Book: Свидание вслепую



Свидание вслепую

Уэнди Маркем

Свидание вслепую

Пролог

– Но я тебе не жена, Доминик!

Доминик Чиккалини удивленно захлопал глазами.

– Я твоя подруга, – продолжала Мэгги О'Маллиган. – Твоя наперсница. Партнерша по теннису. Но вовсе не жена! – Она выразительно взмахнула руками.

– Минуточку! – Доминик строго посмотрел на нее. – А разве я назвал тебя своей женой?

– Нет. Но ты попросил меня забрать из химчистки твои вещи! – Мэгги возмущенно фыркнула.

Не сговариваясь, они сделали в очереди еще один шаг вперед. От киоска, торгующего мягкими вафлями, их теперь отделяло всего три человека. Один из них был, судя по его виду и атташе-кейсу, который он держал в правой руке, бизнесменом, торопящимся на вокзал или в аэропорт. Очевидно, этот господин сделает заказ, расплатится за покупку и спустя десять секунд помчится дальше, рассудила Мэгги. Но вот с двумя другими покупателями горячих вафель, свернутых в трубочку и сдобренных кленовым сиропом, наверняка выйдет заминка. Одетые в длинные теплые куртки, поверх которых у них на груди висели фотоаппараты, с картами метро в руках, они, несомненно, были туристами. А эта категория обитателей Нью-Йорка, как заметила Мэгги, отличалась особой архаичной неторопливостью и чудаковатостью.

Она покосилась на Доминика и вздохнула. В радиусе двух кварталов от рекламного агентства, в котором они работали, было не менее десятка продавцов хот-догов, так что можно было бы уже давным-давно заморить червячка. Но Доминику захотелось отведать в обеденный перерыв именно вафель, политых сладкой подливой. Он был неисправимым сластеной. Переубедить его было так же трудно, как и уговорить найти себе наконец добропорядочную девушку и остепениться.

Мэгги сердито сморщила носик.

Заметив это, Доминик улыбнулся:

– Перестань кукситься! Ну что тебе стоит выручить меня еще разок? Пожалуйста, Мэгги, забери мой костюм!

Выдыхаемый им теплый воздух образовывал на февральском морозце забавные белые клубы пара. Мэгги посмотрела на них и сказала:

– Послушай, Доминик! Мне предстоит уйма дел после работы. Я должна забрать из химчистки собственные шмотки. Купить домой продукты. А потом еще и доставить свой растолстевший зад в тренажерный зал.

– Это может и подождать, – невозмутимо возразил Доминик. – Зачем тебе каждый вечер истязать себя на тренажерах? Устрой себе отдых!

– Об этом не может быть и речи! Я целую неделю провалялась на пляже в шезлонге, с бокалом высококалорийного ромового коктейля в руке. К тому же дело здесь вовсе не во мне. Тебе нужно срочно жениться. А мне необходимо поесть, я страшно проголодалась.

Доминик хмыкнул и умолк. Стоявший в очереди первым бизнесмен забрал свои завернутые в бумагу вафли и ушел. Доминик и Мэгги продвинулись еще на шажок к киоску. В животе у Мэгги заурчало. Со вчерашнего вечера она не ела ничего, кроме жареного арахиса, пакетик которого склевала во время перелета с курорта в аэропорт Ла Гуардиа.

Но голодание должно было пойти ей только на пользу, потому что во время отпуска она определенно поправилась. После купания в бассейне, плавания с маской и трубкой в море и продолжительных прогулок у нее возникал зверский аппетит. А недостатка в изысканных блюдах для отдыхающих в ресторане отеля не было. Устоять перед соблазном Мэгги не могла.

Однако повторять ошибки, допущенные ею в бытность студенткой колледжа, Мэгги не собиралась. Тогда, располнев до неприличия и набрав более двадцати фунтов лишнего веса, она была вынуждена голодать и изнурять себя физическими упражнениями в течение нескольких месяцев. Теперь же она внимательно следила как за весом, так и за остальными сторонами своей жизни. Дисциплина и самоконтроль всегда и во всем – таков был ее главный принцип.

Недовольное бурчание у Мэгги в животе слилось с многоголосым хором автомобильных сигналов и грохотом отбойных молотков на строительной площадке с противоположной стороны улицы. Почти вся Сорок шестая улица была в строительных лесах, затянутых защитной сеткой.

Мэгги взглянула на свои наручные часики, прикидывая, останется ли у нее время для того, чтобы забрать из фотоателье на Лексингтон-авеню фотографии, отснятые на Ямайке. Утром, когда она сдавала пленку, приемщица уверяла ее, что к полудню все будет готово. Еще один парадокс Манхэттена! Здесь могут в рекордно короткие сроки воздвигнуть очередной небоскреб, а вот проявлять пленку будут три часа вместо положенного часа!

Краем глаза Мэгги заметила, что Доминик почесывает свой знаменитый фамильный подбородок с ямочкой, чудесно гармонирующий с безупречной формы губами, и насмешливо проговорила:

– Странно, что такой красавец до сих пор еще не нашел себе преданную женщину, готовую выполнять за него всю грязную домашнюю работу!

– Странно, по-моему, другое – ты никак не усвоишь, что я холост. Будь я женат, Мэгги, хозяйством занималась бы моя жена. Но я пока еще не женат!

Доминик продемонстрировал ей свои идеальные жемчужно-белые зубы.

– По-моему, ты только что обозначил основную причину своего затянувшегося одиночества, – серьезно сказала Мэгги. – Трудно найти молодую женщину, готовую взвалить на свои плечи всю грязную работу! Супруги должны помогать друг другу.

– Ты говоришь забавные вещи! Право же, Мэгги, кто сказал, будто близкие друзья не должны выручать друг друга в трудную минуту? Чтобы забрать из химчистки мои вещи, вовсе не обязательно быть моей женой. Уверяю тебя, что Вонг Ли Чан выдаст их любому, кто заплатит ему наличными. На прошлой неделе он едва не отдал мне вместе с моими спортивными пиджаками роскошное дамское платье, видимо, в качестве приза.

– Пора донести на него в полицию!

– Нет! Не надо! Наша семья пользуется услугами прачечной Вонга вот уже несколько лет. Меня – он обожает.

Доминик обезоруживающе улыбнулся. В его выразительном взгляде читался легкий укор: дескать, как ты посмела не поддаться моему обаянию и усомниться в моих способностях очаровывать всех без исключения?

Мэгги было прекрасно известно, что его обожали, прощая ему мелкие недостатки, все – смазливенькие продавщицы, почтенные пожилые соседи, домашние животные и даже надменные дорожные полицейские. Доминик умел обворожить их всех, включая некую Маргарет Мэри О'Маллиган. К счастью для них обоих, она не подпала под воздействие его животного магнетизма, от которого другие женщины мгновенно глупели и превращались в похотливых самок. Мало того, у нее был парень, который, правда, сейчас временно отсутствовал в городе.

«И где его 6 только черти носят?» – вздохнув, подумала Мэгги.

– Ну пожалуйста! – сказал Доминик. – Мне ведь больше не к кому обратиться с этой пустяковой просьбой.

Такое Мэгги слышала от него не впервые. Говоря по правде, он умолял ее выручить его ежедневно, пока она не улетела в отпуск на Ямайку с двумя своими подружками, Кэролин и Белиндой. Продолжать дружить с Домиником Мэгги была не прочь, но в определенных рамках: отдыхать в его компании, играть в теннис. Но только не делать за него физическую работу! Ну разве что за исключением каких-то домашних пустяков…

– Отстань, утомил! – без обиняков заявила она.

– Не будь врединой, Мэгс! – сверля ее своими антрацитовыми глазищами, продолжал уговаривать Доминик. – Ты ведь живешь в двух шагах от прачечной. А от нее до моего дома рукой подать. Так в чем же загвоздка? Пойми, мне действительно необходима твоя помощь!

– Тебе необходимо немедленно женится! – отводя взгляд, чтобы не поддаться его чарам, сказала Мэгги. Влюбиться в Доминика она не боялась, будучи совершенно уверена, что ей это не грозит. – В конце концов, найми домработницу!

Давно покинувший очередь коммивояжер отчаянно метался по тротуару вдоль шоссе, пытаясь остановить свободное такси. Злосчастные вафли в упаковке, которой он размахивал, давно остыли. Туристы неторопливо расспрашивали продавца о товаре, который он им предлагал. Их интересовало все, начиная с истории появления этого блюда в Америке и кончая его ингредиентами и питательными свойствами.

Мэгги потерла пальцами уставшие глаза и мысленно послала туристам приказ умолкнуть и совершить наконец покупку.

Щеки ее все еще болезненно зудели после солнечного ожога, полученного в первый же день пребывания на Ямайке. Принято считать, что у брюнеток кожа менее чувствительна, чем у блондинок. Однако Мэгги унаследовала от своей матери не только нежную кожу, но и веснушки на лице. А также знаменитые голубые глаза всех Харриганов. И, конечно же, их невероятно бурный темперамент.

Ее рыжеволосый папаша любил цитировать слова своего деда, пережившего чикагский пожар, случившийся в октябре 1871 года и унесший несколько сотен жизней: «Помните, дети мои, достаточно одной искры, чтобы вспыхнуло адское пламя!»

От себя отец с улыбкой добавлял, что также стремительно вспыхивает и страсть в сердце его любимой супруги.

– Достаточно мне только взглянуть в ее голубые глаза, как она превращается в вулкан! – частенько говаривал он.

Мэгги невольно улыбнулась, вспомнив об этом.

– Послушай, Мэгги! – бесцеремонно вторгся в ее воспоминания Доминик. – Мне нужно сразу же после работы быть в нашей пиццерии. Поэтому я никак не успею взять из химчистки свой деловой костюм, ведь когда я освобожусь, она уже закроется. А завтра утром у меня важная встреча с клиентом.

– Почему бы тебе не обратиться к Нине или Розалии? – с недовольной миной спросила Мэгги, хотя и знала, что его старшие сестры сполна выполнили свой родственный долг перед своим младшим братом, лишенным материнской заботы.

В Доминике обе девушки души не чаяли и никогда ни в чем ему не отказывали.

– У Нины медовый месяц, разве ты забыла? Потому-то я и подменяю ее в ресторане. – Доминик взглянул на Мэгги с укоризной. – Короткая же у тебя память!

– Ну забыла, извини!

Он действительно как-то вскользь упомянул о том, что его старшая сестра вскоре наконец-то отправится в «свадебное путешествие» с мужем и двумя карапузами, успевшими родиться у Нины и Джея Мэтери с тех пор, как они фактически вступили в брак.

– А Розалия… – начал было объяснять Доминик.

– Можешь не продолжать, – прервала его Мэгги. – Я знаю, что она в положении и не может таскать тяжести. Так и быть, я заберу у Вонга твои вещи, но только при одном условии…

– Каком условии? – спросил Доминик, с явным интересом разглядывая проходящую мимо них молодую даму с походкой и фигурой супермодели и в роскошной меховой шубе.

Поймав на себе его масленый взгляд, красотка призывно улыбнулась и еще энергичнее завиляла бедрами.

Выждав, пока она скроется в толпе прохожих, Мэгги закончила, четко выговаривая каждое слово:

– При условии, что ты не станешь возражать против того, чтобы я помогла тебе найти достойную жену. И не такую, как эта вертихвостка!

– А какую же? – с искренним удивлением спросил Доминик.

– Неужели не понятно? Порядочную! Тебе нужна надежная подруга жизни, Доминик. А вовсе не легкомысленная блондинка вроде тех, кого ты, как я знаю, предпочитаешь. В общем, тебе нужна такая женщина, как я!

– Как ты? – Доминик посмотрел на Мэгги так, словно увидел ее в первый раз. – К чему ты клонишь?

Щеки Мэгги стали пунцовыми; сообразив, что дала маху, она вскричала:

– Не прикидывайся полным идиотом, Доминик! Я имела в виду вовсе не то, о чем ты подумал. Я хотела сказать, что тебе нужно найти женщину, похожую на меня, но в отличие от меня способную почувствовать к тебе влечение. Ты меня понимаешь? Перестань ухмыляться, я говорю серьезно!

– Премного благодарен тебе за доброту и заботу! – Доминик шутливо поклонился. – А я-то уж было раскатал губу…

Мэгги с досады притопнула ногой.

– Прекрати ерничать, Доминик! Ты же знаешь, что между нами ничего нет и быть не может. Но где-то совсем рядом бродит твоя суженая, будущая миссис Чиккалини. – Она мечтательно посмотрела на небоскребы, окружающие их, и добавила: – Мой долг – помочь тебе поскорее разыскать ее, дурачок.

– Ну что ж! – пожал плечами Доминик. – Я не возражаю. Только не забудь забрать из химчистки мой костюм!


А в это время где-то в Гринич-Виллидж…

– Ты просто волшебница! – воскликнул, облизнув перепачканные шоколадной начинкой губы, Чарли Кеннелли.

Произнести трудно выговариваемое название десерта, которым они с Джулией Пурелло лакомились, он даже не пытался. Она до сих пор еще не простила ему, что два месяца назад он исковеркал название французского новогоднего торта.

– Ой, правда? – Джулия обрадованно улыбнулась. – А мне показалось, что крем получился чересчур жирным и сладким.

– Мне нравится насыщенный вкус, – сказал Чарли и протянул ей бумажную салфетку. – Оботри щеку, она у тебя в чем-то белом.

– Как? Опять? – Джулия жалобно вздохнула.

– Да не правую, левую щеку, прямо под очками. Нет, лучше позволь это сделать мне.

Толстушка зажмурилась и подставила ему лицо. Стряхнув остатки взбитого яичного белка и сахарной пудры салфеткой, Чарли в очередной раз задался вопросом: отчего он до сих пор не влюблен в эту очаровательную пышку? Ведь если верно утверждение, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, то им уже давно следовало бы пожениться.

Вообще-то против женитьбы Чарли не возражал, просто опасался вновь наступить на те же грабли, что и в недавнем случае с Лаурой.

Справедливости ради он должен был признать, что официально они с ней в браке не состояли. И, строго говоря, от алтаря Лаура не убегала. Однако же она вынудила его потратиться на добротный смокинг для свадебной церемонии и на два авиабилета до Французской Ривьеры.

Несколько недель в запасе у Чарли пока имелось, и он еще мог воспользоваться услугами авиакомпании. Но если бы не помощь подружки Джулии Даны, работающей агентом в бюро путешествий, то плакали бы его денежки. И хотя вернуть их все равно не представлялось возможным, однако Дана выхлопотала для него годовую отсрочку.

Но даже если бы Чарли и решил жениться, Джулия вряд ли годилась бы на роль невесты, потому что она была не в его вкусе. Ему нравились томные и пылкие брюнетки, с нежной белой кожей, чувственным ртом и пышными формами, с ранней юности бередящие его воображение. Но ни одна из одноклассниц и сокурсниц Чарли, к его огорчению, не соответствовала этому идеалу, хотя и были среди них очень милые и романтичные девушки. Зрелые же черноволосые жрицы любви, которых ему доводилось знать, были излишне корыстны и практичны. Расшвыривать на них деньги Чарли не позволяли как его моральные убеждения, так и финансовые возможности.

– Ну, ты стер с меня эту белую пакость? – спросила Джулия, коснувшись ладошкой щеки.

– Да, все в порядке, – успокоил он ее и бросил салфетку в корзинку для мусора, стоящую в двух шагах от столика на кухне крохотной квартирки Джулии на Манхэттене.

Чарли обитал точно в такой же каморке через лестничную площадку.

Салфетка упала на пол. Очередной конфуз! Джулия наклонилась, чтобы поднять ее, и Чарли виновато буркнул:

– Я как раз собирался сделать это сам.

Права все-таки сестра, называя его тюфяком. Джулия рассыпчато рассмеялась и метко швырнула скомканную салфетку в цель. Чарли не смог сдержать улыбки, глядя на нее: какая женщина! Сколько в ней обезоруживающей непосредственности! Не говоря уже об уме и красоте…

– Должен тебе сказать, Джулия, – произнес он, прежде чем снова приняться за угощение, – что ты станешь идеальной женой.

Джулия перестала взбивать в миске белки и уставилась на случайно попавший туда кусочек скорлупы. Гость, которого она пригласила в качестве подопытной морской свинки, чтобы опробовать на нем один из рецептов выпечки, используемых обычно ко Дню святого Валентина в кондитерской, где она заведовала пекарней, не переставал удивлять ее своими предсказаниями и рекомендациями.

– Женой? Но чьей? – спросила она, выковыривая скорлупку кулинарной метелочкой.

– Неудача с Жаном не должна тебя останавливать! – с энтузиазмом воскликнул Чарли. – Нельзя прятаться в свою скорлупу от окружающего мира. Нужно снова попытаться с кем-нибудь познакомиться! И как можно скорее!

– Он не Жан, а Жан-Луи! Неужели так трудно запомнить? – с укоризной поправила его Джулия.

И дался ей этот аферист с французскими корнями! Надо же ей было вбить себе в голову, что раз она работает в модной кондитерской на Парк-авеню, то и кавалера ей следует завести из «аристократов». Куда разумнее было бы сблизиться с обыкновенным Джо с рабочей окраины! Да, с простым парнем, похожим на него самого. Но только с той разницей, чтобы его к ней влекло, чтобы сыпались искры, когда они случайно соприкоснутся, чего между самим Чарли и Джулией, к его огорчению, не происходило.

– Послушай, Джулия, – вкрадчиво сказал он, – неужели только из-за того, что этот Жан Лафут коварно разорвал вашу помолвку…

– Не Лафут, а Лафитт, Чарли! Ну ты и тупица!

– Ну Лафитт, велика ли разница? Все эти лягушатники – мерзавцы, которым нельзя доверять.



Джулия звонко рассмеялась.

– Жан Лафитт – это знаменитый французский пират и контрабандист. А моего горе-женишка звали Жаном-Луи. Впрочем, теперь это не имеет значения.

– Французы, пираты, контрабандисты… – Чарли тяжело вздохнул и горестно покачал головой. – Выбросила бы ты их всех из головы, такая компания тебя до добра не доведет. Пора бы забыть этого обманщика, даже если он и подарил тебе пару незабываемых мгновений. Когда вы с ним расстались? Несколько месяцев назад?

– Не месяцев, Чарли, а недель, – вспыхнув от смущения, поправила его Джулия.

Судя по тому, как она заерзала на стуле, француз действительно сумел произвести на нее неизгладимое впечатление. Борясь с желанием спросить, какими любовными рецептами он с ней поделился и каким амурным секретам обучил, Чарли поинтересовался:

– И сколько же именно недель прошло с момента его исчезновения? – Он посмотрел на нее изучающим взглядом.

– Уже семь, – выдохнула Джулия. – Он покинул меня в декабре, незадолго до того, как мы познакомились с тобой. Надеюсь, ты помнишь день, когда это произошло?

Разве мог он забыть их первую встречу!

Она безутешно рыдала над корзиной с грязным бельем, даже не разобранным по цвету, в углу общей прачечной для жильцов их дома. Сам еще совсем недавно побывавший в аналогичном положении, Чарли сумел успокоить и утешить обманутую в своих лучших чувствах женщину и вселить в ее разбитое сердце искру надежды, а в пышное тело, скованное горем, – живость и гибкость.

Так завязалась их дружба.

– Разумеется! – сказал он, мягко улыбнувшись. – Это случилось почти два месяца назад. Срок уже приличный. Потому-то я и говорю тебе, Джулия, довольно распускать нюни, пора вернуться к нормальной жизни!

– К нормальной жизни?! – воскликнула она. – Да я и нормальных людей-то практически не вижу. Все менеджеры нашего заведения женаты, официанты поголовно гомосексуалисты, а…

– Достаточно! – перебил ее Чарли. – Тем более ты должна попытаться вырваться из этого порочного круга! Нельзя же общаться только с извращенцами. Так можно и свихнуться.

– А что прикажешь мне делать? Спозаранку, когда все нормальные люди спят, я бегу на работу. А когда для других наступает время общения, мне хочется спать. Только и остается, что иногда по-соседски поболтать с тобой, угостить тебя кофе с кексом… Ты же вольная птица, на службу не ходишь.

– Я не бездельник! – возразил Чарли. – Я работаю дома, как все свободные литераторы. По-твоему, легко сочинять статьи для модного женского журнала? Это не каждому дано, тут нужно вдохновение…

– Короче говоря, – прервала тираду уязвленного журналиста Джулия, – мне остается надеяться только на чудо. И если в один прекрасный день мистер Идеал сам не объявится здесь…

– В этом я могу тебе помочь, – сказал Чарли, проглотив очередную порцию шоколадного крема.

– Помочь? И как же ты можешь мне помочь?

– Элементарно, моя прелесть! Считай, что твой идеальный жених уже здесь. Я найду тебе настоящего принца, а не какого-то мерзкого лягушатника!

Чарли вдруг спохватился, что несет несусветную чушь, и умолк. Где он найдет для нее принца? Кто тянул его за язык? В своем ли он уме?

Однако Чарли уже ничего не мог с собой поделать. Возможно, он испытывал угрызения совести за то, что не хотел сам жениться на ней, и чувствовал себя обязанным не допустить, чтобы такая прекрасная женщина увяла, оставшись невостребованной.

– Но ты ведь не станешь сватать меня кому-то из своих дружков? – с опаской спросила Джулия. – Не обижайся, Чарли, но все они…

– Животные, – договорил за нее Чарли.

Даже если бы они и не были животными, то в женихи все равно не годились, поскольку давно обзавелись достаточно серьезными подругами. Но этого он Джулии не сказал, чтобы не создавать у нее впечатления, будто шансы познакомиться в Нью-Йорке с неженатым мужчиной стремительно уменьшаются. Хотя именно об этом и писали ему его обеспокоенные читательницы.

– Тебе нужен хороший парень, такой, у которого на уме не только то же самое, что у моих приятелей.

«И не только у них, но и у всех парней», – мысленно закончил Чарли.

Так какого же дьявола он тогда морочит голову этой милейшей женщине, обещая ей в женихи сказочного благородного рыцаря?

– И где же ты надеешься найти этого хорошего парня? – словно бы прочитав его мысли, поинтересовалась Джулия, перестав на мгновение взбивать белки.

На ее лице читалось сомнение.

И действительно, подумал Чарли, где же его найти?

Как считали и его сестры, и главный редактор журнала «Она», в Нью-Йорке практически не осталось приличных потенциальных женихов, а свободных красавиц, желающих выйти замуж, становилось все больше. Поэтому за неженатыми мужчинами шла настоящая охота. Чарли писал об этом едва ли не в каждой своей ежемесячной статье.

Но почему бы не расширить рамки поиска до городских окраин? И даже до пригородов Нью-Йорка? А если потребуется, то и до границы штата? Правда, где гарантии, что тогда ему наверняка удастся найти для Джулии хорошего жениха?

– Выброси свою затею из головы! – вздохнула она, заметив по кислой физиономии Чарли, что оптимизма у него поубавилось. – Я готова остаться старой девой, живущей в этой каморке. Заведу себе кошечку, нет, лучше кота. Назову его Ромео. А может, даже целую кошачью семейку…

– Ты не останешься старой девой, Джулия! Даю тебе слово! – воскликнул Чарли.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно! У меня уже есть план действий!

Чарли с ужасом подумал, что ему давно пора заткнуться.

– План? – недоверчиво переспросила Джулия.

Никакого плана, разумеется, у Чарли не было.

– Да, грандиозный план! Доверься мне! Хорошо? Разве я хотя бы раз тебя подвел?

Джулия пожала плечами.

– Ах вот, значит, какая ты злопамятная! – воскликнул Чарли.

Она снова передернула плечами.

– Послушай, Джулия, я тогда задремал, – виновато сказал Чарли. – Но все-таки вовремя проснулся и примчался сюда, чтобы выключить плиту.

– Да, когда тебя разбудил громкий сигнал противопожарного устройства на площадке, – заметила Джулия.

– Пусть так, но твою квартиру я спас! Замешкайся я тогда еще на пару секунд, и здесь все бы воспламенилось. Что же до пирога, то твой отец, как ты сама потом сказала, с удовольствием угощался и тортом, купленным в кондитерской.

– Все верно, – кивнула Джулия.

– Ну прости меня! Я виноват, готов еще раз извиниться!

– Все в порядке, Чарли. Не надо извиняться. И не надо ничего мне обещать. Ты ведь не из тех парней, которые морочат девушкам голову обещаниями, верно?

Чарли не был так уж в этом уверен. Джулия была не первой женщиной, произнесшей такие слова. Слышать их ему было больно.

– Поступим так, – сказал он. – Я должен компенсировать свой промах с тем сгоревшим праздничным пирогом…

– Тем, что найдешь мне мужа?

– Нет, не просто мужа, а любящего мужа, – поправил ее он. – Как утверждает мой любимый писатель Эрик Сигал…

– А разве твой любимый автор не Клайв Касслер?

– Это второй мой любимый писатель. Короче говоря, когда я выдам тебя замуж, я тотчас же прекращу извиняться. По рукам?

– Тебе никто не говорил, что ты мечтатель, Чарли?

– Посмотрим, не изменишь ли ты свое мнение, когда мы с тобой станцуем на твоей свадьбе!

Джулия всплеснула руками и рассмеялась.

– А знаешь, Чарли, пожалуй, я разрешу тебе искать мне мужа! Я отдаю в твои руки свою личную жизнь и свое будущее.

– Ты не пожалеешь об этом, детка, – сказал Чарли, в душе спрашивая себя, зачем он ввязался в это хлопотное дело.

Глава 1

– Нет, ты только взгляни на ее волосы! О чем она думала, когда красила их в этот немыслимый цвет?

Мэгги оторвалась от монитора своего компьютера и посмотрела на экран монитора своей подруги Белинды.

– По-моему, это даже оригинально, – пожав плечами, сказала она. – Теперь всем хочется выглядеть как можно круче.

С экрана на них с вызовом смотрела женщина с розовыми волосами, торчащими на голове, словно иглы дикобраза.

Но Белинда, предпочитавшая, чтобы друзья называли ее Бинди, очевидно, в пику неумолимо надвигавшемуся увяданию ее былой девичьей красоты, сморщила свой густо напудренный носик в знак категорического несогласия с мнением Мэгги.

– Где ты видела естественные волосы такого цвета? Глаза бы мои не смотрели на эту фальшь! Не переношу ничего искусственного. – Она щелкнула мышкой, и портрет исчез с экрана.

– Ты что, уже просмотрела все фотографии сайта? – изумленно спросила Мэгги.

– Да, представь себе! Включая женщин из Бруклина, Куинса и Бронкса. Правда, последний, на мой взгляд, чересчур опасный район, хотя и не весь. А до Стейтен-Айленда очень неудобно добираться, тамошних «свободных птичек» я вообще не изучала.

– Так, значит, во всем Нью-Йорке и даже в его окрестностях нет ни одной женщины, подходящей для Доминика?

– Ты находишь это удивительным?

– А как насчет той милой преподавательницы музыки из интерната для умственно отсталых? Я имею в виду женщину, которая в свободное время дирижирует церковным хором. В своей анкете она указала, что обожает теннис, болеет за команду янки и без ума от пиццы. По-моему, Доминику она подходит идеально.

– У нее чересчур редкие зубы. Ей следовало позаботиться о красивой улыбке еще в детстве. Можно подумать, что она никогда не слышала о скобах. Уж если надумала выставлять свою физиономию на всеобщее обозрение, то будь любезна привести себя в порядок, милочка!

Обезоруженная таким неоспоримым доводом, Мэгги в очередной раз пожалела, что связалась с Бинди, приступая к поиску невесты для Доминика, и пригласила ее с собой в интернет-кафе на Бликер-стрит, облюбованное одинокими женщинами, ищущими спутника жизни. Пусть Бинди и была одной из ее близких подруг, но характер у нее за многие годы совсем не изменился: она так и осталась чересчур придирчивой и предвзятой практически во всем, и переубеждать ее было бессмысленно.

Кое в чем Мэгги тоже проявляла повышенную требовательность и щепетильность, во всяком случае, в выборе подружки для Доминика. Но ведь иначе и быть не могло! Ей предстояло найти ему такую девушку, которая взяла бы на себя заботу о мужчине, неспособном позаботиться о себе. Не современную стерву, которая любит только себя и свою карьеру, а нормальную молодую женщину, придерживающуюся добрых старых правил и способную, если потребуется, засучить рукава и помочь родственникам Доминика в их семейном ресторане. В противном случае семья Чиккалини просто не примет ее в свой круг.

Пока Мэгги удалось найти только двух кандидаток, соответствующих этим высоким требованиям, однако остановить свой выбор на ком-то из них она еще не решилась.

– Послушай, Бинди, – обратилась Мэгги к подруге, – я намерена продолжить поиски, а ты тем временем могла бы просмотреть файлы холостых парней.

Бинди изумленно вскинула брови, так, что они исчезли под ее белобрысой челкой, и воскликнула:

– Издеваешься? С какой стати я буду тратить на эту ерунду свое время?

– Но ты ведь не замужем, так почему бы тебе не поинтересоваться имеющимися кандидатами?

– Я не стану встречаться с человеком, рекламирующим себя в Сети, – заявила Бинди с таким видом, словно Мэгги предложила ей раздеться догола и станцевать эротический танец для двух сидящих за соседним столом мужчин с внешностью финансистов с Уолл-стрит. – На мой взгляд, это почти то же самое, что опубликовать объявление в «Пост».

– Да будет тебе, Бинди! Сейчас все так поступают.

– Лично я – нет. И ты тоже, насколько я знаю.

– Это только потому, что у меня есть Джейсон, а ты…

– Ах, оставь! Ты дружила со всеми девчонками из нашего класса! – Бинди взмахнула своими изящными пальчиками с ноготками, покрытыми перламутровым лаком лилового цвета. – А что касается Джейсона, то его в данный момент в Нью-Йорке нет. Поэтому ничто не мешает и тебе, дорогуша, заявить на весь мир, что тебе требуется муж, – язвительно улыбнулась она.

– Из того, что Джейсон сейчас далеко, вовсе не следует, что я свободна, – возразила Мэгги.

– А где гарантия, что он вернется к тебе? – Бинди прищурилась.

– Он вернется! – запальчиво воскликнула Мэгги.

– Но ведь ты сказала мне, что вы договорились не ограничивать друг друга в праве общаться с другими людьми. А вдруг он уже нашел кого-то себе?

– Он бы сообщил мне об этом, – с уверенностью, которой она вовсе не чувствовала, заявила Мэгги.

Джейсон Хендрикс, с которым она встречалась в течение трех месяцев, улетел в Южную Америку лечить обездоленных туземных малышей. Мэгги считала, что он поступил благородно. Однако на Бинди произвел впечатление не столько самоотверженный поступок Джейсона, сколько его особнячок на Восточной Тридцать восьмой улице, фамильный дом в Бедфорде и круг его неженатых коллег. Ей скоро должно было стукнуть тридцать, а потенциального жениха не было даже на горизонте. Поэтому, узнав, что Мэгги не стала удерживать Джейсона от его затеи, Бинди обвинила ее в саботаже личной жизни их обеих.

Но Мэгги не чувствовала себя виноватой. Джейсон договорился с заинтересованной стороной о своей миссии задолго до того, как она с ним случайно познакомилась в универмаге «Сакс» на Пятой авеню в тот памятный дождливый вечер октябрьской субботы. И он говорил, что готов поменять ради нее свои планы. Мэгги и самой себе не могла бы объяснить, почему она не попросила его тогда остаться.

Казалось, у Джейсона не было никаких недостатков. О таком мужчине – богатом, симпатичном, образованном, имеющем высокооплачиваемую работу, атлетически сложенном, веселом и обожающем детей – наверняка мечтали все незамужние женщины Манхэттена. Не говоря уже о том, что он католик, о чем упоминали в своих анкетах все потенциальные женихи в первую очередь и что особенно одобрили бы родители Мэгги. Не то чтобы ее так уж заботило их мнение, однако в этом случае ей было бы значительно легче уговорить их оплатить ее свадьбу.

Так почему же, черт побери, она позволила Джексону улететь в Южную Америку?

Может, Бинди права, считая ее поведение идиотским? Разве не глупо было с ее стороны позволить Джейсону встречаться с другими девушками? Уж он-то наверняка воспользовался такой возможностью по полной программе, пока она, как истинная дура, не позволяла себе даже смотреть на других мужчин!

Так или иначе, Джейсон через несколько месяцев вернется в Штаты. И тогда, вероятно, их отношения войдут в прежнее русло. Ну а пока ей есть чем заняться – это и работа в крупном рекламном агентстве, специализирующемся на косметических товарах, и занятия в тренажерном зале, и встречи с подругами, и, разумеется, поиски домовитой жены для Доминика.

– Не пора ли нам уходить? – заметила Бинди, взглянув на свои симпатичные наручные часики. – Мне здесь надоело.

– Еще чуть-чуть – я должна ответить за Доминика нескольким заочным кандидаткам в невесты.

– Не кажется ли тебе, что он должен делать это сам?

– Опять издеваешься, Бинди? Он прекрасный парень, но не слишком красноречив. Короче говоря, я дала ему слово, что устрою все сама, и не могу теперь пойти на попятную. Мы же с ним друзья!

– Но честно ли поступать так по отношению к этим женщинам? – спросила Бинди. – Сначала ты составляешь за Доминика анкету, потом выдаешь себя за него, ведя переписку по Интернету. А все его наивные заочные корреспондентки при этом пребывают в блаженном неведении. Получается, что ты их просто дурачишь! Это смахивает на брачную аферу.

– Ничего подобного, все по-честному! Ведь Доминик действительно существует, – возразила Мэгги.

– Это верно, однако письма за него сочиняешь ты. Нет, по-моему, это обман чистой воды. Как тебе только не стыдно!

Мэгги закатила к потолку свои голубые глаза: Боже, и Бинди еще осмеливается укорять ее за такой невинный обман! Сама бы лучше перестала запихивать носки в лифчик и оформила по всем правилам квартиру, которую снимает без договора аренды!

– Хочешь кофе? – спросила Бинди, вставая со стула и перекидывая через плечо ремешок своей изящной красной бархатной сумочки.

– Конечно, только, пожалуйста, без кофеина, иначе я не усну до утра.

Мэгги проводила взглядом подругу, удаляющуюся к барной стойке грациозной походкой, и снова вернулась к компьютеру. Глядя на экран, она машинально наматывала на палец прядь своих длинных черных волос – это помогало ей сосредоточиться.

Итак, кандидатка Алисон Крамер. На первый взгляд она подходит Доминику по всем статьям. Но есть одна закавыка: Алисон – одинокая мать пятилетнего малыша. Нужен ли Доминику такой «прицеп»? Определенно нет.

Мэгги щелкнула мышкой, и на экране возникло приятное лицо типичной американки по имени Джулия. Судя по ее анкете, она заведовала пекарней в кондитерской, жила в крохотной квартирке в Гринич-Виллидж и придерживалась старомодных принципов. Выйдя замуж, Джулия хотела стать образцовой домохозяйкой и готовить исключительно для мужа и для себя.

Идеальный случай! Именно такая подруга жизни и требовалась Доминику! Ему давно пора остепениться и питаться, дома, иначе не избежать ему расстройства желудка, а то и недуга похуже, о котором Мэгги не хотелось даже думать. Она всегда знала, что для Доминика хорошо, а чего ему лучше не делать. Это она подала ему идею подучиться управлению их семейным рестораном, чтобы потом занять место отца. Но бразды правления бизнесом Чиккалини перехватила Нина, его старшая сестра. И тогда Мэгги помогла Доминику устроиться на работу в рекламное агентство, где работала сама, на должность агента по работе с клиентами.



Доминик любил повторять, что Мэгги знает его лучше, чем знает себя он сам, и предугадывает все его желания и потребности. Она воспринимала эти слова как лестный комплимент.

Мэгги была вправе считать себя его ангелом-хранителем, но удовлетворялась более скромной ролью негласного опекуна. Они были знакомы уже шесть лет, с первого курса колледжа, и за это время Мэгги поняла, что Доминику нравится, когда его опекают. Справедливости ради следовало признать, что за роль его добровольной помощницы боролись между собой все их однокурсницы. Они с удовольствием помогали Доминику стирать белье в прачечной при студенческом общежитии, писали за него контрольные работы по английской литературе и даже покупали подарки его родственникам к Рождеству.

Аналогичная ситуация сложилась и на службе. Только позавчера Мэгги видела, как одна из сотрудниц отдела по работе с клиентами несла для Доминика чашку кофе из кафе, расположенного напротив их офиса, хотя автомат по продаже этого напитка имелся у них в коридоре. Это уже походило на материнскую заботу, которой Доминику так недоставало в детстве.

К удивлению самой Мэгги, этот случай не только не пробудил в ней ревности, но, напротив, утвердил во мнении, что теперь, когда сестры Доминика вышли замуж, он особенно остро нуждается в женском внимании, поэтому ему нужно срочно жениться. И не только для того, чтобы жена приносила ему по утрам кофе с круассаном в постель, но и вообще ради обретения в ее лице всегда недостававшей ему мамочки, вовремя меняющей памперсы.

Такой женщиной могла бы стать Джулия П. – прирожденная домохозяйка, если верить ее анкете.

– Держи свой кофе без кофеина, – раздался голос Бинди за спиной Мэгги.

– Спасибо, поставь, пожалуйста, чашку на стол, – отозвалась Мэгги, продолжая изучать данные Джулии П.

Бинди взглянула на экран монитора и с усмешкой поинтересовалась:

– Она пишет обо всем этом всерьез? «Обожаю готовить, убираться в доме и шить. Умею также штопать носки, взбивать масло и выращивать летом на площадке пожарной лестницы овощи в ящике…» Послушай, Мэгги, не кажется ли тебе…

– Я знаю! – перебила подругу Мэгги. – Это звучит почти невероятно! Но ведь иногда сказка становится былью!

– Эта подруга, случайно, не сектантка? Сомневаюсь, что Доминика это обрадует.

– Да нет. Вероятно, она придерживается во всем добрых старых правил, – объяснила Мэгги. – Лучшей супруги для Доминика просто не найти. Я сейчас же ей отвечу.

– Дело твое, но я остаюсь при своем мнении.

Немного поколебавшись, Мэгги еще раз пробежала анкету Джулии и с улыбкой подумала, что в благодарность за ее бескорыстные услуги будущие счастливые родители назовут свою дочь ее именем. Она решительно отправила Джулии послание, сочиненное ею от имени своего подопечного, и удовлетворенно вздохнула, словно заботливая мамочка, убравшая ночной горшок за своим малышом.


– Эй, Чарли! – обрадованно воскликнула Джулия, взглянув на экран своего монитора через его плечо. – Мне пришло письмецо!

– Поздравляю! – Чарли двинул мышкой и добавил, увидев, что письмо ей поступило не одно: – Вот что значит умело составить анкету! И что бы только ты без меня делала, Джулия!

– И все-таки зря ты упомянул, будто я люблю штопать носки. Честно говоря, я даже не представляю себе, как это делается, – с улыбкой сказала она.

– Не волнуйся, глупенькая, тебе не придется демонстрировать эти свои полезные навыки, – успокоил ее Чарли.

– Надеюсь… – Джулия вздохнула. – А как насчет фразы о том, что я сгораю от нетерпения приступить к выполнению своих супружеских обязанностей, потому что мечтаю иметь по крайней мере четверых детей? По-моему, это уж чересчур. Не отпугнет ли такое желание всех рассудительных женихов?

– Ну и Бог с ними! Такие нерешительные женихи тебе не нужны! Тебе нужен домовитый муж, мечтающий стать главой большой дружной семьи. И вообще, не паникуй, писем целая уйма, посмотри-ка!

– Превосходно. Тогда начнем их читать! – сказала Джулия, плюхаясь рядом с Чарли на стул.

Он щелкнул «мышью». Джулия склонила голову ему на плечо и зажмурилась, ощутив исходивший от Чарли приятный ванильный аромат.

– Что ж, начнем. Итак, слушай! «Дорогая Джулия. Меня зовут Нейл. По-моему, ты уже сгораешь от нетерпения услышать мой ответ. Я обожаю таких горячих девочек…»

– Стоп! – перебила Чарли Джулия. – Достаточно.

– Разве тебе не любопытно, что он пишет дальше?

Чарли пробежал письмо Нейла до конца.

– Нет, пожалуй, тебе лучше этого не знать, – вздохнув, сказал он и уничтожил послание страстного кандидата в избранники Джулии, слишком откровенно описывающего предстоящее близкое знакомство с ней.

Следующий корреспондент также не внушил ему доверия. Некто по имени Тео сообщал, что ему еще не доводилось назначать свидание кондитеру, и в связи с этим интересовался, как далеко простираются ее фантазии относительно взбитых сливок и горячего шоколада. Лично он все это обожал.

– Фу, какая пакость! – с содроганием сказала Джулия. – Мне захотелось принять душ. Пожалуйста, уничтожь эту дрянь.

– Уже сделано! Не расстраивайся, Джулия, тебе поступило более тридцати писем!

– Если все они от сексуально озабоченных идиотов, то…

– Успокойся, такого просто быть не может!

Но Чарли заблуждался. Последующие десять писем были пропитаны пошлостью – видимо, любителей медовых кренделей, сдобных пышек и слоеных пирожков с клубникой в Нью-Йорке было больше, чем он предполагал, и у всех у них разом потекли слюнки в предвкушении знакомства с мастерицей печь все эти лакомства.

– И зачем только я позволила тебе втянуть меня в эту дурацкую затею! – откинувшись на спинку стула, в сердцах воскликнула виновница небывалого ажиотажа среди сладколюбцев.

Щеки у нее раскраснелись от смущения, глаза расширились от праведного негодования.

– Наберись терпения, Джулия! – пробурчал Чарли. – А вдруг следующее письмо окажется от мистера Праведника?

– Сомневаюсь, – пожав плечами, сказала Джулия и окинула интернет-кафе рассеянным взглядом. Сегодня здесь было особенно людно. – Пойду-ка займу очередь за коктейлем и печеньем. Уверена, что вкус у него, как у опилок, но мне нравится сахарная глазурь поверх сердечка. Взять тебе тоже на пробу, Чарли?

– Нет, спасибо, не надо. Ты избаловала меня своей домашней выпечкой. Если среди оставшихся писем мне попадется хоть одно интересное, я дам тебе знать. Ступай! – сказал Чарли, глядя на экран.

Когда Джулия отошла к буфету, он прочитал еще два письма от сексуально озабоченных неудачников. Один из них умолял прислать ему фотографию ее ножек, а второй, живущий в свои пятьдесят с хвостиком с мамочкой, не скрывал, что обожает комфорт и жаждет обрести душевный покой. Без особого энтузиазма Чарли обратился к третьему письму – оно оказалось от женатого баловника, ищущего «чистых эротических радостей на стороне». Все три письма Чарли тотчас же ликвидировал, испытывая настоятельную потребность принять горячую ванну с ароматным шампунем.

И наконец он открыл послание от Доминика Ч. В нем говорилось:

«Дорогая Джулия!

Не кажется ли тебе вся эта затея безумной? Я имею в виду, что несовременному парню, подобному мне, легче было бы познакомиться с несовременной девушкой старым испытанным способом. Однако, как говорится, добро пожаловать в двадцать первый век! И вот мы оба на сайте для одиноких сердец, ищущих свою вторую половинку. Прилагаю к письму свое фото, чтобы ты могла убедиться, что я не двухголовый похотливый пришелец».

Чарли щелкнул мышкой, и на экране возник Доминик.

На двухголового похотливого пришельца он действительно совершенно не походил. Оценить его внешние данные Чарли, как человеку традиционной сексуальной ориентации, с непривычки было сложно. И он попытался взглянуть на снимок глазами женщины, что тоже было нелегко.

Тем не менее гладко зачесанные назад темные волосы, стройная фигура и почти такая же, как у него самого, одежда – джинсы, белые кроссовки и свободного покроя рубаха с длинными рукавами – произвели на Чарли благоприятное впечатление. Парень выглядел очень естественно – некий рядовой американец, – что выгодно отличало его от бывшего ухажера Джулии, французского франта, предпочитавшего щеголять в джинсах и начищенных до блеска туфлях. Чарли видел в этом нечто подозрительное, неестественное и отталкивающее.

Рубаха на Доминике, правда, была не белого, как у Чарли, а зеленого цвета, но вот волосы у него были значительно более темные и ухоженные, а не свисали неопрятными космами.

Аккуратная прическа и гладко выбритые скулы наводили на мысль о дорогом одеколоне. А вот этого Чарли не одобрял! Еще со времен колледжа он не очень-то любил пользоваться бритвой и считал пижоном всякого, кто употребляет парфюм и посещает парикмахерскую чаще чем раз в три месяца. Ведь не секрет, что щеголи и чистюли на поверку оказываются геями, среди которых немало и бисексуалов. Если бы позже выяснилось, что одного из этих лощеных хамелеонов он сосватал Джулии, Чарли бы с горя навсегда отказался от сладкого.

Однако, как он понял только недавно, именно его пренебрежительное отношение к личной гигиене и чистоте в быту и оттолкнуло от него Лауру. Поначалу она еще терпела крошки в его бороде и слой пыли в квартире, покрывающий там все без исключения. Но потом она стала выказывать желание схватить его за шиворот, хорошенько встряхнуть и выколотить из него всю пыль вместе с дурью и ленью. Что ж, такое случается – люди расходятся по причине несовпадения их мировоззрения и несовместимости характеров. Однако жизнь на этом не заканчивается.

Сейчас, когда Лаура стала для Чарли только фактом его прошлого, углубляться в подобные размышления он счел нецелесообразным и вновь направил ход своих мыслей на Доминика и Джулию. Потенциальный жених его подруги был запечатлен на фоне реки и хорошо знакомых Чарли зданий – банка «Ситикорп» и Крайслер-билдинг, – из чего вытекало, что снимок сделан в административном районе Куинс.

Довольный своей географо-детективной работой, Чарли заглянул на страничку с кратким рассказом Доминика о себе и обнаружил, что соискатель руки и сердца Джулии является фанатом баскетбольной команды «Никс», обожает телятину под сырным соусом и работает в рекламном агентстве. Эта информация его тоже вполне удовлетворила, и он с легким сердцем вернулся к тексту письма.

«Мне понравилось все, что ты рассказала о себе, Джулия, и захотелось познакомиться с тобой поближе. Предлагаю встретиться и поговорить. Например, в День святого Валентина. Я бы мог предложить в качестве места встречи крышу Эмпайр-Стейт-биддинг, однако опасаюсь, что это не покажется тебе оригинальным».

Чарли наморщил лоб: что он хочет этим сказать?

– Ну что? Еще один ненормальный решил, что я ему идеально подхожу? – раздался у него над ухом голос Джулии.

Чарли даже подпрыгнул на стуле.

– Не смей больше подкрадываться ко мне! – переведя дух, сказал он. – Ты меня испугала.

– Я и не думала к тебе подкрадываться! Вот попробуй! – Она поднесла к его рту надкусанное песочное пирожное. – На прессованные опилки не похоже, больше напоминает по вкусу хозяйственное мыло. Попробуешь?

– Заманчиво, но я сыт! – вежливо отказался Чарли, успевший в последний момент сжать губы. – Присядь и взгляни вот на этого парня. Его зовут Доминик Ч. Симпатичный, образованный, одевается без особых выкрутасов, на маньяка не похож.

Джулия посмотрела через его плечо на экран и хихикнула. Чарли с тревогой покосился на нее и спросил:

– Я что-то проглядел? Что тебя развеселило?

– Разумеется. Смотровая площадка на крыше стодвухэтажного небоскреба!

– А что в ней особенного? Я что-то не возьму в толк, в чем юмор?

– Ты что, совсем не смотришь кино? Разве ты не видел такие фильмы, как «Неспящие в Сиэтле» или «Незабываемый роман»?

О последнем фильме Чарли даже не слышал, а первый однажды смотрел вместе с Лаурой по кабельному телевидению, но уснул через пятнадцать минут, поскольку не любил «женского» кино. Какое все это имеет отношение к небоскребу, он так и не понял.

Махнув на него рукой, Джулия стала читать письмо вслух:

– «Я также подумал насчет катка в Центральном парке, но и это место встречи тоже вряд ли можно назвать оригинальным. К тому же тебя может смутить предложение незнакомого мужчины встретиться с ним в первый раз в парке»… Чарли! Этот парень мне определенно нравится! – воскликнула Джулия.

– Правда? Ты не шутишь?

– Честно, нравится! Он такой забавный и вместе с тем предупредительный. С таким не соскучишься! Надеюсь, ты догадался, на что он намекал, упомянув каток?

– Признаться, нет, но это не имеет значения, – смущенно промямлил Чарли.

– Ну как же! Это же из фильма «Интуиция»! С Джоном Кьюсаком в главной роли. Какой там роскошный финал! Обожаю сцену с падающим на влюбленных снегом… – Джулия мечтательно закрыла глаза и вздохнула.

Этот фильм Чарли помнил, они смотрели его вместе с Лаурой, но каток не произвел на него особого впечатления, он даже содрогнулся, представив себя целующимся на морозе под снегопадом. Но разве можно понять этих женщин? Уж не ошибся ли он, приняв Доминика Ч. за нормального парня? Вдруг у него не хватает шариков в голове?

– Я хочу с ним встретиться! – заявила Джулия. – На День святого Валентина. Естественно, вечером, после работы.

Чарли оторопело взглянул на нее и неохотно сказал:

– Ладно. По-моему, нам следует поступить вот как…

– Он предоставил мне право самой выбрать место нашего первого свидания, – перебила его Джулия. – Пусть им станет итальянский ресторанчик в Ист-Сайде, там работает мой приятель Паоло, он зарезервирует для нас столик. Ну же, Чарли, закрой рот и скорее сообщи Доминику мое решение.

Но Чарли даже не шелохнулся. Джулия пихнула его локтем в бок и сказала:

– Подвинься! Я сама наберу текст.

– Нет! – вскричал Чарли. – Даже не думай! Мы договорились, что все организую я. Или ты забыла?

– Но ведь это моя личная жизнь, а не твоя! – возразила Джулия, готовая столкнуть его со стула, чтобы добраться до клавиатуры.

– И как же ты ею чуть было не распорядилась? – возмутился Чарли. – Едва не вышла за лягушатника, имеющего странную привычку надевать с джинсами штиблеты вместо кроссовок. Готов побиться об заклад, что трусов он вообще не носит!

– А ты уверен, что их носит Доминик? Кстати, позволь мне взглянуть на его фотографию.

– Пожалуйста. – Чарли продемонстрировал ей снимок Доминика. – Видишь? Он в кроссовках, как все нормальные американские парни.

– Настоящий супермен! – восхищенно воскликнула Джулия. – Чарли! Я должна с ним встретиться.

– Встретишься непременно, – заверил ее Чарли. – Но только организую вашу встречу я. Кто писал за тебя анкету?

– Мне кажется, я не должна была позволять делать это тебе.

– Это почему же?

– Да потому что на нее откликнулись одни извращенцы!

– И Доминик, по-твоему, тоже относится к их числу?

– Нет, он приятное исключение. Послушай, Чарли, я не хочу упускать этого парня. Немедленно отправляй ему мой ответ!

– Наберись терпения, любовь не терпит суеты. Я лучше знаю, что нравится мужчинам, так что положись на меня.

– Хорошо. Но свидание должно произойти именно в День святого Валентина! – упрямо стояла на своем Джулия.

– Так все и будет, не сомневайся! – Чарли нажал на кнопку отсылки почты, выстраивая в голове грандиозный план.

– Место встречи обязательно должно быть романтичным. И я не хочу идти на свидание одна, потому что…

– А вот угадай, Джулия, чего хочется мне! – перебил ее Чарли.

– Ну говори!

– Фигурного печенья с розовой сахарной глазурью!

– Вот, держи! – Она протянула ему половинку песочного «сердечка».

– Нет, это не годится, оно напоминает мне разбитое сердце. Выброси его и купи мне целое!

– Ладно, хитрец, уговорил! – Джулия встала со стула. – Я куплю тебе новое «сердечко», печатай письмо без меня. Только предупреждаю, Чарли, не вздумай сорвать мне это свидание!

– Я постараюсь, чтобы все прошло как нельзя лучше, – заверил ее он. – Ступай, Джулия, и не мешай мне.

Тяжело вздохнув, Джулия наконец оставила его в покое.


– Привет, – проворковала Мэгги, обращаясь к скучающей девице, сплошь украшенной пирсингом выше худой шеи.

Прочие части ее тела наверняка тоже не остались без колечек, однако убедиться в этом посетителям кафе мешала высокая барная стойка, за которой скрывалась буфетчица.

– У вас должны были оставить конверт для Доминика Ч. Я могу его забрать?

– Конверт есть, но вас, по-моему, зовут не Доминик…

– Я его подружка, а сам он сейчас подойдет. – Мэгги обернулась и окликнула Доминика, замешкавшегося в стеклянных дверях интернет-кафе. – Эй, Доминик! Подойди-ка сюда! Конверт уже здесь, но мне его не отдают.

– Иду, иду! – отозвался Доминик, тщетно пытавшийся расстегнуть в тамбуре между входными дверями пуговицы своей короткой дубленки. Замерзшие пальцы не слушались его, но вообще-то особых причин для спешки он не видел. В отличие от Мэгги.

– Он жуткий копуша, – улыбнулась Мэгги буфетчице. – Отдайте лучше конверт мне. – Мэгги протянула через стойку руку.

Девица томно вздохнула.

– Я не уполномочена вручать этот конверт кому-либо, кроме Доминика Ч.

Уполномочена? Да кем эта пигалица себя возомнила?

Мэгги презрительно фыркнула, отдернула руку и вновь обернулась, чтобы испепелить Доминика суровым взглядом. Он измотал ей все нервы, пока они шли сюда пешком сначала по Бродвею, а потом по Бликер-стрит, то и дело останавливаясь у разных киосков, чтобы купить либо пакетик арахиса, либо диск с записью мелодий Брюса Спрингстина, либо пару перчаток, потому что свои Доминик забыл дома. И если бы Мэгги не подхватила его под руку и силком не потащила в кафе, они до сих пор бы еще не дошли до него.

Внутри у Мэгги все кипело от нетерпеливого желания прочитать послание Джулии П., которая утром уведомила ее по электронной почте, что оставит в баре интернет-кафе конверт с подробностями их с Домиником завтрашнего рандеву.

Наконец Доминик неторопливо подошел к стойке, и худосочная девица протянула ему белый прямоугольник, обнажив неровные зубы, стянутые брекетами. Их матовый металлический блеск, как это ни странно, чудесным образом гармонировал с блеском серебряных колечек у нее в ушах, ноздрях, губах и даже на кончике языка, образуя своеобразный нимб вокруг ее головы. Завороженный им, Доминик вытаращил на буфетчицу глаза, словно она была инопланетянкой.

Это окончательно вывело Мэгги из себя.

Девица начала строить Доминику глазки.

– Неужели тебе ни капельки не интересно, что там написано?! – в сердцах воскликнула Мэгги, дернув Доминика за рукав.

Он смерил ее укоризненным взглядом и равнодушно сказал:

– Представь себе, нет. По твоей милости я не только вынужден был пропустить трансляцию бейсбольного матча, но вдобавок и притащиться сюда, чтобы воспользоваться проклятым компьютером! Можно подумать, что нигде больше компьютеров нет. Да и вообще, вся эта дурацкая затея…

– Ну как же ты не можешь понять, Доминик, что даже не во всех интернет-кафе есть возможность пользоваться нужным тебе сайтом? Таков уж принцип работы этой электронной сводницы.

– Я бы еще мог пережить лишний визит в это сомнительное заведение, – продолжал Доминик, пропустив слова Мэгги мимо ушей, – но ты нарушила мои планы и на завтрашний вечер! Разве я не говорил тебе, что у меня билет на матч команд «Никс» и «Лейкерс»?

– Говорил. Ну и что из того? – Мэгги возмущенно подбоченилась.

– А то, что я вынужден сказать Эдди и Рику, что не смогу составить им компанию!

– О чем ты говоришь, Доминик? – Мэгги закатила глаза. – Завтра День святого Валентина! У тебя первое свидание с девушкой твоей мечты в каком-то романтическом месте. Разве это можно сравнить с дебильным баскетбольным матчем?

Теперь уже глаза закатил Доминик.

Мэгги издала отчаянный стон.

Буфетчица, ставшая невольной свидетельницей их перепалки, захлопала длинными ресницами и глупо хихикнула. Колечки, продетые через ее брови, игриво сверкнули.

Мэгги воспользовалась ее замешательством и потянулась за лежащим на стойке конвертом.

Но девица выхватила его у нее из руки в последний момент и надменно заявила:

– Это предназначено исключительно для джентльмена!

– Но я же с ним! – возразила Мэгги.

– Но вы же не джентльмен! – насмешливо парировала девица.

– Это точно, – подтвердил Доминик. – И спасибо вам за то, что напомнили ей об этом.

– Не за что! – широко улыбнувшись, сказала буфетчица.

За что была награждена фирменной улыбкой Чиккалини.

Девица совершенно сомлела.

Мэгги наконец забрала у нее конверт и, вручив его Доминику, рявкнула:

– Вскрывай!

Тот хмыкнул и выполнил ее команду.

Мэгги затаила дыхание, когда Доминик вытянул из конверта сложенный вчетверо листок.

Однако Доминик не торопился развернуть и прочесть письмо, он обменивался игривыми взглядами с девицей за барной стойкой.

Мэгги взяла его под руку и потащила в угол.

– Читай! – прошипела она.

– Прекрати командовать, Мэгги! – огрызнулся Доминик.

– Хорошо, не буду. Читай! – уже более мягко попросила она, вымученно улыбнувшись.

Он развернул письмо. Из него на пол выпали две бумажки, похожие на билеты. Мэгги наклонилась за ними, лихорадочно прикидывая в уме, где же состоится романтическое свидание Доминика и Джулии: в опере, в мюзик-холле или в концертно-спортивном комплексе?

– И надо же было назначить мне первое свидание именно в тот день, когда играет моя любимая команда! – проворчал Доминик. – Отдай мне билеты, Мэгги! Долго ты еще будешь стоять в этой двусмысленной позе? На нас уже обращают внимание!

Мэгги выпрямилась и сунула ему билеты.

– Вот это настоящий сюрприз! Да она прелесть! Эти места гораздо лучше тех, что купили мои приятели.

Мэгги остолбенела, не в силах поверить, что Джулия приглашала Доминика на первое свидание в «Мэдисон-сквер-гарден», место проведения встречи двух знаменитых баскетбольных команд, за одну из которых болел Доминик. И это – в День святого Валентина! Похоже было, что она большая оригиналка.

– Здесь сказано, что она придет туда не одна, поэтому мне тоже следует захватить кого-нибудь с собой на встречу, – сказал Доминик, прочитав записку до конца. – Да, и еще она благодарит меня за то, что я подал ей такую идею, объясняя, что иначе она бы чувствовала себя неуютно. Что за ерунда?

– Не ерунда, а предупредительность, Доминик! – поправила его Мэгги. – Ты проявил чуткость и понимание того, что в наше неспокойное время женщины побаиваются встречаться с незнакомыми мужчинами вечером наедине.

– Молодец, Мэгги! – Доминик по-дружески шлепнул ее чуть пониже спины. – А то я уже начал было в тебе сомневаться. Надо позвонить Ральфу! Представляю, как он обрадуется!

Мэгги так и застыла с раскрытым от удивления ртом: при чем здесь его младший брат? Он же еще совсем ребенок!

Истолковав ее изумленный взгляд по-своему, Доминик объяснил:

– Ральф завтра утром приезжает к нам на каникулы, а он обожает «Никс»! Да он от радости просто…

– Нет! Ральфа ты с собой не возьмешь! – прервав его, решительно заявила Мэгги. – На стадион с тобой пойду я.

– Но ты ведь не любишь эту команду! А Ральф ее фанат…

– А что он понимает в женщинах?

– Вполне достаточно, чтобы сделать кого-нибудь из них беременной, – не задумываясь ответил Доминик.

И это были не пустые слова: уже в семнадцать лет юнец обрюхатил свою несовершеннолетнюю подружку, и она родила мальчика. Крошку Нино тогда усыновили его тетя Нина и дядя Джей, а Ральфа, от греха подальше, отправили в колледж в Сент-Бонавентур.

Но все это не имело никакого отношения к завтрашнему свиданию с Джулией. О чем Мэгги и заявила Доминику.

– Значит, ты хочешь пойти со мной на встречу с этой девушкой вместо Ральфа? – спросил Доминик.

– Не забывай, что только благодаря мне ты туда и приглашен, мой дорогой! – ответила она.

– У тебя действительно девичья память! – со вздохом заметил он. – У меня уже был билет на стадион, купленный Риком и Эдди! Или ты забыла?

– Я ничего никогда не забываю! – отрезала Мэгги.

– Хорошо, допустим. Но все равно мне непонятно, зачем идти болеть за команду, которую ты терпеть не можешь? Ты ведь вообще равнодушна к баскетболу!

– Речь вовсе не о баскетболе, Доминик! Ты идешь на романтическое свидание. Или ты не видишь здесь никакой разницы? Без меня ты все там испортишь, поскольку в амурных делах ты полный профан.

– Пока что трудностей при знакомстве с женщинами у меня не возникало, – возразил Доминик. – А их у меня было немало! Я давно уже сбился со счета…

– Но такой женщины у тебя еще не было! Или ты забыл, что собираешься жениться? Джулия – девушка порядочная, скромная…

Мэгги умолкла, сообразив, что ровным счетом ничего о ней пока не знает, если не считать того, что написано в ее анкете. Более того, ее предложение встретиться в День святого Валентина в переполненном орущими болельщиками спортивном зале вызывало определенное сомнение в ее психическом здоровье. Хотя в анкете Доминика и упоминалось мельком его увлечение баскетболом, это совершенно не оправдывало такого экстравагантного выбора места их первого свидания.

«Впрочем, – подумала Мэгги, взглянув на светящееся от восторга лицо Доминика, – вполне возможно, что Джулия разбирается в мужской психологии даже лучше, чем я».

Тем не менее Доминику без ее подсказок не обойтись.

Раз уж она взялась его женить, то ей надлежит довести свой брачный проект до бравурного финала.

Упрямство и целеустремленность, проявившиеся в характере Мэгги еще в младенчестве, помогли ей, деревенской девчонке со Среднего Запада, стать жительницей Манхэттена. Младшая из четверых детей в семье, она не собиралась всю жизнь пасти коров и общаться по праздникам только со своими соседями, считающими, что лучше пива, колбасы и домашнего сыра в мире ничего не было и нет.

Ее мать, тоже выросшая в сельской местности, в юности мечтала сбежать в большой город на Западном побережье и там стать актрисой. Но дальше главной роли в спектакле «Король и я», которую она сыграла на сцене школьного театра, ее артистическая карьера не продвинулась. Едва лишь мать окончила школу, как отец сделал ей предложение, и она выбрала супружество, о чем, как она говорила Мэгги, никогда не жалела. Вот только взгляд ее при этом почему-то становился мечтательным и грустным.

Трое братьев Мэгги занялись животноводством, оставшись в милом их сердцу захолустье, и были вполне довольны своей судьбой. Мэгги же еще в отрочестве твердо решила не повторять ошибок своей матери и по окончании школы упорхнула из родительского гнезда навсегда. Она знала, чего хочет от жизни, и никогда не сомневалась, что добьется своего.

Обучая свою дочь езде на мотоцикле, отец частенько говаривал, что достичь поставленной цели очень просто: для этого нужно только сосредоточиться и постоянно о ней думать.

В данный момент Мэгги сосредоточила всю свою энергию на Доминике Чиккалини, продолжающем с восторгом рассматривать билеты, которые он держал в руке, и восклицающем при этом:

– Вот уж повезло так повезло!

– Пошли, Доминик! – Мэгги дернула его за рукав дубленки.

– Куда? В бар? Обмоем эту редкую удачу?

– Да нет же, надо срочно отправить по электронной почте ответ Джулии!

– Зачем? Ведь билеты уже у нас! Встретимся с ней на трибунах.

– Не будь идиотом! Надо придать вашему знакомству романтический флер. Подумай, какие приятные слова ты ей скажешь. Что бы ей хотелось, по-твоему, услышать?

– Это не мои проблемы, думай сама! – отрезал Доминик, с интересом разглядывая зад белокурой буфетчицы, наклонившейся, чтобы взять из ящика, стоящего на полу, бутылку молока. – Схожу-ка я и закажу нам по чашечке кофе с пирожным. Раз уж мы собираемся здесь остаться, надо что-то приобрести в баре. – Он устремился к стойке, сверля взглядом тугие ягодицы нахальной девицы.

Мэгги вздохнула и направилась к столу со свободным компьютером, чтобы перевоплотиться за ним в галантного кавалера.


– Он прислал мне письмо! – спустя час завопила Джулия, вцепившись в руку Чарли. – Хорошо, что мы заглянули сюда!

А ведь всего лишь пять минут назад, когда они возвращались домой из кинотеатра, она зевала и всячески противилась предложению Чарли зайти в это интернет-кафе. Она мечтала только о том, как бы ей поскорее лечь в постель.

Теперь же глаза Джулии радостно сверкали, а щеки своим цветом соперничали с кирпичной стенкой бара.

– И что же он пишет? – спросил Чарли.

– Благодарит меня за билеты и сообщает, что приятно удивлен столь удачным выбором места нашего первого свидания.

– Приятно удивлен! – Чарли хмыкнул. – У него билеты, достать которые практически невозможно, а он всего лишь «приятно удивлен»! Ты даже не представляешь, с каким трудом я их добыл!

– Но дело того стоило, Чарли! Ты молодец. Стадион лучше ресторана. Но взгляни, что он пишет дальше! Дескать, считает часы, оставшиеся до нашей встречи. Мало того, он цитирует строки стихотворения Лоры Ли Рэндаллал.

– Впервые слышу это имя.

– Признаться, я тоже. Но это не важно. Послушай, как прекрасно звучат эти стихи:

О любви мне шепчет нежный ветерок.

Небосклон лазурный розовеет.

Вечер крадучись ступает на порог.

Сердце сладкую мечту лелеет.

– Мило, но, на мой вкус, несколько слащаво, – уныло сказал Чарли.

– А по-моему, романтично! – сердито поправила его Джулия.

Спорить Чарли не стал, чтобы не испортить ей настроение накануне свидания с Домиником Ч. в знаменитом спортивном комплексе «Мэдисон-сквер-гарден». Было видно, что Джулия чрезвычайно взволнована и тронута посланиями этого мужчины, настроенного, похоже, очень серьезно.

– Я безмерно рада, что согласилась на твое предложение поискать себе друга жизни в Интернете, – с воодушевлением сказала Джулия, заметив, что у Чарли вытянулась физиономия. – Мне даже не верится, что завтра в это время я встречусь с мужчиной, который, возможно, окажется моим суженым. А ведь если бы не твоя инициатива, то завтра я бы весь вечер просидела одна дома. Большое тебе спасибо, Чарли! Ты настоящий друг. И если с этим парнем у меня все получится, мой долг найти тебе жену. Ты согласен?

– Жену? Мне? Но я не хочу жениться! – испуганно воскликнул Чарли.

– А придется, мой дорогой! Главное – познакомиться с порядочной женщиной, и тогда желание жениться на ней у тебя возникнет само собой.

Чарли глубокомысленно наморщил лоб и потер свой заросший подбородок. Ему почему-то вспомнились малоприятные вещи, совершенно не гармонирующие с ухаживанием за приличной дамой и тем более с женитьбой, а именно: скудная обстановка и пустой холодильник в его крохотной холостяцкой квартирке, роскошный смокинг в чулане и два неиспользованных дорогих авиабилета до Французской Ривьеры.

Нет, торопиться с женитьбой ему не следовало.

– Мы так не договаривались, Джулия, – наконец сказал он. – Я поклялся найти для тебя супруга. Но обо мне речи вообще не было. Так что не волнуйся на мой счет, лучше помечтай о своем скором медовом месяце. Куда, кстати, ты бы хотела отправиться в свое свадебное путешествие? Я слышал, что Французская Ривьера – просто райское местечко.

Джулия пожала плечами и вновь уставилась на экран монитора. Лицо ее просветлело, губы зашевелились, когда она снова стала читать строки стихотворения.

Чарли наконец смог вздохнуть свободно. Вниманием женщин он был сыт по горло, поскольку вырос в окружении шести сестер и был единственным сыночком у матери-одиночки. К тому же его допекали подруги приятелей, сексуально озабоченная начальница и приятельницы его сбежавшей невесты. Его истерзанное женским коварством сердце нуждалось в отдыхе и покое. Подорванное пустыми хлопотами перед несостоявшейся свадьбой здоровье могло и не перенести нового внезапного удара. Попадать в психушку Чарли совершенно не хотелось. Да и его скромный холостяцкий бюджет трещал по швам…

Глава 2

Утро Дня святого Валентина выдалось холодным и туманным. Облака, затянувшие небо днем, к сумеркам сгустились и потемнели, обещая моросящий дождь на всю ночь.

В такую промозглую погоду Мэгги предпочла бы остаться дома, в своей уютной квартирке, и, держа в одной руке телевизионный пульт, а в другой – кружку с ароматным горячим шоколадом, приготовленным, разумеется, не из фабричной смеси в пакетике, а по маминому рецепту, с добавлением к разведенному в горячем молоке порошку какао сахара и ванилина, провести весь вечер перед экраном.

Вместо этого она быстро шла, раскрыв над головой зонт, в направлении спортивного комплекса напротив Мэдисон-сквер, рискуя промочить ноги в подернутой ледком луже, столкнуться с каким-нибудь грубияном или попасть под тележку уличного торговца, не боящегося никакого ненастья.

Достигнув наконец, относительно благополучно, угла Седьмой авеню, от которого было рукой подать до парка, она стала озираться по сторонам, высматривая в толпе долгополое черное пальто Доминика, похожее на шинель. Естественно, его нигде не было видно.

Однако не успела Мэгги поморщиться, досадуя на своего вечно опаздывающего друга, как он ее окликнул:

– Мэгс!

Она обернулась и поняла, почему не заметила его в потоке пешеходов: на нем были бейсболка с эмблемой «Никс», ярко-голубая парка с капюшоном и такой же эмблемой на груди, джинсы и спортивные туфли.

– И в таком шутовском наряде ты хочешь предстать перед своей будущей невестой? Где твое пальто? Где черный атташе-кейс? – набросилась она на Доминика.

– В офисе, разумеется, – невозмутимо ответил он. – Я переоделся перед уходом.

– Зачем?

– Для большего удобства! Чтобы легче было болеть за свою любимую команду – прыгать, махать руками, хлопать в ладоши и топать ногами, как это делают все нормальные спортивные фанаты во время матча.

– Ты идешь не на матч, а на свидание с Джулией П.! Представь, какое впечатление ты на нее произведешь в таком виде!

Доминик посмотрел на Мэгги как на ненормальную.

– По-твоему, в деловом костюме я бы лучше выглядел на трибуне?

– Надеюсь, что под курткой у тебя приличная сорочка с галстуком?

Доминик молча расстегнул парку и явил ее взору оранжево-голубую трикотажную водолазку.

– О Боже! – воскликнула Мэгги. – Какой ужас!

– Расслабься, – посоветовал Доминик. – Мы пришли поболеть за свою любимую команду. Тебе тоже не помешало бы переодеться. Без колготок и туфель на шпильках ты бы чувствовала себя куда более раскованно.

– А где ты видишь шпильки? – Мэгги изумленно посмотрела на свои ноги. – Это средний каблук, для меня даже низкий.

Объяснять ему, что за колготки он принял обычные шелковые чулочки, она не стала, умолчав, естественно, и об ажурном эротическим поясе, к которому они были пристегнуты специальными сексуальными резинками. Любовь к изящному нижнему белью привила ей Бинди, уверенная, что оно оживит ее блеклую интимную жизнь с Джейсоном. Вскоре после того как Мэгги приятно удивила своего любовника в спальне не только своим новым обликом, но и раскованным отношением к сексу, тот поспешно отбыл в Латинскую Америку помогать сиротам и обездоленным. Мэгги оставалось утешаться надеждой, что два эти события не связаны между собой. Привычка к шелковому белью оказалась, однако, стойкой. Особенно нравились ей чулочки, оставляющие неприкрытой часть бедра: во-первых, это способствовало лучшей вентиляции кожи в душных помещениях, а во-вторых, несло в себе милое очарование стиля ретро. Порой Мэгги даже чувствовала себя в них порнозвездой.

– Ну и что дальше? – поинтересовался Доминик.

– Найдем свои места на трибуне согласно имеющимся у нас билетам, – логично ответила Мэгги.

Порыв ветра со стороны Гудзона чуть не вырвал у нее из руки зонт. Капли дождя, заметно потяжелевшие, стали еще холоднее. Мэгги почувствовала озноб. Они пересекли Седьмую авеню и влились в многоголосый поток болельщиков, туристов, служащих, возвращающихся домой с работы, продавцов вечерних газет, бродяг, а также полицейских в форме и в штатском.

И вновь, уже в который раз, Мэгги пронзительно остро захотелось волшебным образом перенестись из опасного уличного водоворота в свою уютную теплую квартирку. Но чувство долга помогло ей побороть минутную слабость. Доминика следовало женить, а Джулия П. произвела на нее хорошее впечатление.

– До начала матча еще сорок пять минут, – заметил Доминик, когда они вошли через стеклянные двери в огромный вестибюль и вместе с толпой фанатов устремились к эскалатору. – Готов поспорить, что очередь в буфет за пивом не настолько длинная, чтобы мы не успели взять по паре бутылочек…

– Никакого пива! – отрезала Мэгги.

– Как это – никакого пива? – возмутился Доминик. – Да без него и игра не в радость. Как заядлый болельщик «Никс», я просто обязан соблюсти ритуал и хорошенько «подзарядиться» перед матчем. Или ты решила испортить мне удовольствие?

– Нет, я хочу уберечь твою будущую супругу от неприятных воспоминаний о вашем первом свидании! Приличный мужчина не станет накачиваться пивом перед знакомством со своей потенциальной невестой.

– Мэгги! Не кажется ли тебе, что ты делаешь из мухи слона? Что с тобой? Я начинаю за тебя беспокоиться…

– Не беспокойся, таков уж мой стиль ведения всех серьезных дел, – объяснила Мэгги. – Я тщательно обдумываю все детали и возможные последствия. Коль скоро я взялась найти для тебя приличную невесту, то доведу это дело до конца. Я настроена на победу. Уж такова моя натура.

В этом она не покривила душой, лучшим подтверждением чего был, к примеру, тот факт, что она стала первым ребенком в семье, окончившим среднюю школу. Не говоря уже о том, что первой сбежала из Грин-Корнере со времен поселения в этом удаленном уголке ее предков, прибывших туда в крытом фургоне в начале девятнадцатого века.

– О'кей! Пива мне пить нельзя, костюм на мне, по-твоему, не тот. У меня сегодня вообще-то будет хоть какая-то радость? – спросил Доминик, когда перед входом на трибуны суровый верзила в форме охранника проверял их с помощью металлодетектора и рылся в сумочке Мэгги.

– Значит, встреча со своей суженой без пива тебе не в радость? – язвительно полюбопытствовала Мэгги. – Может быть, и победа «Никс» в этом матче тоже тебя не обрадует?

– Откуда ты знаешь, что моя любимая команда сегодня выиграет? – недоверчиво покосившись на нее, спросил Доминик.

– Я чувствую это всем своим скелетом, – ответила она. – Так любил говаривать мой дедушка, не сомневавшийся, что вся наша семья наделена даром предвидения. Если я окажусь права, ты угостишь меня в буфете пивом после матча.

– Договорились! – обрадовался Доминик. – Если «Никс» победит, я приглашу тебя в стейк-хаус, что в двух кварталах от парка. Там отменная кухня!

– Нет, Доминик, в этот ресторан ты сегодня не пойдешь, – строго сказала Мэгги.

– Как? Ты собираешься оставить меня еще и без ужина?

– Ресторан не входит в мой план на сегодняшний вечер.

– Может быть, ты наконец изложишь мне свой план полностью?

Интуиция подсказывала Мэгги, что ее план Доминику не понравится. Но она собралась с духом и стала его излагать:

– Если во время матча вы с Джулией найдете общий язык, в чем я, собственно говоря, не сомневаюсь, тогда после завершения игры и я, и подруга Джулии отправимся по домам. А ты пригласишь Джулию куда-нибудь на романтический ужин.

– Ага! Значит, поужинать мне все-таки сегодня удастся! – Доминик заметно повеселел. – Но вот только куда же мне лучше с ней пойти?

– Ну, например, во французское бистро, что находится всего в нескольких кварталах от стадиона.

Доминик скорчил кислую физиономию.

– Во-первых, я не люблю французскую кухню. Во-вторых, мне бы хотелось жареного бифштекса с кровью. А лучше всего мясо готовят именно в стейк-хаусе, куда я готов пригласить тебя в случае, если «Никс» победит.

– Ты мог бы заказать блюдо из ягненка и в бистро! – пожала плечами Мэгги.

– Но я не люблю ягнятину. И не хочу ужинать в забегаловке.

– Не будь снобом, Доминик! В наше время все ходят в бистро! По собственному опыту знаю, что там всегда много женщин. Доверься мне, и ты сможешь обворожить Джулию П.!

– У нас с тобой разные гастрономические пристрастия. И перестань навязывать мне свою точку зрения на кухню. Я терпеть не могу ни козлятину, ни баранину.

– Просто я лучше знаю, как тебе следует в данном случае поступить, – возразила Мэгги.

– Вот именно! Ты считаешь себя умнее всех!

– В некоторых вещах женщины действительно разбираются лучше мужчин, – с улыбкой заметила Мэгги.

Они прошли к очередному эскалатору и стали подниматься на свой ярус. После продолжительного молчания Доминик спросил:

– А если эта П. не произведет на меня особого впечатления?

– А что, если ты ей не понравишься? – спросила, в свою очередь, Мэгги. – Или ты такого не допускаешь?

Судя по выражению лица Доминика, он действительно исключал подобный исход своей встречи с Джулией. Все женщины, которых он знал, были от него без ума. И для Мэгги это не было секретом. На ее памяти его пока еще никто не отвергал. Однако нет правил без исключения. Тем не менее она уверенно заявила:

– Не расстраивайся, Доминик! Вы будете в восторге друг от друга. Я чувствую это копчиком. На портрете Джулия выглядит неотразимо. Кстати, не рекомендую фамильярничать с ней, она ведь уже не девочка, а зрелая женщина.

– По-твоему, я полный идиот? – вспылил Доминик.

– Этого я не говорила, но порой ты не следишь за своими выражениями и манерами. А женщины любят обходительных мужчин.

– Странно, что я как-то умудрялся находить с женщинами общий язык и без твоих поучений, Мэгги, – язвительно возразил Доминик. – И довольно-таки успешно.

– Это мне известно, – широко улыбнувшись, кивнула Мэгги. – Но ты ведь сам говорил, что хочешь остепениться. Поэтому мои советы сейчас вполне уместны. Я желаю тебе добра, Доминик.

Они наконец достигли седьмого яруса и сошли с эскалатора. Мэгги отвела Доминика в сторонку, чтобы толпа не сбила их с ног, и сказала:

– Отдай мне билеты! Надеюсь, ты их не потерял?

Доминик сделал круглые глаза и стал хлопать себя руками по карманам, восклицая:

– Где же они, черт побери? Куда же я их засунул?

– Прекрати меня разыгрывать! – вскричала Мэгги.

– Успокойся, вот они! – хмыкнул Доминик. – Я пошутил.

– Давай сюда! – Она вырвала билеты у него из руки. – Не время шутить, мы идем на серьезное мероприятие, нам туда! Следуй за мной. – И она направилась к их сектору.

Доминик с тоской посмотрел на буфет, где продавали пиво, и нерешительно промямлил:

– Может, я все-таки выпью бутылочку? Время ведь еще есть…

– Нет! Об этом не может быть и речи! – Мэгги взяла его под руку. – Уверена, ты скажешь мне за это спасибо, когда мы с тобой будем танцевать на твоей свадьбе.


– Ненавижу пиво! – заявила Джулия, сдувая пену с кружки.

– Пей и не ной, – пробурчал Чарли, обтерев губы тыльной стороной ладони. – На худой конец притворись, что получаешь от пива удовольствие. Иначе болельщики тебя не поймут. Нельзя же быть на стадионе белой вороной, надо уважать традиции фанатов баскетбола. И учти: без пива общего языка с Домиником тебе не найти!

Он покосился на продавца хот-догов, прикидывая, успеет ли купить и проглотить еще пару порций прежде, чем в проходе их сектора появится Доминик Ч. со своим приятелем.

«Хорошо бы они оба оказались болельщиками «Никс»!» – подумал Чарли.

С фанатами таких команд, как «Лейкерс», «Метс» и «Ред сокс», он предпочитал не общаться. А вот если пристрастия дружка Доминика такие же, как у него самого, тогда вечер можно будет счесть удачным. Они купят пивка и поболтают о спорте, пока Джулия и Доминик будут знакомиться.

– Не пора ли нам занять свои места? – обеспокоенно оглядываясь по сторонам, спросила Джулия. – Игра скоро начнется.

– Ты права, – согласился с ней Чарли. – Но тогда я не смогу купить ни сосисок, ни чипсов.

Он остановился рядом с проходом и помахал рукой одному из лоточников. Джулия сердито нахмурилась и поправила бейсболку с эмблемой «Никс», которую, не спрашивая, нахлобучил ей на голову Чарли. Ее упрямые светлые локоны упорно вырывались наружу, рассыпаясь по плечам.

– В этом наряде я чувствую себя довольно неловко, – в сотый раз пожаловалась она, расправляя на груди трикотажный свитер с эмблемой «Никс», подаренный ей Чарли.

Он пришел в ужас, когда, зайдя за Джулией, чтобы отправиться вместе на стадион, увидел что на ней надеты не джинсы, а юбка и туфли на высоком каблуке, словно она собралась идти в модное французское бистро с Жаном Лафутом, а не на спортивный матч. Чарли просто вынужден был принять срочные меры, в результате чего Джулия вскоре перевоплотилась в нормальную болельщицу команды «Никс».

– Хочешь воздушной кукурузы? – спросил у нее Чарли, заметив в проходе соседнего ряда торговца поп-корном, громко рекламирующего свой нехитрый товар.

– Нет, спасибо, – отказалась Джулия, покачав головой. – Мне что-то не нравится ее внешний вид, боюсь получить несварение желудка.

– Послушай, милочка, мы в спортивном комплексе, а не в ресторане для гурманов, – заметил Чарли. – Здесь нужно, есть то, что дают. То ей пиво не нравится, то кукуруза выглядит неаппетитно. Может быть, прикажешь подать тебе сюда устриц и белого вина?

– Да я не голодна! – воскликнула Джулия. – Пойми, это мое первое свидание с незнакомым человеком со времен колледжа. Я же вся на нервах! – Она заерзала на скамейке.

– Не робей! Выше нос! – подбодрил Чарли. – После матча вы с Домиником могли бы где-нибудь основательно поужинать. Я знаю чудесное местечко, где готовят отменные бургеры.

– Прекрати говорить ерунду, Чарли! Разве ты забыл, что я вегетарианка?

Чарли пожал плечами: временами на него действительно нападала забывчивость, особенно когда речь заходила о вещах, в которых он плохо разбирался. Таких, например, как избирательное вегетарианство, в котором, честно говоря, он вообще ни черта не смыслил. Тем не менее он спросил:

– А ты не могла бы на сегодняшний вечер сделать для мяса исключение?

– Нет! – отрезала Джулия, сложив руки на груди. – Я не желаю поступаться принципами даже ради знакомства с Домиником. Я терпеть не могу притворяться.

– Разве я призываю тебя к лицемерию? Я только советую тебе не начинать отношений с капризов. Мужчины любят мясо – котлеты, бифштексы, шашлыки, отбивные, рагу…

– Далеко не все мужчины предпочитают мясо, – возразила Джулия.

– Я таких не знаю, – сказал Чарли. – Назови мне хотя бы одного вегетарианца.

– Жан-Луи! – сказала она не задумываясь.

– Это ничтожество не в счет, он не мужчина. Послушай, Джулия, ты должна стараться во всем походить на этого парня. Покажи ему, что ты не из тех пустых куколок, которых интересует только парфюмерия, салат и йога.

– К твоему сведению, все это я просто обожаю!

– Ты знаешь, что я имею в виду!

Джулия вздохнула. Порой Чарли становился просто невыносимым.

– Будь естественной, – сказал Чарли, отхлебнув пива из бутылки. – И не строй из себя недотрогу. Тогда он твой.

– Я постараюсь, – сказала Джулия, покраснев.

– Не волнуйся, я дам тебе еще несколько дельных советов, когда заморю червячка, – сказал Чарли.

– Кто бы в этом сомневался! – фыркнула Джулия.

– Простите! – раздался из толпы, образовавшейся в проходе, чей-то голос. – Но вы заняли мое место!

Чарли обернулся и с недоумением уставился на стоящую перед ним привлекательную женщину: на Доминика она, естественно, совершенно не походила. Едва не выронив бутылку, он поморгал и, в свою очередь, спросил у изящной брюнетки в деловом костюме и коротком шерстяном пальто:

– А вы, случайно, ничего не перепутали? Это же не ваше место!

– Нет, оно мое! – Брюнетка сверкнула голубыми глазами и протянула ему билет, игнорируя протискивающихся мимо нее других зрителей.

Вид у нее при этом был очень решительный, отступать она явно не собиралась. Ее чувственные ноздри чуть заметно трепетали, выдавая пылкий темперамент.

Чарли изучил билет и мысленно чертыхнулся: он действительно сидел на месте, купленном этой красоткой. Однако где же в таком случае потенциальный жених Джулии?

– Привет! – раздался из-за спины настойчивой незнакомки мужской голос. – Я Доминик!

Едва не вывихнув себе шейные позвонки, Чарли повернул голову и увидел наконец обращавшегося к нему мужчину. И тотчас же узнал его, поскольку припомнил портрет на экране компьютера в интернет-кафе.

К своему облегчению, он убедился, что Доминик не только выглядит как обыкновенный американский парень, но и одет так, как и положено спортивному болельщику. А главное, обут он был в кроссовки, 53 прекрасно сочетавшиеся с джинсами. Чарли удовлетворенно воскликнул:

– Привет, Доминик! Меня зовут Чарли, а это Джулия.

– Очень приятно, – сказал Доминик.

– Рада с вами познакомиться. – Джулия протянула ему руку.

Доминик довольно бесцеремонно оттеснил свою изящную спутницу в сторону. Та возмутилась:

– Эй, потише, медведь! На меня давят сзади!

А затем с поразительным проворством протянула руку Джулии и представилась:

– Маргарет, подруга Доминика.

– Очень приятно! – радостно воскликнула Джулия, пожимая ей руку, и так обаятельно улыбнулась Мэгги, словно готова была стать ее новой лучшей подругой.

Мэгги взглянула на Чарли:

– Здравствуйте!

– Добрый вечер! – сказал он, глядя на нее с осторожным интересом.

Маргарет снова повернулась к Джулии и спросила:

– Значит, вы тоже болеете за «Никс»?

– Не то чтобы болею… – Джулия осеклась, получив от Чарли толчок под ребра. – Не просто болею, а безумно болею! – быстро исправилась она и захлопала глазами.

Чарли наградил ее одобрительной улыбкой.

– Правда, я только недавно стала спортивной фанаткой, – добавила Джулия. – Раньше я почти ничего не знала о спорте.

– Неужели? Там, где я родилась, все были заядлыми болельщиками, – сказала Мэгги. – Волей-неволей я тоже начала интересоваться спортом. И теперь считаю себя, можно сказать, знатоком.

– А из каких мест вы родом? – спросила Джулия, изобразив на лице крайнюю заинтересованность.

Чарли мысленно чертыхнулся: уж лучше бы Доминик пришел с приятелем, болеющим за команду «Лейкерс»! А теперь их спутницы не угомонятся до конца матча и будут говорить без умолку на любую тему, не обращая внимания на окружающих.

– В штате Висконсин есть одно чудное местечко под названием Грин-Корнере. Так вот я родом оттуда, – сказала Мэгги.

Стоявший рядом с ней Доминик безучастно смотрел на площадку.

– Никогда о нем не слышала, – призналась Джулия. – Но могу представить, как там красиво. – Она мечтательно вздохнула.

– Почему бы вам, дамы, не занять свои места? – вмешался в их разговор Чарли, потеряв терпение.

– Прекрасная мысль! – поддержала его Мэгги.

Чарли немного сдвинулся на скамейке, освобождая для них проход. Доминик шагнул было вперед, но Мэгги его удержала.

– Почему бы вам не подвинуться? – предложила она. – А мы с Домиником сядем рядом с проходом.

– Рядом с проходом хотелось бы остаться мне, – без тени смущения возразил Чарли. – Чтобы иметь возможность купить еще пакетик поп-корна, когда мимо будет проходить лоточник. Во время игры у меня пробуждается зверский аппетит. А вы пройдите на наши места.

– Не беспокойтесь, я сама куплю вам поп-корн, – не моргнув глазом сказала Мэгги. – У прохода мне будет удобнее, я не буду вас беспокоить, то и дело бегая в дамскую комнату.

Чарли покосился на нее и усмехнулся, убедившись, что она действительно похожа на девицу, имеющую обыкновение каждую минуту выбегать в туалет и подкрашивать себе губки, как это делала его бывшая подружка.

Он окинул взглядом ее жемчужные бусы, стройную фигуру в строгом деловом костюме и с досадой подумал, что в таком виде на стадион обычно не приходят – разве что там проводится семинар для организаторов массовых мероприятий.

Нет, подумалось ему, на болельщицу эта штучка не похожа. Как ни старается она придать своему ухоженному лицу бодрое выражение, полностью скрыть свою растерянность ей не удается. Лаура тоже чувствовала себя на стадионе, куда он едва ли не силком ее затаскивал, не в своей тарелке. Чарли готов был поспорить, что очень скоро веснушчатое личико его новой знакомой омрачится гримасой недовольства. Напрашивался вопрос: за каким дьяволом она сюда пришла?

– Так вы, значит, болеете за «Никс»? – не выдержав, спросил он.

– Да, но только когда они играют хорошо, – ответила, пожав плечами, Мэгги и нетерпеливо переступила с ноги на ногу, как бы требуя, чтобы Чарли немедленно освободил ей место.

– Давай пересядем, Чарли! – дернула его за рукав Джулия.

Он неохотно оторвал от насиженного местечка свой зад, выразительно взглянул на Доминика и сказал, вручая ему картонную упаковку с четырьмя бутылками пива:

– Это вам, ребята. Угощайтесь!

– Спасибо! – от всей души поблагодарил его Доминик.

Маргарет сердито закусила нижнюю губу.

Что бы это могло означать? Похоже, что и любительницей пива она тоже не является. Наверное, предпочитает вино, скорее всего красное. Как и Лаура…

Чарли поймал себя на том, что постоянно сравнивает эту эффектную брюнетку со своей бывшей невестой, и нахмурился. Внешне они мало походили друг на друга. У Лауры глаза темные, а не ярко-голубые, как у Маргарет. И веснушек на своем обожаемом лице она бы не потерпела и вылезла бы из кожи вон, чтобы любым способом их вывести. Маргарет же их просто замазала тональной пудрой, что Лауру наверняка бы не удовлетворило.

– Чарли! Очнись! – Джулия снова дернула его за рукав.

Он вздрогнул и стал бочком протискиваться на свое новое место.

– Круче не бывает! – шепнула ему она.

Он замер, соображая, кого она имеет в виду. Ну конечно же, Доминика, не его же спутницу! Чарли пошел дальше, пытаясь убедить себя в том, что ничего необычного во внешности этой женщины нет, если не считать веснушек, и едва не прошел мимо своего места. Усевшись наконец, он утешился надеждой, что Маргарет все-таки выпьет ненавистного ей пива и после этого не будет отвлекать его от игры своими веснушками, потому что ретируется в дамский туалет, возле дверей которого надолго застрянет в очереди.

Глава 3

Похоже, этому парню больше импонируют мужчины.

И в этом вся загвоздка, решила Мэгги, возвратившись на трибуну после своего второго путешествия в дамскую комнату. Как она и предполагала, приятель Джулии, Чарли, успел полностью овладеть к этому моменту вниманием Доминика. Они оживленно обсуждали ход игры, разговаривая настолько непринужденно, словно бы Джулия и не сидела между ними. И как их только не утомляет пустая болтовня на протяжении полутора часов? А еще говорят, что мужчины не любят трепаться!

Казалось бы, Джулия, как заядлая болельщица выбравшая местом своего первого свидания с Домиником спортивный комплекс, должна внимательно следить за развитием событий на площадке, где сражалась за победу ее любимая баскетбольная команда, ведущая в счете. Ей следовало бы кричать, топать ногами и свистеть.

Однако ничего подобного с Джулией не происходило. Она тупо смотрела прямо перед собой в пустое пространство с видом несчастнейшей женщины на свете, очутившейся по воле случая совсем не там, где бы ей хотелось быть.

Проникнувшись к ней сочувствием и жалостью, Мэгги пихнула Доминика локтем в бок, так что бедняга, прервав разговор с Чарли, вскрикнул:

– Ой, больно!

– Извини, я случайно, – сказала Мэгги, надеясь, что он все же понял ее намек.

Однако Доминик не оправдал ее надежд – пожав плечами, он обратился к Чарли с удвоенным воодушевлением:

– Так вот, значит, когда играл Спрювелл, все обстояло совсем иначе… Ой! Больно же!

Локоток Мэгги вновь ткнулся ему в ребро. Доминик угрожающе произнес, потирая бок:

– Ну, Мэгги, погоди! Учти, что ты сидишь рядом с проходом и шлепнешься на ступеньки, если случайно я толкну тебя, потянувшись за бутылочкой пива. Ты поняла? Так что следи за своими руками, пожалуйста!

Какой же он все-таки тупой! Настоящий твердолобый баран!

Мэгги схватила его за голову, подтянула к себе и буркнула ему в ухо:

– Уделяй побольше внимания своей даме! Это ведь ваше первое свидание!

– Что ты сказала? – переспросил он. – Говори громче, здесь чудовищный гвалт!

– Не забывай о Джулии! Оставь Чарли в покое! Это же не он пришел к тебе на первое свидание, а Джулия! – сверкая глазами, прокричала Мэгги.

– Не ори! Я не глухой, – нахмурившись, огрызнулся Доминик.

Мэгги укоризненно посмотрела на него и перевела взгляд на Чарли. Тот ответил ей приторно-сладкой улыбочкой, как бы демонстрируя свою неподвластность женским чарам. Из чего Мэгги заключила, что он не только женоненавистник, но и нахал. Ей стало понятно, почему он так внимательно поглядывает на нее, когда она не смотрит в его сторону. Этот странный субъект мужского пола расценивал, очевидно, любую женщину как свою потенциальную соперницу в схватке за приглянувшегося им обоим мужчину и заранее готовился дать ей отпор.

На губах Мэгги обозначилась тень улыбки. Чарли беспокоился напрасно: не сиди он на расстоянии пары мест от нее, она бы сообщила ему, что уже занята другим мужчиной – педиатром, посвятившим себя благородному служению обездоленным детям. У него нет времени глазеть на великовозрастных придурков, самозабвенно гоняющих мяч по площадке с таким серьезным видом, словно от исхода их игры зависит судьба всего человечества. А она если время от времени и поглядывает в сторону этих недоумков, то только затем, чтобы убедиться, что ни у кого из них еще не лопнула резинка их потешных трусов.

Мэгги вздохнула и снова посмотрела на Доминика, которого поклялась женить любой ценой. Наконец-то он соблаговолил обратить свое внимание на Джулию. Вид у бедняжки был настолько унылый, что Мэгги, сочувствуя ей всем сердцем, напрягла слух и сумела разобрать произнесенные Домиником слова:

– Так вы, значит, пекарь, Джулия?

Та с готовностью кивнула:

– Да, пекарь-кондитер. Пеку пышки, бублики, кексы, кренделя, пирожки, пирожные, торты и пироги. Вы с какой начинкой больше любите – с кремовой или фруктовой?

– Мне нравятся мягкие горячие вафли с кленовым сиропом.

– Ах, вы любитель вафель? Так это же мой конек!

Мэгги вздохнула с облегчением: похоже было, что они нашли общий язык. Если так все пойдет и дальше, то…

– Ты видел, старина?! – внезапно завопил Чарли. – После такого броска можно не сомневаться в победе нашей команды!

Завязавшаяся было милая беседа Доминика и Джулии прервалась, так и не получив продолжения. У этого странного парня по имени Чарли чересчур горячий темперамент, отметила Мэгги. Она безнадежно откинулась на спинку своего сиденья. Помешавшихся на детской игре в мячик инфантильных мужчин ей довелось видеть уже немало. Дома и ее папаша, и братья расхаживали в спортивной обуви и джинсах, а все, что связано с нанесением ударов по мячу руками и ногами, составляло смысл их существования.

Но ведь в жизни еще так много интересного – мода, искусство, любовь… Нет, похоже, мужчинам этого не дано понять. Взять хотя бы Чарли: раздвоенный квадратный подбородок зарос щетиной, взъерошенная шевелюра требует вмешательства парикмахера, линялые джинсы, застиранная фланелевая рубаха в крупную клетку и бейсболка с пластмассовым козырьком выглядят довольно нелепо. Даже отправляясь на стадион, он мог бы надеть что-то поприличнее. На бутылку с пивом, которую Чарли сжимал в своей волосатой руке, ей даже смотреть не хотелось. Как же все это напоминало ей мужчин из ее родных мест, откуда она сбежала!

Мэгги передернула плечами и гордо вздернула носик. Лично ей было чем гордиться! В отличие от своих подружек, выскочивших замуж сразу же после окончания средней школы, она продолжила учебу в престижном нью-йоркском колледже. Получив диплом, стала деловой женщиной, ухоженной и одетой по последней моде. Ее бывшие одноклассницы, превратившиеся в заурядных деревенских матрон, лопнули бы от зависти, если бы увидели ее гардероб. Такие наряды им и не снились…

– Нет! Нет! – истошно завопил Доминик.

Это игроки команды противника перехватили у соперника мяч и перешли в контратаку.

– Да! Да! – зарычал Чарли, когда парни из «Никс» вернули себе инициативу.

Сидевшая между двумя мужчинами Джулия с видом великомученицы отрешенно смотрела куда-то вдаль. Мэгги сжала локоть Доминика и прошипела:

– Послушай, ты ничего не забыл?

Он удивленно вскинул брови, но быстро смекнул, к чему она клонит, и бодро произнес:

– Джулия! Вы видели этот великолепный бросок? Высший класс!

– Да! Потрясающе! – с воодушевлением откликнулась она.

Они обменялись еще несколькими фразами, которые Мэгги не разобрала из-за шума, и Доминик вновь уставился на площадку. Джулия растерянно озиралась по сторонам, явно не проявляя никакого интереса к игре. Поймав на себе взгляд Мэгги, она вздрогнула и натянуто улыбнулась.

Улыбнувшись ей в ответ, Мэгги притворилась, что окунулась в атмосферу спортивного зала, которая с каждой минутой накалялась все сильнее. Когда же до конца первой половины матча осталось пять секунд, игроки команды «Никс» вырвались вперед и повели в счете с разрывом в три очка. Зрители повскакивали с мест, Мэгги тоже. Затем она повернулась к своим соседям. То, что она увидела, заставило ее оцепенеть.

Джулия сидела на своем месте и потирала рукой макушку. Ее белокурые волосы были спутаны, глаза словно остекленели.

Возле ее ног на коленях стоял Доминик и шарил руками по полу. Потом он распрямился и с радостной улыбкой протянул Джулии ее бейсболку. Только тогда Мэгги сообразила, что он сбил ее с головы Джулии, когда вскакивал с места в порыве восторга. Мэгги рассмеялась и отвернулась. Но улыбка сползла с ее лица, едва она поймала на себе изучающий взгляд Чарли.

– В чем дело? – спросила у него она.

– А вы, оказывается, действительно заядлая болельщица! – проговорил он.

– А вы думали, что я равнодушна к баскетболу?

– Да, – признался он. – Вы то и дело бегали в уборную в холл.

– Я не привыкла употреблять столько пива, – невозмутимо объяснила Мэгги.

Это было лукавством: она отлучалась потому, что после тяжелого трудового дня ей не сиделось на месте, хотелось размять ноги. Вдобавок ее беспокоили пытливые взгляды Чарли. С какой целью он приглядывается к ней? А что, если он вовсе не гей? Не хочет ли он воспользоваться ситуацией и завязать знакомство с ней? Но это не входило в ее планы!

– Тебе что-нибудь принести из буфета? – похлопав ее по спине, спросил Доминик. – Мы с Джулией хотим встать в очередь за сосисками и пивом.

Оставшись с Маргарет наедине, если, конечно, не брать в расчет еще двадцать тысяч зрителей, сидящих на трибунах, Чарли подумал, что неплохо было бы завязать с ней непринужденный разговор.

Он поднял голову и, обнаружив, что она пристально смотрит на него, широко улыбнулся, подумав, что, оказывается, это еще та штучка! Мэгги притворилась, будто бы ее заинтересовало что-то происходящее у него за спиной. Чарли на всякий случай обернулся, но не заметил ничего достойного большего внимания, чем его собственная персона.

Вряд ли Мэгги могла заинтересовать компания из трех фанатов, оживленно обсуждающих ход матча. Значит, она изучала не этих потных, раскрасневшихся, горластых толстяков, а его, Чарлза Кеннелли. Не медля более ни секунды, он подвинулся поближе к Мэгги и, сверля ее взглядом, спросил:

– Ну и что вы обо всем этом думаете?

– По-моему, Доминик и Джулия чудесно подходят друг другу. А вы как считаете?

Чарли глубокомысленно наморщил лоб. Упомянутая его собеседницей парочка удалилась в буфет. Следовательно, их знакомство способствовало возникновению у них сходных физиологических желаний, что само по себе было добрым знаком.

– По-моему, у них много общего. Например, любовь к сосискам и пиву, – дипломатично ответил он.

Развить свою мысль Чарли не смог, утратив дар речи под насмешливым взглядом голубых глаз Мэгги, разительно контрастирующих с ее черными волосами. Ему доводилось знавать умопомрачительных голубоглазых блондинок, водил он знакомство и с потрясающими кареглазыми шатенками. Но такое сочетание голубых глаз и черных как смоль волос он встретил впервые в жизни. И был им потрясен.

Мэгги кашлянула, намекая на то, что пора перестать так откровенно таращиться на нее.

Чарли понял намек и, насупив брови, глубокомысленно изрек:

– Таких вкусных пирожков, как печет Джулия, мне нигде есть не доводилось. Как относится к пирожкам Доминик?

– Он их обожает! – ответила Мэгги. – Особенно с вишневым джемом. – Она сглотнула слюну и облизнула розовым язычком свои пухлые губы цвета спелой вишни.

Любопытно, подумалось Чарли, это дар природы или оттенок губной помады? Ему вдруг страстно захотелось выяснить это, поцеловав ее в губы.

Мэгги неожиданно подалась вперед, и он замер, охваченный жаром. Неужели она сама решила поцеловать его? Но Мэгги только заговорщицки промолвила:

– Не кажется ли вам, что нужно оставить их одних после матча? Доминик собирался пригласить Джулию в свое любимое бистро…

– Куда? В дешевую закусочную? – Чарли затряс головой. – Ни в коем случае! Джулия сама работает в подобной забегаловке и не станет посещать опостылевшие ей бистро в свободное время. Она бы с радостью отведала сочную котлету или добрый бифштекс с жареным картофелем в мясном ресторане…

– Что? Котлеты с картошкой на первом романтическом свидании?! – воскликнула Мэгги. – Это дурной тон! Достаточно и того, что они сейчас стоят в очереди за пивом и хот-догами.

– А что плохого в сосисках и пиве? – с искренним удивлением спросил Чарли.

– Они не вяжутся с общепринятым представлением о первом романтическом свидании, – не задумываясь ответила Мэгги.

– Пусть так, но зато прекрасно утоляют голод и жажду.

– Предоставим решать это Доминику, – дипломатично сказала Мэгги. – Сегодня он в роли кавалера.

Чарли прищурился, хмыкнул и сказал:

– Не могу избавиться от ощущения, что в действительности все за него решаете вы, Мэгги.

– Вы заблуждаетесь! – воскликнула она. – Идея пригласить Джулию в бистро принадлежит Доминику.

Чарли нисколько не удивился бы, если б узнал, что, говоря так, она скрестила за спиной два пальца..

– Вы не любите пиво? – спросил он, желая изменить тему.

– Раньше любила, теперь – нет, – объяснила Мэгги. – Я повзрослела и охладела к этому напитку. Предпочитаю белое вино.

– Я тоже не мальчик, а пиво обожаю.

– Это дело вкуса, – мягко сказала Мэгги. – Но почему вы заговорили об этом?

– Видите ли, во время баскетбольных матчей не принято пить белое вино.

– Неправда. В ложе его подают. Я это знаю точно, – возразила Мэгги.

– Вы бывали на матче в ложе? – Чарли посмотрел на нее с нескрываемым уважением. – И пили вино?

– Да, несколько раз! Я была здесь по служебным делам.

– А чем вы занимаетесь?

– Работаю в рекламном агентстве «Блэр Барнетт» в отделе по связям со средствами массовой информации. Иногда мне приходится посещать увеселительные и развлекательные мероприятия. А вы кем работаете?

– Я свободный литератор, – сказал Чарли, ожидая, что она разочарованно сморщит нос.

Но, к его удивлению, в глазах Мэгги засветился неподдельный интерес. Она спросила:

– И что же вы сочиняете, если не секрет?

– Я веду колонку в одном иллюстрированном журнале.

– Спортивную, разумеется?

– А вот и не угадали! Я пишу для незамужних женщин, желающих познакомиться с состоятельными приличными холостяками.

Сочтя это шуткой, Мэгги рассмеялась.

– А если серьезно? – отсмеявшись, спросила она.

– А я и не шучу! – помрачнев, сказал Чарли. – Я веду колонку «Свободный холостяк» в журнале «Она». Вы его читаете?

– Знакомиться с печатными изданиями – моя служебная обязанность. Журнал «Она» я читаю регулярно. Более того, я хорошо знаю многих его сотрудниц, – сказала Мэгги.

Последовала томительная пауза.

– А страницы вашего журнала украшают рекламные снимки парфюмерно-косметических товаров, на которых специализируется мой отдел, – добавила Мэгги.

Заметив нездоровый блеск в ее глазах, Чарли приготовился к хорошо знакомой ему игре под названием:

«А вы, случайно, не знакомы с такой-то…»

Эту игру практиковала его бывшая подружка, знакомясь с кем-нибудь на корпоративной вечеринке. Таким образом она стремительно расширяла круг своих друзей и поклонников. Чарли поспешил упредить вопросы Мэгги:

– Вообще-то я внештатный сотрудник этого журнала, да и печатаюсь в нем всего несколько месяцев. Поэтому практически никого из сотрудников не знаю, если не считать главного редактора и ее помощницу.

– Мои приятельницы трудятся в отделе рекламы, – пояснила Мэгги. – Ау вас, насколько я поняла, иной профиль. Вы знаток сферы личных отношений, не так ли?

– Угадали, – кивнул Чарли. – В этом вопросе я эксперт.

– А вот мне в это почему-то не верится, – усмехнулась Мэгги.

– Вы полагаете, что я ничего не смыслю в отношениях полов?

– А разве это не так?

– Я знаю об этой проблеме вполне достаточно, чтобы зарабатывать своими знаниями на безбедное существование.

С каждой минутой Чарли становилось все труднее сдерживать нарастающее в нем негодование. В журнал «Она» он пришел по совету своего приятеля, тоже свободного литератора, после разрыва с Лаурой, в надежде излечить работой сердечную рану и попытаться извлечь пользу из постигших его неприятностей. Посвящать в свои дела Мэгги он не собирался. Она же не унималась и продолжала задавать ему провокационные вопросы.

– У вас, как мне кажется, большой жизненный опыт. Вы были женаты?

– К чему вы клоните? – насторожился Чарли.

– Вы не хотите отвечать на этот вопрос?

– Отчего же, отвечу, раз это вас интересует. Я никогда не был женат и жениться не собираюсь, потому что не верю в брак.

– Значит, у вас было множество подружек? – помолчав, спросила Мэгги.

Глаза ее засверкали еще ярче.

– Я бы так не сказал, – уклончиво ответил Чарли. – Подруги были, но в умеренном количестве.

– А сейчас у вас есть близкая подруга?

– В настоящее время я свободен от личных обязательств, – вскинув подбородок, сухо произнес Чарли.

Всем своим видом он давал понять, что раскрывать интимные секреты не намерен. И уж тем более признаваться, что от него сбежала невеста. Еще недавно эту печальную и поучительную историю он планировал положить в основу серии рассказов для журнала «Городская невеста», на гонорары от которых рассчитывал существовать в течение года. В успехе своих пикантных откровений Чарли не сомневался. После первой же публикации читательницы завалили брошенного жениха письмами, во многих из которых были предложения познакомиться. Но Чарли, умудренный горьким опытом, на них не откликался, не желая дважды наступать на одни и те же грабли.

Неизвестно, однако, чем бы завершилась атака на него восторженных почитательниц его таланта, если бы главный редактор журнала не предложил ему изменить финал рассказа, сделав его счастливым. В конце концов, задачей женского журнала является поддержание в читателях веры в торжество общественных идеалов, а не раскачивание моральных устоев. Покривить душой Чарли отказался и в результате потерял работу.

Вот так бессердечная и коварная Лаура нанесла ему свой второй сокрушительный удар, окончательно превративший Чарли в убежденного противника брака и закоренелого холостяка.

Как всегда, на помощь ему пришли старинные приятели – Свинтус, Хомяк и Грызун. Одна из их подружек знала девушку, работающую курьером в журнале «Она». Та порекомендовала Чарли редактору, и после успешно прошедшего собеседования Чарли стал трудиться на поприще поиска женихов для незамужних женщин Нью-Йорка и его окрестностей.

Маргарет все еще терпеливо ожидала ответа на вопрос, читавшийся в ее взгляде: как случилось, что до сих пор у него нет дамы сердца?

Пора было круто менять тему разговора. И со свойственной ему непосредственностью Чарли взял инициативу в свои руки.

– A y вас есть любовник? – не моргнув глазом спросил он.

– Разумеется! – без тени смущения ответила Мэгги. – Его зовут Джейсон, он педиатр.

Поспешность, с какой она выпалила ответ, насторожила бывалого Чарли. Но еще больше его поразило то, что Мэгги вдруг схватила свою бутылку с пивом и залпом опустошила ее. Разочарование, вызванное ответом Мэгги, несколько смягчило то, как эротично она облизнула губы и захлопала бесподобными глазами. Нет, решил Чарли, никакой педиатр Джейсон не запретит ему любоваться этим ангельским личиком.

Чарли внезапно почувствовал, что краснеет, и, удивленный этим, постарался внушить себе, что ничего особенного в милашке Мэгги нет. И даже более того – что она воплощение всего, что претит ему в женщинах. Да, на мгновение он ощутил влечение к этой голубоглазой стройной брюнетке. Но теперь, узнала, что ее сердце отдано другому, он просто обязан погасить свою неожиданную страсть и обуздать животные инстинкты.

Как порядочный мужчина, как ведущий колонки «Свободный холостяк» в женском журнале, он должен сохранить свою совесть чистой, репутацию – незапятнанной, а разум – не обремененным сомнительными фантазиями. Впрочем, если бы все обстояло иначе, признался он себе, то он бы принял вызов судьбы и непременно приударил за этой темпераментной красавицей. И в конце концов очаровал бы ее, пусть и на непродолжительное время.

Чарли тяжело вздохнул: а что, любопытно, он стал бы делать потом? Внезапно вспыхнувшая между ними страсть не могла привести ни к чему хорошему. Эта любовь с первого взгляда стала бы для них обоих роковой. Особенно для него, зарекшегося влюбляться и решившего полностью отдаться литературному творчеству. Ведь вдохновение могло снизойти на него в любую минуту, и тогда ничто не должно было мешать ему сочинять величайший американский роман всех времен. Ну а пока, в ожидании этого творческого озарения, он будет копить впечатления от холостяцкой жизни простого американского парня, непризнанного гения, в своем дневнике.

Ему была чужда страсть к стяжательству, он упорно сопротивлялся попыткам отца выбить из его головы литературную дурь и заставить его заняться семейным бизнесом. Успехи, достигнутые его отцом и дядей на деловом поприще, Чарли совершенно не прельщали, богатство он презирал.

Правда, Джулия в связи с этим язвительно замечала, что это не составляло для него никакого труда, потому что он никогда не знал ни в чем нужды, имел солидный банковский счет и портфель акций.

И она была права. Не будь у него солидной материальной опоры за спиной, он бы вряд ли имел возможность отдавать практически все свое время сочинению журнальных колонок. Скорее всего он влачил бы полунищенское, жалкое существование и во всем зависел бы от чужих капризов, намерений и планов.

Как, например, та же Маргарет. Только почему у нее при этом не удрученный вид? Чарли прочистил горло и спросил:

– У вас с вашим другом все достаточно серьезно?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы же знаете… Вы собираетесь пожениться?

– Возможно, мы поженимся, когда он вернется в Штаты.

– Откуда?

– Из Южной Америки.

– И вы сразу же поженитесь?

– Может быть… Честно говоря, мы не слишком долго встречались. Но он серьезный мужчина, порядочный, так что…

– Неженатый врач – большая редкость в Манхэттене. Холостые доктора здесь наперечет. Уж мне ли этого не знать! – Чарли самодовольно ухмыльнулся.

– Но почему вы так в этом уверены?

– Это же общеизвестный факт! Об этом мне пишут мои читательницы! – Он пожал плечами. – Вам повезло!

Мэгги наморщила лоб, обдумывая что-то, а затем заявила:

– По-моему, Джейсон идеально мне подходит.

– В этом мире нет ничего идеального, – пробурчал Чарли. – У всех есть скрытые недостатки.

– Возможно, – сказала Мэгги. – Но наши с Джейсоном отношения близки к идеальным.

– Почему вы так считаете? – Чарли насупил брови.

– Это же очевидно! Все так говорят, – решительно произнесла Мэгги и густо покраснела.

Это не осталось не замеченным Чарли. Как и другие ее противоречивые жесты и заявления, которые она тщетно пыталась завуалировать искусственными улыбками и уверенным тоном.

Противоречивость во всем – вот что составляет ее сущность, подытожил Чарли. Она заявляет, что не любит спорт, а в следующий миг уже ликует вместе с другими болельщиками, бурно выражающими свой восторг в связи с успехом любимой команды. Не менее показательно и ее отношение к пиву: она говорит, что даже на дух его не переносит, а потом выпивает всю бутылку. Одевается с иголочки, но не потрудилась вывести на лице веснушки, которые придают ее внешности толику дерзости и детскости – качеств, характерных для школьниц в подростковом возрасте, когда они пытаются казаться взрослыми.

– О чем вы задумались? – спросила Мэгги, пытливо глядя на него.

Чарли не стал признаваться в том, что он заподозрил ее в притворстве. Он предпочел ответить уклончиво:

– Мне вдруг пришло в голову, что многие вещи в действительности совершенно не такие, какими они нам представляются.

– Вы это о чем? – насторожилась Мэгги.

– Понимаете, порой то, что выглядит замечательно на бумаге и в теории, не работает в реальной жизни, – столь же обтекаемо объяснил ей Чарли.

– Что вы подразумеваете под всей этой заумью? – без экивоков спросила Мэгги.

И тогда Чарли ответил ей напрямик:

– Возможно, теоретически все, что вы говорили об этом парне по имени Джейсон, верно и он действительно прекрасный человек, внешне привлекательный, любезный с вами, зарабатывающий неплохие деньги. Но вся закавыка в том, что вы его не любите.

– Но я люблю его! – возмущенно воскликнула Мэгги.

Ей не повредило бы задуматься над этой проблемой всерьез, мысленно отметил Чарли, стараясь не замечать, что у него вдруг бешено заколотилось сердце. Он сделал успокаивающий вдох и твердо сказал:

– А по-моему, вам просто хочется его любить, потому что он соответствует вашему выдуманному идеалу.

– А вот мне кажется, что вы только возомнили себя знатоком отношений между женщиной и мужчиной, а на самом деле ни черта в них не смыслите! – в сердцах выпалила Мэгги.

– Я ничего не смыслю в отношениях между полами? Умоляю, только не говорите об этом моему редактору! Иначе меня уволят! – Чарли попытался обратить все в шутку, сообразив, что перегнул палку.

– И это будет правильно, – хмыкнула Маргарет.

Чарли понял, что потерпел крах. Что ж, подумал он, поделом ему, ведь он уже давно ни с кем не флиртовал. Но сегодня ему вдруг приспичило распушить хвост и почесать языком, возможно, потому, что дальше безобидной болтовни дело все равно бы не пошло, поскольку голубоглазой брюнетке этого не хотелось.

Приятно было просто поговорить о том о сем с женщиной, не вынашивающей никаких тайных намерений. Нью-Йорк порой казался Чарли большим диким урочищем, кишащим хищными озабоченными самками, где у холостого мужчины, имевшего неосторожность покинуть свою берлогу, невольно возникало ощущение, что на него объявлена охота.

– Послушайте, – сказала Мэгги, резко сменив тему и тон разговора, – сейчас вернутся Доминик и Джулия. Нам с вами следует позаботиться о том, чтобы после матча они уединились где-нибудь, чтобы провести время вдвоем. Я говорю это к тому, что завтра утром у меня ответственная деловая встреча с заказчиками, поэтому я собираюсь поехать домой и пораньше лечь спать. Ау вас какие планы?

– Не знаю. Может быть, увяжусь за ними, – назло Мэгги ответил Чарли.

Реакция последовала незамедлительно: взгляд Мэгги стал темнее океана во время шторма.

– Нет! – воскликнула она. – Вы не должны этого делать!

– Отчего же? – невинно поинтересовался он.

– Потому что вы испортите их первое свидание! Это как раз тот случай, когда третий оказывается лишним!

– Но я проголодался и хочу где-нибудь вкусно поесть!

– Ну и что из того? Я тоже голодна, поэтому и попросила их взять для меня хот-дог!

– Допустим, я тоже попросил их взять для меня две порции сосисок. Но разве это можно назвать приличной едой?

– Ну и аппетит же у вас, однако! Тем более вам не следует набиваться им в компанию!

– А вдруг мне этого хочется? Не презренной пищи для желудка, а пищи духовной, обыкновенного человеческого общения. – Чарли все больше нравилось подтрунивать над Мэгги и наблюдать, как забавно она морщит свой веснушчатый носик и сверкает голубыми глазами.

– Вам что, больше нечем заняться? – спросила она.

– Да, к сожалению, – сказал Чарли, разводя руками.

– Что ж, тогда представьте себе, будто вас ожидают какие-то неотложные дела! Придумайте что-нибудь!

– Придумал! – воскликнул Чарли. – Давайте притворимся влюбленными и скажем, что мы с вами вдвоем уезжаем к вам домой. – Такой наглости он и сам от себя не ожидал, но поделать с собой ничего не смог.

– Фу, как пошло! – возмутилась она.

Однако в ее глазах промелькнула тень заинтересованности.

Этого было достаточно, чтобы Чарли почувствовал мощный прилив вожделения и задал новый нескромный вопрос:

– Что же в этом пошлого? По-вашему, мы абсолютно не подходим друг другу? А вот мне кажется, что из нас вышла бы прекрасная парочка!

– Ну нет! – вскричала Мэгги. – Об этом не может быть и речи!

Чарли чуть было не расхохотался, глядя на ее испуганное милое личико с округлившимися глазами.

– Да будет вам, Мэгги! – добродушно пробурчал он. – Признайтесь, что в иной ситуации вы бы положили на меня глаз.

– Уймите же наконец свое больное воображение! – взвизгнула она. – Я бы не обратила на вас внимания ни при каких обстоятельствах! Странно, что вы этого не понимаете.

– Не лукавьте! – Он погрозил ей пальцем. – Я вам не верю, притворщица!

– Не слишком ли вы самоуверенны?

– Нет, просто я пытаюсь быть откровенным. Если вам не по душе ваш Джейк.

– Джейсон! – поправила его Мэгги.

Разумеется, Чарли прекрасно помнил, как зовут этого идеального педиатра, но умышленно назвал его другим именем, чтобы доказать… А действительно, подумал вдруг Чарли, что он пытается ей доказать? Что Джейсон не заслуживает ее любви? Что она заблуждается, а он, Всезнайка Чарли, прав? Что Джейсон вовсе не тот мужчина, который ей нужен?

– Ну конечно, Джейсон, – согласился Чарли. – Так вы пытаетесь убедить меня в том, что даже если бы его не было в помине, а мы с вами по воле судьбы оказались бы наедине в каком-нибудь романтическом местечке, то и тогда бы вы не дали мне ни малейшего шанса завоевать ваше сердце?

– Именно так! – подтвердила Маргарет.

– Это почему же? – рявкнул Чарли.

– Вы не мой тип мужчины! – отрезала Мэгги.

– Что ж, это по крайней мере честный ответ. Должен вам сказать, что вы тоже не совсем в моем вкусе. Но из этого вовсе не следует, что я не способен изменить свои взгляды и привычки. Вам бы тоже не помешало пересмотреть свое отношение к мужчинам, расширив границы своих пристрастий.

– Вы считаете меня ограниченной? Тогда вы глубоко заблуждаетесь! – с вызовом проговорила Мэгги. – Я вовсе не такая!

– Черта с два! Да к тому же вы еще и дьявольски упрямы! – с плохо скрытым злорадством прорычал Чарли, наблюдая ярость, вспыхнувшую в ее глазах, превратившихся из голубых в синие.

Он был готов побиться об заклад, что Джейсон не только никогда не перечил Мэгги, но и позволял ей помыкать им.

– Да как вы смеете так со мной разговаривать?! Вы просто хам и грубиян! А еще – самоуверенный и самовлюбленный мужлан!

Наконец-то она вышла из себя, удовлетворенно отметил Чарли. Интересно, кем она себя воображает? Что она понимает в жизни вообще и в любви в частности, эта надменная брюнетка с пронзительным взглядом?

– Я вижу людей насквозь, – мягко произнес Чарли. – И готов поручиться, что при других обстоятельствах мы бы поладили.

– Ни за что!

– Тогда докажите, что я не прав!

– Это как же?

– А вот я сейчас поцелую вас, а вы честно скажете, что почувствовали. Готов поспорить, что вас пронзит такой электрический разряд, от которого у вас дух захватит, а глаза полезут на лоб!

Раскрыв рот, Маргарет молча смотрела на него. Немигающий взгляд Чарли был устремлен на ее сексуальные губы цвета спелой вишни. Пауза затягивалась.

– Ничего более глупого я в жизни не слышала, – заявила наконец Мэгги, затравленно озираясь по сторонам.

С этим трудно было не согласиться – глупее того, что он сейчас брякнул в запальчивости, Чарли никогда не произносил. И целоваться с ней он вовсе не собирался. Ну разве что чмокнуть ее разок в симпатичный носик. А вдруг он войдет во вкус?

Впрочем, остановил он себя, даже этот невинный поцелуй невозможен, потому что у нее есть Джейсон, а у него самого…

Ну, допустим, у него больше нет невесты. Однако осталась стойкая неприязнь ко всем властным женщинам, обожающим командовать мужчинами. А Маргарет – это средоточие всего того, что ему не нравилось в женщинах. Так какие же могут быть с ней поцелуйчики?

Однако вопреки здравому смыслу Чарли порывисто обнял ее и жарко поцеловал в яркие чувственные губы.

Она затрепетала.

Не помня себя, Чарли крепче сжал ее в объятиях и сильнее впился в ее полураскрытый рот. Все завертелось и закружилось у него в голове от восторга. Он решился, он сделал это! Он целовал ее так, как еще никогда никого не целовал раньше.

Мэгги отчаянно пыталась осознать происходящее. Но поцелуй лишил ее способности рассуждать, пронзив ее, словно молния. Ничего подобного Мэгги прежде не испытывала. Проклятый внутренний голос отчаянно призывал ее собраться с остатками разума и приказать этому мужлану отпустить ее. Послать его ко всем чертям! Оттолкнуть и влепить ему звонкую пощечину. Однако ее женское естество страстно противилось этому и не менее настойчиво призывало воспользоваться моментом и позволить себе то, чего она не позволяла целую вечность, со времени студенчества.

Мэгги вцепилась пальцами в космы Чарли и крепко прижалась к нему. Словно бы испугавшись ее напора, он отпрянул, оставив ее изумленной и неудовлетворенной.

– Ну и каковы же ваши ощущения? – самодовольно ухмыляясь, поинтересовался он. – Вы готовы признаться, что заблуждались в отношении меня? И нас обоих тоже?

– Это в каком смысле? – задыхаясь, спросила она.

– А в том смысле, о котором вы и слышать ничего не желали всего минуту назад. В том смысле, что вы наверняка захотели бы познакомиться со мной поближе, окажись мы в более благоприятных условиях. Вдвоем, без посторонних…

– Но я не хочу вас! – простонала Мэгги, замотав головой, и не узнала собственного голоса. – К тому же я в отличие от вас не свободна! – Она упрямо вздернула подбородок.

Но ее вырвавшееся из томительного заточения женское естество отчаянно умоляло Чарли не верить ей и усилить свой мужской натиск. Об этом ему говорили ее трепещущие чувственные ноздри и глаза, подернувшиеся томной поволокой. В них явственно читалось страстное желание отдаться ему без промедления, забыв о том, что вокруг них тысячи людей, жадных до зрелищ. В конце концов, если Джейсон позволил ей встречаться в его отсутствие с другими мужчинами, то почему бы и не воспользоваться этим его великодушным жестом?

– Вы лжете! – с негодованием воскликнул Чарли.

– Нет, я не лгу вам, – прошептала она вопреки своему желанию признаться, что готова дать ему шанс.

Что же привлекло ее в этом неопрятном чудаке? Как он сумел пробудить в ней столь сильное желание? И почему именно здесь и теперь, когда вокруг столько чужих людей?

«А почему бы и нет?» – язвительно возразила ее женская сущность.

И тотчас на Мэгги снизошло озарение! Все сразу же прояснилось. Ну конечно же, все дело в ее физиологической неудовлетворенности! Ведь Джейсон отсутствовал уже несколько месяцев, и она успела так изголодаться по мужчине, что готова была отдаться любому, буквально не сходя с места. Любому зрителю, лоточнику, полицейскому и даже баскетболисту, если у него остались еще силы после игры в свой дурацкий мячик. А к заявлениям Чарли, будто бы он знаток женской натуры и чуть ли не гуру в вопросах секса, это не имело никакого отношения. Банальный зов природы, не более того.

– А вот и ваши сосиски, ребята! – раздался голос Доминика у нее за спиной.

Мэгги вздрогнула и, обернувшись, увидела в проходе своего подопечного и Джулию, нагруженных покупками, сделанными в буфете. Чарли попятился, и Джулия проскользнула мимо Мэгги к своему месту.

– Можешь взять два хот-дога, – великодушно предложил Доминик, поставив картонный поднос со снедью Мэгги на колени. – Пока мы стояли в очереди в буфет, у Джулии пропал аппетит. Эй, Мэгги! Проснись! Забирай свои сосиски и бутылку пива и передай поднос Чарли.

– Мэгги… Милое имя. Оно мне кое-что напомнило…

В глазах Чарли возник странный блеск. Стоило только Маргарет взглянуть в них, как у нее свело судорогой низ живота.

«Это нормальная физиологическая реакция неудовлетворенной самки на породистого самца», – сказала себе она и, плотнее сжав колени, глотнула из горлышка бутылки и впилась жемчужно-белыми зубками в золотистую хрустящую корочку булки с таким воодушевлением, что из длинной сосиски брызнул сок.

Чарли вспомнились строки из комедии Шекспира «Укрощение строптивой», и он продекламировал их.

– Вам ничего не подмешали в пиво? – с деланным участием поинтересовалась Мэгги, до сих пор с содроганием вспоминавшая о курсе английской литературы, который она слушала в колледже. – Что это с вами?

– Очаровательная шекспировская героиня мне кое-кого живо напоминает, – сказал Чарли. – Пожалуйста, отдайте мне поднос, если он вам больше не нужен. Пора и мне заморить червячка.

Мэгги взглянула на его полные влажные губы, напоминающие об их бесстыдном поцелуе на трибуне, и пришла к выводу, что своими странными намеками Чарли окончательно испортил ей настроение.

– Вы не забыли взять к хот-догам кетчуп? – деловито обратился к Доминику Чарли. – Без него сосиска не полезет мне в горло.

– Сосиски принято есть с горчицей, – заметил Доминик. – А кетчупом приправляют гамбургеры.

– А мне нравится смешивать эти приправы. Получается объедение! – Чарли мечтательно закатил глаза к потолку.

Мэгги вдруг так живо представила себе, как он отправляет в рот сосиску, густо намазанную подозрительной бурой массой, что даже поперхнулась.

– Забирайте поднос, Чарли, – прокашлявшись, сказала она. – У меня тоже пропал аппетит, можете съесть и мою порцию.

Глава 4

– Вот это игра! Просто супер! – радостно говорила Джулия, когда после окончания матча вся компания спускалась по эскалатору в вестибюль. – Я получила колоссальное удовольствие.

Чарли с треском застегнул молнию своей парки, готовясь достойно встретить вызов скверной февральской погоды, и мрачно заметил:

– Но, Джулия, ведь наша любимая команда в последний момент проиграла. Так что впору объявить траур, а не радоваться. Впрочем, готов побиться об заклад, что настроение у тебя испортится, как только мы окажемся за стенами стадиона, где свирепствует пронизывающий холодный ветер.

– Не просто проиграла, а позорно продула на последней минуте встречи! – в сердцах добавил Доминик.

– Просто стыд и срам! – воскликнула, не оборачиваясь, Мэгги, первой покинувшая зал после финального свистка судьи.

– Вот уж не ожидал, что вы примете поражение «Никс» так близко к сердцу, – удивленно заметил Чарли. – Вы, оказывается, действительно заядлая болельщица.

– Мэгги все принимает близко к сердцу, – вставил стоявший позади него Доминик. – И во всем досконально разбирается. А если даже она в чем-то и не разбирается, то все равно считает, что кое-что в этом понимает, общем, лучше ей не перечить.

– Это я уже заметил, – кивнул Чарли.

Пропустив эти колкости мимо ушей, Мэгги сошла с эскалатора, обмотала голубым шарфом шею и нарочито громко зевнула.

– Боже, как я устала! Просто валюсь с ног и мечтаю лишь об одном – поскорее лечь в постель.

Представив Мэгги без одежды на широкой кровати, Чарли тотчас же забыл о несносном характере красотки и подхватил ее под руку.

– Вы, наверное, тоже устали? – спросила она, обернувшись.

– Да, чертовски, – ответила вместо него Джулия и тоже сладко зевнула. – Надеюсь, никто не обидится, если я со всеми попрощаюсь и поеду домой?

– Лично я – нет, – пробурчал Доминик. – После такого позорного проигрыша «Никс» мне совершенно не хочется проводить остаток вечера за пустой болтовней.

А Джулия понимающе улыбнулась, и Доминик ответил ей улыбкой, словно обрадовавшись, что его оставили в покое.

От Чарли не укрылось, однако, что он старается не смотреть на Мэгги, сверлившую его укоризненным взглядом. Неужели она не понимает, что Доминик и Джулия не подходят друг другу? Это же не менее очевидно, чем то, что и они с Мэгги не пара.

Доминик между тем уже бросал украдкой масленые взгляды на грудастую блондинку, щебетавшую о чем-то со своей симпатичной рыжеволосой подружкой в нескольких шагах поодаль. Во время матча обе эти красотки, сидевшие позади них, то и дело хлопали его по плечу и просили напомнить им, какой сейчас счет. Теперь же они откровенно строили ему глазки. Любопытно, которая же из них ему больше приглянулась? Доминик славный малый, вздохнув, решил Чарли, но Джулии нужен кто-то другой, потому что Доминик вряд ли когда-нибудь остепенится. Так почему же, черт побери, Мэгги вбила себе в голову, что они с Джулией идеально подходят друг другу?

– Да будет вам кукситься! – бодро воскликнула Мэгги. – Вечер только начинается, пошли бы лучше куда-нибудь вдвоем поужинать!

Неожиданно Чарли пришло в голову, что, возможно, она просто хочет поскорее избавиться от этой парочки, чтобы остаться наедине с ним. Он отказывался верить, что Мэгги старательно играет роль свахи исключительно по причине своего природного упрямства.

– Я бы с удовольствием, но у меня нет сил, – сказала Джулия, взглядом умоляя Чарли выручить ее.

– Сочувствую тебе, – пробурчал он. – Представляю, как ты, бедняжка, намаялась, пока пекла до утра в своем бистро сердечки с глазурью ко Дню святого Валентина.

– Может быть, как-нибудь в другой раз? – промямлила Джулия, глядя почему-то на Мэгги, а не на Доминика, который нетерпеливо посматривал на свои часы.

– Как насчет ближайших выходных? – предложила Мэгги.

– Не проще ли будет, если я ей позвоню? – вмешался в разговор Доминик. – У меня есть ее визитка, в ней указан номер сотового телефона. Как вы на это смотрите, Джулия? Не возражаете, если я вам как-нибудь звякну?

– Я буду очень рада! – ответила та с натянутой улыбкой.

– А в какое время вам лучше звонить? – деловито спросила Мэгги.

Джулия растерялась, обескураженная ее напористостью.

Чарли переступил с нога на ногу: лично ему этот дешевый спектакль уже начинал надоедать, было абсолютно ясно, что Доминик и Джулия не желают созваниваться.

– Звоните в любое время, – ответил он за Джулию.

И вся компания вышла наконец на залитую ослепительным электрическим светом Седьмую авеню. С неба по-прежнему падал мокрый снег, холодный ветер окреп и стал ледяным. Погода явно не благоприятствовала долгому прощанию. Мэгги попыталась было раскрыть зонт, но порыв ветра едва не вырвал его у нее из рук.

Чарли машинально схватился за рукоять и раскрыл зонт у нее над головой.

– Благодарю! – сказала Мэгги, глядя на него своими пронзительно-голубыми глазами, чудесно гармонирующими с цветом ее красивого шарфа.

– Всегда к вашим услугам, – ответил он и улыбнулся.

Аттракцион под названием «легкий флирт», оказывается, еще не закончился!

Не удержавшись, он брякнул:

– Желаю вам с Джейком счастья, когда он возвратится из дальних странствий.

Мэгги молча забрала у него зонт и крепко сжала его ручку, задетая за живое прозрачным намеком на то, что ей, подобно Пенелопе, предстоит долгое время хранить верность своему любимому, отвергая домогательства многочисленных женихов.

Чарли же мысленно похвалил себя за окрепшее самообладание, благодаря которому на этот раз он смог воздержаться от публичного выражения низменных чувств. Свой поступок на трибуне спортивного зала он счел обыкновенным временным умопомрачением, случившимся под воздействием царившего тогда вокруг общего возбуждения. С кем не бывает?

– Благодарю вас, – после довольно долгой паузы промолвила Мэгги, верная своей привычке оставлять за собой последнее слово.

Чарли вздрогнул, не сразу смекнув, за что именно она его поблагодарила. Ах, ну конечно же, за пожелание ей счастья с ее Джейком, вернее, с Джейсоном. Он оторопело посмотрел ей вслед и, только когда она завернула за угол здания, сообразил, что на этот раз перепутал имя ее любовника непроизвольно.

И еще ему вспомнилось, что Мэгги его не поправила.

– А кто такой Джейк? – спросил у Мэгги Доминик, когда она обходила лужу.

Она притворилась, будто не слышала вопроса, и ему пришлось его повторить, повысив голос.

– Мой близкий друг, – спокойно ответила она, думая почему-то о том, где живет Чарли и собирается он сейчас вернуться домой или…

– Но тогда кто такой Джейсон? Разве у тебя два бой-френда? – помолчав, спросил Доминик.

– Да нет же, один – Джейсон, – сказала Мэгги.

– Но мы же говорили о Джейке. Ты что, уже стала путать имена своих поклонников? – Доминик рассмеялся.

– Что с тобой? – остановившись, с недоумением спросила Мэгги. – Тебе определенно нельзя злоупотреблять пивом.

– Мне? Разве это я назвал Джейком твоего бойфренда? – возмутился Доминик.

– Ну не я же! – воскликнула Мэгги.

И только тогда она вспомнила, что виновником всей путаницы стал Чарли, дважды назвавший Джейсона другим именем, и сделал он это, как она подозревала, специально, чтобы позлить ее. Не хватало еще, чтобы он решил, будто ему удалось вывести ее из равновесия как своей умышленной оговоркой, так и умопомрачительным поцелуем. Мэгги обернулась и молча уставилась в темноту.

– Ты что-нибудь забыла в спортзале? – обеспокоенно спросил Доминик. – Хочешь туда вернуться?

– Нет, все в порядке, – успокоила его она. – Забирайся ко мне под зонт, пока не промок насквозь.

– Ерунда. Меня надежно укрывает капюшон, – отмахнулся он.

– Давай прогуляемся до Шестой авеню и там поймаем такси, – предложила Мэгги.

– А может, дойдем до мясного ресторана? Отсюда рукой подать.

– Это как же понимать? Разве ты не расстроен позорным поражением своей любимой команды? Я-то думала, что ты хочешь поскорее попасть домой и улечься спать!

– Это я только им так сказал, – пожав плечами, признался Доминик. – На самом же деле я хочу съесть хороший бифштекс.

– Но ведь ты уже поглотил гору продуктов! Три хот-дога, пакет поп-корна, горячий крендель, две бутылки пива. И после этого тебе все еще хочется есть?

– А разве тебе не хочется? Ты-то ведь ничего не ела! Пошли в ресторан, я угощаю!

Мэгги хотела было отказаться, но вдруг вспомнила, что у нее в холодильнике нет ничего, кроме кетчупа, горчицы и упаковки йогурта с давно истекшим сроком годности. Наедаться на ночь глядя было не в ее правилах, однако почему бы и не съесть в виде исключения сегодня на ужин салат и немного отварного картофеля без масла?

– Уговорил! – сказала она и взяла Доминика под руку. – Но лучше бы ты все-таки пригласил в ресторан Джулию.

– Мне показалось, что она не любит мясо, – сказал он.

– Это почему же? – Мэгги осторожно переступила через лужу.

– Потому что она скривилась, когда я заказал для нее хот-дог в буфете.

– Даже не поинтересовавшись, чего ей хочется?

– Нет. Я считал, что заказывать блюда – сугубо мужская обязанность.

– Но не в закусочной же! В каком-нибудь роскошном ресторане – дело другое. Теперь мне понятно, почему Джулия так торопилась от тебя отделаться.

– Джулия торопилась от меня отделаться? – Доминик остановился. – Почему ты так решила?

Судя по выражению его темных глаз, он и мысли не допускал, будто мог не произвести на девушку должного впечатления, и был возмущен таким предположением.

* * *

– А ты сам не догадываешься? Вспомни, как ты вел себя во время матча? Ты почти не уделял ей внимания! Кому это понравится? – Мэгги возмущенно вскинула брови.

Доминик хмыкнул, и они пошли дальше, однако вскоре были вынуждены остановиться у перекрестка, потому что зажегся красный сигнал светофора.

– А что я такого сделал? – спросил Доминик.

– Ты бы лучше спросил, чего ты не сделал! Ты смотрел на Джулию как на пустое место. Больше болтал о чем-то с Чарли, хотя пришел на свидание к ней. Это, по-твоему, нормально?

– Разумеется! У нас с Чарли, как выяснилось, много общих интересов. Он потрясающий парень! Из принципа отказался от отцовских миллионов, потому что решил идти своим путем, а не по стопам отца.

Миллионы? У кого? У Чарли? Мэгги отказывалась в это поверить.

– И что ты нашел в нем особенного? – помолчав, проговорила она. – Мне он показался весьма ограниченным человеком. А теперь, узнав от тебя, что он отказался от миллионов долларов, я начинаю думать, а в своем ли он уме. Ведь мне он сказал, что зарабатывает свой хлеб, сочиняя дурацкие статейки для женского журнала. Неужели именно в этом он видит свое предназначение? Послушай, Доминик, да уж не извращенец ли он?

– Но не все же люди думают, что главное в жизни – это богатство, – заметил Доминик.

– Я тоже так не думаю, – сказала Мэгги. – Помимо долларов, в жизни есть много других прекрасных вещей, которые можно купить на них! – Она рассмеялась.

– Тебе бы все позубоскалить, Мэгги! А я пытался поговорить с тобой о чем-то возвышенном, например об отношениях между женщиной и мужчиной. По-моему, они должны быть бескорыстными. Вот объясни мне, что ты нашла в своем идеальном докторе? Скажу тебе честно, как другу, это не твой тип мужчины. – Доминик отступил от кромки тротуара, но все-таки не успел увернуться от летящих из-под колес автомобиля грязных брызг и в сердцах чертыхнулся.

Романтическое настроение мгновенно покинуло его. Чего нельзя было сказать о Мэгги.

– А кого, по-твоему, можно отнести к мужчинам моего типа? – с живейшим интересом спросила она.

Но тут загорелся зеленый свет, и они стали пересекать улицу. Доминик уставился себе под ноги и, казалось, сосредоточенно раздумывал над ее вопросом. Однако вопреки ожиданиям Мэгги его молчание не прервалось, когда они достигли тротуара. Стоически выждав, пока они прошли еще полквартала, она не выдержала:

– Только не говори, что мне идеально подходит Чарли!

– Я и не собирался, – удивленно взглянул на нее Доминик. – Он абсолютно не твой тип.

– Прекрасно! – с деланным облегчением воскликнула Мэгги. – Значит, и он тоже мне совершенно не подходит. Верно?

– Ну да, я так и сказал, – кивнул Доминик.

– Такого самонадеянного, самоуверенного и развязного мужчины я еще не встречала! – выпалила Мэгги, словно бы пытаясь убедить себя окончательно, что они с Чарли не пара.

Доминик доверительно наклонился к ней и, прищурившись, сказал:

– Впрочем, хорошенько поразмыслив, я склонен изменить свою точку зрения. Пожалуй, у вас с ним немало общего. – Он причмокнул губами и покачал головой.

– Но ведь Чарли абсолютно не такой, как я! – возразила Мэгги, хлопая глазами.

– Ну, в таком случае и его подруга Джулия тоже совсем не такая, как я, – сказал Доминик.

– Но ты ведь не дал ей возможности проявить себя! Вот если бы вы с ней вдвоем оказались за столиком уютного ресторанчика, то после выпитой бутылочки вина она, возможно, и предстала бы перед тобой в совершенно ином свете…

– Ну да, я понимаю, – сказал Доминик. – Полумрак, свечи на столе, хорошее вино, приятная музыка… Да, вполне возможно…

– Не вполне возможно, а наверняка! Окажись вы с ней в романтической обстановке, вы бы точно нашли общий язык.

– Знаешь, пожалуй, ты права! Она ведь блондинка! А я обожаю блондинок! Впрочем, что теперь об этом говорить, не повезло сегодня – повезет завтра…

Они достигли конца квартала и замерли на тротуаре перед очередным красным сигналом светофора.

– Минуточку! – воскликнула Мэгги. – Уж не собираешься ли ты вот так просто навсегда от нее отказаться?

– А ты как думаешь? Я не привык усложнять себе жизнь…

– Ну нет, на этот раз ты прислушаешься к моему совету! – воскликнула Мэгги, все сильнее волнуясь. – У меня созрел план!

– Ты сейчас напоминаешь мне мою сестру Нину. У той тоже имеются планы на все случаи жизни. Не легче ли просто забыть эту историю? Надо смотреть на вещи проще! Жить следует весело!

– Так ты никогда ничего не добьешься в жизни, Доминик! Вот что я тебе скажу, мой друг: ты непременно должен завоевать сердце Джулии! И ты сумеешь! Хотя бы потому, что хочешь этого.

– В отличие от тебя, Мэгги, я в этом не уверен, – раздумчиво произнес Доминик. – По-моему, мы не понравились друг другу.

– Разве она тебе не приглянулась?

– Разумеется, приглянулась. Неужели я мог бы пройти мимо такой симпатичной и сообразительной красотки? К тому же она умеет печь пирожки и другие вкусные вещи. Вафли, например.

Пока они пересекали улицу на зеленый свет, Мэгги пришла к выводу, что Джулия с ее кулинарными познаниями подходит Доминику идеально, если верить расхожему мнению, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

Но к сожалению, любовь не ограничивается вкусной едой.

Как и жизнь в целом не становится счастливой только от улучшения благосостояния супругов. Либо от вступления в брак с богачом. Одного достатка для настоящего счастья мало.

– Могу я тебя кое о чем спросить, Доминик? – собравшись с духом, произнесла Мэгги, когда они ступили на тротуар.

– Конечно, спрашивай!

– Ты действительно считаешь, что в Джейсоне меня интересует главным образом его бумажник?

– Честно говоря, Мэгги, я не вижу, что еще в нем может заинтересовать, – сказал Доминик. – Впрочем, тебе виднее…

– А как насчет того, что он умен, заботлив и предсказуем? Что он помогает мне делать карьеру? И есть все основания думать, что он станет мне хорошим мужем и любящим отцом для наших детей…

– По-твоему, этих его качеств достаточно для счастья?

Мэгги, не привыкшая воспринимать Доминика в роли глубокомысленного наставника, с трудом заставила себя задуматься над его словами. Хотя первым ее желанием было прервать этот разговор. Больше всего ее пугало то, что и Чарли говорил ей почти то же самое. Будь сейчас с ней рядом Бинди, она бы преподала Доминику урок здравомыслия, популярно объяснив ему, что нет ничего предосудительного в том, что для женщины важно в мужчине все, начиная от его обуви и кончая прической.

– Мне кажется, что ты, Мэгги, порой настолько увлечена достижением поставленной тобой цели, что совершенно забываешь о маленьких жизненных радостях, без которых любая дорога становится скучной и тягостной.

Мэгги нахмурилась и промолчала.

– Однако эту мысль следовало бы записать! – с воодушевлением воскликнул Доминик. – И подарить Чарли, чтобы он мог использовать ее в одной из своих статеек. Тебе так не кажется?

– Пожалуйста, сделай одолжение, оставь свою мысль при себе! Не хватало только, чтобы какой-то щелкопер, возомнивший себя гениальным писателем и знатоком женской души, обессмертил меня в своей статейке! – негодующе вскричала Мэгги.

– А вдруг именно этого-то тебе и недостает?

– Чего? Стать героиней журнальной заметки?

– Да нет, вот такого, как Чарли, непризнанного гения и знатока женской натуры. Ведь он бы мог вдохнуть жизнь в твое тусклое существование.

– А по-моему, такой мужчина сначала перевернул бы мою жизнь вверх тормашками, а потом исчез бы из нее.

Доминик улыбнулся и, подмигнув Мэгги, заявил:

– Похоже, что во время баскетбольного матча ты думала не только о том, что происходит на площадке.

– Не слишком ли много внимания мы уделяем моей персоне? – проворчала Мэгги. – Думаю, нам следовало бы поговорить о твоем поведении во время вашего первого свидания с Джулией. Как ты собираешься склонить ее ко второму свиданию?

– А с чего ты взяла, что я хочу снова встретиться с ней?

– А разве нет?

– Я этого не говорил.

– Тогда выслушай мой план! – Мэгги аккуратно обошла крышку люка. – И если он сработает, тогда я… тогда я…

– Тогда ты предоставишь мне право быть сватом, милочка!

– Ты сам будешь сватать себя?

– Нет, тебя, моя дорогая!

– Но я уже сделала свой выбор! Или ты забыл?

– Тебе только так кажется! Ручаюсь, что с этим добродетельным педиатром у тебя ничего не выйдет. Готов даже заключить с тобой пари!

Они снова подошли к перекрестку.

– Ты что, провидец? – спросила Мэгги. – Откуда у тебя такая уверенность, что мы с Джейсоном не поженимся?

– Обыкновенная интуиция. Не одна ты ею наделена, Мэгги. У нас, у Чиккалини, тоже есть такой дар.

– Тогда скажи на милость, кто, по-твоему, мой суженый? Нет, лучше не говори!

– Почему?

– Я знаю, ты скажешь, что это Чарли. Угадала?

– А вот и нет! Мне и в голову не приходило назвать его имя! А ты сделала это сама вот уже во второй раз! Вряд ли это случайность. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Доминик пристально посмотрел на Мэгги.

– Нет! – ответила та, покраснев до корней волос.

– Не пытайся лукавить, Мэгги! Говори! Он тебе понравился?

– С чего ты взял?

– А вот мне кажется, что понравился! – стоял на своем Доминик.

– Но мне же лучше знать! – упорствовала Мэгги.

– Неужели? Ты была уверена и в том, что «Никс» победит. Утверждала, что чувствуешь это копчиком. Лучше вспомни, не ударялась ли ты им в последнее время! – наседал на нее Доминик.

– Но ведь «Никс» была так близка к победе! – не сдавалась Мэгги.

– Однако же проиграла! Ты не любишь признавать свои ошибки, но на этот раз тебе придется согласиться с тем, что твоя хваленая интуиция тебя подвела.

– А ты можешь назвать хоть кого-нибудь, кому нравится признавать свои ошибки?

– Нет, но я могу абсолютно уверенно назвать одну особу, которая терпеть этого не может!

– Послушай, Доминик, какое все это имеет отношение к Чарли?

– Прямое! Вернее, это имеет отношение к твоему упрямству. Если уж ты что-то втемяшишь себе в голову, то ни за что от этого не отступишься. Это я говорю к тому, что даже если бы симпатяга Чарли и понравился тебе, ты бы все равно не стала с ним связываться, потому что он не вписывается в твои грандиозные планы! – выпалил Доминик и перевел дух.

– Но ведь он мне вовсе не понравился!

Мэгги умолкла, внезапно поймав себя на том, что на протяжении всего спора с Домиником она мысленно представляла себе лицо Чарли. Особенно отчетливо – его губы.

Мэгги попыталась отогнать этот навязчивый образ и решительно проговорила:

– Знаешь, давай прекратим этот бессмысленный спор. Во-первых, Чарли ни капельки мне не симпатичен, а во-вторых, он испытывает отвращение к браку, в чем сам мне признался. В отличие от него, хочу тебе напомнить, я свято верю в этот общественный институт и в скором времени собираюсь выйти замуж за порядочного, обеспеченного и благонамеренного мужчину.

Воображаемый Чарли тут же насмешливо скривил рот, и Мэгги в отчаянии зажмурилась. Ей стало жутковато при мысли, что он не отцепится от нее, даже когда она ляжет в постель. Больше того, он станет преследовать ее во сне, воплощаясь в фантастические образы и всячески издеваясь над ней со свойственной подобным мужланам бесцеремонностью.

– Мэгги! Осторожно! – Доминик дернул ее за руку, вытащив едва ли не из-под колес промчавшегося мимо джипа.

Вот до чего довел ее этот Чарли! Она готова была уже броситься под автомобиль, чтобы только от него избавиться!

Сердце, со страшной силой колотившееся в груди Мэгги, подтвердило справедливость этой жуткой догадки. Этот мужчина представлял для нее реальную опасность. Слава Богу, что они больше никогда не встретятся!

Глава 5

– То есть когда он сможет тебя снова увидеть? – переспросил Чарли. – А больше ничего в этой открытке не говорится?

– Нет, если не считать нескольких стихотворных строк, – отозвался в телефонной трубке голос Джулии, заглушаемый помехами.

Вероятно, она говорила по своему мобильнику откуда-то из метро, возвращаясь с работы.

Если бы она уже была дома, то звонить бы не стала, просто пересекла бы разделяющую их лестничную площадку. Тем более что она знала, как неохотно Чарли отвечает на звонки, когда работает.

Он и сейчас поднял трубку просто машинально. Всю ночь напролет Чарли просидел за компьютером, охваченный внезапным вдохновением после вчерашнего провала их затеи со свиданием вслепую. Из-под его электронного пера вышел шедевр под условным пока названием: «Не смейте мне звонить, Мэгги О'Маллиган». Ни о Джулии, ни о Доминике в нем не было ни слова.

Изнуренный творческими потугами, сравнимыми разве что с трудами доктора Франкенштейна, Чарли взял трубку, даже не удосужившись взглянуть на экран АОНа. И был приятно удивлен, услышав мелодичный голос Джулии.

– Значит, он уже посвящает тебе стихи? – уточнил у нее Чарли, стараясь не смотреть на экран своего ноутбука, где литературный персонаж по имени Мэгги изображался не менее недружелюбной и не склонной к общению персоной, чем его прототип. – И какого же они рода?

– По-моему, довольно старомодные. В них говорится, что он не осмеливается описать красоту моих глаз и другие достоинства, потому что обладать ими могут лишь неземные создания. На что он намекает?

Чарли рассмеялся, легко догадавшись, кто автор этих строк.

– Успокойся, Джулия, это сравнение с ангелом. И написал этот сонет Шекспир.

По странному совпадению произведения великого поэта сегодня вспоминались ему постоянно, особенно же часто комедия «Укрощение строптивой», с героиней которой, Кэт, он сравнивал Мэгги. К счастью, Мэгги вчера не придала значения строкам, которые он процитировал, иначе она могла бы подумать, что и он, подобно Петруччо, мечтает заручиться ее согласием стать его женой.

– Честно говоря, – продолжала Джулия, – Доминик не произвел на меня впечатления парня, читающего творения Шекспира. Более того, мне показалось, что он обещал «позвонить мне как-нибудь» исключительно из вежливости.

– И ведь он до сих пор так и не позвонил тебе! – заметил Чарли.

– Верно. Зато прислал мне две дюжины алых роз и открытку со стихами Шекспира! Это так романтично!

– Ты хочешь увидеться с ним или нет? – без обиняков спросил Чарли.

После долгого томительного молчания, когда Чарли уже решил было, что мобильник Джулии перестал принимать сигнал, она пролепетала:

– Еще сегодня утром я бы сказала, что не хочу.

– А теперь? – Чарли засопел от нетерпения услышать ответ и заерзал на стуле.

– А сейчас мне кажется, что я готова к новой встрече с ним. Раньше я думала, что между нами нет ничего общего, раз он почти не разговаривал со мной на стадионе. Мне было, конечно, интересно услышать, что он думает о баскетболе, хот-догах и пиве. Но согласись, что для продолжения знакомства нужно знать о мужчине побольше. И вот теперь, отправив мне розы и открытку со стихами, Доминик заронил в мое сердце хрупкую надежду, что рано или поздно он раскроет передо мной свой внутренний мир. Ведь и в спокойных на первый взгляд водоемах встречаются чистые глубинные течения.

Чарли хотел было добавить, что их не бывает в гнилых болотах и заросших тиной прудах, но тактично промолчал.

Доминик был ему симпатичен: уравновешенный, привлекательный, не лишенный чувства юмора, любящий спорт, пиво и вкусную еду, он идеально соответствовал образу обыкновенного американца и даже, пожалуй, джентльмена. Досадную оплошность, которую он допустил, когда, размахивая руками от восторга, случайно сбил бейсболку с головы Джулии, можно было в расчет не брать.

Короче говоря, Доминик Чиккалини по всем статьям был прекрасным парнем. А такие ребята, по мнению Чарли, не были склонны к цитированию слащавых стишков в своих письмах и романтическому ухаживанию. Но возможно, Чарли и ошибался.

Единственным недостатком Доминика была его дружба с Мэгги. Потому что она постоянно совала свой веснушчатый эротический носик в его сугубо личные дела. Держись он от нее подальше, Доминик наверняка бы сам уже давно нашел себе невесту.

– Так что мне теперь делать? – спросила Джулия. – Может быть, позвонить ему первой? У меня есть его визитная карточка, на ней указан рабочий телефон.

– Дай мне минуту на размышления, – сказал Чарли, откидываясь на спинку стула. – Учти, все должно решиться во время вашей следующей встречи.

Уверенность в этом Чарли почерпнул из писем своих читательниц, утверждавших, что во время первого свидания, как правило, ничего серьезного не происходит. Оно может оказаться даже не совсем удачным, поскольку встречающиеся нервничают и ждут от знакомства слишком многого. Либо обманчивым, если пройдет чересчур бурно и ярко. Подлинным же показателем истинных чувств и намерений становится именно второе рандеву.

– Послушай, Чарли, – не дождавшись его совета, продолжила Джулия, – тогда, на стадионе, я была не в своей привычной обстановке. На этот же раз нужно сделать так, чтобы я чувствовала себя как рыба в воде и произвела на Доминика ошеломляющее впечатление.

– У меня возникла потрясающая идея! – воскликнул Чарли, поправляя на голове свой «колпак мудреца» – бейсболку с отчетливым изображением утиного зада и хвостового оперения, приобретенную три года назад и помогавшую ему в процессе творчества. – Звонить ему в офис не надо. Ты сделаешь кое-что куда более интересное.

– Что же именно? – с опаской спросила Джулия.

– Давай встретимся через полчаса у тебя на кухне и все спокойно обсудим, – предложил Чарли.


Взяв в охапку несколько папок с документами, плащ, зонт, портфель и к тому же держа в руке чашку горячего кофе – третью за это утро, – Мэгги направилась по длинному коридору в кабинет Доминика.

Утро выдалось дьявольски тяжелым, да и вторая половина рабочего дня не сулила Мэгги существенного облегчения, поскольку именно на послеобеденное время была запланирована встреча с клиентом. Охваченная трудовым энтузиазмом и желанием получить повышение по службе к своему грядущему тридцатилетию, Мэгги ни разу даже не сделала передышки, не говоря уже о том, чтобы позволить себе отвлечься на что-нибудь, кроме работы.

И вот теперь, проходя мимо распахнутых дверей офисов, она вдруг поймала себя на том, что вспоминает вчерашний вечер и, разумеется, Чарли.

Этот бесцеремонный приятель Джулии, посмевший дерзко поцеловать ее на трибуне, практически не выходил у нее из головы вот уже вторые сутки. И чем упорнее пыталась она изгнать его хитроватую небритую физиономию из своей памяти, тем чаще она вновь там всплывала.

И даже милый образ добропорядочного Джейсона по непонятной причине рассыпался на осколки, не выдерживая натиска Чарли. Не помогало даже то, что фотография ее любовника, пусть и временно отсутствующего в Нью-Йорке по уважительной причине, лежала в ее кармане – в качестве оберега. Мужской магнетизм нового знакомого оказался несравненно более мощным. Измученная и взвинченная таинственными чарами Чарли, Мэгги решила, что единственное спасение от них – это работа до полного умопомрачения.

Сумасшедший трудовой ритм рекламного агентства выдерживал далеко не каждый, но Мэгги была им вполне довольна. Адреналин начинал бурлить в ее крови уже на подступах к офису, а беспокойный мозг постоянно искал пути совершенствования и упорядочения деятельности подразделения, которое она надеялась в скором времени возглавить, – отдела взаимодействия со средствами массовой информации.

Именно поэтому Мэгги не могла оставить без внимания бросающиеся в глаза различия между условиями работы своих коллег и сотрудников отдела по работе с клиентами, который располагался этажом ниже. Всякий раз, когда она туда заходила, ее поражало демонстративное небрежение работников низшего звена к служебной иерархии, а также комфорт, которым они без зазрения совести пользовались.

К примеру, в ее кабинете даже не было окна. Доминик же наслаждался роскошным видом на два офисных здания на Третьей авеню и симпатичными комнатными растениями на подоконнике. Почему же она была вынуждена довольствоваться жалким плющом, оставшимся ей в наследство от прежней обитательницы ее крошечной каморки? Но особенно Мэгги возмущало то, что сам Доминик за своими кактусами не ухаживал, их лелеяла и поливала его помощница Лайза.

Сегодня, подходя к его кабинету, Мэгги внутренне готовилась застать Доминика сидящим с вальяжным видом за столом, в окружении как минимум двух своих сотрудниц, одна из которых делает ему маникюр, а другая чистит ботинки. Но, к ее удивлению, он оказался на своем рабочем месте один и что-то озабоченно подсчитывал с помощью калькулятора.

– Привет! Присаживайся! – бросил ей Доминик. – Я сейчас закончу с расчетами, и мы поболтаем.

Мэгги села в одно из двух кресел для посетителей, проткнула дырочку в крышке пластмассовой чашки с кофе и в очередной раз мысленно отметила, что у нее в офисе только один стул для гостей. О том, что зарплата у нее тоже значительно меньше, она и вспоминать не хотела. В общем, у нее были все основания возненавидеть Доминика. И если бы Мэгги его не обожала, то так бы оно и случилось.

Тем не менее ей было чуточку обидно, что Доминик заставил ее ждать, а не прервал свои расчеты, как только она переступила порог его кабинета, хотя бы из благодарности за то, что и она приложила руку к тому, чтобы он получил эту непыльную работу. Разумеется, определенную роль сыграла его внешность, а также то, что собеседование с ним проводили исключительно женщины. Но надо же и совесть иметь!

Ей представилось, как Доминик, стремительно взлетевший по карьерной лестнице, занимает отдельный роскошный кабинет, положенный сотруднику такого ранга, и вообще перестает ее замечать. Она же довольствуется перемещением в крошечный офис с окошком и продолжает утешаться несбыточной мечтой о заслуженном повышении в должности до самой старости. Где же справедливость?

Но попытаться найти ответ на этот вопрос она не решилась, поскольку не имела возможности вскочить и бегом отправиться в спортивный зал, чтобы выпустить там скопившийся в ней пар, колотя руками и ногами по боксерскому мешку и представляя на его месте Доминика.

Вместо этого она заставила себя взглянуть на проблему с другой стороны и попытаться увидеть скрытые преимущества в сложившейся ситуации. К примеру, сказала она себе, когда за окном паршивая погода, лучше вообще этого не видеть.

Взгляд ее непроизвольно переместился с кактусов на подоконнике на оконное стекло, забрызганное дождем. И тотчас же ей подумалось, что будет нелегко поймать такси в такую погоду, а значит, придется добираться до места встречи с клиентом на метро, с тремя пересадками. А в запасе у нее осталось всего полчаса. Хорошо еще, что она захватила из дома зонт!

Мэгги невольно снова подумала о Чарли, который помог ей удержать зонт, когда они вышли из спортивного комплексами галантно вызвался немного подержать его над ее головой. Все-таки в нем есть толика джентльменства! Жаль, что он совершенно не следит за своей внешностью. Даже трудно поверить, что его семья ворочает миллионами. Может быть, Доминик лжет? Впрочем, это не имеет значения. Будь Чарли даже миллиардером, на коленях умоляющим ее стать его женой, все равно бы он не заинтересовал ее.

Что же касается поцелуя, который она позволила ему сорвать с ее губ, так в этом повинно только ее многомесячное сексуальное воздержание. Как и в том, что вот уже второй день она не может забыть о нем.

– Все, я закончил! – воскликнул Доминик и, выключив калькулятор, отодвинул в сторону желтый блокнот, в который он что-то записывал, производя расчеты. – Ну, я готов тебя выслушать, – снисходительно добавил он, подавшись вперед и подперев рукой подбородок.

Мэгги невольно отметила, что ему к лицу темный костюм, снежно-белая сорочка и коричневый галстук. Пахло от него тоже хорошо – дорогим мылом и одеколоном.

Вот если бы в таком виде он предстал перед Джулией П., у нее наверняка осталось бы о нем совсем другое впечатление…

– Она звонила тебе? – спросила Мэгги.

– Пока нет. Хотя ты и уверяла меня, что непременно позвонит, получив от меня букет роз. Я отправил ей уже два букета, но безрезультатно.

– Наберись терпения, Доминик! Дай ей время на размышление!

– По-моему, она не позвонит, – сказал он. – Наверное, мне придется позвонить ей первым.

– Подожди еще немного, хотя бы до конца недели!

– Могу и подождать! – Доминик пожал плечами. – Все равно в эту субботу я занят и встретиться с ней не смогу.

– Почему? Опять будешь работать в вашем семейном ресторане?

– Нет, в этот раз там поработает Ральф, у меня появился иной план…

– План? Относительно кого?

– Одной особы, с которой я недавно познакомился.

– И кто же она?

– Танцовщица в ночном клубе. Мы познакомились в метро.

– Потрясающе! Значит, ты предпочитаешь встречаться не с порядочной женщиной, а с какой-то стриптизершей из ночного клуба! Хочу тебе напомнить, что Джулия…

– Во-первых, моя новая знакомая танцовщица, а не стриптизерша, – перебил Доминик. – Во-вторых, видела бы ты, какая у нее фигура!

– Так она балерина или же исполнительница канкана?

– Какая разница? Она сказала, что работает танцовщицей.

– Чутье подсказывает мне, что она танцует у шеста, – с усмешкой произнесла Мэгги. – Так или иначе, ты должен сосредоточиться на Джулии.

– Я в этом не уверен, – вздохнул Доминик. – Она мне даже не звонит, а между тем вот уже сутки, как я послал ей последний букет роз. Послушай, мы не перестарались с этой открыткой? Ведь я сам толком не понял, каков смысл этих стихов. А вдруг она заговорит о них? Вдруг ей захочется постоянно слышать во время наших свиданий, как я декламирую Шекспира? – Такая перспектива его явно пугала.

– Я помогу тебе заучить несколько строчек, – успокоила его Мэгги. – И подберу наиболее подходящие цитаты.

– Спасибо, Мэгги! Но все это не для меня. Уж лучше я…

– Доминик! – раздался из-за двери голос его секретарши Тонии. – К тебе посетитель.

– Кого же это еще черт принес? – Доминик нахмурился и сверился со своим ежедневником. – Я никому не назначал встречи.

– Он назвался Чарли Кеннелли, ожидает в приемной.

– Не знаю я никакого Чарли Кеннелли.

– Зато он тебя знает! – не унималась Тония.

– Хорошо, пусть войдет.

Мэгги вручила Доминику папку с бумагами и сказала:

– Просмотри документы и позвони мне. А сейчас у меня встреча с клиентом. Пока! Я побежала.

– Подожди, дай мне хотя бы пролистать их! – сказал Доминик и стал просматривать бумаги.

Мэгги принялась нервно расхаживать по кабинету. Взгляд ее случайно упал на расписание деловых встреч. Ткнув пальцем в прикрепленный к доске кнопкой пригласительный билет на банкет, устраиваемый журналом «Гламур», она спросила:

– Ты пойдешь на эту тусовку?

– А когда она состоится?

– Сегодня вечером. Я тоже туда приглашена. Но боюсь, что не задержусь там надолго, мне надо отоспаться.

– Если хочешь, я составлю тебе компанию, – сказал Доминик.

Мэгги кивнула и переместила свой взгляд на фотографию его племянников, заключенную в рамочку. Детишки Нины выглядели чудесно, и Мэгги невольно улыбнулась, рассматривая их ангельские личики. Темноволосая Роза была одета в миленькое шелковое розовое платье, а малыш Нино застенчиво улыбался, демонстрируя свой первый прорезавшийся зубик.

У Мэгги екнуло сердце. Когда-нибудь и у нее тоже будут вот такие же славненькие ангелочки! Джейсону наверняка захочется завести троих или четверых детей, ведь он сможет их обеспечить.

Мэгги попыталась представить себе его особняк на Восточной Тридцать восьмой улице, где они иногда встречались, заполненным детскими игрушками, но это ей не удалось. В доме Джейсона постоянно поддерживался безукоризненный порядок, поэтому в нем вряд ли возможен кавардак, подобный тому, что царит в домах женатых братьев Мэгги. И ей не придется, подобно их женам, самой выгуливать своих детей в коляске. Как не быть ей и начальником отдела, если она выйдет за врача. Ей вообще не нужно будет работать, у нее появится уйма других забот, из-за которых и на воспитание детей вряд ли останется время.

Воображение нарисовало Мэгги картину сказочной жизни богатой женщины, о чем она мечтала с юных лет, жизни, полной роскоши и приключений. Но в этот момент, словно назло ей, в кабинет вошел Чарли, увидеть которого здесь ни она, ни Доминик никак не ожидали.

– Что вы тут делаете? – спросила Мэгги, вытаращив на посетителя изумленные глаза.

– Я мог бы задать вам тот же вопрос, если бы не знал ответа, – с сарказмом произнес бородатый мужчина, образ которого преследовал Мэгги вот уже второй день. – Вы здесь работаете! В отделе рекламы косметических изделий. Отвечаете за взаимодействие со средствами массовой информации.

Смущенная и польщенная тем, что он помнит даже такие мелкие подробности, касающиеся рода ее занятий, Мэгги потупилась и покраснела. Ей вдруг стало очень жарко и душно в ее коричневом твидовом костюме и шелковой блузке и неудержимо захотелось освободиться от одежды.

Одетый в линялые джинсы, грубые ботинки, красную байковую рубаху и темно-синий бушлат, Чарли почему-то даже не вспотел, пока сидел в приемной. Он недовольно посмотрел на Доминика и спросил:

– Разве секретарша не доложила тебе, что я здесь?

– Откуда же ей было знать, что к нам пожаловала литературная знаменитость? – съязвила Мэгги, опередив Доминика.

– Чарлза Кеннелли Третьего знают все незамужние женщины Нью-Йорка! – с важным видом сообщил Чарли. – А я заметил журнал «Она» у вашей секретарши на столе. Советую и вам, Маргарет, почаще заглядывать в мою колонку. Там вы почерпнете массу полезной информации. Впрочем, лично вам она вряд ли понадобится, раз у вас уже есть жених.

Мэгги так и застыла с открытым ртом, не найдя подходящих слов для колкого ответа. Возможно, парализующий эффект оказал на нее аромат шампуня, которым Чарли вымыл волосы сегодня утром, и его мужского лосьона. Чарли самодовольно улыбнулся.

К счастью, на помощь Мэгги вовремя подоспел Доминик, поинтересовавшийся:

– Ты пришел, чтобы поговорить с Мэгги или со мной?

– Я пришел проведать тебя, старина! – не задумываясь ответил Чарли. – И принес тебе подарок от Джулии.

Он бережно поставил на стол большую круглую белую коробку и кивком предложил Доминику открыть ее.

Мэгги привстала на цыпочки и заглянула ему через плечо.

Внутри коробки находился восхитительный шоколадный торт, покрытый сахарной глазурью, но не обыкновенной, сплошной, а в виде букв, образующих целое послание.

С губ Доминика сорвался восторженный возглас:

– Ух ты! Вот это красота! А какая тонкая работа! Высший класс!

– Неужели Джулия сама это написала? – спросила Мэгги.

– А кто же еще? – с гордостью произнес Чарли.

К собственному удивлению, Мэгги почувствовала укол ревности. Но она тотчас же резонно рассудила, что не стал бы Чарли сватать Джулию другому мужчине, если бы сам был в нее влюблен. Да и вообще, ей-то какое до этого дело, раз у нее уже есть близкий друг! И все-таки было бы любопытно посмотреть на физиономию Чарли, преисполненного гордостью за какое-нибудь ее, Мэгги, достижение.

Поборов желание сообщить ему, что она когда-то посещала факультативные занятия по домоводству и даже испекла кекс, похожий на головку швейцарского сыра, за что удостоилась отдельного приза на кулинарном конкурсе «Юная мастерица», Мэгги стала читать искусно сделанную Джулией на торте надпись. Она гласила: «Приглашаю вас отужинать со мной в эту субботу в восемь часов вечера по адресу: Харкорт-стрит, 21, кв. 4 Е, Нью-Йорк. Вечерний костюм желателен».

– А где находится эта улица? – спросила Мэгги.

– В Гринич-Виллидж, – подсказал Чарли.

– В субботу? – Доминик покачал головой. – Боюсь, что…

– Но ведь у тебя же есть смокинг, Доминик! Ты надевал его на свадьбу Розалии! Так что ты готов! – воскликнула Мэгги.

– Да, но…

– А кто приготовит ужин? Сама Джулия? – спросила Мэгги у Чарли, не дав Доминику договорить.

– Не только ужин, – просияв, ответил он. – Но и десерт!

Доминик помрачнел и задумчиво наморщил лоб.

Мэгги почувствовала, что он собирается променять культурное общение с очаровательной Джулией на сомнительное свидание со стриптизершей из ночного клуба, исполняющей эротические танцы у шеста на подиуме, и с мольбой посмотрела на Чарли.

Их взгляды встретились, и наконец-то Мэгги поняла, почему на протяжении полутора суток она не может изгнать из своих мыслей эти карие глаза: в них было нечто такое, отчего ее сердце начинало бешено колотиться в груди.

Но сейчас ей следовало думать вовсе не о своем сердце и не о таинственной силе взгляда Чарли. Идея родилась в ее голове мгновенно, и, разумеется, гениальная.

Она незаметно толкнула Доминика в плечо, и тот, пытаясь сохранить равновесие, ткнулся рукой в торт.

– Ой! Какая жалость! Извини, Доминик, я не хотела! – ангельским голоском воскликнула Мэгги.

– Пустяки! – успокоил ее он и стал машинально облизывать пальцы, перепачканные сахарной глазурью.

Мэгги затаила дыхание.

Лицо Доминика просветлело, он спросил у Чарли:

– Джулия добавила в глазурь миндаль?

– Откуда мне знать ее кулинарные секреты? Я всего лишь посыльный! В субботу спросишь у нее сам, – пожав плечами, сказал Чарли.

– Да, конечно, – пробормотал Доминик.

Мэгги возликовала. Боясь выдать себя, она озабоченно взглянула на часы и стала надевать плащ.

– Мне надо бежать. Просмотри все бумаги, Доминик, и потом сразу же верни мне их, пожалуйста.

– Непременно, – ответил он и снова облизнул палец.

– А куда вы убегаете? – поинтересовался Чарли.

– На деловую встречу с клиентом! – ответила Мэгги, проходя мимо него к двери.

– Значит, вы даже не попробуете торта? Какая жалость!

Отведать торта Мэгги очень хотелось, поскольку у нее внезапно возник зверский аппетит, а на завтрак она съела только тарелочку каши из зерновой смеси и выпила стакан обезжиренного молока. Но торт выглядел просто вызывающе соблазнительным, а значит, Мэгги следовало быть бдительной – ведь змей-искуситель Чарли предлагал ей нарушить диету явно неспроста, он хотел еще раз продемонстрировать ей силу своих мужских чар. Да как он посмел подумать, будто она не сможет устоять перед соблазном? Общеизвестно, что от сладкого и жирного быстро полнеют. Да и вообще от сласти до страсти всего один шаг! Мэгги застегнула на все пуговицы плащ и твердо сказала:

– Нет! Я не стану его есть!

– Вы уверены? Может быть, возьмете кусочек? Торт такой вкусный, просто объедение! – не унимался обольститель.

– Нет, не буду даже пробовать! Потому что… Потому что торт – это… В общем, это исключено, потому что у меня еще есть сила воли. И не надо меня уговаривать!

Выпалив все это, Мэгги густо покраснела.

– Ах вот, значит, как! – Чарли снисходительно ухмыльнулся. – Вы уверены, что сможете устоять перед этим лакомством? Должен вам сказать, что ничего подобного вы еще не пробовали! Это божественное кушанье! Вы лишаете себя райского наслаждения. Мне вас искренне жаль!

У Мэгги все поплыло перед глазами: райского наслаждения она давно уже не испытывала. Но почему этот хитрец так двусмысленно Смотрит на нее? Да и о торте ли вообще он говорит?

– Возможно, у нас разные взгляды на то, что доставляет даме удовольствие! – с вызовом воскликнула Мэгги, изо всех сил пытаясь игнорировать бурный протест своей слабой плоти.

– Это настоящее чудо! – промычал Доминик, отправив в рот еще порцию глазури.

– Все! Мне надо бежать! Я и так уже опаздываю на встречу! – Мэгги решительно шагнула к двери.

– Надеюсь, еще увидимся! – крикнул ей вслед Чарли.

Едва не споткнувшись, она плотнее прижала локтем к боку портфель, стиснула ручку зонта и ускорила шаг, борясь с желанием обернуться. Пылкий взгляд Чарли жег ей спину, воспламеняя в ней голод далеко не пищеварительного свойства и яркие воспоминания о сладком поцелуе на трибуне стадиона. А ведь именно этого Чарли и добивался, угощая ее тортом. На щеках Мэгги запылал румянец, она дала себе слово впредь не оставаться наедине с Чарли.

Впрочем, подумалось ей в следующее мгновение, встреч с ним ей все равно избежать не удастся – если Доминик и Джулия поженятся, то время от времени им придется встречаться. Например, на свадьбе либо на крестинах маленькой Мэгги.

А вдруг супруги Чиккалини решат сделать его крёстным отцом своей дочурки? Тогда она как крестная мать девочки просто обязана будет видеться с ним довольно часто.

Впрочем, к тому времени она и сама уже станет мамой, разумеется, мамой детей Джейсона.

Чарли же наверняка будет являться на семейные торжества вместе со своей подружкой, возможно, с одной из тех легкомысленных красоток, с которыми теперь развлекается Доминик. И о чем же, любопытно, они с Чарли будут тогда разговаривать? Вспомнят ли с улыбкой тот памятный им баскетбольный матч, с которого все началось? Будут ли поздравлять друг друга с удачным завершением своих начинаний на поприще сватовства? Поднимут ли бокалы с шампанским за свой легкий флирт? И признаются ли друг другу, что когда-то в их сердцах все-таки вспыхнула, пусть и на миг, взаимная страсть?

Нет, решила Мэгги, нажав на кнопку вызова лифта, она никогда не признается Чарлзу Кеннелли Третьему, что влюбилась в него на том памятном свидании вслепую. Вместо этого она самодовольно обронит при встрече с ним, что напрасно он тогда подвергал сомнению возможность ее счастливого замужества. Разумеется, после того, как станет супругой Джейсона.

Мэгги приняла строгий вид и вошла в кабину лифта.

Глава 6

Спускаясь пятью минутами позже на лифте в вестибюль офисного здания, Чарли снова подумал, что Доминик определенно отличный парень. И как много, оказывается, у них общего! Оба они болеют за одну и ту же баскетбольную команду, оба обожают миндальную глазурь, не говоря уже о пиве и хот-догах!

Доминик лишился матери, будучи младенцем.

Почти в этом же возрасте лишился своего отца и Чарли, с той лишь разницей, что отец не скончался, а оставил свою семью ради карьеры.

Так что оба они, и Доминик, и Чарли, добивались всего в жизни самостоятельно.

Однако тут имелось и существенное различие: Доминик Чиккалини не обладал тем богатством, которым обладал Чарли. Отец отстранился от воспитания своих детей, но зато обеспечил им безбедное существование. Чарли никогда ни в чем не испытывал нужды, за исключением отцовского внимания.

Вспомнив об этом, Чарли сглотнул подкативший к горлу горький ком и пожалел, что находится в кабине лифта не один. Естественно, давать волю слезам он не собирался, успев привыкнуть к своему положению сына, выросшего без отца. Но порой воспоминания о том, чего ему недоставало в детстве и юности, были слишком болезненными. И тогда он завидовал другим мальчишкам.

Таким, например, как Доминик, из рассказов которого о своем детстве Чарли заключил, что его отношения с отцом были проникнуты теплом и любовью. Счастливчик! Немало любопытного узнал Чарли и об их семейном бизнесе, пока они с Домиником с аппетитом поглощали испеченный Джулией торт, нанизывая большие куски на вилки, любезно поданные им вместе с тарелочками предусмотрительной секретаршей. Пиццерия приносила семье немалый доход, поэтому в свободное от основной работы время Доминик нередко помогал родственникам, принявшим на себя основное бремя забот о ресторане. Его сестра Нина, вышедшая замуж за друга семьи, взяла бразды правления бизнесом в свои руки. Тем не менее Доминик, верный сыновнему долгу, был готов в любой момент прийти на помощь родным в их бизнесе. Хоть он и посетовал, что его личная жизнь практически искалечена из-за нехватки свободного времени, в глазах Чарли он все равно остался счастливчиком.

У Чарли тоже были родные – три сестры, давно вышедшие замуж и имеющие детей. Но подлинно семейных отношений между ними так и не сложилось из-за холодности и отчужденности их отца. Старик объявился только на склоне лет, когда заболел раком и испугался, что его дети даже не узнают о его смерти. Чарли тогда заканчивал среднюю школу. Его мать успела выйти замуж во второй раз. Сестры жили обособленно и не пожелали даже разговаривать с отцом.

Один только Чарли не оттолкнул больного старика, даже когда позже понял, какой он эгоист и самодур.

Воспоминания Чарли были прерваны мелодичным сигналом об остановке лифта в вестибюле. Выходя из кабины, Чарли поймал на себе заинтересованный взгляд симпатичной блондинки и улыбнулся ей. Но завязывать новое знакомство ему не хотелось, у него из головы не выходила Мэгги, которая своими колкостями лишь подтвердила, что в душе неравнодушна к нему. Сейчас Чарли был намерен посетить гольф-клуб. Он всегда отправлялся гонять шары в Челси-Пирс, когда его покидало писательское вдохновение. А сегодня с утра работа у него не заладилась, и он решил дать себе отдых.

Отчасти его легкое недомогание объяснялось тем, что накануне он переусердствовал за своим рабочим столом, посвятив весь вчерашний день сочинению романа, хотя должен был бы вынашивать новые идеи для следующей колонки в журнале «Она». Женский образ, родившийся у него в голове под впечатлением знакомства с Мэгги, так овладел его воображением, что отделаться от него он уже не мог. Его героиня оказалась настолько навязчивой и бесцеремонной, что не покидала его даже во сне.

Измученный эротическими видениями, Чарли наутро так и не сумел сосредоточиться на тексте для своих читательниц и потому с радостью откликнулся на просьбу Джулии доставить ее кулинарное детище в офис Доминика. Каково же было его изумление, когда там он столкнулся с виновницей своих творческих и плотских терзаний.

Чарли пересек вестибюль, вышел через вертящуюся дверь на улицу, где моросил дождь, и остолбенел, увидев Мэгги в трех шагах от себя. Она стояла под зонтом, с которого стекали капли воды, и махала свободной рукой, пытаясь поймать такси.

Он тронул ее за локоть.

– Вам срочно требуется машина?

Мэгги вздрогнула, обернулась и, в свою очередь, язвительно поинтересовалась:

– А вы что подумали?

– Мой автомобиль к вашим услугам! – Чарли кивнул на роскошную машину с водителем. – Садитесь!

Поколебавшись, она опустила зонт и забралась внутрь, обдав Чарли волнующим ароматом своих духов. Он сел рядом с ней на заднее сиденье и захлопнул дверцу. Водитель Азим уселся за руль и, обернувшись, спросил:

– Куда прикажете вас доставить, мадам?

– Угол Западной Тридцатой улицы и Восьмой авеню, – сказала Мэгги, пристегиваясь ремнем безопасности.

– Слушаюсь, мадам! – Водитель тронул автомобиль с места.

Не обращая внимания на Чарли, Мэгги достала косметичку и стала приводить себя в порядок.

– Вы и без того чудесно выглядите, – сказал он.

– Благодарю, – произнесла она, глядя в зеркальце.

– Вам, очевидно, предстоит какая-то важная встреча?

– Для меня важна любая встреча с клиентом! – Она убрала косметичку и уставилась в окно.

– Они, наверное, вас утомляют? – предположил Чарли.

– Ничуть, я привыкла, – передернув плечами, сообщила Мэгги. – И вообще я чрезвычайно вынослива!

– Это я уже понял во время нашей первой встречи, – сказал Чарли. – Энергия просто переполняет вас.

– Сочту ваши слова за очередной комплимент. – Повернувшись, Мэгги одарила его ослепительной улыбкой. – Признайтесь, эта затея с тортом ваша? – спросила она, перестав улыбаться.

– Нет, – солгал Чарли не моргнув и глазом. – Джулии. А послать ей розы вы придумали?

– Нет, Доминик, – столь же невозмутимо ответила Мэгги.

– А стихи Шекспира?

– У Доминика душа поэта! Это его личная идея.

– Интересно…

Чарли вспомнилось, как на его глазах этот человек с душой поэта в два счета расправился с огромным шоколадным тортом, и подумалось, что романтические натуры не поступают так с подарками своих возлюбленных. Но делиться с Мэгги своими сомнениями он не стал, а вместо этого сказал:

– Розы Джулии понравились. И стихи тоже.

– Я так и предполагала! То есть я хотела сказать, что Доминик искренне надеялся на это.

– Следовательно, Джулия ему приглянулась?

– Естественно! Любому мужчине понравится такая очаровательная девушка! Ведь именно на таких, как Джулия, и принято жениться. – Внезапно Мэгги прищурилась и задала Чарли вопрос, которым он и сам задавался тысячу раз: – А почему бы вам самому не жениться на ней, Чарли?

– Потому что мы с ней добрые приятели, но не более того! – ответил он, пожав плечами.

– Но разве не из дружбы между женщиной и мужчиной со временем рождается любовь? – вскинув бровь, спросила Мэгги.

– Вы так думаете? – невинно осведомился Чарли. – В таком случае, почему бы вам не закрутить роман с Домиником?

– Что? Мне? С Домиником? – сделав большие глаза, переспросила Мэгги и рассмеялась. – Нет, это совершенно исключено! Он чересчур… – Она прикусила губу и завершила свою мысль уже другим, серьезным тоном: – Доминик хочет создать семью и остепениться. Мне же важнее всего сделать успешную карьеру.

Чарли не поверил ни одному ее слову: раньше она говорила ему, что собирается выйти замуж за состоятельного врача, следовательно, зачем бы ей заботиться о своем карьерном росте. Но стоило только ему раскрыть рот, чтобы выразить свои сомнения, как Мэгги заявила:

– Извините, но мне нужно просмотреть свои бумаги, чтобы убедиться, что я ничего не забыла в офисе.

– Да ради Бога! – пробурчал Чарли.

Если честно, то он испытал облегчение: продолжать нелепую дискуссию об отношениях между мужчиной и женщиной ему расхотелось. Отчасти потому, что он был огорчен тем, что его взятый напрокат автомобиль не произвел на собеседницу никакого впечатления. Особенно же его тревожило чувство, что Доминик не сгорает от желания сковать себя узами супружества – в отличие от своей подруги Мэгги. У Чарли даже возникла мысль порекомендовать Джулии забыть о нем, а открытку со стихами порвать и выбросить в мусорное ведро. Жаль, что это раньше не пришло ему в голову. Доминик не производил впечатления недотепы, не знающего, с какого бока подойти к женщине, ему не составило бы большого труда и самому познакомиться с одинокой девушкой, тем более в условиях острого дефицита холостяков в Нью-Йорке.

Чарли вздохнул и покосился на Мэгги. Она делала вид, что занята просмотром своих деловых бумаг, находящихся в портфеле. Сосредоточенный вид придавал ей особую привлекательность. Чарли в очередной раз отметил присущую Мэгги привычку доводить все дела до конца и ее нетерпимость к несобранным и нерешительным людям. Уж если она взялась женить Доминика, то обязательно доведет его до алтаря. Причины, по которым ее выбор пал именно на Джулию, пока оставались для Чарли загадкой. Но, по правде говоря, Джулии несказанно повезло.

Доминик будет ей хорошим мужем – это не вызывало у Чарли никаких сомнений. И даже если он еще не созрел для семейных радостей, то, отведав яств, приготовленных Джулией, уже не сможет от них отказаться.

Убедить Джулию, что ради успеха ее второго свидания со своим потенциальным женихом ей надо похлопотать у плиты, для Чарли оказалось делом не более трудным, чем уговорить ее испечь для Доминика подарочный торт с оригинальным приглашением на ужин вместо банальной сплошной глазури. Джулия и сама готова была предоставить Доминику вторую попытку. Возможно, на этот раз между ними и завяжется ниточка.

– Все в порядке! – удовлетворенно воскликнула Мэгги и наконец закрыла портфель.

– Значит, явитесь на деловую встречу во всеоружии? – полюбопытствовал Чарли.

– Да. Как всегда! – кивнула она и уставилась в окошко.

Как обычно в это время дня, в центре Нью-Йорка образовалась пробка. Мэгги вытащила из кармана сотовый телефон и прослушала сообщения, оставленные для нее на автоответчике дома и в офисе. Чарли с иронией поглядывал на нее. Наконец она угомонилась и, убрав аппарат в карман, достала из портфеля свой электронный дневник.

На лице Чарли отразилось блаженство. Он получал удовольствие от созерцания этих пустых хлопот своей попутчицы, строящей из себя важную птицу. На его взгляд, суетиться следовало только в трех случаях: когда требовалось срочно включить какую-то новость в свою колонку, когда бурчало в животе и, разумеется, когда требовалось справить малую нужду. Все остальное могло подождать.

Убрав свой портативный ежедневник в портфель, Мэгги взглянула на часы и спросила:

– А что показывает ваш хронометр?

– У меня нет наручных часов, – с благодушной улыбкой ответил Чарли.

– У вас нет часов? – переспросила Мэгги, глядя на него так, словно речь шла о том, носит ли он нижнее белье.

– Да, не имею привычки носить их, – невозмутимо подтвердил Чарли.

Мэгги пожала плечами и вновь уставилась в окно. Чарли заметил, однако, что своей правой ногой она словно бы давит на педаль газа, и поинтересовался:

– Вы торопитесь?

– Как всегда, – ответила она.

– А вот я никогда никуда не спешу! – самодовольно произнес он и, потянувшись, откинулся на спинку сиденья.

– А куда вы направляетесь теперь? – спросила Мэгги.

– Играть в гольф в Челси-Пирс. Вы играете в гольф?

– Нет, – сухо ответила Мэгги, так, словно бы скорее предпочла прыгнуть с пирса в замерзший Гудзон, чем загонять клюшкой мяч в лунку.

– Я так и предполагал, – кивнул Чарли. – Это не тот вид спорта, которым вы могли бы увлечься. Вам больше подошли бы какие-то экстремальные состязания: прыжки с парашютом, скачки, короче говоря, нечто стремительное и опасное.

– Сочту это за ваш очередной комплимент, – с улыбкой взглянула на него Мэгги. – Хотя другая на моем месте могла бы и обидеться. Но разве на вас можно сердиться?

– Вы уж не сердитесь на меня, пожалуйста, – усмехнулся Чарли и зевнул. – Просто я завидую вашей энергии, поскольку сам ленив по своей натуре, чего уж там скрывать.

– Вот уж чему никогда не завидовала, так это лености, – заметила Мэгги. – Мне она претит. Ведь жизнь так коротка, а нужно успеть добиться всего, что ты наметила для себя.

Водитель Азим притормозил на очередном перекрестке и включил сигнал поворота.

Это не ускользнуло от внимания Мэгги. Подавшись вперед, она спросила:

– Вы собираетесь так ехать к центру?

– Да, мадам!

– По-моему, лучше проехать прямо еще несколько кварталов. Сейчас идет широкая распродажа, и район модных магазинов забит покупателями. К тому же во второй половине дня в Брайант-парке состоится шоу, там будет настоящее столпотворение. Как бы нам там не застрять.

Азим посмотрел на Чарли.

– Все нормально, поезжай вперед, как она советует, – сказал тот. – Так, значит, сейчас проходит Неделя высокой моды? Забавно! Неужели в Нью-Йорке так много модников и модниц?

– Да нет же, просто идет распродажа товаров, выставленных дизайнерами в связи с окончанием осеннего сезона. Вам бы следовало знать это как ведущему колонки в женском журнале.

– С какой стати мне интересоваться такими пустяками? Я хожу в одном и том же и осенью, и зимой, и весной, и летом!

– Кто бы в этом сомневался! – заметила Мэгги, смерив его уничижительным взглядом.

Он вздохнул, явно признавая обоснованность ее немого упрека, и в глазах Мэгги заискрились смешинки, свидетельствующие, что она готова проявить снисходительность к его затрапезному виду. Это буквально окрылило Чарли, и он с нескрываемым интересом стал разглядывать ее твидовый жакет и шелковую блузку, словно бы видел ее в этой безупречной одежде впервые. Мэгги же почувствовала себя так, словно он мысленно раздевал ее до нижнего белья.

Однако она не подала виду, что смущена, и продолжала рассуждать на затронутую тему, оставаясь верной своей привычке доводить все начатое до логического завершения.

– Вам следовало бы интересоваться модой, раз уж вы сотрудничаете с журналом «Она», считающимся одним из наиболее популярных изданий в сфере моды!

– Но я же говорил, что не состою в его штате! И пишу я не о моде, а об отношениях между полами.

– В чем вы разбираетесь значительно лучше, чем в фасонах одежды, разумеется, – ехидно отметила Мэгги.

Чарли снисходительно кивнул и улыбнулся.

– Не надо здесь поворачивать! – крикнула Мэгги водителю. – Поезжайте вперед, сверните на перекрестке налево и следуйте до Седьмой авеню, а затем, проехав два квартала, сверните направо.

Азим в точности исполнил команду Мэгги, и вскоре автомобиль очутился, как она и предсказывала, на относительно свободной от транспорта улице. Чарли был настолько потрясен этим, что непроизвольно вытаращил на Мэгги изумленные глаза.

– В чем дело? Почему вы так странно смотрите на меня? – спросила она, сделав строгое лицо.

– Не обращайте на меня внимания, я просто задумался, – объяснил Чарли, потупившись.

Спустя пару минут Азим остановил автомобиль возле высотного офисного здания и вышел, чтобы распахнуть для дамы заднюю дверцу.

К своему удивлению, Чарли почувствовал, что ему не хочется расставаться с Мэгги.

Он бы с удовольствием продолжил их совместную поездку по городу на заднем сиденье взятого им напрокат автомобиля, оказавшуюся значительно более приятной, чем он ожидал.

– Спасибо, что подвезли, – сказала Мэгги, улыбнувшись.

– Всегда к вашим услугам. Желаю успешных переговоров.

– А я желаю вам удачи в игре, Чарли. И вообще во всем.

– И вам того же.

Мэгги помахала ему рукой и ушла, захлопнув за собой дверцу. Увидятся ли они вновь? Вряд ли. Если только Джулия не влюбится в Доминика.

Что ж, подумал Чарли, с ним случалось и не такое. Он проводил входящую в здание Мэгги мечтательным взглядом и улыбнулся: и почему с ним постоянно творятся какие-то чудеса?


– Я выиграла! – заявила Кэролин и протянула Бинди руку ладонью вверх. – Плати!

Мэгги устало плюхнулась на свободный стул за их столиком в переполненном кафе в центре города. Прошло два часа с тех пор, как они с Чарли расстались.

Бинди порылась в своей роскошной сумочке от Шанель, извлекла оттуда десятидолларовую банкноту и положила ее на ладонь подруги.

– О чем вы спорили, если не секрет? – поинтересовалась Мэгги, раскрывая меню.

Наградив ее очаровательной белозубой улыбкой, Бинди ответила:

– О том, появишься ты здесь или нет.

Мэгги возмущенно вскинула брови.

– Девчонки, это нечестно! Я пыталась дозвониться до вас вчера и предупредить, что не смогу прийти, но вы не отвечали на мои звонки. А я была вынуждена задержаться в офисе.

– Ты задерживаешься там ежедневно, Мэгги! – колко заметила Бинди.

– Это точно! И не обедаешь. Взгляни на себя в зеркало! Кожа да кости! Если так пойдет и дальше, то ты протянешь ноги, – покачала головой Кэролин.

– Сегодня я намерена нормально поесть, – сказала Мэгги, просматривая меню. – У меня была утомительная встреча с клиентом, и я дьявольски голодна. Вечером мне предстоит посетить корпоративную вечеринку, а для этого потребуются силы.

– Разве на таких вечеринках гостей не потчуют деликатесами? – удивилась Кэролин.

– Как правило, в разнообразных закусках на подобных мероприятиях недостатка нет. Но эту тусовку устраивает журнал «Гламур», и там будет множество супермоделей. Кто же станет есть в их присутствии? Итак, что мы будем заказывать, девочки?

– Мы уже сделали заказ, – сказала Бинди.

– Как? Не дождавшись меня?

Обычно подруги заказывали несколько разных блюд и делили каждое на троих.

– Я же тебе говорила! – Кэролин с укором взглянула на Бинди.

– Ты опоздала на двадцать минут, Мэгги! – сделав глоток красного вина из бокала, сказала Бинди. – А мы должны вовремя вернуться на работу.

– Я не могла поймать такси. Извините меня. Пришлось добираться сюда на метро, с тремя пересадками. – Мэгги виновато улыбнулась.

Пробежав глазами меню, Мэгги подумала, что ей лучше было бы отказаться от обеда. Теперь придется есть в спешке, так как надо еще успеть забежать в офис.

Официантка принесла заказанные девушками блюда – жаркое из ягненка, салат из шпината и большую тарелку тушеных овощей. Мэгги заказала для себя индейку с брюссельской капустой и чай со льдом, надеясь, что это ей подадут быстро.

– Ты не хочешь заказать бокал вина? – спросила Кэролин. – Тебе не помешало бы выпить, подруга.

– Нет, мне нужна ясная голова. Хотя после того, что со мной случилось сегодня, бокальчик вина мне бы не повредил.

– Попался несговорчивый заказчик?

– Нет, с ним мы быстро нашли общий язык. Дело в другом…

Дело было в Чарли.

Но подругам о нем Мэгги пока не рассказывала, поэтому объяснить им внятно причину своего взвинченного состояния было сложно. Впрочем, почему бы не попытаться?

– Хотите услышать удивительную историю, девчонки? – спросила Мэгги, теребя в руке салфетку.

– И ты еще спрашиваешь? Попробуй ягненка! – Кэролин пододвинула к ней блюдо с ягнятиной, зажаренной на гриле. – Во рту тает!

Мэгги отрезала кусочек мяса, отправила его в рот, пожевала и сказала:

– Немного суховато.

Но мясо проглотила.

– Надеюсь, твоя история в отличие от жаркого смачная? – хихикнула Кэролин.

– Она не связана с твоей работой? – на всякий случай спросила Бинди. – Если так, то лучше не рассказывай, потому что в твоей работе я все равно ничего не понимаю.

Бинди работала администратором в компании архитектурного проектирования и считала своей основной служебной обязанностью уход за собственной внешностью. Следовало признать, что свои обязанности она исполняла безупречно, руководство было от нее в восторге.

Высокая, стройная, светловолосая, она разительно отличалась от Кэролин, работавшей внештатным редактором в крохотном издательстве и не обладавшей броской внешностью. Кэролин носила очки, ее темные волосы были стянуты на затылке в хвостик, она обожала ярко-красные шерстяные кардиганы, узкие брюки и удобные туфли.

– Успокойся, эта история не связана с моей работой, – сказала Мэгги. – Она об одном парне.

Едва лишь Мэгги произнесла это, как тотчас же пожалела о сказанном. Но слово не воробей…

– Парне? – переспросила Кэролин. – Ты хочешь сказать, что у тебя завелся кто-то, помимо Джейсона?

– Только не говори, что ты изменила Джейсону! – воскликнула Бинди.

– Это не измена! Мы с Джейсоном договорились, что вправе знакомиться и с другими людьми.

– Однако до сих пор ты ни с кем не флиртовала!

– Бинди! – строго заметила Кэролин. – Пока еще о флирте речи не было! Верно, Мэгги? Ты ведь ничего такого себе не позволила?

– А разве я не могла ничего такого себе позволить?

– Мэгги! – Карие глаза Кэролин за стеклами очков округлились. – А что ты себе позволила?

– И с кем? – вставила Бинди.

– Мы целовались! – выпалила Мэгги.

– Целовались? – недоверчиво переспросила Кэролин. – Что ж, со мной и такого не случалось вот уже полгода.

– Поцелуи вообще-то бывают разными, – многозначительно произнесла Бинди. – И парни, с которыми целуешься, тоже.

– Как вы познакомились? – спросила Кэролин. – Он твой коллега?

– Нет. Почему ты решила, что мы с ним коллеги?

– Да просто потому, что, кроме работы, ты нигде в последнее время не бываешь. Разве не так?

– Нет! Я посещаю тренажерный зал, а кроме того…

– Ну, допустим, в этот тренажерный зал ходят одни женщины, – усмехнулась Бинди и, наколов на вилку крохотную морковку, отправила ее в рот.

– Я хожу в магазин!

– Можно подумать, что в магазине женской одежды часто бывают холостые мужчины! Так кто же этот парень, Мэгги? Где вы с ним познакомились? И как ты решилась изменить Джейсону?

– Я вовсе не изменяла ему. Я только один раз поцеловалась с этим парнем. Это ведь не измена!

– Может быть, он просто чмокнул тебя в щечку? – съехидничала Бинди.

Мэгги покачала головой.

– Тогда это считается изменой.

К счастью, официантка принесла Мэгги охлажденный чай, и та ушла от ответа, притворившись, будто утоляет жажду.

Но терпение ее подруг иссякло уже через две секунды.

– Мы ждем ответа, Мэгги! – хором потребовали они.

Ей не оставалось ничего другого, кроме как сообщить:

– Его зовут Чарли. У него ужасный характер. Я сама не понимаю, как могла позволить ему меня поцеловать.

– У него характер просто ужасный или же отвратительный? – заинтересовалась Бинди.

– Отвратительный. И не менее гнусный вид.

– Это в каком же смысле? – спросила Кэролин.

Бинди скорчила разочарованную физиономию.

– Ну, в том смысле, что ему следовало бы постричься, побриться, сменить рубашку, которую он носит навыпуск, да и вообще… – Мэгги тяжело вздохнула.

– Как я тебя понимаю! – сочувственно сказала Бинди. – Это же не деревня, а Нью-Йорк! Здесь принято заправлять рубашку в брюки и регулярно стричься и бриться.

– К тому же он свободный художник и в офис не ходит. Возможно, это отчасти его оправдывает, – добавила Мэгги.

– Но разве тебе от этого легче? Я, например, ненавижу неряшливых мужчин, – посочувствовала ей Бинди.

– А чем он занимается? – спросила Кэролин. – Рисует?

– Нет, он литератор. Писатель, журналист… Сейчас он ведет колонку в журнале «Она».

– Это, случайно, не Свободный холостяк? – воскликнула Кэролин, не донеся до рта вилку с нанизанным на нее кусочком жареного баклажана. – Ты целовалась с самим Чарлзом Кеннелли Третьим?

– Ты его знаешь? – удивилась Мэгги.

– Мне нравятся его статьи. И я видела его фотографию в журнале. Очень импозантный мужчина. Даже не верится, что у тебя с ним роман.

– Да нет никакого романа. У нас с ним даже не было ни одного настоящего свидания!

– А как же Джейсон, Мэгги? Ты его уже забыла? – деловито осведомилась Бинди, пропустив слова Мэгги мимо ушей.

– Конечно же, я его не забыла! – воскликнула Мэгги.

Разумеется, целуясь с Чарли, она не вспоминала Джейсона. Но ведь это было всего лишь короткое умопомрачение, разве не так?

– По-моему, Чарли круче, чем Джейсон, – заявила Кэролин.

– Ты говоришь так потому, что тебе нравятся эгоцентричные, безответственные богемные типы. И добром это для тебя не кончилось! – заметила Бинди.

Кэролин пожала плечами. Она была без ума от своего соседа, длинноволосого музыканта, временно работающего официантом. Но вот уже год, как они с ним расстались.

– Речь сейчас не обо мне, – сказала она. – Я читаю колонку этого парня каждый месяц. Все его статьи злободневны и актуальны. Так что безответственным человеком его назвать нельзя.

– Да успокойтесь же, ради Бога! – воскликнула Мэгги. – Довольно перемывать Чарли косточки. Ведь я с ним вовсе не встречаюсь! Мы виделись только один раз, поцеловались и расстались. А сегодня я вдруг случайно столкнулась с ним нос к носу.

– И где же это произошло?

– Что именно?

– И то, и другое! Где вы целовались? И где снова встретились – якобы случайно?

Мэгги тоскливо вздохнула.

Подруги явно не собирались довольствоваться недомолвками, и ей не оставалось ничего другого, как поведать им всю историю в деталях, начиная со свидания Доминика вслепую на стадионе и заканчивая ее сегодняшней автомобильной поездкой с Чарли по городу.

– И он все еще был тебе симпатичен, когда ты столкнулась с ним сегодня? – спросила Кэролин.

– Нет, естественно, – солгала Мэгги. – Он мне абсолютно безразличен.

– А по-моему, ты врешь! – уверенно воскликнула Бинди. – Иначе ты не стала бы нам о нем рассказывать.

– Я жалею, что начала о нем говорить, – сказала Мэгги. – Мне следовало попридержать язык и не делать из мухи слона. Но мне нужно было выговориться, чтобы поскорее выкинуть этот эпизод из головы.

Официантка наконец принесла заказанное ею блюдо.

Мэгги поставила его на середину стола, приглашая подруг присоединиться. Воспоминания о Чарли и его поцелуях отбили у нее аппетит. Она вообще в последнее время была склонна винить его во всех своих неудачах.

– А почему бы тебе не поцеловать его еще разок? – предложила Кэролин, заметив, что Мэгги приуныла. – Как говорится, клин клином… Вдруг это поможет тебе забыть его?

– Но я вовсе и не думаю о нем, – сказала Мэгги, отводя взгляд.

– Тогда поцелуй его еще раз за меня, – с трудом сдерживая смех, попросила Кэролин. – Чтобы я тоже выкинула его из головы. Он такой симпатяга!

– Нет, Мэгги, ты не должна больше целоваться с Чарли, – сказала Бинди. – Думай о Джейсоне, он скоро вернется. Ручаюсь, что он-то точно ни с кем не целуется в Южной Америке.

– Возможно, но только потому, что там ему не с кем целоваться, – заметила Мэгги. – В своем последнем электронном письме он сообщил, что живет в кишащих ядовитыми насекомыми и змеями джунглях, в окружении рахитичных детей и их нервных истощенных мамаш. Согласитесь, романтичным такое окружение не назовешь.

– Бедняга Джейсон! – Бинди сочувственно вздохнула. – После всех этих ужасов ему наверняка захочется по возвращении домой семейного уюта. Так что готовься к помолвке, Мэгги.

– Но, Бинди, мы с ним уже давно не виделись. И вообще встречались не так уж долго, – возразила Мэгги.

– Это так, только разве дело в этом? Главное, что вы подходите друг другу!

«А если нет?» – подумала Мэгги и почему-то представила себе Чарли.


«В жизни каждого мужчины наступает такой момент, когда он внезапно влюбляется в женщину, которая совершенно ему не подходит».

Набрав эту фразу, Чарли нахмурился, задумчиво посмотрел на экран монитора и заменил слово «влюбляется» на «знакомится». Так было значительно лучше. Но менее сексуально. И тогда он поменял слово «знакомится» на «целует». Это было и более точно, и более звучно.

Довольный собой, Чарли продолжал:

«Рано или поздно каждый парень целует женщину, которая абсолютно не соответствует его сексуальным пристрастиям…»

Он вновь надолго задумался.

Перед его мысленным взором возник образ Мэгги, хихикающей над его дурацкой фразой. Но Чарли это не обескуражило, он не собирался принимать во внимание ее мнение, пусть даже и порожденное его собственным воображением.

В конце концов, Мэгги являет собой полную противоположность всему, к чему его влечет в представительницах прекрасного пола. Конец абзаца.

Все правильно. Именно поэтому-то его и тянет к ней.

И об этом ему следует в следующий раз порассуждать в своей колонке.

Чарли затряс головой. Нет, это было бы слишком цинично.

Да какого черта он тратит свое драгоценное время, сочиняя рассказ о женщине, с которой никогда больше не встретится? Во всяком случае, от него мало что зависит. Поэтому ему лучше всего стереть это бесполезное предложение и сосредоточиться на какой-то другой теме.

Разве мало в жизни интересных моментов, помимо его странных отношений с мисс Противоположностью? Надо лишь забыть о том, как они целовались на трибуне стадиона, и все тотчас наладится.

Глава 7

Утром в субботу Мэгги и Доминик встретились в спортклубе и немного поиграли в «ракетки» – упрощенный теннис. Потом Мэгги настояла на том, чтобы они отправились вместе к Доминику домой и привели в порядок его вечерний костюм, в котором ему предстояло отправиться на свидание с Джулией.

В доме Чиккалини, как всегда, жизнь била ключом.

За кухонным столом обосновалась компания друзей Ральфа, приехавшего на каникулы и не преминувшего отметить это событие в обществе длинноволосых и длинноногих красоток с вульгарными манерами и вызывающим гримом на лице. Судя по их характерному для района Куинс акценту, эти девицы не обременяли свои мозги учебой в колледже. Зато они обладали другими достоинствами, помогавшими им неплохо существовать в Нью-Йорке.

Сестра Доминика Нина и ее муж Джой передвигали мебельный гарнитур из своей спальни в комнату дочери. Дети вертелись у них под ногами, существенно замедляя и осложняя этот трудоемкий процесс.

Сестра Доминика Розалия, которая должна была родить еще неделю назад, возлежала на диване в столовой, положив свои распухшие ноги на подлокотник. Ей каждые двадцать минут звонил по сотовому телефону ее муж-пожарный и справлялся, не начались ли у нее схватки.

Отсутствовал только Нино Чиккалини, патриарх семейства. Очевидно, он месил тесто в своей пиццерии, расположенной за углом дома. А может, просто вышел прогуляться, устав от вакханалии в своей квартире.

Пожалуй, такой «теплой» атмосферы, как в доме большой семьи Чиккалини, где сосуществовали сразу несколько поколений, Мэгги нигде больше не встречала. На частые телефонные трели отзывался громким лаем пес, музыка в стиле хип-хоп, громко звучавшая в кухне, словно бы соревновалась в мощности с орущим в столовой телевизором и визгом малышей, расшалившихся в прихожей. Вся эта какофония была нелегким испытанием для барабанных перепонок любого случайно оказавшегося здесь постороннего человека.

Но только не для ушей Мэгги. Она давно адаптировалась к этому бедламу и отказалась от намерения упорядочить жизнь его обитателей. В очередной раз попадая в этот сумасшедший дом, Мэгги просто расслаблялась и плыла по течению, не делая резких телодвижений. Вот и сегодня она увлеченно забавляла маленьких Розу и Нино музыкальной игрушкой. Дети визжали от восторга, когда из коробочки внезапно выскакивала фигурка хохочущего чертика на пружинке. А Мэгги была рада, что ей удалось увлечь их в столовую и предотвратить несчастный случай, который вполне мог бы произойти, если бы они продолжали играть в опасной близости от предметов мебели, перемещаемых по всему дому их родителями.

– Любопытно, чем сейчас занят мой брат? – спросила Розалия, прожевав очередную пригоршню витаминизированного сухого завтрака в форме симпатичных подушечек. – Что-то он притих в своей комнате.

– Он примеряет смокинг. Ему сегодня предстоит идти на свидание, – объяснила Мэгги.

– Как? Опять? – Розалия удивленно всплеснула руками. – И кто же его избранница на этот раз? Где они встречаются?

– Его будущая жена – профессиональный повар, она приготовила для него домашний ужин.

– Это ты нашла ему невесту?

– Да. И она чудесна. Само совершенство.

– Он еще ничего мне о ней не рассказывал! Как ее зовут?

– Джулия! Это именно то, что нужно Доминику.

Мэгги в последний момент успела поймать непоседливого Нино, пытавшегося выбежать в коридор, и усадила его рядом с собой на ковер. Родители малыша, Нина и Джой, как раз пропихивали в двери кабинета громоздкое бюро.

– Джулия – коренная американка, она чудесно готовит и вообще прелесть, – продолжала расхваливать Мэгги потенциальную невесту Доминика.

– Когда же он ее нам представит?

– Точно не знаю… Очевидно, не раньше, чем они получше узнают друг друга, – ответила Мэгги и вздрогнула: из коридора раздался вопль Нины, ногу которой ее супруг случайно придавил чем-то тяжелым.

Истошный крик бедняжки заглушил смех чертика, с хохотом выпрыгнувшего из коробочки. Потом послышался голос Джоя:

– Эта штуковина в дверь не пройдет.

– Должна пройти, – возразила его жена. – Раз ее занесли в комнату, значит, можно и вынести оттуда. Моей девочке нужна просторная спальня. И она ее получит.

Нино расплакался, отчаявшись вырваться в коридор.

Мэгги чмокнула его в щеку и погладила по головке.

– А как твоя личная жизнь? – спросила у нее Розалия. – Твой друг все еще спасает бедных больных детей в странах третьего мира? Когда же он собирается вернуться в Штаты?

– Уже скоро, – буркнула Мэгги.

– И как только тебе это удается! – Розалия вздохнула.

– Что именно? – спросила Мэгги, пытаясь удержать Нино, извивающегося в ее руках.

– Ну, хранить ему верность столько времени. Лично я бы давно сошла с ума, если бы мы с Тимми не занимались этим каждую ночь. Даже если он дежурит ночью в своей пожарной части, то умудряется заскочить сюда ненадолго и исполнить свой супружеский долг. В последний раз это происходило вчера…

Их любопытный разговор прервало появление в комнате Доминика. На нем был роскошный дорогой костюм.

– Как это ни удивительно, он все еще прекрасно на мне сидит, – похвалился он.

– А где же галстук? – остановила его Мэгги.

– Неужели нельзя без галстука? – пробурчал Доминик, однако повернулся и послушно направился в комнату.

– Ты должен потерпеть, если хочешь завоевать сердце такой женщины, как Джулия! – крикнула ему вслед Мэгги.

– Признаться, мне трудно представить себе своего брата степенным супругом, – сказала Розалия, продолжая хрумкать подушечками. – Нино, прелесть моя, хочешь конфетку? – Она положила несколько подушечек на ладошку своего племянника.

– Мне кажется, в определенном возрасте все мужчины стремятся как-то обустроить свою жизнь и обрести покой, – сказала Мэгги. Почему-то ей вспомнился Чарли Кеннелли, и она добавила: – Во всяком случае, большинство из них.

Чарли возникал в ее голове столь же внезапно, как чертик из коробочки, и тотчас же ей вспоминался тот поцелуй, так неожиданно вторгшийся в ее размеренную жизнь.

– Одно время мне казалось, что мой Тимми так никогда и не сделает мне предложения, – вздохнув, призналась Розалия. – Он с огромным трудом распростился со своей холостяцкой свободой. Хорошо, что у меня хватило терпения дождаться свадьбы.

Она погладила себя по огромному животу.

– Да, действительно, – согласилась с ней Мэгги и вздохнула, подумав, что отдельные представители мужского пола просто не созданы для супружества.


– А зачем ты едешь со мной туда? – поинтересовался Доминик, когда в субботу вечером они с Мэгги входили в вестибюль станции метро.

– Чтобы помочь тебе найти нужную улицу.

Она вставила свой проездной в приемник турникета.

– Я знаю, где находится Харкорт-стрит. И у меня есть карта. Кроме того, Джулия дала мне подробные разъяснения по телефону.

– Я слишком хорошо тебя знаю, Доминик! Даже имея при себе карту города, ты все равно можешь заблудиться, – возразила Мэгги.

Они направились к нужной им линии. Здесь электропоезд двигался по поверхности и нырял в тоннель только у Ист-Ривер. С платформы открывался живописный вид на Манхэттен. Мэгги невольно залюбовалась им, пока они ждали поезда.

– Ты считаешь, что я не попаду туда, если ты не доведешь меня, взяв за ручку, до самого подъезда? – спросил Доминик, поправляя галстук-бабочку. – Полагаешь, что я уеду в Южный Бронкс или куда-нибудь еще дальше?

– С тобой всякое может приключиться! – уверенно сказала Мэгги. Она поправила ему бабочку и добавила: – В этом костюме ты просто неотразим!

– Будь моя воля, я бы пошел на свидание в свитере.

– Но в приглашении подчеркивалось, что следует надеть вечерний костюм.

– Там говорилось: «желательно». Я бы предпочел повседневную одежду для домашнего ужина. Со времени свадьбы моей сестры я не чувствовал такого дискомфорта.

– Видел бы ты себя со стороны! Просто великолепно! Жаль, что ты не надел цилиндр и не поехал на встречу с Джулией в лимузине.

– Как наш общий знакомый Чарли?

У Мэгги перехватило дыхание, когда она услышала это имя. Она задрожала, словно от озноба, и сказала:

– Чарли не ездит на лимузине.

– Откуда ты знаешь? Он сказал, что у него есть свой личный шофер.

– Ну, водитель у него действительно есть, но автомобиль вовсе не лимузин. Во всяком случае, не один из этих длинных черных «крокодилов».

– А ты-то откуда знаешь? Ах, я совсем забыл! Ты знаешь это просто потому, что знаешь вообще все. – Доминик отвесил ей шутливый поклон.

– Нет, – собравшись с духом, сказала Мэгги. – Я знаю это потому, что он отвез меня тогда в своей машине к месту встречи с клиентом.

– Тогда – это когда же?

– Ну, в тот день, когда он привез в твой офис торт.

– А почему же ты раньше ничего мне не рассказала?

– А ты ничего у меня и не спрашивал! – пожала она плечами.

– Ах вот, значит, как! По-твоему, я по наитию должен был спросить, не каталась ли ты, случайно, по городу в автомобиле с нашим общим другом Чарли?

– Не по городу, а по определенному маршруту.

– Какая разница?

– Огромная! Это была не развлекательная прогулка, просто я кратчайшим путем добиралась до определенного места. По делам. Ясно?

– Это в твоем духе, Мэгги. Для тебя главное – быстрее добиться намеченной цели. Остальное не имеет значения. А как же развлечения? Без них и жизнь не в радость! Тебе нужно научиться расслабляться. Бери пример с меня. Иди с того же Чарли.

Снова Чарли! Неужели он станет ее наваждением до конца дней? Мэгги бросило в жар.

– А знаешь, Мэгги, – помолчав, изрек Доминик. – По-моему, такой парень, как он, очень подошел бы такой девушке, как ты.

– К чему ты клонишь? – спросила Мэгги, побледнев.

– Забудь, я пошутил!

– Сказать тебе, что я об этом думаю? – спросила Мэгги.

– Нет, но не исключено, что ты все равно скажешь, – фыркнул Доминик.

– Мне кажется, что весельчак Чарли действительно нуждается в ком-то вроде меня, кто следил бы, чтобы он не слишком расслаблялся.

– В этом я с тобой полностью согласен, – кивнул Доминик. – А вот наконец и поезд.

Когда состав приблизился, ослепив их ярким светом, Мэгги отступила от края платформы и спросила:

– А в чем именно ты со мной согласен?

– В том, что вы с Чарли прекрасно гармонируете и можете составить замечательную пару. Почему бы нам не организовать в следующий раз общее свидание? Надеюсь, что сегодня мы с Джулией поладим.

– Ты совсем спятил? – Высказаться более подробно Мэгги помешал скрежет тормозов электропоезда.

Они вошли в вагон, однако сесть рядом им не удалось, что было даже к лучшему. Продолжать разговор с Домиником об их с Чарли странных отношениях Мэгги не хотелось. В первую очередь потому, что она не собиралась продолжать это знакомство. А вот Чарли явно был не прочь закрутить с ней роман. Во всяком случае, пока они ехали в его машине, он смотрел на нее так, будто намеревался снова ее поцеловать.

Она же дала себе слово впредь не целоваться ни с кем, кроме Джексона, о чем уже сообщила Бинди. А коль скоро Джейсон был в отъезде, то ни о каких поцелуях не могло быть и речи. Следовательно.

Мэгги грустно вздохнула. Воздержание оказалось в действительности куда более тяжким испытанием, чем она предполагала. Особенно остро Мэгги почувствовала это, познакомившись с Чарли. До этой роковой встречи энергия тратилась ею на работу, домашние хлопоты, подготовку к отпуску, сам отпуск на Ямайке, проведенный в компании подруг в секторе для семейных пар. Последнее обстоятельство объяснялось роковой ошибкой Кэролин, заказывавшей для них номера в отеле. Бинди до сих пор не могла ей этого простить.

Мэгги достала из сумочки книгу и попыталась читать, чтобы скоротать время до Гринич-Виллидж, но так и не смогла сосредоточиться. В голове у нее вертелись напутствия Доминику, ценные советы, которым ему надлежало следовать, чтобы покорить сердце Джулии.

Он просто обязан был ей понравиться, иначе ему вообще незачем отправляться на это свидание. Пусть бы встречался с той грудастой танцовщицей, с которой он познакомился в метро! Доминик не говорил, что у нее большой бюст, но Мэгги не сомневалась в этом, поскольку все девицы, с которыми он знакомился, были смазливыми и фигуристыми.

Мэгги решила, что, проводив Доминика до дома Джулии на Харкорт-стрит, она поедет в Стрэнд и купит там пару интересных книг, чтобы не скучать в эти выходные.

Бинди запланировала на субботу и воскресенье лыжную прогулку в компании своей сестры. А Кэролин этот уик-энд собиралась провести в редакции. Таким образом, Мэгги оставалась не у дел, а сидеть два дня дома одной ей не хотелось.

Наконец поезд прибыл на нужную станцию, и Мэгги с Домиником вышли из вагона на платформу. Галстук у Доминика снова съехал набок, Мэгги поправила его и строго произнесла:

– Оставь бабочку в покое!

– Не могу, она меня душит, – пожаловался Доминик.

Они проследовали вдоль платформы к подземному переходу, странная парочка: она – в джинсах и кроссовках, он – в вечернем костюме. Однако никто из прохожих на них даже не обернулся, хотя Мэгги и останавливалась то и дело, чтобы поправить Доминику галстук. Таков уж Нью-Йорк!

– Довольно, Мэгги! – не выдержал Доминик. – Оставь галстук в покое!

– Но мне хочется, чтобы ты выглядел солидно!

– Я и так чудесно выгляжу. Все симпатичные девушки строят мне глазки.

В этом Доминик был прав. Выглядел он, как и всегда, сногсшибательно.

– Не зазнавайся, будь скромнее, – порекомендовала Мэгги. – Не забывай, что сердце Джулии тебе еще только предстоит завоевать. Она ведь не из тех девиц, которые готовы пасть к твоим ногам, пораженные твоей внешностью. Так что не задавайся!

– Успокойся, Мэгги, я и сам знаю, как покорить женское сердце, – заверил ее Доминик.

– А вот в этом я сомневаюсь! Если бы ты действительно это знал, то уже давно бы остепенился.

– Просто я еще не готов к семейной жизни.

– Как? Ты ведь сказал, что не возражаешь против женитьбы!

Они одолели лестницу перехода и вышли на улицу.

– Это не я, а ты сказала, что мне надо срочно жениться! – усмехнувшись, напомнил Доминик.

– Но ведь ты не стал со мной спорить!

– Верно. Мне подумалось, что ты, возможно, права. Но теперь я в этом сомневаюсь. По-моему, Джулия слишком положительная для меня.

– Чудак ты, Доминик! Тебе нужна именно такая жена, как она.

Сказав это, Мэгги сообразила, что перестаралась, расхваливая Джулию, словно новый сухой завтрак, и раскрыла было рот, чтобы исправить свою ошибку. Но Доминик опередил ее.

– Послушай, Мэгги, – сказал он. – В данный момент я намерен посетить дом Джулии, отведать ее стряпню и поближе с ней познакомиться.

– Стряпню? Умоляю тебя, Доминик, только не называй приготовленные Джулией блюда стряпней! Она ведь не стряпуха, а профессиональный повар, шеф кондитерского цеха!

– Оставь меня в покое, Мэгги, иначе ты испортишь мне аппетит.

– Я пытаюсь тебе помочь! – Она укоризненно покачала головой.

– Послушай, а в какую сторону нам нужно идти? – потерянно озираясь, спросил Доминик.


«Женщины. Сожительство с ними противоестественно. И вполне естественно для мужчины обходиться без женщины».

В пятый раз перечитав тезис своей статьи, Чарли удовлетворенно кивнул. Вступление было добротным, оно многое обещало и заинтриговывало читателя.

Не всякому удается так удачно перефразировать избитую мысль!

А клише нуждаются в новых оригинальных интерпретациях, банальные мысли не могут стать основой плодотворного дебюта. Подтверждением тому стала его тщетная попытка развить избитую сентенцию о том, что противоположности сходятся.

Это общеизвестный факт.

Но мало кому известно, что мужчины способны жить и без женщин. Вот об этом-то Чарли и намеревался сообщить городу и миру.

Его пальцы вновь засновали по клавиатуре компьютера.

«До недавнего времени звание пожизненного холостяка считалось не менее архаичным и курьезным, чем такие феномены, как пояс супружеской верности или сундук с приданым».

Чарли пробежал глазами написанную фразу и поморщился. Все вышеперечисленные понятия, разумеется, были архаичными и курьезными, но относились к явлениям жизни женщин. Он же хотел написать о мужчинах, способных обходиться без них.

Чарли перечитал вводное предложение и вздохнул.

Такая трактовка общеизвестной истины на поверку оказалась полной бессмыслицей, загнавшей его в творческий тупик.

Он-то хотел сказать, что в наше непростое время многие мужчины сознательно выбирают одиночество и не страдают от этого.

А также заявить, что в желании привлекательных, энергичных мужчин традиционной сексуальной ориентации вести холостяцкую жизнь до конца своих дней нет ничего предосудительного или необычного.

Однако возникал вопрос: если он искренне убежден в этом, то почему же ему не удается выразить свою позицию в изящной фразе?

Да потому что его писательский потенциал иссяк!

Он обессилел как автор, перегорел за время изнурительной работы над своим романом, в котором прототипом главной героини была Мэгги. Ему требовался отдых. И смена обстановки.

Чарли выключил компьютер и вместе с креслом на колесиках отъехал от стола. Затея написать статью, взяв за ее основу свой собственный жизненный опыт, была с самого начала обречена на провал. Потому что вся его жизнь была ярким примером жизни неудачника, постоянно терзаемого сомнениями.

А почему бы не пофантазировать в своей колонке именно на эту тему? Тонущий в океане бед и напастей холостяк – и спасительный плотик в образе Мэгги, на который он забирается в последний момент. А может быть, лучше сравнить ее с соломинкой, за которую он хватается? Нет, это бред! Пора сделать перерыв, пока он окончательно не сошел с ума.

Чарли встал и направился к двери.


Выбравшиеся из чрева подземки на свет божий Мэгги и Доминик шли в западном направлении, следуя карте и устным указаниям Джулии. По расчетам Мэгги, до дома Джулии они должны были добраться пешком за десять минут.

– Послушай, Доминик, – сказала она. – Что бы Джулия ни приготовила на ужин, обязательно съешь основное блюдо.

– А если мне не захочется его есть?

– Без этого тебе просто не обойтись.

– А если мне не понравится то, что она приготовит?

– Это невозможно, Джулия искусный повар!

– Но только по выпечке. А мяса она не ест.

– Откуда тебе это известно?

– Известно! Я спросил у нее об этом, когда мы разговаривали по телефону. Она сказала, что предпочитает вегетарианские блюда.

– Что ж, это даже к лучшему. Приверженность Джулии к вегетарианству – лишнее свидетельство цельности ее натуры, еще одно подтверждение того, что она заботится о своем физическом и моральном здоровье, а также любит животных.

– Это говорит лишь о том, что она вполне способна приготовить что-то из сои или другой подобной дряни, которую я не переношу, – возразил Доминик. – Например, тофу.

– Но ведь это полезно!

– Да, полезно, разумеется. Как и многое другое, что мне абсолютно не по душе.

– Доминик! Тебе следует пересмотреть свое отношение к питанию! – сердито прикрикнула на него Мэгги.

– Непременно. Вот только я все равно останусь любителем мясных блюд с картофельным гарниром. Как и все настоящие мужчины.

– Если один вечер ты не поешь мяса, ничего с тобой не случится, – заметила Мэгги. – И еще: не вздумай с ней переспать!

– Это почему же? – Доминик нахмурился. – Она чем-то больна?

– Что за глупости! Разумеется, она здорова, раз работает поваром в бистро. Ее наверняка регулярно проверяют на предмет инфекционных заболеваний.

– Тогда я не вижу никаких препятствий для совокупления с ней. Почему бы мне не вступить в интимную связь с ее согласия? Она здорова, хороша собой, одинока…

– Да, конечно. Но зачем так торопиться? Кто же вступает в половую связь уже на втором свидании!

– Ты, например! Разве нет?

– Разумеется, нет!

– Зато я – всегда!

– Вот в этом-то и заключается твоя главная беда!

– Но я совершенно не страдаю от этого!

– Я говорю совсем о другом! Возможно, именно поэтому у тебя и нет до сих пор порядочной девушки. Нужно быть более разборчивым в выборе любовниц. Но ты упорно предпочитаешь наиболее доступных. Вот я, например, ни за что не отдалась бы мужчине уже на втором свидании. Готова поспорить, что и Джулия тоже. А если даже она проявит такое желание…

– Тогда почему бы мне не пойти ей навстречу? Если она слишком доступна, следовательно, в невесты не годится. Но с какой стати мне отказываться от удовольствия? Тем более что я изрядно помучился, надевая этот вечерний костюм!

– Вот и не снимай его, чтобы не страдать лишний раз! Ты еще скажешь мне спасибо за мой совет!

– В этом я сильно сомневаюсь, – пробурчал Доминик.

– Кстати, раз уж ты заговорил о своем костюме! Тебе дозволяется снять пиджак. Но не вздумай снимать туфли и закатывать рукава рубашки.

– А почему? – Доминик искренне удивился.

– Ну хотя бы потому, что запах ног не настраивает даму на лирический лад.

– Откуда ты знаешь, что мои ноги дурно пахнут?

– Знаю. Можешь мне поверить. Между прочим, мы уже пришли! – Мэгги указала рукой на кирпичный жилой дом на другой стороне улицы. На его первом этаже располагалась пиццерия, упомянутая Джулией.

– Что ж, пора прощаться. Спасибо, что проводила меня до самого дома Джулии. Пока! – Он помахал Мэгги рукой.

Но Мэгги и не думала прощаться.

– Разве ты не хочешь, чтобы я пошла к ней вместе с тобой?

– Нет! – в ужасе вскричал Доминик.

– Ну, тогда я провожу тебя хотя бы до лифта, – сказала она.

– По-твоему, я не дойду до лифта без провожатого? Мне уже не пять лет, я взрослый мальчик. Иди, я позвоню тебе завтра утром и обо всем подробно расскажу.

– Только обязательно позвони! И до девяти часов, потому что потом я пойду в церковь, – сказала Мэгги.

– Ты хочешь, чтобы я звонил тебе в воскресенье в такую рань? Нет уж, я позвоню не раньше полудня. Спокойной ночи! Да, а как ты собираешься провести сегодняшний вечер? У тебя есть какие-то планы?

– Честно говоря, нет.

Доминик огорченно покачал головой.

– Ничего страшного, я даже хочу побыть одна. Минувшая неделя выдалась чертовски трудной, я дьявольски устала и мечтаю только о том, чтобы выпить чашку крепкого ароматного чая и залечь с интересной книгой на диван.

– Что ж, желаю тебе хорошенько отдохнуть.

– Я постараюсь!

Мэгги проводила его взглядом до дверей дома и пошла в сторону метро. Сделав несколько шагов, она обернулась и, к своему удивлению, увидела через окна вестибюля, что Доминик все еще разговаривает с консьержем. Уж не перепутали ли они адрес? И тот ли это дом, который им нужен?

Она сверилась с адресом, записанным на листке бумаги, который дал ей Доминик. Все верно, дом номер двадцать один.

Все же Мэгги вошла в уютный вестибюль.

Доминик и консьерж одновременно обернулись.

– Что ты здесь делаешь, Мэгги? – удивился Доминик.

– Я решила выяснить, почему ты до сих пор еще не поднялся на этаж Джулии, – сказала она, растерянно поглядывая на портативный телевизор, стоящий на столике в углу каморки консьержа.

Транслировали игру студенческих баскетбольных команд.

– Играет сборная университета «Сиракьюс», я ее страстный болельщик, – пояснил Доминик. – Посмотрю еще немного и пойду.

– Но ведь Джулия тебя ждет!

– Успокойся, Мэгги! Из-за одной минуты ничего страшного не произойдет. Иди домой!

– Хорошо, Доминик! Я ухожу! – обиделась Мэгги и вышла на улицу, где гулял холодный зимний ветер.

Из пиццерии так вкусно пахло свежей выпечкой, что у Мэгги даже потекли слюнки. А почему бы ей и не перекусить?

В обеденный перерыв она съела только порцию овощного супа. А утром занималась в спортклубе на тренажерах, так что имела полное право позволить себе на ужин мучное блюдо.

К тому же ей больше нечем было сегодня заняться.

Но не станет ли такой ее малодушный поступок началом череды пагубных сделок с собственной волей? Не лучше ли гордо пройти мимо соблазна и тем самым посрамить дьявола-искусителя? Мэгги немного поколебалась, а потом решила, что ради субботы, пожалуй, можно в порядке исключения дать себе послабление. Разумеется, никакой пиццы она заказывать не станет, ограничится минеральной водой без газа и легким салатом.

Однако когда настало время делать заказ, Мэгги, сама того не желая, попросила официанта принести ей пиццу с колбасой и сыром, бутылку пива «Будвайзер» и порцию холодного ростбифа. И куда только подевалось ее самообладание? Что с ней происходит?

Пиццерия была заполнена посетителями, главным образом студентами, молодыми влюбленными и супружескими парами. Мэгги сиротливо пристроилась за угловым столиком у окна и попыталась представить себе, чем занимаются сейчас Доминик и Джулия.

Скорее всего за десять прошедших минут они успели только обменяться приветствиями и обычными в таких случаях любезностями. Вздохнув, Мэгги напомнила себе, что начало любого знакомства всегда бывает трудным. Но и весьма волнующим и интригующим.

А вот ей уже не доведется испытать приятного трепета от первого свидания! Никогда, если Джейсон тот самый мужчина, который предназначен ей судьбой. Если он ее суженый, то о любовных встречах ей придется забыть навсегда.

Мэгги вдруг взгрустнулось, и она попробовала взбодрить себя мыслью, что особых радостей эта оставшаяся для нее в прошлом пора смутных надежд и предчувствий ей так и не принесла. Все эти поиски своего единственного мужчины, многообещающие знакомства, томительные ожидания телефонного звонка только расшатывают нервы и отнимают драгоценное время, которое можно потратить с большей пользой.

Она обойдется без этой неразберихи, довольствуясь полноценной жизнью, наполненной интересными свершениями и событиями. Скорее бы уж вернулся Джейсон!

Еще живя в деревне, Мэгги мечтала познакомиться с мужчиной именно такого типа – интересным, образованным и обеспеченным. Таким, который был бы принят в высших сферах и помог бы и ей оказаться там.

Но теперь, когда она сама стала образованной светской дамой, нужда садиться кому-то на хвост у Мэгги отпала. В скором времени она получит руководящий пост в своей компании, а вместе с ним и существенную прибавку к зарплате, не говоря уже о больших премиях и прочих благах и льготах. Тогда-то уж ей больше не придется проводить субботние вечера одной в дешевой пиццерии.

Ее заказ уже стоял на столике, все выглядело очень аппетитно и напоминало о гастрономических пристрастиях ее земляков. Мэгги с удовольствием принялась за пиццу. В душе она так и осталась провинциалкой, предпочитающей простую, вкусную и сытную пищу и крепкое светлое пиво.

– Мэгги! – окликнул ее мужской голос.

Она вздрогнула, удивленная тем, что кто-то из ее знакомых тоже очутился в этой забегаловке, и обернулась.

– Чарли? – Мэгги ощутила прилив радости, абсолютно несвоевременной и необъяснимой. – Какими судьбами? – Она не узнала собственного голоса, звенящего от восторга.

– Зашел перекусить, – тепло улыбнулся он. – Обычно я поздно встаю и поздно ложусь. Так что для меня это скорее не ужин, а только обед.

– Но почему именно здесь, в этой пиццерии?

– Потому что я живу в этом же доме!

– В этом доме? Значит, по соседству с Джулией?

– Да, она моя соседка, – кивнув, подтвердил Чарли. – Я захожу сюда практически ежедневно. Позвольте полюбопытствовать, что на вас сегодня надето? По-моему, джинсы.

Он подошел к Мэгги поближе и бесцеремонно заглянул под стол.

– Угадал! Вы не только в джинсах, но и в кроссовках!

– А что в этом особенного? – не поняла Мэгги.

– То, что я не ожидал увидеть вас в спортивной одежде! Во время наших предыдущих встреч вы были в безупречных деловых костюмах, в каких можно позировать для рекламных снимков.

– Но это же были рабочие дни! А сегодня суббота, и я позволила себе одеться попроще.

– Джинсы вам очень идут, и вы кажетесь в них совсем другой.

Он вновь наклонился и заглянул под ее стол. Мэгги смекнула, что он пытается вывести ее из себя, и насторожилась, чтобы не попасться на его удочку.

– Благодарю за комплимент, – спокойно произнесла она.

– Вам понравилась здешняя пицца? – спросил Чарли.

– Да, она довольно вкусная. Правда, до пиццы, которую готовят в семейном заведении Доминика, ей далеко. Владелец их ресторана, отец Доминика, знает особый рецепт.

– Вы бы не говорили так, если бы попробовали пиццу с грибами. Райское кушанье! Грибы выдержаны в особом маринаде, придающем им неповторимый вкус. – Чарли блаженно облизнулся и закатил глаза.

– Мне захотелось такой пиццы, какую готовят в нашем деревенском трактире – с сыром и колбасой.

– Вы шутите? – Чарли округлил глаза.

– Вовсе нет, – ответила Мэгги. – Это очень вкусно, особенно с пивом.

Чарли прищурился и уставился на нее изучающим взглядом.

– Так вы, оказывается, еще и любительница пива?

Мэгги потупилась и заерзала на стуле.

С одной стороны, ей хотелось, чтобы этот нахал оставил ее в покое и дал возможность спокойно закончить свой ужин. Однако с другой стороны, Мэгги не возражала бы, чтобы Чарли сел за ее столик и заказал для себя какое-нибудь блюдо.

– Вы позволите мне составить вам компанию? – вкрадчиво спросил Чарли, словно угадав мысли Мэгги.

– Ради Бога, только я уже заканчиваю, – пролепетала она, рассудив, что с ее стороны было бы бестактно его прогнать.

– Чудесно, спасибо! Сидеть в четырех стенах мне за целый день уже так надоело, что захотелось побыть на людях.

– Вы работали над своей следующей колонкой?

– Да, пытался, но не смог сосредоточиться.

– И что же вас отвлекало?

– Моя новая книга. Впрочем, возможно, это будет всего лишь повесть или очерк. Я не собирался ничего сочинять, но идея родилась как-то внезапно, сама собой. – Чарли смущенно потупился. – И вот уже несколько дней, как она не выходит у меня из головы, постепенно обрастая все новыми деталями.

– И о чем же эта ваша книга? – поинтересовалась Мэгги.

– Извините, но я не люблю рассказывать о «сырых» вещах. Заказать вам еще пива? Я уже сделал официанту заказ, но боюсь, что умру от жажды, пока он его выполнит. Вы позволите сделать глоток вашего?

– Да, пожалуйста!

Чарли жадно отхлебнул пива прямо из горлышка. Мэгги успокоила себя, что это не страшно, ведь они с ним даже целовались.

Чарли обтер губы тыльной стороной ладони и пододвинул бутылку к Мэгги, словно бы приглашая ее тоже сделать глоток.

Мэгги невозмутимо поднесла бутылку к губам и, отхлебнув из нее, краем глаза увидел официанта, приближающегося к ним с подносом, на котором стояла упакованная пицца и коробка с шестью бутылками пива.

– Ваш заказ, Чарли. Извините, что заставил ждать!

– Пустяки, Дэн! Сегодня я поужинаю здесь.

– Вы встретили свою приятельницу?

Официант любезно улыбнулся Мэгги, а та начала объяснять:

– Ну, мы не совсем приятели. Просто наши друзья…

– Джулия познакомилась по объявлению в Сети с другом Мэгги Домиником, – закончил за нее Чарли.

– Так это для него она готовила ужин? – спросил официант.

– Угадал!

– Надеюсь, вы потом расскажете мне, как там у них все прошло! – Дэн кивнул и отошел от их столика к барной стойке.

– Зачем вы рассказали ему о свидании Джулии с Домиником?

– Так он же отлично знает Джулию, она здесь бывает ежедневно. Ему можно доверять, он нам обоим как родной.

– Ах вот оно что! Интересно! – Мэгги вздохнула, вдруг почувствовав легкую зависть к Чарли, у которого повсюду имелись друзья.

Он словно притягивал к себе людей и быстро становился душой любой компании. Мэгги тоже нередко посещала семейное заведение Чиккалини в Куинсе, но членом их семьи себя не чувствовала.

А было бы забавно войти в мир Чарли. Правда, тогда бы ей вряд ли удалось многого добиться в жизни.

– О чем вы задумались, Мэгги?

Сообразив, что Чарли все это время разглядывал ее, Мэгги смутилась.

– О том, как вы относитесь к своей основной работе. Разве разумно откладывать ее в долгий ящик ради удовлетворения своих творческих фантазий? Ведь так вы можете потерять место в журнале! Колонку же надо подготовить в срок!

– Хочу вам напомнить, что я не штатный сотрудник редакции, а свободный литератор, сотрудничающий с этим издательством по договору. К своему письменному столу я не прикован и вправе решать самостоятельно, когда и чем мне заниматься. К тому же, дорогая Мэгги, до сих пор и редактор, и читательницы были мной очень довольны.

– А вот я люблю, чтобы во всем был строгий порядок! – с вызовом заявила Мэгги. – И в работе, и в личной жизни.

Чарли молча пережевывал кусок пиццы.

– Теперь мне понятно, почему вы разочаровались в браке! – выпалила Мэгги, глядя на его блестящие губы.

– Кто вам это сказал? – едва не поперхнувшись, спросил Чарли.

– Как, вы забыли? Да вы же сами и сказали! В тот вечер, когда мы познакомились.

– Правда? Ну, в таком случае вынужден признаться, что действительно не верю в брак. Я предпочитаю импровизировать.

– Вот и я о том же! Раз вы любите импровизировать, значит, одна женщина вас удовлетворить не сможет. Вы всегда будете искать себе новую музу. Потому рекомендую вам оставаться холостяком. Эдаким вечным плейбоем!

– Уверяю вас, дорогая Мэгги, что у меня и в мыслях не было связывать себя узами супружества! Я буду жить так, как сочту целесообразным. И никому не позволю указывать мне, что хорошо, а что дурно.

Густо покраснев, Мэгги воскликнула:

– Дисциплина и чувство ответственности необходимы любому сознательному человеку! Все мы живем в обществе!

Так частенько говаривала мисс Энглбергер, старая дева, преподававшая математику в начальной школе в Грин-Корнере. Мэгги вспомнила ее избитые наставления, задетая за живое обидными намеками Чарли и его сомнительным утверждением, будто ее деловой стиль жизни противоречит человеческой натуре, а вот его легкомысленное существование вполне нормально.

Словно бы угадав ход ее мыслей, Чарли пробурчал:

– Все люди рождаются свободными и вправе оставаться такими до самой смерти! Если же всегда следовать строгому распорядку, можно помереть со скуки или сойти с ума.

– К вашему сведению, я тоже иногда позволяю себе дерзкие поступки и некоторое сумасбродство! – заявила Мэгги.

– Вы это серьезно? – В глазах Чарли вспыхнули веселые искорки. – Тогда позвольте мне предложить вам одну идею! Подождите, пожалуйста, меня здесь, я скоро вернусь.

– Постойте, Чарли! Мне уже пора уходить! Скажите сразу, что вы задумали? – Мэгги уже сожалела о своей браваде.

Интуиция подсказывала ей, что свою способность совершать дерзкие поступки ей придется подтвердить на деле.

Но Чарли уже вскочил из-за стола и устремился к выходу.

– Куда вы? – крикнула ему вслед Мэгги.

– Мне надо кое-кому позвонить и кое-что проверить. Никуда не уходите!

– Но мне пора, – скорее уж для очистки совести повторила Мэгги, когда Чарли исчез за дверью.

Она взглянула на свои наручные часики и подумала, что ей и в самом деле лучше поторопиться. Сейчас уже половина девятого, а утром она собиралась пойти в церковь. Но еще ей подумалось, что нельзя жить отшельницей только потому, что ее любовник в отъезде. В конце концов, монашеского обета она не давала, пора было возвращаться к полноценной жизни нормальной молодой женщины.

Мэгги решила, не дожидаясь возвращения Чарли, отправиться в книжный магазин, чтобы купить там интересную книгу на воскресенье. И еще – видеокассету. А лучше – и то, и другое.

Но внутренний голос язвительно шепнул ей, что такое времяпрепровождение вряд ли можно назвать веселым. Книги, видео, церковь… И никакого живого человеческого общения.

Не лучше ли отбросить все свои сомнения и выяснить, что задумал Чарли? Однако подобная неосмотрительность чревата опасными последствиями! Чарли явно ей небезразличен, она испытывает к нему несомненную симпатию. Пусть он и действует ей на нервы, но ведь не станет же она отрицать, что ее сердце бьется чаще под его загадочным взглядом?

Почему-то Мэгги казалось, что Чарли хочет снова ее поцеловать. О чем он думает, внимательно изучая выражение ее лица? Не читает ли он на нем ее желание снова очутиться в его объятиях? Как же ей лучше поступить в этих непростых обстоятельствах? Терзаемая противоречивыми устремлениями, Мэгги с тяжелым сердцем решила все-таки остаться и доесть пиццу. Отправив в рот очередной сочный кусок, она тщательно прожевала его и запила пивом.

В дверях снова возник улыбающийся Чарли.

Мэгги сделала глубокий вдох и пообещала себе, что не поддастся ни на какие его глупые уговоры.

Глава 8

– Семерка! Пусть выпадет моя счастливая семерка! – громко заклинала рулетку Мэгги, глядя на прыгающий по вращающемуся колесу шарик.

Чарли ухмылялся, потирая зудящую правую руку. Уже одно то, что ему удалось уговорить Мэгги улететь чартерным рейсом частной авиакомпании в Атлантик-Сити, было чудом. Разумеется, Мэгги сдалась не сразу, но Чарли находил контрдовод на каждую ее отговорку.

Самым убедительным аргументом стало его заверение, будто он проделывает подобные путешествия регулярно, а все расходы покрывает его доверительный фонд. Подкупило Мэгги и его обещание научить ее играть в азартные игры, а также ссудить ей сто долларов, проиграв которые они тотчас же отправятся в обратный путь.

Естественно, Мэгги были предъявлены летные права пилота Адама, полное описание системы безопасности их маленького самолета, сводка метеорологических условий на маршруте, подтверждающая, что никаких аномальных явлений не предвидится, а также дано обещание, что, начиная с этого вечера, Чарли ни разу не назовет ее паникершей, занудой и чертовой перечницей.

Учитывая все вышеперечисленные обстоятельства, а также тот факт, что на протяжении всего полета вдоль джерсийского побережья Мэгги с хмурым видом смотрела в иллюминатор, Чарли не питал особых надежд на разительную перемену в ее настроении по прибытии на место. Однако вскоре он лишний раз убедился, что внешность женщины обманчива, а ее поведение непредсказуемо.

В течение нескольких последующих часов Чарли узнал Мэгги с абсолютно новой стороны и был приятно поражен открывшимися ему свойствами ее натуры. Пока они находились в полете, Мэгги, даже будучи одетой в джинсы, кроссовки и свитер, сохраняла строгий вид недоступной светской дамы. С Чарли она не разговаривала, зато неоднократно заглядывала в кабину пилота Адама, чтобы задать ему какой-нибудь каверзный вопрос о технических данных их крылатой машины и особенностях управления ею.

Но как только они приземлились, Мэгги моментально оживилась и разговорилась с Чарли, уже успевшим заказать к трапу роскошный черный лимузин, который отвез их в район местонахождения игорных заведений.

Мэгги мгновенно поняла правила игры в покер и крапе и вскоре стала выигрывать, всякий раз больно хлопая Чарли по правому плечу. Чарли подозревал, что на этом месте у него образовался синяк.

У самой же Мэгги от ее беготни и прыжков растрепалась аккуратная стрижка «каре», щеки разрумянились, а голос охрип от выкрикивания слова «Карту!» за столом для игры в блэкджек.

Чарли следовало бы догадаться, что со своим бойцовским характером и привычкой всегда побеждать Мэгги преуспеет и в азартных играх. Она доказала, что обладает многими талантами, преумножив свой стартовый капитал в несколько раз.

Вот и сейчас, поставив на семерку, Мэгги выиграла и радостно шлепнула многострадального Чарли ладонью по плечу, да так, что бедняга пошатнулся.

С трудом устояв на ногах, он с улыбкой взглянул на ее восторженную физиономию.

– Ты видел, Чарли? Я выиграла! Я выиграла! – кричала она.

– Да, видел! Ты молодец! Тебе везет, – расхваливал ее Чарли, потирая ладонью больное место.

Колени у него дрожали от перенапряжения, сердце стучало несколько более учащенно, чем обычно. Однако это не было следствием возбуждения от игры в рулетку, охватывающего любого посетителя казино, почувствовавшего вкус удачи и запах шальных денег. Причина его странного состояния крылась в чем-то другом.

Мэгги продолжала ликовать. Чарли же попытался унять охватившую его нервозность и вспомнить, для чего он, собственно говоря, привез Мэгги в Атлантик-Сити, этот город-курорт на юго-востоке штата Нью-Джерси на берегу Атлантического океана, где в семидесятых годах девятнадцатого столетия был открыт первый в стране деревянный променад, а ровно сто лет спустя разрешен игорный бизнес. Манил к себе этот городок и любителей полюбоваться женской красотой: ежегодно здесь проводился конкурс на титул «Мисс Америка». Но ведь они-то прилетели сюда вовсе не с целью посмотреть на его участниц! Тогда для чего же? Неужели чтобы пощекотать себе нервы?

Наконец в голове у Чарли просветлело. Он же хотел доказать Мэгги, что ей нужно научиться веселиться и развлекаться!

Нет, разумеется, он вовсе не претендовал на роль мужчины, которого она искала всю жизнь. Да и Мэгги, даже преображенная, тоже не тянула на роль женщины его мечты…

Размышления Чарли прервала сама властительница его дум. Низким хрипловатым голосом, совершенно непохожим на тот, которым она говорила всегда, Мэгги предложила:

– А почему бы нам не сыграть во что-нибудь еще? – Сексуальный оттенок ее голоса породил в подсознании Чарли искаженную интерпретацию ее следующих слов: – Например, в эти коварные и алчные штуковины с ненасытными щелками?

Штуковины с ненасытными щелками? Чарли наморщил лоб.

Неужели в казино предлагают и такие развлечения?

– Проснись, Чарли! – Мэгги больно схватила его за плечо и, встряхнув, повлекла прочь от игорного стола.

Он вдруг представил себе, что вскоре окажется в гостиничном номере, где Мэгги даст волю всем своим низменным страстям и отыграется на нем сполна, так что мало ему не покажется.

– Наверное, нам надо поменять игральные фишки на четвертаки? – спросила Мэгги, когда они оказались в зале «одноруких бандитов».

– У меня есть целая упаковка. – Чарли достал из кармана брюк «колбаску» двадцатипятицентовиков.

– Я верну тебе долг, – пообещала Мэгги, забирая у него монетки.

– Ах, не будем мелочиться! – воскликнул Чарли.

– Но я настаиваю! – возразила Мэгги. – Ты же не думаешь, будто я действительно поверила, что ты дал мне сто долларов только для того, чтобы я просадила их в казино?

– А ты решила, что я принял тебя за корыстолюбивую проститутку, проникшуюся ко мне вожделением исключительно ради миллионов семьи Кеннелли?

– Да с чего ты решил, что я тебя хочу? – Мэгги возмущенно вскинула подбородок.

Еще несколько часов назад эти ее слова ранили бы сердце Чарли. Но теперь, видя сексуальный блеск ее голубых глаз, он понимал, что она сгорает от страсти, хотя сама пока и не осознает этого. Он порывисто привлек ее к своей груди и прошептал ей на ухо:

– Я утверждаю, что ты хочешь меня не меньше, чем я хочу тебя.

Мэгги ахнула и попыталась его оттолкнуть. Но Чарли обнял ее и страстно поцеловал.

Ее губы тут же стали податливыми, а затем она с жаром ответила на его поцелуй. Когда же она слегка отстранилась, чтобы перевести дух, Чарли заметил, что ее взгляд помутился, и воскликнул:

– По-моему, тебе стоит прекратить играть, пока не поздно, нельзя поддаваться азарту!

Плохо же он знал ее характер! Мэгги не привыкла покорно выполнять чужие рекомендации. Она всегда поступала так, как считала нужным. Она и на этот раз сразу же возразила:

– А мне кажется, что тебе стоило бы помолчать и позволить мне самой решать, как развлекаться. Раз уж я поддалась на твои уговоры, Чарли, и разрешила втянуть себя в эту авантюру, то не надо портить мне кайф, пока мы еще здесь.

– Но, как мне кажется, до сих пор ты была всем довольна! – заметил Чарли. – Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление. Разве я не прав?

– Ночь еще не закончилась! – усмехнулась Мэгги и направилась к ближайшему игральному автомату.

Чарли не оставалось ничего другого, кроме как покорно последовать за ней. Интуиция подсказывала ему, что и здесь Мэгги повезет, а его карманы наполнятся новыми выигранными монетами.


– Ну кто бы мог подумать, что обыкновенная глазунья с беконом и гренки с виноградным желе могут оказаться такими вкусными? – задала риторический вопрос Мэгги, уплетая за обе щеки незамысловатые блюда, которые она терпеть не могла, пока жила на ферме у своих родителей.

Там они настолько ей опостылели, что уже не лезли в горло.

– А неужели кто-то мог думать, что это невкусно? – пожал плечами Чарли и отправил в рот еще один кусок бекона.

– Если честно, то это я, – призналась Мэгги. Голос у нее все еще был хриплым после ночного буйства в казино. – Меня перекормили яйцами в детстве, добавляя их в салаты, в пироги, подавая едва ли не ежедневно в виде яичниц и омлетов на стол во время завтрака. От одного лишь вида глазуньи у меня сводило судорогой живот. Убегая из Висконсина, я зареклась есть эти проклятые яйца, которые каждое утро забирала из курятника.

– Мне трудно даже представить тебя забирающей на рассвете из-под несушек теплые яйца, – улыбнулся Чарли.

– Кстати, а который теперь час? – Мэгги посмотрела на свои наручные часики, вздрогнула от удивления и взглянула в окно ресторана гостиницы – первое прозрачное стекло, которое она видела с тех пор, как почти семь часов тому назад оказалась в этом игорном заведении.

Когда они еще только прибыли в казино, Чарли предупредил ее, что прозрачных окон в игровых залах нет, чтобы игроки не замечали, как быстро летит время, и не думали ни о чем, кроме азартной игры.

Тогда Мэгги была этим удивлена и отказывалась поверить, что благоразумный человек может позволить себе забыть обо всем на свете за карточным столом или рулеткой. Но уже в скором времени она сама стала жертвой азарта. Впрочем, не исключено, что ей просто понравилось постоянно выигрывать и умножать свой первоначальный капитал.

Чарли утверждал, что обычно так везет всем новичкам.

Мэгги же объяснила такое везение своей врожденной интуицией, проявившейся в полной мере именно в Атлантик-Сити.

Однако она решила, что ей лучше не приезжать в этот курортный город в ближайшее время. Уж слишком быстро и незаметно здесь пролетают ночи. Да и вообще играть в казино до рассвета в компании мужчины, которого она поклялась избегать, далеко не самое разумное времяпрепровождение.

Небо над заливом заметно посветлело, пушистые облака пронзили розовые лучи восходящего солнца. Мэгги не раз доводилось любоваться рассветом, но этот был особенно красивым, просто сказочным.

– Позволь мне предположить, Мэгги, что ты ежедневно встаешь вместе с солнцем, – сказал Чарли.

– Да, это случается довольно часто, – подтвердила она. – В погожие дни я совершаю пробежку вдоль берега реки. Да и в офис я стараюсь приходить пораньше. Если мне предстоит лететь куда-то по делам, я заказываю билет на самый ранний утренний рейс. Короче говоря, я ранняя пташка. Обычно первый рейс никогда не откладывают, и мне не приходится бессмысленно тратить драгоценное время на ожидание в аэропорту.

– В этом я с тобой полностью согласен. И меня удивило в твоем рассказе о сборе куриных яиц в курятнике вовсе не то, что ты делала это на рассвете, а общая картина, представшая моему воображению: как ты пробираешься в полумраке в зловонный сарай и там щупаешь гузки недовольно кудахчущих несушек. Любопытно, петухи за них не заступались?

Мэгги попыталась было разозлиться на него за эту издевку и обиженно надуть губы, но, к ее удивлению, у нее ничего из этого не вышло. Никакой неприязни к Чарли она сегодня не испытывала. Не спеша отхлебнув из чашки кофе, она спокойно промолвила:

– Очевидно, тебе также сложно представить себе это, как мне поверить в то, что ты родился в рубашке.

– Но я вовсе не родился в рубашке!

– Тогда откуда же у тебя свой доверительный фонд?

– Богатство пришло ко мне позже. А когда я только родился, мои родители, жившие в Бруклине, лезли вон из кожи, чтобы прокормить на свои скромные доходы четверых детей.

– Ты вырос в Бруклине? А мне казалось, что…

– Мой отец сорвал свой первый крупный куш на бирже, когда мне исполнился год. Именно в день рождения я сделал свои первые шаги. Но отец этого не видел, он к тому времени уже ушел из семьи. – Чарли горестно вздохнул.

– И он не проявлял к тебе больше никакого интереса? На протяжении всей твоей жизни? – Мэгги сокрушенно покачала головой.

– Да, все значительные события моей жизни прошли без него. Он поселился в городе, а мы с мамой перебрались в пригород. Отец заявил, что не хочет ежедневно тратить по два часа на дорогу. На свою семью он не желал тратить ни минуты. Когда мне исполнилось три года, отец вообще прекратил с нами общаться, поскольку мы не вписывались в его бизнес-план.

Мэгги сжала запястье Чарли и сказала:

– Я не знала, что тебе так много пришлось пережить.

– Да уж, в детстве я натерпелся… – Чарли помешал в чашке ложечкой, хотя и не добавлял туда ни сливок, ни сахара, сделал глоток и продолжил: – До своего совершеннолетия я больше не виделся с отцом. Как и мои сестры. Мама считала, что отец по своей натуре максималист, чей девиз: «Все или ничего!» Я же полагал, что он стремится обеспечить нас, своих детей, всем необходимым для комфортной жизни. И мы действительно ни в чем не нуждались – за исключением общения со своим отцом.

Мэгги вспомнила своего папу, который обязательно присутствовал при всех значимых событиях ее жизни, будь то ее первый шаг или школьный спектакль, в котором она участвовала, день ее рождения или Рождество. Или даже посещение стоматолога. Вставить зубные протезы у папы не было возможности, и Мэгги смущалась всякий раз, когда он заходил за ней в классную комнату после занятий, в потертой одежде, с грязью под ногтями, и улыбался щербатым ртом. Однако же деньги на подарки своим детям отец умудрялся где-то добывать.

Мэгги сглотнула вставший в горле ком и отпила из чашки кофе. Нужно обязательно позвонить родителям, поинтересоваться, все ли у них в порядке.

– Желаете еще кофе? – спросила подошедшая официантка.

Мэгги покосилась на прозрачный пластмассовый кофейник, стоящий на подносе, и покачала головой. Вообще-то она бы не отказалась от чашечки кофе, который помогал ей выдерживать сумасшедший темп работы рекламного агентства. Но она привыкла к ароматному напитку, который готовился из лучших сортов свежемолотого кофе, а здешнее пойло не шло с ним ни в какое сравнение. К тому же сегодня она чувствовала себя необыкновенно бодрой и полной сил, несмотря на бессонную ночь.

– Пожалуйста, дайте нам счет, – попросил Чарли. – Мне связаться с Адамом? – обратился он к Мэгги.

Она взглянула в окно, за которым набирало силу утро, обещая прекрасный погожий денек, и сказала:

– Я бы с удовольствием прогулялась по взморью, полюбовалась прибоем и подышала морским воздухом.

Чарли с нескрываемым пессимизмом взглянул на зимний ландшафт, мрачные буруны у берега и спросил:

– А тебе не кажется, что ты недостаточно тепло одета?

– Я потрачу часть своего выигрыша на покупку для нас обоих вязаных шапок, шарфов и рукавиц, а также пакетика лечебных леденцов – для себя. Уверена, что все это продается в любом магазине.

– Если у тебя болит горло, тебе не стоит рисковать, лучше отказаться от прогулки, – участливо проговорил Чарли.

– Но я чувствую себя превосходно! И ничем не больна. Мне хочется побродить по пляжу, ведь я родилась и выросла вдали от океана, – не унималась Мэгги.

– Хорошо, я составлю тебе компанию. Но только при условии, что ты не станешь нырять, потому что вряд ли я буду тебя спасать, если у тебя сведет ногу.

– Хорошо, нырять я не буду! – рассмеявшись, пообещала Мэгги.

– Ваш счет, сэр! – Официантка положила на стол перед Чарли листок.

Но первой его взяла Мэгги. Чарли с удивлением спросил:

– Что ты хочешь сделать?

– Раз ты категорически отказываешься взять у меня часть выигрыша и даже свои первоначальные сто долларов, я хочу заплатить за наш завтрак! – объяснила она.

– Прошу тебя, не выдумывай!

Чарли выхватил чек у нее из руки.

– Верни мне счет! – нахмурившись, потребовала Мэгги.

– Даже не проси! – Чарли полез в карман за бумажником.

Мэгги обожгла его злым взглядом.

– Позволь заплатить мне!

– Это почему же?

– Просто потому, что мне так хочется!

– А вот мне хочется тебя угостить!

– Ты достаточно потратился, оплатив услуги частной авиакомпании и целую ночь в казино. И вообще, Чарли, если ты решил, что это нечто вроде… – Мэгги осеклась и отвела взгляд.

– Ну же, договаривай! – потребовал он.

– Ты все прекрасно понял!

– Нет, я ничего не понял! – заявил Чарли, но только для того, чтобы услышать объяснение от нее.

Собравшись с духом, она выпалила:

– Это вовсе не романтическое свидание, Чарли!

Он пристально посмотрел на нее, но промолчал. Мэгги перевела взгляд со своей тарелки на кофейную чашку, потом на окно и закусила губу.

После продолжительного молчания Чарли наконец произнес:

– Неужели? Значит, ничего романтичного в нашем совместном пребывании здесь, по-твоему, нет? Тогда почему же ты меня целовала после каждого выигрыша?

– Это кто кого целовал? – возмутилась Мэгги.

– Но разве ты не висла у меня на шее?

– Это возмутительная, неслыханная ложь! – всплеснув руками, воскликнула Мэгги и густо покраснела, спохватившись, что и сама немного приврала.

Их поцелуй настолько ей понравился, что она даже не хотела его прерывать, хотя целовались они на глазах у изумленной публики в общественном месте.

– Впрочем, возможно, что я разок и чмокнула тебя от избытка чувств, – неохотно призналась она. – Однако то была моя ошибка, поэтому не думай, что эта ночь какая-то особенная…

– Должен заметить, что сейчас уже утро, – насмешливо произнес Чарли.

– Ты понимаешь, что я имела в виду, Чарли! И вот что я еще хотела тебе сказать: если даже я и поцеловала тебя, то из этого вовсе не следует, будто я…

– Прости, Мэгги, я вынужден снова тебя перебить! В этой стране каждый имеет право думать все, что ему угодно. Поэтому я попросил бы не указывать мне, какие умозаключения делать можно, а какие нет.

Мэгги в гневе схватила со спинки стула свой жакет и холодно отчеканила:

– Пожалуйста, позвони Адаму! Я хочу успеть на утреннюю службу!

– А как же прогулка по побережью?

– Я передумала! К тому же тебе, похоже, не по душе моя затея.

– Я изменил свою точку зрения. И мы сейчас же идем на пляж.

Неторопливо прогуливаясь с Мэгги по пустынному пляжу, Чарли пришел к заключению, что даже зимой морской воздух возбуждает и бодрит.

Мэгги, ушедшая на десяток шагов вперед, в очередной раз остановилась и, обернувшись, крикнула ему:

– Ты идешь или нет? Я скоро превращусь в сосульку!

Их взгляды на променад вдоль моря явно не совпадали.

Тут и там на песке встречались вкрапления снега, оставшегося после последней снежной бури. Да и воздух в это утро был довольно холодным. И без вязаных шапочек и перчаток, которые Мэгги приобрела в магазине сувениров при гостинице, они бы наверняка отморозили себе уши и пальцы. В красных шерстяных рукавичках Мэгги издали походила на школьницу. Чарли усмехнулся и, прищурившись, взглянул на горизонт.

Февральское солнце казалось скорее не золотистым, как яичный желток, а мутновато-белым, как белок. Небосвод же был не синим, а серым. Вдали виднелись контуры какого-то судна.

– Боже, как чудесно, наверное, совершать в такой погожий зимний день морскую прогулку! – неслышно подкравшись к Чарли сзади, мечтательно проговорила Мэгги и взяла его под руку.

– Честно говоря, я в этом не уверен, – хмыкнул тот. – Для круизов погодка несколько холодновата.

Мэгги прикрыв от солнца глаза ладонью, устремила свой взор на горизонт.

– Я имела в виду вовсе не развлекательную прогулку, а большой вояж в Европу или Африку, на океанском лайнере, – пояснила она.

– Да, пожалуй! – согласился с ней Чарли, много раз совершавший путешествия и в Европу, и в Африку.

Но только не на океанском, а на воздушном лайнере. Ему вспомнилось, что у него есть два неиспользованных авиабилета до Французской Ривьеры. Но через месяц, со вздохом подумал он, воспользоваться ими будет уже нельзя. В отличие от этого обручальное кольцо с бриллиантом навсегда останется у Лауры на память.

– Тебе доводилось бывать за рубежом? – спросила Мэгги, швырнув камень в воду.

Тот подскочил четыре раза, чем вызвал у Мэгги бурный восторг.

– Ловко у тебя это получается! – похвалил ее Чарли. – Он наклонился и тоже поднял плоский камень. – Да, я бывал за границей. А ты?

– Никогда, – с грустным вздохом ответила она. – Я и паспорт получила только в прошлом месяце, чтобы слетать на Ямайку.

– С Джейсоном? – поинтересовался Чарли и тоже запустил камень в волны.

Тот подскочил только три раза.

– Нет, – вздрогнув, ответила Мэгги и швырнула еще один камень. На этот раз он подпрыгнул на волнах пять раз. – Я проводила отпуск с подругами, мы жили в семейном секторе.

– А почему не с Домиником? Вы же с ним друзья.

– Мы не можем путешествовать вместе, он меня бесит! – взмахнув рукой в красной варежке, сказала Мэгги. – Я всегда все за него делаю: разбираю и собираю его вещи, напоминаю ему, что на пляж следует надеть солнцезащитные очки. Ему же лень даже пальцем лишний раз пошевелить, он только и делает, что сидит в шезлонге на пляже и пьет ромовые коктейли.

– Что ж, это вполне нормально для мужчины, – заметил Чарли. – А чем еще можно заняться на Ямайке?

– Да чем угодно! Вот я, например, несколько раз поднималась к водопадам на Данн-Ривер, побывала в местном этнографическом музее и на плантации сахарного тростника, плавала с аквалангом и с трубкой, ходила под парусом, каталась верхом на лошади, знакомилась с местными бутиками.

– И при этом еще умудрялась побывать на пляже и не отказывала себе в коктейле с ромом?

– Разумеется!

– А твои подружки всегда составляли тебе компанию?

– Нет, не всегда! – Мэгги передернула плечами. – Честно говоря, они редко отлучались с пляжа.

– И ты не чувствовала себя одиноко?

– Чарли, если человек проводит отпуск в одиночку, это еще не означает, что ему одиноко!

– Да, пожалуй, ты права, – подумав, согласился Чарли.

В конце концов, он и сам все дни проводил в одиночестве, но скучно ему никогда не бывало, и тоски он тоже не ощущал. А вот когда он рос в женском обществе, в семье без отца, тогда ему действительно было одиноко.

Они замолчали и некоторое время брели вдоль берега, не произнося ни слова. Чарли думал о своем тяжелом детстве и все больше мрачнел. Мэгги бросала на него мимолетные взгляды, пытаясь угадать его мысли.

А мысли Чарли были обращены в его прошлое, в детство, отрочество, начало взрослой жизни. Сестры Чарли, казалось, не очень-то страдали без внимания отца и вспоминали о нем, только когда в школе устраивали бал, на который принято было приходить вместе с папой. Вместо него девочки приводили на танцы дядю, соседа или, несколько позже, отчима. Арт – так звали отчима – никогда им в этом не отказывал и с удовольствием танцевал традиционный танец отца с дочерью.

В отличие от своих сестер, Деборы, Кэндис и Аниты, Чарли страдал в ту пору вдвойне: как из-за своей фактической безотцовщины, так и в связи с чрезмерной опекой со стороны четырех женщин. Сестры носились с ним, пока он был малышом, и по мере его взросления это все сильнее бесило его. Унаследовав от отца властности склонность командовать, девчонки допекали Чарли не меньше, чем его мамаша.

Особенно остро он воспринял запрет матери заниматься опасными, на ее взгляд, видами спорта: американским футболом, хоккеем и лакроссом. Ему стоило колоссальных усилий отстоять право играть в бейсбол и баскетбол.

Чарли казалось, что отец принял бы его сторону, если бы жил в семье, и не только помог бы своему сыну добиться отмены материнского вето на занятия определенными видами спорта, но и отменил бы многие другие ее необоснованные запреты. Например, запрет учиться вождению автомобиля, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Напуганная трагической автокатастрофой, унесшей жизни двух учащихся школы, учеником которой был и Чарли, ее единственный сын, мать долго не давала своего согласия и сдалась только под напором отчима.

– О чем ты думаешь? – взяв Чарли за руку, спросила Мэгги.

– О властолюбивых женщинах, – ответил он.

Она нахмурилась.

– Не обижайся, к тебе это не имеет отношения.

Мэгги вздохнула с облегчением.

– Тогда к кому же?

– Это длинная история. Не будем об этом!

Мэгги хотела было возразить, однако кивнула и круто поменяла тему разговора, чем удивила Чарли, внутренне подготовившегося вступить с ней в долгое и бессмысленное препирательство.

– А любопытно, – сказала Мэгги, – сколько бы народу собралось на этом пляже в этот же час, если бы сейчас был разгар летнего сезона?

Чарли окончательно успокоился. Предаваться воспоминаниям о своем прошлом ему совершенно не хотелось.

Дотошная Лаура, горячая сторонница лечения любых недугов методами психоанализа, готова была до тошноты рассуждать на любую тему. Особенно о прошлом и будущем.

Задолго до их помолвки она в мельчайших деталях растолковала Чарли, что именно и в какой момент свадьбы ему предстояло сделать. Так, например, ему надлежало надеть галстук-бабочку только того цвета, который выберет она. А свой первый супружеский танец они должны были станцевать исключительно под ее любимую мелодию. Чарли же лишался права хоть какого-то выбора как на торжествах, так и на все время их дальнейшего совместного проживания.

Поэтому теперь, по прошествии нескольких месяцев после их разрыва, Чарли искренне радовался тому, что ему не придется отмечать годовщину их бракосочетания. Впрочем, у него не было уверенности в том, что, поженившись, они прожили бы в супружестве даже несколько недель.

Прощаясь с ним, Лаура заявила, что он не создан для роли мужа, поскольку слишком эгоистичен, не привык ни с кем считаться да к тому же неряшлив. А на то, чтобы попытаться хоть как-то изменить его, у нее просто нет времени.

Приятель Чарли по прозвищу Хомяк позже сказал ему, что Лаура связалась с каким-то финансовым воротилой с Уолл-стрит. Чарли совершенно это не удивило. Странным ему показалось только то, что он не ощутил никакой ревности. Боль, которую Лаура ему причинила, уже давно утихла, и теперь он благодарил небеса за то, что их свадьба не состоялась.

– Спасибо, Чарли! – с улыбкой произнесла Мэгги.

– За что? – спросил он, возвращаясь к реальности.

– За все! И за чудную ночь, и за восхитительное утро. Именно этого-то мне и недоставало! Знаешь, ты был прав, время от времени мне действительно следует позволять себе маленькие безумства. В последние месяцы я ограничивала свою жизнь жесткими рамками; совершенно забыв, что женщине дозволено немного пошалить и пофантазировать.

Пораженный тем, что Всезнающая Маргарет О'Маллиган вдруг признала его правоту, Чарли с трудом подавил желание самодовольно расхохотаться. Позволив себе лишь пожать плечами, он сказал:

– Отчего же только иногда? Почему бы не позволять себе маленькие шалости почаще?

– Ты хочешь сказать, что мне нужно стать завсегдатаем игорных заведений в Атлантик-Сити? – Мэгги нахмурилась. – Я в этом не уверена. Боюсь стать чересчур азартным игроком, поскольку по своей натуре я склонна легко обретать пагубные привычки. Не уведи ты меня из казино, я бы проиграла там все деньги.

– Что ж, такое бывает! – Чарли пожал плечами, при этом старательно подавив зевоту.

Мэгги же громко и с удовольствием зевнула.

Только теперь Чарли заметил, что они, описав круг, вернулись на то самое место напротив входа в ресторан, с которого начали прогулку.

Солнце продолжало свое восхождение по небосводу, и Чарли давно пора было отправить на пейджер Адаму команду готовиться к полету домой. Если только…

– Наверное, ты не расположена надолго задерживаться здесь? – осторожно промолвил он.

– А что ты предлагаешь?

– Ну, не знаю… – Он убрал с ее лба прядь волос.

И не без труда поборол желание предложить ей снять номер в гостинице.

Они одновременно зевнули.

– Нам пора возвращаться, – сказала Мэгги.

– Да, пожалуй… – Чарли кивнул. Однако никто из них не шелохнулся.

Порыв ветра растрепал волосы Мэгги, и Чарли не упустил случая нежно погладить ее по щеке, заправляя локон ей под шапочку.

– Спасибо! – поблагодарила она.

– Не за что, – севшим голосом отозвался Чарли.

Мэгги закрыла глаза. Рот слегка раскрылся. Чарли поцеловал эти зовущие губы.

– Не надо, Чарли! – прошептала Мэгги, плотнее прижимаясь к нему всем телом.

Он крепче обнял ее. Она затрепетала, издав легкий стон. И он вновь ее поцеловал, прижав к своей груди.

– Нам надо идти, – сказала Мэгги, когда он принудил себя ослабить объятия.

– Но куда? – спросил Чарли, предчувствуя, каким будет ответ.

Интуиция не подвела его.

– В какое-нибудь теплое и уютное место, – с дрожью в голосе произнесла Мэгги.

– Это вполне осуществимо!

– Мне вдруг ужасно захотелось спать!

Против этого Чарли не возражал, он был готов составить ей компанию.

– Так мы идем? – на всякий случай спросил он.

Мэгги кивнула, не уточнив, куда именно она собирается с ним отправиться – в ресторан, в самолет или же в гостиницу.

– Куда? – спросил Чарли.

– Хотелось бы в номер, – просто ответила она.

У Чарли радостно забилось сердце. Почему-то ему вспомнилось, как подпрыгивал на волнах плоский камушек, пущенный рукой Мэгги.

– Не думаю, что в этих корпусах сейчас заняты все номера, – сказал он, указывая рукой на роскошные отели, возвышающиеся над променадом. – Это ведь Атлантик-Сити, город-курорт, где в любое время суток можно осуществить любое свое желание. А чего хочешь ты, Мэгги?

– Того же, что и ты, Чарли!

Она страстно поцеловала его в губы.

– Тогда вперед! – И, обняв Мэгги за плечи, Чарли повлек ее к ближайшему отелю.

Упав на «королевскую» кровать, Мэгги с блаженным вздохом припала спиной к горке подушек.

– Мне так хорошо, что я, кажется, усну, едва закрою глаза, – сказала она.

Чарли деловито запер дверь на щеколду, подошел к креслу, стоящему возле окна, и наклонился, чтобы снять кроссовки.

Мэгги блаженно зажмурилась и улыбнулась.

– Эй, не вздумай уснуть, подожди меня! – воскликнул Чарли.

Волновался он напрасно, без него Мэгги спать не собиралась. Страстные поцелуи во время прогулки сыграли свою роль. Вожделение Мэгги было настолько велико, что она едва сдерживала желание отдаться Чарли немедленно, не дожидаясь, пока он разденется.

Несколько смущало ее лишь то, что ей ни о чем больше даже не хотелось вспоминать, в ее памяти словно бы намертво заколотили досками все окна, взглянув в которые она могла бы опомниться. Впервые в жизни ощущая себя абсолютно раскрепощенной, она не думала о правилах приличия и упивалась своими безумными поступками.

Мэгги открыла глаза и внутренне содрогнулась: Чарли, сняв кроссовку, вытряхивал из нее песок на ковер.

– Что ты делаешь? В двух шагах от тебя стоит мусорная корзина! – воскликнула она, охваченная праведным гневом.

Чарли скорчил смешную виноватую рожицу, словно маленький проказник, перепачкавший клавиши пианино виноградным желе, и жалобно пропищал:

– А горничная на что? Она ведь вычистит ковер пылесосом. Я дам ей щедрые чаевые. А идти к корзине мне было лень.

Мэгги не выдержала и рассмеялась, чего еще вчера с ней наверняка бы не произошло. Вчерашняя Мэгги терпеть не могла грязнуль и лентяев, равно как и безответственных мужчин вообще. И уж после такого отвратительного поступка Чарли она вряд ли бы стала продолжать общаться с ним.

Но обновленная, сегодняшняя Мэгги, в спортивных туфлях которой тоже было полно песка, не стала ссориться с Чарли из-за такого пустяка. Она думала только об одном: что произойдет, когда он, сняв с себя не только обувь, но и все остальное, наконец-то окажется с ней в постели?..

Чарли вытряхнул песок из второй кроссовки в корзинку для мусора и лукаво взглянул на Мэгги.

– Молодец! – похвалила она его, как строгая мама своего любимого сыночка. – Ты, как выясняется, вовсе небезнадежен.

– Рад это слышать! – Он обезоруживающе улыбнулся.

Мэгги мысленно отметила, что она не испытывает ни малейшего стеснения и чувствует себя так, словно они с Чарли занимались сексом уже много раз. Хотя в действительности им даже ни разу не доводилось оставаться наедине в укромном местечке.

Чарли уставился в окно.

– Что тебя там заинтересовало? – с легкой досадой осведомилась Мэгги.

– Я хотел задернуть портьеру, но залюбовался зимним пейзажем, – ответил Чарли, тщетно пытаясь задернуть тяжелые парчовые шторы.

Наконец это ему удалось, и комната погрузилась в темноту.

Мэгги услышала приглушенный звук шагов Чарли по ковру, почувствовала, как просел под тяжестью его тела упругий матрас, и замерла.

– Ты еще здесь? – спросил он под аккомпанемент скрипа пружин.

– Да, – прошептала она и тотчас же очутилась в его нежных объятиях.

Он привлек ее к себе и стал покрывать поцелуями волосы, щеки и губы.

– Как мне хорошо! – прошептала Мэгги.

Чарли поцеловал ее в шею, Мэгги запустила пальцы в его шевелюру, удивляясь тому, что еще совсем недавно считала, будто ему нужно срочно подстричься. Язык Чарли коснулся чувствительной точки у нее за ухом, с губ Мэгги сорвался чувственный стон. Соски ее мгновенно затвердели, бедра непроизвольно пришли в движение, а в голове родился вопрос: откуда Чарли известно, куда именно ее нужно целовать?

Снова скрипнул матрас и зашуршала одежда: Чарли, выпустив на считанные мгновения Мэгги из своих объятий, лихорадочно раздевался. Вот звякнула пряжка его брючного ремня, штаны упали на пол, и теплая волна запаха его тела окутала Мэгги. Мэгги издала сладострастный стон и порывисто обхватила руками мускулистые плечи Чарли. На миг ей захотелось взглянуть на его торс, но уже в следующее мгновение его губы прикоснулись к ее набухшему соску, и рассудок Мэгги помутился.

Она не помнила, как оказалась абсолютно голой в жарких объятиях Чарли; для нее существовали только его губы и пальцы, ласкающие ее дрожащую от вожделения плоть; и, конечно же, его язык, проникающий во все ее сокровенные местечки. Почти во все, за исключением крохотной чувствительной точки, нуждавшейся в его прикосновении больше всего.

В тот момент, когда Мэгги уже балансировала на грани терпения, Чарли внезапно отпрянул и вскочил с кровати.

Мэгги даже вскрикнула от отчаяния.

– Расслабься, я никуда не ухожу! – послышался из темноты его голос. – Потерпи минутку.

Раздался треск вскрываемой упаковки презервативов, затем Мэгги услышала знакомый ей скрип латекса, и Чарли вновь улегся рядом с ней и без промедления заполнил собой ее росистое горячее лоно.

Тихо охнув, Мэгги вцепилась пальцами в его плечи и обвила ногами бедра. Он стал овладевать ею ритмично и мощно, настойчиво проникая все глубже и глубже. Она стонала и чувственно вздыхала.

Внезапно торс Чарли пришел в лихорадочное движение; он глухо вскрикнул и содрогнулся. Она тоже с восторженным стоном затрепетала в пароксизме долгожданного оргазма… Придя в себя, они разжали объятия и некоторое время лежали молча, переводя дух.

Погружаясь в блаженное забытье, Мэгги чувствовала, как Чарли заботливо накрывает ее пледом. Последнее, о чем она подумала с сожалением, прежде чем заснуть, было то, что рано или поздно им придется вернуться из мира снов к суровой реальности.

Глава 9

В понедельник, в четверть девятого утра, в офис Мэгги заглянул Доминик.

– Ты где пропадала? – набросился он на нее.

Она оторвала взгляд от последнего выпуска «Медиа-уик», который обычно читала только по дороге с работы домой в метро, и взглянула на него с легким недоумением. Ни для кого в агентстве не было секретом, что по понедельникам Мэгги приходит на работу раньше всех, еще до восьми часов, чтобы съесть в спокойной обстановке свой легкий завтрак и плавно включиться в трудовой ритм.

Но сегодня она не спешила приступить к делам. Ее мыслями прочно завладел Чарли, то и дело представлявшийся голым ее мысленному взору. В офис она вошла несколько позже, чем обычно, и вместо обезжиренного йогурта поставила на стол сливочный, приторно-сладкий. И не одну упаковку, а две, что предвещало катастрофу ее обмену веществ.

Доминик молча ждал от нее ответа на свой вопрос.

– Я выходила, чтобы купить себе вторую чашку кофе, – с невинным видом проворковала наконец Мэгги. – Одной чашки мне показалось мало.

Сегодня она пила чудный мокко со сливками и была от него в восторге. Ей даже показалось немного странным, что раньше она предпочитала черный кофе или кофе с обезжиренным молоком.

– Да я вовсе не о том! – с досадой сказал Доминик. – Где ты пропадала все выходные?

– Ах ты об этом… – На губах Мэгги заиграла таинственная улыбка.

Она отпила из чашки и уставилась в журнал.

– Я вчера весь день пытался дозвониться до тебя. Ты получила мои сообщения? – не унимался Доминик.

– Получила, но слишком поздно. И не решилась тебя беспокоить. – Мэгги вновь умолкла.

– Первый раз я позвонил тебе в субботу вечером. А последний раз – в десять часов вечера в воскресенье.

– Именно так, – с любезной улыбкой подтвердила Мэгги.

– Так ты скажешь мне, где тебя черти носили, или нет?

– Я отсутствовала до двух часов минувшей ночи, – уклончиво ответила Мэгги.

Доминик внимательно посмотрел на нее и заметил:

– Однако вид у тебя вовсе не измученный.

– Это потому, что я совершенно не устала.

Вчера она прекрасно выспалась в одной кровати с Чарли, чего с ней давно не случалось. А проснувшись после полудня, снова очутилась в его объятиях. После бурного соития они заказали в номер невероятно дорогой и калорийный завтрак, который включал в себя, помимо деликатесов на закуску, двух жареных цыплят с картофельным пюре и белыми грибами. С аппетитом съев его, они вновь предались плотским утехам, после которых их сморил сон. И только поздно ночью они наконец улетели домой.

Оказавшись в своей квартире, Мэгги сразу легла, завела будильник и мгновенно уснула. Ей снились причудливые эротические сны, главным героем которых был, естественно, неугомонный Чарли.

Они вдвоем путешествовали на роскошной яхте по Средиземному морю, под жарким солнцем, светившим с лазурного небосвода. Их загорелые тела блестели от масла, а по палубе, на которой они возлежали в шезлонгах, почему-то бегала пестрая курица, откладывая повсюду яйца, причем в таком количестве, какого ни одной несушке не снести за всю свою жизнь. Мэгги убеждала Чарли, что их следует собрать в корзину и отнести в прохладный трюм. Но он и слышать не желал о яйцах, а только ласкал ее и целовал. Внезапно налетел шторм, и все яйца побились, покрыв палубу липким месивом из желтков и белков.

Зазвонил будильник, и Мэгги в ужасе проснулась. Странный сон до сих пор не выходил у нее из головы.

Обычно она записывала все необычные сновидения в дневник, боясь, что потом не сумеет их вспомнить. Однако этот сон был настолько ярким и удивительным, что все его детали прочно запечатлелись в ее памяти, поэтому делать записи Мэгги не стала.

– Ты, случайно, не принимала на ночь ничего успокоительного? А может, выпила снотворного? – спросил Доминик, встревоженный ее странным поведением.

– Почему ты спрашиваешь? – удивилась Мэгги.

– У тебя какой-то блаженный вид, я тебя такой никогда не видел!

– Правда? – Она пожала плечами. – Значит, я хорошо провела выходные.

Доминик стал нервно расхаживать взад и вперед по крохотному офису, не задавая больше никаких вопросов. Затем он изрек:

– Я знаю, почему ты не брала трубку!

– Неужели? – воскликнула Мэгги, отказываясь поверить, что только по одному ее виду он догадался, как именно она провела минувшее воскресенье.

– Тебе звонила Джулия! И все рассказала. Верно? – выпалил Доминик.

Мэгги ахнула и прикрыла рот ладошкой. Ну как же она могла забыть, что Доминик был на свидании с Джулией? И как мог забыть об этом Чарли? За все то время, пока они были вместе, тема свидания их общих друзей не затрагивалась ими ни разу!

– Нет, Джулия не звонила мне. Я понятия не имею о ее делах. Так как прошло ваше субботнее свидание? Рассказывай все в деталях! – строго потребовала Мэгги, входя в роль его наставницы и свахи.

– Все вышло отвратительно! Хуже некуда, – мрачно пробурчал Доминик.

Веселенькое, однако, начало!

– Поясни! – потребовала Мэгги.

– Мы едва не подрались!

– Как? На кулаках? – Мэгги попыталась обратить все в шутку.

Но Доминик даже не улыбнулся. Он хмуро сказал:

– Короче говоря, мы поссорились из-за куска мяса.

Мэгги недоуменно вскинула брови:

– Вы с ней не поделили какое-то мясное блюдо? Но ведь Джулия не ест мяса!

– В этом-то все и дело! Я же говорил тебе, что она убежденная вегетарианка! Мне следовало бы плотно поесть в мясном ресторане, прежде чем отправляться к ней на ужин.

– Так что же все-таки произошло?

– Она приготовила специально для меня бифштекс.

– Замечательно! – воскликнула Мэгги. – И чем же ты недоволен? Она его пережарила или пересолила?

– Хуже! Я попросил ее сделать мне бифштекс с кровью. Услышав это, Джулия отреагировала так, словно бы я попросил ее забить корову прямо на ее кухне.

– Понимаю! Она хотела хорошенько прожарить мясо?

– Нет! Она вообще отказалась его готовить! Ей было противно даже прикоснуться к сырому красному мясу. Видела бы ты ее лицо, когда я попросил ее вынуть мясо из духовки через две минуты! Она скорчила такую мину! Брр! Страшно вспомнить. – Доминик поморщился.

– Но нельзя же на нее за это обижаться!

– Если бы дело ограничилось только этим… – Он тяжело вздохнул. – Я предложил ей попробовать хотя бы маленький кусочек, уверенный, что против такого лакомства никто не сможет устоять. Однако она наотрез отказалась.

– Так ведь она же вегетарианка! Видимо, из каких-то принципиальных соображений, возможно, религиозных убеждений.

– Как бы то ни было, но, взглянув на кровь, сочившуюся из мяса, Джулия обозвала меня душегубом, убийцей и вампиром.

– Ну, здесь она явно переборщила…

– Да она просто чокнутая, у нее явно не в порядке с головой! Ей пора обратиться к психиатру. И с чего ты взяла, что она годится мне в жены? Я, конечно, понимаю, что нужно заботиться о своем физическом и духовном здоровье, но во всем должна быть мера! Знаешь, что она приготовила себе на ужин?

– Что же?

– Охапку какой-то сорной травы!

– Травы? Я не ослышалась? – Мэгги тряхнула головой.

– Нет, ты все правильно поняла.

– Так она собиралась покурить «травку»? – сообразила наконец Мэгги.

– Нет! Она собиралась сварить траву и съесть ее!

– Сорную траву? Одуванчики!

– Вот именно! Она и мне предлагала их попробовать. Но я прямо сказал ей, что у нее не все дома. И спросил, не считает ли она себя козочкой? Если так, то становиться ее козлом я не собираюсь. Пусть она поищет его себе в другом месте, а я как настоящий мужчина буду продолжать есть мясо.

– Как все хищники, – добавила Мэгги, прищурившись.

– Человек – самый опасный хищник!

– Это точно! – согласилась с ним Мэгги. – Мужчинам необходима настоящая пища!

– Вот и я о том же! Ну почему ты всегда понимаешь меня с полуслова, а Джулия оказалась такой недогадливой? Разве меня так трудно понять?

Мэгги с трудом удержалась от улыбки.

– Ты находишь мою ситуацию смешной? – почувствовав это, спросил Доминик.

– Вовсе нет! Честно говоря, у меня полно и своих забот, в сравнении с которыми ваш нелепый спор с Джулией сущий пустяк. Смотри на вещи проще, Доминик, не принимай все близко к сердцу! – посоветовала Мэгги.

– Хотелось бы мне знать, что за новые заботы появились у тебя в минувшие выходные, – пробурчал Доминик.

Мэгги задумчиво нахмурилась. Проводив ее до крыльца дома, в котором, помимо нее, жила еще одна семья, Чарли предложил ей снова встретиться в ближайшее время. И она согласилась. Он спросил, когда именно они смогут увидеться, но ответить точно, не заглянув в свой ежедневник, Мэгги не смогла и пообещала перезвонить ему позже. Чарли вызвался сам позвонить ей сегодня после полудня.

И теперь она мучилась сомнениями в разумности своего поступка. Не лучше ли ей было поблагодарить его за чудесные выходные и навсегда с ним распрощаться? Не следовало ли ей напомнить ему, что у нее уже есть бойфренд? Да ей и самой не помешало бы впредь не забывать об этом!

Ах, Джейсон! Милый Джейсон, который, как ей казалось, мог бы стать ей идеальным мужем. Мэгги закрыла глаза, пытаясь представить себе его лицо, но видела перед собой Чарли.

Нет, это надо прекратить! Нельзя же притворяться, что интимная связь с Чарли для нее ничего не значит. Он отвлекает ее от работы и лишает сна… Пока, правда, это еще и не так, но такое, конечно, неизбежно…

– Ты уверена, что не принимала никакого сильнодействующего лекарства? У тебя отрешенный вид! – сказал Доминик.

Мэгги захлопала глазами.

– Я немного задумалась…

– Да, тебе нужно серьезно подумать! И в первую очередь о том, какого дьявола ты втянула меня в эту авантюру со сватовством по Интернету! Зачем ты ежедневно таскала меня в это дурацкое кафе? Вот что я тебе скажу, подруга! Мне не нужна никакая электронная сваха, я и сам способен познакомиться с приличной девушкой. Поэтому оставь меня в покое, в твоих рекомендациях я больше не нуждаюсь. Я сыт ими по горло!

– Да, познакомиться со смазливой вертихвосткой ты сам, конечно же, способен, – согласилась Мэгги. – Но только не с порядочной женщиной, на которой можно жениться.

– Разве я сказал, что хочу жениться?

– Говорил, и не раз! Тебе срочно нужно вступить в законный брак с приличной, домовитой и симпатичной молодой женщиной. Такой, как Джулия, которая умеет и прекрасно готовить, и печь пироги, и шить, в общем, делать все, что положено настоящей хозяйке.

– Я вправе ожидать, что моя будущая жена способна приготовить для меня вкусное жаркое! – возразил Доминик. – А жена, чье представление об ужине ограничивается унылой травой, мне совершенно не нужна. И больше я не желаю слышать о Джулии! С ней покончено раз и навсегда. – Он решительно направился к выходу, но в дверях обернулся и добавил: – Я не хочу ни видеть эту вегетарианку, ни слышать о ней! О'кей?

– Дело твое, – ответила Мэгги, вовсе не уверенная, что она готова порвать с другом Джулии Чарли.

Вернее, уверенная, что она совершенно не готова к этому.

К полудню понедельника у Чарли все еще не сложилось ни малейшего представления, чему будет посвящена его следующая колонка в журнале «Она». Зато беллетристический опус о Мэгги, пока еще неопределенного жанра, увеличился на двадцать страниц по сравнению с его объемом до турне по злачным заведениям Атлантик-Сити. Для небольшого рассказа это произведение стало великовато, на роман же не тянуло. Легче было определить, чем оно уж точно не является, нежели с уверенностью сказать, что оно собой представляет либо во что может в конце концов превратиться.

Вдохнуть жизнь в свою главную героиню оказалось для Чарли делом невообразимо сложным, поскольку познать ее многогранную и непредсказуемую натуру было практически невозможно. Чарли терялся в догадках, какой еще она выкинет фортель, ломал себе голову над тем, каковы будут последствия их совместного вояжа. Получалось, что в действительности его персонаж руководит им, автором, а сам он, бедолага Чарли, всего только посредственный писака, удостоившийся чести вести хронику великих помыслов и деяний Мэгги.

Не представлял себе пока Чарли и того, кто станет читателем его творения. Хотя он никогда не создавал ничего только ради собственного эстетического удовольствия.

В отрочестве он баловался стишками и пробовал себя в жанре короткого рассказа, тогда его читательскую аудиторию составляли сестры, мама и мисс Фермелл, его любимая учительница. Позже, став учеником старших классов средней школы, а потом и студентом колледжа, он сочинял любовные оды и поэмы своим возлюбленным, коих у него было великое множество. В зрелом же возрасте его произведения создавались исключительно для редакторов различных изданий, с которыми он сотрудничал, и, разумеется, для читателей.

Но его нынешняя вещица, пожалуй, не нуждалась в читателях. Следовательно, развил свою мысль Чарли, с точки зрения его героини и ее прототипа с тем же именем – Мэгги, она была пустой тратой времени и роковой ошибкой.

Так рассуждал Чарли, развалившись на диване в спортивных штанах и бейсболке, помогающей ему думать. Он изрядно утомился за это утро и решил, что заслужил отдых. А какой же отдых без картофельных чипсов, пепси-колы и приключений его любимых мультяшных героев – Тома и Джерри? Чарли даже не заметил, как выпил целую бутылку тонизирующего напитка и сжевал упаковку «Фритос», следя за проделками незадачливого кота и находчивого мышонка на экране телевизора. Он уже собрался было достать из холодильника еще бутылку, когда в дверь его квартиры постучали.

Без предварительного звонка снизу по домофону постучать, к нему в дверь могли только двое – консьерж и Джулия. Но консьерж вряд ли бы отвлекся от просмотра очередной серии телефильма «Центральная больница». Следовательно, это была Джулия.

– Заходи, открыто! – крикнул ей Чарли, оставивший дверь незапертой после похода за утренними газетами.

– Ты снова не закрыл дверь на щеколду! – укоризненно сказала Джулия, входя в прихожую с белым бумажным пакетом в руке.

– Я не забыл, – пробурчал Чарли, – а просто не захотел.

– Так ведь можно впустить в дом и заплечных дел мастера, – шутливо предостерегла его она. – По городу бродят банды маньяков и убийц, газеты ежедневно пишут о жутких преступлениях.

– С чего бы это убийце вламываться с топором именно в мою квартиру и именно сегодня? В нашем доме достаточно надежная охранная служба, есть видеонаблюдение, и домофон, и консьерж…

– Для опытного преступника все это не преграда!

– Это верно, но до сих пор я, как видишь, жив. Уж не веришь ли ты в то, что убийца будет бегать по городу и дергать за ручку двери всех подъездов в надежде, что какая-то случайно окажется незапертой?

– Я в это не верю, иначе тебя давно уже не было бы в живых. Однако рекомендую тебе поостеречься и на всякий случай запирать свою дверь на щеколду.

– Хочешь чипсов? Есть и пепси-кола! – улыбнувшись, предложил ей Чарли.

– Нет, спасибо! Я принесла тебе угощение из нашего бистро – вчерашние слоеные пирожки с яблоками. Объедение! – Она протянула ему пакет, плюхнулась на диван и добавила: – Чарли! Нам нужно поговорить!

Чарли нерешительно пожевал губами, отдал предпочтение пирогу с яблоками и, откусив солидный кусок, спросил:

– О чем же?

– О субботнем вечере.

У Чарли отпала челюсть.

– Ты уже все знаешь? Кто тебе сказал?

Джулия недоуменно захлопала глазами.

– Что я знаю? Чарли, как ты можешь жевать с открытым ртом!

В действительности же он вовсе и не жевал, а только раскрыл рот, набитый пирогом, и от удивления забыл его закрыть. Да, новости распространяются даже быстрее, чем он предполагал. Как тесен, однако, этот мир! Ведь об их с Мэгги новой встрече не могла знать ни одна живая душа! Во всяком случае, он сам никому о ней не рассказывал.

Чарли прожевал пирог, проглотил его и спросил:

– Так ты все уже знаешь? О субботней ночи?

– О чем ты? – с искренним недоумением спросила Джулия.

Чарли наконец сообразил, что ей ничего об этом не известно, и успокоился.

Однако похоже, что за то время, пока они с Мэгги развлекались в Атлантик-Сити, здесь произошло нечто существенное. И скорее всего это связано со свиданием Джулии и Доминика. Чарли хлопнул себя ладонью по лбу.

– Боже! Как же я мог забыть о том, что ты пригласила в субботу Доминика к себе на ужин! – воскликнул он. – Ну и как все прошло? Рассказывай же, Джулия! Я сгораю от нетерпения!

– Ужасно! Он оказался психопатом, – сообщила она.

– Кем? Психопатом? Это скверно… – Чарли удрученно покачал головой. – И в чем же конкретно это проявилось?

– В его ненормальном поведении! Это трудно выразить словами, это надо было видеть! – едко произнесла она, что было ей совсем несвойственно. – Как ты мог оставить меня наедине с этим идиотом?

– Да что же он такого натворил? – встревожился Чарли. – Он тебя обидел?

– Вся моя шелковая белая блузка и мой любимый бежевый берберский ковер забрызганы кровью! – воскликнула Джулия, и губы у нее задрожали. – Можешь не сомневаться, я выставлю ему счет за химчистку и ковра, и блузки.

– Что произошло, Джулия? Ты вызвала полицию?

– Нет, я позвонила психотерапевту, у которого лечилась, когда меня бросил Жан-Луи. С тех пор у меня не было необходимости обращаться к нему, но в эту субботу мне снова стало очень плохо… Клянусь, теперь мне кажется, что во всем Нью-Йорке вообще не осталось нормальных мужчин.

– А я? – спросил Чарли.

Джулия посмотрела на дурацкую бейсболку у него на голове, крошки от пирога на столе и ковре, пустой пакет из-под чипсов, включенный телевизор, по которому показывали детский мультфильм, и вздохнула:

– Не обижайся, Чарли, но ты тоже не вполне нормальный. Хотя и не такой опасный, как Доминик. Его-то уж точно следовало бы определить в отделение для буйных.

– Да что же он такого сделал?

– Он гонялся за мной по квартире, пытаясь засунуть мне в рот свой кусок мяса! – Джулия заморгала, сдерживая слезы.

– Иными словами, он хотел принудить тебя сделать ему минет? – уточнил Чарли.

– Да нет же! Фу, какие глупости у тебя в голове! Я говорю о бифштексе с кровью! – возмутилась Джулия и подумала, что, пожалуй, подобное пожелание ее бы не напугало, поскольку Жан-Луи регулярно обращался к ней с такой просьбой и ему она в ней не отказывала.

Если бы Доминик правильно себя повел, их вечер мог бы завершиться приятным десертом, а не скандалом.

– Но зачем? – спросил Чарли. – Неужели он хотел убить тебя таким странным образом?

– А черт его знает! – воскликнула Джулия, недоумевая, что могло заставить нормального с виду мужчину бегать за ней по квартире с куском непрожаренной говяжьей вырезки и пытаться запихнуть его ей в горло! – Возможно, сошел с ума. Сначала он смотрел, как я готовлю для него ужин, потом внезапно озверел и стал орать на меня, словно ненормальный. Брызжа кровавой слюной.

– Кровавой слюной?

– Ну да! Ты же сам заставил меня приготовить ему непрожаренный бифштекс! А мою овощную лазанью ты раскритиковал. Ты забыл?

Чарли тряхнул головой.

– Значит, по-твоему, это я во всем виноват? Но я всего лишь дал тебе дружеский совет. Уверяю тебя, Доминик не стал бы есть овощную лазанью! Даже мне это блюдо не нравится, хотя я, как ты знаешь, всеяден.

Джулия обиженно охнула, словно он ее ударил.

– Прости меня, но лазанья не должна быть зеленой, и в ней не должно быть ни шпината, ни тофу, – добавил Чарли.

– Кто это сказал?

– Это я тебе говорю! И Доминик наверняка бы меня поддержал. Потому что он итальянец. Если ему предлагают на ужин лазанью, то он вправе ожидать, что она приготовлена из обыкновенной мучной лапши, красного соуса, мяса и колбасы. И никаких овощей в лазанью не добавляют! Так-то вот!

Джулия разрыдалась.

– В чем дело, почему ты плачешь? – спросил Чарли.

– Ты на его стороне! – шмыгнув носом, ответила она.

– Я? Ничего подобного! Я сам по себе, соблюдаю нейтралитет. Но я до сих пор так и не понял, что между вами произошло в субботу.

– Я ведь ясно сказала: он бегал за мной по квартире и пытался заставить меня съесть это проклятое сырое мясо. Он… – Джулия снова заплакала. – Он сказал, что мне надо научиться есть мясо животных и привыкнуть к такой пище.

– Он так сказал? – Чарли сделал круглые глаза.

– Если бы только это! Он наговорил мне еще с три короба всяких пакостей. – Она всхлипнула. – Он насмехался надо мной, Чарли! Он высмеял мой салат из одуванчиков и соте из капусты. А еще… Еще он…

Она горько разрыдалась и продолжить уже не смогла. Чарли переложил пирожок в другую руку и погладил ее по спине.

– Не убивайся так, Джулия! Все будет хорошо. Ну, рассказывай, что еще он натворил?

– Он обозвал меня… Обозвал меня…

– Ну, не нужно так переживать! Сделай успокаивающий вдох. Вот так, а теперь – выдох. Умница! Продолжай: вдох – выдох, вдох – выдох.

Джулия громко высморкалась в салфетку.

– Ну так как же он обозвал такую умненькую и благоразумненькую девочку?

– Овцой! – Джулия опять горько зарыдала.

– Овцой? Тебя? Да как он посмел?! – Чарли пришел в негодование.

– Разве я похожа на овцу? Чарли, ну скажи, разве я хоть чуточку на нее похожа?

– Нет, Джулия, ни капельки! – заверил ее Чарли.

Он встал и направился в ванную за салфетками. Но, обнаружив, что коробка пуста, вернулся с рулоном туалетной бумаги.

Джулия взяла у него рулон и стала вытирать бумагой свое мокрое от слез лицо, возмущенно говоря при этом:

– Он неандерталец, пещерный человек, дикарь! Второго такого идиота я еще не встречала.

– Джулия! Прости меня, ради Бога! – воскликнул Чарли. – Я не могу поверить, что познакомил тебя с этим бесчувственным олухом. Он поначалу показался мне человеком, придерживающимся старых добрых правил. Ну кто же мог подумать, что он окажется бестактным живоглотом, то есть я хотел сказать – бесцеремонным людоедом. Тьфу ты! Я совсем запутался! Обжорой и мужланом! Но я этого так не оставлю! Ему это просто так с рук не сойдет! Я с ним поговорю…

– Чарли, не надо этого делать! А вдруг он…

– Что? Станет гоняться за мной по комнате с куском полусырого мяса? Или обзовет меня бараном? Поверь мне, Джулия, я уж как-нибудь это проглочу. Принеси мне, пожалуйста, ту перепачканную кровью блузку и ковер.

– Что? Ковер?

– Ладно, не трудись, я сам его заберу. Он большой?

– Пять на семь футов.

– Чудесно, я его унесу.

– Куда?

– Разве ты не сказала, что он весь в кровавых пятнах?

– Да, конечно, но…

– Успокойся! Я обо всем позабочусь!

С этими словами Чарли встал и направился к двери.


Выходя из кабины лифта на этаже, где располагался отдел по работе с клиентами, Мэгги сказала Доминику:

– Я все-таки думаю, что нам надо уговорить нашего клиента не вкладывать все свои средства в телерекламу по расценкам прайм-тайм. На мой взгляд, для нового проекта более целесообразно обратиться в бюро рекламы кабельного телевидения.

– Но ты же слышала, что сказал Тед! Он считает, что это для них нежелательно.

Доминик вставил свою пластиковую карточку – ключ – в приемник запорного устройства и распахнул дверь в холл компании. Однако возле стола дежурного администратора он внезапно замер, вытаращив глаза, в которых застыл ужас.

Мэгги проследила за его взглядом и увидела напротив дежурного администратора Чарли. Одетый в трикотажный спортивный костюм, кроссовки и причудливую бейсболку, он держал на плече скатанный в рулон ковер и походил на солдата эпохи Войны за независимость, держащего свой мушкет.

Для посетителя солидного учреждения он был одет несколько одиозно. Но для Мэгги это не имело значения, потому что она моментально раздела его взглядом до нижнего белья, отчего внизу ее живота запорхали бабочки.

Словно наяву возникли перед ее мысленным взором незабываемые чудные мгновения минувшего воскресенья, которыми они с Чарли наслаждались в роскошном гостиничном номере в Атлантик-Сити, предаваясь безумной страсти.

– Мистер Кеннелли желает поговорить с вами, Доминик, – с натянутой улыбкой произнесла дежурная, испуганно хлопая глазами.

– Как вы здесь очутились, Чарли? – с дрожью в голосе спросила Мэгги и подошла к нему, заподозрив, что он приехал сюда, чтобы увидеться с ней, а не с Домиником.

Доминик тоже шагнул наконец вперед и сказал, протягивая Чарли руку:

– В прошлый раз вы принесли торт, он оказался очень вкусным. На этот раз вы принесли мне ковер. Пожалуй, это уже чересчур.

Не удостоив Доминика рукопожатием, Чарли швырнул ковер к его ногам, крякнул и достал из кармана тренировочных брюк какой-то скомканный белый предмет дамского туалета.

– Вот, это велено передать тебе, приятель. – Он помахал блузкой Джулии и вложил ее в протянутую руку Доминика.

– Что это? – У бедняги глаза полезли на лоб.

– Кровавые пятна, – мрачно произнес на весь холл Чарли. – Разве можно так обращаться с дамой? Джулия рассчитывает получить свои вещи назад к концу недели полностью приведенными в порядок.

– Что? Да ты, похоже, совсем… Она же сама уронила тот кусок мяса! – запинаясь, воскликнул Доминик.

– Она уронила кусок полусырого мяса на свою белую блузку? Это как же?

– Ну может быть, и не уронила, но выплюнула. Я здесь абсолютно ни при чем.

– Значит, ты не бегал за ней по комнате и не пытался насильно засунуть сырое мясо ей в рот?

– Какой бред! – Доминик возмущенно посмотрел на Мэгги, рассчитывая на ее поддержку. – Ты веришь в эту чушь? Он утверждает, будто я пытался засунуть Джулии мясо в горло! Да за кого они меня принимают? За маньяка? Или психопата?

– Ты и есть самый настоящий придурок! – сказал Чарли. – Джулия все мне рассказала!

– А меня тебе выслушать не хочется? – спросил Доминик.

– Вряд ли это целесообразно! – Чарли пожал плечами.

Доминик насупил брови и молча ретировался.

– Куда же ты? – крикнул ему вслед Чарли. – Забери ковер!

– Я бы сказал тебе, что ты можешь с ним сделать, но здесь слишком много народу! – рявкнул в ответ Доминик и скрылся за дверью.

Чарли, все это время игнорировавший Мэгги, вдруг улыбнулся ей и воскликнул:

– Привет, крошка! Как дела?

Крошка? Мэгги возмутилась до глубины души. Да как он смеет делать вид, что между ними ничего особенного не произошло!

– Какого черта ты заявился сюда в этом шутовском наряде? Да еще и с ковром на плече! Потрудись объяснить свое поведение! – вскипела она.

– Почему бы нам не обсудить все спокойно, за чашечкой кофе? – миролюбиво промолвил Чарли. – Джулия считает, что у твоего приятеля поехала крыша. И я с ней согласен.

– Какое поразительное совпадение! – язвительно заметила Мэгги. – То же самое Доминик говорит о твоей подружке Джулии. И я склонна ему верить.

– Любопытно, что именно он тебе наговорил? – спросил Чарли, сверля ее взглядом.

Мэгги коротко изложила ему точку зрения Доминика на происшествие, случившееся в доме Джулии в прошлую субботу. Пуститься в пространные рассуждения по этому поводу ей мешало желание броситься к Чарли на шею и назначить ему новое интимное свидание. Ей также не терпелось сообщить ему, что у нее есть приглашение на вечеринку, устраиваемую рекламодателями в редакции журнала «Она» на следующей неделе. И спросить у него, не желает ли он отправиться туда вместе с ней на своем автомобиле с водителем.

Внезапно Мэгги заметила, что губы Чарли шевелятся, и сообразила, что он что-то ей говорит. Так уже с ней однажды случилось ровно сутки назад, в казино.

С той только разницей, что тогда, в Атлантик-Сити, губы Чарли казались ей притягательными и желанными, а сейчас, осознав, какие резкие и неприятные слова срываются с них, она зареклась позволять им касаться ее губ. Даже если бы выяснилось, что Чарли – единственный свободный холостяк в Нью-Йорке, а она – единственная незамужняя привлекательная женщина в расцвете сил, не связанная никакими обязательствами. К счастью, пока еще ситуация не была настолько безысходной.

– Да как ты смеешь называть меня лгуньей?! – в сердцах воскликнула Мэгги.

Но Чарли только молча погрозил ей пальцем и покачал головой, как бы говоря, что имеет для этого веские основания.

– Значит, Джулии ты веришь, а мне – нет? – теряя терпение, спросила Мэгги.

– Да, я верю Джулии! А Доминику не верю! Следовательно, не могу поверить и тебе, раз ты почерпнула информацию у этого лжеца. Ведь ты же не станешь отрицать, что не была свидетельницей тех отвратительных событий в ее квартире! Ты, милочка, в это время находилась со мной в казино, чем обеспечила себе безупречное алиби!

– Ах вот, значит, как ты теперь это называешь! – в гневе вскричала Мэгги. – Выходит, я предвидела такой поворот событий во время их свидания и поэтому позволила тебе уговорить меня слетать с тобой в это гнездо порока и разврата?

– Не злись, крошка! Это же только шутка! Ну не сердись на меня, пожалуйста! И давай не будем ссориться из-за Доминика и Джулии, они сами как-нибудь разберутся.

– Не поздновато ли? – Мэгги указала рукой на ковер.

– Я только хотел как-то помочь Джулии! Бедняжка сейчас в полном отчаянии, – попытался оправдаться Чарли.

– Любопытно, что послужило тому причиной? Быть может, ее замучила совесть из-за того, что она обозвала Доминика душегубом и убийцей? А ведь он всего лишь мечтал о сочном бифштексе! Кстати, никто не заставлял ее готовить для него мясо! И уж тем более – есть его.

– Не заставлял? Да Доминик пытался силой запихнуть ей мясо в горло!

– Ничего подобного! Он предложил ей только попробовать один кусочек. Это совсем другое дело.

– Но беда в том, Мэгги, что Доминик настаивал на своем!

– Доминик вежливо предложил ей продегустировать мясо. Джулия же, вместо того чтобы поблагодарить его, швырнула кусок ему в лицо! Вот как все обстояло в действительности, Чарли!

Мэгги пронзила своего собеседника свирепым взглядом, недоумевая, как она могла еще недавно мечтать о новой встрече с этим ужасным человеком! И даже была готова предать ради него и своего бойфренда, без пяти минут жениха, и свои идеалы, и свои принципы.

– Это он так утверждает!

– По-твоему, он лжет? Но зачем ему это надо?

– А зачем это нужно Джулии?

Терпение Мэгги иссякло.

– Я не могу поверить, что угробила на тебя свои выходные! А ведь я могла бы провести эти дни куда более плодотворно! – воскликнула она.

– Это как же? Расставила бы по алфавиту книги на стеллажах? Или просидела бы все дни у телевизора? Ты забыла, что вовсе не обязательно извлекать пользу из каждой минуты своей жизни?

Мэгги покосилась на девушку-администратора, внимательно прислушивавшуюся к их спору, и прошипела:

– И все же я считаю, что гораздо лучше проводить свое время с пользой, а не тратить его впустую, выставляя себя последним идиотом.

– Значит, я, по-твоему, идиот?

– Нет, – сказала она, проходя мимо него к двери лифта. – Идиотка я, потому что имела глупость связаться с тобой.

Глава 10

– Хорошо, что день своего рождения приходится праздновать только раз в году; – глубокомысленно заявил в пятницу вечером Чарли, обращаясь к своему старинному приятелю по прозвищу Грызун. – У меня появилось ощущение, что отмечать эту дату чаще мне было бы просто не под силу.

Грызун, румяный и рыжеволосый толстяк, удивился:

– У тебя не осталось сил, чтобы посидеть лишний раз в баре со своими друзьями?

– Признаться, я чувствую себя слишком старым для этой атмосферы, – сказал Чарли, махнув рукой на танцевальную площадку ночного клуба.

Между тем посетители, красивые, роскошно одетые, танцевали, пили, закусывали, шутили и смеялись – в общем, чудесно проводили свой досуг. Время от времени некоторые парочки незаметно выходили в туалет и уединялись там в кабинках. В этом заведении такое никого не смущало.

Обычно в столь разнузданных дебошах Чарли не участвовал, ограничиваясь ролью наблюдателя. Сегодня же ему вообще хотелось как можно скорее уйти из этого злачного заведения. Если бы не день рождения приятеля, то он вообще бы не пришел сюда.

Дело в том, что дома его ждала работа над колонкой для следующего номера журнала «Она», которую он должен был сдать еще неделю назад. Все это время он бездельничал и играл в гольф, полагая, что его отдохнувший мозг станет работать значительно активнее и продуктивнее. Однако вдохновение для сочинения статьи его так и не посетило.

Впрочем, не продвигалась и работа над произведением, где роль главной героини была отведена женщине по имени Мэгги. Объяснялось это просто – Мэгги навсегда исчезла из его жизни.

Что было, разумеется, только к лучшему.

С этой Мэгги его жизнь превратилась в кошмар.

Однако…

И без нее жить ему было муторно.

Вновь и вновь Чарли прокручивал в памяти тот день, когда он заявился в рекламное агентство с ковром на плече и белой скомканной женской блузкой в кармане и устроил публичный скандал. Видимо, ему следовало вести себя там как-то иначе, не обижая Доминика.

Мало того, с ним прекратила разговаривать и Джулия, за которую он вступился. Она требовала, чтобы он вернул ей ковер и блузку. Но Чарли не решался снова появиться в агентстве, опасаясь, что столкнется там с Мэгги.

Что же касается ущерба, нанесенного им Джулии, то Чарли был готов купить ей и новый ковер, и новую блузку. Она же заупрямилась и наотрез отказалась принять такой подарок. И при этом заявила Чарли, что не уполномочивала его швырять ее имущество к ногам Доминика в публичном месте.

– Мы не такие уж и старые, дружище, – бубнил тем временем его приятель по прозвищу Хомяк, уставившись на дно пустого бокала. Взгляд его был сосредоточенным и грустным. – О таких, как мы, говорят: «Мужчины в самом соку!»

– Это о нас-то? А мне кажется, что из нас уже сыплется песок, – усмехнувшись, встрял в их разговор Свинтус и грустно погладил себя по пивному животику. – Нет, молодость не вернуть…

– Но ты ведь не отказываешься от женитьбы на Даниелле? – спросил у него Грызун. – Хочешь совет? Бери с меня пример – переходи с пива на виски! И не грусти, дружище. У тебя все еще впереди. Вот станешь женатым человеком, купишь домик в Джерси, обзаведешься детьми и заживешь в свое удовольствие, размеренной жизнью женатого мужчины. В будни станешь регулярно мотаться на службу, а по выходным играть в футбол.

– Но почему, черт побери, именно в Джерси? Там ведь живет вся родня Даниеллы! Нет уж, мне бы хотелось жить где-нибудь подальше от них!

– Значит, это единственное, что тебя тревожит? – Чарли с недоверием посмотрел на приятеля. – А все остальное тебя устраивает?

– Не стану скрывать, вполне! Я созрел для семейной жизни, – кивнул тот.

Слышать такое от парня, который еще совсем недавно, каких-то три года назад, мог выпить бочонок пива и переспать за одну ночь с тремя подружками, Чарли было немного странно.

– Я и сам уже давно пресытился холостяцкой жизнью, – усмехнулся Хомяк. – Моя Сьюзи донимает меня с Рождества, но я хочу приурочить нашу помолвку ко дню ее рождения. Это будет в апреле. Кстати, вы знаете, что камень тех, кто родился в этом месяце, бриллиант?

Друзья покачали головами: мол, откуда же нам это знать?

– Так вот, теперь знайте. Мне так сказала Сьюзи.

Чарли закатил глаза: он давно подозревал, что Сьюзи хочет женить на себе Хомяка исключительно из меркантильных соображений: парень успешно торговал акциями и мог обеспечить ей безбедное будущее. Но высказываться на эту тему он не стал, не желая портить другу настроение. Пусть пожинает плоды своего блаженного неведения сам, он уже давно не ребенок и мог бы научиться отличать хищную охотницу за богатыми женихами от ангела. Просвещать же его было бесполезно, он все равно бы не поверил, что его Сьюзи морочит ему голову.

Сам Чарли оказался в подобном положении, когда встречался с Лаурой. Друзья не раз намекали ему, что они не пара. Но он к ним не прислушался и горько за это поплатился.

В день своей несостоявшейся свадьбы он вдрызг напился и не отбросил коньки только благодаря своим друзьям, не оставившим его в трудный час. Вспомнив сейчас об этом, Чарли сказал:

– Нам нужно держаться вместе, ребята! Выпьем за нашу дружбу!

Все наполнили бокалы бурбоном, чокнулись и залпом их опустошили.

– Ведь если разобраться, кроме нашей дружной компании, близких ни у одного из нас нет, – сказал Чарли.

– У меня еще есть Даниелла, – возразил Свинтус.

– А у меня – Сьюзи, – заявил Хомяк. – А как зовут твою девчонку, Грызун?

– Кэт! – сказал тот и громко икнул. – Она душка!

– Как же ты мог забыть ее имя? Мы же присутствовали при их знакомстве! Я тогда еще пошутил: дескать, вот увидите, рано или поздно они поженятся, наш Грызун и киска Кэтти.

Все дружно рассмеялись.

– Вообще-то она не Кэтрин, а Кэтлин, – уточнил Грызун.

– Ну и как вы уживаетесь? Часто ссоритесь? – поинтересовался Свинтус.

– Почти никогда, если она не заводит разговора о свадьбе.

Все кивнули в знак понимания и сочувствия. Чарли с Лаурой тоже постоянно ругались, если речь заходила о женитьбе. Она торопила его с помолвкой, он же всячески тянул время, не желая расставаться с холостяцкой свободой.

– Мы со Сьюзи тоже, бывает, ссоримся из-за свадьбы! – воскликнул Хомяк. – Церемония должна состояться уже в следующем месяце, а мне страшно даже лишний раз вспоминать о ней.

– Но ты же собирался подарить Сьюзи кольцо с бриллиантом только в апреле, – напомнил Грызун.

– Видишь ли, дело в том, что я пока еще не готов к женитьбе…

Его приятели снова понимающе кивнули.

Все они разделяли чувства своего друга и потому искренне ему сочувствовали. Чарли тяжело вздохнул: когда же все они наконец угомонятся? Все дни рождения Грызуна по традиции превращались в пьянку до утра с последующим тяжким похмельем. Если так будет продолжаться и дальше, подумалось ему, всем им не миновать курса лечения от алкоголизма.

– Когда ты подаришь ей обручальное кольцо, мы все попадаем, как костяшки домино, – изрек Свинтус.

Хомяк молча кивнул, а Грызун заметил:

– Только не Чарли! Он у нас стойкий оловянный солдатик. Чарли останется вечным холостяком и будет служить нам живым укором в измене нашей дружбе. Верно, парни?

– А если нет? – вдруг спросил Чарли. – С чего это вы, ребята, взяли, будто я никогда не женюсь?

– Но ты ведь убежденный бобыль! И даже сочиняешь статьи на эту тему для женского журнала! – сказал Свинтус.

– Разве это означает, что я не способен в кого-то влюбиться?

Его приятели раскрыли рты от удивления.

– Это абсолютно исключено! – наконец вынес свой вердикт Хомяк.

– Да уж, – кивнул Свинтус.

– Ты не создан для брака, – подтвердил Грызун.

Их непоколебимая уверенность в его полной непригодности для супружеской жизни заронила в сердце Чарли сомнения в разумности его поведения в последнее время. Нет, он определенно пал жертвой временного умопомрачения! Но впредь это не должно с ним повториться. Иначе не избежать ему тех же напастей, которым подверглись все его приятели с тех пор, как всерьез влюбились.

Свинтус, например, стал похож на борова от домашних обедов, которые готовила для него Даниелла.

Хомяк то и дело проверял, не пришло ли ему на мобильник очередное послание от Сьюзи.

А Грызун, до знакомства с Кэт носивший, как все нормальные парни, обыкновенные джинсы и майку, теперь щеголяет в отглаженных брюках, дорогих штиблетах и модных теннисках.

«Нет уж, избавь меня Бог от безумной любви», – подумал Чарли. – «А тем более к Мэгги. Хотя что теперь об этом рассуждать, раз она предпочла ему какого-то врача, находящегося где-то за тридевять земель!»

И что это на нее нашло?

Ведь и ежу понятно, что Джейсон ей не пара! А Мэгги втемяшила себе в башку, что они просто созданы друг для друга. Чарли этот детский врач представлялся этаким ухоженным педантом, следящим за своим здоровьем, деловитым и уж ни в коем случае не позволяющим себе вытряхивать из обуви мокрый песок на ковер в гостиничном номере. Так что вполне возможно, что он действительно идеально подходил Мэгги.

Вот только если это так, то почему же она с радостью провела этот уик-энд в его, Чарли, обществе в казино и гостинице Атлантик-Сити? И так пылко отвечала на его жаркие поцелуи? Не говоря уже о том, что не хотела выпускать его из своих объятий, когда они предавались амурным ласкам.

Очевидно, ему уже не суждено было услышать от нее ответы на эти вопросы. Во всяком случае, именно такие, какие ему бы хотелось услышать.

Чарли тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.


– И все-таки мне совершенно непонятно, почему я должна сопровождать тебя туда! – заявила Доминику Мэгги в субботу утром, когда они выходили из вагона метро. – Раз Чарли сумел в одиночку дотащить этот ковер до вестибюля здания нашего агентства, то ты сможешь в одиночку доставить ковер к нему домой.

– Мне кажется, что Чарли привез ковер в машине. – Доминик закряхтел под тяжестью своей ноши. – Мы же лишены такой возможности.

– Можно было взять такси! Шофер помог бы тебе управиться с ковром, а я бы тем временем сходила в оздоровительный центр, как и собиралась.

– Послушай, Мэгги, я потратил кучу денег на чистку ковра, – возразил ей Доминик. – А до получки еще целая неделя. Мне пока не по карману кататься на такси через весь город и давать водителю щедрые чаевые за оказанную мне помощь.

– Тогда не скули, – сказала Мэгги. – Тем более что ты, как я вижу, прекрасно справляешься с ковром и один.

– Верно, однако пакет с блузкой я бы нести уже не смог. Потому-то и обратился к тебе за помощью! И не забывай, что это ты втянула меня в эту дурацкую авантюру!

– Я? Разве это я посоветовала тебе забрызгать кровью ковер Джулии и всю ее чудесную шелковую блузку?

– Ты поступила хуже – уговорила меня пойти к ней на свидание!

Пока они поднимались по лестнице к выходу из подземки, Мэгги вспомнилось, как она проделывала этот же путь вечером в прошлую субботу. Насколько отличалась тогдашняя ситуация от теперешней! Тогда она была совсем другим человеком! Нормальной тридцатилетней женщиной, не развращенной мужчиной, абсолютно не отвечающим ее представлениям о своем будущем спутнике жизни, вне зависимости от того, станет им Джейсон или кто-то другой.

От Мэгги не укрылось то любопытное обстоятельство, что в последнее время содержание электронных посланий Джейсона к ней заметно изменилось. Если раньше в них превалировали романтизм и сентиментальность, то теперь акцент переместился с их личных отношений на его медицинские проблемы и описание местных обычаев, обрядов и красот природы, равно как и его страданий от всяческих бытовых неудобств, москитов и ядовитых ползучих гадов. Откровенно говоря, это становилось уже скучным.

Быть может, Джейсон даже на расстоянии почувствовал, что она ему изменила? Или же просто их отношения исчерпали себя? Как это ни странно, последнее обстоятельство волновало Мэгги куда меньше, чем вероятность того, что ей больше не суждено увидеть Чарли Кеннелли, кроме как на его крохотной, размером со спичечный коробок, фотографии на странице журнала «Она».

Ах, если бы только их завязавшийся было в Атлантик-Сити роман не оборвался так неожиданно в понедельник! Если бы у нее была возможность мирно объясниться с ним! Если бы Чарли соизволил предварительно позвонить в офис! Тогда, быть может, она бы смогла спокойно и внятно изложить ему причины, по которым была вынуждена прервать их общение.

Но вместо всего этого Чарли внезапно объявился у нее на работе в каком-то немыслимом шутовском головном уборе, с ковром на плече и шелковой белой блузкой в кармане, которой он потом размахивал, как жупелом, выкрикивая свои нелепые обвинения, чем и вывел ее из себя. А ведь все могло бы сложиться совершенно иначе! Они расстались бы друзьями, а не врагами, культурно, а не с мерзким скандалом, о котором ей противно было вспоминать.

Мэгги до сих пор оставалась взвинченной и не могла до конца разобраться в теперешней непростой ситуации. Как не могла она и продумать предстоящий разговор с Чарли, в ходе которого намеревалась выплеснуть на него поток обвинений в недостойном поведении.

Тезисы своих претензий к нему Мэгги заносила в свой электронный дневник. К ее удивлению, в результате накопился довольно забавный перечень его недостатков и проступков, о которых ей, как ни странно, было приятно вспомнить.

– Ты не забыла, где находится их дом на Харкорт-стрит? – спросил Доминик, когда они подошли к турникету.

– Естественно, не забыла! – Мэгги замедлила шаг. – Не торопись, я помогу тебе пронести ковер через турникет.

Благополучно миновав последнее препятствие, они очутились наконец на улице и зябко поежились. Утро выдалось хмурым, день тоже обещал быть ненастным. Прохожие торопились натянуть на головы капюшоны своих водонепроницаемых курток.

Мэгги тоже попыталась было надеть одной рукой капюшон, однако потерпела неудачу, поскольку в другой держала большой пакет с возвращенной из химчистки блузкой. Перспектива промокнуть Мэгги не пугала – проводив Доминика до дома Чарли и Джулии, она намеревалась отправиться в спортивный зал.

Собственно говоря, туда она и направлялась, одетая в тренировочный костюм и кроссовки, когда Доминик перехватил ее у двери квартиры и уговорил поехать вместе с ним.

– Послушай, Доминик! – сказала Мэгги. – Ты ведь сумеешь в одиночку занести ковер в подъезд? У меня нет желания заходить в этот дом.

– Нет, один я не смогу протиснуться с ковром в дверь! Ты пойдешь со мной, – заявил Доминик.

– Тебе поможет консьерж! – попыталась возразить ему Мэгги.

– Не спорь, будь пай-девочкой, помоги мне. Ведь я веду себя, как ты видишь, по-джентльменски.

– Это верно, – кивнула Мэгги, вынужденная признать, что Доминик не только безропотно отвез испачканные вещи Джулии на тележке в химчистку Вонг Ли Чана, но и стоически тащил ковер на своем плече теперь, не посылая проклятий в адрес Чарли и его строптивой подруги.

Мэгги даже заподозрила, что он преувеличил вину Джулии в их размолвке и теперь терзается угрызениями совести.

Волосы у Мэгги намокли, вытянутая вперед рука, в которой она несла большой пакет с блузкой, висящей на плечиках, занемела, а сердце, как ей казалось, готово было пробить грудную клетку в предчувствии непредвиденного столкновения в подъезде с Чарли. И сколько бы ни убеждала себя Мэгги, что это маловероятно, поскольку, как ей говорил сам Чарли, по субботам он встает поздно и раньше полудня из дома не выходит, едва очутившись на Харкорт-стрит, она остановилась.

– И все-таки я, пожалуй, подожду тебя здесь!

Доминик продолжал молча идти к нужному им зданию.

– Ты слышал, что я сказала? – повысила голос Мэгги. – Я буду ждать на улице, забери блузку! Я открою тебе дверь, но внутрь входить не стану!

– Ну уж нет! – ответил он. – Следуй за мной.

В подъезде дежурил другой консьерж. Оторвавшись от свежего номера «Нью-Йорк пост», он спросил:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Мы должны доставить это в квартиру 4 Е для Джулии Пурелло. – Доминик опустил ковер на пол, прислонив его к стене возле дверей лифта.

– Проходите, – сказал консьерж и вновь уткнулся в газету.

Но тут Мэгги положила свой пакет на столик для почты и решительно сказала:

– Мы хотим оставить эти вещи здесь, с тем чтобы вы…

– Минуточку! – Консьерж поднял телефонную трубку. – Я позвоню Джулии Пурелло и узнаю, ожидает ли она вас!

– Она-то нас как раз и не ожидает, – буркнул Доминик. – Пусть это станет для нее сюрпризом!

– Минутку, приятель! – строго сказал консьерж. – Сейчас все выяснится. Оставлять здесь ковер без присмотра не положено! Я не собираюсь нести ответственность за брошенные в вестибюле чужие вещи. Присматривать за ними не входит в мои обязанности. Добрый день, мисс Пурелло! – сказал он в трубку. – Это консьерж Дон. Здесь какие-то люди говорят, что доставили вам вещи, коврик и ночную сорочку.

– Блузку, – поправила его Мэгги.

Доминик метнул в нее укоризненный взгляд.

– Между блузкой и ночной сорочкой большая разница! – с вызовом сказала Мэгги. – Блузка – предмет одежды, имеющий пуговицы, а сорочка – это нижнее белье…

– Какое это сейчас имеет значение?! – прошипел Доминик. – Давай лучше уносить отсюда ноги!

Консьерж положил трубку и сказал:

– Сейчас она к вам спустится. Дождитесь ее здесь, пожалуйста!

– Видите ли, дело в том, что мы торопимся, – пробормотал Доминик. – Будет лучше, если эти вещи передадите ей вы, а нам надо бежать…

Консьерж Дон ответил ему ледяным взглядом, исключающим какое-либо препирательство.

– Ты дождись ее, – сказала Доминику Мэгги, не желавшая, чтобы Джулия увидела ее в затрапезном виде, – а я побежала в тренажерный зал.

Она боялась, что Джулия сообщит об их случайной встрече Чарли и язвительно поинтересуется, что особенного он нашел в этой мокрой курице? Правда, могло статься, что Джулии ничего не известно об их с Чарли вояже в казино Атлантик-Сити. Не знал же об этом Доминик!

Мэгги несколько раз порывалась рассказать ему о своем безумном поступке, но так и не решилась. Он же в последнее время поглядывал на нее с подозрением, озадаченный несвойственной ей рассеянностью и задумчивостью.

Но вот своим близким подругам – Бинди и Кэролин – Мэгги проболталась и тотчас же пожалела об этом.

Бинди немедленно обвинила ее в непростительном легкомыслии. Кэролин же заявила, что только полная дура могла упустить такого импозантного мужчину, как мистер Одинокий Холостяк. Очевидно, под воздействием редактируемых ею любовных романов ее прежнее скептическое отношение к Чарли полярно переменилось.

– Рассказывай все в подробностях! – потребовала она.

И бедная Мэгги вынуждена была красочно и в деталях описать свои приключения, не опуская даже тех, о которых она бы предпочла не вспоминать.

Теперь, когда все отношения с Чарли были порваны, Мэгги пыталась внушить себе, что она глубоко разочаровалась в мистере Кеннелли. Однако она понимала, что обмануть себя не сможет. Даже теперь, топчась в вестибюле в ожидании Джулии, она готова была все простить Чарли и, если сейчас он вдруг выйдет из лифта, повиснуть у него на шее, визжа от восторга.

– Знаешь, я все-таки выйду подышать свежим воздухом, – сказала она.

Но было поздно: послышался мелодичный сигнал, возвестивший о прибытии кабины лифта, двери раскрылись, и на площадку вышел одинокий пассажир. Но им оказался не Чарли, а Джулия.

Мэгги облегченно вздохнула, но особого облегчения, к своему удивлению, не почувствовала.


– Разбавлять не нужно, давай скорее сюда! – Это было последнее, что сказал во сне Чарли бармену, прежде чем открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Джулию.

И надо же ей было разбудить его именно в тот момент, когда он уже нес ко рту желанный бокал с виски. Он рывком сел и стал тереть костяшками пальцев глаза. Все обрывки сна моментально улетучились из памяти.

Что было совсем неудивительно, учитывая количество выпитого им накануне спиртного.

А еще через пару секунд Чарли осознал, что в его положении делать резкие телодвижения не рекомендуется. И рухнул на подушку. Джулия пытливо всматривалась в его опухшее небритое лицо, искаженное страдальческой гримасой.

– Ты снова разговариваешь со мной? – хрипло спросил он.

Джулия улыбнулась, выпрямилась и воскликнула:

– Я вовсе не собиралась объявлять тебе бойкот! Просто я рассердилась. Но теперь успокоилась и зашла тебя проведать. Ну и запашок тут у тебя, прямо как на винокурне. Хоть топор вешай! Ты что вчера пил?

Чарли пропустил ее реплику мимо ушей и заключил:

– Раз ты на меня больше не дуешься, значит, и Доминика ты тоже простила. Из этого я делаю логический вывод, что ты хочешь, чтобы я вас помирил. Угадал?

– А ты сможешь? – с надеждой спросила Джулия.

– А что мне это даст? С какой стати я должен помогать тебе, Джулия? Особенно теперь, когда мне самому так плохо.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять тошноту.

Выпитое накануне виски просилось наружу. Он снова смешал его с пивом. А потом еще заказал бурбон и стал закусывать копчеными цыплячьими крылышками. Что же ему делать? Эврика! Почему бы ему не принять таблетку алка-зельцера?

Он открыл было рот, чтобы попросить Джулию принести ему лекарство из аптечки на кухне, но обратил внимание, что она настойчиво что-то говорит ему. С трудом справившись с очередным позывом рвоты, Чарли сосредоточился и разобрал окончание фразы:

– Он только что был здесь, а я лишь теперь сообразила, что совершила непоправимую ошибку!

– Кто здесь был? Наш консьерж? – удивился Чарли.

– Да нет же, Доминик! Ты меня не слушаешь?

– Доминик был в моей квартире? – Чарли насупил брови и внимательно осмотрел свое жилище.

Головная боль стала от этого невыносимой. Не обнаружив незваного гостя ни под столом, ни прячущимся за портьерой, Чарли закрыл глаза и дал себе слово весь следующий месяц не брать в рот ни капли спиртного. Иначе ему не миновать специализированной лечебницы.

– Нет, здесь его не было, – объяснила Джулия. – Он был в нашем доме, точнее – внизу, в холле. Вместе с Мэгги.

– Вместе с Мэгги?

Кровь ударила Чарли в голову сильнее, чем весь выпитый им накануне алкоголь. Рой предположений и мыслей тотчас же завертелся в его в отравленном спиртным мозгу.

Зачем приходила сюда Мэгги? И почему вместе с Домиником?

– Они принесли мне ковер и блузку, – сказала Джулия.

Ах, ковер! И эта блузка… Память начала медленно возвращаться к нему. И наконец Чарли вспомнил, что именно он видел во сне.

Он видел Мэгги. Абсолютно голую. Она совершенно не сердилась на него. Напротив, целовала и ласкала его. К огорчению Чарли, Джулия не дала ему возможности досмотреть это чудное видение. Она говорила без умолку:

– Представь себе, Чарли, он все почистил за свой счет! Теперь мой ковер выглядит как новый, и блузка тоже. А я не придумала ничего лучшего, чем просто сказать ему спасибо. Ну какая же я все-таки дура!

– Почему? Ты вежливо выразила ему свою признательность. Что же в этом глупого? Должен тебе сказать, что благодарить его тебе вообще не следовало, потому что он выполнил свой долг, а вовсе не оказал тебе любезность. Улавливаешь разницу? Понимаешь, к чему я клоню?

– Не совсем, – растерянно сказала Джулия, хлопая глазами.

– Дело в том, что лицо, испортившее чужую вещь, обязано либо привести ее в первоначальный вид, либо заменить новой, аналогичной. Это общепринятая практика.

– А если… – Джулия стушевалась.

– Что? Договаривай! – Чарли чувствовал, что она о чем-то умолчала, но не был расположен строить возможные гипотезы в своем нынешнем состоянии.

– А что, если… – Джулия вновь осеклась, потупилась и заерзала на кровати.

Матрас под ней заскрипел.

Тошнота опять подкатила к горлу Чарли, боль стальным обручем сковала ему голову. Он открыл было рот, чтобы попросить Джулию принести ему таблетку алка-зельцера, но в этот момент она договорила:

– Я не уверена, но вдруг в том, что блузка и ковер оказались забрызганы кровью, виноват не только он?

– Разве такое возможно? – хрипло спросил Чарли.

Джулия передернула плечами, что дало Чарли повод заподозрить ее в искажении подлинных событий, произошедших в ее квартире в субботу вечером, вследствие чего он помчался как ненормальный в центр города с ковром на плече и поссорился в рекламном агентстве с Мэгги.

– Джулия, – сказал Чарли, – ты ведь не обманула тогда меня, правда?

– Нет, разумеется! И все же мне кажется, что даже если виноват во всем был только Доминик, я все равно должна его простить…

Чарли был не в состоянии думать ни о чем, кроме бокала холодного пива или на худой конец таблетки от похмелья. Поэтому он ответил уклончиво:

– По-моему, ты его уже простила. Но это еще не повод, чтобы врываться сюда ни свет ни заря!

– Но ведь уже позднее утро, Чарли!

– И который же теперь час?

– Точно не знаю. Где-то около десяти!

Издав отчаянный стон, Чарли признался:

– Я лег только в начале шестого! Мне нужно еще хотя бы немного поспать, но прежде я должен выпить таблетку алка-зельцера. Будь добра, поищи его в моей домашней аптечке!

Джулия встала и пошла на кухню. Вскоре она вернулась и с огорченной миной сказала:

– К сожалению, таблеток больше нет.

– Но я уверен, что в аптечке должна быть почти целая упаковка! – воскликнул Чарли.

– Упаковка-то была, но только срок годности таблеток истек еще в 2002 году. Поэтому я их выбросила.

– Что ты сделала? Сейчас же достань упаковку из мусорного ведра и принеси сюда! Я просто погибаю…

– Но эти таблетки опасно употреблять, Чарли, – стояла на своем Джулия.

– А у тебя дома есть алка-зельцер?

– Я лечусь исключительно растительными средствами. Разве ты забыл, что я не признаю никакой химии, все только натуральное?!

Чарли подумал, что ему пора взять с Мэгги пример и обзавестись электронным ежедневником, раз его стала подводить память.

Снова Мэгги! У Чарли забурчало в животе. Одна только мысль о ней приносила страдания.

– Джулия, – жалобно проскулил он, – меня тошнит. Мне очень плохо… Мне срочно требуется какое-то желудочное лекарство.

– Хорошо, Чарли, я сейчас сбегаю в аптеку за алка-зельцером. Но при условии, что ты поможешь мне помириться с Домиником.

– Но как же я это сделаю? – простонал Чарли.

Ему внезапно вспомнилось, как под конец празднования дня рождения Грызуна он проболтался, что безумно влюблен в одну очаровательную особу, которую раньше и на дух не переносил. Учитывая то обстоятельство, что первую половину их традиционного мальчишника он потешался над своими друзьями, намеренными променять свою холостяцкую свободу на узы супружества, ребята его в покое теперь не оставят. Следовательно, рано или поздно ему придется познакомить их с Мэгги. Но для этого нужно вначале самому с ней помириться.

– Джулия, ты хочешь от меня слишком многого, – с тяжелым вздохом сказал он. – На этот раз тебе придется действовать самой, я умываю руки.

– Нет, Чарли, тебе это не удастся! Ты увяз в этой грязной истории по самые уши! К тому же ты писатель и наверняка сможешь что-нибудь придумать.

– Ну хорошо. Только, ради Бога, принеси скорее лекарство. Я приму таблетку и часок вздремну.

– О'кей, успокойся! Вот уж не думала, что ты такой нытик!

– Я не ною, а страдаю с похмелья. Тебе этого не понять!

– Я туда и обратно. Только не забудь о нашем уговоре!

– О каком уговоре? Я тебе ничего не обещал!

Но Джулия уже выпорхнула в коридор и захлопнула за собой дверь его квартиры.

В следующий момент Чарли вскочил и пулей помчался в туалет, едва сдерживая желудочную лаву, рвущуюся наружу.


«Когда-нибудь и я буду жить в таком же доме на Манхэттене, с консьержем и прачечной!» – мечтала Мэгги, возвращаясь в свою скромную квартирку на бульваре Диг-марс.

Ей давно опостылело ежедневно мотаться на метро на работу в агентство, а затем обратно в Куинс; надоело дышать отвратительными запахами, распространяющимися из кухни квартиры на первом этаже через общую вентиляционную систему; осточертело таскать из химчистки свертки с вычищенной одеждой под проливным дождем, а потом сушить ее на веревке в своей крохотной кухоньке или на палке для занавески в душевой.

Именно это ей предстояло сделать в первую очередь, когда она пришла домой – ведь вся ее одежда основательно вымокла.

Отперев входную дверь дома, предназначенного для проживания двух семей, Мэгги очутилась в холле, отделявшем лестницу от квартиры, в которой проживали мистер и миссис Милонас, хозяева этого кирпичного приземистого дома. Они неважно владели английским и на свой манер называли ее Маржи.

Как обычно, в ноздри Мэгги ударил резкий запах, исходящий от их национальных мясных блюд, приготовленных по особым рецептам из мяса непонятно каких животных. Из-за двери с дымчатыми узорчатыми стеклами звучали причудливые греческие мелодии.

Мэгги торопливо поднялась по лестнице в свою уютную квартирку, состоящую из четырех маленьких комнатушек, и почувствовала наконец долгожданное облегчение. Здесь она обретала умиротворение и покой, а потому считала свое жилище раем, хотя линолеум на кухне потерся и потрескался, краны подтекали, а в спальне отсутствовала дверь. Но зачем она нужна, если ты живешь одна?

Поселившись в этой квартирке, Мэгги по своему вкусу перекрасила стены в кухне и ванной, переклеила обои в комнатах и коридоре, после чего оживила свое жилище комнатными растениями, симпатичными ситцевыми занавесочками и ласкающими взгляд льняными салфеточками, купленными на распродаже. Но основным преимуществом этой квартиры перед любыми другими, разумеется, помимо низкой арендной платы, было то, что в доме за углом жил Доминик. Без него Мэгги было бы страшно одиноко.

Если бы Доминик женился на Джулии и покинул Куинс, Мэгги лишилась бы своего единственного доброго соседа и друга в этом квартале. Переселиться же на Манхэттен при своей нынешней зарплате Мэгги могла бы только в двух случаях: если бы сняла квартиру с кем-то пополам либо вышла замуж.

Делить свое жилище с незнакомым человеком ей не хотелось, так что оставался только один вариант – замужество. Однако в этом плане все было очень неопределенно. Ее близкие подруги – Кэролин и Бинди – менять своего постоянного места проживания не собирались. Кэролин получала в издательстве значительно меньше, чем Мэгги в рекламном агентстве, и ежедневно моталась на работу с Лонг-Айленда, где жила вместе с родителями. Бинди же за умеренную плату снимала миленькую однокомнатную квартирку в Верхнем Ист-Сайде и была ею довольна.

Едва Мэгги закрыла за собой дверь, как зазвонил телефон.

Она быстро стянула мокрую куртку, скинула обувь и побежала в столовую, где стоял аппарат. В кухне просто не было телефонного гнезда, как и в спальне. Если бы Мэгги твердо решила обосноваться в этой квартире надолго, она бы давно устранила это неудобство. Однако неопределенность мешала ей привести здесь все в полный порядок.

– Алло! – сказала она в трубку.

– Мэгги? Это я! – прозвучал мужской голос.

У Мэгги екнуло сердце.

– Чарли! Как я рада!

– Кто такой Чарли? – Только теперь она поняла, что совершила роковую оплошность: это был голос Джейсона.

– Извини, я тебя не узнала, Джейсон, приняла за одного своего сослуживца. Рада тебя слышать. Как дела?

– Все хорошо, только ужасно соскучился по дому. Особенно по кренделям и копченому лососю.

– А в тамошних реках разве не водится лосось?

– Нет, здесь эта рыба не водится, тем более копченая. Но скоро здесь не станет и меня самого. Прощайте, джунгли, я улетаю в Штаты!

– Ты возвращаешься домой? Вот здорово! Значит, мы скоро увидимся? Когда именно ты прилетишь в Нью-Йорк?

– Через неделю. Я сообщу тебе точную дату по электронной почте.

– Хорошо!

– Прости, Мэгги, но я вынужден проститься с тобой… Мне еще надо известить о своем возвращении родителей!

– Все нормально. До свидания!

Значит, Джейсон сначала позвонил ей, а не своим родителям. Это было трогательно. Однако Мэгги почему-то не ликовала. Возможно, потому, что за время разговора никто из них не произнес ни одного теплого или нежного слова, вроде «мечтаю о встрече» или «целую». Впрочем, Джейсон ни разу не сказал, что любит ее, даже когда они еще встречались в Нью-Йорке. Да и сама Мэгги, уже не уверенная, что все еще хочет этого мужчину, не ждала от него нежных слов. Быть может, их чувства остыли? Да и была ли вообще между ними любовь?

Мэгги почувствовала, что у нее начинается приступ мигрени, и решила не ломать себе голову раньше времени. Вот вернется из Южной Америки Джейсон – и все тотчас же выяснится. Надо только набраться терпения.


«Боль полезна!»

Напечатав эту фразу, Чарли удовлетворенно кивнул и продолжил:

«Кто не страдал – не знал любви…»

В этом месте он задумался, охваченный предчувствием бесплодности своих литературных потуг на тему «Разбитые сердца». Вот уже почти три часа он пребывал в творческих муках, пытаясь исповедаться перед читательницами в своем неудачном романе с Мэгги, завуалировав свои откровения банальными философскими рассуждениями холостяка-неудачника. Но что-то не заладилось у него с самого начала.

Очевидно, причина его неудачи коренилась в их с Мэгги реальных противоречиях. Она собиралась в скором времени выйти замуж за добропорядочного детского врача и не рассматривала их кратковременную интрижку как серьезный роман. Он же и не задавался целью покорить ее сердце, а всего лишь хотел ее развлечь и поднять ей настроение. Жениться на ней он, разумеется, не собирался, поэтому формально его сердце нельзя было назвать разбитым. Однако, к его удивлению, теперь оно ныло и болело.

Чарли чувствовал себя даже хуже, чем после разрыва с коварной Лаурой. И это его чрезвычайно смущало и озадачивало. Возможно, в тот раз ему просто было не до анализа своих ощущений, так как требовалось срочно аннулировать все договоренности и планы на свадьбу и медовый месяц, что было весьма хлопотным делом.

Однако более вероятным было то, что он вовсе не был безумно влюблен в Лауру. А коли так, то из этого следовал логический вывод, что он по уши влюблен в Мэгги.

Нет, подумал Чарли, влюбиться в женщину за одну ночь нельзя.

Или можно?

Неужели он влюблен? Если так, тогда понятно, почему он страдает – как физически, из-за похмелья, так и духовно, от противоречивых мыслей и чувств. И все из-за Мэгги! Во всем виновата только она! И даже в том, что он вдрызг напился. Взгляд Чарли упал на экран монитора компьютера, где значилось: «Боль полезна!»

Ерунда! Никакой пользы от боли нет. Она разрушает организм и вызывает страдания.

Чарли тряхнул своей раскалывающейся от тупой боли головой, стер все написанное и побрел, пошатываясь, к кровати, чтобы забыться сном.

Глава 11

Наступила новая рабочая неделя, на этот раз, слава Богу, не предвещая никаких эксцессов. В понедельник Мэгги не позволила себе никаких поблажек, отказалась от крепкого кофе со взбитыми сливками и приступила к работе в половине восьмого утра, отложив знакомство со свежим номером «Медиа-уик» до вечера.

Просунув незадолго до полудня голову в дверь ее офиса, Доминик спросил:

– Мэгги, ты сейчас очень занята?

– Я всегда занята! А в чем дело?

– Вот взгляни-ка на это сама! – Он положил перед ней на стол плотную карточку бежевого цвета, на которой было напечатано несколько строк. – Это доставил мне курьер минуту назад. Прочти!

– От кого это?

– Прочти и узнаешь!

Мэгги пробежала глазами первую строку и все поняла.

Однажды леди Джулия Пурелло

На ужин пригласила кавалера.

Галантен и учтив он поначалу был,

Но лишь соте отведал – и след его простыл.

Когда бы гость строптивый гнев свой укротил,

Он, славно отобедав, десерта бы вкусил.

Под стишками был указан номер телефона Джулии.

– Забавные строки, – улыбнувшись, заметила Мэгги.

– Как ты думаешь, она сама их сочинила?

– Да уж, конечно, не позаимствовала у Шекспира!

– Так что же мне делать? Позвонить ей?

– Это зависит от того, как ты относишься к ней и к ее десерту. – Мэгги лукаво прищурилась.

– Мое отношение ко всему сладкому тебе известно. Десерт я просто обожаю. Пусть это будет даже обыкновенный порошковый мусс. Если его смешать со взбитыми сливками, получится райское кушанье. Многое, однако, зависит от настроения… – Доминик вздохнул.

– Мне все ясно! Ты предпочитаешь торт с шоколадной пропиткой или с крем-брюле. И даже нечто еще более греховное…

– Да! – признался Доминик, мечтательно закатив глаза.

Мэгги сочувственно кивнула, понимая, что речь идет не только о кондитерских изделиях.

– Похоже, Джулия желает продемонстрировать, что знает толк в крем-брюле… – многозначительно промолвила она.

– Конечно… – Доминик томно вздохнул.

– Так ты предоставишь ей возможность доказать тебе свое мастерство? – спросила Мэгги.

– Понимаешь, я готов ей позвонить, она была мила со мной, когда забирала у меня блузку и ковер. Но следует ли мне делать первый шаг? А вдруг я разобью ей сердце?

Мэгги положила руку ему на плечо и сказала:

– Тебе представился шанс. Подумай, разве ты что-то теряешь?

– Понимаю… Пожалуй, я все-таки рискну и позвоню ей.

– Чудесно! – похвалила его Мэгги. – Но не забудь назвать в мою честь свою дочь, если вы с Джулией поженитесь.

– Не загадывай! Лично я так далеко не заглядываю. Для начала мне хочется хотя бы не поссориться с ней из-за еды на нашем следующем свидании!

Оба рассмеялись.


Прошло еще два дня, но работа Чарли над его очередной колонкой так и не сдвинулась с мертвой точки.

Он сидел за компьютером, тупо уставившись в монитор, когда услышал шаги за дверью своей квартиры и машинально отметил, что это вернулась с работы Джулия.

А не сделать ли ему перерыв? Может быть, отдохнув, его отупевший мозг оживится и осуществит обещание, данное им сегодня утром Кейле, редактору журнала «Она»? Чарли поклялся, что в этом месяце он приятно удивит своих читательниц весьма любопытной статьей на злободневную тему…

Вот только с темой-то как раз и вышла некоторая заминка. Об этом Чарли, разумеется, умолчал. Он просто таинственно намекнул, что хочет сделать Кейле маленький сюрприз.

Такой ответ, как ему показалось, редактора удовлетворил. И Кейла перешла к истинной причине своего звонка, которая не имела никакого отношения к задержке с представлением в редакцию наброска текста колонки, но имела самую непосредственную связь с допущенной им оплошностью – оставление без вежливого ответа и благодарности одного приглашения, которое наверняка поступило к нему еще на прошлой неделе вместе с прочей почтой и осталось им незамеченным.

На лестничной площадке послышалось бряцание ключами. Чарли сорвал с головы свой «колпак мудреца», или «философскую шапочку», и босиком направился к двери. Он открыл ее в тот самый момент, когда Джулия вставила ключ в замок.

– В чем дело, Чарли? – обернувшись, спросила она.

– Ты удивлена, что я уже проснулся? – пошутил он. – К твоему сведению, я случайно обнаружил свой будильник и отныне намерен ежедневно пробуждаться в девять утра, чтобы пораньше приступать к работе. Честно говоря, я не ожидал, что часы в полной исправности.

– Ты говоришь о будильнике?

– Разумеется! Я думал, что он сломан.

– Ты даже не представляешь себе, какой ты счастливчик, Чарли! Заводишь будильник раз в году и считаешь, что девять утра – это жуткая рань. Попробуй как-нибудь для разнообразия начать свой рабочий день в половине пятого и до рассвета испечь сотню пирожков с клубничным джемом.

– А ты попробуй-ка приступить к работе в девять и до заката сочинить хотя бы две страницы вразумительного текста.

– Кстати, как продвигается твоя работа над следующей колонкой?

– Лучше не спрашивай! – Чарли досадливо махнул рукой. – Послушай, Джулия, я хотел кое о чем тебя спросить…

– О чем же? – Она отперла дверь и вошла в квартиру.

– А ты сама не догадываешься? – входя за ней следом, усмехнулся Чарли.

– Нет! – Джулия швырнула связку ключей на столик и сняла теплую куртку.

– Как прошло ваше с Домиником последнее свидание? Он ушел от тебя после полуночи, поэтому я решил, что на этот раз у вас обошлось без кровопролития.

Джулия скинула туфли и поставила бумажный пакет с продуктами на разделочный столик.

– У тебя такой чуткий слух? Или, может, ты подслушивал под входной дверью?

– Я поначалу так и собирался сделать, но по кабельному телевидению стали показывать новый фильм Эдама Сандлера. А когда фильм закончился, Доминик уже ушел. Я решил, что ты легла спать, и не стал тебя тревожить.

– И правильно поступил. – Джулия зевнула и стала выкладывать из пакета на стол упаковки с продуктами: пачку натурального масла, пакет обезжиренного молока, мюсли, сельдерей, лук-порей, две репки, одну зеленую редьку и два баклажана.

Умение Джулии готовить из овощей вкусные блюда всегда поражало Чарли.

– А что ты состряпала Доминику на ужин в этот раз? – спросил он, облокотившись на стол.

– Только десерт, – сказала Джулия и стала убирать продукты в холодильник. – Я последовала твоему совету и пообещала приготовить ему то, что он пожелает. Угадай, что он заказал!

– Вишневый пирог?

Чарли задал этот вопрос не случайно – вишневый пирог почему-то ассоциировался у него с Мэгги.

– А вот и нет!

Чарли обреченно вздохнул, подумав, что с Мэгги у него в последнее время ассоциируется все без исключения. Узнав, что Доминик и Мэгги побывали в подъезде их дома, он неоднократно порывался зайти к Джулии под каким-нибудь невинным предлогом и как бы между прочим расспросить ее о Мэгги.

О ней ему было пока известно лишь то, что ее доктор вскоре вернется в Штаты и тогда они, видимо, поженятся.

– Струфоли! – так и не дождавшись от Чарли нового вопроса, сказала Джулия. – Это маленькие медовые колобки, национальное итальянское угощение, которое готовят в Сочельник. И моя бабушка, и бабушка Доминика пекли их каждый год. Его бабуля, к сожалению, теперь уже пирожные не печет, она доживает свой век в санатории для слабоумных. Мои струфоли Доминик одобрил.

Чарли сочувственно пожевал губами и робко спросил:

– А для меня колобков не осталось?

– Сейчас посмотрю.

Джулия заглянула в холодильник и достала из него тарелочку, обернутую фольгой.

– Пожалуйста, угощайся! Кажется, там осталось несколько штук, – сказала она, поставив лакомство на стол.

Немного обиженный на нее за то, что до сих пор она ни разу не испекла для него этих золотистых рассыпчатых шариков размером с теннисный мячик и посыпанных разноцветной кондитерской крошкой, Чарли развернул фольгу и с наслаждением съел все струфоли.

– Знаешь, Чарли, Доминик оказался славным парнем, – проговорила Джулия. – Он пригласил меня в следующую пятницу на ужин.

– Я рад за тебя, Джулия! – обтерев тыльной стороной ладони жирные губы, сказал Чарли. – Значит, по-твоему, он именно тот мужчина, который тебе нужен?

– Честно говоря, пока не знаю. Мне кажется, судить об этом рановато.

– Почему? Может, тебя беспокоит то, что ты не ощутила удара током, общаясь с ним? Ну признайся, Джулия, что ты чувствовала? Ведь у вас было уже три свидания!

Джулия даже не улыбнулась. Она молча протянула руку к бутылке с минеральной водой, наполнила стакан и стала пить маленькими глотками.

– Только два, – наконец промолвила она. – Одно свидание мы решили не считать.

Чарли забрал у нее бутылку, отпил немного прямо из горлышка, вытер губы и сказал:

– Оригинально. – Он встал, стряхнул крошки со своей клетчатой фланелевой рубахи и добавил: – Пожалуй, я пойду. К вечеру мне нужно успеть постричься, побриться и переодеться в свой лучший костюм.

– И куда же ты в нем отправишься? – спросила Джулия.

– На корпоративную вечеринку в южной части Парк-авеню. Дама, приславшая мне приглашение, упомянула, чтобы я появился там в приличном виде. Но костюм, честно говоря, мне надевать совершенно не хочется, тем более с галстуком.

– Тогда надень тот черный кашемировый свитер, в котором ты был, когда мы с тобой встречали позапрошлый Новый год! – посоветовала Джулия.

Чарли печально усмехнулся: этот свитер ему подарила два года назад на Рождество Лаура. В ту пору она была уверена, что Чарли будет в скором времени носить ее на руках.

Он бы не стал надевать ее подарок в канун Нового года, так как намеревался вечером встретиться со своими друзьями на Таймс-сквер. Однако прямо 31 декабря приятели один, за другим отказались от их традиционной встречи, сославшись при этом кто на недомогание, а кто даже на страх перед возможным террористическим актом.

Расстроенный их предательством, Чарли натянул свитер и отправился на поиски сомнительных приключений в одиночку, готовый утешиться хотя бы какой-нибудь смазливой китаянкой. Но столкнулся в холле со своей новой приятельницей Джулией. У нее тоже не было никаких особых планов, и они решили вместе поужинать в ресторане.

Именно тогда-то Чарли впервые и попытался внушить себе, что ему надо влюбиться в Джулию. И тогда же понял, что этому не суждено случиться. Ведь если даже горечь обиды на покинувших возлюбленных и две бутылки вина не толкнули их друг к другу в объятия, значит, этому не бывать уже никогда.

А почему бы ему не порассуждать в своей колонке на эту тему? Чарли помахал Джулии рукой и покинул ее квартиру.

Очутившись в холостяцком убежище, он напялил свой волшебный головной убор и уселся за рабочий стол.

После пятиминутного раздумья он открыл свой ноутбук и напечатал первую родившуюся у него мысль: «Нельзя заставить себя в кого-то влюбиться».

Перед глазами тотчас же возник образ Мэгги, что навело его на любопытный вывод о том, что невозможно заставить себя и разлюбить кого-то.

Его пальцы застыли на клавиатуре. А разве он влюблен? Мимолетная близость не в счет, фактически они лишь шапочно знакомы. Мэгги, конечно, ему симпатична, но не более того.

Пожалуй, даже чертовски симпатична, потому-то ему так легко фантазировать о своей мнимой любви к ней.

Пальцы Чарли снова запорхали по клавиатуре.

«Нельзя заставить себя в кого-то влюбиться! Любовь рождается сама собой и не подвластна чьей-то воле. Она вспыхивает, когда ты менее всего этого ожидаешь. А порой – именно тогда, когда ты из кожи вон лезешь, чтобы не допустить ее прихода».

Чарли откинулся на спинку стула, почесал затылок и прочитал написанное. Потом – еще раз и, подредактировав последнее предложение, собрался было отдать ноутбуку команду сохранить текст. Но задумался.

Что с ним творится? Какое право он имеет рассуждать о любви, если сам ни в кого не влюблен? Это же абсурд! Читательницы не простят ему лицемерия!

Чарли потряс головой и без колебаний уничтожил абзац.

Глава 12

«Главное – сохранять невозмутимость», – убеждала себя Мэгги, глядя на свое отражение в одном из огромных зеркал ресторана, где она оказалась в среду вечером, окруженная расфуфыренными супермоделями и бизнесменами в смокингах и фраках.

Она не должна теряться всякий раз, когда мимо проходит официант с серебряным подносом, заставленным блюдами с изысканными деликатесами.

Ее шелковое черное платье для коктейлей, выгодно подчеркивающее стройность фигуры и бархатистость кожи, чудесно сочеталось как с изящными туфельками на шпильках, одолженными у Бинди, так и с модной прической, вызывающей в памяти образ растрепанной дворовой кошки. Сверкающие в мочках ушей каплевидные серьги с искусственными бриллиантами прекрасно гармонировали с бледно-розовой губной помадой и лаком для ногтей того же цвета.

Фланировавшие по залу чопорные сотрудницы редакции журнала «Она», увядающие модельерши и молодящиеся манекенщицы, а также неизменные «тусовщицы», охотящиеся за богатыми спонсорами, по большей части пользовались испытанными косметическими средствами: духами, шокирующими мужчин своим ароматом, губной помадой откровенно сексуального оттенка – сиреневого, лилового или вишневого – и лаком тех же вульгарных тонов.

– Сегодня ты дьявольски привлекательна! – шепнул Мэгги на ухо Доминик и, ловко ухватив с подноса официантки крупную жареную креветку, обернутую в листик базилика, тотчас же отправил ее в рот.

Они стояли между баром и кухней вовсе не случайно: такая диспозиция позволяла им не только видеть всех входящих в зал гостей, но и первыми лакомиться яствами, бесперебойно подававшимися во все помещения, арендованные устроителями фуршета.

– Это шутка? – спросила Мэгги, притворившись удивленной его комплиментом.

– Будь ты в моем вкусе, дорогая, я бы непременно за тобой приударил, – признался Доминик.

– Вряд ли такие намерения понравились бы Джулии, – хмыкнув, заметила Мэгги.

– А вот я в этом не уверен, – возразил Доминик. – Перед уходом из офиса я разговаривал с ней по телефону и по ее тону не почувствовал, чтобы она была от меня без ума. Как, допустим, я от нее.

– А ты действительно в нее влюблен? – вскинув бровь, спросила Мэгги.

– Разве можно не влюбиться в такую симпатягу и милашку?

– Фу, Доминик! Что за моветон?! Симпатягами и милашками можно называть щенков, котят и соседских карапузов. Но уж никак не такую очаровательную зрелую даму, как Джулия.

Уставившийся куда-то вдаль Доминик явно ее не слушал.

– Что там такое, Доминик? – обиженно поинтересовалась Мэгги.

– Взгляни-ка туда! Разве это не лучший друг Джулии Чарли?

У Мэгги екнуло сердце. Резко обернувшись, она посмотрела в указанном направлении, но тотчас же разочарованно покачала головой. Мужчина, которого Доминик принял за Чарли, был совершенно не похож на него. А ведь она пришла на эту вечеринку, устроенную для сотрудников женского журнала «Она» его постоянными клиентами, рекламодателями, с единственной целью – повстречаться здесь с мистером Кеннелли, ведущим популярной колонки в этом издании. И свой весьма фривольный наряд она надела далеко не случайно, а именно с целью вскружить ему голову.

– Нет, это не он, – вздохнула Мэгги и вновь повернулась к своему легкомысленному спутнику.

Однако тот, успев уже забыть о ее существовании, заигрывал с эффектной белокурой официанткой, разносившей по залу слойки с крабовым мясом.

Тем не менее Мэгги тоже не осталась без мужского внимания: словно из-под земли рядом возник ее бывший начальник Джон Димайо, ныне – заместитель директора небольшого, но преуспевающего рекламного агентства. Когда они вместе работали в фирме Блэра Барнетта, Джон безуспешно ухаживал за ней и несколько раз даже приглашал на ужин в ресторан. Мэгги надеялась, что он давно оставил свои надежды покорить ее, но это оказалось не так.

– Не пора ли нам перестать встречаться в подобных местах? – пророкотал Джон, окинув Мэгги масленым взглядом. – Вы сегодня просто неотразимы, коллега! Вы позволите мне стать вашим кавалером на этот вечер?

– Благодарю за комплимент, но нет! Я не намерена долго здесь оставаться, – сказала Мэгги, высматривая пути отхода.

Но гости стояли настолько плотно друг к другу, что ретироваться, под благовидным предлогом покинув своего настырного ухажера, просто не представлялось возможным. И пока Мэгги затравленно озиралась по сторонам, переминаясь с ноги на ногу, Джон с нескрываемым интересом разглядывал ее женские прелести с высоты своего огромного роста.

Фигуристая блондинка, которую убалтывал Доминик, очевидно, была уже не против продолжить их знакомство после банкета в более интимной обстановке. Не найдя в толпе взглядом того, ради кого она пришла на эту вечеринку, Мэгги помахала рукой Доминику и, позвонив ему по сотовому, поинтересовалась, чем он сейчас занят. Разумеется, свой вопрос она задала язвительным тоном.

Удаляясь от нее все дальше и дальше вместе с официанткой, Доминик покрутил головой и, заметив: Мэгги, спросил, в свою очередь, по мобильнику:

– Если ты меня видишь, то зачем спрашиваешь? Я развлекаюсь, как могу. Мы же пришли повеселиться. Что тебе нужно?

– Я хочу напомнить тебе о Джулии! – Мэгги заправила за ухо упавшую ей на глаза прядь волос.

– Мэгги! Побойся Бога! Не будь занудой!

– Но я стараюсь ради твоего же блага!

– Тогда сделай одолжение, оставь меня в покое!

Он отключился и помахал в воздухе аппаратом. Мэгги досадливо топнула ножкой, сунула в сумочку телефон и, вздохнув, утешила себя тем, что со временем Доминик угомонится и предпочтет всем блондинкам очаровательную Джулию.

Но если это правило распространяется на всех влюбленных, логически развила свою мысль Мэгги, тогда под него подпадает и она сама. И ей не надо высматривать в толпе Чарли. Он и сам ее найдет, и вообще зря она вырядилась в это маленькое черное платье и выставила на всеобщее обозрение все свои прелести. Это просто стыд и срам…

Однако больше ей ничего не оставалось делать, потому как совсем скоро должен был вернуться домой Джейсон. Мэгги нужно было успеть за оставшееся время встретиться с Чарли и внести ясность в их отношения. Кроме этого, конечно же, она ничего от него не хотела. Ни поцелуев, ни ночных полетов на частном самолете, ни казино в Атлантик-Сити, ни роскошного номера с королевским любовным ложем и упругим матрасом…

Представься ей возможность вновь увидеться с Чарли, она бы попыталась освободиться от этого гнетущего ощущения незавершенности, странного чувства, что между ними вполне могли возникнуть серьезные отношения, которые со временем переросли бы в нечто основательное, основополагающее для жизни всякого человека.

От таких мыслей Мэгги бросило в жар.

Однако в глубине души и, что значительно важнее, в ее голове зрело осознание того, что из их с Чарли взаимного притяжения ничего серьезного вырасти не может.

А все, что таковым не является, не соответствовало ее генеральному жизненному плану.

Жизнь должна основываться на взвешенных, осмысленных и выверенных поступках, и от этого правила Мэгги старалась не отступать.

А жизнь Чарли представляла собой цепь легкомысленных прихотей большого взбалмошного мальчишки, череду капризов и чудачеств избалованного ребенка.

Примирить двух людей с полярным мировоззрением просто невозможно, ведь не бывает осмысленного легкомыслия или взвешенного чудачества. Они попытались это сделать и едва не свели друг друга с ума. Перечень недостатков и прегрешений Чарли в электронном дневнике Мэгги оказался длиннее, чем список ее деловых партнеров.

И Мэгги решила запретить себе думать о Чарли, поскольку они больше никогда не встретятся.

– Глазам своим не верю! Какими судьбами, милейшая леди Маргарет О'Маллиган? – раздался у нее за спиной знакомый баритон.

Мэгги обернулась и обомлела, увидев перед собой Чарли. Но еще больше поразило ее то, что это был тот самый мужчина, в котором она поначалу не признала Чарли. Причина этого недоразумения оказалась до смешного простой: он постригся, побрился, надел темный костюм с галстуком и стал похож на щеголя, сошедшего со страниц журнала мужской моды.

От изумления Мэгги раскрыла рот.

Вот так метаморфоза!

Все ее мысли о неминуемой разлуке с Чарли мгновенно улетучились. Глаза засверкали, словно камешки в ее сережках.

– Но как вы здесь оказались, сэр? – запинаясь, спросила она.

– Я первым задал вопрос, поэтому попрошу вас ответить, мадам!

– Это корпоративная вечеринка! У вас есть приглашение? – не сдавалась Мэгги. – Покажите!

– Я, кажется, его потерял. Меня пригласил сюда мой главный редактор, я не мог ослушаться! – пожал плечами Чарли.

Эта незамысловатая отговорка окончательно добила Мэгги. Ее настолько ошарашили раскованное поведение Чарли и его сногсшибательный новый облик, что она онемела, захлопав глазами, совсем как влюбленная в своего учителя физкультуры старшеклассница.

– Почему вы так странно смотрите на меня, Маргарет? – с притворной озабоченностью поинтересовался Чарли. – Вам нездоровится?

– Нет, я просто поражена тем, что у вас на голове заметно поубавилось растительности, – безуспешно пытаясь взять себя в руки, пролепетала Мэгги. – Да и в таком роскошном костюме я вас вижу впервые.

Чарли приосанился и поправил узел галстука.

– Как прикажете это понимать? Неужели в ваших глазах закоренелый холостяк, давно махнувший на себя рукой, перевоплотился в преуспевающего клерка крупной корпорации?

Мэгги уступила дорогу шумной компании новых гостей, направляющихся к бару, и подошла к Чарли поближе, чтобы лучше его слышать: гомон голосов вокруг с каждой минутой становился все громче.

– Преуспевающий служащий я только до полуночи, – произнес Чарли. – А потом я снова превращаюсь в неряху.

– Не надо так унижать себя, Чарли. Ты не неряха! Тебе просто комфортнее носить свою свободную домашнюю одежду. На службу ты не ходишь, делового костюма ежедневно не носишь. Я даже не ожидала, что он у тебя вообще имеется.

– Да я и сам наткнулся на него случайно, когда искал в шкафу один симпатичный черный свитер. Костюм я купил в прошлом году по поводу похорон матери своего приятеля, Питера Дуайта. Мы, его друзья, прозвали Питера Грызуном: он большой любитель орехов. Он не обижается.

Мэгги улыбнулась, попытавшись представить себе Чарли сидящим за столом на простом табурете на ферме своих родителей, передающим кому-то тарелку с супом, принимающим из рук ее мамы второе блюдо, беседующим с ее отцом и братьями о спорте.

Представить себе подобные картины было несложно. Вот только произойти в реальности такому не было суждено!

– Ты здесь со своими коллегами? – спросил Чарли, окидывая взглядом зал.

– Нет, только с Домиником, – сказала Мэгги.

– А где же он?

– А бог его знает! Возможно, уже укатил куда-нибудь с той белокурой официанткой… – Мэгги прикусила язык, вспомнив, что Чарли – друг Джулии.

– Слава Богу, что не с официантом, – мрачно пошутил Чарли.

– Но это всего лишь мимолетная интрижка, – поспешила заверить его Мэгги, рассудив, что уж пусть лучше он думает, что Доминик уехал с девушкой, чем с геем.

– А как же его роман с Джулией? – помолчав, спросил Чарли. – Она сказала, что написала для него стихи.

– Доминику они очень понравились. Он тоже сочиняет сейчас для нее стихотворение.

– Неужели? Вместе с той блондинкой, которую он под шумок увез отсюда? Неплохо!

– Не исключено, что она его вдохновляет, – растерянно пролепетала Мэгги. – Но, Чарли, ты ведь прекрасно знаешь, как устроены холостяки! Ты ведь сам убежденный холостяк! Тебе ли не знать, что настоящий холостяк не преминет пофлиртовать с хорошенькой женщиной. Это что-то вроде спорта, своеобразная тренировка, верно?

– Возможно – для Доминика. Но только не для Джулии. Я не допущу, чтобы кто-то снова разбил ей сердце. С нее достаточно и одного вертопраха! – Он подошел к Мэгги вплотную, освобождая проход для официанта, несущего поднос, заставленный бокалами с напитками.

Народу в зале все прибавлялось и прибавлялось. Становилось душно. Неожиданно Чарли ткнул локтем Мэгги в бок. Она охнула. Он виновато пробормотал:

– Ах, простите, ради Бога! Меня толкнули.

– Ничего страшного. – Мэгги помолчала и добавила: – Я тоже волнуюсь за Доминика. – В следующий момент кто-то пихнул ее в спину, и она упала в объятия Чарли.

Он участливо спросил:

– Вы не ушиблись?

– Нет, все нормально, – с дрожью в голосе сказала она, лихорадочно соображая, обо что же она могла бы удариться.

Мэгги трясло, она чувствовала, что сорвется, если только он к ней снова прикоснется, как тогда, в Атлантик-Сити, во время их совместной прогулки по пустынному пляжу. Что же ей делать?

Мэгги сделала глубокий вдох.

Затем приказала себе сосредоточиться на беседе.

Так, прекрасно. О чем же они говорили?

Ах, кажется, о Доминике.

Но говорить о нем ей расхотелось. Более того, ей вообще расхотелось разговаривать.

– Не желаете ли бокал вина? – внезапно обратился к ней официант, умудрившийся протиснуться сквозь толпу гостей.

Чарли взял с подноса два бокала и протянул один из них Мэгги.

– Благодарю, – прошептала она и сделала глоток.

– Вам нравится это вино? – спросил Чарли.

– Да, – выдохнула Мэгги. – Очень.

– Быть может, хотите еще бокал? – спросил Чарли. – Я могу попросить бармена налить вам самого лучшего!

– Вы чрезвычайно любезны! – Мэгги прилагала все силы, чтобы устоять на ногах и не упасть в его объятия.

– Здесь немного тесновато, вы не находите? – сказал Чарли. – На вечеринках всегда так много народу?

– Да, как правило.

– И часто вам доводится бывать на них?

– Конечно. Ведь это входит в мои служебные обязанности.

– У вас, оказывается, не такая уж и плохая работа. Может быть, лучше не вина, а пива?

– Нет, спасибо. Я привыкла пить что-то одно.

– Тогда я возьму в баре бокал вина для вас, а себе – бутылочку пива, – сказал Чарли. – Признаться, я не думал, что мы когда-нибудь снова увидимся. Но раз уж мы встретились, это следует отметить. Вы согласны?

– Да, конечно! Я рада нашей встрече! – Мэгги улыбнулась.

– Вот и чудесно! – Чарли взял ее за руку и увлек за собой в относительно свободный закуток за барной стойкой, где они могли спокойно выпить вина и побеседовать.»

Мэгги расслабилась и не только стала нормально воспринимать шуточки Чарли, но и сама рассказала пару анекдотов. Когда же она перестала пятиться от него, Чарли взял ее за локоть и заговорщицки спросил:

– Признайся, Мэгги, тебе ведь этого хотелось?

– Хотелось ли мне этого? – Она зарделась, словно клубничка на грядке, и уточнила: – Чего именно?

– Снова встретиться со мной, – сказал Чарли, сглотнув подкативший к горлу ком.

Мэгги вздернула подбородок и подняла глаза к потолку, словно надеясь прочесть там ответ. Волнистая прядь упала ей на глаза, как бы дразня Чарли. Но он терпеливо ждал ответа.

– Да! – подавшись вперед, выдохнула Мэгги. – Я действительно хотела вновь увидеться с тобой!

И лишь тогда Чарли заправил ей волосы за ухо. Мэгги затрясло от вожделения.

– Тебе к лицу такая прическа! – сказал Чарли чувственным баритоном.

– А тебе идет короткая стрижка!

Мэгги погладила его ладонью по гладко выбритому подбородку.

– Я готов постричься наголо, если это доставит тебе удовольствие. – Чарли с шумом втянул ноздрями воздух.

– Тогда ты будешь выглядеть еще… – Она не договорила, не решаясь произнести готовое сорваться с языка слово.

– Умнее?

– Нет! – Мэгги улыбнулась и покачала головой.

– Глупее?

– Нет! – Она рассмеялась.

– Импозантнее?

Мэгги пристально и многозначительно взглянула ему в глаза. Чарли вздрогнул и пробормотал:

– Ну конечно! Как же я раньше не додумался!

– Кстати, в Атлантик-Сити у тебя были космы! – заметила Мэгги. – Или ты забыл?

– Так когда же я нравился тебе больше – тогда или теперь? – обескураженно спросил Чарли.

– Догадайся сам! – пожирая его взглядом, проворковала она.

– Признайся, что ты хочешь меня любого – и стриженого, и лохматого, и бритого, и бородатого! – расправив плечи, воскликнул Чарли. – Ты просто не можешь передо мной устоять! Что ж, разрешаю тебе поцеловать меня!

Он закрыл глаза и вытянул губы в ожидании поцелуя.

– Не сходи с ума! – Мэгги оттолкнула его. – Кругом люди!

– Это ты, злодейка, свела меня с ума! – с пафосом воскликнул Чарли и, обняв ее за талию, страстно поцеловал в губы.

Мэгги с трудом перевела дух, высвободившись из его объятий, и сказала:

– Чарли, мы на серьезном мероприятии, а не в спортзале для юных культуристов.

– Тогда давай убежим отсюда!

Мэгги округлила глаза и рассмеялась:

– Нет! Это невозможно. Да и куда?

– Куда угодно!

– Но ведь уже поздно… У меня устали ноги. Мне хочется поскорее принять ванну и улечься в постель.

– Ну и чудесно! – Чарли взял ее за руку. – Поехали!

– Нет, я не могу! – Ее глаза при этом говорили совсем другое.

– Что же тебе мешает? – спросил он, не сомневаясь, что это всего лишь традиционная игра, в которую Мэгги, очевидно, не наигралась в юности. – Почему ты не можешь? – Чарли пристально взглянул ей в глаза.

– Ну… хотя бы потому, что здесь полно моих коллег…

– Я понимаю, что это не тренажерный зал в полуподвальном помещении, – язвительно вставил Чарли.

– И не портовый бордель! Что подумают люди, если увидят, как мы ушли вдвоем? Возникнут пересуды, сплетни…

– Плевать! Лично я никого здесь не знаю, если не считать моего редактора. Совсем недавно я видел, как она отчаянно с кем-то флиртовала. Ей не до нас, поверь мне. К тому же она не замужем.

– Но зато меня здесь многие знают! – возразила Мэгги. – Я не могу дать им повод заподозрить, будто я…

– Ведешь активную половую жизнь? – договорил за нее Чарли будничным тоном. – Не вижу в этом ничего плохого.

– Прекрати, Чарли! Дело не в этом. Просто я не могу…

Мэгги открыла сумочку и достала из нее тихо верещащий миниатюрный сотовый телефон.

– Какой, оказывается, у тебя тонкий слух! – подивился Чарли.

– И это не единственное мое достоинство, – заметила Мэгги. – Алло! Кто это? Говорите! – крикнула она в трубку, пытаясь перекричать шум в зале.

Чарли окинул оценивающим взглядом ее стройную фигуру и сказал себе, что, естественно, обладательница таких редкостных женских достоинств не может быть робкой и застенчивой. Имевшийся у него опыт общения с Мэгги свидетельствовал, что она наиболее самоуверенная из всех женщин, которых он знал. Но самое удивительное заключалось в том, что это свойство ее натуры не только не раздражало его, но, напротив, представлялось ему очень привлекательным и обнадеживающим.

Уверенная в себе дама обладает необычайной сексуальной привлекательностью. Всем обликом она как бы бросает вызов окружающему миру, ни у кого не оставляя сомнений в том, что она добьется своего любой ценой.

Следовательно, если она его хочет…

Внутренний голос нашептывал Чарли, что Мэгги безумно его жаждет, хотя ей нелегко в этом признаться. Не исключено, что вскоре он полностью окажется в ее власти и станет исполнять любые ее фантазии и желания. Как покорный раб…

А становиться рабом, напомнил себе Чарли, не входит в его планы.

– Мэгги, ты не знаешь, где Доминик? – раздался в трубке взволнованный женский голос. – Я не могу до него дозвониться! А он мне срочно нужен По очень важному делу!

– Да кто это? – Мэгги плотнее прижала трубку к уху и прикрыла рот и микрофон ладонью от оглушительного шума.

– Это я, Нина! Не узнала? Он, очевидно, отключил свой мобильник, а у нас в доме чрезвычайное происшествие.

– А что случилось? – встревожилась Мэгги.

– У Розалии начались схватки! Ее увезли в больницу.

– Это замечательно! Все будет хорошо!

– Я надеюсь. Но беда в том, что некому предупредить об этом Тимми, он сейчас на пожаре где-то в районе Флашинга. Джой отправился на его поиски. Розалия уже звонила из больницы и сказала, что вот-вот разродится. Она хочет, чтобы муж был с ней рядом. Я обещала ей, что сама подъеду в больницу, если не удастся быстро найти ее мужа. А отец очень слаб и долго оставаться там не сможет. Его впору самого класть в больницу на лечение. Он боится, как бы с Розалией не случилось чего-то во время родов, как с нашей мамой… а потом и со мной. Ты меня понимаешь?

Мэгги кивнула и сказала «да», поскольку знала, что мать Доминика скончалась во время родов, с первого дня жизни оставив сиротой его младшего брата, а Нина выжила только чудом. На месте Нины любая женщина сейчас переживала бы за свою сестру и лихорадочно разыскивала себе помощников.

– Так тебе известно, где Доминик? – снова спросила Нина. – Мне срочно нужно ехать в больницу, а присмотреть за детьми некому.

– Не волнуйся! – сказала Мэгги. – Где сейчас Доминик, я, к сожалению, не знаю. Но могу поймать такси и быть у вас уже через четверть часа. Надеюсь, малыши меня не испугаются?

– Мэгги, ты прелесть! Я тебя обожаю! Приезжай скорее!

– Тогда я побежала! – Мэгги отключила телефон и направилась к двери, напрочь забыв о Чарли.

– Эй, ты куда? – крикнул он ей вслед.

Виновато взглянув на Чарли, она в нескольких словах обрисовала ему ситуацию.

– Тогда и я с тобой! – к ее удивлению, заявил он.

– Ты что, не понял? Мне предстоит приглядывать за двумя маленькими разбойниками, пока их мама…

– Успокойся, Мэгги! Именно поэтому-то я и должен быть рядом с тобой! Без меня тебе не справиться с двумя сорванцами. А роды могут затянуться и до утра. Тебе же нужно будет вздремнуть!

– Благодарю, но я справлюсь, – сказала Мэгги и направилась к двери с таким решительным видом, что гости расступались, освобождая для нее проход.

Чарли не отставал ни на шаг.

– Помощь, возможно, тебе действительно не потребуется, но я составлю тебе компанию, чтобы ты не скучала.

– Дети вряд ли дадут мне уснуть, да и скучать с ними мне тоже не придется, – заметила Мэгги.

– Но вчетвером нам будет веселее. Я обожаю детей! – не сдавался Чарли. – Разве я не говорил тебе, что у меня несколько чудесных племянниц? Они от меня без ума.

– И сколько же их у тебя, дядюшка? – Мэгги улыбнулась.

– Три! Мальчики у моих сестер почему-то не получаются.

Мэгги раскрыла сумочку и начала искать в ней свой номерок от пальто.

– Мы играем с девочками в цирк, – продолжал говорить Чарли. – Младшая, Молли, которой всего два годика, уверена, что я настоящий лев. Всякий раз, завидев меня, она визжит.

– Что ж, теперь, когда ты подстриг свою гриву, она уже не будет тебя бояться, – предположила Мэгги, забирая пальто из гардеробной и швыряя два доллара чаевых в специальную чашу.

Чарли взял у нее элегантное пальто из черного бархата и помог ей одеться.

– Благодарю. До скорой встречи, – сказала Мэгги.

– Ты забыла, что я еду с тобой? И не спорь! Пошли, у нас мало времени! – сказал Чарли.

– А где твое пальто? – спросила Мэгги. – На улице почти семь градусов мороза! Ты рискуешь простудиться.

– На мне шерстяной костюм! Этого вполне достаточно, – успокоил ее Чарли.

– Но ведь ты даже без головного убора!

Он молча взял ее под руку и повел к выходу. Мэгги была вынуждена подчиниться. С чего вдруг он вызвался исполнять роль няни, ей не было понятно. Будь она мудрой женщиной, она бы настояла на своем и запретила ему сопровождать ее. Но здравомыслие покинуло Мэгги в этот вечер подобно локонам Чарли, покинувшим его голову, и поэтому ее охватило неукротимое желание узнать, чем завершится их нечаянная встреча.

Очутившись на относительно спокойной Первой авеню, Мэгги сказала:

– Послушай, Чарли, ты ведь даже не знаешь, куда именно я направляюсь… А вдруг это где-то у черта на куличках? Например, в Джерси-Сити.

– Обожаю Джерси! – воскликнул Чарли, подходя к краю тротуара с намерением остановить свободное такси. – Там проводится конкурс «Мисс Америка», выступают знаменитые музыканты. Один лишь Брюс Спрингстин чего стоит! Был обыкновенным трудягой с рабочей окраины Нью-Джерси, а стал популярным автором-исполнителем рок-музыки. Значит, едем к Нине в Джерси?

– Успокойся, Чарли, я пошутила, она живет не там, а в Куинсе, точнее, в двух кварталах от этого ресторана, сразу за мостом, – засмеялась Мэгги.

– А зачем нужно было морочить мне голову?

– Я и не морочила тебе голову. Я только сказала, что она могла бы жить и в Джерси. Ты меня не слушаешь, а сразу же начинаешь фантазировать.

– И ты решила, что у меня кишка тонка махнуть с тобой снова за границу штата? – усмехнулся Чарли.

Заметив приближающееся к ним свободное желтое такси, он сделал два шага вперед и отчаянно замахал рукой. Машина подъехала к нему и остановилась у тротуара. Чарли распахнул для Мэгги заднюю дверцу.

– Ты действительно хочешь поехать со мной? – еще раз спросила она.

– Конечно! Какие могут быть шутки? – Чарли пожал плечами.

Мэгги вздохнула и уселась в машину. Чарли сел с ней рядом. Мэгги назвала водителю адрес. Машина тронулась с места и стала быстро набирать скорость, унося пассажиров по Первой авеню к мосту через Ист-Ривер, над которой висел седой туман.

Лицо Чарли, наполовину скрытое мраком, показалось Мэгги зловещим, но, присмотревшись, она поняла, что Чарли улыбается.

– Если ты надеешься, что тебя ожидает там нечто более забавное, чем смена памперсов и подогрев бутылочек с детским питанием, – предупредила Мэгги, – то ты заблуждаешься.

– Ты в этом уверена?

– На все сто процентов!

– Жаль! А я надеялся повозиться на полу с малышами, изобразить для них лошадку или медведя, побороться с ними.

Представив, как Чарли играет со своими маленькими племянницами, Мэгги мягко проговорила:

– Возможно, дети уже легли спать.

– Чудесно! Тогда бороться будем мы с тобой, желательно на кровати. Ты в спортивной форме? – Он обнял рукой Мэгги за плечи.

– Прекрати говорить ерунду! И не сопи! – Она передернула плечами, однако руку Чарли не сбросила.

– Я всего лишь хочу тебе помочь, Мэгги. Исключительно из альтруистических соображений, – пряча лукавую улыбку, промолвил Чарли.

– Ты ведешь себя так, что я почти забыла о своем решении больше не видеться с тобой! – с упреком сказала Мэгги.

– Я мог бы сообщить тебе то же самое, – вздохнул Чарли. – Я отлично помню, что не только не собирался встретиться с тобой, но даже не мечтал о том, чтобы вновь тебя поцеловать.

Он коснулся губами ее шеи и лизнул языком ухо.

– Ты что-нибудь слышал о самодисциплине, Чарли? Говорят, что это прекрасная вещь. – Мэгги смотрела в окно на пролетающие мимо фермы моста.

– Я слышал, что и удовольствие тоже прекрасная вещь. – Чарли развернул Мэгги к себе и страстно поцеловал в губы.

На какое-то время в салоне воцарилась тишина.

К своему удивлению, Мэгги не оттолкнула Чарли, а привлекла его к себе, вцепившись пальцами ему в плечи. Голос притихшей совести чуть слышно напоминал ей о ее обязательствах перед Джейсоном и о правилах приличия. Но плоть умоляла поскорее подарить ей побольше новых радостей, и потому Мэгги не прервала поцелуя.

Его прервал наконец сам Чарли, чтобы перевести дух.

Убрав с ее глаз непокорную прядь, он спросил:

– Так когда же возвратится из Южной Америки твой дружок? Что-то он не слишком торопится!

– Джейсон уже в пути… Может быть, не будем вспоминать о нем сегодня? Ведь он далеко не единственная причина того, почему мы не сможем продолжать наши близкие отношения…

Чарли внешне никак не отреагировал на слова Мэгги, однако насторожился.

Сама же Мэгги вздрогнула и побледнела, впервые осознав, что все это время морочила себе голову, пытаясь сделать окончательный выбор между Чарли и Джейсоном. На самом же деле не было причин терзаться сомнениями: Чарли заведомо абсолютно не подходил ей.

Только Джейсон мог стать ее мужем! А в его отсутствие она просто подвергла свои чувства к нему своеобразной проверке. И в этом нет ничего плохого! Перед отъездом Джейсона в Южную Америку они условились, что вправе заводить себе временных сексуальных партнеров. Обстоятельства сложились так, что ее любовником стал безответственный одинокий литератор. Однако из этого не следует, что она обязана выходить за него замуж. Да и сам Чарли вовсе не торопится сделать ей предложение. Так какие же у нее основания нервничать? Просто не нужно предаваться мечтам и бесплодным фантазиям!

В действительности все обстояло еще проще: их отношение к жизни исключало возможность брачного союза.

Мэгги привыкла тщательно взвешивать имеющиеся у нее шансы и выверять свои поступки, а не полагаться на благосклонность фортуны. Если бы в юности она не решилась на побег из дома, то так и закончила бы свои дни на захолустной ферме. В обществе же Чарли она не знала наверняка, что с ней произойдет в следующий момент, и потому теряла самообладание.

То, что Чарли проживал в Нью-Йорке, а не в Висконсине, ровным счетом ни о чем не говорило. С его профессией он в любой момент мог переселиться хоть на необитаемый остров, чтобы там отдаться творчеству среди диких обезьян. Но не так уж важно, где они с Чарли могли бы жить. Проблема заключалась в том, что они по-разному смотрели на окружающий мир и на моральные обязательства.

С тех пор как Мэгги всерьез задумалась о своем будущем, она рисовала в воображении идеального мужчину, способного обеспечить ей полное счастье.

Но Чарли абсолютно не совпадал с этим образом.

Значительно больше ее жестким требованиям отвечал Джейсон: у него выстраивалась успешная карьера, он обладал престижной профессией, обеспечивающей ему стабильный и солидный заработок. Став супругой известного педиатра, Мэгги могла бы уйти с работы. Собственно говоря, именно так все и должно было сложиться, и в скором времени ей предстояло стать светской львицей.

А что можно сказать о Чарли?

Только одно – что он свободный художник. Хотя и обладающий солидным капиталом в доверительном фонде, доходы от которого позволяют ему не только безбедно существовать, но и время от времени развлекаться на курорте в Атлантик-Сити. К его услугам имеются роскошный автомобиль с шофером и частный самолет с пилотом.

Получалось, что в данном случае закавыка вовсе не в деньгах.

Но тогда в чем же? Может быть, во взглядах на жизнь? Секс Мэгги никогда прежде не ставила во главу угла, уверенная, что им отлично может заниматься любая женщина с любым мужчиной. Однако после вступления в интимные отношения с Чарли Кеннелли она пересмотрела свою точку зрения, осознав, что отношения между полами в значительной мере определяются сексуальной совместимостью.

Это подтверждалось уже хотя бы тем, что она не оттолкнула Чарли, целовавшего ее в такси. Более того, как только их автомобиль, набрав скорость, помчался вперед, лихо обгоняя натужно ревущие грузовые машины, губы Мэгги раскрылись, огонь желания вспыхнул внизу ее живота и растекся по бедрам, а соски набухли и заныли от сладкой боли. Сжав ладонями ее грудь, Чарли произнес:

– Только посмей солгать мне, что ты и теперь ничего не чувствуешь!

Мэгги перевела дух и заговорила:

– Я не привыкла идти на поводу у своих эмоций. Если бы моей главной целью было получение мимолетных удовольствий, вряд ли мне удалось бы добиться серьезных успехов в жизни. Но я не стремилась удовлетворять свои капризы, а работала и училась. И в результате, как видишь, неплохо преуспела.

– Однако должен заметить, детка, – едко сказал Чарли, – что ты ничего бы не добилась, если бы не лезла из кожи вон ради достижения поставленной цели.

Мэгги не смогла ничего возразить ему на это. Очевидно, он ее раскусил и понял, что она обожает рисковать, однако при этом просчитывает свои шансы на победу. Даже в казино Атлантик-Сити она не ставила на кон больше, чем могла позволить себе проиграть. И в итоге сорвала крупный куш.

Сейчас же ей предстояло решить, способна ли она поставить на Чарли, рискуя потерять при этом все, в том числе и собственное сердце.

Мэгги мягко высвободилась из его объятий, рассудив, что к такому шагу она не готова.

Глава 13

Мэгги, лежавшая рядом с Чарли на кушетке, умиротворенно посапывала во сне.

Он слегка поглаживал ее ладонью по спине и думал, что готов ласкать эту женщину всю жизнь – и ночью, и днем, и зимой, и летом.

Дав волю своему воображению, Чарли невольно отметил, что в его фантазиях они с Мэгги предаются взаимным ласкам не на кушетке и в одежде, а нагими на роскошной кровати.

Сейчас же она спала одетая, свернувшись калачиком, но это тоже было неплохо, поскольку такого поворота событий он никак уж не предвидел, отправляясь на фуршет для сотрудников журнала «Она» в своем выходном костюме и с аккуратной стрижкой.

Стоявший на столике рядом с кушеткой роскошный букет источал настолько резкий запах, что у Чарли защекотало в носу. Он сжал губы и резко выдохнул, следуя совету своего врача. Это помогло ему побороть позыв к чиханию всего на минуту. Чтобы как-то отвлечься от назойливой атаки цветочной аллергии, он уставился на экран телевизора. Там показывали какую-то белиберду, но выключать Чарли не стал. Он боялся, что, потянувшись к пульту, лежавшему на столике, разбудит Мэгги.

Чарли отвернулся от экрана и стал рассматривать спящую Мэгги, думая при этом, что хорошо бы продлить их пребывание на кушетке если не на всю жизнь, то хоть бы на одни сутки. Спящая Мэгги выглядела куда более спокойной и податливой, чем бодрствующая. И потому вызывала в воображении Чарли множество красочных иллюзий эротического свойства. Жаль только, подумалось ему, что, когда Мэгги проснется, претворить их в реальность ему не удастся. Лучше даже не пытаться.

Чарли глубоко вздохнул и вновь погрузился в раздумья, главным предметом которых была веснушчатая голубоглазая спящая красавица.

Мэгги, объятая сном, походила на непорочную юную деву, заколдованную злой колдуньей. А бодрствующая Мэгги напоминала шаровую молнию, предсказать поведение которой невозможно, а покорить и обуздать – тем более.

Решится ли он бросить ей вызов? Или же предпочтет так и остаться холостяком?

Да какие могут быть сомнения! Разумеется, он останется верен избранной свободе. Для брака и семьи он не создан. Правда, из этого вовсе не следует, будто он должен отказаться от общения с противоположным полом.

Чарли окинул взглядом комнату и попытался представить, что бы он чувствовал, если бы жил здесь. Бросалось в глаза, что все здесь было приспособлено для проживания детей: на стулья и кресла были надеты моющиеся чехлы, острые углы мебели обиты смягчающими удар материалами, повсюду разложены пластмассовые игрушки и расставлены детские фотографии в рамочках.

Себя в такой обстановке Чарли еще мог бы представить, но для Мэгги она абсолютно не подходила. Едва только Нина ушла, как она принялась наводить в комнате порядок – вытирать пыль, смахивать крошки со столов, выметать из-под мебели игровые фишки и всяческий хлам, складывать журналы и книжки в аккуратные стопки.

– Я не могу находиться в таком кавардаке, – пояснила она в ответ на его призыв прекратить суетиться. – Беспорядок в комнате сводит меня с ума.

Чарли знал, что с рождением детей в доме воцаряется хаос, однако не был готов его принять. И Мэгги, похоже, тоже.

Не является ли это лишним подтверждением того, что они подходят друг другу? Задав себе такой вопрос, Чарли был вынужден искать ответы и на другие, логически вытекающие из ответа на первый, как то: в качестве кого он хочет видеть Мэгги в своей жизни; сможет ли по большому счету прожить и без нее; а главное, готова ли она пожить немного в одной с ним квартире без всяких предварительных условий? От ответа на последний вопрос во многом зависело, как сложатся их дальнейшие отношения. Опыт подсказывал Чарли, что, если Мэгги ответит ему решительным отказом, лучше навсегда с ней расстаться.

И тогда нужно исключить любые случайные встречи с ней, не допускать никаких жарких поцелуев, вызывающих жажду новых ласк, не говоря уже о нелепых фантазиях.

Только с полным исчезновением Мэгги из его жизни он сумеет сосредоточиться на реальных ценностях и, в полной мере вкусив сладость холостяцкого бытия, вернуться к плодотворному творчеству.

Чарли посмотрел на спящую Мэгги и в который раз спросил себя, как его угораздило познакомиться в Нью-Йорке, кишащем дружелюбными доступными красавицами, с такой упрямой и самонадеянной особой, длительное общение с которой любого сведет с ума…

Словно бы придавленная его тяжелым взглядом, Мэгги пошевелилась и открыла глаза, поразительно голубые и пронзительно ясные в обрамлении темных ресниц. Оставаясь, очевидно, еще в объятиях Морфея, она сладко улыбнулась.

Затем, проснувшись окончательно, порывисто села и строго спросила:

– Ты чем тут занимаешься?

– Я? – Чарли пожал плечами. – Телевизор смотрю!

На экране разворачивалось действие рекламного клипа: красавица продавщица демонстрировала новую модель раскладушки, легким движением руки превращаемой в удобный саквояж.

– Какая прелесть, – с умилением сказал Чарли. – И я такую хочу! Оригинальная штучка!

– Фу! Какой моветон! – Мэгги поморщилась. – Кстати, а который час?

– Понятия не имею. Возможно, около четырех.

– Кто-нибудь звонил?

– Послушай, Мэгги! Ты спала в моих объятиях. Неужели ты не услышала бы телефонного звонка? Или не почувствовала бы, как я потянулся за трубкой?

Спрашивать, почему она уснула в его объятиях, Мэгги не стала. А Чарли тактично промолчал, предоставив ей возможность самой найти этому объяснение. Поборов смущение, она сказала:

– Я волнуюсь за Розалию!

– Уверен, что с ней все в порядке.

– Но ведь она рожает! – воскликнула Мэгги.

– Но не умирает же! – заметил Чарли. – Каждую секунду в мире кто-то появляется на свет. Обычное дело!

– Не совсем, особенно для семьи Доминика. Его мама умерла, родив Ральфа, а Нина чуть было не отдала Богу душу, когда рожала свою дочь.

Чарли сдвинул брови и понимающе кивнул.

Мэгги вскочила с кушетки и принялась расхаживать по комнате, кусая костяшки пальцев. Чарли следил за ней с нарастающим беспокойством. Резко остановившись, она спросила:

– Почему же нам никто до сих пор не позвонил?

– Но ведь Нина же звонила! Она сказала, что ее муж все еще не сумел разыскать свояка. Ты забыла?

– Конечно, помню! Но ведь это было несколько часов назад! Может быть, Розалия уже родила.

– Схватки могут продолжаться несколько суток. Очевидно, это и происходит с Розалией.

– Что? Несколько суток? Мне уже скоро нужно быть на работе! – воскликнула Мэгги.

– За детьми присмотрю я. А ты отправишься в свой офис.

– Ты? За детьми? – Мэгги рассмеялась. – Но ведь ты их абсолютно не знаешь! Представляю, что станет с Ниной, когда она, вернувшись домой, увидит незнакомого мужчину, играющего с ее детишками. Да и сами малыши до смерти испугаются чужого дяди.

Мэгги умолкла и прислушалась. Сверху донесся детский плач.

– Ну и что же нам теперь делать? – всполошилась Мэгги.

– Подняться в детскую и посмотреть, что там происходит! – спокойно сказал Чарли и направился к лестнице, едва не наступив Мэгги на ногу. – А разве у тебя нет племянников и племянниц?

– Есть, но я редко их вижу, – смущенно промямлила Мэгги.

– Выходит, тебе чертовски повезло, что я вызвался поехать сюда с тобой! – самодовольно сказал Чарли.

– Тише! Не смей ругаться при детях! – прошипела Мэгги, поднимаясь за ним по лестнице на второй этаж. – И вообще, помолчи-ка немного! Что-то в детских спальнях стало подозрительно тихо.

– Так давай заглянем в них и сразу увидим, кто из детей спит, а кто бодрствует! – предложил Чарли, на цыпочках подкрадываясь к первой двери.

Мэгги толкнула другую дверь, напротив. Едва они вошли в комнаты, там поднялся такой визг, что стены задрожали.

Чарли извлек орущего Нино из кроватки и принялся его успокаивать, качая на руках и приговаривая:

– Не реви, приятель! Все хорошо, ничего не бойся.

В комнате напротив Мэгги пыталась успокоить маленькую Розу.

– Я же тетя Мэгги, – объясняла она, – мы дружим с дядей Домиником.

Но девочка ее не узнавала и плакала все громче.

– Роза! Вспомни! Мы с тобой играли с коробочкой, из которой выскакивал такой забавный чертик, а потом звучала веселая песенка: «Тру-ля-ля, тра-ля-ля!»

Слов она, естественно, не помнила, мелодию же безбожно перевирала.

Чарли усадил мальчика к себе на колени, включил настольную лампу и начал строить малышу забавные рожицы. Вскоре всхлипы и крики Нино сменились смехом и веселым бормотанием.

Когда Чарли с Нино на руках вышел в коридор, он ахнул, увидев Мэгги. Всклокоченные волосы беспорядочно закрывали ее раскрасневшееся лицо, а в руках у нее билась в истерике растрепанная девочка.

– Я не знаю, что с ней делать! – пожаловалась Мэгги. – У нее истерика. Она даже описалась.

– Роза плачет, – констатировал, картавя, сидевший на руках у Чарли мальчик, с интересом глядя на сестру.

– Возьми Нино, а я займусь ею, – спокойно сказал Чарли.

Мэгги забрала у него мальчугана и направилась с ним вниз, в общую комнату.

– Хочу к мамочке! – истошно кричала Роза, шлепая незнакомого дядю по голове и лицу ладошками. – Хочу! Хочу!

– Конечно, деточка, мама скоро придет. Но пока она в больнице. И твой папа тоже там. Они ждут, когда из животика тети Розалии появится ваш маленький двоюродный братик. Ты хочешь братика? Или тебе больше хочется сестренку?

Роза улыбнулась сквозь слезы:

– Я хочу щеночка!

– Щеночка? Ты хочешь щеночка с хвостиком?

– Да! Хочу щеночка с хвостиком!

Девочка перестала рыдать и только изредка всхлипывала. Усадив ее себе на закорки, Чарли спустился по лестнице и вошел в общую комнату.

Глазам Мэгги предстала любопытная картина: улыбающаяся Роза хлопала Чарли ладошками по ушам, дергала его за нос и норовила попасть ему пальчиками в глаза. Чарли не роптал.

– Как это тебе удалось найти с ней общий язык? – спросила Мэгги, оторвавшись от сказки, которую она читала малышу, сидящему у нее на коленях.

– Это секрет! Я же говорил тебе, что у меня врожденный педагогический дар. Дети во мне души не чают. Ой, деточка! Оставь мое ушко в покое, ты ведь его скоро совсем оторвешь!

– А как тебя зовут? – спросила Роза, переключаясь с его уха на волосы.

– Меня зовут Чарли. А тебя? Впрочем, не говори, я знаю. Тебя назвали в честь красивого цветка – Незабудкой!

– Нет! Не угадал!

– Тогда, наверное, Маргаритой?

– Снова не угадал! – Девочка залилась радостным смехом.

– Ах, вспомнил – Лилией!

– Опять не угадал!

– Петунией?

– Нет! Меня зовут Роза! – пропищала малышка.

– Коза? Какое странное имя?

– Не Коза, а Роза! – Малышка снова звонко рассмеялась.

– Ах, Мимоза! Понятно. Ну, Мимоза, садись на кушетку и слушай сказку. А я пощекочу тебе пяточки. Ведь ты такая хохотушка! – Чарли усадил ее рядом с Мэгги и начал щекотать ей пальцами босые ступни.

– И мне! И мне! Я тоже хочу! – закричал, болтая ножками, маленький Нино.

Чарли пощекотал пятки и ему тоже.

– А ей? – спросила девочка, указав пальцем на Мэгги.

– Даже не думай! – рассмеявшись, предупредила она Чарли.

– Думать я не стану, а просто возьму и защекочу тебя до колик! – Он вскочил и принялся щекотать ей ступни.

Мэгги расхохоталась. Ей вторил веселый детский смех. Наконец дети устали смеяться и заявили, что они проголодались.

Мэгги пригладила волосы, поправила платье и вопросительно взглянула на Чарли.

– Нужно их покормить, – сказал он и, посадив Нино себе на плечи, пошел вместе с ним разыскивать еду.

Вскоре он обнаружил все, что ему требовалось: два детских стула и холодильник, обклеенный забавными картинками и набитый фруктовыми соками, йогуртами и творожными продуктами.

Пока дети уплетали за обе щеки, Чарли спросил у Мэгги, готовившей для взрослых крепкий кофе, довольна ли она его помощью.

– Вынуждена признать, Чарли, что ты достоин похвалы, – широко улыбнулась та.

Чарли наклонился и достал из-под стола пластмассовый стаканчик, брошенный на пол Нино. Мэгги налила кофе в чашки. Кухня наполнилась приятным ароматом. Едва они пригубили кофе, как пронзительно зазвонил телефон. Чарли вздрогнул и расплескал кофе на стол.

– Возьми трубку! – попросила Мэгги.

– А где аппарат? – Чарли озирался по сторонам.

Телефон продолжал верещать.

– Ладно, сиди, я сама! – Мэгги стрелой метнулась через всю кухню в дальний угол, где на стене висел старый черный аппарат.

– Алло! – сказала она, сняв трубку. – Мальчик? Ура!

– Щеночек? – с надеждой спросила Роза.

– Нет, твой двоюродный братик, – сказал Чарли.

Мэгги повернулась к ним спиной и продолжила разговор, прикрыв ладонью микрофон.

– Не расстраивайся, Петуния, мальчишки тоже бывают забавными и симпатичными, – уговаривал Чарли девочку.

– Но у них нет хвостика, – расстроенно произнесла Роза, готовая снова заплакать. – Ты сказал, что будет щенок! Обманщик!

– Хочешь, я стану твоим щенком? – предложил ей Чарли и начал лаять и рычать, мотая головой.

Роза склонила голову набок, подозрительно посмотрела на него и спросила:

– Как же ты станешь щенком, если у тебя нет хвоста?

– Да! Покажи нам свой хвост! – потребовал Нино и застучал ложкой по столу, выкрикивая: – Хвост! Хвост! Хвост!

Чарли стянул с себя уже развязанный галстук, просунул один его конец под поясной брючный ремень, встал на четвереньки и с лаем запрыгал по кухне.

Обернувшаяся Мэгги вытаращила глаза.

– А у меня есть щеночек! – Роза обрадованно захлопала в ладоши.

– Нет, это мой щенок! – вскрикнул Нино. – Ко мне, щенок!

С тихим рычанием Чарли вцепился в подол короткого платья Мэгги и стал тереться колючей щекой о ее бедро.

– Прекрати! Ты сошел с ума! – взвизгнула она.

Чарли раскрыл рот, высунул язык и часто задышал, виляя бедрами. Это было уморительное зрелище. Дети пришли в восторг.

Мэгги сменила гнев на милость и, потрепав Чарли по голове, почесала пальцем у него под подбородком, приговаривая:

– Умненький песик, хороший песик. Только придется показать тебя собачьему доктору, ты, кажется, сбесился.

– Пусть он встанет на задние лапы и попросит у тебя крекер! – воскликнула Роза.

– Пусть попросит! – подтвердил Нино.

Чарли еще немного попрыгал и полаял перед ними, а когда они угомонились и снова вернулись к еде, он спросил у Мэгги:

– Как там дела в больнице? Надеюсь, все хорошо?

– Все чудесно! Тимми подоспел как раз к тому моменту, когда перерезали пуповину. Сюда едет Джой, так что ты свободен, Чарли, можешь отправляться к себе домой отдыхать. Впрочем, если ты не очень спешишь, выпей со мной чашечку кофе! – Она подвинула ему чашку и добавила: – Надеюсь, что до возвращения папочки эти сорванцы будут вести себя прилично.

– На всякий случай я все-таки останусь с тобой, – сказал Чарли.

– В этом нет никакой необходимости, тебе лучше отдохнуть.

– Но я бодр и полон сил! А что, если им снова захочется увидеть собачье шоу?

– Я тоже умею лаять! – нашлась Мэгги. – Но изображать щеночка буду только для детей.

– Дети! – воскликнул Чарли. – Вы хотите, чтобы Мэгги стала щенком?

Дети захлопали в ладоши.

– Хочу щенка! – заявил Нино.

– Нет, она больше похожа на кошечку! Мэгги, пожалуйста, стань хорошенькой кошечкой! – попросила малышка Роза.

Мэгги поставила чашку на стол, опустилась на пол и заурчала, вытягивая ноги, словно кошка, чем вызвала радостный детский смех. Более того, она стала тереться бедром о ноги Чарли. Он оцепенел.

– Поласкай нашу кошечку! – потребовала Роза.

Чарли с радостью выполнил бы просьбу этого невинного создания, но стоило только ему погладить Мэгги по шелковистым волосам, как лицо ее стало ярче спелых вишен, изображенных на комнатных обоях, она вскочила на ноги, одернула подол платья и воскликнула:

– Все, представление окончено!

– Мэгги, а где ты живешь? – спросил Чарли, выждав, пока она, подлив себе в чашку кофе, сделает глоток. – Насколько я понимаю, где-то неподалеку отсюда?

– Да прямо за углом, – ответила она и добавила в чашку еще ложку сахара. – А почему ты спрашиваешь?

– Так, без особой причины, просто чтобы знать, – пожал он плечами. – Налей, пожалуйста, и мне горячего кофе. А крекеры еще остались?


Вставить дрожащей рукой ключ в замочную скважину ей удалось только с третьей попытки. Замок тихо щелкнул. Мэгги, рывком распахнув дверь, вошла в свою квартиру, освещенную тусклым утренним светом. Захлопнув ногой дверь, Чарли обнял Мэгги и стал ее жадно целовать. Она не сопротивлялась, а только постанывала, прислонившись спиной к стене. Он ловко снял с нее пальто и впечатал ее в стену.

Мэгги охнула.

– Где кровать? – хрипло спросил он.

– Там! – пролепетала она.

Он подхватил ее на руки и, как в кино, отнес на любовное ложе, покрывая на ходу поцелуями шею, плечи и лицо.

Мэгги трепетала и шумно дышала, предчувствуя неизбежное.

– Почему-то меня это не удивляет, – прошептал Чарли, укладывая Мэгги на аккуратно застланную кровать.

– Что именно? – Она вцепилась пальцами ему в плечи. – Моя податливость?

– Нет! То, что ты поддерживаешь здесь такой безупречный порядок, хотя и живешь одна. Лично я вообще постель не убираю. А зачем?

Мэгги раскрыла было рот, чтобы объяснить это ему, но он вновь запечатал его страстным поцелуем.

Они стали срывать друг с друга одежду, расшвыривая ее по комнате, и очень скоро их тела сплелись в упоительном совокуплении.

Едва лишь они отдышались, завершив увертюру, как тут же перешли к первому, а затем и ко второму акту. На лицах обоих при этом читалось блаженство.

Мэгги шептала Чарли:

– Это невероятно! Я словно попала в сказку!

– Я твой волшебник, а ты моя фея! – шептал он ей, вновь и вновь взмахивая своей волшебной палочкой и торопясь перенестись вместе с Мэгги в чудесный мир, добраться в который можно только на розовом сказочном облаке.

Они блаженствовали, пока на столике возле кровати не зазвенел будильник.

Их возвращение в реальный мир было болезненным и суровым.

Даже не взглянув на часы, Мэгги сказала:

– Уже без четверти шесть. Мне пора бежать на работу.

Чарли все еще лежал на ней, упершись локтями в матрас.

С трудом дотянувшись до кнопки звонка, Мэгги отключила его, чего никогда не делала прежде.

– Отпросись! Скажи, что ты больна, – попросил Чарли.

– Не могу! У меня важная встреча с клиентом, – покачала головой Мэгги.

– У тебя постоянно встречи с клиентами. Давай лучше слетаем сегодня в Европу! – предложил Чарли.

– Согласна, но только при условии, что вернемся в Нью-Йорк ко времени моего делового свидания, – пошутила Мэгги.

– Я серьезно! У меня есть два неиспользованных авиабилета в Европу. – Он подпер кулаком голову и жалобно взглянул на Мэгги.

– Не могу, – вздохнула она. – Мне нужно работать.

– Тебе необходимо отдохнуть. Возьми отпуск!

Он поцеловал ее в шею за ухом.

Дрожь пронзила все ее тело и разлилась по бедрам и низу живота. Мэгги подумала, что Чарли прав – ей давно пора хорошенько отдохнуть. Однако…

– Я ведь только недавно была в отпуске! – воскликнула она. – На Ямайке! Но почему-то очень устала…

Чарли продолжал целовать ее в чувствительные точки, приговаривая:

– Но ты же была без меня… А теперь отдохнешь вместе со мной на европейском курорте!

– Чарли! Это невозможно! Я не могу вот так вдруг взять и все бросить.

– А что в этом особенного? Ты ведь уже слетала со мной в Атлантик-Сити! Разве мы плохо провели там время?

– Этого не следовало делать…

Он вновь поцеловал ее в губы. Когда их поцелуй прервался, во второй раз зазвонил будильник. Мэгги выключила его и вскричала:

– Чарли! Мне нужно вставать. Либо немедленно, либо уже никогда!

– Так наплюй на все свои дела! – шепнул ей на ухо Чарли.

– Как у тебя все просто! – Она нервно хохотнула. – Так не бывает!

– Бывает! Только не нужно все усложнять!

– У меня нет ни толстого портфеля с ценными бумагами, ни накоплений в банке на черный день, – сказала Мэгги, – поэтому я должна вставать и мчаться на работу.

– Ну и чудесно. Езжай, я подожду тебя здесь, – предложил Чарли.

– Не получится, – вздохнула Мэгги.

– Это почему же?

– Меня пригласили на премьерный показ фильма, снятого при финансовом участии нашего партнера. Я непременно должна прийти на просмотр.

– А я могу пойти с тобой?

Мэгги могла бы взять его с собой, поскольку у нее был пригласительный билет на два лица. Однако она сказала:

– Мне эта идея не нравится.

– Почему?

Она снова вздохнула и выпалила:

– Потому, Чарли, что, думаю, нам вообще больше не нужно встречаться!

– Я с тобой согласен, – нахмурившись, произнес он. – Ведь мы совершенно не подходим друг другу.

Пронзенная разочарованием, Мэгги завернулась в плед и спустила ноги с кровати.

– Я поняла это, когда мы вернулись из Атлантик-Сити.

– Ты кому-нибудь рассказывала о наших отношениях? – спросил Чарли. – Доминику, например?

– Нет! А ты что-нибудь рассказал Джулии?

– Нет!

– Это хорошо. Зачем нужно, чтобы у людей сложилось о нас превратное впечатление?

– Вот именно!

– Тем более что в конце недели в Нью-Йорк прилетает Джейсон.

– Это для тебя важно? – спросил Чарли.

Мэгги Молча кивнула.

– Собираешься возобновить ваши прежние отношения?

– Пока не знаю, время покажет. Сначала нам предстоит о многом поговорить, но в любом случае тебя это не должно волновать, раз ты считаешь, что мы с тобой не подходим друг другу.

– Прекрасно. Тогда давай подумаем, чем нам лучше заняться завтра вечером.

– Что за странная логика?

– Ну, это вроде того, как человек добровольно отказывается от пива на время Великого поста.

– Забавно! – Мэгги нервно хихикнула. – Разве ты католик?

– А ты тоже?

– Какие могут быть в этом сомнения? Ведь моя фамилия О'Маллиган! Тебе это ни о чем не говорит?

Внезапно Мэгги поймала себя на мысли, что ее родители благосклонно отнеслись бы к ее знакомому мужчине, узнав о его католическом вероисповедании.

Разумеется, представлять им Чарли как своего жениха Мэгги не собиралась, и все-таки… Она тряхнула головой и сказала, возвращаясь к теме самоограничения католиков на время поста:

– Пива я вообще не пью!

Чарли рассмеялся и погрозил ей пальцем:

– Лгать грешно!

Мэгги нахмурила брови:

– Я и не лгу!

– Разве? А я вот видел, как однажды ты пила пиво!

– Это было редкое исключение, к которому ты же меня и склонил, – стала оправдываться Мэгги.

– Допустим… А как насчет горячего шоколада?

– Я его не люблю!

– Как так? Шоколад любят все!

– Но только не те, у кого на него аллергия.

– А что вообще тебе нравится?

– Из еды или напитков?

– Не только. Каковы твои тайные пристрастия?

– Люблю спелую малину.

– А ты готова отказаться от нее в период поста?

– Во время Великого поста малина не поспевает, – сказала Мэгги и пошла в ванную чистить зубы.

– Хорошо. Тогда ответь, от чего ты готова добровольно отказаться во время поста? – не унимался Чарли, следуя за ней.

– Послушай, ты, случайно, не подрабатываешь по совместительству тайным агентом Ватикана? Дался тебе этот пост!

– Ты уклоняешься от ответа на мой вопрос! А еще католичка!

Мэгги взяла из стаканчика зубную щетку, выдавила из тюбика немного пасты, включила воду и лишь тогда ответила:

– В прошлом году я отказалась от сахара!

– Ты имеешь в виду, очевидно, тот сахар, который кладут в кофе?

– Нет, вообще от сахара.

Она принялась чистить зубы.

– Ты хочешь убедить меня в том, что на шесть недель отказалась от сладкого? – Чарли сделал круглые глаза. – По-моему, это уже чересчур, смахивает на экстремальное голодание. Если, разумеется, ты не хотела похудеть.

Мэгги вытащила зубную щетку изо рта, прополоскала рот, выключила воду и спросила:

– Может быть, ты наконец объяснишь, почему тебя интересует вся эта белиберда?

– Из принципа. Я хочу кое-что тебе доказать на примере, но только ты сразу этого не поймешь. Ответь мне на такой вопрос: что ты предприняла, перед тем как решиться на отказ от сахара?

– Это в каком смысле?

– Объясняю! Прежде чем отказаться на время поста от пива, я отправился на гулянье по случаю вторника Масленой недели и выпил столько пива, что на другой день мне и вспоминать о нем не хотелось. И еще долгое время после того я даже видеть пива не мог.

– Это либо гениально, либо глупо, – сказала Мэгги. – Но лично я сладким не объедалась, разве что съела пару лишних конфеток.

На самом же деле она слопала коробку шоколадного печенья, упаковку суфле и запила все это пепси-колой.

Мэгги снова включила воду и продолжила чистить зубы.

– Вот как мы поступим в канун Великого поста, – предложил Чарли. – Ты представишь себе, будто я огромная порция суфле, которым ты пресытилась, и сразу же почувствуешь умиротворение.

– Это весьма сомнительно, – ответила Мэгги, вынув изо рта щетку. – Придумай что-нибудь получше!

– Хорошо, тогда давай поступим иначе: будем проводить вместе как можно больше времени, пока нас не начнет тошнить от одного только вида друг друга. Ты согласна?

– Чарли, по-моему, это бред! – хмыкнула Мэгги. – А впрочем, не исключено, что в этом есть рациональное зерно! Нужно попробовать.

На такое предложение Мэгги согласилась по нескольким причинам: во-первых, ей надоело спорить с Чарли; во-вторых, она пока еще не была готова распрощаться с ним навсегда; но главное – она не только не насытилась им, но у нее даже разгорелся аппетит на это огромное ходячее суфле.

– Наконец-то я дождался похвалы! – облегченно вздохнул Чарли. – Может быть, уже довольно чистить зубы?

– Тебе жалко воды? – Мэгги выключила воду и взглянула на себя в зеркало.

– Прекрати крутить кран! Сколько можно? Воду надо экономить. Ты закончила или нет?

– Я закончила, Чарли! И готова выслушать твое объяснение такой странной озабоченности проблемой экономии воды.

– Предлагаю совместить приятное с полезным. – Чарли обнял ее сзади за талию. – Давай вместе примем душ! И я не только потру тебе спинку, но и все популярно объясню насчет ответственности граждан перед своей страной. Ну, что ты на это скажешь?

Он поцеловал ее в чувствительное местечко за ухом.

Мэгги, на какое-то время утратившая дар речи, замурлыкала, как разнежившаяся кошка.

Глава 14

В пятницу, в половине седьмого вечера, выйдя из такси на Харкорт-стрит, Мэгги нос к носу столкнулась с Домиником, тоже приехавшим сюда на такси.

– Мэгги! – ошарашенно воскликнул он, когда их автомобили отъехали. – Ты что здесь делаешь?

– Я… А ты что здесь делаешь? – в свою очередь, поинтересовалась она, досадуя на себя за то, что упустила из виду возможность их случайной встречи.

Ведь не далее как вчера он обмолвился, что в пятницу ужинает с Джулией. Разумеется, блондинка, которую он увез к себе с корпоративной вечеринки, была уже напрочь забыта, а сам Доминик горел желанием возобновить ухаживание за своей вероятной невестой.

– У меня, как тебе известно, свидание с Джулией, – подчеркнуто произнес он. – Только не вздумай говорить, что тебе следует сопровождать меня на ужин. Я этого не допущу!

На мгновение у Мэгги возникла дерзкая мысль воспользоваться его идеей. Но как в таком случае быть с Чарли? В последние два дня они с ним проводили вместе все свободное время, разумеется, с единственной целью – выработать у нее стойкое отвращение к Чарли. Но пока первоначальный план был далек от осуществления. Во всяком случае, у Мэгги никакого отвращения к нему не возникло. Уходя сегодня утром на работу, она его нежно поцеловала, он же прошептал ей на прощание, лежа в ее постели:

– До вечера, дорогая!

И вот когда наступил долгожданный вечер и ей оставалось только подняться на этаж Чарли, она мерзнет возле его подъезда, препираясь с Домиником, подозревающим ее в недружественных намерениях. У Мэгги было лишь два пути – либо оставить его в этом заблуждении, либо раскрыть подлинную причину своего появления здесь.

Остановив свой выбор на втором варианте, Мэгги, по своему обыкновению, предварила признание устрашающей фразой:

– Клянусь, что убью тебя, если только ты кому-нибудь проболтаешься об этом!

– Хорошо, хорошо! Это мне понятно. Переходи скорее к сути дела! – поторопил ее Доминик.

Мэгги сжала кулаки и выпалила:

– У меня романтическое свидание с Чарли! Мы собираемся где-нибудь поужинать.

Доминик вытаращил на нее удивленные глаза:

– С каким еще Чарли? Я его знаю?

– Ну, с Чарли Кеннелли!

– Тем самым, что дружит с Джулией?

– Разумеется! А с кем же еще, по-твоему?

Мэгги почувствовала, что начинает терять терпение.

– А-а, понимаю! – Доминик закивал головой. – Вы решили пошпионить за нами! И для этого выдумали такую легенду.

– Да нет же! Мы просто собираемся устроить себе романтическое свидание!

– Так я в это и поверил! – Доминик улыбнулся.

Неужели ей придется доказывать ему, что у них с Чарли серьезные отношения? Если так, тогда нужно будет уточнить, какие именно. А вот к этому-то она пока и не была готова. В отчаянии Мэгги воскликнула:

– А зачем, по-твоему, мужчины приглашают женщин на свидание? Послушать тебя, так получается, что они все либо частные детективы, либо шпионы!

– Нет, почему же?.. Случается, что мужчина испытывает к женщине нежные чувства… Ах, кажется, я начинаю догадываться… – Недоумение сменилось на его лице лукавой гримасой. – Неужели ты влюблена в старину Чарли? Не могу поверить!

– А что тебя удивляет?

– То, что тогда и он должен быть в тебя влюблен… Нет, даже не пытайся убедить меня в этом!

Оскорбленная в лучших чувствах, Мэгги заявила:

– Я ничего не собираюсь тебе доказывать! Я просто ставлю тебя в известность о свершившемся факте! Хочешь верь, а хочешь не верь. Мне на это наплевать.

– Однако поверить в такое очень трудно, – твердил Доминик. – Хороша пара – гусь и гагара… – Он осклабился.

– На что ты намекаешь? На то, что мы с Чарли не подходим друг другу? – возмутилась Мэгги.

– Это еще мягко сказано! Правда, с другой стороны, противоположности притягиваются. Не так ли?

– Допустим, бытует такое мнение. Кстати, а где твои цветы?

– Какие еще цветы? – Доминик оторопел.

– Те самые, с которыми ты должен был прийти сегодня к Джулии на романтическое свидание!

– Ах эти! Так я вместо букета купил ей свежий номер иллюстрированного журнала «Спорт»! Вот, взгляни сама, на обложке – снимок игроков команды «Никербокерс». Я подумал, что, раз Джулия их фанатка, ей будет приятно получить в подарок такую фотографию, чтобы повесить ее на стенку.

– Ты промахнулся, Доминик. Ни одна женщина не предпочтет журнал цветам, – сказала Мэгги.

– Это только ты так считаешь! – огрызнулся Доминик.

– А разве я не права? – воскликнула Мэгги и, схватив его за руку, потащила за собой через улицу к цветочному базару.


Если бы все произошло так, как задумал Чарли, то сейчас бы они с Мэгги уже лежали, разумеется, голые, в постели. Но, к его разочарованию, Чарли вновь постигла неудача: благодаря усилиям Мэгги и Джулии он сидел сейчас в уютном итальянском ресторане за столиком на четверых и слушал рассказ Доминика Чиккалини о своем племяннике Тимоти, недавно появившемся на белый свет.

Отказаться от похода в ресторан с Мэгги, Джулией и Домиником Чарли не смог. Во многом потому, что Мэгги энергично толкала его локтем в бок, когда он пытался уклониться от этого приглашения.

Это Доминик, едва войдя в квартиру Джулии с букетом цветов, предложил ей пригласить их с Мэгги в итальянский ресторанчик. И Джулия тотчас же поддержала эту идею.

Чарли, всю вторую половину дня выслушивавший ее рассказ о новом шеф-поваре в их бистро, ответственном за всяческие французские блюда с изысканными подливами и соусами, заподозрил, что отношения его соседки с Домиником зашли в тупик. На эту мысль его навело замечание Джулии, что с новым поваром ей легче найти общий язык, чем с Домиником.

И сейчас, слушая рассказ Доминика о своем племяннике, чей пальчик, по его словам, меньше дольки чеснока, Чарли краем глаза увидел, что Джулия украдкой зевает, а Мэгги посматривает на часы.

– Он, похоже, симпатяга, этот малыш! – сказал Чарли, прожевав равиоли и сделав глоток вина. – Нужно будет заглянуть к тебе на недельке и полюбоваться на него.

– Приходите вместе с Мэгги в воскресенье к нам на обед! – пригласил Доминик. – За столом соберется вся наша большая семья.

– Правда? Возможно, мы заедем.

– Нет, в это воскресенье я не смогу, – сказала Мэгги.

– Почему, если не секрет? – спросил Доминик.

– У меня кое-какие неотложные дела, – уклончиво ответила она, искоса взглянув на Чарли.

Он догадался, что «неотложные дела» – это встреча с ее возвращающимся в Нью-Йорк дружком, и погрустнел.

Подошедший в этот момент к их столику официант поинтересовался, не желают ли они взглянуть на меню десертных блюд.

Но аппетит у Чарли пропал, и он покачал головой.

Когда они приехали к Чарли, Мэгги решила получше рассмотреть его холостяцкое жилище. Пока хозяин квартиры зашторивал окно спальни и включал напольную лампу и ночник, она скользнула изучающим взглядом по интерьеру и пришла к выводу, что комнате не хватает уюта.

Широкая кровать была не убрана; одежда разбросана по всему полу; диван с бежевой обивкой казался блеклым; телевизор с экраном во всю стену был покрыт толстым слоем пыли; игровой приставкой и мощной стереосистемой явно давно не пользовались. Рабочий стол был завален кипами нераспечатанных писем и горой книг.

– Неплохо было бы немного оживить твою берлогу, – сказала Мэгги, когда Чарли полез в холодильник. – Повесить веселенькие занавески, постелить на пол цветастый половичок, сменить обивку дивана, купить декоративные подушки. В общем, ты меня понимаешь?

– Если честно, то не совсем. Хочешь бокал вина?

Чарли извлек из холодильника початую бутылку, открыл ее, понюхал и сказал:

– Кажется, еще не прокисло, пить можно.

– Благодарю, но я бы с большим удовольствием выпила стакан воды со льдом. Послушай, Чарли, почему ты не просмотрел почту? А вдруг тебе пришло какое-то важное письмо? И вообще, как ты работаешь среди такого хаоса? Позволь мне навести здесь порядок!

– Спасибо за предложение, но я наведу здесь порядок сам, когда освобожусь, – твердо сказал Чарли.

– Дело твое! – Мэгги вздохнула, скинула туфли, которые не снимала с половины седьмого утра, и рухнула на диван. Разминая затекшие ноги, она сказала: – Боже, я весь вечер мечтала сделать себе массаж!

Чарли поставил на столик два стакана с холодной водой, сел рядом с Мэгги и, обняв ее за плечи, промолвил:

– А я весь вечер мечтал поцеловать тебя…

Он стал покрывать поцелуями ее лицо и плечи. Она томно вздыхала, постанывая от наслаждения. Внезапно Чарли перестал ее ласкать, отстранился и спросил, как-то странно глядя на нее:

– Что с нами станет, Мэгги? Что мы будем делать?

Она не сразу поняла, о чем он говорит, а потом рассмеялась и сказала, погладив его по затылку:

– Догадайся сам, Чарли! Ты ведь умненький мальчик…

– Я вовсе не об этом! – хрипло проговорил он.

– Тогда о чем же?

– Я хочу услышать от тебя, как сложатся наши отношения после возвращения Джейсона.

Мэгги нахмурилась. Как же она сразу не догадалась! Ведь она заметила, как помрачнел Чарли, едва лишь она сказала, что занята в это воскресенье. Он понял, что у нее свидание с бывшим любовником! Так вот почему он отказался от десерта!

Мэгги живо представила, что могло нарисовать Чарли его богатое писательское воображение.

– Ты же знал, что рано или поздно он вернется! – прошептала она.

– И ты тоже это знала! Почему же тогда допустила, чтобы наши отношения зашли настолько далеко?

Ее взрывной ирландский темперамент мгновенно отреагировал на его несправедливый упрек.

– А разве не ты, Чарли, убедил меня в том, что нам лучше продолжать встречаться? Не ты ли внушил мне, что так мы быстрее почувствуем отвращение друг к другу? И не смей это отрицать, ты знаешь, что я говорю правду!

Чарли пожал плечами:

– Признаюсь, я заблуждался, Мэгги! Я полагал, что так все и произойдет. Я не собирался…

– Я тоже так думала! – воскликнула она в сердцах. – Мне казалось, что мы сумеем выйти из этого замкнутого круга и наконец заживем спокойно. А теперь…

– Что, Мэгги? Ты уже так не думаешь?

– Теперь я надеюсь, что, прекратив встречаться, мы сумеем забыть друг друга.

– Этого никогда не случится! – Чарли горько усмехнулся и махнул рукой.

– Что ты хочешь этим сказать? Почему не случится? По-моему, я рассуждаю куда более логично, чем ты! Твоя логика сродни идиотской теории, что тому, кто хочет похудеть, надо есть все подряд. – Мэгги замолчала, осмысливая, как показалось Чарли, собственный довод.

– Именно так и следует поступать! – к ее удивлению, убежденно сказал Чарли. – Тому, кто хочет похудеть, необходимо постоянно есть – до тех пор, пока ему в рот уже больше ничего не полезет. И вот тогда-то и произойдет долгожданный феномен потери веса!

– Не смеши меня, Чарли! – воскликнула Мэгги, готовая взорваться истерическим смехом. – Это бред! Рано или поздно человеку все равно захочется есть. И он снова начнет полнеть! Потому что станет жрать все подряд, по укоренившейся привычке.

– Откуда ты знаешь? А может, все произойдет иначе? Вдруг он забудет о пончиках и переключится на брокколи?

– Ты на что намекаешь, Чарли? Ты сравниваешь меня с пончиком? Любопытно было бы взглянуть на твою новую пассию, похожую на вилок брокколи!

– Если ты и пончик, Мэгги, то исключительно в хорошем смысле этого слова! – Чарли погладил ее по щеке.

– Тогда и ты пончик! – сказала она и ткнула его пальцем в живот.

– Благодарю за комплимент. А твой бойфренд – зеленый стручок!

– Это отчего же зеленый? И почему стручок? Разве ты его когда-нибудь видел? Да и вообще мы говорили только о брокколи!

– Хорошо, пусть он будет брокколи! Все равно и то и другое зеленое. И пользы от стручка почти никакой! Я лично не стал бы есть эту пакость.

– А как насчет ежедневного объедания пончиками, Чарли? Я вижу, что у тебя действительно богатое воображение. Ты очень доходчиво объяснил мне, почему мы не можем быть вместе.

– Честно говоря, мне нравятся пончики, особенно посыпанные сахарной пудрой. – Чарли улыбнулся и чмокнул Мэгги в щеку.

Она порывисто обняла его за плечи и поцеловала в губы.

– Ах, как сладко! – воскликнул он, с неохотой оторвавшись от ее медовых уст. – Я хочу целовать тебя снова и снова, мой сахарный пончик!

– Что же тебе мешает? – Мэгги вопросительно посмотрела на него. – Чем, по-твоему, нам следует заняться?

– Расслабиться и получать удовольствие! – воскликнул Чарли.

– Вот именно! И не задавай мне, пожалуйста, больше нелепых и несвоевременных вопросов типа:

«Ах, что же мы станем делать?» – потребовала Мэгги. – Ну что ты на меня уставился? Развлекай свой сахарный пончик!

Чарли не заставил себя ждать.


– Ненавижу эту песню! – сказал Чарли, отхлебнув пива из кружки. – Она абсолютно бессмысленная.

– А раньше ты любил вещи Брюса Спрингстина, – напомнил его дружок по прозвищу Хомяк, ритмично кивая в такт мелодии, рвущейся из динамиков музыкального автомата, установленного в пивном баре под названием «Загляни!».

– Но эта его песня понятна далеко не каждому, в ней содержится двоякий смысл. Вот объясни мне, что означает этот рефрен: «Ненасытная плоть»? На какую плоть Брюс намекает?

Но вечная проблема утоления плотского голода сейчас явно не занимала его приятеля. Хомяк с живым интересом смотрел на телевизионный экран, боясь пропустить назревающий острый момент и удачный бросок.

Не дождавшись ответа, Чарли явственно представил себе Мэгги, с которой он пытался удовлетворить свои плотские желания всю минувшую ночь напролет, но так и остался голодным. И вот, обозленный на весь мир, он отправился заглушать этот вечный зов природы в пивной бар, а Мэгги упорхнула на свидание с Джейсоном.

– Ты что, спишь? Проснись! Посмотри, что вытворяют эти парни! Один прыжок – и мяч уже в корзине. Вот это настоящий баскетбол! Да что с тобой? Ты не выспался?

– Отстань! Дай отдохнуть! – огрызнулся Чарли.

– Ах, так ты, оказывается, устал, шалунишка! Ну, рассказывай, как ее зовут! Или ты встречался с Лаурой?

– С Лаурой? С какой стати? – Чарли искренне удивился.

– Не пудри мне мозги! Всем известно, что она скоро выходит замуж. Вот я и подумал, что она пригласила тебя на прощальное рандеву.

– Лаура выходит замуж? – переспросил Чарли.

– Ну ты и хитрец! – Хомяк ухмыльнулся. – Готов побиться об заклад, что Грызун тебе проговорился об этом, у него ведь язык что помело.

– Послушай, прекрати издеваться! – вспылил Чарли. – Мне личные планы моей бывшей невесты безразличны. И встречаться с ней я не собираюсь, она достаточно потрепала мне нервы.

– Но кто же тогда занял ее место? – спросил Хомяк.

– Ее зовут Мэгги, – неохотно сказал Чарли. – Она брюнетка.

– Хороша она собой? Темпераментна? – спросил Хомяк с неподдельным интересом.

– Еще как! – Чарли в сердцах махнул рукой и заерзал на стуле.

– Сочувствую, старина! – Хомяк похлопал его по плечу. – Все бабы – стервы. Особенно хорошенькие. Поделись со мной своими проблемами, облегчи душу! В чем у вас загвоздка? Она тебя не любит? Я угадал?

Чарли покачал головой и улыбнулся, вспомнив, как бурно они с Мэгги провели три минувшие ночи.

– Нет? Но тогда какого же тебе еще рожна нужно! Просто люби ее, и все у вас наладится. Если, разумеется, она не чужая жена… – Хомяк хохотнул и отхлебнул из кружки.

У Чарли похолодело внутри от одной только мысли, что Мэгги может стать чужой женой. Но с другой стороны, ничего иного и быть не могло, если сам он жениться зарекся. О чем откровенно и сказал Мэгги в прошлый четверг, когда они посмотрели вместе забавную романтическую комедию о молодоженах, постоянно попадающих в нелепые ситуации.

– Ну и что ты об этом скажешь? – спросила после фильма Мэгги.

– Я думаю, что правильно поступил, поклявшись никогда не жениться. Брак – заведомо пагубное дело, в чем я сегодня лишний раз убедился, – ответил он и громко расхохотался.

Мэгги ничем не выказала своего недовольства его ответом, а, напротив, даже заметно повеселела. Но Чарли до сих пор не оставляли сомнения, благоразумно ли он тогда поступил. Не мудрее ли было взять на себя какие-то обязательства? Может, тогда бы Мэгги и не помчалась сегодня утром на свидание к этому своему «стручку», вернувшемуся из джунглей Южной Америки в Нью-Йорк.

– Говорю тебе, Чарли, не страдай зря! – посоветовал Хомяк. – Если девушка свободна, хороша собой и любит тебя, значит, нет оснований для беспокойства. А если ты что-то от меня скрываешь, тогда не обессудь, но у меня нет времени лезть тебе в душу. Либо выкладывай все побыстрее, либо я пошел на крестины племянника моей любимой Сьюзи. Она задаст мне жару, если проведает, что я с утра был в пивном баре.

– Спасибо, старина, за то, что составил мне компанию. У меня сегодня поганое настроение, одному мне было бы тоскливо. Хочешь еще пива? Угощаю!

– Ты, наверное, вчера съел что-нибудь не то, выпей лучше виски, – порекомендовал ему по-дружески Хомяк. – И благодарить меня не нужно, я ведь терпеть не могу всякие семейные посиделки, а особенно поминки. – Он допил свое пиво и обтер губы салфеткой.

– Почему же ты честно не признался Сьюзи, что тебе не хочется идти к ее родственникам даже на крестины? – спросил Чарли.

Хомяк помрачнел и махнул рукой.

«Вот в этом-то и вся соль проблемы, – подумал Чарли. – Едва только мужчины влюбляются, как их независимая жизнь заканчивается и начинается рабское существование».

Действительно, разве достойно настоящего мужчины дрожать от ужаса перед возможным гневом своей подружки и бояться выпить лишнюю кружку пива? Нет, лично ему, Чарли Кеннелли, не нужны лишние проблемы, даже из-за такой очаровательной особы, как Маргарет О'Маллиган. Пусть себе сколько угодно развлекается со своим вонючим «брокколи». Он закажет себе виски и быстро воспрянет духом. И не будет ни у кого ходить на поводу! Он, Чарлз Кеннелли, пока еще свободный холостяк!

Однако образ прекрасной феи, пленившей его сердце, продолжал стоять у него перед глазами, даже когда он выпил порцию отменного виски. Уткнувшийся носом в свою кружку Хомяк молчал, погруженный в размышления о превратностях судьбы и скоротечности жизни. Чарли не без злорадства отметил, что глаза у приятеля покраснели, а это чревато для него скандалом по возвращении домой, где его ожидает Сьюзи.

Ему же, Чарлзу Кеннелли, отчитываться за свои похождения ни перед кем не требуется. И одеваться он может, как ему вздумается. Сейчас, например, он чувствовал себя вполне комфортно в потертых джинсах и серой спортивной куртке с капюшоном и университетской эмблемой на нагрудном кармане.

А как приятно в холодный воскресный денек посидеть в баре за кружкой пива и пофилософствовать с приятелем о жизни! Дать мозгам немного отдохнуть от навязчивых мыслей о Мэгги О'Маллиган, которая ненавидит пиво и предпочитает проводить свободное время в обществе педиатра, только что возвратившегося из дебрей Латинской Америки, где он лечил дикарей, их детей и злых диких обезьян.

Чарли тряхнул головой, сообразив, что уже пьян, и внезапно поймал себя на том, что ему вовсе даже не безразлично, чем занимается сейчас Мэгги со своим бывшим любовником, который, как ей хочется думать, намерен на ней жениться. Интересно, как далеко зашло у них выяснение отношений?

Чарли представил себе Джейсона в образе солдата, возвращающегося чеканным парадным шагом в Нью-Йорк после долгой военной службы в дальних странах, чтобы жениться на преданной ему невесте, и горько ухмыльнулся.

– Желаю тебе приятно провести с ним время, – прощаясь утром, сказал он Мэгги и понял по изменившемуся выражению ее лица, что может никогда больше ее не увидеть.

И дернул же его черт ляпнуть такое!

Что, если она воспримет его слова как индульгенцию?

Нет, ему определенно надо следить за своим языком.

Вот зачем, например, в разговоре с Хомяком он, сам того не желая, назвал Мэгги «похотливой бабенкой»?

Если бы это услышала Мэгги, она бы не полезла в карман за ответом. И уж такой обиды она бы точно ему не простила. Чарли отхлебнул из новой кружки пива и помрачнел еще сильнее. Это не укрылось от внимания Хомяка.

– Может быть, тебе уже достаточно? – обеспокоенно спросил он у Чарли.

– Не волнуйся за меня, старина! Давай выпьем еще по одной! За прекрасных дам!

Хомяк вздохнул и взглянул на часы.

– Боюсь, мне пора, – сказал он. – Извини, но я должен идти!

– Ну, пока! Бармен! Еще кружку – только для меня!


Сегодня с раннего утра было не только холодно, но и вьюжно. Снегом замело всю Сорок четвертую улицу. Отряхнув пушистые снежинки с волос и потопав ногами о ковровую дорожку у входа в отель «Ройалтон», Мэгги поздоровалась с темнокожим швейцаром, услужливо распахнувшим дверь, и невольно улыбнулась, услышав, от него отчетливо произнесенное приветствие: «Добрый день, мадам!» Его низкий голос и осанистая фигуpa в костюме в стиле Джавахарлала Неру удачно гармонировали с роскошью вестибюля и общей атмосферой богатства и солидности.

Однако Мэгги не была уверена, что день сложится для нее удачно, хотя шикарный интерьер отеля и настраивал ее на оптимистичный лад.

Будь на то ее воля, она бы встретилась с Джексоном в ином месте, более скромном и уютном. Но Джейсон остановил свой выбор именно на этой гостинице, возможно, потому, что именно сюда он приглашал ее на их первое романтическое свидание.

Убрав кожаные перчатки в карман пальто, Мэгги окинула взглядом барную стойку, высматривая Джейсона. Сегодня в баре было людно, озябшие влюбленные и туристы с удовольствием пользовались гостеприимством этого заведения и наслаждались царящими там теплом и покоем.

Джейсон сидел в дальнем углу бара с прижатым к уху сотовым телефоном и с кем-то негромко разговаривал. Мэгги он пока не заметил.

Воспользовавшись этим, она присела на диванчик и попыталась мысленно воссоздать обстановку их первого свидания. Но от отчетливой когда-то картины остались только разрозненные тусклые эпизоды. Видимо, их с Джейсоном отношения с самого начала не были достаточно яркими, чтобы надолго сохраниться в ее памяти.

В отличие, к примеру, от ослепительно ярких воспоминаний о каждом мгновении, проведенном с Чарли.

Приказав себе не думать о нем, Мэгги направилась к Джейсону. Он сильно изменился: загорел, исхудал, ссутулился. Чарли по сравнению с ним выглядел вальяжно и солидно, хотя она и укоряла его за невнимание к своему внешнему виду.

«Все, – сказала себе Мэгги, – больше никаких сравнений!»

Однако трудно было не отметить, что и Джейсон одет неряшливо и нелепо – в линялую розовую сорочку, выглядывающую из-под потасканного грязновато-бежевого свитера, и маскировочные армейские штаны. Так одеваются, как правило, бродяги и приезжие из сельской глубинки. Чарли в подобном наряде Мэгги даже представить себе не смогла. Возможно, потому, что он рисовался ее воображению главным образом нагим. Ей вдруг вспомнился их утренний разговор.

– Ты не хочешь сходить со мной в церковь на утреннюю мессу? – спросила она, пытаясь высвободить свою руку, за которую он тянул ее в постель, еще не остывшую от ночных забав.

– Я не посещаю церковь ни свет ни заря! – Чарли зевнул и отпустил Мэгги. – У себя в Гринич-Виллиджя хожу обычно на позднюю службу.

Тем не менее чуть позже он согласился пойти с ней, чему Мэгги была очень рада.

Но почему такие странные воспоминания посещают ее перед ответственным разговором с Джейсоном? Пусть они с Чарли и прослушали сегодня вместе утреннюю мессу в храме, она же знает, что особой набожностью и целомудрием он не отличается, у него на уме развлечения и секс до полного изнеможения.

Глубоко вздохнув и приказав себе не отвлекаться, она предстала перед Джейсоном именно в тот момент, когда он завершил свой телефонный разговор.

– Мэгги! – воскликнул Джейсон и неуклюже обнял ее. – Ты выглядишь роскошно!

– Спасибо. А ты… – Она осеклась, поймав себя на мысли, что он ей кажется чужим, незнакомым человеком. – Ты стал гораздо стройнее…

– Правда? – Джейсон рассмеялся и тряхнул головой. – А мама считает, что я чересчур похудел, и настаивает, чтобы я лучше питался. Забавно? Для нее я все еще маленький мальчик! Первым делом она приказала повару приготовить для меня роскошный завтрак.

Как ни странно, упоминание о благах, доступных богатым, не вызвало у Мэгги зависти, хотя еще совсем недавно она просто мечтала войти в высшие сферы нью-йоркского общества. Ей представился небритый Чарли, бегающий по кухне босиком, в трусах, со сковородой в руке. На завтрак они готовили глазунью из шести яиц. После еды Чарли отправлялся в ванную бриться.

Мэгги попыталась было выкинуть Чарли из головы, но он тотчас же вновь вспомнился ей, когда она села на стул рядом с Джейсоном: шелковый пояс на ее черных брючках сдавил ей талию, несколько увеличившуюся благодаря усиленному питанию, навязанному ей прожорливым Чарли.

– Как прошел полет? – спросила она, положив сцепленные пальцы рук на колени.

– Отвратительно! Во-первых, вылет задержали, во-вторых, самолет нещадно трясло, в-третьих, меня плохо покормили. В общем, все как обычно!

– Но багаж-то хотя бы не потеряли?

– Слава Богу, нет!

Мэгги казалось странным, что они говорят о таких банальных вещах после трехмесячной разлуки. Неужели им больше нечего обсудить или сказать друг другу?

Официантка, похожая на Синди Кроуфорд, взяла у них заказ – два бокала красного вина – и удалилась, виляя роскошными бедрами. За столиком воцарилась томительная тишина. Джейсон задумчиво смотрел в окно, казалось, он считал пушистые снежинки за ним. Мэгги, кусая губы, затравленно озиралась по сторонам, тщетно пытаясь придумать тему для беседы.

– Ты рад снова очутиться дома? – наконец спросила она.

– Да, конечно! – машинально ответил он, опустив глаза.

– В чем дело, Джейсон? – Мэгги устала от игры в молчанку. – Ты не решаешься мне что-то сказать?

Мэгги терялась в догадках. Если ему каким-то образом стало известно о ее отношениях с Чарли, то она будет все отрицать. Или притворится, что всего лишь заигрывала с ним от скуки, напомнит Джейсону об их уговоре, в общем, что-нибудь придумает. Однако Джейсон избавил ее от вынужденного вранья.

– Мне надо кое-что тебе сказать, Мэгги! – вздохнув, начал он.

Она напряглась. Значит, все-таки у него кто-то есть! Он влюблен в другую! В какую-нибудь царицу джунглей, очаровательную дикарку!

– Ты любишь ее? – неожиданно для себя спросила Мэгги, хотя не ощущала ни ревности, ни сожаления, ни обиды.

Джейсон удивленно заморгал, огляделся по сторонам и спросил:

– Кого ты имеешь в виду, Мэгги?

– Ту, о ком ты собираешься мне рассказать, свою новую пассию. У тебя ведь появилась возлюбленная в южноамериканских джунглях, не так ли?

Джейсон виновато отвел глаза.

– Нет. Я собирался сообщить тебе нечто совсем иное, не относящееся к женщинам.

– Неужели ты стал… – Мэгги осеклась, испуганно прикрыв рот ладонью.

Ей даже думать не хотелось о том, что он мог изменить сексуальную ориентацию, оказавшись в сложных окружающих условиях.

– Джейсон, ты меня пугаешь. Скорее рассказывай!

– Мэгги! – Он сглотнул, вздохнул и продолжил: – Я не останусь надолго в Нью-Йорке. Именно об этом я и хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. Пойми меня правильно, это мой врачебный долг. И пожалуйста, не сердись!

У Мэгги словно камень с души упал. Она в изнеможении откинулась на спинку стула, почувствовав огромное облегчение после страшного напряжения. Джейсон же истолковал ее поведение иначе – как удар, вызванный его словами. Он схватил ее за руки и сбивчиво заговорил:

– Прости меня, Мэгги! Мне жаль, что все так вышло. Я понимаю, что ты ждала от меня совсем другого…

– Честно говоря, такого я от тебя действительно не ожидала, – сказала Мэгги, сдерживая желание расхохотаться.

Но посмеяться ей хотелось не над Джейсоном, а над своими дурацкими планами, на поверку оказавшимися воздушными замками, карточными домиками и песочными дворцами, исчезнувшими при первом же столкновении с жестокой реальностью.

– Это никакие связано с тобой! – пояснил Джейсон.

Мэгги кивнула, начиная кое о чем догадываться.

– Дело совсем в другом! Я надолго уеду из Нью-Йорка в одну из охваченных войной бедных стран Ближнего Востока. Находясь в лесах Южной Америки, я понял наконец, в чем мое призвание… Мой святой долг – помогать больным и страждущим! Нести им исцеление! Облегчать их боль!

В его глазах вспыхнул безумный огонь, и Мэгги перестала его слушать. Если Джейсон предпочел выжженную солнцем пустыню и толпы больных и голодных благополучной жизни с ней, Мэгги, в Нью-Йорке, то ей остается только пожелать ему успехов на этой стезе и помолиться за его здоровье. А также с легким сердцем навсегда попрощаться с ним и подбодрить его добрым напутствием. Именно так она и поступила.

Когда официантка принесла им вино, Мэгги с улыбкой подняла бокал и предложила выпить за благородный поступок Джейсона.

– Ты серьезно? – с легким удивлением спросил он. – Ты не огорчена?

– Ни капельки. И от всей души желаю тебе успехов на этом важном поприще! Ты делаешь доброе дело, Джейсон! Ты создан для служения людям, а не для сибаритствования в Нью-Йорке.

– Мэгги!

– Да хранит тебя Господь!

– Если хочешь, ты можешь поехать в пустыню вместе со мной! Мы будем передвигаться на верблюдах, жить в шатрах… – В глазах Джейсона снова вспыхнули странные огоньки, и Мэгги поспешила прервать его монолог.

– Нет, Джейсон! Я не создана для пустыни. У меня слишком много невыполненных дел в Нью-Йорке, я не могу все бросить и уехать. Здесь у меня друзья, работа, карьера, квартира…

«И Чарли», – чуть было не сорвалось у нее с языка.

– Да, конечно, – согласился с ней Джейсон, – с этим городом связана вся твоя жизнь… – Он поставил бокал на стол и сжал ее руку. – Я искренне надеялся, что и моя жизнь тоже. И даже думал, что мы в конце концов станем жить вместе…

– Я тоже так думала, – с грустной улыбкой сказала Мэгги.

И мысленно окончательно распрощалась с мечтой о четверых детишках, домработнице, апартаментах на престижной улице, о статусе светской львицы. Да и с самим Джейсоном тоже.

– Мне кажется, что задуманное мной путешествие станет уникальным экспериментом, о котором я всегда мечтал, – вдохновенно говорил он. – Да, я со студенческих лет вынашивал планы служения несчастным детям, хотел проверить свои знания в суровых полевых условиях, которые закалят меня для дальнейшей научной деятельности и помогут мне обрести редкий опыт практической врачебной работы…

– Я понимаю тебя, Джейсон, – произнесла Мэгги, глядя в его горящие глаза.

Он подался вперед и чмокнул ее в щеку.

Это и стало финалом их эфемерного романа, точкой в надуманных отношениях, упавшим занавесом в конце нелепого любовного водевиля.

И вновь Мэгги отметила, что не почувствовала ни малейшего сожаления в связи с их разрывом.

Ей захотелось вскочить и помчаться к Чарли, чтобы сообщить ему, что она свободна и хочет попытать счастья с ним.

Но ей тотчас же вспомнилось, что он-то этого вовсе не хочет.

Следовательно, незачем суетиться и ей. Ведь переубедить этого упрямца ей все равно не удастся. Да ей и самой кажется, что Чарли ей не пара. Надо взглянуть суровой правде в глаза: навсегда расставшись с Джейсоном, она обрела свободу, но не надежду на счастливое будущее с Чарли. И изменить эту ситуацию может только чудо.


– Чарли! Что ты здесь делаешь? – Джулия удивленно посмотрела на своего соседа, прислонившегося спиной к дверному косяку.

– Я здесь живу! – заявил он нетрезвым голосом.

– Что за чушь! – возмущенно воскликнула она. – Это вовсе не твоя квартира!

– Нет, моя! А что ты здесь делаешь? – спросил он, глядя на ее заспанное лицо.

– Фу, Чарли! Не дыши на меня перегаром! Ты пьян! – Джулия поморщилась и, взяв его под руку, ввела в свою квартиру.

Чарли изумленно огляделся по сторонам и заявил:

– Кто-то похозяйничал в мое отсутствие в моей квартире! Здесь все по-другому! А где мои вещи? Готов побиться об заклад, это проделки Мэгги и ее дружка. Они решили мне напакостить, негодяи!

– Это моя квартира, Чарли! Ты пытался открыть своим ключом мою дверь, потом стал стучать по ней кулаком. Я перепугалась до смерти, решила, что ко мне ломятся воры…

– Да? Ну и ну! – Он рассмеялся. – Теперь я вижу, что действительно ошибся дверью.

– Слава Богу!

– Значит, мои вещи целы? И Мэгги их не выкинула?

– Откуда мне знать? – Джулия усадила его в кресло. – Я сейчас приготовлю кофе. Это пойдет тебе на пользу.

– А пончики у тебя есть? Обожаю пончики с кофе!

– К сожалению, пончики кончились.

– Жаль! Знаешь, а тебе не помешало бы есть их побольше!

– Чарли, прекрати!

– Мэгги, тоже постоянно пытается заткнуть мне рот! И не любит, пончики… – Он сокрушенно покачал головой, удивляясь тому, что у него перед глазами все плывет. – Она считает, что все знает и не нуждается ни в чьих советах!

– Как и ты, Чарли. Вы идеально подходите друг другу.

– Но я вовсе не считаю, будто знаю все!

– И напрасно! Ты – ходячая энциклопедия. Но только в том, что касается других. А пора бы понять, что именно требуется тебе самому. Ты разглагольствуешь о том, как тебе хорошо живется. Но в действительности ты одинок, Чарли!

– Нет! Я вовсе не одинок!

– Одинок, Чарли!

– Ничего подобного, у меня есть ты, Джулия! Хочешь, улетим с тобой на Французскую Ривьеру? У меня есть два билета, срок использования которых истечет уже через два дня.

– Мы с тобой только друзья. А эти билеты предназначались для твоего медового месяца.

– Разве? – Чарли помотал головой. – Да, ты права! Но все равно ты моя лучшая подруга. И я не одинок. У меня есть друзья – ты, Хомяк, Грызун, Свинтус. Не маловато ли? Может, стоит завести пятого?

– Было бы неплохо, – согласилась с ним Джулия.

– Тогда им должна стать Мэгги! – заявил Чарли.

– Это единственная умная мысль, которую ты высказал, находясь здесь! – заявила Джулия. – Было бы хорошо, если бы ты не забыл ее утром.

– Утром? – Чарли вскочил с кресла. – Мне надо работать! Писать колонку! Но о чем, Джулия? Я не знаю! А ты? Может быть, о том, что я решил сделать Мэгги своей подружкой? Пятым пальцем на моей руке? Большим пальцем!

– Боюсь, читатели этого не оценят.

– Ну и черт с ними! Все равно я напишу о Мэгги. Потому что… Потому что… Вот дьявол! Я все понял! Потому что я ее люблю! Послушай, Джулия, а раньше я не говорил этого?

– Нет! Никогда! – твердо заявила Джулия.

– Что ж, а теперь вот говорю! – Он вновь плюхнулся в кресло.

– Поздравляю, Чарли! Ты должен сообщить об этом Мэгги.

– Нет! – Чарли в ужасе вскинул вверх руки. – Я не смогу! Она меня не любит! Она любит капустоголового доктора! Кто-то внушил ей, вероятно, еще в детстве, что грызть капустные кочерыжки полезно, хотя они и пахнут скверно. Вот ее и тянет на всякую пакость вроде цветной капусты и спаржи.

– Чарли, ты совершенно пьян и несешь ахинею, – вздохнула Джулия. – Придется мне сварить еще кофе.

Глава 15

Снова наступило утро понедельника. Мэгги пришла на работу абсолютно не выспавшаяся и совершенно разбитая.

Почему Чарли не перезвонил ей?

Скверные предчувствия не давали Мэгги заснуть почти до утра.

Возвратившись домой после встречи с Джейсоном, она тотчас же позвонила Чарли и, оставив для него сообщение на автоответчике, стала ждать ответного звонка. Но время шло, а телефон все молчал. И тогда она начала подозревать, что Чарли игнорирует автоответчик точно так же, как и почту. Далеко за полночь она снова позвонила ему, но никто не взял трубку. Оставив еще одно сообщение, Мэгги швырнула трубку на рычаг и в ужасном состоянии улеглась в кровать. Сонм невероятных предположений надолго лишил ее сна.

Ей представлялось, что Чарли рыщет по городу в поисках доступных женщин. Чудилось, что он предается с ними разврату, отключив назойливый автоответчик и приказав швейцару никого к нему не допускать. Только перед рассветом Мэгги удалось немного поспать.

Рабочий день, который начался для нее чрезвычайно тяжело, тянулся мучительно медленно. У нее болела поясница, слипались глаза, ныло все тело. С огромным трудом отсидев производственное совещание, она позвонила Кэролин и уговорила ее встретиться в обеденный перерыв в кафе на Лексингтон-авеню.

Едва подруги уселись за столик в отдельной кабинке, как Кэролин спросила:

– Почему ты не захотела пригласить сюда Бинди?

– Потому что мне осточертели ее нравоучения и советы.

– И какую же непоправимую ошибку, с ее точки зрения, ты совершила на этот раз?

– Аналогичную той, которую, по мнению Бинди, я допустила три месяца назад, а именно: позволила Джейсону выскользнуть из своих цепких лап. Я не хочу слышать новые упреки!

Мэгги вкратце объяснила подруге ситуацию. Кэролин молча кивала, слушая ее рассказ, и с видимым сожалением смотрела на нее сквозь толстые стекла своих очков.

– У тебя нет выбора, – изрекла она, когда Мэгги умолкла. – Пусть катится к своим бедуинам, если уж ему так приспичило. Не ехать же тебе вместе с ним в пустыню? Зачем тебе проблемы жителей стран Персидского залива? В тех краях у тебя нет родовых корней. А впредь не связывайся с педиатрами!

– Джейсон предложил мне последовать за ним…

– Надеюсь, у тебя хватило ума отказаться?

– Я похожа на ненормальную?

Мэгги замолчала, вдруг усомнившись в том, что ей стоит заводить разговор о Чарли. Ведь он тут ни при чем.

– Если бы ты была влюблена в Джейсона, – сказала Кэролин, – ты последовала бы за ним хоть на край света. Ты бы пожертвовала ради него и карьерой, и квартирой, и друзьями. Ты бы полностью посвятила ему свою жизнь.

– Ты так считаешь?

– Я в этом уверена! Разве мало я отредактировала любовных романов с подобными сюжетами? Теперь я стала экспертом.

Мэгги подумала, что Чарли тоже мнит себя знатоком взаимоотношений мужчин и женщин, поскольку кропает статейки для дамского журнала. Но говорить об этом Кэролин она не стала, а лишь заметила:

– Это напоминает мне Бинди. Она тоже уверена, что способна построить дом, так как работает в проектном бюро.

Заказав салаты и кофе, подруги стали обсуждать роман Бинди с юристом из ее компании.

– Не будь она такой придирчивой, давно бы уже вышла замуж, – сказала Кэролин. – Уж слишком высокие требования она предъявляет к своим потенциальным женихам. У кого-то зарплата маловата, кто-то живет в не престижном районе, кто-то одевается не по последней моде. Она уверена, что точно знает, какой именно мужчина ее устроит. Вот до сих пор и пребывает в поисках своего идеала.

Мэгги промычала нечто нечленораздельное, поняв вдруг, что все сказанное Кэролин о Бинди вполне можно отнести и к ней самой.

– По-твоему, нельзя быть излишне придирчивой? – спросила она.

– Конечно, нет! Вспомни, сколько у нее было кавалеров! Она же отмела большинство из них с самого начала. Просто хороший парень, который бы ее любил, ей не нужен! Ей подавай только такого, о котором она всю жизнь мечтала.

Мэгги подумала, что и сама она рассуждает точно так же, и почему-то вспомнила о Чарли, который абсолютно не вписывался в образ ее сказочного Принца.

Наконец официантка поставила перед ними большие тарелки с салатом и соусницы и поспешно удалилась, прежде чем Кэролин успела заметить, что ей не принесли дополнительный рогалик, а вместо пикантного сырного соуса подали обыкновенный.

– Окликни ее! – сказала Мэгги, заказавшая простой салат с постным маслом и уксусом. – Пусть заменит! Они здесь совсем обнаглели.

– Пустяки, съем и это, – сказала Кэролин. – Чуточку похудею. Нужно относиться ко всему спокойнее, смотреть на жизнь философски.

Мэгги пожала плечами.

– Закажу себе на десерт взбитые сливки, – подумав, добавила Кэролин.

Мэгги сглотнула слюнки. Взбитые сливки! Пончики! Чарли! Он так все это любил…

– Что с тобой, Мэгги? Почему ты ничего не ешь? – спросила Кэролин, отправляя в рот маленькую помидорку.

Мэгги проткнула вилкой жалкий листик салата и молча уставилась на него.

– В чем дело, Мэгги? – встревожилась Кэролин. – Уж не заболела ли ты?

– Нет. Я вдруг поняла, что совершила одну непростительную ошибку.

– Какую именно? Жалеешь, что упустила Джейсона?

– Нет, с ним-то как раз я поступила правильно. Ты помнишь, я рассказывала тебе об одном человеке по имени Чарли?

– Ну как же я могу забыть Чарлза Кеннелли, ведущего колонки «Свободный холостяк» в иллюстрированном журнале «Она»! Чрезвычайно колоритный мужчина! – воскликнула Кэролин, глядя на Мэгги поверх очков.

– Да уж, настоящий мачо, – усмехнулась Мэгги.

– Ты с ним переспала! – Кэролин сняла очки и положила их на стол перед собой. – Рассказывай все в подробностях!

Мэгги оглянулась по сторонам.

– Поклянись, что никому не проболтаешься. Особенно нашей общей подружке Бинди. Я не хочу, чтобы об этом завтра же узнал весь Нью-Йорк.

Кэролин вновь водрузила очки на переносицу и воскликнула:

– По-твоему, я дура? Разумеется, я буду молчать как рыба. Ну, говори же скорее! У вас с ним любовь или маленькая интрижка? – Ее губы растянулись в улыбке.

– Да как тебе сказать… Ни то ни другое…

– Вы расстались? Надеюсь, друзьями?

– Все очень сложно. Я пока сама не во всем разобралась. Мы несколько вышли за общепринятые рамки дружеских отношений между женщиной и мужчиной, но и влюбленными нас пока назвать еще нельзя. По-моему, мы не подходим друг другу…

– Это как же прикажешь понимать? Объясни популярно! Тебя, как я догадываюсь, что-то не устраивает в Чарли. Ты ведь такая привередница, тебе трудно угодить, – сказала Кэролин.

Ее глазки-буравчики заблестели за стеклами очков. Мэгги наморщила лоб, перебирая в уме все изъяны Чарли, перечисленные в ее электронном дневнике. Пока их набралось только тридцать три.

– Во-первых, он неряха! – наконец сказала она.

– Я тоже, но ведь из-за этого мы не стали врагами! – мудро подметила подруга. – Более того, ты меня любишь.

– Но я же не сплю с тобой и не живу под одной крышей! – возразила ей Мэгги.

– Однажды ты предлагала мне снять с тобой одну квартиру на двоих. Помнишь?

– Но это совершенно другое дело! И вообще, давай не уклоняться от предмета нашего разговора. Я перечисляю его крупные недостатки. Так вот, он какой-то нескладный. И еще… он патологически ленив.

– Разве? – Кэролин вскинула брови. – Я так не считаю. Будь он законченным лентяем, он бы не смог представлять в срок свой материал журналу.

С таким доводом было трудно не согласиться. Тем не менее Мэгги сказала:

– Посмотрим, удастся ли ему сочинить текст для своей следующей колонки. Ручаюсь, что сейчас он все еще спит. Да, вот еще один его недостаток – привычка поздно вставать.

– Я бы тоже с удовольствием подольше понежилась в постели, если бы у меня имелась такая возможность, – мечтательно произнесла Кэролин. – Но я должна ежедневно приходить в свою редакцию точно к девяти утра, – с грустью добавила она.

– А вот я бы все равно вставала рано! Жизнь так быстротечна, и в ней так много нужно успеть сделать!

Кэролин сладко зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Разумеется, ты же привыкла вскакивать чуть свет! Пока что я поняла из твоего рассказа, что вы с Кеннелли не находите общего языка. Раз уж вы с ним такие разные, вам лучше расстаться. Думаю, тебе следует сказать ему, что ты больше не будешь с ним встречаться.

– Почему это ты решила, что я намерена прекратить с ним видеться? – спросила Мэгги и, почувствовав вдруг головокружение, жадно выпила бокал воды.

При одной только мысли о разлуке с Чарли ее бросило в жар.

– Но ты ведь сама сказала, что вы, как тебе кажется, не подходите друг другу! – заметила Кэролин. – К тому же у него масса изъянов!

– Нельзя же на основе пустяковых недостатков делать скоропалительные выводы! – возразила Мэгги, наполняя водой свой бокал. – Ты вечно переиначиваешь мои слова.

– Тебя трудно понять, особенно когда ты чересчур взволнована, вот как сегодня, например. А мне совершенно не хочется с тобой спорить. – Кэролин отправила в рот ломтик огурца. – Пойми меня, Мэгги. Переубедить тебя невозможно. А мне нужно поберечь нервы для послеобеденного производственного совещания.

Мэгги ткнула вилкой в бледно-зеленый листик латука и недовольно промолвила:

– С каких это пор здесь стали подавать латук сорта «айсберг»? Безобразие!

– А какого сорта латук ты предпочитаешь? – спросила Кэролин, едва сдержав смех.

– Разумеется, «ромэн»! Он значительно более сочный. А впрочем, этот тоже вполне съедобен. – Она положила листик в рот и принялась его пережевывать, изображая на лице блаженство.

С трудом удерживаясь от смеха, Кэролин отпила из своего бокала и многозначительно сказала:

– Если ты будешь и дальше постоянно думать о Чарли Кеннелли, дорогая, то потеряешь аппетит окончательно. Тебе бы стоило почитать любовные романы! Ведь это кладезь премудрости. Ты даже не представляешь, сколько нового для себя я из них почерпнула! Но вернемся, однако, к главному. Вот что я тебе скажу, подруга, перестань выискивать в Чарли червоточины. У каждого свои недостатки, идеальных мужчин не существует. Таково мое мнение. Но будь здесь сейчас Бинди, она бы высказалась по этому поводу со всей присущей ей прямотой. Ты догадываешься, что бы она тебе посоветовала?

– Прекратить встречаться с Чарли раз и навсегда, – с печальной миной произнесла Мэгги и подцепила вилкой ломтик помидора.

– Абсолютно верно. Но разве тебе приятно было бы такое услышать за обедом? Нет! Тогда выслушай мой мудрый совет: дай ему шанс!

– Пожалуй, ты права. Я так и поступлю, – сказала Мэгги.

– Умница. А теперь выкладывай свой план действий!


Проснувшись наутро с тяжелой, раскалывающейся с похмелья головой, Чарли в очередной раз зарекся мешать виски с пивом. Подумав еще немного, он решил завязать с пьянкой и начать трезвую жизнь. Эти дружеские попойки по разным поводам не доведут до добра, и ему стоит всерьез задуматься над своим поведением в последнее время. Почему, к примеру, вчера он не ушел вместе с приятелем из бара, а остался там и напился в одиночестве до беспамятства?

Но только ли в пьянстве причина его несчастий? Не таится ли источник всех свалившихся на него напастей где-то в другом месте? Перед его мысленным взором возник образ Мэгги, глядящей на него с укором. Чарли прошиб пот. Так вот кто истинный виновник всех его бед! Нельзя было ему встречаться с ней даже короткое время! Любое свидание с этой роковой женщиной не менее рискованно, чем прогулка по перилам моста через бурную реку.

За весьма непродолжительное время их знакомства Мэгги умудрилась прочно засесть у Чарли в печенках. И все его попытки извлечь ее оттуда пока заканчивались неудачей. А ведь раньше у него никогда не было опасной привязанности к одной женщине. За исключением разве что Лауры.

Идеальной подругой Лаура тоже, разумеется, не была, но с ее недостатками Чарли был готов смириться. Беда в том, что она оказалась не готова примириться с его изъянами. Не прояви она такое неслыханное коварство, он бы женился на ней. Но что бы из этого вышло?

Чарли горько усмехнулся: их супружество напоминало бы брак его родителей, которые начали ссориться еще во время своего медового месяца. Крик, ругань, хлопанье дверьми стали в их доме привычными явлениями.

Нет уж, в который раз решил Чарли, ему лучше не повторять ошибок своих родителей и подольше оставаться холостяком.

Однако как же ему поступить с Мэгги?

Вчера она звонила ему дважды. Но узнал он об этом только сегодня, заметив, что горит красная лампочка автоответчика.

Интересно, о чем ему хотела поведать Мэгги? Может быть, она решила поделиться с ним радостью в связи со сделанным ей Джейсоном предложением? Либо сообщить ему без обиняков, что она решила не выходить пока замуж вообще, а вместо этого продолжить их интимные отношения до полного пресыщения и изнеможения?

Но такой поворот сюжета возможен только в любовном романе. Чарли протяжно зевнул, потянулся и взглянул на экран своего ноутбука. Надо было собрать волю в кулак и взяться за работу.

Он так и поступил: сел за письменный стол и попытался проникнуться творческим вдохновением.

«Работать! Работать! Работать!» – заклинал он себя.

Однако самовнушение ему не помогло. В голове клубился хмельной туман. Тогда Чарли сорвал с нее волшебный головной убор и зашвырнул его в угол. Ему вспомнился один оригинальный способ постепенного включения мозгов в рабочий процесс, к которому он прибегал в университетские времена. Суть его заключалась в том, что простая механическая деятельность, воздействуя на подсознание, стимулирует и рассудок.

Чарли принялся печатать имя своей мучительницы, снова и снова повторяя его вслух. Но кроме М-Э-Г-Г-И, никакой магии почему-то не происходило.

Внезапный сигнал домофона так испугал Чарли, что его едва не хватил удар. Обтерев пот со лба тыльной стороной ладони, он доковылял до аппарата, висевшего на стене в прихожей, и, нажав на кнопку, прохрипел:

– Кого там еще черт принес?

– Это я, Мэгги! – ответил знакомый женский голос.

– Извините, мадам, но вы не вправе вмешиваться в мой разговор с жильцом! – резко сказал ей консьерж. – Еще неизвестно, позволит ли он мне пропустить вас к нему… Мистер Кеннелли!

– Эй, Чарли! Я могу к тебе подняться? – крикнула Мэгги.

С трудом сглотнув ком, он ответил:

– Да, разумеется. Поднимайся! Пожалуйста, пропусти ее, Дон!

Чарли выключил переговорное устройство, вздохнул и отвернулся к окну. В квартире царил хаос. А на свое отражение в зеркале ему даже смотреть не хотелось. Стопка нераспечатанных конвертов на столе заметно подросла со времени их с Мэгги последней встречи. На кухне стоял тяжелый запах от пустых упаковок из-под полуфабрикатов, скопившихся в переполненном мусорном ведре. Из ванной тянуло затхлым воздухом. А по всему полу были разбросаны предметы его одежды, которые он стягивал с себя ночью по мере своего приближения к кровати. Трусы валялись на тумбочке.

Интересно, подумалось Чарли, тогда во что же он одет сейчас? Заставив себя все-таки взглянуть в зеркало, он ужаснулся: на него смотрел небритый, хмурый, коротко постриженный незнакомец в пижамных штанах.

– О Боже! – простонал Чарли. – Спаси и сохрани!

Что же скажет, увидев все это, Мэгги? Впрочем, что теперь об этом думать? Не нужно было впускать ее сюда и позволять критиковать его порочный образ жизни. И вообще, какого дьявола ее принесло сюда в такой час? Почему она не в офисе? Ведь рабочий день у нее еще не закончился!

Да и ему надо работать! Стоит ли убивать свое драгоценное время на эту… эту…

– Психопатку! – пробормотал Чарли.

Раздался стук в дверь. Чарли распахнул ее и очутился лицом к лицу с Мэгги.

На ней был роскошный голубой костюм, полускрытый расстегнутым пальто; жемчужное ожерелье на шее чудесным образом гармонировало с ее жемчужно-белыми зубами. Мэгги участливо спросила:

– Что с тобой, Чарли? Ты здоров?

– Что со мной? Здоров ли я? – Он расхохотался, как буйнопомешанный. – Со мной все в порядке! Но что привело тебя ко мне, почему ты не в офисе или не… не с Джейсоном?

– Я ушла с работы пораньше, чтобы поговорить с тобой.

– Пораньше? Ради разговора со мной? Должно быть, тому имеется какая-то веская причина!

– Да, причина имеется. Ты позволишь мне пройти в квартиру?

Чарли медлил с ответом. Он был склонен ответить Мэгги отказом и навсегда запретить ей вторгаться как в его жилище, так и в его жизнь. Но раз она уже пришла и держится уверенно, словно хозяйка, то, пожалуй, ему лучше воздержаться от резких заявлений и впустить ее, как и подобает джентльмену.

– Ты не хочешь запереть дверь? – спросила она.

– Нет, я никогда этого не делаю. А зачем?

– Входную дверь положено запирать! Оставлять ее незапертой опасно, это же Нью-Йорк, Чарли! Вор может проскользнуть в квартиру в любой момент. Город захлестывает волна преступности! По улицам стало страшно ходить одной.

– Однако это не мешает некоторым женщинам совершать в одиночку небезопасные путешествия из центра Нью-Йорка на окраины.

– Порой обстоятельства вынуждают их к этому, – парировала Мэгги.

Так и не заперев дверь, Чарли прошел в комнату и сел на свой любимый бежевый диванчик. Тот самый, который всегда нравился ему в своем первозданном виде, пока сюда не заявилась Мэгги и не сказала, что диванчик нужно как-то оживить. Например, сменить обивку или натянуть на подушки чехлы с цветочным орнаментом. После этого Чарли стало казаться, что его диванчик действительно выглядит скучновато, пожалуй, даже убого.

– Ненавижу цветочные орнаменты, – вздохнул он.

– Что? – переспросила Мэгги.

– Я про наволочки для диванных подушек. Ты советовала мне купить наволочки в цветочек, помнишь? Или с каким-нибудь веселеньким орнаментом. Так вот, мне это не по душе! – выпалил Чарли, не глядя на нее.

– Но я пришла к тебе вовсе не для того, чтобы наводить здесь порядок, Чарли! Скажи, как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно! Лучше и быть не может!

Взгляд Мэгги случайно упал на экран ноутбука. Чарли попытался вспомнить, стер ли он ее имя, но не смог и принялся нервно кусать костяшки пальцев. Что будет, если она разглядит на экране собственное имя? Тогда она поймет, что… А что, собственно, она может понять, кроме того, что он умеет правильно его писать?

Чарли перевел дух.

В комнате установилась тревожная тишина.

– Значит, можно поздравить тебя с помолвкой? – ляпнул Чарли, испугавшись, что Мэгги, прочитав-таки свое имя на экране, поймет, что он все еще думает о ней.

Мэгги осуждающе посмотрела на него и покачала головой.

Чарли воспрянул духом. Ему вдруг захотелось ее расцеловать.

– Джейсон улетает на Ближний Восток, – после долгой паузы произнесла наконец она. – Он предложил мне последовать за ним в пустыню…

От восторга Чарли не осталось и следа.

– Но я наотрез отказалась… Настроение у Чарли тут же поднялось.

– Из-за своей работы? – поинтересовался он.

– Да, и по некоторым иным причинам…

«Ну каким же, Мэгги, скажи наконец!» – мысленно умолял ее Чарли, уже готовый поклясться, что станет совершенно другим человеком, если только она произнесет те слова, которые ему хочется от нее услышать.

Более того, он признается ей, что не собирается оставаться вечным холостяком. Что без нее его жизнь потеряла краски и стала ему уже не в радость. И что виски не лезет ему в горло, а это уже ох какой серьезный симптом…

Чарли глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

Волноваться вообще вредно, а с похмелья особенно, напомнил он себе. Иначе можно наговорить глупостей, например пообещать девушке жениться на ней. А вот этого-то он делать сейчас не собирается. Разве что потом, в далекой перспективе…

– Короче говоря, – продолжила наконец Мэгги, пристально глядя Чарли в глаза, – я сказала Джейсону, что не могу покинуть свой любимый Нью-Йорк, пока не осуществлю заветный план. Да, представь себе, Чарли. У меня есть особый план. Я хочу кое-чего добиться в этой жизни и получить вполне конкретные результаты. Такие, которых я не получу, если улечу на Восток с Джейсоном.

– Это какие же, например?

– Повышение в должности минимум до начальника отдела по связям со средствами массовой информации. С соответствующей добавкой к зарплате, разумеется.

Чарли промычал что-то нечленораздельное.

– А помимо этого, я хочу, чтобы у меня было то, о чем мечтают все женщины: муж, дети, дом и все такое прочее…

Так-так. Муж… Спутник жизни. Вообще, но не именно он, литератор Чарлз Кеннелли. И слава Богу! Потому что жениться не входит в его ближайшие планы. У него своя программа, и менять в ней он пока ничего не собирался.

– Ты понял, что я имею в виду, Чарли? – повторила Мэгги каким-то чужим, срывающимся голосом, так несвойственным ей, всегда уверенно и четко произносящей слова.

Что же вызвало в ней такую перемену? Что произошло с Мэгги, которая точно знает, чего она хочет от жизни?

– Не совсем, – произнес Чарли. – Ты говоришь, что хочешь получить то же, что и другие. Но ведь из каждого правила есть исключения.

Глаза Мэгги словно бы вспыхнули изнутри. Она воинственно подбоченилась.

– Конечно, разве ты можешь согласиться со мной! Ты же у нас особенный! Свободный холостяк. Только тебе, похоже, невдомек, что свободен ты только потому, что за тобой никто не охотится. Для тебя супружество, дети и домашний очаг – это пустой звук, бессмысленная трата сил и времени!

– Разумеется, – заявил Чарли, хотя его и обуревали на этот счет сомнения. – Именно так я и считаю!

– Иного ответа от тебя я и не ждала!

Мэгги презрительно фыркнула и скрестила на груди руки. Ноздри ее раздувались, сжатые губы побледнели.

Чарли поверить не мог, что всего несколько секунд назад он был готов измениться ради этой женщины, пересмотреть свои взгляды на жизнь и даже пожертвовать ради нее своей бесценной свободой.

Что ж, хорошо еще, что он не высказал вслух всю эту блажь и не позволил себе прослыть парнем, раздающим пустые обещания.

Мэгги смерила Чарли негодующим взглядом и проговорила:

– Что ж, я сказала все, что хотела. Ввела тебя в курс дела… Мне казалось, что тебе это может быть интересно.

– Мне это действительно интересно!.. Ну а теперь я, пожалуй, снова усядусь за работу, у меня ее, как всегда, уйма.

– Вид у тебя довольно усталый. Творил, наверное, всю ночь напролет? – Мэгги чуть заметно усмехнулась.

Чарли кивнул, наморщив лоб, и сказал:

– Ну, до встречи!

Мэгги молча повернулась и вышла в коридор.

Закрывая за ней дверь, Чарли с трудом поборол желание схватить Мэгги за руку, втащить ее в квартиру, упасть перед ней на колени и умолять простить его за то, что он не нашел нужных слов.

Возможно, сейчас он отыскал бы эти слова.

Жаль только, что такая женщина, как Мэгги, не привыкла ждать. Но отчего бы ему не попросить ее немного подождать? Или, еще лучше, не передать ей инициативу в этом щекотливом деле? Пусть продолжает его навещать, как прежде, и сама выберет для серьезного разговора подходящий момент. А если не пожелает, то он не будет к ней в претензии.

Ему внезапно вспомнилось, как они вместе болели на стадионе за их любимую команду «Никс», как пили пиво, ели хот-доги с горчицей, как летали в Атлантик-Сити. За столь короткое время они пережили массу приключений. А вдруг Мэгги вновь приятно его удивит?

Надо всего лишь спросить у нее…

Чарли резко открыл дверь на лестничную площадку и крикнул:

– Мэгги! Подожди!

Но двери лифта уже закрылись за ней.

– Дожди! Жди! Жди! – насмешливо отозвалось эхо.

С лестницы на Чарли дохнуло холодом.


– Здесь сведения о клиентах, которые тебя в первую очередь должны заинтересовать, – сказала Мэгги, положив кипу бумаг на стол перед Домиником.

При этом она чуть было не опрокинула его пластиковый стаканчик с кофе.

– Эй, нельзя ли чуть поосторожней? Это ведь мой первый кофе за все утро! – сердито воскликнул Доминик.

– А вот я пью уже четвертый! – Мэгги подняла зажатый в руке стаканчик и зевнула. – Но проку никакого. Я сегодня очень рано встала.

– Так мы же вчера засиделись в офисе до полуночи! В котором же часу ты вернулась сюда?

– В шесть утра! – Мэгги потерла покрасневшие глаза. – Мне надо было просмотреть кое-какие документы.

Мэгги лукавила, ей просто не спалось в эту ночь, и она решила пораньше приступить к работе, чтобы не тратить попусту время. Мэгги надеялась, что работа отвлечет ее от назойливых мыслей о Чарли, который постоянно присутствовал в них. Он то прилетал к ней на пухлых подушечках, напоминающих пончики или летающие тарелки, то являлся в костюме Адама и немедленно приступал к своей мужской работе…

Мэгги почувствовала на себе пристальный взгляд Доминика и покраснела. Он явно собирался о чем-то спросить ее. Опасаясь, что его вопрос будет касаться Чарли, Мэгги опередила Доминика и поинтересовалась, не собираются ли они с Джулией в ближайшие выходные посетить ресторан.

– Ты об этом спрашиваешь, потому что вы с Чарли хотели бы присоединиться к нам? – предположил Доминик.

– Нет! – Мэгги нервно дернула плечом.

И Доминик понял, что попал в самое яблочко.

– Что у вас стряслось? – Он прищурился. – Вы поссорились?

– Поссорились? – переспросила Мэгги. – С кем?

– Прекрати притворяться дурочкой! Я говорю о Чарли!

– И дался тебе этот Чарли! Речь не о нем, а о вас с Джулией!

– Не нужно говорить «о вас с Джулией»! У нас с ней нет ничего общего, что лично мне было ясно уже с первого нашего свидания на стадионе. Мы с ней абсолютно не подходим друг другу.

– А мне казалось, что она идеально тебе подходит!

– В том-то и дело, Мэгги, что так казалось только одной тебе! Напрасно я тебя послушался.

– Чем же Джулия тебя не устраивает? Скажи честно, Доминик, ты ничего больше не натворил? Не швырял в нее кусками сырого мяса? Не пытался засунуть ей в рот кровавый бифштекс?

– Не говори ерунды! Не делай из меня вампира! Все было гораздо проще. В тот вечер, когда мы все вместе ужинали и ты уехала с Чарли… – Доминик жестом потребовал не перебивать его. – Так вот, мы с Джулией окончательно поняли, что не заинтересованы в продолжении наших отношений.

– Как же так, Доминик?! Она же блондинка! И прекрасно готовит! Да и вообще скромница и душка!

– Это верно. Однако этого недостаточно для того, чтобы влюбиться в нее.

– Недостаточно? А как насчет того, что она болеет за твою любимую баскетбольную команду? Умеет штопать носки? И…

– Да будь она хоть семи пядей во лбу, но ведь нет главного! – вскричал Доминик. – Нет искры! Нет электрического разряда! Удара молнии, черт побери! Взаимного притяжения, наконец…

– Да сдались тебе все эти искры, громы и молнии! Гроза пройдет, отгромыхает гром, отсверкает молния, и наступит чудесная тихая погода… Разве это плохо, Доминик, жить в тишине и покое? Ты ведь хотел остепениться! Стать почтенным главой семьи.

– Знаешь, Мэгги, я пришел к выводу, что пока не созрел для семейной жизни, – заявил Доминик. – Я решил еще немного побыть холостым и свободным, повеселиться, насладиться житейскими радостями, познакомиться с новыми интересными людьми.

– Все вы, мужчины, одинаковы! – Мэгги безнадежно покачала головой. – Для вас важнее всего ощущение свободы. А как же обязанности? Как же долг перед продолжением своего рода?

Доминик нахмурился.

– Пора бы вам, мужчинам, понять, – продолжала Мэгги, – что подлинная ценность – это не полная свобода, не вседозволенность, а любовь! Нет ничего прекраснее, чем чувствовать себя влюбленной. – Она мечтательно закрыла глаза.

– И ты, конечно, влюблена в Чарли!

– Нет! – Мэгги вздрогнула.

– Я тебе не верю! – воскликнул Доминик. – Только не говори, пожалуйста, что твой идеал – это доктор Совершенство!

– В него-то я точно не влюблена! – поспешила сказать Мэгги и мысленно попросила за это прощения у Джейсона.

А ведь как было бы славно, если бы она искренне любила этого человека, такого правильного, трудолюбивого и самоотверженного. С Чарли все обстояло гораздо сложнее. Нет, не в том смысле, что она в него влюбилась, а в том что с ним ей было бы значительно труднее, если бы она все-таки влюбилась в него.

– Значит, в доктора Совершенство ты не влюблена? Уже хорошо! Слава Богу! Откровенно говоря, он-то как раз тебе абсолютно не подходит, Мэгги. Этот парень не сумел бы оценить тебя по достоинству. А вот Чарли – совсем другое дело, этот мужчина вполне подходит тебе! И не спорь…

– Перестань! О чем ты говоришь?!

– Зачем же так горячиться! Чем тебя не устраивает Чарли? Кстати, кто был инициатором вашей размолвки?

– Он! – призналась Мэгги, поступившись своей гордостью.

Разве она не предоставила Чарли шанса, даже нескольких шансов, признаться в своих чувствах к ней? Но он их не использовал так, как ей бы того хотелось.

Внезапно появившись в его квартире, она была готова повиснуть у него на шее и заявить, что ей ничего от него не надо, кроме него самого, единственного и любимого.

Но к своему глубочайшему разочарованию, она почувствовала, что Чарли относится к ней с предубеждением, и сочла разумным ретироваться, чтобы не нарваться на колкости. К тому же она терпеть не могла небритых мужчин! Щетина ее пугала, как и запах перегара. Однако любопытно, с кем это он вчера пил?

– Послушай, Мэгги! – прервал плавный ход ее рассуждений Доминик. – Ты ничего не напутала? В пятницу у меня сложилось впечатление, что он от тебя без ума. Он смотрел на тебя так же, как мой зять Джой на Нину. Она может быть одета в его старую рубаху, абсолютно без макияжа, но для него все равно останется первой красавицей, которой любовницы Джеймса Бонда и в подметки не годятся.

– Значит, по-твоему, я сделана не из того же теста, что любовницы Бонда? – с улыбкой спросила Мэгги.

– По-моему, ты совсем еще ребенок, – сказал Доминик. – Кокетливая девчонка. И Чарли, на мой взгляд, подходит тебе именно потому, что он инфантилен. И влюблен в тебя, как подросток. Рассказывай, что ты натворила в тот роковой вечер?

– А почему ты решил, что в нашей с Чарли размолвке виновата именно я?

– Прекрати, Мэгги! Мне ли тебя не знать? Ты страшно упряма и порой причиняешь мучительную боль, сравнимую разве что с…

– Ну спасибо за приятный комплимент, мой дорогой друг! Знаешь, мне даже полегчало. Пожалуй, я пойду к себе в офис. Звони, если я вдруг тебе понадоблюсь.

– Хорошо, Мэгги! Желаю тебе успеха. Мне почему-то кажется, что у вас с Чарли все в конце концов наладится.

– Главное, чтобы он перестал мнить себя свободным холостяком! – бросила, уходя, Мэгги.

Глава 16

В пятницу после полудня, когда Чарли сидел за своим письменным столом, уставившись на экран компьютера, разумеется, абсолютно пустой, как и во все последние дни, к нему заглянула Джулия. Вид у нее был какой-то загадочный.

– Ты по-прежнему не запираешь дверь? – спросила она.

– Я продолжаю игнорировать твои рекомендации. Из принципа. Но ты заходи. Я сделаю перерыв.

Он снял свой «колпак мудреца», отодвинулся вместе со стулом от стола и взъерошил пальцами волосы.

– Работа так и не сдвинулась с места? – участливо поинтересовалась Джулия, заперев за собой дверь. – Прогресса нет?

– Увы! – Чарли одним глотком допил свой давно остывший кофе и поморщился. – На вкус это пойло хуже помоев.

– Не сменить ли тебе обстановку? – спросила Джулия. – Почему бы тебе не слетать в Европу, например? У тебя ведь есть два неиспользованных авиабилета. Так сказать, «горящих». Ты же предлагал мне составить тебе компанию…

– В самом деле? Когда? – Чарли почесал затылок.

– Когда ввалился ко мне вдрызг пьяным, перепутав мою квартиру со своей.

– Извини, Джулия, но ты ведь сама меня тогда пригласила к себе на чашечку кофе! – возразил Чарли.

– Оказывается, кое-что ты все-таки помнишь, – констатировала Джулия. – Не пригласи я тебя, ты бы сломал мою дверь.

– Кофе был отменный. – Чарли явственно вспомнил, как пил этот крепкий ароматный напиток, развалившись в кресле.

Но вот чтобы он приглашал Джулию с собой в вояж – такого он никак не мог припомнить. Это удручающее обстоятельство лишний раз убедило его в том, что пытаться утопить свою печаль в вине – дело очень, очень опасное. Слава Богу, что его приглашение на этот раз было адресовано Джулии. А если бы спьяну он пригласил кого-то из завсегдатаев пивного бара?

Между тем его обаятельная соседка лучезарно улыбалась.

– А ты действительно хотела бы слетать со мной во Францию? – поинтересовался Чарли.

– Конечно! Побывать в Европе моя заветная мечта! – с воодушевлением воскликнула она.

– А как же твоя работа?

– Мне предоставят краткосрочный отпуск. Я уже обо всем договорилась с руководством. А моя подруга Дана из туристического агентства пообещала переписать билет на мое имя. Так что мы могли бы вылететь уже ночным рейсом!

– Когда? Сегодня? Право же, Джулия, даже не знаю… А как же быть с моей колонкой?

– А какие с этим могут быть проблемы? Возьми с собой свой ноутбук, поработаешь, когда будем лететь над Атлантическим океаном! Это ведь целых восемь часов! А я посплю, чтобы тебе не мешать. К тому времени как мы приземлимся в Ницце, работа будет уже выполнена. И ты отправишь свою статью по электронной почте в редакцию. Уверяю тебя, Чарли, неделька, проведенная на морском пляже, вернет тебе доброе здоровье и бодрое расположение духа!

Что ж, Джулии нельзя было отказать в здравом смысле! А придумать что-либо получше Чарли вряд ли бы удалось. К тому же такой вояж навсегда избавит его от глупых фантазий о Мэгги и не даст ему сойти с ума. А Нью-Йорк переживет его кратковременное отсутствие.

В дорогу!


– И что ему от меня надо? – пробормотала Мэгги, пробираясь по опустевшему коридору мимо офисов к кабинету Доминика.

Он позвонил ей, когда она уже собралась уходить, и заявил, что у него к ней срочное дело.

«Вполне могло случиться, что в последний момент руководство решило внести изменения в рабочий план на следующую неделю», – подумала Мэгги, проходя через опустевший секретариат, в котором две уборщицы пылесосили пол и опустошали корзинки для мусора.

Эти выходные Мэгги собиралась провести, как обычно, на своем рабочем месте, просто потому, что больше заняться ей было нечем. Не предаваться же в одиночестве пустым мечтам о возможном счастье с Чарли, которое она упустила?

Да и наивно было бы думать, что с ним вообще можно построить прочные семейные отношения! Мэгги вздохнула, внезапно ощутив острый приступ грусти, и постаралась взять себя в руки, прежде чем войти в кабинет Доминика.

Внезапно уборщица выключила пылесос, и Мэгги услышала знакомый баритон своего друга, разговаривающего с кем-то по телефону.

– Да, я понимаю. Но иначе нельзя. Если у нас все получится, они будут вечно нам благодарны! – говорил он в трубку.

Из обрывка разговора Мэгги заключила, что речь идет о каком-то оригинальном предложении кому-то из клиентов, и усмехнулась. Ждать от них вечной благодарности было по крайней мере наивно. Но какое-то поощрение от руководства агентства обязательно последует.

– В любом случае мы ничего не теряем! – добавил Доминик, заканчивая разговор. – А риск – благородное дело.

Мэгги закатила к потолку глаза. Кто это «мы»? Что значит «ничего не теряем»? Если дело не выгорит и заказчик потерпит убытки, их выгонят с работы без выходного пособия и с волчьим билетом! В рекламном бизнесе, где крутятся сотни миллионов долларов, ошибок не прощают! Странно, что Доминик ведет себя так легкомысленно. Мэгги насторожилась.

Впрочем, подумалось ей затем, не исключено, что по большому счету Доминик прав. Нельзя же вечно всего бояться, жизнь ведь не только коротка, но и полна непредсказуемых событий. Деньги не единственный ее смысл, равно как и скорая успешная карьера.

Ведь кроме всего этого, есть еще и супружество, семья, любовь. А она всегда стремилась доказать всем – и себе самой, и своим провинциальным родственникам, – что сумеет добиться всего. Пока же с Чарли у нее ровным счетом ничего не вышло…

Но отчего она вспомнила о Чарли? Ей следовало бы думать о Джейсоне! Ведь именно его она поначалу хотела видеть своим супругом, а вовсе не Чарли Кеннелли!

Чарли не признает никаких супружеских обязательств. Он не верит в брак. Поэтому, расставшись с ним, она в общем-то ничего не потеряла. Не пытается ли она себя обмануть?

Нет, внушала себе Мэгги, она же потеряла лишь ненужные ей хлопоты и тревоги, так что не стоит ни о чем жалеть.

– Она будет у меня с минуты на минуту! – сказал в трубку Доминик. – Я перезвоню.

Едва он положил трубку, как в его офис вошла Мэгги.

– А вот и я! – сообщила она, переступив порог. – Зачем я тебе так срочно понадобилась? Ты жаждешь моей крови?

– Господь с тобой! Впрочем, я не могу на тебя сердиться, ты переутомилась и нуждаешься в отдыхе. Я заказал для тебя такси, водитель доставит тебя домой, подождет, пока ты соберешь вещи в дорогу, и домчит тебе в аэропорт.

– Но зачем, Доминик? – с тревогой спросила Мэгги.

– Завтра ты должна представить нашему заказчику новый план совместных мероприятий, – будничным тоном заявил Доминик.

– В субботу? Но почему я должна мчаться в аэропорт?

– Тебе предстоит лететь на юг Франции. Вот, возьми этот конверт! Паспорт у тебя есть, а здесь твой билет на самолет.


Чарли уныло посмотрел в окно автомобиля, забрызганное грязью, перевел взгляд на лежащие на соседнем сиденье дорожную сумку и ноутбук и тяжело вздохнул. Мысли его были заняты одной только Мэгги. Женщиной, которую он потерял навсегда.

Нет, естественно, через несколько дней он вернется в Нью-Йорк. Однако к тому времени – он в этом нисколько не сомневался – будет уже поздно что-либо предпринимать: поздно произносить так и не произнесенные им важные слова, поздно и забирать обратно те, что сорвались у него с языка по недоразумению.

Пытаться исправить ситуацию ему следовало до своего отъезда.

Интуиция подсказывала Чарли, что к его возвращению Мэгги либо найдет себе кого-то, либо последует за Джейсоном на Ближний Восток. Она не из тех женщин, которые долго остаются без бойфренда. Сидеть сложа руки она не станет.

– На всех дорогах, ведущих в аэропорт, пробки, – сказал шофер Азим, уныло глядя на забитое автомобилями шоссе.

Чарли похолодел. Сказанное водителем означало, что в Ниццу ему сегодня улететь не удастся. Бедная Джулия! Она ждет его возле стойки регистрации пассажиров и, вероятно, размышляет, стоит ли ей лететь во Францию на выходные одной. Что ж, она сама во всем виновата! Не нужно было настаивать на встрече с ним именно в зале ожидания! Впрочем, у нее была уважительная причина, она хотела пробежаться по магазинам и купить себе какую-нибудь курортную одежду.

Ох уж эти женщины с их вечным хождением по магазинам!

Лично он, подумал Чарли, будет носить на Ривьере то же самое, в чем расхаживает по своей квартире.

Он снова тяжело вздохнул. Женщины! Все они одинаковы, включая Джулию! Упрямы, болтливы, скандальны и коварны, короче говоря, невыносимы!

А Мэгги особенно.

Азим подал отрывистый сигнал такси, подрезавшему их «таункар», и обреченно покачал головой:

– На этот рейс вам уже не успеть, сэр Чарли!

– Надо успеть! Любой ценой! – воскликнул тот, взглянув на циферблат часов на приборной доске. – Вперед!

Столь решительно настроен Чарли был потому, что знал: в том случае, если ему придется вернуться, он даст Мэгги обещание, выполнить которое не сможет. И тем самым покроет себя несмываемым позором.


«Пассажиры, вылетающие в Ниццу рейсом 8751, приглашаются на посадку!»

Зажав в одной руке билет, а другой сжимая портфель, Мэгги прошла к пропускным воротам, возле которых выстроилась длинная очередь.

Что ж, философски рассудила она, все даже к лучшему.

Отдохнув на солнечном пляже и набравшись сил, она окончательно избавится от мыслей о Чарли, в последнюю неделю совершенно лишивших ее покоя и сна. Если только…

Стоп! Довольно терзать себя беспочвенными гипотезами.

Пора трезво взглянуть на вещи. Суровая правда такова, что, не отправь ее руководство их агентства в эту командировку, она бы наверняка позвонила Чарли либо, что еще хуже, поехала бы к нему без звонка. Всякий раз, когда она прокручивала в голове подробности их последней встречи, у нее возникало желание попытаться все исправить, задать ему крайне важные для нее вопросы и услышать ответы на них.

Но рассудок твердил ей – а все сказанное ранее Чарли подтверждало это, – что никакого общего будущего с мужчиной, кичащимся своим холостячеством, как кичится юнец своим бойскаутским значком, у нее быть не может.

Однако огонек надежды, все еще теплившийся где-то в глубине ее души, призывал ее не отчаиваться.

Логика подсказывала Мэгги, что отроки-скауты с возрастом набираются ума-разума и прячут свои значки в шкатулку, где хранятся дорогие для них сувениры.

Следовательно, образумиться рано или поздно должен и Чарли Кеннелли. Ей нужно только набраться терпения и дождаться этого светлого дня.

«Приготовьте, пожалуйста, ваши билеты!» – произнес вырвавшийся из динамика голос с едва заметным французским акцентом.

Билет был у Мэгги в руке. Она покосилась на него и шагнула к переходу-рукаву, соединяющему салон авиалайнера с накопителем пассажиров в терминале. При этом каждая клеточка ее тела болезненно протестовала и умоляла не делать этого.

Она могла повернуть обратно, пока не стало слишком поздно.

Взять желтое такси.

Поехать на Харкорт-стрит.

А что же потом?

Повиснуть у Чарли на шее и потребовать, чтобы он дал ей шанс?

Нет, нет и еще раз нет!

На это она не пойдет!

В любом случае она должна сесть на этот самолет. Это часть ее работы, одна из составляющих деятельности агентства. Командует заказчик, и, раз он пожелал, чтобы она летела во Францию, она выполнит его пожелание без промедления. Даже если ради ублажения клиента ей придется пожертвовать своим единственным шансом обрести счастье с любимым мужчиной.

Но последний ли это шанс?

И о каком счастье она грезит?

О какой любви идет речь?

Она ведь не любит Чарли!

Любовь – это нечто большее, чем удар током!

Любовь – это не только ослепление снопом искр!

Искры погаснут, останутся лишь ожоги.

Настоящая же любовь – это… любовь – это…

Так что же это такое?

«Запомни, крошка Мэгги, одна искорка способна породить неистовое пламя…»

Боже, кто и когда сказал ей это?

И почему эти слова вспомнились ей именно сейчас?

– Мадемуазель! – вывел ее из размышлений мелодичный голос.

Мэгги вздрогнула и испуганно взглянула на контролершу в униформе французской авиакомпании. Та с любезной улыбкой произнесла:

– Ваш билет, пожалуйста!

– Билет? Ах да! Вот он, пожалуйста! – Мэгги протянула симпатичной девушке свой билет.

Та взяла его у нее из руки.

– Минуточку! – вдруг сказала Мэгги, внезапно почувствовав приступ удушья и сердцебиения. – Кажется, мне дурно…


Азим исхитрился-таки доставить Чарли в аэропорт в рекордное для вечера пятницы время, проехав к магистральному шоссе переулками и дворами.

И теперь Чарли бежал, словно спортсмен-олимпиец, к своей регистрационной стойке, а затем к выходу в накопитель. Пассажиры и ожидающие в страхе шарахались от него. Но извиняться перед ними у Чарли не было времени, в его распоряжении оставались считанные секунды. Что ж, лихорадочно думал он, если двери перехода захлопнутся у него перед носом и попасть в самолет не удастся, значит, это знак, данный ему свыше.

Знак, говорящий о том, что он и Мэгги созданы друг для друга.

Итак, если на рейс он все-таки не попадет, то вызовет по сотовому телефону Азима снова в аэропорт и велит ему доставить его к дому Мэгги, где…

И что же дальше? Что именно там произойдет?

Упадет ли он, Чарлз Кеннелли, перед Мэгги на колено, чтобы просить ее руки?

Что за дурацкие мысли бродят в его голове!

Неужели он всерьез хочет повести Мэгги к алтарю?

И отречься тем самым от своего привычного образа жизни, всех своих принципов, своих друзей и коллег?

Отказаться от холостяцкой свободы?

Предать свой любимый бежевый диван?

«Да все ли в порядке у тебя с мозгами, чудак? Не пора ли тебе к врачу?»

Все это так, однако если он не поведет Мэгги к алтарю, то вскоре это сделает кто-то другой.

Впрочем, кому он морочит голову? Мэгги уже навсегда для него потеряна. Куда же он тогда бежит?

Наконец впереди появилась табличка с номером его рейса. Собравшись с последними силами, Чарли рванулся к финишу, так и не решив окончательно, чего ему больше хочется – успеть на этот рейс или опоздать на него.


Интуиция подсказывала Мэгги, что она приняла неверное решение.

Уронив голову в ладони, она запоздало сокрушалась о том, что в последний момент не повернула назад.

Но обратного пути уже не было. Оставалось лишь вздыхать и терпеть душевную боль…

Мэгги подняла голову, открыла глаза…

И увидела Чарли!

– Мэгги? – изумился он, отчаянно моргая.

Видение почему-то не исчезало.

Мэгги сидела в соседнем кресле, раскрыв рот и вытаращив глаза, поразительно синие, обрамленные темными густыми ресницами, похожие на бездонные колодцы, в которых ему всегда хотелось утонуть.

Чарли потряс головой, решив, что это галлюцинация, последствие злоупотребления алкоголем и переутомления.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – Этот вопрос прозвучал так громко, что его слышали все пассажиры их салона.

Но задал его не Чарли, все еще не пришедший в себя.

Задала этот вопрос Мэгги.

Почему же он ее не заметил, проходя к своему креслу? Очевидно, потому, что искал глазами Джулию. Но почему на ее месте сидит Мэгги? Чертовщина какая-то!

– Как ты оказался в этом самолете? – спросила она.

– Как ты сюда попала? – Чарли наконец очнулся – очевидно, под воздействием приятного запаха ее кожи.

– Я лечу в командировку, – ответила своим звучным и мелодичным голосом Мэгги.

Чарли почувствовал прилив сил и бодрости, из чего тотчас же заключил, что все происходящее с ним вовсе не сон.

Так не попал ли он каким-то невероятным образом на другой рейс? К примеру, Нью-Йорк – Чикаго либо Нью-Йорк – Бостон или еще какой-нибудь скучный деловой город?

Решив это выяснить, он обратился с вопросом к сидевшей в кресле по другую сторону прохода пожилой даме:

– Извините, мадам, куда летит этот лайнер?

Дама вскинула брови и произнесла с явственным французским акцентом:

– В Ниццу, месье! – Обернувшись к своей соседке, она добавила по-французски: – Эти американцы все сумасшедшие!

И с чувством собственного достоинства уткнулась носом в журнал «Вог».

– Пристегните ремни безопасности, господа! – прозвучало из динамика любезное напоминание, и по проходу между кресел прошла, покачивая бедрами, очаровательная стюардесса, проверяющая, все ли пассажиры достаточно дисциплинированны и благоразумны, чтобы выполнить это требование.

– У тебя какие-то служебные дела на Лазурном берегу? – поинтересовался у Мэгги Чарли.

– Да, – кивнула она. – А ты тоже летишь туда в командировку?

– Нет, я лечу отдыхать вместе с… – Чарли прикусил язык.

Проклятие!

Наконец-то в его голове все разложилось по полочкам.

Это подстроила коварная Джулия!

– Поговорим начистоту, – решительно потребовал Чарли. – Не могу поверить, что вы сговорились с Джулией!

– Я вступила в сговор с Джулией? О чем ты толкуешь, Чарли? И что за сговор?

Он вскочил и снова рухнул в кресло, потому что самолет резко тронулся с места и стал выруливать на взлетную полосу.

– Месье! – вскричала стюардесса. – Прошу вас занять свое место. – Она подбежала к нему, когда он вновь вскочил.

– Я не могу, – заявил Чарли. – Мне надо сойти с этого самолета! – Он попытался отстранить девушку.

– Вам нездоровится? У нас на борту есть опытный врач, он вас осмотрит и окажет вам первую помощь. А пока сядьте и пристегнитесь ремнем! – строго потребовала она.

– Но мне нужна помощь иного рода! – заявил Чарли.

– Да сядьте вы наконец в кресло, месье! – пронзительно взвизгнула другая – костлявая и худая – стюардесса, пришедшая на помощь первой – пухленькой и стройной шатенке с большим бюстом.

У Чарли вдруг подкосились колени, и он опустился в кресло рядом с Мэгги, которая что-то пыталась найти в своем портфеле.

Наконец она извлекла оттуда пачку бумаг и, что-то бормоча себе под нос, начала просматривать их. Чарли разобрал несколько произнесенных ею слов – имя Доминик, что-то относительно деловой встречи и ее комментарии по этому поводу, услышав которые немолодая монахиня в соседнем кресле смерила Мэгги холодным осуждающим взглядом.

– Что ты делаешь? – спросил Чарли.

– Знакомлюсь с деловыми бумагами, которые мне дал Доминик вместе с билетом.

– А какое он-то имеет отношение к твоей командировке?

– Самое непосредственное… Последовала немая сцена.

После продолжительного выразительного молчания они оба разом в сердцах выругались. Все наконец-то прояснилось. Эту авантюру провернул Доминик. Ни с каким важным клиентом в Ницце Мэгги встречаться не требовалось. Ее просто-напросто обманули. Она поморщилась, вспомнив разговор Доминика по телефону перед ее приходом. Почему она ничего не заподозрила?

Однако скорее всего любой сотрудник рекламного агентства на ее месте тоже проглотил бы такую наживку. В их бизнесе срочные деловые поездки были обычным явлением, как и многое другое, делавшееся наспех, в последний момент, без подготовки.

– Так какова же все-таки роль Доминика? – прокашлявшись, спросил Чарли.

– Это он отправил меня во Францию, – объяснила Мэгги. – Сказал, что завтра утром мне предстоит встретиться в отеле с одним важным клиентом.

– А вот Джулия вызвалась сопровождать меня на Ривьеру и пробыть там со мной целую неделю, – сообщил Чарли.

– Джулия? Значит, она тоже участница этого обмана? – Мэгги поверить не могла в такое коварство. – Выходит, они с Домиником спелись?

– Эта идея пришла в голову именно Джулии, – сказал Чарли. – Она знала, что у меня есть два горящих авиабилета в Европу, срок использования которых истекает через пару дней. Так что, Мэгги, добро пожаловать на мой медовый месяц! Вот так история! Просто не верится!

– Твой медовый месяц? – переспросила Мэгги.

– Разве я не рассказывал, как чуть было не женился?

– Нет! – холодно отрезала она. – Я такого не помню.

Ей показалось, что внутри у нее все оборвалось. Как же так? Закоренелый холостяк Чарли собирался на ком-то жениться?

– Видишь ли, Мэгги, я был помолвлен. Это было год назад… – промямлил Чарли. – Моя невеста сбежала прямо из церкви, когда мы стояли уже у алтаря, и с тех пор я… Ну, в общем, ты, надеюсь, все поняла…

Он вздохнул и виновато пожал плечами.

Да, Мэгги все поняла. И это многое объясняло.

Например, то, почему у Чарли выработалось презрение к обязательствам. Почему он с таким скепсисом относился к разговорам о помолвках и свадьбах. Оказалось, что ларчик открывался просто! Однажды Чарли обжегся на собственной неудаче и с тех пор превратился в скептика и циника, стал рядиться в тогу закоренелого холостяка и убежденного противника брака.

– А почему она бросила тебя, Чарли? – осторожно спросила Мэгги, теребя пальцами ручку портфеля, лежащего у нее на коленях.

– Она заявила, что у меня чересчур много недостатков.

Чувство вины перед ним захлестнуло Мэгги от этих слов. Ей вспомнилось, как она сама скрупулезно заносила даже самые незначительные недостатки Чарли, среди которых были, к примеру, такие, как «неряшливый» (под номером один) и даже «слизывает арахисовое масло с ложечки и кладет ее потом обратно в горшочек с маслом» (под порядковым номером тридцать три), в свой электронный кондуит.

– Она считала меня неряхой, – нехотя признался Чарли.

Мэгги покраснела.

– Неужели из-за этого она не вышла за тебя? – возмущенно спросила она. – А нанять горничную ей в голову не пришло?

Впрочем, Мэгги тут же сообразила, что вряд ли это могло стать выходом из положения – слишком много недостатков было у Чарли, и притом самых разных.

Например, под номером шестнадцать в списке Мэгги значилось следующее:

«Принимая душ, имеет скверную привычку насвистывать или напевать мелодии из кинофильмов и при этом безбожно фальшивит».

Под номером двадцать четыре было записано:

«В сладкие каши, даже приторно-сладкие, добавляет еще сахара и уплетает эту гадость за обе щеки. Фу!»

Между тем командир авиалайнера сообщил пассажирам по громкой связи, что они взлетают.

Мэгги и Чарли посмотрели друг на друга.

– Похоже, мы все-таки полетим на Французскую Ривьеру вместе! – словно не веря в это, произнес Чарли.

Мэгги вздохнула и тепло улыбнулась ему.

Глава 17

– Как это так? Что вы такое говорите! Да я и слышать ничего не хочу о том, что не смогу улететь в Нью-Йорк раньше завтрашнего утра! – кричала Мэгги широко улыбающемуся продавцу авиабилетов в кассе терминала в Ницце. – У меня дома неотложные дела!

Жизнерадостный француз, судя по цвету кожи и специфическим чертам лица, уроженец Алжира, только кивал, явно не понимая и половины из того, что она пыталась ему растолковать.

– Похоже, что ему наплевать на твои проблемы, – сказал Чарли с ухмылкой.

Мэгги обожгла возмущенным взглядом Чарли, потом обдала презрением кассира и воскликнула, взмахнув руками:

– Да будет вам известно, я вообще попала сюда совершенно случайно!

Смуглокожий француз в ответ лишь пожал плечами: дескать, на курорте всякое случается, мадемуазель…

– Прекрати скандалить, Мэгги, – сказал Чарли, – на нас уже оборачиваются. Подумай сама, где ты находишься! Оглянись вокруг, посмотри, какая здесь красота! Это же Франция, Лазурный берег! Мы прошли таможню, получили багаж! – Он взял ее за локоть и подвел к окну, за которым плескалось лазурное море и сверкало ослепительно голубое небо, затмевая своей яркостью глаза Мэгги.

Она умолкла – но только на минуту. Потом, обернувшись к Чарли, проговорила:

– Хорошо. Все это действительно прекрасно. Но что, хотела бы я знать, с этой красотой делать мне?

– Наслаждаться ею! Вместе со мной, разумеется. Давай побыстрее снимем номер в отеле, разденемся и побежим на пляж. Ты, надеюсь, захватила с собой купальник?

– Еще чего! Я ехала сюда не развлекаться, а по делу! Я же была уверена, что это командировка, а не увеселительный вояж.

– Пустяки, это мы легко уладим. При гостинице есть магазинчик сувениров, там продают и купальники.

– Откуда ты знаешь? Ах, я совсем забыла! Об отелях по всему миру тебе известно вполне достаточно! Наверное, вы с твоей несостоявшейся невестой изучили все рекламные проспекты, каталоги и объявления в Интернете.

Чарли тактично промолчал, однако подумал, что когда-то он мечтал вовсе не о таком начале своего медового месяца. Теперешняя же ситуация сильно смахивала на фарс, чем, в сущности, она и являлась: ведь они с Мэгги не были молодоженами! Более того, она весь полет молчала, сложив на груди руки и устремив невидящий взгляд в одну точку.

Чарли пришла было в голову мысль открыть свой ноутбук и поработать, но без вдохновения делать это было бессмысленно.

Постепенно гнев его улетучился, а потом даже сменился некоторым оптимизмом. Все произошедшее с ним за последние сутки стало казаться ему какой-то космической шуткой. Одному провидению было известно, каким образом он, пытаясь улететь от Мэгги на самолете, очутился в салоне самолета рядом с ней. Ему еще только предстояло разобраться в этой поразительной истории. Но долго стоять у терминала и громко спорить не имело никакого смысла.

– Пошли, Мэгги! – Чарли подхватил ее тяжелый портфель, в котором у нее почему-то не нашлось места для купального костюма, взял в другую руку свой легонький саквояж и направился к стоянке такси.

Мэгги, презрительно фыркнув, последовала за ним.

Не прошло и двух минут, как машина уже мчала их вдоль лазурного моря к гостинице, расположенной на самом берегу, той самой гостинице, куда Чарли должен был прибыть со своей невестой. Этот отель славился не только чудесным видом, открывающимся с балкона номера для новобрачных, но и отличным обслуживанием. Заказанные и оплаченные апартаменты и сейчас могли быть предоставлены в их с Мэгги распоряжение. И Чарли предвкушал тот эффект, который произведет на его спутницу роскошная спальня.

– А зачем Джулия и Доминик затеяли всю эту авантюру? – спросила Мэгги, глядя в окно. – Что за таинственные интриги они плетут? Какую цель преследуют?

– Они изображают сватов и хотят нас поженить, – не задумываясь брякнул Чарли и тотчас же пожалел об этом. – Понимаешь, они пытаются нам помочь…

Мэгги возмутилась:

– Ничего у них из этого не выйдет! И актеры они никудышные!

– Как и мы с тобой. – Выдав очередной ляп, Чарли прикусил язык и мысленно приказал себе помалкивать.

Однако спохватился он поздно.

– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурилась Мэгги.

– Только то, что Доминик и Джулия совершенно не подходят друг другу. Они даже интригу толком сплести не способны. О каком же супружестве тогда может идти речь?

– Но при чем здесь мы, Чарли? – не унималась Мэгги.

Чарли вздохнул и устремил взгляд в окно.

– Возможно, им захотелось сделать нам приятное, – сказал он, чувствуя сверлящий взгляд Мэгги.

– Нет, Чарли, я спрашиваю совсем не об этом! И не притворяйся, что ты меня не понимаешь, актер ты действительно неважный.

– Так вот и я о том же, Мэгги! Мы с тобой оба плохие притворщики. И мы уже должны прекратить убеждать себя, будто нам надо расстаться! – неожиданно для самого себя сказал Чарли и замолчал, ожидая от Мэгги любой реакции – от обвинения его в безумии до взрыва истерического хохота.

Он уже понял, что Мэгги непредсказуема, особенно в вопросах, касающихся любви.

– Знаешь, а я ведь тоже пересмотрела свои взгляды, – тихо и проникновенно промолвила она.

– Это правда? – спросил Чарли. – Но как же нам быть с теми твоими принципами и пристрастиями, которые трудно принять мне? – Он затаил дыхание в ожидании ответа.

– Я не отрицаю, что предпочитаю придерживаться своих твердых принципов в жизни и стараюсь удовлетворить свои амбиции. Но согласись, Чарли, что и ты дорожишь своей свободой!

Чарли кивнул. Однако неожиданно для себя он вдруг задался вопросом: а зачем ему, собственно, нужна свобода? И что он понимает под этим словом? Право иметь свой диван бежевого цвета, без цветастых подушечек? Право напиваться в баре по воскресеньям и потом мучиться похмельем? Или право разгуливать с видом уголовника – героя сериала «Полицейские»? Да такая свобода, если хорошенько подумать, и гроша ломаного не стоит! Чарли с шумом вздохнул.

– Видишь ли, Мэгги, – сказал он, – свобода свободе рознь, настоящая свобода предполагает ответственность за свои поступки. Нельзя только брать и ничего не давать взамен, идти по жизни, срывая цветы удовольствия и оставляя за собой пустырь…

– Но ты ведь сам говорил мне, что не веришь в долговременные обязательства и не принимаешь супружества, – напомнила ему Мэгги.

Почему ее голос вдруг обрел эту шершавость? От недосыпания? Или сухого воздуха в салоне самолета? А может быть, от сильных эмоций? Так или иначе, этот голос с хрипотцой напомнил Чарли радостные выкрики Мэгги в казино, когда она срывала банк, и позже, когда она страстно и бесстыдно предавалась в гостиничном номере сладострастным играм.

Он сглотнул ком. Их поездка в такси по побережью подошла к концу, машина подъезжала к роскошному отелю.

– Ты права! – поспешно сказал Чарли. – Я утверждал, что разочаровался в супружестве. И говорил, что мы с тобой не созданы друг для друга. Но согласись, ведь я действительно абсолютно не похож на тебя.

– Вот именно! И в этом главная проблема! – живо подхватила Мэгги.

Такси наконец остановилось.

– Нет здесь никакой проблемы! – возразил Чарли. – А вот решение ее есть!

Шофер распахнул для них дверцы, затем достал из багажника саквояж и портфель.

– Я тебя не понимаю! – выбравшись из машины, сказала Мэгги.

Чарли сунул в руку шофера несколько банкнот и улыбнулся Мэгги.

– Не торопись, сейчас ты все поймешь. Я все тебе объясню.

Выбежавший из отеля шустрый лакей подхватил их багаж и понес в вестибюль, швейцар с поклоном распахнул дверь для дорогих гостей. Но Чарли, сделав ему упреждающий знак рукой, увлек Мэгги к скамейке под раскидистым деревом, в тени которого и продолжил свой монолог:

– Не секрет, Мэгги, что ты никогда не сомневаешься в своей правоте. Как ни странно, в большинстве случаев ты действительно оказываешься права. Но согласись, что и я не так уж часто ошибаюсь. Ты могла бы и не указывать мне на мои упущения и огрехи, дорогая. Мне неприятно выслушивать упреки и замечания. Это задевает мое мужское самолюбие.

Мэгги не проронила ни слова. Воцарившуюся тишину нарушали только шум прибоя, шорох листвы да гомон птиц в кронах старых каштанов. Игривый теплый ветерок с моря трепал шелковистые локоны Мэгги. Она заправила прядь волос за ухо, и Чарли заметил, что пальцы ее дрожат. Несомненно, она была взволнована и чего-то ожидала от него.

Он собрал всю свою волю и произнес:

– Я заблуждался, Мэгги! Не только в отношении тебя, но и в отношении самого себя… – Он сделал глубокий вдох и продолжил: – По-моему, я способен поверить в действенность обязательств. И в реальность долговременных отношений мужчины и женщины…

– Иными словами, в супружество? – оживилась Мэгги.

– Правда, если уж говорить начистоту, то я все время в этом сомневаюсь! – выпалил Чарли. – Не хочу обманывать тебя. Однажды я уже ошибся и до смерти боюсь ошибиться еще раз.

Эти слова произвели на Мэгги эффект холодного душа. Она-то была готова услышать от него… Но теперь это уже не имело никакого значения.

– И все же… – чуть слышно прошептал Чарли.

Мэгги с надеждой навострила уши.

Он медлил. Она терпеливо ждала.

– И все же, Мэгги, я не утверждаю, что вообще не способен это сделать, – продолжил он. – Я только говорю, что решиться на это мне очень трудно…

Не в силах более молчать, Мэгги промолвила:

– И мне тоже нелегко, Чарли! Я страшная трусиха…

– Ты – трусиха? По-моему, ты удивительно храбрая!

– Вовсе нет! – Мэгги подалась вперед и сжала его запястья своими тонкими пальцами, словно утопающий, хватающийся за соломинку в бушующем океане. – Я вовсе не храбрая. Я боюсь всего! Неудач, одиночества, потери работы, а главное – разлуки с тобой…

– Но, Мэгги, почему же ты раньше мне этого не сказала?

– Потому что я трусиха, я просто не решалась!

Они рассмеялись, не стыдясь выступивших у обоих на глазах слез.

– А теперь наконец-то решилась, – дрожащим голосом добавила Мэгги.

Порыв ветра вновь распушил ее волосы, они снова упали ей на глаза… Чарли ласково заправил их ей за ухо и, погладив ладонью по влажной щеке, тихо сказал:

– Я не исчезну, Мэгги. Если ты не захочешь этого. Если впустишь меня в свое сердце.

Новый, более сильный порыв ветра вызвал переполох в птичьей стае, укрывшейся в листве деревьев. На мгновение стало зябко и Мэгги. Она прижалась щекой к теплой руке Чарли и прошептала:

– Я хочу попробовать, но боюсь…

– Значит, мы очень подходим друг другу! – рассмеялся Чарли. – Из нас получится прекрасная парочка трусов!

Мэгги вымучила кривую усмешку и сказала:

– Чарли, ты склоняешь меня к огромному риску!

– Ты же имеешь опыт азартной игры в Атлантик-Сити, – тут же нашелся он. – Там тебе подфартило, ты сорвала большой куш.

– Но ты сам говорил, что новичкам всегда везет.

– Верно, Мэгги! Но ведь и мы с тобой рискуем в первый раз, не так ли? Я люблю тебя, Мэгги!

Это было именно то, что она мечтала услышать от него. Это было признание в любви.

– И я люблю тебя, Чарли! – воскликнула она.

– Тогда я прошу тебя дать мне шанс! Дать шанс нам обоим! Что ты на это скажешь?

У Мэгги перехватило дыхание. Но сейчас они понимали друг друга без слов, за них говорили их глаза. И конечно же, сердца, преисполненные ликования, надежды и ожидания грядущих радостей.

С трудом поборов волнение, Мэгги сказала:

– Я дам тебе шанс, Чарли. Но при условии, что ты согласен им воспользоваться.

– Я оправдаю твое доверие, дорогая, – пообещал он.

Они обнялись и поцеловались.

Эпилог

Семнадцать месяцев спустя…

Мэгги взглянула на свои часы и ускорила шаг, несмотря на то что в этот жаркий августовский полдень на Пятой авеню было трудно дышать от ядовитых испарений, выхлопных газов и духоты.

Мэгги опаздывала.

Да, она, Мэгги Кеннелли, всегда гордившаяся своей пунктуальностью, сегодня опаздывала. Однако это ее совершенно не волновало, потому что за последние полтора года она научилась расслабляться и в любых обстоятельствах находить что-то приятное. Вспомнив о процессе своей учебы, она улыбнулась.

В ожидании зеленого сигнала светофора Мэгги посмотрела на свое отражение в витрине магазина. Тем, что она увидела, Мэгги осталась довольна: легкое летнее платье подчеркивало стройность ее фигуры. Правда, в недалеком будущем она должна будет неминуемо измениться. Так что обновить свой гардероб к осенне-зимнему сезону Мэгги в этом году не суждено.

Наконец зажегся зеленый свет, и Мэгги летящей походкой пересекла улицу. До нужного ей здания осталось пройти всего два квартала. Но, как назло, она застряла в толпе пешеходов. И не сразу сообразила, что это не обычная толпа, а очередь в книжный магазин.

Тот самый, в который она в данный момент и направлялась. От изумления Мэгги обдало жаром. Над верхней губой у нее выступила испарина, взмок и лоб, повлажнели волосы. А сердце заколотилось в груди так часто и громко, будто хотело вырваться наружу.

Мэгги отказывалась поверить собственным глазам.

Однако столпотворение возле входа в магазин доказывало, что все эти люди, в большинстве своем женщины, пришли сюда по той же причине, что и она.

Хотя и с некоторой разницей в цели.

Стоять в очереди, чтобы встретиться со своим мужем, Мэгги не собиралась, а потому стала проталкиваться, работая локтями, сквозь толпу ко входу. Внезапно кто-то окликнул ее:

– Мэгги!

Обернувшись, она увидела машущую ей рукой Джулию.

– Разве можно в это поверить! – закричала Джулия. – Просто поразительно, не правда ли?

– Да, конечно! – отозвалась Мэгги, разглядывая приятного мужчину, стоящего рядом с Джулией.

– Мэгги! Позволь представить тебе Грегори. Грегори, познакомься, пожалуйста, с женой Чарлза Кеннелли.

Мэгги стала женой Чарли полгода назад. Но до сих пор ей было трудно понять, как она решилась на этот шаг.

Попрощавшись с Джулией и ее новым бойфрендом, Мэгги снова начала пробираться в магазин, претерпевая при этом существенные физические и моральные неудобства.

Но все они с лихвой компенсировались радостью, которая охватила Мэгги при виде плакатов с портретом ее улыбающегося мужа.

Над головой Чарли крупными буквами было выведено название его только что вышедшей книги: «Анатомия супруга».

Возможно, ее нельзя было назвать величайшим американским романом, однако спрос на нее был огромный. Дебют Кеннелли в американской литературе можно было считать успешным. Очередь у входа в книжный магазин предвещала дополнительный тираж и головокружительный авторский гонорар.

Войдя в зал, Мэгги увидела героя дня. Чарли сидел за столом, в его руке поблескивала золотая перьевая ручка, на столе перед ним возвышалась стопка книг. Стоящий у Чарлза за спиной редактор – разумеется, им была Кэролин – подавала ему все новые и новые книги, снимая их с полок.

Увидев жену, Чарли обрадованно улыбнулся ей и воскликнул:

– Мэгги! Я уже начал волноваться. Ты же никогда не опаздываешь. Что случилось?

– А ты бы выглянул на улицу, прежде чем задавать такой вопрос! Думаешь, мне было легко пробраться сквозь такую плотную толпу почитателей твоего таланта? Ведь отныне ты знаменитость. Как ты себя чувствуешь в новом качестве?

– Теперь, когда ты рядом, мне стало значительно легче, – хмыкнул Чарли.

Мэгги подошла к столу и поцеловала мужа в щеку, спиной ощущая на себе завистливые взгляды стоящих в очереди женщин.

– Тебя кто-нибудь подменил на работе? – спросил Чарли.

– Да, как и всегда, Доминик. Между прочим, я была у врача…

– В самом деле? Ты заболела? – Чарли перестал подписывать книги и встревоженно поднял голову.

– Нет, милый, я совершенно здорова. Мы с тобой оба здоровы.

Она наклонилась к мужу и прошептала:

– По-моему, тебе нужно приступать к написанию продолжения своей книги. Я уже придумала для нее идеальное название.

– Ты не шутишь? Ну и какое же? – Чарли начинал кое о чем догадываться.

Мэгги улыбнулась, положила ладонь на свой пока еще плоский животик и промолвила:

– «Анатомия папы»! Что ты на это скажешь?

Взволнованный Чарли швырнул на стол перо, вскочил из-за стола, едва не перевернув его, и заключил свою любимую жену в объятия.

– Прекрасное название, Мэгги! – воскликнул он. – И я уверен, что конец у этой книги будет счастливым.


home | my bookshelf | | Свидание вслепую |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу