глядя в глаза служителя Тени.

Пальцы жреца и в самом деле скрючились, словно натолкнулись на невидимую преграду. Жрец отдернул руку – в его глазах появился страх.

– Похоже, этот лысый парень раньше не слышал о нас, – злорадно заметил демон.

Между тем из-за мыса со стороны заката появилась легкая боевая галера. В сгущавшейся темноте невозможно было разглядеть, какое знамя развевается на ее мачте, но скорее всего, это был стяг Ногары. Галера стремительно направилась к берегу наперерез громоздкой дециреме. В сторону корабля черного легиона полетели горящие стрелы.

– Что это? – оторопело пробормотал один из жрецов.

– А ты думал, я прибыл из-за моря верхом? – усмехнулся Бельфеддор.

Он протянул руку Аксеттис.

– Иди ко мне, девочка!

Аксеттис с готовностью ухватилась за его руку. Бельфеддор легко поднял девочку и усадил на холку Мрака перед собой.

– Расступитесь, – потребовал воин, пришпорив жеребца.

Мрак свирепо всхрапнул, ударив копытом в песок. Жрецы поспешно отскочили в сторону. Гиппарион без колебаний устремился прямо в морские волны. Оказавшись в воде по грудь, Мрак поплыл, направляясь к ногарской галере.

– Убейте же его! – с яростью потребовала Цемея. – Мета!

Воительницы в нерешительности взглянули на свою предводительницу.

– Всем стоять, – процедила Мета сквозь зубы, провожая черного всадника взглядом.

Тем временем быстроходная галера без труда догнала судно черного легиона. Засыпав палубу вражеского корабля стрелами, галера развернулась и прошла вдоль борта дециремы, ломая корпусом ее весла.

Цемея спустилась со скалы и подбежала к полосе прибоя.

– Почему ты позволила ему уйти?! – набросилась она на служанку.

– Для всех нас лучше, чтобы твоя дочь навсегда покинула этот остров, – бесстрастно отозвалась Мета, спокойно глядя в пылающие яростью глаза хозяйки.

– А вы куда смотрели, служители Тени?! – злобно прошипела Цемея, окинув поникших жрецов презрительным взглядом. – Семь лет вы ждали этого дня – и теперь так просто отдали девчонку простому смертному.

– Он не простой смертный, – прошептал старший жрец.

Цемея устремила взгляд в море, она даже вошла по колено в воду, словно намеревалась лично догнать черного всадника.

Приняв на борт Бельфеддора, Аксеттис и Мрака, галера развернулась на полночь. Лишенную управления децирему черного легиона волнами отнесло далеко от берега, в опустившейся на море ночной мгле ее можно было различить лишь по вспышкам пламени, охватившего оснастку.

– Будь ты проклят, Бельфеддор! – яростно воскликнула Цемея, потрясая кулаками вослед уходящей галере. – Будь проклят! Ненавижу тебя!

Мета приблизилась к госпоже и тронула ее за плечо.

– Тебе больно, сестра?

Цемея обернулась и схватила служанку за плечи.

– Больно ли мне?! – злобно переспросила она, с ненавистью глядя Мете в глаза. – Боль ничто в сравнении с тем, что терзает меня!

– Я облегчу твои страдания, – спокойно сказала Мета. – Твоя боль уйдет.

Острие кинжала кольнуло Цемею в грудь и пронзило сердце. Взгляд ее застыл на лице Меты, злоба в глазах сменилась удивлением. Колени аристократки подогнулись. Подхватив ее обмякшее тело, Мета произнесла:

– Покойся с миром, любовь моя.

С этими словами она поцеловала госпожу в губы, затем выдернула клинок и выпустила тело госпожи, позволив ему упасть в воду к своим ногам.

– Ты страшная женщина, – шепотом заметил один из жрецов.

Мета ничего не успела ответить. Темнота сгустилась черной тенью, всколыхнулась – и из нее вышел человек в белом плаще, светившемся в ночи. Капюшон полностью скрывал его лицо, которое и без того невозможно было бы рассмотреть во тьме.

Мгновенно оценив обстановку, человек произнес:

– Упустили.

Судя по голосу, он еще был очень молод.

– Не тех послал, – с усмешкой заметила Мета, выходя из воды на берег.

– Пошлю других, – просто ответил незнакомец из тени. – А этих, – он кивком указал на поникших жрецов, – можешь оставить себе.

Мета жестом указала своим сестрам на жрецов. Повинуясь ее немому приказу, воительницы тут же скрутили отвергнутых служителей Тени. Незнакомец в капюшоне повернулся к Мете.

– Считаешь себя победительницей? Добилась своего? – спросил он.

– А разве у меня нет оснований так думать? – вопросом отозвалась Мета.

– Может быть, и есть, – произнес незнакомец. – Что ж, можешь сполна насладиться свободой и властью. Но только здесь. Оставайся на этом острове вместе со своими сестрами и делай, что хочешь. Помни: ни один корабль не покинет эти воды, и ни один человек, ступивший на остров, никогда не уйдет отсюда.

В подтверждение своих слов незнакомец простер руку в сторону дециремы, снова приблизившейся к берегу. Корпус корабля распался и мгновенно скрылся под волнами, сигнальные огни погасли.

– Галеру Бельфеддора так же утопишь? – поинтересовалась Мета, усмехнувшись.

– В тебе нет страха, – не без некоторого восхищения отметил незнакомец.

– Мне нечего бояться, – устало отозвалась Мета. – Я только что своими руками убила свою любовь. Что может быть страшнее этого?

Незнакомец перевел взгляд на тело Цемеи, покачивавшееся в волнах, набегавших на песок.

– Зачем? – коротко спросил он.

– Ее любовь принадлежала другому человеку, – ответила Мета. – Мужчине. Хотя она считала, что ненавидит его.

– Ревность, – усмехнулся человек в капюшоне. – Это чувство – третья составляющая одного, наряду с любовью и ненавистью, и порой бывает гораздо сильнее двух других. Странные вы существа, женщины.

Он повернулся спиной к воительнице.

– Прощай. Больше не увидимся. А о галере Бельфеддора позаботится твой владыка.

Человек шагнул в тень и исчез. Услышав за спиной удивленные возгласы своих воинственных сестер, Мета обернулась.

Огромная темная масса двигалась в ночи к берегу. В свете звезд и луны невозможно было четко рассмотреть, что это такое, но Мета без труда догадалась – сам Горронг, владыка острова и хозяин моря, покинул свое святилище и вышел на берег.

С шумным всплеском божество вошло в море, прибрежные воды всколыхнулись волнами. Войдя в воду по грудь, Горронг вытянул огромную руку и провел по воде, затем то же самое проделал другой рукой, потом еще и еще раз. Поверхность моря вздыбилась огромными волнами.

– Удачного плавания, Бельфеддор, – усмехнулась Мета.


* * *


Редкие волны, шурша галькой, пытались дотянуться до галеры, однако отступали, не достигая кормы на два десятка шагов. Лишившееся мачты и заброшенное штормом на берег судно зарылось носовым тараном в мелкий галечник. Трое суток галера боролась со штормом, ее экипаж сполна испытал на себе всю ярость морского владыки. Много раз морякам казалось, что гибель неминуема, однако каким-то чудом корабль не ушел на дно и не разбился о рифы. Выбросив судно на берег среди ночи, море заметно успокоилось, и к рассвету о бушевавшем трое суток шторме почти ничто не напоминало.

Несмотря на смертельную усталость всего экипажа, капитан галеры Скеннос поднял всех спозаранку.

– Что происходит? – пробормотал Бельфеддор, разбуженный шумом. – На нас напали?

– Не суетись, – отозвался демон. – Если бы напали, я давно бы тебя растолкал. Осторожней ворочайся, не разбуди малышку.

– С каких пор ты стал таким сердобольным? – усмехнулся Бельфеддор. – Всю дорогу кудахчешь, как наседка.

– С тех самых! – огрызнулся демон, явно уязвленный.

За время трехдневного плавания по бушующему морю он и в самом деле проявлял необычайную чуткость и внимание по отношению к девочке, чего было трудно ожидать от свирепого кровожадного существа. Таким Бельфеддор своего демона еще не знал.

Осторожно освободившись от объятий Аксеттис, спавшей на его плече, он покинул ложе и вышел из шатра на палубу. Матросы перекатывали бочки, переносили на берег тюки, ящики, амфоры, освобождая трюм галеры.

– Что происходит? – спросил Бельфеддор оказавшегося поблизости кормчего Янго, звероватого на вид матроса, кривоногого, с волосатой грудью и щетинистым лицом, похожего на морага.

– Капитан приказал разгрузить судно, – пояснил моряк. – С приливом столкнем его в воду.

К Бельфеддору подошел Кальматтес.

– Как девочка? – спросил жрец. – С ней все в порядке?

Бельфеддор кивнул.

– Она спит. Даже удивительно, что смогла уснуть в таких условиях.

– А сам-то как дрых беспробудно, – напомнил демон язвительно.

– Где мы находимся? – спросил Бельфеддор.

– Об этом лучше спросить капитана корабля, – ответил жрец. – А вот и он.

По сходням с берега на корабль поднялся долговязый худой моряк с всклокоченной седой шевелюрой.

– Поторапливайтесь, парни! – гаркнул он, подгоняя матросов.

– Не ори, – осадил его Бельфеддор. – Ребенок спит.

– Сожалею, приятель, некогда ждать, когда она выспится, – ответил капитан. – Я должен столкнуть эту лоханку обратно в море – и сделать это как можно скорее.

– Где мы находимся? – спросил Бельфеддор.

– Точно сказать не могу, но где-то на ногарском берегу к восходу от Отоммосо. Скорее всего, мы в Старой Ногаре. Если вашу компанию это устраивает, можете покинуть мое судно.

– Этот парень прогоняет нас?! – оскорбился демон.

Бельфеддор усмехнулся и заметил:

– Похоже, ты не очень рад своим пассажирам.

– Ты прав, приятель, – не стал отрицать капитан. – Не требуется большого ума, чтобы понять причину шторма. Мы взяли на борт человека с острова – и за это испытали ярость Горронга. Испытали ее не в последний раз.

– Но девочка не принадлежит Горронгу, – возразил Кальматтес.

Капитан покачал головой.

– Я говорю не о девчонке. Я говорю о нем, – он указал на Бельфеддора. – Он ступил на проклятую землю и должен был остаться на острове в собственности Горронга.

Бельфеддор усмехнулся.

– Хочешь отвезти меня обратно? – поинтересовался он.

Капитан усмехнулся в ответ и снова покачал головой.

– Можешь оставаться на борту. Ни я, ни моя команда не в восторге от вас всех, но мы знаем, что от вашей девчонки зависит исход этой войны, и мы исполним приказ нашего хозяина господина Сеттеса.

Бельфеддор взглянул на жреца.

– А что скажешь ты? Может быть, нам и в самом деле покинуть галеру?

– Не здесь, – ответил Кальматтес. – Эти земли опасны. Нам лучше отправиться на закат.

– Не обещаю, что моим парням это понравится, – произнес Скеннос. – Как только мы выйдем в море, Горронг снова попытается нас утопить.

– Если бы он мог это сделать, мы бы уже давно лежали на дне, – заметил Кальматтес. – Ребенок хранит нас.

– Может быть, и так, – хмуро отозвался капитан. – Только я потерял шестерых матросов и мачту. Вас эта девчонка, может, и хранит, а вот нас – вряд ли.

– Людей тебе, конечно, никто не вернет, – сказал Бельфеддор. – А что касается мачты, я слышал, на кораблях всегда есть запасные.

– Эта и была запасная.

– Ладно, не ворчи, занимайся своим делом, а я осмотрю округу. Может быть, нам действительно будет лучше покинуть твое дырявое корыто.

– Оно не было таким дырявым, пока я не взял вас на борт, – беззлобно огрызнулся капитан.

Но Бельфеддор уже не слушал его. Приказав воинам-оборотням оберегать Аксеттис и жреца, он оседлал Мрака и отправился на берег.

Среди сопок, поросших травой и низкими кустарниками, царило уныние и запустение.

– Никогда раньше не бывал на побережье Старой Ногары, – произнес Бельфеддор, оглядываясь вокруг. – Не думал, что здесь так пустынно.

– Подозреваю, что сейчас так пустынно не только на побережье, но и во всей Старой Ногаре, – отозвался демон. – Поднимись повыше.

Последовав совету своей второй половины, Бельфеддор направил Мрака к ближайшей сопке. С высоты открылось поле минувшей битвы. Вытоптанную землю обильно устилали сломанные стрелы, дротики, копья, разбитые щиты, смятые доспехи, клинки, алебарды, секиры. Среди трупов с обнаженными костями и черепами лениво бродили гиены с раздувшимися животами, тяжело летали грифы-стервятники. Видимо, битва произошла достаточно давно, и стаи падальщиков успели обожраться на трупах.

– Неужели весь мир охвачен войной? – с горечью произнес Бельфеддор.

– Видимо, так, – мрачно отозвался демон.

– Посмотри на этих стервятников. Они совсем не боятся.

– А чего им бояться? – усмехнулся демон. – У них сейчас врагов нет, все кругом истребляют друг друга – на радость этим тварям.

– Кажется, я вижу человека, – пробормотал Бельфеддор, вглядываясь вдаль.

– Живого человека, – добавил демон.

Бельфеддор пришпорил Мрака. Спустившись с сопки, он обогнул мертвое поле и въехал в выжженный сад. Из всех фруктовых деревьев сохранились лишь два. Между ними висел растянутый за руки и за ноги полуголый человек в изодранных шароварах. Голова человека безжизненно склонилась на грудь, грязные спутанные волосы закрывали его лицо. По всей видимости, человек действительно был еще жив. Сидевший на ветке гриф внимательно смотрел на него, словно дожидался своего часа.

Бельфеддор подъехал ближе. Гриф переступил лапами, однако остался на месте. Взяв человека за волосы, Бельфеддор приподнял его голову. Тот посмотрел исподлобья на всадника мутным невидящим взглядом – и тут же обессиленно уронил голову на грудь, когда Бельфеддор разжал пальцы. Судя по виду, это был арамей.

– Я знаю, кто это, – тихо произнес Бельфеддор.

– Нетрудно догадаться, – насмешливо сказал демон. – Это вор.

И Бельфеддор, и демон отлично знали: таким жестоким способом испокон веков наказывали грабителей, разбойников и мародеров. Человека растягивали меж деревьев, оставляя медленно умирать под палящим солнцем.

– Я не об этом, – ответил Бельфеддор своей второй половине. – Я знаю именно его. Видел раньше.

Он обнажил клинок.

– Хочешь облегчить его участь? – поинтересовался демон.

– Да, только не так, как ты подумал.

Перерубив веревки, Бельфеддор перекинул безвольное тело арамея через седло.

– Мы повезем этого бугая с собой? – недовольно спросил демон.

– Да.

– Но чего ради?!.

– Так надо.

Окинув взглядом окрестности, Бельфеддор задумчиво произнес:

– Пожалуй, Кальматтес прав. Высаживаться на эту землю опасно.

– Еще как опасно, – подтвердил демон. – Советую поскорее вернуться на галеру.

– Ты чуешь опасность? – насторожился Бельфеддор.

– С восхода на нас идет туча.

– Туча? – недоуменно переспросил Бельфеддор. – Что это значит?

– Не знаю. Говорю то, что чую. Нам лучше убраться отсюда.

Бельфеддор повернулся лицом на восход, внимательно обшаривая взглядом горизонт.

– Ума в твоей глупой башке нисколько не прибавилось, – грубо заметил демон. – Я сказал, что надо уносить ноги, а ты раззявил пасть – и ждешь неизвестно чего.

– Я хочу знать, что нам угрожает. Если ты не можешь ничего толком разглядеть, это должен сделать я.

– Упрямый дурак, – проворчал демон. – Смотри на здоровье, только будь готов дать деру. У нас в седле появился лишний груз, а Мрак не двужильный. Не забывай: наша девочка там совсем одна.

– Быстро ты по ней соскучился, – усмехнулся Бельфеддор.

– А ты нет? Она же такая миленькая, такая… В конце концов, она же наша дочь!

Бельфеддор тяжело вздохнул.

– Я ее боюсь, – признался он.

– Что?! – опешил демон.

– Я совсем не умею обращаться с детьми, – пояснил Бельфеддор. – Тем более со своими. Я даже не знаю, что ей сказать.

В этот момент над горизонтом со стороны восхода поднялась бурая клубящаяся стена.

– Это и есть твоя туча? – спросил Бельфеддор. – Похоже, на нас надвигается песчаная буря.

– Не простая буря, – поправил его демон. – Присмотрись, она движется совсем не по ветру. Советую убираться отсюда подальше.

Тучи песка и пыли, взметнувшиеся над землей, действительно двигались к побережью сплошной стеной против ветра.

– Ты можешь приблизить нас к этой туче? – спросил Бельфеддор. – Можешь сделать то же самое, что делал в Токкато?

– Сейчас попробуем, – отозвался демон. – Смотри…

Взгляд Бельфеддора устремился на восход, к горизонту. Песчаная буря надвигалась необъятной клубящейся массой, в которой невозможно было что-либо различить. Но все же и Бельфеддор, и демон чувствовали: за песчаной завесой что-то кроется.

– Пора уходить, – предупредил демон.

– Подожди еще чуть-чуть.

Из глубины тучи неожиданно появились сотни всадников в белых бурнусах верхом на пебротериях. Вдоль всего фронта песчаной бури заколыхался лес пик.

– Воины-пустынники! – воскликнул Бельфеддор.

– Их ведет Тень, – сказал демон. – И сдается мне, что ведет их к нашей галере. Надо спасать девочку!

– Пожалуй, для нас их многовато, – заметил Бельфеддор. – Уносим ноги!

– Я тебе давно уже советовал, – проворчал демон.

Словно почувствовав намерения хозяина, Мрак, не дожидаясь команды, развернулся и помчался обратно к берегу.

Когда Бельфеддор спустился к полосе прибоя, галера уже покачивалась на волнах, матросы переносили груз с берега обратно в трюм. Поднявшись на борт, Бельфеддор снял с седла арамея и крикнул:

– Капитан Скеннос! Отплываем! Скорее!

– Мы еще не готовы отправиться в путь, – отозвался Скеннос.

– Считай, что уже готовы! – рявкнул Бельфеддор. – Потом можем вообще никуда не уплыть.

В подтверждение его слов послышался детский голосок:

– Оттуда идет зло!

Маленькая Аксеттис, появившаяся на палубе, указала на берег. Почему-то это показалось капитану более убедительным, чем требование Бельфеддора.

– Все на борт! – гаркнул Скеннос. – Сходни убрать! Весла на воду!

Гребцы быстро заняли свои места, борта галеры ощетинились веслами.

– Разом! – скомандовал капитан.

По его счету гребцы одновременно налегли на весла, уводя галеру от берега.

Над всем побережьем в воздух взметнулась бурая туча песка и пыли и обрушилась на прибрежные воды. Раскаленные солнцем песчинки язвили лица и обнаженные плечи моряков. Поднявшееся над берегом пылевое облако приняло очертания огромного паука. Из внезапно рассеявшейся бури на берегу появились всадники верхом на пебротериях. В обшивку и палубу корабля застучали стрелы и дротики. Гребцы подняли щиты, заслонившись от смертоносного града. Одна из стрел оцарапала круп Мрака. Жеребец злобно всхрапнул, ударив в палубу копытом.

Схватив Аксеттис, Бельфеддор прижал ее к груди и повернулся спиной к берегу, закрыв девочку собой. Воины-оборотни в свою очередь заслонили его.

– Навались! – крикнул Скеннос гребцам. – Не спите, парни!

Но и без его окриков гребцы быстро и слаженно отвели корабль на безопасное расстояние от берега. Янго направил галеру в открытое море.

– Пески Каттана надвигаются на Ногару, – задумчиво произнес Кальматтес, глядя на удаляющийся берег.

– Насчет песков не скажу, а вот пустынники уже чувствуют себя здесь хозяевами, – отозвался Бельфеддор.

Он взглянул на Аксеттис и спросил:

– Ты цела, девочка? У тебя нигде не болит?

Аксеттис энергично помотала головой и вдруг спросила:

– Почему люди убивают друг друга?

Бельфеддор лишь пожал плечами, не зная, что ответить. Кальматтес тяжело вздохнул и произнес:

– Потому что не умеют жить.

– Эй, приятель, кого ты приволок с собой?! – окликнул Бельфеддора капитан.

Он тронул сапогом человека, лежавшего на палубе, которого Бельфеддор привез с берега.

– Тебе не хватает гребцов, – напомнил Бельфеддор. – Вот и возьми его в команду, пока он сам не пожелает покинуть твою галеру.

– Парень он, конечно, здоровый, – согласился Скеннос, еще раз окинув взглядом крепкую фигуру арамея. – Но сейчас от него немного проку. Эй! Утащите его в трюм! – приказал он матросам. – Пусть лекарь осмотрит его и поставит на ноги. Лишние руки на веслах нам действительно не помешают, без паруса мы далеко не уйдем.

Как и предсказывал капитан, море вновь заволновалось, хотя новый шторм был не столь жестоким, как предыдущий. Судно скрипело, борясь с волнами, но держалось на плаву. Однако разбушевавшаяся стихия не позволяла кораблю приблизиться к берегу, и гребцы уводили галеру взмахами весел все дальше и дальше на закат.

Лишь спустя несколько дней, когда далеко за кормой остались и берега Старой Ногары, и Отоммосо, волнение на море заметно улеглось, словно Горронг выплеснул всю свою ярость и выдохся.

Арамей, спасенный Бельфеддором от медленной смерти в выжженном саду, оказался крепким и выносливым. Спустя пару дней он уже сидел на веслах наравне с другими гребцами. Однажды он остановил Бельфеддора, проходившего мимо по палубе:

– Говорят, что ты приволок меня на эту посудину. Это так?

– По твоему тону можно подумать, что ты не очень этим доволен, – заметил Бельфеддор.

– Невелико удовольствие махать веслом, – мрачно произнес арамей.

– Ты предпочел бы подохнуть на дереве от голода и жажды? – с усмешкой спросил Бельфеддор.

– Я предпочел бы не быть ничьим должником, – прорычал арамей.

– Ты ничего мне не должен, – успокоил его Бельфеддор. – Это я вернул тебе долг.

– О чем ты говоришь? – удивился арамей. – Я впервые тебя вижу.

– Зато я вижу тебя не в первый раз, – ответил Бельфеддор. – Что случилось там, среди сопок? Кто привязал тебя в саду?

Арамей скрипнул зубами и отвернулся, продолжая работать веслом.

– Я сохранил тебе жизнь, – напомнил Бельфеддор.

Арамей снова взглянул на Бельфеддора и ответил:

– Ты сам сказал, что я ничего тебе не должен. Но так и быть, я отвечу. Мой отряд был разгромлен нога-рами. Все мои воины полегли, а меня как разбойника растянули в саду на деревьях.

– Ты и есть разбойник, – насмешливо заметил демон. – Арамеи выходят из своих лесов только ради грабежа.

– Ногары недолго праздновали победу, – продолжал арамей. – Армия пустынников перебила половину из них, остальным пришлось отступить. А меня так и оставили в саду.

Бельфеддор кивнул, удовлетворенный ответом, и направился было дальше, но арамей остановил его:

– Эй, громила! Скажи, где ты видел меня раньше?

Бельфеддор усмехнулся.

– Когда-то давно ты не позволил ногарскому аристократу зарубить глухонемого калеку, – напомнил он. – Только благодаря этому ты до сих пор жив, Варисий.

– Как твое имя? – насторожился арамей. – Назови себя!

– Ты наверняка его слышал. Меня зовут Бельфеддор.

Варисий вздрогнул и едва не выпустил весло из рук. Бельфеддор опять усмехнулся и направился на нос галеры. Ошеломленный арамей оглянулся через плечо, провожая взглядом могучего черного воина в рогатом шлеме.

– Он точно слышал раньше наше имя, – заметил демон с изрядной долей злорадства. – А где наша девочка?

– Будто сам не знаешь, – ворчливо отозвался Бельфеддор. – Вон она, на носовой площадке вместе с Кальматтесом. Оборотни приглядывают за ними обоими, так что нет причин для беспокойства.

– Тебе не кажется, что ты слишком мало времени уделяешь нашему ребенку?

– А тебе не кажется, что ты превращаешься в клушу?! – огрызнулся Бельфеддор.

– Перестань наконец ее бояться! Она же наша дочь!

На носовой площадке для стрелков-лучников стояли капитан, Кальматтес и Аксеттис, все трое что-то разглядывали впереди. Чуть поодаль держались воины из клана белых волков – как всегда, молча и бесстрастно.

Бросив взгляд на подошедшего Бельфеддора, капитан Скеннос молча указал ему за борт, где на волнах покачивалось множество деревянных обломков.

– Что это? – спросил Бельфеддор демона.

– А сам не видишь? – отозвался тот. – Шторм уничтожил корабли. Похоже, здесь погиб весь флот Ногары.

– Почему же ты молчал?

– А чего ради мне орать? Опасность нам не угрожает, а ты все равно никогда меня не слушаешь.

Девочка подняла глаза на Бельфеддора, взяла его за руку и тихо спросила:

– Почему вы все время ругаетесь?

– Ты действительно его слышишь? – насторожился Бельфеддор.

Аксеттис кивнула.

– О чем это вы? – не понял капитан.

Жрец легонько похлопал его по плечу и ответил:

– Поверь, тебе этого знать не нужно.

Капитан хмыкнул и лишь пожал плечами. В этот Момент Аксеттис указала на закат и сказала:

– Там корабли.

– Малышка права, – подтвердил демон. – Впереди большой флот, и он довольно быстро движется на нас.

– Советую взять курс на берег, – сказал Бельфеддор капитану.

Скеннес взглянул на жреца, словно спрашивая его мнения. Не услышав никаких возражений, капитан поспешил на корму, на ходу отдавая приказы:

– Янго! Меняем курс! Правь на полночь, к берегу! Парни, навалитесь на весла!

Гребцы ускорили ритм, кормчий повернул судно носом к полночи. Горизонт на закате потемнел, попутный ветер стремительно гнал одетые парусами корабли вперед, отрезая галеру от побережья. Следуя приказу капитана, Янго повернул галеру кормой к неизвестным судам. Гребцы изо всех сил налегали на весла, однако скорости явно не хватало.

Бельфеддор перешел на кормовую площадку для лучников, Аксеттис, Кальматтес и воины-оборотни последовали за ним. Неизвестный флот быстро настигал галеру. Спустя некоторое время уже можно было различить сотни кораблей необычной для ногарских верфей постройки.

– Кто это? – пробормотал Бельфеддор, разглядывая преследующие галеру корабли из-под ладони.

– Каданги, – процедил капитан сквозь зубы. – Вот почему утих шторм. Горронг отдает нас этим морским бродягам.

– Точно, драккары кадангов, – подтвердил демон. – А на мачтах у них вымпелы клана черных псов.

– Не думаю, что они явились именно за нами, – произнес жрец. – Их флот движется к Отоммосо, мы просто случайно оказались у них на пути.

– Будь уверен, они воспользуются этим случаем, – заверил жреца Скеннос.

Вскоре стало очевидно, что галере не удастся оторваться от преследования. Наличие парусов и попутный ветер давали драккарам значительное преимущество в скорости. Уже было видно, как светловолосые воины в рогатых шлемах готовят крючья для абордажа.

– Освободи меня! – свирепо потребовал демон. – Дай волю моей силе!

– Что ты задумал? – насторожился Бельфеддор. – Мы не можем сражаться со всей этой оравой: они просто потопят нас.

– Не будь дураком! – огрызнулся демон. – Просто доверься мне! Спроси у нашей малышки! Девочка, ты же веришь мне?!

Аксеттис посмотрела Бельфеддору в глаза и произнесла:

– Верю. Пусть он попробует.

– Ладно, будь по-вашему, – согласился Бельфеддор.

Кальматтес с интересом наблюдал за воином и девочкой. Он без труда догадался, кто их третий невидимый собеседник.

Между тем Скеннос призвал свой экипаж на битву:

– К оружию, ребята! Нас ждет жестокий бой!

– Не торопись, морской волк! – окликнул его Бельфеддор. – Предоставь их мне!

Перехватив недоуменный взгляд капитана, Кальматтес поддержал воина:

– Прошу тебя довериться этому человеку, доблестный Скеннос. Погибнуть в бою мы всегда успеем.

– Не знаю, что ты задумал, приятель, но хуже нам от этого точно не будет, – произнес капитан.

По требованию демона Бельфеддор поднялся на фальшборт площадки так, чтобы каданги отлично видели его со всех сторон. По обе руки от него встали воины из клана белых волков.

– Давай, – тихо произнес Бельфеддор, высвобождая свою вторую половину.

Тело наполнила уже ставшая привычной всесокрушающая мощь грозного демона-истребителя. Вдобавок к привычным ощущениям, сознание Бельфеддора отстранилось, он будто сделался сторонним наблюдателем. Из глотки вырвался свирепый рев:

– Убрать паруса! Поднять весла!

Демон говорил на языке кадангов. Тем не менее Бельфеддор, к собственному удивлению, понимал каждое слово, в отличие от моряков-ногаров.

На одном из передовых драккаров огромный воин с седой бородой прорычал в ответ:

– Кто ты такой, что смеешь приказывать нам?!

– Протри свои глаза и присмотрись внимательней! Это я, Бельфеддор! Я покарал за измену ваших предков, покараю и вас, черные псы!

Такой ответ явно привел кадангов в замешательство. Воины растерянно переглядывались меж собой. Фигура громадного воина в черных доспехах, рогатом шлеме, с двумя мечами за спиной, должно быть, напомнила им старинные предания о боге войны, отвергнутом их предками.

– Бельфеддор умер! – крикнул все тот же воин с седой бородой – видимо, вождь кадангов. – Ты – не он!

Однако каданги уже не спешили бросаться в бой, хотя с таким огромным численным превосходством могли попросту разнести галеру в щепки в считаные мгновения. Экипажи драккаров свернули паруса и убрали весла, весь флот лег в дрейф.

– Я – Бельфеддор! – мрачно, грозно и торжественно провозгласил демон.

Бельфеддор медленно поднял руки ладонями вверх. В тот же миг на дракарах пришли в движение все золотые предметы. Золотые монеты выпрыгивали из-за поясов моряков, ломали сундуки в трюмах и пробивали палубы, устремляясь на волю. Золотые перстни соскальзывали с пальцев, золотые ожерелья рвались на шеях, кинжалы с золотыми рукоятями выскакивали из ножен. Вся эта золотая сверкающая масса зависла в воздухе над кораблями.

– Это Бельфеддор, это точно он! – в смятении перешептывались каданги. – Бог вернулся!

Да и ногарские моряки были поражены не меньше.

– Да ты колдун, приятель! – ошеломленно воскликнул Скеннос.

Ему ответил Варисий, покачав головой:

– Он не колдун. Он – Бельфеддор.

Между тем Бельфеддор перевернул одну руку ладонью вниз. Золотой град обрушился на один из драккаров, разбивая древесину в щепки. Моряки-каданги попрыгали за борт, спеша покинуть свое судно. Через несколько мгновений корабль опустился под воду.

– Не надо, – тихо но твердо потребовала Аксеттис. – Дай им уйти.

– Убирайтесь из этих вод! – прорычал демон, обращаясь к кадангам. – Вы оставили меня здесь тысячи лет назад, незачем было и возвращаться! Отправляйтесь назад, в свои земли, если не хотите отправиться на дно – к своим предкам!

Седой воин вскинул руку. Протяжно прозвучал рог, подавая сигнал всему флоту. Драккары вновь ощетинились веслами и начали разворачиваться. Ногарские моряки с облегчением опустили оружие.

– Ты неплохо постарался, – одобрительно заметил демону Бельфеддор. – А теперь, если не возражаешь, я хотел бы получить обратно свое тело.

– Наше тело, – ворчливо поправил его демон. – Возразишь тебе, как же – потом крику не оберешься. Забирай.

В следующий миг Бельфеддор почувствовал, что тело вновь принадлежит ему полностью.

– Я даже спрашивать ничего не буду, – произнес капитан, провожая взглядом флот кадангов. – Не хочу знать, кто ты такой.

Бельфеддор и его телохранители из клана белых волков спустились с защитного ограждения обратно на площадку. Аксеттис улыбнулась Бельфеддору и, с восторгом глядя на него снизу вверх, похвалила:

– Ты молодец!

– Кому из нас ты это говоришь, малышка? – ревниво поинтересовался демон.

Аксеттис опять улыбнулась и, хитро прищурившись, уточнила:

– Вы оба молодцы!

Бельфеддор рассмеялся и обнял девочку.

Едва последние драккары кадангов скрылись на закате, небо потемнело и начало быстро наливаться свинцом.

– Ну вот, опять близится шторм, – процедил капитан сквозь зубы. – Давно нас не качало.

Тут же низкие тучи пролились мелким моросящим дождем, в воздухе словно повисла водяная пыль. Янго окликнул Скенноса:

– Капитан! Оглянись!

Голос кормчего прозвучал с такой тревогой и страхом, что оглянулся не только капитан. Все посмотрели за корму галеры, где с полудня на горизонте в пелене дождя медленно поднималась мутно-зеленая стена.

– Нам конец, – обреченно произнес один из моряков.

– Молчать! – рявкнул капитан. – Все на весла! Янго, держи курс на полночь, не поворачивай борта к волне!

– До берега слишком далеко, – с тревогой заметил Бельфеддор. – Нам не успеть.

– Даже если нас размолотит в щепки, я не собираюсь покорно идти на дно, – прорычал капитан. – У Горронга и без нас достаточно душ в услужении. Живей, разгильдяи! – поторопил он гребцов.

Опустив девочку на палубу, Бельфеддор произнес:

– Если Горронгу действительно нужен только я, лучше уж мне одному пойти на дно.

– Дурная мысль, – не одобрил жрец.

– Слабо сказано, – злобно согласился с ним демон. – Совсем у тебя мозги прокисли. Подумай о малышке: мы должны защищать и оберегать ее. Никто не сделает этого лучше нас.

– О ней я и думаю, – отозвался Бельфеддор. – Ни она, ни другие не заслуживают смерти из-за меня.

Аксеттис взяла Бельфеддора за руку и тихо сказала:

– Не надо. Мы не погибнем сегодня. Никто не погибнет.

– Держитесь! – крикнул Скеннес. – Все держитесь!

Рев воды становился все громче и громче. Бельфеддор оглянулся. За кормой стремительно вырастала мутно-зеленая стена, заслоняя собою небо, соленые брызги ливнем обрушились на корабль. Палуба накренилась, корма галеры начала вздыматься вверх. Все судно заскрипело, доски обшивки затрещали. Бельфеддор обхватил девочку одной рукой и прижал ее к себе, другой вцепился в борт.

Кальматтес отступил на шаг, но палуба все больше уходила из-под ног. Жрец покачнулся, однако воины-оборотни вовремя подхватили старика, не позволив ему упасть с площадки для стрелков на палубу. Моряки ухватились за канаты, протянутые вдоль бортов.

Корма галеры вздымалась все выше, палуба поднялась едва ли не отвесно, корабль трещал по швам, взбираясь на волну.

– Давно я уже такого не видал, – беспечно заметил демон.

Бельфеддору показалось, что перед его взглядом раскрывается клокочущая бездна моря, стремящаяся затянуть корабль в свои водовороты. После всех опаснейших испытаний, выпавших на его долю со времени гибели Ксеттоса, Бельфеддор искренне полагал, что уже ничто не сможет его испугать или удивить. Однако сейчас его сердце дрогнуло.

– Тебе страшно? – с некоторым злорадством поинтересовался демон.

Бельфеддор ничего не ответил. Аксеттис повернула голову, глядя через плечо вниз: она словно любовалась бездной, которая все более отдалялась. Все происходящее казалось нереальным, просто невозможным – и оттого еще более жутким.

– Не смотри туда, – сказал Бельфеддор девочке.

– Я не боюсь, – бесстрашно ответила Аксеттис.

– Похоже, трепещешь здесь только ты, дружище! – снова злорадно заметил демон.

Сквозь рев воды послышалось свирепое ржание, скорее похожее на рычание, доносившееся из трюма.

– Да еще Мраку все это не очень нравится, – добавил демон. – Намнет себе бока наш коняга.

Бельфеддор лишь стиснул зубы, не решаясь вступать в перебранку с ехидным демоном, так как понимал, что девочка способна слышать их безмолвный разговор.

Оказавшись на гребне гигантской волны, судно стало выравниваться. С огромной высоты взгляду открылась береговая полоса на самом горизонте. Некоторое время галера неслась к берегу, словно оседлав волну, затем корма начала проваливаться вниз. Бельфеддора прижало спиной к фальшборту. Он и Аксеттис увидели по носу галеры низкие облака, затянувшие небосвод. Создавалось странное ощущение, будто волна уносит корабль прямо в небо.

Соскользнув с ревущей сине-зеленой горы, галера едва не зарылась кормой в воду и закружилась в водовороте.

– Мы дали течь, капитан! – крикнул кто-то.

В обшивке расшатавшегося за время штормов корпуса корабля появилось множество щелей, сквозь которые в трюм заливалась вода.

– Все судно разваливается на части! – в страхе выкрикнул молодой моряк.

– Мы все потонем к дьяволу! – поддержал его другой.

– А вы собирались жить вечно? – ухмыльнулся Варисий.

– Сейчас нам все равно не залатать этого корыта! – крикнул капитан Скеннос. – Да и потом вряд ли получится! На нас идет еще одна волна! Держитесь крепче и молитесь всем богам, каких знаете! Правый борт, весла на воду! Разворачивай! Кормчий! Держи корабль по волне, не поворачивай борта!

Едва экипажу удалось опять развернуть судно носом к полуночи, корабль подхватила новая волна. Бельфеддору показалось, что в этот раз волна, поднявшая галеру, меньше предыдущей, однако берег на сей раз оказался уже гораздо ближе, можно было вполне отчетливо различить горный массив. Вздувшееся море стремительно несло галеру к берегу. Но корабль соскользнул и с этой волны, опять провалившись в пучину и закружившись в водовороте.

Казалось, он держится на плаву только чудом. Весь трюм уже был залит чуть не по палубу, Мрак, подняв голову над водой, отчаянным ржанием призывал хозяина. Но, как ни дорог был жеребец Бельфеддору, сейчас его больше беспокоила судьба девочки.

Аксеттис, похоже, совсем не пугало все происходящее. Пожалуй, она единственная из всех на галере сохраняла спокойствие.

– Наша малышка такая храбрая! – умильно восторгался демон.

В другое время Бельфеддор не удержался бы от смеха – столь нелепо звучало подобное сюсюканье из уст грозного воинственного демона. Однако сейчас было не до веселья.

– Новая волна! – мрачно объявил капитан. – Она положит конец нашему плаванию в любом случае.

Казалось, огромный вал воды неминуемо прокатится прямо через полузатопленную галеру и поглотит ее. Однако судно вновь оказалось на самом гребне. Ревущая волна понесла обреченный корабль к скалам, о которые разбились два предыдущих вала.

Бельфеддор крепче прижал девочку к себе. Кальматтес выпустил канат и, воздев руки к небу, взывал к свои