Book: Новейшая история России



Новейшая история России

В.А. Шестаков

Новейшая история России

Купить книгу "Новейшая история России" Шестаков Владимир

Раздел I

Россия в период великих потрясений

Глава 1. Российская империя в конце XIX – начале ХХ века

§ 1. Вызовы индустриального мира

Особенности развития России в конце XIX – начале ХХ века. Россия вступила на путь современного индустриального роста на два поколения позже, чем Франция и Германия, на поколение позже, чем Италия, и примерно одновременно с Японией. К концу XIX в. наиболее развитые страны Европы уже заканчивали переход от традиционного, аграрного в своей основе общества к индустриальному, важнейшими составляющими которого являются рыночная экономика, правовое государство и многопартийность. Процесс индустриализации в XIX в. можно считать общеевропейским явлением, в котором были свои лидеры и свои аутсайдеры. Великая французская революция и наполеоновский режим создали условия для быстрого экономического развития в большей части Европы. В Англии, ставшей первой индустриальной державой мира, беспрецедентное ускорение промышленного прогресса началось еще в последние десятилетия XVIII века. К концу Наполеоновских войн Великобритания была уже несомненным мировым промышленным лидером, на долю которого приходилось около четверти совокупного мирового выпуска промышленной продукции. Благодаря своему промышленному лидерству и статусу ведущей морской державы она также завоевала позиции лидера мировой торговли. На долю Великобритании приходилось около трети мировой торговли, что более чем в два раза превосходило долю ее главных соперников. Великобритания сохраняла свое доминирующее положение и в промышленности, и в торговле на протяжении всего XIX в. Хотя во Франции модель индустриализации отличалась от английской, ее результат был также впечатляющим. Французским ученым и изобретателям принадлежало лидерство в ряде отраслей, включая гидроэнергетику (строительство турбин и производство электроэнергии), выплавку стали (открытая домна) и алюминия, автомобилестроение, а в начале ХХ в. – самолетостроение. На рубеже ХХ в. появляются новые лидеры индустриального развития – Соединенные Штаты, а затем и Германия. К началу ХХ в. развитие мировой цивилизации резко ускорилось: достижения науки и техники изменило облик передовых стран Европы и Северной Америки и качество жизни миллионов жителей. Благодаря непрерывному росту производства на душу населения, эти страны достигли беспрецедентного уровня благосостояния. Позитивные демографические изменения (снижение уровня смертности и стабилизация уровня рождаемости) освобождают индустриальные страны от проблем, связанных с перенаселением и установлением заработной платы на минимальном уровне, обеспечивающем лишь существование. Питаемые совершенно новыми, демократическими импульсами, появляются контуры гражданского общества, которые получают общественный простор в последующем ХХ в. Одна из важнейших черт капиталистического развития (которое в науке имеет и другое название – современный экономический рост), начавшегося в первые десятилетия XIX в. в наиболее развитых странах Европы и Америки, – появление новых технологий, использование достижений науки. Этим можно объяснить устойчивый долговременный характер экономического роста. Так, в период между 1820 и 1913 гг. средние темпы роста производительности труда в ведущих европейских странах были в 7 раз выше, чем в предшествующее столетие. За этот же период душевой валовый внутренний продукт (ВВП) в них увеличился более чем втрое, а доля занятых в сельском хозяйстве сократилась на 2/3. Благодаря этому скачку к началу ХХ в. экономическое развитие приобретает новые отличительные черты и новую динамику. Объем мировой торговли вырос в 30 раз, начала формироваться глобальная экономика и глобальная финансовая система.

Несмотря на различия, страны первого эшелона модернизации имели много общих черт, и главное – резкое сокращение в индустриальном обществе роли сельского хозяйства, что отличало их от стран, еще не осуществивших переход к индустриальному обществу. Рост эффективности сельского хозяйства в индустриальных странах давал реальную возможность прокормить несельскохозяйственное население. К началу ХХ в. значительная часть населения индустриальных стран была уже занята в промышленности. Благодаря развитию крупномасштабного производства население концентрируется в больших городах, происходит урбанизация. Использование машин и новых источников энергии дает возможность создавать новые товары, которые непрерывным потоком поступают на рынок. Это еще одно отличие индустриального общества от традиционного: появление большого числа людей, занятых в сфере услуг.

Не менее важно и то, что в индустриальных обществах социально-политическое устройство основывалось на равенстве всех граждан перед законом. Сложность обществ этого типа делала необходимой всеобщую грамотность населения, развитие средств информации.

Огромная Российская империя к середине XIX в. оставалась сельскохозяйственной страной. Подавляющая часть населения (свыше 85 %) проживала в сельской местности и была занята в сельском хозяйстве. В стране имелась одна железная дорога Петербург—Москва. На фабриках и заводах трудилось всего 500 тыс. человек, или менее 2 % трудоспособного населения. Россия добывала угля в 850 раз меньше, чем Англия, а нефти в 15–25 раз меньше, чем США.

Отставание России было обусловлено как объективными, так и субъективными факторами. На протяжении XIX в. территория России расширилась примерно на 40 %, в состав империи вошли Кавказ, Средняя Азия и Финляндия (правда, в 1867 г. России пришлось продать США Аляску). Только европейская территория России почти в 5 раз превосходила территорию Франции и более чем в 10 раз Германии. По количеству населения Россия находилась на одном из первых мест в Европе. В ее новых границах в 1858 г. проживало 74 млн человек. К 1897 г., когда прошла первая Всероссийская перепись, численность населения выросла до 125,7 млн человек (без Финляндии).

Огромная территория государства, многонациональный, многоконфессиональный состав населения порождали проблемы эффективной управляемости, с которыми практически не сталкивались государства Западной Европы. Освоение колонизируемых земель требовало больших усилий и средств. Суровый климат и разнообразие природной среды также отрицательно сказывались на темпах обновления страны. Не последнюю роль в отставании России от европейских стран сыграл более поздний переход к свободному владению землей крестьянами. Крепостничество в России существовало значительно дольше, чем в других странах Европы. Из-за господства крепостного права до 1861 г. большая часть промышленности в России развивалась на основе использования принудительного труда крепостных крестьян на крупных мануфактурах.

В середине XIX в. признаки индустриализации в России становятся заметными: количество промышленных рабочих возрастает со 100 тыс. в начале века до более 590 тыс. человек накануне освобождения крестьян. Общая неэффективность хозяйствования, и в первую очередь понимание Александром II (император в 1855–1881 гг.) того, что военная мощь страны напрямую зависит от развития экономики, заставила власть наконец отменить крепостное право. Его отмена в России произошла примерно через полвека после того, как это сделали большинство европейских стран. По мнению специалистов, эти 50–60 лет и есть минимальная дистанция отставания России от Европы в экономическом развитии на рубеже ХХ в.

Консервация феодальных институтов делала страну неконкурентоспособной в новых исторических условиях. Некоторые влиятельные политические деятели Запада видели в России «угрозу цивилизации» и готовы были всеми средствами способствовать ослаблению ее мощи и влияния.

«Начало эпохи великих реформ». Поражение в Крымской войне (1853–1856 гг.) вполне наглядно показало миру не только серьезное отставание Российской империи от Европы, но и обнажило исчерпание того потенциала, с помощью которого феодально-крепостническая Россия вошла в ряд великих держав. Крымская война подготовила почву для целого ряда реформ, самой значительной из которых была отмена крепостного права. С февраля 1861 г. в России начался период преобразований, получивший позже название эпохи Великих реформ. Подписанный Александром II 19 февраля 1861 г. Манифест об отмене крепостного права навсегда ликвидировал юридическую принадлежность крестьян помещику. Им присваивалось звание свободных сельских обывателей. Крестьяне без выкупа получили личную свободу; право свободно распоряжаться своим имуществом; свободу передвижения и могли отныне вступать в брак без согласия помещика; от своего имени заключать разного рода имущественные и гражданские сделки; открывать торговые и промышленные предприятия; переходить в иные сословия. Тем самым закон открывал определенные возможности для крестьянского предпринимательства, способствовал отходу крестьян на заработки. Закон об отмене крепостного права был результатом компромисса различных сил, по этой причине он не удовлетворил до конца ни одну из заинтересованных сторон. Самодержавная власть, отвечая на вызовы времени, взялась вести страну к капитализму, который ей был глубоко чужд. Поэтому она избрала наиболее медленный путь, сделала максимум уступок помещикам, всегда считавшимся главной опорой царя и самодержавной бюрократии.

Помещики сохраняли право на всю принадлежавшую им землю, хотя и были обязаны предоставить в постоянное пользование крестьян землю около крестьянского подворья, а также полевой надел. Крестьянам предоставлялось право выкупа усадьбы (земли на которой стоял двор) и, по соглашению с помещиком, полевого надела. Фактически крестьяне получали наделы не в собственность, а в пользование до полного выкупа земли у помещика. За пользование получаемой землей крестьяне должны были или отрабатывать ее стоимость на землях помещика (барщина), или платить оброк (деньгами или продуктами). По этой причине практически было невыполнимым провозглашенное в Манифесте право крестьян на выбор хозяйственной деятельности. Большинство крестьян не имело средств, чтобы выплатить помещику всю причитающуюся сумму, поэтому деньги за них вносило государство. Эти деньги считались долговыми. Крестьянам предстояло погашать земельные долги небольшими ежегодными выплатами, получившими название выкупных платежей. Предполагалось, что окончательно расчет крестьян за землю завершится в течение 49 лет. Крестьяне, не способные сразу выкупить землю, становились временнообязанными. На практике выплата выкупных платежей затянулась на многие годы. К 1907 г., когда наконец выкупные платежи были полностью отменены, крестьяне выплатили свыше 1,5 млрд рублей, что в итоге намного превысило среднюю рыночную цену наделов.

В соответствии с законом, крестьяне должны были получить от 3 до 12 десятин земли (1 десятина равна 1,096 га), в зависимости от ее расположения. Помещики под любыми предлогами стремились отрезать излишки земли от крестьянских наделов, в наиболее плодородных черноземных губерниях крестьяне потеряли в виде «отрезков» до 30–40 % земель.

Тем не менее отмена крепостного права была огромным шагом вперед, способствующим развитию новых капиталистических отношений в стране, но избранный властью путь ликвидации крепостного права оказался наиболее обременительным для крестьян – они не получили реальной свободы. Помещики продолжали держать в своих руках рычаги финансового воздействия на крестьян. Для русского крестьянства земля была источником существования, поэтому крестьяне были недовольны тем, что землю они получили за выкуп, который следовало платить долгие годы. После реформы земля не являлась их частной собственностью. Ее нельзя было продать, завещать и наследовать. При этом крестьяне не имели права отказаться от выкупа земли. Главное – после реформы крестьяне оставались во власти существовавшей в деревне сельскохозяйственной общины. Крестьянин не имел права свободно, без согласования с общиной, уехать в город, поступить на фабрику. Община веками защищала крестьян и определяла всю их жизнь, она была эффективна при традиционных, не меняющихся методах ведения хозяйства. В общине сохранялась круговая порука: она несла материальную ответственность за сбор налогов с каждого ее члена, направляла рекрутов в армию, строила церкви и школы. В новых исторических условиях общинная форма землепользования оказалась тормозом на пути прогресса, сдерживая процесс имущественной дифференциации крестьян, разрушая стимулы к росту производительности их труда.

Реформы 18601870-х гг. и их последствия. Ликвидация крепостного права коренным образом меняла весь характер общественной жизни в России. Чтобы приспособить политический строй России к новым капиталистическим отношениям в экономике, власть должна была прежде всего создать новые, всесословные управленческие структуры. В январе 1864 г. Александр II утвердил Положение о земских учреждениях. Смысл учреждения земств состоял в том, чтобы подключить к управлению новые слои свободных людей. Согласно этому положению, лицам всех сословий, владевшим в пределах уездов землей или иной недвижимой собственностью, а также сельским крестьянским обществам предоставлялось право участия в делах хозяйственного управления через выборных-гласных (т. е. имеющих право голоса), входивших в уездные и губернские земские собрания, созываемые несколько раз в году. Однако количество гласных от каждого из трех разрядов (землевладельцы, городские общества и сельские общества) было неодинаковым: преимущество было за дворянами. Для повседневной же деятельности избирались уездные и губернские земские управы. К земствам перешли заботы о всех местных нуждах: строительстве и поддержании в порядке дорог, продовольственном обеспечении населения, образовании, медицинской помощи. Спустя шесть лет, в 1870 г., система выборного всесословного самоуправления была распространена и на города. В соответствии с «Городовым положением» была введена избираемая сроком на 4 года по имущественному цензу городская дума. Создание системы местного самоуправления положительно сказалось на решении многих хозяйственных и иных вопросов. Важнейшим шагом по пути обновления стала реформа судебной системы. В ноябре 1864 г. царь утвердил новый Судебный устав, в соответствии с которым в России создавалась единая система судебных учреждений, соответствующая самым современным мировым нормам. Исходя из принципа равенства всех подданных империи перед законом, вводился бессословный гласный суд с участием присяжных и институт присяжных поверенных (адвокатов). К 1870 г. новые суды были созданы почти во всех губерниях страны.

Растущая экономическая и военная мощь ведущих западноевропейских стран заставила власть принять целый ряд мер по реформированию военной сферы. Главная цель намеченной военным министром Д. А. Милютиным программы состояла в создании массовой армии европейского типа, что означало сокращение непомерно высокой численности войск в мирное время и способность к быстрой мобилизации в случае войны. 1 января 1874 г. был подписан указ о введении всеобщей воинской повинности. К отбыванию воинской повинности с 1874 г. стали призываться все молодые люди, достигшие 21 года. При этом срок службы сокращался вдвое, в зависимости от уровня образования: в армии – до 6 лет, во флоте – 7 лет, а некоторые категории населения, например учителя, вообще не призывались в армию. В соответствии с задачами реформы в стране были открыты юнкерские школы и военные училища, а новобранцев из крестьян стали обучать не только военному делу, но и грамоте.

В целях либерализации духовной сферы Александр II провел реформу образования. Были открыты новые высшие учебные заведения, развернута сеть начальных народных училищ. В 1863 г. был утвержден Университетский устав, вновь предоставлявший высшим учебным заведениям широкую автономию: выборность ректоров и деканов, отменялось обязательное ношение формы студентами. В 1864 г. был утвержден новый Школьный устав, по которому в стране наряду с классическими гимназиями, дававшими право на поступление в университеты, вводились реальные училища, готовившие учащихся к поступлению в высшие технические заведения. Цензура была ограничена, и в стране появились сотни новых газет и журналов.

«Великие реформы», проводимые в России с начала 1860-х гг., решили далеко не все стоявшие перед властью задачи. В России носителями новых устремлений стали образованные представители правящей элиты. По этой причине реформирование страны шло сверху, что и обусловило его особенности. Реформы, несомненно, ускорили экономическое развитие страны, раскрепостили частную инициативу, сняли некоторые пережитки и устранили деформации. Социально-политическая модернизация, проводимая «сверху», лишь ограничила самодержавный порядок, но не привела к созданию конституционных институтов. Законодательно самодержавная власть никак не регламентировалась. Великие реформы не затронули вопросов ни правового государства, ни гражданского общества; в их ходе не были выработаны механизмы гражданской консолидации общества, сохранялись многие сословные отличия.



Пореформенная Россия. Убийство 1 марта 1881 г. императора Александра II радикально настроенными членами антисамодержавной организации «Народная воля» не привело к отмене самодержавия. В тот же день императором России стал его сын Александр Александрович Романов. Еще цесаревичем Александр III (император 1881–1894 гг.) считал, что либеральные реформы, проводимые отцом, ослабляют самодержавную власть царя. Опасаясь эскалации революционного движения, сын отверг реформаторский курс отца. Экономическое положение страны было тяжелым. Война с Турцией потребовала огромных расходов. В 1881 г. государственный долг России превышал 1,5 млрд рублей при годовом доходе в 653 млн рублей. Голод в Поволжье и инфляция усугубляли ситуацию.

Невзирая на то что Россия сохраняла многие присущие только ей черты культурного облика и социального устройства, вторая половина XIX в. стала временем ускоренной и заметной культурно-цивилизационной трансформации. Из аграрной страны с низкопродуктивным аграрным производством к концу XIX в. Россия начала превращаться в страну аграрно-индустриальную. Сильнейший импульс этому движению дала принципиальная перестройка всего социально-экономического строя, начало которой положила ликвидация крепостного права в 1861 г.

Благодаря проведенным реформам в стране произошел промышленный переворот. Число паровых двигателей возросло втрое, их совокупная мощность – вчетверо, количество торговых судов – в 10 раз. Новые отрасли промышленности, крупные предприятия с тысячами рабочих – все это стало характерной чертой пореформенной России, как и формирование широкого слоя наемных рабочих и развивающейся буржуазии. Менялся социальный облик страны. Однако этот процесс проходил медленно. Наемные рабочие еще были прочно связаны с деревней, а средний класс был малочисленным и слабо оформленным.

И все же с этого времени обозначился медленный, но неуклонный процесс преобразования хозяйственно-социальной организации жизни империи. Жесткая административно-сословная система уступала место более гибким формам социальных отношений. Раскрепощалась частная инициатива, вводились выборные органы местного самоуправления, демократизировалось судопроизводство, упразднялись архаичные ограничения и запреты в издательском деле, в области сценического, музыкального и изобразительного искусств. В удаленных от центра пустынных местах при жизни одного поколения возникали обширные индустриально-промышленные зоны, такие как Донбасс и Баку. Успехи цивилизационной модернизации наиболее выразительно обрели зримые очертания в облике столицы империи – Петербурге.

Одновременно правительство развернуло программу строительства железных дорог с опорой на иностранные капиталы и технологии, а также реорганизовало банковскую систему для внедрения западных финансовых технологий. Плоды этой новой политики стали видны в средине 1880-х гг. и в период «большого рывка» промышленного производства в 1890-х гг., когда промышленный выпуск возрастал в среднем на 8 % в год, что превосходило самые высокие темпы роста, когда-либо достигнутые в странах Запада.

Наиболее динамичной развивающейся отраслью промышленности было хлопчатобумажное производство, преимущественно в Московском регионе, вторым по значению было производство свекловичного сахара на Украине. В конце XIX в. в России строятся большие современные текстильные фабрики, а также ряд металлургических и машиностроительных заводов. В Петербурге и под Петербургом разрастаются гиганты металлургической промышленности – Путиловский и Обуховский заводы, Невский судостроительный и Ижорские заводы. Такие предприятия создаются и в российской части Польши.

Большая заслуга в этом рывке принадлежала программе железных дорог строительства, особенно сооружению государственной Транссибирской магистрали, начатому в 1891 г. Общая протяженность железнодорожных линий России к 1905 г. составила свыше 62 тыс. км. Расширению добычи полезных ископаемых и строительству новых металлургических предприятий также давался зеленый свет. Последние часто создавались иностранными предпринимателями и с помощью иностранного капитала. В 1880-х гг. французские предприниматели добились от царского правительства разрешения на строительство железной дороги, соединявшей Донбасс (залежи угля) и Кривой Рог (залежи железной руды), а также построили доменные печи в обоих районах, создав, таким образом, первый в мире металлургический комбинат, работающий на поставках сырья с отдаленных месторождений. В 1899 г. на юге России действовало уже 17 заводов (до 1887 г. было только два), оборудованных по последнему слову европейской техники. Производство угля и чугуна стремительно возросло (в то время как в 1870 гг. внутреннее производство чугуна удовлетворяло только 40 % спроса, в 1890-е гг. оно обслуживало три четверти значительно выросшего потребления).

К этому моменту Россией был накоплен значительный экономический и интеллектуальный капитал, что позволило стране добиться определенных успехов. К началу ХХ в. у России были хорошие валовые экономические показатели: по валовому промышленному производству она стояла на пятом месте в мире после Соединенных Штатов, Германии, Великобритании и Франции. В стране была значительная текстильная промышленность, особенно хлопчатобумажная и льняная, а также развитая тяжелая промышленность – производство угля, чугуна, стали. Россия в последние несколько лет XIX в. даже занимала первое место в мире по добыче нефти.

Эти показатели тем не менее не могут служить однозначной оценкой экономической мощи России. По сравнению со странами Западной Европы уровень жизни основной массы населения, особенно крестьян, был катастрофически низок. Производство основных промышленных продуктов на душу населения на порядок отставало от уровня ведущих промышленных стран: по углю в 20–50 раз, металлу в 7–10 раз. Таким образом, Российская империя вступила в ХХ век, так и не решив проблемы, связанные с отставанием от Запада.

§ 2. Начало современного экономического роста

Новые цели и задачи социально-экономического развития. Россия начала ХХ в. находилась на ранней стадии индустриализации. В структуре экспорта преобладало сырье: лес, лен, пушнина, нефть. Почти 50 % экспортных операций занимал хлеб. На рубеже ХХ в. Россия ежегодно поставляла за рубеж до 500 млн зерновых. Причем если за все пореформенные годы общий объем экспорта увеличился почти в 3 раза, то вывоз хлеба – в 5,5 раза. По сравнению с дореформенной эпохой экономика России развивалась быстро, но определенным тормозом для развития рыночных отношений были неразвитость рыночной инфраструктуры (отсутствие коммерческих банков, сложность получения кредитов, доминирование в кредитной системе государственного капитала, низкие стандарты деловой этики), а также наличие государственных институтов, не совместимых с рыночной экономикой. Выгодные государственные заказы привязывали русских предпринимателей к самодержавию, толкали их на союз с помещиками. В российской экономике сохранялась многоукладность. Натуральное хозяйство соседствовало с полуфеодальным помещичьим, мелкотоварным хозяйством крестьян, частным капиталистическим хозяйством и казенным (государственным) хозяйством. Вместе с тем, вступив на путь создания рынка позже ведущих европейских стран, Россия широко использовала накопленный ими опыт организации производства. Важную роль в создании первых русских монополистических объединений играл иностранный капитал. Братья Нобель и компания Ротшильда создали картель в нефтяной промышленности России.

Специфической особенностью развития рынка в России являлась высокая степень концентрации производства и рабочей силы: восемь крупнейших сахарозаводчиков сосредоточили в начале ХХ в. в своих руках 30 % всех сахарных заводов страны, пять крупнейших нефтяных компаний – 17 % всей добычи нефти. В результате основная масса рабочих стала концентрироваться на крупных предприятиях с численность персонала свыше тысячи человек. В 1902 г. на таких предприятиях трудилось свыше 50 % всех рабочих России. Перед революцией 1905–1907 гг. в стране насчитывалось свыше 30 монополий, включая такие крупные синдикаты, как «Продамет», «Гвоздь», «Продвагон». Самодержавная власть содействовала росту числа монополий, проводя политику протекционизма, ограждая русский капитал от иностранной конкуренции. В конце XIX в. были значительно повышены пошлины на многие импортные товары, в том числе на чугун они были увеличены в 10 раз, на рельсы – в 4,5 раза. Политика протекционизма позволяла растущей русской промышленности выдерживать конкуренцию со стороны развитых стран Запада, однако она вела к усилению экономической зависимости от иностранного капитала. Западные предприниматели, лишенные возможности ввозить в Россию промышленные товары, стремились расширить экспорт капиталов. К 1900 г. иностранные вложения составляли 45 % всего акционерного капитала в стране. Выгодные казенные заказы толкали русских предпринимателей на прямой союз с помещичьим сословием, обрекали буржуазию России на политическое бессилие.

Вступая в новое столетие, страна должна была в кратчайший срок решить комплекс проблем, касавшихся всех основных сфер общественной жизни: в политической сфере – использовать достижения демократии, на основе конституции, законов открыть доступ к управлению общественными делами всем слоям населения, в сфере экономики – осуществить индустриализацию всех отраслей, превратить деревню в источник капиталов, продовольствия и сырья, необходимых для индустриализации и урбанизации страны, в сфере национальных отношений – не допустить раскола империи по национальному признаку, удовлетворив интересы народов в области самоопределения, способствуя подъему национальной культуры и самосознания, в сфере внешних экономических связей – из поставщика сырья и продовольствия превратиться в равноправного партнера в индустриальном производстве, в сфере религии и церкви – покончить с отношениями зависимости между самодержавным государством и церковью, обогатить философию, трудовую этику православия с учетом установления в стране буржуазных отношений, в сфере обороны – модернизировать армию, обеспечить ее боеспособность благодаря использованию передовых средств и теорий ведения войны.

На решение этих первоочередных задач отводилось мало времени, ведь мир стоял на пороге невиданной по размаху и последствиям войны, распада империй, передела колоний; экономической, научно-технической и идеологической экспансии. В условиях жесткой конкуренции на международной арене Россия, не закрепившись в ряду великих держав, могла быть отброшена далеко назад.

Земельный вопрос. Позитивные сдвиги в экономике затронули и аграрную сферу, хотя и в меньшей степени. Феодальное дворянское землевладение было уже ослаблено, но частновладельческий сектор еще не окреп. Из 395 млн десятин в европейской части России в 1905 г. общинные наделы составляли 138 млн десятин, земли казны – 154 млн, а частные – всего 101 млн (примерно25,8 %), из них половина принадлежала крестьянам, а другая – помещикам. Характерной чертой частного землевладения был его латифундиальный характер: в руках примерно 28 тыс. владельцев было сосредоточено три четверти всей владельческой земли, в среднем около 2,3 тыс. дес. на каждого. При этом 102 семьи владели имениями свыше 50 тыс. дес. каждое. По этой причине их владельцы сдавали земли и угодья в аренду.

Формально выход из общины был возможен уже после 1861 г., но к началу 1906 г. из общины вышли всего 145 тыс. хозяйств. Сборы основных продовольственных культур, а также их урожайность росли медленно. Доход на душу населения составлял не более половины от соответствующих показателей Франции и Германии. Из-за использования примитивных технологий и недостатка капиталов производительность труда в сельском хозяйстве России была чрезвычайно низкой.

Одним из главных факторов низкого уровня производительности и доходов крестьян была уравнительная общинная психология. Среднее немецкое крестьянское хозяйство в это время имело в два раза меньше посевов, но в 2,5 раза большую урожайность, чем в более плодородном российском Черноземье. Сильно отличались и надои молока. Другая причина низкой урожайности основных продовольственных культур – господство в российской деревне отсталых систем полеводства, использование примитивных сельскохозяйственных орудий: деревянных сох и борон. Несмотря на то что импорт сельскохозяйственной техники вырос с 1892 по 1905 г. по меньшей мере в 4 раза, более 50 % крестьян земледельческих районов России не имели усовершенствованного инвентаря. Намного лучше были оснащены помещичьи хозяйства.

Тем не менее темпы роста производства хлебов в России были выше темпов прироста населения. По сравнению с пореформенным временем средние годовые урожаи хлеба выросли к началу века с 26,8 млн т до 43,9 млн т, а картофеля с 2,6 млн т – до 12,6 млн т. Соответственно за четверть века масса товарного хлеба увеличилась более чем вдвое, объем зернового экспорта – в 7,5 раза. По объему валовой хлебной продукции Россия к началу ХХ в. была в числе мировых лидеров. Правда, славу мирового экспортера зерна Россия завоевала за счет недоедания собственного населения, а также относительной малочисленности городского населения. Русские крестьяне питались в основном растительной пищей (хлеб, картофель, крупа), реже потреблялась рыба и молочные продукты, еще реже – мясо. В целом калорийность пищи не соответствовала затрачиваемой крестьянами энергии. В случае нередких неурожаев крестьянам приходилось голодать. В 1880-х гг. после отмены подушной подати и понижения выкупных платежей материальное положение крестьян улучшилось, однако сельскохозяйственный кризис в Европе сказался и на России, цены на хлеб упали. В 1891–1892 гг. сильная засуха и неурожай охватили 16 губерний Поволжья и Черноземья. От голода погибло около 375 тыс. человек. Различного масштаба недороды случались также в 1896–1897, 1899, 1901, 1905–1906, 1908, 1911 гг.

В начале ХХ в. в связи с неуклонным расширением внутреннего рынка уже более половины товарного хлеба шла на внутреннее потребление.

Отечественное сельское хозяйств покрывало значительную часть потребностей обрабатывающей промышленности в сырье. Лишь текстильная и отчасти шерстяная отрасли испытывали потребность в импортных поставках сырья.

Вместе с тем наличие множества пережитков крепостничества серьезно сдерживали развитие русской деревни. Огромные суммы выкупных платежей (бывшие помещичьи крестьяне выплатили к концу 1905 г. вместо первоначальных 900 млн руб. – более 1,5 млрд, такую же сумму вместо первоначальных 650 млн руб. крестьяне заплатили за государственные земли) были выкачаны из деревни и не пошли на развитие ее производительных сил.

Уже с начала 1880-х гг. все отчетливее проступали признаки нараставших кризисных явлений, вызывавших рост социальной напряженности в деревне. Капиталистическая перестройка помещичьих хозяйств шла крайне медленно. Лишь немногие помещичьи имения были очагами культурного влияния на деревню. Крестьяне по-прежнему представляли собой подчиненное сословие. Основу сельскохозяйственного производства составляли малотоварные семейные крестьянские хозяйства, дававшие в начале века 80 % зерна, подавляющую часть льна и картофеля. Лишь сахарную свеклу выращивали в относительно крупных помещичьих хозяйствах.

В староосвоенных районах России было значительное аграрное перенаселение: около трети деревни составляли, по существу, «лишние руки».

Рост численности землевладельческого населения (до 86 млн к 1900 г.) при сохранении тех же размеров земельных наделов приводил к уменьшению показателя доли крестьянской земли на душу населения. По сравнению с нормами западных стран российского крестьянина нельзя было назвать малоземельным, как было принято считать в России, однако при существовавшей системе землепользования, даже обладая земельными богатствами, крестьянин голодал. Одна из причин этого – низкая урожайность крестьянских полей. К 1900 г. она составляла всего лишь 39 пудов (5,9 ц с 1 га).

Правительство постоянно занималось вопросами сельского хозяйства. В 1883–1886 гг. была отменена душевая подать, в 1882 г. был учрежден «Крестьянский поземельный банк», который выдавал ссуды крестьянам для покупки земли. Но эффективность принятых мер была недостаточной. Крестьянство постоянно не собирало требующихся от него налогов, в 1894, 1896 и 1899 гг. правительство предоставляло крестьянам льготы, полностью или частично прощая недоимки. Сумма всех прямых сборов (казенных, земских, мирских и страховых) с крестьянских надельных земель в 1899 г. составляла 184 млн рублей. Однако эти налоги крестьяне не выплачивали, хотя они и не были чрезмерными. В 1900 г. сумма недоимок составляла 119 млн рублей. Социальная напряженность в деревне в начале ХХ. выливается в настоящие крестьянские восстания, ставшие предвестниками надвигающейся революции.



Новая экономическая политика власти. Реформы С. Ю. Витте. В начале 90-х гг. XIX в. в России начался невиданный ранее промышленный подъем. Наряду с благоприятной экономической конъюнктурой, его причиной была новая экономическая политика власти.

Проводником нового правительственного курса был выдающийся российский реформатор граф Сергей Юльевич Витте (1849–1915 гг.). 11 лет он занимал ключевой пост министра финансов. Витте был сторонником комплексной модернизации народного хозяйства России и одновременно оставался на консервативных политических позициях. Многие идеи реформ, получившие в те годы практическое воплощение, зарождались и разрабатывались задолго до того, как Витте возглавил российское реформаторское движение. К началу ХХ в. положительный потенциал реформ 1861 г. был частично исчерпан, а частично выхолощен консервативными кругами после убийства в 1881 г. Александра II. В срочном порядке власть должна была решить целый ряд первоочередных задач: стабилизировать рубль, развивать пути сообщения, найти новые рынки сбыта отечественной продукции.

Серьезной проблемой к концу XIX в. становится малоземелье. Не в последнюю очередь оно было связано с демографическим взрывом, начавшимся в стране после отмены крепостного права. Снижение смертности при сохранении высокой рождаемости вело к быстрому росту населения, и это становится к началу ХХ в. головной болью для власти, так как образуется порочный круг избытка рабочих рук. Низкие доходы большинства населения делали российский рынок малоемким и мешали развитию промышленности. Вслед за министром финансов Н. Х. Бунге Витте стал развивать идею продолжения аграрной реформы и устранения общины. В это время в российской деревне преобладала уравнительно-передельная община, осуществлявшая каждые 10–12 лет передел общинных земель. Угрозы переделов, а также чересполосица лишали крестьян стимулов к развитию хозяйства. Это важнейшая причина, по которой Витте из «славянофильствующего сторонника общины превратился в ее убежденного противника». В свободном крестьянском «Я», освобожденном частном интересе Витте видел неисчерпаемый источник развития производительных сил деревни. Ему удалось принять закон, ограничивающий роль круговой поруки в общине. В дальнейшем Витте планировал постепенно перевести крестьян от общинного к подворному и хуторскому хозяйству.

Ситуация в экономике требовала принятия срочных мер. Обязательства, принятые на себя правительством по выкупным платежам помещикам, обильное финансирование промышленности и строительства из казны, высокие расходы на содержание армии и флота привели российскую экономику к серьезному финансовому кризису. На рубеже веков мало кто из серьезных политиков сомневался в необходимости глубоких социально-экономических и политических преобразований, способных снять социальную напряженность и вывести Россию в ряды наиболее развитых стран мира. В разгоревшейся очередной дискуссии о путях развития страны главным становится вопрос о приоритетах в экономической политике.

План С. Ю. Витте можно назвать планом индустриализации. Он предусматривал ускоренное промышленное развитие страны в течение двух пятилетий. Cоздание собственной промышленности являлось, по мнению Витте, не только коренной экономической, но и политической задачей. Без развития промышленности невозможно совершенствование земледелия в России. Поэтому, каких бы усилий это ни потребовало, необходимо выработать и неуклонно придерживаться курса на первоочередное развитие промышленности. Целью нового курса Витте было догнать промышленно развитые страны, занять прочные позиции в торговле с Востоком, обеспечить активное внешнеторговое сальдо. До середины 1880-х гг. Витте смотрел на будущее России глазами убежденного славянофила и выступал против ломки «исконно русского строя». Однако со временем для достижения поставленных целей он совершенно перестроил на новых началах бюджет Российской империи, осуществил кредитную реформу, справедливо рассчитывая ускорить темпы промышленного развития страны.

На протяжении всего XIX в. Россия испытывала величайшие трудности в денежном обращении: войны, приведшие к выпуску бумажных денег, лишали российский рубль необходимой устойчивости и наносили серьезный ущерб российскому кредиту на международном рынке. К началу 90-х гг. финансовая система Российской империи была совершенно расстроена – курс бумажных денег постоянно снижался, золотые и серебряные деньги практически вышли из обращения.

Постоянным колебаниям стоимости рубля пришел конец с введением в 1897 г. золотого стандарта. Денежная реформа в целом была хорошо задумана и осуществлена. Фактом остается то, что с введением золотого рубля страна забыла о существовании еще недавно «проклятого» вопроса неустойчивости российских денег. По золотому запасу Россия обошла Францию и Англию. Все кредитные билеты свободно обменивались на золотую монету. Государственный банк выпускал их в количестве, строго ограниченном действительными потребностями обращения. Доверие к русскому рублю, чрезвычайно низкое на протяжении XIX в., в годы, предшествовавшие началу мировой войны, было полностью восстановлено. Действия Витте способствовали бурному росту российской промышленности. Чтобы решить проблему инвестиций, необходимых для создания современной индустрии, Витте привлек иностранные капиталы в размере 3 млрд золотых рублей. Лишь в железнодорожное строительство было вложено не менее 2 млрд руб. Железнодорожная сеть в короткий срок была удвоена. Железнодорожное строительство способствовало быстрому росту отечественной металлургической и угольной промышленности. Производство чугуна выросло почти в 3,5 раза, добыча угля – в 4,1 раза, процветала сахарная промышленность. Построив Сибирскую и Восточно-Китайскую железные дороги, Витте открыл для колонизации и хозяйственного освоения огромные пространства Маньчжурии.

В своих преобразованиях Витте нередко сталкивался с пассивностью и даже с сопротивлением царя и его окружения, которые считали его «республиканцем». Радикалы и революционеры, наоборот, ненавидели его «за поддержку самодержавия». Не нашел реформатор общего языка и с либералами. Реакционеры, ненавидевшие Витте, оказались правы, вся его деятельность неизбежно вела к ликвидации самодержавия. Благодаря «виттевской индустриализации» в стране крепнут новые социальные силы.

Начав свою государственную деятельность искренним и убежденным сторонником неограниченного самодержавия, он закончил ее автором Манифеста 17 октября 1905 г., который ограничил в России монархию.

§ 3. Российское общество в условиях форсированной модернизации

Факторы социальной нестабильности. В силу ускоренной модернизации переход российского общества от традиционного к современному в начале ХХ в. сопровождался крайней противоречивостью и конфликтностью его развития. Новые формы отношений в обществе плохо «стыковались» с укладом жизни подавляющего большинства населения империи. Индустриализация страны осуществлялась ценой умножения «крестьянской нищеты». Пример Западной Европы и далекой Америки подрывает прежде незыблемый авторитет абсолютистской монархии в глазах образованной городской элиты. Сильно влияние социалистических идей на политически активную молодежь, возможность участия которой в легальной публичной политике ограниченна.


Россия вошла в ХХ век с очень молодым населением. Согласно первой Всероссийской переписи 1897 г., около половины из 129,1 млн жителей страны было моложе 20 лет. Ускоренный рост населения и преобладание в его составе молодежи создавали мощный резерв рабочих рук, но одновременно это обстоятельство, в силу склонности молодых людей к бунтарству, становится одним из важнейших факторов нестабильности российского общества.

Еще один важный фактор нестабильности – многонациональный состав Российской империи. На рубеже нового века в стране проживало около 200 больших и малых народов, различных по языку, религии, уровню цивилизационного развития. Российскому государству не удалось в отличие от других имперских держав, надежно интегрировать этнические меньшинства в хозяйственное и политическое пространство империи. Формально в российском законодательстве практически не было правовых ограничений по этническому признаку. Русский народ, составлявший 44,3 % населения (55,7 млн чел.), по своему экономическому, культурному уровню мало выделялся среди населения империи. Более того, отдельные нерусские этносы пользовались даже некоторыми преимуществами по сравнению с русскими, особенно в сфере налогообложения, отправления воинской повинности. Польша, Финляндия, Бессарабия, Прибалтика пользовались весьма широкой автономией. Более 40 % потомственных дворян были нерусского происхождения. Крупная российская буржуазия была многонациональной по своему составу. Однако ответственные государственные посты могли занимать лишь лица православного вероисповедания. Православная церковь пользовалась покровительством самодержавной власти. Разнородность религиозной среды создавала почву для идеологизации и политизации этнического самосознания. В Поволжье политическую окраску приобретает джадидизм. Волнения среди армянского населения Кавказа в 1903 г. были спровоцированы указом о передаче имущества армяно-грегорианской церкви в ведение властей.

Николай II продолжил жесткую политику своего отца в национальном вопросе. Эта политика нашла выражение в денационализации школы, запретах издания газет, журналов и книг на родном языке, ограничениях в доступе в высшие и средние учебные заведения. Возобновились попытки насильственной христианизации народов Поволжья, продолжалась дискриминация евреев. В 1899 г. был издан манифест, ограничивающий права финского сейма. Было запрещено делопроизводство на финском языке. Несмотря на то что требования единого правового и языкового пространства диктовались объективными модернизационными процессами, тенденция к грубой административной централизации и русификации этнических меньшинств усиливает их стремление к национальному равноправию, свободному исполнению своих религиозных и народных обычаев, участию в политической жизни страны. Как следствие, на рубеже ХХ в. наблюдается рост этнических и межэтнических конфликтов, а национальные движения становятся важным катализатором назревания политического кризиса.

Урбанизация и рабочий вопрос. В конце XIX в. в городах России проживало около 15 млн человек. Преобладали небольшие города с населением менее 50 тыс. человек. В стране насчитывалось лишь 17 крупных городов: два города-миллионера Петербург и Москва и еще пять, перешагнувших 100-тысячный рубеж, и все в Европейской части. Для огромной территории Российской империи этого было крайне мало. Лишь крупнейшие города, в силу присущих им качеств, способны быть подлинными двигателями общественного прогресса.

Уездные и губернские города России были населены жителями, еще не ставшими горожанами. Русский город рубежа ХХ в., как правило, являлся промышленным центром, перегруженным рядовыми производствами. Оказавшись в городе, деревенские жители попадали во враждебную среду, не сразу приобщались к новому образу жизни, становясь маргиналами, не совсем горожанами и уже не селянами. Промышленная зона, содержащая заводы и фабрики, формировала и жилье для рабочих. Однако если в деревне семьи, как правило, имели отдельные дома, то в городе рабочие оказывались либо в коммунальной среде, либо в общежитии – бараке. Хозяин, владелец фабрики или завода, пытаясь извлечь максимальную прибыль, увеличивал продолжительность рабочего дня, устанавливал низкие расценки. Такое положение рабочих часто приводило к росту протеста, как правило принимавшего форму забастовки.

Большинству российских городов не хватало настоящей городской жизни, в них преобладала деревянная застройка. В центре строились 2–3-этажные административные здания (дом губернатора, суд, торговые ряды). В начале ХХ в. российские города расширяли свои площади за счет близлежащих территорий (деревень и сел) и росли численно (к 1914 г. численность городского населения составляла уже свыше 28 млн человек).

Промышленный подъем рубежа ХХ в. привел к существенным изменениям в социальной структуре страны. По данным на 1905 г., состав населения Европейской России по роду занятий был следующим:

Новейшая история России

Вместе с тем вплоть до 1917 г. в России продолжали существовать сословные градации и сословная организация общества. Сословную иерархию по-прежнему возглавляло потомственное дворянство, располагавшее рядом служебных, экономических и корпоративных привилегий. К началу ХХ в. высшее сословие, составлявшее около 1 % (1,2 млн чел.) населения, потеряло значительную часть своих земель и ведущее положение в сельскохозяйственном производстве и на рынке. Снизился также удельный вес потомственных дворян в общей численности государственных служащих и в офицерском корпусе. Достаточно прочными оставались позиции дворянства лишь в системе местного управления. Витте видел единственный путь спасения для дворянства России в его обуржуазивании, в активном занятии промышленностью, торговлей, а также в привлечении в свою среду выдающихся представителей «делового мира». Однако в итоге возобладала точка зрения консерваторов, поддержанная Николаем II: растущая буржуазия не получила доступа в дворянство. А сами потомственные дворяне оставались важнейшей социально-политической опорой монархического режима.

В 1897 г. в империи насчитывалось около 240 тыс. лиц служителей церкви православного вероисповедания, 281 тыс. лиц купеческого звания, также имевших свои особые привилегии (евреи, получавшие купеческие свидетельства, имели право жить вне черты оседлости).

Наиболее многочисленным сословием продолжало оставаться крестьянство – 93 млн чел. (77,1 % населения). Формально оно было уравнено по своему положению с остальным населением империи. Но фактически оно было уравнено в правах лишь с податными сословиями. По размерам наделов подавляющая часть крестьянских дворов принадлежали к числу беднейших – более 80 % домохозяев располагали наделами до 15 дес., около 13 % составляли середняки (15–30 дес. на двор) и лишь около 5 % – зажиточные и богатые хозяева. Таким образом, большая часть российского крестьянства вела полунатуральное хозяйство и лишь эпизодически вступала в рыночные отношения.

Экономическое развитие страны постепенно нивелировало сословные различия, выдвигая вместо них различия классовые. Архаичная сословная социальная структура российского общества неумолимо разрушалась, заменяясь классовой. Постепенно таяли ряды дворянства, родовой аристократии, их представители пополняли отряды предпринимателей, служащих, интеллигенции. Уже с конца XIX в. слово «купец» означало не владельца сословного свидетельства, а всякого предпринимателя. В свою очередь, купечество как единая предпринимательская группа распадалось на отряды промышленников, банкиров, торговцев, домовладельцев. Сословия мещан и крестьян дробились в соответствии с имущественным положением, доходами, родом занятий. Однако общественное сознание в основе своей оставалось антибуржуазным. Предприниматели в России не пользовались расположением ни общества, ни народа. По мнению известного мыслителя начала века П. Б. Струве, «русская интеллигенция в целом не понимала и не понимает значения и смысла промышленного капитализма... она видела в нем лишь „хищничество“ или „хапание“, не понимала его роли в процессе хозяйственного воспитания и самовоспитания общества». Формирование средних слоев частных собственников в городе и деревне шло медленно из-за наличия остатков феодализма, административных «рогаток». Подавляющее большинство российского общества составляли «низы» (крестьяне, кустари, ремесленники, рабочие, мелкие служащие). Население окраин (Закавказье, Средняя Азия, северные районы) жило еще в мире вековых традиций, феодального и родоплеменного укладов.

Вместе с тем в российском обществе в эти годы шел процесс формирования классов и групп, свойственных буржуазному обществу.

На рубеже ХХ в. продолжает формироваться российский предпринимательский слой. Вчерашние откупщики, мелкие железнодорожные подрядчики быстро превращались в директоров крупных банков, компаний. В 1900 г. наиболее многочисленной его группой (27 %) были выходцы из купечества, удельный вес дворян составлял 19,4 %, мещан – 12,6 %, крестьян – 9 %. При этом слой крупной буржуазии оставался очень тонким. Предпринимателей с доходом более 10 тыс. руб. насчитывалось вместе с членами семей до 200 тыс. человек, что составляло 0,1 % от 150-миллионного населения страны. В Москве к этой группе относилось не более 1,5 % населения. Многомиллионными состояниями владели потомственные династии Морозовых, Боткиных, Третьяковых, Рябушинских, Смирновых, Мамонтовых. Их положение в обществе определялось не только промышленной, банковской, торговой деятельностью, но и таким благородным делом, как меценатство, благотворительность. На личные средства этих предпринимателей строились библиотеки, школы, больницы, аптеки, дома для престарелых и инвалидов. В культурной жизни столицы заметную роль играли частные театры, музеи. Несмотря на то что крайне негативно на развитии российской буржуазии сказывалась зависимость от самодержавия, а также неприятие частью русских предпринимателей западного буржуазного либерализма, постепенно в России формируется и особый буржуазный менталитет. Все более распространенным в предпринимательской среде становится представление о первенствующей роли предпринимательского класса в жизни страны.

Быстрыми темпами шло в России и формирование рабочего класса. Только за последнее десятилетие XIX в. численность промышленных рабочих в стране увеличилась почти на миллион человек (с 1424,7 тыс. до 2373,4 тыс.). Всего же к началу нового века в Российской империи насчитывалось около 10 млн наемных рабочих, в том числе 5,8 млн человек сельскохозяйственных рабочих. Крестьяне с их патриархально-общинным менталитетом и традициями составляли и большую часть пополнения, пришедшего в начале ХХ века на фабрики и заводы. Летом многие из них уходили на сельскохозяйственные работы.

Другой важнейшей особенностью промышленного пролетариата России была его очень высокая концентрация на крупных и крупнейших предприятиях. В 1902 г. на 9 % промышленных заведений было сосредоточено 78 % всех рабочих. Особенно высокой концентрацией выделялись текстильное и металлургическое производства. В значительное мере это было связано с низким технологическим уровнем российских промышленных предприятий, требовавшим привлечения большого числа вспомогательных рабочих.

Отсутствие на многих промышленных предприятиях элементарных гигиенических условий, изнурительный труд по 12–14 часов негативно сказывались на здоровье рабочих и являлись основной причиной забастовок.

В конце XIX в. в результате трудовых конфликтов российское фабричное законодательство существенно приблизилось к законодательству о труде европейских стран. Закон от 2 июня 1897 г. «О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской промышленности» установил базовую норму продолжительности работ для взрослых мужчин в 11,5 часа, ночной работы – не более 10 часов, а также обязательность еженедельного отдыха. Ускорили принятие этого закона забастовки рабочих на текстильных фабриках Петербурга. При этом проводимые многими российскими предпринимателями мероприятия в социальной области нередко предвосхищали или превосходили нормы обязательных рекомендаций властей. Фабриканты Морозовы, Прохоровы, Рябушинские создали на своих предприятиях сеть бесплатного медицинского обслуживания рабочих, активно улучшали условиях труда. Так, Товарищество Никольской мануфактуры Морозовых располагало на 15 тыс. рабочих четырьмя больницами. Прогрессивно мыслящие и дальновидные предприниматели, не дожидаясь общероссийского закона, сокращали продолжительность рабочего времени до 9–8 часов.

Важным инструментом поддержания в этот период длительного социального мира между предпринимателями и рабочими являлся уровень заработной платы. Средняя месячная зарплата в фабрично-заводской промышленности на рубеже веков составляла 17 рублей. К 1913 г. она выросла до 22 руб. Металлисты и железнодорожники зарабатывали почти в два раза больше. Согласно материалам бюджетных обследований, среднеоплачиваемые рабочие, в отличие от низкооплачиваемых, могли сносно питаться и снимать жилье, но в целом уровень заработной платы в России в несколько раз уступал соответствующим показателям развитых стран. Идя навстречу требованиям бастующих рабочих, многие российские предприниматели не один раз повышали расценки на выполняемую работу. Так, на Никольской мануфактуре за два последних десятилетия XIX в. заработная плата выросла в среднем на 42 %. При этом рабочие пользовались бесплатными квартирами и медицинским обслуживанием, имели возможность получать бесплатное начальное образование. Важным этапом улучшения материального положения рабочих в стране стала революция 1905–1907 гг.

Духовная и культурная жизнь общества. На фоне быстрого экономического подъема интеллектуальная мысль России развивалась быстрыми темпами. Произведения плеяды писателей и публицистов России XIX и начала XX в. – это огромный вклад в мировую цивилизацию. Кроме того, к началу ХХ в. в России быстро распространялись и переводились на русский язык все значительные произведения художественной, политической и экономической литературы Запада, несмотря на существование официальной цензуры. Российские граждане могли беспрепятственно ездить в страны Западной Европы (если они были материально состоятельны). Интеллектуально и духовно Россия не стояла в стороне от мировой цивилизации. Активно велись научные и инженерные изыскания, статус и престиж ученого и инженера в обществе был очень высок. По числу издаваемых книг и журналов в начале ХХ в. Россия занимала одно из ведущих стран в мире. Политика издания дешевых книг позволила внедрить книги практически во все слои населения. Создание сети сельских земских школ, в основном на средства меценатов, давало возможность получать начальное образование значительной части населения. Список учебных пособий и книг для внеклассного чтения в «сельских начальных училищах», разосланный по школам в 1903 г., включал около 200 наименований и всесторонне представлял как литературу для учителей, так и книги для детей. Обучение и учебники были бесплатными.

Нарастание социальной напряженности и формирование политических партий. Начало XX в. в России отмечено зарождением политических партий. Старые идейные течения – славянофильство и западничество – трансформировались в политические партии разных направлений. Все они были объединены одной целью – свержение власти самодержца. Наступательный дух буржуазии выражали не столько старые купеческие династии, наиболее богатые, сколько новые, менее зажиточные, но более радикально настроенные слои предпринимателей. Отдав дань модному в конце XIX в. коммунизму (течение «легального марксизма», представленное П. Б. Струве, М. И. Туган-Барановским, Н. А. Бердяевым и др.), либеральная буржуазия все отчетливее формулировала программу буржуазного развития страны. Она требовала глубокого реформирования политического устройства России путем введения конституционного строя, парламента как инструмента представительства своих интересов, правового закрепления свободы предпринимательства.

Буржуазии приходилось преодолевать сильное сопротивление дворян, чиновников, верхов интеллигенции. В высшем российском обществе сохранялось пренебрежительное отношение к держателям капиталов, хотя на рубеже ХХ в. родовая аристократия уже не гнушалась заниматься бизнесом.

Центрами политической оппозиции верховной власти становились земства и городские думы. Леволиберальные круги объединились вокруг выходившего с 1902 г. за рубежом журнала «Освобождение». Во главе его редколлегии стоял П. Б. Струве. Журнал отстаивал программу социальных и политических свобод, ограничения монархии, принятия цензовой конституции.

Праволиберальные круги (крупная буржуазия, обуржуазившиеся помещики), стремясь расширить свое участие в политической жизни, отрицали такое право за широкими массами населения. Одну из важнейших своих задач они видели в борьбе с разрушительным экстремизмом революционеров.

Намечалась и консолидация оппозиционных сил. Осенью 1904 г. в Париже состоялся съезд всех оформившихся партий (за исключением РСДРП), на котором было выдвинуто требование ликвидации самодержавия. Участники Общероссийского земского съезда (ноябрь 1904 г.) вышли за рамки обсуждения чисто земских вопросов и заявили о необходимости политических реформ (созыва органа народного представительства, принятия конституции, обеспечения политических свобод). Неудачный ход русско-японской войны подогревал оппозиционные настроения.

Под давлением либералов правящие круги склонны были пойти на уступки. В печати стали появляться сообщения о готовящихся проектах расширения прав печати, местного рабочего самоуправления, обеспечения веротерпимости и др. Однако страх перед быстро нараставшим революционным движением, выдвигавшим лозунги свержения самодержавия и борьбы за социализм, парализовал политическую волю буржуазных кругов, толкал их к компромиссу с самодержавием.

К началу века крестьянское недовольство, несколько ослабевшее после Великой реформы 1861 г., вновь начало усиливаться. Крестьянское движение было обусловлено как сохранением пережитков феодализма в деревне (выкупные платежи, высокая плата за аренду помещичьей земли, испольщина, отработки и т. п.), так и развитием капитализма (высокими налогами и процентами за кредит, низкой платой за труд отходников, растущими ценами на промышленные товары).

Деревня проявляла свою активность главным образом традиционным «бунтарским» методом. Число поджогов помещичьих имений, самочинных захватов помещичьих земель и лугов, случаев неповиновения властям росло, достигнув 670 за 1901–1904 гг. Крупные волнения произошли в Харьковской и Полтавской губерниях. В 1902 г. на волне крестьянских выступлений была организована Партия социалистов-революционеров (эсеров). Во главе ее встали А. Р. Гоц, В. М. Чернов, Н. Д. Авксентьев. Унаследовав требования и традиции народовольцев, партия выдвинула программу, в которой причудливо сочетались марксистские и народнические принципы. Рассматривая крестьянство как главную революционную силу, эсеры соответственно формулировали свои программные требования: ликвидация самодержавия; создание демократической республики; укрепление общины как зародыша социалистических (коллективистских) отношений; «социализация» (обращение в общественную собственность) земли за счет изъятия частновладельческих земель и передела всей земли между землевладельцами на принципах уравнительности. Основным методом борьбы с самодержавием объявлялся индивидуальный террор против членов правящего дома, чиновников, жандармов.

В начале века из-за низкой покупательной способности населения промышленность вступила в стадию кризиса перепроизводства. Доходы предпринимателей упали. Свои хозяйственные трудности они перекладывали на плечи рабочих, численность которых с конца XIX в. росла. Продолжительность рабочего дня, ограниченная по закону 1897 г. 11,5 ч, достигала 12–14 ч, реальная заработная плата снижалась в результате роста цен; за малейшую провинность администрация нещадно штрафовала. Крайне тяжелыми были жилищные условия. Среди рабочих росло недовольство, ситуация выходила из-под контроля предпринимателей. Массовые политические выступления рабочих в 1901–1902 гг. происходили в Петербурге, Харькове и ряде других крупных городов империи. В этих условиях политическую инициативу проявило правительство.

Стараясь не допустить роста революционных настроений и распространения среди рабочих социалистических идей, Министерство внутренних дел приступило к созданию легальных рабочих организаций. В Москве (1901), Петербурге (1904) возникли общества (собрания, советы) взаимопомощи рабочих. Они занимались культурно-просветительской деятельностью, улаживанием конфликтов на предприятиях, оказывали бесплатную юридическую помощь рабочим и т. п. Инициатором «полицейского социализма» стал полковник С. В. Зубатов (начальник Московского охранного отделения, а впоследствии и Особого отдела департамента полиции).

Однако попытка властей отвлечь рабочих от политической борьбы не дала ожидаемых результатов. С каждым годом увеличивалось число нелегальных кружков и организаций. На окраинах страны возникали многочисленные национальные политические партии и организации, такие как Украинская демократическо-радикальная партия, Белорусская социалистическая громада, Партия социалистов-федералистов в Грузии, «Гнчак» в Армении, Литовская социал-демократическая партия, мусульманская организация «Гуммет» и др.

К началу века в России возникла крупная и влиятельная революционная партия марксистской ориентации – Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП). К этому времени все написанное Марксом об исторической закономерности гибели капитализма и замены его социалистическим строем привлекает пристальное внимание русской интеллигенции. Хотя марксистская теория формировалась на основе опыта промышленно развитых стран, к которым Россия не относилась, русские марксисты, и прежде всего Г. В. Плеханов, увидели в ней выход из лабиринта противоречий народнического движения. Благодаря работам Плеханова марксизм в России стал модой. Новое поколение российских радикалов, включая В. И. Ульянова – Ленина, признавая, что Россия не является развитой капиталистической страной и в ней нет базы для социализма, было полно желания претворить на практике революционную утопию. Представление о том, что революция в России может стать детонатором для революционного процесса в Европе, а Запад поможет построить социализм в самой России, становится движущей силой для многочисленных революционных марксистских кружков, которые возникают в Петербурге, Москве, Киеве, Ярославле и других городах. В 1898 г. на I съезде Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) была предпринята попытка объединить разрозненные социал-демократические организации в единую партию. В принятом съездом «Манифесте» в качестве первоочередной ставилась задача свержения самодержавия и переход власти к пролетариату. Из-за арестов деятельность вновь созданной партии так и не началась. Лишь в 1903 г. на II съезде, проходившем в Лондоне, партия было создана. На II съезд партии прибыли представители местных организаций, существенно различавшихся по опыту работы и политической ориентации своих членов, связям с международным рабочим движением. Эти различия обусловили фактический раскол партии уже на начальном этапе ее деятельности. При обсуждении Устава Ленин настаивал на строгом централизме и беспрекословном выполнении сверху вниз. В итоге съезд поддержал более мягкую линию Мартова. Однако при выборах руководящих органов партии победила ленинская линия, за которой пошло большинство съезда. Отсюда пошло разделение российской социал-демократии на большевиков и меньшевиков.

Меньшевики ориентировались на реформистский путь развития России, авангардную роль буржуазии, широкий блок оппозиционных сил, легальные методы борьбы.

Большевики, представляя леворадикальное крыло российской и международной социал-демократии, делали ставку на ведущую роль рабочего класса в буржуазно-демократической революции, насильственные методы борьбы за свержение самодержавия, беспощадное подавление «эксплуататорских слоев». Ленин, признав марксизм в качестве наиболее эффективного инструмента переустройства мира, в 1902–1905 гг. в работах «Что делать?», «Шаг вперед, два шага назад», «Две тактики социал-демократии в социалистической революции» сформулировал идейные и организационные принципы социал-демократической партии «нового типа», разработал теорию перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую.

Идейным рупором новой партии стала нелегальная газета «Искра», издававшаяся за рубежом с 1900 г. В состав ее редколлегии входили Владимир Ильич Ленин (1870–1924), Г. В. Плеханов, Ю. Л. Мартов, П. Б. Аксельрод, В. И. Засулич, А. Н. Потресов. По утверждению последнего, именно в годы «Искры» «Ленин дал теоретическое обоснование для той концепции революционного движения и революции, согласно которой массы лишь выполняют послушную роль в руках группы революционеров, сознательного меньшинства, обладателя истины».

В годы первой российской революции в России действовало уже свыше 20 социал-демократических и 16 неонароднических партий и союзов.

Таким образом, в начале века к решительным действиям в борьбе за власть были готовы основные классы России и их организации. От политики царя и правительства зависело то, в какие формы выльется противостояние власти и общества.

§ 4. «Серебряный век» русской культуры

Культура и техника в начале XX в. Социально-экономическое и политическое развитие страны, идеи модернизации и поистине революционизирующие изменения в науке и технике, произошедшие в конце XIX – начале XX в., оказали мощное воздействие на многие стороны жизни российского общества. Появление невиданных технических новшеств, машин и механизмов не только меняло привычный уклад жизни, но и оказывало влияние на духовную жизнь всего населения.

С начала века все возрастающее воздействие на производственную и культурную жизнь России, как и многих развитых стран, стали оказывать электричество и электротехника, паровые машины и двигатели внутреннего сгорания. В Петербурге и Москве газовое и керосиновое освещение стало заменяться электрическим. Трамваи начали вытеснять конки. Появились первые автомобили и аэропланы. Первый полет в России был совершен М. Н. Ефимовым на самолете иностранной конструкции (Одесса, 8 марта 1910 г.), но русские инженеры уже работали над созданием собственных летательных аппаратов. Особая роль в становлении отечественного самолетостроения принадлежит И. И. Сикорскому. Уже в конце 1911 г. на построенном им самолете был установлен мировой рекорд скорости полета с двумя пассажирами, а с 1912 г. на Русско-Балтийском вагонном заводе началось строительство спроектированных Сикорским сверхмощных самолетов «Русский витязь», «Илья Муромец» и др. 27 августа 1913 г. военный летчик П. Н. Нестеров первым в мире выполнил «мертвую петлю», положив начало высшему пилотажу. В 1911 г. Г. Е. Котельников создал первый ранцевый парашют.

Практически в год изобретения братьями Люмьер кинематографа, в 1896 г., первые киносеансы состоялись и в России, а к 1913 г. в ней насчитывалось более 1400 кинотеатров. Широкое распространение получил граммофон. В военном деле уже находила применение радиосвязь, открытая в 1895 г. А. С. Поповым. Крупные города – Петербург, Москва, Киев, Рига, Тифлис, Одесса и др. – стали, особенно во время бурного строительства в 1909–1913 гг., приобретать облик современных городов с водопроводами, канализацией, телефонами. В них появились новые библиотеки, театры, музеи, концертные залы. В 1898 г. в Петербурге был открыт Русский музей императора Александра III (ныне – Русский музей), а в 1912 г. в Москве начал работать основанный И. В. Цветаевым и размещенный в специально построенном по проекту архитектора Р. И. Клейна здании Музей изящных искусств (ныне – Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина).

Образование. Жизнь настоятельно требовала решительного приближения народного образования к новым условиям. Хотя с конца 90-х гг. росла сеть коммерческих училищ, основу образования продолжали составлять церковно-приходские школы и классические гимназии. Напуганное ростом студенческого движения, царское правительство всячески препятствовало развитию народного просвещения, осуществлению идеи всеобщего образования, разработке новых школьных программ. 27 января 1905 г. в газете «Русь» была опубликована «Записка о нуждах просвещения», подписанная 342 учеными, в том числе и действительными членами Императорской Академии наук. Отметив тяжелое положение начальной, средней и высшей школы и сложное положение лиц, которые трудятся на поприще народного просвещения, авторы «Записки» писали: «Угрожающее состояние отечественного просвещения не дозволяет нам остаться безучастными и вынуждает нас заявить наше глубокое убеждение, что академическая свобода несовместима с современным государственным строем России. Для достижения ее недостаточны частичные поправки существующего порядка, а необходимо полное и коренное его преобразование». Но правительство не отреагировало на призыв деятелей образования и науки.

В России получило широкое развитие движение общественности в поддержку образования и деятельность добровольных обществ по школьному и внешкольному образованию; по созданию вечерних школ и курсов для рабочих; женских курсов и т. д. В годы первой русской революции (1905–1907 гг.) во многих районах страны были созданы народные университеты. Наибольшую известность среди них получил университет им. Шанявского, открытый в 1908 г. на средства известного общественного деятеля А. Л. Шанявского. Уже в первый год существования на трех его отделениях (общественно-юридическом, историко-философском и естественно-историческом) обучалось 975 слушателей.

Издатели и литература. В общественно-политической и культурной жизни России чрезвычайно возросла роль книги и периодической печати. Намного увеличилось число типографий. Книгоиздательское дело все более привлекало предприимчивых людей. К уже популярным издательствам А. Ф. Маркса и А. С. Суворина в Петербурге и И. Д. Сытина в Москве добавились издательство братьев Сабашниковых (1891), издательство Рябушинского «Скорпион» (1900) и др. Объединение «Мир искусства», возглавлявшееся С. П. Дягилевым и А. Н. Бенуа, с 1899 г. издавало одноименный литературно-художественный журнал. Существовала система издания и распространения научной литературы. Для координации деятельности в области книжного дела было создано Российское общество книгопродавцов и издателей.

Во время первой русской революции появилась массовая политическая и общественно-просветительская литература. Практически все многочисленные политические партии или общественные объединения и группы стремились подготовить программные издания или информационные бюллетени о своей деятельности. Подавляющее большинство этих изданий после поражения революции прекратило свое существование. Накануне революции и после нее в России, помимо легальных, действовало немало подпольных типографий, выпускавших нелегальные книги и брошюры, газеты и листовки. Часть из них печаталась на русском языке за границей, а затем тайно доставлялась в страну и распространялась среди российских читателей.

Новый подъем издательское дело переживало в годы, предшествовавшие мировой войне. Особенно резко возрос интерес к текущей периодике. В 1913 г. в России было выпущено около 107 млн экземпляров книг, выходили 1263 журнала и 874 газеты. Газеты печатались на 24 языках. Широкую популярность приобрел еженедельный журнал «Нива».

В 1914 г. Россия впервые приняла участие в знаменитой Международной выставке графики и печатного дела в Лейпциге. А празднование 50-летия издательства И. Д. Сытина в 1916 г. стало общенациональным культурным событием.

Наука. Принципиальные изменения происходили и в развитии науки. Фундаментальные открытия в естествознании (рентгеновские лучи, явление радиоактивности, создание теории относительности, подтверждение законов Менделя и создание генетики и т. д.) предопределили новые пути в развитии научных знаний; ученые различных специальностей объединяли свои усилия, возникали новые области знания на стыке наук.

Вместе с тем сложившаяся к началу XX в. система научных учреждений, внося вклад в развитие научных знаний, не отражала возросших потребностей естествознания. Основным препятствием на пути развития российской науки было отсутствие систематической материальной поддержки со стороны государства. Даже привилегированные императорские Академия наук и университеты были постоянно стеснены в средствах. Бюджеты научных учреждений не пересматривались годами и даже десятилетиями.

Начало века ознаменовалось подключением к научно-исследовательским проектам прогрессивно мыслящих предпринимателей. В 1904 г. Д. П. Рябушинский выделил средства на строительство аэродинамической лаборатории в Кучино под Москвой. На средства, завещанные крупным промышленником Леденцовым, в 1909 г. было основано «Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений им. X. С. Леденцова». Целью этого общества являлась поддержка исследований в области естествознания и технических изобретений. Общество финансировало исследования П. Н. Лебедева по физике; Н. Е. Жуковского по аэродинамике; работы химика Л. А. Чугаева по изучению платины и других благородных металлов; выделяло средства В. И. Вернадскому для организации экспедиции по поиску месторождений радия и его изучения; И. П. Павлову – на устройство лаборатории для исследования высшей нервной деятельности и т. д.

Огромное значение для консолидации сил русской науки имели всероссийские съезды естествоиспытателей и врачей, последний из которых (XII) прошел в конце 1909 – начале 1910 г., Пироговские съезды врачей и др.

Первая мировая война наглядно показала организационную слабость российской науки. Только в декабре 1914 г. начала работать Центральная научно-техническая лаборатория Военного ведомства. Ни один из выдвинутых проектов создания прикладных научных институтов не был реализован. По инициативе научной общественности с 1915 г. стали возникать организации, ставившие целью изучение и мобилизацию природных ресурсов. Особо важную роль в исследовании проблем стратегического сырья сыграла созданная в Петрограде при Академии наук Комиссия по изучению естественных производительных сил России (КЕПС).

Значительно расширились международные научные связи. Признанием достижений российской науки явилось присуждение Нобелевской премии И. П. Павлову за труды по изучению процессов пищеварения (1904) и И. И. Мечникову – за исследование проблем иммунологии и инфекционных заболеваний (1908).

В 1903 г. учитель физики из Калуги К. Э. Циолковский опубликовал статью «Исследование мировых пространств реактивными приборами». Эту тему он развивал и в работах 1910–1914 гг., в которых были заложены основы теории космических полетов.

В России были широко представлены общественные науки, отражавшие практически все стороны гуманитарного знания. Отметим создание в 1901 г. сторонниками воззрений В. С. Соловьева Русского религиозно-философского общества, труды философа B. В. Розанова, экономиста М. И. Туган-Барановского, политэконома П. Б. Струве, историков В. О. Ключевского, А. С. Лаппо-Данилевского, С. Ф. Платонова по истории России, П. Г. Виноградова, Н. И. Кареева, Е. В. Тарле по всеобщей истории, востоковедов C. Ф. Ольденбурга и Б. А. Тураева, византиниста Ф. И. Успенского, этнографа В. Г. Богораз-Тана.

Развитие художественной культуры. Чрезвычайно плодотворно развивалась художественная культура. Начало XX в. ознаменовалось появлением такого количества художественных школ, методов, стилей и творческих индивидуальностей в литературе и искусстве, что период, предшествующий Первой мировой войне, с полным правом называют Серебряным веком русской культуры.

Реалистические традиции русской литературы вслед за Л. Н. Толстым, А. П. Чеховым, Д. Н. Маминым-Сибиряком талантливо развивали в своем творчестве М. Горький (А. М. Пешков), Л. Н. Андреев, И. А. Бунин, В. В. Вересаев, В. Г. Короленко и др. Большое распространение среди писателей и поэтов, философов и историков искусства получили идеи декадентского движения, теоретиками которого выступали В. Я. Брюсов, Д. С. Мережковский, Н. М. Минский, В. В. Розанов и др.

Особенно бурно развивалась русская поэзия. Поэтическое новаторство символистов К. Д. Бальмонта, А. Белого, А. А. Блока, В. Я. Брюсова, М. А. Волошина, Вяч. И. Иванова, Ф. К. Сологуба; акмеистов Н. С. Гумилева, С. М. Городецкого, А. А. Ахматовой; футуристов И. Северянина, В. Хлебникова, В. В. Маяковского, Б. Л. Пастернака, а также 3. Н. Гиппиус, В. Ходасевича, М. И. Цветаевой, С. Черного и других оказало мощное воздействие на поэтическое творчество XX в. Пьесы Л. Н. Толстого, А. П. Чехова и М. Горького открыли новую страницу в истории русского театра. Определяющую роль в реформировании театрального искусства сыграли созданный в 1898 г. в Москве К. С. Станиславским, В. И. Немировичем-Данченко и С. Т. Морозовым Московский Художественный общедоступный театр, на сцене которого блистала целая плеяда замечательных актеров.

Новые тенденции проявились и в развитии оперного театра. Крупный промышленник и меценат С. И. Мамонтов организовал в Москве артистический ансамбль, известный под названием Московская частная русская опера. На ее сцене в полной мере раскрылся талант Ф. И. Шаляпина. После закрытия этого театра в 1904 г. его функцию продолжил частный Оперный театр С. И. Зимина. Значительный подъем оперного и балетного искусства наблюдался и в крупнейших казенных театрах – Большом в Москве и Мариинском в Петербурге. Именно в этот период звездами первой величины стали певцы А. В. Нежданова и Л. В. Собинов, артисты балета А. П. Павлова, Т. П. Карсавина, В. Ф. Нижинский, Е. В. Гельцер, балетмейстер М. М. Фокин.

Выдающуюся роль в развитии традиций отечественной музыкальной культуры сыграл участник «Могучей кучки» Н. А. Римский-Корсаков. Его оперы «Сказка о царе Салтане» (1900), «Кащей Бессмертный» (1902), «Сказание о невидимом граде Китеже...» (1904), «Золотой петушок» (1907) являли собой образцы опер-сказок, народных музыкальных сатирических драм. Римский-Корсаков внес неоценимый вклад в завершение ряда произведений А. П. Бородина и М. П. Мусоргского. Учениками Римского-Корсакова были А. К. Глазунов, А. А. Спендиаров, Н. Я. Мясковский и др. В 1903–1908 гг. уроки композиции у Римского-Корсакова брал молодой И. Ф. Стравинский, создатель классических балетов на русскую тему – «Жар-птица» (1910), «Петрушка» (1911), «Весна священная» (1913).

Особую роль в развитии русской и мировой музыкальной культуры сыграли творчество и концертная деятельность С. В. Рахманинова и А. Н. Скрябина.

Великие творения русской реалистической живописи создавали передвижники И. Е. Репин, В. И. Суриков, братья А. М. и В. М. Васнецовы. Целую художественную галерею членов царствующего дома, общественных деятелей, артистов, художников, писателей конца XIX – начала XX в. создал выдающийся портретист В. А. Серов. Н. А. Касаткин обращался к образам рабочих. Подлинное новаторство проявили в своем творчестве М. А. Врубель, М. В. Нестеров, В. Д. Поленов, К. А. Коровин, Б. М. Кустодиев, А. А. Рылов, Н. К. Рерих, В. Э. Борисов-Мусатов, Е. Е. Лансере, К. Ф. Юон и др.

Развитие русской скульптуры связано с именами П. П. Трубецкого, С. Т. Коненкова, А. С. Голубкиной. В области архитектуры выдающуюся роль сыграло творчество Ф. О. Шехтеля.

Первая мировая война, революция 1917 г. и особенно начало Гражданской войны явились трагическим рубежом в истории отечественной культуры. Оставшиеся на родине представители художественной интеллигенции в новых условиях, как правило, видоизменяли тематику своего творчества, а эмигрировавшие мастера, лишившись родной почвы, в большинстве своем уже не смогли создать сколько-нибудь значительных произведений.

Глава 2. Самодержавие и революция

§ 1. Российское самодержавие накануне революции.

«Править в соответствии с волей Божией для благополучия подданных». Россия вступила в ХХ в. неограниченной самодержавной монархией. Вся полнота власти законодательной, исполнительной и судебной власти была сосредоточена в руках российского самодержца. Она не ограничивалась никакими выборными органами. Император правил, опираясь на систему государственных институтов, сложившуюся еще в XIX в. Высшим законосовещательным органом был Государственный совет, который в 1880-х гг. был заменен Комитетом министров. Его члены назначались царем. Высшей судебной инстанцией являлся Сенат. Еще в 1872 г. в составе Сената было образовано Особое присутствие – высший политический суд России. Исполнительная власть была сосредоточена в 15 министерствах, при этом каждый министр имел право доклада царю. Влияние министров зависело от их близости к императору. На местном уровне власть находилась в руках генерал-губернаторов и губернаторов, назначаемых из центра правительством.

С 1864 г. в стране для управления «делами, относящимися к местным хозяйственным пользам и нуждам каждой губернии и каждого уезда», начали создаваться губернские и уездные земские учреждения. Чтобы обеспечить в их руководстве преобладание дворянского сословия, председателями земских собраний могли быть только предводители губернского и уездного дворянства. К началу 80-х гг. XIX в. земства функционировали уже в 34 из 50 губерний России, на окраинах страны земства так и не были введены. Положительные результаты деятельности земских учреждений были ощутимы прежде всего в сфере образования, здравоохранения. В середине 70-х гг. число земских школ достигло 12 тыс. На их содержание уходило 14 % бюджета, расходы на медицинские нужды составляли 18 % бюджета земств.

Необходимость реформирования системы управления обсуждалась в стране с начала XIX в. Благодаря реформам 60–70-х гг. в стране зарождались элементы правового государства и гражданского общества, в органах самоуправления на местах крепли позиции молодой российской буржуазии. С приходом к власти Александра III эти прогрессивные начинания были прерваны. Опасаясь, что вызванные реформами изменения серьезно ослабят самодержавную власть, «которую мы призваны утверждать и охранять для блага народного», император инициировал процесс контрреформ. Изданным в 1881 г. «временным» «Положением о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия», которое сохранялось до 1917 г. Положение разрешало властям объявлять любую местность на положении усиленной или чрезвычайной охраны, каждый подозреваемый житель мог быть арестован на срок до трех месяцев. Местные власти получили право прибегать к исключительным мерам – административной высылке без суда, закрытым судебным процессам, передаче дел военным судам; они могли приостанавливать деятельность земских собраний и городских дум, закрывать учебные заведения. В июле 1889 г. была введена должность земских начальников, сосредоточивших в своих руках всю власть на местах. В крупнейших городах страны взамен «архаического» III отделения Собственной Е.И.В. канцелярии были учреждены специальные розыскные органы – отделения по охране порядка и общественной безопасности, которые в народе стали называться «охранка».

В стремлении подавить наметившиеся реформаторские тенденции, взять назад все уступки, сделанные самодержавием во время «новой эры», летом 1892 г. Александр III значительно повышает имущественный ценз для избирателей. По новому «Городскому положению» право избирать городские думы имели менее 1 % населения Москвы и Санкт-Петербурга.

В 1894 г. на престол взошел 26-летний Николай II. Последний российский император родился 6(18) мая 1868 г. Он получил хорошее домашнее образование. По давней традиции в семь лет Николай II поступил на воинскую службу и к моменту своего совершеннолетия был произведен в поручики. С юных лет он был убежден, что самодержавная власть есть благо для страны, а историческое предназначение монарха состоит в том, чтобы, «опираясь на свою волю, править в согласии с волей Божией для благополучия подданных».

Уже в момент его вступления на престол представители земств в приветственных адресах предлагали «для увенчания государственного здания» ввести народное представительство. Однако последний российский самодержец уже в первой публичной речи в январе 1895 г. назвал эти предложения «бессмысленными мечтаниями». Публично отказавшись от намерения что-либо менять в политической системе страны, монарх упустил время и вызвал разочарование и недовольство либеральных кругов русского общества.

Русско-японская война. Громадные потрясения в стране вызвала вспыхнувшая Русско-японской война. Ее глубинные причины крылись в геополитических устремлениях правящих кругов обеих стран. Россия, в отличие от стран Западной Европы, поздно вышла на сцену мировой политики. Стремясь обеспечить свои великодержавные интересы в Тихоокеанском регионе, а также хозяйственно освоить свои дальневосточные территории, Россия сделала ставку на территориальную экспансию в Дальневосточные земли Китая, Японии и Кореи.

Российская империя не имела на востоке незамерзающих портов и поэтому искала место для них в теплых морях. В 1860 г. ослабевший Китай под давлением России отдал ей восточное побережье Маньчжурии от Амура до реки Ялу, затем Россия присоединила остров Сахалин. В 1898 г. Россия арендовала у Китая на 25 лет Ляодунский полуостров, который перед этим пыталась захватить Япония. Здесь началось строительство русской военно-морской базы Порт-Артур. Экономический подъем в России в этот период (и прежде всего строительство Транссибирской магистрали) позволил на рубеже веков приступить к экономическому освоению дальневосточных территорий империи. Россия выторговала право на строительство железной дороги в Маньчжурии. В 1896 г. был открыт Русско-китайский банк и начато строительство этой железной дороги. Стремясь сохранить контроль над Маньчжурией, Россия хотела контролировать и Корею. Русские деловые люди из придворных кругов получили концессию на разработку лесных богатств вдоль берега реки Ялу в Северной Корее. И здесь интересы России столкнулись с интересами быстро развивающейся Японии.

Экспансия России на Дальнем Востоке создала угрозу военного конфликта с Японией, которой стал фактом после неудавшихся переговоров о судьбе Кореи. При этом расстановка сил на международной арене была такова – Япония заручилась поддержкой Англии, заключив с ней договор. Столкнув Россию и Японию, Англия надеялась тем самым ослабить Россию. Россия обратилась за поддержкой к Франции, но последняя существенной поддержки ей не оказала.

В России Японию традиционно не считали серьезным противником. Часть российской правящей элиты во главе с министром внутренних дел В. К. Плеве рассчитывали с помощью разжигания «маленькой победоносной войны» с Японией укрепить авторитет самодержавной власти и обуздать оппозиционные силы внутри страны.

В отсутствие достоверной информации, в силу закрытости японского общества, верховная власть до последних часов нападения японцев не верило в возможность начала войны с Японией. После неудачных переговоров с японским послом в России неожиданно для русских в ночь на 27 января 1904 г. японцы атаковали русскую эскадру, стоявшую в Порт-Артуре. Манифестом от 27 января 1904 г. Николай II объявил войну Японии.

Русско-японская война оставила в народной памяти примеры несгибаемого мужества матросов, солдат, офицеров. Символом верности воинскому долгу стал подвиг экипажей крейсера «Варяг» и канонерки «Кореец», принявших неравный бой в корейском порту Чемульпо. Однако не меньше было примеров непрофессионализма, просчетов в военном и политическом руководстве. Тактика боя и вооружения не были приспособлены к дальневосточному театру военных действий. Предложения адмирала Макарова сосредоточить все усилия на наращивании сухопутной армии на Дальнем Востоке были отвергнуты. Численность сухопутных войск России в три раза уступала численности японской армии; русский флот также по многим параметрам уступал флоту Японии. Основные современно оснащенные русские военные силы были сосредоточены в Европейской России. В силу низкой пропускной способности Транссиба прибытие пополнений можно было ожидать лишь через пять-шесть месяцев после начала мобилизации.

В результате одно поражение следовало за другими. В декабре 1904 г. был сдан после 239 дней осады Порт-Артур. Вместе с флагманским кораблем порт-артурской эскадры погибли адмирал С. О. Макаров и художник В. В. Верещагин. Благодаря полному превосходству сил, решительности и умелому маневрированию японцы на начальном этапе войны получили явное преимущество, тем не менее еще летом 1904 г. Япония через посредников обратилась к русскому правительству с предложением мирных переговоров. Петербург ответил решительным отказом. В конце февраля 1905 г. под Мукденом произошло самое крупное сухопутное сражение Русско-японской войны. С обеих сторон в нем участвовало свыше 660 тыс. человек. После ожесточенного сражения, продолжавшегося почти две недели, русская армия под командованием А. Н. Куропаткина была вынуждена отступить. Хотя современники назвали это сражение мукденской катастрофой, японцы, потеряв свыше 70 тыс. человек убитыми и ранеными (потери русских войск 59 тыс. убитыми и 22 тыс. пленными), выиграли лишь место. После этого сражения японские сухопутные силы воевать практически уже не могли. Как признавал впоследствии главнокомандующий сухопутными частями в Маньчжурии маршал Ояма, японская армия, одержав с большим трудом победу над русскими под Мукденом, «надорвалась». Несомненный психологический перевес дала японцам Цусима. В Цусимском сражении 14–15(27–28) мая 1905 г. в Корейском проливе (у острова Цусима) были потоплены шесть из восьми русских эскадренных броненосцев. Часть судов была захвачена японцами. В их руках оказался командующий российской эскадрой адмирал Рождественский. В то же время японская эскадра адмирала Того не потеряла ни одного крупного корабля. Тем не менее через три дня после Цусимы Япония в третий раз через президента США запросила мира. Проиграв ряд сражений, мощная Российская империя еще могла, собрав силы, раздавить противника. Военный и экономический потенциал России не был исчерпан, более того, стали проявляться все ее преимущества. Однако, учитывая нарастание пораженческой истерии, разжигаемой либеральными и революционными кругами, развитие революционных событий в стране, Николай II согласился на мирные переговоры. Была и другая причина: отказ в дальнейшей финансовой помощи со стороны Франции в случае продолжения войны.

С. Ю. Витте, всегда бывшему противником войны с Японией, было доверено возглавить российскую делегацию на мирных переговорах в американском городе Портсмуте. В итоге переговоров российская делегация отказалась принять японские требования денежной контрибуции, ограничения прав России держать флот на Дальнем Востоке. За Россией сохранялись также права эксплуатации построенной ею железной дороги на севере Маньчжурии. Однако, согласно мирному договору от 23 августа 1905 г., Россия передала Японии арендные права на Порт-Артур, уступила южную часть Сахалина (северная осталась русской), отказалась в пользу Японии от своих претензий на Корею, освободила территорию Маньчжурии. Непродуманная дальневосточная политика самодержавной России подорвала экономическое развитие страны, деморализовала настроения русской армии, а главное – спровоцировала недовольство во всех слоях общества, что в итоге привело страну к революции.

—1907 гг.

Кровавое воскресенье. Тревожные сводки с Дальнего Востока находили живой отклик во всех слоях общества. В стране нарастала волна разочарования и отчаяния, звучали острая критика в адрес правительства и военного командования, призывы к изменению политического строя и привлечению к ответственности виновных в просчетах. Для придания оппозиционному движению большей организованности и политической заостренности требовался лишь случай. И он не заставил себя ждать.

На воскресенье 9 января 1905 г. была намечена массовая демонстрация петербургских рабочих и их семей, которая должна была вручить петицию царю. Организатором шествия выступило «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга» во главе со священником Г. А. Гапоном. «Собрание» взаимодействовало с социал-демократами, эсерами и другими революционными организациями. В петиции выдвигалось требование осуществления крупных перемен в обществе (амнистии политических заключенных, созыва Учредительного собрания, отделения церкви от государства, передачи земли народу, установления 8-часового рабочего дня, отмены выкупных платежей для крестьян и др.). Николая II в столице не было, но он знал о готовившейся военной акции по разгону демонстрации.

Более 100 тыс. мирных жителей двинулись к Зимнему дворцу с портретами царя и иконами, взывая к милосердию и заступничеству. В разных точках города солдаты встретили демонстрантов огнем. Множество убитых и раненых – таков кровавый результат мирного шествия.

Кровавое воскресенье обнажило огромный разрыв между верховной властью и трудящимися массами. Власти сами развязали гражданскую войну в стране. Расстрел манифестантов вызвал всплеск негодования в стране. М. Горький в воззвании «Всем российским гражданам и общественному мнению европейских государств» заклеймил позором власти за совершенное злодеяние. Бурной была и реакция международной общественности, решительно осудившей петербургскую бойню.

Глубокий политический и нравственный кризис власти проявился в ее лихорадочных попытках найти выход из изоляции. 18 февраля Николай II подписал три документа. Один из них призывал к «искоренению крамолы» во имя «укрепления истинного самодержавия», другой разрешал подавать предложения по совершенствованию государственного устройства, третий предлагал министру внутренних дел А. Г. Булыгину подготовить проект созыва законосовещательной Думы. Но эти шаги не могли сдержать нарастающее оппозиционное движение.

Оппозиционный лагерь. Движение протеста не было однородным. Оно состояло из различных течений, существенно различавшихся по степени радикализма. Представители либерально-монархического движения, группировавшиеся вокруг земств и городских дум, выступали с требованиями введения конституционной монархии; разделения законодательной и исполнительной властей; созыва законодательного собрания и создания ответственного перед ним правительства; предоставления демократических свобод. В мае и июне 1905 г. в Москве прошли съезды земских и думских деятелей, обратившихся к царю и общественности с требованием созвать парламент на основе всеобщего избирательного права, расширить конституционные начала.

Блок неонародников и социал-демократов делал ставку на вооруженное восстание и победу революции. Предполагалось установить демократическую республику; предоставить политические свободы и всеобщее избирательное право; созвать Учредительное собрание; улучшить материальное положение трудящихся; решить земельный вопрос; принять меры по укреплению крестьянской и рабочей взаимопомощи (через общину, профсоюз); сократить продолжительность рабочего дня до 8 ч; ввести рабочее страхование; гарантировать свободу стачек. Несмотря на близость программ, левые партии не смогли сплотиться, выработать единую тактику борьбы.

Крайне левую позицию в этой группе партий и организаций занимали большевики, которые строили свою тактику, исходя из роста стачечного движения (в январе 1905 г. бастовало свыше 440 тыс. рабочих – больше, чем за предыдущие несколько лет). Наряду с экономическими требованиями все чаще звучали политические. Позиция рабочих сказалась на решениях III съезда социал-демократической партии, созванного в апреле 1905 г. в Лондоне и фактически оказавшегося большевистским (меньшевики провели свою собственную конференцию). В принятых документах была выдвинута программа ликвидации монархии и установления республики; ликвидации пережитков крепостничества в деревне; создания революционных крестьянских комитетов; обеспечения политических свобод для всех слоев населения; перехода к вооруженному восстанию как решающему средству давления на «верхи»; создания временного революционного правительства.

В этот общий революционный поток вливалось и фактически самостоятельное крестьянское движение. Острота и многоликость конфликта в деревне мешали крестьянству четко определить свою программу и союзников. Этим объяснялся стихийный характер многих крестьянских выступлений, их несогласованность с действиями рабочих и буржуазных слоев. Но размах крестьянского движения был внушительным. Потребность в политической организации крестьян привела к созданию летом 1905 г. Всероссийского крестьянского союза.

Революция на подъеме. Слабое реагирование «верхов» на революционные настроения в обществе подхлестнуло движение протеста. Весной—летом 1905 г. масштаб движения возрос. Первомайские стачки и демонстрации прошли в Петербурге, Москве, Варшаве, ряде других городов. Центр революционного движения переместился в национальные районы – в Польшу, Прибалтику, на Украину. В Лодзи в течение трех дней происходили вооруженные схватки. Борьба такого накала требовала новых органов руководства. В Иваново-Вознесенске возникло Собрание уполномоченных депутатов (первый пример Советов рабочих депутатов). Оно взяло на себя функции по руководству стачечной борьбой, снабжению стачечников продовольствием, оказанию им финансовой помощи, поддержанию порядка. Всего к концу года Советы были организованы в 50 городах и рабочих поселках, в том числе в Петербурге и Москве. Но их деятельность не была скоординирована. Шла острая борьба между партиями за влияние на Советы. Не было ясности в понимании природы и роли новых революционных органов власти.

С начала года не прекращались студенческие забастовки, в которых участвовало до 40 тыс. студентов. Революционные настроения начали проникать и в армию. Огромное впечатление на российскую и мировую общественность произвело восстание на Черноморском флоте, на броненосце «Князь Потемкин-Таврический», 14–25 июня 1905 г.

Развитие событий приняло угрожающий характер. От правящего режима требовалось принятие срочных мер. 6 августа был опубликован царский Манифест об учреждении Государственной думы. Булыгинская дума (по имени министра внутренних дел) должна была носить лишь совещательный характер. Выборы предусматривались многоступенчатые, с существенными ограничениями прав ряда категорий населения. Все левые партии и демократические организации (большевики, эсеры, Всероссийский крестьянский союз, Всероссийский союз учителей и др.) объявили о бойкоте выборов в Думу. Сентябрьская забастовка московских печатников стала сигналом к началу всероссийской политической стачки. На разгон митингов и демонстраций были брошены войска. 24–25 сентября в Москве произошли первые вооруженные столкновения. В забастовке участвовало до половины московских рабочих. Постепенно в забастовочное движение вовлекались все новые отряды рабочих и служащих (железнодорожных, почтово-телеграфных, торговых, биржевых, судебных и пр.), жизнь Петербурга, Москвы, ряда других городов была парализована. 14 октября петербургский градоначальник Д. Ф. Трепов потребовал: «Холостых залпов не давать, патронов не жалеть!» Однако попытки подавить стачку успеха не имели.

Октябрьский манифест. Октябрь 1905 г. принес новый всплеск революционного движения. Забастовка московских железнодорожников, начавшаяся 7 октября, получила поддержку на всех дорогах страны. К железнодорожникам присоединились и рабочие других профессий. Общее число забастовщиков превысило 2 млн человек. Вокруг советов сплачивались рабочие коллективы, объединялись народные лидеры. Советы создавали свои вооруженные дружины, печатные органы, с помощью которых разворачивали широкую агитацию в массах. Забастовочное движение охватило до 93 % губерний. К бастующим, выступавшим под лозунгом «Долой самодержавие!», примыкали либеральные слои буржуазии и интеллигенции. Столь широким натиском силы, оппозиционные царскому режиму, добились от него новых крупных уступок.

17 октября 1905 г. был издан подписанный Николаем II Манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», объявивший о созыве законодательной Государственной думы. По существу, Манифест был декларацией о намерении власти осуществить конституционную реформу с указанием основных ее принципов. Подписание Манифеста означало, что общество отвоевало у государства основные права и свободы. В документе содержалось обещание «даровать» народу свободу совести, слова, печати, собраний, неприкосновенность личности. Тем самым был начат поворот в сторону конституционной монархии. 24 ноября 1905 г. была упразднена цензура для периодической печати. С этого момента газеты и журналы отвечали только перед судом. 4 марта 1906 года Указами императора «Об обществах и союзах» и «О собраниях» была гарантирована свобода собраний и союзов, они давали возможность легально образовывать профсоюзы и политические партии. В апреле 1906 года Николай II «высочайше» утвердил новую редакцию Свода основных государственных законов в 82 статьях, которой определялось существо Верховной Самодержавной власти, права и обязанности российских подданных, функции и устройство Государственного совета и Государственной думы. По существу, Свод основных государственных законов являлся конституцией страны.

Согласно Своду, императору Всероссийскому по-прежнему принадлежала «Верховная Самодержавная власть», ему принадлежал «почин» в законодательных вопросах. Лишь император имел право утверждать законы, и без его утверждения ни один закон «не мог иметь своего совершения». Император имел право объявлять войну и заключать мир, а также договоры с иностранными государствами. «Власть управления» также во всем ее объеме принадлежала императору. Он определял внешнюю и внутреннюю политику страны, являлся «Державным Вождем» российской армии и флота, имел право чеканить монету, назначать и увольнять Председателя Совета министров.

Вместе с тем избираемая населением на пять лет Государственная дума ограничивала власть монарха в законодательных и финансовых вопросах. Согласно девятой главе Свода, «никакой закон не мог вступить в силу без одобрения Государственного совета, Государственной думы». Поэтому с конца апреля 1906 г. Российская империя фактически представляла собой конституционную монархию.

Глава восьмая Свода законов установила такой объем гражданских прав и свобод, какого Россия никогда не знала в своей истории. Никто не мог быть подвергнуть преследованиям иначе чем в законном порядке. Каждый российский подданный имел право свободно избирать место жительства и занятие, приобретать и отчуждать имущество. Свод законов провозглашал свободу вероисповедания и неприкосновенность жилища и другие гражданские права и свободы.

В поддержку нового курса власти выступили либеральные партии. Ведущую роль среди них играли партии кадетов (Конституционно-демократическая партия) и октябристов («Союз 17 октября»). Во главе кадетов встали П. Н. Милюков, В. А. Маклаков, П. Б. Струве, во главе октябристов – А. И. Гучков, Д. Н. Шипов, М. А. Стахович и др. Возникнув осенью 1905 г., эти партии отражали настроения левого и правого крыла предпринимателей, интеллигенции, помещиков. Если первые выступали за дальнейшее углубление демократических преобразований (решений крестьянского, рабочего и национального вопросов), то вторые считали необходимым максимально использовать возможности, открывшиеся после реформы, сплотить все созидательные силы страны вокруг монархии, идей православия и патриотизма.

Желая оправдать бескомпромиссную борьбу против самодержавия, левые политические лидеры, и прежде всего Ленин, категорически отказывались признавать новый государственный строй конституционной монархией. С левыми радикалами в этом вопросе солидаризировались крайне правые. Они также отказывались считать, что власть монарха как-то ограничена.

Встав на путь демократического обновления страны, правительство одновременно активизировало борьбу с политическим экстремизмом. Ограничивалась или запрещалась деятельность профсоюзов. Новый закон о стачках, изданный 2 декабря, предусматривал тюремное заключение за участие в забастовках на предприятиях, имевших оборонное и общегосударственное значение.

Эта репрессивная политика получила активную поддержку у той части общества, которая разделяла идеи последовательной, нереволюционной модернизации страны. Формировались антиреволюционные, монархические, черносотенные организации – «Союз русского народа», Русская монархическая партия, Партия демократических реформ, Общество активной борьбы с революцией и др. Особенно многочисленным и активным был «Союз русского народа», пользовавшийся поддержкой со стороны властей. По стране прокатилась волна контрреволюционных погромов.

Таким образом, в общественном развитии страны определились три главных направления. Одно признавало необходимость стабилизации положения в обществе; другое выступало за реформу, расширение сферы прогрессивных буржуазных отношений, интенсивное внедрение достижений мировой цивилизации; третье было связано с дальнейшим углублением революции, переводом ее в стадию уже принципиально иных (крайне радикальных, социалистических) преобразований.

Декабрьское вооруженное выступление. Манифест 17 октября, решив ряд крупных демократических задач революции, не откликнулся на коренные социальные требования крестьян, рабочих, представителей национального движения. В борьбе за выполнение этих требований объединялась та часть революционеров, которые выдвигали максималистские лозунги. Во главе этого крыла стояли большевики. В ноябре из эмиграции вернулся В. И. Ленин. Курс на вооруженное восстание оправдывался невиданным всплеском крестьянского движения (за октябрь—декабрь 1905 г. произошло почти столько же выступлений, сколько в январе—сентябре), переходом крестьян к созданию революционных органов власти (крестьянских комитетов, советов), волнениями и восстаниями в армии и на флоте (в ноябре восстали матросы Севастополя под руководством лейтенанта П. П. Шмидта). Соотношение экономических и политических стачек рабочих менялось в пользу последних. Все это говорило о том, что боевой настрой «низов» неудержимо нарастал. По призыву большевиков 7 декабря Московский совет начал всеобщую политическую забастовку. В ней приняло участие около 400 предприятий, на которых было занято до 100 тыс. рабочих. Забастовка быстро переросла в вооруженное восстание. Уже 9 декабря начались баррикадные бои. Основным районом вооруженных столкновений стала Пресня, где располагались крупные промышленные предприятия. Однако, несмотря на геройство и самопожертвование многих участников восстания, оно, не успев разгореться, затухло. Рабочие дружины были плохо вооружены, не имели четкого плана действий. Отсутствовало взаимодействие между отдельными очагами борьбы. Армия, несмотря на колебания в ряде частей, осталась верной царю. Восставшие не получили активной и широкой поддержки в окружающих Москву районах. В боях погибло 1100 восставших, войска же потеряли менее 100 человек. 18 декабря были подавлены последние очаги сопротивления. Карательные отряды проводили массовые аресты, расстреливали активистов. Разрозненные очаги вооруженной борьбы на Урале, на Волге, в Сибири, на Дальнем Востоке, в Причерноморье, на Украине, в Прибалтике, Грузии, Польше, Финляндии также были быстро разгромлены. Революционный пожар, охвативший всю огромную территорию страны, наглядно показал, сколь много накопилось горючего материала. Но столь же очевидно было и то, что революционное движение все еще носит по большей части стихийный характер.

Первая русская революция, главной задачей которой было буржуазное преобразование страны, оказалась отягощенной целым «букетом» второстепенных задач. Это делало ее массовой по характеру, но крайне противоречивой по задачам и по лозунгам. Выявились глубокие различия между интересами предпринимателей, интеллигенции, рабочих и крестьян. Ни одна из этих социальных сил не смогла объединить остальных участников движения. Ни одна из сложившихся или вновь возникавших партий не была в состоянии реально претендовать на политическое лидерство. Революция не выдвинула и широко признанных лидеров, поэтому политическая инициатива оставалась в руках правящих кругов. Слабость революционных сил давала царизму шанс сманеврировать, ограничиться полумерами, выйти из революции без больших потерь.

§ 3. От революции к реформам

Становление российского парламентаризма. Провозглашение политических реформ означало, что страна отныне будет двигаться по пути эволюционного развития. Одновременно опыт революции 1905–1907 гг. говорил о том, что курс реформ должен быть твердым и последовательным, что модернизация должна охватывать все сферы общественной жизни. Первые шаги российского парламентаризма были трудными. Решение о созыве Государственной думы было буквально вырвано у царизма. И после того как революция начала отступать, отчетливо обозначились две тенденции в отношении нового представительного органа. Правящие круги стремились максимально сузить его роль и с помощью избирательного механизма обеспечить решающее место в Думе за послушными верхними слоями общества. Либеральные же и революционные круги намеревались закрепиться на думском «плацдарме» и повести с него дальнейшее наступление на самодержавие.

Положение о выборах в I Государственную думу было опубликовано 11 декабря 1905 г. Выборы должны были проводиться по четырем куриям (землевладельческой, городской, крестьянской, рабочей), со многими ограничениями. В частности, в Москве из более чем 1 млн жителей в избирательные списки было включено всего 56,4 тыс. человек, т. е. около 5 %. Выборы проходили в феврале—марте 1906 г., когда страна еще жила под впечатлением от Декабрьского вооруженного восстания. Большевики призвали своих сторонников бойкотировать их, как и выборы в булыгинскую думу. В бойкоте участвовали эсеры, некоторые правые партии, профсоюзы. Но подавляющая масса населения, в том числе и отдельные группы рабочих, напуганная эксцессами революции, решила участвовать в избирательной кампании, использовать появившийся шанс мирной борьбы за правовое государство. К избирательным урнам пошли и крестьяне.

В I Государственной думе, заседания которой открылись 27 апреля 1906 г., одна треть депутатских мандатов принадлежала кадетам (179 из 486), пятая часть (94 мандата) – Трудовой группе (крестьяне), столько же беспартийным, по одной десятой части – «автономистам» (национальные районы) и правым партиям. Социал-демократическая фракция насчитывала 18 депутатов.

Думцы требовали проведения крупных реформ – создания ответственного (перед Думой) правительства, политической амнистии, ликвидации реакционного Государственного совета, введения всеобщего избирательного права. Проект, предложенный кадетами, предусматривал наделение малоземельных крестьян землей за счет казенных, монастырских и удельных владений. Предлагалось отчуждение части помещичьей земли за выкуп. Крестьянская трудовая группа предложила передать весь земельный фонд в руки выборных местных земельных комитетов для последующего уравнительно-трудового использования. Покушение на принцип частной собственности, прозвучавшее с трибуны Думы, так же как и требование о введении ряда политических свобод, вызвало решительный протест со стороны правящих кругов. Указом от 9 июля 1906 г. Дума была распущена.

Для широких слоев населения было важно сохранить саму идею парламентаризма, представительной власти, завоеванной в ходе тяжелой революционной борьбы, нежели конкретный состав Думы. Росли ряды старых (возникших до революции) и появлялись новые политические партии и организации, которые могли формулировать и защищать через центральные государственные органы программы различных групп и слоев населения. Крепло профсоюзное движение, легализованное царским правительством в марте 1906 г. Создавались союзы интеллигенции, предпринимателей, набирало силу кооперативное движение. В мае 1906 г. на съезде уполномоченных губернских дворянских обществ был создан Совет объединенного дворянства (во главе с крупным землевладельцем графом А. А. Бобринским). Это позволяло дворянству более активно отстаивать свои интересы в органах власти.

После издания Манифеста 17 октября возник ряд легальных буржуазных партий. Только московские предпринимательские круги создали Торгово-промышленную партию (под руководством промышленника и банкира Г. А. Крестовникова) и Умеренно-прогрессивную партию (под руководством фабриканта и банкира П. П. Рябушинского). Серьезным шагом на пути объединения предпринимательских кругов явилось учреждение в 1906 г. Совета съездов представителей промышленности и торговли.

Правовую основу законотворчества Думы создавала новая редакция «Основных государственных законов Российской империи», утвержденная Николаем II в апреле 1906 г. Государственный строй России стал носить характер самодержавно-конституционной монархии. На поиск дальнейших межклассовых компромиссов и сотрудничества через Думу ориентировали и некоторые существенные завоевания революции: прибавка жалованья рабочим (в среднем на 10 %); сокращение и дальнейшая отмена (с 1 января 1907 г.) выкупных платежей в деревне; уменьшение срока военной службы; смягчение русификаторской политики на национальных окраинах.

Конфликт между царизмом и Государственной думой, обозначившийся в ходе работы и роспуска I Думы, преодолевался не на основании компромиссов, укрепления демократии, а через подстраивание Думы под самодержавие.

Выборы во II Думу прошли в конце 1906 – начале 1907 г. Депутатский корпус значительно полевел. 516 мест в парламенте поделили между собой трудовики, эсеры, энесы (157), социал-демократы (65), кадеты (98) и правые (52). Число беспартийных уменьшилось вдвое. Сформировалась казачья группа (17). Выросло число представителей от национальных окраин (76). Резкое сокращение числа кадетов (почти вдвое) сопровождалось увеличением числа социалистов (в 10 раз).

Этот состав также не был готов к конструктивной законодательной работе. Предложение по проведению ряда реформ, с которым выступил новый премьер-министр П. А. Столыпин (введение государственного страхования рабочих; неприкосновенности личности, свободы вероисповедания, обязательного начального образования, расширение компетенции земств и др.), не встретило поддержки у большинства думцев. Делегаты от левых партий вновь потребовали принудительного отчуждения частновладельческих земель. Последовали многочисленные запросы к правительству, имевшие главной целью дискредитировать его. Началось открытое противостояние между исполнительной и законодательной властями.

В итоге 3 июня 1907 г. II Государственная дума, после трех с половиной месяцев работы (созвана 20 февраля), была распущена. По новому положению о выборах представительство крестьян, рабочих, национальных районов было резко сокращено в пользу помещиков и предпринимателей.

Больше половины мест было закреплено за правыми партиями. Вновь почти вдвое сократилось представительство кадетской партии. Трудовики и социалисты были представлены только 33 депутатами. Большинство мест получили октябристы, проводившие курс на умиротворение страны, на конструктивную оппозицию.

Этот курс проводил и Государственный совет. Изменение функций Совета было закреплено указами от 20 февраля и 23 апреля 1906 г. Отныне он являлся верхней палатой законодательного парламента и наделялся правом законодательной инициативы. Госсовет, хотя и участвовал в проведении реформаторского курса, тем не менее, подчиняясь интересам высших, консервативных слоев общества, всячески тормозил его осуществление.

Третьеиюньский переворот, связанный с разгоном II Государственной думы, знаменовал собой окончание первой российской революции. Наметился глубокий кризис революционных партий, сопровождавшийся их расколом. В среде социал-демократии усилились течения отзовизма (ухода из Думы, из легальных и полулегальных обществ и организаций) и ликвидаторства (отказа от нелегальной деятельности). Богостроительство и богоискательство (т. е. смена философских основ политической работы, поиск компромисса с религией, Православной церковью) отражали разочарование в социализме и теории классовой борьбы значительной части интеллигенции, увидевшей оборотную сторону революции – эксцессы, жестокость, разрушения, многочисленные жертвы.

Встав на путь реформаторства, правительство тем самым открыло простор для деятельности созидательных общественных сил, для ускорения темпов модернизации страны. III Государственная дума внесла решающий вклад в проведение реформ Столыпина.

Реформы П. А. Столыпина. Реформаторский курс, проявившийся в области государственного устройства (парламентаризм), получил развитие и в сфере экономики. Аграрный вопрос оставался основополагающим для хозяйственного развития страны. Не развязав этого «узла», страна не могла уверенно двигаться по пути модернизации. Реформа 1861 г. нуждалась в продолжении: необходимо было разрушить полунатуральный уклад жизни большинства сельского населения, осуществить техническое перевооружение труда земледельца. Крупный вклад в решение проблемы внес С. Ю. Витте, возглавлявший «Особое совещание о нуждах крестьянской промышленности». На основании богатой земской статистики был сделан вывод о возрастающей тормозящей роли крестьянской средневековой общины.

С назначением 8 июля 1906 г. председателем Совета министров Петра Аркадьевича Столыпина (1862–1911) правительственная программа, существенно доработанная, начала осуществляться на практике.

Новому премьеру было 44 года. Он был убежден в необходимости укрепления монархии и государственности путем глубокого и последовательного реформирования общественного строя, усиления носителя реальной власти – крупного и мелкого собственника. Премьер хорошо знал положение в деревне, требования основных групп ее населения – помещиков, предпринимателей, крестьян. Первые были заинтересованы в государственной поддержке для перехода к рыночным отношениям, ликвидации общины; вторые – в осуществлении комплекса мер по обеспечению хозяйственной независимости; третьи – в ликвидации малоземелья, финансовой поддержке, изменении отработочной системы (повышении платы за труд и снижении платы за аренду земли).

Столыпин видел свою задачу в успокоении и возрождении великой Родины. Волевой, энергичный, работоспособный, обладавший ораторскими способностями, он объединил вокруг себя прогрессивных деятелей страны, вызывая злобу и ненависть у ретроградов и революционеров. На него был совершен ряд покушений, и 1 сентября 1911 г. выстрел террориста Д. Г. Богрова, раздавшийся в киевском театре, оборвал жизнь этого столь необходимого России государственного деятеля. Лев Троцкий впоследствии признавал: если бы реформа Столыпина была завершена, «русский пролетариат не мог бы прийти к власти в 1917 г.».

Аграрная реформа, для осуществления которой был принят ряд законодательных актов, проводилась по нескольким взаимоувязанным направлениям.

Во-первых, предоставление крестьянам права свободного выхода из общины с последующим закреплением надельной земли в личную собственность. Формой ведения хозяйства мог стать хутор (с переселением из деревни) и отруб (с выделением в собственность отрубника части общинных земель, не подлежавшей переделу). Для проведения всех необходимых переделов земли в уездах и губерниях создавались землеустроительные комиссии.

Во-вторых, обеспечение защиты интересов зажиточных слоев деревни, помощь им в обособлении от общины, уничтожение чересполосицы, превращение земли в объект купли-продажи.

В-третьих, возрастание роли финансового капитала в развитии деревни. Крестьянский банк, пуская в продажу скупленные у помещиков земли, ориентировался главным образом на предпринимательские слои (хуторян, отрубников), насаждая фермерский тип хозяйства.

В-четвертых, уменьшение аграрной перенаселенности в европейской части страны за счет массового переселения малоземельного крестьянства в Сибирь, на Дальний Восток, в Среднюю Азию. За период с 1906 по 1910 г. на восток страны выехало более 2,5 млн человек. При переезде и в местах расселения им оказывалась значительная материальная помощь со стороны государственных органов.

В-пятых, отмена всех сословных ограничений для крестьян, касавшихся их поступления на государственную и военную службу, в учебные заведения.

Реформа дала мощный толчок развитию сельского хозяйства. Повышалась продуктивность земледелия и животноводства, расширялись посевные площади, особенно под технические культуры, росло поголовье скота. Производство хлеба увеличилось почти на 1/3. В 1907–1912 гг. объем вывозимого за границу хлеба возрос на 46 % по сравнению с началом века. Вырученные средства шли на закупку машин для промышленности и других отраслей экономики, модернизацию сельского хозяйства. Общая стоимость применяемых в деревне машин выросла с начала века почти в 4 раза, хотя по-прежнему широко использовались деревянные плуги, сохи и бороны. Рост товарности и доходности крестьянского двора вел к укреплению сельской кооперации. К 1915 г. Россия по числу кооперативов вышла на второе место в мире после Германии.

Результаты реформы были значительными, но очень противоречивыми. За период с 1907 по 1915 г. в тех районах, где проводилась реформа, из общины выделилось 2,5 млн домохозяев (более четверти от общего числа общинников). Более 15 % надельных земель перешло в личную собственность крестьян. В деревне возникло 1,5 млн отрубных и хуторских хозяйств. Часть новых землевладельцев не смогла сохранить землю, продав ее зажиточным хозяйствам. Безземельные крестьяне потянулись в город, пополняя ряды рабочего класса, с собой они приносили протест против наступления буржуазных слоев, тем самым подогревая революционные настроения пролетариев. С 1910 г. число «укрепившихся» (т. е. вышедших из общины) хозяйств начало падать. Тогда же со всей очевидностью проявились просчеты в переселенческой политике. Сократился поток переселенцев, одновременно выросло число возвращавшихся в родные деревни разорившихся, озлобленных неудачей крестьян. Переселенцы приносили с собой передовые формы хозяйства, способствуя внедрению машинной техники, росту производительности труда, втягиванию окраин страны в рыночные отношения.

Переход к буржуазному типу хозяйства вел к усилению эксплуатации беднейших слоев, к социальному расколу в деревне. Разгоралась внутрикрестьянская борьба. Высокий темп преобразований обусловил острые формы этой борьбы – поджоги, вооруженные выступления, перепахивание новых земельных границ и т. п. Нарождавшийся сельский пролетариат тяготел к революционным организациям.

Таким образом, Столыпинская реформа, разрешая одни противоречия, порождала новые, не менее острые. Резко ускорив экономическое развитие страны, реформа одновременно поставила ее перед необходимостью реформирования всех областей общественной жизни. Для успеха столыпинских преобразований требовалось проведение сопутствующих реформ в области государственного управления (расширение представительства предпринимателей в различных органах власти), национальных отношений, взаимоотношений конфессий, рабочего законодательства, социальной защиты беднейших слоев населения и т. п. С 1911 г. реформа уже не получала необходимого продолжения, а с началом Первой мировой войны (1914) практически приостановилась. 28 июня 1917 г. решением Временного правительства реформа Столыпина, рассчитанная на 20 лет, была отменена.

Глава 3. Первая мировая война и крушение императорской России

§ 1. Истоки и начало войны

Политика блоков в Европе. На рубеже ХХ в. кризисы в международных отношениях следовали один за другим. Ускоренная индустриализация, формирование мирового рынка заставила великие державы искать новые рынки сырья и сбыта продукции в Африке, Южной Америке, Азии. Для характеристики агрессивной политики на международной арене великих держав, которая привела к созданию обширных колониальных империй и войнам между ними за раздел и передел мира, английский ученый Дж. Гобсон предложил понятие «империализм», которое получает широкое распространение. Впоследствии Ленин расширил рамки его толкования, связав экспансионистскую политику великих держав с образованием монополий, загниванием капитализма, вступлением его в особую, последнюю, «империалистическую» стадию развития. Мировой опыт не подтвердил ленинскую теорию империализма. Не подтвердился прежде всего предсказываемый ею крах капитализма. Однако есть все основания считать последние десятилетия XIX в. началом новой исторической эпохи, – эпохи становления современного индустриального общества, характеризовавшегося стремительными темпами роста промышленного и финансового капитализма и резко увеличившейся экспансии его за пределы собственных стран. Испано-американская война (1898 г.) была первой войной новой эпохи. За ней последовали Англо-бурская (1899–1902 гг.) и самая крупная – Русско-японская война.

В 1899 г. по инициативе Николая II в Гааге состоялась мирная конференция, на которой представители России в целях обеспечения мира внесли предложение не увеличивать в течение пяти лет военные бюджеты и численный состав армий, однако эти предложения не нашли поддержки Пруссии и Австро-Венгрии. Тем не менее на конференции представители европейских стран смогли подписать ряд соглашений, касающихся международно-правовых норм войны. В частности, Гаагская конвенция запрещала применение разрывных пуль, метание бомб с воздушных шаров, использование снарядов с отравляющими газами. (В годы мировой войны все эти соглашения были нарушены.) Кроме того, для разбора и урегулирования конфликтов между мировыми державами в 1902 г. был учрежден Международный суд.

Главным нервом международных отношений этого времени становится англо-германский антагонизм. Набирающая мощь Германия, обогнав к исходу XIX в. Англию в промышленном отношение, бросила вызов британскому морскому, а следовательно, и колониальному могуществу. В 1882 г. Германия, Австро-Венгрия и Италия заключили тайное соглашение, получившее название «Тройственного союза». Участники соглашения взяли на себя обязательство оказывать друг другу взаимную военную поддержку в случае любых военных действий. Эта коалиция в первую очередь была направлена против Франции. Однако создание блока, объединившего Германию, Австро-Венгрию и Италию, и последующая затем таможенная война с Германией поставила Россию в состояние изоляции.

После отставки канцлера Германии Бисмарка и коронации нового императора Вильгельма II русско-германские отношения медленно, но неуклонно ухудшаются. Пользуясь ослаблением России и распадом Османской империи, Германия рассчитывала закрепиться на рынках Турции, Ирана и других восточных стран. В результате Ближний Восток становится ареной открытого противостояния Германии и Англии. В 1907 г. оформляется «Сердечное согласие» Англии, Франции и России – Антанта. Россия, сближаясь с Великобританией, рассчитывала с ее помощью захватить Черноморские проливы и Константинополь и тем самым гарантировать свободный выход российских товаров на мировой рынок. (Через Босфор и Дарданеллы осуществлялось 90 % вывоза зерновых из России.) К тому же обладание проливами позволило бы России активно использовать Черноморский флот для защиты национальных интересов в Средиземноморье, а также нейтрализовать агрессивные намерения Турции в отношении российского Закавказья.

Перед лицом германского экономического наступления Россия вынуждена была идти на определенные компромиссы. В августе 1911 г. между двумя странами было заключено Потсдамское соглашение, по которому Россия, считаясь с фактом постройки Германией Багдадской железной дороги, взяла на себя обязательство построить ветку до Тегерана и тем самым связать иранскую железнодорожную сеть с межконтинентальной трассой. В ответ германская сторона объявила об отказе от планов создания концессий в северной части Ирана. Эта очередная сделка, частично ослаблявшая противоречия между двумя странами, лишь на время оттягивала момент открытого столкновения.

К этому времени центром наиболее острых конфликтов между блоками становится Европа. В 1908 г. Австро-Венгрия пошла на захват Боснии и Герцеговины. На Балканах пересекались интересы всех великих держав того времени, так как они являлись «ключом» к Востоку. Здесь трижды на протяжении нескольких лет возникают локальные конфликты, грозящие разрушить хрупкое равновесие в Европе.

Балканские войны (1912–1913) подвели Европу к фронтальному военному столкновению. В ходе Первой Балканской войны между Турцией и странами Балканского союза (Болгарией, Сербией, Черногорией, Грецией) отчетливо проявилась заинтересованность великих держав в том, чтобы за счет ослабления воюющих сторон закрепиться в этом регионе. Национально-освободительная война, которую возглавила национальная аристократия и буржуазия против турецких поработителей, под влиянием «покровителей» в лице великих держав постепенно переросла в войну за изменение межгосударственных границ, за захват новых территорий. Мирный договор, подписанный 17 мая 1913 г. в Лондоне, не принес устойчивого мира. Вскоре вспыхнул новый конфликт – между Болгарией, с одной стороны, и союзом вчерашних противников – Сербией, Черногорией, Грецией и Турцией, к которому присоединилась Румыния, – с другой. Поражение Болгарии во Второй Балканской войне (июнь—август 1913 г.) и последовавшая вслед за этим перекройка границ привели к новой расстановке сил на Балканском полуострове. Но главное – обострился конфликт между великими державами за сферы влияния. Очередной кризис оборачивается мировой войной. После убийства 15(28) июля 1914 г. сербским националистом Гавриилом Принципом австрийского престолонаследника эрцгерцога Франца Фердинанда и его жены Австро-Венгрия объявила войну Сербии.

§ 2. Военное положение России в 1914 г.

Вступление России в мировую войну. Объявление Австро-Венгрией войны Сербии и безусловная поддержка этого шага Германией определили позицию России. 17(30) июля Николай II объявил всеобщую мобилизацию. В ответ последовал германский ультиматум. Россия отказалась принять его условия, и 19 июля (1 августа) 1914 г. Германия объявила ей войну. Принимая решение о мобилизации, власть исходила из того, что водворение Германии на Босфоре и Дарданеллах «было бы равнозначно смертному приговору России», перекрыв их, рейх, мог задушить российскую внешнюю торговлю и нанести колоссальный ущерб экономике страны. В отдаленной перспективе победа Германии грозила прямым отторжением от Российской империи значительных территорий, установления германского контроля над Финляндией, Прибалтикой, Украиной, утрату статуса великой державы. В случае победы Петербург рассчитывал сгладить острейшие внутренние противоречия, сбить нарастающую революционную волну, поддержать славянские народы на Балканах, присоединить Галицию, защитить православие.

Таким образом, региональный кризис быстро перерос в глобальный конфликт, в который оказались вовлечены 38 государств с населением свыше 1,5 млрд человек. Первая мировая война явилась результатом длительного накопления противоречий между державами, гонки вооружений и соперничества военно-политических блоков. В этом смысле она явилась закономерным результатом развития международных отношений. Первую мировую войну можно было избежать при благоразумии и доброй воле противостоящих сторон, однако они не сделали ничего, чтобы предотвратить ее. Перед российской дипломатией, в частности, стояла задача избежать войны путем компромиссного регулирования, но без потери престижа. Эта задача оказалась для Петербурга непосильной. Иллюзии о быстрой победе взяли верх над реальностями.

Как и другие мировые державы, Россия начала подготовку к новой войне задолго до ее начала. Вооруженные силы империи были резко ослаблены Русско-японской войной и революцией 1905–1907 гг. Для реорганизации армии и флота еще в 1905 г. была создана новая структура – Совет государственной обороны во главе с великим князем Николаем Николаевичем. 2 марта 1908 г. император повелел составить общую программу воссоздания флота и перевооружения армии, рассчитанную на 10–15 лет, выполнение которой должно было начаться со строительства четырех броненосцев. Однако фактически реформа армии началась в 1909 г. с приходом на должность военного министра генерала В. А. Сухомлинова. По мнению современников, невежественность генерала в сочетании с поразительным легкомыслием позволяли ему удивительно легко относиться к сложнейшим вопросам организации вооруженных сил. Но благодаря общему экономическому подъему в стране за короткое время были улучшены техническое оснащение армии, организация запасов продовольствия и сырья, сокращен период мобилизации армии и увеличена численность офицерского корпуса.

На восстановление и модернизацию вооруженных сил в предвоенные годы были истрачены огромные для России денежные средства. С 1908 по 1913 гг. объем военных расходов возрос в 1,5 раза и составил почти 25 % всех расходов бюджета. Россия в канун войны тратила на военные нужды большую часть бюджета, чем Германия. По темпам увеличения военных расходов Россия обошла также всех своих союзников по «Сердечному согласию». За 6 предвоенных лет только на чрезвычайные нужды армии было истрачено свыше 380 млн руб. Примерно в такую же сумму обошлось строительство современного флота. В 1913 г. Генштабом были разработаны «Малая» и «Большая программа по усилению армии», которые предусматривали увеличение к 1917 г. сухопутных сил мирного времени более чем на треть, значительное наращивание артиллерийских вооружений и авиации и строительство новых стратегических железных дорог. На новую программу перевооружения и модернизации армии, утвержденную монархом за месяц до начала войны, предполагалось истратить почти 500 млн руб.

Состояние вооруженных сил. Несомненно, русская армия к войне 1914 года была подготовлена намного лучше, чем к Русско-японской войне, однако утверждение военного министра Сухомлинова о том, что «никогда Россия не была так хорошо подготовлена к войне, как в 1914 г. и... готова спокойно принять вызов» мало соответствовало действительности. Россия не была готова к войне такого масштаба и протяженности, какой оказалась Первая мировая война. Принятые накануне войны программы развития армии и флота запаздывали приблизительно на три-четыре года, и Россия вступила в войну на сложном этапе перевооружения и реорганизации вооруженных сил. Она не смогла достичь военно-технического уровня своего основного противника – Германии, особенно по новейшим в те времена видам вооружения и техники: пулеметам, самолетам, автомобилям, гранатам. Освоить и нарастить их производство в России в сжатые сроки в условиях незакончившейся модернизации российской металлургии и слабо развитого машиностроения не смогли. Такие новые виды вооружений, уже вводившиеся в европейских армиях, как зенитки, минометы, гранаты, русские заводы перед войной не производили или производили единицами. Что касается стрелкового вооружения русской армии, то оно по качеству не уступало вооружению противника. Созданная С. И. Мосиным пятизарядная «трехлинейная» винтовка имела ряд преимуществ перед иностранными образцами, русская 76-мм пушка ни в чем не уступала лучшим полевым орудиям того времени, усовершенствованный туляками станковый пулемет «русский Максим» обладал высокой точностью стрельбы и способностью длительного ведения непрерывного огня. Однако потенциальные противники России превосходили российские вооруженные силы по общему количеству артиллерийских орудий, справедливо считавшихся тогда ударной силой армии (7088 орудий у России, соответственно – 9388 у Германии, 4088 – у Австро-Венгрии), в том числе и по орудиям тяжелой артиллерии (на вооружении германской армии было 3260 тяжелых орудий, австро-венгерской – около 1000, в то время как у России было всего 240 тяжелых орудий). Отечественную программу развития тяжелой артиллерии планировалось завершить лишь к 1921 г. Россия была первой страной, создавшей к началу мировой войны многомоторный самолет «Илья Муромец», сконструированный И. И. Сикорским, не имевший себе равных в мире по размерам, весу, полезной нагрузке. Однако подавляющее большинство русских военных одномоторных самолетов, производившихся в России, представляли собой лицензионные аналоги французских машин. В конце 1914 г. началось строительство двухмоторного бомбардировщика В. А. Слесарева, который предназначался для осуществления челночных рейсов из России на территорию Франции и обратно для бомбардировок немецких заводов Круппа в Эссене. Но в годы войны из-за низкой технической оснащенности производства и отсутствия собственных авиадвигателей Россия постепенно утратила одно из ведущих мест по выпуску самолетов. Производство самолетов в России с 1914 по 1917 г. выросло лишь в 3,5 раза (с 535 до 1897 ед.), тогда как в Германии за эти годы оно возросло в 14,5 раз (с 1348 до 19 646), в Англии – в 58,8 раз (с 245 до 14 421). Соответственно, за все годы войны Россия произвела лишь 5607самолетов (Германия – 48 535, а Франция – 51 153).

В канун войны русская кадровая армия насчитывала 1423 тыс. человек и считалась одной из самых крупных и сильных армий мира (в 1914 г. германская армия насчитывала 750 тыс. человек, сухопутные силы Дунайской монархии составляли 460 тыс. человек). Вместе с тем качество русской армии отражало состояние цивилизационного уровня страны (каков народ, такая и армия). По уровню жизни населения и культуре Россия серьезно отставала от европейских стран, и прежде всего от Германии. Вооруженные силы страны были по преимуществу крестьянскими. Почти 62 % поступавших в армию русских новобранцев были неграмотны, в германской армии таковых насчитывалось менее 1 %. Малообразованные солдаты плохо овладевали новой техникой, терялись в сложной обстановке. Слабая транспортная система России оказалась не в состоянии длительное время выдерживать военные нагрузки и уже с первых месяцев войны стала давать сбои. По этой причине на 15-й день мобилизации Россия могла расположить на границе с Германией только 350 тыс. бойцов, а на 40-й – не более 550 тыс. Следствием погони за дешевизной содержания армии являлся постоянный некомплект офицерского состава, который к лету 1914 г. достигал 3000 человек и к тому же сопровождался малочисленностью унтер-офицерских кадров. Численный состав офицерского корпуса (51,5 тыс. в 1914 г.) был недостаточен для ведения длительной войны. По этой причине были сокращены учебные сборы офицеров запаса. Кроме того, выбывших кадровых офицеров заменяли выходцами из разных сословий, которых готовили по ускоренной программе. Как следствие, офицерский корпус стремительно демократизировался, и лишь в генеральском звене он оставался сословно дворянским. В свою очередь, среди высшего командного состава русской армии было немало тех, кто по-прежнему полагался на устаревшую Суворовскую формулу: «Пуля – дура, штык – молодец».

Подготовке армии к будущим сражениям мешали не только уровень военно-промышленного потенциала и общее отставание страны от ведущих европейских держав и США, но и отсутствие единства в правящих кругах в вопросе о приоритетности оборонных программ. Если великий князь Николай Николаевич вполне резонно отводил в будущем конфликте решающую роль сухопутной армии, то Николай II настаивал прежде всего на строительстве флота. Таким образом, безудержная гонка вооружений на море, начатая Берлином, затронула и Россию. С 1907 по 1914 г. Россия увеличила свои расходы на строительство флота почти на 174 %. Однако ввод в строй линейных кораблей типа «Севастополь» и планируемая закладка на стапелях Николаева еще более мощных дредноутов на деле не давали России преимущества в будущих военных сражениях.

Руководство Генштаба было уверено, что война будет скоротечной, на ее ведение отводилось всего полгода (предполагалось победоносно завершить ее к рождественским праздникам 1914 г.). Соответственно, на эти же сроки рассчитывались стратегические резервы (вооружение, снаряжение, продовольствие). Многие военные новинки вообще не были учтены мобилизационными планами. Наиболее катастрофическим было положение с боеприпасами. Нормы запасов на них, в первую очередь на артиллерийские снаряды, были сильно занижены, что сразу показали первые же месяцы войны. На Юго-Западном фронте норма снарядов была израсходована в 16 дней, а все запасы израсходованы в 4 – месяца. Начальник штаба верховного командования генерал Н. Н. Янушкевич сообщал Сухомлинову, что на 3 тыс. выстрелов немцев мы делали всего 300.

Переоценка собственной силы русским Генеральным штабом лежала и в основе плана войны. Генштаб в недостаточной мере учел невыгодное геостратегическое положение России, необходимость практически в одиночку противостоять на двухтысячекилометровом Восточном фронте совокупной мощи трех империй. Вместо того чтобы сосредоточить все свои усилия против одного из противников, окончательный план стратегического развертывания предполагал ведение военных действий одновременно с несколькими противниками.

§ 3. Военные действия на Восточном фронте в 1914 – начале 1917 гг.

Кампания 1914 года. Восточный фронт стал одним из двух главных театров боевых действий Первой мировой войны. Он простирался на тысячи километров от Мемеля на Балтике до предгорья Карпат. Против русской армии действовало до половины военных сил Германии и Австро-Венгрии. В свою очередь, Россия сосредоточила здесь свои основные силы (95 пехотных дивизий из 114). Остальные войска, ввиду турецкой угрозы, находились на Кавказе. Чтобы выиграть войну на два фронта, вооруженные силы Германии, согласно плану начальника германского Генерального штаба Альфреда фон Шлиффена, должны были вначале обрушить всю свою мощь на Францию. На сорок второй день операции с французскими войсками должно было быть покончено. После этого следовало повернуть германские армии на восток с целью столь же молниеносного разгрома России. Однако вскоре после победоносного вторжения немцев во Францию «План Шлиффена» начал рушиться. Важную роль в этом сыграла вынужденная переброска двух корпусов германской армии на Восточный фронт. Призрак надвигающейся катастрофы (после проигрыша французами пограничного сражения немцы быстро продвигались к Парижу) заставил французское правительство требовать от русского командования начать немедленное наступление еще не полностью отмобилизованной русской армии ради спасения Франции.

Русский Генеральный штаб, согласно одному из вариантов стратегического развертывания войск, планировал нанести главный удар по Австро-Венгрии, а наступление против Германии начать на шестнадцатый день после мобилизации. С военной точки зрения интересам России более всего отвечало выступление русской армии против Австро-Венгрии и оборона на германском фронте. Однако, учитывая просьбу Франции и опасаясь, что быстрый разгром Франции оставит Россию один на один с Германией, Генштаб решил наносить удары одновременно и по австро-венгерским армиям в Галиции, и по немецким в Восточной Пруссии.

Для Российской империи Первая мировая война началась 4 (17) августа 1914 г. В этот день 1-я русская армия под командованием генерала Павла К. Ренненкампфа перешла государственную границу и вступила на территорию Восточной Пруссии (ныне Калининградская область РФ). Русское командование, уступая настойчивым требованиям французского правительства, вынуждено было перейти к активным действиям на месяц раньше срока окончания мобилизации, т. е. на ее 15-й день. По планам военного командования, в ходе Восточно-Прусской операции 1-я и 2-я армии русского Северо-Западного фронта должны были обойти Мазурские озера с севера и с юга, окружить и разгромить 8-ю немецкую армию, овладеть всей Восточной Пруссией для броска вглубь Германии.

Начало кампании 1914 г. для русской армии было успешным. 1-я армия Северо-Западного фронта (командующий генерал от кавалерии Я. Г. Жилинский) 7(20) августа в Гумбиннен-Гольдапском сражении в Восточной Пруссии разгромила 8-ю германскую армию. Однако, несмотря на то, что русская авиация имела в своем составе 244 самолета и была второй по величине в Европе, воздушная разведка не смогла проследить перемещение немецких войск, отступающих за Вислу, и, соответственно, их преследование не было организовано. Воспользовавшись бездействием Ренненкампфа, германское командование, зная о положении русских из их незашифрованных телеграмм, оставило против 1-й армии небольшой заслон, а все остальные силы двинуло на 2-ю русскую армию, что и привело в сражении в районе Мазурских озер (13(26)–18(31) августа) к тяжелому поражению русских (2-ая армия была окружена, 30 тыс. человек попали в плен), генерал А. В. Самсонов покончил жизнь самоубийством). Затем под ударами германских войск была вынуждена отступить из Восточной Пруссии и 1-я армия. Потери 1-й и 2-й русской армии составили 80 тыс. и 90 тыс. человек соответственно. Причиной неудач была плохая организация взаимодействия двух армий, отсутствие связи, слабая разведка и др. Тем не менее ценою собственных неудач русская армия обеспечила спасение Франции от неминуемого поражения.

Военная катастрофа русской армии в Восточной Пруссии затмила ее успехи на Юго-Западном фронте, который был растянут на 450 км. В ходе развернувшихся с 10(23) августа 33-дневных кровопролитных боев, в которых с обеих сторон участвовало более 100 пехотных и кавалерийских дивизий (около 2 млн человек), русские войска разгромили четыре австро-венгерские армии, заняли Галицию и ее столицу Львов и вышли в предгорья Карпат на линию реки Висла в 80 км от Кракова. В результате Галицийской битвы неприятель был отброшен на 280–300 км к западу. Потери австро-венгерских сил составили 400 тыс. человек, из них 100 тыс. человек пленных, русские потеряли 230 тыс. человек. Галицийская битва относится к числу крупнейших стратегических операций Первой мировой войны. Победа в ней русских полностью разрушила планы Германии на быструю победоносную войну и вывела из игры Австро-Венгрию как самостоятельную силу.

15 сентября 1914 г. немецкие войска начали новое наступление на Восточном фронте. На берегах Вислы развернулось масштабное Варшавско-Ивангородское сражение, в котором участвовало свыше 820 чел. с обеих сторон. Русская армия в течение всего октября отражала мощные удары германских войск западнее р. Вислы, не позволив им взять Варшаву, затем перешла в контрнаступление и отбросила неприятеля на исходные рубежи. Взять реванш у русских немцы планировали в Лодзинской операции, начавшейся 30 октября. Кровопролитные бои, в которых с обеих сторон участвовало более 600 тыс. чел., завершились в конце ноября окружением двух германских корпусов русскими войсками. Однако из-за ошибочных действий командующего 1-й русской армией генерала Ренненкампфа и его штаба немцам, хотя и с большими потерями, удалось прорваться из окружения. Генерал Ренненкампф был отстранен от командования армией и отправлен в отставку. Первая попытка немцев разгромить русские войска на территории Польши была сорвана. В декабре 1914 г. из-за больших потерь с обеих сторон и истощения материальных запасов на Восточном фронте наступило короткое затишье.

Вступление Турции в войну 16 октября 1914 г. создало для России новый Кавказский фронт. Турецкое наступление во второй половине октября сопровождалось истреблением армянского населения на захваченных территориях. В Сарыкамышской операции, начавшейся 9 декабря, 3-я турецкая армия была полностью разбита, ее потери составили 90 тыс. человек. Победа русских на Кавказе обеспечила англичанам успешные действия на Ближнем Востоке.

Главным итогом военных действий кампании 1914 года стал срыв германского плана молниеносной войны благодаря активным действиям русских войск на Восточном фронте. Итог военной кампании 1914 года не сломил духа русской армии. Разочарование принес 1915 г.

«Горечь поражений и неудач». В 1915 г. Россия под давлением союзников, несмотря на большие людские потери и ограниченность материальных ресурсов, по-прежнему планировала наступательные действия на двух стратегических направлениях: в Восточной Пруссии против Германии и в Карпатах против Австро-Венгрии. Целью наступления в Восточной Пруссии было взятие Берлина.

Германское командование, решив упредить наступление русских, намечало нанести два удара (с севера – из Восточной Пруссии и с юга – из района Карпат) с целью окружить и уничтожить главные силы русской армии на территории Польши.

25 января (7) февраля 1915 г. 8-я и 10-я германские армии перешли в наступление из Восточной Пруссии против 10-й русской армии, располагавшейся у Мазурских озер. В упорных боях на реках Бобр и Нарев в феврале-марте русские войска в ходе Праснышских операций нанесли поражение неприятелю и оттеснили его назад в Восточную Пруссию.

Для поддержки наступления немцев на севере австро-германское командование 9(22) января начало наступление в Карпатах с целью освобождения осажденной русскими войсками австрийской крепости Перемышль (Пшемысль). 10 января 8-я русская армия также перешла в наступление. 9(22) марта после продолжительной осады русские войска взяли мощную крепости, в плен попал 120-тысячный гарнизон, было захвачено 900 орудий.

Не смирясь с поражениями, Германия готовила прорыв русского фронта в Галиции по линии Горлица – Громник. 19 апреля германская армия перешла в наступление, в результате чего 3-я русская армия вынуждена была начать отступление. Сказалось двойное превосходство австро-германских войск в живой силе, пулеметах, легкой и тяжелой артиллерии и боеприпасах. Русские войска оставили Перемышль, Львов, большую часть Галиции. Одновременно немцы усилили давление на северном участке Восточного фронта. Успехи немцев на Восточном фронте заставили Ставку менять стратегию, впервые была поставлена задача сохранения живой силы армии. В условиях новой стратегии русские армии начали отступление по всему фронту. Под угрозой окружения русской армии были оставлены Варшава, Вильно. В летней кампании 1915 г. было убито и ранено 1 410 000 человек, в плен попало 976 000 человек. Но не этот фактор подрывает дух русской армии, а принятое верховным командованием здравомыслящее решение об отступлении. Масштабы этого отступления, оставление ранее взятых городов и крепостей рождают в армии слухи об измене. Пессимистические настроения фронта передаются из армии в тыл. В тылу и в руководстве армии зреют настроения, что немца победить нельзя. Увольнение великого князя Николая Николаевича с поста Верховного главнокомандующего, который пользовался большим уважением среди солдат, также не способствовало поднятию духа армии, а роспуск Думы и отсрочка ее созыва были негативно восприняты либеральными кругами.

В октябре 1915 г. наступление немцев было остановлено под Ригой, Двинском, Минском, Сарнами, Ровно, Кременцом, Тарнополем, Каменец-Подольском. Фронт удалось стабилизировать, и до выхода России из войны он оставался в этом положении. На Кавказском фронте русские войска, развивая успех Сарыкамышских боев, в ходе Алашкертской операции 1915 г. успешно отразили зимнее наступление 3-й турецкой армии. После этого Отдельная Кавказская армия (генерал от инфантерии Н. Н. Юденич) уже не выпускала стратегической инициативы из своих рук до конца войны.

В ноябре того же года Россия ввела войска в Северный Иран. Попытка немцев и турок закрепить свое влияние в Иране была сорвана. Одновременно создались условия для установления взаимодействия с английскими войсками в Месопотамии. В результате германского наступления на Восточном фронте в 1915 г. российские войска были вытеснены из большей части Галиции, Польши, части Прибалтики и Белоруссии. Потери русской армии с начала войны составили 3,5 млн убитыми, ранеными и пленными, из них свыше 300 тыс. было убито, 1,5 млн попало в плен, офицерский корпус потерял 45 тыс. человек, кадровая армия была почти полностью выведена из строя. Очевидные причины поражения русской армии во второй половине 1915 года – людские потери, нехватка снарядов, орудий, – дополнялись отсутствием согласованных действий со стороны союзников. Они не сделали ничего, чтобы остановить переброску немецких дивизий с Западного фронта на Восточный (к сентябрю 1915 г. на русском фронте находилось 140 австро-германских дивизий, а на англо-французском – 91). Не дождалась Россия от своих союзников и помощи в вооружении. Обеспечивая передышку союзникам, Россия истощала силы Германии и свои собственные. На конференции представителей всех союзных армий в декабре 1915 г. в Шантильи (Франция) было принято решение о согласованных наступлениях союзных армий в 1916 г.

Военные операции 1916 г. Брусиловский прорыв. Главным событием кампании 1916 г. явилось наступление на Юго-Западном фронте (генерал от кавалерии А. А. Брусилов), вошедшее в историю под названием «Брусиловского прорыва». Оно началось по просьбе союзников на 11 дней раньше намеченного срока и было неожиданным для Германии, которая считала, что после поражений 1915 г. русские войска уже не смогут начать наступление. Весной 1916 г. немцы сосредоточили свои силы под Верденом, и Франция, как и в 1914 г., начала просить помощи у России. Италия под угрозой полного разгрома итальянской армии австро-венгерскими войсками также просила помощи у России. Перейдя в наступление 22 мая (4 июня) на 450-километровом фронте, русские войска в первые же дни прорвали сильную оборону австрийцев на нескольких участках и за три месяца продвинулись на глубину 80–120 км. Неприятель потерял до 1,5 млн человек, в том числе около 420 тыс. пленными. Как отмечал А. Ф. Керенский, Брусиловское наступление сорвало осаду Вердена и спасло Италию.

В срочном порядке, перебросив с Западного на австрийский фронт 11 дивизий, немцы смоги остановить наступление брусиловцев. Этому способствовали несогласованность военного руководства русских фронтов и медлительность командования союзников в выполнении своих обязательств перед Россией. Операции англо-французских войск на реке Сомме начались не через две недели после начала русского наступления, а лишь через месяц – в конце июня.

Успешные действия русских войск оказали большое влияние на всю кампанию 1916 г., сыграв решающую роль в захвате Антантой стратегической инициативы. Выжидавшая с начала войны Румыния примкнула к Антанте, вынудив немцев готовиться к противостоянию на новом русско-румынском фронте. Союзники имели реальные выгоды от открытия румынского фронта, но для России это было новым бременем, поскольку румынская армия к январю 1917 г. фактически развалилась, и русским войскам приходилось держать этот фронт в одиночку.

Победоносно для русской армии завершилась кампания 1916 г. на Кавказском фронте. Разгромив турок в последовательно проведенных Эрзерумской (февраль), Трапезундской (апрель), Эрзинджанской (июль) и Огнотской наступательных операциях, русские войска продвинулись в горных областях Турции на глубину до 250 км и овладели городами Эрзерум, Трапезунд, Огнот и Эрзинджан.

В Персии успешно действовал экспедиционный казачий корпус Баратова. Однако находившиеся там же английские войска отказались от совместных наступательных действий с русскими. Действия русских войск на Кавказе стали решающими для Ближневосточного театра: в конце 1916 г. им противостояли 27 турецких дивизий, тогда как англичанам в Сирии и Месопотамии – только 18.

Обладая значительным превосходством над турецкими силами на Черном море, российское верховное командование так и не смогло решиться на морскую десантную операцию с целью захвата проливной зоны в самом благоприятном для этого 1916 году. Все противостояние сторон на Черном море фактически свелось к артиллерийским поединкам с германским линейным крейсером под турецким флагом «Гебен». В то же время противостоящие турецкие сухопутные войска в 1916 г. были поставлены на грань катастрофы Кавказской армией под руководством командующего генерала Юденича.

Неудачи на фронтах рождают пессимистическое настроение в тылу. Даже генерал Алексеев в 1916 г. сомневался в победе русских в этой войне. В правительстве преобладала критика военных, недовольство действиями Ставки. В 1916 г. происходит окончательное падение авторитета власти, происходит потеря веры в способность царя выиграть войну, ухудшается материальное положение всех слоев общества (продовольственный кризис вызвал введение карточной системы снабжения населения, образование хлебных очередей), по стране прокатывается волна стачек рабочих (в октябре в Петрограде бастовало около 250 тыс. рабочих), растет число пораженцев – сторонников поражения России в войне, в армии растет число дезертиров (по данным Родзянко, число их в 1915–1916 г. дошло до 1,5 млн человек). Представители партии большевиков ведут активную пропаганду на фронтах против войны. В конце 1916 г. в либеральных кругах, в ответ на предложения приближенных царя ввести в больших городах военное положение и закрыть либеральные органы печати, растут настроения за устранение Николая II.

Распад Восточного фронта. В 1917 г. немецкое командование решило перейти к стратегической обороне на всех фронтах. На Восточном (Русском) и Кавказском фронтах наступило затишье. В апреле 1917 г. США вступили в войну на стороне Антанты, чем сразу обеспечили приоритетность Западного фронта. России отводилась роль отвлечения германских сил, для чего планировалось ее наступление на Восточном фронте. Общий разлад в обществе, потеря управляемости правительством в конечном итоге приводит к свержению самодержавия. Временное правительство, верное союзническому долгу, продолжало войну. После Февральской революции и свержения царя в России число сторонников продолжения войны стремительно уменьшалось. Временное правительство так и не смогло поднять наступательный дух фронтов. Июньское наступление русских войск закончилось полной неудачей. Неудачи на фронте летом 1917 г. привели к требованию выхода России из войны. Именно эта идея, лозунги «Мир народам», «Долой войну», ставшие популярными среди основной массы населения, привели большевиков к власти. Сепаратный Брестский мир положил конец участию России в войне и тем самым вычеркнул Россию из списка победителей в Первой мировой войне.

§ 4. Война и российская экономика

Война и промышленность. Мировая война явилась суровым испытанием на прочность для растущей российской экономики, прервав экономическое развитие Российской империи на взлете.

В предвоенные годы Российская империя добилась значительных успехов на пути создания более современной, технологически развитой экономики. Она медленно догоняла Европу, держась пока на весьма солидном расстоянии от нее. Ахиллесовой пятой российской экономики являлась неразвитость таких важных отраслей промышленности, как металлообработка и машиностроение, и связанная с этим зависимость от импорта и иностранных инвестиций. Накануне войны Россия была крупнейшим мировым заемщиком. В стране совершенно не производились алюминий, цинк, селитра и многое другое, необходимое для военных нужд. В 1914 г. Русско-Балтийский завод в Риге выпустил всего 300 автомобилей. Авиационная промышленность была представлена четырьмя небольшими заводами. Как следствие, сравнительно развитая военная промышленность России опиралась на слабую индустриальную базу.

Уже с первых дней войны наметился процесс свертывания стекольной, керамической, цементной и других отраслей промышленности, на продукцию которых резко упал спрос. Сокращение промышленного производства в большинстве губерний было связано с призывом рабочих в армию, перебоями в доставке сырья и топлива, с трудностями в сбыте продукции, в получении кредитов в банках. С введением сухого закона была закрыта часть винокуренных и пивоваренных заводов. Другая важнейшая причина сокращения производства – эвакуация фабрично-заводской промышленности из западных районов. Она началась уже осенью 1914 г. К лету следующего года из Варшавы, Вильно, Ковно (Каунас) на восток были вывезены сотни предприятий. Однако их переброска осуществлялась безо всякого плана, поэтому большинство заводов и фабрик в Польше и Прибалтике достались противнику. Особенно ощутимый ущерб был нанесен легкой промышленности. Только из-за потери Варшавского промышленного района производство в стране сократилось на 20 %.

Одновременно происходило расширение производства на промышленных предприятиях, связанных с выпуском вооружений и боеприпасов. «Война машин», как определил мировую войну английский премьер-министр Ллойд Джордж, предъявила российской экономике весьма жесткие требования. Фронт потребовал такое количество пушек, пулеметов, снарядов, автомобилей и другой техники и вооружений, которое военное руководство просто не могло себе представить. Фактический расход снарядов превысил расчеты Генштаба в 12–15 раз. Чтобы удовлетворить «снарядный голод», уже в условиях войны пришлось существенно расширять производственные мощности, вводить многосменный график работы военных предприятий. В итоге за два первых года войны производство снарядов выросло в 310 раз. За это же время в 3 раза увеличился выпуск патронов к винтовкам и пулеметам.

В течение всего 1915 года российская промышленность с большими трудностями приспосабливалась к условиям войны. Положение в экономике серьезно усугублялось закрытием западных границ и Дарданелл. Начавшаяся война разорвала связи отечественных фабрикантов с европейскими поставщиками. В ряде губерний в связи с частыми мобилизациями начинается ощущаться недостаток рабочих рук. По этой причине увеличивается продолжительность рабочего дня (в среднем до 12 часов, но на ряде предприятий до 13–14 часов). Широко практиковались сверхурочные работы, узаконенные правительством в 1915 г. Администрации заводов принимали жесткие меры к рабочим, протестовавшим против сверхурочных работ.

Мобилизация хозяйства. Из всех воюющих держав лишь Германия имела четкий план перехода экономики на военное производство. России пришлось перестраивать всю хозяйственную структуру на ходу, в процессе войны. С целью усиления государственного регулирования рыночных отношений в 1915 г. начинают создаваться особые учреждения, куда наряду с высшими чиновниками входили и представители крупного капитала: Комитет по топливу, Продовольственный комитет, Комитет по перевозкам и так называемые Особые совещания. С августа 1915 г. Особому совещанию по обороне во главе с военным министром были приданы функции центрального государственного регулирующего органа. Ему подчинялись Совещания по продовольствию, по перевозкам, по топливу. Их задачей была быстрейшая мобилизация всей промышленности и развитие тех отраслей, в продукции которых нуждался фронт. Благодаря вновь созданным управленческим структурам производство пушек, снарядов, винтовок, пулеметов, пороха возросло в несколько раз. Но из-за засилья бюрократии особые совещания не могли обеспечить эффективное регулирование военной экономики. Строительство новых военных предприятий, особенно металлообрабатывающих, авиационных и автомобильных, происходило крайне медленно. По этой причине в 1915 г. по инициативе московских промышленников и предпринимателей в помощь этим органам были созданы военно-промышленные комитеты (ВПК). Центральный военно-промышленный комитет возглавили виднейшие предприниматели России А. И. Коновалов, Л. Э. Нобель, П. П. Рябушинский. ВПК объединили около 1300 средних и мелких предприятий. Они способствовала привлечению к выполнению военных заказов частных предприятий (например, для производства отравляющих веществ, артиллерийских снарядов французского образца). Практически на пустом месте в Казани и Полтавской губернии было создано производство ряда компонентов для ведения химической войны.

К 1916 г. экономика России в целом приспособилась к новым условиям. Объем промышленной продукции возрос за год на 21,5 %. Действующая армия была лучше обеспечена оружием и боеприпасами. К началу 1917 г. военные заказы выполняли 3846 гражданских предприятий, на которых работало почти 2 млн рабочих. Еще 222 тыс. человек работали непосредственно на оборонных заводах. Однако военная перестройка хозяйства была достигнута ценой кризиса важнейших отраслей экономики. Производство гражданской продукции сократилось вдвое. Внутренний рынок остался практически без товаров. На текстильных фабриках не работало почти 40 % станков. В стране остро ощущался топливный кризис, и уже с осени 1915 г. некоторые российские предприятия вынуждены были переходить с угля на дрова.

Война серьезно пошатнула устойчивость финансовой системы России. Каждый день войны обходился стране в 50 млн руб. С началом войны прервались финансовые связи российских банков с зарубежными. В связи с мораторием французского правительства в первые месяцы войны Россия не только не получила кредитов от союзной Франции, но не могла использовать собственные капиталы, замороженные во французских банках. Серьезно подорвало государственный бюджет полное запрещение торговли спиртными напитками.

За 1914–1916 гг. расходы государственного бюджета возросли с 4,86 до 18,1 млрд руб. Чтобы покрыть эти гигантски возросшие расходы, правительство печатало все больше и больше бумажных денег. К началу 1917 г. количество денег в обращении увеличилось в 6 раз. Денег стало слишком много, и их покупательная способность стремительно падала. Другим важным источником пополнения бюджета стали внутренние займы. Шесть раз в условиях войны правительство прибегало к этой мере. Общая сумма внутренних займов составила 8 млрд руб., с их помощью правительству удалось покрыть около 30 % военных расходов. Открытая 1 ноября 1916 г. подписка на облигации очередного шестого военного займа на 3 млрд рублей затянулась до Февральской революции. И в годы войны внешние займы стали важнейшим источником для покрытия военных расходов. За годы войны главные кредиторы Англия и Франция предоставили царскому правительству 6,75 млрд руб. К концу войны внешний долг России достиг 13,8 млрд руб. Под залог обеспечения займов Россия передала Великобритании 440 т золота.

Узким местом всей экономики стал транспорт. Хотя интенсивность перевозок в годы войны возросла почти вдвое, перевозка таких жизненно важных грузов, как топливо, хлеб, сильно сократилась. Из-за растущего расстройства транспортной системы с осени 1916 г. большие города стали испытывать продовольственные затруднения, хотя значительные запасы хлеба имелись на Дону, Урале и Сибири. Недостаток хлеба и другого продовольствия в городах и на фронте прежде всего был связан с общим кризисом сельского хозяйства. К 1917 г. в армию была мобилизована почти половина трудоспособных мужчин деревни, и вся тяжесть ведения хозяйства легла на плечи женщин, стариков и детей. Но если крестьянские хозяйства испытывали недостаток рабочих рук, то в помещичьих и зажиточных крестьянских хозяйствах широко использовался труд военнопленных. Только в Самарской губернии летом 1915 г. на сельскохозяйственных работах было занято 24 тысячи беженцев и 31,6 тыс. военнопленных. О кризисных явлениях в сельском хозяйстве свидетельствовало сокращение посевных площадей, главным образом за счет ярового клина. Исчезновение нужных для крестьян товаров лишило их стимула везти на рынок сельскохозяйственные продукты. Столкнувшись с кризисом продовольственного снабжения и связанной с ним финансовой дестабилизацией, царское правительство 8 сентября 1916 г. приняло Закон об уголовной ответственности за повышение цен на продовольствие. Однако сформированные предшествующими десятилетиями представления о нормах организации цивилизованного общества, необходимости в судебном порядке доказывать, что повышение цен непомерно, сделали его практически неработающим. Та же судьба постигла и предпринятую правительством в ноябре 1916 г. попытку ввести продразверстку (принудительное изъятие продовольствия у крестьян по твердым ценам).

Хлебный кризис. Продовольственный кризис стал самым наглядным свидетельством усиления хозяйственной разрухи. Первая мировая война способствовала тому, что в состав рабочих вливались представители мелкой и средней буржуазии, многие по причине получения отсрочек от призыва в действующую армию. В целом происходило падение квалификации рабочей силы во всей промышленности России. Средняя квалификация рабочих за годы войны в металлообрабатывающей промышленности уменьшилась на 17 %, а в текстильной – на 27 %. На смену демобилизованным в армию на фабрики и заводы пришли женщины и дети. На отдельных предприятиях удельный вес женщин достигал 30–40 %, примерно таков же был и удельный вес детей и подростков. Реальная заработная плата падала в связи с быстрым ростом цен на продукты питания, товары первой необходимости и жилье. К 1916 г. уровень зарплаты по сравнению с довоенным временем возрос на 10–15 %, а цены на многие товары и продукты питания увеличились на 100–300 %.

§ 5. Русское общество и война

«Священное единение». Вступление России в «Великую войну» для большей части русского общества, поглощенного внутренними проблемами, было неожиданным, словно удар грома. Ни одна великая держава в мире не желала мира и не нуждалась в нем так сильно, как Россия после войны с Японией. «Нам необходим мир, – подчеркивал в частном письме летом 1911 г. премьер-министр П. А. Столыпин к русскому послу в Париже А. П. Извольскому, – каждый мирный год укрепляет Россию не только с военно-морской, но и экономической, и финансовой точек зрения. Помимо того, и это еще важнее, Россия растет из года в год, в нашей стране развивается самосознание и общественное мнение». Вместе с тем в канун войны многим в стране казалось, что наступает «момент истины», которого так долго ждали и к которому долго готовились. Даже среди оппозиционных парламентариев было модно говорить: действительно пахнет войной, но для России война не страшна, так как армия уже приведена в порядок, финансы в блестящем состоянии. По свидетельству современников, «оптимистические цифры и факты невольно будили какие-то гордые ощущения силы, невольно рождали мысли: „А что, если опустить эту силу на голову зарвавшемуся пруссачеству“. Во многом подобные настроения были связаны с неутоленной жаждой реванша за позорное поражение в Русско-японской войне. Лишь малая часть русского общества до начала военных действий осознавала, что война не будет легкой прогулкой.

Страна узнала о войне из вечерних газет 19 июля 1914 г. На следующий день, по примеру своего предка императора Александра I, император Николай II торжественно пообещал в присутствии двора и гвардии не заключать мира до тех пор, пока хоть один враг остается на родной земле. Военная угроза вызвала мощный патриотический подъем в стране. Вокруг национальных общегосударственных интересов сплотились все сословия и слои русского общества, от крестьян до царствующей династии. Война стала для россиян Отечественной. В ней видели шанс прервать череду унизительных военных поражений (в Крымской войне, в войне с Японией), удержать за Россией место в ряду великих держав, сгладить острые внутренние противоречия, укрепить единство народов России, защитить православие. Многие в России начавшуюся войну считали справедливой, освободительной. Философ Н. Бердяев высказывал твердую уверенность, что «новая война, в отличие от японской, будет войной народа, общества, а не только государства, правительства». Другой известный мыслитель В. Розанов связывал с победой России в войне ее будущее духовно-нравственное обновление.

Об отношении народа к войне говорила успешная мобилизация. С ее началом практически прекратились забастовки. По всей стране проходили антигерманские манифестации. В Петербурге толпа разгромила германское посольство. Вскоре столицу переименовали в Петроград. Л. Андреев отмечал: «Подъем действительно огромный, высокий и небывалый: все горды тем, что русские...» 26 июля (8 августа) 1914 г. на чрезвычайном заседании Государственного совета и Государственной думы депутаты заявили о единстве царя и народа и проголосовали за предоставление правительству военных кредитов. Исключение составила лишь большевистская фракция, оценивая войну как захватническую, империалистическую с обеих сторон, она призывала превратить ее в гражданскую войну.

В первые дни войны на фронт добровольцами ушло около четырех тысяч известных всей России художников, поэтов, юристов. Среди них Н. Гумилев С. Черный, В. Вересаев. Фронтовыми корреспондентами работали М. Пришвин, В. Брюсов, Б. Савинков. Начались сборы пожертвований. Крупные суммы пожертвований от населения стали поступать в Красный Крест, на счета обороны и военного займа, на поддержку семей солдат, призванных в армию. В короткий срок развернули деятельность различные общественные организации и фонды: Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам (председатель князь Г. Львов), Всероссийский союз городов во главе с кадетом М. Челноковым, Союз Георгиевских кавалеров, общество «Помощи жертвам войны», «Комитет помощи больным и раненым мусульманам всей России», комитеты великой княгини Елизаветы Федоровны (благотворительность), великих княжон Ольги Николаевны (помощь семьям запасных) и Татьяны Николаевны (забота о беженцах). В царскосельских дворцах на личные средства Николая II и его семьи были открыты лазареты, в которых императрица Александра Федоровна вместе со своими дочерьми работали сестрами милосердия. Таким образом, к исходу первого года войны в стране была создана разветвленная система общественных организаций, ставящих своей целью объединение усилий для поддержки фронта и армии. Вместе с тем война будила и самые низкие инстинкты. Нередки были разговоры о возможности легкой наживы, добычи. По воспоминаниям современников, постепенно война стала единственно большим делом, дающим возможность работать и зарабатывать.

Консолидация деловых кругов. «Священное единение» было недолгим и неискренним. С первых дней войны в стране было немало тех, кто, подобно М. Волошину и З. Гиппиус, считал ее преступлением. «Всякая война, – писала Гиппиус, – ...носит в себе зародыш новой войны, ибо рождает национально-государственное озлобление». Но пока голоса русских пацифистов тонули в дружном хоре «патриотических голосов».

Весной 1915 г. по мере все более драматического развития событий на фронте (особенно когда вскрылось катастрофическое положение со снабжением оружием) в интеллигентных кругах быстро росло число противников войны. Тот же Бердяев в 1915 г. вынужден был признать, что война усилила озлобление народа в отношении власти. В июле 1915 г. на Всероссийском съезде городов впервые прозвучала мысль о необходимости создания правительства, ответственного перед Думой. В российском обществе все чаще раздаются голоса в пользу согласованных действий правительственных и общественных сил. Российская буржуазия была готова внести свою лепту в развитие военного потенциала страны. По призыву известного предпринимателя П. Рябушинского в короткий срок в различных районах были созданы более 200 военно-промышленных комитетов (ВПК), сыгравших заметную роль в укреплении обороноспособности страны. Представители земств и городских дум создали для снабжения армии объединенные органы, во главе которых в 1915 г. встал влиятельный Союз земств и городов «Земгор». Вместе с тем деловой мир требовал от правительства освободить российских предпринимателей от пут, которые его связывали, а также обозначить и поддержать, несмотря на военное время, программу развития производительных сил страны. Со своей стороны предпринимательские круги в годы войны неоднократно обращались к власти с конкретными программами построения «культурного капитализма». Еще впервые дни войны крупный предприниматель И. Х. Озеров предложил Николаю II целый ряд мер для снятия «тормозов с развития производительных сил страны». В его записке речь шла о создании сырьевой базы для развития текстильной промышленности, а также о необходимости отмены ограничений для еврейского населения империи. «Евреи, – писал он, – хорошие банкиры и коммивояжеры. При правильной политике... у нас не будет национальной и расовой розни». Самодержец оставил записку без внимания. В начале 1916 г. предпринимательские круги, исходя из того, что «война обнаружила громадные недочеты в хозяйственном строе России и глубоко потрясла устои ее экономической жизни», предложили правительству совместно выработать стройную систему хозяйственных реформ в «духе широкой общественной свободы». Но эти предложения также не встретили понимания со стороны власти.

Неудачи на фронтах активизировали многие давние споры о путях развитии страны: «суждено ли России шествовать по пути промышленного развития или у нее в отличие от „гнилого“ Запада своя „особенная стать“. Особенно активно на страницах экономической публицистики обсуждался вопрос о ведении государственных монополий. М. В. Бернацкий, будущий министр финансов Временного правительства, настаивал на том, что России еще надо пройти школу капитализма. Поэтому он доказывал, что „будущее русского народного хозяйства надо рисовать „культурно-буржуазным“, а не „государственно-капиталистическим“ или «социалистическим“.

Рост антивоенных настроений. Исторический компромисс между властью и обществом не был достигнут ни в 1915, ни в 1916 гг. Разногласия между разными слоями населения продолжали углубляться. Патриотический подъем первых лет войны сменился апатией и ростом недоверия к власти. Растущая напряженность в обществе отразилась и на работе Думы. Еще осенью 1915 г. возник Прогрессивный блок. Блок объединил прогрессивных националистов, группу центра, октябристов, прогрессистов и кадетов, которые насчитывали 235 депутатов из 422 членов Госдумы, а также три фракции Госсовета. Сила блока состояла в том, что в него вошло большинство Думы и большинство Госсовета, ему сочувствовали Синод и Сенат, высшее духовенство и часть генералитета (генералы Алексеев, Брусилов, Гурко и др).

Деятельность блока получила поддержку в либерально-буржуазных, земских кругах. Лейтмотивом его деятельности было стремление к соглашению с правительством. Это была в полной мере «оппозиция его величества». Руководители блока были готовы к переговорам и уступкам, дело было за правительством. Программа блока предусматривала восстановление деятельности профсоюзов и рабочей печати, частичную политическую амнистию, расширение прав крестьян и национальных меньшинств. По словам Шульгина, эта «Великая хартия» была просто безобидна». По его мнению, «пять шестых этой программы можно было включить в декларацию правительства». Нарастающая оппозиционность блока по отношению к исполнительной власти и царю выразилась в требовании создать «министерство доверия». Блок не смог занять решительную позицию в отношении кабинета министров по причине неприятия методов насилия, а конституционных прав для смены премьера не имел. Правительство Горемыкина, поддерживаемое самодержцем было решительно против соглашения с думской оппозицией и, подозревая ее в революционных замыслах, выступало за применение к Думе самых крутых мер вплоть до ее разгона. Эта неконструктивная позиция явилась причиной не только неудачи Прогрессивного блока, но всей системы власти конституционной монархии и в конечном счете падения династии Романовых. По мере неудач на фронте это разделение страны на два лагеря росло.

Постепенно движение протеста охватило и деревню, и национальные окраины. Летом 1916 года вспыхнуло восстание в ряде районов Средней Азии и Казахстана. Оно явилось ответом на мобилизацию в строительные части коренного мусульманского населения, ранее освобожденного от военной службы. К началу 1917 г. на фоне развала экономики, тягот и лишений, обрушившихся на плечи городского и сельского населения в тылу, нежелания правящих кругов учитывать жизненные интересы основной массы населения дальнейшее продолжение войны теряло в глазах общественности всякий смысл.

Имперская администрация и война. Война привела к существенным изменениям в государственном управлении Россией. И до войны система государственного управления была далека от совершенства, но в условиях военного времени закостенелый бюрократический государственный механизм во главе с императором Николаем II постоянно давал сбои, ему не хватало четкости, оперативности, гибкости в управлении страной. С момента объявления мобилизации 30 июля 1914 г. вступило в действие Положение о полевом управлении войск, определившее полномочия военных властей и их взаимоотношения с органами гражданского управления. Оно разрушило и без того слабую координацию государственных органов власти. В Российской империи фактически оказалось два правительства. Царь Николай II намеревался в случае войны с Германией сам занять должность главнокомандующего, по этой причине, согласно утвержденному в канун войны Положению, главнокомандующий получал неограниченные права по всем военным и гражданским вопросам. Однако в последний момент царь изменил свое решение, и Главнокомандующим был назначен очень популярный в военных и в светских кругах двоюродный дядя царя великий князь Николай Николаевич, что дало повод семидесятипятилетнему премьеру И. Л. Горемыкину, которого «вынули из нафталина» в январе 1914 г. после вынужденной отставки энергичного В. Н. Коковцева, заявить представителю Думы, что «правительство будет распоряжаться лишь на внутреннем фронте». В итоге сложилась парадоксальная ситуация, великий князь, не будучи правителем страны, не был подотчетен правительству страны и пользовался практически неограниченной властью. Справедливо осуждая гражданские власти за нерешительность и ведомственные склоки, Ставка все больше вмешивалась в дела тыла. Верховный главнокомандующий рассылал приказы непосредственно местным властям, не ставя в известность столицу. Совет министров, чтобы как-то координировать действия военных и гражданских властей, попытался учредить в Ставке должность специального «гражданского комиссара», однако генералы решительно отказались пускать «штатских» в свои дела.

С другой стороны, исполнительная власть оставалась по-прежнему в руках царя. Назначаемый им Совет министров не был ответственен перед Думой, а каждый министр без ведома председателя правительства имел право доклада монарху. В результате сохранять единство в Совете министров было чрезвычайно сложно. Местный административно-полицейский аппарат также практически не был затронут преобразованиями, открывая простор для начальственного произвола.

Кабинет Горемыкина не располагал долгосрочной программой работы в военных условиях, не было у премьера также и конкретного плана перевода народного хозяйства на военные рельсы. Политика правительства определялась главным образом требованиями момента. И тем более в планы Совета министров не входила модернизация политических и социально-экономических институтов империи, на чем настаивали оппозиционные думцы и часть предпринимательских кругов. Политические реформы начала ХХ в. были уступкой обществу со стороны власти. И после октябрьского манифеста 1905 года царь продолжал считать, что Россия как сильное государство может существовать лишь в условиях самодержавия. В результате и без того вялотекущее реформирование России в условиях военного времени становилось практически невозможным. Пока Россия вела войну с Тройственным союзом, власть не видела возможности и необходимости осуществлять обещанную крестьянам земельную реформу или вводить автономию Польши и устанавливать свободу культурной самодеятельности нерусских народов. В июне 1914 г. Николай II на заседании Совета министров предложил ликвидировать законодательный статус Думы, но не был поддержан своим окружением, понимавшим, что в условиях приближающейся войны Дума, как никогда, нужна царю.

Начало войны способствовало консолидации общества. Волна патриотизма заставила большую часть депутатов от крайне правых до кадетов поклясться 26 июня 1914 года на однодневной сессии Думы в полной и безоговорочной поддержке правительства, дать власти возможность «организации победы». Великий патриотический подъем, охвативший империю с началом мировой войны, был признан верховной властью как «победа в душе народа идеи традиционного самодержавия над всякими политическими выдумками профессиональных политиканов». До тяжелого поражения в Галиции власть не сделала ни одного шага навстречу пока еще скромным общественным требованиям. Более того, правительство подозревало цензовое общество в революционных замыслах и продолжало борьбу с ними.

Уход из Галиции и Польши, сдача части Прибалтики и Белоруссии привели к очевидному внутриполитическому кризису. Верховная власть вынуждена была пожертвовать четырьмя крайне правыми министрами, скомпрометировавшими себя в глазах общественности. 5(18) июня 1915 г. в отставку был отправлен министр внутренних дел Н. А. Маклаков. На следующий день с поста военного министра был снят В. А. Сухомлинов. Он был обвинен в государственной измене, арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Для расследования этого дела была создана следственная комиссия, в состав которой вошли представители Думы и Государственного совета. Новым военным министром стал генерал А. Поливанов. В конце августа 1915 года, когда оппозиция открыто заявила о своих претензиях на власть, Николай II вступил в должность Верховного главнокомандующего, сместив с поста великого князя Николая Николаевича, назначив его главкомом Кавказского фронта вместо престарелого графа Л. Воронцова-Дашкова. Царь рассчитывал своим поступком вселить в армию и народ уверенность в конечной победе и сплотить вокруг себя своих подданных. Это был крупный политический просчет. Успех или неуспех в войне отныне определял судьбу трона. Решение самодержца вызвало противодействие не только со стороны оппозиции, но и в ближайшем окружении царя.

Решение Николая II взять на себя Верховное главнокомандование существенно повлияло на качество государственного управления. Став Верховным главнокомандующим, царь проводил много времени в Ставке, пренебрегая внутренними делами. Постепенно все государственные дела оказались в руках царицы, которая почти ежедневно совещалась с Распутиным, давила на царя, торопила с принятием тех или иных решений. «Не уступай – будь властелином, – наставляла она царя в одном из писем, – слушайся своей стойкой женушки и Нашего Друга (Григория Распутина), доверься нам!» Последствия нового двоевластия негативно сказывались на многих делах. Сфера влияния Распутина становилась все шире. В различные учреждения постоянно обращались просители с безграмотными, нацарапанными карандашом записками от старца. Царь слепо следовал советам супруги, подписывая свои письма: «Неизменно твой бедный, маленький, слабовольный муженек». 3 сентября 1915 Николай II, пойдя навстречу премьеру Горемыкину, распустил Думу до февраля 1916 г. Увещания М. В. Родзянко о том, что Дума является предохранительным клапаном от революции, царем не были приняты во внимание. Так был совершен крутой скачек вправо. Горемыкин остался у власти. На этот раз были удалены «левые» министры: Н. Б. Щербатов, А. Д. Самарин, А. В. Кривошеин. При содействии Распутина министром внутренних дел стал А. Н. Хвостов. Закрытие Думы и отставка либеральных министров означали крах наметившегося было сближения верховной власти с народными представителями. Осенью по предложению предпринимательских кругов были созданы четыре Особых совещания (по обороне, продовольствию, транспорту и топливу). По своему положению Особые совещания представляли собой «высшие государственные установления», подчиненные непосредственно «верховной власти». Тем самым возросло влияние ведущих финансово-промышленных групп на экономическую политику правительства, но одновременно структура исполнительной власти резко усложнилась. Правительство Горемыкина почти прекратило работу. Министры избегали или просто игнорировали его. «Я ломаю голову над вопросом о преемнике „старика“, – писал Николай жене. 19 января 1916 г. Горемыкина на посту председателя правительства сменил Б. В. Штюрмер, внук австрийского генерала, человек с сомнительной репутацией. Штюрмер, которому было 67 лет, был поставлен также во главе Особого совещания для объединения всех мероприятий по снабжению армии и флота. Новая структура была создана исключительно для того, чтобы координировать деятельность председателей Особых совещаний и вновь созданного при МВД Комитета по борьбе с дороговизной. Попытка Штюрмера регулярно рассматривать вопросы деятельности других Особых совещаний не привела к замене многовластия в тылу единовластием, а лишь усугубило положение.

С лета 1916 г. развал власти становится все очевиднее. Чем острее становилось положение в стране, тем чаще менялись министры. 10(23) ноября Штюрмер был отправлен в отставку. Новым председателем Совета министров был назначен А. Ф. Трепов. Однако и он не долго оставался на этом посту. Накануне нового 1917 г. он был заменен Н. Д. Голицыным. С начала нового курса в последующие 16 месяцев до февраля 1917 г. в России сменилось 4 премьер-министра, 5 министров внутренних дел, 4 министра сельского хозяйства и 3 военных министра. «Министерская чехарда» стала одним из важнейших признаков углубляющегося кризиса власти.

Национальные движения и война. Мировая война, втянув в свою орбиту многие народы Российской империи, не только усилила многие старые очаги национальной напряженности, но и способствовала возникновению национализма, превратив к 1917 г. национальный вопрос в «жгучий вопрос текущего момента». В канун войны даже в программных установках национальных партий преобладали требования культурно-национальной или национально-персональной независимости в федеративной демократической России. Требования национальной независимости не были широко распространены. Народы России рассчитывали на доверие и понимание со стороны верховной власти. Требование независимости Польши выдвигались лишь Польской партией социалистов (ППС) и Партией народной демократии. Но в годы первой русской революции оно было заменено лозунгом автономии Польши в демократической России. Лишь революционная фракция ППС во главе с Ю. Пилсудским продолжала выступать с идеей национального восстания против России. «Самостийности» Украины добивалась Народная украинская партия. Создание Латышского независимого демократического государства стояло в программе распавшегося еще в 1910 г. Латышского социал-демократического союза.

Что касается общерусских партий, большинство из них недооценивали остроту национального вопроса, отстаивая унитарный принцип государственного устройства России, только в отдельных случаях допуская областную автономию. Но, в отличие от лидеров правых (Союза русского народа, Союза Михаила Архангела), либеральные политики понимали, что грубая русификаторская централистско-бюрократическая политика угрожает единству России. Критикуя национальную политику власти, они пытались ценой отказа от крайностей имперской политики сохранить «единство политического тела России». Намного дальше шли левые партии, требуя права наций на самоопределение и федеральное устройство России.

Начавшуюся мировую войну лидеры и участники национальных движений встретили по-разному, но большинство из них заняло оборонческие позиции. Сторонники украинского национального движения старались подчеркнуть свою российско-патриотическую позицию и публично отмежеваться от экстремистских групп галицких «украинцев» и эмигрантов из российской Украины, вставших на путь поддержки Австро-Венгрии. Бундовские организации, которые вели работу среди еврейского населения западных областей России, официально выступали как сторонники умеренного пацифизма. Вместе с тем в Бунде было открыто оборонческое крыло, а также небольшая группа германофилов. В первые дни войны в Казани состоялась манифестация мусульман, причем свыше 500 человек «пели русский национальный гимн, совершали молебствие за царя». Местная мусульманская элита стремилась подчеркнуть, что выступление Антанты ни в какой степени не может ослабить патриотизма российских мусульман.

Причины обострения национальных противоречий. Обострению национальных противоречий в годы войны, а заодно и активизации и радикализации национальных движений способствовал целый ряд взаимосвязанных обстоятельств. Антанта вела войну во имя самоопределения наций. И хотя пропагандистская риторика союзников была направлена против Габсбургской и Османской империй, она невольно касалась национального вопроса в России, породив у лидеров и участников национальных движений надежду на то, что после войны им удастся достичь национальной независимости. Война против Германии, Австрии и единоверной Турции поставила перед российскими мусульманами сложную проблему выбора: что выгоднее, победа или поражение России? Между тем правительство Горемыкина не имело ясного представления о возможности привлечения мусульманских народов к воинской службе.

Со своей стороны центральноевропейские монархии не только развернули пропагандистскую кампанию по разжиганию антирусских настроений среди национальных меньшинств России, но и финансировали создание антирусских организаций и воинских формирований в Галиции. В первые же дни войны во Львове при поддержке австро-венгерского командования были созданы украинские национальные центры: Главная Украинская рада во главе с К. Левицким и Союз освобождения Украины (СВУ) во главе с Д. Донцовым и А. Жуком. Их лидеры призвали украинцев выступить против России как исторического врага украинской государственности. Видную роль в создании украинских политических центров сыграл А. Л. Гельфанд, более известный как Парвус. Он подготовил и изложил германским властям план организации в России революции и вывода ее из войны. Составной частью этого плана была организация в России национал-сепаратистских выступлений. Одной из задач СВУ была вербовка на службу в украинские подразделения австрийской армии российских военнопленных – малороссов.

С началом военных действий три основные украинские партии Галиции объединились и создали свои подразделения в австрийской армии под названием «Украiнскi Сiчовi Стрiльцi».

Только в 1914 г. в австрийскую армию было призвано 250 тыс. этнических украинцев. Одновременно с украинскими в составе австро-венгерской армии под лозунгом возрождения Польши формировались польские легионы. Командиром одной из пехотных бригад стал Ю. Пилсудский. Украинские и польские легионы не сыграли значительной роли в военном отношении, но они стали катализатором национальных движений, а после войны – ядром национальных армий. Не случайно также, что именно украинские сичевые стрельцы уже в 1916 г. стали инициаторами братаний с солдатами-украинцами русской армии.

В значительной мере способствовала возникновению национализма и обострению межэтнических противоречий и малоэффективная национальная политика российских властей. Даже мобилизация всех сил страны для победы над врагом не заставила власть пойти навстречу требованиям нацменьшинств. В годы войны, в связи с подозрительным отношением властей к национальным движениям, резко обострились преследования евреев в прифронтовой полосе, обвиненных в шпионаже в пользу Германии, был закрыт ряд изданий на украинском языке, в том числе газеты «Рада» и «Село». Национальные преследования коснулись и немцев-колонистов. На волне антинемецкой кампании министр внутренних дел Н. Маклаков по поручению Николая II разработал ряд законопроектов по ликвидации немецкого землевладения в России. Эти законы, получившие название «ликвидационных», стали одной из причин развития автономистского движения немцев России за политическое и национальное самоопределение.

Наиболее серьезным изъяном национальной политики правительства стал польский вопрос. В самом начале войны, отвечая на пропагандистские выпады противника, великий князь Николай Николаевич публично заявил о том, что после войны Россия может признать автономию Польши в рамках Российской империи. Однако разногласия в правящих кругах не позволили перевести вопрос в практическую плоскость. Правое крыло правительства Горемыкина не было готово предоставить полякам даже те права, которые они имели в Австро-Венгрии. В первые годы войны власти безуспешно пытались выработать проект будущего устройства польского края. Лишь летом 1916 г. по инициативе министра иностранных дел Сазонова его разработка была продолжена. В проекте, разработанном С. Е. Крыжановским, речь шла о праве Польши на особое законодательство в ее внутренних делах. Однако опасения большинства кабинета, что польский пример пробудит «затаенные вожделения» об автономии и у других народностей, помешали довести дело до конца. Это был грубый просчет правительства, поскольку 23 октября (5 ноября) Германия и Австро-Венгрия провозгласили создание независимого Королевства Польского. Тем самым российская власть лишилась очень важного средства воздействия на польское общественное мнение.

Во время войны практически все политические партии России сформулировали адекватные их политическим мироощущениям национальные программы. Русские либералы-октябристы и кадеты строили свои национальные программы на признании исторической законности единого многонационального российского государства, октябристы оставались централистами и великодержавниками, высказываясь за «исторически сложившийся унитарный» характер Российского государственного устройства, за отрицание идей автономизма и федерализма в применении к русскому государственному строю. Единственное исключение они делали для Финляндии, за которой признавалось право на автономию при условии сохранения связи с Россией. Центристские элементы преобладали среди меньшевиков Грузии и Азербайджана, стоящих на позиции «нейтралитета» в борьбе России с Германией и Турцией. Напротив, армянские дашнаки и гнчакисты, на словах осуждавшие войну, выступали за победу России, связывая с ней надежды на создание в турецкой Армении автономного государства. Украинская социал-демократия (УСДРП) распалась на три группы: германофильскую, оборонческую и «интернационалистскую», представители которой решительно отрицали право наций на самоопределение, обвиняя большевиков в «сепаратизме», требуя для национальных меньшинств лишь территориальной или культурной автономии.

Часть членов Белорусской социалистической громады в оккупированных Германией районах выступала за создание независимой Белоруссии под протекторатом Германии.

§ 6. Первая мировая война и Февральская революция 1917 г.

Кризис назрел. Из всех воюющих держав Российская империя наиболее сильно пострадала от участия в мировой войне. Промышленность не справлялась со снабжением армии; усиливались трудности с обеспечением городов продовольствием; падал жизненный уровень; росло недовольство тяготами войны. Германия стремилась использовать углубляющийся политический кризис в России для развала ее фронта и тыла. Стараясь избежать трудности ведения войны на два фронта, особенно после «брусиловского прорыва», она искала возможности заключения сепаратного мира с одним из своих противников. Сначала были сделаны попытки склонения родственников царской фамилии к воздействию на царя с целью заключения им сепаратного мира с Германией. Бывший премьер-министр граф Витте предлагал при помощи семейных связей организовать переговоры между двумя императорами. Однако такие предложения не нашли поддержки ни у членов царской семьи, ни у самого императора Николая II. Затем германские дипломаты искали способы воздействия на отдельных государственных лиц и представителей крупной буржуазии (А. Д. Протопопова, и др.), однако и такие меры ни к чему не привели. Развернутая с начала войны патриотическая пропаганда, переросшая в антинемецкую агитацию, нашла поддержку в русском обществе. Из-за этого пострадали многие немецкие специалисты, работающие в России, и даже давно обрусевшие немцы. Агитация против «немецкого насилия» вызывала волну немецких погромов. Борьба с немецким влиянием в промышленных кругах наносила нередко вред, поскольку русская контрразведка арестовывала специалистов с немецкими фамилиями, в том числе и на военных предприятиях.

Не получив согласия от представителей верхних слоев общества на переговоры о сепаратном мире, германское руководство начало поиски сторонников сепаратного мира в социал-демократических, рабочих и других кругах, в том числе и среди русских эмигрантов-революционеров. Центральной фигурой политической российской эмиграции в Европе в годы Первой мировой войны был руководитель социал-демократов (большевиков) В. И. Ленин. После своего ареста в Поронино (Польша) в 1914 г. В. И. Ленин вместе с женой переехал в Швейцарию, откуда и наблюдал за разворачивающейся в Европе мировой войной.

Находясь в эмиграции, В. И. Ленин создал собственную антивоенную программу, суть которой была изложена в подготовленном им манифесте ЦК РСДРП «Война и российская социал-демократия» и выражалась кратко: превращение империалистической войны в войну гражданскую. Ленин призывал к беспощадной борьбе с социал-шовинизмом, патриотизмом и оборончеством в рабочей среде, постоянно напоминая слова Маркса о том, что у «пролетариата нет отечества».

В 1916 г. германское посольство в Швейцарии стало интересоваться журналистской деятельностью В. И. Ленина, издававшего газету «Социал-демократ» и журнал «Сборник социал-демократа». Однако германские власти не вмешивались в политическую деятельность Ленина, т. к. не верили в способность Ленина организовать революцию в России. Тем не менее в Министерстве иностранных дел Германии существовал политический отдел, который разрабатывал планы революции в России. По некоторым данным, такая революция планировалась в России в 1916 г., но, несмотря на огромную волну стачек и забастовок, она не произошла.

Пропагандистская война, которую вела Германия против России, ставила своей целью свержение самодержавия и выход России из войны, поэтому Германия и поддерживала партию большевиков, призывавших к поражению в этой войне своих правительств.

В войсках велась пропаганда в пользу заключения мира. Материально поддерживались политические силы, выступавшие за скорейший выход из войны.

Ощущение близости социально-политического взрыва охватило все население. Правительство готовилось к использованию репрессивных мер. Одновременно в столичных и придворных кругах зрели планы дворцового переворота. Снизу неудержимо росло движение масс. На фронте участились случаи братания с солдатами противника, открытого неповиновения приказам офицеров. Нарастало стачечное движение в промышленности.

По случаю двенадцатой годовщины Кровавого воскресенья (1905) в столице бастовало около 200 тыс. рабочих. 31 января массовые демонстрации и стачки рабочих Петрограда состоялись в знак протеста против провокационного ареста членов рабочей группы при Центральном военно-промышленном комитете. За январь-февраль число стачечников достигло 700 тыс. По всей стране за те же месяцы произошло в пять раз больше политических забастовок, чем за весь 1916 г. В ряде городов над демонстрантами появлялись транспаранты «Долой самодержавие! Да здравствует демократическая республика».

Царский режим упускал момент, когда еще можно было переломить ситуацию. Все предложения от либеральных кругов о расширении полномочий Думы, о привлечении в правительство деятелей, пользующихся общественной поддержкой, о более широкой опоре на земства, города, кооперацию упорно отклонялись царем и его окружением. «Министерская чехарда» с привлечением послушных царю, но бездарных деятелей продолжалась. С конца 1916 г. начал осуществляться обширный план нейтрализации растущего оппозиционного движения. В Москве были закрыты патриотически настроенные съезды Союзов земств и городов, открыто призывавшие к реорганизации центральной власти. В Петербурге увеличился военный гарнизон. Полиция и армия получили подробные инструкции по подавлению возможных волнений. В условиях быстрого осложнения обстановки Николай II выехал 22 февраля в Ставку (в Могилев), рассчитывая на поддержку армии.

Февральская революция. Технически революцию не готовила ни одна партия или организация, но она произошла. 18 февраля не вышли на работу рабочие лафетно-штамповочной мастерской Путиловского завода (волнение было вызвано ростом цен, ухудшением продовольственного снабжения). Администрация завода отвергла все требования забастовщиков, объявив об их увольнении. К бастовавшим присоединились рабочие всех цехов. В ответ – закрытие завода, массовый локаут, 36 тыс. рабочих остались без средств к существованию. Предприниматели были поддержаны правительством. Конфликт вышел за рамки одного завода. В знак солидарности с рабочими-путиловцами стачки протеста прошли во всех районах города. В связи с нехваткой хлеба, спекуляцией, длинными очередями начались стихийные погромы лавок. 23 февраля забастовочное движение охватило до 129 тыс. рабочих, т. е. треть столичного пролетариата. К рабочим присоединились студенты, ремесленники, служащие, интеллигенты, все, в ком зрело острое недовольство прогнившим режимом. В учебных заведениях прекратились занятия. 25 февраля стачка переросла во всеобщую забастовку. Лозунги из экономических превращались в политические: «Долой царизм!», «Долой самодержавие!», «Долой войну!».

На заводах спешно создавались вооруженные дружины. Характер народного движения, его размах, настроения выталкивали на политическую авансцену левые партии. Налаживалось тесное взаимодействие эсеров, меньшевиков, трудовиков, анархистов, большевиков.

Правительство попыталось опереться на вооруженную силу – полицию, жандармерию, казаков, воинские части. 25–26 февраля произошли кровавые столкновения. Жертвы (убитые и раненые) исчислялись сотнями; были проведены массовые аресты. По мере того как силы народного выступления росли, настроение в армии менялось.

27 февраля солдаты начали переходить на сторону демонстрантов, брать на себя их охрану. Складывался вооруженный союз рабочих и крестьян, одетых в солдатские шинели. Наступал паралич центральной власти. Военное командование попыталось подтянуть к столице новые воинские части, но солдаты отказались участвовать в карательной операции.

Двор оказался не в состоянии оценить размах и значение событий, происходивших в столице. 25 февраля Николай II приказал командующему Петроградским военным округом прекратить беспорядки в столице, однако генерал был уже бессилен выполнить этот приказ. Вооруженные схватки рабочих с полицией и жандармерией переросли во всеобщее вооруженное восстание. Одна воинская часть за другой переходили на сторону восставших. Красные банты украсили солдатские папахи и штыки.

Последнюю опору царь потерял, издав 26 февраля указ о роспуске Государственной думы. Разгоном думы упускалась возможность перехода к конституционной монархии.

27 февраля обозначился решающий перевес восставших. Деятельность официальных органов власти, в том числе и правительства, была парализована. Вооруженные отряды рабочих и солдат заняли стратегические пункты (вокзалы, мосты, правительственные учреждения). Начались погромы полицейских участков; из тюрем были выпущены политические заключенные. Многие из них тут же вливались в ряды восставших, брали на себя руководство ими. К концу дня город оказался в руках восставших. Царские министры были арестованы и отправлены в Петропавловскую крепость.

Создание Советов. Революция побеждала в обстановке безвластия. Народное движение носило характер массового стихийного протеста. И лишь тогда, когда столица оказалась во власти восставших, начали лихорадочно создаваться новые органы власти.

Опыт 1905–1907 гг. подсказал формы политической самоорганизации масс – рабочие и крестьянские советы. Днем 27 февраля Таврический дворец, где ранее заседала Дума, превратился в центр восстания. Здесь с участием меньшевиков, эсеров, профсоюзных лидеров и кооператоров возник Временный исполнительный комитет Советов рабочих депутатов. Он обратился к коллективам фабрик, заводов с призывом выбрать своих представителей в Петроградский совет. К концу дня уже первые десятки депутатов были зарегистрированы, к ним присоединились делегаты от воинских частей, и, таким образом, Советы оказались под защитой армии. Вечером открылось первое заседание Совета. Он спешно приступил к формированию собственных органов власти.

Состав и программа Временного правительства. Паралич высших царских и зарождение снизу революционных органов власти заставили лидеров Думы приступить к созданию правительства. 27 февраля возник Временный комитет членов Государственной думы, объявивший себя носителем верховной власти в стране. В состав комитета вошли представители всех партий, заседавших в Думе, кроме крайне правых. По соглашению с Исполкомом Советов сформировалось правительство во главе с князем Г. Е. Львовым (одновременно министр внутренних дел). Состав правительства был обнародован 2 марта (в день отречения царя от престола). Правительство провозгласило себя Временным, до созыва Всероссийского Учредительного собрания. Декларация Временного правительства содержала программу первоочередных преобразований: амнистию по политическим и религиозным делам; свободу слова, печати, собраний; отмену всех сословий; вероисповедальных и национальных ограничений; замену полиции народной милицией; выборы в органы местного самоуправления. Решение фундаментальных вопросов – о политическом строе страны (конституции), аграрной реформе, самоопределении народов, населявших страну, – откладывалось до созыва Учредительного собрания.

Ликвидация монархии. 28 февраля Николай II выехал из Ставки (Могилева) в Царское Село. В пути его поезд по распоряжению революционных властей был задержан. Маршрут был изменен – в Псков, где находился штаб Северного флота. В Петрограде в это время шла ожесточенная дискуссия по поводу «судьбы трона». Семья Романовых, монархически настроенные круги политиков отстаивали идею сохранения царской власти, но признавали необходимость ограничения самодержавия путем перехода к конституционной монархии.

От имени Временного комитета членов Государственной думы в Псков выехала делегация с предложением царю об отречении и передаче престола наследнику 13-летнему Алексею при регентстве великого князя Михаила Александровича (младшего брата Николая II). К этому предложению присоединилось командование армии (фронтов, флотов и Ставки). 2 марта Николай II подписал акт об отречении в пользу своего брата Михаила. Рядовые участники революции, социалистические партии в лице Петросовета заявили свое решительное «нет» любым вариантам сохранения монархии. Позицию Советов подкрепило заявление А. Ф. Керенского (министра юстиции Временного правительства), что он не ручается за жизнь нового монарха, и 3 марта великий князь Михаил отрекся от престола. В акте отречения он заявил, что будущее монархии решит Учредительное собрание.

Сущность и особенности Февральской революции. Февральская революция продолжала и завершала дело предшествующей революции 1905–1907 гг. Но в ней появились новые черты.

Первый блок противоречий – необходимость преодолеть ставшее опасным отставание страны от передовых индустриально развитых стран.

Второй блок – внутренние противоречия между крестьянами и помещиками, рабочими и капиталистами, между городом и деревней, центром и окраинами, между разными народностями и конфессиями. Весь этот богатейший спектр интересов представляли разнообразные политические партии и общественные организации – от либерально-демократических до леворадикальных. На самом левом крыле находились большевики.

Третий блок противоречий – конъюнктурные, порожденные уже тяготами и бедами империалистической войны. Усиливающаяся экономическая разруха, угроза голода, усталость от войны, огромные жертвы, разочарование в целях войны стремительно приближали общество к взрыву, рождая протест в самых различных слоях.

Чем дальше от Февраля, тем яснее становилось, что революция не имеет четко выраженного социального характера. Она не попадала ни под одно из привычных названий (буржуазно-демократическая, национально-освободительная, религиозная и т. п.), включая в себе признаки многих.

Российский характер этой революции определялся специфическим набором причин и противоречий, ее породивших, менталитетом и типом поведения участников революции, их вождей. Здесь тесно переплелись антифеодальные и антикапиталистические интересы, общедемократические и узкоклассовые. В этом революционном процессе свое место могли найти и буржуазия, и средние, и угнетаемые (полупролетарские и пролетарские) силы. Разные отряды революции при разработке программ обновления общества опирались то на принципы общинности (крестьянство, эсеры), то на опыт передовой демократии и высшие формы капитализма на Западе (предпринимательские круги, кадеты), то на коммунистические утопии (отдельные отряды рабочих, социал-демократы). И все претендовали на руководство движением. Для такой революции, перегруженной внутренними фронтами борьбы, главной опасностью было перерождение, кровавый разлад между ее участниками.

Главa 4. Революция 1917 г

§ 1. Россия вступает в революцию

Падениe монархии. Последний день февраля 1917 г. стал для жителей российской столицы первым днем победы революции, днем восторгов, объятий, радостных слез. По Невскому проспекту ходили ликующие толпы народа, каждый обыватель считал своим долгом украсить грудь красным бантом. «Фараоны» А. Д. Протопопова, еще не осведомленные о победе народа, продолжали стрелять с чердаков и колоколен, но в более чем трехсотлетней истории правления династии Романовых была поставлена последняя точка. Вопреки сложившимся за долгие годы стереотипам, на самом деле царя никто не свергал: ни одна партия в России организационно и технически революцию не готовила. Она разразилась неожиданно и для властей, и для оппозиционных сил. Не столь далек от истины А. Ф. Керенский, утверждавший, что «монархия в России покончила самоубийством». Крах монархии явился результатом ее системного кризиса и составной частью кризиса и краха в условиях мировой войны империй старого типа. На рубеже веков российское самодержавие должно было сменить свои исторические формы, став конституционной монархией, или погибнуть. Уже революция 1905–1907 гг., явившаяся, по существу, реакцией российского общества на издержки догоняющей модернизации, обнажила целый пласт острейших противоречий, дестабилизирующих российское общество, сталкивающих интересы разных его слоев.

Революция заставила самодержавие внести некоторые коррективы в свою политику, однако исторические обстоятельства, в которых происходил процесс ломки старых институтов и ценностей и становления новых, были малоблагоприятными для власти.

Россия в позднеимперский период находилась в сложном переходном состоянии от традиционного общества к индустриальному. Несмотря на наличие передовых форм монополистического капитализма в ряде отраслей промышленности, финансах, банковском деле, а также высокие темпы развития промышленного сектора, экономика в целом оставалась аграрной, в ней преобладали неиндустриальные формы труда. В городе отсутствовал многочисленный слой собственников, в деревне не произошло еще глубокого расслоения крестьянства, среди господствующих классов отсутствовало единство. Интеллектуальная элита находилась в бескомпромиссном конфликте с самодержавием.

Ситуация осложнялась наличием огромной территории и слаборазвитой инфраструктурой. По многим показателям Россия отставала от индустриально развитых стран. Первая по территории и третья по населению страна находилась лишь на пятом месте в мире по промышленному развитию. Отечественное машиностроение занимало всего 7 % в общем объеме промышленного производства. Страна была вынуждена закупать за границей большое количество промышленного оборудования. Важнейшим симптомом опасного отставания явилось превращение страны в экспортера сырья и продовольствия. Почти 70 % доходов российского экспорта приходилось на продажу хлеба и продукции животноводства. Особенно серьезно Россия отставала от западных стран по производительности труда и уровню энерговооруженности. Активное, но не комплексное заимствование у Запада передовых форм организации производства, технических и технологических новинок усиливало весьма острые экономические и социальные противоречия, обнажая архаические стороны российских реалий (наличие общины, национального и социального гнета).

Наиболее острым для России оставался аграрный вопрос. Именно крестьянские выступления определяли характер и масштаб оппозиционных настроений в стране. Не менее напряженными были противоречия между городом и деревней, между различными конфессиями, между русскими и представителями других народов. Столь тесное переплетение всех групп противоречий перегружало российское общество оппозиционными настроениями и ожиданиями, разрушая равновесие социально-классовых сил, общественный консенсус, столь необходимый для эффективной модернизации.

Лишь ускорение политических и социально-экономических преобразований, прежде всего реформирование высшей законодательной и исполнительной власти, расширение прав и свобод личности, демократизация всех сторон общественной жизни давало Российской империи шанс стать равноправным членом группы великих стран, шанс для стабилизации внутреннего положения, а в конечном итоге – укрепления существовавшего политического режима.

В сложившихся условиях самодержавная власть имела крайне мало шансов безболезненно повернуть на путь буржуазно-демократического развития. Чтобы не допустить развала империи и гибели самодержавия, требовались политическая воля, осознание гибельности консервации старых отношений. Ни тем, ни другим самодержавие не располагало.

Стойкая неспособность власти своевременно решать назревшие проблемы неминуемо подталкивала российское общество к революции. Мировая война до предела напрягла силы государства и общества. По статистике Главного штаба, к 1 февраля 1917 г. армия потеряла убитыми, ранеными и пропавшими без вести около 6 млн солдат и свыше 63 тыс. офицеров. Дисциплина на фронте и в тылу все больше расшатывалась, сотни тысяч военных дезертировали из армии. Дефицит ресурсов и жесткая регламентация хозяйственной жизни способствовали росту коррупции и казнокрадства.

Каждый день войны сужал социальную базу самодержавия. Против Николая II на короткое время объединились самые разнородные силы, интересы которых зачастую были диаметрально противоположными.

С лета 1915 г. усилия многих думающих русских людей были направлены на то, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу, убедить верховную власть одуматься. Россия, истощенная кровопролитной войной, все быстрее катилась к пропасти. Патриотически настроенные политики мучительно искали выход, обсуждали различные, часто фантастические планы (согласно одному из них, летчик капитан Костенко предлагал врезаться на своем аэроплане в автомобиль самодержца).

Зимой 1915 г. в политических и военных кругах родилась идея заговора – дворцового переворота, однако среди заговорщиков не было единства. Часть заговорщиков во главе с начальником штаба Верховного главнокомандующего генералом М. В. Алексеевым делала ставку на устранение императрицы Александры Федоровны. План этот не удался, так как накануне его реализации Алексеев тяжело заболел. Другие рассчитывали на отречение самого Николая II и передачу власти при малолетнем императоре Алексее регенту – брату царя Михаилу. Однако и этому плану, несмотря на поддержку его вождями «Прогрессивного блока», больше всего опасавшимися стихийного социального взрыва, не суждено было сбыться. Дворцовый переворот был последней надеждой либералов и военных, стремившихся не допустить революции. Но на него никак не могли решиться вожди «Прогрессивного блока». А когда решились, было поздно.

Организация новой власти. В феврале 1917 г. Россия утрачивает традиционную легитимную власть, ее теряют царские институты власти. Россия, формально оставаясь монархией, фактически становится республикой.

Политические деятели, опасаясь возможного подавления восстания царем, только приглядывались к событиям. На третий день уличных демонстраций в Петрограде начался стихийный процесс самоорганизации новой революционной власти.

25 февраля по инициативе меньшевиков, действовавших заодно с Союзом петроградских рабочих кооперативов, было решено созвать Совет рабочих депутатов. Выборы на заводах должны были быть организованы рабочими кооперативами и кассами взаимопомощи. Уже вечером делегаты стали прибывать в Таврический дворец. Вечером 27 февраля, за несколько часов до того как Временный комитет Государственной думы решился взять власть в свои руки, в присутствии 125–150 делегатов был провозглашен Временный исполнительный комитет Петроградского совета рабочих депутатов.

Его полномочия были сомнительны, большинство присутствующих на первом заседании Совета смогли предъявить лишь «устные» мандаты, но благодаря поддержке делегатов от воинских частей Петросовет располагал реальной властью в городе. Большинство Совета составили умеренные социалисты-эсеры и меньшевики, большевики же не играли заметной роли.

Председателем исполкома Совета был избран руководитель меньшевистской фракции Думы Н. С. Чхеидзе, его заместителями – трудовик А. Ф. Керенский и меньшевик С. И. Скобелев. Всего в исполком вошли 15 человек. Все они мало знали друг друга. Их объединяло лишь общее желание защищать революцию. С первого часа своего существования Петроградский совет начал действовать как орган революционной власти. Во все районы города были направлены комиссары Совета для организации на местах новых органов власти. Население призывали «организовывать местные комитеты и взять в свои руки управление местными делами». Устанавливался контроль над распределением продуктов, финансовых средств, над железными дорогами, типографиями. Совет принял меры по предотвращению грабежей и поджогов.

Важнейшие вопросы революции ждали решения – Совету нужно было определить свое отношение к вопросу о власти и прежде всего взять под контроль революционную стихию, грозившую обернуться полной анархией. Опираясь на поддержку революционных сил, Совет мог провозгласить себя общероссийской властью, но «случайные вожди» исполнительного комитета Совета на полноту власти не претендовали. Считая свершившуюся в стране революцию буржуазной, они были готовы поддержать любое буржуазное правительство, сформированное Думой, если оно не будет нарушать прав и интересов трудящихся. Социалистические партии, фактически возглавившие революционный переворот, видели свою роль в активной оппозиции к правительству, критике его недостатков, защите интересов трудящихся. Реально претендовать на власть они считали возможным лишь «на следующей стадии» развития.

«Давление» на Временное правительство социалисты намеревались осуществлять через Советы, рассматриваемые как временные общественные организации (до принятия Конституции). Однако фактически и Петроградский совет, и местные Советы брали на себя важные государственные функции. Петросовет руководил рабочей милицией, контролировал экономическую жизнь, издавал свой ежедневный официальный орган – газету «Известия». В подчинении Советов находилась создававшаяся на фабриках и заводах рабочая милиция (Красная Гвардия). Такой мощный вооруженный тыл позволял Советам в диалоге с Временным правительством занимать твердую позицию.

Главной чертой советской системы была непосредственная опора на вооруженные силы. С февраля Советы по основным целям борьбы, настроениям прочно объединились с солдатскими массами.

Важнейшим актом Петроградского совета, имевшим весьма далеко идущие последствия для судеб революции, стал Приказ № 1 по гарнизону Петроградского военного округа о демократизации армии. В соответствии с приказом в воинских частях разрешалась политическая деятельность, солдаты получали гражданские права, командирам запрещалось обращаться к солдату на «ты». Приказ дал Петроградскому совету реальную военную власть. Большевики с успехом использовали его для разложения армии. Не случайно все военные специалисты русской армии осудили приказ как самый пагубный и развращающий армию документ.

2 марта в результате переговоров между представителями Петроградского совета и Временного комитета Думы было создано первое Временное правительство, ведущая роль в котором принадлежала кадетам.

Временное правительство. Первое официальное сообщение о создании Временного правительства появилось в утреннем выпуске газет 3 марта 1917 г. В отличие от исполнительного комитета Совета состав Временного правительства планировался заранее. Еще в 1915 г., на случай если царь согласится на «правительство, пользующееся доверием общественности», были составлены списки его возможных кандидатов. Их обсуждали на заседаниях бюро «Прогрессивного блока» – разного рода совещаниях, проводимых по инициативе тайного Верховного совета народов России. В свете этого знаменитый ответ П. Н. Милюкова на «ядовитые» вопросы из толпы «А кто вас избрал?», сказавшего, что их «выбрала русская революция», с гораздо большим основанием мог быть отнесен к руководству Петросоветом, нежели к составу Временного правительства.

Лидеров Думы заставил приступить к созданию правительства паралич государственной машины. Сначала 27 февраля возник Временный комитет членов Государственной думы во главе с ее председателем М. В. Родзянко, который объявил себя носителем верховной власти в стране. В состав комитета вошли представители всех партий, заседавших в Думе, кроме крайне правых. В день отречения царя от престола был обнародован согласованный с Петросоветом состав нового кабинета. Представители «Прогрессивного блока», почувствовав, что подготовленный два года назад состав уже не соответствует новому раскладу политических сил, пригласили в правительство председателя Петроградского исполкома Н. С. Чхеидзе, но тот отказался, так как, исходя из представлений о неизбежности «буржуазного периода революции», Совет постановил своих представителей в состав «буржуазного» правительства не пускать, оставив за собой полную свободу как в поддержке, так и в противодействии ему. Это постановление, однако, не остановило А. Ф. Керенского, решившего не «подчиняться случайному решению случайных людей» и «под свою личную ответственность» войти в правительство в качестве министра юстиции. Поведение Керенского определялось в тот момент ощущением, что «это его революция и он станет ее выразителем».

В силу новых обстоятельств вместо М. В. Родзянко главой Временного правительства стал и известный земский деятель князь Г. Е. Львов. Либеральная печать отзывалась о нем как о «человеке способном и честном». Именно благодаря последнему соображению новый премьер-министр одновременно был назначен и министром внутренних дел. Еще одним преимуществом Львова перед Родзянко было его активное участие в заговорщической деятельности в канун революции. Немалую роль в назначении первого премьер-министра сыграла поддержка кандидатуры Львова П. Н. Милюковым, получившем в правительстве пост министра иностранных дел. Лидер кадетов, считая нового премьер-министра «шляпой», надеялся сам направлять политику правительства. Среди одиннадцати членов Временного правительства были миллионеры, крупные помещики, что с самого начала дало пищу для критики его социалистической прессой.

По настоянию представителей Петросовета, опасавшихся возможности реставрации монархии, новое правительство приняло обязательство не предрешать форм государственного устройства до созыва Учредительного собрания.

Первые шаги новой власти. Новая российская власть рождалась в противоречивой, накаленной атмосфере всеобщего хаоса, вызванного тремя годами тяжелейшей войны и революцией. Разрушительные инстинкты, чувство мести и ненависти грозили стране жесточайшей гражданской войной и окончательным распадом. По ощущению А. Ф. Керенского, «Россия перестала на фабриках работать, на фронте сражаться. Население утратило способность повиноваться. Начальство приказывать и командовать». На фронте началась стихийная демобилизация, в городах вершились самосуды, грабежи, в деревнях крестьяне пытались самочинно разрешить земельный вопрос.

Недостаточная легитимность первого состава нового правительства требовала от него быстрых и эффективных действий, способных укрепить его авторитет, объединить российское общество. В первые недели после свержения царизма это отчасти удалось. Символом примирения стала всеобщая политическая амнистия. Она вернула в страну всех политических эмигрантов. Одним из первых декретов правительство отменило в России смертную казнь. В Декларации Временного правительства, обнародованной 3 марта, содержалась целая программа из восьми пунктов «прочного устройства исполнительной власти», включающая установление свободы слова, печати, союзов, собраний и стачек; отмену всех сословных, вероисповедальных и национальных ограничений; немедленную подготовку к созыву на началах всеобщего, равного, прямого тайного голосования Учредительного собрания; замену полиции народной милицией и выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления; выборы в органы местного самоуправления.

По соглашению с Петроградским советом была проведена радикальная демократизация армии. Во всех подразделениях – от роты до армии – создавались выборные солдатские комитеты, без участия которых не принимались никакие серьезные решения – от стратегических операций до солдатского довольствия. Очень большой властью обладали комитеты на флоте. На Балтике фактически неограниченно правил Центральный комитет Балтийского флота (Центробалт) во главе с матросом П. Е. Дыбенко.

Новая власть ликвидировала Особое присутствие правительствующего Сената, корпус жандармов, министерство императорского двора и канцелярию императора. При министерстве юстиции была учреждена Чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных действий бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц. В соответствии с Декларацией, опубликованной 6 марта, правительство отменило старую систему сословных и национальных ограничений, восстановило автономию Финляндии.

Первые шаги Временного правительства, отразившие интересы абсолютного большинства населения страны, были поддержаны повсеместно. Фактически ни одна политическая сила, включая большевиков, не выступила против него.

Превращение России в самую свободную из воюющих стран вызвало в стране эйфорию. Тысячи энтузиастов-добровольцев развернули работу по созданию новых органов власти. В деревнях, уездных городах создавались всевозможные комитеты, советы, которые пытались разнообразными способами восстановить разрушенный порядок. Отмена цензуры в стране привела к массовому выпуску газет, брошюр, листовок, отражавших самые разнообразные оттенки политической мысли. В адрес правительственных органов потоком шли различные резолюции, петиции, обращения и послания, отражавшие революционный порыв масс. Ожидание коренных перемен на время укрепило патриотические настроения в народе.

Демонстрируя готовность установить демократический строй, новое правительство создало несколько специальных комиссий для разработки разных пунктов своей программы. Под руководством П. Н. Милюкова была выработана программа, важнейшими элементами которой стали парламентская республика с разделением властей, правовое государство и гражданское общество, рыночная экономика.

Демократизация управления. Временное правительство, понимая несовместимость войны и революции, надеялось прежде всего довести до победного конца войну и лишь затем взяться за глубокие реформы. По этой причине могли быть претворены в жизнь лишь те преобразования, которые не снижали обороноспособность страны и укрепляли авторитет власти. В силу этого творцы послефевральских преобразований не планировали коренных изменений в организации власти на местах. Пока центральная власть выжидала, в провинции смещались губернаторы, градоначальники, распускались карательные органы (полиция, жандармерия). Повсеместно создавались комитеты общественного спасения (или комитеты общественных организаций). Расширялись полномочия земств, городского самоуправления.

Общественные исполнительные комитеты (в разных губерниях они назывались по-разному: чрезвычайные, общественной безопасности, народной власти) брали на себя функцию координации действий органов самоуправления, партий, союзов и объединений по изменению политического строя. Создание таких комитетов было обусловлено отсутствием в губерниях до революции представительных органов государственной власти. Более того, легкость, с которой пала монархия, свидетельствовала о глубоком кризисе не только самодержавного строя, но и российской государственности вообще.

В организации власти на местах приняли участие разнородные по социальному составу и политической ориентации силы: политические партии, органы самоуправления, корпоративные, профессиональные организации. О своем праве на автономное управление заявило казачество всех войск – Кубанского, Терского, Уральского, Оренбургского и др.

В марте 1917 г. на Украине была создана Центральная рада как фактически независимый от Временного правительства орган республиканской власти. Следом возникли республиканские министерства («секретариаты»), была принята Конституция («универсал»).

Рада возглавила движение украинского народа за самоопределение в форме автономии, с перспективой на отделение и создание самостоятельного государства. Волна образования аналогичных местных учреждений, призванных отразить и защитить национальные интересы многочисленных народов, населявших Россию, катилась по всей стране. Имперская система рушилась, на ее обломках возникала национальная.

В российской провинции фактически не сложилось характерное для Петрограда двоевластие. На местах имело место и одновластие, и многовластие. Единовластие в большинстве губернских городов достигалось по-разному, в зависимости от конкретной расстановки социально-политических сил. Так, в Саратове сначала образовался Совет рабочих депутатов, который инициировал и ускорил формирование общественного городского исполнительного комитета, войдя с ним в сотрудничество. В Самаре наиболее оперативными оказались либеральные общественные силы, образовавшие Комитет общественной безопасности, постоянно расширявшие свой состав прежде всего за счет рабочих и солдатских депутатов; Совет рабочих депутатов тесно сотрудничал с Комитетом, что позволило последнему объявить себя Комитетом народной власти. В ряде мест либеральные силы были слабы и безвольны. Они ждали указаний сверху и отважились создать общественные структуры для формирования новой власти только после указаний из центра.

Не захотев делиться властью со стихийно возникшими общественными комитетами на местах и противопоставив им институт комиссаров, назначаемых сверху, Временное правительство упустило реальную возможность управлять через комитеты всеми общественными организациями, включая Советы. Всячески ограничивая их возможности, центральная власть с самого начала утратила контроль за развитием революционного процесса в стране. К 5 марта, когда Временное правительство приняло первое постановление по местному управлению, общественные комитеты в ряде губернских городов уже успели назначить своих комиссаров. Институт губернских и уездных комиссаров, введенный временно для исполнения административных функций власти на местах, оказался неспособным противостоять революционной смуте. С функцией государственного и муниципального управления также не могли справиться ни Советы, ни общественные комитеты, созданные в ходе революции. Они являлись представительными органами и были способны выражать общественное мнение, но не осуществлять управление. Используя кадры земского самоуправления при организации новой власти в стране, правительство сразу же столкнулось с проблемой отторжения их большинством общественных сил на местах. Главная ошибка Временного правительства заключалась в том, что земские служащие вовсе не ассоциировались в народном сознании с фигурами председателей губернских и уездных земских управ, назначенных комиссарами Временного правительства на местах. В связи с этим с самого начала революции возникли трения между центром и провинцией.

Лишь к середине марта Временное правительство обратило внимание на разнобой в строительстве новой власти и выпустило постановление о полном уничтожении института земских начальников.

Временное правительство также вынуждено было смириться с существованием независимых сельских исполнительных комитетов. Интересы крестьян изначально не совпали с политикой власти по аграрному вопросу (в марте 1917 г. была введена хлебная монополия. Весь хлеб у крестьян был взят на учет продовольственными органами, но крестьяне скрывали свои запасы, ожидая роста цен). Средств государственного казначейства не хватало даже на финансовую поддержку губернских комитетов. Поэтому содержание не только сельских, но и волостных комитетов осуществлялось за счет системы самообложения. Тем самым с момента своего образования сельские и волостные комитеты в условиях финансовой независимости от власти реально претендовали на свободу действий. Естественно, они ориентировались на те общественно-политические силы, которые заявляли о поддержке крестьянских требований в революции. Таким образом, Временному правительству не удалось сформировать четкую вертикаль власти, центральная власть не пользовалась авторитетом и не опиралась на надежные властные структуры на местах. Поэтому низовые органы власти проводили не правительственную, а крестьянскую политику.

§ 2. Обострение политической борьбы

Перспективы революции. Февраль открыл перед страной несколько возможных путей развития, включая либерально-реформистский и пролетарско-революционный. Их выбор в условиях политической свободы зависел от предпочтений большинства российского населения и в конечном итоге определялся реальным уровнем его политической культуры, менталитетом народа. Весной 1917 г. как западный буржуазно-демократический путь, так и марксистский социализм не могли быть осознанным выбором масс «снизу».

В сознании большей части населения страны господствовали общинные ценности, вследствие чего партию кадетов и других сторонников западного пути развития для России поддерживало не более 20 % населения. На осенних выборах в городские думы по 50 губернским городам страны за кадетов проголосовало чуть более 12 % избирателей. На выборах в Учредительное собрание кадеты вместе с союзниками получили 17 % голосов. Таким образом, в условиях политической нестабильности либерально-реформистская альтернатива с самого начала была малоперспективной, как не имеющая глубоких корней в духовной жизни русского народа. Предложенная «сверху» Временным правительством, прогрессивная по сути программа обновления страны на принципах демократии, частной собственности, целостности страны могла быть реализована лишь при условии сохранения и укрепления гражданского согласия, сильной государственной власти.

Сложившееся двоевластие вынуждало Временное правительство постоянно оглядываться на Советы. Более того, потенциально каждая из новых российских властей несла в себе альтернативный выход из тупика. Временное правительство выступало за эволюционный способ разрешения накопившихся противоречий, через проводимые сверху реформы, Советы – за революционный, через кардинальное обновление власти. Такая политическая система не могла быть устойчивой. С момента своего рождения она несла в себе возможность кризиса, перерастания власти в анархическое безвластие. Главное же – либеральные ценности, довлевшие над сознанием и министров-капиталистов, и министров-социалистов, исключали саму возможность широкого применения насилия для стабилизации ситуации в стране. Сделав ставку на легитимное оформление новой власти через Учредительное собрание, либеральное, а затем умеренно-социалистическое большинство Временного правительства отказалось от решения таких жизненно важных вопросов, как земельный, вывод страны из военного тупика и самоопределение народов, населявших страну. В свою очередь, выборы в Учредительное собрание сознательно затягивались. Правительство, не имея воли заявить, что созыв Учредительного собрания возможен лишь по окончании войны, избрало тактику проволочек.

Откладывая реформы, правящий блок, несмотря на целый ряд благоприятных обстоятельств (отсутствие какого-либо серьезно организованного сопротивления, одинаковое понимание основными политическими силами характера свершившейся революции и ее главных задач, активная поддержка революции союзниками), разрушал свою социальную базу, открывал дорогу революционно-пролетарскому варианту развития событий.

Продолжающаяся война и развал экономики способствовали радикализации широких слоев населения. Рабочие, фактически ничего не получив от новой власти, кроме свободы на бумаге, вновь приняли активное участие в забастовочном движении. С каждым месяцем нарастало стихийное крестьянское движение. Временное правительство решилось лишь на конфискацию земель, лесов, озер, принадлежавших царю и царской семье. Главный земельный комитет неспешно разрабатывал принципы будущей аграрной реформы. Лишь к осени планировалось завершить разработку закона о земле, передать его на утверждение Учредительного собрания. Попытки крестьян самолично захватить брошенные помещичьи земли оценивались министром земледелия как «самоуправство». Число крестьянских выступлений с марта по апрель возросло с 257 до 3321 в июле и августе (в 12,9 раза). С осени 1917 г. крестьянские выступления стали все чаще принимать вооруженный характер.

На местах росла волна национализма и шовинизма.

Поляризация политических сил. Весной 1917 г. в условиях углубляющегося кризиса происходит быстрая поляризация общества. Открывшаяся впервые в российской истории возможность для политических партий и их лидеров легального прихода к власти обострила политическое соперничество между партиями. В первые месяцы после падения монархии более 50 политических партий развернули активную работу по привлечению масс на свою сторону. В это время необходимость общественного согласия для спасения страны осознавалась немногими политиками, в числе которых был и А. Ф. Керенский. Интеллектуальная элита раскололась по политическим предпочтениям.

После ухода с политической арены черносотенцев и других экстремистских организаций лишь четыре политические партии (кадеты, большевики, эсеры и меньшевики) могли реально участвовать во власти, реально влиять на выбор того или иного варианта общественного развития.

После февраля партия народной свободы (кадеты), сыгравшая ключевую роль в формировании первого состава Временного правительства, превратилась из оппозиционной в правящую партию. Ее лидеры вошли в состав правительства, а ЦК партии оказывал серьезное воздействие на политику правительства. С весны численность партии кадетов начала стремительно расти и достигла 70 тыс. Ряды партии пополнялись за счет членов бывших монархических партий. Членами кадетской партии считали себя выдающиеся представители русской интеллигенции – Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, П. Б. Струве, М. И. Туган-Барановский. Однако позиции партии народной свободы оставались чрезвычайно слабыми среди крестьян и в армии. В первые дни революции лидеры кадетской партии вынуждены были пойти на определенное изменение стратегических и тактических установок. На VII съезде партии (март 1917 г.) из ее программы было исключено требование конституционной монархии, но коренного пересмотра партийной доктрины не произошло. По-прежнему центральное место в программе партии занимали идеи европеизации России путем создания сильной государственной власти. Политический курс предусматривал установление единовластия Временного правительства, продолжение войны до победного конца. Отметив в резолюции необходимость социальных реформ, съезд тем не менее высказался против их проведения до созыва Учредительного собрания. В связи с продолжающейся войной кадеты сняли требования о 8-часовом рабочем дне, установлении рабочего контроля. Все это мешало им обрести массовую социальную поддержку. Правда, они стремились овладеть положением и в период от февраля до октября провели четыре съезда – больше, чем любая другая российская партия. Пытались кадеты укрепить влияние и в студенческой среде, и среди «крепких» сельских хозяев. Уже с мая 1917 г. их тактика правеет, давая тем самым повод социалистическим партиям представить кадетскую партию в общественном мнении как главное препятствие на пути реформ. В условиях острого социального противостояния курс кадетов на достижение общественного согласия рассматривался радикалами как предательство интересов революции и не был востребован. Не последнюю роль в этом, безусловно, сыграло и отсутствие у партии ясной программы вывода страны из кризиса, колебания и неуверенность в своих силах партийных лидеров – П. Н. Милюкова, М. М. Винавера, В. Д. Набокова. По существу, кадеты проиграли свою партию за влияние на массы с самого начала, поспешив отказаться от монархической формы правления как исторически сложившейся реалии, которая могла бы удержать общество от революционного романтизма и экстремизма.

С начала весны 1917 г. происходит быстрый рост популярности социалистических сил. За считанные недели после выхода из подполья левые партии превращаются в крупные общественные объединения. Важным фактором, способствовавшим росту их популярности, стало широкое распространение в общественном сознании послефевральской России социалистических идей.

Очевидный кризис западной цивилизации и отсутствие в стране глубоких традиций частной собственности сделали весной 1917 г. социалистические идеи особенно привлекательными в среде интеллигенции, рассматривающей их реализацию как возможную альтернативу западному варианту развития. Для просвещенной части населения России социализм означал рациональный способ преодоления отсталости страны, новой модернизации, но без тех крайностей, которыми сопровождалась самодержавная модернизация.

Большинство российских обывателей, в силу укорененности в их сознании норм общинной демократии, воспринимали социализм «как нечто гуманное, хорошее... безобидно мессианское... не отдавая отчета, к чему последний обязывал», воспринимая идеи социального равенства и отмены частной собственности как естественные.

После февраля 1917 г. наибольшую поддержку в массах имели эсеры, исповедовавшие крестьянский социализм. Выйдя из подполья, лидеры партии умело использовали популярные среди крестьянства идеи уравнительного землепользования («социализации земли») для вербовки новых членов партии. Популистские обещания дать каждому крестьянину по 30 десятин земли вкупе с социал-патриотизмом и оборончеством привлекли в ряды социалистов-революционеров тысячи людей. Весной эсеровская партия насчитывала от 400 до 700 тыс. человек. К лету 1917 г. ее состав вырос до 800 тыс. человек. Кроме крестьянства в ряды партии влились тысячи интеллигентов, мелких служащих, офицеров. Значительные партийные организации эсеров возникли на заводах: на Сергиевском заводе в Самарской губернии насчитывалось около тысячи членов, в Петрограде на Обуховском заводе – пятьсот. Представители эсеров оказались в большинстве во многих провинциальных Советах и солдатских комитетах. В отличие от других социалистических партий, социалисты-революционеры были против захвата власти революционной демократией. В России, по мнению эсеровских лидеров, еще не созрели условия для социалистической революции, «социализм... еще слишком молод и обязательно с треском провалится, если сам попытается встать у государственного руля». И В. М. Чернов и Н. Д. Авксентьев считали, что до самоорганизации демократии она не может гарантировать страну от контрреволюции, в силу чего «во время войны необходим священный союз всех партий путем взаимных уступок». Оценивая февральские события как буржуазную революцию, эсеровские вожди видели спасение России в сотрудничестве с несоциалистическими элементами, в поддержке Временного правительства, «поскольку оно будет выполнять объявленную им политическую программу» и подготовку Учредительного собрания.

Меньшевики накануне падения самодержавной власти фактически не имели единой партийной организации, но благодаря популярности ее лидеров, работавших в больничных кассах, кооперативах, «рабочих группах» военно-промышленных комитетов, сумели занять лидирующее положение в большинстве центральных и местных Советов.

С конца февраля и до начала сентября председателем Петроградского совета являлся меньшевик Н. С. Чхеидзе, а из семи членов Президиума четверо также представляли меньшевистскую партию, что определенным образом сказалось на политической линии Петросовета. В мае 1917 г. партия меньшевиков – РСДРП (объединенная) – насчитывала около 45 тыс. человек, в конце лета – уже 200 тыс.

Меньшевики рассматривали Февральскую революцию 1917 г. как общенациональную, общеклассовую, поэтому их главной политической линией становится создание власти, опирающейся на коалицию сил, не заинтересованных в реставрации монархии. Отсюда и стремление к массовости социал-демократического движения, его альянсы с профсоюзами, кооперативами, другими добровольными объединениями.

В отличие от большевиков, выдвигавших на первый план фактор классовой борьбы, меньшевики выступали за гражданский мир в обществе, занимали оборонческую позицию в вопросе об отношении к войне. В Советах меньшевики видели не органы власти, а «центры сплочения и политического воспитания трудящихся классов для обеспечения влияния этих классов на ход революции».

В условиях ориентации российского социума на силовое решение конфликтов такая позиция меньшевиков не могла получить достаточного числа сторонников. Осенью численность партии начала сокращаться, соответственно падало ее влияние.

Партия большевиков – РСДРП(б), выйдя из подполья, насчитывала в своих рядах максимум 24 тыс. членов. В этот период их позиция по большинству основных вопросов, касающихся перспектив революции, не отличалась от позиции меньшевиков и эсеров. Не случайно Русское бюро ЦК РСДРП было готово к объединению с меньшевиками.

Объединительным тенденциям был положен конец с возвращением в Петроград из эмиграции лидера партии большевиков В. И. Ленина. Для большинства руководства партии его приезд в ночь с 3 на 4 апреля был полной неожиданностью. «Остроумная идея проезда через Германию в запломбированном вагоне» как-то не приходила в головы российских соратников Ленина, но нашла поддержку у германского правительства. Немцы надеялись, что захват большевиками власти вызовет в России хаос. Германский посол в Копенгагене Брокдорф-Ранцау рекомендовал своему правительству: чтобы победить в войне, надо «сделать все возможное для интенсификации разногласий между умеренной и экстремистской партиями в России, потому что это в высшей степени соответствует нашим интересам, чтобы последние возобладали, поскольку в этом случае крах будет тогда неизбежен и примет размеры, которые прервут само существование Российской империи...». Безусловно, Ленин не был германским агентом. Революционная цель делала для него нравственными все без исключения средства. Ленин для своих целей воспользовался помощью германского правительства, как и германские власти воспользовались им для своих целей. Один из встречающих, командир флотского экипажа прапорщик Максимов даже выразил надежду, что «тов. Ленин войдет в состав Временного правительства». Столь же наивен был председатель Петроградского совета Чхеидзе, заявивший, что приезд Ленина послужит сплочению рядов всей демократии в защиту «нашей революции». В первых же выступлениях Ленин развеял подобные иллюзии. Признав, что «Россия сейчас самая свободная страна в мире из всех воюющих стран», а также что ее новый социальный строй характеризуется «отсутствием насилия над массами», Ленин тем не менее высказался за установление в России диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства. До его возвращения в Россию многие российские большевики не допускали мысли о возможности устранения Временного правительства и передачи власти Советам, о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую, считая социалистическое переустройство жизни делом отдаленного будущего. На этой посылке строилась тактика совместных действий большевиков и других советских партий. Ленин в тезисах доклада «О задачах пролетариата в данной революции» (Апрельские тезисы) выдвинул принципиально новую программу. Исходя из возможности победы социалистической революции в одной отдельно взятой стране, он первым заявил о завершении этапа буржуазно-демократической революции и переходе к этапу социалистической революции. Предлагая вместо единства социалистических сил в революции проведение особой линии, ориентированной лишь на беднейшие слои города и деревни, Ленин делал упор на форсированное вызревание революционной ситуации через активизацию пропагандистской деятельности партии.

Привлекательность ленинской программы заключалась в ее простоте, в ориентации на ожидания и устремления народных масс. В тезисах содержались требования перехода власти Советам, национализации земли, введения выборности чиновников, немедленного заключения мира. Большевистский вождь в полной мере учел своеобразие политической обстановки, заключавшееся не столько в двоевластии, сколько в неготовности партий, поддерживающих Временное правительство, немедленно покончить с войной. В конце жизни Ленин еще раз подчеркнет значимость этого тезиса: «В 1917 году в чем был весь гвоздь? В выходе из войны... и это покрывало все».

В ходе дискуссии на партийной конференции 24–29 апреля Н. И. Бухарин, Г. Е. Зиновьев, Л. В. Каменев и другие видные большевики подвергли Апрельские тезисы резкой критике, считая, что в мелкобуржуазной стране нет объективных условий для победы социалистической революции, которую народные массы просто не поддержат. Еще более резко в статье «О тезисах Ленина и о том, почему бред бывает подчас интересен» высказался лидер меньшевиков Г. В. Плеханов, считавший, что в России никакой иной, кроме буржуазно-демократической, революции быть не может. Плеханов прямо охарактеризовал Апрельские тезисы как «безумную и крайне вредную попытку посеять анархическую смуту на Русской земле».

В конечном итоге Ленину удалось убедить большевиков взять курс на подготовку социалистической революции, однако его идея о Республике Советов была отклонена. Многие делегаты Апрельской конференции, признавая роль Советов как центров революционных сил, рассматривали их в качестве временных организаций, предназначенных для захвата власти и созыва Учредительного собрания.

Уже в июне 1917 г. на I Всероссийском съезде Советов, после того как все социалистические партии решительно отклонили предложение о возможности взятия ими власти в свои руки, большевики публично заявили о своей претензии на государственную власть. К этому времени в рядах большевистской партии насчитывалось 240 тыс. членов. Большевики обрели массовую поддержку и стремительно набирали политический вес.

§ 3. Пролог Гражданской войны

Первый правительственный кризис. Все восемь месяцев существования Временного правительства власть в России находилась в «расплавленном» состоянии. За это время в стране сменилось четыре правительства – и лишь первые два были у власти по 2 месяца. Доверие народа было единственной силой, на которой после падения самодержавия могло держаться любое революционное правительство.

Временное правительство первого состава просуществовало до мая 1917 г. Непосредственным поводом смены правительства послужило нарастание кризиса в стране. Общественный подъем прошел, и ситуация в стране резко изменилась. Разногласия между членами Временного правительства и постоянная оглядка на свою временность не позволяли ему проводить последовательный и осмысленный экономический курс. Тем не менее правительство пыталось играть роль посредника между трудом и капиталом. С марта по июнь 1917 г. заработная плата рабочих выросла на 50 %. В марте была введена хлебная монополия. Весь хлеб у крестьян был взят на учет продовольственными органами, но крестьяне скрывали его, ожидая роста цен в конце года. Остановка многих фабрик и заводов, рост безработицы, сбои на транспорте, активизация спекуляции являлись свидетельством того, что экономика страны катится к катастрофе. Временное правительство не решилось сразу удовлетворить самое серьезное требование рабочих – установить 8-часовой рабочий день. Первый военный и морской министр Временного правительства А. И. Гучков пытался вернуть доверие к командному составу широкими реформами, для чего в целях «демократизации» армии и флота были созданы специальные комиссии. Министр и его представители в комиссиях шли на всевозможные уступки, но каждая новая уступка вызывала новые требования. В результате, не добившись доверия солдат и матросов, Гучков утратил доверие командного состава. Уже с апреля вопрос о доверии правительству концентрируется вокруг одного-единственного вопроса – о мире. «Самая глубокая и самая простая правда о 1917 годе, – напишет спустя годы Г. П. Федотов, – состоит в том, что народные массы не пожелали продолжать непонятную и ненавистную войну. Лозунг „Долой войну!“ все время был самым популярным, самым массовым, хотя и долго заглушался другими на него наброшенными благородными словами».

Переутомленная трехлетней войной русская армия слышать не хотела ни о каких завоеваниях, ни о каких Константинополях. Члены первого кабинета министров были едины в доведения войны «до победного конца», но расходились в вопросе о ее целях. С точки зрения большинства, вступление 6 апреля 1917 г. США в войну на стороне Антанты облегчало стратегическую задачу России и было ей под силу: нужно было только задержать на русском фронте германские войска до появления американских войск на Западном фронте (фактически экспедиционный корпус под командованием генерала Джона Першинга появился в Европе уже 14 июня 1917 г.). П. Н. Милюков, заняв пост министра иностранных дел, проводил в основных чертах ту же внешнюю политику, которой придерживался при старом режиме его предшественник П. Н. Сазонов. В согласованной с Советом Декларации о целях войны, опубликованной 27 марта, речь шла о том, что «цель свободной России в войне – не господство над другими народами... не насильственный захват чужих территорий, но утверждение прочного мира». П. Н. Милюков не разделял стремления большинства в правительстве не накалять страсти вокруг вопроса о целях войны. Поскольку новые цели войны грозили свести на нет все плоды будущей победы, он, вопреки решению правительства, продолжал в своих публичных выступлениях и статьях говорить о неизменности внешней политики России. Такие заявления министра не могли не вызвать в левых кругах раздражения и обвинений в адрес Временного правительства в неискренности и двойной игре.

18 апреля П. Н. Милюков направил союзникам ноту, в которой вновь подтвердил ранее признанные цели войны и верность союзническим обязательствам. После публикации в прессе нота Милюкова вызвала бурю протеста на промышленных предприятиях, в казармах. Народ вышел на улицы с требованием отставки Временного правительства, передачи власти Советам. Одновременно по призыву ЦК партии кадетов на улицу вышли сторонники Временного правительства и продолжения войны. Те и другие горели желанием утвердить свою точку зрения. 21 апреля в ряде мест произошли вооруженные столкновения. Глубокий внутренний раскол революционных сил по вопросу войны был налицо. Лишь после постановления Петроградского совета о запрещении на два дня уличных шествий кризис был направлен в русло переговоров, итогом которых стало формирование 6 мая коалиционного правительства. Министры П. Н. Милюков и А. И. Гучков ушли в отставку. В новом правительстве были представлены все политические течения, кроме крайне правых и большевиков. Помимо А. Ф. Керенского в коалиционное правительство вошли еще пять министров-социалистов, десять министров представляли буржуазные партии.

Коалиционное правительство объявило о своем стремлении добиваться скорейшего заключения мира без аннексий и контрибуций, установления контроля над производством, укрепления органов власти, ускорения созыва Учредительного собрания. На короткое время дезертирство на фронте было остановлено, прекратилась анархия на заводах. Однако социалисты, объединившись в правительстве с кадетами, не спешили выполнять свои обещания. В силу непрочности коалиции все их обещания остались на бумаге. Правительство фактически не располагало никакой свободой действий. Признавая себя носителем народной воли, оно могло рассчитывать лишь на добровольное повиновение свободных граждан.

Прямым следствием апрельского правительственного кризиса стал перелом в общественном настроении. Потерпевшие поражение кадеты на заседании ЦК партии принимают решение «больше не связывать себя с революцией» и «готовить силы для борьбы с ней».

Кризис власти усилил леворадикальные настроения в массах. Все большее влияние в фабзавкомах, профсоюзах, Советах стали приобретать большевики. Они развернули активную работу среди солдат, беднейшего крестьянства, студенчества. Сеть большевистских организаций охватывала все новые и новые районы. Другим важнейшим следствием кризиса власти стал рост авторитета В. И. Ленина. В среде самих большевиков все большую поддержку получает его идея превратить «классовую борьбу пролетариата против буржуазии» в «гражданскую войну между враждебными классами», что едва ли было возможно в условиях стабильного развития страны.

Первая проба сил. К началу лета 1917 г. большевики развивают идею вооруженных методов борьбы за власть. Ленин призывает большевиков готовиться к боевым столкновениям с буржуазией, завоевывать на сторону большевиков солдат, вооружаться, обучать рабочих владению оружием. Как заявил он в начале июня на заседании ЦК РСДРП(б), мирные манифестации – это дело прошлого.

Коалиционное правительство, уверенное в правильности своей линии на консолидацию общества, не предпринимало никаких реальных действий для противостояния леворадикальным силам. Слова Ленина, произнесенные на начавшемся 3 июня I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, о том, что большевики в любую минуту готовы взять власть, не были приняты всерьез. В то время как эсеро-меньшевистское большинство съезда демонстрировало показное единодушие и принимало резолюции в поддержку Временного правительства, большевики назначили на 10 июня демонстрацию солдат и рабочих с требованием перехода власти к Советам. Съезд запретил ее проведение, назначив новую демонстрацию под лозунгами доверия Временному правительству. Полумиллионная демонстрация и митинг на Марсовом поле в Петрограде, состоявшиеся 18 июня, прошли в основном под лозунгами большевиков. Увеличивающийся разрыв между правительством и массами подтвердили демонстрации и в других городах (Москве, Киеве, Риге, Иваново-Вознесенске и др.). Вхождение социалистов в правительство при сохранении прежнего курса обернулось потерей авторитета самих умеренных социалистов и Советов в целом. На проходившей 16–23 июня в Петрограде Всероссийской конференции военных организаций большевиков некоторые ее участники уже требовали немедленной подготовки вооруженного восстания.

Провал летнего наступления на фронте. 19 июня 1917 г. верное союзническим обязательствам правительство предприняло наступление на Юго-Западном фронте, первое после свержения самодержавия. Вскоре оно было поддержано отдельными частями Северного, Западного и Румынского фронтов. Принимая решение о наступлении, Временное правительство преследовало несколько целей и прежде всего рассчитывало ослабить революционное движение и укрепить свои позиции. Во главе Ставки был поставлен талантливый генерал русской армии А. А. Брусилов. Однако наступление вскоре захлебнулось. Сказались нехватка артиллерии и снарядов, а также растущее нежелание солдат воевать. За десять дней наступления русская армия только на Юго-Западном фронте потеряла около 60 тыс. убитыми и ранеными. 8-я армия под командованием генерала Л. Г. Корнилова смогла продвинуться на 30 км вглубь обороны противника, заняв Калуш и Галич. В ответ на наступление русских войск германские войска совместно с союзниками 6 июля перешли в контрнаступление в Галиции. В результате русские войска отступили почти до старой русско-австрийской границы, оставив на юге Галицию, а на севере – Прибалтику, включая Ригу.

Провал летнего наступления имел для России далеко идущие последствия. Потерпела поражение вся военная доктрина Временного правительства. Русская армия теряла боеспособность. Судьба Первой мировой войны определялась фактически без участия России. Поражение на германском фронте нанесло удар и по патриотическим чувствам россиян. Леворадикальная часть общества во главе с большевиками использовала военное поражение для подрыва доверия к Временному правительству и захвата власти.

Июльская «репетиция». 3–4 июля 1917 г. большевики предприняли первую серьезную попытку покончить с властью коалиционного правительства, «навязать с оружием в руках свои лозунги Советам».

Новый политический кризис начался с отставки 2 июля с министерских постов кадетов, не согласных с намерением министров-социалистов признать до Учредительного собрания автономию Украины. Драматизма ситуации придало стихийное выступление солдат 1-го пулеметного полка, которых (незадолго до своего закрытия, 24 июня) съезд Советов призвал к отправке на фронт. Уже вечером 2 июля в Петрограде начались многотысячные митинги. Восставшие пулеметчики послали своих делегатов в другие части с предложением выступить против Временного правительства. Солдаты столичного гарнизона, еще в марте «гарантированные» от участия в военных действиях, охотно откликнулись на предложение «поддержать своих товарищей». Прибытие 4 июля в Петроград вооруженных кронштадтских моряков, вызванных большевиками, обострило и накалило и без того сложную и запутанную ситуацию в столице. Движение митингующих постепенно разрасталось.

Стихийные манифестации вооруженных солдат и матросов застали руководство большевиков врасплох. Значительная часть их, особенно членов «военки» и районных большевистских комитетов, была склонна идти до конца. А. В. Луначарский, обращаясь к кронштадтцам с балкона особняка Кшесинской, призывал не останавливаться «ни перед какими средствами, чтобы заставить имущие классы подчиниться воле демократии». Другая часть, в их числе и Ленин, колебалась: «...сейчас брать власть нельзя, сейчас не выйдет, потому что фронтовики не все еще наши...» Тем не менее большевики поддержали выступление, желая якобы придать ему мирный, организованный характер. Фактически, по выражению меньшевика Б. О. Богданова, большевики дали «идеологию движению», которое до этого еще можно было отнести «к бунтарству, к вспышкопускательству примитивных легкомысленных людей».

Российское общество оказалось на грани гражданской войны. По свидетельству Ф. А. Степуна, в июльские дни 1917 г. «в разъяренное красное море с разных сторон вливались черносотенные струи... в столице шел откровенный грабеж». Под воздействием пропаганды большевиков и анархистов ворвавшиеся в зал заседаний Таврического дворца демонстранты требовали от ВЦИК немедленно взять власть. 4 июля в результате столкновения проправительственных сил и 400-тысячной демонстрации было убито более 50 человек и около 650 ранено. Министр юстиции Временного правительства П. Н. Переверзев, желая переломить настроение Петроградского гарнизона, опубликовал часть собранного против Ленина материала с обвинениями его в шпионаже в пользу Германии. Однако независимо от газетных обличений поздно вечером руководство большевиков приняло решение о прекращении демонстрации: энергия бунта себя исчерпала. 5 июля в столицу вступили вызванные с фронта войска.

Выступление генерала Л. Г. Корнилова. После Июльских событий положение в стране резко изменилось. Попытка левых партий подстегнуть революционный процесс сместила баланс политических сил вправо.

8 июля ушел в отставку близкий кадетам премьер-министр князь Г. Е. Львов. Временное правительство официально объявило Июльские события результатом «заговора большевиков с целью вооруженного захвата власти». 7 июля был издан указ об аресте В. И. Ленина и других большевистских вождей. Большевики перешли на нелегальное положение. Ленин не рискнул отдать себя в руки правосудия и скрылся сначала в Разливе, а затем в Финляндии. Опасность военного переворота заставила власть принять ряд других жестких мер. В Петрограде было объявлено военное положение, воинские части, участвовавшие в демонстрации, были расформированы, закрыты некоторые большевистские газеты. Запрещались уличные собрания и шествия. 13 июля 1917 г. в газетах было опубликовано сообщение о восстановлении на фронте смертной казни и военно-революционных судов, однако репрессивные меры не носили последовательного характера, для этого власть не располагала необходимым механизмом их реализации. Лишь 24 июля удалось сформировать второе коалиционное правительство. Пост премьер-министра в нем получил 36-летний А. Ф. Керенский, за которым сохранился портфель военного и морского министра. Заместителем главы кабинета и министром финансов стал член кадетской партии Н. В. Некрасов. Всего в новый кабинет вошли 7 социалистов, 2 члена радикально-демократической партии и 4 кадета. Главными условиями их вхождения в правительство стали требования войны «до победного конца», восстановления дисциплины в армии и борьбы против «экстремистов». Получив от ВЦИК неограниченные полномочия для восстановления дисциплины и титул «правительства спасения революции», социалистическое правительство не спешило ими воспользоваться, пытаясь, вопреки обстоятельствам, вести страну демократическим путем к Учредительному собранию, противостоя и левой и правой опасности. В результате такой либеральной позиции центральные и местные структуры большевистской партии продолжали действовать. Л. Д. Троцкий, Ф. Ф. Раскольников, Ремнев и другие арестованные партийные лидеры большевиков вскоре были выпущены. Проходивший с 26 июля по 3 августа VI съезд РСДРП (б) работал фактически легально.

Большевики оценили происшедшие события как конец двоевластия и установление буржуазной диктатуры. На съезде лозунг «Вся власть Советам!» был снят и взят курс на подготовку вооруженного восстания.

После «июльского шока» в обществе начинают расти настроения в пользу «сильной руки», способной противостоять распаду. А. Ф. Керенский, по мнению правых, не годился на роль диктатора. Умный политик и одаренный оратор, премьер, по мнению его противников, был человеком безвольным. Будучи «заложником демократии», он не мог, а главное – и не хотел строить сильную власть.

В отличие от А. Ф. Керенского жесткими качествами обладал генерал Л. Г. Корнилов. Назначенный 19 июля на пост Верховного главнокомандующего вместо генерала А. А. Брусилова, он был весьма популярен среди офицерства. В Февральские дни он зарекомендовал себя человеком, преданным революции. Назначением Корнилова Керенский рассчитывал восстановить дисциплину в армии, а заодно и укрепить свою власть. Предложенная Корниловым программа нормализации положения в России через милитаризацию страны – создание «армии в окопах», «армии в тылу», «армии железнодорожников» – нашла в целом поддержку у Керенского. Вероятнее всего, Корнилов и Керенский расходились не столько в понимании необходимости «сильной власти» и даже не в определении ее сути, сколько в роли, которую отводили в ней друг другу. Не случайно после Государственного совещания в Москве, созванного 12 августа Временным правительством с целью объединения центристских сил, отношение Керенского к планам Корнилова становится более прохладным, так как на нем главной фигурой становится Корнилов, а не Керенский.

На Корнилова стали возлагать надежды крупные предприниматели, его поддерживали высшие слои офицерства, объединенные Всероссийским союзом офицеров армии и флота, верхи казачества.

Судя по имеющимся свидетельствам, генерал Корнилов наивно стремился подпереть властную структуру со стороны. С болью воспринимая нарастающую разруху и анархию, боевой генерал видел в диктатуре единственный выход из духовной и политической слабости власти. Не стремясь к личной власти, Корнилов вопрос о формах этой власти ставил в зависимость от развития ситуации в стране, от возможности достижения соглашения с премьер-министром, не исключая установления диктатуры даже во главе с Керенским. В разработанном окружением генерала плане установления в России новой формы правления предполагалось поставить во главе страны Совет народной обороны, в состав которого наряду с самим Корниловым, генералом М. В. Алексеевым, адмиралом А. В. Колчаком входил на правах заместителя председателя А. Ф. Керенский.

В атмосфере, когда, по словам А. И. Деникина, «все ждали, все хотели изменения порядка государственного управления», когда «русская либеральная демократия проявила удивительное отсутствие прозорливости», представители которой «оставались теплыми среди холодных и горячих», корпус Корнилова и офицерские организации, невзирая на преобладание в командном составе их элементов более правых, являлись... в силу сложившейся обстановки и характера организующего центра, орудием либеральной демократии».

Уверенный в поддержке своих начинаний Керенским, Корнилов вечером 24 августа назначил генерала А. М. Крымова командующим Отдельной (Петроградской) армией. Крымову было приказано, после того как произойдет ожидавшееся «выступление большевиков», занять столицу и разогнать Петросовет. На следующий день на Петроград планировалось двинуть другие части с фронта.

Большинство государственных деятелей и политиков были на стороне Корнилова – одни активно, другие пассивно. Высшее командование армии ожидало только сигнала, чтобы открыто поддержать его. Власть уходила из рук Керенского, и он в последний момент отказался от блока с Корниловым, фактически предав его. 26 августа на заседании правительства Керенский заявил о мятеже Корнилова, а на следующий день сместил генерала с поста Верховного главнокомандующего. Корнилов приказу не подчинился. Отвергая предъявленное ему обвинение в заговоре и мятеже, он заявил о том, что действовал с «ведома правительства». В заявлении Корнилова, переданном утром 28 августа по радио из Ставки, говорилось, что «ему, сыну казака-крестьянина, лично ничего не надо, его цель – довести народ до Учредительного собрания, на котором и будет выбран уклад новой государственной жизни». Не имея достаточных сил, Корнилов не представлял серьезной опасности для правительства.

Для противодействия Корнилову Керенский обратился к демократическим силам страны с призывом защитить завоеванные свободы от военной диктатуры. Для борьбы с корниловщиной правительство пошло на вооружение рабочих. Солдатские и рабочие низы увидели в выступлении Корнилова попытку вернуть старый режим. Самую непримиримую позицию к корниловцам заняли большевики, в корниловские части были посланы агитаторы. Не дойдя до Петрограда, корниловские войска фактически стали небоеспособными. 31 августа, осознав безвыходность положения, генерал Крымов, которому был поручен разгром Петросовета, покончил с собой.

1 сентября в Ставке генерал М. Н. Алексеев по приказу Керенского арестовал Корнилова. В этот день Временное правительство, пытаясь укрепить свой пошатнувшийся авторитет, объявило Россию республикой и сформировало для восстановления «потрясенного государственного порядка» так называемую Директорию, коллегию из пяти членов правительства во главе с премьер-министром А. Ф. Керенским.

Корниловские события полностью изменили ситуацию в стране. Правые, потерпев поражение, больше не могли оказывать давление на правительство. На политической арене остались лишь левые силы. Провал выступления Корнилова привел к стремительному нарастанию «разрухи и развала», с которыми генерал пытался покончить. Наступил полный паралич всей законодательной и политической власти.

Начало нового этапа революции. С изменением настроений, вызванных корниловскими событиями, перед большевиками неожиданно открылись новые перспективы. Политический маятник вновь качнулся влево. Авторитет большевиков в массах резко возрос. По свидетельству Ф. Ф. Раскольникова, «слово „большевик“, которое после июльских дней стало ругательством, теперь превратилось в синоним честного революционера, единственного надежного друга рабочих и крестьян».

Процент голосовавших за большевиков на выборах в сентябре в районные думы в Москве дошел до 51,5, тогда как число голосов, поданных за кадетов, сократилось в 3 раза. В других городах картина была сходной. Хотя эсеры и меньшевики преобладали во ВЦИКе, большевики смогли завоевать большинство мест в Петроградском и Московском советах. 25 сентября Н. С. Чхеидзе, возглавлявший Петроградский совет, уступил место председателя примкнувшему к большевикам «межрайонцу» Л. Д. Троцкому, который становится практическим руководителем готовящегося переворота. Уже через неделю Петроградский совет вынес резолюцию о передаче всей власти Советам. В условиях, когда большевики не скрывали своих намерений немедленно начать социалистические преобразования после перехода всей власти к Советам, этот призыв был расценен демократическими силами как призыв к неминуемой гражданской войне. Большинство из них исходили из того, что без участия буржуазии в государственных и общественных делах распад в стране лишь ускорится.

Межпартийное сотрудничество революционных сил разваливалось на глазах, все больше превращаясь в открытое противостояние двух политических лагерей – умеренного (кадеты, правые эсеры, меньшевики) и ультрарадикального (большевики, левые эсеры, анархисты). Первые видели опору революции в укреплении демократических институтов в обществе, вторые – в применении оружия. В обоих лагерях самые влиятельные вожди не хотели больше коалиционного правительства. Одни требовали правительства чисто буржуазного, другие – социалистического. Программа большевиков никого всерьез не пугала. Она казалась нелепостью. На проходившем в это время Совещании общественных деятелей, собравшем цвет либеральной и умеренно консервативной России, ни слова не было сказано о Ленине и «большевистской опасности». Весь обличительный пафос ораторов был сосредоточен на Керенском и Временном правительстве. Керенский и его министры, в свою очередь, по-прежнему видели опасность только со стороны правых.

14–22 сентября в Петрограде проходило Всероссийское демократическое совещание. Его состав был весьма авторитетным и представительным. Совещание было призвано подвести «новые опоры» под шатающуюся власть Временного правительства, удержать революцию в рамках либеральной демократии, активизировав для этого кооператоров, деятелей профсоюзов, земств, муниципалитетов, казачество. Центральным оказался вопрос, какой характер должна носить государственная власть – должны ли впредь привлекаться к власти «цензово-буржуазные элементы». С точки зрения правых, до Учредительного собрания лишь коалиционная власть могла стать реальной преградой опасности гражданской войны. Левые отвергали коалицию с кадетами и настаивали на создании однородно-социалистической власти. В конечном итоге сторонники коалиции с кадетами одержали победу. Большинство высказалось за коалицию. Участники совещания сформировали Всероссийский демократический совет (Предпарламент), призванный вплоть до Учредительного собрания открыто противостоять Советам, обеспечить передачу их функций думам, земствам, профсоюзам и другим общественным организациям, не допустить прихода к власти большевистской партии. Демократическое совещание давало демократическим силам последний шанс на реорганизацию власти путем формирования новой коалиции. Однако в силу глубокого раскола революционной демократии этот шанс не был реализован.

25 сентября А. Ф. Керенский сформировал третье и последнее коалиционное Временное правительство. Большинство в нем принадлежало социалистическим партиям. Кадеты вошли в правительство, надеясь активно противостоять большевистскому наступлению, но и это правительство не смогло овладеть ситуацией. Революционизирующие массы уставали от бессилия власти.

§ 4. Октябрьский переворот

«Эту власть надо свергнуть». В период своего вынужденного пребывания в Финляндии В. И. Ленин на основе опыта «мирных» вооруженных демонстраций приходит к выводу о том, что, соблазняя меньшевиков и эсеров лозунгами «Вся власть Советам!», большевики никогда не добьются смещения Временного правительства. Излагая свою новую директиву в статье, озаглавленной «К лозунгам», он писал, что отныне пролетариат сможет взять власть в свои руки лишь путем вооруженного восстания. Ленин спешил взять ускользающую из рук Керенского власть, опасаясь, что малейшее промедление обернется потерей партией большевиков авторитета и влияния в массах. Растущее в стране недовольство Керенским, борьбу вокруг состава Временного правительства большевистский лидер расценил как исключительно благоприятную возможность для захвата власти: «Эту власть надо свергнуть». В середине сентября он пишет в ЦК два письма, в которых ставит задачу практической подготовки к восстанию. Осенью 1917 г. положение для большевиков складывается чрезвычайно благоприятно. Действительным успехом политики большевиков, проводившейся после поражения корниловщины под лозунгом «Вся власть Советам!», стало наведение мостов с частью лидеров меньшевиков и эсеров, ранее входивших в демократическую коалицию. В конце сентября большевики впервые за все время революции делаются полными хозяевами столичных Советов. Временное правительство все более утрачивает контроль над страной. Фактически Россия вновь вернулась к состоянию, в которой находилась после свержения монархии. Меньше добывалось угля, железнодорожное сообщение разваливалось. Жизненный уровень большинства населения продолжал падать. Разруха, локауты предпринимателей поставили хозяйство страны на грань катастрофы. Правительством были пущены в оборот новые денежные знаки достоинством 20 и 40 рублей («керенки») без твердого обеспечения. Инфляция обесценивала заработанные деньги, цены на рынках неудержимо ползли вверх, появлялись признаки приближающегося голода, росла безработица. Попытки правительства ввести монополию на хлеб, твердые цены на важнейшие продукты, нормировать снабжение (за счет карточек) не давали эффекта. Окончательная потеря управления властью выражалась в общем хаосе и катастрофическом росте преступности. Близился общий экономический паралич. Вследствие недовольства масс с новой силой развернулось рабочее движение. Число забастовок перевалило за миллион. Экономические требования рабочих перерастали в политические.

В деревне также нарастали революционные настроения. Не дожидаясь Учредительного собрания, крестьяне практически приступали к аграрной революции. В армии во многих частях под давлением солдат и матросов проводилась чистка офицерского состава, действовали армейские комитеты. Столь же мощным было самостоятельное движение народов на национальных окраинах. Сложившуюся ситуацию Ленин характеризовал как «общенациональный кризис».

К диктатуре пролетариата большевики шли под маской защитников свободы и революции, утверждая, что растущая анархия позволит правым силам консолидироваться и разгромить демократию.

Новые директивы Ленина поначалу не встретили понимания среди других членов большевистского руководства. Тем более что сам Ленин с начала сентября высказывался за тактику компромиссов. 15 сентября ЦК партии отверг ленинский курс на вооруженное восстание, считая его несвоевременным. Большинство членов ЦИК, присутствовавших на заседании, высказались за уничтожение ленинских писем, чтобы предотвратить выступление масс. Л. Б. Каменев и Г. Е. Зиновьев, высказывая серьезное сомнение в степени популярности партии в народе, возлагали надежды на Демократическое совещание, создание блока из меньшевиков, эсеров и большевиков для проведения коренных реформ. Троцкий рассчитывал, что II Всероссийский съезд Советов, созыв которого был запланирован на вторую половину сентября, сможет легитимно взять власть и сформировать пробольшевистское правительство. Руководимые большевиками Советы стали принимать резолюции с требованием его скорейшего созыва.

Завоевание власти. Несмотря на сентябрьское поражение в ЦК, Ленин продолжал настаивать на взятии власти до открытия II Всероссийского съезда Советов, поскольку тот мог и не принять ожидаемых большевиками решений. В начале октября Ленин нелегально вернулся в Петроград. 10 октября ЦК РСДРП(б) под его сильным нажимом принял решение о подготовке вооруженного восстания с целью свержения Временного правительства. На заседании ЦК 16 октября идея вооруженного восстания окончательно победила.

В отличие от февраля все политические силы знали о готовящемся вооруженном восстании. 18 октября в газете «Новая жизнь» Л. Б. Каменев от своего и Г. Е. Зиновьева имени открыто выступил против такого решения. Но их демарш ничего не смог изменить. Началась практическая подготовка восстания. Под предлогом защиты столицы от наступавшей германской армии с подачи большевиков Петроградский совет 16 октября создал Военно-революционный комитет (ВРК), ставший легальным органом по подготовке вооруженного восстания. ВРК направил своих комиссаров в воинские части, на заводы, железные дороги, вооружил отряды рабочей Красной Гвардии, которые начали планомерно захватывать ключевые объекты в Петрограде. В случае ожидаемого успеха вооруженного восстания Ленин рассчитывал поставить Всероссийский съезд перед свершившимся фактом.

Фактический паралич центральной власти не позволил ей предотвратить переворот. Не имела успеха и запоздалая попытка меньшевиков и эсеров перехватить инициативу у большевиков.

Принятая 24 октября Предпарламентом резолюция, призывавшая Временное правительство немедленно издать декрет о передаче земли в ведение земельных комитетов и начать мирные переговоры, была отвергнута Керенским. Располагая небольшими силами в Петрограде (несколько отрядов юнкеров, отряд инвалидов и женский батальон), премьер-министр самонадеянно рассчитывал раздавить большевиков, когда они выйдут на улицу.

К утру 25 октября столица была в руках восставших. Военно-революционный комитет в обращении «К гражданам России» объявил о взятии власти. Петроградский совет на дневном заседании приветствовал свержение Временного правительства. Предпарламент был распущен. В ночь на 26 октября был взят Зимний дворец, где заседало Временное правительство, его министры были арестованы. А. Ф. Керенский накануне выехал на фронт, где безуспешно пытался организовать сопротивление перевороту. Генералы, за исключением П. Н. Kpacновa, отвернулись от него. О своем нейтралитете заявил новый главнокомандующий генерал Н. Н. Духонин. Краснов же смог поднять на поддержку Временного правительства не более тысячи казаков, которые вскоре были рассеяны отрядами Красной Гвардии. Поздно вечером 25 октября, когда фактически весь город был в руках большевиков, открылся II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Из 1429 Советов, существовавших в то время в России, на съезде было представлено всего 402. Из 518 делегатов, зарегистрированных к 25 октября, большевиков было 250, 159 эсеров, 60 меньшевиков и других. В ходе работы съезда его состав изменился. Правые эсеры, меньшевики, представители ряда других партий в знак протеста против переворота «средствами чисто военного заговора» покинули съезд, по существу развязав руки большевикам, по словам Н. Н. Суханова, «уступив им целиком всю арену революции». Поступившие известия о взятии Зимнего дворца окончательно переломили настроения делегатов съезда. Руководство съездом перешло к большевикам.

Октябрь 1917 г. породили те же силы, что и Февраль. По утверждению русского эмигранта Ф. Степуна, «Октябрь родился не после Февраля, а вместе с ним, может быть даже раньше его».

Замедленный характер реформ Временного правительства способствовал стремительному росту стихии народного протеста, активности, желания простыми способами решить назревшие жизненные проблемы. Большевики, точно отреагировав на волну революционного нетерпения, смогли вооружить массы соответствующими политическими программами, что не удалось сделать антибольшевистским силам, не сумевшим преодолеть идейную и организационную разобщенность.

На пути к однопартийной диктатуре. Рано утром 26 октября 1917 г. II Все-российский съезд Советов легализовал переход власти к большевикам. В соответствии с принятым воззванием «Рабочим, солдатам, крестьянам» вся власть на местах переходила к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которые должны были «обеспечить в стране революционный порядок». Ленин в полной мере учел печальный опыт Временного правительства, растерявшего кредит народного доверия из-за нежелания брать на себя решение главных задач революции, и вынес на съезд самые насущные из них, которые вполне отвечали народно-утопическим представлениям о справедливости. По тактическим соображениям большевики свои первые шаги сделали под знаменем демократии, а не социализма. Для широких слоев населения в то время слово «социализм» было малопонятным (о социализме большевистские вожди в это время говорят лишь как об отдаленной цели). Для завоевания масс Ленин и его сторонники очень точно отреагировали на поднимающуюся волну народного нетерпения, поставив перед ними цели понятные и привлекательные.

На втором, и последнем, заседании, открывшемся в 21 час, съезд принял декреты «О мире», «Об отмене смертной казни», «О полноте власти Советов», «О земле», «Об армейских революционных комитетах». Первый из предложенных съезду декретов – Декрет о мире – провозгласил выход России из империалистической войны. Война объявлялась преступлением против человечества. Декрет о мире предусматривал отмену тайной дипломатии, незамедлительную публикацию тайных договоров и немедленное начало переговоров о заключении мира. Декрет о земле, подготовленный на основе 242 крестьянских наказов, отражал коренные чаяния крестьян. Хотя этот декрет начинался с заявления о том, что вопрос о земле «во всем его объеме может быть разрешен только всенародным Учредительным собранием», помещичья собственность отменялась немедленно без всякого выкупа. Тем самым большевики решительно перехватили у эсеров инициативу, предопределив их последующий уход с политической арены. Эсеры проиграли большевикам не из-за слабости своих программных установок, а в силу политических ошибок.

Вечером 26 октября было сформировано новое временное правительство, получившее название Совет Народных Комиссаров. Оно должно было просуществовать до 28 ноября – установленного еще Временным правительством срока созыва Учредительного собрания. В первый состав Совнаркома (СНК) вошли только большевики. Эсеры и меньшевики не признали законность Октябрьского переворота и отказались войти в правительство. Левые эсеры, поддержавшие на съезде большевиков, также не вошли в правительство, опасаясь окончательного раскола с правыми эсерами. Возглавил правительство В. И. Ленин, ключевыми фигурами стали А. И. Рыков – нарком по внутренним делам, А. В. Луначарский – нарком просвещения, И. И. Скворцов-Степанов – нарком финансов, Л. Д. Троцкий – нарком иностранных дел, И. В. Сталин – нарком по делам национальностей.

Покинувшие съезд меньшевики и эсеры отказывались признать полномочия правительства большевиков и настаивали на создании однородного социалистического правительства. В ходе переговоров они выдвинули требование об устранении из Совнаркома «персонального виновника Октябрьского переворота – Ленина». Используя свое влияние на Всероссийский исполнительный комитет железнодорожников (Викжель), они под угрозой прекращения всех железнодорожных перевозок потребовали от большевиков введения в состав правительства представителей меньшевиков, эсеров, энесов, назначения главой правительства одного из лидеров партии эсеров (Чернова или Авксентьева), пересмотра политического курса. Программа Викжеля была поддержана Л. Б. Каменевым, Г. Е. Зиновьевым, А. И. Рыковым и некоторыми другими видными функционерами большевистской партии, которые считали, что чисто большевистское правительство в России сможет удержать власть только с помощью политического террора. ЦК большевиков решительно отклонил требования лидеров социалистических партий. Подавшие 4 ноября в отставку Каменев и его сторонники были заклеймлены как дезертиры революции и заменены сторонниками Ленина. Председателем ВЦИК вместо Каменева стал Я. М. Свердлов, наркомом внутренних дел – Г. И. Петровский, наркомюстом – П. С. Стучка. Реальный шанс создания широкой коалиции демократических сил в России как важнейшего условия недопущения гражданской войны был упущен. С этого момента противостояние в российском обществе вновь набирает обороты, а сама большевистская власть приобретает черты однопартийной диктатуры. С первого дня работы СНК стал игнорировать избранный II съездом двухпартийный ВЦИК, призванный контролировать деятельность «народных комиссаров».

Боясь разрыва с крестьянством, большевики по инициативе Л. Д. Троцкого сделали уступку лишь левым эсерам. После 10 декабря 1917 г. А. Л. Колегаев, И. З. Штейнберг и еще пять представителей левых эсеров вошли в состав СНК. Левый блок просуществовал до начала июля 1918 г., хотя уже в марте 1918 г. левые эсеры, не приняв ратификации Брестского мира, вышли из СНК.

Становление Советской власти на местах. Первый период деятельности Советского правительства (до весны 1918 г.) Ленин называл декретным. Не обладая еще реальной властью, большевики с помощью популистских декретов пытались завоевать доверие населения, призывая его к самодеятельности, революционному творчеству, умело направляя ненависть общественных низов к «богатеям» и старым порядкам.

Разочаровавшееся в пустых обещаниях Временного правительства, большинство народа не видело в падении кабинета Керенского катастрофы. По свидетельству современников, в начале ноября священники всех петроградских церквей перестали поминать его на ектеньях.

Но как сказал во ВЦИКе сам Ленин, «завоевание власти только еще начиналось». Специфика Советов позволила большевикам сравнительно легко захватить власть. Советы были чрезвычайно разнородны по составу, что позволяло им отражать местные региональные особенности. За относительно короткий период – с 25 октября 1917 г. по февраль – март 1918 г., названный Лениным «триумфальным шествием Советской власти», большевики смогли утвердиться в 79 из 97 крупных городов России.

Установление Советской власти не везде проходило бескровно. Уже 29 октября 1917 г. одновременно с началом выступления казачьих частей генерала П. Н. Краснова в Петрограде восстали курсанты трех юнкерских училищ. Но не получив реальной поддержки со стороны горожан, они были разгромлены на следующий же день силами красногвардейцев.

Становление большевистской власти в Москве обернулось серьезным кровопролитием. После получения известий о победоносном восстании в Петрограде вечером 25 октября на объединенном пленуме Советов рабочих и солдатских депутатов был создан Московский военно-революционный комитет (МВРК). Имея в своем распоряжении значительные силы Красной Гвардии и несколько сотен солдат «двинцев», посаженных в Бутырскую тюрьму после бунта на фронте, большевики, однако, проявили нерешительность. Под влиянием умеренных большевиков, сомневавшихся в необходимости вооруженного восстания, днем 26 октября члены МВРК начали переговоры с созданным Московской думой Комитетом общественной безопасности (КОБ) с целью передачи власти мирным путем. КОБ также не был склонен к активным действиям. Только 27 октября вечером, под давлением непрерывных митингов юнкеров и студентов, командующий военным округом полковник К. И. Рябцев был вынужден объявить военное положение в Москве и предъявил удерживавшим Кремль большевикам ультиматум о сдаче. Поскольку ультиматум был отвергнут, начался захват Кремля. Сторонники КОБ смогли занять Кремль, при этом было убито и ранено с обеих сторон около ста человек. С этого момента в течение 6 дней в Москве шли вооруженные столкновения большевиков и сторонников Думы. Антибольшевистские силы во главе с Комитетом общественной безопасности в эти дни вполне могли сорвать планы большевиков и превратить Москву в опору свергнутого Временного правительства, однако нерешительность Комитета общественной безопасности позволила ВРК перейти в наступление. Утром 2 ноября после бомбардировки силы ВРК занимают Кремль. На следующий день Москва полностью перешла под контроль большевиков.

Установление Советской власти сопровождалось вооруженными схватками в Воронеже, Смоленске, Саратове, Ташкенте, Астрахани, Казани, под Ростовом и в ряде других мест.

На окраинах России Советской власти противостояли реальные силы, имевшие поддержку среди многонационального населения и казачества.

Наиболее сильными и опасными для новой власти были выступления казаков на Дону и Южном Урале.

25 октября 1917 г. активный участник корниловского выступления, председатель Войскового правительства, генерал А. М. Каледин взял на себя управление в Донской области. Он пригласил в Новочеркасск членов свергнутого Временного правительства и Предпарламента для организации борьбы с большевиками. В ноябре – декабре на Дон стекаются около 20 тыс. офицеров и начинает формироваться Добровольческая армия. Во главе антисоветского вооруженного движения встали опытные военачальники – генералы Л. Г. Корнилов, М. В. Алексеев, А. И. Деникин. В начале декабря под контролем Каледина оказалась значительная часть Донбасса. Здесь было создано анти– большевистское правительство – Донской гражданский совет, которое претендовало на роль всероссийского. Им руководили генералы Алексеев, Корнилов и Каледин. Пытаясь создать коалицию всех антибольшевистких сил (а заодно отвести обвинения со стороны большевиков в монархизме), руководители Белого движения включили в правительство кадета П. Н. Милюкова, «социалиста» Б. В. Савинкова. Был приглашен в Новочеркасск и А. Ф. Керенский, однако он не был принят генералом Калединым. Скорее всего, бывший премьер был нужен казачьей верхушке в качестве прикрытия. Коалиции «капиталистов и социалистов» не получилось в силу их глубоких внутренних противоречий. Как впоследствии констатировал А. И. Деникин, «всенародного ополчения не вышло... армия в самом зародыше своем таила глубокий органический недостаток, приобретая характер классовый». Первое общерусское антибольшевистское правительство распалось. Переброска советских войск из-под Харькова и Воронежа обеспечила перелом в ходе военных действий. В конце января 1918 г. части Р. Ф. Сиверса освободили Таганрог. 29 января покончил жизнь самоубийством генерал Каледин. Части Добровольческой армии под командованием Корнилова перебазировались на Кубань. Здесь при штурме Екатеринбурга он был убит осколком снаряда.

В ноябре 1917 г. на Южном Урале началось восстание казаков под руководством атамана А. И. Дутова. Дутов, как и Каледин, объявил захват власти большевиками в Петрограде «преступным и совершенно недопустимым». Арестовав членов Оренбургского совета, Дутов открыто встал на путь вооруженной борьбы с большевиками. Он смог на короткое время повести за собой значительную часть оренбургского казачества, недовольного ограничениями их привилегий, о которых заявила Советская власть.

Весной 1918 г. советским отрядам под командованием В. К. Блюхера удалось разгромить дутовцев и оттеснить оставшихся в тургайские степи.

Военные действия большевиков и их противников осенью 1917 г. и в начале 1918 г. носили локальный характер.

Первые шаги большевистского правительства. Главной задачей большевиков в этот период было стремление укрепиться в столицах и в крупных городах. Поддержка снизу, со стороны населения, была возможной лишь за счет уступок интересам социальных низов, в первую очередь рабочих. «У нас нет другой опоры, – писал Ленин, – кроме миллионов пролетариев, которые... сплошь и рядом темны, неразвиты, неграмотны». Чтобы заручиться поддержкой рабочих, в ноябре 1917 г. был декретирован рабочий контроль, в соответствии с которым рабочие получили возможность контролировать обоснованность найма и увольнений. Фактически же рабочий контроль в это время сводился к распределению доходов между работающими на данных предприятиях. Эта мера позволила большевикам решить сразу два вопроса – переманить на свою сторону определенную часть рабочих, поддерживавших меньшевиков, и завоевать большинство в фабричных комитетах.

Значительную роль в привлечении на сторону большевистской власти мусульманских народов сыграло обращение Совета Народных Комиссаров (СНК) от 20 ноября 1917 г. «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока». «Знайте, – говорилось в нем, – отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными...»

В первые недели после Октябрьского переворота диктатура пролетариата «походя, мимоходом, как побочный продукт... главной, настоящей пролетарско-революционной, социалистической работы» совершила ряд действительно важных демократических преобразований, без осуществления которых большевикам трудно было рассчитывать на поддержку широких социальных слоев.

Декретом СНК от 10 ноября 1917 г. отменялись чины и сословия, права и привилегии чиновников. Уничтожалась старая судебная система. Создавались народные трибуналы, которые руководствовались не законами, а «революционным правосознанием». В армии также отменялись чины, звания, титулы. Был установлен гражданский брак. 21 декабря в России было введено новое правописание, а с 1 (14) февраля 1918 г. – общеевропейский календарь.

Глава 5. Россия, кровью умытая

§ 1. Начальный этап Гражданской войны

Выборы в Учредительное собрание. Созыв Учредительного собрания был мечтой российских либералов и революционеров со времен Александра II. До октября 1917 г. большевики в тактических целях решительнее других требовали от Временного правительства немедленного, безотлагательного выявления народной воли.

Судьба Учредительного собрания была предрешена 25 октября 1917 г. Легкость, с которой был осуществлен переворот, лишь укрепила уверенность большевиков в отсутствии у оппозиции массовой поддержки. Однако придя к власти, большевистские лидеры, связанные данными ими обещаниями, были вынуждены подтвердить намеченную ранее комиссией Временного правительства на 12 ноября 1917 г. дату выборов. Была и другая веская причина, не позволившая большевикам сразу сорвать выборы в Учредительное собрание, – непрочность их положения на местах, царившее там безвластие.

В большинстве избирательных округов страны выборы состоялись 12, 19, 26 ноября. Несмотря на долгие проволочки, Особое совещание Временного правительства подготовило весьма прогрессивный документ – «Положение о выборах в Учредительное собрание». Выборы проводились как всеобщие, прямые, тайные, по партийным спискам. Население страны впервые участвовало в демократических выборах высшего органа власти. В голосовании приняло участие около 35 млн человек.

Результаты выборов оказались неблагоприятными для большевиков, которые потерпели полное поражение в таких рабочих регионах, как Урал и Донбасс, собрав большинство в основном в армии.

Главный итог выборов состоял в том, что даже в условиях революционного подъема экстремистские политические силы не получили поддержки большей части голосовавших. В результате выборов социалистические партии в общем итоге набрали около 60 % голосов, буржуазно-либеральные (кадеты и др.) – 17 %, большевики – 25 %, остальные голоса достались национальным партиям, различным общественным союзам. По числу избранных депутатов на первое место вышли эсеры (410 из 715). Большевики получили лишь 175 депутатских мест. Таким образом, радикальный большевистский путь поддерживало очевидное меньшинство. В соответствии с демократической процедурой большевики обязаны были передать власть в руки эсеров, получивших подавляющее большинство голосов (58 %). Однако они отказались это сделать, объясняя свое поражение тем, что выборы проходили по избирательным спискам, составленным еще до Октябрьского переворота. Такой состав «хозяина земли русской» никак не мог устроить большевиков.

Разгон Учредительного собрания. 29 октября Бухарин внес в ЦК предложение изгнать из собрания всех правых депутатов и объявить, по образцу якобинцев, левое крыло Учредительного собрания «Революционным конвентом».

До начала работы Учредительного собрания Совнарком принял ряд превентивных мер, направленных на ослабление лагеря сторонников Учредительного собрания. За участие лидеров кадетов в антисоветских выступлениях кадетская партия была объявлена вне закона. Односторонним актом избранные от нее кандидаты были лишены депутатских мандатов. Были закрыты некоторые оппозиционные газеты и журналы. Полномочия Советов расширялись, а деятельность земств, городских дум, которые могли оказать поддержку правому крылу Учредительного собрания, свертывалась. Ленин настойчиво убеждал городские и сельские низы, что «Советы выше всяких парламентов, всяких Учредительных собраний». Аналогичной позиции в этот момент придерживалась и лидер левых эсеров М. А. Спиридонова, считавшая, что не надо колебаться в вопросе роспуска Учредительного собрания. Сотрудничество левых эсеров с большевиками и создание ими своей партии раскололи партию эсеров. Ленин начал открыто готовить роспуск Учредительного собрания, разработав целый сценарий.

3 января 1918 г., накануне его открытия, ВЦИКом была срочно принята и опубликована Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа, которая предрешала вопрос о власти, объявляя Россию Республикой Советов. Это был программный документ, закреплявший основные результаты Октябрьского переворота. Провозглашались верховная власть Советов в центре и на местах и федеративное устройство России.

5 января в Таврическом дворце открылось первое заседание Учредительного собрания. На нем председатель ВЦИК Я. М. Свердлов ультимативно потребовал принять Декларацию. По существу, речь шла о полной капитуляции собрания перед СНК, о том, что власть целиком и полностью должна принадлежать Советам. Но 237 голосами правых эсеров и меньшевиков против 146 голосов большевиков и левых эсеров Учредительное собрание фактически отказалось обсуждать Декларацию. Поздно ночью в знак протеста большевики вместе с левыми эсерами покинули зал.

Оставшиеся правые депутаты по инерции пытались обсуждать обозначенные в повестке дня вопросы о войне и мире, о земле, о форме правления. Однако они не смогли поставить главный вопрос – о формировании законного, конституционного правительства. Это упущение «революционной демократии» носило судьбоносный характер, так как антибольшевистские силы не получили легитимной основы для будущего противостояния. На следующий день двери дворца оказались закрытыми, а СНК принял декрет о роспуске Учредительного собрания.

Работа Учредительного собрания представляла еще один шанс (после попыток создать однородное социалистическое правительство) для поворота революционной России в сторону парламентаризма, многопартийности, национального согласия, однако большевики не захотели поделиться властью. Демонстрации в Петрограде в поддержку Учредительного собрания были разогнаны войсками. Советское правительство фактически сосредоточило в своих руках всю власть. Совершив насилие над всенародным представительством, большевики фактически спровоцировали в стране Гражданскую войну.

Первая советская Конституция. Созванный 13 января 1918 г. объединенный III Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов одобрил роспуск Учредительного собрания и создал конституционную базу новой власти. Съезд принял Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа – первый конституционный акт Советской Республики, в соответствии с которым определялась форма государственного строя страны: «Россия объявляется Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Слово «временное» из наименования Советского правительства было исключено. В начале апреля 1918 г. ВЦИК создал конституционную комиссию под председательством Я. М. Свердлова. В нее также вошли Н. И. Бухарин и И. В. Сталин, чей проект и был взят за основу. Проекты левых эсеров и максималистов, в которых делалась попытка рассредоточить власть, развивать местную инициативу, обозначить и защитить конституционные права граждан, были отклонены.

С формально-юридической стороны многие положения первой советской Конституции, принятой 10 июля 1918 г. V Всероссийским съездом Советов, соответствовали западным представлениям о парламентском режиме. В соответствии с Основным законом высшей властью в республике являлся Всероссийский съезд Советов, в период между съездами – Центральный исполнительный комитет в составе 200 человек, который, в свою очередь, избирал правительство – СНК. Правда, в Конституции ничего не говорилось о большевистской партии, которой в условиях однопартийности принадлежала реальная власть в стране.

Новая Конституция не столько создавала новые формы правления, сколько закрепляла стихийно складывающиеся в ходе революции.

Первые четыре главы Основного закона повторяли Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа. Политический смысл документа определялся задачами утверждения диктатуры пролетариата в «лице мощной Всероссийской Советской власти» в целях полного подавления буржуазии и «водворения социализма».

Положение о ликвидации капиталистических отношений и переводе России на социалистические рельсы легализовывали уже осуществленные меры национализации банков, заводов и фабрик, социализации земли, отмены сословий, отделения церкви от государства.

Конституционные права, закрепляемые документом, носили ярко выраженный классовый характер и предоставлялись только трудящимся. Государство получило право лишать отдельных лиц или социальные слои конституционных и иных прав в случае пользования ими «в ущерб социалистической революции». В категорию «лишенцев» по Конституции попали все предпринимательские слои, монахи и служители церкви, бывшие полицейские и жандармы, члены царствовавшего в России дома. Лишение прав распространялось на всех членов семьи, в том числе и на детей. На практике число «лишенцев» целиком зависело от политической конъюнктуры. Конституция устанавливала и явное неравенство избирательных прав между рабочими и крестьянами. Крестьяне могли направлять от равного количества избирателей в Советы разных уровней в 5 раз меньше своих представителей, чем рабочие.

Впоследствии Ленин неоднократно говорил о том, что лишение избирательных прав значительной части населения России не является обязательным условием диктатуры пролетариата, тем не менее в России большая часть населения таких прав была лишена. Основной закон создавал условия для концентрации всех ветвей власти в одних руках. С помощью конституционных ограничений избирательного права большевики получили возможность без особого труда обеспечивать нужный состав съездов Советов и принимать нужные решения.

Новая смута. В первые недели после большевистского переворота Советская власть, не успев родиться, переживала тяжелый кризис. Становление власти сопровождалось ростом социальной напряженности, углублением экономической разрухи.

Вслед за самодержавной властью была разрушена еще не окрепшая после Февраля демократическая власть Временного правительства, его комиссаров на местах, земств, городских самоуправлений. Свергнуть Временное правительство оказалось легче, чем решать созидательные задачи. Власть оказалась в руках большевиков достаточно неожиданно, застав их во многом врасплох. В период формирования СНК многие видные большевики отказывались от предлагаемых им наркомовских должностей из-за боязни не справиться с ответственными и незнакомыми им функциями. Состав нового правительства был сформирован с трудом. Ленин также первоначально не хотел в него входить, предпочитая руководить страной в качестве идейного вождя.

К октябрю 1917 г. большевики не располагали не только конкретными планами строительства социализма в стране, но схемами организации власти, структур аппаратов, органов управления. В результате после захвата власти у Ленина и его единомышленников в СНК не оказалось реальных рычагов управления страной. Центральные и местные учреждения бездействовали. На Октябрьский переворот госслужащие ответили массовым бойкотом. Закрывались министерства, банки, учреждения. К началу декабря 1917 г. этот способ борьбы принял для большевистской власти угрожающий характер. Чтобы закрепиться у власти, большевикам пришлось отказаться от многих положений марксистской теории об отмирании государства и создавать специальные карательные органы, применять жесткие репрессивные меры. При CHK 7 декабря 1917 г. с целью пресечения «контрреволюционных и саботажнических попыток» была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК). Попытки левых эсеров подчинить ВЧК Наркомюсту, который они возглавляли в декабре 1917 – марте 1918 г., и тем свести к минимуму ее деятельность успеха не имели.

Не оправдались надежды большевиков на Советы как высший тип демократии. Они не стали той работающей корпорацией, которая издает декреты и сама проводит их в жизнь, о чем писали К.Маркс и Ф.Энгельс. Открытые для всех жаждущих власти, многопартийные, не связанные никакими нормами Советы делали трудной задачу подчинения их центральной большевистской власти. Раскалывая российское общество по социальному, национальному и другим признакам, они неумолимо подталкивали страну к масштабной Гражданской войне. Формальный переход власти в руки Советов, ускорив центробежные тенденции, обернулся усилением хаоса и анархией. Территориально в первые послеоктябрьские дни Советская Россия представляла собой конгломерат не связанных между собой республик и коммун. 18 апреля 1918 г. на заседании ВЦИК отмечалось, что «на местах Советы делают все, что хотят. Они проводят новые налоги, вмешиваются в государственное управление, в работу таможни». В уездных городах удерживали лидерство меньшевики, эсеры и другие социалистические партии.

Разобщенные, недееспособные Советы не могли решить сложные проблемы, стоявшие перед страной, и вполне закономерно политическая система приобрела те формы, которые диктовали реальные обстоятельства, а не теоретические доктрины. Марксизм остался официальной идеологией Советского государства, но определял содержание политики новой власти в той мере, в какой это возможно и приемлемо для самой власти. Если какое-то время после переворота большевистское руководство пыталось использовать диктатуру пролетариата как форму прямого участия рабочих в управлении государством, то вскоре оно отказалось от этих утопических взглядов, равно как и от многих других, с которыми они пришли к власти (о рабочем самоуправлении, о «всеобщем вооружении трудящихся»). На VII съезде РКП(б) Ленин вполне откровенно говорил о том, что Советы, будучи по своей программе органами управления через трудящихся, на самом деле являются органами управления для трудящихся через передовой слой пролетариата, но не через трудящиеся массы. Иначе говоря, субъект власти не сам пролетариат, а его авангард – коммунистическая партия. Постепенно представления о диктатуре партии как единственно возможной форме диктатуры пролетариата становятся главенствующими и получают свое воплощение в организации власти в Советской России.

К концу Гражданской войны главные законодательные права окончательно перемещаются из ЦИК в ЦК РКП(б) и Совнарком.

Война против деревни. Воспользовавшись крестьянской революцией, развернувшейся в 1917 г., для прихода к власти большевики были вынуждены «в силу особых обстоятельств» стать на время защитниками мелкой собственности. Декрет о земле, принятый II съездом Советов, был пронизан идеей укрепления мелкого частного крестьянского хозяйства и не содержал предложений о переходе к иным формам собственности в сельском хозяйстве. Крестьяне, поверив в возможность самим решать свою судьбу, на деле осуществить свои идеалы, дружно взялись делить захваченную землю. Переделу подвергалась не только помещичья земля, но и владения зажиточных крестьян. Власть, не имея реальных ресурсов для помощи малоимущим крестьянам, поощряла грабеж богатых крестьян, уравнивание их с беднотой, что создавало в деревне состояние гражданской войны. В результате «черного передела» крестьянство получило от 20 до 150 млн десятин земли. В масштабах страны средний общинный надел пахотной земли, составлявший до революции 1,87 десятины, поднялся до 2,26 десятины на душу. В целом прибавка оказалась незначительной – от 0,5 до 2,2 десятины. Уравнивание крестьянских хозяйств вело к худшему использованию земли, техники, скота, снижалась производительность труда. Вместе с помещиками, большинство которых покинули деревню, уходили вековые традиции, падала культура земледелия, терялись организационные навыки. В считанные месяцы на нет были сведены все достижения Столыпинской аграрной реформы. В 1917–1918 гг. общины нарезали земли по числу едоков; в результате крупные хозяйства стали вытесняться мелкими, а «мелкобуржуазность» страны лишь усилилась.

Укрепив политический режим, большевики вновь вернулись к крестьянскому вопросу. После разгона Учредительного собрания III съезд Советов принял Закон о социализации земли, в котором под давлением большевиков рекомендовались коллективные формы хозяйствования – коммуны, товарищества. Соединение двух утопий – бедняцко-середняцкой и коммунистической – привело на практике к натурализации крестьянских хозяйств, созданию малоэффективного условного землевладения. Крестьяне оказались лишь пользователями земли, обязанными отдавать государству хлеб по твердым ценам, так как большевики не отменили введенный еще 25 марта 1917 г. Закон об установлении государственной монополии на торговлю хлебом. На основании этого закона все зерно, за исключением необходимого для прокорма крестьянской семьи, подлежало сдаче государству по твердой цене. Крестьянин ответил на эту политику сокрытием излишков зерна и сокращением посевных площадей. Крестьянство, вкусив плоды свободы, хотело распоряжаться не только землей, но и произведенной продукцией, свободно торговать. Выразителем и защитником подобных настроений становились крестьянские Советы. В руководстве многих из них оставались эсеры. Советы Самарской, Симбирской, Тамбовской и некоторых других губерний отменяли монополию государства на хлеб, твердые заготовительные цены, разрешали свободную торговлю. Система государственных продовольственных заготовок из-за этого разрушалась, экономика страны была на пороге паралича. Сокращались поставки продовольствия. Над городами, промышленными центрами нависла угроза голода. В январе 1918 г. хлебный паек в Петрограде составлял 100 г, в Калуге – 125 г. Совнарком, не желая отказаться от монополии, 14 мая 1918 г. ввел в стране режим продовольственной диктатуры. Частная торговля хлебом запрещалась, «спекулянтам» объявлялась беспощадная борьба. Для борьбы с мешочниками на транспорте выставлялись заградительные отряды. Для изъятия «излишков» хлеба в деревню направлялись вооруженные рабочие отряды. В поддержку им создавалась специальная продовольственная армия. К лету она насчитывала более 10 тыс. человек, а к концу года – 40 тыс. В деревне из бедноты формировались чрезвычайные органы – комитеты бедноты (комбеды). Часть изъятого у крестьян хлеба шла в город, другая распределялась среди деревенской бедноты. Конфискационные действия находили поддержку в деревне среди беднейших слоев населения, вовлекая в противостояние новые социальные группы населения.

Не сумев весной 1918 г. наладить (из-за отсутствия промышленных товаров) товарообмен с деревней, большевики все шире применяли военную силу при сборе хлеба в деревне, обосновывая свои действия революционным правом и демагогическими заявлениями о защите городских и сельских пролетариев.

Гражданская война в деревне. Аграрная и особенно продовольственная политика большевиков создала условия для разжигании в деревне гражданской войны. В мае 1918 г. председатель ВЦИК Я. М. Свердлов поставил перед органами власти задачу разжечь «гражданскую войну в деревне», организовать и вооружить бедноту для удушения кулаков. Ко времени большевистского переворота в российской деревне, особенно в аграрных губерниях Центра, кулаки еще не порвали связи с общиной, и большинство из них мало чем отличались от бедняцко-середняцкой массы. Отмена частной собственности и другие мероприятия большевиков, направленные на ограничение социальной активности кулаков, превратили их в противников Советской власти. Серьезной угрозы для нее в силу своей малочисленности и распыленности кулаки не представляли. Однако пока деревня находилась под идейным влиянием эсеров, власть большевиков в городе не могла быть прочной, поэтому большевикам и потребовался классовый враг в деревне. С помощью комбедов крестьянство искусственно раскалывалось на «трудовое» (малоимущее, бедняцкое) и «мелкобуржуазное» (товаропроизводящее, предпринимательское) с целью столкнуть их в ожесточенном классовом противостоянии. Комбеды стали символом насилия. Характер их деятельности в ряде хлебородных губерний был еще более конфронтационен, нежели в центре, так как противоречия среди крестьян производящих губерний, в целом более зажиточных, были острее.

Декреты, изданные большевиками в период с мая по июнь 1918 г., преследовали несколько целей: подавить политически активное крестьянство, объявив его «кулачеством», заставить крестьян выполнять государственные повинности, подорвать общинное землевладение и заложить основы для создания коллективных хозяйств, добыть продовольствие для промышленных центров.

В июле 1918 г. Ленин объявил «кулакам» беспощадную войну. Диктатура города вызвала ответную волну. Среди крестьянства вспыхивали многочисленные восстания. Особенно сильное недовольство политикой большевиков возникло в производящих районах – в Поволжье, на Дону, в Сибири, на Северном Кавказе. В Центральной России летом 1918 г. произошло не менее 130 выступлений против действий продотрядов и насильственного насаждения комбедов.

Через три месяца продовольственной диктатуры в России разразился «июльский кризис». Левые эсеры в знак протеста против антикрестьянской продовольственной политики и ленинского курса на разжигание гражданской войны в крестьянстве отстранились от участия в работе СНК. Они требовали для выхода из продовольственного кризиса привлечения частного капитала, материального стимулирования держателей хлеба, введения свободной торговли хлебом. Летом 1918 г. шаткий блок большевиков и левых эсеров окончательно распался.

Распад империи. Серьезной проблемой для новой власти стал лавинообразный распад Российской империи. Октябрь еще больше ускорил стихийное национальное движение, которое возглавили национальная интеллигенция, предпринимательские слои, местное духовенство, буржуазные и умеренные социалистические партии. Движение обретает не только новых лидеров, но и новые цели. Независимости начинают требовать даже те народы, которые до революции не мечтали даже об автономии. Фактическое самоопределение народов не вписывалось в стратегические планы большевиков. До 1917 г. В. И. Ленин был сторонником сохранения мощного унитарного государства. «Мы в принципе против федерации, – подчеркивал он в письме к С. Г. Шаумяну зимой 1913 г., – она ослабляет экономическую связь, она негодный тип одного государства... Автономия есть наш план устройства демократического государства. Отделения мы вовсе не проповедуем. В общем мы против отделения...» И самоопределение, и право на отделение, а не само отделение большевики использовали в тактических целях для «классовой дифференциации внутри наций» как привлекательный для «националов» демократический лозунг и как предпосылку создания централизованного унитарного государства. Лишь под напором национально-освободительного движения в Польше, Финляндии и других национальных окраинах империи большевики обращают внимание на возможность федеративного устройства социалистического государства. Однако и после Октябрьского переворота федерация по-прежнему рассматривалась большевистскими лидерами лишь как переходный от капитализма к социализму тип государственности. В Декларации прав народов России, принятой через неделю после Октябрьского переворота, были провозглашены лишь общие принципы национальной политики. Не был четко определен характер федеративного устройства России и в первой советской Конституции.

Она закрепила принцип унитарности нового государства, при этом народы получили право на создание автономных областных союзов. Центральные власти таким образом пытались расколоть национальное движение, нейтрализовать сторонников полного самоопределения. И. В. Сталин, возглавив Комиссариат по делам национальностей, объявил гражданскую войну тем местным правительствам, которые отстаивали самоопределение своих народов (на Украине, в Закавказье).

Чтобы удержать движение к самоопределению в социалистических рамках, большевики, опираясь на силу, попытались использовать повсеместно созданные на окраинах Советы для советизации национальных районов и последующего их присоединения к Советской России и для создания единого хозяйственно-политического организма. В конечном итоге практическое решение вопроса удержания освободившихся народов определялось реальным соотношением сил между Советской властью и созданными на окраинах национальными правительствами, наличием или отсутствием на их территории вооруженных сил других государств. Советское правительство легко признало независимость Польши, территория которой была оккупирована немцами. По иному сценарию развивались события в Финляндии и на Украине, где провозглашение национальной независимости сопровождалось гражданской войной. 18 декабря 1917 г. Совнарком, после того как финский сейм принял Декларацию об объявлении Финляндии независимым государством, издал декрет о предоставлении независимости Финляндской республике. Большевики рассматривали этот акт как необходимую меру доверия для последующего объединения. Вместе с тем советские войска оказали поддержку местным большевикам, которые смогли на полтора месяца захватить власть в Гельсингфорсе.

На Украине после Октября 1917 г. Центральная Рада, опираясь на фронтовые части, состоявшие из этнических украинцев, провозгласила себя верховной властью. В январе 1918 г. в результате вооруженного выступления просоветских сил и при поддержке Красной Армии Центральная Рада была изгнана из Киева. Заключив 27 января 1918 г. сепаратный договор с Германией, Рада при поддержке германской армии восстановила свою власть. Однако вскоре вместо нее на Украине было создано прогерманское марионеточное правительство во главе с гетманом П. П. Скоропадским. На время Киев стал одним из центров антибольшевистского движения.

С использованием жестких методов советизации проходил процесс самоопределения в Закавказье. Здесь вслед за провозглашением независимости правительствами муссаватистов, дашнаков, меньшевиков в этих республиках начинались, как правило, инспирированные большевиками «восстания» трудящихся, к которым на помощь приходили части советской армии и «обеспечивали» насильственную советизацию.

В Прибалтике дважды менялось направление самоопределения. Вначале, в 1918 г. здесь были провозглашены независимые советские республики, которые установили тесные связи с большевистской Россией. Затем при поддержке германских войск в Эстонии, Латвии, Литве к власти пришли буржуазные национальные правительства.

В мае 1918 г. националистическое правительство Северного Кавказа, возникшее до Октября, заявило о независимости Северо-Кавказского государства с отделением его от Советской России.

С образованием на обломках рухнувшей Российской империи группы независимых государств, избравших путь буржуазно-демократического развития, в Советской Республике усиливались сепаратистские тенденции, грозившие дальнейшим распадом России. На границах новых независимых государств разрастались военные конфликты. Принципиально новая историческая обстановка в середине 1918 г. потребовала от большевистских лидеров изменения национальной политики.

§ 2. Брест: «революционный» выход из мировой войны

На пути к сепаратному миру. Первым внешнеполитическим декретом, изданным Советской властью, стал Декрет о мире, принятый II Всероссийским съездом Советов 26 октября 1917 г. До захвата власти большевистские вожди фактически не касались вопросов будущих межгосударственных отношений. В силу доктринальных причин они были уверены, что вслед за революцией в России разразится мировая революция. Более того, Ленин и его ближайшие сторонники рассматривали победу мировой коммунистической революции как главное условие удержания власти. И поэтому, призывая воюющие народы и их правительства заключить мир без аннексий и контрибуций, они рассчитывали разрушить существующий миропорядок. Обращение к народам, минуя их правительства, стало частью революционной стратегии большевиков: противопоставляя трудящихся буржуазным правительствам, они хотели разжечь мировой революционный пожар. В то же время большевики понимали, сколь важна для укрепления их власти задача быстрейшего вывода страны из войны.

Для проведения социалистической внешней политики 9 ноября 1917 г. был учрежден Народный комиссариат иностранных дел (НКИД). Первый советский нарком иностранных дел Л. Д. Троцкий видел свою задачу на новом поприще в том, чтобы выпустить «несколько революционных прокламаций... а потом закрыть лавочку». Только в ноябре – декабре 1917 г. НКИД, реализуя положение Декрета о мире об отмене тайной дипломатии, опубликовал свыше 100 соглашений относительно сфер влияния и планов передела мира, заключенных Россией с другими странами Антанты.

Первое столкновение с действительностью разрушило многие утопические иллюзии большевиков. Ни одна из стран Антанты не ответила на мирные предложения Советской власти. Руководители военных миссий союзных стран при Ставке Верховного главнокомандующего Н. Н. Духонина заявили решительный протест возможной приостановке военных действий, угрожая в противном случае политическими, экономическими и военными санкциями против Советской России. 28 ноября 1917 г. на Парижской конференции Верховный совет Антанты принял решение о контроле над развитием русской внешней политики. С этой целью в декабре 1917 г. Англия и Франция заключили договор о разделе сфер влияния: английская зона – Северный Кавказ, Закавказье, Средняя Азия; французская зона – Бессарабия, Украина и Крым. Воспользовавшись этим договором, Румыния, опираясь на поддержку Франции, уже в январе 1918 г. оккупировала Бессарабию. Лишь Германия, рассчитывая облегчить свое критическое военное положение, согласилась вести мирные переговоры.

Декрет о мире резко ослабил позиции самой России. Ускорилось разложение армии, было потеряно управление фронтами. Патриотически настроенному офицерскому корпусу, выступавшему за продолжение войны до победы, защиту национальных интересов, противостоял рядовой состав, стремившийся домой для участия в начавшемся переделе земли. Огромная армия численностью около 8 млн человек оказалась фактически небоеспособной.

Первоначально Советская власть попыталась претворить в жизнь программные положения РСДРП(б) о замене регулярной армии всеобщим вооружением народа. Единоначалие в армии было заменено выборностью командного состава вплоть до Верховного главнокомандующего – им вскоре стал прапорщик Н. В. Крыленко. Также были отменены все армейские чины и звания. Реализация этих мероприятий окончательно разложила старую армию.

Попытки создания новой Рабоче-Крестьянской Красной Армии (декрет о ее создании был принят 15 января 1918 г.) на основе классового принципа – «из наиболее сознательных и организованных элементов трудящихся классов» – также не дали ощутимых результатов. Пришлось отказаться и от попыток сформировать новую армию на принципах добровольности. Желающих служить в армии было намного меньше, чем требовала обстановка.

Лишь 29 мая 1918 г. ВЦИК принял Постановление о принудительном наборе в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию. Специальным секретным постановлением СНК было разрешено принимать на службу в Красную Армию военных специалистов старой армии, хотя имущие слои населения лишались права служить в армии и иметь оружие.

Не оправдались надежды и на революционизирующее воздействие декрета. Поэтому Ленин был вынужден, идя вразрез с положениями Лондонского договора от 5 сентября 1914 г., без предварительных консультаций с союзниками начать переговоры с Австро-Венгрией, Германией, Болгарией и Турцией.

Брестский мир. Официальные сепаратные переговоры с Германией начались в г. Брест-Литовске 20 ноября 1917 г. и тянулись с перерывами до начала марта 1918 г. К концу 1917 г. экономическое положение стран Четверного союза было настолько тяжелым, что мирный договор с Россией был им нужен не меньше, чем большевикам. Кроме того, германское правительство, идя на переговоры, рассчитывало получить определенные льготы для своих предпринимателей на российском рынке.

Советская делегация, получившая инструкции затянуть переговоры, предложила вести их на базе Декрета о мире, т. е. мира без аннексий и контрибуций. В свою очередь представители Четверного союза требовали отделения от России Польши, Курляндии и Литвы, которые к моменту переговоров уже были оккупированы немцами. Зашедшие в тупик переговоры были отложены и возобновились лишь в конце декабря. Поначалу Л. Д. Троцкий, назначенный главой делегации, полагал, что сможет использовать угрозу мировой революции как инструмент давления на германскую делегацию. Однако руководитель германской делегации Р. фон Кюльман сразу же потребовал аннексии всей территории, примыкающей к Балтике, часть Белоруссии и огромную контрибуцию. Германская сторона предполагала сохранение за собой обширных оккупированных областей общей площадью 150 тыс. кв. км, чтобы иметь возможность выкачивать из них продовольствие, сырье, другие материальные ценности; отказ России от Польши, Финляндии, Эстонии, Лифляндии, Молдавии; предоставление Германии ряда льгот в российской экономике.

Условия, выдвинутые Германией на переговорах, раскололи руководство большевиков на две части.

Группа «левых коммунистов» во главе с членом ЦК РКП(б) Н. Н. Бухариным, принципиально отрицая возможность каких-либо компромиссов между Советской Россией и капиталистическим миром, настаивала на «революционной войне» с Германией. Против заключения мира был и Л. Д. Троцкий, который выдвинул формулу, ставшую знаменитой: «Ни мира, ни войны». Россия должна была прекратить переговоры и односторонне объявить войну законченной. Тем самым Троцкий также рассчитывал «подтолкнуть» мировую социалистическую революцию путем «революционной войны».

В. И. Ленин, которого поддерживали И. В. Сталин, Л. Б. Каменев и Г. Е. Зиновьев, учитывая шаткость Советской власти, настаивал на принятии германских требований. Он хотел сохранить большевистскую власть любой ценой. Возражая своим оппонентам, Ленин подчеркивал, что для ведения революционной войны Россия не располагает ни армией, ни ресурсами. Главное же – советская политика впредь должна определяться внутренними причинами, «поскольку нет уверенности в том, произойдет ли революция за рубежом».

9 февраля 1918 г. Германия и ее союзники подписали сепаратный мирный договор с Центральной Радой, в соответствии с которым новое националистическое правительство Украины обязывалось поставлять Германии сырье и продукты питания. В соответствии с этим договором немецкие и австрийские войска немедленно вступили на территорию Украины.

На следующий день Кюльман предъявил Советскому правительству ультиматум немедленно подписать договор на германских условиях. Троцкий ультиматум принять отказался, но выступил с декларацией о прекращении переговоров и демобилизации армии. Воспользовавшись этим, 18 февраля 1918 г. германские войска начали наступление по всему фронту, захватили Двинск, Оршу, Минск. На юге наступали австрийские и венгерские части. Фактически без сопротивления со стороны Красной Армии была оккупирована территория в 1 млн кв. км. Реальная опасность потери власти заставила большевиков принять срочные меры. Написанный Лениным декрет СНК «Социалистическое отечество в опасности!» обязывал направить все силы и средства страны на дело революционной обороны. Для отпора немецким войскам, двигавшимся на Петроград, на фронт направлялись балтийские матросы, первые полки создаваемой Красной Армии, латышские стрелки. Война c большевиками стала принимать затяжной характер. Это вынудило Берлин пойти на возобновление переговоров, при этом германская сторона выдвинула новые, более тяжелые условия мира. Теперь они включали освобождение от российских войск всей Прибалтики, Украины, Финляндии, демобилизацию армии и флота, восстановление невыгодного для России русско-германского торгового договора 1904 г. К Турции отходила территория с городами Карс, Ардаган, Батум. Оговаривалась государственная независимость Украины и Финляндии. Ценой огромных усилий (вплоть до угрозы уйти в отставку со всех постов) Ленину удалось убедить большинство в ЦК партии и ВЦИКе принять эти условия. 3 марта 1918 г. мирный договор с Германией был подписан. 27 августа 1918 г. в развитие этого договора в Берлине было заключено финансовое соглашение между двумя странами, по которому советская сторона обязалась выплатить контрибуцию 6 млрд марок. Прозорливо пойдя на унизительный мир, Ленин смог выиграть необходимое время. Договор при всех его недостатках установил четкий приоритет внутриполитических целей над внешнеполитическими: выживанию Советского государства отдавалось предпочтение перед экспортом революции за рубеж.

Условия «похабного», по определению Ленина, Брестского мира оказались весьма тяжелыми для России. Чтобы удержаться у власти, обеспечить успех революции, большевики отказались от территории, на которой проживало 56 млн человек (почти треть населения страны). Не менее тяжелыми были политические и внешнеполитические последствия Брестского мира. В марте 1918 г. в знак протеста из правительства вышли левые эсеры; с этого момента Советское правительство вновь становится однопартийным. Тем самым усилился опасный раскол в обществе, исчезла последняя возможность достижения общественного консенсуса. Широкие слои населения, прежде всего интеллигенция и офицерство, восприняли Брестский мир как прямое унижение национального достоинства. Не случайно после его заключения белогвардейские добровольческие силы на юге страны получили мощную подпитку: их численность возросла на порядок. Белое движение получило поддержку со стороны сил Антанты. Версальский мирный договор, подводивший итоги Первой мировой войны, был подписан без участия России. Страна оказалась в изоляции. Установилась ее военно-дипломатическая блокада.

§ 3. «Красногвардейская атака на капитал»

От теориик практике. Захват власти большевиками знаменовал собой начало нового этапа в социально-экономическом развитии России. До переворота в соответствии с марксистской доктриной будущее социалистическое хозяйство представлялось большевистским теоретикам как одно большое предприятие, «единая фабрика», руководимая единым центром по общему хозяйственному плану. Предполагалось, что в экономике частная собственность будет ликвидирована и осуществится полное обобществление производства, «непосредственно общественный характер» которого будет обеспечиваться не рыночными связями, опосредованными деньгами, а прямыми связями между производителями и потребителями.

В силу доктринальных причин важнейшим программным требованием российской социал-демократии становится построение в стране плановой системы хозяйствования. Большевики связывали переход к планово-распределительной системе с национализацией ключевых сфер производства, принудительным синдицированием промышленных предприятий, привлечением рабочих к управлению. Формулируя в своих работах, написанных летом – осенью 1917 г., концепцию построения планового хозяйства, Ленин особое внимание уделял банкам как главному инструменту, с помощью которого можно «на деле, а не на словах, наладить контроль за всей хозяйственной жизнью».

Таким образом, «красногвардейская атака на капитал» в первые месяцы после Октябрьского переворота не носила характера чистой импровизации. Большинство мер по экспроприации частной собственности в этот период диктовалось не только соображениями по укреплению власти большевиков в условиях разгорающейся Гражданской войны, но и желанием реализовать на практике утопический идеал. Именно в силу доктринальных причин большевики стали проводить политику, противоречащую интересам и желаниям подавляющего большинства населения России. Ленина в первые месяцы интересовали отнюдь не вопросы стабилизации экономики, повышения ее эффективности, сколько необходимость ликвидации не поддающихся государственному контролю имущих классов. Поэтому, вопреки сопротивлению наркомата финансов, он настаивал на ускоренном решении вопроса о ликвидации старых бумажных денег. Немедленные шаги к социализму лишь усиливали разруху. Нетерпение, желание ускорить ход истории сыграли важную роль в складывании в 1918–1920 гг. основных черт «военного коммунизма». Многим большевистским вождям, включая Ленина, коммунизм представлялся чем-то близким, отчасти уже реально существующим. «Через полгода у нас будет социализм, и мы станем самым могущественным государством в мире», – говорил он своим единомышленникам. Не случайно хорошо его знавший Г. В. Плеханов говорил, что храм его «научного социализма», в котором он священнодействует, находится на острове утопии.

Не имея возможности осуществить свои утопические замыслы в адекватной, цивилизованной форме на путях развития производства, большевики уже в первые послеоктябрьские дни широко используют принуждение, директивно-приказные и популистские меры. При этом большинство декретов СНК этого времени так и остались декларациями о намерениях, не став реально действующими законами. Все годы Гражданской войны в России существовал частный сектор, устоявший несмотря на все попытки властей его ликвидировать, продолжали функционировать деньги. На черном рынке можно было купить любой товар – от булавок до бриллиантов.

При отсутствии конкретного плана социально-экономических преобразований Ленин предложил начать их «сразу и снизу и сверху». Именно благодаря инициированному властями давлению снизу, со стороны рабочих коллективов процесс экспроприации частной собственности обрел широкий размах и высокие темпы. Натолкнувшись на растущее сопротивление предпринимателей, принимавшее формы саботажа, локаутов, закрытия предприятий, рабочие коллективы стихийно пошли по самому короткому пути – захвату предприятий. Уже 17 ноября была национализирована Ликинская мануфактура (Орехово-Зуево), владелец которой отказался подчиниться рабочему контролю. К весне 1918 г. было национализировано свыше 800 предприятий, включая Путиловский завод в Петрограде и каменно-угольные предприятия в Юзовке. Первоначально в планы Ленина входили лишь национализация финансовых учреждений и объединение в синдикаты промышленных и торговых предприятий.

Большие надежды в связи с этим большевики возлагали на рабочий контроль, который виделся им вначале как инструмент планомерного регулирования народного хозяйства. Декретом от 14 ноября 1917 г. «О рабочем контроле» на частных предприятиях вводился режим контроля за деятельностью их владельцев, отменялась коммерческая тайна.

Предполагалось, что рабочий контроль быстро укрепит государственное регулирование народного хозяйства. Практика довольно скоро показала, что новый коллективный хозяин предприятий в лице фабзавкомов склонен рассматривать национализированные предприятия как свою собственность. Фабзавкомы, руководствуясь прежде всего интересами собственного предприятия, с «рвением... старались перебить сырье и топливо у конкурента», начинали действовать вместе с предпринимателями. Дело дошло до того, что Центральный комитет профсоюзов водников потребовал передать управление торговым флотом коллегии водников, что, естественно, не могло найти поддержку Совнаркома. Синдикалистские настроения многих фабзавкомов – вторая из важнейших причин ускорения процесса «экспроприации экспроприаторов».

Не сумев с помощью рабочего контроля обеспечить хотя бы в сколько-нибудь существенных масштабах плановое хозяйствование, большевистское руководство на основе его Центрального органа создает новый рабочий контроль. 2 декабря 1917 г. решением ВЦИК был создан Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), который замышлялся как единый центр руководства экономикой страны, способный заменить собой функции рынка и денег.

Общее кредо его деятельности впоследствии будет сформулировано В. В. Оболенским (Н. Осинским), назначенным 11 декабря 1917 г. председателем ВСНХ и одновременно наркомом по организации и урегулированию производства: «Рынок уничтожается, продукты перестают быть товарами, деньги умирают. Товарообмен заменяется сознательным и планомерным распределением и передвижением продуктов». Чтобы подготовить переход от рабочего контроля к непосредственному управлению народным хозяйством, ВСНХ получил большие полномочия по конфискации и принудительному синдицированию частных предприятий. В его ведение попадали все отрасли экономики – от финансов до сельского хозяйства. В большинстве регионов страны создаются местные органы управления экономикой – Советы народного хозяйства (Совнархозы), решения которых становились обязательными для местных Советов. По мере национализации промышленных предприятий при отделах ВСНХ появляются новые органы – главки, которые «по вертикали» осуществляли отраслевое управление.

На практике ВСНХ лишь пытался управлять национализированными промышленными предприятиями, так и не став действительным центром планового хозяйствования. Крайняя централизация и отсутствие у предприятий внутренних экономических мотивов к эффективному ведению производства превратили его в орган непосредственного управления многими тысячами предприятий. Рождается тяжелейшая болезнь советского управления – «главкизм», т. е. мелочное распоряжение огромным числом предприятий. Менее чем за год ВСНХ превратился в мощного бюрократического монстра. Численность работающих в нем увеличилась с 328 до 6000 человек, количество главков приблизилось к 50.

Начало экономических преобразований. Взяв курс на коллективную собственность, большевистское руководство приняло целый ряд декретов, направленных против частной собственности. Наиболее важными среди них были известный Декрет о земле и декреты (от 27 апреля и 20 мая 1918 г.) об отмене наследований и дарений. 14 декабря 1917 г. были захвачены, а затем национализированы частные банки – в руках большевиков оказался золотой запас страны и возможности денежной эмиссии. Через месяц ВЦИК отказался выплачивать долги внешним и внутренним кредиторам. Вслед за этим Ленин попытался провести через ВСНХ свой проект декрета о социализации народного хозяйства, в котором, в частности, предусматривалась национализация всех акционерных обществ, но не добился успеха. Большинство членов бюро сомневались в том, что все предложенные меры можно осуществить сразу. Тем не менее вопреки позиции ВСНХ, в Совнаркоме начиналась работа по национализации морского и речного флота и нефтяной промышленности.

С каждым месяцем масштабы национализации нарастали. В мае 1918 г. СНК принял решение о национализации отдельных отраслей промышленности, в июне – всей крупной промышленности. К концу года основная масса предприятий тяжелой индустрии была обобществлена. В результате «красногвардейской атаки на капитал» открытое сопротивление собственников было подавлено, однако распад экономики ускорился.

С точки зрения финансов, поддержания кредита и устойчивости денег «всеобщая национализация» означала полную катастрофу. Переходящие к государству предприятия освобождались от уплаты всех долгов, их полное содержание, в том числе и выплата заработной платы сотням тысяч рабочих и служащих, перекладывалось на госбюджет, источником подобного финансирования могла быть только эмиссия денег. Финансовая стабилизация, ограничение инфляции, укрепление рубля становились невозможными.

Все попытки улучшить экономическую ситуацию в стране успеха не имели. Весной 1918 г. сорвалась первая общегосударственная кампания по организации обмена с деревней (промышленные товары – на продукты питания). Не хватило ни кадров, ни товаров. Также не удалась попытка насильственно привлечь кооперацию к заготовкам и распределению продуктов питания. Заготовки в деревне снизились до катастрофического уровня. Тщетными были попытки оживить транспорт. «Грозящая катастрофа» в экономике, о которой писал Ленин до переворота, стала реальностью.

После заключения Брестского мира и выхода из войны большевиков больше не могла устраивать классовая самодеятельность пролетарских низов под лозунгом «Грабь награбленное». В работе «Очередные задачи Советской власти» Ленин попытался сменить тактику, временно приостановив дальнейшее наступление на капитал, снизить темп национализации, шире использовать частные предприятия и буржуазных специалистов.

Весной 1918 г. Ленин по-прежнему собирался строить экономику, опираясь преимущественно на военную силу; он лишь предлагал в тактических целях сделать акцент на организацию производства и управление тем, что уже было захвачено. Ситуация всеобщего распада требовала восстановления дисциплины, налаживания учета и контроля, поднятия персональной ответственности. Идея устойчивого и долгосрочного соглашения Советского государства с предпринимательскими кругами была положена в основу программы государственного капитализма.

Во многом отличались от программных установок Ленина предложения заместителя наркома финансов И. Э. Гуковского, уже в апреле 1918 г. предложившего комплекс мер, весьма близкий к тому, что впоследствии получило название «новая экономическая политика». Под ее влиянием Ленин радикально изменил содержание первоначального варианта статьи «Очередные задачи Советской власти». Однако в тот период для Ленина «военный коммунизм» был единственно возможным способом навязать социализм неподготовленной стране.

Смена тактики не помогла большевистской власти переломить тенденцию тотального обобществления. Классовый пролетарский эгоизм брал верх над общенациональными интересами, вел к обострению социально-экономических отношений в стране.

В рядах большевистской партии революционный экстремизм подпитывала группа «левых коммунистов», которую возглавляли Н. И. Бухарин, Н. Осинский, К. Б. Радек. «Левые», убежденные в скором крушении мировой империалистической системы, призывали покончить с частной торговлей, отказаться от мер поощрения буржуазных специалистов, укрепления трудовой дисциплины.

Идеология и практика «военного коммунизма». К осени 1918 г. в стране складывается жестко централизованная социально-экономическая система, получившая со временем название «военный коммунизм».

«Военный коммунизм» стал первым широкомасштабным коммунистическим экспериментом. Многие его черты были стихийным результатом действия Гражданской войны и связанной с ней разрухи. Но в целом «военный коммунизм», по первоначальному замыслу большевистских лидеров, преследовал более широкие цели. По свидетельству Л. Д. Троцкого, Советское правительство рассчитывало постепенно, «без нарушения системы» перейти к подлинному коммунизму. Ближайшим прообразом военно-коммунистической системы стала чрезвычайная политика, проводившаяся во время Первой мировой войны в Германии и известная как «военный социализм». Быстрое утверждение военно-коммунистических начал в общегосударственном масштабе не в последнюю очередь связано с общей экономической и культурной неразвитостью России, отсутствием в ней гражданского общества и демократических традиций.

Основой военно-коммунистической модели стала безудержная искусственная централизация и милитаризация власти, производства, распределения и снабжения. Важнейшей политической особенностью «военного коммунизма» являлось понимание диктатуры пролетариата как власти, опирающейся непосредственно на насилие и не связанной никакими законами. В условиях начавшейся Гражданской войны и разрастания экономического кризиса Совет рабочей и крестьянской обороны во главе с Лениным сконцентрировал всю полноту власти в стране, одновременно расширились полномочия центральных исполнительных органов власти (правительства, наркоматов, ведомств). Плодились новые чрезвычайные органы (например, система чрезвычайных уполномоченных Совета обороны (ЧУСО) по снабжению Красной Армии и флота). В чрезвычайные органы превращались главки и комитеты ВСНХ. В основе систем управления лежали простые принципы, доступные при разваливающейся экономике и малоквалифицированных кадрах: монополизация произведенного продукта, централизованное распределение, натурализация обмена, приказной (директивный) метод управления, принуждение к труду.

В финансово-экономической сфере «военный коммунизм» проявился в ориентации на полную ликвидацию денег, кредита, банков, в организации в рамках государственного хозяйства безденежных расчетов и натурализации экономики. По предложению Ю. Ларина (М. З. Лурье) широко использовался печатный станок для подрыва экономической автономности и экспроприации состоятельных слоев. К 1920 г. печатный станок Наркомфина превратился в пулемет, «который обстреливал буржуазный строй по тылам его денежной системы, обратив законы денежного обращения буржуазного режима в средство уничтожения этого режима и в источник финансирования революции». Результатом такой политики стала гиперинфляция, превращение денег в раскрашенные бумажки – коробок спичек стоил миллионы совзнаков. В результате разрушения финансовой системы экономика переходит к натуральному обмену.

Трагическая парадоксальность сложившейся в годы «военного коммунизма» ситуации проявилась в том, что сужение сферы товарно-денежных отношений, введение, казалось бы, в интересах пролетарского населения бесплатного распределения продовольственных продуктов, предметов широкого потребления, отмена платы за всякого рода топливо, квартирной платы и оплаты коммунальных услуг, платы за аптечные лекарства и произведения печати, ликвидация денежных налогов и взаимных расчетов между национализированными предприятиями не только не улучшили положения рабочих и служащих, а наоборот, подорвав заинтересованность в эффективном труде, усугубили его. Эти же меры способствовали широкому распространению иждивенческих настроений. Как отмечают современники, в годы «военного коммунизма» никто не жалел дефицитной электроэнергии, в реквизированном у «буржуев» жилье «везде горели люстры».

Поскольку деньги постоянно обесценивались, одним из важнейших элементов «военного коммунизма» стало установление прямого продуктообмена между городом и деревней. Цель этой политики – сосредоточение продовольствия в руках государства для обеспечения нужд армии и оборонных предприятий. Осенью 1918 г. в деревне последовательно были испробованы различные методы заготовки продуктов: частные закупки, натуральный продуктообмен, госзакупки по твердым ценам. Но наибольшие результаты дал метод распределения государственных заданий по губерниям. В январе 1919 г. по требованию Наркомпрода продразверстка была распространена на все губернии. В соответствии с декретом «излишки» продовольствия, оставшиеся от личного потребления крестьянина, изымались по твердым ценам, что в условиях гиперинфляции означало фактически бесплатную конфискацию. При этом часто у крестьян отбиралось и последнее продовольствие, что обрекало их на голод и разорение.

Оправдывая проводимую экономическую политику условиями разрухи, голода, блокады, большевистские вожди одобряли ее и считали необходимой, равно как и насильственные методы ее осуществления. «Пролетарское принуждение, – утверждал Н. И. Бухарин, – во всех своих формах, начиная от расстрела и кончая трудовой повинностью, является, как ни парадоксально звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи». В массовое сознание внедрялась мысль о неуклонном движении страны к коммунизму. Коммунистические утопии захватили многие умы. В годы «военного коммунизма» второе дыхание получает рожденный революцией энтузиазм. Широко стал пропагандироваться опыт рабочих-коммунистов депо Сортировочная Московско-Казанской железной дороги, которые в апреле 1919 г. вышли на субботник по ремонту паровозов. С момента своего рождения в 1917 г. Пролеткульт поставил задачу создания и распространения в массах новой коммунистической культуры.

«Военный коммунизм» помог большевистскому режиму выжить в условиях Гражданской войны, но его итогом стал глубочайший кризис.

§ 4. Гражданская война в России

Начало Гражданской войны. С середины 1918 г. российское общество вступает в особый период своей истории – период Гражданской войны. Формально ее начало было положено февральскими событиями 1917 г., в ходе которых были убиты десятки и около тысячи человек получили ранения. Насильственное смещение Временного правительства и захват большевиками государственной власти способствовали углублению и обострению противостояния в стране, но все это время столкновение различных социально-классовых сил носило локальный характер. Функционально на поверхности социальной жизни были иные явление. И лишь к лету 1918 г. вооруженное противостояние различных социальных групп приобрело масштабный характер.

В развязывание полномасштабной Гражданской войны свой «вклад» внесла каждая из противоборствующих сторон. Либерально-демократические партии, не сумев после Февраля 1917 г. провести необходимые реформы, не создав новую государственность, способствовали усилению социальной напряженности в стране. Особая вина в перерастании социальной напряженности в вооруженное противоборство лежит на большевиках. Провозгласив в своих программных документах идеалом социального равенства «уничтожение деления общества на классы», большевики фактически проигнорировали большой пласт вопросов, связанных с возможной адаптацией имущих классов к новой жизни, ограничившись немногочисленными туманными суждениями о необходимости диктатуре пролетариата «перевоспитывать миллионы крестьян и мелких хозяйчиков, сотни тысяч служащих, буржуазных интеллигентов, подчинять их всех пролетарскому государству и пролетарскому руководству, побеждать в них буржуазные привычки и традиции». Сама форма прихода большевиков к власти, первые шаги пролетарской диктатуры по ликвидации эксплуататорских классов, использование террора для удержания Советской власти подтолкнули значительную часть российского общества к вооруженному противостоянию. Нарастание напряженности в стране после разгона Учредительного собрания в январе 1918 г., заключение Брестского мира в марте 1918 г., чрезвычайные меры по организации хлебозаготовок летом в считанные месяцы углубили раскол российского общества и ввергли страну в пучину кровопролитной Гражданской войны.

Интервенция. Союзники России в Первой мировой войне (страны Антанты) негативно отнеслись к ее выходу из войны и заключению сепаратного мира с Германией, расценив действия России как измену союзническому долгу.

Союзников в это время мало интересовали внутрироссийские проблемы. Они всячески стремились восстановить Восточный фронт против Германии, не допустив ее победы в войне. Их переговоры с Троцким о создании большевиками Восточного фронта не увенчались успехом. Реальная угроза многомиллиардных потерь от проведенной Советской властью национализации имущества иностранных граждан и отказа от выплат странам-кредиторам долгов царского и Временного правительства заставила союзников для отстаивания своих интересов оказывать давление на большевиков. На правах союзников английские войска 6 марта 1918 г. высадились в Мурманске, затем туда же прибыли и французские войска. 13 марта президент Вильсон официально заявил о том, что Антанта хочет помочь России в войне против Германии. Большевики сначала отнеслись положительно к предложению о помощи, рассчитывая получить от союзников продовольствие и оружие, однако вскоре, когда был оккупирован весь Мурманский край, заявили свой категорический протест против действий интервентов.

15 марта 1918 г., в день ратификации Россией мирного договора с Германией, в Лондоне собралась конференция премьер-министров и министров иностранных дел Англии, Франции и Италии, на которой была признана необходимость «союзной интервенции в Восточной России» с привлечением Японии. Интервенция была направлена не столько «исключительно против большевиков», как об этом официально объявлялось, но носила антироссийский характер; союзники планировали сформировать из антибольшевистских сил приемлемое для себя правительство. «Все наши бывшие союзники, – признавал один из руководителей Белого движения на востоке страны, генерал Д. Л. Хорват, – преследовали в борьбе с большевиками собственные эгоистические цели. Но никто не помогал России. Сильная единая Россия никому, кроме русских, не нужна».

5 апреля 1918 г. японцы высадились во Владивостоке, вслед за ними в тот же день высадилась английская морская пехота, затем туда же прибыли американские войска. Намерения японцев изначально носили экспансионистский характер, но присутствие американских войск первое время сдерживало их действия.

В мае Германия, формально не разрывая Брестский договор, нарушила его условия и расширила зону оккупации. Ее войска захватили Крым, ряд районов Кавказа. Под угрозой захвата оказался Черноморский флот, лишившийся своих военных баз (в первую очередь – Севастополя). Совнарком вынужден был отдать приказ о затоплении флота в Новороссийской бухте. Немцы продвинулись к центру России, захватили Ростов-на-Дону, отрезав Центральную Россию от хлебной житницы. Однако воевать с Россией Германия не собиралась. Часть немецких дивизий была снята с Восточного фронта и переброшена на Западный. В Европе еще продолжалась мировая война.

Турция, пользуясь поддержкой Германии, захватила Азербайджан и большую часть Армении.

К концу мая положение Советской России осложняется мятежом Чехословацкого корпуса. Созданный в годы Первой мировой войны из военно– пленных австро-венгерской армии – чехов и словаков, корпус еще по соглашению с Временным правительством должен был быть переброшен на Западный фронт для участия в войне против Германии. Страны Антанты включили корпус в качестве отдельной армии в свои силы. Корпус насчитывал к лету 1918 г. более 45 тыс. человек. Советское правительство подтвердило разрешение на выезд Чехословацкого корпуса из страны во Францию через Владивосток, однако оговорило это разрешение условием разоружения чехов (Троцким был выпущен приказ о расстреле чехов, не сдавших оружие). Соблюдая нейтралитет по отношению к внутренним делам России, чехи тем не менее отказались полностью разоружиться. Попытка Советского правительства разоружить чехов в Челябинске закончилась неудачно. В ответ 26 мая 1918 г. чехословацкие войска захватили город. Растянувшиеся в эшелонах вдоль железной дороги от Пензы до Владивостока чехи начинают вооруженный захват станций. Список захваченных ими городов увеличивается – Пенза, Сызрань, Самара, Симбирск, Екатеринбург, Томск, Петропавловск. Действия чехов способствовали консолидации антибольшевистских сил в Сибири и Поволжье. В захваченных чехами городах при активных действиях местной буржуазии, меньшевиков и эсеров власть большевиков рушилась. Формировалась новая власть: в Самаре – Комуч, на Урале – Уральское временное правительство, в Сибири – Временное Сибирское правительство. Всего на указанных территориях было сформировано до 30 преимущественно эсеровских правительств. В Уфе была создана эсеро-кадетская Директория, объявившая себя всероссийской властью. Таким образом, мятеж Чехословацкого корпуса способствовал падению власти большевиков на большой территории Поволжья и Сибири. Противники большевиков получили шанс реализовать свои программы вывода России из кризиса. Для борьбы с большевиками они создают свои «народные армии». С этого времени Гражданская война принимает широкомасштабный характер.

Белое движение. Антибольшевистские силы не были однородны ни по социально-классовому происхождению его участников, ни по их политическим убеждениям.

Предпринятый большевиками штурм частной собственности сплотил на время помещиков, капиталистов, торговцев, верхние слои интеллигенции, офицерства, казачества. Поддерживали Белое движение часть высокооплачиваемых рабочих, зажиточное крестьянство.

Объединяла все эти разнородные силы идея восстановления государственности и порядка. Однако сложный клубок противоречий и взаимных обвинений, столкновения интересов раздирали Белое движение изнутри, в силу чего единый центр сопротивления большевикам так и не сложился. Не было и цельной идеологии: одна часть антибольшевистских сил выступала за восстановление монархии, вторая – за республику, третья – за военную диктатуру. При разных целях не могло быть и единства действий. Из-за острых внутренних противоречий теоретики Белого движения так и не смогли выдвинуть и обосновать программу, которая бы обеспечила им поддержку со стороны широких слоев населения. Впоследствии А. И. Деникин признавал, что руководители Белого движения были вождями без народа, они не учитывали «силу сопротивляемости или содействия народной массы». На территориях, занятых Белыми армиями, нередко были случаи возвращения крестьянской земли помещикам.

Не удалось также создать единое военное командование Белой армии. Ее основной костяк составляло русское офицерство. Антибольшевистские армии имели в своих рядах почти всех выдающихся военачальников русской императорской армии, включая двух бывших Верховных главнокомандующих – генералов М. В. Алексеева и Л. Г. Корнилова, генералов А. И. Деникина, А. М. Драгомирова, А. М. Каледина, П. Н. Врангеля, П. Н. Краснова, М. Г. Дроздовского, но они представляли разные партии, программы, течения (от социалистов до монархистов). В антибольшевистском лагере сохранялись сословные различия между рядовыми солдатами (из крестьян, рабочих, казаков) и командным составом (из зажиточных слоев, дворян).

Белая армия использовала щедрую поддержку из-за рубежа, что в конечном счете обернулось против нее, ослабив и без того непрочные идейно-политические позиции Белого движения.

Добровольческая армия Деникина сформировалась после Октябрьского переворота и к февралю 1918 г. насчитывала около 3700 человек, причем 2350 из них были офицерами. Ядро Добровольческой армии составляли офицеры военного времени и патриотически настроенная молодежь.

Третья сила. Свой «третий путь» в соответствии с теорией В. М. Чернова пыталась осуществить партия социалистов-революционеров. В целях «предотвращения как левого, так и правого (белые) большевизма» эсеры хотели сплотить вокруг себя все демократические силы страны – от рабочего до капиталиста. Волей исторических обстоятельств главным полигоном для реализации эсеровского «третьего пути» стало Поволжье. Здесь после Февраля 1917 г. было сильно влияние социалистов-революционеров, занимавших многие ключевые посты во властных структурах. В Самаре после роспуска Учредительного собрания находился ряд его членов. Воспользовавшись захватом белочехами Самары и падением большевистской власти в городе в ночь на 8 июня, члены тайного Комитета членов Учредительного собрания (Комуча) объявили о взятии власти в свои руки. К осени 1918 г. в Самаре находилось уже более 60 членов Учредительного собрания, а его власть распространялась на территорию не только Самарской, но и Уфимской, Саратовской, Симбирской и Казанской губерний. Власть Комуча признавали и поддерживали чехословаки. Объявив себя продолжателем дела Февральской революции, Комуч стал главным врагом Советской власти.

Очень скоро политика «третьего пути» показала свою полную несостоятельность. Прежде всего провалилась надежда на классовый мир. Предприниматели, охотно принимая восстановление своих прав, вовсе не желали признавать права рабочих, которые отвечали забастовками. Окончательно испортились взаимоотношения Комуча и населения с началом мобилизации в Народную армию. Враждебно отнеслись к насильственной мобилизации в армию крестьяне. Комитет все чаще был вынужден прибегать к репрессивным мерам. В условиях острого гражданского противостояния «демократическая власть» Комуча на практике ничем не отличалась от власти «реакционных генералов». Программно-идейные установки социалистов-революционеров быстро вошли в разительное противоречие с жизненными реалиями. С первых шагов социально-экономическая политика Комуча носила двойственный и противоречивый характер. Не желая прибегать к диктаторским методам управления, комитет не смог решить ни финансовый, ни продовольственный, ни другие социальные вопросы. В итоге к осени 1918 г. Комитет членов Учредительного собрания теряет поддержку всех социальных слоев.

Начало перелома. В июне 1918 г. линии фронтов разделили страну от финской границы до Урала; от р. Белой по Волге до степей Южного Урала; по Туркестанскому краю, от Каспия до Дона. На севере большевикам противостояла армия Северной республики, на востоке – Чехословацкий корпус во взаимодействии с воинскими отрядами, объединенными Колчаком; на Северном Кавказе – Добровольческая армия, созданная генералами Корниловым, Деникиным, Алексеевым; на Дону – казачьи соединения во главе с генералом Красновым. Под прикрытием этих армий формировались многочисленные местные правительства (в Архангельске, Самаре, Уфе, Омске, Екатеринославле и других городах).

29 июня белочехи захватили власть во Владивостоке, который с 6 июля был объявлен под протекторатом «союзных» держав.

К этому времени лишь центр страны, включавший в себя две столицы и несколько других крупных городов, удерживался большевиками. Несомненно, такая конфигурация фронтов создавала смертельную опасность для Советской власти, в то же время она имела определенные преимущества для организации руководства боевыми действиями, т. к. позволяла советскому руководству вести борьбу по внутренним операционным линиям и по кратчайшему пути перебрасывать свои войска с одного фронта на другой.

После Брестского мира большевики приложили немало сил для форсированного строительства Красной Армии. За полгода ее численность выросла до 1 млн человек. Были мобилизованы участники Первой мировой войны, принесшие с собой опыт крупных военных операций. Численность военных специалистов достигла 50 тыс. человек. Они служили во фронтовых частях, готовили новое пополнение, преподавали в академиях и военных школах.

Создавались новые кадры из рабочих и крестьян, появились яркие самородки – С. М. Буденный, Г. И. Котовский, Д. А. Фурманов, В. И. Чапаев, Н. А. Щорс и др. В сентябре 1918 г. был образован новый высший военный орган – Революционный военный совет Республики (РВСР) во главе с Л. Д. Троцким. В отличие от антибольшевистских сил, в Красной Армии политические комиссары во всех частях вели постоянную воспитательную и пропагандистскую работу среди солдат и офицеров, внедряя единую коммунистическую идеологию.

Летом и осенью 1918 г. главные события Гражданской войны развернулись на Восточном фронте. Захват Симбирска и 6 августа 1918 г. Казани был вершиной успеха антибольшевистских сил на Восточном фронте. В Казани им удалось захватить золотой запас России, составлявший 40 тыс. пудов золота и платины. Но это было и началом перелома в Гражданской войне. Созданная большевиками Красная Армия 5 сентября 1918 г. перешла в наступление. 10 сентября была освобождена Казань, а 12 сентября – Симбирск. Замысел Симбирской операции был разработан командармом 1-й революционной армии Восточного фронта М. Н. Тухачевским – поручиком царской армии, добровольно перешедшим на службу к большевикам и участвовавшим в создании Красной Армии. В Красную Армию удалось привлечь 75 тыс. бывших генералов и офицеров (в рядах белых насчитывалось более 100 тыс. человек). Остальные офицеры из 250-тысячного офицерского корпуса царской армии не принимали участия в вооруженной борьбе.

В октябре 1918 г. Красной Армией были взяты Сызрань и Самара, освобождены Бугуруслан, Бузулук и Бугульма. Успехи на Восточном фронте позволили временно переломить ситуацию в пользу большевиков. Советское правительство во главе с В. И. Лениным старалось всячески избегать конфликтов с германской стороной, сохраняя хрупкий Брестский мир. С целью его срыва 6 июля 1918 г. левые эсеры, совершив теракт, убили в Москве германского посла Мирбаха. В этот же день произошел вооруженный инцидент, в результате которого отряд эсера Д. И. Попова захватил ЧК и арестовал Ф. Э. Дзержинского. Это было расценено большевистским руководством как попытка захвата власти левыми эсерами и повод для ареста и заключения их лидеров, включая М. А. Спиридонову, в тюрьму. Решением проходившего в дни V Всероссийского съезда Советов левые эсеры были исключены из всех Советов, в результате чего крестьянство лишилось легальных каналов для отстаивания своих интересов.

Красный и белый террор. 5 сентября 1918 г. Совнарком принял Декрет о красном терроре. Поводом явилось покушение 30 августа эсеровских боевиков на Ленина, в результате которого он был тяжело ранен. В практику вошли массовые расстрелы «классовых врагов», заключение в концлагеря, взятие в заложники. ВЧК получила право расстрела без суда и следствия. За август – сентябрь 1918 г. было расстреляно свыше 6 тыс. человек, около 15 тыс. были посажены в тюрьмы, еще 6 тыс. направлены в концентрационные лагеря, количество которых стремительно росло. В ноябре 1920 г. их было уже свыше 80, а число заключенных в них превысило 53 тыс.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге в подвале частного дома отрядом чекистов был расстрелян бывший император Николай II и его семья. Антисоветский лагерь не отставал с аналогичными мерами – те же расправы, застенки, тысячи жертв. «То, что творилось в застенках контрразведки Новороссийска, – отмечал деникинский журналист, – напоминало самые мрачные времена Средневековья».

Массовая незаконная расправа с политическими противниками была свойственна в годы Гражданской войны и красным, и белым. Противостояние сил носило жесткий кровопролитный характер, с той и другой стороны имелись многочисленные примеры бесчеловечной расправы с противником. Тем не менее красный террор был первичным явлением, белый – производным. Красный террор коренился в самой природе Советской власти, в ее стремлении насильственно перестроить мир на новых началах. «Мы не ведем войны против отдельных лиц, – пояснял сущность красного террора известный чекист М. И. Лацис, – мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, – к какому классу он принадлежит». Проводником террора стала ВЧК, получившая еще в феврале 1918 г. право внесудебной расправы над «неприятельскими агентами, спекулянтами, громилами, хулиганами...». Красный террор, таким образом, – государственная система, декретированная сверху уже в первые месяцы существования большевистского режима. Белый же террор, что в свое время отмечал С. П. Мельгунов, выступал в качестве эксцессов на местах, с которыми пусть вяло, непоследовательно, но вели борьбу носители белой идеи.

Новый этап Гражданской войны. С декабря 1918 г. Гражданская война приобретает качественно иной характер. В военное противоборство вступают регулярные армии красных и белых.

Осенью 1918 г. после заключения перемирия с Германией (18 ноября 1918 г.) бывшие союзники устанавливают дипломатическую и экономическую блокаду Советской России и усиливают интервенцию на ее территории. В ноябре 1918 г. в Румынии на совещании представителей США, Англии, Франции и белогвардейских организаций было принято решение о развертывании боевых действий против большевиков одновременно с востока, севера и юга России и Украины.

23 ноября 1918 г. объединенная англо-французская эскадра высадилась в Новороссийске, затем в Одессе и Севастополе. Общая численность интервентов была доведена к февралю 1919 г. до 130 тыс. человек. Значительно увеличились контингенты на Дальнем Востоке – 150 тыс. человек и на Севере – до 20 тыс. человек.

С осени 1918 г. главным противником Советской власти становится А. В. Колчак. К этому времени умеренные социалисты, выступавшие за реформы «в интересах трудящихся масс», уже не устраивали белое офицерство. Руководство партии эсеров во главе с В. М. Черновым резко осудило «противоестественный блок революции с реакцией» и призвало к мобилизации всех сил партии для борьбы с контрреволюцией. Этот призыв и стал формальным поводом для военного переворота. Радикально настроенное офицерство и казачество в ночь на 18 ноября 1918 г. свергает власть Директории в Омске и устанавливает военную диктатуру. Впоследствии власть была передана адмиралу Колчаку, который занимал в Директории пост министра обороны, и он был провозглашен «верховным правителем Российского государства».

В результате омского переворота единый антибольшевистский фронт рухнул. В Екатеринбурге съезд членов Учредительного собрания постановил прекратить борьбу с Советской властью и обратить все силы против «преступных захватчиков власти».

В этой обстановке 24 декабря 1918 г. колчаковцы неожиданно напали под Пермью на 3-ю Красную Армию и, разбив ее, захватили Пермь, создав возможность соединения войск Колчака с контингентом союзников в Архангельске.

К весне 1919 г. Колчак при материальной поддержке англичан (с октября 1918 г. по октябрь 1919 г. Британия выслала Колчаку более 600 тыс. винтовок, 6831 пулемет, 1200 орудий, танки, самолеты, боеприпасы, более 200 тыс. комплектов обмундирования) собрал армию до 300 тыс. штыков и сабель. Возглавили ее бывшие генералы царской армии; кроме того, в распоряжении Колчака было немало военных советников из Англии, Франции, США и Японии.

После двухмесячного затишья 4 марта 1919 г. началось наступление Колчака на Восточном фронте. Вскоре фронт был прорван, Красная Армия отступила на запад. К середине апреля белые были в 85 км от Казани, они подошли к Самаре и Симбирску. Планировался прорыв за Волгу и соединение армии Колчака с Деникиным.

Объявив дополнительную мобилизацию в Красную Армию, большевики остановили продвижение Колчака на восток. Контрнаступление Красной Армии в конце апреля 1919 г. отбросило войска Колчака к Уралу. Серия побед Красной Армии на Восточном фронте в мае—июле 1919 г. подорвала моральный дух войск противника: участились случаи перехода воинских частей Белой армии на сторону Красной Армии, росло дезертирство. В Сибири в тылу белых развертывалось партизанское движение. К августу Красная Армия освободила Южный Урал и начала свое продвижение в глубь Сибири.

Южный фронт. Пользуясь поддержкой интервентов, весной 1919 г. к широким наступательным действиям переходит Добровольческая армия А. И. Деникина. К лету 1919 г. центр вооруженного противостояния большевиков и белогвардейцев перемещается с Восточного фронта на юг. На Южный фронт Деникиным было стянуто свыше 100 тыс. солдат. В мае—июне 1918 г. он занимает обширные районы Дона, Кубани, Северного Кавказа, Южной Украины. Красная Армия была отрезана от снабжения и оттеснена в безводные астраханские степи.

3 июля Деникин отдал приказ о походе на Москву. К осени были взяты Курск, Воронеж, Орел, под угрозой захвата оказалась Тула. Одновременно с наступлением Деникина на Москву войска Н. Н. Юденича в конце сентября 1919 г. перешли в наступление на Петроград. Обе столицы оказались под угрозой захвата. Октябрь 1919 г. был самым тяжелым месяцем для большевиков. Ценой громадных усилий и людских потерь удалось отстоять Петроград и перейти к наступлению на Южном фронте.

Против Деникина были брошены лучшие силы Красной Армии. Крестьянская армия Махно, вступив в союз с Красной Армией, наносила удары по деникинским частям на юге Украины. 20 октября был освобожден Орел, 24 октября – Воронеж. Это стало началом перелома. С ноября 1919 г. началось общее наступление красноармейских частей. Части деникинской армии откатывались к Черному морю. К этому времени колеблющееся крестьянство склоняется на сторону красных.

К весне 1920 г. основные антисоветские силы потерпели поражение. Угроза военного свержения большевистского режима перестала существовать.

Передав свои полномочия Врангелю, Деникин с очередной волной эмигрантов уезжает за границу. Армия Врангеля в Крыму переходит к обороне.

Финал Гражданской войны. 25 апреля 1920 г. лидер буржуазной Польши Юзеф Пилсудский, вынашивавший планы создания «Великой Польши от моря до моря», начал свой поход «на Советы». Польская армия к весне 1920 г. насчитывала свыше 700 тыс. человек. Кроме того, в соответствии с секретным военным договором Пилсудский мог рассчитывать на поддержку Петлюры, который пытался захватить власть на Украине. Польша признавала Петлюру главой независимой Украины и обещала освободить ему Киев от большевиков. На первом этапе войны три польские армии при поддержке двух украинских дивизий разбили и оттеснили части Красной Армии. Были захвачены Житомир и Коростень. 7 мая поляки практически без сопротивления захватили Киев. За три года это была пятнадцатая смена власти на Украине.

Для Советской России война с Польшей стала прежде всего войной против внешней агрессии. Не случайно вторжение поляков вызвало в стране патриотический подъем. Генерал А. А. Брусилов призвал всех бывших офицеров записаться в Красную Армию. 5 июня 1-я Конная армия С. М. Буденного прорвала польский фронт и перешла в наступление. 12 июня поляки оставили Киев и начали отступать. Войска Западного и Юго-Западного фронтов Красной Армии двинулись на Варшаву и 13 августа оказались в ее предместье. На волне эйфории, связанной с быстрым продвижением Красной Армии, советское руководство предприняло попытку превратить войну оборонительную в войну революционную. Вместе с лозунгом революции в Польше в повестку дня был поставлен вопрос о победе революции в Германии, а потом и во всей Европе. «Если бы Польша, – утверждал впоследствии Ленин, – стала советской... Версальский мир был бы разрушен, и вся международная система, которая завоевана победами над Германией, рушилась бы...» Однако этот утопический сценарий не был осуществлен. 12 июля 1920 г. министр иностранных дел Великобритании лорд Д. Керзон отправил ноту Советскому правительству с требованием приостановить наступление Красной Армии против Польши. Временная разделительная полоса должна была пройти по Бугу, в основном по границе этнической Польши.

Командование Западного фронта приняло решение о штурме Варшавы, однако неожиданно для советского командования польская армия под командованием В. Сикорского нанесла успешный контрудар, и польские воска перешли в наступление. По некоторым оценкам, до двух третей советских войск было уничтожено. Главная причина столь трагического исхода польской кампании – серьезные политические просчеты большевистских вождей. Лозунг Польской Республики Советов не нашел поддержки у большинства поляков. Немалую роль в поражении сыграли, безусловно, и военные просчеты.

18 октября 1920 г. война с Польшей была прекращена, армии противников быстро истощились. В соответствии с условиями мирного договора, подписанного в Риге в марте 1921 г. между Польшей и Советским государством, государственная граница теперь прошла восточнее «линии Керзона», при этом значительная часть Украины и Белоруссии оказалась отторгнутой от России.

После заключения мирного договора большевики, перебросив войска на Южный фронт, начали наступление на Врангеля, который после разгрома Деникина был провозглашен Верховным главнокомандующим Юга России. Осенью 1920 г. был освобожден от белогвардейцев Крым. 16 ноября последний корабль под Андреевским флагом покинул Керченскую бухту, увозя на чужбину остатки разбитых врангелевских войск.

К этому времени весь Дальний Восток был очищен от колчаковцев. Однако здесь продолжали оставаться японские войска. Для того чтобы избежать войны с Японией, советское руководство решило временно создать «буферное» государство – так называемую Дальневосточную республику (ДВР). Японцы неоднократно пытались с помощью остатков белогвардейцев, возглавляемых атаманом Семеновым, разгромить ДВР, однако это им не удалось. В июле 1920 г. Япония заключила перемирие с ДВР и вывела свои войска из Забайкалья. 12 октября 1922 г. в результате окончательного разгрома белогвардейцев и интервентов ДВР была упразднена и включена в состав РСФСР. Гражданская война завершилась.

Итоги Гражданской войны. Окончание Гражданской войны означало завершение затянувшегося революционного процесса. Большевики не только смогли захватить власть, но и удержать ее в условиях военного противоборства. Пролив реки крови, понеся тяжелые потери, вожди Белого движения потерпели сокрушительное поражение, оказавшись не в Кремле, а в лагерях на острове Лемнос или в Галлиполи.

Поражение антибольшевистских сил в Гражданской войне было обусловлено многими причинами. Прежде всего, не имея, по существу, позитивной программы, Белое движение не смогло консолидировать все антибольшевистские силы. Внутри лагеря белогвардейцев не было единства практически ни по одному вопросу. Роковую роль в судьбе антибольшевистских сил сыграло отсутствие у них реальной аграрной программы. Сторонники Белого движения так и не рискнули законодательно утвердить стихийный земельный передел. Наоборот, помещики возвращались в свои имения, отбирая у крестьян землю. Положение рабочих на частных предприятиях также не менялось. Конфискация продовольствия, мобилизация в армию, высокие налоги, бюрократизм, произвол властей, массовый террор мало чем отличались от большевистских. Одновременно начался отход от Белого движения национальных частей (так как их народы не получили государственного самоопределения, автономии), казачества. В тылу Белой армии росло массовое партизанское движение (на Урале, в Сибири).

Не получило поддержки белое движение и со стороны основной массы российской интеллигенции. Одна из причин – моральное перерождение антибольшевистских лидеров, которые начинали борьбу за Белое дело «почти святыми», а заканчивали «почти бандитами». Не имея среди своих сторонников значительного числа специалистов, белые не смогли наладить на контролируемых ими территориях нормальное гражданское управление.

Безусловно, ослабило идейно-политические позиции Белого движения и сотрудничество его лидеров с интервентами. Таким образом, в значительной мере большевики обязаны победой несостоятельности своих противников.

Большевики, в свою очередь, смогли победить благодаря лучшему знанию психологии народа, его ментальности. Они смогли предложить стратегию, нашедшую в тот период поддержку у значительной части населения России. Утопические идеи социального равенства (чего не было у Белой армии), обещания раздачи земли крестьянам, фабрик и заводов – рабочим падали на благоприятную почву и множили число сторонников большевиков среди разных социальных слоев. Не последнюю роль в успехе пролетарской диктатуры сыграла политика массового террора, с помощью которой большевики смогли локализовать проявления недовольства и брожения и не дали им приобрести массовые формы.

Раздел II

Становление советского общества

Глава 6. На перепутье

§ 1. В годы нэпа

«Россия во мгле». После окончания Гражданской войны Советская Россия оказалась в глубоком кризисе. Страна почти ничего не производила, и перераспределять было больше нечего. Попытка наскоком перестроить сверху донизу экономическую и политическую систему крупнейшей страны мира, непосредственно перейти к коммунизму окончилась крахом. Победив в Гражданской войне, большевики оказались на грани политического банкротства и утраты власти.

Братоубийственная война нанесла России колоссальный урон.

Кризис в стране весной 1921 г. носил тотальный характер, но наиболее очевидно он проявлялся в экономической сфере. Народное хозяйство страны находилось в состоянии полного упадка. За годы Первой мировой и Гражданской войн Россия потеряла более четверти своего национального богатства. «Военный коммунизм» значительно усугубил ущерб, нанесенный войной. Национальный доход сократился к 1920 г. в 2,75 раза по сравнению с 1917 г. Объем валовой продукции мелкой промышленности снизился в 1920 г. до 43 % довоенного уровня, валовой сбор зерновых – до 67 %. К началу 1921 г. продукция металлообработки составляла лишь 7 % от уровня 1913 г., производство чугуна – немногим более 2 %. Из-за отсутствия топлива и сырья простаивало большинство предприятий. Железные дороги выполняли не более 12 % объема перевозок 1913 г. Практически не работали почта и связь. Крайне тяжелым было положение в социальной сфере. Людские потери в Гражданской войне составили, по разным оценкам, от 4 млн до 10 млн человек. Около 2 млн человек были вынуждены эмигрировать. По подсчетам специалистов, численность населения страны к 1921 г. не превышала 135 млн. человек. Особенно значительный урон был нанесен войной мужскому населению – число мужчин уменьшилось на треть. Более 4 млн человек стали инвалидами. Значительная часть интеллигенции и предпринимателей или погибла, или была выброшена за границу.

К концу Гражданской войны уровень жизни большинства населения был катастрофически низок. Не хватало самых необходимых предметов потребления – мыла, керосина, спичек. Истощение и недоедание способствовали распространению болезней и эпидемий.

Продразверстка в деревне неумолимо способствовала сокращению посевных площадей. После окончания войны крестьяне не хотели больше терпеть продразверстку. И без того тяжелое положение крестьянства осложнялось неурожаем и падежом скота. Спасаясь от голода, многие рабочие промышленных центров уходили в деревни. Население Москвы сократилось почти вдвое, Петербурга – на две трети. Численность рабочих в ведущих индустриальных центрах уменьшилась в 6–7 раз.

С окончанием войны отпала необходимость в огромной армии. Массовая демобилизация обострила трудности в стране, рос «красный» бандитизм. На почве голода и разрухи российское общество деградировало, среди различных слоев населения царило настроение апатии и уныния.

Положение с управлением народного хозяйства было катастрофичнее, чем весной 1918 г. Фактически вся система управления пришла в упадок. Сосредоточение в руках государства управления всеми отраслями народного хозяйства способствовало разбуханию аппарата, росту бюрократизма, взяточничества. Качество принимаемых управленческих решений было чрезвычайно низким. Правящий слой большевистской партии и Советского государства составляли люди, не имевшие опыта реальной хозяйственной деятельности, «дилетанты во всех своих специальностях», как их определил Н. Суханов. К тому же наряду с бескорыстными приверженцами большевистской идеи в органах власти оказалось немало карьеристов и даже уголовников. Изгнание из власти представителей оппозиционных небольшевистских партий способствовало бесконтрольности руководителей, убежденных, что им «все дозволено», а «цель оправдывает средства». Разрушение представления о нравственном и безнравственном вело к разгулу в стране беззакония. Злоупотребления властью новых чиновников, привилегии в жилье, снабжении вызывали резкое недовольство большинства населения.

Антиправительственные выступления. На крестьянских сходках, съездах все отчетливее выражалось недовольство большевистским режимом, разверсткой, уравниловкой. Распространение военно-коммунистических принципов на все области жизни страны вызывало растущее сопротивление населения, заставляло браться за оружие.

Крестьянские восстания были последней попыткой сопротивления большевистской власти. Разгоревшаяся осенью и весной 1920–1921 гг. крестьянская война была не столько антисоветской, сколько антибольшевистской. В основе всех выступлений крестьян, развернувшихся на большой территории, лежало недовольство отношением правящей партии к крестьянству и тяжелыми последствиями политики «военного коммунизма».

Недовольство крестьян продразверсткой, которая лишала их хозяйства стимула к развитию, выливалось в прямые выступления против Советской власти – антоновщину, махновщину, мятежи в Сибири, на Украине и Дону. В начале 1921 г. не осталось ни одной губернии, не охваченной крестьянской партизанской войной. Повсеместно действовали крупные и мелкие отряды, банды. Неспокойно было и в городах. Голод, охвативший страну в начале 1921 г., стал непосредственной причиной массовых забастовок в ряде промышленных городов России, в том числе в Петрограде, Москве, Туле. Закрывались десятки предприятий, норма хлеба сократилась и составляла менее 100 г на человека. 24 февраля в Петрограде был введен комендантский час, а затем и военное положение, толпы недовольных разгонялись красными курсантами.

Открытым проявлением недовольства стала волна стихийных массовых вооруженных выступлений на Украине, Северном Кавказе, в Поволжье. В них участвовали казаки, крестьяне. Неурожай, тяжелая разверстка толкнули еще летом 1920 г. крестьян Тамбовской губернии на восстание, которое возглавил эсер А. С. Антонов. Восставшие выдвинули ряд экономических и политических требований демократического характера, включая созыв Учредительного собрания, допущение русского и иностранного капитала для восстановления хозяйства, частичную денационализацию, развитие кооперации. Повстанческая армия, численность которой достигла почти 50 тыс. человек, смогла захватить ряд уездов, на территории которых была создана своеобразная «крестьянская республика». Восставшие крестьяне казнили около 2 тыс. советских и партийных работников.

На подавление восстания были брошены крупные воинские части с артиллерией, броневиками, самолетами. Армейскую группировку возглавил М. Н. Тухачевский. Численность советских войск на Тамбовщине достигла 100 тыс. человек. Подавление восстания сопровождалось массовыми расстрелами, уничтожением хозяйств, созданием концлагерей. Лишь к лету 1921 г. восстание было подавлено. Самым крупным по охвату территории и количеству участников было восстание в Западной Сибири. Вспыхнув в Ишимском уезде, оно охватило всю Тюменскую и часть Омской, Челябинской, Екатеринбургской губерний. Это восстание также переросло в крупномасштабную войну крестьян с воинскими соединениями. Лозунг свободы рынка, выдвинутый во время Гражданской войны зажиточной частью деревни, объединял теперь все крестьянство.

Насилие и произвол, прикрывавшиеся революционной фразой, в корне изменили отношение населения России к большевистской партии, вызвали общий для всех недовольных лозунг – «Советы без коммунистов».

Кронштадтское восстание. Кульминацией недовольства крестьян экономической политикой большевиков, ликвидацией формировавшихся веками рыночных отношений, возрождением крепостнических методов принуждения, тотальной грабительской продразверсткой, обрекавшей на нищету и разорение, стало восстание моряков в Кронштадте (28 февраля – 18 марта 1921 г.). 28 февраля волнения, начавшиеся в Петрограде в связи с сокращением на треть хлебного пайка для рабочих, перебрасываются в Кронштадт.

1 марта на общегородском митинге, в котором приняли участие экипажи линкоров «Петропавловск», «Севастополь», «Андрей Первозванный» и других более мелких судов, была принята резолюция с требованиями немедленного перевыбора Советов как не отвечающих воле рабочих и крестьян, свободы слова и печати для рабочих и крестьян, свободы собраний, освобождения всех политических заключенных, разрешения свободного кустарного производства собственным трудом. Вскоре был создан Временный революционный комитет во главе со старшим писарем линкора «Петропавловск» С. М. Петриченко. Власть в Кронштадте оказалась в руках матросов. В дни восстания около 300 коммунистов были арестованы. Лозунгами восставших матросов стали «Власть Советам, а не партиям», «Долой контрреволюцию справа и слева». Восставшие рассчитывали на мирное «переустройство советского строя». В газете восставших кронштадтцев в статье «Социализм в кавычках» говорилось: «Все трудовое крестьянство было объявлено врагом народа, сопричастно к кулакам. Предприимчивые коммунисты... занялись насаждением советских хозяйств-усадеб нового помещика-государства. Вот что при большевистском социализме получило крестьянство вместо свободного труда на освобожденной земле. Взамен почти начисто реквизированного хлеба, отобранных коров и лошадей – наезды чрезвычаек, расстрелы... взамен хлеба – свинец и штык».

Осознавая чрезвычайную остроту кронштадтского вопроса, большевистское руководство осуществило мобилизацию всех сил.

2 марта Ленин и Троцкий объявили Кронштадтское выступление мятежом, организованным «руками французской контрразведки». Для непосредственного руководства подавлением восстания в Петроград были направлены Л. Троцкий, С. Каменев, М. Тухачевский, П. Дыбенко.

Приказом председателя РВСР от 5 марта 1921 г. восстанавливается 7-я армия под командованием Тухачевского. Против 28-тысячного гарнизона Кронштадта было брошено около 50 тыс. солдат, которые лишь 18 марта сломили сопротивление восставших. Кронштадт пал, но заставил «глубоко задуматься». Восставшие были убеждены в правоте своего дела, выступая против «казенного коммунистического творчества», против узурпации власти большевиками. То, что антибольшевистские лозунги выражали настроения не только крестьянства, но и рабочих, особенно напугало большевиков. За участие в Кронштадтском мятеже к лету 1921 г., по неполным данным, было приговорено к расстрелу более 2 тыс. человек, а более 6 тыс. – к различным срокам наказания. Значительную часть моряков отправили на Соловки.

Переход к нэпу. Кронштадтские события ускорили процесс окончательного принятия решения о замене продразверстки продналогом. Столкнувшись с ростом недовольства со стороны основных групп населения, партия большевиков вынуждена была признать, что ее попытки рывком непосредственно перейти к коммунизму потерпели крах. «К весне 1921 года выяснилось, – писал Ленин, – что мы потерпели поражение в попытке „штурмовым способом... перейти к социалистическим основам производства и распределения“. Экономический кризис обнажил недовольство не только значительной части крестьянства, но и рабочих. Идеи о необходимости изменения проводимой большевиками хозяйственной политики постоянно высказывались представителями небольшевистских политических партий, независимыми экономистами. Буквально в канун начала Кронштадтского восстания меньшевики выступили с требованием ликвидации хлебной разверстки и полной демократизации политической жизни. Попытки выхода из „военного коммунизма“ предпринимались в декабре 1920 г. на VII съезде Советов. Его решения оказались крайне противоречивыми. С одной стороны, ставка делалась на „старательного крестьянина“, которого надо поддерживать и материально стимулировать, с другой – по-прежнему сохранялась продразверстка и запрещалась частная торговля. В первые месяцы 1921 г. была продолжена линия на усиление централизации, плановости. Декретом СНК от 22 февраля при СТО создается общеплановая комиссия – Госплан – во главе с Г. М. Кржижановским.

После событий в Кронштадте Ленин не без колебаний выбрал путь временных уступок требованиям населения, но при сохранении завоеванных большевиками в годы «военного коммунизма» «командных высот» в политике, экономике, идеологии.

Проходивший в марте 1921 г. X съезд РКП (б), чтобы успокоить крестьянство, принял решение о замене продразверстки хлебным налогом. Сам налог был значительно уменьшен и дифференцирован в зависимости от «старательности» земледельца, количества членов семьи и т. п. Расширялась свобода использования излишков сельхозпродукции сверх отдаваемого налога. Тем самым съезд положил начало новой экономической политике (нэп). Она была новой лишь относительно политики «военного коммунизма». После военно-коммунистических экспериментов Россия вновь возвращалась к рыночной экономике и товарно-денежным отношениям. Острейший экономический кризис был важной, но не единственной причиной смены курса. Представляя новый курс, Ленин подчеркивал его политическое значение: без поддержки со стороны крестьянства, составляющего огромное большинство населения, нельзя успешно управлять такой страной, как Россия. Провал надежд на скорую мировую социалистическую революцию также требовал корректировки курса.

Первые декреты ВЦИК о замене продразверстки продналогом и размере налога на 1921–1922 гг. не содержали даже в общих чертах намека на цельную политику. Однако изменение формы взаимоотношений государства с крестьянством постепенно успокоило деревню, и к осени 1921 г. удалось погасить основные очаги крестьянских мятежей.

Новая экономическая политика вводилась постепенно и непоследовательно, действия советского руководства носили характер импровизации. Скоро стала очевидной неспособность большевиков удержать новую экономическую политику в первоначальных рамках. Если в 1921 г. Ленин говорил о нэпе как о временном тактическом отступлении, то спустя год нэп представлялся советскому вождю как долговременная стратегическая линия, «всерьез и надолго». Лишь к середине 20-х гг. сложилась более или менее цельная экономическая система, в которой причудливо сплелись рыночные и административные начала. За эти годы была введена свободная торговля, разрешены аренда земли и применение наемного труда в сельском хозяйстве, а также запрещенное ранее мелкое и среднее частное предпринимательство. Правительственные постановления от 17 мая и 10 декабря 1921 г. положили начало частичной денационализации предприятий. Крупнейшим достижением первого этапа нэпа явилось создание твердой валюты – червонца, свободно обмениваемого на иностранную валюту. Осенью 1922 г. в стране создаются фондовые биржи, где разрешалась купля-продажа по свободному курсу валюты и золота.

К 1923 г. была децентрализована система управления промышленностью. Число главков и центров ВСНХ сократилось втрое, почти втрое сократилась и численность аппарата управления. И все же, отдавая на «откуп» частнику мелкотоварное производство, торговлю, государство по-прежнему сохраняло «командные высоты»: крупную промышленность, транспорт, внешнюю торговлю. С самого начала Советская власть стремилась всячески ограничить степень свободы для частных предпринимателей. По декрету ВЦИК и СНК от 7 июля 1921 г. число наемных рабочих на частных предприятиях не должно было превышать 10–20 человек (позже этот предел был увеличен). Даже в условиях систематического давления государства частные предприятия в пищевой, кожевенной, текстильной отраслях промышленности сыграли важную роль в смягчении товарного голода, оживлении рыночных отношений, росте экономических показателей.

К 1924 г. значительно улучшилось продовольственное снабжение страны, стало меняться к лучшему положение в тяжелой промышленности.

На пути к единомыслию. Либерализация экономики в годы нэпа не сопровождалась демократизацией, какими-либо серьезными изменениями в системе однопартийной большевистской диктатуры. Введение нэпа небольшевистские партии восприняли как возвращение к естественному, нормальному развитию русской революции и ждали от большевистских лидеров установления буржуазно-демократического строя и либерализации политической системы. Вместо этого по инициативе Ленина большевики взяли курс на окончательное уничтожение остатков многопартийности. Считая возможный контрреволюционный «термидорианский» переворот основной и действительной опасностью, Ленин решительно отклонил все предложения отдельных партийцев по либерализации политического строя. Не нашло его поддержки и предложение оппозиции «поиграть в парламентаризм», допустив «десяток, другой, а может и три десятка бородатых мужиков во ВЦИК».

Вопреки его известным словам о «коренной перемене точки зрения на социализм» вопрос о пересмотре концепции социализма практически не был поставлен. Резолюцией X съезда РКП(б) «О единстве партии» запрещались оппозиционные группы, навязывалось единомыслие. Ничем закончились попытки рабочей оппозиции добиться в стране расширения свободы печати – «от анархистов до монархистов». В 1921 г. фактически прекратили политическую деятельность левые эсеры. Спустя год состоялся сфабрикованный ГПУ процесс над руководителями партии правых эсеров, все они были приговорены к смертной казни, которая затем была заменена 10 годами заключения. Этот процесс послужил началом отхода западноевропейской интеллигенции от Советской России. Стремясь предотвратить возможную реставрацию капитализма, правящая партия ужесточила репрессии против потенциальных противников из числа высококвалифицированной интеллигенции. В августе 1922 г. из страны были высланы 160 выдающихся представителей науки, культуры, искусства, включая философов Н. Бердяева, С. Булгакова, И. Ильина, А. Карсавина, С. Франка, Л. Шестова, социолога П. Сорокина, историков А. Кизеветтера, А. Флоровского, А. Боголепова, которых газета «Правда» в статье с многозначным заголовком «Первое предостережение» назвала «идеологическими врангелевцами». Несколькими месяцами раньше был укреплен созданный еще в 1920 г. Агитпропотдел ЦК РКП(б). Отдел должен был заниматься общим идеологическим руководством всеми государственными и общественными организациями и идейно-политическим воспитанием коммунистов. В 1922–1923 гг. были предприняты и другие весьма жесткие шаги, изменившие всю духовную атмосферу в стране. Создается политическая цензура в лице Главлита (Главное управление по делам литературы и издательства при Наркомпросе РСФСР), а затем и Главреперткома (Комитет по контролю за репертуаром). Главлит получил право выдавать разрешения на публикацию изданий и составление списков запрещенных произведений. В письме от 8 ноября 1923 г. В. Ф. Ходасевичу М. Горький не без иронии отмечал, что из новостей, «ошеломляющих разум», его больше всего потряс указатель изымаемых из библиотек книг, в котором среди авторов были Платон, Кант, Л. Н. Толстой, Н. С. Лесков. В 1923 г. для хранения «вредных и контрреволюционных» книг создается спецхран. В новых условиях меняются задачи, а отчасти и методы работы ВЧК, которая активно подключается к контролю над новыми хозяйственными отношениями.

Голод 1921 г. Введение нэпа требовало существенной трансформации сложившихся в годы революции и «военного коммунизма» государственных структур, превращения их из органов принуждения в инструменты новой политики, ориентированные на поощрение частной инициативы крестьянства. Неожиданно этот процесс был задержан неурожаем и голодом, масштабы и последствия которого значительно превзошли голод 1891–1892 гг. Засуха 1921 г. охватила обширные районы 35 губерний Северного Причерноморья, Средней и Нижней Волги, Предуралья, Северного Казахстана, Западной Сибири. Урожай в этих районах погиб, выгорели даже травы, нечем было кормить скот. Из-за политики продразверстки крестьянские хозяйства практически не имели запасов продовольствия, до минимума сократилось поголовье скота. К концу 1921 г. число голодающих достигло 15–22 млн человек. От голода погибли, по некоторым оценкам, 5–8 млн человек. Сотни тысяч беженцев устремились в благополучные районы. В этих условиях вновь возрастает роль государственных распределительных механизмов.

18 июля 1921 г. при ВЦИК была создана Центральная комиссия помощи голодающим, которую возглавил М. И. Калинин. Был объявлен сбор продовольствия, одежды, медикаментов. В районах, не пострадавших от засухи, была проведена продналоговая кампания, позволившая организовать питание голодающих и провести осеннюю 1921 г. и весеннюю 1922 г. посевные кампании в неурожайных губерниях.

Советское правительство, не имея возможности помочь всем голодающим, обратилось за помощью к общественности зарубежных стран. Благотворительная гуверовская Американская администрация помощи (АРА) кормила около 10 млн человек. Серьезную помощь голодающим оказал организованный знаменитым полярным исследователем Ф. Нансеном Международный союз помощи детям. К движению помощи голодающим в России примкнули многие деятели науки, искусства, культуры зарубежных стран. Сбор средств рабочими разных стран объединил Международный комитет рабочей помощи (Межрабпом), во главе которого стала немецкая коммунистка Клара Цеткин. Усилиями Межрабкома в Россию было отправлено более 3 млн пудов продовольствия.

Принятые меры позволили стабилизировать ситуацию. Борьба с голодом была использована властями как предлог для очередного наступления на церковь. Ленин, считая религию «самой опасной мерзостью», самой гнусной «заразой», явился прямым инициатором трех массовых кампаний, направленных против православия, в результате которых церковь была отделена от государства и лишена прав юридического лица. Но моральный и нравственный авторитет церкви в народе был еще велик. Тяжелейшая обстановка в стране, вызванная голодом, приводит Ленина к мысли о том, что «данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но вообще единственный момент, когда мы можем... разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь... когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем (и потому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления». Ленин спешил и по иной причине, опасаясь, что после Генуи жестокие меры против духовенства будут политически чересчур опасны. 23 февраля 1922 г. ВЦИК издал Декрет об изъятии церковных ценностей. Насильственным путем было изъято более 18 пудов золота, 24,7 тыс. пудов серебра, 4 пудов жемчуга, более пуда бриллиантов и других ценностей на общую сумму в два с половиной миллиарда золотых рублей. Из них только один миллиард ушел на закупку продовольствия. Остальные деньги были истрачены на нужды мировой революции. Наряду с изъятием церковных ценностей, физическим уничтожением отдельных священнослужителей в этот период под руководством Ленина и Троцкого проводится интенсивная работа по расколу Русской православной церкви.

Вторжение властей в имущественные права церкви вызвали в среде верующих движение протеста, доходившее иногда до вооруженного столкновения. Только в первом полугодии 1922 г. было зафиксировано более 1400 случаев кровавых столкновений, более 700 священников и монахов были привлечены к уголовной ответственности.

Патриарх Тихон выступил против актов насилия органов власти. Это послужило предлогом для его ареста. Большевики не решились расстрелять патриарха из-за возможной негативной реакции в зарубежных странах. После смерти Ленина его преемник на посту главы государства А. Рыков был вынужден уменьшить давление на церковь.

§ 2. Образование СССР

На пути к федеративному союзу. К концу Гражданской войны в результате многочисленных попыток самоопределения и объединения отдельных республик на территории бывшей Российской империи возникает сложный конгломерат государственных образований, в той или иной мере связанных с Советской Россией. Польша, Финляндия, Латвия, Литва, Эстония, отвоевав себе независимость, фактически прекращают связи с РСФСР. Иные формы и иные результаты имели процессы самоопределения на Украине и Белоруссии. На большей части Украины (за исключением западноукраинских земель – Восточной Галиции, Северной Буковины и Закарпатья) в результате вооруженной борьбы установилась Советская власть. В соответствии с договором, заключенным с Украиной в декабре 1920 г., она получила значительные полномочия. Передав в ведение Москвы ряд важных наркоматов (военно-морских дел, финансов, труда), Украина сохранила право вступать в дипломатические отношения с другими государствами. В Белоруссии процесс консолидации искусственно созданного белорусско-литовского союза был прерван польской агрессией, в результате которой западная часть Белоруссии был оккупирована, а в восточной была установлена Советская власть и образована БССР.

Закавказские республики (Грузия, Армения и Азербайджан), образовавшиеся после распада империи, продолжая поддерживать связи с РСФСР, в целом не стремились отделиться от России, но пытались сохранить свой суверенитет. Смирившись с потерей Польши и других западных республик, большевики не допускали возможности независимости Украины, Белоруссии и кавказских республик. В Азербайджане в апреле 1920 г. после ухода англичан большевистски настроенный местный Военный революционный комитет при поддержке Красной Армии взял власть в республике в свои руки. В сентябре 1920 г. между Азербайджаном и РСФСР был подписан договор. Такая же модель была использована и в других республиках Закавказья – Армении и Грузии. Таким образом, в 1920–1921 гг. были образованы Украинская ССР, Белорусская ССР, Азербайджанская ССР, Армянская ССР, Грузинская ССР, власть в которых принадлежала большевикам. В ноябре 1921 г. Грузия, Армения и Азербайджан объединились вместе и образовали ЗСФСР.

На территории РСФСР, после занятия окраиных национальных районов Красной Армией и установления там Советской власти, в это же время активно шел процесс создания автономий. В 1918 г. были созданы первые национально-областные объединения – Туркестанская Автономная Советская Социалистическая республика (ТАССР), Трудовая коммуна немцев Поволжья, Советская социалистическая республика Таврида (Крым). В период Гражданской войны отдельные образования были ликвидированы (Северо-Кавказская советская республика, Донская республика), другие создавались заново. В марте 1919 г. была провозглашена Башкирская Автономная Советская республика, в 1920 г. Татарская и Киргизская автономные республики, образовались Чувашская, Калмыцкая, Марийская, Вотская, Карачаево-Черкесская автономные области. В 1921–1922 гг. провозглашаются Казахская, Горская, Дагестанская, Якутская, Крымская автономные республики. С помощью автономий народы России стремились защитить свои права от давления центральных властей, реализовать национальные интересы в области языка, культуры, религии.

Создание национальных автономий шло под контролем Совнаркома, Наркомнаца и ЦК партии. Нередко принимаемые ими решения ставили в невыгодное положение одни регионы в противовес другим или запрещали создание новых автономий. Так, казачество, формировавшееся в течение ряда веков за счет русского, украинского, калмыцкого, башкирского и многих других народов России и проживавшее компактно (войсками) на территории всей страны, повсеместно было лишено права на автономию. Наделение горцев (ингушей, чеченцев) землей в равнинной части сопровождалось принудительным переселением в другие районы целых станиц с казачьим населением, «провинившимся перед Советской властью» (по словам И. В. Сталина). Казачьи округа были ликвидированы сначала на Северном Кавказе, затем в других районах России.

Не были учтены интересы и самого многочисленного – русского – населения. При Наркомнаце более двух десятков комиссариатов защищали интересы поляков, латышей, евреев, мусульман и др. Такого права были лишены лишь русские.

Таким образом, сосредоточение власти в руках одной партии на огромном пространстве бывшей царской империи создало объективные предпосылки образования единого государства.

Автономизация и федерализм. К моменту окончания Гражданской войны вопрос о конституционном решении национального вопроса приобретает для большевистского руководства особую остроту. Ленин и большевики до 1917 г. были сторонниками сохранения крупного централизованного унитарного государства, допускающего национально-территориальную автономию отдельных народов в рамках единого государства. По этому принципу фактически шло строительство РСФСР, хотя в Конституции 1918 г. было заявлено о федеративном устройстве Советской России.

Сложившийся в годы Гражданской войны военный союз различных республик, сохранившиеся еще со времен царской России структура экономических связей, единая транспортная сеть, всеросийский рынок, а главное – единая форма власти (Советы), единая правящая партия (большевиков), единые вооруженные силы (Красная Армия) объективно позволяли большевикам решить вопрос создания единого государства. Однако пути решения этого вопроса вызвали серьезные разногласия между Лениным и Сталиным. Сталин выдвинул идею так называемой автономизации, сущность которой заключалась в том, что все независимые советские республики (а речь шла об Украине, Белоруссии и Закавказских республиках) входят в состав РСФСР на правах автономий, опыт создания которых внутри РСФСР уже был. Однако такое решение вызывало протест у руководства этих республик, особенно в Грузии и на Украине.

Понимая, что подобное давление на национальные республики может похоронить идею их объединения, Ленин выступил с критикой сталинского проекта и предложил создание союза государств на федеративной основе путем заключения договоров между суверенными республиками и образования ряда общих органов власти и управления. Им же было предложено название – Союз Советских Социалистических Республик.

Борьба двух концепций (ленинской и сталинской) в решении национального вопроса во многом носила тактический характер. Выдвинутый Лениным принцип федерализма был удобен в период неустойчивого состояния Советской власти, поскольку позволял использовать националистические движения для укрепления социальной базы нового режима на местах. Сталинский принцип в большей степени соответствовал марксистской идеологической установке на денационализацию и создание в перспективе унитарного государства.

Формально принимая ленинский принцип федеративного устройства, большевики реально проводили курс на создание унитарного государства и последовательное сворачивание прав республик до уровня автономий, как и планировал Сталин.

Создание унитарного государства. В 1922 г. начинается практическая работа по объединению советских республик в единый союз. 22 февраля 1922 г. всеми советскими республиками было подписано соглашение о передаче РСФСР права представлять их интересы на общеевропейской экономической конференции в Генуе. Это был новый шаг к дипломатическому объединению.

Встал вопрос об упорядочении экономических, а затем и политических связей. В августе 1922 г. для выработки планов сближения советских республик ЦК РКП(б) была создана специальная комиссия под председательством Сталина. Комиссия рассматривала все предложения от республик. Однако партийно-советский аппарат навязал понимание союза как вхождение советских республик в новое государство. В декабре 1922 г. съезды Советов во всех советских республиках после широкого обсуждения на местах поддержали предложение о создании СССР.

30 декабря 1922 г. делегации всех советских республик собрались в Москве на объединенный съезд, вошедший в историю как I Съезд Советов СССР. 94, 1 % делегатов съезда были коммунистами. Около половины делегатов имели низшее образование, среди участников были малограмотные и неграмотные.

Съезд принял важные конституционные документы – Декларацию и Договор об образовании СССР. На их основе была разработана первая Конституция СССР. Она была утверждена II Съездом Советов СССР, который проходил 31 января 1924 г. В основном законе государства провозглашались добровольность объединения республик, их равноправие, свобода выхода из СССР, а также право других государств на вхождение в СССР. Высшим органом власти являлся Всесоюзный съезд Советов, а между сессиями – Всероссийский Центральный исполнительный комитет (ВЦИК). Специфические интересы многочисленных народов должна была представлять палата – Совет Национальностей. Общесоюзные вопросы решались второй палатой – Советом Союза.

Председателем Совнаркома СССР был утвержден В. И. Ленин, но из-за болезни он так и не приступил к работе. С 1924 г. на этот пост был назначен А. И. Рыков. Конституция СССР установила Государственный герб (серп и молот на фоне земного шара) и Государственный флаг СССР. Столицей государства была избрана Москва.

Первоначально СССР образовали четыре республики – РСФСР, Украина, Белоруссия и Закавказская СФСР.

В последующие годы в состав СССР вошли Узбекская ССР, Туркменская (1925 г.), Таджикская (1929 г.), Казахская, Киргизская (1936 г.), в 1936 г. ЗСФСР была распущена и образовались три республики – Азербайджанская, Армянская и Грузинская, которые также вошли в состав СССР.

Реальным следствием принятия Конституции 1924 г. стала резкая централизация союзных органов власти, и прежде всего партии, которая теперь стала не только носителем классового начала, но и гарантом целостности огромного государства. Она сыграла важную роль в интеграции распавшейся Российской империи в унитарное государство нового образца. Идеям регионального сепаратизма и национализма, носителями которого являлись местные партийно-государственные элиты, была противопоставлена концепция мощной центральной власти, имеющей наднациональный характер. Объективно ее принятие способствовало возрождению в новом виде патриархальных монархических идей и вело к консолидации деспотической власти. В своей политике централизации власти партия использовала тот же набор методов, что и самодержавие, – русификацию национальных культур, с одной стороны, и включение национальных элит в центральную политическую элиту – с другой.

Становление «национал-большевизма». Узость социальной базы большевистского режима в крестьянской стране заставила большевистскую верхушку с первых месяцев революции использовать национальные настроения в политических целях. Возрождение российской имперской идеи на советской почве, получившее название «национал-большевизм», становится фактом в конце Гражданской войны. Попытка Врангеля поддержать польское наступление вызвала взрыв патриотических настроений среди бывших офицеров русской армии. «Воззвание к офицерам армии барона Врангеля», подписанное Лениным, Калининым и Троцким вместе с генералами С. С. Каменевым и А. А. Брусиловым, стало, по мнению ряда историков, началом «молчаливого союза между русским национализмом и коммунистическим интернационализмом». На формирование идеологии «национал-большевизма» существенное влияние оказали представители небольшевистских партий и движений, которые еще до начала нэпа говорили о возможном дрейфе советского режима в сторону «национал-большевизма». Авторы опубликованного в Праге в начале 1921 г. сборника «Смена вех» во главе с Н. В. Устряловым полагали, что в существующих условиях лишь Советская власть способна восстановить русское национальное государство, русскую государственную мощь. Сторонники Устрялова воспринимали интернационализм большевиков как ширму. Сменовеховство получило широкую популярность среди российской интеллигенции, чиновников, специалистов. В свою очередь, власть, стремясь нейтрализовать оппозиционные режиму силы, относилась довольно либерально к сменовеховству.

В 1922–1923 гг. идея возрождения российской государственной идеи становится ведущей в партийно-государственной политике, вокруг нее разворачиваются дискуссии в партийной среде. В центральных органах партии и государства получают широкое распространение великодержавные настроения.

Сменовеховские идеи сыграли свою роль в восприятии большевистской властью прежней российской государственной идеи. В условиях острейшей борьбы за власть в «национал-большевизме» Сталин увидел мощное средство мобилизации своих сторонников, а также единственный выход из трудноразрешимого противоречия между интернационалистскими утопиями марксистов и историческим вызовом, брошенным России современной цивилизацией. Синтез социалистических представлений и задач национально-государственного строительства породил сталинскую теорию «социализма в одной стране», привел к радикальной трансформации большевистской доктрины. Для Сталина главным в «национал-большевизме» был не русский великодержавный шовинизм, а возможность реализации централистской линии в национальной политике. Не случайно русская государственная идея очень скоро трансформируется в наднациональную державную имперскую политику, превращается в инструмент тотальной атомизации советского общества. На рубеже 30-х гг. происходит постепенное поглощение собственно российской государственности союзным центром.

§ 3. Стабилизация большевистского режима

Новые реалии политической системы. В начале 20-х гг. Советское государство коренным образом отличалось от того образа «полугосударства» без армии и полиции, без бюрократии, который виделся В. И. Ленину накануне революции. Революционная практика беспощадно вскрыла весь утопизм марксистской доктрины. Реальная, а не книжная, диктатура пролетариата оборачивается сверхцентрализацией власти, террором и деспотическим господством партийной бюрократии.

За годы революции и Гражданской войны главной несущей конструкцией новой политической системы становится большевистская партия. Большевистская верхушка, сосредоточив в своих руках все рычаги власти, превращается в правящую политическую элиту. Начиная с 1918 г. в рамках партийно-государственных структур формируется новая коммунистическая иерархия. VII съезд официально закрепил функционирование Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК РКП(б). В условиях Гражданской войны весь государственный аппарат состоял из коммунистов, а высшие посты занимали проверенные представители партийной элиты. В 1921 г., несмотря на окончание Гражданской войны, на местах продолжалось создание ревкомов. Местные советы, там где они существовали, были практически безвластны. Вялые попытки власти в начале 20-х гг. оживить их работу результата не дали и не способствовали росту их авторитета у населения, которое отказывалось принимать участие в выборах. В 1923 г. в выборах сельских советов участвовало около 35 % населения, а в 1924 г. – еще меньше – 31 %.

В период нэпа советский политический режим все более приобретает авторитарный бюрократический характер. Быстро меняется природа большевистской партии. Все больше отрываясь от масс, широко используя репрессивные меры по подавлению инакомыслия, партия трансформируется из революционной структуры в управленческую. Став партией власти, она все больше рекрутируется за счет элитарного слоя «совслужащих». При этом сама партия, по определению Троцкого, все более разделяется на «секретарскую иерархию и мирян», т. е. профессиональных партийных функционеров, подбираемых сверху, и прочую партийную массу, не участвующую в принятии решений. После запрещения на X съезде РСДРП(б) фракций внутри партии процесс концентрации власти в руках партаппарата продолжает набирать силу. Хотя в первые годы нэпа формально еще сохраняются практика выборности, определенного контроля над руководителями и другие проявления демократизма, рядовые коммунисты постепенно отчуждаются от политического процесса. Внутрипартийная демократия явно начинает мешать становлению жесткой авторитарной системы управления. В 1923 г. Сталин впервые открыто заявил, что «для ограждения партии от влияния нэпа» следует ограничить демократию. Институциализация на XII съезде партии старой партийной гвардии как «духовной аристократии рабочего класса» не спасла партию от дальнейшей бюрократизации аппарата.

Создание номенклатуры. Централизация партийно-государственного управления, при которой все назначения на руководящие должности производились сверху вниз, в свою очередь, способствовала возникновению так называемой номенклатуры. Вскоре после прихода большевиков к власти все назначения и перемещения руководящих работников стали производиться решениями ЦК, а на местах – губкомами партии. В 1919 г. был специально создан учетно-распределительный отдел (Учраспред) для строгого учета ключевых должностей и подбора лиц на их замещение. В годы нэпа номенклатурный принцип назначения руководящих кадров становится одним из основополагающих советской политической системы. Утвержденный в ноябре 1923 г. Оргбюро ЦК список № 1 включал 4000 должностей, назначения на которые производились только ЦК РКП(б). По второму списку ведомства сами назначали на должности, но с уведомлением ЦК и согласованием назначений с Учраспредом. На номенклатурные посты ставились люди, беспрекословно выполняющие предписания партии, способные понять директивы партийных вождей и «провести их честно». Для попадания в номенклатурную «обойму» были нужны не столько профессионализм, опыт и способности, сколько политическая надежность. В результате в 20-е гг. при всех отличиях номенклатурных работников по социальному происхождению, уровню образования, интеллекта складывается унифицированный тип советского руководителя со стереотипным догматизированным сознанием, одномерным классовым подходом. По этой причине советские номенклатурные управленцы становятся непотопляемыми универсалами. «Руководящих номенклатурных работников» постоянно перебрасывали из одной отрасли в другую. За три года (1924–1926) свыше 85 % номенклатурных работников сменили место работы, треть из них работали на последней должности менее года.

Передвижки руководящих работников с должности на должность, из учреждения в учреждение вели к текучести кадров, снижали ответственность за работу, так как руководители постоянно чувствовали себя временными работниками.

Став с начала 20-х гг. вершителем судеб партийного и государственного аппарата, Сталин методически проводил курс на изменение персонального состава номенклатуры, в первую очередь ее верхнего слоя. Во многом этому способствовала борьба с оппозициями, в ходе которой он отстранил от руководства своих соперников, а также людей, в преданности которых он не был уверен. Выдвигая людей на руководящие должности, Сталин делал ставку на тех, чья преданность ему была хорошо известна. В результате большинство важнейших партийных и государственных постов занимают малообразованные, малокультурные руководители, такие как Л. М. Каганович, К. Е. Ворошилов, готовые поддерживать и восхвалять любые предложения генсека. Как следствие, уровень образования членов правительства в 20-е гг. непрерывно снижается. Если в начале десятилетия высшее образование имели 8 наркомов, то в 1929 г. только 3. Система назначенчества в противовес принципу выборности кадров, плодившая безответственность, вполне устраивала верхушку партии, так как способствовала укреплению ее власти. Со временем Орграспредотдел, который возглавил Л. М. Каганович, стал важнейшим в составе ЦК. Под его контролем оказались почти все административно-управленческие кадры страны, начиная с центральных ведомств и кончая предприятиями. Институт номенклатуры превращается в действенное средство тотального контроля, о чем недвусмысленно говорил В. М. Молотов в январе 1927 г. на заседании Оргбюро: «Не наблюдается ли стремление ведомств вырваться из-под влияния партии?.. Держит ли партия аппарат, руководит ли партия всеми винтами, в которых заинтересована? Не вырываются ли ведомства какие бы то ни было: профсоюзы, кооператив, не вырываются ли из-под рук?». Кадровая работа составляет в 20-е гг. половину всего объема работы Секретариата и Оргбюро ЦК. С середины 20-х гг. Сталин сам вел картотеку (заслужив прозвище «товарищ Картотеков») руководящих работников партии и государства, используя ее как мощный инструмент укрепления своего влияния.

Большую роль в становлении номенклатурной системы сыграл искусно использованный партийными вождями принцип «орабочивания» партии. С помощью партийных чисток, изменений правил приема в партию, выдвижения рабочих «от станка» происходило размывание старой партийной гвардии малоподготовленными, полуграмотными массами, легко воспринимавшими простые идеи о «светлом коммунистическом будущем» и столь же легко становящимися ревностными исполнителями указаний свыше. Этот слой становится социальной базой восхождения Сталина к власти, на что вполне справедливо указал Л. Троцкий в изданной в 1937 г. книге «Преданная революция»: «Прежде... чем неизвестный Сталин вдруг вышел из-за кулис... бюрократия нашла его... Бюрократия победила... всех врагов не идеями и аргументами, а только благодаря собственному весу. Свинцовый зад бюрократии весил больше, чем голова революции... Вот решение загадки советского термидора».

Власть в руках новой политической элиты становится первой формой собственности; затем номенклатурный слой в силу своего положения фактически становится собственником власти, сконцентрированной в руках Советского государства. Таким образом, уже в 20-е гг. вместе с номенклатурой за ширмой государственной народной собственности складывается узкогрупповая, корпоративная собственность.

Борьба за власть в годы нэпа. Практически все 20-е гг. отмечены непрерывной политической борьбой в высших эшелонах советского партийного руководства. Ее главной движущей силой была борьба за власть, сопряженная с бескомпромиссной борьбой за выбор дальнейших путей развития страны. Победитель в этой борьбе вместе с необъятной властью получал право на собственное толкование марксистской доктрины. На первом этапе, в 1923–1924 гг., борьба разворачивалась вокруг так называемого ленинского завещания, и в первую очередь его «Письма к съезду». В своих последних записях, продиктованных с конца декабря 1922 г. до начала марта 1923 г., основоположник и главный идеолог большевистской партии оставил лишь ряд противоречивых суждений и наблюдений, не сводимых в цельную концепцию. Ленина волновали главным образом вопросы бюрократизма и совершенствования аппарата управления с целью снижения опасности раскола в партии, для нейтрализации влияния отрицательных качеств отдельных партийных руководителей, включая Сталина, Троцкого, Бухарина. Но в его предложениях по изменению политического строя по-прежнему не было места широкой демократизации общества, многопартийности, политической оппозиции. Признав недостаточность «цивилизационных» предпосылок для настоящего социализма в России, он хотел использовать для их создания сильную централизованную власть, устранив лишь отдельные «извращения рабочего государства». Эти противоречивые и секретные (обнародованы в открытой печати лишь в 1956 г.) заметки вождя стали орудием во внутрипартийной борьбе, идейно подпитывая противоборствующие силы. На Ленина ссылались и оппозиционные силы, и официальное большинство.

Начиная с 1921 г. Ленин, ввиду ослабления здоровья, начинает отходить от политического руководства страной и большевистской партией. Постепенно вся власть сосредоточивается в руках «триумвирата» – в составе заместителя председателя СНК и СТО Л. Б. Каменева, председателя исполкома Коминтерна Г. Е. Зиновьева и И. В. Сталина, который вел партийные дела в период отсутствия Ленина. Заняв весной 1922 г. чисто техническую должность генсека партии, Сталин, опираясь на подчиненный ему партийный аппарат, смог сконцентрировать в своих руках значительную власть. Это обстоятельство в конечном счете и предопределило дальнейший ход борьбы.

Она развернулась еще при жизни Ленина, в начале 1923 г., когда три наиболее амбициозных политика – Троцкий, Зиновьев и Сталин вступили в борьбу за право быть его преемниками. В центре разгоревшейся борьбы оказались проблемы внутрипартийной демократии, возможности построения социализма в одной стране, «экспорта» революции в другие страны.

Поводом для первого в годы нэпа выступления левой оппозиции стал серьезный кризис сбыта, разразившийся летом и осенью 1923 г. В октябре 1923 г. разница между ценами на промышленную и сельскохозяйственную продукцию была в три раза больше дореволюционной. Троцкий в своем письме в ЦК от 8 октября резко осудил попытки командовать ценами в духе «военного коммунизма». Отражая явные антибюрократические и антиноменклатурные настроения внутри партийной элиты, Троцкий потребовал заменить «секретарский бюрократизм» партийной демократией.

Вслед за письмом Троцкого последовало оппозиционное «Заявление 46-ти», подписанное Преображенским, Серебряковым, Бубновым, Пятаковым, Мураловым и другими известными деятелями партии. «Заявление 46-ти» содержало общую критику всего направления политики ЦК, по существу, это было открытым политическим вызовом «фракции большинства в Политбюро», на которое возлагалась вина за экономический кризис в стране, за порочную практику назначения на ответственные должности вместо выборности, в целом за «внутрипартийную диктатуру». Авторы документа потребовали обсуждения всех наболевших вопросов на партийной конференции. «Триумвират» в сложившихся кризисных условиях вызов принял, также заявив о необходимости демократизации партии, якобы задержавшейся исключительно из-за Гражданской войны. Последняя открытая дискуссия в советской истории продолжалась с перерывами до января 1925 г.

Л. Троцкий – самый способный, по оценке Ленина, человек в ЦК – безусловно превосходил Сталина в качестве истолкователя марксистских догм, но он явно проигрывал Сталину как политик.

Направляя под флагом демократизации главный удар против «переродившегося, капитулянтского» правящего большинства в политбюро ЦК, Троцкий, по существу, не предлагал никакой позитивной программы, никакого иного способа ведения дел в социалистическом обществе, кроме бюрократического управления, что не могло остаться не замеченным современниками. «Истина в том, – отмечал выдающийся социолог Людвиг фон Мизес, – что Троцкий нашел у Сталина только одну ошибку: тот стал диктатором вместо – Троцкого». Действительно, пока Троцкий был у власти, он вовсе не был демократом, требуя безжалостного подавления всех саботажников. Ни один из вождей оппозиции не видел проблемы в том, что большевистская диктатура есть на самом деле диктатура большевистских вождей – властной верхушки партии. Во время дискуссии Троцкий по-прежнему связывал успех социалистического строительства с победоносной пролетарской революцией на Западе. Е. Преображенский и его сторонники выступали за изъятие средств из деревни для нужд промышленности.

В этом был залог слабости оппозиции, выглядевшей в глазах партийной массы группой карьеристов и интриганов, требовавших под прикрытием демократических лозунгов отхода от нэпа. Итогом дискуссии стало осуждение Троцкого за попытку противопоставить аппарат партии в целом, создать фракцию. Пост председателя Совета Народных Комиссаров после смерти 21 января 1924 г. В. И. Ленина занял не Троцкий, а А. И. Рыков. Вскоре Троцкий был лишен руководящих постов в партии и армии.

Будучи в глазах значительной части революционной интеллигенции «хамом, лжецом, человеком некультурным, обтесанным топором самого примитивного марксизма», Сталин больше доверял здравому смыслу, мог видеть вещи как они есть, не обманываясь хитросплетениями диамата. В противостоянии с Троцким он очень дальновидно предпочел играть роль скромного ученика Ленина. Уже в конце декабря 1923 г. Сталин приступил к осуществлению большой чистки, с помощью которой он намеревался воспрепятствовать организованному выступлению оппозиции. С этой же целью «триумвират» яростно обрушился на Троцкого, представив его носителем всего «не ленинского». Кроме административного ресурса, генсек удачно использовал идеологическое орудие. После смерти Ленина, чтобы укрепить свой авторитет как единственного настоящего ученика партийного вождя, Сталин прочел в Свердловском университете ряд лекций об основах ленинизма. Чутко уловив усталость людей от непрерывной борьбы с внешними и внутренними врагами, от зависимости их благополучия от перспектив мировой революции, он отказывается от концепции мировой революции и выдвигает тезис о возможности построения социализма в одной стране. Отказавшись от идеи бросить Советскую Россию, как дрова, в костер мировой революции, Сталин смог направить энергию масс на поддержку режима. Широкая пропаганда идеи строительства социализма в одной стране позволила ему консолидировать вокруг себя кадры партийного и государственного аппарата.

Возвышение Сталина происходило на фоне обострения крестьянского вопроса в стране. Очередная «размычка» между рабочим классом и основной массой крестьянства была вызвана растущим недовольством крестьянства Советской властью, проявившимся в ряде террористических актов против партийных активистов, селькоров и рабкоров и особенно крупным крестьянским восстанием в Грузии в августе 1924 г.

Недовольство деревни, рост политической активности крестьянства потребовали выработки более гибкой крестьянской политики. Зиновьев, отражая линию большинства на дальнейшие уступки крестьянству в рамках нэпа, выдвинул в июле 1924 г. лозунг «Лицом к деревне». Наиболее последовательно линия на расширение экономических и отчасти политических прав крестьянства была выражена Н. Бухариным. В своем подходе к крестьянскому вопросу он исходил из возможности медленного эволюционного врастания крестьянской кооперации и зажиточного мужика (кулака) в социализм. Считая, что труд «хозяйственного мужичка» полезен обществу, увеличивает товарность крестьянского хозяйства, он в апреле 1925 г. на собрании актива Московской организации РКП (б) выступил в защиту зажиточного мужика: «Крестьянам, всем крестьянам надо сказать: обогащайтесь, развивайте свое хозяйство и не беспокойтесь, что вас прижмут». Для увеличения покупательской способности крестьянства Бухарин предлагал снять административные преграды на пути роста хозяйств, предоставить более широкие возможности использования наемного труда.

«Левые коммунисты» отстаивали старые антикрестьянские позиции. Е. Преображенский в своей концепции исходил из необходимости преимущественного развития промышленного сектора за счет эксплуатации несоциалистических укладов, путем установления монопольно высоких цен на промышленные товары, высоких налогов.

На этом этапе Сталин в целом поддержал линию Бухарина, предложив выбор более длительного и менее болезненного пути для строительства социализма вместе с крестьянством, через отказ от администрирования и других пережитков «военного коммунизма». Весной 1925 г. для восстановления находящегося в бедственном положении крестьянства натурпоставки были полностью заменены денежным налогом, разрешено более широкое право аренды земли и найма батраков, снижен сельскохозяйственный налог. Летом этого же года III Съезд Советов СССР признал нецелесообразным применять какие-либо административные меры против вырастающей на почве свободной торговли буржуазной (кулацкой) «верхушки» деревни. Эта политика «максимального расширения нэпа», проводившаяся до начала 1927 г. и получившая название неонэпа, имела целью вновь завоевать крестьянство на сторону большевистской партии. Политика «врастания нэпа в социализм» была подвергнута резкой критике со стороны лидера ленинградской партийной организации и главы Коминтерна Г. Е. Зиновьева, который увидел в неонэпе лишь очередное отступление и сдачу позиций капиталистическим элементам. Считая, что в отсталой крестьянской России социалистический строй может утвердиться лишь с помощью победившего западного пролетариата, он в опубликованном осенью 1925 г. сборнике статей под названием «Ленинизм» выступил против «национально-ограниченной» сталинской концепции «социализма в одной стране». Это был прямой вызов Сталину. К этому времени правящее большинство раскалывается, и под руководством Г. Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева консолидируется «новая оппозиция». Выступая против идеализации, «подсахаривания» нэпа, недооценки возрождения капитализма из индивидуального крестьянского хозяйства, они требовали усиления государственного вмешательства в экономику. Решительно отметая всякую возможность политических уступок крестьянству, оппозиция в то же время резко выступала против ужесточения внутрипартийного режима под лозунгом о единстве партии, видя в этом опасность термидорианского перерождения ЦК. Центром «новой оппозиции» стал Ленинград. Попытка Зиновьева и Каменева дать бой Сталину и Бухарину на XIV съезде партии, собравшемся в декабре 1925 г., не увенчалась успехом. Оппозиционеры не были поддержаны большинством делегатов съезда. Сталин смог достичь полного организационного разгрома ленинградской оппозиции и укрепил свою власть внутри партии.

Весной 1926 г. Троцкий, Зиновьев, Каменев, Радек, Преображенский и их единомышленники создают новую «объединенную оппозицию». Основные положения экономической платформы оппозиции были сформулированы Троцким и Каменевым на Апрельском пленуме ЦК ВКП(б), посвященном вопросам хозяйственной политики. Преувеличивая реальные трудности, связанные с товарным голодом в стране, они видели альтернативу нэпу в скорейшей индустриализации страны, резком увеличении численности рабочего класса и улучшении условий его жизни. Предлагая начать индустриализацию самыми высокими темпами, а затем постепенно снижать их, Троцкий имел в виду лишь одну цель – продержаться до победы пролетариата в индустриально развитых странах. Руководствуясь теорией первоначального социалистического накопления, предложенной Преображенским и Пятаковым, оппозиция предлагала усилить налоговый пресс на крестьянство, повысить цены на промышленную продукцию и снизить на сельскохозяйственную.

Идеи «объединенной оппозиции» нашли определенную поддержку в партийных рядах. Широкие партийные круги вовсе не были готовы к «расширению нэпа», а напротив, разделяли взгляды оппозиции. Критика «левых» очевидно послужила основанием к переориентации сталинской группировки на новые политические позиции и к окончанию политики неонэпа. Осенью 1926 г. в постановлении СНК и СТО была поставлена задача резко ускорить темпы индустриализации, явно превосходящие финансовые возможности страны. Одновременно новая инструкция о выборах в Советы вновь лишала избирательных прав те категории деревенской буржуазии, которые получили их в период «поворота лицом к деревне». Перехват лозунгов оппозиции позволил сталинскому большинству подорвать ее влияние в коммунистических массах. Попытки конспиративного центра, созданного Зиновьевым и Троцким, мобилизовать в свою защиту рабочий класс успеха не имели.

Оппозиция понимала смысл стратегии Сталина, пытавшегося сделать из них раскольников. Однако не имея внутреннего единства и взаимного доверия, а главное, четкой позитивной программы, она не смогла выступить с крупными инициативами по политическим вопросам, которые были бы поддержаны большинством в партии.

После публикации подготовленного Троцким «Заявления 83-х», где партийное руководство во главе со Сталиным обвинялось в поощрении «правых, непролетарских и антипролетарских элементов», Троцкий был заклеймен как предатель и враг Советской власти, который в случае войны может выступить против советской системы. На XV съезде ВКП(б) (декабрь 1927 г.) Троцкий, Зиновьев, Каменев и другие лидеры «объединенной оппозиции» были исключены из партии. В январе 1928 г. Троцкого сослали в Алма-Ату и вскоре выслали за границу. Тем самым сталинская группировка получила неограниченную возможность для формирования авторитарного политического режима. Победив во внутрипартийной борьбе, правое большинство решительно меняет экономический курс. «Экстраординарность положения, – отмечал впоследствии Н. Валентинов (Н. Вольский), – что превратив в ничто, разбив в пух и прах оппозицию, Политбюро – или точнее сказать Сталин и примкнувшая к нему самая бездарная часть Политбюро – Калинин, Ворошилов, Куйбышев, Молотов – переписывают основные лозунги разбитой оппозиции, начинают, по словам Троцкого, жить „обломками и осколками идей этой оппозиции“.

«Полоса признания». К началу 20-х гг. советская внешнеполитическая доктрина по-прежнему носила двойственный характер, соединяя, с одной стороны, ориентацию на содействие мировой революции, а с другой – стремление к установлению мирных отношений со всеми странами. Поворот в сторону большего прагматизма намечается, несмотря на революционную ри– торику, с конца 1920 г. Уже летом 1919 г. становится очевидным спад революционной волны, захватившей ранее Центральную и Юго-Восточную Европу. Поражение Красной Армии в Польше положило конец иллюзиям Ленина о возможности скорой победы мировой революции и заставило его пересмотреть и общую концепцию мирового развития, и взгляды на задачи, средства и методы советской дипломатии. Не отказываясь в принципе от всемерной поддержки дела мировой революции, Ленин на первое место ставит задачи экономического сотрудничества между государствами, представлявшими разные системы собственности.

Экономические интересы, стремление наладить взаимовыгодную торговлю заставляли Советскую Россию даже в годы «военного коммунизма» «маневрировать во внешней политике», не упуская любые возможности установить торговые и политические связи с зарубежными странами. В начале февраля 1920 г. был подписан первый мирный договор между Советской Россией и Эстонией, который был расценен Лениным как «акт громадной исторической важности». Затем один за другим в течение лета и осени 1920 г. заключаются мирные договоры с Литвой, Латвией, Финляндией. В июне народный комиссар иностранных дел Г. В. Чичерин поставил вопрос о возможности длительных, стабильных отношений между государствами с различным социальным строем, диктуемых «экономической действительностью», и в общих чертах сформулировал концепцию «мирного сосуществования». В письме «Американским рабочим», исходя из первенства экономических интересов, Ленин предложил капиталистическим странам сотрудничество на базе предоставления в Советской России концессий зарубежным предпринимателям. К осени 1920 г. в Лондоне была зарегистрирована первая советская торговая компания «Аркос» (Всероссийское кооперативное общество).

26 февраля 1921 г. мирный договор был подписан с Ираном, затем – с Афганистаном, в марте – с Турцией, в ноябре – с Монголией. К концу 1921 г. 9 государств поддерживали дипломатические отношения с Советской Рос– сией.

С введением нэпа советская внешняя политика становится все более прагматичной. Ее задачи в наиболее очевидном виде были сформулированы на X съезде РКП (б) в марте 1921 г.: вывести страну из состояния внешнеполитической и экономической изоляции и установить «постоянные мирные отношения со всеми государствами». Главным инструментом реализации этой политики становится предоставление зарубежным компаниям концессий, заключение торговых договоров и соглашений. 16 марта 1921 г. было подписано англо-советское торговое соглашение, положившее начало фактическому признанию Советской Республики капиталистическими державами. Убежденная в тщетности дальнейших попыток свержения советского строя в России и ее изоляции, Великобритания первой среди великих держав пошла навстречу Советской республике. Несмотря на отсутствие дипломатических отношений, стороны договорились о налаживании двусторонней торговли, а также обязались воздерживаться от враждебных действий или мероприятий друг против друга. В соответствии с достигнутыми договоренностями для иностранных коммерческих судов были открыты порты Петрограда, Архангельска, Одессы, Новороссийска. Советские торговые суда вышли на международные торговые пути. Деловые круги Запада, ощущая негативные последствия выпадания традиционных российских товаров из мировой торговли, также стремились восстановить прерванные связи. Еще более заманчивой представлялась перспектива освоения гигантского внутреннего рынка Советской Республики. В Россию поступали сотни предложений об открытии концессий в различных отраслях промышленности. С началом нэпа на Западе становится популярным мнение, что развитие торговых отношений окажет цивилизирующее влияние на коммунистическую Россию.

Новые акценты в советской внешней политике с началом нэпа выразились в более решительной защите традиционных российских интересов. Советско-турецкий договор, подписанный в середине марта 1921 г., гарантировал свободу прохода российских торговых судов через черноморские проливы. Взаимное недовольство Версальским миром и территориальными притязаниями Польши стало основанием для налаживания советско-германских экономических и политических отношений. Поскольку Версальский договор запрещал Германии производить оружие, после секретных переговоров в сентябре 1921 г. на советской территории начались работы по разработке новых видов вооружения, подготовке кадров для германской армии. Советская сторона рассчитывала с помощью германских капиталов и технологий осуществить реконструкцию народного хозяйства.

Главным препятствием на пути нормализации экономических и дипломатических отношений с ведущими европейскими странами являлась проблема долгов царского правительства. Осенью 1921 г. Москва предложила Западу созвать международную конференцию с целью обсуждения этого вопроса. Верховный союзный совет принял эти предложения. На срочно собранную весной 1922 г. в Генуе международную конференцию были приглашены около тридцати европейских стран, включая Советскую Россию и Германию.

Еще до ее созыва Союзный совет потребовал от Советской России за дипломатическое признание и западные кредиты признания всех долгов, полной компенсации за утраченную собственность, реформы полиции, правовой и денежной систем, отказа от пропаганды и политической деятельности Коминтерна против капиталистического мира. Эти требования вновь были предъявлены советской делегации Ллойд Джорджем при открытии конференции 10 апреля 1922 г. Возглавлявший советскую делегацию Г. В. Чичерин в свою очередь представил встречные претензии за ущерб, нанесенный стране интервенцией, в сумме 39 млрд золотых рублей.

Столкнувшись с жесткой позицией объединенного фронта капиталистических государств, советская делегация предложила Германии установить дипломатические отношения на основе взаимного отказа от долгов и претензий и дальнейшего развития экономического сотрудничества. На продолжавшемся всю ночь и получившем в истории дипломатии название «пижамном совещании» немецкая сторона приняла советские предложения. Для советской России экономически более выгодным было бы достижение соглашения с Парижем и Лондоном. Однако в тот момент ни западные державы, ни Россия не были к этому готовы. Осенью 1922 г. на конференции в Лозанне, где обсуждалась проблема черноморских проливов, Советскую Россию признали наследницей прав и интересов Российской империи.

В 1924–1925 гг. большинство западных государств, несмотря на деятельность Коминтерна и непризнание СССР долгов царского и Временного правительств, пошли на установление дипломатических отношений. До начала 30-х гг. Советским Союзом было заключено более 30 различных межгосударственных соглашений в экономической области. В соответствии с ними западными фирмами были разработаны проекты – свыше 600 заводов, включая автомобильные и авиационные.

Двойственность внешней политики Советского государства явилась важнейшей причиной осложнения международного положения СССР с середины 20-х гг. В 1927 г., воспользовавшись вмешательством Коминтерна во всеобщую забастовку английских трудящихся в мае 1926 г., правительство Великобритании пошло на разрыв торговых и дипломатических отношений, развязав шумную антисоветскую кампанию. США, опираясь на революционные призывы Коминтерна, отказывались признать СССР.

«Полоса признаний» Советского государства, расширение внешнеторговых отношений поставили власть перед сложной дилеммой: активнее включаться в международное разделение труда, восстанавливать отношения с экономическими партнерами, что было чревато неизбежным врастанием в мировую капиталистическую систему хозяйства, или по-прежнему ожидать помощи западного пролетариата в случае победы революции в передовых странах.

Завершение восстановительного периода. Освобождение рыночной экономики от оков «военного коммунизма» позволило быстро двинуть вперед экономику страны. В целом уже в 1926 г. промышленность по объему валовой продукции превысила довоенный уровень. Производство сельскохозяйственной продукции за пять лет выросло в два раза и превысило уровень 1913 г. После неурожая и голода единоличное крестьянское хозяйство смогло быстро довести до довоенного уровня посевные площади, поголовье скота, производство основных продуктов. Рост зажиточности деревни проявлялся в расширении группы середняков, но особенно предпринимательской верхушки. Подъем крестьянского хозяйства сопровождался увеличением розничной торговли (главным образом за счет частного торговца), оживала кустарно-ремесленная промышленность. Устойчивые деньги оздоровили товарооборот. Объем внутренней торговли к 1925 г. достиг 98 % от довоенного уровня.

Однако в целом ситуация не была столь оптимистичной. СССР по-прежнему серьезно отставал от наиболее развитых стран мира. Уровень производства в ведущих отраслях отечественной промышленности в расчете на душу населения был в 5–10 раз ниже, чем в аналогичных зарубежных. Советская экономика выходила на мировой рынок главным образом сырьевыми товарами. Поскольку в это время советское руководство рассматривало угрозу военного столкновения с Западом как вполне реальную, особую опасность представляло отставание СССР в военной области. Уже в Первой мировой войне Россия оказалось далеко позади других воюющих стран по уровню финансовых затрат на одного военнослужащего и наличию стратегических резервов. Реформа армии была начата в 1924 г. Но чтобы обеспечить армию современным оружием, страна не имела средств. В качестве ближайших задач IV съезд Советов (в апреле 1927 г.) предложил возрождение коневодства для кавалерии и широкое внедрение усовершенствованной повозки, когда во всем мире уже господствовал автомобильный и воздушный транспорт.

В 1924 г. в СССР были изготовлены первые пробные гусеничные тракторы, а Московский завод АМО выпустил первые десятки грузовых автомобилей.

Задача всесторонней модернизации народного хозяйства вновь, как и в начале века, становилась для России самой насущной. По уровню грамотности и урбанизации населения Советский Союз находился на одном из последних мест среди крупных капиталистических стран.

Восстановительный процесс в стране базировался исключительно на мобилизации накопленного ранее материального и интеллектуального потенциала. Как только были использованы самые поверхностные резервы восстановления народного хозяйства, выявились многочисленные проблемы и трудности. Монополия внешней торговли позволила резко ограничить потребительский импорт. Но рост крестьянского потребления никак не позволял вывести продовольственный экспорт на довоенный уровень. Экспорт хлеба упал в 1926 г. до 0,6 млн тонн. Страна не могла возвратить свои традиционные мировые рынки сбыта. Место ее уже было занято. Тем более СССР не был конкурентоспособен по промышленным изделиям. Монополия внешней торговли позволяла завышать цены на промышленные изделия, что обеспечивало предприятиям прибыль даже при их низкой эффективности и плохом качестве изделий, но одновременно обостряло хронический конфликт между городом и деревней вокруг цен на промышленные товары. Квалифицированные рабочие составляли всего 53 % от общего числа рабочих, приток молодежи из села в город породил массовую безработицу. В 1925 г. число безработных достигло 1,5 млн человек. Заработная плата и потребление были ниже, чем до революции. Среди рабочих и служащих росло недовольство. В 1926 г. в забастовках участвовали более 100 тыс. рабочих и служащих.

Участие иностранного капитала в смешанных обществах, концессиях не оказывало существенного влияния на общее состояние отечественной экономики. Одна за другой концессии закрывались, не выдерживая обстановки бесхозяйственности, административного давления, отсутствия правовой базы.

К новой модели развития. Идея превращения России из отсталой аграрной в передовую индустриальную страну была одной из наиболее сильных сторон большевистской доктрины, отвечавшей историческому нетерпению обновлявшегося российского общества, все более осознававшего экономическое отставание от Запада. Однако курс на индустриализацию не явился результатом глубоко продуманной стратегии. Целостная, внутренне логичная модель направляемой государством импортозамещающей индустриализации складывается постепенно к концу 20-х гг. в острой внутрипартийной борьбе, методом «проб и ошибок».

В разработанном в течение нескольких месяцев 1920 г. Государственной комиссией по электрификации России (ГОЭЛРО) плане – первом масштабном прогнозе народнохозяйственного развития – цели индустриализации понимались достаточно широко: в нем речь шла не только о преобразовании Советской России за 10 лет в промышленно развитую страну, но и о внедрении новейших достижений науки и техники во все отрасли народного хозяйства, об «индустриализации населения», т. е. росте городов и увеличении численности горожан. Поскольку план ГОЭЛРО был прямым порождением «военного коммунизма», в нем не рассматривались социально-экономические возможности индустриального роста, не анализировалось соотношение финансовых затрат и результатов. По существу, уже тогда цели глубинной экономической, социальной и культурной модернизации, единственно способной вывести Россию на передовые рубежи, были сведены лишь к индустриализации страны (хотя бы и широко понимаемой).

В условиях нэпа определенная часть намеченных ГОЭЛРО задач была решена: высокими темпами поднималась металлопромышленность, в том числе сельхозмашиностроение, станкостроение. Завершение к середине 20-х гг. восстановительных процессов и исчерпание унаследованных от царской России ресурсов вновь остро ставят на повестку дня вопросы дальнейшего развития советской системы. Нужно ли сохранять нэп? Как преодолеть резко возросшее за годы войны и революции отставание от развитых государств Запада? Одновременно надо было решать проблему обострившегося товарного голода. Необходимо было найти его причины: являлся ли он результатом простого стечения обстоятельств или он стал следствием противоречивости и непоследовательности проведения нэпа?

Очевидная необходимость осмысления этих вопросов, вызвавших широкие дискуссии хозяйственников и ученых, привела к обострению противоборства внутри партии. Определение путей индустриализации страны тесно переплелось с обсуждением подготовленных органами Госплана «Контрольных цифр народного хозяйства СССР на 1925/26 год», ориентированных на быстрый рост объемов промышленного производства, на обеспечение высокого темпа индустриализации. Необходимость индустриализации, перевода предприятий на новый технический базис в большевистском руководстве понимали все. И правящее большинство, и оппозиционные силы признавали дальнейшую индустриализацию как наиболее экономный путь реорганизации экономического строя России. В плане структурно-технологическом также вопрос был очевиден: нужно было создавать развитую машиностроительную базу, поднимать отечественную энергетику и топливный комплекс. Сложнее из-за низкой эффективности экономики и невозможности притока иностранного капитала обстоял вопрос с финансовыми ресурсами для расширения производства. Идеолог российской индустриализации профессор В. Гриневецкий в свое время рассчитывал на масштабные иностранные инвестиции. Для Советской России после отказа платить царские долги и национализации собственности кампаний с иностранным участием этот канал был фактически закрыт. По политическим и идеологическим причинам оказался неприемлемым традиционный для России источник накопления капиталов для развития экономики – крестьянское хозяйство. Антикапиталистическая риторика сделала политически невозможной активную поддержку развития и укрепления крестьянских хозяйств. Под шквалом критики Н. Бухарин был вынужден снять лозунг «Обогащайтесь!». В результате ресурсы роста крестьянского накопления, созданные земельным переделом, были надежно заблокированы. По тем же причинам проблематичным оказался рост производственного накопления в частнохозяйственном секторе вне сельского хозяйства. Постоянные угрозы со стороны власти и оппозиции по отношению к буржуазии стимулировали лишь краткосрочные спекулятивные торгово-финансовые операции, а отнюдь не масштабное частное финансирование индустриализации.

Дискуссии выявили два противоположных подхода к проблеме капиталонакопления. «Левая» оппозиция, рассматривая индустриализацию как путь к победе социалистических начал и подчиняя решение экономических задач политическим, настаивала на осуществлении ускоренной индустриализации. Для этого оппозиция настойчиво предлагала различные способы перекачки средств из деревни в город: от использования пресловутых «ножниц» – превышения промышленных цен над сельскохозяйственными – до усиленного налогообложения деревенской «верхушки». Предрекая углубление кризиса, социального расслоения и утрату в конечном итоге «социалистической перспективы» в случае укрепления частного капитала в городе и деревне, Троцкий и его единомышленники (Е. Преображенский, И. Смилга, Ю. Пятаков) видели выход в мобилизации масс на нужды индустриализации, усилении плановых начал в развитии народного хозяйства, ограничении «эксплуататорских тенденций нэпманов и кулака». В «Платформе большевиков-ленинцев», опубликованной в сентябре 1927 г., оппозиция предлагала «растущему фермерству деревни» противопоставить «более быстрый рост коллективов».

Второй подход предполагал начинать индустриализацию с создания благоприятных условий для роста сельского хозяйства, с тем чтобы в будущем подготовить необходимые предпосылки для быстрого роста тяжелой промышленности. Эту точку зрения поддерживали многие экономисты-аграрники. Опираясь на дореволюционный опыт, сотрудники Особого совещания по восстановлению основного капитала промышленности (ОСВОК), профессора В. Громан, В. Базаров, Н. Кондратьев отстаивали программу сбалансированного развития народного хозяйства, включая развитие отраслей, производящих предметы широкого потребления. За сохранение рыночных отношений между городом и деревней, против ускоренных темпов индустриализации и принудительного кооперирования крестьян выступали «правые». Бухарин предлагал снизить темпы индустриализации и переключить средства из тяжелой промышленности в легкую. Главный партийный теоретик выступал за постепенное «врастание» через кооперацию частных хозяев, в том числе и зажиточных слоев, в будущий социализм и по этой причине отстаивал теорию затухания классовой борьбы по мере приближения к социализму. В это время Сталин и его приверженцы, всецело поглощенные борьбой за власть, не имели ясных представлений ни о темпах, ни о методах индустриализации и разделяли положения бухаринской программы. На всем протяжении борьбы с «левой» оппозицией Сталин упорно уклонялся от ответа на вопрос об источниках капиталовложений. Единственное исключение – предложение нарастить для этих целей производство государственной водки, которую в народе стали называть по имени председателя Совнаркома Рыкова «рыковкой».

На XIV съезде партии в 1925 г. Сталин впервые заговорил об индустриализации как генеральной линии партии. Тогда же была сформулирована цель индустриализации: превратить СССР из страны, ввозящей машины и оборудование, в страну, производящую машины и оборудование. Однако в Политбюро по-прежнему доминировали представления о необходимости минимальных темпов индустриализации. Нельзя отрываться от реальных «финансовых и иных возможностей» – предупреждал Сталин, критикуя максимализм Троцкого; Ф. Э. Дзержинский, находясь на посту председателя ВСНХ, также считал, что темпы роста промышленности должны быть согласованы с ростом и нуждами сельского хозяйства.

Но уже осенью 1926 г. XV партконференция потребовала от хозяйственных и государственных органов «форсировать постановку в нашей стране производства орудий производства с целью уничтожения зависимости от капиталистических стран в этой решающей для индустриализации области». Эта установка была закреплена в утвержденных в декабре 1927 г. XV съездом партии директивах по составлению пятилетнего плана. К этому времени в руководстве партии утверждается линия на необходимость высоких темпов индустриализации, решительного социалистического наступления. Сталинское большинство, как и оппозиция, столкнувшись с ограничениями доктринального и социально-экономического порядка и не найдя иных способов решения проблем индустриализации, искусственно взвинчивает ее темп, выдвинув задачу в кратчайший срок догнать и перегнать ведущие капиталистические страны по основным экономическим показателям.

Выбор форсированной индустриализации означал и конец нэпа, поскольку в его рамках для большевистского руководства оставался лишь малоприятный выбор между относительно низким темпом роста при сохранении финансовой стабильности и попытками форсировать государственные капиталовложения за счет включения печатного станка с неизбежными инфляционными последствиями. Ответом правящей фракции большевиков на кризис накопления становится вторичное закрепощение деревни, резкий рост государственного накопления за счет снижения уровни жизни населения. В 1927 г. был выпущен первый заем индустриализации, в 1928 г. – второй. Из года в год растет объем средств, заимствованных государством у народа. К 1930 г. эта сумма достигла почти 1,3 млрд руб.

В первые годы индустриализации особое внимание уделялось расширению энергетической базы, увеличению добычи угля и нефти, преодолению отставания металлургии. Новое промышленное строительство развернулось во всех регионах страны. К концу 20-х гг. круг задач, обозначенных планом ГОЭЛРО, серьезно трансформируется. Сталинское руководство страны превращает индустриализацию в инструмент реализации утопической идеи социалистического переустройства общества. Главной целью экономического развития становятся изменение социальной структуры общества, ликвидация класса предпринимателей, вытеснение частного капитала, создание льготных условий для рабочих за счет других слоев населения.

В экономике преимущественное развитие получает производство средств производства в ущерб легкой промышленности и сельскому хозяйству. Впоследствии эти отрасли уже никогда не смогли подняться, несмотря на вливания капиталовложений. Убежденность советского руководства в неизбежности военного столкновения с капиталистическим миром из всех задач индустриализации выдвигает на передний план проблему укрепления обороноспособности страны. В итоге форсированное развитие оборонных производств приводит к постепенному подчинению экономики их нуждам. Уже в 1932 г. производство военного снаряжения поглощало почти 22 % общего производства стали и чугуна в стране, в 1938 г. – почти 30 %. Государство создает гарантированные условия развития военных отраслей. Обеспечение гражданских отраслей сырьем и иными ресурсами производится только после того, как выполнены заказы оборонных. Другая важная особенность осуществления индустриализации в СССР – значительные масштабы экспорта природного сырья и других традиционных российских товаров, насильно отбираемых у голодной деревни, что позволяло приобретать за рубежом новейшие технологии, использовавшиеся главным образом для поддержания мобилизационного потенциала. В начале 30-х гг. Советский Союз занимал первое место в мире по импорту машин и оборудования. В 1931 г. – около одной трети, а в 1932 г. – около половины всего мирового экспорта машин и оборудования направлялось в СССР.

Однако главной особенностью советской экономики 20-х гг., ее кардинальным отличием, при всем сходстве структур, от российской дореволюционной экономики явилось фактическое отделение внутреннего рынка от внешнего. Путь к индустриализации лежал через закрытие внутреннего рынка. Тем самым конкуренция импортных товаров устранялась, а спрос населения становится мощным стимулом к формированию отечественной обрабатывающей промышленности. Для этого активно использовался механизм монополии внешней торговли, экстремально высокие таможенные тарифы, делающие невозможной органичную рыночную интеграцию национального частного сектора в структуры мировой торговли. С лета 1926 г. был запрещен свободный размен червонцев на золото, а затем наложен запрет на вывоз советской валюты за рубеж. Неконвертируемость национальной валюты, контроль за внешнеэкономической сферой давали возможность власти не допускать вывоз национального капитала за границу, а использовать его для финансирования собственной промышленности.

Большинство названных мер вводилось в 20-е гг. как спонтанная реакция на краткосрочный кризис платежного баланса. И лишь впоследствии они приобрели характер осознанной, сформулированной стратегии. Структурно-технологические приоритеты социалистической индустриализации заимствуются из разработок В. Гриневецкого, а также из плана ГОЭЛРО. Индустриализация обретает ярко выраженный импортозамещающий характер. Основной целью хозяйственного управления становится достижение возможно полной независимости от капиталистического мира, налаживание производства всех необходимых стране изделий собственными силами.

Концепция ускоренной индустриализации включала в себя ряд принципиальных моментов: четкое деление народного хозяйства на два сектора – приоритетный, в который входило в основном производство продукции военного назначения, и неприоритетный – все остальные виды деятельности, включая производство предметов потребления. Предполагалось сконцентрировать усилия на немногих решающих направлениях, осуществить первоочередное развитие отдельных отраслей тяжелой и оборонной промышленности, преобладание плановых методов хозяйственного руководства, широкое использование техники и технологий Запада, а также соединить индустриализацию с коллективизацией сельского хозяйства.

Стратегия импортозамещающей индустриализации позволила фактически заново создать в стране индустрию, занять избыточные ресурсы рабочей силы, освобождаемые из деревни. Однако в силу закрытости экономики национальная промышленность формируется в искусственных, тепличных условиях. Устранение внешней конкуренции оборачивается хронически низкой конкурентоспособностью отечественных товаров на зарубежных рынках.

С принятием курса на индустриализацию становится реальностью предложенная еще Л. Троцким специфическая мобилизационная модель развития страны, наиболее существенными чертами которой становятся доминирование политических факторов над экономическими, гипетрофированная роль государства, строгая определенность целей. Мобилизационный тип развития экономики, ориентированный на достижение чрезвычайных целей с использованием для этого чрезвычайных средств и чрезвычайных организационных форм, позволяет советским вождям успешно решить целый ряд задач по модернизации страны, но он же отклонил на десятилетия траекторию национального развития от доминирующих мировых тенденций.

§ 4. Сталинский «большой скачок»

Свертывание нэпа. Конец 20-х – начало 30-х гг. ознаменовались свертыванием нэпа, политическим и идеологическим разгромом его сторонников, отказом от принципов, на которых он основывался, и переходом на административно-репрессивные методы управления. Отход от нэпа обозначился уже с середины 20-х гг. Сформировавшаяся коммунистическая авторитарная политическая система была несовместима с полнокровными рыночными отношениями, поскольку рынок создавал реальную угрозу буржуазной реставрации, и свертывание новой экономической политики было лишь вопросом времени. Так называемые нэповские альтернативы могли состояться лишь в случае серьезной трансформации характера самой власти, коренного изменения всей модели государственного и хозяйственного строительства, к чему не был готов даже лучший партийный теоретик Н. И. Бухарин. Ни одно из влиятельных течений в политическом спектре страны не предлагало полной либерализации рыночных отношений. Одна из причин этого – слабость отечественного частнопредпринимательского сектора, не способного при самом благоприятном для него повороте правительственной политики быстро модернизировать отсталую российскую промышленность. Стало быть, реальный выбор состоял либо в продолжении нэпа, либо в возврате к военно-коммунистической линии.

Лишь опасения большинства высших советских руководителей потерять власть в результате нового всплеска крестьянской войны привязывали их к нэпу. С победой сталинского курса и ужесточением политического режима многовариантность нэповской идеи была исчерпана. В 1926–1927 гг. давление на частный сектор усиливается. Сталинское большинство, ведя борьбу с троцкистско-зиновьевской оппозицией, берет на вооружение ее предложение о перекачке средств из частного сектора на нужды индустриализации. Достигнув потолка в извлечении средств обычными методами, государство возрождает чрезвычайные меры времен «военного коммунизма». Их активным проводником становится В. В. Куйбышев, возглавивший после смерти Ф. Э. Дзержинского ВСНХ. Начиная с 1927 г. Наркомторг назначает ежегодный план по экспорту антиквариата (вопреки ранее принятому Декрету о запрещении продажи и вывоза произведений искусства без консультаций и санкций Наркомпроса) в целях финансирования страны. 23 января 1928 г. уже Совет Народных Комиссаров принимает Постановление о мерах по усилению экспорта и реализации за границей предметов старины и искусства. В результате его реализации за границей с молотка пошли многие художественные ценности из отечественных музеев, включая полотна Ван Дейка, Пуссена, Лоррена.

Свертывание нэпа было выгодно той части номенклатуры, чьи экономические интересы с окончанием Гражданской войны резко разошлись с интересами других слоев общества. Номенклатурные выдвиженцы использовали трудности нэпа для направления растущего недовольства рабочих слоев против нэпманов, буржуазных спецов, якобы мешавших продвижению страны к светлому будущему.

Важную роль в сломе нэпа сыграли причины экономического характера. В середине 20-х гг. страна лишь возвращалась к уровню 1913 г., что, естественно, не давало гарантий возможности развития СССР в случае экономической блокады, а главное, выбивало почву под целевой установкой большевиков на «освобождение мирового пролетариата от капиталистического гнета». В 1927–1928 гг. в промышленности наблюдался заметный подъем, выпуск промышленных изделий превышал годовые задания, два года подряд шло снижение себестоимости продукции и увеличивалась прибыль. Но значительные темпы индустриального роста в эти годы – результат мобилизации ранее накопленного материального и интеллектуального потенциала страны, использования простаивавших ранее мощностей, возрождения экономических связей между регионами. Нэповская модель определенно нуждалась в корректировке.

В конце 20-х гг. резервы были исчерпаны, страна столкнулась с необходимостью огромных инвестиций в народное хозяйство. Оборудование, не обновлявшееся многие годы, старело. Более того, политические ограничения и бюрократические препоны на пути развития рынка изначально обрекали российскую экономику на низкую эффективность. Крупная промышленность и банки по-прежнему оставались в руках государства. Частные предприниматели на протяжении всех 20-х гг. подвергались яростной травле и судебным преследованиям. Предприятия не могли самостоятельно решать самые простые вопросы. Ограничению предпринимательской деятельности способствовал растущий налоговый пресс, практика принудительных займов, дискриминация частных предприятий по сравнению с государственными.

В результате при всех несомненных достижениях нэпа национальный доход СССР и в 1928 г. составлял лишь 88 % от уровня 1913 г., соответственно ниже дореволюционного был и уровень жизни населения. Вдвое ниже была рентабельность советской экономики. Отсюда постоянные колебания экономической политики в 1925–1928 гг. между инфляционным финансированием и попытками восстановить устойчивость денежной системы, острые дискуссии между Наркомфином и Госпланом о возможных темпах и масштабах государственного накопления, нарастающая финансовая нестабильность и неизбежные, связанные с ней сбои в работе рыночного механизма. В этих условиях всячески преувеличиваемая правящей верхушкой угроза войны со стороны «капиталистического окружения» стала весьма удобным поводом для слома нэпа. В первой половине 1927 г. в выступлениях советских руководителей все настойчивее повторяется мысль о возможности скорой войны. 1 июня 1927 г. ЦК ВКП(б) обратился «в связи с обострением международной обстановки» с призывом к партии и всему народу о необходимости укрепления обороны СССР путем усиления темпов индустриализации, повышения производительности труда, всемерного укрепления Вооруженных Сил. В итоге форсированное развитие оборонных производств оборачивается постепенным подчинением им всей советской экономики.

Переход к директивному планированию. В условиях отсутствия экономических механизмов, способных одновременно обеспечить и сбалансированность, и динамичное развитие народного хозяйства, к середине 20-х гг. из недалекого военно-коммунистического прошлого извлекается утопическая идея всеобщего государственного планирования. Идеи планового регулирования экономики занимали не последнее место в марксистском учении. «Единого общего государственного плана» требовала для советской экономики Программа партии, принятая в 1919 г. В 1920 г. был разработан первый перспективный план – ГОЭЛРО. Начиная с 1920 г. Троцкий выступал активным поборником планирования. Однако в условиях Гражданской войны проблемы всеобщего планирования обсуждались лишь в принципе, дело продвигалось медленно. Тем не менее постепенно складывается структура плановых органов. Госплан после завершения работы над контрольными цифрами на 1925/1926 г. начинает играть роль фактического, а не формального органа планирования. К этому времени чаша весов в теоретическом споре двух экономических школ – генетиков Н. Кондратьева, В. Базарова, В. Громана, считавших, что планирование должно строиться на отслеживании объективных тенденций экономической ситуации, и отстаивавших рыночный механизм хозяйствования, и «телеологов» Г. Кржижановского, С. Струмилина, В. Милютина, утверждавших, что главный фактор в планировании – цель, а посему выступавших за примат целевых установок в плане, за директивные методы управления экономикой, быстро и необратимо склоняется в сторону последних. Перевод спора из научной плоскости в политическую завершил Сталин в 1927 г., заявивший, что «наши планы есть не планы – прогнозы, не планы-догадки, а планы-директивы». К концу 20-х гг. сторонники генетической школы были окончательно разгромлены, а затем многие из них по сфабрикованным обвинениям были репрессированы.

Отказ от ориентировочного планирования с его контрольными цифрами, косвенными формами регулирования производства и переход к прямому директивному планированию в первую очередь отразился на порядке составления планов. Если в начале 20-х гг. центр лишь аналитически осмысливал и увязывал предложенные снизу материалы, то в конце их Госплан уже сам точно определял количественные объемы производства каждого продукта и затем в виде заданий разверстывал их по плановым комиссиям наркоматов и экономических районов. При этом плановая установка превращалась в жесткую директиву, а планирование велось от достигнутого. Фактически уже контрольные цифры на 1927/28 г. становятся обязательными для ведомств.

Разработкой первого пятилетнего плана занимались две группы специалистов – одна из Госплана, другая представляла ВСНХ. Сталинским руководством был поддержан вариант ВСНХ, основное внимание в котором уделялось развитию тяжелой промышленности, остальные же отрасли должны были развиваться в зависимости от этого решающего сектора экономики. Некоторые работники Госплана, включая Громана, Базарова, Калинникова, резко критиковали запланированные высокие темпы индустриализации как нереалистичные. Вслед за Калинниковым, считавшим, что для реализации отправного варианта плана не хватит времени, не хватит строительных материалов, Бухарин утверждал, что в стране нет нужного количества строительных материалов, а «из кирпичей будущего» заводы не построишь.

Выполнение пятилетнего плана, намеченного на 1928/29–1932/33 гг. официально началось 1 октября 1928 г., поскольку хозяйственный год тогда начинался с октября. К этому сроку задания не были опубликованы и еще не были даже утверждены. Характерно, что председатель ВСНХ В. В. Куйбышев уже после этой даты получил «свыше» задание за ночь свести баланс по контрольным цифрам. Широкое обсуждение плана началось лишь в самом конце 1928 г. Из двух подготовленных вариантов пятилетки – отправного, или минимального, и оптимального (который по основным показателям был примерно на 20 % выше первого) – XVI партконференция (апрель 1929 г.) без всяких споров утвердила оптимальный. Он предусматривал ежегодный рост промышленного производства на 21–25 %, т. е. несколько более высокий темп, чем прогнозировал в 1925 г. Троцкий, обвиненный тогда за это правящей фракцией в «сверхиндустриализаторстве».

Формально оба варианта пятилетки политически не противостояли друг другу. Председатель Госплана Г. М. Кржижановский до конференции объяснял в своих выступлениях, что два варианта плана – это как бы артиллерийская «вилка», так что «попадание» при выполнении плана будет в ее пределах. Он полагал, что отправной вариант будет выполнен безусловно, даже в случае неурожая и внешних осложнениях, но при этом полезно ориентироваться на оптимальный вариант. После партконференции серией постановлений ЦК партии, Совнаркома, ЦИК СССР были повышены пятилетние задания по чугуну, нефти, тракторам и провозглашен лозунг «Пятилетку – в четыре года». Название отправного, непринятого, варианта все более политизируется. В дискуссии вокруг заданий пятилетки его называют враждебным, оппортунистическим.

Принятый первый пятилетний план был ориентирован прежде всего на развитие тяжелой индустрии: металлургической и топливной промышленности, машиностроения. Тем самым он должен был создать надежную техническую базу для производства новейших систем вооружений. При общем темпе роста валовой продукции всей планируемой промышленности в 2,8 раза тяжелую индустрию предполагалось поднять в 3,3, а легкую – в 2,3 раза. Главной политической целью пятилетки было усиление социалистического сектора в городе и деревне. Но при этом первый пятилетний план, в отличие от последующих, базировался на принципах нэпа. В нем намечалось дальнейшее развертывание хозрасчета, доведение его до каждого предприятия (а не треста, как полагалось по закону 1927 г.). Важнейшим его достоинством была сбалансированность всех важнейших заданий между собой.

Решая задачи первой пятилетки, сталинское руководство становится на путь пересмотра и без того завышенных заданий. Летом 1930 г. на XVI съезде партии Куйбышев заявил о том, что необходимо каждый год удваивать объем капиталовложений и увеличивать производство на 30 %.

«Темпы решают все». В феврале 1931 г. Сталин заговорил о возможности и необходимости выполнения плана в основных отраслях за три года. Новые планы были далеки от реальных возможностей страны и лишь способствовали дестабилизации производства. На выполнение фантастических планов привлекалось все больше рабочих. За первую пятилетку их численность увеличилась с 4,6 млн до 10 млн человек. Росло число начатых и незавершенных строек: в конце первой пятилетки в них было заморожено 76 % капиталовложений против 31 % в начале. В конечном итоге фактические показатели выполнения пятилетнего плана существенно отклонились от запланированных, о чем свидетельствует приводимая таблица.

Планируемые и фактические показатели первой пятилетки

Новейшая история России

Новый курс в деревне. Непосредственным поводом для отказа от нэпа послужил кризис хлебозаготовок конца 1927 г., прямо связанный с попыткой форсировать темпы роста накопления и удержать цены на зерно на низком уровне. Хлеб давал валюту, поэтому от хлебозаготовок зависели сроки и темпы превращения Советской России из аграрной в индустриальную страну. К этому времени сложилась противоречивая экономическая ситуация. Крестьянское единоличное хозяйство укрепилось. Деревня расширяла собственное потребление сельхозпродуктов. Если в 1913 г. из деревни уходило 22–25 % производимого продовольствия, то в середине 20-х гг. лишь 16–17 %. В результате резко сокращается и продовольственный экспорт, и приток продуктов на внутренний рынок. Поскольку политические соображения в этот же период заставляли власти повышать уровень реальной заработной платы в городе, в стране раскручивается новый виток инфляции, нарастает дисбаланс между отраслями. Попытки правительства административными мерами стабилизировать положение и удержать цены на зерно на низком уровне не дали положительного эффекта. После очередного снижения цен на сельскохозяйственные продукты крестьяне отказались продавать свои излишки государству. За вторую половину 1927 г. заготовки зерна по сравнению с аналогичным периодом 1926 г. сократились с 428 млн до 300 млн пудов. Политика высоких темпов индустриализации оказалась под угрозой срыва. Аграрный сектор не выдерживал той нагрузки, которую возлагала на него экономическая политика государства. Если бы власть хотела и дальше развивать рыночные отношения, то одновременно с повышением налогов она должна была бы повысить и закупочные цены. Государство не захотело использовать экономические стимулы, и заготовительные цены повышены не были. Вместо этого вопрос из чисто хозяйственного превращается в политический. Привычка видеть причины экономических и политических провалов и просчетов главным образом в недостаточной организационно-партийной и идеологической работе приводит к тому, что вместо выявления и устранения действительных причин и неудач, вместо понимания в принципе обычных экономических процессов власть приводит в движение всю репрессивную мощь государства, встает на путь «закручивания гаек» и репрессий. После того как направленные в конце 1927 – начале 1928 г. на места с целью ужесточения административных мер по отношению к крестьянству грозные директивы ЦК ВКП(б) не внесли перелома в ход хлебозаготовок, Сталин обвинил в неудачах местное руководство. «Хлебозаготовки, – указывал он в телеграмме на места, – представляют... крепость, которую должны мы взять во что бы то ни стало. И мы возьмем ее наверняка, если проведем работу по-большевистски, с большевистским нажимом». Что это такое, Сталин продемонстрировал на практике во время своей секретной поездки в Сибирь в начале 1928 г. Это было его единственное посещение глубинных районов страны за все 30 лет пребывания на высших партийных и государственных постах. За три недели сибирского вояжа генерального секретаря ЦК ВКП(б) на практике была отработана система репрессивных мер против крестьянства, получившая затем название «урало-сибирский метод». Посещая хлебные районы Сибири, Сталин требовал наказывать крестьян по 107 статье УК РСФСР, предусматривавшей лишение свободы до одного года с конфискацией имущества за то, что они не желали продавать государственным заготовителям по низким ценам своим трудом произведенный хлеб. Более того, народным судьям предлагалось рассматривать подобные дела «в особо срочном и не связанном с формальностями порядке». При этом Сталин не скрывал своего намерения расколоть деревню, стравить крестьян между собой и в определенной степени руками самих крестьян выкачать хлеб у зажиточной части деревни. Именно эту цель преследовало его предложение, «чтобы 25 % конфискованного хлеба было распределено среди бедноты и маломощных середняков по низким государственным ценам или в порядке долгосрочного кредита». План хлебозаготовок 1928 г. удалось выполнить только ценой повальных обысков в деревнях и судебных репрессий.

Партийные руководители, помня указание Сталина во что бы ни стало взять «эту крепость», нажать «по-большевистски», рьяно взялись за выполнение сталинских директив. На местах создаются наделенные всей полнотой власти чрезвычайные неконституционные и внеуставные «хлебные тройки» в составе секретаря и двух членов окружкома и райкома. С целью активизации хлебозаготовок были широко применены методы продовольственной разверстки. В результате «оздоровления» заготовительных и партийных организаций на местах почти 1,5 тыс. коммунистов, «не желавших ссориться с кулаком», были привлечены к партийной ответственности.

Отсутствие критериев определения понятия «кулак» открывало широкий простор для беззакония и произвола. Для выкачки хлеба применялись не только «законные» (по 107 статье) судебные приговоры, но и внесудебные меры насилия. В Алтайском крае в селе Ая местные власти добивались от крестьян подписки о сдаче излишков посредством инсценировок расстрелов кулаков и середняков. За сокрытие хлебных излишков кулаков и многих середняков привлекали к суду. Только в Среднем Поволжье под суд было отдано 17 тыс. крепких хозяйств. Судебные органы в массовом порядке преследовали торговых посредников, владельцев мельниц и т. п. По отношению к предпринимательским слоям деревни вводились дополнительные налоги. Одновременно уменьшались кредиты, продажа сложной техники. Как и в период комбедов, большевистская власть поднимает против зажиточной части деревни бедноту.

Осенью 1928 г. на ноябрьском пленуме была сформулирована задача – увязать производственное кооперирование сельского хозяйства с разгромом кулачества. На пленуме Сталин определил колхозно-совхозное строительство в качестве важнейшего направления аграрной политики. На эти цели вдвое увеличивались капиталовложения. Тем самым фактически уже в 1928 г. нэп в деревне был ликвидирован. Его сменила политика «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», взимания с него дани. Уже осенью 1929 г. примерно третья часть хлеба из деревни изымалась силой. В ответ на репрессивную политику крестьянство пыталось оказывать сопротивление. В 1929 г. было зарегистрировано до 1300 «кулацких» мятежей. Одновременно крупные зажиточные хозяйства дробились на мелкие, чтобы скрыть доходы и уменьшить налоги. Число кулацких хозяйств снизилось на 25 %. Уменьшался в целом приток продовольствия на городской рынок. Торговцы, не выдерживая произвола властей, закрывали свои предприятия. Экономический кризис приобретал всеобщий характер.

Кризис с очевидностью обнажил главную проблему нэповской экономики – невозможность прямо управлять накоплениями, сохраняя рыночные механизмы. Перспектива экономического застоя и реальная возможность социального взрыва заставили советских руководителей отключить рыночные механизмы.

Разгром «правого уклона». Была и другая, не менее веская причина, заставившая Сталина «отбросить к черту» нэп. Вопреки ожиданиям большевистских вождей новая экономическая политика не стала той оптимальной формой «соединения частного торгового интереса, проверки и контроля его государством... подчинения его общим интересам», на которую рассчитывал Ленин и которая «раньше составляла камень преткновения для многих и многих социалистов». Иначе говоря, большевикам не удалось решить проблему общественного контроля над капиталистическим сектором. Стремление «держать капитализм на цепи», по выражению Сталина, не увенчалось успехом. Ситуация в стране ухудшалась и выходила из-под контроля. Налицо был глубокий социально-экономический кризис, стремительно перерастающий в политический.

Сталин и его окружение отчетливо видели, что дальнейшее осуществление нэпа неминуемо ведет к ослаблению режима диктатуры пролетариата, подрывает однопартийность, «поднимает шансы на восстановление капитализма в стране».

«В чем состоит опасность правого, откровенно оппортунистического уклона в партии? – спрашивал Сталин в октябре 1928 г. – В том, что он недооценивает силу наших врагов, силу капитализма, не видит опасности восстановления капитализма, не понимает механики классовой борьбы в условиях диктатуры пролетариата и потому так легко идет на уступки капитализму, требуя снижения темпа развития нашей индустрии, требуя облегчения для капиталистических элементов деревни и города, требуя отодвигания на задний план вопроса о колхозах и совхозах... Победа правого уклона в нашей партии развязала бы силы капитализма, подорвала бы революционные позиции пролетариата и подняла бы шансы на восстановление капитализма в нашей стране». Русская эмиграция, внимательно следившая за развитием событий в стране, в свою очередь, связывала с «правым уклоном» (который представлялся ей не организованной оппозицией, а определенным умонастроением в советском обществе) возможность покончить со Сталиным как оплотом «твердокаменности». Возможный приход к власти деятелей «правого уклона» рассматривался в эмиграционных кругах как необходимое условие, при котором «внутри русского тела будут нарастать и откристаллизовываться те группировки и бытовые отношения, которым... суждено будет положить конец большевистскому периоду и открыть следующий». Действительно, правая оппозиция в отличие от левых большевиков могла в принципе рассчитывать на поддержку крестьянского большинства, технических специалистов. Именно мелкобуржуазная социальная база бухаринцев и побудила Сталина заклеймить их как «правых». Чтобы обеспечить поддержку новому курсу на «социалистическое наступление», Сталин развертывает борьбу против всех тех в партийном руководстве, кто продолжал отстаивать принципы нэпа, кто еще оставался на позициях здравого смысла. В силу этого обстоятельства анонимный «правый уклон» очень скоро был персонифицирован с именем главного идеолога нэпа Бухарина. Непосредственным поводом для перерастания скрытых разногласий в Политбюро в открытое противостояние послужили чрезвычайные меры, принятые Сталиным для преодоления хлебозаготовительного кризиса, которые Бухарин и его сторонники вполне справедливо расценили как отход от нэпа. На тайной встрече с опальным представителем «объединенной троцкистско-зиновьевской оппозиции» Л. Каменевым Бухарин констатирует, что его разногласия с «беспринципным интриганом Сталиным» более серьезны, чем с «левыми» оппозиционерами. В своей статье «Заметки экономиста», опубликованной в «Правде» осенью 1928 г., Бухарин под видом борьбы с троцкизмом выступил против «авантюризма» нового курса, связав с ним возможность нарушения политического равновесия в стране. Сталин расценил статью как открыто антипартийное выступление, как теоретическую платформу новой оппозиции.

Скрытый характер борьбы, вовлечение в нее лишь партийной верхушки, нежелание Бухарина апеллировать к партийным низам с самого начала обеспечили перевес в ней Сталину. Генсек, сколотив действительное большинство в поддержку своего курса, в конце февраля 1929 г. обвинил Бухарина, Рыкова, Томского во фракционной борьбе, в попытке выступить против курса партии, объявляя намеченные темпы индустриализации гибельными. Вслед за тем он легко и просто настоял на утверждении «оптимального» плана пятилетки. «Правые» получают ярлык «защитников капиталистических элементов, „выразителей идеологии кулачества“ и вскоре капитулируют, признав правильность генеральной линии партии. Тем не менее и Бухарин, и Томский, и Рыков были лишены своих влиятельных постов в партии и государстве.

Восстановив партийное единство, Сталин продолжает политику решительного «социалистического наступления». Оно прежде всего разворачивается против вчерашних союзников – крестьянства, нэпманов (предпринимателей), против, так называемой буржуазной интеллигенции, т. е. всего того, что противостояло жесткому сталинскому курсу на скорейшую победу социализма.

Коллективизация сельского хозяйства. Согласно утвержденному весной 1929 г. пятилетнему плану в колхозы предполагалось вовлечь лишь 4–4,5 млн хозяйств, или 16–18 % общего числа крестьянских хозяйств в стране. Тем самым на всем протяжении первой пятилетки основная масса крестьянских хозяйств должна была быть по-прежнему сосредоточена в индивидуальном секторе. Решение сократить намеченные первым пятилетним планом сроки осуществления коллективизации пришло очень скоро. 7 ноября 1929 г., в канун очередной годовщины Октябрьского переворота, Сталин в статье «Год великого перелома», опубликованной в «Правде», заявил о происшедшем «коренном переломе» на всех фронтах социалистического строительства, в том числе и в «недрах самого крестьянства в пользу колхозов». Вопреки действительному положению дел он утверждал, что партии за прошедший год удалось повернуть основные массы крестьянства к новому, социалистическому пути развития, что в колхозы якобы пошел середняк. Реально в колхозы в это время было объединено всего 6–7 % крестьянских хозяйств, хотя в Грузии, Киргизии и ряде других районов страны курс на ускорение темпов коллективизации был взят еще в апреле 1929 г., и за лето в колхозы записались почти столько же крестьян, сколько за все предшествующие послереволюционные годы.

Решительно насаждая колхозы, Сталин преследовал несколько целей. Во-первых, чтобы осуществить беспрецедентную программу индустриализации, Советскому государству необходимо было сосредоточить в своих руках все экономические и политические рычаги. Только политика насильственной коллективизации давала их в руки Советского правительства. Во-вторых, Сталин как убежденный марксист никогда не забывал ленинскую установку: «Пока мы живем в мелкокрестьянской стране, для капитализма в России есть более прочная экономическая база, чем для коммунизма». Чтобы мелкокрестьянская деревня пошла за социалистическим городом, Сталин и встает на путь насаждения в деревне крупных социалистических хозяйств в виде колхозов и совхозов.

Предлагая на основе «усиленных темпов» коллективизации сделать страну «через каких-нибудь три года» одной из самых хлебных стран мира, Сталин предупреждал всех несогласных, что партия будет решительно бороться со всеми противниками насильственной коллективизации.

Это предупреждение было услышано. Колхозцентр и Наркомзем РСФСР в очередной раз пересмотрели план коллективизации крестьянских хозяйств. В соответствии с новым планом предлагалось в весеннюю посевную кампанию 1930 г. вовлечь в колхозы 6,6 млн хозяйств единоличников (34 %), а число колхозов довести до 56 тыс. План предусматривал полное обобществление пашни, инвентаря и рабочего скота, а домашний скот подлежал обобществлению лишь на 80 % и только в районах сплошной коллективизации, общее число которых, по замыслу разработчиков плана, должно было по РСФСР достигнуть 300. Нереальные темпы коллективизации предлагались и разработанным Наркомземом СССР пятилетним планом коллективизации сельского хозяйства остальных союзных республик, которые повышались по сравнению с ранее принятыми в два с лишним раза.

Практическую работу по коллективизации возглавили секретарь ЦК партии по работе в деревне В. И. Молотов и председатель Колхозцентра СССР Г. Н. Каминский. На местах сразу началось соревнование за число вновь созданных колхозов. Эта гонка осуществлялась без ясного представления о характере создаваемого типа хозяйства. Открывался простор для фантастических выдумок, административного произвола и насилия.

Темп гонки еще больше возрастает после того, как ЦК партии 5 января 1930 г. принимает постановление «О темпе коллективизации», в котором говорилось о необходимости сократить в два-три раза сроки коллективизации. Признав артель всего лишь переходной к коммуне формой коллективного хозяйства, постановление ориентировало местных работников на усиление обобществления средств производства. Высокий темп коллективизации поддерживался массовыми репрессиями, вплоть до применения военной силы. К организации колхозов были привлечены городские жители (партийно-хозяйственный актив, студенты), плохо знакомые с деревенской жизнью, ее экономикой, традициями, а также тысячи рабочих. По партийной разнарядке их число должно было составить не менее 25 тыс. человек. Фактически же в деревню весной 1930 г. было послано более 27 тыс. активистов.

Крестьяне принуждались к вступлению в колхозы под угрозой лишения избирательных прав, ссылки, конфискации имущества, прекращения снабжения дефицитными товарами. Административный произвол принял массовый характер. Руководители ряда областей и республик взялись досрочно завершить коллективизацию. Уже весной и летом 1930 г. процент обобществленных хозяйств подскочил в зерновых районах страны до 60 %. Выдвинув в декабре 1929 г. лозунг о ликвидации кулачества как класса, Сталин придает своему тезису, высказанному несколькими месяцами ранее, об обострении классовой борьбы практический характер. К 1930 г. раскулачивание принимает необычайно жестокие формы.

Порядок раскулачивания определялся секретной инструкцией ЦИК СССР и Совнаркома от 4 февраля 1930 г. Предписывалось кулаков – участников антисоветских движений (I категория) – арестовывать, передавать их дела в органы ОГПУ. Зажиточные влиятельные кулаки (II категории) переселялись в пределах области или в другие области, остальные кулацкие хозяйства расселялись на худших землях, вне колхозных земельных участков. Земля, скот, хозяйственные постройки раскулаченных передавались в колхозы, личное имущество, продукты питания конфисковывались, а затем раздавались односельчанам или распродавались. Отбирались и денежные накопления. В местах поселений кулаки принуждались к лесоразработке, строительным мелиоративным работам. Основными районами кулацкой ссылки стали Урал, Сибирь, Северный край, Казахстан, Дальний Восток. За 1930–1931 гг. более 300 тыс. крестьянских семей, в которых насчитывалось 1,8 млн человек, оказались в вынужденной кулацкой ссылке с политическим клеймом «переселенцев». Это была бесчеловечная кампания уничтожения наиболее грамотной, опытной, предприимчивой части крестьянства. Крайне тяжелые условия транспортировки, быта и труда приводили к высокой заболеваемости, смертности высылаемых, особенно среди стариков и детей.

В эти же годы по стране прокатилась волна закрытия церквей, в которых Советская власть также видела своего врага. Лишь за один 1929 г. в стране было закрыто 1119 церквей. В 1931 г. был взорван храм Христа Спасителя, с куполов которого годом раньше для пополнения бюджета сняли всю позолоту. С других церквей сбрасывались кресты и колокола, а священнослужители подвергались репрессиям.

Насилие властей вызвало ответный протест крестьян, не желавших вступать в колхозы и видящих в них новое крепостное право. Наряду с такими формами, как письма-жалобы в местные и центральные органы власти, ширились и открытые выступления, вплоть до восстаний. В январе—марте 1930 г. число вооруженных выступлений достигло более 2 тыс. Не желая вести в колхозное стадо свой личный скот, крестьяне его резали. Поголовье крупного, а особенно мелкого скота резко сократилось (в 2–3 раза). Опасения всеобщего крестьянского восстания заставили Сталина предпринять отвлекающий маневр. В марте—апреле 1930 г. он опубликовал статьи «Головокружение от успехов», «Ответ товарищам колхозникам». ЦК партии в свою очередь принял постановление «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении», где вся вина за «перегибы» была свалена на местные органы власти.

После опубликования партийных документов темп коллективизации снизился. Из наспех созданных колхозов начался массовый выход крестьян. Но эта передышка была недолгой. Сталин убеждал партию, что политика, хотя и с некоторой корректировкой, остается прежней; он настаивал на скорейшей коллективизации сельского хозяйства. Осенью 1930 г., после сбора урожая, нажим на единоличников вновь усилился, через несколько месяцев начинается новая волна раскулачивания. Тогда же власть идет на свертывание системы сельскохозяйственной кооперации, рассчитанной на обслуживание единоличников. Осенью 1931 г. и эта волна коллективизации выдыхается. Зимой и весной 1932 г. вновь наблюдался отток крестьян из колхозов. Тем не менее, несмотря на тактические уступки, сталинская политика насильственной коллективизации продолжалась.

Глава 7. «Страна победившего социализма»

§ 1. Тотальное государство

Строй социалистического Средневековья. К середине 30-х гг. завершается становление советской общественной системы как особой формы тоталитаризма, опирающейся на традиционные элементы российской политической культуры. Утопическая задача построения социализма в кратчайшие сроки в условиях международной изоляции и самоизоляции существенно повлияла на всю систему власти и управления. Сама жизнь очень скоро выявила утопичность ленинского желания создать государство-коммуну без постоянной армии, полиции, чиновничества. Менее чем за двадцать лет в силу внутренней логики диктатура пролетариата перерастает сначала в диктатуру правящей Коммунистической партии, а затем и в диктатуру одного человека. Характерными чертами советской политической системы становятся сверхцентрализация, командно-репрессивные методы функционирования государственного механизма, однопартийность, сращивание партийных органов с государственными, огосударствление общественных организаций.

Формально советская политическая система к началу 30-х гг. располагала многими чертами цивилизованного демократического государства. Высшая власть принадлежала Всероссийскому съезду Советов, депутаты которого получали полномочия на основе всеобщего избирательного права. Между сессиями действовала избранная исполнительная власть. По официальной версии, аппарат власти на рубеже 30-х гг. был народным, пролетарским. На самом деле реальная власть еще в 20-е гг. безраздельно переходит в руки партийно-государственного аппарата. Несмотря на шумные пропагандистские кампании, «орабочить» государственный аппарат не удалось. Выдвиженчество как метод «орабочивания» государственного аппарата себя не оправдало. Сама идея привлечения в госаппарат рабочих от станка как радикальное средство против его бюрократизации оказалась надуманной. К 1930 г. из миллиона советских служащих более 60 % принадлежало к непролетарским слоям.

К этому времени на смену концепции пролетарского государства-коммуны, совмещающего в одном органе законодательные, исполнительные и судебные функции, приходит совершенно иная. Прямая демократия, как и следовало ожидать, оказалась несовместимой с принципами и целями советской системы и поэтому была серьезно деформирована. Еще при жизни Ленина А. А. Богданов предостерегал партийную верхушку, что советская форма государства гораздо менее совершенна, чем парламентская демократическая республика, в «сущности вовсе не пригодна». Однако его голос не был услышан. В центр новой политической системы были поставлены не Советы, а Коммунистическая партия.

Вопреки Конституции и другим законодательным актам реальный механизм власти в советской политической системе коренился не в декларативных официальных органах государственной власти, а прежде всего в партийном аппарате. В результате проведения политики «диктатуры партии», а также массированного применения государственного принуждения как основного средства «социалистического строительства» кардинально меняется облик самой большевистской партии.

В ходе внутрипартийной борьбы 20-х гг. все чаще решения коллегиальных партийных органов подменяются решениями узкого круга партийных руководителей. Во время болезни Ленина все основные вопросы решались «тройкой» Зиновьев—Сталин—Каменев, затем два года роль секретного ЦК играла «семерка», в которую входили Сталин, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков и Куйбышев.

С конца 20-х гг. в ВКП(б) ужесточается дисциплина и свертывается внутрипартийная демократия. Все реже и нерегулярнее проводятся партийные съезды, конференции, пленумы ЦК. Усиливается система секретности, поддерживая анонимность реальной власти, скрывая многие стороны работы партаппарата не только от народа, но и от самой партии. Классовое понимание демократии неизбежно привело к монополии на информацию и на истину только правящей политической партии. На основе статьи 126 Конституции СССР ранее существовавшая практика принятия совместных решений государственных и партийных органов на всех этапах управления приобретает официальный статус. С этого времени партийные решения фактически приобретают характер нормативных актов и воспринимаются государственными органами как обязательные для них. Одновременно номенклатурный принцип создавал реальные возможности для дальнейшего присвоения партаппаратом государственной власти. Важнейшей особенностью советской номенклатуры являлся ее закрытый характер. Рядовые советские граждане не знали ни о самом факте существования списка государственных должностей, ни тем более о характере полномочий отдельных бюрократов и их привилегиях. Не случайно с 1932 г. номенклатурные списки должностей становятся государственной тайной. Партийные инстанции активно формировали персональный состав органов власти и управления. С их согласия назначались партийные и беспартийные кадры на государственные и общественные посты, составлялись списки номенклатурных должностей. К концу 30-х гг. номенклатурный принцип охватил все выборные органы власти, всю систему государственного и общественного управления, хозяйственные должности, порождал должностную чехарду, партийную деспотию, безответственность кадров перед государственными органами. При этом сам Сталин подчинил кадровой работе всю свою остальную деятельность, полностью контролируя списки № 1 и № 2.

Таким образом, в 30-е гг. верховной властью в СССР являлся не конституционный ВЦИК, а высшие органы партийного аппарата – Политбюро, Оргбюро и Секретариат ЦК, на заседания которых выносились практически все принципиальные политические и экономические вопросы, что лишний раз свидетельствует о тоталитарной природе складывающейся советской политической системы. Рассекреченные в последнее время протоколы заседаний Политбюро ЦК говорят о том, что там в силу крайней централизации власти сосредоточилось решение всех вопросов, вплоть до мельчайших (на Политбюро рассматривались сотни частных вопросов, многие при этом решались опросным порядком).

После XVII съезда партии (1934 г.), наряду с решением принципиальных политических вопросов, партийные органы окончательно берут на себя задачи организации и управления производством. В аппарате ЦК ВКП(б) создаются отделы по промышленности, строительству, транспорту, связи. Соответствующие структуры организуются на местах – на уровне обкомов и райкомов партии. На крупнейших стройках и на заводах появляются наделенные чрезвычайными полномочиями парторги ЦК.

В разгар «большого террора» 14 апреля 1937 г. в стране был создан новый консультативно-распорядительный орган – Комиссия Политбюро по вопросам безопасности и внешней политики. Комиссия рассматривала все соответствующие вопросы, в том числе секретные, связанные с государственной безопасностью, внешней политикой и военным строительством. В ее состав вошли лишь пять человек: внешнюю политику курировал Молотов, экономическую безопасность – Каганович, оборону – Ворошилов, кадровую политику и НКВД – Ежов. Общее же руководство осуществлял сам Сталин. В известной мере эти новации носили вынужденный характер: слишком неповоротлив был обюрократизированный и коррумпированный государственный аппарат. Немаловажную роль в формировании тоталитарной политической системы играла параноидальная воля самого Сталина, преследующего преимущественно цели укрепления личной власти.

Попытки опереться в решении производственных вопросов на партийные структуры окончательно приводят к огосударствлению правящей партии, к превращению Советов в декоративные учреждения. Государственные органы в центре и на местах полностью лишаются самостоятельности. Все их решения предварительно согласовывались с партийными «инстанциями». В свою очередь и низовые партийные органы вплоть до губкомов и ЦК компартий национальных республик целиком зависели от Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК ВКП(б). В случае необходимости им «по условиям местной работы» разрешалось издавать только разъясняющие дополнения к циркулярам ЦК, но не изменять их по существу. Все назначения «вплоть до кадров мельничных предприятий и элеваторов» утверждались партийными органами.

Со временем формальная сторона деятельности Советов только усиливается. Законодательная работа становится уделом непрофессионалов. Весьма примечательно, что за 1937–1966 гг. законодательная инициатива лишь в 3 случаях из 140 исходила со стороны депутатов Верховного Совета, все законопроекты и постановления готовились партийно-государственным аппаратом и принимались неизменно единогласно по усеченной процедуре после первого чтения. За все годы существования советского парламента не было ни одного случая голосования против заранее подготовленных аппаратом постановлений. Даже в 1940 г. в записке Президиума Верховного Совета отмечалось, что «Советы еще не являются полноправными органами государственной власти: сессии проводятся нерегулярно, вопросы на них выносятся случайные... нет разграничений функций Советов и исполнительных органов».

Логическим продолжением процесса концентрации власти стало создание «секретариата тов. Сталина». Первоначально его роль была чисто технической, но по мере концентрации власти она резко возросла, поставив этот внеконституционный институт над всеми высшими органами партии, включая Секретариат и Политбюро. Это учреждение фактически становится высшим исполнительным органом партии, проводящим кадровые перестановки в верхних эшелонах власти: партии, правительстве, силовых ведомствах. Все важнейшие вопросы внутренней и внешней политики предрешались, таким образом, до их передачи в высшие органы партии и затем просто утверждались Секретариатом ЦК, Оргбюро и Политбюро. Одновременно все важнейшие правительственные посты занимают сторонники и выдвиженцы Сталина: К. Е. Ворошилов, который с ноября 1925 г. становится наркомом по военным и морским делам, Г. Г. Ягода, возглавивший в 1926 г. ОГПУ, В. М. Молотов, занявший пост председателя Совнаркома СССР в декабре 1930 г., после разгрома правой оппозиции.

С превращением партии из общественной организации в структуру власти происходит резкое усиление централизма во всем управленческом процессе, сформировавшиеся в первые годы революции относительно демократические структуры демонтируются. В конце 1929 г. в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) «О реорганизации управления промышленностью» ликвидируются все главные управления ВСНХ, все 32 хозрасчетных объединения («Уголь», «Сталь»), а спустя три года и сам ВСНХ дробится на ведомственные управления: Наркомтяжпром, Наркомлес, Наркомлегпром. К 1940 г. в стране действовало уже 39 общесоюзных наркоматов.

Провозглашение принципа приближения управления к производству, к массам воплотилось после XVII съезда в создании госаппарата, действующего по отраслево-территориальному принципу. Функциональная система построения всех советско-хозяйственных аппаратов, предусматривавшая расчленение процесса управления на ряд взаимосвязанных функций (планово-подготовительных, производственно-оперативных, контрольно-учетных), была осуждена как буржуазная. Сталиным ей были приписаны все недостатки бюрократического стиля управления: общие тезисы, декларации... при отсутствии самого дела. Отмена «функционалки» на деле привела к увеличению штатов, созданию дополнительных звеньев управления, в конечном счете к усилению централизации. Под предлогом разукрупнения в наркоматах создавались новые главки. В сельском хозяйстве реорганизация Наркомзема и Наркомсовхозов привела к созданию главных управлений по зерну, свекле, льну и т. п. Стремительно растет в эти годы аппарат административного управления. Соответственно растет численность управленческого аппарата. Если в начале 30-х гг. управленцев было около 300 тыс., то перед войной уже несколько миллионов.

В условиях разбухания административно-управленческого аппарата становятся ненужными органы демократического контроля – ЦКК—РКИ. Отныне они нужны власти лишь как послушные звенья исполнительного аппарата. «Нам нужна теперь не инспекция, – заявил на XVII съезде партии Сталин, – а проверка исполнения решения центра, нам нужен контроль над исполнением решений центра...» Такой организацией становятся комиссии партийного и советского контроля.

В 30-е гг. наряду с изменением и перераспределением властных функций происходит усиление карательно-репрессивного аппарата. На протяжении всех 30-х гг. непрерывно расширяются функции милиции, растет ее численный состав. В конце 1930 г. она передается в состав ОГПУ с целью использования ее сети в интересах политического сыска. С введением в 1932 г. паспортной системы и обязательной прописки граждан на милицию возлагаются обязанности контроля за соблюдением паспортного режима.

В 1934 г. формирование мощного репрессивного аппарата завершается. В июле в соответствии с постановлением ВЦИК в НКВД СССР входят бывшее ОГПУ, Главное управление милиции, Главное управление пограничных и внутренних войск, Главное управление исправительно-трудовых лагерей и трудовых поселений (ГУЛАГ) и целый ряд других ведомств. Объединенный наркомат получает в свое ведение все силовые структуры (за исключением армейских): конвойные и железнодорожные войска, части особого назначения. Они использовались для подавления вооруженных выступлений и массовых беспорядков. За десятилетие численность внутренних войск возрастает в 4 раза (до 200 тысяч к началу 40-х гг.).

С ликвидацией оппозиции достигает пика режим тотального контроля над обществом. Власть стремится к полному устранению гражданского общества, всякой частной жизни. Распространение системы контроля из центра к периферии достигалось созданием во всех местных партийных организациях специальных отделов, подчиняющихся непосредственно сталинскому секретариату. В их задачу входило наблюдение за парторганизациями и представление регулярных отчетов о них. Обмен информацией между центром и периферией также велся по каналам спецотделов.

Невозможность для сталинского руководства опереться для легитимации своей власти на авторитет традиций, а также демократически выраженную волю большинства населения вызывает к жизни необходимость сознательного культивирования личности Сталина, создания культа его личности. Его прижизненная канонизация начинается через год после смерти Ленина – в 1925 г. Царицын был переименован в Сталинград. Затем появляются целые культовые ряды в топонимии: Сталинск, Сталинири, Сталинабад. На протяжении 20-х гг. шаг за шагом происходит абсолютизация всей деятельности и всех мнений Сталина. Уже на XIV съезде партии благодаря К. Е. Ворошилову партийная линии отождествляется с личностью Сталина, приобретает вполне определенную форму: «Тов. Сталину, очевидно, уже природой или роком суждено формулировать вопросы несколько более удачно, чем какому-либо другому члену Политбюро. Тов. Сталин является – я это знаю, – подчеркнул Ворошилов, – главным членом Политбюро...» К началу 30-х гг. любое слово Сталина воспринималось как откровение, как прямое руководство к действию. Складывающийся культ опирался на определенный слой партийных функционеров, вызванных к активной политической деятельности революцией, Гражданской войной, «военным коммунизмом». Эти люди не столько «хотели управлять историей», сколько иметь возможность карать и миловать. И этой возможности они требовали для себя, а потому и для Сталина и его окружения.

Большая роль в легитимизации сталинского режима отводилась марксистско-ленинской идеологии, в обосновании с ее помощью соответствия сталинской власти интересам всего народа. Используя всю мощь пропагандистского аппарата, власть создавала у советских людей иллюзию непосредственной сопричастности «великим свершениям». Объявляя социализм и коммунизм исторической неизбежностью, партийные олигархи широко апеллировали к объективным законам общественного развития.

Таким образом, к концу 30-х гг. в стране завершается формирование целостной советской командной системы. Она приобретает устойчивость и способность решать стоявшие перед страной задачи. Ее становление и существование – результат уникального соединения во времени очень специфического набора исторических, социокультурных и технологических предпосылок. При несомненных достоинствах сталинский властный механизм имел целый ряд существенных недостатков, сыгравших в конечном итоге роковую роль. В нем прежде всего отсутствовали внутренние пружины саморегуляции и самонастройки. Единственным источником регулирования являлось принуждение извне – страх, насилие, а любое изменение исходило сверху. Любая ответственность в этих условиях представляла собой угрозу для исполнителей, поэтому она делегировалась снизу на самый верх. Как следствие центр был перегружен делами, отсюда нерациональность его деятельности, волокита, крайняя зависимость принимаемых решений от воли вождя. Так, следуя сталинской привычке работать по ночам, все центральные советские учреждения также изменяют график своей работы. Участие широких масс трудящихся в управлении становилось формальностью, прикрывавшей диктат партийно-государственной бюрократии.

Сталинская Конституция 1936 г. 5 декабря 1936 г. Чрезвычайный VIII Всесоюзный съезд Советов, созванный «ввиду особой важности» вопроса, принял текст новой Советской Конституции. Ее утверждению предшествовало многомесячное «всенародное» обсуждение, в котором приняло участие 55 % взрослого населения страны. Всего в процессе обсуждения было предложено около двух миллионов различных поправок и дополнений. Большинство из них носило откровенно апологетический характер, но немало было конструктивных и даже остро критических. В частности, были предложения сделать законотворческую деятельность депутатов профессиональной, именовать председателя Президиума Верховного Совета СССР президентом и избирать его всеми гражданами страны, отменить смертную казнь, сделать так, чтобы «колхозники работали за деньги, а не трудодни».

В целях создания видимости единодушного одобрения проекта НКВД жестко контролировал весь процесс «всенародного обсуждения». Около 30 номеров газет, допустивших серьезные ошибки и «извращения» во время обсуждения, были конфискованы.

Сталин, инициируя разработку нового основного закона государства, преследовал сразу несколько целей. Прежде всего новая Конституция предназначалась для внешнего пользования. Перед лицом надвигающейся военной угрозы руководство страны не исключало возможности обращения за поддержкой к западным демократиям. Для этого нужно было изменить сложившиеся негативные представления на Западе о СССР, отвлечь внимание мирового общественного мнения от массового террора. Принятие основных демократических прав личности, создание демократических политических институтов должны были создать в мире иллюзию эволюции советской системы в направлении западных конституционных режимов. В то же время Сталин хотел придать легитимные формы сформировавшейся планово-распорядительной системе. После того как на XVII съезде было объявлено о победе социализма, нужно было теоретически обосновать начало нового этапа в развитии революции. В соответствии с марксистской доктриной с победой социализма должен был начаться период отмирания диктатуры пролетариата, замещения государственных функций общественными организациями, развития начал общественного самоуправления. Первоначальный проект Конституции, подготовленный Бухариным, содержал такие идеи. Но уже в январе 1933 г. Сталин осудил подобную позицию как троцкистскую. По его мнению, отмирание государства должно происходить через усиление государства и прежде всего усиление его репрессивных органов. Диктатура пролетариата должна сохраняться вплоть до полной победы коммунизма.

С помощью нового основного закона власть несомненно рассчитывала поднять на новую ступень общественный энтузиазм, заручиться поддержкой народа на продолжение проводимого курса. Принимая решение о подготовке Конституции, сталинское руководство безусловно рассчитывало снять накопившуюся за годы насильственной коллективизации, голода 1933–1934 гг. социальную напряженность. Чтобы предотвратить социальный взрыв, стране нужна была передышка. Сам факт провозглашения в 1934 г. тезиса о построении социализма должен был убедить советский народ в том, что главные трудности уже позади, что он трудился и шел на большие жертвы не напрасно.

При разработке проекта Конституции Бухарин и некоторые другие члены конституционной комиссии пытались отстоять линию на демократизацию советской политической системы, закрепить в стране плюрализм собственности, расширить права граждан, сделать более реальным контроль парламента за деятельностью правительства. Но в конечном итоге возобладала сталинская линия. При редактировании текста Сталин вычеркнул статьи о свободе художественного творчества и научных исследований, о праве каждого гражданина привлекать к суду чиновников за нарушение прав граждан.

По сравнению с Конституцией 1924 г. новая Конституция действительно содержала много нового. Важнейшей новацией Конституции 1936 г. являлась реорганизация органов Советской власти. Упразднялись областные и республиканские съезды Советов. На базе двухпалатного ЦИК СССР был создан новый орган власти – двухпалатный Верховный Совет, осуществляющий все законодательные и иные полномочия Союза ССР. Вместо Президиума ЦИК был создан Президиум Верховного Совета. На местах избирались районные, городские, областные, республиканские Советы, которые в новой Конституции получают новое название. Они стали называться Советами депутатов трудящихся. Формально по новой Конституции исполкомы из органов власти превращались в исполнительно-распорядительные органы, государственная власть переходила к Советам как выборным органам представительной демократии. При этом законодательно была закреплена в качестве конституционной основы власти роль ВКП(б), которая согласно статье 126 представляла собой руководящее ядро всех общественных и государственных организаций трудящихся. В Конституции 1936 г. содержался ряд глав, которых не было в предшествующих: об общественном устройстве, об основных правах и обязанностях граждан, об избирательной системе, о суде и прокуратуре. Конституция официально провозгласила победу социализма в СССР. Вследствие этого во многих ее статьях фиксировалось огромное расширение экономических задач, взятых на себя государством. В экономике была ликвидирована многоукладность, произошло практически полное «огосударствление» народного хозяйства. Были отменены все прежние ограничения в правах отдельных категорий населения, исчезли дискриминирующие различия между городом и деревней, а сам перечень прав и свобод был существенно расширен. Никогда раньше в подобных документах не провозглашалось право на труд, право на отдых, на получение образования, на материальное обеспечение по старости или в случае потери трудоспособности по болезни или из-за несчастного случая. Уже само их провозглашение, безусловно, было исторически важным прецедентом, вне зависимости от их реального наполнения в те годы. Провозглашались в Конституции и все основные политические права: свобода слова, свобода печати, свобода собраний, неприкосновенность жилища. Правда, с определенной оговоркой: эти права могли реализовываться лишь «в соответствии с интересами трудящихся». В соответствии с новой Конституцией неравные и многоступенчатые выборы в Советы были заменены всеобщими, прямыми, равными при тайном голосовании. Однако и в этом случае имелась определенная оговорка. Депутаты избирались свободно, но нельзя было свободно стать кандидатом. В статье 141 указывалось, что право отбирать кандидатов принадлежит общественным организациям, включая коммунистическую партию. В реальной жизни пределы декларируемых Конституцией прав и свобод определялись одним из пунктов статьи 58 УК РСФСР (О контрреволюционной пропаганде), понятие которой было настолько широко сформулировало, что позволяло подвести под контрреволюционную пропаганду простую критику любого должностного лица.

По сравнению с Конституцией 1924 г. в новой Конституции четко прослеживалась мощная тенденция к бюрократической централизации и непомерному расширению полномочий Союза за счет существенного сужения прав союзных республик, что практически вело к унитаризму. Хотя Конституция СССР 1936 г. и построенная на ее основе Конституция РСФСР 1937 г. формально декларировали, что Российская Федерация, как и каждая союзная республика, сохраняет свой суверенитет и осуществляет государственную власть самостоятельно, реально же права и возможности республики были крайне ограничены. В компетенцию правительства РСФСР не входило ни одной определяющей отрасли тяжелой индустрии, которая полностью находилась в ведении союзного руководства. Далеко не все союзно-республиканские наркоматы, предусмотренные Конституцией РСФСР, имели самостоятельные республиканские органы. Так, Наркомат внутренних дел РСФСР не имел собственного аппарата и своего руководителя, он находился в полной зависимости от НКВД СССР. По новой Конституции число союзных республик, входивших в состав СССР, возросло с 7 до 11. Была ликвидирована Закавказская Федерация, а составляющие ее Азербайджан, Армения и Грузия преобразованы в союзные республики. Также союзными республиками стали Казахстан и Киргизия.

В принятом в июле 1937 г. Положении о выборах в Верховный Совет число выдвигаемых депутатов не ограничивалось и тем самым не исключалась возможность их проведения на альтернативной основе. Сталинское руководство, чтобы продемонстрировать всему миру всестороннюю поддержку на выборах режима со стороны избирателей, выдвигает демагогическую идею блока коммунистов и беспартийных, с тем чтобы в каждом избирательном округе от блока выдвигался один кандидат. Тем самым, вопреки Конституции и Положению о выборах, де-факто складывается система безальтернативных выборов: «один кандидат – один депутат». Отбор кандидатов осуществлялся обкомами партии по разнарядке ЦК ВКП(б), в которой четко указывалось количество рабочих, крестьян, служащих, женщин, молодежи. Перед утверждением списка кандидатов в ЦК на них запрашивались данные из НКВД, и только после этого они выдвигались на местах кандидатами в депутаты.

С принятием Конституции 1936 г. советская тоталитарная система получает свое дальнейшее развитие. К 1939 г. завершается формирование новых органов власти и управления. В результате разукрупнения краев и областей, осуществляемого в рамках второго этапа административно-территориальной реформы, возрастает численность партийно-советского управленческого аппарата.

§ 2. Советская экономическая модель: план против рынка

Формирование экономики власти. В годы первых пятилеток в СССР завершается становление нового хозяйственного механизма. Замена рыночной конкуренции системой административных рычагов происходит в несколько этапов путем «проб и ошибок», многочисленных реорганизаций. До 1930 г. в СССР еще выдвигались и обсуждались различные пути дальнейшего экономического развития и, следовательно, теоретически был возможен выбор из ряда альтернатив. Но от пятилетки к пятилетке тенденция к созданию экономики власти, формированию замкнутого самообеспечивающегося экономического комплекса становится все неодолимей.

Выполнение задач первого пятилетнего плана сопровождалось значительными трудностями – план промышленности в 1929 г. не был выполнен, строительство многочисленных объектов затягивалось, вкладываемые в них средства не давали отдачи, так как масштаб инвестиций не соответствовал ни возможностям строительных организаций, ни состоянию транспорта и энергетики. В этих условиях, чтобы решить проблему накоплений, власть была вынуждена широко использовать даже те меры, которые ранее категорически отвергались, – прежде всего обратиться к помощи денежного станка. Если денежная эмиссия в 1928 г. была незначительной, то в 1929 г. рост денежной массы составил уже 800 млн руб., в 1930 и 1931 гг. примерно по 1,5 млрд руб, в 1932 г. – 2,7 млрд руб. Вслед за эмиссией растут цены свободного рынка. В том же 1932 г. их уровень в 8 раз превышает уровень 1928 г. Не обеспеченный товарами рост денежной массы уменьшается лишь к середине 30-х гг. Важным источником дополнительных ресурсов становятся принудительные «займы индустриализации», резко расширяется продажа водки. «Надо отбросить ложный стыд, – советовал осенью 1930 г. Сталин Молотову, – и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки».

Извлекая уроки из провалов «большого скачка», власть в 1929–1932 гг. осуществляет кредитную, налоговую и тарифную реформы, которые в конечном итоге серьезно ограничивают сферу товарно-денежных отношений. Формально экономические реформы, начатые постановлением ВКП(б) и СНК от 5 сентября 1929 г. «О мерах по упорядочиванию управления производством и установлению единоначалия», были направлены на углубление экономических методов управления, на охват хозрасчетными отношениями различных уровней хозяйствования: объединений – предприятий – цехов – участков – бригад. В соответствии с их замыслом основным производственным звеном становится предприятие (при нэпе им был трест). Внедряя хозрасчет, власть рассчитывала убить двух зайцев: снизить себестоимость производимой продукции и тем самым решить проблему накоплений в промышленности и одновременно любой ценой выполнить плановые задания.

На практике реформы начала 30-х гг. приводят к противоположным результатам: ограничению экономических стимулов деятельности предприятий и усилению административно-принудительных мер. Вследствие общей ориентации экономики на приоритетное развитие тяжелой индустрии за счет накоплений в самой промышленности и ограничения потребления населения происходит возврат «главкизма». Число промышленных наркоматов и главков увеличивается, они сосредоточивают в своих руках все оперативное руководство предприятиями. Одновременно все более формальным становится хозрасчет: практически вся прибыль предприятий отчисляется в госбюджет, а лишь потом средства из бюджета централизованно выделяются предприятиям. При этом суммы, вносимые в бюджет, и выплаты из него никак между собой не связаны. В начале 30-х гг. кредит предприятиям заменяется централизованным финансированием. Еще раньше самостоятельные банки были подчинены Наркомату финансов, тем самым они перестали быть собственно кредитными учреждениями. С ликвидацией коммерческих банков кредитная система в СССР окончательно перестает быть рыночной. Немногочисленные частные предприятия остаются фактически без кредитования и перестают быть конкурентоспособными.

Летом 1931 г. Сталин, чтобы решить нараставшую проблему текучести кадров и закрепить рабочих на предприятиях, призвал покончить с уравниловкой в заработной плате. Начавшаяся вслед за этим тарифная реформа была призвана усилить материальную заинтересованность работников тяжелой промышленности в повышении производительности труда и снижении производственных затрат и вывести, по сравнению со временем нэпа, на первые места по уровню зарплаты металлургию, машиностроение и другие отрасли тяжелой промышленности (до этого приоритет в росте заработной платы отдавался текстильной, швейной и иным отраслям группы «Б», что, естественно, противоречило целям ускоренной индустриализации). В результате заработная плата в тяжелой, а затем и в оборонной промышленности резко возрастает. Вводится новая тарифная сетка. Одновременно основные категории рабочих переводятся на индивидуальную и прогрессивную сдельщину. В итоге квалифицированные рабочие стали получать больше неквалифицированных в 4–8 раз. Еще сильнее выросла зарплата аппарата управления. Что же касается неприоритетных отраслей, таких как легкая промышленность, торговля, сфера обслуживания, то здесь низкие заработки были надолго заморожены. Стремительное увеличение фонда заработной платы в отраслях, не создающих потребительские товары, отрыв оплаты труда от его количества и качества усиливают товарный голод и порождают огромную инфляционную волну. В свою очередь острейший дефицит потребительских товаров, карточная система, действовавшая до 1935 г., серьезно ослабляют роль зарплаты как важнейшего стимула роста производительности труда. Не случайно для создания социальных гарантий рабочему классу власть все чаще применяет административные методы регулирования оплаты труда.

В начале 30-х гг. практически полностью вытесняется из различных секторов экономики частный капитал. В 1933 г. доля частных предприятий в промышленности сокращается до 0,5 %, в сельском хозяйстве – до 20 %, а в розничной торговле их не остается вовсе. К этому времени ликвидируются и иностранные концессии. По мере свертывания рынка обнажаются слабые стороны государственного социализма, и прежде всего отсутствие личностных стимулов к труду. Заработная плата в силу ее жесткого декретирования государством, а также процент, прибыль, земельная рента перестают выполнять роль стимулов эффективного распределения ресурсов.

В поисках адекватной замены рыночных инструментов административными власть придает огромное значение идеологической обработке граждан, формированию патриотического энтузиазма. В результате важнейшим элементом новой системы хозяйствования в годы первых пятилеток становится высокая трудовая активность работников. В первой пятилетке она выражалась во встречном планировании, социалистическом соревновании, в виде движения ударных бригад. «Все стерпим, если так нужно будет. Назад у нас дороги нету, только вперед», – заверяли донецкие шахтеры в мае 1929 г. председателя ВСНХ В. В. Куйбышева.

Во многом благодаря самоотверженному труду миллионов энтузиастов («максимально героических человеков», как их назвал писатель А. Платонов, которые «творят сооружение социализма в скудной стране, беря первичное вещество для него из своего тела») в годы первой пятилетки было введено в строй 1500 новых промышленных предприятий, появилась на востоке страны новая угольно-металлургическая база – Урало-Кузбасс, тракторные и автомобильные заводы. Вместе с тем первый пятилетний план был сорван. Вопреки официальной версии, он был перевыполнен только по капитальным вложениям и по производству продукции тяжелой промышленности (причем в условных валовых единицах). Запланированных накоплений в промышленности также не удалось достичь, поскольку промышленный рост обеспечивался главным образом за счет увеличения численности работающих и при опережающем росте зарплаты. Уже к концу первой пятилетки происходит резкий спад темпов роста в тяжелой промышленности: с 23,7 % в 1928 г. до 5,5 % в 1933 г.

По официальным данным, национальный доход за 1929–1933 гг. вырос лишь на 59 % вместо 103 % по плану, продукция промышленности – на 102 % вместо 130 %, а продукция сельского хозяйства даже сократилась на 14 % вместо запланированного роста на 55 %. Почти в два раза меньше, чем планировалось, было произведено стали, нефти, электроэнергии, бумаги. К примеру, вместо 60 доменных печей в строй введено 32. Программа строительства новых транспортный путей также была реализована только на треть.

Практика хозяйствования, сложившаяся в годы первой пятилетки, в целом, несмотря на ее фактический провал, была закреплена во втором пятилетнем плане (1933–1937 гг.). Он по-прежнему ориентировал экономику на количественный рост.

Его главная черта – снижение темпов индустриализации. На январском Пленуме 1933 г. Сталин, лукаво утверждая, что теперь нет необходимости «подхлестывать и подгонять страну», предложил снизить темпы промышленного строительства. С учетом провалов в новом плане темпы прироста снижались до 16,5 % против 30 % в первой пятилетке. Планом также предусматривались более высокие среднегодовые темпы прироста производства предметов потребления по сравнению с приростом производства средств производства. С этой целью капиталовложения в легкую промышленность увеличивались в несколько раз.

Главной задачей новой пятилетки ставилось завершение технической реконструкции народного хозяйства. По этой причине упор делался на освоение ранее построенных предприятий.

В эти годы экономические трудности заставляют государственную власть более шире использовать экономические методы хозяйствования, товарно-денежные отношения. Однако в конечном итоге верх берет тенденция к максимальной централизации и укреплению планово-распределительного механизма управления: в условиях формирующейся командной экономики хозрасчет не мог не быть формальным. Во имя «планомерности» происходит последовательное уничтожение рынка. Несмотря на то что уже в годы первой пятилетки обнаружились многие отрицательные стороны планирования как важнейшего элемента нового хозяйственного механизма (планирование от достигнутого, выполнение плана любой ценой, погоня за «валом», низкое качество продукции и т. п.), ставшие со временем хроническими, второй пятилетний план является важнейшей вехой на пути всеобщего государственного планирования. Возведение административного принуждения в систему способствует «плановому фетишизму», его гипертрофии, превращению плана в универсальное средство разрешения всех политических и экономических проблем в стране. Планом становится не только пятилетка, но и те задания, которые получало на протяжении года каждое предприятие. Начиная с 1931 г. все и вся определяющий центр материализирует свою политическую волю в виде годовых народнохозяйственных планов, обязательных для выполнения всеми отраслями и регионами страны. В Госплане сосредоточивается разработка структурной политики и ее инвестиционное обеспечение через распределение государственных вложений. Уже в годы второй пятилетки планирование становится тотальным – от Госплана до отдельного рабочего. Предприятиям дают не только основные производственные задания, но и мероприятия по освоению оборудования, использованию резервов и т. п. Параллельно проходит неуклонное расширение объектов планирования. Если в 1929 г. предприятиям планировался лишь фонд зарплаты, то с 1932 г. планируется средняя зарплата, а с 1934 г. – штаты. В эти же годы в сферу планирования усиленно вовлекается и сельское хозяйство. Вначале, с весны 1930 г., государственные посевные планы включали в себя задания на время посевной кампании, спустя десятилетие план сельскохозяйственных работ охватывал все основные агротехнические мероприятия. При этом планирование велось от достигнутого, планы утверждались с большим опозданием. В канун войны объектом плановой работы становится научная деятельность: в 1941 г. впервые был составлен подробный план ускорения технического прогресса в ведущих отраслях промышленности.

Сбои в хозяйственном механизме, ставшие с расширением масштабов планирования обычным явлением, власть не без успеха гасит новой мобилизацией рабочего класса на ударный труд. Не оправдавший себя лозунг «Техника решает все!» в годы второй пятилетки заменяется новым – «Кадры решают все!». В последние месяцы 1935 г. вслед за рекордом забойщика шахты «Центральная-Ирмино» А. Стаханова, давшим 1 сентября за 6-часовую смену десятую часть суточной добычи угля всей шахты, по всей стране с одобрения ЦК ВКП(б) развернулось стахановское движение. Через несколько месяцев на каждом предприятии был свой стахановец. Самой высокой в мире производительности труда на фрезерных станках добился рабочий Московского станкостроительного завода И. Гудов, перевыполнивший норму в 14 раз. Ткачихи Вичугской текстильной фабрики в Ивановской области первыми в мире перешли на обслуживание ста станков. Размах стахановского движения во многом был связан с мощным материальным стимулированием: стахановцам в первую очередь выделяли квартиры, платили им на порядок выше, чем другим рабочим. Важное значение среди мотивов высокопроизводительного труда имел патриотизм, стремление доказать, что советские рабочие ни в чем не уступают иностранцам. Благодаря стахановским рекордам власть уже в первом полугодии 1936 г. повышает нормы выработки на 13–47 %, затем в отдельных отраслях они еще повышаются на 13–18 %.

В годы второй пятилетки усиливается и процесс жесткого администрирования. При создании хозрасчетных бригад все чаще нарушается принцип добровольности. Лица, уволенные за нарушение трудовой дисциплины, выселялись из ведомственных жилых домов без предоставления иной жилой площади. Этот метод часто применялся и в отношении тех, кто увольнялся с предприятия по собственному желанию без уважительной причины. Стены многих цехов украшали «доски позора» – сатирические стенные газеты, бичующие «летунов» и дезертиров трудового фронта. В 1933 г. в МТС, на транспорте, рыбных промыслах создаются политотделы – чрезвычайные партийно-государственные органы.

В целом вторая пятилетка, как и первая, по большинству показателей не была выполнена, хотя и отличалась от нее более высоким процентом выполнения плановых заданий. Вдвое (по официальным данным) выросла производительность труда, в 2,2 раза – валовая продукция промышленности, в 1,5 раза – сельского хозяйства. В 1937 г. более 80 % промышленной продукции было получено на новых или полностью модернизированных предприятиях. Однако опережающего развития отраслей группы «Б» так и не произошло, хотя темпы роста двух подразделений сблизились. Относительные успехи второй пятилетки – результат умеренного курса власти. В эти годы сталинскому режиму удалось успешно использовать почти всеобщее стремление к стабильности, к «зажиточной» жизни и стабилизировать обстановку в стране, накалившуюся в годы первой пятилетки и поставившей общество на грань распада.

В марте 1939 г. на XVIII съезде ВКП(б) был одобрен третий пятилетний план (1938–1942). План вновь предусматривал первоочередное развитие тяжелой промышленности, машиностроения, энергетики, металлургии, химической индустрии. В третьем пятилетнем плане была продолжена линия на милитаризацию страны. Предусматривалось ускорение развития оборонной промышленности, создание крупных государственных резервов по топливу, электроэнергии, строительство предприятий-дублеров на Урале, в Поволжье, Сибири.

В годы третьей пятилетки изменения в хозяйственном механизме идут по нескольким направлениям. Репрессии 1937–1938 гг. негативно сказались на выполнении плановых заданий, в связи с чем власть предприняла попытку использовать меры материального и морального стимулирования добросовестных работников.

28 декабря 1938 г. установлены надбавки за непрерывный стаж к пенсиям и пособиям по временной нетрудоспособности. Тогда же для всех рабочих и служащих были введены обязательные трудовые книжки, в которые вносились данные о трудовом стаже и месте работы, о поощрениях и взысканиях. Одновременно вводились и меры морального поощрения – в декабре 1938 г. были учреждены почетное звание Героя Социалистического Труда, медали «За трудовую доблесть», «За трудовое отличие».

Эти меры оказались недостаточными для форсирования оборонной программы. По этой причине происходит свертывание экономических методов и разрастание административно-принудительных. Указом от 26 июня 1940 г., запретившим под угрозой уголовного наказания (тюремного заключения по приговору суда на срок от 2 до 4 месяцев) увольнение по собственному желанию с предприятий и учреждений и переход с одного предприятия на другое без разрешения администрации, был взят курс на открытое, официальное прикрепление рабочих и служащих к своим рабочим местам. Тем же указом рабочий день был увеличен с 7 до 8 часов, а шестидневная рабочая неделя заменена семидневной (седьмой день – воскресенье – выходной). В уголовном порядке наказывались прогулы и опоздания на работу. Опоздание свыше 20 минут считалось прогулом и влекло за собой привлечение к уголовной ответственности. Как прогул рассматривалось появление на рабочем месте в нетрезвом состоянии. Указ от 10 июля приравнивал выпуск недоброкачественной или даже некомплектной промышленной продукции к «противогосударственным преступлениям, равносильным вредительству».

В годы третьей пятилетки, особенно в канун войны, растет число промышленных наркоматов (1932 г. – 3, 1939 г. – 6, 1940 г. – 23) и сокращается число подведомственных им предприятий.

Таким образом, со второй половины 30-х гг., особенно в канун войны, командный стиль в руководстве промышленностью утверждается окончательно, а единоначалие и вмешательство вышестоящих органов в работу предприятий принимает гипертрофированные формы.

К концу 30-х гг. репрессивно-командная система хозяйствования, или экономика власти, окончательно складывается. В отличие от экономики потребления она была направлена не на удовлетворение потребностей людей, а на поддержание тоталитарной политической системы. Ее главные особенности – нерыночный характер, внеэкономическое принуждение к труду, игнорирование закона стоимости, подчинение хозяйственных процессов политическим интересам правящей элиты, ориентация народного хозяйства на достижение политических, а не экономических результатов, упор на экстенсивный экономический рост, невозможность или крайняя затрудненность легального проявления личной инициативы.

Насильственное разрушение основ рыночной экономики в виде революционной экспроприации собственности и уничтожения конкуренции привели к сверхмонополизации хозяйства и в конечном итоге – тупику. Ужесточение административных методов хозяйствования перед войной не дало ощутимых результатов. Более того, их эффект оказался отрицательным: промышленные предприятия в 1940 г. работали хуже, чем в 1938–1939 гг.

«Из аграрной в индустриальную». Оценка истинных масштабов промышленного роста СССР в 30-е гг. до сих пор представляет определенную сложность. Простое сопоставление того, что было до индустриализации, с тем, что получено в итоге, по схеме, предложенной еще Сталиным, оставляет в стороне многие важные вопросы, и прежде всего вопросы цены «великого скачка», а также возможные результаты модернизации по иным, несталинским способам.

Чтобы внушительнее представить сделанное под его руководством за годы первой пятилетки, Сталин в январе 1933 г. беззастенчиво занизил исходный уровень индустриализации, утверждая, что «у нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны, теперь она у нас есть. У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь. У нас не было автомобильной промышленности. Она есть у нас теперь...». По этой же причине официальная статистика с 1929 г. завышала темпы экономического роста СССР. Альтернативные оценки, проведенные за рубежом и в нашей стране, показывают, что в 1928–1941 гг. ВНП СССР вырос не на 345 %, как утверждала официальная статистика, а на 97 – 150 %. Разница в 2,4–3,6 раза. Иными словами, сталинская экономическая модель в довоенный период способна была «выжать» темп прироста национального дохода порядка 5 % ежегодно. Темп, безусловно, высокий, больший, чем давала дореволюционная рыночная экономика (3,4 % в 1885–1913 гг.), но не рекордный. Приблизительно такими темпами развивалась в эти годы экономика Японии. Ниже официальных и оценки ежегодного роста объема промышленного производства в годы первых пятилеток. Они колеблются в пределах 9–16 % роста за 1928–1937 гг. вместо 18,1 % по официальным данным и 8–14 % в 1928–1940 гг. (вместо 14,6 %). Уточнения по существу, видимо, еще будут. Тем не менее масштабы свершившихся перемен не следует недооценивать.

В целом и альтернативные оценки позволяют говорить о том, что ценой неимоверных усилий в кратчайшие исторические сроки, за две с половиной пятилетки (1928–1940 гг.), в СССР был совершен промышленный рывок, создавший основу для превращения СССР в мощную индустриальную державу. В 30-е гг. в значительной мере удалось сократить качественное отставание отечественной промышленности от ведущих западных держав. В стране были созданы важнейшие отрасли современной промышленности. Существенно изменилось размещение производительных сил. В орбиту индустриального прогресса были втянуты бывшие национальные окраины. Уже в 1935 г. выработка электроэнергии превысила уровень 1913 г. в 13,5 и в 52 раза уровень 1921 г. По уровню промышленного производства Советский Союз вышел на первое место в Европе и на второе – в мире. Накануне войны СССР занимал первое место в мире по добыче марганцевой руды, производству синтетического каучука. Правда, Сталин и официальная пропаганда предпочитали не говорить о том, что ускоренный рост промышленности был достигнут за счет разрушения производительных сил деревни, за счет резкого снижения уровня жизни большинства населения, за счет глубоких деформаций всего воспроизводственного процесса. Опережающий рост группы «А» определялся массированными капитальными вложениями. Из всей суммы в 65,8 млрд рублей, вложенных в годы предвоенных пятилеток в промышленность, на производство средств производства ушло 83 % инвестиций, а на производство предметов потребления – лишь 17 %. Вся система планового управления была приспособлена к решению технико-производственных задач, а не к повышению жизненного уровня народа. Характерно, что в 1909–1913 гг., в пору последнего дореволюционного промышленного подъема, доля валовых капиталовложений в ВВП составляла 12–14 %, а в 1920–1938 гг. – 25–29 % (в два раза выше). Но в то же время подушевое личное потребление росло в 3,5 раза медленнее, чем подушевой ВВП. Очевидно, это цена за некомплексную модернизацию, которую вновь оплатило население.

Все годы индустриализации из сельского хозяйства шла перекачка средств в промышленность. В результате в 1928–1940 гг. основные производственные фонды промышленности выросли в 2,5 раза, а сельского хозяйства – в 1,2 ра-за. Ни в 30-е, ни в 40-е гг. в сельском хозяйстве роста продукции не наблюдалось. Наоборот, снижались сборы зерновых и технических культур. За пятилетие (1928–1932 гг.) почти вдвое сократилась продукция животноводства и птицеводства. Производство мяса, молока, яиц в 1934 г. было ниже, чем в 1919 г.

Ценой индустриального рывка стали многомиллионные людские потери, сравнимые лишь с потерями в разрушительной войне. Прогресс в эти годы был ограничен в основном тяжелой промышленностью, строительством и транспортом. С развитием автомобильной промышленности не было уделено должного внимания развитию сети автодорог, не была создана необходимая для нормального функционирования производства инфраструктура. В 30-е гг. практически было проигнорировано техническое развитие отраслей легкой промышленности.

Признание Сталиным и его окружением неизбежности военного столкновения с капиталистическим миром из всех задач индустриализации выдвигает на передний план проблему укрепления обороноспособности страны. Расходы на оборону во второй пятилетке по сравнению с первой увеличились почти в 4 раза. Советом труда и обороны летом 1933 г. принимается программа строительства военных кораблей, включая 8 крейсеров, 50 эсминцев и 76 больших подводных лодок. Уже в 1933–1934 гг. на вооружение РККА поступают новые системы артиллерийского и стрелкового вооружения. В результате наращивания мощностей авиационной промышленности к 1937 г. число авиационных заводов достигает 57. По этой причине в эти годы наблюдается особенно быстрый рост военных расходов и капитальных вложений. В результате пересмотра программы оборонного строительства третьего пятилетнего плана в 6,3 раза возрастает объем капитальных вложений в оборонную промышленность; соответственно среднегодовые темпы роста производства военно-промышленных наркоматов в 1938–1940 гг. составили 141,5 % вместо 127,3 %, предусмотренных третьим пятилетним планом. Перераспределение материальных ресурсов в пользу военной промышленности вызывает крайнее напряжение с выполнением планов предприятий и наркоматов «гражданской» промышленности. В 1939 г. уже четверть государственного бюджета шла на оборону, в 1940 г. – третья часть, в 1941 г. – 43,4 %. По свидетельству маршала Г. К. Жукова, в последние предвоенные годы развитие оборонной промышленности шло на пределе возможного для мирного времени: «Еще больший крен в эту сторону... вел к изменению, перерождению самой структуры народного хозяйства».

Таким образом, итог сталинской модернизации весьма неоднозначен. Благодаря форсированной индустриализации качественное порядковое отставание отечественной экономики от Запада было на время преодолено. К концу 30-х гг. СССР стал одной из трех-четырех стран мира, способных производить практически любой вид самой современной промышленной продукции. Вместе с тем очевидно и другое: модернизационные процессы в стране приобретают односторонний, специфический характер. В 30–е гг. советская экономика приобретает «лагерный» облик. Тогда же начинает набирать силу тенденция к тотальной ее милитаризации, полному подчинению производству вооружений. Повторяя лишь технические достижения и некоторые организационные формы передовых стран Запада в отрыве от социокультурных и общецивилизационных, советское руководство закладывало последующее отставание страны. Мобилизационная модель модернизации в силу своей природы не была ориентирована на создание механизма саморазвития и саморегуляции, уже в силу одной этой причины вся советская экономическая система оставалась малоэффективной.

Но и после сталинской кровавой индустриализации СССР по многим параметрам продолжал отставать от развитых стран. Производство главнейших видов промышленной продукции на душу населения оставалось в стране намного ниже, чем в большинстве стран Западной Европы и США. Так, выработка электроэнергии, выплавка стали, добыча угля, производство цемента, выпуск тканей на душу населения составляли от половины до четверти показателей США. Доля ручного труда даже в наиболее прогрессивных отраслях производства превышала 50 % и была наибольшей в Европе.

Иными словами, сталинская модернизация, дав свой ответ на исторический вызов, создала серьезные проблемы для всего последующего стабильного развития экономики, для движения страны в сторону постиндустриального развития.

Колхозная система. К концу 1932 – началу 1933 г. складывается система централизованного управления колхозами во главе с Наркомземом СССР. Чтобы окончательно сломить крестьянство и завершить коллективизацию, в 1933 г. при МТС образуются чрезвычайные партийные органы – политотделы, подконтрольные лишь политотделу Наркомзема СССР. Таким образом, на сельское хозяйство распространялись принципы жесткой централизации, директивности, уравнительности, ранее утвердившиеся в промышленности. Наделенные широкими полномочиями политотделы обеспечивали выполнение планов посевов и уборки, контролировали выдачу трудодней, выявляли «вредителей», проводили чистки колхозов. Будучи формально кооперативными хозяйствами (по таким признакам, как выборность руководящих органов, созыв общих собраний для решения вопросов внутренней жизни, обладание коллективной собственностью), колхозы фактически все агротехнические вопросы решали под непосредственным контролем партийно-государственных органов. Большую часть урожая они сдавали по обязательным хлебопоставкам по ценам в 10–12 раз ниже рыночных. Еще часть урожая шла в виде натуро-платы МТС за обработку колхозных полей. Во избежание «разбазаривания» весь колхозный хлеб, включая семенной фонд, свозился на государственные элеваторы. Создав систему принудительного изъятия хлеба из деревни, политотделы в конце 1934 г. были ликвидированы. К этому времени выявляется неэффективность чисто административных методов управления колхозами. Падение валовых сборов зерна (средняя урожайность зерна в 1932 г. составляла всего 5,7 центнера с гектара против 8,2 центнера в 1913 г.), а также осложнение социаль