Book: Тьма перед рассветом



Анонс

Джедра живет на улица, а Кайана в замке. Когда злая судьба сводит их вместе, они обнаруживают, что их совместная псионическая сила больше, чем почти у любого на Атхасе, у них хватает силы разрушать целые города. Когда оказывается, что они сами не в состоянии управлять такой мощью, они ищут наставника, который помог бы им управлять их огромным талантом и использовать его для блага этого несчастного мира.

На каждом шагу их ожидают тяжелые испытания, но они храбро встречают все трудности. Сможет ли их любовь пережить суровую реальность общества Атхаса, дикость гладиаторской арены и пройти испытание временем?


Посвящение


Банде, с которой я по четвергам устраиваю мозговой штурм, и особая благодарность Стиву и Кристи Йорк за гору костей.

Первая Глава

В воздухе стоял жирный запах горящего каравана. Огромный, размером с дом фургон встретил свой конец в глубокой пустыне, обломки дерева и лоскутья кожи, мертвые тела и вообще все, что нельзя было продать, горели все вместе в потрескивающих языках пламени.

Медное солнце Атхаса, скользя за западный горизонт, подсвечивало мутные колонны кроваво-красного дыма, посылавшие сигнал на дюжины миль пустыни: Здесь смерть.

Примерно пятьдесят эльфов племени Джура-Дай прыгали, скакали и смеялись перед перед остатаками огромного торгового экипажа. Им не было дела дела до запаха смерти, а кровавая картина перед ними только добавляла им радости. Их ярко раскрашенные плащи, рубашки и легкие, свободные штаны весело развевались, пока они плясали и кружились в свете костра, распевавая веселые песни и радостно смеясь. Конечно они были победителями. Проигравшие - торговцы рабами, которые сделали большую ошибку, схватив одного из эльфов племени Джура-Дай - были внутри каравана, дым от их плоти и костей превратил фургон в огромный погребальный костер. Те немногие рабы, которым удалось уцелеть в сражении, убежали в пустыню и должны были сами позаботиться о себе.

Джедра, полуэльф, который был продан в рабство вместе с эльфом Джура-Дай, смотрел на эту вечеринку, укрывшись на верхушке одной из ближайших песчаных дюн. Даже отсюда он чувствовал жар от костра на своем лице, но эльфы его не видели. Так казалось самым безопасным, хотя он и его женщина-человек, Кайана, были приглашены для путешествия через пустыню вместе с племенем в благодарность за псионическую помощь в спасении члена племени.

Кайана сидела позади него на дюне, уперевшись локтями в колени и положив круглый подбородок на свои руки. Ветер играл кончиками ее коричневых волос, но после восьми дней заточения в загоне для рабов пряди ее волос, длиной в локоть, стали слишком грязными и сальными, чтобы ветер мог их приподнять. Ее кожа покрылась сажей и грязью, но Джедру это не волновало. Их связь была намного глубже, чем чисто физическая; ему достаточно было закрыть глаза, чтобы увидеть всю ее красоту.

- Эльфы, похоже, совершенно несдержаны в своих чувствах, - сказала она.

Под ними некоторые из воинов-эльфов стояли только в нескольких футах от пламени, спиной к Джедре, глядевшего на них с верхушки дюны. Судя по их позе они мочились в огонь. Или пытались сделать это. Остальная часть племени - женщины и дети - радостно закричали, когда сначала один мужчина, потом другой отпрыгнули от обжигающего жара, не сумев завершить своего дела. Немногие из более пьяных сумели испустить слабую струйку перед собой, прежде чем и они вынуждены были вернуться назад, так что перед горящим фургоном остался только один воин. Он был высок и мускулист, для эльфа. Его единственной одеждой была пара блестящих красных штанов, а по его блестящей от пота спине прокатилась рябь мускулов, когда он спокойно закончил свое дело, застегнул штаны и повернулся к восторженной толпе, чтобы получить заслуженные апплодисменты. Джедра с досадой заметил, что на его груди даже больше волос, чем у него самого. Увы, наследство полуэльфа не давало ему преимущества, даже здесь.

- Он один из тех, кто освободил нас, - сказал Джедра. - Он сражался все время, пока караван с пленными рабами еще держался. Мне кажется, что он заслужил право немного поразвлечься, дать себе волю.

- Ммм-хмм...

Прежде чем поджечь фургон, эльфы вытащили из него огромный кусок мяса. Кусок выглядел как нога мекилота, а может быть и целый зверь; что бы это не было, его насадили на гигантский шампур и медленно жарили рядом с огнем.

Эльф-чемпион не стал дожидаться, пока мясо будет готово. С важным видом он подошел к туше и мечом вырубил весьма немаленький кусок, насадил его на свой меч и поднес поближе к пламени. Джедра мигнул. Он почти чувствовал, как пламя опаляет волосинки на руке эльфа.

Почти? Внезапно он понял, что действительно чувствует это. Его дикий псионический талант действительно связал его с воином-эльфом, и Джедра ощущал боль другого мужчины. Он поторопился разорвать контакт. В это же мгновение эльф отдернул руку назад, как если бы боль полностью ударила в его собственное сознание, и другие эльфы засмеялись. К счастью никто - даже сам воин - не заподозрили Джедру в этом маленьком недоразумении. Но сам Джедра поклялся себе, что будет внимательнее глядеть за своим талантом. Совсем недавно он узнал, что обладает таким странным талантом, что у него есть псионические способности, и он все еще учился управлять ими. Он легко может поиметь кучу неприятностей, если не будет осторожен.

Ветер задул опять, и аромат жарившегося мяса поплыл над дюной. Желудок Кайаны громко заурчал. Она улыбнулась и постучала себя по голой коже между набедренной и грудной повязками. - Я могла бы с большой пользой использовать несколько кусочков этого, - сказала она.

Джедра кивнул. - И я тоже. Порция похлебки, которую они давали нам в фургоне, была даже меньше, чем та, к которой я привык на улицах Урика.

- Она была намного меньше того, что получает помошник темплара, - сказала Кайана, в ее голосе промелькнула нотка печали. Ее бывшая жизнь сгорела в языках пламени, вроде того, что пылало прямо перед ней. Рожденная в доме аристократов, она стала целителем-псиоником для темпларов, завидное положение, и оставалась там, пока не пересекла дорогу кому-то, обладающему властью. В результате однажды ночью она обнаружила, что находится в фургоне для перевозки рабов по дороге в Тир. Эльфы спасли ее от такой судьбы, но теперь она не могла есть хорошую пищу каждый день, жить в роскошных аппартаментах недалеко от дворца короля-волшебника и помогать управлять целым городом.

Жизнь Джедры тоже изменилась, но не до такой степени. Он был одним из бесчисленного количества мелких разбойников и попрошаек на улицах Урика, и ему всегда удавалось украсть достаточно, чтобы заплатить за еду и кров на ночь. Здесь, в пустыне, они оба были напуганы и опасались буквально всего, а ведь настоящая ночь еще не началась.

Вставая, он сказал. - Я думаю, что мы должны принять щедрое предложение эльфов до того, как они забудут о нем.

Кайана схватилась за его руку и с трудом поднялась на ноги. - Да, - сказала она стряхивая песок со своей набедренной повязки. - Я думаю, что вечеринка с дикими эльфами все-таки лучше голодной смерти.

Они спустились с песчаного откоса, одной рукой держа руку товарища, а другой держась за дюну. Да, подумал Джедра, очевидно мы не слишком приспособлены к путешествиям в пустыне. Песок опасно сыпался из-под их ног, набивался в сандалии и царапал ступни, так что Кайана просто поползла вниз. Наконец они очутились на земле.

Осторожно они присоединились к пиршеству. Они видели, как эльфы отгоняли прочь других выживших из каравана, когда те приближались слишком близко. И даже с приглашением они не были уверены, что их примут и дадут наесться. Они не зря опасались; эльфы подозрительно поглядели на них и зашептались на своем родном языке, потом три воина - один с мечом и двое с длинными луками - вышли вперед чтобы не дать им подойти поближе. Но прежде, чем воины подошли к ним, Галар, тот самый эльф, который был рабом вместе с ними, бросился им навстречу и, схватив их за руки, сказал на общем языке, - Ага, мои друзья, наконец-то вы решили присоединиться к нашему празднику!

- Мы не хотели вам мешать, - дипломатично отозвался Джедра, - но запах еды победил нас.

- Мешать! Невозможно! - Галар нарочно говорил очень громко, чтобы все расслышали. - Он так затряс головой, что его красновато-белые волосы упали на глаза, и ему пришлось еще раз тряхнуть головой, убирая их. - Именно ты привел племя к нам и именно ты сражался с рабовладельцем в псионическом поединке. Без твоего псионического таланта я по-прежнему был бы рабом, еще на один день ближе к Тиру, а Джура-Дай все еще искали бы чем утолить свою жажду мести. Ты никак не можешь помешать нашему празднику, так как он устроен в твою честь. - Он ухватил покрепче руку Кайаны и привел ее в центр толпы эльфов, громко крича, - Дайте мне показать нашим друзьям знаменитов гостепреимство Джура-Дай. Пинта нашего лучшего меда для каждого из них и лучший кусок жаркого. И если в конце праздника мы не услышим песню, прославляющую их подвиги, я сам насажу голову барда на пику!

Энтузиазм Галара передался всем остальным эльфам - за исключением барда, чьи глаза вылезли из орбит, когда он осознал, что должен сочинить бравую песню или стать предметом насмешки для всего пьяного племени. Джедра взглянул на него и пожал плечами, молчаливо извиняясь за причиненное неудобство, но бард не успокоился.

У Джедры не было времени на беспокойство; в ту же секунду улыбающаяся девушка-эльф сунула ему огромную чашку с медом, пролив при этом четверть на предплечья, а Галар повел его к толпе, собравшейся около шампура с мясом. Рот Джедры наполнился слюной от восхитительного аромата, доносившегося от огромного тела. Иникс, вот на что это было похоже вблизи.

Тот самый воин, который поджаривал мясо на конце меча, закрылся щитом и опять подошел очень близко к горящему фургону. Кусок сырого мяса, надетый на его меч, потрескивал и шипел в языках пламени, воин время от времени отдергивал меч и откусывал очередной кусок, потом опять совал его в огонь. Он недовольно нахмурился, когда заметил, что Джедра наблюдает за ним, но Джедра поднял свой бокал, приветствуя его. Воин-эльф коротко кивнул и опять повернулся к костру, демонстрируя всем окружающим свою храбрость.

- Это Сахалик, - тихо сказал Галар, ведя их наружу. - Он - наш лучший воин и будущий вождь.

Джедра взглянул на нынешнего вождя, покрытового боевыми шрамами эльфа, который был по меньшей мере на фут ниже чем Сахалик и на тридцать фунтов легче. Он двигался с трудом, а с его лица, похоже, не сходило озабоченное выражение, как если бы он знал, что его время почти прошло. - А, - сказал Джедра, не желая ввязываться в это дело и даже побольше о нем знать.

Какая проблема у Сахалика? спросила псионически Кайана.

Эльфы не любят полуэльфов, ответил он также мысленно, стараясь не говорить вслух и не шевелить губами. Он все еще не слишком хорошо умел общаться на уровне мыслей. Они думают, что мы нечистые.

О, великолепно, послала в ответ свою мысль Кайана. Потом она пожала плечами. Хорошо, тогда я могу по меньшей мере не заботиться об излишнем внимании мужчин.

Джедра засмеялся. И откуда тогда, по твоему, берутся полуэльфы? Эльфы имеют в виду, что их союз с человечесскими женщинами будет только временным, так же как и сами женщины не ожидают, что их дети станут членами племени.

О.

- Что ты нашел смешного? - спросил Галар, и Джедра осознал, что он засмеялся вслух.

Джедра всегда думал быстро. - О, просто внезапный поворот в судьбе. Еще неделю назад я не мог даже представить себе, что буду пировать с эльфами на обломках каравана с рабами, который должен был привезти меня в Тир.

Насколько он мог слышать, все эльфы приглушенно засмеялись и Галар объяснил. - Вы, жители городов, всегда ведете слишком размеренную и упорядоченную жизнь и наперед знаете, что с вами случится. Мы, кочевники пустыни, знаем, что жизнь тяжела и непредсказуема. Мы научились жить с этим, и каждый день для нас как первый день жизни. У нас есть поговорка: Надейся на лучшее, но ожидай худшего; тогда ты будешь удивляться только приятным неожиданностям.

Эльфийка, одетая в блестящий голубой плащ, добавила, - Мы также говорим: Живи сегодняшним днем - и встречай проблемы по мере их приближения.

- Мудрый совет, - ответил Джедра. - Я постараюсь помнить его во время путешествия по пустыне.

- О, это ерунда. На самом деле я могу научить тебя всему, что угодно, - сказала она, призывно хлопая ресницами и выгибая свой гибкий стан. - Я очень люблю молодых и наивных.

Джедра смешался, пока эльфы хохотали во всю глотку, а женщина добавила, - Давай, сладкий, ты и твоя подруга должны поесть как следует, пока вы не грохнулись в обморок прямо перед нами. А потом у нас будет целая ночь... для образования.

Держу пари, так оно и есть, саркастически послала ему мысль Кайана. Если ты только дотронешься до нее, я-

Не беспокойся, ответил Джедра. Она просто играет со мной. Я всегда успею сбежать, прежде чем произойдет что-либо в этом духе.

Тебе лучше не забывать об этом, пригрозила ему Кайана.

Джедра ощутил в себе странное чувство - сместь тревоги и облегчения - при виде этой очевидной ревности Кайаны. Они знали друг друга всего неделю, и хотя стали близкими друзьями, пока были прикованы рядом в загоне для рабов, но даже их ментальное единство не гарантировало что она не бросит его теперь, когда они стали свободными.

Изобразив на лице благодарность, Джедра дал эльфийке отрезать для него кусок жареного мяса. В это мясо будут вгрызаться много крепких зубов, надо поторопиться. И эта женщина безусловно права, большая часть ночи еще впереди. Все что угодно может отвлечь ее от него.

Он внимательно смотрел, как она готовит для для него еду. Она положила отрезанный кусок мяса на пресный хлеб, который обсыпала кусочами какого-то пряного растения, потом свернула и протянула ему, с обеих концом полив получившийся бутерброд острым соусом. Джедра с сомнением поглядел на результат, но когда он откусил кусок, тот буквально растаял у него во рту.

Вау, псионочески передал он Кайане, потом, прожевав и проглотив кусок, добавил вслух. - Это просто великолепно!

- Так и должно быть, - кивнула эльфийка. - Это все предназначалось для стола Калака, ну мы немного и пошарили в фургоне.

Джедра взрогнул при мысли, что он грабит могущественного короля-волшебника, уплетая его обед, но потом его эльфийская половина вспомнила совет, который ему дали, он плюнул на все и стал наслаждаться моментом. Да, он будет наслаждаться обедом из кладовой короля. И прекрасной женщиной, бывшим темпларом. Ничего не может быть лучше.

Он ошибался. Верный своему слову Джедра затесался в ряды эльфов, избавив себя и Кайану от настойчивого внимания женщины, предлагавшей себя, и вдруг они услышали громкий смех и веселые вопли среди палаток, которые эльфы разбили в сотне шагов от горящего каравана. Когда они подошли поближе, то обнаружили совершенно невероятное зрелище: эльфов, которые резвились в воде. Караван вышел от Урика только день назад, его запасы воды были почти не использованы, и так как эльфы не могли унести с собой всю его воду, они использовали пару бочонков для еще большего удовольствия.

Эта группа эльфов была немного более скромной, чем воины. Они поставили бочонки внутри двух палаток, отдельно для мужчин и отдельно для женщин. Джедра и Кайана положились на доброе расположение к ним эльфов и присоединились к очереди, а когда настал их черед вскарабкались каждый на свою бочку и целую минуту смывали с себя грязь и пот плена.

Как-то раз продавец воды разрешил Джедре достать со дна бочки упавшую керамическую монету; до настоящего времени это был его единственный опыт полного погружения в воду. Когда он снял свою набедренную повязку и нырнул в бочку, ощущение холодной жидкости, текущей по его ногам и груди, стало наиболее волнующим и чувственным ощущением, которое он когда-либо испытывал в жизни. Несколько мгновений он наслаждался этим невероятным счастьем, а потом быстро стал скрести себя одной из тряпок, висевшей на краю бочки, нырнул с головой под воду, вымыл волосы и выбрался наружу, уступив место следующему.

Пока эльф мылся, он стоял, чувствуя, как с него капает вода, и думал о том, какой странной и прекрасной стала его жизнь.

***

От Кайаны пахло ароматом цветов. Женщины добавили в воду своей бочки немного духов, и теперь каждый раз, когда Джедра оказывался близко от нее, он чувствовал это. Он почувствовал себя храбрее, взял ее за руку и они стали вместе исследовать лагерь эльфов.

За палатками они обнаружили огороженный веревками загон для канков, в котором находилось от пятнадцати до двадцати этих похожих на жуков созданий, которые эльфы использовали для перевозки грузов. Канки также давали мед, который созревал внутри больших выступов на их животах. Когда один из них потерся боком о край загона, Джедра протянул руку и схватил небольшой мешочек с нектаром.



- А ну, давай попробуем, - сказал он, выдавливая немного тягучего зеленого меда на ладонь Кайаны. Она посмотрела на него с сомнением, но когда Джедра стал слизывать сладкую жидкость с собственных пальцев, бормоча что-то нечленораздельное и пребывая, очевидно, в экстазе, она осторожно лизнула сама.

- О, - удивленно воскликнула она. - Это хорошо и вкусно.

- Конечно, - ответил Джедра. - Я никогда не дал бы тебе что-нибудь плохое.

- Конечно нет. - Она улыбнулась, снова взяла его за руку и они медленно пошли обратно в лагерь, быстро прикончив остаток меда как расшалившиеся дети.

Наступила темнота, костер начал гаснуть, воздух стал значительно холоднее. Все эльфы завернулись в свои многоцветные одежды, когда почувствовали холод, но на Джедре была только набедренная повязка, а на Кайане набедренная повязка вместе с грудной перевязью, так что они поторопились обратно к остаткам костра, надеясь согреться.

Оказалось, что это плохая идея. При свете мерцающих язычков пламени свежевымытая, ухоженная и чистая кожа Кайаны, жителя города, сверкала как белый бакен, она оказалась единственной полураздетой женщиной, а доносящийся от нее аромат цветов привлек внимание всех мужчин. Джедра обнял ее своей рукой, рассчитывая не столько согреть, сколько показать им всем, что они пара. Но даже и так, глаза всех мужчин глядели только на них.

Я думаю, что мы должны найти место для ночлега, мысленно передал он ей.

Теплое место, послала свою мысль Кайана. Она уже дрожала от холода, его объятия не помогали.

Я спрошу Галара, может быть он найдет нам место. Джедра обвел взглядом полукруг эльфийских лиц, но его друга нигде не было видно. Он псионически обшарил окрестности, и наконец обнаружил эльфа, сидящего в палатке рядом со склоном дюны, в дюжине шагов от каравана. Он понятия не имел, в какой палатке он находился или что он делает, но это не имело значения. Галар? послал он свою мысль. Прости, что мешаю тебе, но Кайана и я замерзли и устали. Нет ли у тебя места, где мы можем поспать?

Он не ожидал ответа; его псионические таланты на включали в себя чтение мыслей. Но он был уверен, что Галар услышал его, так что оставалось только ждать.

Но огромный воин, Сахалик, нашел их первым. Джедра услышал тяжелые шаги за спиной, а потом низкий, дружелюбный голос сказал, - Жаться так близко к огню не согреет вас надолго. Любой костер догорает - даже такой большой, как этот.

Джедра повернулся и увидел Сахалика, стоящего рядом, руками он обнял самого себя. Он, как и все, завернулся в плащ, но он надел его так, чтобы его волосатая грудь оставалась на виду. Рукоятка его меча выдавалась вперед, воин мог выхватить его в любую секунду, а гарда сверкала в умираюшем свете костра.

- Мы уже поняли это, - ответил Джедра. - Мы попросили Галара найти нам место и-

- Галар! Ха, ты увидишь его не раньше утра. Поверь мне, ему есть чем заняться сейчас.

- О, - сказал Джедра, внезапно смущаясь. Конечно у Галара было чем заняться сейчас, у него были дела получше, чем заботиться о Джедре и Кайане. Он был полноправный член племени; вероятно у него была любовница или жена, может быть даже семья. Он был вдали от племени очень давно, намного больше, чем несколько дней в караване рабов; во время долгих часов рабства он описывал, как был вынужден участвовать в гладиаторских играх в Урике по меньшей мере в течении месяца, сражаясь за свою жизнь с дикими животными и другими гладиаторами, некоторые из которых были свободными, а другие такими же рабами, как и он сам. Если бы Джедра был на месте Галара, он бы не просыхал несколько дней.

- Хорошо, - сказал Джедра, - тогда, может быть, мы можем попросить у тебя то, что собирались попросить у Галара.

Сахалик засмеялся. - Как мне представляется, ты упустил свой шанс найти теплый ночлег. Ты должен был подумать об этом раньше, когда еще не стало холодно; но для Кайаны у меня есть предложение. - Он поглядел прямо на Кайану и оскалился. У него не хватало двух зубов, одного сверху, а другого снизу, с правой стороны. - Для тебя, красотка, я смогу найти теплое местечко в своем шатре.

- Не сомневаюсь, что можешь, - саркастически заметила Кайана, - но я предпочитаю остаться с Джедрой.

Эльф нахмурился. - Не будь такой торопливой. В моем великолепном шатре я совсем один и там есть мягкая-

- Я сказала нет. - Голос Кайаны прогремел в ночи как удар грома. Все разговоры прекратились. Во внезапно наступившей тишине послышался треск горящего дерева, в воздух поднялось облако светящихся искр.

Сахалик стоял как статуя, пораженный до глубины души. По видимому никто и никогда не отказывал ему, по меньшей мере публично. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, на даже не мог найти слов.

Галар спас их всех от дальнейших затруднений. Он ввалился в круг света, растрепанный, одежда едва прикрывала тело, волосы стояли дыбом, и уставился на всех окружающих. Потом он повернулся и закричал в темноту, - Ну, и где этот ленивый бард? Ночь почти кончилась. Мы хотим услышать новую песню, бард!

Остальные эльфы громко подхватили намек. Они затопали ногами, разразились одобрительными криками, - Песню! Песню! - и вот бард появился на свету. Правой рукой он прижимал арфу к боку, а в левой держал лист пергамента. Он выглядел намного менее озабоченным чем тогда, когда Джедра первый раз увидел его; на самом деле теперь, когда он был в центре внимания, его походка стала важной и величавой, а когда он заговорил, его голос был полон презрения и озорства.

- Я думал, что вы никогда не попросите, - сказал он, разворачивая пергамент. - У меня уже семьдесят три куплета, и еще осталось столько сказать...

Эльфы заворчали, и один из них крикнул, - Сохрани это для завтрашней дороги. А сейчас спой нам короткий вариант.

Бард потряс головой. - Нет, нет и нет, это было бы неуважением к нашим гостям и к нашему знаменитому Галару, чьи неудачливые приключения в Урике и привели нас к сегодняшнему великолепному празднику. Я обязан пропеть вам всю песню целиком, а потом и ее окончание, когда я напишу его.

Потом последовало несколько мгновений добродушного ворчания, и кто-то тяжело вздохнул, - Надо приготовиться к гнилому фрукту.

Бард указал на бочонок с водой, на котором сидел кто-то из эльфов и сказал, - Я беру твой стул себе.

Когда эльф освободил его, он твердо поставил свою правую ногу на бочонок, уперся арфой себе в бедро и пробежал пальцами по струнам.

Воздух наполнился сочным звоном струн, и шум голосов мгновенно прекратился. Бард настроил арфу, потом начал играть знакомую всем мелодию и запел звучным голосом:

Призвание: по Атхасу бродить.

Но песнь моя о подвиге тупом

Что только Галар мог его свершить.

Эльфы залились смехом, а Галар низко поклонился. Во время всей этой дружеской пикировки Джедра болезненно ощущал присутствие Сахалика у себя за спиной, но тут он уловил дижение позади себя. Эльфы давились от смеха, стоял невообразимый шум, он не мог слышать шаги, но его псионическое чувство сказало ему, что воин-эльф ушел. Джедра с облегчением вдохнул и только тогда обнаружил, что все это время не дышал.

Бард подождал, пока смех не утих и запел снова:

Там все найдешь, чего не захоти.

Там деньги, слава, золото, любовь

И в Урик едет он, совсем один.

Он не нашел того, чего искал,

Покинув дом, любимый и родной.

Взамен сокровищ, о которых он слыхал,

Лишь ветер дул над грязной мостовой

Кочевники не знают слова страх

Пустыня учит силе и уму.

Но в первый вечер потерпел он крах

Когда пытался сунуть нос в корчму.

Барду пришлось подождать еще минуту, наконец смех прекратился и он продолжал, но каждая следующая строфа вызывала все большее и большее оживление среди эльфов, так как красочно повествовала о постепенном падении Галара - из-за обмана и карточных неудач - от гордого свободного человека к одинокому, презираемому всеми эльфу, имевшему огромные долги и ставшим гладиатором ради денег. Наконец, осаждаемый кредиторами и боясь за свою жизнь, он купил место в караване рабов, уходящем из города. Никто и не подумал искать его за загородкой для рабов, и, по плану, когда караван должен был уйти подальше от города, владелец каравана должен был освободить его.

И, естественно, владелец взял его деньги и оставил его прикованным к загородке, там он и встретил Кайану, которую продали в рабство из-за того, что ее могущественный любовник стал ревновать ее из-за внимания к ней короля-волшебника Урика, Хаману.

Это неправда, мысленно сообщила Кайана Джедре. Меня сделали рабыней только потому, что я отказалась использовать свои псионические способности, чтобы убить человека.

Я знаю это, ответил Джредра, но бард не всегда поет то, что ему рассказывают. В любом случае это замечательная песня.

Это ты так говоришь, отозвалась Кайана. Она нахмурилась, а песня продолжала изображать ее отъявленной распутницей, которая жила на самом дне общества.

Через несколько куплетов Джедра решил, что он полностью согласен с Кайаной, когда бард начал подробно рассказывать о том, как его самого обратили в рабство. Бард обрисовал его вором и скандалистом, который в конце концов получил по заслугам, а не любознательным и любопытным юношей, в руки которого совершенно случайно попал магический талисман. Настоящий маг увидел это и продал его в рабство, чтобы получить амулет. Джедра не слишком хотел, чтобы все узнали правду; но он уж точно не хотел, чтобы его считали вором.

Тем не менее в течении всего рассказа о себе он весело смеялся, не собираясь оскорблять своих хозяев.

Он попытался псионически узнать, что на самом деле эльфы думают о нем, но это было за пределами его возможностей. Он мог передать свою мысль, но не мог подслушать чужую. Он, однако, мог почувствовать, когда кто-то смотрит на него, и хотя сейчас на него смотрели, смеясь, буквально все, но кто-то один смотрел на него с намного большим интересом, чем остальные. Он отвернулся от огня и взглянул в ту сторону, откуда на него смотрели, ожидая увидеть Райану, эльфийку, которая раньше предложила ему себя, но вместо этого его взгляд натолкнулся на суровое лицо Сахалика, холодное как ночь.

О, чудесно. Из всех эльфов, с которыми не стоило ссориться, Сахалик безусловно был худшим. Джедра немедленно отвернулся и постарался больше даже не глядеть в ту сторону.

К счастью бард преувеличил число своих куплетов. Он только-только перевалил за сорок, когда закончил песню волнующим описанием спасения Галара и героизма воинов Джура-Дай. Сахалик был главным действующим лицом конца песни, и Джедра с облегчением заметил, что после того, как бард замолчал, возле воина собралась целая толпа доброжелателей.

После песни Галар жестом пригласил Джедру и Кайану идти вместе с ним к палаткам. - Прошу прошения, что я не подумал об этом раньше, - сказал он, - но я уже нашел для вас теплую одежду и место для ночлега.

- Спасибо, - сказала Кайана. Слово она произнесла вместе с глубоким зевком, глухим, нутряным голосом и так неразборчиво, что Джедра с трудом его понял.

Джедра испугался, что он и Кайана должны будут оставаться рядом с восторженным Галаром всю ночь, но эльф привел их к огромной палатке, внутри которой дюжина эльфов уже расстелила свои спальники и мягко похрапывала. При входе в палатку было зажжено несколько свечей, которые давали достаточно света, чтобы можно было видеть, но недостаточно, чтобы кого-нибудь разбудить. В их слабом свете Джедра ухитрился рассмотреть, что палатки, в отличии от одежды эльфов, были совершенно серые, под цвет песка, так что они сливались с цветом пустыни.

Еще больше спальников ждали своих хозяев в куче, сложенной около двери, каждый из них находился внутри рюкзака, причем на закрывающем клапане было вышито имя или рисунок владельца. Галар порылся среди них, выташил два рюкзака и передал своим друзьям. Они были из хорошей, плотной материи, а спальники, лежавшие свернутыми внутри, были еще толще. Было видно, что ими пользовались совсем недавно, их концы были обтрепаны.

- А разве владельцы их не хватятся? - спросил Джедра, пока Галар рылся в карзине с одеждой, стоявшей рядом с грудой рюкзаков.

- Уже нет, - сказал Галар. - Они принадлежат воинам, погибшим в битве. Теперь это собственность племени.

- О. - Джедра опять взглянул на рюкзак, который держал в руках. Он не умел читать по эльфийски, но даже если бы и умел, это не имело значения. Он не знал никого из тех, кто был убит сегодня. Но почему тогда ему внезапно расхотелось спать на их спальнике?

Галар заметил его колебания. - Не расстраивайся. Все имеет свою цену и Джура-Дай знали на что идут, когда решили напасть на караван. Мы все живем и умираем на благо племени; без рейдов типа этого мы давно умерли бы от голода в пустыне. - Он вытащил длинный желтый халат из корзины и протянул его Кайане. Сделаный для эльфийской женщины, оно было на добрых три фута длинее, чем надо. - Тебе придется сложить складки под ремнем, иначе он будет волочиться по земле, - сказал Галар, - но он из хорошей, плотной материи, красиво раскрашен, он согреет тебя ночью, при этом достаточно тонок, так что тебе и днем будет в нем не слишком жарко.

- Это будет замечательно. - Кайана взяла халат и повесила себе на плечо. Галар вытащил из корзины синий халат, вручил его Джедре и, махнув рукой, указал на незанятое место на полу около одной из стен палатки. - Спокойного сна, - сказал он, - но не слишком долгого. Мы уходим на рассвете. - С этими словами он повернулся и вышел из палатки, оставив их отдыхать.

Они осторожно прошли мимо спящих эльфов на пустое место и расстелили свои спальники. Когда Джедра вытянулся во весь рост на своем, у него даже хруснули суставы. Ох, как хорошо, передал он Кайане.

Она повернулась к нему спиной и зашуршала чем-то под своим халатом. Джедре внезапно стало жарко, когда он понял, что она снимает грудную перевязь и набедренную повязку.

И она точно знала, о чем он думает. Даже и не думай, послала она ему. Проклятая кожа чешется, вот и все. Без них я лучше сплю.

Конечно, послал в ответ Джедра. Он удержался он того, чтобы добавить Не думаю, что я вообще усну...

Но усталось быстро доказала ему, что он ошибается. Он закрыл глаза, чтобы не смущать ее, а когда опять открыл их, то увидел, что стена палатки перед ним пылает первыми утренними лучами.

***

Эльфы свернули лагерь через несколько минут после подъема. Никто не стал завтракать, они свернули свои спальники, собрали немногие личные вещи и запихнули их в рюкзаки, быстро и ловко упаковали палатки и другое оборудование, нагрузили их на канков и быстрым ровным шагом устремились в пустыню. Они не пошли по дороге, а устремились на запад, в дюны. Они растянулись в длинную цепочку, впереди разведчики и самые легкие на ногу воины, а остальные вытянулись за ними почти на четверть мили. Воины, вооруженные мечами и длинными луками, сновали взад-вперед по сторонам, чтобы защитить племя в случае внезапного нападения. Никто не ехал на канках - эльфы считали это бесчестием - но после нескольких миль пути взрослые начали сажать на них самых маленьких детей. Джедре было совсем не просто поддерживать такой темп, а Кайана с ее более короткими ногами вскоре вспотела и запыхалась еще больше, чем он сам.

Никто из них не жаловался. Путешествие с эльфами, даже в таком головокружительном темпе, было намного предпочтительнее, чем в одиночку бродить по пустыне. Они уже наткнулись на остатки двух кучеров из каравана, которые пошли тем же путем прошлой ночью; их скелеты лежали на склоне дюны меньше чем в миле от дороги, сухое жар пустыни и пожиратели падали уже очистили их кости от мяса.

Джедра засунул большие пальцы под лямки рюкзака, стараясь помочь плечам удерживать на себе вес. В общем-то рюкзак был не такой уж тяжелый, там лежал спальник и еще немного его личных вещей, которые он взял у мага Дормала, продавшего его в рабство. Он и Кайана убили Дормала во время псионического боя, вспыхнувшего, когда эльфы напали на караван. Джедра сохранил и магический талисман, который и вовлек его во все эти неприятности: кусок стекла, который образовался во время удара темпларской молнии в песок. Стекло увеличивало все. Картинки, жару солнца, даже псионическую силу. Когда Джедра положил его в рюкзак, то невольно спросил себя, не увеличит ли оно и тяжесть рюкзака.

Он попытался не обращать внимание на трудности, вспомнив ощущение силы, которое испытал, когда он и Кайана объединили свои сознания. Она научила его делать это, когда поняла, что он нуждается в ее опыте для того, чтобы контролировать свой собственный дикий талант, но ни один из них не ожидал того невероятного усиления своих способностей, которое произошло во время объединения. В одиночку он мог послать свою мысль, ощутить, что кто-то смотрит на него и даже двигать вещи, когда это было необходимо, она же могла заживлять раны и лечить болезни, но вдвоем они могли распоряжаться такой силой, о которой не могло и мечтать большинство мастеров-псиоников. Они использовали эту силу чтобы найти племя Джура-Дай, которое было очень далеко в пустыне, а их тела в это время были внутри каравана рабов, причем снаружи бушевала песчаная буря, а потом это опять помогло им, когда эльфы примчались, чтобы освободить своего соплеменника.



Это был самый замечательный и одновременно самый ужасный момент в жизни Джедры. Сражаясь на уровне псионики, где иллюзорные образы были намного важнее реально существующих вещей, Джедра и Кайана представили себя быстрым острокрылым ястребом, летящим над почти бестелесными тенями эльфов и рабов, сражавшихся внизу. Но в своем видении они были не одни. Владелец каравана создал могучий вихрь, засасывающий в себя все на своем пути, а эльф-псионик появился в виде орла с острыми когтями и клювом. И маг, Дорнал, тоже был здесь, в образе черной, отвратительно пахнувшей летучей мыши, которая била перед собой огненными молниями. Мышь убила орла и почти без усилий рассеяла вихрь, но Джедра и Кайана налетели сверху, и при помощи своей объединенной силы загнали мышь в ловушку под кусок стекла. Потом, в мгновение ока, они изогнули барьер, придав ей форму талисмана Джедры, и мышь сгорела в пламени.

Восторг от этой победы был не похож ни на что, что они испытывали в своей жизни. Они чувствовали себя умнее и сильнее всех в мире. С неохотой они разорвали контакт, и то только потому, что, как они знали из предыдущего опыта, это тратит силы их тела с феноменальной скоростью.

Когда они вернулись обратно, на материальный уровень существования, оказалось, что они потеряли добрую половину своих способностей, но это было еще не самое худшее. Когда они набрались достаточно сил и пошли посмотреть, что случилось с магом, то испытали настоящий шок, увидев эффект в реальном мире от псионической битвы: Эльф-псионик был мертв, а Дормал сгорел так, что его невозможно было опознать, так как от его тела остались только закопченные кости на полу. Деревянный пол почти не обгорел, но позже они нашли еще трех человек, бывших в кабинке ниже, и сгоревших, как и маг. Они могли быть рабами или вообще ни к чему не причастными пассажирами фургона, сказать точнее было невозможно. В любом случае было ясно, что Джедра и Кайана убили их, и что сила, которую они контролировали, смертельно опасна и легко вырывается из-под контроля.

Они поклялись, что найдут настоящего мастера-псионика, который изучал ментальные таланты многие годы и который научит их контролировать их дикий талант. Они также поклялись не пользоваться им до тех пор, пока точно не будут знать, что он делает, но Джедра сгорал от желания опять объединить свое сознание с сознанием Кайаны. Не тем простым способом, который позволял им обмениваться сообщениями, но объединить, перемешать все их мысли и способности, именно то, что давало им возможность вновь стать единым существом, невероятно могущественным, невероятно умным...

И невероятно опасным.

Он с силой оторвал себя от этих мыслей. Сама по себе такая сильная навязчивая идея чревата неприятностями. Он легко может соскольнуть к тому, что станет зависеть от их метального объединения, и станет похож на несчастных наркоманов, живущих в городских трущобах, которые использовали магические заклинания или сок некоторых растений для того, чтобы их сознание жило на совсем другом плане бытия, а тело медленно угасало.

Так что мысли Джедры вернулись в настоящее. Ему было чем занять свой ум: виды, звуки и запахи пустыни были богаты и разнообразны. Раньше он всегда думал о пустыне как об огромной протяженности песка, в которой нет ничего - и рядом с дорогой, по которой ездили многие поколения путешественников, которые съели и сожли все, что там росло, так оно и было - но здесь, в глубине пустыне, было на удивление много растений. И будьте уверены, все они были вооружены лучше, чем большинство гладиаторов, против сурового, тяжелого климата и мириадов голодных животных, которые ели все, что не могло защитить себя, но тем не менее была странная красота в этих шипах, колючках и чешуйках, которые и защищали и украшали растения. Некоторые из них были выше эльфов, с многочисленными побегами, вытянувшимися на дюжины футов вокруг. Джедра обратил внимание, что эльфы стараются держаться от них подальше, и он понял почему это так, когда увидел, как один из этих отростков со свистом метнулся к канку, подошедшему слишком близко. Побег, настоящая рука, ударил в мешок, висевший на канке, тут же из него появилось множество шипов, пронзивших этот мешок в поисках живого тела, канк в панике бросился прочь, и только тогда шипы отпустили мешок, иначе сам побег мог бы оторваться от основного дерева.

Все опасно здесь, мысленно передала ему Кайана, хотя Джедра шел рядом с ней. Говорить мысленно оказалось проще, чем выговаривать слова сухим ртом.

Но люди опасны везде, ответил Джедра. Вспомни, что случилось в Урике, когда люди готовы были ограбить тебя, как только ты ослабила свою защиту. Нам нужно научиться выживать здесь, играть по здешним правилам, вот и все.

Да, я согласна. Просто я чувствую себя такой беззащитной. Просто голой.

Джедра хихикнул. Кайану вообще было трудно узнать, с ног до головы она была завернута в развевающееся на ветру желтое платье-халат, которое Галар дал ей. Эльфы предупредили ее, чтобы она не высовывала нос из-под одежды, не говоря уже о коже, так как ее нежная городская кожа немедленно сгорит на солнце, покроется волдырями и облезет за несколько часов. Джедра поступил также как и она, так и он был жителем города и знал, что его эльфийское наследство не защитит его до тех пор, пока он не привыкнет к жестокому и безжалостному солнцу пустыни.

Так ты думаешь, все это...приятно? спросила она.

Не слишком, согласился Джедра. И дело не только в этой дурацкой одежде. Мы с тобой, два смертельно опасных мастера-псионика, которые сокрушили в битве мастера каравана и мага, сами, без чьей бы то ни было помощи, мы два необученных таланта, чья самая большая проблема в том, что мы становимся слишком могущественны, когда объединяем свои сознания, и мы с тобой совершенно беспомощны в пустыне.

Да, это не слишком радует, скорее огорчает, сказала Кайана. Несколько минут она шла молча, потом добавила. Но ничего, все в порядке, я вижу в этом иронию судьбы, но это лучше, чем чувствовать себя ничего не умеющей и ничего не знающей.

В подобных случаях Джедра бывал рад, что они общались мысленно. Он нигде не учился, не получил никакого образования, и при обычном разговоре он бы даже не понял, что означает слово "ирония", но во время обмена мыслями он чувствовал значение слова, и одновременно "слышал", как оно произносится. Тем не менее у него заняло не меньше минуты, прежде чем он освоил новую идею и запомнил ее.

Впереди он заметил мальчика-эльфа, гордо игравшего деревянным мечом, который его отец дал ему. Пока Джедра глядел на него, мальчик подбежал к невысокому, но широко раскинувшему свои колючки кактусу, обрубил его шипы серией короткой, резких ударов, потом подошел к толстому стволу, надрезал его наверху и обежал вокруг ствола, не отнимая меча, чтобы отрезать верхушку. Отбросив ее, он запустил руки внутрь и вытащил из ствола пригорошни белой мякоти. Подняв ее над головой и опустив большой палец вниз, ко рту, он сдавил мякоть, и струйка воды потекла из его кулака через палец прямо в рот.

Ну и ну, мысленно заметил Джедра. Ты видела? Да, все здесь опасно, но и все - он использовал слово, которому научился от Кайаны - беззащитно, в одно и тоже время. Нам просто надо научиться, как использовать слабости пустыни.

Прежде чем она использует наши, с сомнением заметила Кайана.

Счастливый мальчик побежал внутрь каравана, где его и поймал отец. Очевидно остатками кактуса мог попользоваться любой; одна из женщин перед Джедрой подошла к нему, набрала полную горсть мякоти и пошла обратно к каравану, выдавливая на ходу воду. Джедра тоже хотел пить; он последовал примеру эльфийки и запустил руку в самый центр ствола, вытащив пригорошню холодной белой массы, передал ее Кайане и нарыл еще для себя. От мякоти шел свежий, острый, пряный запах, он поднял ее над головой и сжал, струйка нектара потекла с большого пальца в рот. Он ощутил восхитительный вкус сладкого напитка, почувствовал себя освеженным и полным сил, энергия заиграла в каждом его мускуле.

Мы научимся, передал Джедра. Эльфы научат нас, как выживать в пустыне, и тогда мы начнем искать мастера-псионика, который научит нас управлять своими талантами.

- Ммм, - сказала Кайана вслух, так что Джедра даже не понял, что это должно означать.

***

Эльфы быстро и без остановок шли все утро, но когда солнце оказалось прямо над головой и жара стала совершенно невыносимой, они остановились, расставили свои палатки и поели, чтобы потом проспать самую жаркую часть дня. Джедра был благодарен за остановку; его ноги ужасно болели после того, как он прошагал столько миль по песку, а без еды ему едва не стало плохо.

- Ха, сегодня был легкий переход, - сказал ему Галар, когда они сидели на песке под тентом и поедали остатки иникса, заедая его рассыпчатым коричневым медовым пирогом, полным орехов и сухих фруктов. - Обычно мы выходим до рассвета, но сегодня встали так поздно из-за праздника, который был прошлой ночью.

Кайана промыла рот, заполненный порогом, хорошим глотком воды, потом сказала, - Ну, я рада, что нам предстоит постепенно привыкать к таким условиям. Не думаю, что мои ноги сегодня способны пройти хотя бы одну милю.

Галар оскалил зубы. - Ты замечательно пошутила. Когда настанут сумерки, мы пойдем дальше.

Рука Кайаны замерла на полдороге, не донеся до рта очередной кусок иникса. - Это ты, наверное, шутишь. К чему такая спешка?

- Ты что, мы совсем не торопимся. Это обычный эльфийский способ путешествовать. Два коротких перехода в самое приятное время дня. Радуйся, что мы действительно не торопимся, иначе мы бы побежали, а иногда мы бежим всю ночь.

У Джедры родилась мысль. - А что с главой племени? - спросил он. - Он же не может бегать, правда?

Улыбка Галара слегка угасла. - Он может и должен, если хочет оставаться вождем. В племени нет места для тех, кто не может бегать, и не имеет значения, кто они.

- Великолепно, - сказала Кайана. Она молча доела свое мясо и немедленно исчезла в общей палатке, видимо решив отдохнуть как следует перед тем, как племя снова двинется в путь.

Джедра последовал за ней через несколько минут, сытная еда после такого напряжения сил вызвала в нем сонливость, но когда он вошел в относительную темноту огромной палатки после яркого солнца, он на мгновение ослеп и врезался к кого-то, кто выходил из нее.

- О, прошу прощения, - сказал он, отскакивая назад и мигая, чтобы увидеть, в кого именно он врезался. К своему ужасу он увидел Сахалика, который стоял и хмуро глядел на него, как если бы Джедра был чем-то вонючим и отвратительным, и эльф испачкался об него.

- Прошу прощения, - повторил он. - Я не видел, куда иду.

Сахалик не сказал ни слова. Он просто вышел из палатки, без малейших усилий отодвинув Джедру с дороги, и пошел дальше. Волоски на задней стороне шеи Джедры встали дыбом, пока он смотрел, как эльф уходит, высоко держа голову.

Когда Сахалик исчез за краем следующей палатки, Джедра вернулся внутрь, нашел свой спальник среди совсем маленькой кучи и, аккуратно ступая между спящими, подошел к Кайане. У тебя опять был трудный разговор с ним? послал он свою мысль, но ответом ему был только негромкий храп.

***

Вечерний переход стал для них обоих мучительным и ужасным испытанием. Мышцы, перенапряженные утром, не имели достаточно времени для отдыха, а им опять пришлось поработать на полную катушку, а солидной порции мяса, которую они съели, хватило только на первые несколько миль. Их сандали были сделаны не для длинных переходов, их ремешки глубоко впивались в ноги, а песок, который был везде, покрыл их с ног до головы.

Шатаясь на каждом шагу, они откатывались все ближе и ближе к концу цепочки эльфов, пока наконец не оказались среди полудюжины пожилых женщин, идущих с молчаливой решительностью через остывающий песок. Джедра не был уверен, но подозревал, что если кто-нибудь из них не выдержит и упадет, его просто оставят на песке. Это объясняло их мрачное упорство.

Пожилых мужчин в племени не было вообще. Вождь был самым старым мужчиной из всех них, но он был по меньшей мере вдвое моложе некоторых из них. И он был в прекрасной форме; несмотря на больную ногу, он легко выдерживал этот головокружительный темп. Джедра решил, что большинство мужчин умирает в битвах или на охоте задолго до того, как они становятся стариками. Не слишком ободряющая мысль.

Но он и не собирался долго путешествовать с Джура-Дай. Как только они окажутся в городе, где можно раздобыть более удобные средства передвижения, они продолжат свой поиск мастера-псионика в относительной безопасности и комфорте. У Джедры были деньги, он взял их у Дормала, мертвого мага. Мертвым они ни к чему. В кожаном кошельке было достаточно серебра и золота, чтобы обеспечить всем необходимым двух путешественников как минимум на год, если быть бережливым, а Джедра был экспертом в подобных делах. У него была и магическая сумка мага, полная волшебных амулетов и фетишей, которые были совершенно беполезны для мастера-псионика, но за которые любой другой волшебник мог бы заплатить хорошие денежки. Да, подумал Джедра, если он и Кайана сумеют пережить ближайшие несколько дней, дальше проблем не будет.

Эльфы продолжали идти с такой же скоростью, хотя на небе появились звезды, и ни Кайана ни Джедра не были уверены, что они сумеют сумеют дойти до привала, но к счастью в тот момент, когда они оба готовы были повалиться прямо на дорогу, племя остановилось и стало развертывать палатки.

Спотыкаясь, на негнущихся ногах, похожие на немертвых, шатаюшихся по городу после магической битвы, они доплелись до того места, где все остальное племя уже ужинало медовыми пирогами и яйцами эрдлу. Джедра съел свое яйцо сырым, это был эльфийский обычай, он разбил оболочку и выпил всю внутренность быстрыми, голодными глотками. Эта ароматная жидкость слегка оживила его, так что после того как он съел все, что ему дали эльфы, он не пошел спать, а отправился к лагерному костру.

Было уже достаточно прохладно, и погреться несколько минут перед костром показалось ему хорошей идеей. Кайана присоединилась к нему, и они сели на песок рядом с двумя юными девушками, которые немедленно начали расспрашивать их о жизни в большом городе.

Вот тут-то Джедра и пожалел, что не пошел спать. Эльфийки были очень молоды, очень любопытны и вообще не устали после дня пути. Они обрушили на них поток вопросов, ответы чужаков только подстегивали и их любопытство, и любопытство окружающих, и в конце концов уже все, собравшиеся у огня, слушали их рассказы о жизни в Урике.

Рассказ Кайаны о ее днях среди темпларов, как псионического целителя, вызвал смесь восторга и недоверия. Никто из эльфов - за исключением, может быть, Галара - никогда даже не приближался ко дворцу короля-волшебника, а тем более не жил рядом с ним. Было ясно, что большинство эльфов не поверили даже половине ее рассказов о роскоши, которая окружала ее, а особенно о великолепных садах, которые скрывались за высокой стеной его замка.

Уличную жизнь Джедры было намного легче понять, и во многих отношениях она была более возбуждающей. Он вспомнил о своих самых смелых подвигах на рынке, и даже немного приукрасил себя, приписав себе некоторые из случаев, которые он видел или о которых слышал. Он как раз был на середине почти полностью выдуманной истории о том, как он спас аристократку от сумашедшего гладиатора, когда сильный удар в спину заставил его растянуться в полный рост на песке перед костром.

Увы, на этот раз его уличные инстинкты среагировали с опозданием на удар ногой. Его рубаха задралась и перепуталась, тем не менее он сумел сгрупироваться и откатиться в сторону, чтобы избежать повторного удара ногой или мечом, потом прыгнул на ноги, готовый убегать или сражаться, в зависимости от ситуации. И опять он ошибся; когда его взгляд прояснился, он увидел Сахалика, стоявшего перед ним с руками, сложенными на могучей груди.

- Упсс, - сказал Сахалик глубоким, насмешливым голосом. - Я не заметил тебя, герой. - Потом он сел рядом с Кайаной.

Некоторые из эльфов засмеялись, а один заметил, - О, не спускай это ему просто так.

- Да, - сказал кто-то другой, - покажи ему то, что ты сделал с гладиатором.

Джедра обеспокоенно посмотрел на море узких лиц, окружившее костер. Все они смотрели на его, они ждали того, что он сделает, а он знал только одну вещь, которая могла спасти их. Он вовсе не собирался дать убить себя под одобрительные крики эльфов, но даже если он и не примет вызов, он хорошо знал по опыту, что он должен сразиться с Сахаликом, или будет вечно страдать от своего позора.

Проблема была в том, что у него не было ни одного шанса в поединке с воином-эльфом. Сахалик мог бы завязать его узлом в любой момент, и они оба знали это. Единственный шанс Джедры был унизить его, и заставить опасаться опять столкнуться с опасным полуэльфом. Он бешенно перебрал в голове весь свой опыт, который мог помочь ему, и внезапно нашел то, что искал. Как-то раз он видел, как пара уличных шутов разыгравала потешный бой...

Расправив свою одежду, он отступил на шаг, чтобы дать себе побольше места, затем провел правой ногой слева направо, нарисовав на песке глубокую линию концом своей сандалии.

- Я бросаю тебе вызов, если ты осмелишься пересечь эту линию, - громко сказал он.

Эльфы потрясенно молчали. Они очевидно не ожидали, что Джедра осмелится бросить вызов самому лучшему воину их племени.

Как и Кайана. Что ты собираешься сделать? мысленно спросила она его и начала вставать, но Джедра остановил ее.

Оставайся на своем месте. Я стараюсь седлать так,чтобы нас не убили.

Я не понимаю, как ты собираешься сделать это, передала она, но послушно села на место.

Увидишь. Джедра поманил Сахалика кончиком пальца. - Давай, пересеки линию.

Сахалик широко оскалился и легко вскочил на ноги. Сжав руки в кулаки, он сделал один шаг вперед, потом другой, прямо к линии, которую Джедра нарисовал на песке.

Но Джедра больше не ждал его. В тот момент, когда Схалик перенес тяжесть тела на выставленную вперед ногу, собираясь пересечь линию, он метнулся вперед и занял освободившееся место рядом с Кайаной.

- Спасибо, что согрел мое место, - сказал он настолько хладнокровно, как мог, и сел на песок, скрестив ноги, как будто ничего не случилось.

Эльфы разразились громким смехом - но не Сахалик. Он крутанулся на пятках и так мрачно уставился в лицо Джедре, что его брови почти встретились с его носом. Он сжимал и разжимал свои огромные кулаки, а его лицо, освещенное светом костра, стало краснее раскаленного уголька, и доведенным до белого каления голосом он проревел, - Хватит!

Он был лучшим воином племени и будущим вождем. Все эльфы немедленно замолчали. Сахалик опять повернулся к Джедре и сказал. - Ты выбрал путь труса. Твои смешные, возможно, но глупые трюки не могут спасти тебя в пустыне. Я бросаю тебе вызов, докажи, что ты полезен племени.

- Он уже сделал это, - сказал Галар, выходя на свет и становясь рядом с Сахаликом. - Разве ты забыл, что именно он помог вам найти караван с рабами? И как ты собираешься сражаться с мастером-псиоником и магом, который, к тому же, очень нужен нам? Он обладает ментальной, а не физической силой.

Сахалик сплюнул в огонь. - Его ментальные трюки будут совершенно бесполезны, когда он побежит из битвы, как трус. Он должен доказать, что он может сражаться, лицом к лицу, или пускай уходит от нас, немедленно.

- Он наш гость, Сахалик, - сказал Галар.

- Он паразит, мелкий и надоедливый, - ответил Сахалик.

Галар заколебался, очевидно не желая поставить себя на место Джедры, но не мог покинуть друга в беде. Мягким и настойчивым тоном он сказал, - Речь идет не о Джедре, и ты знаешь это. Ты просто сошел с ума от того, что Кайана предпочла его тебе.

Сахалик кивнул. - Возможно. Поэтому я и бросаю вызов ему как за нее, так и за его собственную честь.

До этого момента Кайана оставалась спокойной, но тут она вскочила на ноги и встала перед Сахаликом, упершись руками в бедра. - Я не вещь, за которую надо сражаться. Я сама выбираю себе спутника жизни, и ты не мой тип.

Сахалик даже не взглянул на нее. - Поосторожней со словами, человеческая женщина, или ты окажешься одна в пустыне в компании этого никчемного червя.

Некоторые из эльфов засмеялись при этом новом унижении, и Джедра осознал, что все они на стороне Сахалика. Они с удовольствием слушали его истории, искренне смеялись над его шутками, и даже над последней выходкой, но он был чужак и полуэльф. Никто из них не встанет на его сторону против одного из своих. Он должен разрядить ситуацию как-то иначе.

Он поднялся на ноги и сказал, - Хорошо, вы оба, достаточно. Оскорбления и насмешки хороши для маленьких детей. Предполагается, что мы уже вышли из этого возраста; почему бы нам не вести себя как взрослым людям?

Он думал, что эта тирада закончит спор, но не тут-то было. - Действительно, почему нет? - сказал Сахалик. - Среди Джура-Дай взрослые отвечают на вызов.

Эльфы громко поддержали его криками, - Да, да, вперед! Бой, бой!

- Драка ради драки это забава детей, - громко сказал Джедра. - Есть способы получше разрешить наши противоречия.

- И какие же, бросить монетку? - насмешливо сказал кто-то.

- Нет, - сказал Джедра, заглушая поднявшийся смех. - Мы можем выбрать судью, который выслушает аргументы сторон и решит, кто из нас прав.

- То есть ты любишь говорить, а не драться, - с презрением бросил Сахалик.

Джедра повернулся лицом к нему, но сказал, обращаясь ко всем. - Конечно, я люблю говорить, а не драться. Обсуждение может решить проблему, а в драке ты можешь только подчинить твоего противника, сбить его с ног или даже забить до смерти. Драка никогда не ответит ни на один вопрос, за исключением одного: у кого мускулы побольше.

Сахалик презрительно усмехнулся. - И на вопрос, у кого хватит мужества, чтобы драться - а у кого нет.

И опять кто-то выкрикнул - Бой! - Другой голос повторил это слово, потом к ним присоединился еще один, и еще. Те, кто начал, не останавливались. Наконец все эльфы, повторяя хором - Бой, бой, бой! - вскочили на ноги и отступили назад, освобождая место для Сахалика и Джедры. Кайана и Галар стояли на месте, но и они понимали, что ничего не могут сделать.

В желудке у Джедры подозрительно заурчало, потом он почувствовал там резкую боль, как будто кто-то ударил его в живот. И он должен драться, когда вместо мускул и сухожилий у него только кисель? Но или драка, или им придется остаться одним в пустыне, а он хорошо понимал, как мало у них там шансов. Он посмотрел вокруг себя, и увидел только насмешливые лица, настолько оживленные в предчувствии жестокой шутки, что он не мог бы, даже если бы захотел, отложить схватку и на несколько минут; они все глядели на него с ненавистью, звериным удовольствием и радовались будущему бесплатному развлечению.

Потом все внезапно замолчали. Их лица повернулись от огня к палаткам, откуда к огню, прихрамывая, шла одинокая, высокая фигура: вождь.

Джедра облегченно выдохнул. Конечно вождь не даст гостя в обиду, он не допустит, чтобы его втянули в схватку только для того, чтобы дать выход агрессивности одного кровожадного воина. Он наведет порядок, и даже, может быть, прикажет Сахалику держаться подальше от Кайаны.

Толпа расступилась перед вождем, затем опять сомкнулась за его спиной. - Что здесь происходит? - спросил он.

Галар объяснил ситуацию. Он ничего не сказал о роли Кайаны, и это несколько преуменьшило действия Схалика, но Джедра не думал, что будет мудро поправить его. Сахалик и так выглядел достаточно плохо. Вождь хмурился во время всего рассказа Галара, потом обратился к Сахалику и сказал, - Ясно, что ты дал твоему гневу взять верх над твоим долгом хозяина. Ты все еще настаиваешь на схватке?

Сахалик только уперся покрепче нагами в землю. - Да, настаиваю. Если этот полуэльф будет путешествовать с нами, я должен знать, чего он стоит, как воин.

- Это не та проблема, и ты знаешь это, - сказал Галар, но вождь взмахом руки оборвал его.

- У меня есть глаза, - сказал он Галару. - И уши. Ветер разносит слухи по лагерю, в каждой палатке только об этом и говорят. Но у нас есть законы и обычаи, и хотя мотивы Сахалика подозрительны, у него есть право потребовать проверки. - В этот момент сердце Джедры упало, а вождь повернулся к нему и сказал, - Джедра, твое мужество под вопросом. Ты должен принять вызов Сахалика, или покинуть племя.

Вторая Глава

- Вы шутите. - Дежедра посмотрел на вождя так, как если бы тот сказал, что сейчас пойдет дождь. - Если кто-нибудь здесь назовет другого трусом, этот другой должен драться с ним? Это и есть закон племени?

Вождь кивнул. - Да, это путь жителей пустыни.

- Замечательно, это прекрасный путь для варваров, насколько я могу судить, - сказал Джедра. Потом он тяжело вздохнул. - Но мы ваши гости, и должны играть по вашим правилам. Он снял с себя эльфийскую одежду и передал ее Кайане, оставшись только в набедренной повязке и сандалях, чтобы ничего не мешало двигаться.

Эльфы одобрительно закричали и засвистели, возбужденные тем, что после всех этих разговоров все-таки будет схватка. Джедра услышал быстрые слова на эльфийском и увидел, как несколько монет перешло из рук в руки. Интересно, кто-нибудь поставил на него? Или они ставят на то, как долго он продержится? Он не хотел знать ответ.

Ты не должен делать это, передала ему Кайана через грохот в ушах. Не для меня. Мы можем попытать счастья в пустыне.

Джедра согнул и разогнул руки и ноги. Адреналин гудел у него в крови, он чувствовал возбуждение, но знал, что это ненадолго. Его тело устало от безостановочной ходьбы, и было неспособно на сколько бы то ни было длительные усилия без ночного отдыха.

Тем не менее он ответил Кайане. Нет, мы слишком мало знаем о пустыне, у нас нет шансов. По меньшей мере таким образом один из нас выживет. И, кто знает, может быть и оба. Ведь если они делают это все время, это не может быть смертельный бой, иначе в племени не осталось бы никого.

Кайана была достаточно практична и больше не протестовала. По меньшей мере разреши мне разделить с тобой мои последние силы, сказала она.

Она могла сделать так, и Джедра это знал. Она уже делала это в караване, когда надсмотрщик наказывал его за попытку побега. Но даже вместе у них не было сил сопротивляться Сахалику. Физически, во всяком случае. А если бы они попытались сражаться с ним псионически, их непредсказуемая сила легко могла как убить, так и подчинить его их воле. В принципе Джедра не возражал бы против такого поворота событий, но не думал, что после этого он может остаться с племенем. Нет, сказал он ей. Сохрани силы. Мне они понадобятся после боя, и тогда я буду нуждаться в них больше всего на свете.

Она взглянула на него и странная, почти гордая улыбка появилась на ее лице. Неужели и она возбудилась от всего этого? Я буду связана с тобой на случай, если ты будешь нуждаться во мне, послала она.

Нет, повторил Джедра в ответ. Я буду драться лучше, если меня ничто не будет отвлекать. Он откинул волосы назад и стянул их в узел, чтобы они не падали ему на глаза, потом сказал вслух, - Все в порядке, давайте покончим со всем этим.

Он слегка пригнулся и поднял руки перед собой, держа их так, как, он надеялся, их держат настоящие бойцы. Он никогда не участвовал в таких публичных схватках, один на один; все его предыдущие драки проходили в темноте, когда он внезапно нападал, обычно сзади, и в компании других мелких воришек, или нападали на него. Все они протекали очень быстро, и Джедра никогда не бил больше, чем было необходимо. Очень много уличных бойцов были убиты, когда они слишком увлекались.

Вождь отступил назад, освободив место для Джедры и Сахалика, и дал знак Кайане и Галару вернуться к кружку эльфов. Сахалик оскалил зубы, это должно было означать улыбку; у него не хватало двух передних зубов, это выглядело как дыра в изгороди. Нет, скорее как просвет в стене. Эльф был по меньшей мере вдвое тяжелее Джедры. - Я скормлю твои кости канкам, - сказал он хриплым голосом.

Это прозвучало как ритуальное оскорбление перед боем. Во всяком случае Джедра надеялся на это. Он спросил себя, каким может быть ритуальный ответ, но так как не знал этого, то просто сказал, - Они будут слишком заняты, перемалывая твой окровавленный скелет, - и прежде, чем Сахалик успел отреагировать, прыгнул вперед и ударил с размаха правой рукой эльфа в живот, потом уклонился влево и нырнув, перекатился по песку. Сахалик зарычал от удивления и повернулся было лицом к Джедре, но ноги Джедры уже заплели его собственные. Несколько мгновений Сахалик пытался удержать равновесие, не сумел, бешенно взмахнул руками и рухнул на бок.

Это дало Джедре замечательную возможность схватить одну из рук эльфа и вывернуть ее за спину, но когда он попытался прижать ее к спине, острая боль пронзила его локоть и он свалился на землю. Он не сумел как следует нажать и вот результат: сам сломал себе руку.

Сахалик не стал тратить время зря; он мгновенно вскочил на ноги, вероятно совершенно не пострадав от атаки Джедры. Джедре при помощи здоровой руки также удалось перекатиться, и удар Сахалика ногой по голове не достиг цели; потом он тоже вскочил на ноги и они закружили друг вокруг друга, внимательно глядя в глаза врагу и стараясь предугадать что каждый из них собирается сделать.

Толпа кричала и подбадрила, но кого именно, Джедра не имел ни малейшего понятия. Он согнул руку, боль ударила в нее. Да, почти наверняка сломана. Но Сахалик ни в коем случае не должен знать об этом. Он выставил руку вперед, как если бы собирался напасть опять, но потом отступил и снова начал кружить.

Сахалик только этого и ждал. Когда Джедра перенес тяжесть тела на отставленную назад ногу, он внезапно выбросил одну из своих длинных ног, ударил Джедру по ребрам и тот покатился по песку к огню. Джедра попытался вдохнуть воздух, но не сумел. Времени для второй попытки у него не было: Сахалик был уже над ним и ударил его наотмашь ногой по голове.

Джедра оттолкнулся спиной, и так как Сахалик слегка наклонился вперед, его одетая в сандалию нога ударила эльфа прямо в лицо. Он еще и увеличил силу удара при помощи псионической проекции, но недостаточно. Сахалик отшатнулся назад, но не упал, и, восстановив равновесие, опять бросился вперед с убийством в глазах.

Но Джедры уже там не было. Он отползал назад, пока не сумел встать на ноги, потом перепрыгнул костер и тот оказался между ним и Сахаликом. Тут он наконец остановился и сумел набрать воздух в легкие.

- Трус, - громко закричал Сахалик и в свою очередь прыгнул через костер за ним, но Джедра именно этого и ждал. Когда эльф был еще в воздухе, он вытянул свою здоровую руку и поймал эльфа за ногу. Тот грохнулся на землю прямо перед ним, смягчив падение руками, но на этот раз Джедра прыгнул ему на спину, ударив обоими коленями по пояснице эльфа и схватив здоровой рукой левую руку эльфа. Он обхватил могучеее предплечье эльфа и стал заворачивать его под себя, но вместо того, чтобы упасть лицом на песок, могучий эльф перекатился, опираясь на руки и сбил Джедру на землю.

Сахалик перекатился снова и оказался верхом на Джедре, его колени прижали руки Джедры к земле. Джедра попытался ударить ногой в голову эльфа, но самое лучшее, чего он смог достичь, было колено, ударившее в спину. Сахалик наклонился вперед, и теперь Джедра не мог сделать и этого. Тогда он попытался ударить эльфа псионически, но без помощи Кайаны был так слаб, что эльф даже не заметил этого.

- Ты сражался лучше, чем я ожидал, - прошипел Сахалик. - Но все равно ты проиграл. А в битве не дают призы за вторые места.

Джедра едва мог слышать его из-за криков эльфов, но он и без того понял, что ему грозит, особенно когда воин наклонился над ним еще ниже и вцепился своей могучей правой рукой в горло Джедры.

- Посмотрим, как долго ты сможешь прожить без воздуха, - сказал эльф и сжал свои пальцы.

Джедра почувствовал как его горло сузилось, сначала исчез воздух, а потом кровь перестала перестала течь в голову. Блестящие красные полосы закрутились перед его глазами. У него оставалось еще несколько секунд, прежде чем он потеряет сознание, а он даже не мог двинуть ни единым мускулом, чтобы помешать этому. Он мог двигать только ногами и предплечиями, но даже не мог коснуться ими Сахалика, не говоря уже о том, чтобы как-то ударить его.

Дай мне тебе помочь, голос Кайаны возник в его гаснущем сознание, в нем явно слышалась тревога за его жизнь.

Ее ужас, помноженный на его, почти заставил его принять ее предложение. Кому какое дело, если от тела эльфа останутся только кровавые ошметки? Но Джедра еще не настолько испугался, чтобы не думать о последствиях этого.

Нет, сказал он ей, но этот мгновенный обмен мыслями дал ему идею. Их объединенная псионическая сила слишком опасна, его способность двигать вещи слишком слаба, но у него есть еще один талант, который он может использовать...

Он сосредоточил свои мысли на Сахалике, установив связь между ними, и когда заметил в глазах эльфа тот-же ужас, который испытывал сам, резко ударил своей сломанной рукой по земле.

Боль, которая ударила из руки, походила на расплавленную лаву, бегущую через самую серцевину кости. Джедра заорал от невыносимой боли, но и Сахалик сделал тоже самое. И в тот момент, когда мышцы эльфа невольно дернулись от нестерпимой боли, его хватка на горле Джедры ослабла.

Это и был тот момент, которого дожидался Джедра. Он изо всех сил приподнял тело на себя и швырнул эльфа, потерявшего равновесие, себе за голову. Быстро вскочив на ноги, прежде чем враг смог схватить его опять, Джедра перепрыгнул через костер и дал себе мгновение, чтобы восстановить силы.

А их осталось так мало, почти нечего восстанавливать. Он глотнул воздух, в глазах все прыгало, не хуже, чем языки пламени перед ним, а мышцы, казалось, готовы были выпасть из костей. Его качнуло влево, он едва сумел устоять на ногах, но когда Сахалик опять прыгнул через огонь, он сумел пробежать пару шагов, потом упал, стараясь заплести ноги эльфа.

Но на этот раз Сахалик был готов к этому. Воин-эльф схватил вытянутую ногу Джедры и так сильно рванул ее вверх, что и второя нога оторвалась от земли. Но вместо того, чтобы бросить его на землю, Сахалик подхватил и вторую ногу и начал крутиться на месте, держа Джедру за ноги. Джедра почувствовал, как его руки пронеслись через пламя костра, потом еще раз и еще. Он спросил себя, не собирается ли эльф бросить его в костер, но скоро стало ясно, что тот собирался закончить дело намного более унизительным образом. Сахалик сделал еще одно могучее усилие и поднял вытянутое в струну тело Джедры повыше, а потом отпустил руки и полуэльф взлетел над головами пораженных зрителей.

Джедра, чьи руки были вытянуты центробежной силой, взлетел как акробат с трамплина, когда двое других прыгнули на другой конец трамплина, но не было третьего, который принял бы его на другом конце - была только безжалостная, твердая земля. К счастью, так как Сахалик придал его телу слишком большое вращение, он все еще крутился, падая на землю, иначе он сломал бы себе голову и руки во время падения. А так он отделался парой сломаных ребер, да при падении из него выбило весь воздух.

Кайана первой подбежала к нему. Она пробилась через ликующую толпу и опустилась перед ним на колени. Ты жив? спросила она его.

Не очень, ответил Джедра. Он застонал, когда попытался сесть, но Кайана не дала ему подняться и толкнула назад.

Лежи спокойно, сказала она. Дай мне вылечить твои раны прежде, чем ты попытаешься двигаться.

Джедра почувствовал, как она поглубже проникла в его сознание. Это было не то полное и всеобъемлющее объединение разумов, на которое они были способны, но ее целительная сила требовала более полного проникновения в него, чтобы управлять процессом излечения и передать ему немного из своих способностей. Джедра с удовольствием отдал ей контроль над собственным телом, и дал ее сознанию идти туда, куда она хотела. Боль в сломанных ребрах и руке постепенно ослабла и растворилась, вместе с болью в горле. Однако еще до того, как Кайана закончила свою работу, прибежали эльфы, чтобы посмотреть, что случилось с побежденным полуэльфом, и она вынуждена была оборвать контакт.

Вождь подошел, встал над Джедрой и протянул ему руку, чтобы помочь встать. Джедра взглянул на Кайану, и та кивнула, Я думаю, все будет в порядке. Джедра принял помощь вождя - левой рукой, так как должно было пройти еще немного времени, прежде, чем его правая будет полностью здорова - и поднялся, качаясь, на ноги. Кайана поддерживала его сбоку.

- Ты хорошо сражался, - сказал вождь. - И так как законы племени говорят, что ты должен сразиться, но не обязан побеждать, я объявляю, что ты заслуживаешь того, чтобы путешествовать с нами. - Он кивнул Сахалику, который подошел послушать, и сказал, - Согласно твоим собственным словам, теперь ты обязан относиться к нему как к одному из нас. Смотри, не запятнай свою честь.

Сахалик нахмурился, потом кивнул в сторону Кайаны. - А что с ней?

Пораженный вождь вскинул голову, - Надеюсь ты не собираешься бросить ей вызов?

- Нет, - сказал Сахалик. - Она человек, и никогда не станет частью племени. Она всегда будет посторонней. А посторонние, согласно законом племени, должны иметь опекуна, так что, учитывая результаты боя, я заявляю права на то, чтобы быть ее опекуном.

- Я не звала тебя к себе в опекуны, - сказала Кайана.

- Позовешь, - низким и угрожающим тоном сказал Сахалик.

Кайана спросила вождя, - А что такое эта ваша дурацкая опека? Я вполне способна сама за себя постоять.

Вождь заколебался, было видно, что в чувство справедливости столнулось в нем с инстинктом самосохранения. В это мгновение он выглядел не вождем могучего племени, но старым человеком, который может быть выброшен из племени из-за глупой ссоры. - Сахалик говорит об одном очень старом обычае, - наконец сказал он, - когда посторонние жили с членом племени, чтобы узнать нас и научиться жить как мы. Не всегда на этом настаивали, но так как твоя собственная безопасность - и безопасности племени - зависит от твоего знания пустыни и ее опасностей, это очень желательно.

- Особенно тогда, когда посторонний должен пробыть с нами какое-то время, - сказал Сахалик. - Я был бы намного более спокойным, если бы знал, что ты следуешь нашим обычаям.

- Могу поспорить, что будешь, - с издевкой сказала Кайана.

Галар стоял поодаль, рядом со всеми. Но в этот момент он вышел вперед и, нервно сглотнув, сказал, - Я могу быть ее опекуном.

- Нет, если ты не собираешься бросить мне вызов.

- Я-

- Спасибо, Галар, - прервала его Кайана раньше, чем он мог завести себя в тупик, - но для этого нет необходимости. - Она взглянула на Сахалика, который был по меньшей мере на три фута выше ее. - Ты никогда не принимаешь отказов, а?

Он плотоядно усмехнулся. - Я не привык к ним.

Кайана кивнула. - Хорошо, если ты не собираешься оставить меня в покое, давай покончим с этим. - Она отошла от Джедры, подошла и встала рядом с Сахаликом.

Джедра едва не упал, но вождь поддержал его. - Чччт-? - попытался сказать Джедра, но его горло болело так, что он не мог говорить. Что это? псионически спросил он. Ты действительно собираешься пойти в ... с этим варваром?

Ты только не завяжи свою набедренную повязку в узел, насмешливо передала она ему. Мы уже испытали твой путь. Теперь время попробовать мой. Она протянула ладонь и схватила волосатую руку эльфа. - Пойдем, победитель, покажешь мне свой знаменитый большой... шатер.

Все эльфы потрясенно молчали, пока она вела Сахалика прочь. Единственные звуки, которые слышал Джедра, был скрип их сандалий по песку, мягкое потрескивание дерева в огне да оглушительный стук его собственного сердца. С трудом видя в слабом свете звезд, он тем не менее увидел, как воин-эльф откинул полог своей палатки и она вошла внутрь. Сахалик присоединился к ней и полог упал.

Джедра почувствовал, внутри него все встало вверх тормашками. Гнев душил его и рвался наружу. Неужели он сражался с этим здоровяком-варваром за это? Что, он должен спокойно стоять и смотреть, пока Кайана там внутри дает этому громиле то, что он хотел только для себя? Нет, это слишком много для него, этого ему не вынести.

На какое-то мгновение он решил, что это его крик, но потом осознал, что этот жуткий вопль идет не из его горла. Точно, это Сахалик, судя по всему, но ужас превратил его обычный твердый бас в дрожащий баритон. Внезапно его палатка выпятилась так, как будто стадо мекилотов пыталось выйти из нее, сначала с одной стороны, а потом с другой. Наконец стойки, на которых держалась палатка, не выдержали, и она упала на землю. С громким треском материя порвалась, Сахалик вылетел наружу и побежал, врезавшись в следующую палатку.

Это не задержало его ни на мгновение. Хныча, как потерявшийся ребенок, он сбил несчастную палатку и унесся прямо в ночь, хотя его крики были еще долго слышны, пока пустыня не поглотила их.

Из-под упавшей палатки послышалось приглушенное крепкое ругательство, потом Кайана нашла дверь и выползла наружу. Встав над разодранной в клочья материей, она уперла руки в бедра и громко сказала, с вызовом глядя на эльфов, - Ну, еще кто-нибудь из вас думает, что мне нужен опекун?

***

Вождь - все еще поддержававший Джедру - встретил ее на полпути от палатки до костра. - Что ты сделала ему? - спросил он. Все остальное племя собралось вокруг них, их мрачные взгляды не отрывались от лица Кайаны.

Та пожала плечами. - Я просто дала ему возможность увидеть его настоящую сущность. Я дала ему ментальное зеркало и показала ему в нем, насколько он жалок.

- Если ты как-то ранила его-

- Я даже не дотронулась до него. И его психика не пострадала. Я просто показала ему кое-что, о чем ему бы стоило подумать. Как мне представляется, он тоже так решил и побежал думать в одиночестве.

Вождь какое-то мгновение размышлял, потом отвернулся от нее. - Галар, Ралок, бегите вслед за ним и посмотрите, чтобы он ничего не сделал с собой. Когда он придет в себя, приведите его обратно.

Галар и еще один эльф немедленно отделились от группы и унеслись в темноту в том же направлении, в котором побежал Сахалик.

Вождь опять повернулся к Кайане. - Да, тебя спровоцировали, но ты могла убить члена племени Джура-Дай. Тебе действительно необходим опекун, защитник, но только для того, чтобы защищать нас от тебя. - Он улыбнулся, но в его улыбке было мало радости. - Так как я сомневаюсь, что кто-нибудь другой осмелится сразиться с Сахаликом за эту честь, я беру это на себя.

Кайана поглядела на него так, как будто собиралась запротестовать, но потом глубоко вздохнула, выдохнула и спокойно сказала, - Хорошо.

Собравшиеся эльфы зашептались, одобряя мудрость своего вождя, и начали расходиться. Вождь сказал Кайане, - Прежде всего я покажу тебе, как поставить палатку Сахалика и ту, другую, которую он тоже сбил. Потом я покажу тебе твое место для ночлега, рядом со мной. Ты будешь оставаться там, когда мы будем стоять лагерем, и ты будешь идти рядом со мной, когда мы будем путешествовать. А когда Сахалик вернется, ты оставишь его в покое.

- С удовольствием, - сказал Кайана, - если он будет держаться от меня подальше.

- Я сам прослежу, чтобы он так и сделал.

Джедра махнул рукой и чуть не упал, Кайна быстро подхватила его. - А что с моим товарищем? - спросила она.

Вождь печально вздохнул. - Я думаю, что и ему придется какое-то время побыть в моей палатке. Ну что ж, давай вместе отведем его туда. Не думаю, что он в состоянии сделать это сам.

Джедра дал им закинуть его руки себе на плечи и отвести в палатку вождя, где они осторожно положили его на матрац по меньшей мере в три раза толще и значительно более мягкий чем тот, на котором он спал предыдущую ночь. А может быть он просто себя так чувствовал после всех своих ран, во всяком случае ему показалось, что он тонет в этом матраце, но утром он не помнил, достиг ли дна.

***

Он проснулся и обнаружил, что палатка ярко освещена лучами утреннего солнца. Все внутри купалось в его нежном тепле, а стены слегка выгибались под слабым утренним ветерком. Джедра встал и протер глаза. Да, вождь жил в роскоши, особенно по сравнению с обычной общей палаткой. Ширмы, подвешенные к потолку, делили палатку на отдельные комнаты, накрытые общей крышей. Стены были украшены причудливыми вышивками, изделиями из бус или даже настоящими картинами, а пол был покрыт мягким мехом. Если бы король-волшебник Урика собирался провести ночь в пустыне, наверно он выбрал бы такую палатку. Поглядев на все это Джедра решил, что, пожалуй, кочевники не такие уж варвары.

Кайана лежала на отдельном матраце рядом с ним, она по-преждему глубоко вдыхала и выдыхала, ровное глубокое дыхание спящего человека. Джедра потянулся всеми мускулами и почувствовал себя абсолютно здоровым, что, без сомнения, объясняло полное истощение Кайаны. Ночью она закончила его лечение.

Не было ничего бесплатного в этом мире. Энергия, используемая для чего-то одного, должна была придти откуда-то еще. Волшебство использовало жизненную силу растений, животных или людей; любое магическое заклинание питалось энергией жизни живущих, и высасывало эту энергию из живого организма. Аккуратные маги-сохранители выкачивали ровно столько, чтобы организм мог легко восстановить ее, но маги-осквернители использовали все вокруг себя, после их заклинаний оставались только пепел и зола. На улицах Урика во множестве лежали черные кучи, оставленные оскверняющей магией.

Псионикам не требовалась внешняя подпитка, всю свою энергию они выкачивали из самих себя. Каждый раз, когда Джедра и Кайана использовали свою силу, они уменьшали запас своих жизненных сил. При ментальном контакте или других простых действиях это было почти незаметно, но исцеление кого-нибудь другого требовало от псионического целителя огромного расхода энергии. Только отдых мог восстановить то, что терял целитель. Так что Джедра не удивился бы, если Кайана проспит до полудня - при условии, что эльфы дадут ей поспать. Но Джедра удивился, как это вообще эльфы дали им поспать так долго; если верить Галару, они обычно выходили задолго до рассвета.

Он быстро вышел из палатки, чтобы понять, что происходит, но первые же эльфы, которых он увидел, так холодно посмотрели на него, что он не рискнул спрашивать. Он нашел ту общую палатку, в которой раньше спали они с Кайаной, взял рюкзаки, свой и Кайаны, оставив старые матрацы; потом нос привел его к продуктовой палатке, где он взял несколько кусков рассыпчатого пирога и наполнил водой их меха. Вчера они не успели позавтракать, но сегодня никто не торопился. По-прежнему никто не сказал Джедре ни единого слова; на самом деле завидев его, они тут же уходили от него подальше. Может быть они смущаются из-за своего собственного поведения прошлой ночью, подумал Джедра. Почему бы у нет? В следующий раз, когда Сахалик решит избить кого-нибудь, Джедра сам с радостью закричит - Бой, бой, бой! - как они это делали. Вот тогда и посмотрим, как это им понравится.

Он взял еду и свои вещи, перенес их в палатку вождя и положил рядом с Кайаной. Медленно и неторопливо он принялся жевать свой кусок, глядя на спящую женщину. Она выглядела такой юной и невинной, голова лежала на согнутой руке, лицо вдавленно в матрац, маленький, круглый человеческий нос отвернут в сторону, а прямые коричневые волосы падают на глаза. Джедра разрешил своему взгляду прогуляться по изгибам ее гибкого тела, скрытого под одеждой. Даже через платье было заметно, насколько соблазнительны ее формы. Ничего удивительного, что Сахалик не устоял перед ее обаянием. И сам Джедра тоже, но он был согласен ждать, пока она опять заинтересуется им.

А может быть он просто не может заставить себя поверить, что она не испытывает к нему то, что он чувствует по отношению к ней? Джедра вырос на улице. Его домом была ниша в стене в конце глухого переулка. Люди из его окружения никогда не имели дела с женщинами темпларов. Но когда он и Кайаны были вместе в загоне для рабов, они были на одном социальном уровне - на дне - и это стерло их прошлое. Теперь, когда они внезапно очутились в роскоши, Джедра чувствует себя не в своей тарелке, а Кайана, без сомнения, вернулась домой.

Хотя, если впомнить ее прежнее положение, она может подумать, что и это недостаточно изысканно для нее. Но примет ли она это - и Джедру - как часть своей новой жизни? Вздохнув, он признался себе, что не может заставить себя поверить в такое чудо.

К тому же надо подумать и о разнице в возрасте. Джедра был по меньшей мере на три года моложе Кайаны, может быть даже больше. Он достаточно быстро стал взрослым, в этом громадном городе быстро взрослеешь, но конечно он не имел ни малейшего понятия о множестве вещей, о которых она наверняка знала. Понравится ли он ей, или она решит, что он чересчур скучный и серьезный, кто знает? Не он, во всяком случае.

Вся эта богатая обстановка в палатке кочевника действовала Джедре на нервы. Он резко встал, вышел из палатки и на этот раз остановил первого же эльфа, которого увидел - это оказалась старуха, которая не успела вовремя сбежать, увидев его - и спросил, почему племя не снялось с рассветом.

Она уставилась на него бельмами своих слепых глаз, но у Джедры возникло неприятное ощущение, что она видит его, и даже смотрит вглубь его. Наконец она зашевелилась и сказала, - Мы ждем Сахалика. Он еще не вернулся.

- О, - сказал Джедра. Он ощутил смесь облегчения и тревоги. Не то, что он хотел бы увидеть огромного эльфа еще один раз, но, с другой стороны, если с ним что-то случится, виновата в этом будет Кайана. - А что о Галаре? - спросил он. - Он то вернулся?

Женщина засмеялась, но смех немедленно перешел в сухой, надрывный кашель. Отдышавшись, она сказал, - Пришел и ушел опять, несколько часов назад. На него и на Ралока напали ночные хищники, им пришлось вернуться в лагерь, когда они прошли по следу Сахалика не больше мили, но они опять отправились в пустыню, когда стало безопасно.

- О, - опять сказал Джедра. Нет, это не было хорошей новостью. - Спасибо, - сказал он женщине и вернулся в палатку.

Кайана все еще спала. - Вставай, - сказал он и слегка потряс ее за плечо. - Вставай, Кайана. - Когда она не пошевелилась, от потряс ее сильнее, но она не отреагировала.

Кайана, мысленно обратился он к ней.

Ммммм?

Кайана, вставай. Мы должны найти Сахалика.

Ммммм-ммммм.

Давай же, это ужасно важно. Он опять потряс ее, но Кайана не просыпалась. Он почувствовал, как мысленный контакт оборвался, а когда попытался восстановить его, то не сумел. Очевидно Кайана заблокировала свое сознание. Он не знал даже, поняла ли она его: наверно ей настолько был нужен сон, что она не могла проснуться даже под страхом смерти.

Ну что ж, тогда придется сделать это самому. Он даже близко не обладал способностями Кайаны к контролю, но мог ментально контактировать с людьми. И хотя ему сильно не понравилась своя собственная идея, может быть ему удасться найти Сахалика и убедить его вернуться. Но даже если и это не получится, может быть он сможет хотя бы найти эльфа и убедиться, что с ним все в порядке.

Джедра попытался сориентироваться, не выходя из палатки. Яма с костром находится за правой стеной, а палатка Сахалика находится за ней и немного правее. Сахалик побежал от костра и свалил еще одну палатку, ага, значит он понесся налево, более или менее. То есть на восток. Джедра сел на матрац, скрестив ноги, лицом к востоку и закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться.

Когда он в первый раз отправился в псионическое путешествие, это было похоже на сон. Сейчас же он обнаружил себя лежащим лицом вниз в хрустально чистом бассейне с водой, невероятно огромном, и он парил в нем. Далеко внизу, на дне бассейна, он разглядел пустыню, над которой он летел, похожий на облако или ветер. Он попытался схватить этот образ, превратить себя в облако, или в птицу, как это было во второй раз, когда они путешествовали вместе с Кайаной. Теперь, когда он должен сконцентрироваться и все делать сам, это было посложнее, но в лагере все было тихо, палатка была спокойна; постепенно он почувствовал, как сознание покидает его тело и он начинает подниматься вверх.

Лагерь остался внизу, больше дюжины палаток, окрашенных в цвет песка, самых различных размеров. Сверху все это выглядело как россыпь унылых коричневых камней. Заинтригованный, Джедра спустился вниз и понял, что лагерь на самом деле был россыпью огромных булыжников, по меньшей мере в его псионическом видении. Похожие на насекомых канки в своих загонах стали навозными жуками, а когда он поднялся повыше превратились в муравьев. Великолепно.

Теперь он не может рассчитывать на любое совпадение с реальностью. За исключением одной единственной вещи: самого себя. Он по прежнему оставался полуэльфом в легкой синей одежде, сидящим на прямоугольном матраце, который спокойно парил в воздухе. Он схватился за концы матраца, чтобы не упасть, и приказал матрацу подняться повыше.

В его видении эльфы казались длинными, узкими, серебристыми вихрями, неторопливо перемещавшимися по земле. Из предыдущего опыта в караване рабов Джедра знал, что если он полетит вниз и залетит в воронку вихря, то сможет мысленно пообщаться с тем эльфом, который скрывался под ним, или, по меньшей мере, тот ощутит его присутствие. Когда он и Кайана были одним целым, то, опускаясь на такой вихрь, они могли делать совершенно невероятные вещи, например могли видеть глазами эльфа или слышать его ушами то, что слышал тот, но сам Джедра был слишком слаб, чтобы сделать это в одиночку. Множество раз он даже не мог понять, с кем он контактирует, и тогда никак не мог пообщаться с ним, но если ему удавалось узнать эльфа, обычно он мог, по меньшей мере, передать ему сообщение.

Он перестал подниматься в тот момент, когда когда лагерь эльфов стал казаться не больше, чем пятнышком в пустыне. Сахалик побежал на восток, так что Джедра повернулся лицом в золотому яблоку, которым стало поднимающееся солнце, и полетел над сморщенным серым одеялом песчаных дюн. Через несколько время он заметил два серебрянных вихря - Галар и Ралок, без сомнения - но кроме них не было ничего. Он находился уже в нескольких милях от лагеря, очень странно. Правда Сахалик мог бежать быстро; так что не ислючено, что за ночь он убежал очень далеко.

Воздух обдувал одежду Джедры, развевающие складки сходились у него за спиной. Края матраца хлопали на ветру, на сам матрац почти не качался в воздухе. Джедра постепенно расслабился, но не переставал держаться за края. Он не думал, что падение в псионическом видении будет смертельным для его физического тела, но поди знай наверняка, а до земли довольно далеко...

Пролетев десять или пятнадцать минут на восток, и не найдя ничего, он спросил себя, не упустил ли он свою цель. Учитывая скорость, с которой он летел, он покрыл расстояние дня пути, может быть даже больше; если бы Сахалик побежал этим путем, он уже нашел бы его. Конечно, Сахалик мог бежать не прямо на восток. В конце концов он был в ужасе, охвачен паникой; он мог, например, начать бегать кругами. Джедра повернул на юг и летел так несколько минут, потом повернул на запад, пролетел пару миль, вернулся на север. Он начал метаться взад и вперед по пустыне в поисках серебристого вихря, но не нашел ничего.

Наконец, истощенный напрасными усилиями, он повернул обратно к лагерю эльфов, думая о том, что если ему удастся поднять Кайану, то вместе они могли бы обыскать пустыню намного более тщательно. Солнце было уже довольно высоко, он повернулся к нему спиной и понесся над пустыней, выискивая россыпь камней, в которые превратились палатки эльфов. Но когда он полетал так несколько минут и ничего нашел, то опять засомневался, не пролетел ли он мимо. Или, возможно, он слишком отклонился на север или на юг. Он заложил зигзаг, вернулся назад и начал метаться взад и вперед, так как теперь он точно не знал, где находится.

Да это просто глупо, подумал он. Достаточно открыть глаза, и я вернусь обратно в палатку. Он попытался, но сначала он должен была закрыть глаза, а когда открыл их то обнаружил, что остался в видении. И когда он махнул руками под матрацем, то нашел не пол палатки, а воздух, только воздух...

Теперь он сам был близок к панике, но силой воли обуздал ее и спокойно обдумал свои возможности. В лагере эльфов было полным-полно сознаний, так что, объединенные вместе, они должны породить один гигантский вихрь, который будет возвышаться высоко над горизонтом; может быть он должен искать огромную серебристую воронку или что-нибудь в таком роде.

Решившись, он начал искать именно ее вместо каменной россыпи, и, оглядевшись кругом, заметил ее на юге. Немедленно он направил матрац прямо на нее, быстрее, чем раньше, потому что очень устал от слишком длинного псионического путешествия, но когда приблизился к ней поближе, то понял, что ошибся. Это вихрь начинался не на земле; его основание было высоко в небе. Джедра сбросил скорость, поменял направление и облетел его по кругу. Снаружи это выглядело как переплетение колючих виноградных лоз, плотный узел шипов и колючек, которые говорили без слов: не тронь меня. Что это за создание, может быть другой псионик или волшебник, летящий из одного города в другой по приказу короля? Не исключено, что эти колючки - псионическое представление защитных заклинаний.

Серебристая воронка изогнулась по направлению к нему. Джедра не был уверен, что он очень хочет пообшаться с такой махиной, но это могло помочь ему найти Сахалика. Снизойдет ли она до разговора с ним или нет, кто знает, но Джедра решил, что если он попытается, хуже не будет.

Он влетел внутрь вихря. Матрац затрясся как сумашедший, Джедра изо всех сил схватился за него, а затем почувствовал знакое скользящее ощущение, которое появлялось каждый раз, когда он вступал в контакт с другим разумом, и--

Бабах.

Страшный гнев, направленный прямо против незащищенного сознания Джедры. Гнев и еще какая-то сила; он почувствовал себя так, как будто его голову сдавили невидимые тиски и вот-вот раздавят. Боль и ужас совершили то, что не могло сделать его воображение: он полетел вниз со своего матраца, тяжело ударился об землю боком - и очутился на Кайане.

Это, в свою очередь, сделало то, чего не смогли разнообразные тряски сегодня утром. Кайана закричала от ужаса и постаралась сесть, сбросив Джедру на пол, одновременно ударив его пару раз, а потом, спросоня, добавив и псионическую атаку. Удары ее рук он вполне перенес, но уклониться от псионической атаки не смог, через него пронеслась страшная волна паники и ужаса, как если бы он должен был вот-вот умереть. Это кошмарное ощущение парализовало его, и когда Кайана ударила его еще раз, он растянулся на полу палатки, не в состоянии пошевелить ни рукой ни ногой.

- Ты что это делаешь? - гневно закричала она.

Джедра потряс головой, зрение прояснилось, похоже он еще не собирается умирать, потом сел сравнительно прямо и сказал, - Я ищу Сахалика.

- Ты думаешь, он забрался на меня? - язвительно спросила она.

- Нет, нет, я упал на тебя когда на меня напал неизвестно кто.

- Где, здесь? - Кайана протерла глаза и быстро оглядела палатку.

- Нет, не здесь, - запротестовал Джедра. - Я был в псионическом видении, искал Сахалика. Я никак не мог найти его, и когда я увидел что-то, что мне показалось другим псиоником, я подумал, что могу спросить его о Сахалике, но как только я попытался установить с ним контакт, он напал на меня.

- Ничего удивительного, если ты пытался сделать с ним что-то вроде того, что хотел сделать со мной, - сказала Кайана. Она посмотела на него немного подольше, потом заметила кусок пирога, ждущий ее на матраце, и выражение ее лица немного смягчилось. Набив рот пирогом, она какое-то время жевала молча, потом сказала, - А зачем ты ищешь Сахалика? Хочешь взять реванш?

Джедру немного задела ее язвительная насмешка, но он сказал себе, что она только что встала и поэтому еще не соображает как следует, сделала неверный вывод, надо просто дать ей несколько минут придти в себя. - Его все еще нет, - сказал он ей, - и эльфы очень озабочены. Они даже отложили утренний переход, пока не найдут его.

Она засмеялась. - Ха, желаю им удачи. Он, наверное, уже на полпути к Поющим Горам.

- Что ты имеешь в виду? Что ты сделала с ним?

Кайана взяла еще один кусок пирога. Пока она ела, она внимательно глядела на Джедру, как если бы призывая его понять, как важно то, что она сейчас ему скажет. Проглотив последние крошки, она просто сказала, - Я воспользовалась старым трюком темпларов, мы иногда использовали его на пленниках, если они не хотели...сотрудничать.

- Что за трюк? - спросил Джедра, но Кайана только холодно улыбнулась и потянулась за другим куском пирога.

- Так что же это? - спросил Джедра. - Или ты собираешься начать скрывать что-то от меня?

Она отвернулась от него и уставилась на полотняную стену палатки рядом с ней. - Существуют вещи, которые надо скрывать от тебя, ради твоей собственной безопасности. - Она опять повернулась к нему. - Джедра, пойми, каждый раз, когда я учу тебя чему-нибудь новому, ты немедленно используешь его чтобы навлечь неприятности на наши головы. Нам нужен какой-нибудь очень опытный псионик, который помог бы нам до того, как мы начнем играть с нашими опасными талантами.

Джедра понимал, что в том, что она сказала, много горькой правды, но ему не слишком понравилось, когда его назвали тупой половиной их команды. - Смотри, Кайана, - сказал он, - мы попадаем во всякие переделки не только из-за меня. Если бы ты урезонила Сахалика мягко и незаметно, а не с такой силой и у всех на виду, мне никогда бы не понадобилось искать его.

- Ты так думаешь? - Кайана надменно тряхнула головой и откинула свои волосы назад. - Попытайся сам пожить в теле женщины пару дюжин лет, и может быть тогда я приму твои советы. А я совершенно точно знаю, что мужчина никогда не принимает твой ответ всерьез, пока ты не выскажешь ему его абсолютно ясно.

- Да уж, ты действительно высказала его Сахалику ясно, яснее некуда. Теперь у нас проблемы, все племя боится нас до полусмерти.

- А разве это плохо-?

Громкий крик снаружи прервал ее. Кто-то по эльфийски выкрикнул одно слово, которое звучало похоже на "Чимбу!" Ни Джедра ни Кайана не знали, что это означает, но другие эльфы подхватили его, и скоро весь лагерь только и кричал: - Чимбу, чимбу!

- Может быть Сахалик вернулся? - сказал Джедра. Он собирался встать и пойти посмотреть, но не успел он приподняться на несколько дюймов со своего матраца, как со свистом, который заглушил даже тревожные крики эльфов, в стены палатки врезалась толстая веревка с шипами. Если бы Джедра встал, он остался бы без головы, а так веревка только вырвала из палатки крышу на высоте четырех футов. Оставшиеся стены упали на землю, похожие на одежду, которую носили весь день и сбросили на ночь.

Внезапный солнечный свет заставил Джедру прищуриться, но мгновением позже солнце исчезло за треугольным силуэтом. Исчезла ли крышка палатки без следа? Нет, вот она, небольшая тряпка все еще качалась на шипах толстой веревки, которая торчала из основания треугольника. Веревка качнулась из стороны в сторону, палатка слетела с нее, и Джедра внезапно осознал, что это не веревка, а хвост, а темный треугольник - какая-то летающая тварь.

Над пустыней послышался удар грома - хвост-кнут с силой ударил по воздуху. Только тут Джедра сумел оценить размеры твари. Она была огромной - не меньше сотни футов в длину.

Эльфы опять закричали от ужаса. Горящие стрелы взлетели в небо в сторону чудовища, но, подлетев к нему, замедились и, не ударив его, упали на землю.

Перекрывая крики эльфов Кайана крикнула, - Это был не псионик, которого ты повстречал во время поисков Сахалика, это был облачный скат!

Джедра почувствовал, как внутри него что-то рухнуло. - Что такое облачный скат? - спросил он, но одну важную вещь он уже знал: это неприятности.

Кайана подтвердила это. - Они очень прожорливы и используют псионическую левитацию, чтобы летать повсюду в поисках пищи. Обычно они не нападают на людей, находящихся на земле, но ненавидят других псиоников. Когда они встречают их, то пытаются убить.

Джедра взглянул на тварь повнимательнее. Она, казалось, состояла из крыльев, толстый гребень шел по центру, между головой и хлыстообразным хвостом. Ее было трудно рассмотреть в деталях, так как солнце находилось прямо за ней, но было похоже, что обращенная к земле часть была в основном белой, а около краев становилась светло-коричневой. Мускулы так и играли на груди, когда она хлопала своими кожистыми крыльями. Хлопки крыльев не могли поддержать ее в воздухе - она была слишком велика и не той формы - но при помощи их она маневрировала. Она полетела по кругу, открыв солнце. Глаза Джедры заслезились, он прищурился.

- Эта тварь ненавидит псиоников? Как же мы собираемся с ней сражаться? - спросил он, отводя глаза.

- Ну, не с луком и стрелами, это точно, - сказала Кайана. Эльфы, похоже, тоже решили так. Их стрелы нанесли ущерб скорее самому племени, во время падения, до облачного ската стрелы не долетали. Вождь, стоявший на верхушке песчаной дюны среди воинов, что-то громко крикнул, и они начали стрелять так, чтобы огненные стрелы залетали на верхнюю часть монстра, но загадочный барьер замедлял их падение на него.

Остальные эльфы принялись бегать по пустыне, то ли стараясь найти лучший угол, чтобы пронзить невидимую броню ската, то ли стараясь убежать как можно дальше, пока он не напал на лагерь опять. Это должно было случиться очень скоро; несмотря на свои размеры тварь была очень быстра. И смертельна. Ее шипастый хвост мог разрезать эльфа попалам, и даже не остановиться.

- Мы должны объединиться, - сказал Джедра. - Если мы ничего не сделаем, эта штука убьет все племя.

Он опять взглянул на воздушного монстра, который как раз разинул свою пасть, настолько широкую, что она могла проглотить дюжину людей за раз. Четыре глаза, по два на каждой стороне рта, приковывали к себе взгляд. Облачный скат опять захлопал своими широкими, кожистыми крыльями и начал спускаться, очевидно одной атаки ему было недостаточно.

- На этот раз я думаю, что ты прав, - сказала Кайана.

Джедра закрыл глаза и потянулся, в поисках ее сознания. Потом он почувствовал ее присутствие, еще одно сознание рядом с собой, потом раздался внезапный беззвучный взрыв, и два сознания слились в одно. Он сохранил немного своего собственного зрения, чувствовал рядом с собой другие, не свои, мысли, но сейчас они были вместе, и двумя общими глазами глядели на на мир вокруг себя.

А этот мир сотрясался от избытка энергии. Они почувствовали, как эта сверхэнергия течет через их псионическое тело, ее волны переполняли его огромной силой. Они ликовали, они были непобедимы, они жили сами по себе, рожденные, чтобы повелевать силами смерти и разрушения.

Они взлетели вверх, оторвались от пустого пола, став могучей быстрой птицей, ищущей свою добычу. Вверху, над ними, облачный скат болтался в небе, добыча, огромный шар с вкусным, сочным мясом, он медленно и неуклюже плыл через воздух, а их полет был стремителен и красив.

Он создает вокруг себя инерционный барьер, подумала та часть их общего сознания, которая была Кайаной. Если мы уничтожим этот щит, эльфы смогут убить его.

С этой мыслью, их восприятие облачного спрута изменилось. Теперь они заметили зеленую шкуру, покрывавшую его шарообразное тело, почти невидимую, если глядеть прямо на шар, но легко различимую по краям. Кайана и Джедра стремительно подлетели к твари, и вытянули когти, чтобы вцепиться в шкуру и сорвать ее, но обнаружили, что оболочка скорее липкая и упругая, чем чешуйчатая, как казалось издали, и сорвать ее не так-то легко.

Облачный скат инстиктивно отреагировал на их появление. Заорав от ярости, он стал распухать, почти удвоившись в размере, и бросился на них. Они отлетели назад, очумело махая крыльями, чтобы не упасть, а когда наконец выровнялись в водухе, и облетели его сверху, выяснилось, что его зеленая оболочка стала даже плотнее, чем раньше.

Облачный скат опять стал планировать к земле, возобнавляя атаку на источник псионической силы, который тянул его к себе.

Не дай ему подлететь достаточно близко, иначе он опять использует свой хвост, подумал Джедра. Если скат сумеет еще раз махнуть хвостом, он может сровнять с землей весь лагерь, включая их тела.

В их псионоческом видении лагерь был водоворотом активности, маленькие мыслящие вихри метались по нему и выбрасывали крошечные, но яркие молнии, которые поднимались к облачному спруту и отражались от его оболочки. Джедра и Кайана бросились вперед, не обращая внимания на молнии, проходившие прямо через их тело хищной птицы. Они не могли почувствовать ни одного физического объекта, если он не ударял по их реальным телам, оставшимся в палатке; в их видении реальностью были только псионические силы.

Все, что они видели, рождалось в их сознании. Когда облачный скат увеличился вдвое, это означало, что он воспротивился их ментальному контакту и усилил свой инерциальный барьер. Теперь Джедра и Кайана пытались остановить его спуск, для этого они призвали дополнительную физическую силу своих сознаний, их тело становилось все больше и больше с каждым взмахом крыла, до тех пор, пока их птица не стала очень большой, даже больше самого ската. Подлетев под ската, они могучими взмахами крыльев вытолкнули его высоко в небо, но скат ответил, вызвав порыв ветра, который опять потянул его к земле.

Быстрей, давай толкнем его вниз, а не вверх, подумали они, быстро облетели ската, приземлились ему на спину, схватившись когтями за его инерционный барьер, и замахали крыльями из всех сил, толкая его вниз. Скат пытался было повернуть в сторону эльфийского лагеря, не получилось, тогда заревел от ярости и попытался изменить ветер, но было уже поздно. Джедра и Кайана сумели отклонить его от лагеря и направить в пустое место, где не было крошечных вихрей, потом они вложили все, что у них было в последний, отчаянный удар крыльями, направив ската на полном ходу прямо в песок.

Это потребовало намного больше сил, чем они ожидали. Когда облачный скат уже почти врезался в землю, они с трудом сумели освободить свои когти и взлететь в воздух. В следущее мгновение скат ударился о землю со всего размаха.

Удар потряс даже область их воображения. Гром прокатился по пустыне, ударил по телам Кайаны и Джедры, они разьединились только для того, чтобы упасть на пол палатки, который трясся так, как будто произошло настоящее землятресение.

Медленно-медленно, так как их тела были полностью истощены, а в глазах все прыгало, они поднялись на ноги и поглядели кругом. Все палатки валялись на земле, куски полотна были разбросаны по песку на сотни футов. Очевидно, что ветер, который облачный скат вызвал в псионической схватке, существовал и в реальном мире. Эльфы также лежали на земле, где попало, большинство из них только начало подниматься на ноги, с трудом осознавая, что битва окончена. Загон с канками был полностью разрушен, все канки сбежали, кроме одного, который пострадал то ли от летящих обломков, то ли был затоптан своими же товарищами.

Однако самая ужасная сцена была там, где облачный скат врезался в землю. Он ударился об нее с такой силой, что на этом месте образовался кратер, сгустки крови и ошметки тела валялись повсюду на песке. Джедра поразился той силе, которую они с Кайаной высвободили, на потом он увидел что-то такое, что ему стало плохо и он едва не потерял сознание: один из эльфов не успел увернуться от летевших кусков твари. Теперь только его голова и плечи торчали из огромной кучи костей и плоти, которая, как решил Джедра, раньше была головой облачного ската.

Эльф был еще жив. Он кричал от боли и извивался, пытаясь высвободиться из кровавой ловушки. Другие эльфы подбежали к нему и начали бешенно копать песок, стараясь вытащить его, но огромный вес головы только утаскивал его еще глубже в песок, несмотря на все их усилия. Тогда эльфы стали копать в песчаной дюне рядом с головой, надеясь перекатить туда остатки и освободить своего товарища, но она была настолько велика, что Джедра не понимал, как они смогут даже пошевелить ее.

- Мы опять сделали это! - зло прошептал он Кайане. - Мы дали нашей силе выйти из-под контроля, и опять пострадали невинные.

Кайана сделал щаг вперед к копающим эльфам. - Может быть сейчас мы сможем помочь. Оттолкнуть эту...штуку в сторону или...

- Нет, - Джедра схватил ее за плечо. - Если мы опять объединимся, никто не знает, что может случиться.

- Тогда давай поможем копать. Мы не может стоять и смотреть, как он умирает, - сказала она и решительно пошла по направлению к попавшему в ловушку эльфу, петляя между остатками разрушенных палаток.

Джедра последовал за ней, но эльфы остановили их прежде, чем они успели подойти ближе. - Назад, - прорычал один из воинов, вытаскивая меч. - Вы уже достаточно нам навредили. Харат умирает, и только благодаря вам обоим.

- Я целитель, - сказала Кайана. - Я могу поддерживать в нем жизнь, пока вы копаете.

Воин заколебался, потом отошел в сторону, но не вложил меч в ножны. - Посмотрим, что ты сможешь сделать, - сказал он, - но если он умрет, ты умрешь вместе с ним.

Кайана посмотрела на него так, как будто хотела сказать, - Не уверена, - но не сказала ничего. Вместо этого она склонилась над попавшим в ловушку эльфом. Он больше не кричал, но его лицо было искажено гримасой боли, его дыхание было быстрым и поверхностным. И его кожа стала слишкой бледной, для эльфа.

- Я собираюсь усыпить тебя, - сказала Харату Кайана. - Постарайся не сопротивляться. Когда ты проснешься, все уже будет позади и все твои раны будут исцелены.

Эльф потряс головой. - Я... я не чувствую своих ног. Даже ты не сможешь вылечить это.

- Будь уверен, ты ошибаешься, - сказала Кайана, кладя руки ему на голову. Эльф закрыл глаза и его дыхание замедлилось. Когда он полностью уснул, Кайана повернулась к воину-эльфу, который все еще стоял с обнаженным мечом, и сказала, - Ты намного бы больше помог своему товарищу, если бы помог копать. У него внутреннее кровотечение, и я не могу остановить его, пока мы не вытащим его отсюда.

Воин что-то проворчал по эльфийски, но вложил меч в ножны и пошел помогать копать.

Джедра сделал то же самое. Ему пришлось подавить приступ смеха, когда он в первый раз увидел, как эльфы копают - они наклонялись над песком и обоими руками отбрасывали песок назад, между ног, что-то вроде стаи расклиннов, роющих свои норы - но когда он сам попробовал, то понял, что это самый лучший способ быстро перебросить с места на место много песка.

Песок был липкий и красный, пропитанный кровью облачного ската. Пахло металлом и странными, экзотическими специями. Джедра ожидал, что запах будет совершенно ужасен, но тварь была жива еще несколько минут назад, и у нее еще не было времени протухнуть. Но дай ей полежать только день под прямыми солнечными лучами, и из-за вони ее гигантского трупа сюда нельзя будет подойти и на милю.

Стена плоти над ним задрожала, зашевелилась, эльфы отпрыгнули назад, уходя от нее. А Джедра подскользнулся и в какой-то ужасный момент решил, что сейчас все это рухнет на него и теперь уже он будет в ловушке, но один из эльфов вытянул длинную руку и вытащил его как раз тогда, когда куски головы облачного ската покатились в вырытый ими ров.

Вся куча сдвинулась только на несколько футов, но этого хватило, чтобы вторая половина тела раненого эльфа высвободилась и копатели осторожно высвободили его и положили на песок. Кайана наклонилась над ним и провела руками по его телу и ногам, чтобы определить его раны. Эльфы угрюмо глядели на них.

Появился вождь и, нахмурясь, смотрел на все происходящее. Джедра постарался остаться незамеченным, но он понимал, что у него это вряд ли получится. Все собравпиеся там неприязненно глядели на него и что-то шептали один другому.

Тем временем Кайана положила руки на живот раненого эльфа и закрыла глаза. Джедра знал, что она сейчас делает: перекачивает свою собственную жизненную энергию в тело пациента, стараясь вылечить его внутреннее кровоизлияние и переломы позвоночника. Все вокруг глядели на эльфа, в поисках малейших признаков выздоровления, но его взгляд был прикован к Кайане. Энергия, которую она выкачивала из себя, была далеко не безгранична.

После нескольких минут исцеляющего транса, она откинулась назад со слабым вздохом и открыла глаза. - Он будет жить, - сказала она вождю. - Он будет даже бегать, но ты должен дать ему пару дней отдохнуть, прежде, чем он будет в состоянии сделать переход типа вчерашнего.

Вождь горько засмеялся и, не говоря ни слова, махнул рукой в сторону разоренного лагеря. Те из эльфов, которые не помогали копать, уже успели поставить пару палаток, но остальные палатки по-прежнему лежали на земле огромными кусками полотна. - Нам понадобиться не меньше времени, чтобы исправить все повреждения, - сказал он наконец.

- Отлично, - сказала Кайана. - Тогда уберите его из-под солнца и дайте ему поспать.

Следуя ее указаниям, шестеро эльфов осторожно подняли раненого и перенесли в лагерь, где положили в одну из уже стоявших палаток. Кайана тоже вошла внутрь, чтобы закончить исцеление, Джедра пошел следом.

- Ты как? - спросил он.

Она пожала плечами. - Все в порядке. Устала, но завтра восстановлюсь, после ночи сна.

Джедра встал на колени рядом с ней. - Ты выкачала из себя намного больше энергии, чем я; давай опять объединимся и я передам тебе немного своей.

Она какое-то время глядела на него, обдумывая предложение. Ее лицо расслабилось, глаза глядели внутрь себя. О, да, смешать их сознания и опять стать высшим существом, почувствовать сюда всемогущим, распространять вокруг себя силу и энергию, как огонь пожирает сухую деревяшку...

Она потрясла головой. - Нет, это всегда стоит больше, чем мы выгадаем на этом.

Да, достаточно верно, подумал Джедра. Но он хотел и стремился к этому состоянию, особенно теперь, когда он был почти полностью опустошен после утреннего объедининения. Память о том, как он себя при этом чувствовал, перевешивала цену, которую за это приходилось платить. Он был рад, что у Кайаны хватило силы воли не принять его предложение; но он не мог не высказать его.

- Ну что ж, порядок, - сказал он. - Мы поспим и таким образом восстановим нашу энергию.

Он лег на матрац, стараясь немедленно уснуть, но, как ему показалось, едва он закрыл глаза, как что-то тяжело ударилось о землю рядом с палаткой. Потом полог палатки хлопнул и голова вождя просунулась в отверстие. - Выходите, - сказал он им.

Джедра и Кайана обменялись недоуменными взглядами, потом встали и вышли из палатки. На земле, рядом с дверью, они обнаружили источник шума: свои рюкзаки. Двадцать или тридцать эльфов стояли полукругом вокруг двери в палатку, и не один из них не выглядел счастливым.

Вождь не стал терять время на длинные речи. - За спасение жизни Харата, мы решили оставить вас в живых, - сказал он, - но только в том случае, если и вы оставите нас...немедленно.

Третья Глава

Они прошли не меньше мили, прежде чем Кайана не выдержала и упала. Был обычный жаркий полдень, безжалостное солнце било по ним с неба, и Джедра даже удивился, что она прошла так далеко. Он не был уверен, как далеко он сам сможет уйти, но последние слова вождя заставили его пройти без остановки намного больше, чем он собирался.

- Если мы когда-нибудь увидим вас опять, - сказал вождь, - мы зароем вас по шею в песок и пусть пустынные пожиратели падали попируют вашими поджаренными мозгами.

Так вот какова ваша багодарность, хотел сказать Джедра, но удержал язык за зубами, так как он был один. Некоторые из эльфов хотели крови.

Галар попытался хоть как-то помочь им, сумев настоять на том, чтобы племя дало им еды и воды, достаточные для того, чтобы они сумели добраться до цивилизации. Некоторые из эльфов запротестовали, и вождь предложил решение, которое устроило всех: дать им воды и еды на три дня, этого достаточно, чтобы добраться до оазиса. Пока Галар паковал еду и воду для них, вождь подробно объяснил, как найти оазис - у основания длинного горного кряжа на юго-запад отсюда - но больше он ничем не мог и не хотел помочь, все остальное зависело только от них. Джедра даже боялся себе представить, что будет, когда их припасы закончатся, но сейчас у них были намного более срочные проблемы.

Джедра наклонился над Кайанай так, чтобы его тень падала на нее, пока он снимал с нее рюкзак и помогал ей лечь на него. Потом он снял свой собственный рюкзак, вынул оттуда мех с водой, дал ей глотнуть драгоценное содержимое и убрал обратно, не сделав ни одного глотка. Может быть для эльфа оазис и в трех днях пути, но у него было неприятное ощущение, что им надо экономить каждую каплю воды, которая у них есть, и неизвестно сколько времени понадобится им для того, чтобы найти этот оазис.

Подумать только, еще два дня назад он купался в боченке с водой. Эльфы были правы: в пустыне счастье и несчастье быстро меняются местами.

Да, счастье должно вернуться к ним как можно скорее, иначе они оба очень быстро помрут от теплового удара или от обезвоживания. Джедра не видел никакого укрытия поблизости он них, всюду были только песчаные дюны или случайные каменные россыпи, во всех направлениях, среди них попадались приземистые кусты или колючие кактусы. Он не только не видел ни одного растения с бочкообразным стволом, похожего на то, из которого эльфийский ребенок добыл вчера воду, но и любого другого, обещающего нечто подобное. Все растения, насколько он мог их видеть, были слишком тонкие, чтобы внутри их могло быть что-нибудь полезное. И слишком тонкие, чтобы давать тень, а сейчас это даже более важно, чем вода.

Кайана застонала и попыталась сесть.

- Останемся здесь, - сказал ей Джедра. - Мы не сделаем и двадцати шагов по жаре, как свалимся опять. Отсюда я могу видеть очень далеко, и я не вижу ничего лучшего. - Он говорил вслух, хотя мысленная речь была бы намного легче. Он был настолько истощен после сражения с облачным спрутом, что не хотел использовать даже каплю псионической энергии.

Кайана, наверно, чувствовала себя еще хуже, поэтому она последовала его примеру. - Мы должны продолжать идти, - прошептала она.

- Мы должны поспать и восстановить свои силы, - возразил он. - Как только мы сделаем это, мы пойдем опять. И пойдем в сумерках, как это делают эльфы.

- Да, похоже это имеет смысл, - согласилась она.

Джедра огляделася, стараясь думать как эльф. Что бы они сделали в такой ситуации? Провели бы жаркое время дня в палатке, разумеется, но щедрость Джура-Дай не дошла до того, чтобы подарить им палатку.

Может быть сделать ее, но из чего? Он поглядел на тонкие колючие кактусы, росшие всего в нескольких футах. Двое из них возвышались по меньшей мере на четыре фута над землей, а их длинные побеги протянулись еще на четыре-пять футов в длину. Если набросить на них его одежду, шипы должны удержать ее, а кактусы должны выдержать - даже такие тонкие - и это даст желанную тень.

В этой идее был только один изъян - он много раз видел, как пустынные растения защищают себя от прохожих, впиваясь своими колючками им в тело. Он не был уверен, что это тот самый случай, но ему как-то не хотелось проверять это на себе.

Хмм. И как он может узнать, опасно или нет подойти к ним поближе? Бросить камень?

Стоит попробовать. Джедра быстро отыскал небольшую каменную россыпь недалеко от кактусов и подобрал гладкий кусок камня, немного больше его ладони. Он не видел многоногого жука, скрывавшего под камнем, до тех пор, пока тот сердито не заверещал на него и от неожиданности уронил камень себе на ногу. Жук метнулся под другой обломок, а Джедра подобрал свой камень, мысленно приказав запомнить себе проверять землю более тщательно, прежде чем поднимать с нее что бы то ни было. Даже самые маленькие создания пустыни могли каким-то образом защищаться от хищников, и большинство из них было ядовито.

Он перенес камень поближе к кактусам, прицелился и бросил. Камень пролетел рядом с стволом, сломал несколько шипов, но побеги не шевельнулись. Хмм. Может быть этот экземпляр не умеет двигать своими ветвями, но Джедра был еще не полностью убежден. Да, он может весь день проверять, опасен кактус или нет, но даже если все его проверки дадут такой же результат, он никогда не будет уверен до конца, не пропустил ли он чего-нибудь очевидного. Только если кактус действительно окажется опасным, он будет знать наверняка.

Хотел бы он, чтобы был способ псионической проверки. Посмотреть на ауру, или что-то в этом роде. Возможно такой способ и есть, но он его не знает. Иногда у него бывало предчувствие опасности, но это как-раз был один из тех талантов, который был полезен только тогда, когда что-то действительно случалось. С ним часто случалось такое - он боялся теней, а настоящие неприятности случались без всякого предупреждения - слишком часто, чтобы считаться с предчуствиями. Может быть настоящий мастер-псионик сумел бы отшлифовать этот капризный талант, и может быть это и случится когда-нибудь, но сейчас от него мало толку.

Жара постепенно становилась совершенно невыносимой. Он должен что-нибудь сделать, иначе он и Кайана изжарятся на солнце.

Чувствую себя несчастным и глупым, он снял с себя эльфийский халат и махнул им перед кактусом. Никакого движения. Тогда он подошел и встал рядом с ним. То же самое. Наконец он набросил конец халата на одну ветку так, чтобы шипы прокололи его по шву, и потянул на себя. Кактус немного согнулся, но и только.

Лучше и быть не может. Он зашел с другой стороны, и растянул свой халат как можно шире так, чтобы тень была побольше. Халат растянулся так, что стал квадратом, и только теперь он заметил, что швы халата очень толстые и шипы втыкаются в них, но не прорывают материю. Он мог бы побиться об заклад, что эльфы специально сделали это для такого случая.

Ха. Он научился. Оставалось только надеяться, что он будет учиться достаточно быстро, чтобы и он и Кайана остались в живых.

Он помог ей перебраться в тень, потом уселся рядом, собираясь проспать всю самую жаркую часть дня. Но когда он уже расстелил свой матрац и улегся на него, Кайана сказала, - Нам надо спать по очереди.

- Хорошая мысль, - сказал он, опять садясь. - Давай спи, а я посторожу. - Он не знал, что он будет делать, если кто-нибудь появится, так как эльфы не дали им никакого оружия, но он не стал говорить об этом Кайане. Пускай спокойно спит, без всяких забот; она нуждается в отдыхе.

Она свернулась клубочком на песке, халат защищал ее нежную кожу от яркого света, отражавшегося от песка, за несколько минут ее дыхание замедлилось, а мышцы расслабились. Джедра глубоко зевнул, потом заставил себя осмотреться и сосредоточиться на чем-нибудь другом.

Пустыня была спокойна, но не безмолвна. Когда он прислушался, он услышал слабое потрескивание камней, раширяющихся от солнечного жара, писк крошечных насекомых, жужжание не таких уж маленьких жуков и шорох ящериц, перебегающих из одной тени в другую. Ветер хлопал свободными концами его халата, и каждые несколько минут прилетала муха, пока он не прогнал ее прочь.

Запахи были почти неуловимы, их было трудно отличить от аромата обожженного песка и его собственного пота, но когда он сконцентрировался на них, Джедра сумел уловить слабый острый запах кактуса, давшего им тень, и даже запах сухой соломы, который шел от нескольких сухих, тонких травинок, росших на дюне недалеко от него.

Был еще один странный, тревожащий запах, он долго не мог понять откуда он идет, и только потом сообразил, что это остатки благовоний, которые эльфийки добавляли в их бочку с водой. Он наклонился над волосами Кайаны и вдохнул их запах. Ммм, точно.

Он дал ей проспать самую жаркую часть дня, и разбудил ее только тогда, когда солнце прошло по небосводу настолько далеко, что она больше не была в тени. Они сдвинулись на несколько футов и поменялись местами; он спал, пока она сторожила. Она разбудила его, когда солнцу оставался еще час до горизонта. - Мы должны идти, - сказала она ему. - Эльфы начинают свой вечерний переход именно в это время.

Джедра сел и протер глаза. Он все еще чувствовал себя усталым, но пара часов сна очень помогли. Сейчас он мог отмахать пять или шесть миль, и не устать. Он глотнул из своего меха с водой, передал его Кайане, потом они разделили первый из медовых пирогов, которые дал им Галар. Всего их было ровно дюжина; следовательно каждый из них мог съесть не больше двух в день.

Когда они доели последние крошки и промочили рот глотком воды, Джедра сказал, - Давай заберем мой халат и пойдем, - но оказалалось, что это легче сказать, чем сделать. Колючки кактуса оканчивались множеством крошечных шипов, а тут еще порывы ветра прибили материю очень близко к веткам, и сотни этих крошечных, но острых лезвий пронзили ткань халата. Джедра и Кайана вместе попытались высвободить халат, но колючки не хотели выходить, пришлось махать халатом туда и обратно, складывать и распрямлять его. Большинство шипов вышло, и Джедра наконец-то высвободил халат, с силой рванув его на себя. Тот освободился с громким треском, оставив дюжину клочьев на шипах.

Джедра развернул халат, чтобы проверить, насколько все плохо. Оказалось, что очень плохо, множество дыр возникло как раз сзади, на спине, и завтра солнце оставит хорошие отметины на его пока еще нежной коже.

- Слишком много за замечательную идею, - сказал он. Собрав рюкзак, он закинул его на плечи, мгновенно отметив, что грубая и жесткая ткань рюкзака уже начала тереть его спину.

Кайана тоже надела свой рюкзак. - Нам нужна была тень, - сказала она. - Ты сделал то, что должен был сделать. Завтра мы придумаем что-нибудь другое.

- Надеюсь на это. - Он повернулся лицом к опускающемуся солнцу и сделал первый шаг.

Они шли медленнее, чем эльфы, их шаг был меньше, но Джедра надеялся, что в день они смогут пройти не меньше кочевников. Ведь если он и Кайана не будут истощены, им не понадобится время на постоянные остановки и отдых.

Эта стратегия приказала долго жить уже часа через два. Поначалу, правда, им повезло; когда солнце спустилось за горизонт прямо перед ними, Гутей, одна из двух лун-близнецов Атхаса, поднялся из-за горизонта, и они могли идти дальше. После дневного, ослепляющего света его мягкое, золотое сияние было просто великолепно. Замечательная перемена! Конечно, при таком освещение видеть дорогу стало немного тяжелее, но, казалось, особенно опасаться нечего. Растений становилось все меньше и меньше, чем дальше на запад они уходили, и вообще мало что нарушало однообразие пустыни, за исключением время от времени попадавшихся костей несчастных животных, умерших от голода, их мясо было немедленно съедено падальшиками.

Они шли рядом друг с другом и больше смотрели на небо чем на землю, стараясь по звездам определить свой путь. Оказалось, что это была неудачная идея; Джедра был буквально заворожен светом далеких звезд, когда внезапно почувствовал резкую, жгучую боль в левой пятке.

- Ой, - вскрикнул он и отпрыгнул назад, но едва не упал, так как нога отказалась подниматься.

- Что за-? - Он стал тащить ногу вверх, но каждый рывок посылал импульс жгучей боли в ногу.

- Что случилось? - спросила Кайана.

- Что-то схватило меня! - крикнул он, таща сильнее.

Чувство было такое, как если бы что-то хотело высосать все кости его тела через дырку в стопе. Он даже не мог сбросить с себя сандалю; что бы это не было, оно пробуравило кожаную подошву и глубоко ушло в ногу. Он сумел приподнять ногу на несколько дюймов, но дальше нога не поднималась, но теперь он увидел тонкий стебель или корень, который высунулся прямо из песка.

Охваченный паникой, он рванулся назад изо всех сил и наконец освободился от поймавшего его растения. Оно выглядело как колючка кактуса, из которой торчал длинный острый шип, на котором висели куски его кожи. Джедра заковылял назад, его левая нога горела, как в огне - и наступил на другую колючку правой ногой.

- Аа-ох, - могучим рывком он освободился и от него.

- Джедра! - Кайана шагнула к нему.

- Не двигайся! - Он наклонился и аккуратно провел концом рубашки по песку, и, естественно, между ними выскочил еще один корень. Он описал широкую дугу рубашкой вокруг себя, и еще три таких же странных корня выскочили на поверхность в футе от него.

- Это растет под землей, - сказала Кайана, совершенно пораженная.

Джедра едва стоял на ногах. Боль и злость заставили его огрызнуться. - Конечно это растет под землей. Все против нас в этой проклятой пустыне, даже сама земля, и чем скорее мы это поймем, тем дольше проживем.

Отшатнувшись слегка назад, она сказала, - Джедра, я знаю это, сейчас. Но никто из нас не мог знать этого раньше.

- Но мы обязаны были догадаться, - сказал он, изогнувшись изо всех сил, прежде чем переставить ногу. - Слушай, как далеко мы вляпались в это дерьмо? Судя по этим колючкам, мы уже идем через них по меньшей мере шагов десять.

- Похоже на правду, - сказала она. Потом Кайана повернулась, наклонилась и махнула концами своего халата по своему следу. Когда колючка не выскочила, она сделала шаг в безопасную сторону, и опять махнула. На этот раз колючка вылетела из земли на фут или два прямо из ее следа. Она осторожно перешла и через нее и пошла дальше, на каждом шагу тщательно проверяя землю.

Морщась от боли в ноге Джедра последовал за ней, пока, наконец, колючки не перестали вылетать из-под земли. Когда они прошли шесть или восемь футов, он повернулся и посмотрел назад, но ничто не указывало на опасность, за исключением тонких иголочек, которые почти сливались с окружавшим их песком.

Джедра немедленно уселся на землю и сбросил с себя сандалии. На обоих ногах были большие красные опухоли, окружавшие места прокола, из ран сочилась кровь, насмотря на то, что он зажал отверстия руками. При свете луны кровь, ручейками сочившаяся по его коже, стала черной, а там, где она капала на песок, образовались черные круги.

- Ну-ка, дай мне взглянуть, - сказала Кайана. Она наклонилась над ним и взяла его правую ногу, повернув ее так, чтобы получше рассмотреть в лунном свете. - Все еще болит, или просто кровоточит? - спросила она, надавливая на каждую сторону опухоли.

- Ой! - невольно вырвалось у него. - Да, еще болит.

- Шшш, что-нибудь может услышать тебя. - Она взяла ногу обеими руками и внимательно уставилась на нее, боль стала ослабевать, но кровь по-прежнему текла без остановки. - Странно, - сказала Кайана. - Что-то мешает природной способности крови свертываться. Наверно кактус ввел в тебя какое-то вещество. Я просто поражаюсь, для чего он сделал это?

- Зло, - сказал Джедра.

Кайана засмеялась. - Брось, это растение.

- Ну и что?

Она потрясла головой и снова принялась за дело. Ей потребовалось еще пара минут, но вот кровь остановилась и боль уменьшилась, став похожей скорее на укус пчелы, чем на укол ядовитого корня. Джедра смотрел, пораженный, как как дыра от корня постепенно покрывается коркой, до тех пор, когда пока не закрылась полностью, исцеление в сотни раз быстрее, чем при обычной скорости.

- Замечательно, - сказал он наконец. - Остановись. Иначе ты опять полностью вычерпаешь себя.

- Надеюсь, что нет, - сказала она. - У тебя ведь две ноги. - Она оставила его правую ногу в покое и взялась за левую.

Джедра смотрел, как она останавливает кровотечение из его левой ноги, но на этот раз он почувствовал, как волна ненависти прошла над его головой. Он поглядел кругом, но неприятное ощущение стало еще больше. Это не была тошнота; скорее это была угроза. Что-то не так. Но он даже не мог себе представить, что это такое. Тем временем боль ушла и из второй ноги.

Но ощущение неминуемой катастрофы не уходило. Может быть, что это совсем не связано с его ногой. Ощущение такое, как будто кто-то смотрит на него из пустыни, и очень нехорошо смотрит. Из пустыни? Пустыня была пуста, на мили вокруг.

Или не пуста? Джедра внимательно оглядел все вокруг перед собой, потом выгнулся и поглядел назад.

- Сиди спокойно, - недовольно сказала Кайана.

Там. За краем нанесенной ветром дюны, в тридцати футах от них. Джедра почувствовал, что там кто-то есть. - Там кто-то есть, - сказал он вслух.

Кайана взглянула вверх, - Что? Где?

- Там-

Джедре не нужно было уточнять. Сообразив, что его заметили, б'рог выскочил из-за дюны и бросился на них, выкрикивая военный клич, который заставил их затрястись от страха.

Джедре доводилось видеть б'рогов на арене. Это были огромные четырехрукие гуманоиды, мутанты, а может быть остатки давно вымершего племени. Не отличавшиеся красотой, зато сильные и умелые бойцы. Этот был по меньшей мере вдвое выше Джедры, весь покрыт мускулами и впридачу очень быстр. В верхней правой руке он нес грубое каменое копье, и судя по всему собирался его бросить.

- Бежим! - крикнула Кайана, вскочила, подняла Джедру на ноги и понеслась от б'рога. Джедра, выровнявшись, побежал следом, но мгновенно понял, что ему не убежать. Во всяком случае в таком состоянии. У Кайаны не было времени закончить; каждый шаг его левой ноги сопровождался страшной, жгучей болью. А времени на то, чтобы объединиться и сражаться с б'рогом псионически, у них не было. А без оружия они были уже покойниками.

Погоди. Одно оружие у них есть. Джедра повернул влево, молясь, чтобы б'рог побежал за ним, а не за Кайаной. Чтобы добиться этого наверняка, он зашатался, упал на колено, снова встал и побежал дальше. Он взглянул через левое плечо; точно, б'рог выбрал более легкую цель. Теперь у Джедры было время, замечательно...

Б'рог был даже быстрее, чем он ожидал. Джедра поднажал, чтобы заставить его бежать в нужном направлении, но даже так у него могло не хватить сил, чтобы исполнить задуманное. Он резко повернул влево, пересекая путь б'рога. Если это не сработает, ему конец: б'рогу даже не нужно будет использовать свое копье, он просто схватит его своими огромными руками, когда они столкнутся.

Расстояние между ними было уже двадцать футов, потом десять. Все, ему конец. Джедра повернулся лицом к б'рогу и приготовился к последней схватке, но тут страшилище закричало от боли и завертелось на одном месте, как если бы что-то вонзилось ему в ногу.

И действительно вонзилось. Джедра завел его на песчаные кактусы.

Б'рог запрыгал на одной ноге, махая руками, чтобы удержать равновесие. Джедра прекрасно понимал, что б'рог достаточно силен для того, чтобы освободить свою ногу, и, может быть, способен даже поймать его, не обращая внимания на раненую ногу. Он должен использовать свое временное преимущество, и в его голову ему пришла только одна мысль: использовать свою псионическую силу и ментально ударить этого пережитка прежних времен.

Это почти ничего ему не дало, когда он сражался с Сахаликом, но быть может поможет сейчас. Джедра напрягся, собрал все, что у него было и ударил. Б'рог замахал руками еще больше, и, не удержавшись, с криком ужаса, рухнул прямо на поджидавшую его грядку кактусов.

По меньшек мере четверо шипов вонзились в него и пригвоздили к земле. Гигант-гуманоид кричал и пытался перекатиться, но в него вонзались все новые и новые шипы, пока, наконец, он не мог даже пошевелиться.

И тогда кактусы начали пить из него кровь.

Кайана подбежала к Джедре, встала рядом и они с ужасом смотрели, как коричневая кожа б'рога постепенно становилась серой, а его тело морщится и оседает.

- Плотоядные, - недоверчиво прошептала Кайана. - Вот почему твоя кровь не свертывалась. Кактусы пьют кровь, и впрыскивают в тело какую-то дрянь, чтобы поток крови не остановился.

Б'рог дернулся и затих. Копье выпало из его руки и покатилось по песку.

Джедра пожал плечами. Он был виноват в этой ужасной смерти, ничуть не меньше кактусов. Тот факт, что б'рог напал на него, не заставил его почувствовать себя лучше. Он использовал свой талант псионика чтобы убить, пусть не человека, но мыслящее существо. Не слишком хорошо мыслящее, по правде говоря, но достаточно разумное, чтобы пользоваться копьем. Те б'роги, которых Джедра видел в Урике, могли выполнить несколько простых команд.

Но почему этот напал на них, спросил он себя. Возможно из-за их воды, предположим, что у самого б'рога вода кончилась или он потерял свой мех. В любом случае у него ничего не было, кроме чешуйчатой кожи рептилии, намотанной вокруг бедер, и копья.

Хмм. Копье.

- Мы должны попытаться добыть его, - сказал Джедра. Стараясь не глядеть на высушенный труп, он боком пошел к оружию, махая своим халатом перед каждым шагом, чтобы не попасться шипам на закуску. Добравшись до копья, он схватил его чуть ниже каменного наконечника и потащился обратно, тщательно идя по собственным следам.

Копье было почти в десять футов длиной и три дюйма толщиной. Рукоятка не была сделана из сплошного куска дерева; скорее это была полая труба, испещренная дырами. Джедра решил, что это был главный ствол одного из длинных, колючих кактусов, которых он видел раньше там, где растений было побольше, чем здесь. Самой тяжелой частью копья был каменный наконечник, который заканчивался довольно острым лезвием и был примотан к стволу прочными сыромятными ремешками. В целом копье было довольно-таки увесисто, сбалансировано и хорошо лежало на руке. Хотя Джедре за вся жизнь ни разу не приходилось пользоваться копьем, было приятно чувствовать его в руке.

- Быть может нам стоит уйти подальше от этого места, - сказала Кайана. - В пустыне много разных тварей, какая-нибудь из них могла улышать шум.

- Прекрасная идея, - сказал Джедра. Он хотел как можно скорее уйти отсюда. Он сделал широкий круг, огибая песчаный кактус и его жертву, немного хромая на недолеченную левую ногу, потом повел их на запад. Вначале он вздрагивал на каждом шагу, но не из-за боли или небольшой, но заметной дыры в каждой сандалии, но потому что каждую секунду ожидал новой атаки невидмых кактусов из-под земли.

Несмотря на свои страхи, они сделали пару хороших миль без приключений, и когда между ними и несчастным б'рогом оказалось несколько больших дюн, они опять остановились, передохнуть. Кайана закончила лечение левой ноги Джедры, потом они разделили кусок пирога и промочили горло водой. После чего у них осталось десять кусков из тех двенадцати, которые им дал Галар, нормально, но вода шла намного быстрее, чем они рассчитывали: Джедра прикинул, что с такими темпами у них осталось воды не больше, чем на полтора дня. Однако сейчас они нуждались скорее в отдыхе, так как надо было восстановить свои силы, потерянные на борьбу с песчаным кактусом.

- Нам нужно найти хороший способ так выбирать дорогу, чтобы не наткнуться на одну из таких штук, - сказал Джедра, кончиком копья рассеянно чертя на песке перед ним разные линии и фигуры.

- Ох, хотела бы я его знать, - с усмешкой сказала Кайана. - Но пока ты идешь первым, я смогу тебя вылечить, в случае чего.

- Да, правда. - Он знал, что она шутит, но все-таки что-то в ее голосе раздражало его. Потом он вспомнил совет, который получил от одного из ветеранов улицы и рассмеялся, - Однако ты помчалась впереди, и далеко впереди, когда б'рог напал на нас.

- Да-а, в тот момент кактусы показались мне меньшим злом.

- Однажды человек, которого я знал, сказал мне "Когда идешь охотиться на дикого иникса, всегда бери с собой приятеля. Ты никогда не обгонишь разъяренного иникса, но уж приятеля ты всегда сможешь обогнать."

Теперь пришел ее черед не заметить сарказма. - Джедра, пойми, я вовсе не пыталась оставить тебя б'рогу! Я бежала, спасая свою жизнь, и я была уверена, что ты бежишь за мной.

- Я пошутил, - сказал он ей.

- О.

Однако она не засмеялась, и Джедра оставил ее в покое. Он еще немного поиграл копьем, думая о том, что в принципе можно использовать его для того, чтобы обнаружить песчаные кактусы, но тогда они будут двигаться невероятно медленно, так как придется тыкать им в каждый дюйм перед собой. Он спросил себя, а как эльфы делают это? Он никогда не шел во главе колонны, и не видел, что делают разведчики для проверки дороги. Ну, например, куча костей, лежащих вместе, неразбросанных, могла бы быть замечательным указателем, что ты находишься на территории кактуса, но это никак не защитит от молодых растений, которые еще не съели ничего крупного.

Может быть у сандалий эльфов были более плотные подошвы, а может быть с их эльфийским зрением они видят эти колючки, хорошо бы знать куда глядеть.

Но у него нет ни их сандалий, ни их знания. А есть у него копье, рюкзак и халат.

Хмм, халат. Он и так уже порван во многих местах. Если вырвать еще один кусок снизу, намного хуже не станет. А если этот кусок привязать к копью...

- Что ты делаешь? - удивилась Кайана, когда он оторвал от кусок от своего халата, шириной в фут и длиной в два.

- Смотри, - сказал он ей. Он протянул кусок материи через дыру в толстом конце копья, оставив два конца свисать по сторонам, потом связал оба конца вместе так, чтобы снаружи образовалась непрерывная линия, идущая из одной стороны в другую. Встав, он положил копье себе на плечо так, чтобы тяжелый конец уравновесился с остальным, причем тряпка касалась земли прямо перед ним, и сделал пару шагов. - Вот, - сказал он. - Грубый, но работающий обнаружитель песчаных кактусов.

- Вау, - сказала Кйана. - Это может сработать.

- Конечно это сработает, - сказал Джедра, но его гордость была слегка задета, она даже не восхитилась его идеей. Он тряханул копьем на своем плече пару раз и сказал, - Ты отдохнула? Я хочу попробовать его.

Усмехнувшись его мальчишескому энтузиазму, она встала и надела на себя рюкзак. - Все в порядке. Веди нас.

Джедре потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к своему детектору кактусов. Вначале конец копья норовил закопаться в землю через каждые несколько шагов, или, наоборот, поднимался слишком высоко вверх и тряпка не касалась поверхности, но вскоре он пошел более плавным, гладким шагом, который сохранял толстый конец копья под нужным углом к земле. Тем не менее он не мог надолго оторвать глаза от земли, так что Кайане пришлось направлять его из-за спины, командуя, - Немного направо, - или - Внимание, впереди камень.

Страсть, с которой ему хотелось проверить свое новое изобретение, вела его на протяжении примерно мили, на потом усталость начала брать свое, и он спросил себя, не слишком ли он глуп. Может быть эти песчаные кактусы были очень редкие, и то, что он делает, это все равно, как если бы постоянно глядеть на небо из страха перед драконами.

Но тут кусок тряпки наткнулся на что-то, и черенок копья подпрыгнул у него в руке. Джедра остановился с поднятой ногой, сердце забилось как сумашедшее. Он медленно поставил ногу обратно.

- Ты что-то нашел? - окликнула его Кайана.

- Похоже на то. - Джедра аккуратно освободил свою тряпку, потом махнул концом копья на фут вокруг себя, все было чисто. Очень осторожно, он стал обходить кактус по кругу, махая тряпкой так, чтобы шипы выскочили на поверхность. Да, не маленький, в диаметре восемь или десять футов, и опять, как и в первый раз, ничего не указывало на него, кроме иголок.

- Прекрасная работа, - сказала Кайана.

- Спасибо, - сказал он, гордясь сам собой.

- Да, похоже мы постепенно привыкаем к пустыне, - сказала Кайана. - А если мы сумеем найти оазис, о котором говорил вождь, тогда мы переживем этот маленькой пикник.

***

Они остановились на ночлег пройдя еще около мили на запад. Стало по-настоящему холодно, а они оба так устали, что едва могли ходить. Эльфы не дали им спальников, так что они просто вырыли ямку в песке, где ничего не росло - чем дальше на запад, тем легче было найти такое место - и при свете звезд и яком лунном свете стали готовиться к ночлегу, их первому ночлегу в пустыне.

Из рюкзаков получились не самые лучшие подушки, а их халаты мало подходили для роли одеял, но другого не было Так как ни Кайана, ни Джедра не умели согревать сами себя, они начали дрожать почти немедленно. Джедра подполз поближе к Кайане, но постарался не касаться ее, хорошо помня ее слова во время первой ночи, которую они провели рядом в общей палатке.

Однако на этот раз, минут через пятнадцать, Кайана мысленно передала ему, Это просто смешно. Мы будем действовать как друзья, или мы собираемся провести всю ночь дрожа от холода в футе друг от друга?

Джедра сглотнул слюну, внезапно ему стало жарко. - Я...я не хочу - ой, прости, я хотел сказать, что я хочу, - но я боюсь, что ты можешь...

Я могу что, укусить тебя? Джедра, мне холодно. Тебе холодно. Прижмись ко мне и обними меня своей рукой.

Он подвинулся к ней поближе, но никак не мог решить, что делать с руками. Хотя и завернутая в свой эльфийский халат, она была мягкая и теплая, где бы он не коснулся ее. В конце концов он решил дать ей использовать свою левую руку как подушку, а правую положил ей на живот. Она тихонько засмеялась и сказала. Ну как, неплохо, а?

Это - это просто замечательно, сказал он. И теплее. Он попытался дышать не так часто и уснуть, но никак не мог перестать чувствовать свою руку на животе Кайаны.

Еще через пару минут Кайана сказала. - Ты весь напряжен, как тетива лука. Расслабься.

Я хочу, но не могу. Я никогда раньше не был делал...этого.

И что, по твоему, мы делаем?

Спим, быстро ответил Джедра. Я никогда раньше не спал с женщиной в моих объятьях.

Она повернула голову назад так, чтобы посмотреть ему в глаза. Ты шутишь. Никогда?

Смущенный, и даже немного выведенный из себя ее недоверчивым тоном, Джедра сказал, Я помню, как мы с мамой спали вместе на одной больничной койке, когда я был еще совсем мал, но она умерла, когда мне еще не было шести лет.

О, сказала Кайана. Она опять отвернулась. Мгновением позже она сказала, Тогда, насколько я могу судить, ты никогда...

Никогда.

О, опять сказала она. Хорошо, сейчас чересчур холодно, даже для ночи, и у нас был очень тяжелый день. Хотя я очень хочу показать тебе, что ты пропустил, я думаю, что сегодня ночью лучше всего спокойно выспаться.

Именно это, я думаю, мы и пытаемся сделать, сказал Джедра.

Кайана хихикнула. Да, пытаемся. Она опять посмотрела на него, на этот раз подольше, и прежде, чем Джедра сообразил, что происходит, поцеловала его.

Ее губы были мягкие и теплые, даже более теплые, чем ее тело. Она оторвала свои губы от его прежде, чем он сумел отреагировать, но поцелуй еще долго горел на его губах, хотя она уже опять отвернулась от него и положила голову на его руку.

Спокойной ночи, послала она ему.

Да, машинально ответил он.

***

Луна проделала не больше половины своего пути по небу, когда Джедра проснулся. Он с запозданием подумал, что один из них должен был сторожить, но тут же сообразил, что после бурных вчерашних событий никто из них не в состоянии сторожить, даже если очень захочет. Он сам уснул с Кайаной в руках; если уж он оказался способен на это, никто и ничто не могло заставить его бодрствовать.

Но теперь он обязан осмотреть все вокруг. Если он будет делать все тихо и аккуратно, он даже не потревожит Кайану. Он сконцентрировался на себе, достиг центра своей псионической силы, того самого, который говорил ему, если кто-нибудь смотрел на него. Когда он внезапно почувствовал усиление всех своих чувств, а потом маленькие иголочки, заколовшие в шею, он уже знал, что проник в него. Тогда он представил себя, что поднимается вверх, глядя сверху на себя и на Кайану. Они были похожи на маленькие вихри света, крутившиеся на освещенном луной песке, они светились мягким зеленым светом ночных бабочек, что-то вроде света, лившегося по ночам из окон городских домов. Джедра стал подниматься все выше и выше, до тех пор, пока он не мог видеть на пару миль в каждом направлении, но ни один другой огонек не был виден в темноте. Если что-нибудь и было поблизости, ими оно не интересовалось.

Но уж если он ищет...

Постаравшись на этот раз запомнить путь, он полетел прямо на запад, в поисках оазиса. Там должно было быть что-то живое, что-то такое, что он может почувствовать, и тогда он узнает, сколько им еще идти.

Это должно было сработать. Но Джедра пролетел много миль, начал уставать, его псионическое зрение затуманилось, но он не только не нашел никакой оазис, но даже не увидел длинного горного кряжа, рядом с которым, по словам вождя эльфов, он должен был быть. Пустыня, еще раз пустыня и еще больше пустыни. Он поискал на юге и на севере, несколько миль в каждом направлении, не нашел ничего.

Не исключено, что он что-то делает неправильно. Ведь и Сахалика он не нашел, чуть не погиб. Джедра опять перенес свое внимание на два световых вихря, мягко светящихся на песке и опустился в свое тело. Он открыл глаза и увидел звезды над собой, созвездия еще были хорошо видны в этот предутренний час, а когда он пошевелил рукой, он ощутил как Кайана слегка пошевелилась в его объятиях. Он ненавидел себя, ему не хотелось ее будить, но они должны встать и идти, пока не будет слишком жарко. Да, идти, но куда?

***

И Кайане не удалось найти оазис, что и неудивительно, так как поиск вещей на расстоянии не входил в число ее сильных сторон.

- Я думаю, что мы должны соединиться и попробовать сделать это вместе, - сказал Джедра после ее безуспешной попытки. Они сидели на песке, распакованные рюкзаки лежали перед ними, а сами они доедали завтрак: кусок пирога. - Нам необходимо знать, куда идти, иначе мы здесь и останемся.

- Если мы не найдем оазис, мы можем считать себя покойниками, - согласилась с ним Кайана. - Так что ты прав. Но почему так получается, что каждый раз, когда мы наконец отдохнем и восстановим свои силы, нам приходится опять напрягаться до полусмерти?

- На этот раз мы сделаем это быстро, - сказал Джедра. - Вместе мы способны найти его за несколько секунд.

- Будем надеяться. - Кайана пожала плечами, потом протянула свою руку к нему. - Все в порядке, давай попробуем.

Раньше, объединяя свои сознания, они не касались друг друга, но сейчас Джедра с радостью схватил ее руку. - Готова? - спросил он.

- Давай, начинаем.

Их сознания слились. Как и всегда все их тревоги и заботы умчались прочь после рождения единого существа. Их простой поцелуй несколько часов назад казался чем-то совершенно незначительным по сравнению с той общностью, которое они испытывали сейчас. И теперь, когда они были одним, каждый в точности знал, что означал для другого этот поцелуй, и это осознание - плюс физический контакт, простое пожатие рук - усилило их незримую, духовную связь намного больше, чем весь предыдущий опыт. Раньше они тряслись, переполняемые силой, теперь они запели.

К оазису, закричали они и стрелой помчались на запад, приняв форму гигантской птицы-рок, похожего на орла хищника, но с размахом крыльев в сотню футов. Это было самое подробное и реалистическое из всех их псионических видений; пустыня под ними представлялась застывшими волнами песчаных дюн, похожих на рябь на поверхности бочки с водой, а звезды над ними были маленькими светлыми точками. Немногие животные, населявшие эти песчаные пустоши, светились зеленой или голубой аурой, и они отчетливо видели их силуэты даже со своей огромной высоты. Им попалось немного диких канков, быть может убежавших от эльфов, колонии насекомых в огромных, пятифутовых норах, и немного других животных, которых они не сумели распознать. Они запомнили место каждого животного, которого увидели, так что теперь они могли легко обойти его стороной, если оно окажется опасным.

Оазиса, однако, не было видно. После нескольких минут полета - невероятно много миль, промелькнувших под гигантскими крыльями рока - они, наконец, осознали, что его вообще не существует.

Они не могли отклониться далеко во время их вчерашних скитаний. Так что было только одно объяснение, и они одновременно воскрикнули Вождь эльфов обманул нас. Он дождался, пока Галар не мог слышать его, дал им направление на несуществующий оазис и послал их на смерть.

Рок закричал от гнева и забил крыльями. Мы должны вернуться обратно и научить их вежливо относиться к гостям, решили они, огромная птица повернула в воздухе и полетела на восток, но потом они немедленно подумали, Нет, мы не будем тратить наши силы на простую месть. Мы должны найто безопасное убежище, и как можно быстрее.

Они стали описывать над пустыней большие круги, в поисках оазиса, укрепления, каравана - вообще любого знака разумной жизни, где могла быть вода - но вождь эльфов совершенно сознательно послал их в самую безжизненную и безводную часть пустыни. Они знали, что лежит на востоке: они пришли оттуда, но земля на севере и на юге выглядела ничем не лучше. Там были только каменные россыпи и пустыня, каменистая пустыня.

Однако за ней...

Город Тир находился в круглой впадине, у подножия Поющих Гор. Хотя это было очень опасно, так как Король Калак обращал в рабство любого, кто ему не нравился и заставлял работать на постройке гигантской пирамиды в центре города, это все равно было лучше, чем умирать в пустыне.

Проблема была в том, что до Тира было около недели ходьбы. Они никак не могли достигнуть его с теми запасами, которые были у них.

Джедра и Кайана описали круг вокруг огромных стен города, крича от разочарования могучим псионическим криком. Они могли бы быть там, если бы они знали как послать свои тела туда, где находилось их сознание. Но они не знали. Они даже не знали, возможно ли это в принципе.

Из-за отсутствия учителя мы должны погибнуть, хотя спасение так близко, с горечью подумали они.

Город перед ними сиял тысячами работающих умов, один из них без сомнения мог бы научить их всему, что им надо узнать. Но как они могли найти одно сознание среди стольких тысяч? Некоторые светили сильнее, чем другие, но Джедра на своем горьком опыте хорошо знал, что это только знак силы ума, и вовсе не обязательно дружески настроенный псионик ждет их с распростертыми объятиями. В Тире, с его огромными загонами для рабов и мощной армией, поддерживавшей порядок, большинство из псиоников были либо рабовладельцами либо воинами...

Арргх! разочарованно крикнули они. Так близко. А нам нужна только маленькая помощь.

Их разочарование ослабило контакт. Птица-рок начала исчезать, и хотя контролирующие ее сознания остались связаны, они разделились на две точки зрения.

Часть Кайаны их общего сознания сказала, Ты видишь, нам надо возвращаться, здесь мы ничего не найдем. Мы только напрасно тратим свою силу; мы слишком долго были связаны. С такой скоростью мы исчерпаем себя еще до того, как мы сделаем первый шаг куда бы то ни было.

Не все ли равно, если мы не знаем куда идти? ответил Джедра.

Мы не сдадимся, ответила Кайана. У нас еще есть запасы еды и воды на один день. Даже на два, если мы будем экономить. Тир - самое близкое к нам место, где есть жизнь и вода; мы пойдем туда и, будем надеяться, найдем по дороге какую-нибудь помощь. Это не...

За исключением того, что- Прежде, чем Джедра успел закончить свою мысль, она оборвала их связь.

Возвращение в собственное сознание после объединения было достаточно тяжело и раньше, но неожиданный обрыв походил скорее на его собственную смерть. Джедра зашатался, как пьяный, и замахал руками, стараясь не упасть.

- Ты.., - он попытался сказать, но не смог выдавить из себя ни слова. Ты должна была предупредить меня, передал он ей мысленно.

Говорить сейчас была плохая идея, а говорить мысленно - еще худшая. Они оба страдали сейчас от последствий связи, оба были опустошены, а учитывая их разочарование и неудачу, для передачи такого простого ментального сообщения понадобилось чуть ли не больше сил, чем для обычного разговора.

Если бы ты не был таким неуверенным, растерянным и неспособным принимать решения, мне не понадобилась бы разрывать связь так резко, ответила она.

Ее мысль дошла до него вместе с ее настроением. Он взглянул вверх, на ее, и увидел, что она впилась в него взглядом. Неспособным принимать решения? переспросил он. Я не могу назвать семидневнык поход до Тира с двухдневным запасом еды решением. Я могу назвать это только глупостью.

О, и что ты предлагаешь взамен? Ждать неизвестно чего здесь? Или пойти к эльфам и кинуться им в ножки: "Ах, простите нас, мы больше не будем, возьмите нас обратно?"

В любом случае это лучше, чем просто идти по пустыне. Если бы ты не навлекла на нас неприятности на первом же ночлеге, мы-

Я? Это ты навлек на нас неприятности! Ты и твой вонючий облачный скат.

Джедра с возмущением вскочил на ноги. Я искал Сахалика, и я никогда не стал бы делать это, если бы ты не выгнала его из лагеря.

Кайана тоже вскочила, пылая от негодования, и хотя она едва доходила ему до груди, она выглядела так, как будто была готова свернуть ему шею голыми руками. О, неужели? А что мне оставалось делать, дать этому грязному подонку попользоваться мной только для того, чтобы ты мог остаться со своими драгоценными эльфами? По твоему я должна была купить их гостеприимство своим телом?

Джедра сжал и тут же расжал свои кулаки. Ты могла бы просто остановить его, сказал он. Тебе не нужно было унижать его перед всем племенем.

Я сделала то, что было нужно, Кайана отвернулась и стала собирать свой рюкзак. Конечно, если бы ты был более решительным, когда он впервые обратил на нас внимание, может быть мне и не потребовались бы ничего делать, но когда он понял, что ты просто ребенок, он-

О, и это тоже моя вина! Джедра с рычанием схватил свой рюкзак с песка, зашнуровал его и закинул на спину. Он подхватил копье с тряпкой, привязанной к его концу и пристроил его на плече, невольно поморщившись, когда она попала на натертое место, на котором находилось во время последнего перехода. Хорошо, тогда разреши мне сказать тебе кое-что, мисс верховный и могучий бывший темплар. Это не я втянул нас во всю эту заваруху. Ты сделала это. Ты и твои-

Облачный скат, прервала она его. Облачный скат, облачный скат, облачный скат. Именно из-за него нас вышвырнули из племени. Я спокойно спала себе в палатке вождя, пока ты не сотворил свой "шедевр".

Аррггхх. Джедра завыл, ему уже не хватало слов. Она, как всегда, сумела все перекрутить и завязать узлом. Он похромал прочь со своим копьем, наклонив тряпку пониже, чтобы не пропустить кактусы.

Куда ты идешь? спросила Кайана.

Джедра остановился. Он устремился на север, сам того не заметив. К Урику, единственному месту на свете, которое он называл домом. Но Урик был вдвое дальше, чем любое другое место, куда они могли дойти, и весь путь шел через открытую пустыню. Он посмотрел на восток, на небе появились слабые признаки приближающегося рассвета. Только зловредные эльфы и пустые земли, ничего другого не было в этом направлении. Юг был ничем не лучше. Нечего делать, с неохотой он повернулся к востоку и пустился в путь. Я иду в Тир, мне кажется, сказал он.

***

Все-таки в его злости было кое-что хорошее, подумал Джедра спустя час, она полностью стерла изнеможение, которое он чувствовал после их последнего объединения. Он и Кайана уже прошагали больше, чем они прошли в любой из предшествующих переходов, а солнце еще даже не появилось полностью из-за горизонта. Последние звезды таяли перед ними, хотя должно было пройти еще немало времени, прежде чем температура начнет подниматься.

Кто бы мог подумать, что этот пустынный и внешне безжизненный ландшафт так изменчив? Днем настолько жарко, что можно жарить мясо на камне, а ночью так холодно, что можно замерзнуть до смерти; в дне пути на восток полно растений и мелких ящериц, а здесь практически пусто. Никто не может рассчитывать ни на что в пустыне.

И даже на своего товарища. Джедра не мог поверить, что Кайана могла так обойтись с ним. Она поцеловала его меньше дня назад! Она вся была тепло и дружелюбие, а теперь все перевернулось, и она обвиняет его во всех их неприятностях. Какой же она товарищ? Хорошо, он выведет ее из пустыни, и это будет последний раз, когда она увидит его. Теперь ему наплевать на их псионическую силу, а тем более на поиски наставника, который мог бы обучить их. Нерешительный! Мальчишка! Ха! Да он ради нее сражался с величайшим воином-эльфом, он убил б'рога, голыми руками. А теперь, кто идет впереди, кто подвергает себя опасности, кто стережет их от песчаных кактусов, а она плетется за его широкой спиной, в полной безопасности?

Он увеличил шаг, стараясь как можно быстрее выбраться из пустыни.

Эй, передала ему Кайана. Ты идешь слишком быстро. Твои ноги длиннее, чем мои.

Я думал, что ты хочешь побыстрее оказаться в Тире, ответил он не поворачивая головы, но шаг замедлил.

***

Только через пару часов, когда солнце было уже высоко, она опять мысленно обратилась к нему. Еще немного, и солнце сожжет твои плечи.

Я знаю, ответил Джедра. Его рюкзак закрывал некоторые из дыр, которые кактус проделал в его халате, на далеко не все.

Быть может ты как-нибудь вывернешь свой халат?

Сейчас они шли по намного более каменистой почве, земля под их ногами была усеяна обломками камней. Время от времени попадались и большие, красновато-желтые валуны. Джедра остановился перед одним из них и прислушался к своему чувству опасности, не скрыто ли что-нибудь за ним. Когда он уверился, что камень безопасен, он расслабился и сказал. Я думаю что должен.

Он снял с себя рюкзак и аккуратно поставил его на землю, передал копье Кайане, снял с себя халат и вывернул его наизнанку. Когда он снова продел руки в рукава и натянул на себя халат, то ему стало тесно в районе шеи, зато большинство дыр от кактуса теперь были спереди. Он надел рюкзак, не говоря ни слова забрал копье у Рианы и пошел дальше ровным шагом.

Джедра, послала ему Кайана.

Что?

Не можем ли мы отдохнуть, хотя бы пару минут?

Отдохнуть. Это звучит заманчиво. Проблема была в том, что в том состоянии депрессии, в котором он находился, сможет ли он потом пойти дальше.

Ничего, он должен идти и он пойдет. Хорошо, сказал он, повернулся и подошел в валуну, возле которого уже ждала его Кайана.

Они уселись в тени и сделали по глотку воды из меха Кайаны. В ее рюкзаке был и медовый пирог, но ни он, ни она не стали его есть. Они съедят его в самое жаркое время дня, когда остановятся, спасаясь от солнца.

После пары минут неловкого молчания Кайана сказал вслух, - Джедра, прости меня за то, что я тебе наговорила. Я была разочарована и сильно устала. На самом деле я думаю о тебе совсем не так.

- Во время объединения сознаний ты не способна на ложь, - сказал Джедра.

Но ты же способен, послала ему Кайана свою мысль, а когда Джедра удивленно посмотрел на нее, добавила вслух, - Обдумай это.

Он попытался найти в ее словах какой-то смысл, и наконец вынужден был согласиться. -Да, допустим. Но все равно, ты сказала эти ужасные слова. Ты хотела, чтобы они были правдой.

- Нет, совсем наоборот. Я хотела разозлить тебя.

Он взглянул на нее так, как если бы она хотела ударить его кактусом по голове. - То есть ты хотела, чтобы я разозлился и перестал ныть?

- Конечно, - ответила Кайана. Она привычно тряхнула головой и отбросила свои волосы назад. - Смотри, мы сходим с ума друг от друга. А когда кто-нибудь из нас становится сумашедшим, он можешь наговорить такое, что очень ранит другого. Так что ты не должен придавать этому большого значения.

- О, - сказал Джедра. Он опять посмотрел на нее, и в первый раз за день увидел ее по-настоящему. Она, безусловно, говорила искренне, ее зеленые глаза были широко открыты, на круглом лице было выражении искреннего раскаяния и переживания. Джедра почувствовал, как он сам немного успокоился. - Я так понимаю, что это еще одна вешь, о которой я знаю слишком мало, - сказал он.

- Ты имеешь в виду сражение?

- Да, - он отвернулся и посмотрел вдаль, в пустыню. - Весь мир, кажется только и занят тем, что люди сражаются друг с другом, но я никогда не понимал почему. Что в этом хорошего? Люди нападают и ранят друг друга, словами или оружием, и по самым глупейшим поводам. Иногда они даже убивают друг друга, если их оскорбляют, или они думают, что их оскорбляют. Некоторые вообще выглядят так, как будто они готовы драться день и ночь.

- Как, например, Сахалик, - сказала Кайана.

- Да, как Сахалик, - Джедра опять поглядел на нее. - Я не знаю. Может быть, ты ничего не могла поделать с ним. Я полуэльф; он, скорее всего, нашел бы другой предлог для драки, даже если бы ты была с ним...помягче.

- Возможно, - Кайана пожала плечами. - Я думаю, он попытался бы в любом случае.

Джедра спросил себя, как так получилось, что они внезапно поменялись мнениями, но решил не углубляться в это слишком глубоко. Самое лучшее оставить дела в том же состоянии, что и сейчас. - Суть в том, что я ненавижу драться. Это никогда не решает никаких проблем. Это только вредит тем, кто в это вовлечен.

- То есть ты пацифист, любитель мира, - сказала Кайана с неподдельным изумлением в голосе. - Это совершенно невероятно.

- Почему?

- Я же знаю, где ты вырос. Большинство людей, выросших на улице, считают, что сражение - единственный способ выжить. Когда кто-нибудь такой, вроде тебя, вдруг заявляет, что может быть существуют другие способы, лучшие, это совершенно невероятно.

Джедра не был уверен, сказала она ему комплимент или нет, но для простоты решил воспринять это как комплимент. - Спасибо, - сказал он.

- Всегда пожалуйста, - сказала она. Потом она покраснела и наклонилась к нему поближе. - Прошу прощения, я была вне себя. Поцелуй поможет мне?

Он не был уверен, что он уже избавился от злости на нее, но внезапно осознал, что не прочь повторить то, что они уже однажды сделали. Хотя, подумал он, сейчас это будет не так хорошо.

- Все в порядке, забыли, - сказал он и наклонился к ней для второго поцелуя в своей жизни.

***

Их отдых затянулся немного дольше, чем они рассчитывали. но зато когда они снова отправились в путь, то шли рядом друг с другом. Почва здесь была слишком камениста для песчаных кактусов, и, кроме того, так легче было держаться за руки.

Они шли ровным шагом все утро, их настроение улучшилось, и это помогло им поддерживать темп не хуже, чем гнев и злость. Помогала и более твердая земля под ногами. Трудно было судить, сколько они прошли, так как они не обращали внимания на пройденное расстояние, так что когда они остановились для ленча, Джедра сказал, - Почему бы нам не объединиться и не посмотреть, насколько хорошо мы идем.

- Ты просто хочешь опять объединить наши сознания, - игриво сказала Кайана.

- А ты не хочешь?

- Конечно я хочу, но не знаю, насколько это хорошая мысль. Посмотри на то, что случилось в последний раз.

- Хмм.

Они остановились около самого большого валуна, который смогли найти, но он не был достаточно круглым для того, чтобы обеспечить им тень, когда солнце будет над головой. Джедра какое-то мгновение размышлял над тем, что предпринять, потом воткнул копье в камнистую землю, снял с себя халат и засунул его концы в дыры на рукоятке копья. Потом протянул халат над землей, положил его конец на камень, а сверху еще несколько камней. Получилась небольшая палатка, в которой хватало места ровно для двоих.

- Замечательно, - сказала Кайана, когда он закончил. - Давай соединимся и посмотрим, сколько нам еще осталось, но только это. Не будем терять времени ни на что другое.

- Договорились.

Они забрались в свою импровизированную палатку, взялись за руки и соединись. И опять их утренняя ссора показалась мелкой и глупой. По сравнению с ощущением полноты жизни, которое они испытывали сейчас, различия в их мнениях были совершенно незначительными. Какая разница, что именно привело к их нынешним неприятностям и проблемам? Сейчас они были непобедимы. Снова они стали могучей птицей-рок, которая взмахнула крыльями и понеслась над пустыней, затем повернула на запад и полетела в сторону Тира.

Да-а, осталось еще много, очень много. Даже если они будут идти так, как шли утро, надо было по меньшей мере пять дняй, чтобы достичь Тира, а у них очень скоро кончится и вода и еда. Они могли идти максимум три дня, причем последний без воды и еды.

Должно быть другое решение, получше, чем просто идти на запад, пока мы не упадем на песок, сказала та часть их общего сознания, которая была Джедрой.

Мы знали об этом заранее, тут же ответила практичная Кайана. Мы знали, что нам предстоит долгий путь. Мы выбрали самое лучщее из того, что было возможно; будем довольны этим и продолжим идти.

Давай хотя бы в последний раз поищем оазис на нашем пути, предложил Джедра. Может быть мы найдем его, или хоть что-нибудь еще, что поможет нам выжить.

Согласна. Они повернули назад, от города, и полетели на восток, сфокусировав их псионическое зрение в поисках чего-нибудь необычного. Вода, еда, разумное существо, да хотя бы животное, которое можно съесть. Поначалу они не могли найти ничего, но когда рок пролетел две трети расстояния до их тел, они заметили что-то странное далеко на севере. Странный мигающий свет, похоже было на то, как будто солнце отражается от поверхности, по которой непрерывно пробегает рябь.

Открытая вода? Нет, этого не может быть, по меньшей мере не здесь. Но это может быть что-нибудь другое, быть может полезное, так что они свернули на север и махая могучими крыльями понеслись туда.

Из-за горизонта выскользнул город, его здания были выше и стройнее, чем у любого другого города, который кто-нибудь из них раньше видел. Даже самое скромное из них было выше, чем строящаяся пирамида в Тире, и были еще дюжины других, намного больше. То, что они видели издали, оказалось солнечным светом, отражающимся от плоской поверхности зданий.

Здесь не может быть никакого города, подумали они, но он был. Проблема была в том, что то, что они видели в псионическом мире, не всегда существовало в реальности.

Что же это может быть? спросил Джедра и Кайана немедлено отозвалась, Древние развалины? Я слышала, что пустыня усыпана ими.

Это совсем не выглядит развалинами.

Может быть мы видим то, чем они были когда-то.

Они описали круг, рассматривая здания со всех сторон. У их основания росли деревья, а зеленая трава была до того густа, что не было видно ни клочка голой земли. В центре открытой площади бил фонтан, выбрасывая три струи воды высоко в воздух.

На скамейке за фонтаном сидел на скамье шестиногий три-крин, похожее на гигантского богомола существо. Он откинул голову назад и глядел на них черными фасетчатыми глазами.

Мы нашли его! сказал Джедра. Это может быть только оазис.

Необязательно, возможно здесь вообще ничего нет, возразила Кайана.

Уверен, что есть. И что бы это ни было, это лучше, чем ничего. Мы должны идти сюда и только сюда.

Нет, мы обязаны идти нашим первоначальным маршрутом. Если мы начнем охотиться за миражами, мы никогда никуда не придем.

Это не мираж.

И тут они почувствовали, что их единение рассыпается, в точности, как в последний раз, когда они начали спорить, то же самое уменьшение энергии. Кайана сказала, Давай разъединимся и поговорим об этом.

Джедра чувствовал, что она собирается оборвать связь в любом случае, так что приготовился к сильному психическому удару и сказал, Согласен.

Теперь это не было так ужасно, как в последний раз. Тело рока и город под ним замерцали и исчезли, как лопнувший мыльный пузырь, и Джедра обнаружил себя сидящим на каменистой земле рядом с Кайаной. Их самодельная палатка слегка подрагивала под порывами ветра.

Около минуты никто из них не говорил, страясь успокоить свои нервы и привести себя в порядок. Как всегда они ощутили большой упадок сил и полное опустощение, но посколько это было не в первый раз, они просто подождали, пока это неприятное ощущение не прошло.

Джедра заговорил первым. - Я думаю, что мы должны идти в этот город. До него как раз день и еще полдня пути.

- Может быть, это совсем не город. И даже если это действительно город, держу пари, что там нет ничего, кроме камней и песка, и не важно, что мы видели, - сказала Кайана.

- А три-крин?

- Кто знает? Может быть это призрак короля.

Джедра откинулся назад и оперся спиной о валун. Они натянули свою палатку на западной стороне валуна, еще не нагретой солнцем, и в ней все еще была на несколько градусов холоднее, чем на открытом воздухе. - А может быть и нет, - сказала он. - Может быть это самый обыкновенный живой три-крин. Может быть он там живет, и город - ментальный образ его дома.

Кайана подняла с земли маленький камешек и покрутила его в руке. - И ты хочешь идти в дом три-крина? Они едят эльфов, ты знаешь об этом?

- Я не эльф, - возразил Джедра. - Я полульф.

- Тогда он съест половину тебя.

- Мы сможем защитить себя, если будет необходимо, но я готов держать пари, что не понадобится. Один три-крин и эльфы благополучно могут жить в этом городе. Держу пари, что он продаст нам еду и пищу, если мы захотим купить ее. У меня все еще остался кошелек Дорнала. А может быть три-крин знает и путь через пустыню получше чем тот, по которому мы идем.

- "Может быть" слишком легкомысленное слово, чтобы серьезно надеяться на него, - сказала Кайана, обращаясь к камню.

- Тогда подумай о том, как мы пойдем к Тиру с двумя полупустыми мехами и десятью кусками медового пирога.

Кайана глубоко вдохнула, задержала дыханье, потом медленно выдохнула и ничего не сказала.

- Это очень серьезно, - сказал Джедра. - Мы можем умереть здесь, как тысячи до нас умерли в пустыне. И мы точно умрем, если примем неправильное решение.

- Это-то я знаю, - Кайана выбросила в пустыню камень, который держала в руке, он ударился о другой и закружился на месте. - Вот почему я не хочу тратить наши последние силы, бегая за псионическими химерами.

Так как они говорили словами, а не мыслями, Джедра не смог понять, что такое эта самая "химера", но ее идею он уловил в любом случае.

- Давай спать, - сказал он. - Когда мы снова соберемся в путь, давай проверим, там ли он еще. Если нет, я согласен направиться прямо в Тир, но если он там, я считаю мы должны идти в город.

- Не знаю, не знаю, - протянула Кайана. - Но в одном ты точно прав: нам надо поспать. - Она легла на свой рюкзак и закрыла глаза.

***

Джедра опять сторожил, потом они поменялись с Кайаной и он несколько часов проспал. Когда он проснулся, довольно поздно, они опять разделили между собой кусок пирога и промочили горло глотком воды. Затем опять объединили сознания и отправились к загадочному городу.

Он был все еще там, но на этот раз три-крин насадил целого эрдлу на вертел и жарил его на костре, корорый развел рядом с фонтаном. Запах огромной, поджариваемой птицы поднимался высоко в небо, и Джедра с Кайаной ощущали его даже тогда, когда разорвали связь и вернулись к своему камню в пустыне.

- Решено, - сказал Джедра. - Мы идем.

Кайана недоверчиво сузила глаза. - Мне это по-прежнему не нравится. Что вообще этот город делает там? Я никогда не слышала о нем раньше. И что это за три-крин, поджаривающий целого эрдлу посреди его? Откуда там взялся эрдлу? И, кстати, откуда там взялся и три-крин? И почему больше нет никого живого? Вопросы, вопросы, вопросы... Что-то там не так.

Джедра разобрал их палатку и опять надел на себя халат. - Меня это не пугает, - сказал он. - Это лучше чем умереть, пытаясь добраться до Тира. - Он закинул рюкзак себе на спину и поднял копье. - Ты идешь?

Она удивленно моргнула. - Джедра, что случилось с тобой?

Он пожал плечами. - Я пытаюсь стать сильным и решительным.

- Что? Ты готов мчаться как угорелый навстречу неизвестно чему только потому, что я вчера назвала тебя нерешительным?

- Нет. - Он попытался объяснить, но оказалось, что трудно найти слова, выражающие его мысли. Наконец он сказал, - Я чувствую, что это правильно. Я знаю, не спрашивай как, что нам надо идти именно туда.

- Ты чувствуешь, что это правильно... Великолепно. - Одновременно она внезапно сообразила, что он решил и не уступит. Она встала и медленно подняла свой рюкзак. - Если ты ошибся... - Она дала возможность фразе повиснуть в воздухе.

Джедра закончил за нее, - Если я ошибся, мы оба покойники. Но я не ошибся, я могу чувствовать это. Мы делает сейчас то, что должны сделать.

- Будем надеятся. Хорошо, пошли.

***

Следующий день и половина еще одного прошли как и первый, за исключением того, что чем дальше они шли, тем более и более каменистой становилась земля. Как только они решили, что поворачивают на северо-восток, чтобы достичь загадочного города, споры прекратились, но Кайана все еще сомневалась в правильности решения, нервничала и переживала. Больше не было поцелуев на ночь; кроме того камни хорошо сохраняли тепло, накопленное днем, и им не нужно было спать вместе, чтобы согреться.

Чувство опасности Джедры спало беспробудным сном, шли ли они по пустыне или отдыхали. Каменистые пустые земли были по-настоящему пусты и безжизненны.

Вечером следующего дня - третьего, с тех пор как эльфы выгнали их - они взобрались на гребень невысокого холма и обнаружили свою цель прямо перед собой. Это действительно был город, и довольно большой, но, к сожалению, Кайана оказалась абсолютно права: он был полностью разрушен. Вместо величественных зданий перед ними лежали груды камней, время хорошо поработало над ними, и город мало чем отличался от каменных холмов, расположенных, правда, в виде улиц и кварталов. Немногие из более сохранившихся зданий - в основном в центре города - выглядели получше, попадались дома в несколько этажей, но большинство были только обломками своей прежней красоты.

Кайана не стала злорадно говорить "Я же тебя предупреждала", и Джедра был рад и этому, что было очень смешно, учитывая страшное разочарование, которое он испытывал в их нынешнем критическом положении. В мехах оставалось по глотку на каждого; если в ближайшее время они не найдут воду, то умрут.

- А что с три-крином? - спросила Кайана. - Быть может хотя бы он существует на самом деле.

Джедра мысленно стал обшаривать окрестности, и наконец уверился, что ощутил что-то живое поближе к центру города, но совсем слабо. - Что-то живое здесь есть, - сказал он.

- Ты уверен, что это три-крин?

Он покачал головой. - Нет, просто что-то живое.

- Смотри, это может быть что-то смертельно опасное, а вовсе не то, что мы хотим найти, - заметила Кайана.

- Нет, это не выглядит опасным, - ответил Джедра, но на всякий случай сконцентрировался на своих ощущениях. Он ощутил скорее чувство тревоги, чем любое другое. - Напротив, у меня такое чувство, что у этого существа большие неприятности.

- Что за неприятности?

- Не знаю. Но я точно не ощущаю никакой угрозы для нас.

Кайана взглянула на горы булыжников, на которые им предстояло взобраться, чтобы оказаться рядом с существом, которое чувствовал Джедра, потом со вздохом сказала, - По всей видимости это единственное, на что стоит посмотреть среди этой груды обломков; мы должны пойти и взглянуть на него.

***

Не меньше часа они прыгали с одного камня на другой, пока не достигли центра города. Они остановились в центре того, что раньше было улицей.

Они решили так потому, что здесь было не так много обломков зданий и сравнительно чисто, зато около больших зданий обломки громоздились один на другой, падая сверху друг на друга.

Они находились в самом сердце города, рядом с обломками тех самых огромных зданий, которые они видели в своем псионическом видении. Немногие еще стоящие стены выглядели прочными и гладкими, в некоторых из них еще были двери и окна, ведущие в темные, мрачные комнаты. Но Джедра чувствовал, что живое существо находится на пересечении улиц между двумя самыми большими оставшимися зданиями.

Правда теперь это трудно было назвать улицей. Верхняя половина того, что, по видимому, было огромной десятиэтажной квадратной башней, рухнула, ее массивные каменные блоки валялись повсюду, а ветер запорошил их песком. Джедра осторожно пошел между ними, некоторые из них были выше его, но он искал тот источник жизни, который ощущал. Теперь, когда они были очень близко в нему, он казался совсем слабым.

Наконец он решил забраться на на верхушку одного из самых больших каменых блоков и посмотреть оттуда; и действительно сверху он наконец-то увидел желтую, хитиновую ногу, торчавшую из-за другого блока. - Там, - сказал он, указывая на нее копьем. Он спрыгнул вниз и они с Кайаной осторожно пошли вперед. Он не думал, что надо бояться этого три-крина, но никогда не вредно быть готовым к любым случайностям.

Когда они обогнули блок и увидели существо полностью, то сразу поняли, что бояться нечего. Этот на них не нападет, это точно. Воин-богомол лежал на боку, все его шесть ног были были раскинуты в стороны, голова неподвижно лежала на земле. Единственным признаком жизни была слабое подергивание его выпуклого брюшка.

Ран на нем не было. - Что с ним? - спросил Джедра.

Кайана наклонилась и осторожно коснулась одной из его когтистых рук, потом закрыла глаза, к чему-то прислушиваясь. - Обезвоживание, - сказала она через пару секунд. - Это просто замечательно. Три-крины могут жить неделями без воды или еды. Если этот умирает от жажды, это означает, что на сотни миль вокруг нет ни капли воды.

Четвертая Глава

Джедра внимательно оглядел несекомоподобное существо. Это был самый большой когда либо виденный им три-крин, по меньшей мере десять футов от конца брюшка до верхушки головы, верхние четыре придатка можно было смело назвать руками, они были приспособлены для хватания, а длинные нижние ноги имели двойные сочления, так что три-крин мог как бегать так и прыгать. Шея было почти два фута в длину. Только голова казалась маленькой, по сравнению с остальным телом. Она была продолговатой, черные составные глаза насекомого выдавались наружу на обеих ее сторонах, а впереди были могучие жвалы.

Однако что-то в его теле было не так. Джедра почти не обращал внимание на три-кринов, когда жил в городе - самое лучшее было обходить их как можно подальше - но этот чем-то отличался от них, хотя и непонятно чем. Быть может слишком большой костяной клин над глазами, или слишком узкое лицо, если эту часть сверкающего экзоскелета можно было назвать лицом.

К спине существа был привязан мешок, едва ли не больший самого три-крина. Сам Джедра без труда поместился бы внутри, и там, на деревянной раме, еще осталось бы место и для Кайаны. Хмм, деревянная рама, хорошая защита от палящего солнца. Но сначала надо было выложить все, что там было; в мешке оказалось множество незнакомых предметов, и все они были крепко привязаны к раме. Горшки для приготовления пищи, два наконечника для гитки - длинной обоюдоострой алебарды, любимого оружия три-кринов - в каждой было по несколько лезвий, зато не было длинной рукоятки, к которой они крепились, и еще уйма совершенно незнакомых вещей, все они были аккуратно привязаны к раме. Джедра очень сомневался, сможет ли он даже приподнять мешок, не говоря уже о том, чтобы нести его. Три-крин должен был быть очень силен.

И богат. Большинство его вещей было из металла.

В этот момент существо осознало, что рядом кто-то есть. Три-крин вздрогнул, попытался поднять руку, которой все еще касалась Кайана, но не сумел. Жвалы открылись, что-то щелкнуло, потом закрылись, опять открылись и слабый, каркающий голос сказал, - Воды.

- Извини, - сказала Кайана, невольно отшатываясь назад. - Нам не хватает даже для себя.

- Воды, - опять проскрипел три-крин. Он попытался пошевелиться, на этот раз ему удалось приподнять голову на несколько дюймов. Его фасетчатые глаза уставились сначала на Кайану, потом с мольбой обратились к Джедре, - Я знаю...где...вода, - сказал он. - Дайте мне...свою, и я найду...для всех нас.

Джедра был все еще в шоке после крушения всех его надежд. Он пришел сюда надеясь найти помощь, а оказалось, что это его просили о помощи. Великолепный город с фонтаном и запасами еды на много недель оказался горячечным бредом умирающего три-крина. Он сам, своими руками, обрек себя и Кайану на смерть.

А что если три-крин не врет? Может быть он действительно знает, как найти воду в этом древнем разрушенном городе? - Скажи нам, где это, - сказал Джедра, - и мы дадим тебе все, что у нас есть.

Три-крин в изнеможении опустил голову обратно на землю. - Вам ее...не найти, - сказал он. - Она...под землей. Должна работать...машина.

- Я умею пользоваться насосом, - возразил Джедра.

По телу три-крина прошла дрожь. - Не этим, - проскрипел он. - Нужно знать...принцип. Сосущей головки...недостаточно. Нужен дифференциал...главный вал...сжатый воздух... - с последним словом он потерял сознание и замер на земле.

Джедра взглянул на Кайану. - Что ты думаешь? В этом есть какой-нибудь смысл?

Та потрясла головой. - Бред умирающего.

- Нет, - три-крин опять поднял голову, на этот раз даже сумел приподняться при помощи одной из рук. - Я...не брежу...пока. Я смогу...найти воду...если вы мне поможете.

Джедра опять взглянул на огромного богомола, черные глаза не отражали ничего, никаких эмоций, хотя у него на глазах решалось: жить ему или умереть. - Да, - прошептал он Кайане, - но ведь это не означает, что он врет, согласна?

- Ты что, веришь, что здесь есть колодец? Почему тогда оно не воспользовалось им раньше?

Джедра заметил, что она сказала "оно", а не "он" по отношению к три-крину. Быть может она не хочет думать об этом существе как о наделенном интеллектом будущем товарище? Но Джедра не может поступить так. Он не хочет и не будет. - Быть может, он как раз лишился сил, когда добрался досюда, - сказал он.

- Ха. Совершенно невероятно, что он подошел так близко и сдался. Я думаю, что он лжет.

Садящееся солнце отбрасывало длинные тени на сломанные камни, усеивавшие двор. Джедра спросил себя, а смогут ли они найти обратную дорогу в этом лабиринте, ночью, руководствуясь только светом луны и звезд. И, интересно знать, куда они отправятся, даже если найдут?

- Так что, ты хочешь оставить его умирать? - спросил он.

Она вздохнула. - А что еще мы можем сделать? Я не лгала: нам не хватает воды даже для себя.

Джедра кивнул. - Тогда почему мы шепчемся? Чтобы не обидеть его?

Кайана сжала кулаки. - Мне... Тут она перешла на мысленную речь. Мне все равно.

Ты же целитель. Ты не можешь спокойно смотреть, как он умирает. Лучше уж убей его копьем. Джедра подчеркнул свои слова, тряхнув копьем б'рога. Ты пытаешься убедить саму себя, но это у тебя плохо получается.

Не пытайся догадаться о моих мыслях, сказала Кайана. Все равно у тебя не получится. Я могу убить его, если потребуется, в любой момент. Но я пытаюсь решить, должна ли я это сделать.

Джедра снял с себя рюкзак и вытащил свой мех с водой. Там оставался только один глоток воды. Хмм, этого хватит только для того, чтобы промочить горло, в последний раз. В мехе Кайаны воды было не больше. Я не думаю, что это что-то изменит, сказал он. Ты сама сказала: у нас не хватает воды даже для себя, и новой взяться неоткуда. Но три-крину не надо много воды, чтобы ожить. Те капли, которые остались, могут оживить его, а он может помочь нам найти другую воду. Он говорит так, как будто знает это место; кто знает, быть может здесь действительно есть колодец.

Может быть. А может быть он просто хочет придти в себя, а потом набросится на нас. Они едят эльфов, помнишь? Держу пари, в своем нынешнем состоянии он не побрезгует и полуэльфом, и даже человеком.

Я не чувствую в нем опасности, сказал Джедра. Даже тогда, когда я пытаюсь представить его здоровым. Он постарался рассуждать логически. Три-крины плотоядны, это правда. Есть ли какой нибудь псионический способ узнать, говорит ли он правду? спросил он.

Она кивнула. Да, это можно сделать, если знаешь как. К сожалению, меня никто этому не обучал.

О.

Еще одна причина, для чего нам нужен мастер, который обучит нас. С нашей объединенной силой мы могли бы узнать, кто и чем завтракал здесь три года назад, но мы не знаем как.

Джедра потряс мехом. Тогда обойдемся без псионики.

Кайана отвернулась от насекомовидного создания и замерла. Тот слабо дернулся, потом опять успокоился. Наконец она потрясла головой. Я даже не знаю, почему разрешаю тебе говорить и делать все эти вещи, но делать нечего, давай попробуем. Мы действительно ничего не теряем.

Когда три-крин увидел, что они возвращаются с мехами для воды, то проскрипел, - Ваша щедрость...вернется...тысячекратно.

- Тогда я наполню водой весь рюкзак, уйду из пустыни и никогда не вернусь, - пробормотал себе Джедра, поднимая свой мех к жвалам создания. Какое-то мгновение он соображал, как вылить воду в его рот, не пролив не капли, но не всю сразу. Потом он наклонил мех так, чтобы за раз из него выливалось несколько капель, которые попадали в открытый рот, а оттуда в горло.

Когда последние капли вылились из его меха, он взял мех Кайаны и опорожнил его в иссушенный жаждой рот три-крина, потом передал пустой мех Кайане. Та сжала его изо всех сил, выдавливая последние капли на язык, потом со вздохом убрала в рюкзак.

Им не пришлось долго дожидаться изменений в три-крине. Пару минут создание полежало на спине, но вот его брюшко забилось сильнее, потом опять замедлилось, потом медленно, еще неловко, он оттолкнулся всеми четыря руками от земли и встал прямо. Его мешок закачался, чуть не слетел с него, но три-крин при помощи двух передних рук укрепил груз, и твердо встал на ноги.

Теперь он стоял перед ними во весь рост, скорее нависал над ними, его могучие руки свисали перед ним, готовые хватать и тащить в рот все без разбора, а его голова богомола внимательно изучала своих спасителей. А может быть он обдумывает, годимся ли мы в пищу? Внезапно Джедре показалось, что спасти умирающего три-крина было не такой уж хорошей идеей.

На всякой случай он сжал свое копье покрепче. Он не направил его на создание - чробы три-крин не подумал, что он бросает ему вызов - но теперь он был уверен, что сможет быстро проделать в этой твари дыру, если понадобится.

Приготовься к соединению, послал он свою мысль Кайане, а вслух сказал. - Ты должен знать, что, если потребуется, мы сможем остановить тебя псионически так же легко, как мы тебя оживили.

Три-крин открыл и закрыл свои жвалы, раздался резкий щелчок. - Похвально, - сказал он. Теперь его голос был намного глубже, богаче и громче. - Всегда надо быть готовым к любым случайностям. Однако я не три-крин, как вы ошибочно предположили. Я тор-крин. Мы родственники, но более...цивилизованы. Мы никогда не причиняем зла другим разумным созданиям.

Я слышала о них, передала Кайана. Они похожи на священников или друидов. Одиночки. Они редко появляются в городах, и далеко не так агрессивны, как обычные три-крины.

- Хорошо, - сказал Джедра вслух и опустил копье на несколько дюймов пониже. - У тебя есть имя?

- Китарак, - ответил тор-крин. В этом имени было слишком много щелчков, но тем не менее его хотя бы можно было выговорить.

- Я Джедра, - сказал Джедра, - а это Кайана.

- Очаровательно, - сказал Китарак. - Или нет, как получится. Вы скорее псионики, а не маги.

Джедра не был уверен, была ли это шутка. - Да, правда, - сказал он. - Если ты так цивилизован, то должен придерживаться условий сделки. Мы дали тебе нашу последнюю воду; пришло время показать тебе твой колодец.

Тор-крин опять щелкнул жвалами. - Ах да, колодец, - сказал он. - Очень глубоко. Пошли. - Он повернулся направо и уверенно пошел через каменный лабиринт быстрыми, стелющимися шагами.

Для того, кто несколько минут назад умирал от обезвоживания, Китарак двигался быстро, даже слишком быстро. Джедра и Кайана с трудом успевали за ним. Иногда они теряли его из виду за огромным валуном или остатками большого здания, но, к счастью, огромный рюкзак дребезжал на каждом шагу, так что они всегда знали где он, хотя и не могли его видеть. Внезапно шум прекратился, а они как раз огибали очередной валун и увидели, как он опускает свой рюкзак на землю и нагибается над кучей камней рядом с основанием сравнительно хорошо сохранившегося здания. Во всяком случае у него было целых две стены и даже часть третьей.

Другие окружавшие их здания были в еще лучшем состоянии. Они были намного больше, а некоторые поднимались на пять-шесть этажей. Джедра взглянул вокруг повнимательнее и сообразил, что они стоят на том самом месте, откуда в их псионическом видении бил фонтан.

Тор-крин начал убирать камни из кучи. Четыре руки быстро раскидали их по сторонам, и когда Джедра с Кайаной подошли и сняли с плеч рюкзаки, он уже докопался до куска какой-то машины, впрочем Джедра тут же узнал рукоятку насоса с отверстием для воды; впрочем это была единственная вещь, которую он отождествил. Еще три рычага торчали из плоской плиты, лежавшей на земле, а зубчатая цепь свисала с еще одной двуручной рукоятки и уходила в вертикальную шахту, находившуюся за тремя рычагами. Шахта вела под землю и казалась совершенно бездонной.

Машина среди этих древних развалин уже была чудом из чудес, но Джедра еще больше изумился, когда сообразил, что все эти рычаги, за исключением рукоятки насоса, сделаны из металла. Если бы он принес хотя бы одну из этих цепей или рычагов в Урик, он мог бы назвать любую цену любому оружейнику города.

- Каким образом это все не попало в руки грабителей и искателей сокровищ? - недоуменно спросил он.

Китарак изогнул свою длинную шею так, что сначала один глаз, а потом другой уставились на Джедру. Его фасетчатые глаза глядели прямо на Джедру, но невозможно было сказать, что он ими видит. - Это намного больше, чем простой насос, - наконец сказал он. - Те из нас, кто знает об этом месте и знает, как им пользоваться, тщательно скрывают это от тех, кто не должен ничего знать. - Он поработал рукояткой насоса, подняв и опустив его несколько раз, металл с громким неприятным скрипом терся о металл, но никакая вода не появилась, потом взялся за один из рычагов и наклонил его к земле, нагнулся над двуручной рукояткой и начал поворачивать ее нижней парой рук. Цепь протестующе заскрипела, но внутренности шахты дернулись, какая-то деталь со скрипом повернулась, и глубоко под землей что-то затряслось.

- Вода находится слишком глубоко, чтобы можно было просто достать ее, - объяснил Китарак, продолжая крутить рукоятку. - Атмосферное давление поднимает ее не больше чем на тридцать пять футов. Так что мы должны обеспечить дополнительное давление при помощи этой трубы, чтобы обеспечить больший подъем.

- Ты прав, - сказал Джедра, хотя не понял ни одного слова из объяснений Китарака. Он взглянул на Кайану, та только пожала плечами в ответ.

Китарак продолжал крутить и говорить без остановки. - К сожалению за многие столетия цистерна проржавела, в ней появились дырки, так что я должен качать очень быстро, чтобы поддерживать высокое давление. Боюсь что еще через пару столетий кому-то придется спуститься вниз, в бак, и заменить заклепки.

- Еще пару столетий? - недоверчиво спросил Джедра. - Ты что, всерьез считаешь, что эта штука просуществует так долго?

- Почему нет? - ответил Китарак. - Она дожила до нашего времени. Конечно я и другие странники должны время от времени чинить рычаги, а как-то раз вал ударил по поднимающему клапану, но в остальном-

- Да что такое все эти валы и клапаны? - не выдержал Джедра. - Я не понимаю ни одного твоего слова.

Китарак наклонился поглубже над рукояткой и поменял руки, с нижних на верхние. - Это механика, старинная наука, давно забытая в наши дни всеми, кроме нас, нескольких ученых, которые стараются сохранить старинные знания.

Все это время Кайана глядела на тор-крина, не произнося ни единого слова. Но тут она вмешалась в разговор. - Я слышала об этом. Это противоположность магии. Или псионики, в нашем случае. Использовать механизм чтобы заменить одухотворенное существо. Некоторые говорят, что именно это помогло разрушить Атхас.

Китарак на мгновение перестал крутить рукоятку. Колебания под землей моментально прекратились, и они услышали слабое журчание, которое шло из-под рычагов. Потом Китарак снова стал крутить рукоятку. - Нет, не так, - сказал он. - Абсолютно не так, за исключением, возможно, первого. Магия - слабая и ленивая попытка повторить достижения механики без инструментов. Маги не понимают, что всякое действие рождает противодействие. Каждый акт творения является одновременно и актом разрушения. Каждое заклинание использует чью-то жизненную силу, которая пропадает. Это магия уничтожила Атхас. Магия, а не наука,

Видно было, что Кайана хотела ему возразить, но тут в трубе что-то забулькало. - Ага, мы уже создали хорошее давление, - счастливо сказал Китарак. - Теперь осталось только слегка помочь ему. Он опять поменял руки, продолжая крутить нижними, а верхними взялся за один из ручагов насоса. - Приготовьте ваши меха для воды, - бросил он. - Сейчас будет потоп.

Кайана и Джедра быстро наклонились и вытащили свои меха из рюкзаков. Тем не менее они не успели; Джедра еще не распрямился, а из отверстия ударил фонтан ржавой воды, которая быстро стала чистой, прозрачной, и холодная вода хлынула на камни. Он и Кайана быстро поднесли свои меха к падающей струе, и держали их до тех пор, пока они не полностью не наполнились. Вода!

Они обрызгали водой друг друга, потом подставили руки и стали пить прямо из ладоней.

Китарак толкнул от себя один из рычагов и перестал качать. Поток тут же стал уменьшаться, и пока он вытаскивал из своего гигантского рюкзака меха для воды, совсем прекратился. Их была пятеро, и каждый из них был вдвое больше, чем у Кайаны и Джедры. - Если вы не против, - сказал он, протягивая им меха, а сам повернулся обратно к насосу и начал крутить рукоятку. Рычаг он переставил обратно, и вода снова потекла.

Джедра и Кайана быстро наполнили и меха Китарака, потом они опять пили и брызгались тем, что осталось. Наконец, абсолютно мокрые и в восторге от своего чудесного спасения, они стали брызгаться и на Китарака.

- Стойте, - крикнул тот. - Что вы делаете? Разве я просил душ?

- Да, - захихикала Кайана. - Я уверена, что слышала это. А ты, Джедра?

- Конечно, - сказал полуэльф, набрал полные пригорошни воды и вылил их на хитиновую спину тор-крина.

- Перестаньте, - жестко сказал Китарак. Сам он перестал крутить рукоятку, но вода еще продолжала течь, а Кайана и Джедра никак не могли успокоится, опять и опять обливая друг друга.

- Что за водолюбивые создания! - неодобрительно сказал Китарак, поварачиваясь к ним спиной. - Мне кажется, что вам сейчас и ванны захочется.

Джедра засмеялся. - Нет, спасибо. Мы уже мылись два дня назад.

Вода наконец перестала течь из отверстия, и Джедра с Кайаной уселись на камни, смеясь и выжимая воду из своих халатов. - Я до сих пор не могу поверить в это, - сказала Кайана. - Мы действительно нашли здесь воду. Кто бы мог подумать?

Китарак сильно встряхнулся, капли воды полетели во все стороны. - Разве я не обещал вам? - спросил он.

- Да, конечно, - сказала Кайана, вытирая лицо руковом. - Но, често говоря, в это мало верилось, особенно тогда, когда мы нашли тебя лежащим на земле и умирающим от жажды.

- Да, можно понять, - сказал Китарак. - Но, как вы оба видите, внешность обманчива. - Он подошел к своему мешку, лежавшему около одной из уцелевших стен дома с насосом, и отвязал многолезвийный наконечник гитки от целой связки разнообразных непонятных орудий. Обычная гитка состояла из длинной рукоятки, на концах которой были острые лезвия, но у этой были рукоятка была настолько коротка, что едва оставалось место для руки. Нда, не слишком длинная. Китарак поднял ее над головой, раскрутил и с тихим скрежетом металла по металлу рукоятка удлинилась,став почти в восемь футов длиной. Магия?

Джедра отпрыгнул обратно к копью б'рога, которое показалось ему маленьким и жалким по сравнению с расширившейся гиткой, но Китарак не обратил на него ни малейшего внимания. Тор-крин опять нагнулся над своим рюкзаком, отвязал изогнутый бумеранг с острыми краями, который назывался куорчей, потом встал и сказал. - Охраняйте насос. Я схожу поохочусь и принесу пищу. - Прежде, чем Кайана или Джедра успели ответить, он прыгнул прямо через стену - в пятнадцать футов высотой - и они услышали только клацанье его когтей на другой стороне. Еще несколько мгновений, шаги затихли, и все опять стало тихо.

- Ну, и что ты думаешь теперь? - спросил Джедра. - Ты доверяешь ему?

Кайана усмехнулась. - А что, у нас есть выбор?

- Мы можем уйти, пока его нет.

- Уйти куда?

На это Джедра не смог ответить. Самым ближайшим к ним городом был Тир, но до него было не меньше пяти дней пути. Воды теперь у них было достаточно, а вот еды...

Китарак сказал, что он пошел поохотиться. Интересно, на кого можно охотиться в каменистой пустыне? Но он сдержал свое обещание насчет воды; может быть он сумеет найти и пищу?

Пока они ждали возвращения Китарака, они услышали испуганные крики животных, и решили, что он нашел ее. Джедра решил было проследить за Китараком псионически, но никак не мог ясно представить себе, что делает тор-крин, и он не думал, что это настолько важно, чтобы они с Кайаной объединились. Когда солнце село за горизонтом, а Китарак все еще не вернулся, они вытрясли свои халаты, стараясь высушить их прежде, чем ночь станет по настоящему холодной, потом устроились в защищенном уголке дома с насосом, разделили смены и до утра по очереди спали и сторожили.

***

Китарак вернулся на рассвете, неся веревку к которой были привязаны тонкий шестиногий кип, по меньшей мере полтора фута в длину, чешуйчатая ящерица з'тал, почти такая же большая, и круглый, пушистый джанкс, размером с голову Джедры.

- Завтрак, - хладнокровно сказал Китарак, как будто он принес им яйца эрдлу. Он отдал добычу Джедре и Кайане, чтобы они почистили ее, а сам достал из рюкзака очередную механическую штуку. Это оказалось металлическое блюдо, окруженное тонким ободком, составленным из множества зеркал. Ободок отражал солнечный свет прямо на поверхность блюда. Тор-крин поставил эту хитроумную вещицу в поток солнечного света, который падал в дом с насосом между двумя высокими зданиями. Лучи утреннего солнца еще не были как следует горячими, но когда Китарак положил мясо джанкса на блюдо, оно сразу же начало шипеть.

- Собиратель солнечных лучей, - гордо объяснил он, заметив как Джедра во все глаза смотрит на устройство. - Вдвое лучше, чем телескоп, хотя очень трудно правильно откалибровать. Дома у меня есть получше.

- Ага, - сказал Джедра, кивая головой, как если бы хоть что-то понял. Потом он внезапно вспомнил о своем куске стекла и быстро достал его из рюкзака. - Что-то вроде этого? - спросил он, протягивая свое сокровище Китараку.

Джедра подобрал его с песка после того, как темплар послал огненный шар, убивший раба, который зашатался и упал, неся носилки с темпларом. Стекло увеличивало любые вещи, когда он глядел через него, и если Джедра держал его достаточно долго на солнце, другой стороной вверх, то делало крошечное пятнышко на песке, которое жглось, если он трогал его.

Китарак взял стекло из рук Джедры и внимательно оглядел его. - Это получается в тех случаях, когда молния проходит через песок и сплавляет его в стекловидную трубку. Мы, ученые, называем его фульгуритом. То, что у тебя, осколок с верхушки, замечательно чистый от вкраплений. Может быть полезен для зажигания костра, я полагаю, но все-таки слишком маленький и, боюсь, не самого лучшего качества. - Он протянул обломок обратно Джедра и занялся своей печкой.

Джедра попытался скрыть свое разочарование и убрал осколок обратно в рюкзак. Маг Дорнал продал его в рабство, чтобы заполучить этот кусок "фульгурита". Без сомнения в нем заключено намного больше, чем думает Китарак.

Но скоро запах завтрака выгнал из его ума все, кроме еды. Они съели всего джанкса, и еще большую часть кипа, робкого шестиногого существа, обычно живущего глубоко в земле и любившего подрывать деревья. Китарак увеличил количество зеркал и стал готовить мясо з'тала, стараясь скорее высушить куски мяса, чем поджарить его. Когда мясо было готово, он разделил его на три части, затем убрал блюдо и оружие обратно в рюкзак. Потом они все трое собрали камни и опять завалили ими колодец.

Когда место вернулось к своему прежнему пустынному состоянию, Китарак надел на себя рюкзак и сказал. - Теперь у нас есть вода и еда; пора заняться поиском сокровищ.

- Сокровищ? - переспросила Кайана. - Какие сокровища можно здесь найти?

- Механические, естественно, - ответил Китарак. Он повел их в руины, его рюкзак опять дребезжал на каждом шагу. На этот раз он шел намного медленнее, проверяя каждую щелочку в развалинах зданий, в которые ему мерещился намек на что-то, что смогло пережить разрушающее воздействие времени. Наконец он остановился прямо в центре города, где здания сохранились получше, и рискнул войти внутрь одного из тех домов, который еще стоял.

Джедра и Кайана последовали за ним, в отсутствии более лучшего плана, но очень скоро устали от поторяющихся объяснений, как работает механизм, отрывающий двери при помощи противовесов, или о том, что прямоугольное отверстие в стене означет, что в этом доме было центральное отопление. Когда Китарак вошел в одно из особенно хорошо сохранившихся зданий - оно было высотой в три этажа и даже сохранились остатки покатой крыши - Джедра и Кайана сказали ему, что они лучше подождут его в тени около двери. Похоже, что Китараку было все равно. Он вошел внутрь, в темноту, сунул голову в каждую комнату и буквально ткнулся носом в каждый сохранившийся кусочек пола, как если бы он искал исчезнувшие сандалии.

Это было большое здание. Первая же комната была почти пятьдесят футов в длину, и она была первой среди многих. Джедра и Кайана уселись на каменной скамье за дверью и слушали, как Китарак уходит все дальше и дальше внутрь, пока его шаги не затихли, а позвякивание рюкзака не смешалось со вздохами ветра, дувшего через окна и двери огромного здания.

Он на самом деле странный, не правда ли? мысленно спросил Джедра, хотя и был уверен, что Китарак не может их слышать.

Не думаю, что он мне нравится, ответила Кайана. Не важно, что он там говорит, но я всегда слышала, что его "механика" была одной из тех сил, которые разрушили Атхас.

Я не очень понимаю, как это может быть, отозвался Джедра. Расширяющаяся гитка и печка, которая жарит при помощи солнечного света - очень интересные устройства, но они едва ли могут разрушить мир.

Я не знаю, но меня так учили.

Маги, заметил Джедра. Именно темплары писали историю этого мира, но большинство темпларов использовало магию. И скорее всего маги-осквернители, их большинство среди темпларов. Конечно они никогда не скажут, что в этом виновата магия.

Да, ты большой эксперт в этой области, зло сказала Кайана, расширив глаза.

Конечно нет, ответил Джедра, но Китарак во многом прав. Мы видим, как магия разрушителей выкачивает жизненные силы из мира всякий раз, когда маг использует ее. И все это волшебство, большое или маленькое, неважно, запросто могло превратить мир пустыню, в которой мы и живем.

А достаточно большая печка значит не могла, сказала Кайана, резко встала и скрылась за зданием.

Джедра мигнул и проклял свою глупость. Он только что напал на самые основы ее прежней жизни; не удивительно, что она взбесилась. Почему всякий раз, когда он пытается поговорить с ней, они начинают спорить и ругаться? Он спросил себя, не должен ли он пойти за ней и попытаться помириться, но побоялся, что вместо этого будет еще большая ссора. Лучше дать ей время успокоиться и остыть.

Он оперся о холодную стену, закрыл глаза, но знакомое ощущение заставило его немедленно открыть глаза и оглядеться. Кто-то еще был в здании недалеко от него.

Не Кайана и не Китарак. Когда он напрягался, он мог ощущать обоих, но это было что-то намного более слабое, даже слабее Китарака, когда тот был на волосок от смерти. Джедра не замечал его только потому, что присутствие Кайаны маскировало его.

Это шло от дальней стены, или за ней. Он подхватил свое копье, которое оставил за дверью, и пошел вперед к источнику ощущений, ступая по остаткам разрушенным тысячи лет назад зданиям, пока не подошел к стене. Да, за ней. Он вернулся назад, прошел длинным темным коридором и вошел внутрь, держа копье наготове. Оно было во второй комнате.

- Медленно выходи, - сказал он. - Я знаю, что ты здесь.

Ничего не изменилось. И не удивительно, ведь ощущение было очень слабым. Что бы это ни было, оно было почти мертвым. Джедра вошел в дверь комнаты и осторожно зашел внутрь. В комнате не было окна, но часть внешней стены развалилась, через дыры лился свет, и он увидел комнату поменьше, чем первая, не больше двадцати футов в дину и пятнадцать в ширину, вдоль всей стены шла широкая каменная скамья. Камень был идеально плоским и замечательно отполирован, через каждые три фута на скамье стояли подставки из металла и хрусталя, теперь разрушившиеся и упавшие под собственным весом.

Ощущение шло из ближнего правого угла, как раз напротив пролома в стене. Джедра подождал, пока глаза не привыкли к темноте, потом наклонился и заглянул под скамью, надеясь увидеть кого-то, скрючившегося под ней, но там было пусто. На самой скамье стояла еще одна металлическая подставка, и больше ничего.

И тем не менее чье-то присутствие ощущалось именно в этом углу. Джедра подошел ближе и нерешительно коснулся одного из хрустальных кристаллов в подставке. Он был размером с большой палец, молочно-белого цвета, один из восьми совершенно одинаковых кристаллов, вделанных в уголки открытого куба. Они были когда-то вделаны в него, это точно; три из четырех кристаллов верхнего ряда упали, после того как подставка сгнила и разрушилась; теперь они лежали на каменной скамье.

Присутствие шло именно от них - двух кристаллов, все еще торчавших из основания подставки и еще двух, лежащих на скамье. Остальные кристаллы, как и все в этой комнате, были самыми обычными кристаллами горного хрусталя, очень похожими на те, которые Джедра видел бесчисленное число раз: их носили для украшения или как магический талисман.

Джедра спросил себя, как так получилось, что с точки зрения псионики они излучают как живые существа, хотя и очень слабые. Быть может какой-нибудь древний маг запер них жизненную энергию при помощи невероятно могущественного заклинания? Джедра никак не мог себе представить мертвый кристалл, содержащий энергию жизни, но может быть что-то случилось тогда, тысячи лет назад, когда они были вместе, точно так же, как они с Кайаной обретают невиданную силу, когда соединяют свои сознания, а по отдельности каждый из них ничего особенного собой не представляет.

А может быть сами кристаллы были псиониками? Джедра сконцентрировался на одном из них, но не ощутил никакого контакта. Загадочная жизненная сила никак не прореагировала на приглашение.

Позвякивание рюкзака Китарака и негромкий скрип его когтистых ног по камню пришли из первой комнаты.

- Китарак, - крикнул Джедра, когда шаги раздались поближе. - Смотри, я что-то нашел.

Тор-крин сунул свою лукообразную голову в дверь. - А, эти, - презрительно сказал он, когда Джедра протянул ему один из кристаллов. - Да, я видел их. Кристаллы. Ха. Очередная магическая глупость. Они ничто. Пошли, я покажу тебе то, что я нашел. - Он махнул чем-то металлическим, зажатом в руке и пошел на свет, к выходу из здания.

Джедра посмотрел на кристаллы. Хмм, бесполезные, неужели? Именно это сказал Китарак и о его кусочке стекла, но Джедра не обязан верить ему. Чувствуя себя чем-то вроде вора, он сгреб три кристалла со скамьи, сунул в рюкзак и поспешил за тор-крином.

Китарак показывал свою находку Кайане. Это был небольшой ящичек, с куском стекла с одной стороны, лежащий на том, что выглядело как небольшой клин, закрепленный на маленьком колесе. Тусклое зеркало размером с монету была укреплено сразу за верхушкой клина, а еще одно было прикреплено на другой стороне, прямо перед ящичком.

- Это джернан, - сказал Китарак. - Частично бинокль и частично регулятор. Используется для определения северности.

- Определение чего? - спросила Кайана.

- Северности. Направления на север или на юг на поверхности нашей планеты.

- Чего чего?

- Планеты. Атхаса. Нашего мира.

- О.

- Атхас круглый, - нетерпеливо сказал Китарак, чувствуя, что его объяснение будет скорее всего не понято. Его голос стал менее понятным, наполнился щелчками и жужанием. - Вы можете сказать, где вы находитесь на поверхности, определив высоту солнца на небе. Это называется вашими северными координатами, или северностью. У древних был способ определения нашей восточности, которая является положением в направлении вращения, но это зависит от точного значения времени дня, а у нас больше нет-

- Атхас круглый? - прервала его Кайана.

- Конечно, и - Тут Китарак внезапно прервал самого себя. - Неважно. - Он приложил кусок непонятной "механики" к своему составному глазу, потом со вздохом опустил. Очевидно прибор был предназначен дал глаза гуманоида. - Неважно, - повторил он.

***

После этого их поиски пошли куда медленнее. Китарак нашел еще несколько совершенно непонятных древних артефактов, все в очень плохом состоянии. Джедра даже не знал, что искать, а после того, как в одной из куч обломков он нашел гнездо с очень больно жалящими насекомыми, он потерял всякий интерес к поискам.

В середине дня он и Кайана укрылись в одном из тех немногих зданий, у которых была крыша, тогда как неутомимый Китерак продолжил поиски на широкой, относительно свободной от развалин улице. Здание, в котором они укрылись от солнца, когда-то было совершенно изумительно. Ряды колонн бежали вдоль каждой стороны центрального пролета к кафедре на противоположном конце здания. На пьедесталах между колоннами когда-то стояли статуи, но сейчас только мраморные обломки валялись на полу. Не было ни скамей, ни достаточно больших блоков камня, на которые можно было усесться, так что Джедра и Кайана сели прямо на пол, упершись спиной в колонну, радуясь холоду камня и тени, но не только из-за невыносимой жары. Все эти каменные блоки снаружи отражали солнечные лучи во все стороны, и их глаза очень устали и слезились.

Несколько минут они просто молчали, наслаждаясь прохладой. Потом Кайана оперлась покрепче спиной о колонну и закрыла глаза, а Джедра достал кристаллы, которые нашел раньше. Двое из них все еще излучали загадочную сушность, но третий уже умер. Насколько Джедра мог судить, он стал обыкновенным кристалом горного хрусталя, как две капли воды похожим на те, которые люди носят на счастье.

Вообще-то и ему счастье не помешает. Он убрал два остальных кристалла обратно, потом отвязал от рюкзака длинный кожаный шнурок, завязал его покрепче вокруг мертвого камня так, чтобы кристалл не мог выпасть. Затем повесил на шею, удлинив шнурок так, чтобы кристалл оказался в ямочке между ключиц. Хмм, он не почувствовал себя более счастливым, но кто может сказать?

Он оперся спиной о колонну, его плечо коснулось плеча Кайаны. Мягкий шорох ее одежды прокатился по старинному зданию, но когда он замер и Джедра расслабил мышцы и прислушался, то расслышал и шуршание ветра в окнах и дверях, треск камня, раскалывающего от солнечного жара и далекие, неясные звуки пустыни. Это было совершенно потрясающе, даже нерельно. Джедра представил себе, что эти звули были призраками бывших обитателей этого мертвого города, смотрящих на него из того места, откуда нет возврата.

Чем дольше он слушал, тем больше нервничал. Кое-что было намного более желанно. Наконец он не выдержал, собрал всю свою храбрость и сказал, - Ты все еще сердишься на меня?

Кайана открыла глаза. - Я никогда не сержусь на тебя, - автоматически возразила она. Потом взглянула на Джедру и пожала плечами, - Ну, может быть, иногда, самую малость. Но никогда долго. Мне просто не понравилось, когда кто-то, даже не человек, выдвигает совершенно дикие и безумные теории, и полагает, что они верны только потому, что так думали тысячи лет назад.

- О. - Джедра пару минут обдумывал ее слова. Когда молчание слишком затянулось и стало угрожать затянуться еще дольше, он сказал, - Я не хочу спорить, но откуда, по-твоему, взяться новым знаниям? Люди, что, выдвигают какие-то теории?

Она нахмурилась. - Да, я не уверена, что может быть какое-то новое знание. Древние знали все обо всем. Мы многое, если не все, забыли, но я думаю, что это только к лучшему, учитывая то, что из этого вышло.

- Ты на самом деле думаешь так? - недоверчиво спросил Джедра. - Ты считаешь, что невежество лучше чем знание?

- Может быть, - она пожала плечами. - Невежество в некоторых вещах без сомнения лучше.

Джедра попытался собрать вместе все свои мысли. Он не хотел опять раздражать ее, но эта была та часть Кайаны, о которой он и не подозревал. Она очень стремилась найти мастера, который научил бы их псионике, поэтому он считал, что она всегда стремится, как и он, узнать что-нибудь новенькое. - А как быть, например, с таким? - спросил он. - Наше невежество ужасно опасно. Мы убиваем людей только потому, что сами не знаем, что происходит, когда мы объединяем свои сознания. И ты всерьез считаешь, что нам не надо стремиться узнать, как можно контролировать нашу силу?

- Да, нам этого не нужно. Другие люди уже знают это. Они должны научить нас, вот и все.

- А что, если они не знают этого? - продолжал настаивать Джедра. - А что, если это что-то такое совершенно новое? Разве мы сами не должны попытаться понять, как контролировать нашу силу?

Кайана поерзала задом по твердому полу.

- Это абсолютная чушь, - сказала она. - Другие люди должны знать, как контролировать ее.

- Но я же сказал "а что если?".

- А я сказала, что это абсолютно бессмыслено. Все, что нам нужно - найти мастера-псионика, а не обсуждать всякие глупости, вроде того, что мы будем делать если...

- Я понял тебя. - Джедра подобрал белый как кость кусок статуи - похоже на нос, хотя кончик и обломан - и повертел его в руке. - И где, как ты считаешь, мы должны начать поиски?

- Тир по-прежнему самый близкий город, - сказала Кайана.

Джедра кивнул. - Тир. Похоже, что все в моей жизни толкает меня туда. Я не думаю, что хочу очутиться там.

- Почему?

- У меня плохое предчувствие.

Она засмеялась. - Ну да, тебя везли туда как раба. Неудивительно, что это окрасило немного в другой цвет твое восприятие его.

Джедра улыбнулся. - Не исключено. - Тем не менее его улыбка быстро улетучилась и он твердо сказал. - У меня по-прежнему дурные предчувствия.

- Но мы не можем оставаться здесь, - сказала Кайана. - У нас есть деньги. Не нравится Тир, пожалуйста, можно купить билет на караван до Алтарука, Галга, Нибеная, да куда хочешь.

- И надеяться, что Джура-Дай не решаться напасть на него. - Он с силой швырнул кусок статуи на пол вдоль центрального пролета, тот отлетел от колонны и раскололся на еще более маленькие кусочки.

Несмотря на то, что кусочки уже замерли на полу, треск никак не кончался, и спустя какое-то мгновение Джедра осознал, что это не звон в ушах - возврашался Китарак. Топ-крин нагнулся, проходя через низкую для него дверь, потом подошел к колонне, около которой сидели Джедра и Кайана, снял свой рюкзак и опустил его на пол.

- Ну как, тебе повезло? - спросила Кайана.

- Нет, к сожалению, - ответил Китарак. Он вынул свой мех для воды из рюкзака и отпил пару глотков - первая вода, которую он пил после того, как они отдали ему свою. Потом он бережно уложил мех обратно и сказал. - Я думаю, что этот город ископан вдоль и поперек. Он слишком близко к внутренним землям.

- Ты пришел именно оттуда? - спросила его Кайана.

Нижние руки Китарака внезапно опустились, он с удовольствием почесал себя по брюшку, раздался неприятный скрежет. - Я не могу этого открыть.

Тайна? Опасная тема? Не имеет значения. Они не собираются во внутренние земли. - Кайана и я обсуждали наши планы, - сказал Джедра. - Мы очень благодарны тебе за воду и еду, этого вполне достаточно, чтобы добраться до Тира, мы выходим вечером.

- Тир? - Китарак повернул свою голову налево, потом направо. - Что вы ожидаете найти в Тире?

- Мастера-псионика, надеюсь, - сказал Джедра. - А если не получится, поедем в другой город, и так, пока не найдем.

- Псионика? - Китарак отвернулся, потом опять повернул голову к Джедре. - Ты уже упоминал псионику. Сказал, что можешь остановить меня, если я попытаюсь напасть на тебя. Ты можешь?

- Да, - в унисон сказали Кайана и Джедра.

Китарак клацнул своими жвалами. Смех? - Докажи, - сказал он.

- Что? - Джедра потянулся за копьем, но Китарак сделал молниеносный шаг вперед и наступил на него своей когтистой ногой.

- Докажи, что у тебя есть сила.

- Зачем? - спросила Кайана. Она не мигая смотрела на Китарака, и Джедра осознал, что она готова использовать свою целительную силу на нем, но не для исцеления. Быть может она хочет сделать с ним то же самое, что с Сахаликом.

- Я хочу увидеть это.

- Нет, лучше этого не делать, - сказала она. - Поверь мне.

Китарак не стал пытаться взять свое собственное оружие, но его нога твердо стояла на копье Джедры. - Я не собираюсь вам угрожать, но если мы будем путешествовать вместе, я должен знать, на что вы способны.

- А кто сказал, что мы будем путешествовать вместе? - спросил Джедра.

Китарак опять почесал нижними руками брюшко. Джедра даже скривился от неприятного звука. - Вы говорите, что идете в Тир. Я тоже. Если вы не собираетесь идти туда кружным путем, а идти прямо, как я, мы будем путешествовать вместе.

И что теперь? Джедра передал Кайане.

Не знаю. Не думаю, что хочу путешествовать вместе с ним.

И я тоже, ответил Джедра. С другой стороны, он знает местность, и я не чувствую какую-нибудь угрозу от него, даже сейчас. Он, вероятно, будет относиться к нам даже лучше, если мы сумеем убедить его, что не лгали, говоря о нашей силе.

Ха, сказала Кайана. Убедить его не проблема; проблема оставить его в живых, пока мы будем доказывать это.

Может быть и нет, возразил Джедра. Он не Сахалик, нам не нужно ударять прямо по нему.

Что ты задумал?

Он ухмыльнулся. Ну, за нашими спинами разрушенный город. Одним рухнувшим зданием больше, что за проблема?

Вслух он сказал. - Ты хочешь посмотреть; мы тебе покажем. Отойди в сторону и смотри. - Он встал, оставив копье и рюкзак лежать на земле, потом протянул руку Кайане и они оба вышли на улицу.

Китарак тоже не стал прикасаться к своему рюкзаку. Он вышел на улицу вслед за ними и встал сзади, вытянув свою голову с глазами-луковками так, чтобы все видеть, пока Кайана и Джедра мигали, чтобы приспособиться к внезапно-яркому свету полдневного солнца.

Объединяемся, скомандовал Джедра. Он взял руку Кайаны в свою, вспомнив, что физический контакт усиливет ментальный.

В тот же момент по его телу прошла знакомая дрожь, как будто порыв ветра ударил в каждую клеточку тела, и их сущность вспыла вверх над землей. Они почувствовали, как их сознания объединились, превратившись в новое существо.

Учитывая, что Китарак был совсем рядом, они не стали творить себе новое тело, иначе их псионические когти и крылья могли убить его на месте прежде, чем он даже почувствовал бы нападение. Вместо этого они сосредоточились на городе перед собой, теперь они видели каждый камень и каждую тень. На этот раз, когда они уже увидели его своими настоящими глазами, они видели его таким, каким он есть, а не таким, которым он был когда-то, во времена своего расцвета.

Тем не менее, он все еще впечатлял. Самое высокое из оставшихся зданий, почти в шесть этажей в высоту, стояло в четырех-пяти зданиях от них, на полпути до следующего кватала вдоль улицы, на которой они стояли. Джедра и Кайана повернулись к нему, усилили свою мощь, заставили ее течь через себя, вверх и вперед. Они протянули свои руки, чтобы помочь себе, руки слегка согнуты, ладони вперед. Они почти почувствовали, как их руки коснулись каменной стены. Еще небольшое усилие, и они на самом деле ощутили камень под пальцами. Они почувствовали каждую трещину, каждое окно на всех шести этажах на той стороне, которая глядела на них.

И тогда они толкнули.

Здание застонало. Массивная стена сопротивлялась. Джедра и Кайана толкнули сильнее, и медленно, необратимо, стена начала заваливаться внутрь, уступая их напору. Однако она не рухнула на землю огромным куском; вместо этого, она прогнулась посредине, и верхняя половина, внезапно осводившись от их давления, развалилась на составляющие ее блоки, которые с оглушительным грохотом обрушились вниз.

Земля затряслась, по улице прокатился гром. Нижняя половина обрушевшейся стены упала внутрь, как если бы внутри ничего не было, огромное здание содрогнулось, перекосилось направо и навалилось на заднюю стену. Здание содрогнулось опять, огромные блоки камня из задней стены попадали вниз. Потом третья стена, до этого державшаяся, отделилась от здания и упала на дом за собой.

Четвертая постояла еще какое-то мгновение, огромный, шести-этажный монолит, оскалившийся концами этажей, торчащими перед ней, потом наклонилась вниз и сделала то, что не смогли сделать другие: упала одним куском на землю.

Поднялось целое облако пыли, весь дальний конец улицы исчез из вида, накрытый пылью. Джедра с Кайаной сумели не упасть, когда землю содрогнулась, но физическое усилие оборвало их ментальное объединение, и их сознания вернулись в их тела.

Они были связаны совсем не долго, так что не были опустошены так, как это бывало раньше. Так что они стояли и смотрели, как облако пыли поднималось все выше и выще, пока не накрыло весь город, зато грохот почти прекратился. Однако не совсем, и они наконец поняли почему: Затряслось следущее здание, более близкое к ним, и вот оно упало. Это было трехэтажное здание - то самое, где Джедра нашел кристаллы - и оно упало не далеко от первого.

Китарак не знал, что они вызвали только первый удар, поэтому он повернулся к ним и потребовал: - Немедленно остановите это!

- Мы не можем! - выкрикнул Джедра в ответ. Они стояли и беспомощно смотрели, как обломки второго здания обрушились на здание, находившееся рядом с ним и одно за другим здания начали падать друг на друга, по всей улице, на которой стояла троица.

Бежим, послала Кайана, повернулась и помчалась вперед, лавируя между огромных осколков камнных блоков и перепрыгивая булыжники, а земля тряслась и камни падали на землю со всех зданий вокруг них.

Китарак опомнился даже раньше ее, но он первым делом бросился в здание, в котором они были раньше. Рюкзаки Джедры и Кайаны вылетели из двери, за ними появился Китарак, его рюкзак был уже на спине.

Джедра подобрал оба рюкзака, свой и Кайаны, и помчался за тор-крином. Часть карниза здания, мимо которого они только что пробежали, обрушилась за их спиной, осколки разлетелись во все стороны. Он почувствовал как что-то ужалило его в правую ногу, но бежать не перестал.

Кирарак был в двадцати шагах впереди, он высоко подпрыгивал на своих могучих ногах, как будто на его спине и не было огромного мешка. Он добежал до конца квартала, пронесся через перекресток и остановился только около здания на правой стороне улицы, которое упало давным давно. Кайана подбежал к нему, тяжело дыша, еще через мгновение там был и Джедра. Они дружно повернулись назад и с ужасом смотрели, как последние здания - включая и то, в котором они отдыхали несколько минут назад - рушатся на землю.

Джедра был прости потясен и испуган масштабами разрушения, которое они невольно вызвали. Верно, город был покинут и разрушен много лет назад, но видеть как одно за другим здания валятся только потому, что он захотел этого, навело его на самые мрачные мысли. Он не планировал этого, нет. Но Китарак не должен этого знать, ни в коем случае. Когда наконец установилась тишина и земля перестал трястись от падающих зданий, они какое-то время стояли вместе, не говоря ни единого слова, затем Джедра с вызовом сказал, - Ну что, ты посмотрел, этого достаточно?

Тор-крин щелкнул своими жвалами, потом опять и опять, как если бы пытался но не мог говорить. В конце концов он сумел справиться с собой, но его голос был полон щелчков и потрескивания, когда он сказал, - Вам совсем не обязательно было делать это! Вполне хватило бы и одного единственного здания!

Кайана, подхватывая идею Джедры, немедленно ответила, - Мы хотели убедить тебя, чтобы не было ни малейшего сомнения.

Китарак опять посмотрел на облако пыли - ветер относил его на восток - и сказал, - Да-а, надо быть поосторожнее, когда просишь вас о чем-то. Но разве я просил такого?

- Просил! - Джедра все еще чувствовал себя виноватым, но если есть возможность обвинить тор-крина в их ошибке, и тот готов взять на себя ответственность, почему нет? Может быть это предохранит их от дальнейших подобных просьб. - Ну как, ты готов отправиться в Тир вместе с нами?

Китарак повернул свои составные глаза к Джедре. На этот раз было абсолютно ясно, какие эмоции его переполняют. - Готов я или не готов, - сказал он, - но мы должны уходить отсюда, немедленно.

- Почему? - спросил Джедра.

- Потому что вы уничтожили колодец.

Пятая Глава

Когда они входили в город с юга, то карабкались на горы булыжников, и у них заняло несколько часов только на то, чтобы оказаться в центре города.

А теперь Китарак вел их путем, который он и другие такие же проложили давным давно; в результате они оказались на каменистой равнине за пределами города меньше чем за час. Повернувшись, чтобы посмотреть в последний раз на разрушенный город за собой, Джедра почувствовал странную грусть и печаль. Когда-то, тысячи лет назад, это место кишело жизнью, здесь жили тысячи и тысячи людей. Что за катастрофа произошла здесь, что убило город? Скорее всего он никогда не узнает об этом. Но он всегда будет знать, кто разрушил его до конца. Память об огромных, высоких башнях, валящихся на землю, будет преследовать его всегда, до конца жизни.

Не осталось ничего. Они проверили, чтобы быть уверенными до конца, но Китарак был совершенно прав; верхушка колодца оказалась погребена под тысячами тон каменных блоков. Нужно было не меньше нескольких сотен человек с лопатами и рычагами, чтобы только докопаться до него, и, естественно, все внутренние механизмы были разбиты вдребезги. А без воды не выживут даже падальщики. Теперь город целиком и полностью принадлежал пустыне.

Китарак повернулся, ни говоря ни слова, и повел их через каменистую пустыню. Он шел длинными, стелящимися шагами, покрывая одним шагом не меньше восьми или десяти футов. Джедре и Кайане требовалось не меньше трех-четырех шагов на один его, вскоре они уже запыхались и покрылись потом.

Джедра отказался от предложения Кайаны вылечить его рану на ноге от попавшего в него обломка. Это была небольшая, поверхностная царапина на мышце голени; пусть она заживет сама по себе, все лучше, чем утомлять Кайану. Однако сейчас он уже жалел, что отказался от помощи: соленый пот, текший с него, попадал в рану и жалил до безумия. К тому же и все его мышцы начали громко жаловаться. - Ты должен идти помедленней, - наконец не выдержал он. - Мы не можем идти в таком темпе; еще миля, и мы свалимся без сил.

Китарак остановился и повернул голову назад. - До Тира очень далеко, - сказал он.

- Не имеет значения, - отозвался Джедра. - Мы не можем идти так быстро.

Тор-крин опять почесал брюшко. Теперь Джедра был уверен, что таким образом он демонстрирует свое волнение. - Не может ли ваша псионическая сила дать вам побольше выносливости? - спросил Китарак.

- Нет, - сказал Джедра. - По меньшей мере я так думаю. Кайана?

Та наклонилась, без сил, руки уперты в колени. Она потрясла головой, но не взглянула вверх. - Нет, не может. Может быть чуть-чуть, ненадолго, но чем больше мы ею пользуемся, тем больше устаем.

- А как насчет левитации? Быть может вы сможете поднять себя в воздух при помощи той же силы, которую вы использовали чтобы сравнять город с землей?

- Не думаю, что это даст нам что-нибудь, - сказала Кайана, выпрямляясь. Мы можем летать ментально, но всегда возвращаемся туда, откуда вылетели. Наши тела всегда остаются на том же месте.

- Хмм, - разочарованно сказал Китарак. - Похоже, что ваша сила не очень то помогает в практических делах.

- Вот поэтому мы и ищем учителя, - сказал Джедра. - Кого-то такого, кто поможет нам узнать как...делать...что-то большее. - Он не собирался открывать Китараку, что иногда они сами не в состоянии контролировать свою силу.

- И к какому концу?

Вопрос застал Джедру врасплох. - Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что вы хотите делать с вашей силой?

- Даже не знаю, - ответил Джедра. - Ну например, для начала, научиться левитировать.

- Очень хорошо, - сказал Китарак. - Мудро. - Он повернулся и пошел дальше, на этот раз помедленнее.

На ходу он повернул голову над своим костистым плечом и спросил, - А что вы еще можете, кроме как разрушать здания?

Как много мы можем сказать ему? Джедра мысленно спросил Кайану.

По меньщей мере не говори ему, что мы можем общаться без слов, ответила она. Или объединять свои сознания. Нам нужно какое-то преимущество, если он не тот, за кого себя выдает.

Согласен.

Китарак ждал ответа. Вероятно он мог одновременно смотреть как вперед так и назад; он не перестал идти, но и не поворачивал голову вперед. Джедра сказал вслух, - Я иногда могу определить, что на меня кто-то смотрит. Особенно, если он смотрит с угрозой.

- Звучит полезно, - сказал Китарак. Трудно было сказать, прозвучал ли в его голосе сарказм, но Джедре показалось, что на этот раз он говорит искренне. - Что-нибудь еще?

- А я могу вылечить большинство ран, - сказала Кайана, - если, конечно, они не смертельны, и даже некоторые смертельные, если дело не зашло слишком далеко.

- Я вот это действительно звучит полезно. Ты можешь лечить тор-кринов?

- Никогда не пробовала. Ты хочешь нанести себе рану и попробовать?

Было похоже, что Китарак задумался. Он повел головой из стороны в сторону, потом пощелкал своими жвалами, что-то вроде когда человек цокает языком. - Нет, - сказал он наконец. - Жажда знаний может завести тебя туда, откуда нет выхода. Будем считать, что ты не можешь, и надеятся на приятный сюрприз, если окажется, что мне нужны твои услуги.

- Прекрасная идея, - сказала Кайана.

- Конечно. - Китарак замолчал на несколько минут, повернул голову вперед и продолжал идти ровным шагом по каменистой поверхности. Теперь, когда он шел намного медленнее, Джедра даже обрадовался, что он ведет их; он не любил идти первым по незнакомой местности. Но тор-крина, похоже, волновала совсем не местность. Он опять повернул голову назад и спросил, - Зачем вы так жадно ищете силу?

На этот раз первой отозвалась Кайана, - Что?

- По моему опыту есть две причины для поиска нового знания, - сказал Китарак. - Одна - простое любопытство и жажда понять, вторая - стремление к силе, которую может принести новое знание. По какой из причин вы ищите учителя?

- Я-я думаю, что не по одной из них, - ответила Кайана.

- Не по одной из них! Как это может быть?

- У нас и так есть сила, - объяснила Кайана. - Мы хотим узнать, как лучше использовать ее.

Китарак возбужденно клацнул жвалами. - Ага, ты увиливаешь от ответа. Почему ты хочешь научиться лучше использовать ее?

- Потому! - теперь уже и Кайана возбудилась. - Я не хочу быть невежественной. Это оскорбительно и ужасно опасно.

- Хорошо, - сказал Китарак. - Ты права, малое знание опасная вещь. Я вижу в тебе зачатки настоящей мудрости. Быть может это несколько жестоко и невежливо, ведь я знаю тебя так мало, но тебе надо еще многому научиться, чтобы понять базовые принципы. А что с тобой, юный Джедра? По каким причинам ты ищешь наставника?

- Власть, - немедленно ответил Джедра. - Власть и жадность. Я хочу править всем Атхасом железным кулаком.

- Не играй со мной в игры. Ты неумелый лжец, - сказал Китарак и отвернулся, оставив Джедру в покое, чего Джедра и добивался.

Все это время, пока они шли за тор-крином по направлению на послеполуденное солнце, в голове Джедры крутился один и тот же вопрос. Почему он хочет знать побольше о псионике? Ведь не только потому, что его сила иногда становилась слишком опасна; ведь он мог бы просто перестать использовать ее. Нет, в ней было что-то привлекательное, завораживающее, поэтому он снова и снова стремился использовать ее. Особенно когда они с Кайаной объединяли свои сознания. Конечно, каждый раз, когда они делали это, им угрожала опасность, они сражались или еще что-нибудь в этом роде, но ведь он сам стремился к этому, он наслаждался этим союзом, чувствовал настоящую радость. Разделять свои мысли, чувства и эмоции - разделять все то, что делало их теми, кем они были - и не бояться последствий.

Внезапно в его голове промелькнула совершенно дикая мысль. А что, если это называется любовью? Может быть он делает это из-за любви? Джедра никогда даже не думал о такой возможности. Не то, чтобы он пошел на это приключение из-за любви к Кайане, но ведь когда-то надо начинать любить. Это казалось совершенно невероятно тогда, когда он жил на улицах Урика, так что эта мысль обычно даже не приходила ему в голову, а если и приходила, он испытывал то же самое сожаление, когда великолепный фрукт, зреющий по ту сторону дворцовой стены, падал там, а не к нему в руки.

И даже после того, как он встретил Кайану, он не думал о любви. Обстоятельства сделали их сначала компаньонами в их путешествиях, потом товарищами, но даже сейчас они мало чего знали друг о друге. Не могут ли они...

Нет, их взаимное притяжение друг к другу чисто ментально. Это не может быть любовь.

И тут он вспомнил их поцелуй в ту первую ночь, когда они были одни в пустыне, и еще один на следующий день. Как он мог забыть о них? Он много чего повидал на улицах за эти годы, и хорошо знал, что поцелуй - или даже кое-что намного большее - вовсе не означает любовь, но теперь эти поцелуи стали еще одним доказательством во все увеличивающемся списке. Правда, он и Кайана слишком много спорили и ссорились для влюбленных, но Джедра видел и такое. Итак, это не невозможно...

Он был так занят своими мыслями, что влетел прямо в выпуклую спину Китарака, когда тор-крин внезапно остановился. Он почти упал, но сумел схватиться за рюкзак Китарака и удержался на ногах.

- О прости, - сказал он, краснея. - Я не смотрел, куда иду.

- Очевидно, - ответил Китарак. - К счастью я смотрел. Мы входим на территорию флайлеров, так что надо всем смотреть в оба.

- А что такое флайлер? - спросил Джедра.

Китарак удивленно потер руки друг о друга. - И как это вы оказались так далеко в пустыне почти ничего не зная о ней? Флайлер - это шестиногая тварь, с очень твердым панцирем, она выглядит как камень. Когда она слышит твои шаги, то располагается рядом с твоей дорогой, убирает ноги и голову внутрь панциря и ждет, когда ты пройдешь мимо - прошу прощения, флайлеры редко думают, что их добыча так глупа - так что они ждут, когда ты подойдешь поближе и тогда бросаются на тебя.

Джедра покраснел еще больше. Ему никогда не нравилось выглядеть дураком перед Кайаной, особенно теперь, когда он думал, что может быть любит ее.

Но она, похоже, даже не обратила на это внимание. - Они выглядят как камни? - спросила она. Земля вокруг них была усеяна красно-желтыми камнями всевозможных размеров, от крошечных до огромных валунов, не ниже Китарака.

- Да, - сказал Китарак. - Как камни. И даже не думай, что из-за своих размеров они медленные и неуклюжие. Совсем нет, у них есть когти на всех шести ногах, плюс клюв, который может разорвать ваши мясистые горлышки в одно мгновение.

Джедра взглянул на пустыню за Китараком. Она ничем не отличалась от той, по которой они шли все время после полудня: камни, камни и еще раз камни, насколько он мог видеть. Что же делает именно это место особым? Он не видел ни единой причины почему флайлер - если такая штука действительно существует - предпочтет пустое пространство перед ними пустому пространству за их спиной. Он уже собирался спросить об этом Китарака как он узнал об этом, когда ему в голову пришла неожиданная мысль.

Может быть вообще все это территория флайлеров, и Китарак заметил одного из них. Может быть он решил проверить способности Джедры и Кайаны; устроить им что-то вроде экзамена?

Джедра сконцентрировался на дороге перед ними. Не смотрит ли кто-то на них оттуда? Кто-нибудь опасный? Он сфокусировал внимание на валуне по пояс высотой в нескольких сотнях футов от них. Ничего. За ним была еще россыпь камней, ничего опасного. Попробуем поближе. Как о том, что находится справо от него, достаточно велик? Нет, тогда тот, который перед ним. Опять нет. Он переводил свое внимание с камня на камень, ничего, ничего, ничего - что-то! И только в тридцати футах!

Он нагнулся и взял по хорошему камню в каждую руку. - Вроде этого? - спросил он, а потом бросил один из камней над головой Китарака в подозрительный валун. Камень отскочил он валуна с характерным стуком, указывающим на пустоту, и валун внезапно выпустил шесть ног и клювообразную голову на длинной шее. Тварь зло зашипела и сделала шаг вперед, к ним, но когда Джедра бросил второй камень, ударившийся в ее панцирь, отступила назад.

Китарак опять потер руками. - Не слишком гордись собой, - сказал он. - Флайлер может напасть на нас даже с такого расстояния.

- Тогда почему ты остановился так близко к нему? - спросил Джедра. - Ты же знал, что он там.

Тор-крин переступил с ноги на ногу, в его рюкзаке что-то звякнуло. Похоже, он не собирался отвечать. Неужели он планировал провести их мимо флайлера и посмотреть что будет, когда тот нападет на них? Нет, эта мысль Джедре не понравилась.

Он подобрал еще пару камней и бросил их в направлении флайлера, стараясь, однако, чтобы камни не попали в того. Он хотел, чтобы тварь поняла, что они не забыли о ней. Флайлер зашипел, повернулся и неторопясь пошел прочь.

- Я не люблю проверки, - сказал Джедра Китараку. - И я не люблю сражаться, особенно когда без этого можно обойтись.

Китарак склонил голову в преувеличенной пародии на поклон. - Принято, - сказал он. - Я запомню. - Они опять отправился в путь, сделав широкий круг, чтобы обойти флайлера.

***

Казалось, что тор-крин никогда не устает. Они остановились только однажды, на короткое время, достаточное чтобы съесть несколько кусков сушеного мяса з'тала и смочить горло глотком воды, и больше не останавливались до тех пор, пока, уже задолго после захода солнца, Джедра и Кайана не взмолились об отдыхе.

- Мы не можем идти дальше этой ночью, - тяжело выдохнула Кайана, опершись спиной о валун, чтобы не упасть.

Джедра тоже чувствовал себя совершенно выжатым, еще хуже, чем после длительного объединения с Кайаной.

- Что? - недоверчиво спросил Китарак. Его высокое, шипастое тело отчетливо выделялось на фоне темного ночного неба. - Конечно вы можете немного отдохнуть, но никак не всю ночь. Нам надо пройти еще много миль.

- Мы сможем сделать это завтра утром, - ответила Кайана. - А сейчас нам холодно, мы устали и хотим спать. А ты?

- Тор-крины не спят.

- Великолепно. Зато люди и полуэльфы спят, и очень крепко. А ты можешь посторожить, если никогда не спишь.

Китарак возбужденно покликал жвалами, почесал руки, но было ясно, что его попутчики дальше не двинутся, пока не отдохнут. - Очень хорошо, - сказал он. - Тогда спите. - Он спустил на землю свой рюкзак, вынул оттуда механический артефакт, который нашел в руинах, и начал аккуратно полировать зеркала куском материи.

Джедра с Кайаной нашли маленький кусочек песка между камней, и убедившись, что нет никого и ничего поблизости, улеглись спать. Кайана отвернулась от Джедры и прижалась спиной к его животу. На этот раз он обнял ее, не дожидаяясь специального приглашения, привлек к себе еще ближе и прижался к ней всем телом.

Никогда не думала, что скажу такое о сне на голой земле, но я чувствую себя просто замечательно, передала ему Кайана.

И я, отозвался Джедра.

Я могу проспать неделю, сказала Кайана, а потом добавила. Ты веришь, что он будет сторожить?

Джедра опять попытался почувствовать хоть какую-либо опасность, исходящую от тор-крина, но почувствовал только чужое присутствие сзади них. Оно было смешано с еще чем-то, очевидно Китарак был занят полировкой своего сокровища. Когда Джедра сконцентрировался на этом, он ощутил какую-то странность в псионическом восприятии Китарака, было такое чувство, что кое-что спрятано под поверхностью, но, что бы это не было, оно не было враждебно.

Я не чувствую никакой опасности с его стороны, сказал он наконец.

Хорошо. Не думаю, что мы в состоянии сделать хоть что-нибудь, даже если бы ты почувствовал. Она опять повернула голову к нему. Спокойной ночи.

Спокойной ночи. Они поцеловались. Ее нежные, мягкие, теплые губы заслонили собой весь мир, и внезапно он почувствовал, как они объединились. По их телам побежала теплая, волнующая, слегка покалывающая волна. Они больше не были двумя целующимися людьми; они целовали сами себя, вокруг их губ кружилась энергия, которую излучали оба тела, и губы были точкой, в которой эта энергия встречала сама себя, и все их существо сушествовало только там, где их встретились их губы.

Испугавшись силы и интенсивности ощущения, они отступили. Связь прервалась, но без обычного опустошения, которое доводило Джедру до депрессии. На этот раз между ними была намного более глубокая связь, на уровне основы их жизни. Они слегка подождали, пока их губы остынут, ощущая дыхание друг друга и смакуя сладость последних ощущений.

Свет звезд отразился от зрачков глаз Кайаны. - Вау, - прошептала она.

Джедра не доверил себе выразить свои чувства словами, или мыслями. Он просто поцеловал ее еще раз.

Слились ли они опять вместе или нет, он не мог сказать. На этот раз не было ни мгновенного перехода, ни мгновения отчуждения - просто волна теплоты и возбуждения.

Ммммм, послала ему Кайана. Подожди, иначе я возьму тебя всего, целиком.

Джедра открыл глаза и взглянул на нее. Это звучит как угроза, сказал он.

Она игриво улыбнулась. Учитывая то, что произошло, это очень может быть.

Он убрал волосы с ее шеи и опять поцеловал ее. Это тот риск, на который я готов пойти.

Мммм, я тоже. Но не сегодня ночью. Не тогда, когда мы полностью истощены, и Китарак смотрит на нас.

Да, ты похоже права, недовольно сказал Джедра. Хотел бы я, чтобы ты ошибалась. Он вздохнул и опустил свою голову на руку. Кайана отвернулась и опять вжалась в него телом.

Приятных снов, сказала она.

***

Его сны начались очень приятно. Джедра увидел себя и Кайану в королевском дворце, они дурачились, бегали и ловили друг друга в роскошных садах, брызгая водой из многочисленных фонтанов. После долгий погони он наконец поймал ее, заключил в свои мокрые объятия, но тут она начала изменяться, стала скользкой, чешучатой рептилией с когтями вместо пальцев и тысячами острых, треугольных зубов в широко разинутой пасти.

Он мгновенно проснулся, ее рычание все еще звенело у него в ушах. Но тут другой звук расколол ночь напополам: Китарак закричал - "Йааа" - прыгнул на ноги.

В тот же момент Джедра услышал свист расширившейся гитки тор-крина, а мгновением позже настоящее рычание пришло из темноты. Что-то напало на них!

Звезды давали достаточно света чтобы увидеть два призрачных силуэта, сцепившихся в схватке: Китарак бил своей гиткой по какой-то длинной и низкой рептилии, которая была невероятно быстрой и уклонялась от любого удара тор-крина. Джедра вскочил на ноги и схватил копье б'рога. Но Кайана оказалась еще быстрее; мгновение назад она была в его объятиях, а сейчас, когда он повернулся на шум схватки с копьем в руках, она была уже перед ним, и с голыми руками помчалась прямо в бой.

- Нет! - крикнул он. - Кайана, назад!

Она ответила криком ужаса - из-за его спины. Джедра повернулся, и увидел ее как раз там, где они спали, старающуюся проснуться, ее руки и ноги бешенно дергались. Как это может быть? Секунду назад она была перед ним.

И она по-прежнему была там. Джедра со своим копьем повернулся, и увидел, как она вместе с Китараком сражается с ящером, но ведь у нее нет оружия. Пока пораженный и напуганный Джедра глядел на нее, она прыгнула на тварь и вцепилась в нее голыми руками.

- Нет! - опять выкрикнул он и побежал туда со своим копьем, готовый бросить его, но Кайана продолжала сражаться. И пока он глядел, совершенно беспомощный, тварь напала на нее. Один укус ее могучих челюстей, и оба разорвала живот Кайаны вплоть до спины. Кайана упала на землю как тряпичная кукла, а тварь отскочила назад, в свете звезд была ясно видно, как с ее морды падала на землю черная кровь.

- Кайана! - взвыл Джедра. Он метнул свое копье изо всей силы, но оно отразилось от чешуйчатой головы ящерицы. Что еще хуже, Китарак выбрал именно этот момент для атаки, и отскочившее копье попало ему в бок, прошло через нижнюю часть его груди. Джедра не мигая глядел на страшную пародию третьей пары рук тор-крина, возникшую ниже двух настоящих.

Тор-крин удивленно повернул свою голову к Джедре, потом его ноги подкосились и экзоскелет с грохотом рухнул на землю рядом с еще подергивающимся телом Кайаны.

Но другой Китарак еще сражался! Он опять ударил своей гиткой в ящерицу и на этот раз все лезвия прошли насквозь через левый бок и разорвали твари горло. Ящерица заверещала и крутанулась на месте, ударив хвостом и выбив гитку из рук Китарака.

Джедра потряс головой, чтобы прояснить ее, но лучше не стало. За его спиной закричала Кайана и когда он повернулся к ней, то увидел как она встает на ноги с того места, где он видел ее раньше, почесывая свою спину, как если бы что-то укусило ее там, а она не могла достать.

Когда он опять повернул голову, то мертвые тела Китарака и Кайаны исчезли, а копье самого Джедры торчало из трещины в камне, позади твари, которая приближалась к Китараку, чья гитка лежала на земле между Джедрой и колючим хвостом ящерицы. Джедра бросился вперед и поднял странное металлическое оружие. Лезвие с одной стороны идеально подходило для того, чтобы рубить. Он взмахнул им над головой и уже готовился всадить в спину твари, когда Кайана опять выскочила между ними.

- Назад! - крикнул он, но она по-прежнему стояла между ним и чудовищем.

- Бей! - выкрикнул Китарак, в ужасе отпрыгивая назад.

- Не могу! - Джедра и прыгнул в сторону, стараясь обогнуть Кайану, но она опять встала между ним и ящерицей.

Он рискнул и бросил взгляд назад. Она была все еще там, ударяя себя изо всех сил, как будто целый рой насекомых жалил ее. И тем не менее она стояла и перед ним, именно так, чтобы он убил ее, если попытается напасть на ящерицу. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда, это было абсолютно невозможно, но Джедра никак не мог заставить себя ударить, чем бы это не было.

Рыча от разочарования, он метнул оружие над головой Кайаны тор-крину, который вынул его из воздуха и вонзил в голову ящерицы.

Однако что-то помешало оружию Китарака ударить прямо в цель; удар, который должен был закончить битву, просто скользнул по броне ящерицы и отлетел от нее. Тварь бросилась вперед, и Китарак едва успел увернуться от ее зубов, отпрыгнув назад на своих могучих ногах.

Джедра метнулся обратно к Кайане. - Соединяемся! - крикнул он, но она была так занята ударами и укусами самой себя, что просто не расслышала его. Он схватил ее за руку. - Соединяемся! - прокричал он прямо ей в ухо.

Она рванулась, чтобы вырваться из его хватки, взгляд ее глаз был полон настоящего ужаса. Ее лицо было перекошено маской смертельной боли, а непрекращающиеся крики, из-за потери дыхания, превратились в стоны, страшные стоны умирающего человека.

- Что случилось? - спросил Джедра. - Кайана, что случилось?

- Болевые жуки! - Она освободилась от его хватки и опять ударила себя изо всех сил.

- Здесь нет ничего. - Джедра опять схватил ее за руку. - Перестань! Ты только ранишь сама себя!

Еще один рык ящерицы разорвал ночь. Соединяемся, немедленно, передал он ей. Он прижал Кайанау к себе изо всех сил, стараясь сам создать связь, но не мог. Сражайся! послал он ей. Они не настоящие.

Кайана перестала вырываться. Ее тело била дрожь, как будто ее по-прежнему жалили, но мгновением позже Джедра почувствовал связь.

Чувство было такое, как будто его опустили в жидкий огонь. Боль ударила в каждый нерв его тела. Если Кайана действительно чувствовала это, ничего удивительного, что она рыдала и кричала. Было очень трудно поддерживать связь, пока такая боль разрывала все его тело, но это было их единственным оружием. Хотя на этот раз их сознания слились не полностью, вместе они были все-таки сильнее, чем он один.

Чудовище делает это, подумал Джедра. Оно каким-то образом проникло внутрь наших сознаний. Он приказал боли остановиться и сразу почувствовал себя лучше. Боль не ушла полностью, но теперь не наполняла его сознание полностью.

Теперь он и Кайана перенесли свое внимание на чудовищную ящерицу. Но теперь тварь больше не был ящерицей, это была Кайана, которая сражалась с Китараком, легко уклоняясь от страшных ударов гитки. Китарак рубил пустой воздух в нескольких футах от ее кожи, ударяя и режа так, как будто Кайана находилась там. Очевидно и он не мог понять, где реальность, а где иллюзия. В их псионическом видении они ясно разглядели поле боя, в реальности освещенное только светом звезд. Теперь тварь предстала сияющим узлом света, длинные цветные веревки которого оплелись как вокруг Китарака, так и вокруг их самих.

Перережем их, подумал Джедра и представил, как он режет эти веревки руками. Веревки замерцали, когда он оборвал их, боль, которую испытывали он и Кайана исчезла. Образ Кайаны, которая сражалась с Китараком, расплылся на мгновение, но затем усики света опять создали себя, изображение и боль немедленно вернулись. Забудь об этом, сказала Кайана. Давай просто расплющим ее. Джедра мигнул при этой мысли. Он знал, что это не настоящая Кайана, но по-прежнему не мог заставить себя напасть на то, что сражалось под ее видом. А так как связь между ними возникла через его телекинетическую силу, Кайана не могла сама сделать ничего.

Уничтожь ее, настаивала Кайана, но он не мог сделать это.

Тварь в образе Кайны прыгнула вперед к Китараку, и на этот раз Китарак не успел увернуться и она схватила его за левую ногу. Китарак закричал и упал на землю, на мгновение тварь сосредоточилась на том, чтобы покончить с ним, ее образ замерцал и вернулся к реальности. И тогда Джедра ударил по ней изо всех сил, которыми обладал, к тому же усиленных присутствием Кайаны. Он вообразил, как огромная рука ударяет ящерицу сверху и вбивает ее в землю, ломая ей кости и уничтожая лучи света.

Земля содрогнулась. Прогремел гром, вспыхнул яркий свет, потом погас. Страшная боль, которую испытывали Джедра с Кайаной, немедленно прекратилась. Однако Китарак все еще светился, хотя теперь совсем по другому. Гало блистающего голубого излучения заключило его в сверкающий кокон.

Джедра и Кайана разъединились и увидели, как Китарак медленно встает на ноги. В реальном мире вокруг тела тор-крина не было никакого гало; зато само тело светилось синим светом. Свет был настолько силен, что освещал землю на несколько ярдов вокруг, в его свете они разглядели исковерканное, почти плоское ящерообразное тело твари, лежавшее в тени на дне неглубокой впадины, окруженное стертым в порошок камнем. От впадины во всех направлениях шли трещины, но то место, где лежал Китарак, они огибали, и вообще земля выглядела нетронутой в узком кругу вокруг него. Сам Китарак выглядел здоровым, как всегда, за исключение синего свечения.

- Как ты - в порядке? - спросил Джедра.

- Он цапнул меня за ногу, - сказал Китарак. Прихрамывая и опираясь на свою гитку, как на костыль, он подошел к ним.

- Нет, я имел в виду свет.

Китарак клацнул жвалами. - А, это, да. - Он наклонил голову и уставился в землю. - Это...ну... в общем я в порядке.

- Ты излучаешь голубой свет, - сказала Кайана. - Как ты можешь быть в порядке?

Китарак оглянулся и поглядел на кратер с ящерицей на дне, потом взглянул на Кайану. - Я вывожу из себя энергию, полученную от вашего удара, - наконец сказал он. - Свет скоро угаснет.

- Ты что? Ты в состоянии делать это?

Китарак свел вместе все свои четыре руки. - Ну...псионика, - признался он.

Джедра и Кайана взглянули друг на друга. Псионика? передал свою мысль Джедра. Я думал, что он не любит псионику и псиоников.

- Нет, ты ошибаешься, я терпеть не могу магию и магов, - сказал Китарак. - Псионика подчиняется общим законам науки.

- Ты - ты слышал мои слова?

Вам надо научиться получше скрывать свою мысленную речь. Голос, прозвучавший в голове Джедры, определенно принадлежал Китараку. Тор-крин сел на землю рядом с Кайаной, откинувшись на бок, чтобы не потревожить раненую ногу. Свою гитку он положил на землю.

- Хорошо, - сказала Кайана и наклонилась, чтобы проверить его рану. Ее лицо, погруженное в поток голубого света, казалось лицом божества. - Посмотрим, сработает ли это.

- Погоди, - сказал Джедра вслух. - Он что-то сказал тебе?

Она недоуменно посмотрел на него. - Да, разве ты не слышал?

- Нет. Но ты, - обратился он к Китараку, - ты слышишь все, что мы говорим друг другу?

- Да, - признался тор-крин.

- То есть ты все время слушал нас?

Тор-крин щелкнул жвалами, что, по-видимому, означало улыбку. - "Не говори ему, что мы можем общаться без слов. Или объединять свои сознания. Нам нужно какое-то преимущество, если он не тот, за кого себя выдает".

Джедра зло сжал свои кулаки. - Да ты...ты лгал нам!

Китарак не обратил внимание на его вызов. - Конечно нет. Вы никогда не спрашивали, знаю ли я псионику, и я выбрал не говорить вам. Я решил, что именно мне надо преимущество.

От злости Джедра даже не знал, что ответить на это. Пока он молчаливо пылал яростью, Кайана наклонилась над раненой ногой и провела руками над глубокой дырой, которую зубы ящерицы проделали в твердом экзоскелете. В голубом свете кости ее руки выглядели как темные тени под ее кожей. - Я не знаю, смогу ли я сделать достаточно много, - сказала она. - Я точно могу вылечить слой под экзоскелетом, но не большую часть поверхности. Она не живая, я не могу исцелить ее. Твоя нога останется довольно слабой в том месте, где тебя...цапнули.

- Это излечится само, со временем, - сказал Китарак. - А пока я буду просто поосторожнее с ногой. Сейчас намного важнее вылечить внутренние повреждения.

Кайана кивнула.

- А что это за тварь, которая напала на нас? - спросил Джедра, пока она работала. - Еще одна из твоих маленьких проверок?

Китарак откинулся назад и оперся на руки. - Если бы это была проверка, я бы никогда не позволил ему укусить меня. Нет, токамак удивил меня не меньше, чем вас. Я слишком увлекся починкой джернана и не заметил, как он появился.

- Токамак? - переспросил Джедра. - Никогда раньше не слышал такого слова.

- Так эту тварь называют тор-крины. Вы, люди и эльфы, называете их идефиндами. Они излучают страх на свои жертвы, так что в результате ты сам себя мучаешь именно тем, чего боишься больше всего на свете.

- Я видел, как убивали Кайану, как она сражалась, - сказал Джедра. - А потом Кайана была передо мной, вот почему я так долго не мог ударить.

Она взглянула на него. - Я у меня это были болевые жуки. Они все время кружились вокруг меня, пытаясь сесть мне на спину, забраться в позвоночник и сжечь все мои нервы.

Так вот почему она хлестала себя как сумашедшая. Джедра взглянул на Китарака, который просто сказал. - Наука. Механика. Оживленная магией механика. Я мог видеть через большинство этих иллюзий, но даже я не смог полностью защититься от них.

- Даже я? - повторил Джедра. - Что ты имеешь в виду? Кто же ты тогда?

- Я Китарак, - ответил Китарак. - Благородный тор-крин из дома Антарака. - Он сделал паузу. - И мастер псионики.

- Мастер псионики? - Джедра тяжело шлепнулся на землю, и невольно перешел на "вы" - Вы все это время знали, что мы ищем кого-то вроде вас, и не сказали ни слова?

- Ищи и найдешь, - сказал Китарак. - Вы оба ошиблись, когда увидели меня. Я выглядел беспомощным и обессиленным, так что вы решили, что так оно и есть. Я дал вам возможность продолжать ошибаться, так это дало мне возможность изучать вас обоих.

- Так вы не были обезвожены? - недоверчиво спросила Кйана. - Я проверила ваше тело псионически. Вы на самом деле были обезвожены!

Китарак клацнул жвалами. Точно смеется. - Я могу выглядеть совершенно другим, если я это выбрал. И незаинтересованным тоже. Но, по правде говоря, вы меня заинтересовали с того самого момента, когда я обнаружил ваше присутствие над Тиром. Это была самая сильная демонстрация псионической энергии, которую я видел в своей жизни.

- Так вы знали о нас?

- О да. Это мое дело - знать обо всех великих псионических талантах в области Тира. На самом деле когда я засек вас, я умышленно заставил вас идти так, чтобы пересечься со мной.

Кайана опять наклонилась к его ноге и продолжила лечение, но Джедра сказал. - Откуда вы знали, куда мы пойдем? Мы сами не знали, что пойдем на север.

Китарак опять наклонился вперед и сложил все четыре руки в узел. - А как ты думаешь, кто заставил вас решиться идти на север?

- Вы!?

- Конечно я. Я привлек ваше внимание световыми вспышками, когда вы искали оазис. Я спроецировал в ваше сознание образ город, когда вы прилетели посмотреть на свет. И я внедрил в твое сознание искушение, чтобы быть уверенным, что вы придете, хотя решение идти на север было не слишком хорошо обосновано логически.

Джедра не верил собственным ушам. Идти исследовать город было не его идеей? Конечно это казалось немного легковесным, авантюрным, но ведь у них не было выбора, правда? И Кайана решила так же, пусть не сразу, но в конце концов и она согласилась, что стоит попробовать. Хотя, конечно, она могла действовать под влиянием тор-крина, как и он сам.

- А зачем вы заманили нас в разрушенный и заброшенный город? - спросил он.

Китарак отвернулся. Наконец, негромко, он ответил. - Я собирался убить вас обоих. Но вы настолько сильны, что это могло быть очень опасно для совершенно невинных свидетелей.

- Ого. - Джедра в который раз сконцентрировался на Китараке, пытаясь увидеть настоящие намерения мастера-псионика, скрытые внутри его сознания, и в очередной раз не ощутил ни малейшей угрозы. Раньше он доверал своим ощущениям, но теперь не знал, что и думать. Было похоже на то, что Китарак способен передать Джедре то, что он хочет, чтобы Джедра получил, и не имело значения, как на самом деле обстояли дела.

Не волнуйся, мысленно обратился к нему Китарак. Если бы я действительно хотел убить или как-то повредить вам, я бы сделал это давным-давно.

Да, замечательно, теперь мне полегчало, ответил Джедра, надеясь что его сарказм дойдет до тор-крина.

Очевидно так и произошло. У тебя очень интересное отношение к миру, сказал Китарак, для настолько наивного существа. Просто чудо, что тебя до сих пор не убили.

Что за отношение? спросил Джедра, но Китарак просто хлопнул своими жвалами в ответ. Смеется.

Голубой свет начал постепенно исчезать, особенно на той ноге, на которой Кайана демонстрировала свои способности целителя. Очевидно она использовала немного этой энергии для своей работы. Нога почти перестала светиться, когда она распрямилась и сказала, - Я сделала все, что могла. Как вы себя чувствуете?

- Как новая, - сказал Китарак. Затем он встал и попытался перенести тяжесть тела на левую ногу. - Ах, нет, я все еще чувствую слабость в хитине. Хммм. Я не уверен, что могу путешествовать с такой ногой, учитывая дополнительный вес моего рюкзака.

- Может быть мы сможем взять часть груза, - предложила Кайана.

Китарак помахал головой из стороны в сторону. - Есть способ получше...при условии, что вы согласны принять меня как наставника, которого искали.

Кайана взглянула на Джедру. Что ты думаешь? спросила она.

Я думаю, что говорить мыслями в его присутствии бессмысленно.

- Ну хорошо, тогда что ты думаешь - вслух?

- Даже не знаю, - ответил Джедра. - Очень трудно поверить тому, кто начал с манипуляции и обмана.

Китарак клацнул жвалами. - Вот твой первый урок: никогда не давай своему первоначальному впечатлению затмить скрытые возможности.

- Может быть это и хороший совет, - сказал Джедра, - но самый лучший урок, который я усвоил на улицах Урика, никогда не делать одну и ту же ошибку дважды. Я уже пытался решить, доверять ли вам; и это была первая ошибка, которую я сделал.

- Я не причинил вам вреда. На самом деле, если бы я не заставил вас свернуть с вашего пути, вы бы умерли от жажды и голода задолго до того, как сумели бы преодолеть тридцать миль до Тира.

- Не уверена, - ответила Кайана. - Может быть мы бы прошли их.

- Ну да, и мекилоты может быть умеют летать, - сказал Китарак. - Но я знаю теперь ваши возможности и думаю, что у мекилотов больше шансов.

- Спасибо за доверие, - сказал Джедра. Голубой свет, лившийся из Китарака, почти угас. Он больше не освещал ничего, кроме его лица. Тор-крин выглядел холодным, как физически так и эмоционально. Его выпуклые глаза глядели не мигая, а узкое, твердое лицо вообще ничего не выражало, во всяком случае Джедра не мог прочитать ничего. Джедра спросил себя, каким наставником будет это холодное, чужое существо, есть ли у них с ним достаточно много общего, чтобы общаться и учиться по настоящему. Действительно ли Китарак хочет научить их тому, что они хотят узнать, или у него есть в этом деле какой-то корыстный интерес?

- А что вы получите от этого? - спросил Джедра.

- Удовлетворение, - сказал Китарак, помедлив секунду. - Вы любознательны, у вас большой потенциал. Я буду получать удовольствие, развивая ваши способности. И, кроме того, у меня многие годы не было таких товарищей по яйцу.

- Товарищей по яйцу? - переспросил Джедра.

- Друзей.

- О.

- Итак, хотите ли вы вернуть меня в мой дом и узнать, как пользоваться своими талантами?

Джедра и Кайана взглянули друг на друга, пытаясь прочитать по выражению лица каждого из них то, что они не хотели говорить вслух или передавать мысленно. Н-да, проблемка. Джедра не имел ни малейшего понятия, чего он хочет. Он настолько не доверял тор-крину, что с удовольствием отказался бы, но, с другой стороны, это было самое лучшее - и скорее всего единственное - предложение, которое они могли получить.

Он взглянул на находящийся за спиной Кайаны кратер с расплющенным токамаком на дне, потом перевел взгляд на Китарака, от которого все еще исходило голубое сияние. Если бы он не смог защитить себя от их страшного псионического удара, он был бы уже мертв, как и идефинд. Их первоначальная причина для поиска наставника не изменилась; они по-прежнему были очень и очень опасны.

Но они наверняка станут еще более опасными, по меньшей мере с точки зрения некоторых людей, если научатся управлять своей силой.

- А что, если позже вы решите, что мы представляем опасность? - спросил он. - Тогда вы попытаетесь убить нас?

Китарак подобрал свою гитку с того места, на котором он оставил ее, когда Кайана начала лечить его ногу. Он поставил руки рядом с каждым наконечником, на что-то нажал, рукоятка изогнулась, металические трубки скользнули одна в другую и гитка укоротилась, став не больше двух футов в длину.

- Несмотря на твое чересчур остроумное замечание о желание править миром, - сказал он, - я не думаю, что до этого дойдет. Но если это станет необходимым, тогда да, я это сделаю.

- Великолепно.

- Сделать что-либо другое было бы безответственным, - сказал Китарак. - И это еще одна из тех вещей, которым я постараюсь научить вас. Я спрашиваю в последний раз: Вы будете учиться у меня или нет?

Джедра глубоко вздохнул. Несмотря на не слишком радужные перспективы, ответ мог быть только один, и он выдавил из себя: - Да.

- Кайана? - спросил тор-крин.

Она кивнула. - Да, конечно. Но мы не могли бы подождать до завтра? Я совершенно без сил и валюсь с ног от усталости.

Китарак весело клацнул жвалами. - Ну конечно, спи. Это очень поможет нам вернуться в мой дом в Тире.

- Вы бы не были так саркастичны, если бы вам самим хотелось спать, - сказала она.

- Нет, нет, - сказал Китарак. - Я говорю совершенно серьезно. Самая первая вещь, которой я вас научу: спать на ходу. - Он подошел туда, где он сидел перед атакой токамака, подобрал старинный артефакт и свой рюкзак, и перенес их туда, где его ждали Кайана с Джедрой. - Ложитесь рядом друг с другом, как вы лежали раньше, - сказал он.

Они так и сделали. Китарак положили их рюкзаки между ними, а сам встал на колени рядом с их головами.

- Я введу вас в легкий транс, - сказал он. - Вы будете видеть сны, но не пытайтесь как-то управлять ими, иначе нас может занести неизвестно куда. Дайте мне управлять вашими сновидениями.

- Хорошо, - сказал Джедра. Он не смог бы заснуть, даже если бы очень захотел, но Китарак вытянул свои когтистые руки и коснулся висков, его и Кайаны, и Джедра почувствовал, как засыпает. Его дыхание замедлилось, и он улетел в царство сна.

Внезапно ниоткуда возник яркий свет, как если бы он открыл глаза дневному свету, но он не открывал. Тем не менее ощущения были в точности такими же. Его поле зрения делилось на дюжины шестигранников, каждое изображение слегка налезало на остальные, по краям, так что не было слепых пятен, но это была не та нормальная картина внешнего мира, которую он обычно видел. Цвета были совершенно неправильны. Камни стали ярко желтыми, а небо темно-фиолетовым. Звезды остались на небе, их свет стал даже более яркий, чем раньше, но каждое светилось своим особым светом. Джедра распознал некоторые из созвездий, но Кончик Дрини, нос дварфа, светился красным, а его глаза - разными оттенками синего.

Ну конечно. Он видит мир составными глазами Китарака. Они воспринимали мир острее, отчетливее, чем глаза человека или даже эльфа, и эта мозаика отдельных картинок была именно тем, что видит тор-крин вокруг себя, она могла принадлежать только Китараку.

Поле зрения изменилось. Длинные и колючие, хитиновые руки вытянулись из собственного тела Джедры, потянулись к огромному рюкзаку тор-крина и покрепче затянули все завязки. Не поворачивая головы Джедра мог видеть в стороне два маленьких создания из костей и плоти, рядом с которыми лежали их смешные, маленькие рюкзаки. Ага, он сам и Кайана, понял он. Именно так Китарак видит их: маленькие, слабые, тело неприятно обнажено и плоть дрожит на костях каждый раз, когда они движутся. Н-да, не самое приятное зрелище.

С точки зрения Китарака Джедра смотрел, как маленькая рука полуэльфа схватилась за одну из его протянутых рук, Кайана за другую, и они все трое пошли на юго-запад. Нет, не пошли, во всяком случае это не были обычные шаги; каждый длинный, плавный шаг переносил их на сотни ярдов. Казалось, что они скользили по полю из валунов так, как если бы их не было, взбирались на округлые холмы и спускались с них, не теряя плавного ритма.

Ощущение этого внутреннего движения было достаточно странным и необычным. Находясь в теле Китарака Джедра чувствовал, как мышцы скользили взад и вперед внутри полого скелета. Воздух шел не из легких в его груди, а из пульсирующего брюшка, которое хвостом тянулось позади, похожее на нескладный мешок, привязанный к грудине. Дополнительные руки были сложным переплетением мышц и нервов, и противоречили всему его опыту, а длинная, вытянутая морда, заканчивающаяся жвалами, была источником постоянного раздражения.

Джедра попытался не обращать внимание на все это и остаться пассивным наблюдателем, но только до тех пор, пока не увидел справа по ходу движения флайлера. В то же мгновение их плавное скольжение сбилось, тор-крин захромал и они уклонились к источнику раздражения, но Китарак вернул их на нужный курс раньше, чем они смогли достичь его. И хорошо; когда они проскользнули мимо его, Джедра заметил еще одного флайлера, пирующего останками какого-то неудачливого животного.

Чем дальше они шли, тем больше местность становилась изрезанной и неровной. Холмы стали выше, равнины между ними уже. Некоторые превратились в настоящие ущелья, с крутыми склонами в сотни футов глубиной. Часто пропасть появлялась совершенно внезапно, только тогда, когда они оказывались прямо на краю обрыва. Некоторые места вообще казались совершенно непроходимыми для пешехода, но шаг Китарака никогда не сбивался; он перемахивал любые пропасти, как будто они были простыми трещинами на гладкой дороге.

Мы никогда бы не пересекли эти пропасти сами, подумал Джедра, когда увидел их. Ответа он не получил; видимо они не были ментально связаны.

Небо, казалось, менялось еще быстрее их. Звезды скользили на запад почти так же быстро, как и они сами, и само небо стало совсем светлым за их спиной, когда Китарак остановился на краю маленького каньона. Он казался совершенно таким же, как те, которые они уже пересекли, но Китарак безошибочно нашел путь, ведущий на дно каньона, и пошел вниз по узкой, извилистой тропе, Джедра и Кайана шли следом.

Дно каньона было довольно гладким, извилистым туннелем, по которому когда-то текла река, много-много столетий назад. В почве, по видимому, была еще какая-то влага; несколько невысоких кустов росло на потрескавшейся земле, а около большой кучи камней высилось одинокое дерево.

Китарак подошел поближе к этой куче, и Джедра увидел, что был неправ. Это был дом. Он не сразу распознал изогнутые стены, так как они не были ни гладкими, ни вертикальными. Они были сделаны из необработанных камней, не скреплены раствором и вообще лежали в самых странных местах, придавая всему сооружению вид кучи камней. Китарак обошел сооружение, подошел к его задней стороне и потянул за то, что выглядело как болтающийся конец веревки, торчащий из каменистого, усеянного гравием откоса, и весь откос откинулся в сторону на бесшумных дверных петлях. Оказалось, что гравий был наклеен на большую и тяжелую каменную дверь.

Белый коридор с гладкими стенами вел в полусферическую центральную комнату, стены которой тоже были совершенно белыми, белая штукатурка или что-либо в этом духе, причем комната был освещена молочно-белым светом, лившимся прямо из некоторых камней потолка. Снаружи, подумал Джедра, эти камни должны ничем не отличаться от всех остальных камней кучи.

Единственной мебелью в комнате были два вытянутых матраца, не считая узких пьедесталов, поддерживаюших скульптуры, а также картин и полок на стенах; на полках лежали сотни механических артефактов. Четыре двери из центральной комнаты вели во внутренние помещения дома, но Китарак встал на колени на один из матрацев и жестом указал Кайана с Джедрой лечь на другой. Когда они так и сделали, он вытянул свои нижние руки и коснулся их голов.

Джедре показалось, что его сознание вытекло из одного сосуда и влилось в другой. Только что он смотрел на мир глазами Китарака, но когда тор-крин пробудил его, он внезапно почувствовал, как его сознание скользит обратно в его голову. Он мигнул и отчетливо увидел комнату, без всяких шестиугольных ячеек. Он сел на матраце и почувствовал, как его собственное тело движется, отвечая на приказы сознания.

Кайана села рядом с ним, тоже мигая и сгибая руки и ноги. Она пробежала руками по всему телу, как если бы хотела удостовериться, что все на месте.

Китарак склонил голову и посмотрел вглубь комнаты. - Ах, да, - сказал он. - Вот мы и здесь. Приветствую вас в моем скромном жилище.

Это было скромное? Джедра чувствовал себя так, как будто проснулся во дворце. Само пробуждение было совершенно невероятно, во многих милях от того места, где он заснул, но окружающее его великолепие сумело затмить даже способ путешествия. Он взглянул на все эти вещи на стенах, на картины и скульптуры, на неизмеримое число механических штучек - некоторые из которых казались совершенно великолепными - и подумал, Да, это было правильное решение.

Шестая Глава

Китарак подошел к ним и взял их за руки. - Вставайте. Я покажу вам все, что есть в моем доме.

Через одну из дверей он провел Джедру и Кайану в небольшую комнату, с таким же потолком и почти полностью заполненную книгами. Шкафы, полные ими, стояли вдоль стен, еще больше лежали грудами на стеклянных столиках. Ни одна из стен не была прямой - комната продолжала центральную, как лепесток цветка - но Китарак сделал каждый шкаф такой формы, чтобы он идеально вписывался в комнату.

Окна случайной формы, сделанные как ниши в камнях, сохраняли маскировку дома, но давали даже больше света, чем потолок в центральной комнате. Еще один матрац, хорошо помятый от долгого использовния, лежал на полу в центре комнаты. Было ясно, что именно здесь Китарак проводит большую часть своего времени.

Кайана пришла в восторг от библиотеки. - Да здесь больше книг, чем в архивах темпларов! - с энтузизмом сказала она.

- И к тому же намного более ценных, - сказал Китарак. - Некоторые из них написаны еще до коллапса, уничтожившего нашу планету.

- Я бы хотела прочитать их все, - сказала Кайана, хватая толстый том, обтянутый кожей с одного из столиков и открывая его.

Ее лицо тут же вытянулось, а Китарак громко рассмеялся своим щелкающим смехом. - Конечно ты можешь попытаться, но вначале ты должна выучить язык. Не волнуйся, это совсем недолго, мне потребовалось только пять лет.

Кайана положила книгу обратно. Джедра даже не пытался взять ни одну из них; не имеет значения, на каком языке они написаны, он не умеет читать ни на одном. Это искусство он не изучал никогда. Может быть сейчас стоило бы это сделать, но, похоже, это может подождать.

Все комнаты в доме были связаны изнутри. Китарак провел Джедру и Кайану из библиотеки через боковую дверь в еще одну комнату, в которой порядка было намного меньше. Высокий, по грудь ему высотой, рабочий стол шел вдоль всей полукруглой внешней стены, на нем были разбросаны разобранные остатки механических устройств. Повсюду были какие-то непонятные части и инструменты, и еще большее их было в ящиках, стоявших на полу. Все это сильно пахло металлом и маслом.

- Это моя мастерская, - сказал Китарак. - Не трогайте здесь ничего без моего разрешения. Некоторые из этих вещей очень легко сломать, а некоторые очень легко могут сломать вас.

Джедра как раз собирался поднять изогнутую штучку из металла с рабочего стола; он мгновенно опустил руку и отступил назад.

Следующей комнатой была кухня. Китарак встроил печь во внешнюю стену, а рядом с ней разместил два шкафчика для хранения и приготовления еды. В один их них была вделана большая ванна, а насос за ней обеспечивал ее водой из колодца, вырытого прямо под кухней. Домашний колодец, с удивлением подумал Джедра. Только Китарак мог додуматься и сделать такое. С облечением он увидел, что в колодце есть только одна рукоятка, которую надо поднимать и опускать; он не мог себе представить, что сможет научиться пользоваться сложной механикой, типа той, которую тор-крин использовал в разрушенном городе. Различные горшки и сковородки свисали с крюков высоко над головой - Джедра мог бы достать их, хотя и с трудом, а Кайана не достанет вообще.

- Кто-то из вас умеет готовить, хоть что-нибудь? - спросил Китарак.

Кайана покачала головой. - Темплары едят все вместе. А пищу готовят рабы.

Китарак взглянул на Джедру, который сказал. - Ну, я поджарил множество ящериц на костре, но никогда не пользовался ничем вроде этого.

Тор-крин опять потер руки с характерным скрипом. - Я вижу, что мне придется обучать вас не только псионике, - сказал он.

Джедра начал чувствовать себя неуютно. Похоже на то, что тор-крин собирался обучать их чтению, приготовлению еды, механике и еще неизвестно чему. А когда псионика? И вообще, а сможет ли он запихнуть в себя все это?

Из кухни они отправились на склад. Там было намного холоднее, чем в других комнатах, не было ни окон, ни световых камней в потолке. В скудном свете, сочившимся из кухни, были видны мешки с всевозможными растениями, висевшие на крюках, и прямоугольный деревянный шкаф, высотой с Кайану, стоявший у стены. Когда Китарак открыл дверь шкафа, усики белого пара поднялись наружу и холод потек по полу. Внутри были навалены куски мяса, лежавшие на белых от мороза каменных полках. Джедра видел мороз только один раз в своей жизни, когда после облачного дня была абсолютно безоблачная ночь, все тепло испарилось в небо и он чуть не замерз до смерти.

- Это что, тоже какой-то сорт механики? - спросил он.

Китарак с сожаление покачал головой из стороны в сторону. - Нет. Много лет я пытался разработать мехнический делатель холода. Безуспешно. Вместо этого я вынужден использовать псионику, чтобы замедлить танец частичек, которые подогревают физические тела.

- Я даже не знал, что можно сделать какую-то вещь холодной, - заметил Джедра. - Почему бы тогда темпларам не сделать наши города похолоднее?

- Я думаю, что темплары, как и ты, даже не подозревают об этом, - ответила Кайана. - По меньшей мере я никогда не видела и не слышала ни о чем подобном.

- С твоей идеей есть еще одна проблема, - сказал Китарак. - Тепло должно куда-то уходить. С этих холодильным ящиком беспокоиться не о чем, но тепло от целого города будет очень трудно рассеять так, чтобы ничего не повредить. Скорее всего от самого псионика, а также от всех зданий вокруг него, останется только пепел.

Китарак снова закрыл дверь и провел их в последнюю комнату, которая тоже использовалась как склад. Однако на самом деле это была скорее кладовка и выглядела она как прилавок торговца всяким мусором на рынке. Тут были навалены кучи деревянных палочек для огня, ящики с инструментами, закрытые мешки непонятно с чем, и еще много всяких предметов, причем Джедра никогда не был ни в одном доме, в котором была хотя бы половина такого количества вещей. И как артефакты и инструменты в других комнтах, большинство их было из металла. Без всяких сомнений, Китарак был сказочно богат. Впервые Джедра начал склоняться к тому, чтобы признать благородное происхождение тор-крина.

- Эта комната будет вашей, - сказал Китарак. - Большинство вещей отсюда мы перенесем в мастерскую или на склад. Он отодвинул деревянный ящик в сторону и встал в центре комнаты, где полусферическая крыша была настолько высока, что он мог стоять не сгибаясь. - Вам понадобится кровать, если вы собираетесь спать. Будет достаточно одной, или вам надо две?

Джедра немедленно залился краской. Кайана не покраснела, но только пока не взглянула на него. Тогда ее щеки тоже слегка покраснели и она сказала, запинаясь, - Я...мы...одна мне вполне подходит. Я хочу сказать, если ты не против...

- Это будет замечательно! - воскликнул Джедра, сам удивляясь собственному возбуждению, но почему бы нет? Он хотел, чтобы Кайана тоже знала это. - Мне эта мысль очень нравится, - сказал он ей.

Если Китарак и заметил что-то необычное в их словах, то никак этого не показал. Он просто повел своей головой вверх и вниз и сказал, - Очень хорошо. Одна кровать. Мы сможем использовать один матрац из главной комнаты. Он вытянул все свои руки, двое перед собой а две в стороны, и сказал, - Превращение этой комнаты в спальню и будет вашим первым серьезным уроком. Мы должны передвинуть все эти вещи не прикасаясь к ним.

***

Телекинез, так это называлось, оказался похож на имевшуюся у Джедры способность ударять по вещам только силой своего сознания. Однако он требовал намного большего контроля. Китарак помогал ему в этом, соединяясь с ним мысленно и показывая, как представить себе объект медленно поднимающимся в воздух и плавно летящим по дому на склад.

Соединять сознание с тор-крином ничем не походило на соединение с Кайаной. Не было никакого чувства увеличения способностей или расширенного восприятия, только присутствие чужого сознания, ведущего тебя за собой и его мысли. И мысли эти, прямо скажем, были не слишком приятны. Китарак мыслил совсем не так, как Джедра. Когда тор-крин представлял, как сжимает что-то своими руками, Джедра чувствовал, как волна агрессии течет через него, как если бы любое приобретение, неважно насколько малое, было формой соревнования, вызова. Это здорово отвлекало, и он был рад, когда Китарак разъединился и дал ему проделать это самому.

Вначалу Джедра должен был сам идти за переносимой вещь до самого конца, чтобы быть уверенным, что та не ударится о стену, но как только он запомнил план дома, он мог оставаться на месте и просто представить себе весь путь. Кайана, с другой стороны, никак не могла схватить это. Сначала Китарак, а затем Джедра пытались объяснить ей, как надо настроить свое сознание, если хочешь схватить вещь и поднять ее, но она никак не могла повторить это, сама идея оказалась чужой и непонятной для нее. Даже объединение сознаний не помогло. Когда Китарак пытался объединиться с ней, Кайана начинала дрожать, тяжело и быстро дышать, а когда это пытался сделать Джедра, то она не могла сконцентрироваться на своих телекинетических способностях; они растворялись в вихре остальных ощущений.

Ее нервозность и разочарование не давало им достигнуть совершенного общения, но тем не менее они были очень близки. Все в порядке, сказал Джедра, давай просто попробуем это тогда, когда мы будем связаны и посмотрим, сможешь ли ты почувствовать на что это похоже.

Не думаю, что это хорошая идея, ответила Кайана. Мы и так едва контролируем процесс.

Конечно мы контролируем. Вот, я беру эту штуку. Смотри, просто, а? Он сфокусировал их объединенное внимание на маленьком ящике, в котором лежали какие-то камни - образцы минералов, а может быть и драгоценные необработанные камни, в общем Китарак знает что - и представил себе, что поднимает их в воздух.

Резкий треск напугал их обоих, и солнечный свет внезапно хлынул в комнату через дыру в потолке. Через нее вниз посыпались осколки камней, пыль и грязь, и мгновением позже весь дом загудел от дюжины ударов, когда камни из ящичка начали падать на крышу. Послышался звон разбитого стекла из главной комнаты, и Джедра даже заметил, как один из камней ударился о пол после того, как разбил один из световых камней.

Их ментальная связь мгновенно развалилась. Они стояли на складе, погруженные в свои мысли, пока Китарак задумчиво рассаматривал новое отверстие для света в крыше своего дома. Наконец тор-крин перевел взгляд вниз, на них, и сказал, - Судя по всему у вас проблема избытка силы, не правда ли? Давайте выйдем отсюда и попробуем опять.

Они практиковались все утро, но Кайана так и не смогла освоить телекинез. Связанные вместе, она и Джедра могли перебрасывать огромные валуны через край каньона, но в одиночку она не могла пошевелить даже кусочек гравия. Наконец Китарак решил закончить с попытками. - Все ясно, просто у тебя нет такого таланта, - сказал он, псионически кладя новый камень на дыру, которую Джедра с Кайаной проделали в крыше.

Она смотрела, как камень размерами с голову медленно подплывает на место, за ним следовали дюжины камней поменьше, чтобы заделать мелкие дыры. - Проклятие, это не честно, - сказала она, ее лицо раскраснелось от усилий и злости. - Вы и Джедра можете делать это, не пролив ни капли пота.

Китарак поставил на место последнюю заплату, потом повернулся к ней. - Наши мозги уникальны. Это означает не только то, что каждый из нас имеет свои особенные таланты, которыми другие могут не обладать, но и что у нас может не быть талантов, которыми обладают другие. Это правда жизни, факт. Безусловно ты знешь об этом, у тебя уже есть подобный опыт.

- Да, но... - Она запнулась и сглотнула. - Не с Джедрой. - Она взглянула на него, стоящего за тор-крином, который ничем не мог ей помочь, и внезапно Джедра ощутил, что она чувствует. Предполагалось, что они товарищи, предполагалось, что у них все общее, но вот здесь была фундаментальная разница между ними, которая не исчезнет никогда.

Но это не должно было стать проблемой. - Мы всегда способны разделить то, что каждый из нас может делать по отдельности, - напомнил он ей.

- Верно, - сказал она. - И вместе мы всегда способны проделывать дыры в домах, или взлетать над городами.

Китарак потер руками. - Мы будем тренировать тебя, чтобы преодолеть отсутствие контроля.

- Так же как вы научили меня псионически поднимать вещи? - Кайана отвернулась и помчалась к одинокому дереву, которое росло по другую сторону от дома.

- Кайана? - Джедра пошел было за ней, но Китарак схватил его за плечо. Джедра вздрогнул, вспомнив то, что проходит через сознание Китарака, когда он хватает что-либо.

Китарак, однако, быстро отпустил его и сказал, - Пошли, дадим ей возможность выплеснуть свой гнев своим собственным путем.

Джедра сомневался, была ли это хорошая идея. Судя по его опыту, когда люди вот так бросались прочь, не глядя, в бешенстве, то они искали утешения, но он не мог не подчиниться Китараку, который был, помимо всего прочего, его наставником. Так что Джедра просто потянулся к ней своим чувством опасности, и когда не нашел ни малейшей угрозы безопасности Кайаны, повернулся и пошел внутрь за тор-крином.

Он помог Китараку починить разбитый световой камень в главной комнате. На вид световые камни походили на обычные, хотя и достаточно тонкие, свет проходил сквозь них, как если бы Китарак снял с них оболочку. Снаружи их невозможно было отличить от обычного камня. - Как вы сделали их? - спросил он.

- Я покажу тебе, - сказал Китарак, беря полную пригорошню четырехугольных кусочков из своей мастерской. Он положил их в керамической поднос на скамье, потом потом поставил толстую свечу в каменную нишу под подносом. - Ты можешь зажечь ее? - спросил Китарак.

- Я оставил свои кремень и огниво в Урике, - виновато сказал Джедра.

- Кремень и огниво? - спросил Китарак таким тоном, как будто эти слова оскорбили его. - О, нет. Взгляни на фитиль свечи. Представь себе, что он состоит из множества маленьких частичек, которые бегают туда-сюда, но никак не могут убежать. А теперь представь себе, что они забегали побыстрее. Заставь их бегать так быстро, чтобы им стало жарко от таких усилий.

Джедра сконцентрировался на свече, пытаясь увидеть ее так, как описал Китарак. Это было трудно, так как он никогда не думал, что такая простая вешь, как фитиль свечи, состоит из чего-то там, но постепенно ему удалось представить себе его как длинную веревку из маленьких песчинок, скрепленных крошечными ниточками клея. Он представил себе, как песчинки полетели вверх и вниз по фитилю, с одного конца на другой, все быстрее и быстрее...

... и фитиль вспыхнул, пламя с негромким хлопком охватило его весь, по всей длине свечи. Воск стек вниз, на дно ниши, а фитиль упал в лужу с жидким воском.

- Очень хорошо! - сказал Китарак. - Но в следующий раз сосредоточься на верхней части фитиля. Он вытянул свои верхние руки к нише, фитиль опять встал ровно, потом воск потек снизу вверх и стал покрывать его слоями до тех пор, пока ни капли воска не осталось на дне сосуда. - Попробуй еще раз, - сказал Китарак.

На этот раз Джедра сделал все правильно. Когда свеча загорелась, Китарак сказал, - Все в порядке, теперь мы можем использовать тепло свечи и расплавить стекло.

- А почему бы не заставить двигаться частички стекла до тех пор, пока они не станут достаточно горячие? - спросил Джедра.

- Попробуй, - сказал Китарак.

Джедра так и сделал. Он представил себе обломок стекла кучей крошечных частичек песка, вот они начали двигаться, быстрее, быстрее, еще быстрее...

Стекло засветилось, странный тусклый красный свет полился из него, но несмотря на то, что Джедра изо всех сил старался заставить частички двигаться как можно быстрее, горячее оно не становилось. Вот он, да, ему стало очень жарко. Пот закапал на пол с его лба и кончика носа.

- Достаточно, - сказал Китарак. - Не истощай себя полностью.

Джедра глубоко вздохнул и расслабился. - Почему я не могу расплавить его? - спросил он.

- Потому что этот способ не эффективен, - сказал Китарак. Он поставил свечу поближе к подносу. Стекло расширяется под воздействием тепла, - он махнул обоими правыми руками, чтобы подчеркнуть свою мысль, - а мы только помогаем ему в этом. Это намного более эффективно. А теперь сконцентрируйся на свече и представь себе, что тепло течет в стекло. Как только это произойдет, пойди дальше и вообрази, что поток тепла все увеличивается и увеличивается, до тех пор, пока стекло не расплавится.

Джедра кивнул и они оба сосредоточились на свече. Пламя мигнуло, потом стало ярче, а потом более тусклым. Оно не стало меньше, но блестящий голубой и желтый его центра сменились на тускло-красный, а еще через несколько минут осколки стекла на подносе засветились желтым. Джедра машинально заметил, что даже с красным пламенем свеча уменьшается с потрясающей скоростью.

Еще несколько минут, осколки стекла расплавились и на дне подноса образовалась лужа. - Хорошо, - сказал Китарак. - Теперь придадим ему нужную форму и охладим. - Жидкое стекло выгнулось наружу, превратилось в сферу, потом покрылось трещинами и выемками, и стало напоминать обыкновенный камень.

Джедра услышал звуки из центральной комнаты. Это, наверное, Кайана закрывала дверь в дом; затем он услышал, как она пошла в мастерскую, поглядеть на него и Китарака. - Я вижу, вы изучаете какие-то новые трюки, - сказала она.

- Да, - ответил Китарак. - Давай, присоединяйся. Ты тоже можешь попробовать.

- Нет уж, спасибо, - сказала она. - Хватит с меня и одного разочарования в день.

Она повернулась, чтобы уйти, но Китарак сказал необычайно жестко, - Нет. Ты пришла сюда учиться, и ты будешь учиться. Иди и попробуй. - Стеклянный камень поднялся над подносом, потом подлетел к Джедре. - Возьми его - только не руками! - и положи на место, - сказал Китарак.

Джедра осторожно подхватил хрупкое стекло, ощущая бешенную злость Кайаны за то, что он умеет делать это, а она нет, но не осмелился не подчиниться Китараку. Он вышел наружу, неся за собой стеклянный камень, забрался на крышу дома и чистил дыру до тех пор, пока она не стала идеально подходить для него. Затем он поставил камень на место. И все время, пока он чинил крышу, он чувствовал под собой присутствие Кайаны, она кипела от негодования.

Если бы злость могла расплавить стекло, подумал он, у нее не было бы никаких проблем с этим уроком.

***

До обеда Кайана так и не заговорила с ним. Джедра навел порядок в оставшейся части кладовки, перенеся вещи на склад, пока Китарак показывал Кайане как плавить стекло, потом перенес подушку из главной комнаты и устроил кровать. Так как пока ему было нечего делать, он решил попробовать, как на ней спать, именно так он обычно проводил жаркое время дня в Урике, но как только он улегся, в комнату вошла Кайана.

Он немедленно сел. - Ну как? - спросил он.

Она покачала головой. - Похоже, что у меня совсем нет способности к телекинезу.

- О.

Она не стала подходить и садиться, она совсем не реагировала ни на что, так что он встал и взял ее руки в свои. - Извини меня.

Она положила голову ему на плечо. - А ты меня.

- Это не имеет значения, - сказал он. - Я могу делать это, и ты всегда можешь полагаться на меня.

- Джедра, это как раз не проблема. Но мне не нравится знать, что есть что-то такое, что я не могу сделать. - Она отпрянула от него и скрестила руки на груди.

- Прости меня, - сказал он только потому, что не знал что еще можно сказать.

Она вздохнула. - Я попытаюсь все-таки сделать это, - сказала она и пошла в библиотеку.

Но она не смогла. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Каждый прошедший день приносил одно разочарование за другим, и хотя Китарак пытался менять методы обучения, чтобы научить ее всему, что он знал о псионике, не помогло ничего. Кое-что она схватывала мгновенно, особенно тогда, когда речь шла об исцелении или о обмене веществ, как у гуманоидов так и у негуманоидов; она быстро выучила все, что было возможно о телепатии, но телекинез оставался далеко за пределами ее возможностей. Не имело значения, что Джедра не мог вылечить даже царапину на пальце, и никто из них не мог телепортировать себя или путешествовать во сне - как это делал Китарак; нет, для Кайаины имело значение только одно: Джедра мог двигать вещи при помощи мысли, она - нет.

Китарак занимался с ними псионикой в центральной комнате, "большой комнате", так он называл ее. Большую часть времени все трое проводили именно в ней, сидя на матрацах, и учили, учили, учили. Учили, как манипулировать светом и звуком, как читать мысли, как закрывать свои мысли от других телепатов, как усиливать все остальные свои чувства. По меньшей мере раз в день они выходили наружу, в сухой каньон, и там Китарак показывал им как сражаться при помощи сознания, как защищаться от таких атак, как сражаться без всякой псионики, голыми руками.

Так как они почти все время проводили вместе, то редкие часы свободного времени они проводили в одиночестве. Кайана обычно отдыхала в библиотеке, читая старые книги и не обращая ни малейшего внимания на Джедру с Китараком. Ночью она спала с Джедрой на одной кровати, но судя по ее отношению к нему, можно было подумать, что она на другой стороне дома. Джедра даже стал тосковать по времени в пустыне; по меньшей мере там было настолько холодно, что они невольно обнимались, чтобы согреть друг друга.

Они общались только тогда, когда соединяли свои сознания. Это было замечательно, как всегда, но приводило в конце концов к еще большему разочарованию, так как всякий раз, когда они соединялись, появлялось ощущение, что все их проблемы решены, а потом обнаруживалось, что все осталось как было. Тем не менее они очень многому научились таким образом, так как Китарак обнаружил, что намного легче учить их, когда они связаны, но теперь уже они оба стали бояться этих длинных учебных объединений, особенно тогда, когда тор-крин сосредотачивался на чем-то таком, чего каждый из них не мог сделать в одиночку. А так как Китарак никогда не спал, такие долгие соединения истощали их, как морально так и физически, и совсем не способствовали успокоению нервов.

Джедра с тоской вспоминал как было чудесно, когда они объединялись с Кайаной только для удовольствия, а не потому, что на них кто-то напал. Обучение Китарака как раз и напоминало очередную атаку, но Джедра знал, что тор-крин старается довести их до совершенства. Но все равно, такое постоянное давление становилось все труднее и труднее переносить. Было бы просто замечательно, если бы ему удалось хоть ненадолго расслабиться, может быть заняться чем-либо с ней.

Наконец, не выдержав, однажды ночью, примерно через две недели после их появления в доме Китарака, Джедра дождался, когда Кйана подошла к кровати после еще одного затянувшего допоздна сидения в библиотеке, и пока она раздевалась в темноте, он шепотом спросил, - Кайана? - Он мог бы сказать это мысленно, но даже после многих часов занятий, в течении которых он старался уменьшить слышимость своих ментальных посланий, он не был уверен, что Китарак не слышит их.

- Хммм? - Кайана застыла на месте, черный силуэт на фоне еще большей темноты.

Джедра мог бы без труда увеличить количество света, попадающее ему в глаза, и увидеть все ясно, как днем, но не стал, так как она не хотела, чтобы он ее видел голой. Он перевел взгляд на потолок, стараясь не поддаться искушению, и сказал, - Ты помнишь самый первый раз, когда мы объединили наши сознания для удовольствия?

Она закончила снимать с себя юбку, которую сделала несколько дней назад из старой наволочки для подушки. - Нет, - сказала она.

- Потому что мы никогда так не делали.

- Нет, мы делали, - сказал она, автоматически противореча ему.

- Когда?

Она какое-то время молчала, не отвечая и не двигаясь, но потом сказала, - Это было в первую ночь в пустыне с Китараком, когда мы поцеловали друг друга на ночь.

Джедра опять подумал о той ночи. Прошло, казалось, миллион лет, но он все еще помнил ее в малейших подробностях. - Это была случайность, - сказал он, и поспешно добавил, - но я имел в виду совершенно другое.

Кайана бросила свою юбку в угол и надела ночную рубашку, подарок эльфов, она постирала и починила ее. - Ну, и что ты хочешь этим сказать?

- Я хочу сказать, почему бы нам не сделать это еще раз?

- Потому что я устала и в плохом настроении, - сказала она, садясь на кровать, - у меня болит голова и я хочу спать.

- И все это мгновенно исчезнет, как только мы соединимся.

- И все это немедленно вернется в десятикратном размере, как только мы разъединимся, - ответила она.

- Держу пари, что не вернется.

- Что ты знаешь об этом? У тебя голова не болит.

- Хочешь поспорим?

- Что это все значит?

Джедра потянулся и взял ее руку, немного добавив себе свету, чтобы не промазать. - Это значит, что я не слишком-то счастлив здесь, Кайана. У меня даже в мыслях не было, что все произойдет именно так. Я хотел бы прожить с тобой всю мою жизнь, долго и счастливо, а не проводить большую часть своего времени чувствуя себя несчастным из-за того, что я могу сделать или ревнуя к тому, что я не могу.

- В этом мире ничего не может быть долго и счастливо, - сказала Кайана, но руку не отняла.

Джедра осторожно потянул ее на себя и тянул до тех пор, пока она не улеглась рядом с ним. - Давай сделаем это еще раз, - прошептал он. - Прямо сейчас. Забудь о Китараке, забудь о занятиях псионикой, забудь обо всем. Давай проведем эту ночь в нашем собственном мире, не заботясь ни о ком и ни о чем.

Какое-то время Кайана молчала. Джедра дал ей время обдумать это самой. Он знал, что дальнейшие уговоры могут только ухудшить дело, восстановить ее против него. Он должна решить, что это и ее идея, не меньше чем его, только тогда она согласится, а для этого он должен дать ей время подумать.

Но похоже она никак не могла решиться ни на что. Он уже испугался, что она просто уснет, когда она наконец повернулась к нему и сказала. - Хорошо, я согласна. Сегодня ночью мы соединимся только для удовольствия. И забудем обо всем другом.

Джедра глубоко выдохнул, оказалось, что все это время он не дышал. - Спасибо, - сказал он.

Она рассмеялась, в первый раз за все эти две недели, - Держись покрепче за свою шляпу, - сказал она. - Мы можем оказаться за много миль отсюда.

Она наклонилась к нему, и Джедре на надо было никакого ночного зрения чтобы понять, что она ждет, когда он ее поцелует.

Их губы встретились, их сознания слились. Тепло и возбуждение охватило их обоих, абсолютное смешание эмоциональных и физических ощущений создало новую рельность, в которой они растрворились. Китарак и его лекции, разница в способностях между Джедрой и Кайаной - все стало мелким и незначительным перед этим внезапным повелительным требованием объединить все, что у них есть, создать новое существо из них двоих.

Они не разрывали контакт и не возвращались в свои тела до утра, наслаждаясь каждым мгновением, и когда они наконец вернулись обратно, то были настолько истощены, что даже не попытались встать, когда аромат от приготовленного Китараком завтрака донесся до их комнаты. Они лежали в куче одежды и одеял, Джедра на спине, тихо посапывая, а Кайана спала, положив голову ему на грудь, и ни один из них не пошевелился до полудня.

После этого многое изменилось. Не все - днем они соревновались между собой даже еще больше - но все ночи они проводили, исследуя новую территорию, о существовании которой Китарак, к примеру, даже не подозревал. Даже если тор-крин и заметил что-то, он никак не показывал это, во всяком случае. Но когда во время занятий его ученики едва не заснули у него глазах, он научил их как подавлять стремление тела спать и продолжил обучение.

Джедра потерял счет вещам, которым он научился. Большинство их он делал инстинктивно, после регулярных повторений они вошли в его плоть и кровь. Когда он входил в темную комнату, то сразу переходил на ночное зрение, стараясь разглядеть свечу, потом оживлял фитиль и зажигал пламя. Когда ему надо было поговорить с Китараком или Кайаной, он обычно говорил телепатически, если они не были в той же самой комнате. Когда ему что-то было нужно, он посылал часть своего сознания на поиски, а потом, если вещь была ему нужна, телекинетически переносил ее к себе.

А когда он хотел пить, он переносил прямо себе в горло воду из колодца, в точности так, как это делал Китарак, когда они были с ним в разрушенном древнем городе. Тор-крин громко смеялся своим щелкающим смехом, когда объяснял, как он обманул их. - Давление в баке никогда не могло бы поднять воду наверх, качай хоть тысячу лет, - сказал он им. - Только псионик или маг мог поднять воду вверх по этих ржавым трубам. - Потом он стал серьезным и сказал, - Теперь, конечно, нужно намного больше усилий, чем раньше, если это вообще возможно.

Опять Джедра почувствовал себя виноватым за то разрушение, причиной которого были он и Кайана. Теперь они научились контролировать свою силу, но прошлого не вернешь, что сделано то сделано. Нельзя изменить ничего.

В будущем надо использовать свою силу получше, на более достойные цели, только так можно извинить их прошлые ошибки и создать уверенность в себе.

Уверенность приходит с практикой, но одной ее, как быстро понял Джедра, недостаточно. Хотя сейчас они объединялись как для удовольствия, так и для обучения, все-таки что-то еще разделяло их. Кайана казалась отчужденной, иногда совсем чужой, как если бы она потеряла уважение к нему, не принимала его всерьез. Может быть это происходило как раз из-за их удовольствия...а может быть из-за чего-то другого.

Как-то ему стало совсем нехорошо, когда занятия на сегодня закончились и Кайана пошла в библиотеку, как она всегда делала вечерами. Обычно Джедра это время проводил снаружи, наслаждаясь природой, но сегодня дул сильный ветер, он очень устал и не чувствовал в себе сил выйти наружу и выдерживать его удары, так что он остался внутри. Китарак был занят в мастерской. Подумав, Джедра пошел в библиотеку и сел на матрац рядом с Кайаной. Она сидела скрестив ноги, книга лежала у ней на коленях. Она была одета в простую тунику, сделанную из грубого серого сукна, которую она нашла в их кладовке, когда они переносили вещи на склад, но на ней она смотрелась очень хорошо. Джедра вообще любил, когда она одевала ее, так как тогда были видны ее великолепные ноги, покрытые коричневым загаром.

Она оторвала глаза от ее книги, тяжелого толстого тома, с темным орнаментом по краям листов и рядами черных загогулин, наполнявших центр страниц.

- Что ты читаешь? - спросил Джедра.

Она показала ему обложку. Еще загогулины. - История целительства.

- О. Это интересно?

Она нахмурилась. - Нет, это скучно, ужасно скучно, доводит до слез. Вот почему я и читаю ее.

- На самом деле?

Она нахмурилась еще больше. - Конечно это интересно. Ты что, не понимаешь шуток?

Джедра почувствовал, как краснеет. - Извини. Я никогда не читал книг, так как я не умею читать, но я слышал, что чтение - довольно скучное занятие.

- Может быть, для твоего сорта людей, - сказала Кайана, - но оно никогда не скучно для того, кто понимает их.

- Моего сорта людей? - спросил Джедра. - Ты имеешь в виду полуэльфов? Я знал многих полуэльфов, которые умели читать. Один из моих лучших-

- Я имеею в виду людей, которые выросли в трущобах, - сказала Кайана, с треском закрывая книгу. - И где это ты видал людей, которые умеют читать? Только аристократам и темпларам разрешается уметь читать.

В первый раз за всю свою жизнь Джедре стало стыдно своего прошлого. Спать на улице, весь день мотаться в поисках еды, и так каждый день без надежды на лучшее будущее - да он впервые увидел книгу, когда ему было лет девять. Вот теперь он понял, как должен был выглядеть в глазах Кайаны, и как она должна себя чувставовать, когда кто-то вроде него способен делать то, что она не может. Не с Джедрой, ответила она, когда Китарак спросил ее, не чувствовала ли она себя так неестественно, Тогда это прозвучало так, как будто он расстроена, потому что любила его, но теперь он подумал о том, что может быть и другое объяснение.

Он едва мог поверить в это, особенно после того, что они пережили вместе. А их связь - как они могли сливать сознания, если она так думает о нем? Не говоря уже о других вещах, которыми они занимались вместе.

Точно, так она и думает о нем. Может он и не видел книгу до девяти лет, но за свои годы на улице он научился тому, что она не узнает никогда.

Он взглянул на Кайану, на презрительную усмешку на ее лице, и сказал, - Я знал аристократку, которая умела читать. Она, бывало, приходила на рынок. Худая. Блондинка. Когда она шла, то ожерелье вокруг ее шеи нежно позвякивало. Она была замужем за один из богатейших землевладельцев в Урике, у них были сотни рабов с совершенными телами, которые могли бы сделать все, чтобы она не захотела - но она заинтересовалась моим приятелем. Он был эльфом, продавал воду, на одном его глазу была повязка, а через всю грудь шел шрам от удара ножом. А еще у него не хватало нескольких пальцев. Для Ровен-Да это не проблема. Она обычно старалась одеться так, чтобы не привлекать внимания - я сомневаюсь, что она обманула кого-либо, кроме самой себя - но раз или два в неделю он надевала рваный плащ и маску и приходила провести полчаса с Мерриком в задней половине его палатки.

- И в этом романтическом воспоминании скрыт какой-то глубокий смысл?

Джедра медленно кивнул. - Да, она получала от этого очень сильные переживания, в ней играла кровь. Меррик тоже, но не понимал, что происходит на самом деле. Он думал, что она увлеклась им по-настоящему, до того дня, когда он надоел ей и она продала его в рабство.

Кайана закрыла глаза и молчала какое-то время. Потом, когда она открыла их, в них горел огонь. - Так ты думаешь, что я тоже бегаю в трущобы?

- Не имеет значения, что думаю я, - сказал Джедра. - Важно, как ты сама к этому относишься, кто я для тебя.

Она опять не отвечала долгое время, потом книга с громким шлепком упала на пол, а она сама легла на подушку, закрыв глаза руками. Долгое время в комнате был слышан только слабый свист ветра, ударявшего в замаскированный дом тор-крина. Наконец она сказала, - Только этого мне и не хватало. Особенно учитывая все остальное.

- Мне тоже чего-то не хватает, - сказал Джедра. - Что-то такое стоит между нами, и это сводит меня с ума. Вначале я думал, что это просто ревность, потому что я могу переносить вещи, у меня есть талант к телекинезу, а у тебя нет, но теперь я не знаю, что и думать. Ревность я могу понять и простить, но если ты думаешь, что я недостаточно хорош для тебя, если ты меня в конце концов бросишь только потому, что я не умею читать, или потому, что у меня плохие манеры и я не умею правильно держать вилку за столом, или еще по какой-нибудь такой причине, я не вижу смысла дальше продолжать агонию.

Она отняла руки от глаз, - Джедра, ты даже не преставляешь себе о чем говоришь.

- Надеюсь, что не представляю, - сказал он, но почувствовал, как его желудок скрутило узлом. Она не стала отрицать то, что он ей сказал.

Не желая продолжать дальше в таком же духе он резко вышел из библиотеки, оставив ее наедине с книгами.

Китарак был в своей мастерской, занимаясь каким-то непостижимым механическим устройством, так что Джедра вернулся в их общую с Кайаной комнату и уселся на подушке, скрестив ноги. Он попытался очистить свое сознание и расслабиться, но чем сильнее он напрягался, тем больше расстраивался. Он не мог отделаться от чувства, что в комнате есть кто-то еще. Он спросил себя, быть может Кайана или Китарак пытаются прочитать его мысли, но он уже знал, на что это похоже, и это было совсем другое. Это было по другому, менее направлено, что-то...

Что-то в его собственном рюкзаке, который он принес сюда из пустыни. Силой мысли он опустил щеколду на дверь, перенес рюкзак на колени, открыл его и нашел кристаллы, которые он взял из разрушенного города.

Он совсем забыл о них в суматохе после путешествия, от усталости и переполнявших его эмоций. Один он повесил себе на шею, и он стал настолько знакомой вешью, что он даже не замечал его, но теперь он взял еще два - в которых ощущалось странное присутствие - вынул их из рюкзака и положил на ладонь. Он сконцентрировался на них, пытаясь понять, какой тип энергии они могут содержать и как они производят ощущение живых существ, хотя и не отвечают на попытки ментального общения. Он попробовал все методы, которым его обучил Китарак, но ни один из них не сказал ему ничего нового, кристаллы продолжали хранить свою тайну.

Он встал, прошел через кухню и принес кристаллы в мастерскую, где нашел Китарака, склонившегося над крошечным работающим прибором непонятного назначения. Тор-крин взглянул на него, когда он вошел, - Да?

- Я просто вспомнил об этих кристаллах, - сказал Джедра, протягивая руку. - Я ощущаю какое-то странное присутствие в них, но не могу определить, что это такое. Вот я и подумал, может быть вы можете?

Китарак взглянул на них. - А, эти. Как я уже говорил тебе, скорее всего это просто магические талисманы. Хотя, быть может, их можно использовать для хранения псионической энергии. - Он весело щелкнул жвалами. - Учитывая то, что ты и Кайана вместе можете делать, тебе точно не нужно ничего в таком роде. - Он повернулся обратно к устройству на верстаке. - Лучше взгляни сюда, - сказал он гордо. Я почти исправил эти часы. Мне нужно только еще одно колесико, и я уверен, что они заработают.

Очевидно Китарак не заинтересовался кристаллами Джедры. Сам Джедра взглянул на крошечное устройство, из которого во все стороны торчали колесики и рычаги, с точно таким же отсутствием интереса. Он не мог себе представить, как эта штука вообще может что-либо делать или что-то показывать, но если Китарак сказал, что это может работать, значит так оно и сесть.

- Замечательно, - сказал он и вернулся в свою комнату.

Кристаллы для накопления энергии,а? Он попытался мысленно коснуться одного из них, представив, что его собственная энергия течет в кусок горного хрусталя. Ничего. Может быть для этого нужно связать сознание с кристаллом? Он попробовал, и на этот раз получил какой-то слабый намек на контакт. Было такое чувство, как если бы он действительно пытается объединить сознание с чем-то большим, чем простая энергия. Он попробовал сильнее, еще, усилить конткт...

Эй! злой крик Кайаны вырвал его из контакта. Ты понимаешь, что ты делаешь? сердито спросила она.

Стараюсь связаться с одним из кристаллов, ответил он.

Это ты так думаешь, из ее голоса струилась желчь. Ты пытаешься подчинить мое сознание твоему. Там, откуда я пришла, это называется мысленное изнасилование. И если ты попробуешь сделать это еще раз, я выдавлю твой извращенный мозг через уши, понял?

Кайана, это совсем не то, что я-

Убирайся из моего сознания!

Внезапная боль вспыхнула в черепе Джедры. Он схватился за голову и повалился на спину, не в силах вытерпеть боль от ужасного удара, но занятия с Китараком не прошли даром, и он сумел зашитить свое сознание от ее удара.

Из мастерской раздался грохот, топот и в следуещее мгновение Китарак ворвался в главную комнату, - Что здесь происходит? - взвыл он, и даже камни на крыше закачались от силы его голоса, усиленного псионикой.

Джедра ввалился в главную комнату через дверь, - Я, ой, я пытался связаться с этими кристаллами, но очевидно что-то пошло не так, и я спроецировал себя на Кайану. - Она высунула голову из библиотеке, и он сказал ей. - Кайана, клянусь, так оно и было.

- Ну конечно.

Китарак взглянул на Джедру, потом на нее. - Ты заставила меня сломать колесико, которое я делал, - сказал он ей.

Она виновато опустила голову, - Прошу прощения.

Ты должна быть поосторожнее. - Китарак с такой силой поскреб руками брюшко, что Кайана с Джедрой вздрогнули. - У вас обоих самый плохой контроль над собой среди всех тех, кого я имел несчастье обучать. Джедра, твоя попытка контакта - не важно, была она направлена на Кайану или нет - была самой неуклюжей из всех тех, которые я ощущал с тех пор, как вышел из детского возраста. Не удивительно, что она ударила по тебе. Я сам почти сделал это. Но ты, - он опять взглянул на Кайану, - твоя несфокусированная вспышка гнева была еще хуже. Она была такая же изящная как...как заклинание взрыва. Мне даже стыдно называть вас своими учениками, если вы таким образом используете то, чему я вас учу.

- Прошу прощения, - повторила Кайана.

- И я, - сказал Джедра, терзаясь от угрызений совести. - Я не хотел сделать никому ничего плохого.

- Да, но сделал, - сказал Китарак. - И ты, - сказал он Кайане. Еще раз почесав свое брюшко он прошел дальше в комнату. - Садитесь, - сказал он, указав на матрацы. Объедините ваши сознания. Я научу вас или контролировать вашу силу, или умереть пытаясь.

Кайана помешкала в двери, - Я не думаю, что я-

- Садитесь! - Голос Китарака ударил в уши, и она в ужасе прыгнула на матрац. Джедре второго приглашения не понадобилось.

- Соединяйтесь, - сказал им Китарак.

Джедра взглянул на Кайану. Ее глаза сверкали чистейшей ненавистью. Тем не менее Джедра почувствовал знакомое покалывание в своем сознании, сигнал, что она готова к слиянию, закрыл глаза и, не глядя на ее физическое тело, дал возможность ее сознанию объединиться с его.

Они соединились, но на этот раз возбуждение и беспокойство не дали им объединиться полностью. Я очень, очень извиняюсь, передал Джедра, как только понял, что на этот раз во время объединению он не растворился полностью в их общем сознании.

Держу пари, ответила она.

К ним присоединился Китарак, холодное, темное, чужое присутствие, еще менее приятное, чем их собственные нелегкие интеллекты. Первым делом успокойтесь, сказал он. Мы начнем с самого простого. Вы оба, можете ли вы обнаружить образ, который я представил себе. В тот же момент присутствие Китарака исчезло, как будто его и не было. Он закрыл себя щитом и исчез.

Кайана? спросил Джедра.

Что еще?

Я действительно не хотел-

Забудь об этом. Китарак ждет. Ты собираешься пытаться проломить его щит, или опять будешь сидеть и ныть?

Проклятье, я просто пытаюсь извиниться.

Мне не надо твоих извинений. Мне вообще от тебя больше ничего не надо, понял?

Ее гудящие эмоции, передававшиеся через связь, ранили его намного больше, чем слова. Джедра ощущал ее презрение к нему как физическую рану в животе. Еще хуже, он ощущал и ее боль, и знал, что он сам вызвал ее. Он очень сильно обидел ее своим идиотским рассказом о приключениях в трущобах.

Ее внимание перешло на Китарака, но Джедра остановил ее. Это было почти инстинктивно, таким же способом, как он заставлял ее сознание связываться с его. Посмотри, сказал он, забудь на минуту о нем. Проверь меня. Тогда ты узнаешь, что я ощущаю на самом деле. Это совсем не то, что ты думаешь.

Он не должен был пытаться заставлять ее, особенно учитывая совсем совсем недавнее несчастье, когда он попытался связаться с кристаллом. Убери свои грязные мысли подальше от меня! прорычала она и вне себя от бешенства опять ментально ударила его, на этот раз еще сильнее.

Джедра внезапно понял, что умирает. Серце стучало так, как будто хотело вырваться из груди, и он почувствовал, как мучительная, болезненная смерть протянула к нему свои лапы. Еще несколько мгновений и... Он попытался защититься, но атака Кайаны смела все его щиты, как будто их не было. Она превратилась в мстительного ангела смерти и стала мучить его до тех пор, пока он сам не стал искать смерти, как милосердного освободителя от мучительной боли.

Немного придя в себя он решил сбежать, но во время объединения его тело было только иллюзией, и куда бы он бежал, она легко следовала за ним. Он совершенно потерял голову, все разумное и рациональное испарилось из него, он перестал быть разумным существом, осталось только животное, инстинктивно регирующее на страшную угрозу.

Он почувствовал, как энергия хлынула из него в соединение, волна сырой энергии, направленная на источник смертельной угрозы. Они были все еще связаны, и он сам ударил Кайану, ударил по ее незащищенному сознанию, как песчаный шторм бьет и разрывает на куски палатку в пустыне, так и он разорвал ее сознание и раскидал его остатки по ветру. Он почувствовал, как она собрала все свои силы в последнем усилии, ударила его и ...

... и ничего. Их связанные сознания внезапно перестали вообще ощущать что бы то ни было, перестали посылать, принимать, думать. Остались только два разделенных сознания, подвешенные в пустоте.

Затем время опять пошло, и голос Китарака сказал, Достаточно. Джедра почувствовал, как их связь прекратилась, и обнаружил себя в большой комнате тор-крина, каждый мускул его тела дрожал, а холодный пот покрывал его с ног до головы.

Кайана выглядела бледной, как оживший мертвец. Джедра опять запаниковал, опасаясь, что убил ее, но она в конце концов глубоко вдохнула, закашлялась и открыла глаза.

Китараку, однако, не было дела до их физического состояния. - Вы опозорили меня, - сказал он, как только они оба могли слышать его. - Вы оба. Вы, не обращая внимания на лекцию, предпочли сражаться, и почти убили друг друга. Если бы я не подавил ваши способности, вы точно убили бы друг друга. Ну, что вы думаете?

Джедра напрягся, стараясь прекратить дрожь в мышцах. - Я хотел показать ей, что я не имел в виду ничего плохого, но она ударила меня с - даже не знаю, что она такого сделала, но внезапно я почувствовал, что должен бежать, и когда мне этого не удалось, я ударил в ответ.

Кайана не стал не отрицать ни соглашаться с его объяснениями. Она просто закрыла глаз и начала глубоко дышать.

- Я понимаю, - сказал Китарак. - Ты хотел показать ей, что не хотел ранить ее, поэтому самое первое, что ты сделал, когда она напала на тебя, - попытался убить ее.

- Нет! - сказал Джедра. - Я не хотел ранить или убить никого; просто я запаниковал.

- А ты? - Китарак спросил Кайану. - Как ты объясняешь свое ужасное поведение?

- Он схватил меня, - сказала она. - Я сказал ему, чтобы он оставил меня в покое, но он меня не слушал.

Китарак взглянул на крышу. - Но драконы запрещают Джедре подчиняться любому твоему желанию, - сказал он. Когда никто из них не ответил, он взглянул вниз и прорычал, - Агрхх! Это бессмысленно. Вы заставляете меня поступать так.

Он пошел в мастерскую. Они услышали скрежет и позвякивание, и Китарак сказал им через дверь. - Я, вероятно, заслужил это, и я виноват не меньше вас в этом позоре. Может быть я слишком сильно давил на вас.

Такой внезапный поворот дела заставил Джедру проглотить язык.

- Жесткость обучения псионике оказалась слишком мучительной для вас, - сказал Китрак, - так что вам надо сначала разобраться в самих себе, понять, как вы относитесь друг к другу. Я был слишком глуп, и не увидел этого сразу. - Он вышел из мастерской с рюкзаком, в который он перенес несколько книг из библиотеки и парочку принадлежностей для приготовления еды, которые прилетели к нему по воздуху из кухни.

- Это для чего? - спросила Кайана.

- Я даю вам каникулы, - холодным и официальным тоном сказал Китарак. - Ваше обучение псионике прерывается до тех пор, пока вы не решите ваши личные проблемы и не станете настоящими товарищами по яйцу.

- Вы уходите? - не поняла она.

Китарак завязал свой рюкзак. - Сила твоей логики просто поражает воображение, - сказал он ей. Затем он обратился к ним обоим, - Вам придется позвать меня вернуться, когда вы будете готовы продолжать обучение, но вы должны быть на самом деле готовы. Еду вы найдете на складе, ее хватит на много месяцев, если вы будете экономны. Джедра, не забывай о холодильном ящике, сохраняй его от перегрева, а ты, Кайана, смотри за овощами, чтобы они не испортились.

Джедра едва слышал его слова. Какое ему дело до холодильного ящика и овощей. Они его заботят как порыв вчерашнего ветра.

Китарак не должен уходить! Не сейчас, когда Кайана совсем сошла с ума от злости на него.

Но Китарак мог уйти и ушел, вытащив свой гигантский рюкзак за дверь . Он остановился только на мгновение, взглянул на них и сказал, - Кстати, я вообразил дождевое облако, - потом он закинул рюкзак на спину и вышел наружу, закрыв за собой дверь.

Седьмая глава.

Молчание в большой комнате было настолько плотным, что его можно было резать, как глину. Джедра взглянул на Кайану, она посмотрела на него, но никто из них не начал обвинять другого, они оба знали, что за этим последует. Порыв ветра пошевелил один из стеклянных камней, и Джедра телекинетически потянулся через крышу, чтобы укрепить камни, удерживающие его на месте, его движение разрушило недолгое перемирие, которое установилось на подушке между ним и Кайаной.

Она, казалось, знала, что он делает, хотя он не глядел вверх. - Да, покажи себя в полной красе, почему нет, - сказал она.

Он потряс головой. - Я просто хочу спасти стеклянный камень.

- Так же как ты хотел объединить сознание с кристаллом?

- Да! Да, я хотел. Вот, смотри сама. - Он едва не перенес телекинетически кристалл из спальни, но потом подумал, что лучше всего встать и принести его в руках. Оба кристалла лежали на подушке там, где он их оставил, когда все началось; он выбрал один и принес в большую комнату.

- Видишь? - он протянул его Кайане. - В нем есть что-то странное. Я ощущаю в нем какой-то сорт энергии, почти такую же, как в живом существе. Я собирался объединить свое сознание с ним, когда ты напала на меня, как сумашедшая.

Она даже не взглянула на кристалл. - Итак, это моя ошибка, вот что ты говоришь?

- Что? - Джедра сел напротив ее, скрестив ноги.

- Ты был занят собственным исследованием, когда я напала на тебя. То есть это моя ошибка, что мы сражались и Китарак ушел. Ты так думаешь, не правда ли?

Джедра опять взглянул на кристалл. - Да, действительно, я пытался заняться своим собственным исследованием, но, мне кажется, что я одновременно подумал о тебе, вот почему я совершенно случайно объединился с тобой.

- Случайно. Ха. И не имеет значения, что ты пришел в библиотеку, собираясь заняться каким-то ментальным действием, и когда я оказалась занята, ты обвинил меня в страсти к трущобам, или это-

- Это ты назвала меня трущобной крысой.

- Я так не говорила.

- Говорила. Ты сказала: 'твоего сорта людей', как если бы мы что-то вроде грязи на подошвах твоих сандалей.

Кайана уставилась на него, ее ноздри поддрагивали при каждом вздохе. Не говоря ни единого слова, она встала и пошла в спальню, потом вышла оттуда с рюкзаком в руках и пошла на кухню.

- Что ты собираешься делать? - спросил Джедра, идя за ней на кухню.

Она пошла на склад и набила рюкзак овощами и высушенным мясом.

- А что, по твоему, я делаю? - спросила она. - Я ухожу.

- А почему ты решила, что Китарак возьмет тебя с собой?

Она взглянула на Джедру так, как будто он говорил на незнакомом языке. - Кто тебе сказал о Китараке? Я ухожу сама, и собираюсь идти одна. А когда я уйду, вы оба можете делать все, что вам хочется. Переставляйте мебель вашим дурацким телекинезом - мне все равно.

Даже без мысленной связи Джедра в точности знал, что она имеет в виду. Она действительно собиралась уйти в пустыню, одна.

- Послушай, Кайана, - сказал он, - я не думаю, что это хорошая мысль. Помнишь, нам пришлось очень несладко, когда мы вместе шли через пустыню.

Она вернулась на склад, ее рюкзак заметно округлился из-за еды, лежавшей в нем. - О, и ты думаешь, что я совершенно беспомощна, да? А что я делала здесь все это время, не считая лекций Китарака? Может быть я и не в состоянии двигать вещи, как ты это делаешь, но пару-другую трюков я все-таки выучила. Я смогу позаботиться о себе. - Она наполнила свой мех для воды из кувшина, который стоял на складе, потом прошла мимо Джедры в большую комнату, а оттуда в спальню, где стала упаковывать свою одежду. Вещей у нее было не слишком много; помимо туники, которая была на ней, у нее еще оставался эльфийский халат, юбка и короткие штаны, которые она сделала сама.

Джедра пошел вслед за ней и стоял в дверном проеме, пока она засовывала свою одежду в рюкзак поверх еды. - Ты не в состоянии одна пересечь пустыню и ты знаешь это, - сказал он. - Кто будет стоять на страже, пока ты будешь спать, полностью без сил? А что ты будешь делать, когда еще один токамак нападет на тебя?

- Я ударю его так же и по тому же месту, как и тебя, - сказала Кайана. - Как я ударила Сахалика. Очень помогает от непрошенных советов и советчиков.

То есть страх, который он испытывал несколько минут назад, это та самая штука, которую она сделала Сахалику? Не удивительно, что эльф убежал, и никто не мог его найти. Если бы Китарак не вмешался и не блокировал его, был шанс, что он мог бы сжечь всю память Джедры, и тогда это он сейчас бежал бы по пустыне, а не Кайана.

- Чего ты боишься? - внезапно спросил он.

- Что? - она покрепче завязала узлы на рюкзаке.

- Почему ты так стремишься в пустыню? Только потому, что мы поспорили? Потому что ушел Китарак? Или ты боишься меня?

Она оттолкнула его с дороги и вернулась с рюкзаком в главную комнату. - Я не боюсь ни тебя ни кого-то другого, - сказала она. Закинув рюкзак на плечи, она толчком открыла дверь. Ветер немедленно ворвался внутрь дома, принеся с собой облако мелкого песка. Тускло-красные лучи вечернего солнца с трудом пробивались через висевший в воздухе песок.

- Становится темно, может начаться песчаная буря, - сказал ей Джедра. - Уж этого-то ты должна опасаться.

- Она взглянула на несущийся по ветру песок, но если он и напугал ее, она никак это не показала. - Прощай, - сказал она, вышла за дверь и захлопнула ее за собой.

Джедре хотелось бежать за ней, взять ее рюкзак, убедить ее выслушать его, но он знал, что все бесполезно, она не даст ему сказать ни слова. Он подумал было о том, чтобы извиниться мысленно, но она вероятно не захочет слушать и мысленную речь. Единственное, что он может сделать, псионически следовать за ней, и быть готовым спасти ее, как только понадобится.

Но шторм спас его от неприятностей. Его сознание, без тела, колыхалось над ней на каждом шагу ее тяжелого пути, она попыталась выбраться из каньона, вскарабкаться наверх по крутой и неровной тропинке, но едва она сделала первые шаги, как ветер задул с силой урагана. В воздух поднялись облака песка, стало почти невозможно дышать, тропинка исчезла из виду. Тем не менее Кайана пыталась идти, видимо используя псионическое зрение чтобы видеть через ослепляющий песок, но она сумела пройти не больше четверти мили до края каньона, потом сдалась и повернула обратно.

Джедра дал ей побороться с ураганом до тех пор, пока она не оказалась не очень далеко от дома. Тогда он использовал свое новоприобретенное умение и успокоил ураган вокруг нее, пока она устало тащилась в крепость Китарака.

Он встретил ее у двери.

- Почему ты не говоришь мне 'Я же тебя предупреждал'? - спросил она, когда он распахнул ей дверь.

- А как насчет 'Прошу прощения' вместо этого? - ответил он вопросом на вопрос. Он взял ее рюкзак и стряхнул с него песок, который покрывал его почти полностью.

Она недоуменно взглянула на него, - Ты просишь прощения? За что?

- За то, что разозлил тебя. И за то, что заставил тебя думать, будто я сам злюсь на тебя.

- Ого, оказывается, он даже не злился на меня. Расскажи мне что-либо другое. - Она выхватила рюкзак из его рук и пошла в библиотеку. Там не было двери, которой можно было бы грохнуть, только дверной проем, но ее негодование было видно и так, неудача с уходом ничего не изменила.

Да, ее вообще трудно в чем-то убедить. Его извинения отвергнуты, виноватый взгляд не помогает, интересно, почему он вообще стремится что-то сделать? Он пошел обратно в спальню - теперь только его, по-видимому - и лег на кровать. Ветер выл над его головой, свистел между камней замаскированного дома Китарака, и Джедра невольно спросил себя, а где может быть сам Китарак? Нашел ли он убежище, или слепо бредет через ураган?

Он закрыл глаза и опять дал сознанию возможность вылететь наружу. В псионическом мире летящий песок был только движущейся тенью, он вообще не обратил на него внимания и сконцентрировался на то, чтобы найти темную воронку вихря, одухотворенное сознание. Он поискал в каньоне, пусто, потом разширил круг поиска, пролетел не меньше дюжины миль, но Китарака не была нигде. Тогда Джедра попытался послать ему мысль, но не получил ответа.

В конце концов он не выдержал, встал и отправился в библиотеку. Кайана свернулась клубком на подушке, она не читала и не спала, а просто смотрела на мутный красный свет за единственным окошком комнаты. Скоро наступит ночь.

- Что ты хочешь? - спросила он его, когда услышала его шаги за своей спиной.

- Я хочу, чтобы ты помогла мне найти Китарака. Из-за нас он сейчас снаружи, в такой-то ураган, и я хочу убедиться, что с ним все в порядке.

Она села на своей подушке и взглянула на него. - О, вот что ты хочешь. И как ты собираешься искать его? Соединить сознания?

Он кивнул. - Если, конечно, ты не хочешь найти его сама. Я попытался и не сумел.

Он моргнула пару раз, потом сказала, - И я не сумею.

Он вошел в библиотеку и сказал, - Давай на пару минут отставим в сторону все наши проблемы и вместе попробуем найти его. Может быть ему нужна наша помощь.

- Не уверена, - сказала Кайана. Но подумав несколько мгновений, добавила, - Но возможно, что и нужна. - Она кивнула. - Хорошо, садись и давай попробуем. Но если ты-

- Я не буду.

Джедра уселся рядом с ней, скрестил ноги перед собой, обнял себя руками и закрыл глаза. Он услышал, как Кайана подвинулась поближе к нему, и внезапно они оказались вместе. Они не стали, однако, единым сознанием, но в любом случае это было лучше, чем в последний раз. Враждебность Кайаны была уже не такой колючей, а его собственное ощущение, что она его презирает, куда-то исчезло.

Летим, сказал она, они взлетели над землей и окунулись в ураган. Китарак научил их, как лучше контролировать свои движения; когда раньше они представляли себя птицей, они не могли выйти за рамки птицы. Теперь же они могли иметь много глаз, более широкие крылья, более длинные и острые когти - словом все, что нужно для того, чтобы увидеть и схватить, если понадобиться, свою добычу. Как только они представляли себе что-либо, они могли получить его, пока хотя бы у одного из них оставались силы.

На этот раз они стали двуглавым драконом. Их длинные и гибкие, похожие на змеиные шеи свились и развились от удивления, а чешуйчатые крылья забили по воздуху как сумашедшие, чтобы удержаться в воздухе. Проблема, однако, оказалась в том, что они махали не синхронно. Дракон кренился в небе то налево, то направо, пока Джедра с Кайаной сражались за контроль над крыльями.

Дай мне сделать это, бешенно крикнул Джедра, пытаясь удержать их в воздухе и не удариться о каменный дом. У него не было ни малейшего понятия о том, что будет с их телами в физическом мире, если они разобьются в псионическом видении, но проверять ему как-то не хотелось.

Ты хочешь управлять всем на свете? спросила Кайана. Почему бы мне не сделать этого, для разнообразия? Крылья дракона ударили по воздуху, подчиняясь ее командам, и мгновенно вознесли их над краем каньона.

Хорошо, займись ими, сказал Джедра, уступая ей контроль над крыльями. Сам он сконцентрировался на поисках любых псионических знаков присутствия Китарака, но пока не нашел ничего.

Может быть он закрылся от нас, сказал Джедра. Давай попробуем найти его визуально. Они стали летать кругами, как и сам Джедра несколькими минутами раньше, но найти песчано-желтого тор-крина в каменистой пустыне было почти невозможно, даже для двух связанных между собой псиоников. Вот если бы они слились по-настоящему, тогда может быть, но не таким путем.

Это бессмысленно, сказал он после того, как они пролетели много миль. Очевидно он не хочет, чтобы мы его нашли, так что мы должны оставить его одного. Он сообщил бы нам, если бы ему была нужна помощь.

Похоже на то, сказал Кайана.

С этими словами длинные драконьи шеи слились от основания до половины длины. Головы были все еще разделены, но уже ближе друг к другу.

Это ты сделал это? спросила Кайана.

Я думаю, что мы сделали это, ответил Джедра, и шеи слились еще на фут.

Чешуйчатая голова Кайаны, заканчивавшаяся костяным гребнем, повернулась проверить Джедру. Полуэльф напряженно вглядывался в прищуренные желтые глаза, пытаясь угадать, что она думает, но видел только собственное отражение в непостижимой глубине зрачков.

Шея уменьшилась еще на несколько футов, их головы стали еще ближе.

Что случилось? спросила Кайана. Она даже забыла, что надо махать крыльями, и дракон начал падать. Джедра поспешно потянулся и начал махать крыльями в то же мгновение как это сделала она, вместе они сумели удержать рожденное в воздухе создание.

Теперь их головы были только на расстоянии фута друг от друга. И теперь, когда они были так близко, Джедра почувствовал соблазн настоящего слияния, который, как физическая сила, тянул его прильнуть к ней еще ближе, слиться с ней по-настоящему.

Я думаю, что еще немного, и мы сольемся, хотим мы того или нет, передал он. Ты хочешь прервать связь до того?

Мысли Кайаны очевидно шли в том же направлении. А ты? спросила она.

Не очень, ответил Джедра, и тогда стало слишком поздно.

Они стали одним. Они почувствовали, как сила течет через них, как их мелкие ссоры и дрязги исчезают в никуда. Никто из них больше не думал об их предущем споре; не о чем было волноваться. Они стали одним, одним телом, одним сознанием.

Дракон выровнялся, полетел ровно, планируя над землей, потом резко и слаженно замахал крыльями и взвился вверх. Они заревели, отмечая свое объединение, и услушали, как эхо отдается от стен каньона, а язык пламени, длиной футов в двадцать, осветил сумерки, стало светло, как днем.

Как мы могли вести себя так, подумали они, крылья лишь изредка делали могучие взмахи, но дракон стрелой мчался по небу. Драконы вообще были самыми страшными и сильными созданиями Атхаса, они чувствовали, как рябь могучих мышц пробегает по всему огромному телу. Их не заботила, что это была только иллюзия; они чувствовали, что это реально, и это было замечательно.

Так они и летели, пока не стало совсем темно, и они начали уставать от длинного полета и стало тяжело поддерживать острое зрение. Тогда они развернулись и полетели обратно к каменному дому Китарака, но даже когда они оказались совсем рядом, они не торопились разрывать связь.

Разрыв принесет им тяжелую депрессию. У них был большой и горький опыт, и они знали, что не сумеют сохранить свое нынешнее чувство дружбы и любви друг к другу; на самом деле последующая депрессия сделает дела еще хуже.

Тогда давай не делать этого, подумали они. Мы можем оставаться связанными бесконечно долго, если не будем расходовать наши псионические силы.

Это означало расстаться с телом дракона. Они дали ему развеяться и вернулись в библиотеку. Соединение стало значительно более тонким и угрожало рассыпаться на две точки зрения, но Джедра сумел, не разрывая связи, вновь контролировать собственное тело, он потянулся, взял руку Кайаны и связь снова окрепла.

В библиотеке было темно. Вместе они зажгли свечу, возбудив пламя в фитиле, но на этот раз вместо печали и зависти, часть их общего сознания, которая была Кайаной, радовалась и ликовала. При свете свечи они взяли книгу и начали читать, и на этот раз обрадовался Джедра.

Книга была тем самым медицинским трактатом, который Кайана уже читала раньше, но теперь загогулины имели смысл - или тип смысла. Они прочитали, Вероятно древние врачи знали, какие места в мозгу ответственны за речь, слух, сознательные и бессознательные движения, и остальную ежедневную деятельность. Они знали даже места, ответственные за такие способности, как вычисления или решение загадок, а один из ислледователей утверждает, что они открыли место, где скрывается личность. Правда это или нет, невозможно установить, так как все записи на этот счет погибли во время катаклизма.

Скучно, сказал Джедра, и связь мгновенно ослабла.

Нет, совсем нет! возразила Кайана, но потом засмеялась. Ну, может быть, чуточку.

Слушай, сказал Джедра, давай попробуем проникнуть в один из кристаллов. Когда мы оба попытаемся сделать это, может быть нам удастся добраться до их энергии. И тогда нам удастся оставаться связанными еще дольше.

Ну...хорошо.

Связь опять усилилась, и они телепортировали из спальни в библиотеку один из кристаллов и поставили перед собой. Его треугольные грани отражали свет свечи, но псионическим зрением они видели яркий свет, льющийся из него.

Они сфокусировались на нем, пытаясь соединиться с энергией, которая была внутри него. Внутри что-то было, они отчетливо ощущали это, но они не чувствовали ничего такого, что они уже встречали раньше. Оно напоминало слабое сознание, но такое, что связаться с ним не было никакой возможности. Больше всего это напоминало ментальный барьер, которым иногда окружал себя Китарак - чужой и твердый на ощупь - так что они попробовали одну из тех техник, которым он научил их, чтобы пробиваться через такие заслоны.

Это была та самая сила, которую, как думала Кайана, Джедра использовал на ней в тот самый первый раз, чтобы подчинить одно сознание другому.

Защита кристалла уступила, не выдержав объединенной суперсилы Джедры и Кайаны. Было слабое ощущение сопротивления, потом они ощутили головокружение, прорываясь через барьер и...

... и они очутились на освещенным ярким солнцем лугу, окруженным деревьями. Они невольно зажмурились, солнце било прямо в глаза, а Джедра чихнул. Когда он опять, шурясь, приоткрыл глаза, то увидел Кйану, стоящую рядом с ним, одна ее рука прикрывала глаза, второй она держала его за руку. Их объединение распалось.

Но он не ощутил, как обычно, опустошения и депрессии. На самом деле он чувствовал, как та же самая жизненная энергия текла через него, как если бы они были еще связаны, хотя они стояли рядом друг с другом, отдельные сознания в отдельных телах.

Что это за мир? Как мы попали сюда? спросил он.

Где мы? одновременно спросила она его.

Он поглядел вокруг, в поисках чего-либо знакомого. У солнца был совершенно неправильный цвет: блестяще-желтый, почти белый, и хотя оно было далеко не такое горячее, как медно-красное темное солнце Атхаса, оно скорее светило, чем обжигало. Трава была им по колена и мягка как пух, ее зелень просто слепила глаза. Джедра никогда не видел ничего подобного. И листья на деревьях были зеленые до безобразия, а их белая с черными прожилками кора вообще раздражала глаз. Небо над их головой было все в складках, как если бы оно было сделано из кусков гладкого стекла.

Мы внутри кристалла, потрясенно сказал Джедра. Это не только место для хранения энергии, как говорил Китарак, это просто место.

И замечательное, к тому же, заметила Кайана. Она оглянулась и уставилась на окружающие их деревья. Пошли в тень.

Хорошая мысль. Они пошли к деревьям, трава гладила их ноги на каждом шагу. За всю свою жизнь Джедра не видел так много зелени. Болтали, что примерно так выглядели королевские сады, но здесь не было стен, которые охраняли бы их от нескромных глаз толпы. Впрочем толпы здесь тоже не было. Только зеленые луга и деревья, насколько он мог видеть.

Что такое место делает внутри кристалла? удивился он, когда они оказались в приятной тени деревьев.

Не знаю. Это же твой кристалл. Кайана засмеялась, ее смех далеко разнесся в чистом, свежем воздухе.

- Я не делал ни одного из них, - сказал Джедра вслух. - Я нашел их в разрушенном городе.

- Слушай, интересно, увидим ли мы сами себя, когда солнце сядет? - спросила Кайана, глядя в стеклянное небо.

- Это было бы...странно.

Она опять громко рассмеялась. - Это все и так достаточно странно.

Джедра вгляделся в лес. Он не был густым; деревья стояли не очень близко друг от друга - как раз на таком расстоянии, чтобы дать непрерывную тень, если кто-нибудь задумает прогуляться под ними. В нескольких сотнях ярдах от него был виден отблеск движения между стволами, что-то еще более белое, чем кора деревьев.

- Что это может быть? - спросил он, указывая на него рукой. Оно веяло в воздухе, чем-то напоминая тряпку, хлопающую на ветру.

- Не знаю, - ответила Кайана. - Хочешь пойти и взглянуть?

- Конечно.

Они не торопясь пошли между деревьями, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на новые чудеса: птиц, весело чирикающих в ветвях; толстых, шерстистых животных, пробиравшихся через траву; даже капли росы на широких листьях, свернувшихся на своих черенках. Что-то во всем этом было странное и загадочное. Джедре потребовалось несколько мгновений, но наконец он сообразил, что его смущает.

- Здесь нет никакой обороны, - сказал он. - На растениях нет шипов, и как бы медленно мы ни шли, ты могла бы вытянуть руку и схватить это жирное животное.

- А потом съесть. Да, ты прав, - Кайана пожала плечами. - Кстати, мы могли бы попытаться немного погодя. Я не ела с того момента, как вернулась из песчаной бури после своей маленькой вылазки.

Джедра засмеялся. - Я же не знал, что мы найдем здесь. Иначе я обязательно захватил бы с собой обед.

Они пошли дальше, но следующее дерево было настолько необычным, что они невольно остановились. Его листья были меньше, чем у остальных, а с веток свисали круглые, светло-коричневые шары. В воздухе висел аромат свеже-приготовленного хлеба.

- Ты только посмотри на это! - недоверчиво сказала Кайана, протягивая руку и срывая один из этих шаров.

- Что это?

- Да это булка, самая настоящая булка. - Кайана протянула плод Джедре. Он был овальной формы, удлиненный, на конце слегка более коричневый, со слабой выемкой в центре, где полагалось быть черенку. Он был теплый, как будто только что вышел из печки. А аромат... Рот Джедры наполнился слюной, желудок заурчал.

- Это невозможно, - сказал он.

- Да, конечно невозможно, - ответила Кайана. - Но и все это место тоже невозможно. - Она протянула руку и сорвала еще один удлиненный шар с ветки. Когда она разорвала его и обнажилась мясистая внутренность, запах спелого хлеба стал еще сильнее. На мгновение она сдвинула брови, псионически проверяя его, потом аккуратно откусила кусочек, довольно улыбнулась и откусила кусок побольше. - Ммм. Великолепно.

- Ты уверена, что это безопасно? - спросил Джедра.

- Я не смогла обнаружить никакого яда, - ответила она с набитым ртом.

Это не был один из его талантов, но Джедра тем не менее попробовал. Если они все еще связаны, тогда и он спосбен на это. Кстати, это и будет хорошая проверка. Он сконцентрировался, стараясь увидеть любой яд как черную нить в хлебе, но булка осталась как была, коричнево-белой. Впрочем на самом деле это не означало ничего. Как говорил Китарак, обучая их этому искусству: "Отсутствие доказательства - не доказательство отсутствия".

Тогда Джедра решил попробовать найти что-нибудь другое, например дрожжи, которое точно должно было быть в булке. И на этот раз плод стал серым.

- Эй, смотри, это сработало, - радостно воскрикнул он. - Я научился обнаруживать яд.

- Действительно? Тогда быть может и я смогу... - Ее булка взмыла в воздух и неподвижно повисла перед ней. - Да! Я могу заставить вещи летать! - Она выхватила булку из воздуха и откусила еще один кусок.

Джедра откусил кусок от своей и закрыл глаза, смакуя восхитительный вкус. Плод был слегка сладкий и почти таял во рту. За всю свою жизнь он не ел ничего более вкусного. Он мигом сжевал первый удлиненный шар и сорвал еще два. Кайана последовала его примеру, и они пошли дальше между деревьями, наслаждаясь чудесным хлебом.

Шуршаший звук нарастал, по мере того, как они заходили все дальше в лес. Когда они были уже совсем близко от движущейся белой штуки - теперь, когда они могли видеть ее более отчетливо, она скорее напоминала длинный флаг, который легкий ветер мотал вперед и назад - он осознал, что звук идет из одного места. Что-то двигалось по земле. Что-то длинное и волнистое. Его кусочки скользили по земле вперед и назад, отражая солнечный свет. - Нет, - сказал Джедра, подходя ближе. - Невозможно. - Но это было не более невозможно, чем хлеб, растущий на дереве. Он был перед ним, такой же реальный, как и все в этом странном, невероятном мире внутри кристалла, текущий поток открытой воды.

Он был широк, не меньше шести ярдов, и тек справа налево по каменистому ложу. Где-то он был поглужбе, там было что-то вроде бассейна, дальше он опять мелел, и когда Джедра встал на край одного из таких бассейнов, он увидел серебряные молнии, промелькнувшие в воде.

- Ты видишь это? - спросил он. - Там, в воде, что-то живое.

- Рыба! - воскликнула Кайана. - Я слышала об этом. Они все еще встречаются в дальних землях, мне рассказывали о них.

Джедра наклонился и сунул руку в воду. Она была холодная, почти такая же холодная, как и холодильный ящик Китарака. - Вау! - воскликнул он и отдернул руку. К тому же он был просто шокирован, вода испугала его; он почувствовал, как что-то приятно-холодное обволокло его кожу. Он сложил руки вместе, опустил их в воду, набрал воды, поднес ее к губам и сделал маленький глоток.

Это был самая холодная, самая свежая и чистая вода, которую он когда бы то ни было пил в своей жизни. Джедра выпил все, зачерпнул и выпил еще воды.

Кайана наклонилась, чтобы попробовать, но внезапно остановилась, когда увидела свое отражение в воде. - Что за-? - она протянула руку и коснулась образа, который исчез при прикосновнии, по воде пробежала рябь.

- Что случилось? - спросил Джедра.

- Я выгляжу совсем не так, - сказала Кайана. - Да, это я, но мой нос больше, чем здесь, а волосы вовсе не такие длинные и-

- Ты выглядишь замечательно.

- Я знаю, что я выгляжу замечательно. Но я имею в виду, что на самом деле я бы хотела так выглядеть. - Кайана кивнула на изображение в воде, которое появилось опять, когда вода успокоилась. - Но раньше я никогда не выглядела так.

- Конечно выглядела, - сказал Джедра. - Ты всегда была красавицей. - Но теперь, когда она сказала об этом, он заметил, что ее нос действительно стал меньше, а волосы длиннее, чем прежде. И ее глаза стали более блестящими и более зелеными, чем раньше. Он заметил это только сейчас, потому что всегда считал ее красавицей.

И ее туника изменилась. Ткань стала тоньше, и туника идеально облегала ее тело. Вырез стал ниже чем раньше, и показывал намного больше ее волнующих округлостей, чем она обычно обнажала при дневном свете, а сама туника стала короче, ее стройные ноги получили больше свободы и взгляд Джедры невольно задержался на них подольше.

Интересно, а как с его собственной одеждой? Сегодня утром он надел примерно такую же тунику, как и Кайана, но теперь его туника стала более облегающей, вокруг талии обнаружился серебрянный пояс. Она была сделана из мягкой коричневой кожи, не имела рукавов, и его мускулистые загорелые руки были полностью обнажены, а плечи стали шире, если он правильно себя помнит.

Он взглянул в воду. Лицо, которое глядело на него оттуда, было очень похоже на его, но Джедра почувствовал то же самое замешательство, что и Кайана, он был намного красивее, чем раньше. Его скулы стали выше, более эльфийскими, чем он помнил, губы стали полнее и краснее, а челюсть более округлой. А его бледно-коричневые волосы, обычно нерасчесанные и взлохмаченные, теперь выглядели слегка взлохмаченными, как у героя или барда.

- Вау, - сказал он. - Я тоже изменился.

Она какое-то мгновение глядела на него. - Да, пожалуй, я думаю, ты стал немного более симпатичным, чем обычно. Впрочем, ты всегда выглядишь симпатичным, - поторопилась она добавить.

- Даже когда ты злишься на меня?

- О, особенно тогда, - сказала она, заливаясь краской. Потом она опять взглянула на свое собственное отражение. - Ну просто какая-то дикость. Как это мы оба смогли внезапно стать более симпатичными?

- Точно так же, как мы нашли хлеб, растущий на дереве, и воду, бегущую по земле. - Джедра протянул свои руки, как если бы хотел обнять весь лес и засмеялся. - Это очевидно какой-то рай древних. Наверно люди приходили сюда, чтобы поиграть в совершенный мир.

Кайана наклонилась над бассейном и выпила воды. - Совершенство, ты прав, - сказала она. - Это место совершенно невероятно.

- И теперь оно наше, и только наше, - Джедра взял ее за пуку. - Пошли, посмотрим, что они еще приготовили для нашего удовольствия.

***

Поток тек вниз с покрытых лесом гор, к нему присоединились другие ручейки, вместе они слились в широкую, шумную реку. Джедра и Кайана шли по ее зеленым берегам, глядя на бабочек и птиц, проносившихся между высоких стволов деревьев. Шум бегущей воды заглушал любые слова, а кристальная ясность мысленной речи резко противоречила наполненным жизнью звукам природы вокруг них, так что они просто шли, взявшись за руки, наслаждаясь переливами света и тени в самом зеленом месте, из тех, которые они видели в своей жизни.

Потом река резко повернула и они услышали впереди еще больший шум, почти грохот. Казалось, вода исчезала в земле где-то впереди, недалеко от них, но когда они подошли ближе то поняли, что она просто падает с утеса. Осторожно они встали на краю обрыва и взглянули вниз.

Джедра взглянул вниз, через верхушки деревьев и едва не упал с утеса, так как на полпути до горизонта стоял огромный, прекрасный город, его белые здания сияли в солнечном свете, а за городом была вода, много воды, больше, чем он мог себе представить. Она протянулась от песчаных откосов за городом до самого горизонта, налево и направо, насколько они могли видеть через деревья и скалы, мешавшие смотреть.

Что это? спросил Джедра.

Я думаю, что это океан. Кайана качнулась вперед, Джедра успел схватить ее и оттащить на несколько шагов от пропасти. Похоже этот вид заворожил ее настолько, что она забыла обо всем на свете.

Что такое океан?

Это такое место, где воды так много, что все люди на Атхасе не смогут выпить ее. Иловое море когда-то было океаном, до катаклизма, так мне говорили.

Иловое море было глубоком бассейном, полным пыли, которое находилось на востоке, за много миль от самых населенных земель Атхаса. Джедра попытался представить себе, что вместо пыли его заполняет вода, и решил, что тогда оно должно было бы напоминать именно это.

Они смотрели, как волны накатываются на пляж, становясь все выше и выше по мере приближения, потом изворачияваются, рассыпаются белой пеной и замирают на плоском песке.

Рев водопада у их ног не давал услушать шум волн. Тем не менее Джедра услушал, что-то. Заинтригованный, он повернул голову как раз вовремя, для того, чтобы увидеть огромную, шерстистую черную тварь, двигающуюся прямо на них. Она передвигалась на четырех ногах и ее твердые, колючие шерстинки казалось двигались по ее телу, пока она приближалась. Голова была слишком длинной и широкой для короткой шеи, раскидистые рога торчали с каждой стороны. Она потрясла головой и опять завыла.

- Смотри! - крикнул Джедра.

- Что? - Кайана не слышала его.

Монстр! мысленно передал ей Джедра.

Кайана резко повернулась как раз в тот момент, когда тварь опустила голову и побежала прямо на них.

Джедра напрягся и попытался остановить ее силой воли, передвинув ее назад, как он обычно делал с предметами, это не слишком помогло, зверь только чуть-чуть замедлился. Но прежде, чем рога твари приблизились к нему, он почувствовал, как его нога заскользила по мокрой траве. Сердце запрыгало в груди, нагнетая чистый ужас, когда он перевалился через край обрыва, не в силах затормозить скольжение. Время остановилось. На мгновение он повис в воздухе, взглянул в глаза Кайаны и увидел так еще больший ужас, а потом полетел к земле.

Он летел мимо бассейна. Он взглянул вниз, увидел острые камни рядом с водой, они стремительно приближались и он понял, что мертв. Не в состоянии ни глядеть на это, ни закрыть глаза, он посмотрел вверх, на Кайану, и как раз тогда, когда она грациозно прыгнула за ним, руки вытянуты вперед, ее тело отчетливо выделялось на фоне неба.

- Нет! - закричал он. Не она, по крайней мере. Если он сможет пережить собственное падение, то сможет подхватить ее, но не сейчас, когда ему не на что опереться.

Или он может? В отчаянии он представил себе, как изо всех сил отталкивается от земли, стараясь замедлить падение или, по меньшей мере, скользнуть в бассейн, и тут-же пришло ощущение, что он схватил Кайану.

Удара все не было. Джедра рискнул, поглядел вниз и увидел острые камни, мокрые от водяной пыли и поросшие мхом, в нескольких футах под собой. Он взглянул вверх и увидел Кайану, застывшую во время прыжка в пятидесяти футах над ним, ее руки были попрежнему вытянуты вперед.

И тогда, уже без его желания, она заскользила по воздуху. Ха, я могу летать, передала она ему, выгнула спину и поплыла в воздухе к нему. Джедра так испугался, что почти забыл удерживать себя в воздухе, но холодное прикосновение поросшего мхом камня привело его в чувство, и он опять подпрыгнул в воздух.

Этому трюку Китарак их не учил. Джедра не совсем понимал, как он сделал это, но пока только мысль о том, что надо подниматься и лететь заставила его тело повиснуть в воздухе. Он представил себе, что летит именно так, как это делает Кайана, и с потрясающей скоростью ввинтился в воздух.

Кайана в свою очередь подлетела к нему, ловко обогнула его в воздухе, держась в недосягаемости и сказала, Держу пари, тебе меня не схватить. Даже не глядя, что он будет делать, она описала широкий круг и понеслась к деревьям, окружавшим подножие водопада.

Джедра вытянул руки вперед и вообразил, что летит за ней; внезапно он понесся вперед, ветер ударил ему в лицо, откинул волосы назад, а туника хлопала его по бедрам. Медленнее! подумал он, уклоняясь от дерева. Свернув, он полетел вокруг Кайаны для того, чтобы отрезать ей путь, но она увидела, что он делает, прибавила скорость и проскочила за падающей стеной воды.

Джедра полетел вслед за ней, холодная вода окатила его с ног до головы, а она успела улизнуть.

Вверх, мысленно услышал он ее, поднял глаза и увидел как она медленно и лениво поднимается вверх над водопадом. Он стремглав понесся туда, но на этот раз она ожидала его, порхая над верхушкой утеса, с которого извергался водопад, в сто футах под ними кипел белой пеной бассейн, окруженный острыми камнями, о которые он чуть не разбился.

Он почти боялся коснуться ее, опасаясь, что странное заклинание разрушится и они оба полетят вниз, на смерть, но когда она потянулась к нему, он скользнул в ее ждущие руки и они поцеловались.

Мммм, передала ему Кайана, и Джедра ответил тем же. Возбуждение после спасения от почти неминуемой смерти только придало еще большую остроту их объятиям.

Твои волосы искряться водяной пылью, передал он ей.

Ты только посмотри! Она смотрела через его плечо, Джедра повернул голову и увидел рогатую тварь, которая можно сказать сбросила его с обрыва. Теперь она мирно щипала траву на другой стороне реки.

Травоядное? не веря своим глазам спросил он. Меня сбросила со скалы травоядная скотина?

Тебя сбросили? Лично я прыгнула сама.

Джедра засмеялся. Я думал, что ты прыгнула потому, что я прыгнул.

Кайана взглянула на него, лукаво склонив голову набок, на ее губах играла улыбка. Есть много вещей, которые я могу сделать для тебя, но я не думаю, что прыжок с обрыва одна из них.

О, хорошо. А как насчет того, чтобы показать мне, что ты можешь? Он опять поцеловал ее и она хихикнула.

Здесь? Сейчас?

Везде, сказал Джедра, целуя ее снова и снова. Везде. Всегда.

***

Блестящее желтое солнце прошло уже четверть небосклона, когда им надоело летать. Они оставили за спиной водопад и теперь скользили с длинного горного склона вниз, к берегу океана. В лесу было много зеленых полян, на которых росли одиночные деревья и целые россыпи полевых цветов. Все было совершенно естественно, без всякого порядка; если какой-нибудь садовник и сажал их когда-то, он изумительно скрыл свою работу.

С высоты ста футов мир казался почти беззвучным. Негромко шуршал океан, но звук был настолько мягок, что легко было вообще забыть о нем. Однако когда они подлетели поближе, он стал громче, к нему добавился странный запах, раньше они с таким не встречались. Было похоже на смесь запахов мокрого песка, водорослей, а также экзотических животных, мертвых и живых.

Волна с грохотом подкатилась к их ногам, когда они приземлились. Серо-белая морская птица громко закричала над их головой, а стая длинногих птиц поменьше деловито бегала вперед и назад по краю воды. Джедра с Кайаной пару минут стояли и молча смотрели на непрекращающееся движение живой природы.

- Что делают птицы? - наконец спросил Джедра.

- Я думаю, что они ищут еду, - ответила Кайана. - Смотри, они подбирают что-то с песка на самом краю воды.

Желудок Джедры заурчал. Хотел бы я, чтобы мы нашли немного еды, - сказал он. - После тех булок прошло много времени.

- Да-а, я бы тоже не отказалась что-нибудь съесть. Что-нибудь существенное. - Кайана повернулась и внимательно оглядела пляж. - Как жаль, что тут нет ни одного дерева, - сказала она. - Иначе, держу пари, мы могли бы упросить их дать нам что-нибудь поесть.

- Может быть слетать в лес? - предложил Джедра.

- Можно. Но я уверена, что и здесь должна быть еда. Не летали же древние вперед и назад каждый раз, когда их хотелось есть, правда?

Джедра целую минуту обдумывал ее мысль. - Нет, конечно нет, ты права. Но быть может они приносили еду с собой?

- Было бы замечательно, если бы кто-то принес ее, но боюсь, что мы с тобой единственные люди здесь, - ответила Кайана и внезапно рассмеялась. - Это постоянная жалоба богачей - никогда не найдешь раба, когда он тебе нужен.

Джедра рассмеялся вместе с ней, но резко остановился, когда волна отхлынула с более громким, чем обычно, шумом, и восьминогое создание с твердым панцирем появилось из-за пены. В длину оно было не больше двух футов и состояло главным образом из ног, но у него еще были и две огромных клешни спереди, которые оно подняло, направляясь к Джедре с Кайаной.

- Что это? - спросила Кайана, отскакивая назад.

- Похоже на какой-то сорт жука. Большого жука. - Джедра был готов бежать или даже лететь, если "жук" набросится на него, но тот просто неторопливо полз к нему. Создание остановилось в пяти футах от него, легло на песок, вытянуло ноги, опустило клешни и вообще перестало двигаться.

Джедра услышал, как слабое шипение присоединилось к неперерывному грохоту волн, а несколькими секундми позже его нос уловил восхитительный аромат готовящейся еды.

Кайана тоже почувствовала его. - Ииихс, противно! - сказала она. - Он сам себя жарит!

- Не может быть! - пораженный Джедр подошел поближе. Темная скорлупа морского жука стала красной, как будто его грели на огне. Создание не походило ни на что, что он видел раньше, на аромат жарящегося мяса наполнил его рот слюной. Внезапно он почувствовал себя очень голодным. - Почему бы нам не съесть его?

Кайана взглянула на него так, как будто он сошел с ума. - Ты это серьезно?

Он усмехнулся. - Смотри, он потратил столько усилий, чтобы приготовить сам себя, так что было бы просто невежливо заставить его ждать, не правда ли?

- Но-, - Кайана подавилась словами. - Но еще несколько секунд назад он был жив! И убил сам себя!

- Да, и разве это не удивительно? Я просто поражаюсь, как это древние сумели вырастить создания, которые способны на такое? Здесь должна быть какая-то мощная псионическая сила, способная нагревать его, но в момент его смерти она должна была бы прекратить действовать, так что у них должно быть есть какой-то способ заставить ее действовать и после его смерти, и-

- Джедра, это не удивительно, это отвратительно.

- Что именно?

- Он только что убил сам себя!

Он попытался понять, что здесь отвратительного. - Ах да, я понимаю. Но он не страдал перед смертью, так это выглядело.

- Это не имеет значения! Главное то, что он убил сам себя, для нас. Я не могу есть то, что убило само себя только для того, чтобы я его съела.

Джедра протянул руку к телу морского жука. Теперь оно стало совершенно красным, и было еще слишком горячо, но уже перестало шипеть. - Ты предпочла бы убить его сама?

- Да.

- Хмм. А почему это лучше? Тогда ты ешь то, что не хотело умирать. Так, по меньшей мере, это была его собственная идея.

- Это просто - просто - арсс! - проворчала Кайана и отвернулась.

Джедра внимательно проверил создание на яд, но не увидел ничего опасного. - Давай, - сказал он. - Мы голодны, а это пища. Давай обсудим моральные проблемы попозже. - Он взял одну из составных ног своими пальцами и начал гнуть ее, пока панцирь не лопнул, затем быстро почистил ногу Белое, волокнистое мясо выглядело не слишком привлекательно. Джедра спросил себя, не будет ли оно слишком жестким, но в своей жизни ему доводить есть намного более худшие вещи, так что он подул на мясо, чтобы остудить его и откусил кусочек.

Мясо оказалось сочным и мягким, просто нежным. - О, да, - сказал он с набитым ртом. - Мммм. - Когда Кайана даже не шевельнулась, чтобы попробовать, он не смог удержаться от искушения и добавил, - Это намного лучше, чем халфлинг.

- Ты же никогда не ел мясо халфлинга. - Тут она с подозрением взглянула на него через плечо. - Или ел?

- Я не уверен, но многое из того, что ты покупаешь на рынке делают неизвестно из чего. - Джедра отломал еще одну ногу и очистил ее от панциря; открылся еще один кусок парного мяса. - Давай, - сказал он, протягивая ей ногу. - Это на самом деле вкусно.

Кайана так уставилась на ногу, как будто та могла съесть ее. - Я не голодна, - сказал она.

Джедра пожал плечами. - Смотри, тебе это нужно больше, чем мне. - Он откусил мягкое, нежное мясо и торопливо принялся жевать.

Кайана оставила его наедине с мясо и пошла к воде. Она сбросила сандали и подошла совсем близко, волна накрыла ее ступни.

- Йоуу! - она, как ужаленная, отпрыгнула назад.

Джедра отбросил ногу жука и побежал к ней. - Что случилось?

- Она холодная.

- О. - Он подошел туда, где она стояла, наклонился и опустил руки в уходящую воду. Действительно холодная, по рукам побежали мурашки. Он сложил руки чашечкой, набрал воды и глотнул, но тут-же выплюнул. - Ухх, она соленая.

- Что?

- Попробуй. Она соленая. - Внезапно Джедру осенила идея. Он побежал обратно к месту их привала, отломал еще одну ногу и принес ее на берег океана. Отломав панцирь, он опустил ногу пониже и стал ждать. Когда волна вернулась, он окунул мясо в белую пену, которую она принесла с собой. Теперь, когда он попробовал откусить, мясо оказалось замечательно посоленным.

- Ты сделал это для того, чтобы дать мне? - подозрительно спросила Кайана.

- Нет, - сказал Джедра. - Просто я голоден. Впрочем, почему бы и тебе не попробовать?

- Я не могу.

Она, казалось, говорила совершенно искренне. Джедра опустил свою руку с мясом. - Хорошо, тогда давай попробуем найти что-нибудь другое.

- Где?

- Не знаю. Может быть мы сможем найти еще одно хлебное дерево.

Кайана хотела что-то сказать, но глубокий рокочущий звук остановил ее. - Что это за гром? - спросила она, когда звук прекратился.

Джедра взглянул на океан, на которым из ниоткуда появилась темно-серая туча. - Ну, если кроме этой тучи ничего не изменилось, это оно. - Дожди с громом и молнией были не самым частым событием на Атхасе, но случались; за свою жизнь Джедра видел их дважды, и помнил очень хорошо.

Кайана удивленно взглянула на тучу. - Откуда она взялась? - спросила она. - Еще минуту назад ее не было.

- Дай подумать, - сказал Джедра. - Ты рассердилась на меня, правда?

Она кивнула.

- И каким-то образом это место подхватывает наши мысли и делает их реальными. Так что теперь этот мир сердится на меня.

Молния ударила из тучи в океан, спустя полминуты гром прогремел опять. Ураган быстро приближался. Тем не менее Кайана сказала, - Да ну, ты же не думаешь, что весь этот шторм направлен именно на тебя?

- Я не думаю, что хочу проверить это. - Джедра оглядел пляж в поисках убежища, но спрятаться было негде. - Давай, - сказал он и прыгнул в воздух.

Кайана вероято решила не подставлять себя только для того, чтобы доказать свою правоту. Она присоединилась к нему и они вместе полетели в лес. Но шторм летел еще быстрее, он поглотил неестественное желтое солнце, и когда вспышпки и грохот были уже в нескольких секундах от них, стало ясно, что им не убежать.

- Лучше нам в него не попадать, - сказала Кйана.

- У тебя есть мысль получше? - спросил Джедра.

- Да, - она указала влево, вдоль берега. - Город.

Его высокие башни притягивали их весь день, но кругом было слишком много других чудес, до него руки не доходили. Зато теперь, когда им в первую очередь надо было где-то укрыться, внезапно оказалось, что пришло время для экскурсии в город. Джедра и Кайана повернули и помчались вдоль берега к городу, вспышки молний освещали им путь, гром гремел все ближе.

- Совершенно точно, ураган гонится за нами, - выкрикнул Джедра, когда рискнул оглянуться.

Ветер отвешивал им удар за ударом, пока они летели к высящимся впереди башням, и, как только они оказались вблизи города, пошел сильный, холодный дождь. Большие, толстые капли холодной воды ударили по их лицам и обнаженным рукам, как песок во время песчаной бури, они мгновенно промокли насквозь и почти нничего не видели. Под него! мысленно передал Джедра, схватил Кайану за руку и нырнул к трехэтажному прямоугольному зганию, со всех сторон окруженному колонадой. Они спланировали вниз и приземлились за одной из колонн, потом побежали к открытой двери в центре длинной стороны.

Молния вырезала тени всего ряда колонн на внутренней стене зала и в то же мгновение гром потряс землю. Едва Джедра с Кайаной проскочили через дверной проем, как молния ударила так близко, что осветила внутренность здания, из тьмы на мгновение появился двойной ряд колонн со статуями в промежутках между ними.

Это то самое здание, в котором мы были с Китараком в разрушенном городе, подумал Джедра, вставая с мраморного пола.

Еще один удар молнии подтвердил его догадку. Те же самые колонны обрамляли широкий центральный проход, и те же самые статуи, но не разбитые а совершенно целые, стояли на тех же самых местах. Джедра протяныл руку к одной из них и потрогал ее за нос. Быть может это тот самый нос, который он подобрал тогда в куче обломков? Очевидно город в кристальном мире был сделан по образцу того реального города, когда тот был в полном расцвете. Молнии сверкали опять и опять, гром сотрясал здание, но они были в полной безопасности за массивными каменными стенами. Они смотрели на ураган из двери, мигая при вспышках молнии и ударах грома, и смотрели, как крупные капли дождя бьют по лужам на пустых улицах города.

Это уже слишком, чтобы во все это можно было поверить, сказал Джедра после того, как самая худшая часть шторма прошла мимо. Реки, океан, а теперь еще и гроза, и все в один день.

А разве это один день? спросила Кайана. Мне показалось, что намного больше. Она оперлась головой о его грудь. Я устала.

Ты просто голодна, сказал он. Ты же не ела этого морского жука. Давай найдем, чего бы поесть и, держу пари, тебе станет лучше.

Может быть, сказала она. А почему бы нам не вернуться домой и не пообедать?

Дождь уже кончался. Джедра вывел ее наружу, в крытую колонаду и сказал, - О, мы еще не можем вернуться. Мы так многого еще не видели! Ты заметила, например, что это тот самый город, в котором мы были вместе с Китараком?

- Нет, не заметила. - Кайана взглянула на здания впереди них, потом посмотрела назад, у некоторых домов было семь или восемь этажей.

- Это выглядит по-другому, - сказал Джедра, - так как ни одно из них не упало, но вот именно это, - он указал на одно из самых высоких, - это то самое, которое мы толкнули. И это означает, что дворик с фонтаном тоже должен быть здесь. - Он махнул рукой вправо.

- А какая разница?

- Там должны быть деревья, - сказал он. - И если мы захотим, то по меньшей мере одно из них даст нам поесть.

- Но не приготовит само себя, надеюсь, - сказал Кайана.

- Теперь, когда ты это сказала, держу пари, что не приготовит.

Они вышли под последние капли дождя, наслаждаясь острыми укусами холодных капель, еще падавших на их кожу. Они прошли полквартала вдоль улицы, вышли на перекресток, прошли в дыру между двумя высокими зданиями, и, как и ожидалось, там был открытый дворик с фонтаном. А вокруг фонтана находилось кольцо деревьев, на каждом из них висел свой особый плод.

- Вот, посмотри, - гордо сказал Джедра. - Кристальный мир производит все, что бы ты не захотел.

- А как насчет тепла? - спросила Кайана. - Я люблю дождь, но мне холодно.

В следующее мгновение облака стали расходиться, и неестественное желтое солнце опять засияло с неба.

- Ну как, хорошо? - спросил Джедра.

- Так и должно было случиться, - сказала Кайана, но опять улыбнулась.

Птом они побрели от дерева к дереву, пробую экзотические фрукты. Когда их животы были набиты под завязку, Кайана легла на зеленую траву и сказала, - Перерыв.

Джедра тоже почувствовал себя слегка усталым. - Хорошая мысль, - сказал он, ложась рядом. Он псионически проверил, нет ли опасности, не нашел ничего, так что подложил руки под голову, закрыл глаза и стал слушать неумолкаемое щебетание птиц в ветвях деревьев и журчание фонтана, пока не уснул.

***

Солнце уже опускалось за горизонт, когда он проснулся; стало холодно, это его и разбудило. Джедра сел и потер глаза, потом потряс плечо Кайаны.

- Время вставать, - сказал он.

Кайана не пошевелилась.

- Давай, - он потряс ее сильнее. - Нам надо еще исследовать целый город. - Не то, чтобы он этого очень хотел - он с удовольствием поспал бы еще - но решил, что они оба воспрянут духом, если поедят и пойдут на поиски новых чудес.

Кайана по-прежнему не пошевелилась.

- Кайана? - Внезапно испуганный, Джедра проверил, дышит ли она, и успокоился, увидев, что ее грудь поднимается и опускается.Тем не менее ее дыхание было очень слабое, хотя и равномерное.

Кайана, передал он ей мысленно. Ответа не было. Он попытался связаться с ней, но они и так были связаны, когда появились в этом мире, так что ничего не изменилось.

Она не могла отравиться; она всегда тщательно проверяла еду, прежде чем есть. Так что же случилось?

Да и сам Джедра чувствовал себя не слишком хорошо. Он чувствовал слабость, перед глазами все кружилось, как если бы кто-то помешивал мир гигантской ложкой. Пара глубоких вздохов помогла, но не надолго. Когда он попробовал встать, в глазах все потемнело и он опять упал на землю.

Кайана! он опять мысленно позвал ее. Кайана! Он встал рядом с ней на колени, потряс ее за плечо, ущипнул за руку, даже попытался усадить ее, но силы кончились и он едва не потерял сознание.

Оба они опять лежали на траве. Джедра попробовал сесть, но не сумел. Он попытался разорвать их ментальную связь с кристаллом, но рвать было нечего. Как только они ворвались в этот мир, то оставались в нем без усилий. Надо было сделать что-нибудь как тогда, чтобы выбраться из него, но он был слишком истощен для таких усилий.

Мир опять закружился вокруг него. Борясь с головокружением и тошнотой, он опять попытался связаться с Кайаной, собираясь разрушить загадочную апатию вспышкой псионической энергии, но никак не мог почувствовать ее присутствия. Тем не менее что-то он почувствовал, какой-то намек на ответ из настоящего мира, за пределами кристалла, но он не смог поддержать его больше чем секунду.

Это усилие истощило его еще больше, но одновременно у него родилась идея. Если попытка связи утомляет его, то разрыв связи с Кайаной должен дать ему много энергии.

Он сконцентрировался на технике защиты своего сознания, которой научил его Китарак и которая должна была прекратить все нежелательные псионические контакты. Закрыв глаза, чтобы крутящийся вокруг него мир не отвлекал его, он тщательно выстроил барьер. В ту же секунду он почуствовал, как контакт с Кайаной стал слабее, еще слабее, натянулся, лопнул, новая волна головокружения и он вернулся в реальность, в библиотеку Китарака.

Было уже темно. Все свечи догорели, настала ночь, и может быть уже не первая. Джедра попытался псионически увидеть что-нибудь, но света, который можно было бы усилить, не было совсем. Тогда он попытался перенести сюда свечу из одной из соседних комнат, но энергии не было даже для этого. Тогда он пополз в большую комнату за свечой, зажег ее остатками своих сил и вернулся обратно.

Кайана лежала на матрасе, повернувшись на бок, как если бы она упала и даже не пыталась встать. Лицо, руки и ноги стали тонкими и угловатыми, а коже висела складками на костях. Она выглядела точно так же, как умиравшие от голода нищие на улицах Урика, которые зашли так далеко, что никто больше и не пытался накормить их.

Его собственные руки и ноги были не намного лучше, но ему не нужно было глядеть на них, чтобы понять: он и она голодны, умирают от голода.

- Это все было не реально, - пробормотал он. - Ничто из этого не было реальным. Даже еда. - В реальном мире он и Кайана были связаны по меньшей мере день, они сожгли во много раз больше энергии, чем обычно. Так что эффект был такой, как будто они не ели неделю.

- Кайана, - сказал он, тряся ее за плечо. Кайана.

Она не шевелилась, только дышала, медленно и слабо. Он попытался связаться с ней опять, но не смог достичь ее. Ее сознание было не здесь - оно было в кристалле. И теперь, когда он разорвал связь, она была совершенно вне досягаемости.

Восьмая Глава

Его первый импульс был разбить кристалл и дать ей возможность выйти из него, но он не знал, что может случиться. Это же не просто ящик, удерживавший ее сознание в плену; это целый мир. Она могла умереть в том катаклизме, который безусловно произойдет в мире кристалла, если он повредит его. Он не знал, не будет ли смерть там означать смерть в реальном мире, но рисковать не хотелось. По меньшей мере пока.

Он взглянул на кристалл, лежавший на полу перед ним. Такая крошечная вещь, содержит так много чудес - и является совершенной ловушкой. Он боялся даже коснуться ее, быть может любое прикосновение вызывает землятресение внутри, поди знай. А если начнется еще одно падение зданий, Кайану точно заденет.

Нет, сначала он сам должен наесться, иначе ему конец. И тогда уже никто не поможет ей, и он меньше, чем кто бы то ни было. Он пополз в кухню, сумел дотянуться до кувшина с водой, стоявшего на полочке, сделал длинный, медленный глоток, потом открыл самое легкий из всех шкафов - корзину с бобами - сел перед ней и набил рот сухими зернами. Когда он почувствовал, что энергия полилась в него, он сумел встать, добрался до большого шкафа и съел кучу орехов и сырых яиц эрдлу, которые уже просто оживили его, и он сумел достать бок иникса из холодильного ящика и сжевать полусырым.

Теперь ему стало получше. Он быстро перенес кувшин с водой и яйца эрдлу в библиотеку, к Кайане, но так как сознание не управляло ее телом, накормить ее казалось невозможно. В конце концов он накапал немного воды ей в рот и пощекотал ее, рассчитывая на бессознательные рефлексы. Она глотнула пару раз, выпила, и он стал совать ей в рот маленькую ложку с содержимым яйца, пока она не съела все до последней капли.

Яйцо эрду было чуть ли не самое питательная еда, которую он знал. Меньше, чем через час после того, как он съел его, Джедра почувствовал, что стал сильнее, а на лице Кайаны появились краски. Он скормил ей еще одно, надеясь, что она придет в себя внутри кристалла и разорвет свою связь с ним, но прошел час, а никаких изменений не произошло, так что он лег на матрац и опять попытался связаться с ней. Если бы он смог добраться до нее, может быть ему удалось бы выташить ее из кристалла.

Ее присутствие было очень слабым, почти незаметным, но когда он сконцентрировался, он ошутил его. Оно было похоже на ощущение от самого кристалла: слабое и трудно достижимое. Однако теперь, когда у него был какой-никакой опыт прорыва сквозь барьеры, он знал, что искать. Он представил себе, как прорывается тянется внутрь и касается Кайаны, преставил себе руку, которая прорывается сквозь разделяющий их барьер и как все его тело перемешается вслед за рукой до тех пор, пока не окажется рядом с ней на травянистой лужайке во дворике.

Он почувствовал, как барьер сопротивляется, потом на мгновение голова закружилась, и вот он уже внутри. Да, во второй раз намного легче.

Но когда его зрение прояснилось, выяснилось, что он ошибся с местом. Он не оказался прямо во дворике, как собирался. Вместо этого он очутился на поляне в лесу, где они были и в первый раз. Но теперь деревья не образовывали редкое кольцо вокруг поляны, по краю травы; напротив, они передвинулись совсем близко и угрожающе наклонились к нему, потрясая ветвями и свисающими с них лианами.

Неужели Кайана все еще сердится на него? Последний раз, когда она была сердита на него, появился ураган, с громом и молниями; если она пришла в сознание и решила, что Джедра бросил ее, она могла повернуть весь этот мир против него. И при этом это могло быть даже не обдуманное решение, так, проскочившая мысль.

Ветер раскачивал ветви урожающе близко к его голове, вперед и назад. При этом лианы носились туда и сюда, ударяя как кнуты, пока по воздуху. Джедра нагнулся, уходя от удара одной, свисавшей слишкой низко, но почувствовал, как другая коснулась его спины и обвилась вокруг пояса.

Прочь, скомандовал он, надеясь, что этот мир подчиниться его желаниям, но лиана и не подумала отступать. Она продолжала упрямо держать его за пояс, ей на помощь пришла вторая и схватила его правую руку. Левой рукой он оборвал ее и освободился, но все больше и больше лиан обвивали его руки и ноги быстрее, чем он успевал срывать их.

Кайана, отзови их, мысленно позвал он. Кайана.

Она не отвечала. Зато ответил кто-то другой. Лианы обвили Джедру и вздернули в воздух, с ясного неба прогремел гром. Ругаясь и пытаясь встать на землю, Джедра стал пробовать все способы, чтобы убежать, но не смог не сжечь ни заморозить лианы, не смог и разорвать их псионически или физически, голыми руками. Все, его поймали. Опять.

И тогда он услушал шум тяжелых шагов. Деревья тряслись в такт шагам, а Джедра трясся на концах лиан. Глубокий, страшный рев пришел из глубины леса, звук раскалывающихся деревьев сопровождал теперь каждый тяжелый шаг.

Пока линять, подумал Джедра. Он выстроил ментальный барьер, чтобы оборвать связь с миром кристалла, но мир отказался исчезать. То ли у него не было силы построить совершенный барьер, то ли дело было не в барьере, мир не хотел отпускать его.

Шаги и рев стали ближе. Джедра сначала увидел, как исчезла верхушка дерева, а в следующее мгновение услышал громкий треск ствола. Все больше и больше верхушек деревьев исчезало из виду, потом осталось последнее, которое отделяло его от приближавшегося чудовища, вот и оно упало на землю, и он впервые увидел зверя.

Это был какой-то тип дракона. У него была чешуйчатая, переливающаяся пурпурно-зеленым кожа, он стоял прямо на двух невероятно толстых и сильных ногах, а длинный гибкий хвост свисал сзади. Тело было не меньще тридцати футов в длину, а вытянутая голова, также покрытая чешуей, заканчивалась зубастым ртом достаточно большим, чтобы проглототь Джедру одним глотком. Его передние лапы было сравнительно коротки по сравнению с ногами, но тем не менее достигали шести футов в длину и бугрились мускулами. Заканчивались они острыми когтями и Джедра немедленно узнал тело, которое они крепко держали.

- Кайана! - закричал он.

Дракон зарычал, его горячее, зловонное дыхание окатило Джедру, заставило его задохнуться. Джедра опять попробовал вырвться из тисков лоз, но те держали крепко. Тогда в отчаянии он попытался опять связаться с Кайаной, и на этот раз почувствовл слабый ответ.

Кайана, проснись! послал он ей.

Мммм?

Дракон поднял ее на уровень глаз и уставился на нее сначала одним своим зрачком, размером со ступню взрослого человек, потом другим. Затем, насмотревшись, он опустил ее к своей зубастой пасти и распахнул челюсти.

Джедра псионически вытянул руки, дотянулся до Кайаны и выхватил ее из пасти дракона. Душераздирающий рев расколол воздух, монстр попытался схватить ее снова, но Джедра уже оттащил ее сторону. Движение заставило лианы заколебаться, так что тело Кайаны почти врезалось в дерево, он сумел остановить движение, одновременно не дав дракону схватить ее.

Но не бдительным деревьям. Дюжины лоз бросились вперед и спеленали ее в мгновение ока, а Джедра ничего не мог сделать. Через несколько секунд она уже висела рядом с ним, а дракон нагнулся, чтобы посмотреть на них обоих.

Он потер руками как гурман, предвкушающий роскошное и редкое блюдо, и толстый потом слюны застуился между его зубов. Он негромко - для тридцатифутого дракона - проревел, и его ноздри раздулись от возбужденного дыхания.

Джедра? в его голове раздался голос Кайаны. Ее мысленное послание было слабо, но она проснулась, наконец-то!

Я здесь, передал он ей. Он попытался соединься с ней, и на этот раз был вознагражден целым морем ощущений. Усталось и гнев потекли через него, но тут-же их заменил страх, огромный страх.

Дракон отступил на один шаг. Он опять раскрыл рот, и Джедра напрягся, ожидая еще одного рева или волны пламени, но вместо этого услышал низкий и очень громкий голос, - Поклонитесь мне, - сказал он, - и я пожалею вас.

Он говорил на языке, который Джедра никогда не слышал, но тем не менее он понял все, до единого слова, благодаря связи с сознанием Кайаны. Что это за штука? мысленно спроси он ее.

Не знаю, ответила она. Но я понимаю его.

Дракон заревел снова. - Поклоняйтесь мне, - на этот раз намного громче.

- А кто ты такой? - осторожно спросила Кайана.

- Я Йонкалла, повелитель всех созданий. - Дракон высоко вздернул голову, и заревел в небо. Немедленно поднялся ветер и ударил гром.

- Очень впечатляет, - согласился Джедра, при этом подумав, что Кайана смогла вызвать ураган даже не собираясь делать этого. В этом мире, по видимому, было возможно все.

- Сейчас я впечатлю тебя еще больше, - пообещал Йонкалла и тело дракона начало изменяться. Руки и массивные ноги укоротились, голова стала совсем узкой, зато тело вытягивалось все больше и больше, пока он не стал змеей, длиной в футов шестьдесят или семьдесят. Он стал складывать свое тело, толщиной футов в пять, кольцами до тех пор, пока его голова не оказалась на одном уровне с висящими пленниками, тогда его раздвоенный язык высунулся изо рта и помахал перед их лицами. Его глаза превратились в узкие желтые щели и он уставился на них немигающим взглядом.

- Я могу стать всем, кем только пожелаю, - сказала змея, ее невероятно подвижные губы каким-то образом рождали слова.

Джедра не сомневался, что может. И он и Кайана, соединенные вместе, тоже могли, без сомнения, если бы они знали как, но они все еще не понимали, как управлять этим странным миром.

Змея опять начала превращение. Пока она укорачивалась и толстела, формируя себе новое тело, Джедра передал Кайане, Нам нужно как можно скорее освобождаться. Мы в плену. Все дело в том, что мы были без сознания, так как наши тела умирали от голода. Я вернулся в реальный мир и накормил нас парой яиц эрдлу, но этого хватит очень не надолго.

Замечательно, сказала она. Я открыта для любой идеи, если она у тебя есть.

В последний раз мне удалось оборвать наше объединение и вернуться, но ты осталась здесь. А когда я вернулся, поначалу я никак не мог связаться с тобой. Я думаю, кристалл сам связывается с нами, каким-то образом.

Змея превратилась в толстый, мохнатый шар толщиной футов в пятнадцать. От тяжести он стал слегка приплюснутым, сверху и снизу, а его единственный глаз на ложноножке торчал наверху, похожий на отвратительный цветок. Круглый рот под ним казался ходом, который какой-нибудь грызун прогрыз в песчано-коричневой коже.

Рот заговорил. - Поклоняйтесь мне.

Не смейся, предупредил Джедра.

Кайана коснулась лоз, держащих ее за руки. Они не кажутся слишком прочными.

Но им надо было узнать побольше о этом месте и о этом странном существе, взявшим их в плен. Вслух Джедра сказал, - Мы почти ничего не знаем о тебе. Ты Йонкалла, повелитель всех созданий, но что это означает? И откуда ты появился здесь?

Косматый шар раздулся еще больше. - Я самое первоначальное создание. Я построил этот мир только силой своего ума.

- И ты живешь здесь один? - спросила Кайана.

Шар неожиданно ужался. - Нас было много, каждый со своим собственным миром. Наши миры пересекались, соединялись, разъединялись, мы сражались в страшных битвах. Но потом один за другим другие начали чахнуть и умирать, и в конце концов я остался один. Я последний из выживших завоевателей, последний бессмертный.

Шар опять вытянулся, отрастил себе руки, ноги и обычную голову, и вот Йонкалла встал перед ними, обычный идеально сложенный человек, только ростом в пятьдесят футов. Он был абсолютно гол, а кожа была светло-коричневой, как будто он все время загорал на солнце. Могучие мускулы напряглись, когда он наклонил голову к ним, чтобы его лицо было на уровне с Джедрой и Кайаной, но потом он, видимо, подумал получше, взмахнул рукой и деревья, державшие их, стали в три раза выше.

Теперь они болтались на большой высоте, но было похоже, что это самая маленькая из их проблем. - Это моя настоящая форма, - сказал Йонкалла. - Замечательно, правда?

- Очень, - сказала Кайана.

Что? удивился Джедра. Да он просто мускулистый урод.

Кайана пожала плечами. Не расстраивайся, я просто смеюсь над ним.

- В таком виде я был королем Атхаса, - мечтательно сказал Йонкалла. - Мой железный кулак правил всем миром.

- Погоди, - удивилась Кайана. - Ты знаешь об Атхасе?

Смех Йонкаллы потряс землю, - Конечно я знаю о нем. Я владел им, пока мое физическое тело не стало слишком большим, чтобы находиться там. Расскажи мне, как там дела.

Кайана взглянула на Джедру. Тот пожал плечами, - Не слишком хорошо, особенно по сравнению с этим миром. Почти весь Атхас стал пустыней, а твой город полностью разрушен.

Патидесятифутовый бессмертный сжал свои кулаки, крошечные вспышки молний окружили его голову, - Что! Разрушен? Как это случилось?

- Именно в таком виде мы нашли его, - сказал Джедра. Он, естественно, не упомянул такую мелочь, что он и Кайана довершили разрушение.

Йонкалла потряс голосовой. - Мой город. Мой великий, прославленный город. А мир стал...пустыней?

- Да, к сожалению.

- А все эти проклятые маги, правда? - спросил Йонкалла, но не стал дожидаться ответа. - Я знаю, они всегда были жадны, жадны выше всякой меры. Я должен был стереть их с лица Атхаса, раздавить их в тот момент, когда они научились питать свои заклинания энергией жизни. - Он махнул своей рукой над верхушками деревьев рядом с собой, опять послышался треск ломающихся стволов. - Может быть я еще и сделаю это.

- Увы, это очень трудно сделать, - сказал Джедра. - Они правят нашим миром, а этот мир существует только в кристалле, который не больше моего большого пальца.

- Я знаю это, - сказал Йонкалла. Он щелкнул пальцами, и тысячи похожих кристаллов посыпалось с неба. - Все они новые миры, - сказал он, - но все подчиняются мне. Как и вы оба. Я здесь хозяин.

Он все время повторяет это, похоже он пытается убедить не только нас, но и себя, что это правда, сказала Кайана. Держу пари, здесь не было никого со времен катаклизма.

Да, похоже на то. Джедра изо всех сил дернул рукой, пытаясь порвать лианы, обвившие ее. Без того же успеха. Лианы держали его запястья и лодыжки с такой силой, что освободиться при помощи грубой силы не получится. Если он и Кайана хотят выбраться отсюда, надо придумать что-то другое, сила тут не поможет.

- Конечно ты хозяин здесь, - сказал он, - но это не единственный кристалл, который остался, знаешь ли. Я нашел дюжины таких в руинах разрушенного города. Все они выглядят так, как будто когда-то были связаны проводами к какую-то структуру. Теперь они каждый сам по себе, но я все еще чувствую какую-то жизнь в некоторых из них.

Йонкалла отшатнулся назад, как если бы Джедра ударил его, правая нога гиганта раздавила дерево, он даже не заметил этого. - Что? Еще живы?

- Некоторые из них, - сказал Джедра. - Примерно половина мертва.

- Только половина? - Йонкалла оперся на верхушку дерева, как на палку. -Я думал - прошла тысяча лет! Много тысяч, может быть. Я был уверен, они все уничтожены.

Если бы Джедра мог, он скрестил бы руки на груди. - Например еще один лежит в другой комнате моего дома.

- И кто там? - глаза Йонкаллы заблестели. Он резко наклонился вперед.

- Не знаю, - сказал Джедра. - Я еще не был там.

Йонкалла засмеялся. - И хорошо сделал. Мало кто из бессмертных так добр и приветлив, как я.

Кайана покачала своими связанными руками. - Ты называешь это добротой?

- Конечно. - Внезапно по телу Кайаны прошла дрожь, она сгорбилась, волосы побелели, кожа покрылась пигментными пятнами, а на глазах появились бельма.

- Ты видишь, на что я способен? - сказал Йонкалла.

Кайана! послал Джедра, и забился в путах, пытаясь освободиться, но она ответила. Я в порядке. Это все иллюзия, ничего реального. Здесь вообще все видимость. У меня есть идея...

Ее тело опять стало юным и прекрасным, и она сказала Йонкалле. - Вам придется научиться кое-чему новому, например как обращаться с женщинами. - Она сделала жест рукой и лианы нежно опустили ее на землю.

Как ты сделала это? Джедра отчаянно попытался разорвать свои собственные путы, они даже не пошевелились.

Я просто захотела этого, сказала Кайана. Похоже в этом мире все происходит именно так.

Ты не можешь убежать от меня, - сказал Йонкалла. Пока он говорил, вокруг Кайаны выросла трава и оплела ее ноги.

Она взглянула вниз, трава немедленно почернела и завяла. Она пошевелила ногой, освободилась, сделала шаг вперед и встала перед гигантской правой ногой Йонкаллы, ее голова едва не касалась его кожи. - Я с удовольствием поиграла бы еще с тобой, - сказала она, - но, к сожалению, мне действительно надо идти. - В земле открылась дыра и она прыгнула в нее.

- Нет! - заревел Йонкалла. Он наступил на дыру, но она уже исчезла. Джедра почувствовал, как их связь стала очень тонкой, длинной, как будто протянувшейся на большое расстояние, но не порвалась. Голос Кайаны, почти сметенный внезапно налетевшим порывом ветра, который потряс деревья, сказал ему, - Просто захоти стать свободным.

И что я должен делать? спросил он, но тут же сообразил, что она имела в виду. Он пытался сражаться псионически, он пытался справиться с лианами физически, но он не пытался управлять миром кристалла в понятиях самого мира. Теперь он должен попытаться сделать именно это. Вместо дыры в земле, как Кайана, он представил себе, как налетает ветер, подхватывает его и уносит в хрустальное небо.

И точно, лианы треснули и отпустили его, а ветер подхватил и понес вверх. Йонкалла стремительно кинулся к нему, но было уже поздно. Вихрь, созданный Джедрой, уже поднял его на несколько ярдов выше, чем могла достать рука местного властелина.

- Не бросай меня, - заревел Йонкалла. - Мне так скучно. Если ты останешься, я буду поклоняться тебе!

Но вихрь уже нес Джедру в небо. В следующее мгновение он почувствовал знакомое головокружение, и он опять очутился в библиотеке Китарака. Кайана как раз старалась сесть на матраце радом с ним.

Мы все-еще связаны, сказал она.

Он кивнул. Они оба так устали, что едва ощущали связь, но он хорошо знал, что случится, когда они разделятся. Обещай не ненавидеть меня, сказал он.

Постараюсь.

Он вытянул руки и заключил ее в объятия.

Ему показалось, что он обнял скелет. Все ее лицо было в морщинах и складках, кожа отвисла, но он все равно поцеловал ее. На мгновение их связь усилилась, но затем опять ослабла, когда они оторвались друг от друга.

Уходим, сказала Кайана.

Ее присутствие исчезло из сознания Джедры, а на их место явились все проблемы, которые были в этом мире. В двух мирах.

Он подумал о Йонкалле, который, после тысяч лет одиночества, внезапно приобрел и тут же потерял собеседников, и почувствовал себя нехорошо. Если бы он не был так слаб, он должен был бы немедленно вернуться.

А теперь его мысль перенеслась на Кайану. Он не мог глядеть на нее. Она встала и похромала на кухню, а он, хотя его живот буквально плакал от голода, остался в библиотеке.

Как долго он там был на этот раз? Свеча сгорела примерно на дюйм - значит не больше часа. Час, и он сжег все, что съел. Не удивительно, что Кайана упала без сознания раньше, чем он; она не ела до того, как вошла в кристалл; и они были там почти день.

Джедра подобрал крошечный мир и повертел его в руке. Нет сомнения, Йонкалла еще там и живой. Живой и активный; именно излучение его сознания он ощущал. Никакой Китарак не мог скрыть этого.

Он быстро подумал, не вызвать ли Китарака. Очевидно, что и ему и Кайане необходим наставник. Но тор-крин ушел только пару дней назад; скорее всего он не вернется, даже если Джедра сумеет достучаться до него, что само по себе маловероятно. Китарак не опустит свой щит еще по меньшей мере неделю, просто для того чтобы убедиться, что Джедра и Кайана разобрались в своих проблемах прежде, чем они позовут его обратно.

Потом Джедра пошел на кухню, выпил воды и съел еще один мешочек с орехами. Выпуклые глаза Кайаны глядели на него, но она не сказала ни слова. Все было в порядке. В любом случае он не знал, что сказать ей.

***

Кайана опять уснула в библиотеке, Джедра время от времени заходил, чтобы проверить ее состояние, но все было в порядке, она ровно дышала во сне, не вздрагивала и не металась, как он видел у людей, умиравших от голода на улицах Урика. Похоже хорошая еда вылечит ее, ничего страшного не произошло. Он дал ей возможность поспать, так она выздоровеет быстрее.

Когда лучи утреннего солнца начали бить через стеклянные камни, Джедра спросил себя, а не покрылись ли они песком? Свет был темно-красный, похожий на свет свечи. Но когда он проверил стекло, то понял, камни совершенно чистые и он видит нормальный солнечный свет. Просто его глаза привыкли удивительному солнцу внутри кристалла, и нормальное медно-красное солнце Атхаса показалось ему тусклым по сравнению с ним. Скоро он привыкнет к нему, если не хочет провести остаток жизни в тусклом полумраке.

Горячем тусклом полумраке. Даже внутри каменного дома Китарака температура поднималась вместе солнцем, но когда Джедра вышел наружу чтобы облегчиться, жара ударила по нему с такой страшной силой, что на какое-то мгновение ему даже стало тяжело дышать. Нда, пожалуй он никогда не ощущал, как это подавляет, пока не побывал в другом мире.

Но этот, другой мир, он же просто иллюзия, фантазия какого-то сумашедшего. Такая вещь не может существовать...или может? Легенды рассказывают о времени, когда солнце Атхаса было ярче, а Кайана говорит, что Иловое Море когда-то было океаном. И кто может знать правду?

Он обогнул дом, чтобы пописать, как обычно, около дерева, дать ему немного больше влаги, но сегодня, обогнув кучу камней, он резко остановился, когда увидел, что случилось: Шторм сломал дерево. Его ствол расщепился примерно в трех футах от земли, а верхушка, падая, ударилась о землю с такой силой, что две из трех ее больших веток сломались. Одна оставшаяся поднималась в небо, сама большая как дерево, но все листья с нее упали, оставив голые ветви.

Джедра подошел к ней и оторвал прутик. Сушняк. Свирепая жара пустыни немедленно высушила древесину. Джедра стоял и обалдело смотрел на остатки раскидистого дерева Китарака, его пальцы механически ломали прутик. Так и кончает все на Атхасе - что не съедят и не сожгут - голым и сухим под лучами безжалостного солнца. Вроде тех обожженных солнцем куч костей, которые они с Кайаной видели в глубокой пустыне, отмечающих норы подземного кактуса. Только сами кактусы избегали безжалостных лучей темного солнца.

Но это не спасет их от смерти, внезапно осознал Джедра. Эти кактусы ожидает очень долгая и мучительная смерть, если, конечно, растения могут мучаться, так как они ловят и пожирают животных пустыни, и никак не могу избавиться от груд костей. Следовательно больше никто не рискнет подойти поближе, и кактус постепенно помрет от голода, вероятно породив семена - но и их скорее всего сожрут падальщики до того, как они прорастут.

Джедра вздохнул. Это была маленькая часть, обычная судьба в этом мире, но это не делало ее менее печальной.

Короли-волшебники обманывали смерть при помощи своей магии, но если легенды не врут, когда приходило их время они умирали значительно ужаснее, чем обычные существа. А если Йонкалла был настоящий образец того, как древние добивались бессмертия, это было ненамного лучше. Для Йонкаллы бессмертие оказалось только возможностью сойти с ума и бегать как полоумный среди своих собственных созданий.

Так что лучше подумать о чем-нибудь другом. Джедра отвернулся от дерева и его взгляд от песчаной, покрытой камнями земли каньона перешел на крутые, почти отвесные склоны. Здесь, далеко внизу от края ущелья, легко было вообще забыть о том, что остальной мир благополучно существует сам по себе, но Джедра никогда не забывал этого. Однажды ему придется вернуться в него, и даже его псионическая подготовка не гарантирует ему более лучшую жизнь чем ту, что он вел на улицах Урика. Единственное, что он знал наверняка, что в тот момент, когда он устанет или ослабит свою защиту, кто-то или что-то, дожидавшееся момента его слабости, воспользуется этим.

Резкая боль в полном мочевом пузыре напомнила ему, зачем он вообще вышел из дома. Он псионически проверил, нет ли где опасности, с усмешкой подумав о том, как он будет выглядеть со спущенными штанами, если на него бросится какая-нибудь пустынная тварь, но ничего не заметил, кроме ощущения, что в где-то ярдов в двухстах, у подножия стены каньона, есть что-то живое и совершенно не опасное. На самом деле то, что там было, излучало тепло и покой.

Надо на это посмотреть, подумал он, когда, закончив свои дела, шагал к жизни, которую ощущал. Он подходил с опаской, но его чувства продолжали говорить ему, но никакой угрозы нет, так что он карабкался по камням около стены каньона пока не нашел то, что искал. Там, в норе, вырытой под большим валуном, было гнездо джанксов, а в нем спали, свернувшись клубочком, два худых, длинных и желтых детеныша, укрыв лапами свои длинные мордочки.

Джедра немедленно решил найти их мать, но тут же сообразил, что случилось. Джанксы охотились ночью и спали днем; если мать не была с детьми, а время было около полудня, это могло значить только одно: она мертва. Или кто-то схватил ее ночью, или ее убил ураган.

Джедра стоял на коленях, глядел на детенышей и не знал, что ему делать. Он всегда думал о джанксах только как о мясе, а самих джанксов считал довольно опасными из-за яда, который они выделяли, но он не мог съесть двух котят. И, как он немедленно осознал, он не мог оставить их умирать от голода. Но он не мог принести еды в их логово, потому что падальщики немедленно нашли бы их и съели, так как защищать их было некому. Тут ему в голову пришла мысль, что он мог бы сделать что-то вроде клетки и заботиться о них, пока они не повзрослеют, когда вспышка боли в голове предупредила его об опасности, он обернулся и увидел пару худых, серых шакалов, которые деловито спускались в каньон, направляясь к нему.

Он немедленно потянулся телекинетически, поднял двух молодых джанксов и вынес наружу. Они проснулись и заверещали, издавая негромкий, но высокий писк. Уши шакалов встали торчком, они побежали быстрее и прямо к Джедре. Он понесся к дому, но после нескольких шагов понял, они доберутся до него раньше, он не успеет. Во всяком случае не в том виде, как сейчас. Он продолжал бежать, стараясь стать как можно ближе к дому прежде, чем придется повернуться и сражаться.

Когда он опять взглянул через плечо, он увидел еще трех шакалов, выбежавших из дальнего конца каньона. Не было никакой возможности сражаться одному против многих. Может быть они и Кайана вместе, но не сейчас, когда надо было действовать быстро. У него было время сделать только одно, и он без колебаний сделал это: Бродил детенышей джанкса на дорогу между собой и шакалами.

На мгновение он испугался, что они не обратят внимание на совсем маленькую добычу, но шакалы решили не сражаться, когда можно было обойтись без этого. Они вполне удовлетворились более маленькой порцией мяса; те, которые бежали за Джедрой, остановились, схватили джанксов около хвостов, играючи подбросили в воздух и схватили их своими клыкастыми пастями.

Презирая как себя так и шакалов, Джедра пробежал последние несколько ярдов до дома и остановился около двери, тяжело дыша, а остальные шакалы подбежали к первым двум и присоединились к потехе. Джедра подумал, не обрушить ли на них поток камней теперь, когда он был в безопасности, но так как было слишком поздно, чтобы спасти детенышей джанксов, это был бы запоздалый и бесполезный жест. Пусть шакалы подавятся своей закуской. В любом случае котята были обречены, так что это не имеет большого значения. За исключением того, что Джедра чувствовал себя намного хуже. Лучше бы ему и не знать об их существовании! Он взглянул на упавшее дерево, потряс головой и вошел в дом.

Кайана была в кухне, работая ручкой насоса туда и сюда, чтобы наполнить кувшин для воды, стоявший на полке, но была еще слишком слаба для таких усилий, и из носика ничего не текло.

- Эй, дай мне сделать это, - сказал Джедра, и потянулся псионически, чтобы поднять воду из колодца.

- Я могу сама, - оборвала его Кайана.

Он отшатнулся, как если бы она ударила его. - Я просто хотел помочь.

- Да.

Он хотел рассказать ей о детенышах дженкса, о шакалах, бродящих снаружи и о дереве, но решил подождать, учитывая ее настроение. Он отвернулся от нее, но осознав, что не выдержит еще одного дня сердитого молчания, опять повернулся к ней и сказал, - Прости, я опять навлек на нашу голову неприятности. Но ты же знаешь, что я не хотел этого.

Она кивнула. - Да, я знаю. Но нас едва не убили из-за тебя.

- Да, конечно, - поторопился согласиться он. - Но ты спасла нас, я этому очень рад и не собираюсь больше сражаться. Но я не смогу спокойно жить, если ты будешь так относиться ко мне, отвергать любую мою помошь.

Вода наконец закапала в кувшин. Кайана продолжала качать. - Это тебя не убъет, - спокойно сказал она.

- Откуда ты знаешь?

- Я целитель. Я разбираюсь в таких штучках. - Когда кувшин наполнился, она остановилась и повернулась к Джедре. - Смотри, мне надо какое-то время побыть одной. Последние пару дней мне было очень тяжело, да и тебе не намного легче. Я приду в себя, но только в том случае, если мне не придется все время держать тебя за руку.

- Я не просил тебя держать меня за руку.

Она покачала головой. - Арргх, ну почему ты такой тупоголовый? Это просто метафора.

- Хорошо, хорошо. - Джедра покачал головой и счел за лучшее отступить в спальню.

Он постарался заснуть и восстановить силы, но когда он лег на матрас то понял, что заснуть не удасться. Он слышал каждый звук, доносящийся из кухни, и вздрагивал при каждом шорохе, шедшем от каменного потолка над собой. Кроме того в комнате ощущалось и еще одно изрядно надоевшее присутствие: кристаллы манили и звали к себе, как шлюха на базаре. Зов кристалла Йонкаллы был самым сильным, зато второй представлял из себя полную загадку. Интересно, что за мир внутри него. Быть может там еще один рай, населенный сумашедшим бессмертным, а может быть и что-то другое, совсем не похожее на первый? Как раз сейчас он был в настроении на другое.

Он сопротивлялся почти день, но Кайана не отвлекала его, Китарак ушел и не было уроков, которые держали его постоянно занятым. Наконец он убедил себя, что ничего страшного не произойдет, если он бросит быстрый взгляд на этот мир, а потом уберется обратно прежде, чем его обитатель, кто бы он ни был, почувствует его. Йонкалле потребовался целый день, чтобы засечь его и Кайану, и даже тогда ему это удалось только потому, что Джедра уж очень шумел, псионически конечно, когда пытался связаться с Кайаной.

На всякий случай он пообедал, горячим мясом. Он не думал, что это будет важно, так как в этот раз он не будет связан с Кайаной, когда будет внутри, но это не повредит, в любом случае.

При условии, что он сумеет войти, конечно. Без помощи добавочной силы Кайаны, которая помогала ему, проломиться через защиту кристалла будет не так-то просто, если вообще возможно. Тем не менее любопытство заставило его попробовать. На этот раз он лег на матрац, чтобы его тело не упало, когда он будет внутри, поставил кристалл перед собой и сосредоточился.

Мир Йонкаллы звал его к себе. Каждый раз, когда Джедра чувствовал, что защита неизвестного мира слабеет, одновременно он чувстствовал, что скользит в мир Йонкаллы. В конце концов он перенес надоевший кристалл Йонкаллы в мастерскую Китарака, чтобы между ними было хоть какое-нибудь расстояние, и когда попробовал снова, стало получше, тот уже не так тянул к себе. Тем не менее он очень тщательно сосредоточился, чтобы войти в нужный кристалл, и когда наконец прорвался через барьер, то был уверен, что вошел в новый мир.

Было то же самое головокружение и потеря ориентации, как всегда, и когда он открыл глаза резкий синий свет ударил по нему из прямоугольных панелей над головой. Он был в какой-то пещере - нет, в огромном каменном здании. И это здание было полно людей.

Они были повсюду, и ни один из них не стоял на месте. Мужчины и женщины всех возрастов, даже дети - у всех, кажется, была какая-то цель и все неуклонно стремились к своей цели. Они были одеты в незнакомую одежду, в основном в плотно-облегающие штаны и рубашки, сделанные из гладкой, ярко раскрашенной материи, и никто из них не обращал никакого внимания друг на друга. Джедра был по меньшей мере на фут выше большинства из них, он стоял столбом, но они не замечали и его.

В этом месте пахло так, как пахнет от тысяч немытых тел. А неумолчный ровный шум шагов и голосов перекрывался более низким гулом, который он скорее чувствовал, чем слышал. Джедра с удивлением глядел на людей, поднимавшихся и опускавшихся по лестницам, ведущим в подземные катакомбы, но ему не хотелось смотреть, что там такое. На самом деле ему хотелось выйти наружу, ему стало тесно и скучно в этом огромном муравейнике. Широкие ступени вели от главной лестницы в дверям, находившимся во всех сторонах; Джедра пристроился за огромным бородатым человеком в темном плаще, который уверенно прокладывал дорогу через толпу, и скоро очутился снаружи.

Там оказалось светлее, чем ожидал Джедра. Изнутри, из-за яркого синего света, казалось, что снаружи непроглядная темнота - и действительно это была ночь - но он все видел, и довольно отчетливо. Яркие фонари на верхушках высоких столбов давали много света, и еще больше лилось из окон домов, стоявших вдоль улицы.

И что это была за улица! Грохот стал намного больше, чем внутри. В нескольких футах от узкой полосы, на которой стоял Джедра и тысячи других людей, бежали сотни многоцветных зверей, они проносились мимо с головокружительной скоростью, справо налево, один за другим. Их глаза горели так ярко, что было больно на них смотреть, и они рычали, пролетая мимо.

Джедра невольно отступил назад, и толкнул одного людей. - Вал финида грабен, - проворчал человек, даже не замедляя шага. Множество людей проходило мимо, отталкивая Джедру с дороги, пока он опять не очутился у самого края улицы. Но из здесь ему не удалось остаться в покое; мужчина и женщина остановились рядом с ним, почти на пути грохочущих чудовищ, мужчина поднял руку и помахал ей в воздухе. - Гимпель! - крикнул он, и одно из чудовищ - желтое - остановилось, а другое, находившее сзади первого, сердито заорало. Только тогда, когда мужчина наклонился и открыл дверь, Джедра посмотрел внимательнее и сообразил, что это повозка. Но не было ни животных, которые могли бы тянуть ее, ни рабов, которые могли бы нести ее на руках, значит она управлялась магически. Мужчина и женщина забрались внутрь, повозка заревела и уехала, оставив Джедру стоять с раскрытым ртом.

Да, подумал Джедра, умирающий Атхас печален, мир Йонкаллы сошел с ума вместе с самим Йонкаллой, но этот...этот мир просто безумен. В нем было слишком много людей, слишком много движения и слишком много правил, которым надо следовать. Джедра почувствовал, как в нем поднимается волна паники. Он вырос в городе, но даже в рыночные дни Урик никогда не был чем-то вроде этого. Ему нужно уйти куда-нибудь от этих толп. Он подумал о том, чтобы вернуться домой, но он был здесь только несколько минут, и не успел ничего узнать об этом месте. Ему надо найти спокойное местечко, откуда он сможет осмотреть этот мир, тогда он по меньшей мере может попытаться решить, что делать дальше.

Может быть с верхушки одного из зданий. Он взглянул вверх...и чуть не упал. Он думал, что эти здания высоки, как в том разрушенном городе, где он встретил Китарака, но эти были совершенно невозможно высоки. Один хороший порыв ветра, и одно из них упадет на другое.

Какая-то женщина засмеялась, увидев выражение на его лице. Джедра покраснел и отвернулся. Подумаешь высокие здания. Они просто дают хорошее укрытие, вот и все. Он поднял руки и подпрыгнул в воздух, ожидая что полетит, как в мире Йонкаллы, но плюхнулся обратно на серую полосу для людей. Он услышал, как люди громко смеются над ним, и в первый раз за все время люди остановилилсь и дали ему место, чтобы подняться.

- Спасибо, - сказал он, и попробовал опять, сконцентрировавшись на одном желании: лететь. Но и на этот раз ничего не получилось, и люди вокруг него засмеялись еще громче, прямо таки захлебывались от смеха. Некоторые из них указывали на него пальцами и говорили какие-то незнакомые слова, но Джедра не знал их языка и не понимал ни одного слова. Наверно они решили, что он сумашедший.

Ну хорошо, что-то он все-таки узнал. В этом мире люди не умеют летать. Это объясняет такое количество повозок. С горящими щеками Джедра стал протискиваться через толпу. Первые несколько человек дали ему дорогу, но остальные, за ними, не знали, что он был причиной всей этой суматохи, или даже вообще ничего не знали о суматохе, так что ему пришлось потолкаться, пока он не выбрался из толпы.

Он не сделал и сотни шагов, как кто-то задел его плечом и он потерял равновесие. Не думая, он отпрыгнул в сторону, чтобы не упасть. В результате одна из желтых повозок толкнула его, ее твердый бок с силой ударил его в бедро и зашвырнул обратно. Повозка злобно завизжала и поехала дальше, а Джедра ударился об один из металлических столбов для освещения. Чтобы не упасть, он схватился за него, вызвав еще больше смеха со стороны людей, шедших по пешеходной полосе, но ему уже было все равно. Лучше пусть над тобой смеются, чем погибнуть под колесами этих повозок.

Нога здорово ныла, сердце колотилось, он дышал коротко и неровно, пот заливал лицо. Пора сваливать. Джедра представил себе дыру в серой полосе для пешеходов, через которую он выпадает из этого сумашедшего мира...

... но дыра не появилась.

Я хочу уйти отсюда, подумал он, без того же успеха.

Хмм. Очевидно это место подчиняется своим собственным законам. Он закрыл глаза, сконцентрировался и попытался найти путь из этого мира, но когда он открыл их вокруг попрежнему были повозки и толпы людей. И никто из них не говорил на его языке, он даже не мог попросить помощи. Внезапно он понял, каким идиотом был он все время. У него есть самый совершенный метод общения, а он даже не попробовал его. Вы понимаете меня? мысленно обратился он к человеку, шедшему мимо, но тут же почувствовал, что это не сработает. Он вообще не ощущал сознание этого человека.

Смущенный, он перенес внимание на девушку рядом с собой, но не почувствовал отклика и от нее тоже. Еще и еще раз он пытался передать свою мысль, но никак не мог связаться ни с одним из них. Быть может они все зомби? Оживленные магией трупы? Или они все что-нибудь другое?

Джедра закрыл глаза, стараясь подавить все растущее беспокойство, но непривычный шум города в ушах сбивал его с толку и не давал сосредоточиться. Он прижал руки к ушам, и только тогда избавился от него. Как могут люди жить в таком месте? Он сошел бы с ума, если бы пожил в таком лихорадочном темпе хотя бы несколько дней.

Может быть именно поэтому ни у кого из них нет сознания? Чтобы избавиться от сумашествия вокруг них, они все отступили в какой-то внутренний мир, оставив свои тела двигаться и действовать совершенно бессознательно.

Миры внутри миров, а внутри тех еще внутренние миры...возможность такого испугала его больше, чем любое другое, что он видел в своей жизни.

Он должен уйти из этого места. Немедленно. Если он не может убежать из этого мира, то он должен, по меньшей мере, убежать из этого города.

Решившись, он опять влился в поток идущих людей и пошел вместе с ними.

Он потерял счет улицам, которые пересек, тысячам людей, мимо которых прошел, и неисчислимому множеству повозок, промчавшихся мимо него. Боль вспыхивала в его ноге на каждом шагу, но в остальном он оцепенел, все его чувства отключились. Дюжины раз он пытался вернуться в настоящий мир - его мир - но этот сумашедший город не отпускал его, он опять попал в ловушку. Наконец ущелье невероятно огромных зданий закончилось, и впереди себя он увидел линию темноты. Все, что он должен был сделать, пересечь еще одну оживленную улицу и за ней лежало обширное пространство неестественно зеленой травы, за которым была небольшая роща из незнакомых деревьев. Он дождался разрыва в потоке повозок и бросился вперед, не обращая внимания на их сердитые крики, потом перепрыгнул низкую каменную стену, отделяющую улицу от травы, пробежал мимо нескольких сильно удивленных людей, гулявших рядом с прудом, и, наконец, оказался под деревьями. Под замечтельно зеленой кроной деревьев он нашел камень и уселся на него, потом закрыл глаза и задышал глубоко и ровно, стараясь успокоиться.

Напряжение начало истощать его. Но должен, должен быть путь из этого кошмара; просто он еще не нашел правильного способа. Если псионика здесь не работает, может быть сработает магия? Ему надо найти мага, который произнесет заклинание, вот и все. Он поищет кого-нибудь, но не сейчас. Сейчас надо отдохнуть и расслабиться. Когда его сердце перестанет прыгать в груди, он пойдет дальше.

Шум города был здесь слабее, но все равно, он отчетливо слышал его. Это был ровный постоянный гул, время от времени прерываемый криками повозок, а одна из них завыла так громко, что перекричала всех и продолжала выть, пока не скрылась вдали. Джедра опять прижал руки к ушам, чтобы не слышать ничего и спокойно подумать, но это заставило его почувствовать себя еще более неловко. Он чувствовал, как гигантская рука сжимает его грудь, в глазах все закружилось, как если бы он слишком быстро встал. Он отнял руки от ушей и постарался дышать поглубже.

- Хевар, - сказал голос около него. Джедра подпрыгнул, повернулся и увидел мальчика моложе его на пару лет, стоящего со сжатыми кулаками прямо против него. За ним стояло еще четверо более мелких мальчишек, все в очень агрессивных позах. На всех пятерых были темные, облегающие одежды, в полумраке рощи их фигуры почти сливались с темнотой.

Джедра даже не почувствовал их появления. Конечно нет - его псионическое чувство опасности умерло вместе с остальными его талантами. Внезапно его прошиб пот, он медленно отступил назад, вытянул руки с открытыми ладонями вперед - жест мира - и сказал, - Простите. Я не знал, что это ваше место. Я ухожу.

На это мальчишка побольше ответил, - Кемали нон ванада. - Его слова прозвучали как приказ, и, конечно, все остальные встали так, чтобы не дать Джедре убежать. Джедра не раз видел такое, в Урике. Но ему самому всегда удавалось избежать драки - чувство опасности во время предупреждало его.

- Смотри, - сказал он, - Я не хочу драться с тобой. Я хочу домой.

Главарь банды засмеялся и сказал, - Делан. - Он протянул руку и схватил Джедру за кроткий рукав туники. Другие мальчишки рассмеялись. Один из них, стоявший сбоку, спросил, - Марада делор?

Джедра повернулся к нему и сказал, - Извини, я не пони-

Главарь ударил его слева в голову. Зубы Джедры кляцнули, он прикусил себе щеку и язык, в ушах зазвенело. - Ой! - крикнул он и отпрыгнул, чтобы избежать нового удара, но один из тех, кто стоял вокруг него, ударил его в бок, а еще один в спину. Он резко повернулся и ударил его сбоку, его более длинная рука хорошо приложилась к груди мальчишки.

- Хоода! - крикнул главарь и опять ударил его в голову. Джедра быстро повернулся и ударил его в нос, два быстрых, почти инстинктивных удара, потом опять повернулся к тому, который был ближе к нему. Но сохранять дистанцию со всеми пятью было совершенно невозможно; они плясали вокруг него вперед и назад, и пока он защищался от одного, один или два прыгали к нему и били сзади. Удары сыпались на него почти без перерыва, в основном по спине и бокам, но пару раз они достали его и по лицу.

Предки-эльфы дали ему, по меньшей мере, преимущество в скорости. Он не слишком хорошо дрался, но был очень быстр и не раз ему удавалось уклониться от летящего в него кулака и ударить в ответ. А теперь он вообще стал как сумашедший от этих ударов. Его поднимавшаяся ярость с удовольствием отметила, что лицо главаря тоже было в крови, кровь текла у него из обоих ноздрей, правда и сам Джедра был весь покрыт кровью, в основном своей. Но долго это длиться не могло. Он не мог устоять против пятерых, хотя они были только детьми.

Когда он осознал это, его ярость превратилась в ужас, - На помощь! - закричал он. Но когда он взглянул мимо мальчишек на траву, то увидел, что единственный человек, который был там, торопливо уходит.

Его мольба вызвала у мальчишек еще большей смех. Они прокричали что-то, но их слова смешались со звоном в его ушах. Еще один удар попал ему в правый глаз, полыхнула вспышка света и теперь он почти ничего не видел справа. Закричав от невыносимой боли, Джедра ударил своей правой ногой и попал в живот этому мальчишке. Джедра услышал, как тот упал и покатился по земле. Джедра повернулся, ударами рук и ног отогнал остальных, а потом бросился в дыру, которую он открыл в их кольце.

К сожалению он ударил мальца, лежавшего на земле, недостаточно сильно, не так, как хотел. Когда Джедра перепрыгивал через него, тот успел схватить его за ногу, Джедра потерял равновесие и упал на землю. Он быстро освободился и опять вскочил на ноги, но было слишком поздно. Остальные опять окружили его.

А теперь они еще и разозлились. До того они только играли с ним, но он слишком хорошо возвращал им удары; теперь главарь пошарил у себя в карманах и вытащил черный складной нож, который он мгновенно открыл и тот оказался в его руке. Джедра услышал кляцканье еще четырех открывшихся ножей. Сердце готово было разорвать грудь. Он с силой ударил ногой того же самого мальчишку, стараясь сбить его с ног и сбежать, но мальчишка мгновенно отступил назад, и прежде, чем Джедра успел развернуться к остальным, он почувствовал внезапную вспышку боли в левом боку.

Кровь полилась через разрез в его тунике. Джедра приложил руку к ране, но еще одна огненная вспышка обожгла его правую руку, другая ударила в спину. Он зактичал, и начал лягаться ногами, стараясь отогнать мальчишек от себя не открывая руки и лицо, но они просто полосовали его по ногам, он едва мог стоять. Затем он заметил, как серебистое лезвие летит в его левый глаз, почувствовал дикую боль в левой щеке, и все стало темно.

Правым глазом он видел только размытые тени. Джедра лягался и вслепую махал кулаками, чувствуя даже так, что иногда хорошо попадает, но ножи полосовали его без остановки. Он почувствовал, как они вонзились ему глубоко в живот и в бока, потом еще один удар отрезал левое ухо, а еще один погрузился в его грудь по рукоятку. Он даже не заметил, когда упал; только почувствовл, как рот наполнился грязью.

Он свернулся в клубок, стараясь защитить самые уязвимые места, но было уже слишком поздно. Кровь текла из ран по всему телу, и с каждым ударом сердца текла все сильнее и сильнее.

Свет и звуки отдалились, страшные ножевые раны стали только царапинками. Джедра знал, что умирает.

Да, вот и путь для бегства, подумал он, когда почувствовал, что последний удар ножа достал его сердце. Но куда я попаду после этого?

Девятая Глава

Ответ на этот вопрос стал ясен мгновением позже, когда он открыл глаза, чтобы найти взъерошенную Кайану, склонившуюся над ним, одна ее рука лежала на его лбу, а другая на груди. Тело все еще жгло, болело буквально все, что только могло болеть, но боль быстро уходила.

Он попытался что-то сказать, но язык настолько распух в том месте, где он прикусил его, что едва помещался во рту.

Кайана? мысленно спросил он.

А кого ты ожидал? ответила она.

Я - я не ожидал никого. Я думал, что я мертв.

И я тоже. Я услышала, как ты орешь, как от нестерпимой боли, прибежала сюда и увидела, что ты истекаешь кровью. Что ты сделал сам себе?

Он попытался сесть, но Кайана толкнула его назад. Еще нет. Твои раны все еще кровоточат. Что ты наделал, в это раз?

Я, хмм, я вошел в другой кристалл.

Идиот. Джедра почувствовал, как ее гнев течет через ее руки в него, это жгло похуже, чем раны от ножа.

- Аааа, - закричал он. Перестань.

Прости. Она глубоко вздохнула, и он почувствовал, как ее целительная энергия опять потекла в него. Но это не объясняет эти раны, заметила она.

Наконец-то зрение Джедры прояснилось, и он увидел саркастическую улыбку на ее лице. Меня всего изрезали! сказал он ей. Банда детей с ножами напала на меня, а я не сумел убежать.

Детей? спросила она презрительно.

Юнцов, мальчишек, сказал он. Самый старший на пару лет моложе меня. Но они были довольно здоровые, и невероятно жестокие. Они окружили меня, избили и, в конце концов, убили.

А что ты сделал им? поинтересовалась она.

Ничего! Я пытался найти способ сбежать из того мира, но чтобы я не пробовал, не работало ничего. Я как раз думал об этом, когда они напали на меня.

У-ху-ху, очевидно Кайана не поверила ему. Она закрыла глаза и закинула голову назад, Джедра мог видеть жилы на ее шее. Из окон и через стеклянные камни лился слабый вечерний свет - прошло не больше двух дней, как они вернулись из мира Йонкаллы. Она все еще не восстановилась от истощения, а теперь ей приходится лечить его.

Хватит, сказал он, постарался сесть и на этот раз у него получилось. Ты и так сделала достаточно. Теперь я уже сам смогу вылечить оставшееся.

Ты уверен? Кайана подняла его тунику - окровавленную, но целую, между прочим - и показала на дюжину красных порезов, пересекавших грудь. Некоторые из них очень глубокие. Я скажу тебе, когда ты будешь в безопасности, и тогда лечи себя, сколько хочешь. А пока ложись обратно.

Джедра так и сделал. Кайана опять стала водить руками вверх и вниз по его телу, распространяя свою целебную силу в тех местах, которых касалась. Пока она лечила его, он рассказал ей о хрустальном мире с высокими зданиями, об улицах, полных стремительно мча щихся повозок и о миллионах людей, теку щих по нему, как река. Кайана внимательно слушала его, а когда он перестал, сказала, Я даже не знаю, кто более сумашедший, бессмертый, который живет в том кристалле, или ты, который полез в одиночку в такое место. Говоря откровенно, я никогда не поверила бы в такой мир, если бы на тебе не было этих ножевых ран.

Джедра тряхнул головой. Как такое могло случиться? Мое тело было здесь, все это время.

Сила сознания намного больше, чем ты думаешь. Кайана приподняла край его туники. Она даже не тронута, не считая кровавых пятен, но твое сознание, очевидно, было убеждено, что тебя колют ножами, в том мире, и оно воссоздало те раны, которые ты почувствовал, когда был там.

Хотел бы я никогда не видеть тот мир, проворчал Джедра. Но я очень благодарен тебе, что ты вылечила меня. Мне можно сесть?

Попробуй.

Джедра сел, держась за ее руку, потом выпрямился, обнял ее и поцеловал. Спасибо тебе, сказал он, а потом повторил вслух - Спасибо тебе.

- Только не делай это опять, - прошептала она.

- Что, это? - он опять поцеловал ее.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- Да, я знаю, - он протянул руку и поднял с пола кристалл, который скромно стоял на полу за заляпаным кровью матрацем. Он подкинул его в руке, решая его судьбу. Самое лучшее было бы разбить его вдребезги, он чувствовал это, но когда он попытался бросить его в каменную стену, он не смог заставить себя сделать это, несмотря на то, что мир внутри был так жесток и враждебен к нему, и едва не убил его. Псионика там не работала; сделовательно он не знал, были ли миллионы людей внутри действительно лишены разума, или он просто не смог добраться до их сознания. Бессмертный, который сотворил их, если, конечно, в этом мире дело обстояло так же, как и в других...не имеет значения, насколько он был безумен после тысяч лет одиночества, не дело Джедры судить его.

Но он не хотел просто оставить его в покое, ведь еще кто-нибудь может наткнуться на него. Он встал и принес кристалл в кухню, где, при помощи левитации, перенес его в шахту насоса, мимо ручки и поднимающих валов, потом по шахте вниз, в самую глубь колодца.

Порядок. Теперь пусть там внутри жители занимаются своей странной деятельностью, сколько хотят, они не повредят никому и ничему.

Поскольку он оказался в кухне, то немедленно принялся готовить еду. Для начала он вынул куски мяса иникса из холодильного ящика - и заодно удалил тепло, которое накопилось, пока его не было - пошарил в корзинах для овощей, пока не нашел годящиеся для тушения с мясом, Кайана присоединилась к нему, вместе они нарезали все и сложили в горшок, который Джедра псионически подогрел, и через полчаса по всему дому распространился восхительный запах тушеного мяса. Внезапно они оба почувствовали, насколько проголодались; они уселись друг против друга за столом Китарака и начали пожирать тушеное мясо с овощами, как тигон пожирает только что убитую добычу.

Последние лучи солнца погасли еще до того, как они кончили готовить; ели они уже при свечах. Когда Джедра прикончил вторую тарелку, он взглянул через стол, посмотрел на темный силуэт Кайаны и сказал, - Ты прощаешь меня?

- За что? - спросила она, ее ложка была на полдороге до рта.

- За все.

- Это слишком много, чтобы можно было простить кого угодно.

- Я понимаю. - Он откусил еше кусок. - С другой стороны подумай о том, какой белой и пушистой ты будешь выглядеть в собственных глазах.

- Хмм, в этом есть смысл. - Она откусила еще пару кусков мяса. - Я знаю, что ты думаешь.

Джедра засмеялся. - Тогда скажи мне то, что мы оба и так знаем.

- Ты хочешь попросить Китарака вернуться и закончить наше обучение, теперь он может без проблем научить нас всему, что надо.

Он не думал об этом - на самом деле он просто хотел помириться с Кайаной - но теперь, когда она высказала это, он решил, что это хорошая мысль. - Ты думаешь, он придет? - спросил он. - Прошло совсем мало дней со...со времени его ухода.

Кайана пожала плечами. - Все, что мы можем сделать, попросить его а дальше...посмотрим.

- Согласен. - Джедра протянул свою правую руку и взял ее за левую. - Вот и посмотрим, сможем ли мы найти его.

На этот раз их ментальное объединение как бы вернуло их в недалекое прошлое - невероятное ощущение удовольствия, полное слияние личностей и огромная сила, на много порядков превосходящая силу каждого из них по отдельности. Они сконцентрировались на уникальном отпечатке сознания Китарака и послали сообщение, которое должно было достичь его в любом месте, где бы он ни находился: Мы готовы, возвращайтесь домой.

Во время передачи они не могли бы сказать, где находиться их цель, и слышал ли он их, но они стали ждать ответа и, действительно, через несколько секунд он пришел.

Я бы очень хотел этого, но сейчас не в состоянии. Меня схватили и заставили участвовать в гладиаторских играх в Тире. Вместе с ответом пришло изображение тор-крина, стоящего за стенами города и поглощенного измерением севера при помощи механического джернана, который при этом не обращал внимания ни на что, и заметил солдат только тогда, когда они полностью окружили его.

Мы придем и заберем вас, передали они.

Это будет очень трудно, ответил Китарак. Тут у них четыре объединившихся мастера-псионика, и они все время держат меня под контролем. Честно говоря я вообще поражен тем, что они еще не заме- Его голос оборвался на полуслове.

Посмотрим, что они с ним сделали. Джедра и Кайана представили себе, как они парят над городом, и в следующий удар сердца их объединенное сознание уже было там, глядя вниз на огромную гладиаторскую арену у основания наполовину законченной пирамиды Калака.

Сверху город Тир выглядел как два цветных блюдца, положенные рядом друг с другом и почти не соприкасающиеся. То, которое поменьше, содержало в себе дворец короля-волшебника и сады, а внутри большего оказались зиккурат, арена, эльфийский рынок и купеческий квартал, и все жилые здания, от роскошных домов аристократов до трущоб и ям для рабов. Улицы стали щелями, напоминая трещины, возникавшие в глазированом кувшине после многих лет использования.

Подходящий образ, подумали Джедра с Кайаной, когда увидели сходство, так как, несмотря на огромную, все еще строящуюся пирамиду, Тир был старым городом. Они сосредоточили свое внимание на ямах для рабов - глубокие щели в земле, в которых пленники короля коротали недолгие мгновения отдыха, когда не сражались или не работали на постройке зиккурата - но не увидели ни малейшего признака тор-крина среди шевелящейся массы несчастливых людей, полулюдей и совсем не людей. Они проверили саму арену, но сегодня не было игр, а Китарака не было среди дюжины гладиаторов, тренировавшихся на пыльной красной земле. Не было его и среди тысяч рабов, работавших на самом зиккурате.

Тогда они поискали следы других псиоников, о которых успел сказать Китарак. Их были сотни, разбросанные по всему городу. Осибенно много их было около арены с тренирующимися гладиаторами и ям для рабов, но в других местах города было немало темных шаров, так они выглядели в псионическом видении. Они все были прикрыты щитами, и даже Джедра с Кайаной не могли пробиться сквозь эти щиты. Скорее всего это были подавляющие поля, похожие на то, которое использовал Китарак, чтобы прекратить их сражение, прежде чем ушел. Псионика не действовала внутри такого поля, и это давало возможность рабовладельцам держать своих пленников под контролем, даже если они сами были мастерами-псиониками.

Учитывая таланты Китарака, его тюремщики должны были создать очень мощное подавляющее поле. Джедра и Кайана проверили весь город, сосредоточившись только на этих полях и стараясь не замечать все остальное, так что город стал просто тенью и темные шары стали отчетливо видны. А высоко на холме, на котором какой-то аристократ построил свой замок, они увидели особенно сильную область темноты. Хорошая новость. Конечно с Китараком будут лучше обращаться в доме аристократа, чем во дворце короля-волшебника или его темпларов. Но в любом случае, рабство есть рабство, и Джедра с Кайаной не собирались позволить кому бы то ни были владеть своим учителем, как вещью.

Предположим, что Китарак внутри этого подавляющего поля.

Давай взглянем на это обычными глазами, предложил Джедра, и их тела стали немного более материальным. Замок аристократа, в котором находилось темное поле, был построен как мниатюрная копия самого города. Стена высотой футов в двадцать окружала множество низких каменных домов, которые, в свою очередь, окружали кольцом двухэтажный дом из дерева. Кто бы не схватил Китарака, он был очень богат, даже для аристократа, на Атхасе дерево было самым дорогим строительным материалом. Замок был достаточно велик, в центре его находился открытый дворик с двумя высокими, тенистыми деревьями, и окна всех комнат глядели внутрь него. Сторожевые вышки возносились к небу из углов поместья и по краю стены, окружавшей замок, и на верхушке каждой башни находились по два стражника, вооруженных арбалетами, внимательно глядевших по сторонам. По видимому этот аристократ был как богат, так и помешан на собственной безопасности.

Цена успеха, со злорадством заметила Кайана, но тут же они осознали, что каким-то образом будут должны проскочить мимо этой стражи, а это уже не смешно. Не говоря уже о дюжинах других, которые регулярно обходили округу, и, вероятно, еще сотни внутри, в домах. Силовое поле, державшее в плену Китарака, начиналось под крышей одного из низких зданий позади замка. Это, по всех видимости, были гладиаторские бараки, судя по запятнанной кровью тренировочной площадке перед ними. Джедра с Кайаной спустились вниз, почти до земли, взглянули через зарешеченное окно внутрь дома и убедились, что Китарак был именно здесь, все его четыре руки были скованы цепью, которая бежала вдоль задней стены дома, привинченная к ней огромными болтами. Еще два раба - мужчина-человек и женщина-эльф - также были прикованы к стене. Цепь давала возможность пленникам сидеть или лежать на своих матрацах, но не более того.

Четверо псиоников, стороживших их - две молодые жанщины и два усталых старика, один из которых был эльфом - сидели в удобных креслах в единственной комнате здания. Это полностью объясняло, каким образом Кайана с Джедрой ухитрились добраться до Китарака и как он сумел ответить им прежде, чем его остановили. Стражи слишком расслабились, ненадолго, сохраняя свою энергию для настоящего дела, но теперь они были настороже.

Китарак не видел, что они смотрят на него, так как смотреть было не на что. Их тела находились в доме Китарака, в каньоне. Псионики могли бы заметить их присутствие, если бы стали их искать, но им хватало проблем и с Китараком, наружу они не смотрели. Они скользнули к задней стене дома, где огромный болт, державший цепи, выходил наружу из камня. Большая железная гайка удерживала его на месте. Джедра с Кайаной сконцентрировались на гайке, пытаясь ее повернуть, но она как следует заржавела, а они были еще не настолько искуссны, чтобы перенести физическое усилие на такое огромное расстояние. Тем более они не могли ничего сделать внутри дома; подавляющее поле остановит их силу ничуть не хуже, чем силу Китарака.

Наши физические тела должны быть ближе, тогда наша сила возрастет, сказала Кайана, когда они отступили, чтобы не насторожить псиоников своим присутствием.

Теперь они поднялись высоко в воздух, чтобы опять увидеть весь город целиком, и запомнили местоположение поместья аристократа. Если они войдут через главные городские ворота, Караванные Ворота, оно будет слева от них, на холме.

Они увидели все, зачем прилетали. Пока они оставались связаны, каждое мгновение стоило им большой внутренней энергии, так что они со скоростью мысли вернулись в дом Китарака, и, не тратя напрасно времени, разорвали связь. Они без сил откинулись на спинки своих стульев, усталые и подавленные.

- Ну, и что мы должны делать? - спросил Джедра, держась рукой за лоб, голова болела, сердце колотилось как ненормальное. - Мы не можем дойти до Тира, силой ворваться в охраняемое поместье, перебить всех стражей и освободить Китарака. Мы сильны, но не непобедимы.

- Нет, - ответила Кайана, - и тем не менее мы обязаны сделать это.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Джедра, взглянув через стол на Кайану. Та задумчиво глядела на каменную крышу.

- Я имею в виду, что мы обязаны попробовать, - сказала она. - Не забывай, Китарак ушел из своего надежного дома, где он был в полной безопасности, только из-за нас.

Джедра кивнул. - Да, это правда. - Он глубоко вздохнул и выпрямился на своем стуле. - Но мы ничем не поможем ему, если у нас не будет хорошего плана.

- Тогда давай разработаем его.

Разрабатывая свою трехступенчатую атаку, они успели прикончить горшок с тушеным мясом. Вначале они проведут какую-нибудь диверсию в городе, чтобы отвлечь глявную часть солдат от домов рабов. Потом они используют способности Кайаны к медицине, чтобы все оставшиеся в имении заболели и не смогли сражаться, и тогда они используют свои способности к телекинезу, чтобы взорвать казарму рабов. Пока сторожа-псионики будут спасаться от падающих камней и рушащихся стен, они будут уязвимы для ментальной атаки. А когда Джедра с Кайаной передадут Китараку, что именно они устроили весь этот балаган, он немедленно присоединится к ним, а вместе они победят любых стражей и убегут.

- А что если они переведут его в другое место? - спросил Джедра.

Кайана встала и положила свою тарелку в мойку. - Тогда и мы поменяем план, в соответствии с обстановкой.

- А что, если псионики сильнее, чем мы?

- Никто не может быть сильне нас, - ответила Кайана, споласкивая свою тарелку водой из кувшина. - Быть может они лучше управляют своими силами, но то, что мы задумали, не требует ювелирной точности.

Джедра перенес свою тарелку и горшок из-под тушеного мяса в мойку, телекинетически поднял воду из колодца, вымыл посуду и спустил остатки еды в водосток. Ему не очень понравился их план, слишком многое было неопределенно, но она был права, права во всем. Они сбросили на землю облачного ската, сравняли с землей целый город, даже не хотя этого; что им четыре псионика, которые в это время будут спасать собственную жизнь?

Но тем не менее он невольно поежился, когда подумал об этом. Обучение у Китарака не решило одну из его основных проблем: Джедра все еще не любил сражаться, и не имело значения, насколько важно было победить врага.

***

Они вышли на следующий день с первыми лучами солнца. В рюкзаках лежали различные запасы, но все для того, чтобы выжить в городе, а не для того, чтобы пересечь пустыню. Они крепко взяли друг друга за руки, объединили сознания и поднялись в воздух, взлетели на край каньона, а потом, направив ветер в нужную сторону, полетели к Тиру.

Вид на землю сверху неожиданно подбодрил их. И действительно, это было намного веселей и интереснее, чем оставить тела на земле и глядеть на все псионическим зрением. Они летели достаточно высоко, в потоке холодного, бодрящего воздуха, и с такой высоты изрезанная каньонами земля под ними казалась сморщенным одеялом, соскользнувшим с кровати. На дне самых глубоких ущельев они видели следы зелени, и в некоторых из них наверняка кто-то жил.

Тир выскользнул из-за горизонта, похожий на разноцветную кляксу на черно-желтой земле. Вначале появилась полоса пыли и дыма, повисшая над ним, потом возник и сам город, холмы, башни и превосходивщий всякое воображение зиккурат Калака, окруженные высокой каменной стеной. Джедра и Кайана приземлились за несколько миль до стены, чтобы не привлекать внимание, и пошли вдоль гряды невысоких холмов, чтобы выйти на караванную дорогу, соединяющую Тир с другими городами Атхаса. Когда они подошли к дороге, то обнаружили плотный поток людей, но вместо обычно движения в город и из него, все шли внутрь. Они не остановливась у главных ворот, а поворачивали направо, обходя стену и поля.

- Что происходит в городе, почему такое движение? - спросил Джедра у одного из пешеходов. Это был старик в потрепанном сером плаще, тяжело опиравшийся на деревянный посох, который он держл в правой руке.

- Ты что, не знаешь? - презрительно спросил старик. - Он весело хихикнул, а потом объяснил. - Сегодня игровой день, малыш.

- Игровой день? - переспросил Джедра, сосущее ощущение в желудке подсказало ему, что он должен узнать поточнее. - Гладиаторские игры?

- Конечно гладиаторские игры! - старик сердито стукнул посохом по земле. - Ты что думаешь, я прошел пешком всю дорогу до города только для того, чтобы увидеть как какие-то уроды бегают наперегонки друг с другом? Кишки и кровь! Мозги, расплеснутые по песку! Да, вот это я называю развлечением.

Джедра побледнел. Для него это совсем не было удовольствием, но, чтобы не отличаться от других, он изобразил на лице радостное возбуждение. Заодно это давало им возможность проникнуть в город незамеченными.

Он и Кайана пошли рядом со стариком, который ковылял на своей хорошей ноге, подпирая себя костылем, около полумили, причем чем ближе к городу они подходили, чем быстрее он шел, а его палка почти перестала касаться земли. - Хе, хе, - захихикал он. - Я похож на канка, которого ведут в амбар, подзаправиться. Из-за этого мои старые кости устанут, но я все равно посмотрю гладиаторов! Ничто кроме этого не заставляет красный сок литься по жилам.

Джедра не стал спрашивать, какой именно сок он имеет в виду. Ему не хотелось поправлять старика, но он подозревал, что Кайана, например, могла бы вдохнуть в старого чудака больше жизни, чем любое количество кровавого удовольствия.

Они обогнули город справа, проходя мимо зеленеющих полей, принадлежащих различным знатным семьям Тира, на них выращивались злаки и овощи; рабы суетились повсюду, поливая и обхаживая поля. Часть рабов стояла вдоль дороги, вероятно для того, чтобы не дать толпам людей пограбить на полях, но Джедра заметил, что некоторые из них что-то продают прохожим. Он порылся в своем рюкзаке, нашел кошелек с монетами, который он пронес с собой через всю дорогу, начиная с рабского каравана, поискал в нем, пока не нашел целую керамическую монету и купил дыню, еще зеленую, у женщины, которая, несмотря ни на что, уверяла его, что она спелая.

- Тебя надули, - сказал старик, когда Джедра вернулся со своей дыней, но Джедра подозревал, что он просто недоволен тем, что ему тоже не купили такую же. Впрочем, он не собирался есть ее; но ему надо было выглядеть как все.

Стражники у стадиона не обратили особого внимания на всех троих, когда они входили в город. Когда они лениво спросили о деле, ради которого путники пришли в Тир, старик ответил, - Мы здесь, чтобы увидеть игры, - а Джедра поднял дыню повыше, подтверждая его слова.

- Только не бросай ее, - усмехнулся один из стражников. - Иначе ты можешь убить кого-нибудь этой тяжеленной штукой, - и разрешил им войти в ворота. Первое, что они заметили, оказавшись внутри, были торговые ларьки, разбросанные повсюду. В них продавались тысячи самых разных товаров, и огромная толпа продавцов охотилась на еще большую толпу покупателей и зевак. Старик ворчал и ругался все время, пока они протискивались мимо прилавков с драгоценностями, одеждой и едой, горько жалуясь на бедность, плохих ремесленников и высокие цены. Он с радостью ударил своим мехом для воды по мальчишке, продававшем воду, остановился у прилавка с фруктами только для того, чтобы обругать их качество, но когда они оказались около ямы, в которой готовились шашлыки, он остановился и вдохнул запах готовящегося мяса так, как будто это был самые прекрасный аромат в мире.

Он взглянул на Джедру. - Купи мне кусок этого мяса, и я покажу тебе и твой девушке самые лучше места на стадионе.

Джедра не был уверен, что хочет лучшие места на стадионе, но он решил, что если Китарак будет вынужден драться именно сегодня, хороший вид на него не помешает. Как помочь ему, он еще не знал, но они должны попытаться, это точно. Так что он купил старику жирный кусок зажаренного бедра мекилота, который выглядел таким большим, что мог бы кормить целый город в течении недели, и они пошли на стадион.

Вооруженные пикой служители направили их на самые верхние сидения. Сначала Джедра подумал, что им действительно достались лучшие места, но потом сообразил, что более высокий ярус дает тень более низкому, который, к тому же, ближе к арене. Впрочем этот ярус идеально подходил ему. Отсюда было все хорошо видно, и он не хотел бы быть слишком близко к запахам арены. Старик повел их через толпу, наступая на ноги и прогоняя прочь стоявших у него на пути ударами своего посоха, потом они вскарабкались по лестнице и оказались в секции каменных сидений, находившейся на полпути до самого верха и на две трети пути от дворца, по направлению к зиккурату.

- И что такое особое в этих местах? - спросил Джедра.

Старик откусил мясо, которое купил ему Джедра, и, жуя кусок, сказал с набитым ртом, - Я сказал тебе, что покажу тебе лучшие места. Смотри, вот они. - Он указал на ряд балконов, глядевших на стадион с восточной стены замка, со стороны противоположной пирамиде. Нарядно одетые темплары и те аристократы, которые сейчас были в милости у короля-волшебника, сидели на балконах, не обращая внимания на толпу, пили, ели и о чем-то весело разговаривали, ожидая открытия игр.

Старик хихикнул собственной шутке. - Но, с другой стороны, из тех, которые остались, эти самые лучшие, и это чистая правда. Отсюда мы увидим и услышим все. - Он откусил еще один кусок мяса, жир и соус закапали на землю с его острого подбородка.

Ты ему веришь? спросила Кайана, опуская свою голову на плечо Дждере.

Я вынужден, ответил Джедра, обнимая ее. Он почувствовал, что ей неловко и неудобно в этой толпе. В последний раз, когда она была в городе, она сидела среди темпларов. Он сам всю свою жизнь провел в толпе, среди воров, нищих и рабов, но Тир был странным городом, а то, что он и Кайана собирались сегодня сделать, нервировало его еще больше.

Толпа росла, пока стадион не заполнился почти целиком. Гул от тысяч разговоров слился в постоянный шум, очень похожий на рев города, который Джедра обнаружил во втором кристалльном мире. Время от времени среди зрителей вспыхали драки, видимо они никак не могли дождаться когда игры начнуться, но смотрители с пиками быстро успокаивали чересчур горячих болельщиков. При виде их пик большинство драк мгновенно прекращалось, но одного пьяного дебошира им пришлось двинуть как следует, после чего они подняли его наверх и спустили по ступенькам в боковому выходу. Толпа громка заревела, одобряя расправу, а потом заревела еще громче, когда увидела глашатая, идущего в центр арены.

Глашатай поднял руки, и на стадионе стало тихо. Громким, уверенным голосом он приветствовал всех зрителей и объявил первых бойцов, но Джедра не знал ни одного имени.

Зато практически все остальные знали их отлично. Все одобрительно взревели, когда смуглый, одетый в кожу мужчина с дубинкой и коротким мечом вскарабкался по лестнице из ямы под пирамидой и пошел в центр арены, а потом заревели еще громче, когда вслед за ним появилась гибкая белокурая женщина в набедренной повязке и грудной перевязи, вооруженная длинным мечом и хлыстом.

Они встали в двадцати шагах друг от друга, мужчина напряг руки и начал размахивать своим оружием, вызывая соперника, а женщина просто стояла, хлыст свисал позади ее, готовый к бою.

- Ты только посмотри на нее! - проворчал старик. - Бледная как призрак. Никогда не провела и дня на солнце, за всю жизнь. Жаль, что пропадет такая хорошенькая штучка, но, наверно, она перешла дорогу кому-нибудь важному.

Джедру едва не вырвало. Он слышал, что некоторые гладиаторские игры начинаются с убийств, но никогда даже не мог вообразить, что они бросят необученную женщину на арену против опытного гладиатора и заставят их драться насмерть.

Возглас глашатая заставил их начать бой, и женщина мгновенно доказала Джедре, что он был несправедлив к ней. Она с силой ударила своим кнутом и после ее первого же удара на волосатой груди мужчины появилась глубокая царапина. Эхо удара докатилось до трибун, толпа взревела. Мужчина шагнул вперед, как если бы его никакого удара не было, держа свой короткий меч вертикально перед собой, но ловко отпрыгнул назад, когда женщина опять махнула свои хлыстом. Он прыгал вперед и назад, пытаясь достать ее, а она оставляла все новые кровавые следы своего хлыста на его руках и ногах. Кое-кто и зрителей уже начал освистывать его, но мужчина, не обращая на них никого внимания, ждал, изучая ритм ударов женщины. Затем, неожиданно, посреди уже не раз повторявшего движения, он не отпрыгнул назад, как раньше, а скользнул вперед со взмахом меча, и трехфутовый кусок хлыста упал на землю, просвистев над его плечом.

Женщина попыталась изменить ритм, чтобы приспособиться к более короткому хлысту, но пока она экспериментировала мужчина прыгнул прямо к ней и бросил свою дубинку прямо ей в живот. Она отступила назад, оглушенная ударом, и мужчина, пользуясь ее временным замешательством, прыгнул вперед и вонзил свой короткий меч под ее левую грудь раньше, чем она успела поднять для защиты свой длинный меч. Когда он вытащил меч обратно из раны, красная кровь хлынула на ее белый живот, ручейком пробежала по ноге и закапала на песок. Она посмотрела на нее расширившимися глазами, потом сложилась, как закрытая книга и рухнула на землю.

Пока толпа рукоплескала и рычала от восторга, гладиатор поклонился королю и темпларам, потом зрителям по обе стороны арены. Потом, почти нежно, он поднял тело женщины и вынес его со стадиона. Ее руки, ноги и голова волочились по песку, оставляя на нем кровавую полосу, и это зрелище преследовало Джедру еще несколько минут - вплоть до следующего кровавого поединка между эльфом, которому дали копье для защиты, и воином-дварфом с обоюдоострым топором. Эльф несколько раз достал дварфа своим копьем, но результат был почти тем же самым. В тот момент, когда дварф сумел выбить копье из рук эльфа, битва была закончена. И, естественно, толпа не удовлетворилась, пока дварф не отрубил голову эльфа, хотя для этого ему потребовалось три удара.

Что они сделают мне, если меня вырвет? спросил Джедра Кайану.

Не знаю, но скорее всего ничего хорошего, ответила она. Погоди. Она положила свою руку на его живот, и брожение в его внутренностях стало поменьше. Он все еще ощущал ужас от всех этих хладнокровных убийств, но по меньшей мере теперь его соседи не увидят то, что он съел за ленчем.

Спасибо, сказал он. Теперь, когда зрелище запекшейся крови уже не вызывало у него рвоту, он осознал, насколько ему жарко. С этом было достаточно просто справиться; он использовал тот же самый метод, которому его научил Китарак, объясняя устройство морозильного ящика, и создал слой холодного воздуха вокруг себя и Кайаны. Он заметил, что старик тоже истекает потом, и виновато снизил вокруг него темперратуту на пару градусов. Тепло должно было куда-то уходить, он нашел одного очень буйного болельщика несколькими рядами ниже и пустил все тепло на него. Человек задохнулся, потом замахал на себя полами своей туники, но не очень помогло, и спустя несколько минут он стал намного тише.

Была еще пара убийств, а потом начались настоящие игры. Профессиональные гладиаторы парами выходили на арену и резались насмерть на песке под ними, а люди на трибунах прыгали на ноги и ревели от восторга так громко, что заглушали звуки ударов и крики раненых бойцов. Каждая пара слегка отличалась от другой полом, количеством или родом бойцов, но каждый раз он видел практически один и тот же бездумный спектакль. Мысли Джедры побежали прочь от арены, он опять принялся обдумывать их план освобождения Китарака, но тут глашатай выкрикнул имя тор-крина, и внимание Джедры моментально перенеслось обратно на арену.

Напрягая слух, так как толпа не переставала реветь, он услышал обрывки фраз, - ...обвиняемый в занятии волшебством в пределах города...продан на аукционе в Дом Рокура...будет биться своим обычным оружием, гиткой и киоркчей...против защищающего своего звание чемпиона, великаныша Дощака из дома Бран.

Толпа - включая старика - засвистела, когда Китарак вышел из-под пирамиды на арену. Свою расширяющуюся гитку он держал в верхней левой руке, киоркчу - изогнутое бросательное оружие - в верхней правой, а в каждой из двух нижних рук по маленькому щиту. Он поклонился, не обращая внимания на свист. Толпа взревела, приветствуя Дощака, огромный кусок обожженной на солнце плоти, который был выше и тяжелее, чем достигавший в высоту не менее десяти футов тор-крин. К удивления Джедры, вместо обычных дубины или копья, которые великаныши используют в качестве оружия, этот нес деджаду, оружие типа пращи, которое состоит из длинной и широкой корзины на веревке, из которой бросали снаряды, называвшиеся пелота. В левой руке он держал маленький щит и корзинку с пелотами.

Старик от возбуждения застучал своим посохом по скамье. Он повернулся к Джедре и сказал, - Эти длинные руки могут заставить пелоту лететь быстрее, чем оса, жалящая джакала. Великанышы, однако, слишком рыхлы и неуклюжи, так что у тор-крина есть шанс, если он достаточно быстр.

- О, он быстр, - уверил его Джедра, но про себя подумал, Надеюсь, он досточно быстр.

Глашатай крикнул, - Вперед! - и битва началась. Дощак немедленно бросил пелоту в Китарака, но тот легко поднял свой щит и отбил удар. Китарак бросил свою киоркчу в великаныша, который поднял свой собственный щит. Лезвие ударило в самый край щита, но этого оказалось достаточно, чтобы отбить оружие и отправить его высоко в воздух. Толпа вдохнула, когда увидела, как киоркча летит прямо на трибуны, но вот она завернула и вернулось обратно в протянутую руку Китарака.

Он использует псионику, сказал Джедра Кайане.

Похоже на то. Наверно они дали ему возможность использовать ее, хотя и понемногу, прежде чем они заблокируют его.

Джедра почувствовал, как успокаивается. Если Китарак может использовать псионику, битва уже закончена. Он сделал глубокий вздох и расслабился, а полугигант, которых в народе завали великанышами, продолжать кидать свои пелоты. Один шипастый каменный шар ударил в центр правого щита Китарака, а другой отклонился от цели под действием псионический силы тор-крина и с громким треском отскочил от каменной стены под королевской ложей.

Китарак опять бросил киоркчу, на этот раз она проскочила под щитом великаныша и глубоко вонзилась в его левое бедро, прежде, чем отскочить и вернуться в руку тор-крина. Дощак заревел от ярости, когда кровь побежала из раны по ноге. Используя свое преимущество, Китарак прыгнул вперед, махнул своей верхней левой рукой так, что гитка развернулась на полную длину, и ударил снизу вверх. Этот удар мог бы снести великанышу голову, но он успел вовремя подставить щит. Рубящий конец с несколькими лезвиями глубоко вонзился в дерево и застрял там. Китарак попытался вырвать его, но великаныш успел вытянуть руку и ухватиться за металлическую рукоятки гитки прежде, чем тор-крин сумел освободить ее. Одним могучим рывком великаныш сломал полую рукоятку, грозные лезвия остались бесполезно торчать в его щите, а в руках Китарака оказалась значительно уменьшившаяся в длину гитка с одним единственным лезвием на противоположном конце.

Толпа заревела, Джедра застонал, но Китарак, по всей видимости, учитывал такую возможность, во всяком случае он не показал и тени испуга. Он мгновенно перевернул гитку последним лезвием вперед и ткнул им в живот великаныша, мимо его вытянутых рук.

Дощак неловко отпрыгнул назад, припадая на раненую ногу, но жир на его животе оказался таким толстым и плотным, что гитка Китарака вонзилась не слишком глубоко. Из новой раны Дощака кровь почти не текла, и он действовал так, как будто ее и не было. Одним плавным движением он загрузил снаряд в свою деджаду, бросил его и на этот раз попал, прямо в сустав верхнего правого плеча. Осколки хитинового экзоскелета разлетелись во все стороны, а пелота срикошетила и попала нижние ряды, ударив в голову какого-то раба. Тот рухнул на пол как подкошенный и замер без движения.

- Вот еще одна причина, почему это хорошие места, - хихикнул старик. - На наших трибунах нет рядов для рабов, которые готовы встать между нами и любыми снарядами, как у аристократов, так что у нас должно быть время пригнуться.

Джедра шикнул на него, бой поглощал все его внимание. Китарак был ранен, серьезно ранен! Его рука повисла, совершенно бесполезная, он отбросил в сторону один из своих щитов, перехватил киоркчу в нижнюю руку и тут же бросил ее, почти в упор. Острое лезвие чиркнуло по горлу великаныша, и на этот раз кровь потекла ручьем, падая на плечи и грудь.

Китарак отпрянул назад и подхватил киоркчу, когда она вернулась к нему, описав круг. Ему пришлось уклониться от еще одной пелоты, но великаныш уже слабел, скорость и направление выстрела были уже не те, снаряд ударил за спиной Китарака, отскочил от песка и запрыгал, пока не остановился в конце арены. Тор-крин сохранял дистанцию, предпочитая выждать, пока его враг не истечет кровью, но некоторые из зрителей начали скандировать, - Убей его! - и скоро весь стадион подхватил эту "песню". Куски гнилых фруктов полетели с балконов в голову тор-крина, а старик даже вырвал кусок из дыни, которую купил Джедра, и бросил его, целясь в тор-крина, а попал в того самого невезучего болельщика, на которого Джедра направил поток тепла.

Но Джедре до этого не было никакого дела. Внезапно он испугался за Китарака, который был серьезно ранен, но обязан был убить великаныша. Гладиатор не может не обращать внимания на требования толпы, особенно если он раб. Если он все-таки не подчинится, владелец накажет его за испорченное зрелище, скорее всего на следуюший раз выпустив его биться с заведомо более сильным соперником, или даже с несколькими, что означало верную смерть. Китарак конечно знал об этом, но тем не менее все еще колебался, не желая наносить смертельный удар. Впрочем, было ясно, что его соперник все равно умрет, наконец Киратак сдался и сделал то, что хотела толпа: он бросил оставшийся щит в великаныша, направив его прямо в голову, и когда Дощак поднял свой щит, отбивая край летевшего в него щита, Китарак бросил в него одновременно и короткую гитку и киоркчу. Оба оружия попали в цель и застряли в ней: изогнутая киоркча воткнулась в лоб великаныша, страшный окровавленный рог вырос у него на голове, а гитка пробила грудную кость и ее лезвие вышло из спины жертвы.

Зрители разразились одобрительными криками и затопали ногами. Каждый из этих ударов был смертелен; Китарак вновь возвысился в их глазах. Даже старик одобрительно проворчал, - Неплохо, неплохо для жука-переростка.

Киратак поклонился королю, как того требовал обычай, собрал свое оружие и вышел со стадиона. Джедра встал и сказал, - Пора размять ноги. - Но Кайане он мысленно передал, Пошли, больше нам нечего здесь делать.

Она насмешливо улыбнулась, Ох, я только начала входить во вкус, но встала и пошла вместе с ним.

Они оставили старика приветствовать следующих гладиаторов - пару совершенно одинаковых женщин-близнецов, которые должны были сражаться с помешанным от жары эрдлу - спустились по лестнице с трибун и, пройдя через торговые ряды, пошли в город.

***

Улицы были почти пусты и непривычно тихи. Весь город был на гладиаторских играх, так что у Джедры с Кайаной был шанс посмотреть на Тир без обычной суматохи и толкотни. В таком виде город напоминал скорее большое село, где люди спокойно и тихо живут, а не центр торговли и политической власти. Только чудовищная пирамида в центре города нарушала послеобеденное спокойствие. Она нависала над городом, пронзала небеса, она была как огромная злобная тварь, которая всегда глядела на тебя, и неважно, где ты был.

Они повернули на север, прошли вдоль молчаливого квартала ремесленников, обогнули пустынные трущобы и оказались в купеческом квартале, из которого Великий Караванный Путь вел мимо роскошных особняков аристократов к главным воротам города. Рынок под открытым небом работал, несмотря на Игры, и Джедра обрадовался тому, что не все в этом ненормальном городе бросили свои обычные занятия только для того, чтобы увидеть, как люди убивают друг друга. Он и Кайана прошли вдоль прилавков, и Джедра с удивлением подумал о том, что впервые в жизни у него есть деньги для того, чтобы купить все, чтобы он не захотел, но у него нет места, где хранить любую купленную вещь. Так что они только полюбовались на замечательные украшения и красивую одежду, а потом понюхали запах еды и духов со всех концов мира.

Ближе к вечеру они обнаружили гостиницу, называвшуюся Хвост Дракона, где подавали хорошую еду, и заказали дорогой деликатес - тоже первый раз в жизни. Потом они ели поджаренного облачного ската, пили замечательное, дорогое вино при свете свеч, и весело засмеялись, когда Джедра псионически поднял мясо на несколько футов над блюдом, а затем с громким шумом уронил обратно, овощи разлетелись по всему деревянному столу. Он отрезал кусок светло-коричневого мяса и воткнул в него вилку и поднял в воздух. - Это мой реванш за утро в лагере эльфов, - сказал он и сжевал его. - Мммм, вкусно. - Мясо было сочно, буквально таяло во рту, его вкус чем-то напоминал вкус того морского жука, которого он ел в мире Йонкаллы.

- Я бы очень удивился, если эльфы не съели облачного ската, которого мы убили, до последнего кусочка, прежде чем ушли из лагеря, - сказала Кайана.

- Похоже на то, - согласился Джедра. - Ха. Такое чувство, что с того времени прошла целая жизнь, не правда ли?

- Совершенно точно. - Кайана подняла свой бокал с вином. - Предлагаю тост. За Джура-Дай, пусть они никогда не ссоряться ни с кем, похожим на нас.

Джедра не был уверен, что ему хочеться пить за племя, которое выгнало их в пустыню на верную смерть, но решил, что теперь, когда они вместе прошли через тяжелейшие испутания и выжили, он готов простить прошлые обиды. Кто старое помянет... Он поднял свой бокал и сказал, - Пусть они вообще никогда не встречаются с кем бы то ни было, похожим на нас. - Он осушил свой стакан, поразившись, насколько сладко это вино и как плавно оно скользнуло ему в горло. Он опять наполнил свой бокал и бокал Кайаны, и опять отпил маленький глоток.

- Я когда-нибудь говорил тебе, насколько ты прекрасна? - спросил он.

- Нет, никогда, - ответила Кайана. - А почему бы тебе не начать прямо сейчас? - Джедра засмеялся. - Да, пора. Ты действительно прекрасна. Мне нравится, как огонь свечи отражается в твоих зрачках. И мне нравится, когда в уголках твоего рта собираются складки, когда ты сердишься на меня или сама смущаешься. И я люблю, когда они выпячиваются, чтобы поцеловать меня. - Он наклонился вперед, сложил губы в трубочку и поцеловал ее. Она хихикнула, но ответила на его поцелуй.

- Мне нравится, как твои волосы обрамляют твое лицо, - продолжал он. - Это делает твой взгляд томным и загадочным.

- Неужели?

- У-ох!

- Что еще?

Джедра засмеялся. - Давай посмотрим... - Он вгляделся в ее лицо, примерно так, как покупатель оценивет товар где-нибудь после полудня, прищурил один глаз и склонил голову набок. - О, да, твой нос. Я люблю его. Пожалуй, он совсем не похож на клюв.

- О, спасибо за комплимент, - Кайана откинулась назад, на спинку стула и выпила еще вина, стараясь сдержать усмешку.

- Да, и твой ум, - сказал Джедра. - Разве я не упоминал твой ум? Конечно мне он нравится, я просто восхищаюсь им.

- Животное! - сказала она. - Неужели ты не заметил моих стройных ног или восхитительного тела?

- Я поработаю над этим. Не будь так нетерпелива. - Они глядели друг на друга еще пару мгновений, а потом дружно залились хохотом.

Трактирщик, высокий худой, эльф с постоянной ухмылкой на лице, быстро подошел к ним, огибая столики. - Не хотите ли вы еще вина? - спросил он.

Джедра потряс бутылку, поражаясь тому, что в бутылке не осталось почти ничего. - Я бы хотел этого, - сказал он, - но мне думается что, к сожалению, этой ночью нам надо быть трезвыми, чтобы сохранить голову на плечах. У нас впереди трудная ночь и много работы.

- А понимаю, - сказал владелец гостиницы. - Хорошо, наслаждайтесь вашим мясом. - Он повернулся к другим посетителям, его улыбка стала еще шире.

Он думает, что мы собираемся заняться... передала Кайана. Ментальный образ, который она передала вместе со словами, сказал то, что в чем она не могла признаться самой себе.

Джедра смешался, но сказал, Я скорее занялся бы этим, чем сражаться против маленькой армии аристократа.

Кайана молчаливо одобрила его, ее глаза расширились, стали глубокими и черными в полумраке. - Ты что, нервничаешь? - спросила она. Он обратил внимание, что она сказала это вслух, но не смог понять, имела ли она в виду еще одно значение собственных слов или нет.

В результате он ответил, - А кто бы не нервничал? - и откусил еще один кусок облачного ската.

***

Они вышли из гостиницы в непроглядную ночь. Правда некоторые звезды уже появились на темном небе, а слабое сияние на востоке обещало восход лун-близнецов. Джедра с Кайаной не собирались ждать их появления. Им вообще не нужен был свет, когда они сливали свои сознания, а темнота могла только помочь. Они направились к холму, на котором находилось поместье Рокура, стараясь выглядеть как рабы, возвращающиеся домой после долгого дня работы в поле. Конечно, они могли бы попытататься сойти за аристократов, но Джедра никогда не смог бы сыграть эту роль, а Кайана, по крайней мере, несколько дней была рабыней.

Они достаточно легко нашли поместье; приметы, которые они запомнили, когда были здесь псионически, привели их прямо к цели. Более трудной задачей оказалось найти укромный уголок, из которого они начали бы работать, но в конце концов на дороге, ведущей к задним воротам поместья и которой пользовались только слуги и рабы, они обнаружили темный угол, из которого было не так далеко до стены ближайшего к Китараку квартала поместья.

Когда они вжались в тень, которую Джедра еще и расширил, используя свои способности манипулирования светом, Кайана передала ему, Разве это не то самое место, куда мы должны были попасть, по мнению трактирщика, а?

Типа того, согласился Джедра. Он действительно волновался, и не только из-за физической близости Кайаны. Он пощупал кристалл счастья, который носил на шее, глубоко вдохнул, медленно выдохнул, потом взял руки Кайаны в свои. Давай сделаем это, пока я еще не слишком боюсь, сказал он.

Да, давай, сказала она. Начали. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и когда их губы встретились, их сознания слились. Ммммм. Они отделили свои сознания от тел и всплыли над стеной. Хорошее начало.

Увы, это было практически единственное, что прошло хорошо. Они легко нашли дом Китарака, но когда они начали стараться псионически повернуть болт в стене, державший его цепи, он так сопротивлялся, что они едва не сломали его и заорали как баньши, когда он наконец повернулся. Стражи мгновенно насторожились, так что Джедре с Кайаной пришлось немедленно улететь, чтобы их не заметили. Они приземлились на площадке для тренировок гладиаторов и оттуда псионически зрением смотрели, как темные щупальца псионической силы рыщут в ночи в поисках источника звука, но постепенно стражи сдались и щупальца втянулись назад.

Джедра и Кайана скользнули обратно к зданию и осторожно взглянули внутрь через зарешеченное окно. Китарак и один из рабов - человек - сидели на своих матрацах, пока четыре мастера-псионика сидели на стульях лицом к ним, их глаза были наполовину закрыты, чувствовалось, что они сконцентрированы и готовы ко всему. Эльфийки не было видно.

Даже с закрытыми глазами два пожилых псионика выглядели более свежими, чем вчера ночью. Они оба и более молодая из женщин определенно насторожились. Теперь Джедра с Кайаной отчетливо разглядели темный пузырь подавляющего поля, окружавший пленников, и более светлый и широкий пузырь сторожевого поля, окружавший все здание. Если они задели его, псионики точно знают о том, что они здесь.

Нам придется ломать цепи, когда толкнем здание, сказал Джедра. Все в порядке, время для диверсии.

Они взлетели над поместьем, в поисках лучшего пути отвлечь от домов с рабами внимание всех стражников, которых оказалось невероятно много, как они, впрочем, и предполагали. Большинство из них они могли видеть: те лежали и отдыхали после долгого дня в своих казармах. Некоторые полировали оружие, кто-то играл к карты или в кости, а кто-то просто сидел снаружи, наслаждаясь холодным воздухом и рассеянно глядя, как небо меняет цвет. И только некоторые стояли на башнях главного дома и на стенах, и еще меньшее число патрулировало поместье.

Аристократы, владевшие имением, находились в центральном дворике своего великолепного деревянного дворца и лежали в прохладных гамаках, пока слуги подавали им еду и напитки.

Может быть нам надо сначала позаботиться о них, предложила Кайана, когда они увидели полную картину поместья. Солдатские казармы выстроены из камня, зато дом аристократов построен из дерева, чтобы подчеркнуть их богатство. А дерево горит...

Они начали с небольшого пожара в пустой столовой в одном из домов, находившимся очень далеко от дома Китарака в квартале рабов. Это потребовало намного больше сил, чем они ожидали; по видимому древесина была магически защищена от огня. Тем не менее старое заклинание не выдержало их объединенной силы, и вскоре огонь охватил всю комнату, а клубы дыма повалили из окон.

Не прошло и нескольких минут как все имение охватила тревога. Стражники на башнях заметили пожар почти мгновенно и закричали в тревоге при виде первых клубов дыма, и все забегали, как сумашедшие. Солдаты выскочили из своих казарм, слуги повалили из каждого здания, большинство из них несло ведра с водой или тяжелые кожаные накидки, которыми сбивали пламя. Они бросились в дом через окна и двери, не обращая внимания на огонь и дым, и боролись с огнем до тех пор, пока почти не справились с ним.

Да, судя по всему у них богатый опыт, сказал Джедра. Давай дадим им возможность еще попрактиковаться. Они полетели через имение, зажигая один пожар за другим, при этом им каждый раз приходилось уничтожать защищающее заклинание. Просто возбудить огонь в дереве оказалось чересчур тяжело и требовало огромного расхода сил, так что они поменяли тактику, черпая тепло из водуха и направляя на дерево. Именно этот прием использовал Китарак, чтобы сохранять холод в своем холодильном ящике, и здесь это произвело точно такой же эффект: на горящее имение начали падать хлопья снега.

Как ни удивительно, это отвлекло людей даже больше, чем огонь. Все перестали тушить пожар и уставились на небо, холодные снежинки таяли на их вытянутых руках, пока люди внутри горящих домов кричали и звали на помощь. Джедра и Кайана добавили им еще работы, которая должна была занять их еще на несколько минут, добавив к треску горящего дерева и вспышкам света взрывы, огненные шары и призраков, вылетавших из темноты, которые должны были запутать сцену действия еще больше, а потом улетели, предоставив дома, солдат, слуг и суетящихся рабов своей судьбе.

Время для третьего этапа, сказал Джедра, пока они летели к казарме гладиаторов. Они опять осторожно заглянули в то же окно; псионики продолжали направлять щупальца силы вокруг, в ночь, чтобы уберечься от внезапной атаки. Китрак и второй раб лежали на своих матрацах оглушенные, без сознания, чтобы не могли даже попытаться сбежать.

Китарак не сможет помочь нам! мысленно выкрикнула Кайана, но было сишком поздно отступать. После всех того, что они тут сделали, после сожженных домов и сгоревших заживо людей, поместье никогда больше не останется незащищенным от псионических атак. Они должны освободить Китарака и сбежать вместе с ним.

Не было смысла ждать. Молчаливо помолившись все богам, которые могли их услышать, они собрали всю свою псионическую силу и ударили в стену казармы гладиаторов. Здание содрогнулось, черепица попадала с крыши, но устояло. Тогда они ударили опять, огромный кусок передней стены рухнул, но здание стояло, как ни в чем ни бывало. И только когда они разрушили одну из боковых стен, крыша покачнулась, наклонилась и здание рухнуло.

Псионики внутри комнаты отвели в сторону обломки рушащихся на них стен, защищая как себя, так и их лежаших без сознания пленников, и пока они соединили свою силу, чтобы спастись и боролись с падающими камнями, Джедра с Кайаной ударили прямо по ним.

Сначала они напали на связь между всеми четыремя псиониками, стараясь разъединить их так, чтобы они не смогли помочь друг другу. Они еще не выучили прямой метод для этого, которым пользовался Китарак, и использовали свой старый образный метод, представив себе узел и четыре веревки, ведущие в него от каждого из псиоников, а самих себя вообразив киоркчей, режущей этой узел. Они прошли через него как металлический нож через мех для воды, но результат получился совсем не тот, который они ожидали. Да, связь между псиониками прервалась, зато каждый из них в ответ ударил прямо по ним. Джедра с Кайаной почувствовали, как четыре разных сознания напали на них, сминая их защиту и стараясь разорвать их связь между собой.

Они почувствовали, как они разъезжаются и отдаляются друг от друга. Держись! крикнул Джедра и телекинетически ударил по своим врагам. Он подхватил несколько черепиц на крыше и обрушил их на одного из пожилых псиоников. Старый эльф не успел отреагировать, один из кусков ударил его в голову и он упал на землю. Одновременно он почувствовал, как Кайана использовала свои медицинские способности и на какое-то время остановила сердце одной из молодых женщин, выведя ее из битвы, но за это время остальные двое объединились и опять ударили по ним.

Связь Джедры с Кайаной становилась слабее с каждым новым ударом. Джедра попытался сжечь их, попытался ослепить их при помощи вспышек света, даже попытался поднять их в воздух и сбросить на землю, но они отбивали все, что бы он не делал. Он чувствовал, как энергия вытекает как из него, так и из Кайаны, которая пробовала на врагах свои таланты, но преуспела не больше, чем он.

А потом к врагу пришло подкрепление. Внезапно вместо двух соединенных сознаний их стало три, потом опять четыре. Джедра подумал, что может быть пришли в себя те двое, которые были без сознания, но тут же их стало пять, а потом шесть. Их огромная объединенная сила откинула назад Джедру с Кайаной, потом начала смыкаться вокруг них. Они скорее не атаковали, но подавляли возможности Джедры с Кайаной, разрушая их связь между собой, примерно так же, как действовал Китарак, когда прекратил их бой между собой в своем доме. Откуда они только взялись? спросил Джедра, сражаясь с превосходящей их силой, но он уже знал ответ, когда задавал вопрос. Пока одни бодрствовали и стерегли Китарака, другие спали, чтобы охрана Китарака не прекращалась ни на мгновение. Судя по силе, которая обрушилась на них, на службе у аристократа была по меньшей мере дюжина мастеров-псиоников.

Быстрее, разрываем связь и закрываемся щитами, чтобы они не могли найти нас, сказал Джедра Кайане, прямо в тот момент, когда она передала ему, Попробуй разбудить Китарака, может быть он поможет нам.

Нет, они схватят нас, сказал Джедра, но Кайана уже пыталась связаться с лежавшим без сознания тор-крином. Она сумела достучаться до него, и они почувствовали, как сознание и сила проснулись в гигантском богомоле, но шестеро псиоников накинулись на них, разрывая в клочки их защиту.

Бежим! в ужасе крикнул Джедра, ощутив чужое присутствие в своем сознании в виде огромной руки, сжимающей его череп.

Его паническая мысленная команда неожиданно добавила им силы; чужое присутствие Китарака замерцало в их объединенном сознании, как пламя свечи, а Кайана отступила к границам восприятия. У Джедры даже было время заметить, что тело Китарака исчезло, как и его сознание еще до того, как псионики прорвались через их ментальный барьер.

В отчаянии он разорвал связь и опять оказался в переулке вместе с Кайаной. Ее окоченелое тело стояло за ним; наверно ее схватили. Он даже не пытался вернуться обратно за ней, но просто обхватил руками ее тело и взлетел вместе с ней в воздух, а потом резко полетел по направлению к центру города. Если он сможет оторваться от псиоников, создать между ними приличную дистанцию, он сможет освободить и ее сознание, потом они затаятся в трущобах и очистят свое сознание, а затем убегут из города.

Но он не успел долететь даже до конца переулка, как псионики опять ударили по нему. Их тактика не изменилась и на этот раз: они отсекли его способности летать, и они с Кайаной упали на землю как два мешка с овощами. Джедра почувствовал, как кость в его правой ноге треснула, боль ударила его по всему телу, но он сумел встать на ноги и поволок за собой Кайану. Спрятаться было негде, но он будет бороться до конца.

Он проволок ее пару ярдов, боль ударяла его в ногу на каждом шагу, потом не выдержал и упал на колени. Он продолжал держать тело Кайаны в руках, но уже в следующее мгновение ворота поместья открылись и толпа солдат с факелами в руках вывалилась из них. Они мгновенно увидели обоих беглецов и с мечами наголо побежали к ним.

Первый из стражников - огромная женщина, все лицо и тело которой было покрыто сажей, подбежала к нему и уперла кончик своего меча ему в грудь. Джедра почувствовал, как холодное железо прошло через тунику, прорвало кожу, и задрожал сам, когда ее рука затряслась от усталости и адреналина, бушующего в крови.

- Давай, - сказал она, явно радуясь возможности проткнуть его насквозь. - Попробуй что-нибудь.

Джедра взглянул на длинный полированный клинок, в его гранях отражались огни факелов, потом перевел взгляд на ее лицо. Там не было даже намека на жалость. Для нее он был бандитом и вором, крадущимся в ночи.

- Извини, - сказал он Кайане. Медленно, с преувеличенной предосторожностью он положил безвольное тело Кайанаы на землю. - Я прошу прощения, - сказал он ей еще раз, хотя и знал, что она его не слышит.

Десятая Глава

Пока солдаты волокли Джедру с Кайаной обратно в поместье, слуги и рабы потушили пожар. Женщина, которая взяла их в плен, заставила Джедру идти до тех пор, пока он не свалился от боли, пульсировавщей в сломанной ноге. Только тогда она забросила его руки себе на плечи и протащила остаток пути, его ступни волочились по земле за ее спиной. Она бросила его на землю перед разрушенной казармой для гладиаторов и приказала солдатам бросить рядом с ним и Кайану.

Двое из псиоников все еще были там, молодая женщина и один из пожилых, и Джедра почувствовал, как они оба немедленно набросились на его сознание, стараясь проникнуть внутрь. Он попытался сопротивляться, но без Кайаны он был им не ровня. Не останавливаюсь ни на мгновение они сокрушили его жалкий щит и проникли внутрь его психики, как победоносная армия вторгается в завоеванную страну. Джедра видел и чувствовал, как они вытягивают из него картины прошлого, стараясь оценить его и понять, почему он напал на них. Наконец они удовлетворились тем, что увидели, отступили и погрузили его в сон, очевидно исповедуя принцип: выходя из комнаты гаси свечу.

Он проснулся опять, когда его ударили ногой по ребрам. Грубые руки поставили поставили его на ноги раньше, чем он успел сообразить, что происходит, и он стоял, моргая в неожиданно ярком солнечном свете, балансируя на здоровой левой ноге и стараясь не обращать внимание на боль в правой. Кстати, боль стала поменьше, похоже, пока он спал, кто-то лечил его, но не закончил свою работу.

Когда его глаза наконец привыкли к яркому свету он увидел хорошо одетого аристократа примерно пятидесяти лет, стоявшего перед ним, его волосы были все еще мокрые после утренней ванны. Рядом с аристикратом стояли два солдата, а рядом с Джедрой два псионика, собранные и сосредоточенные. Это были совсем другие псионики, а не та четверка, которая стерегла Китарака прошлой ночью: две женщины средних лет. Они не делали никаких угрожающих движений, просто стояли и внимательно смотрели на него, но Джедра ощущал их присутствие как что-то, что нависло над ним и готово наброситься, как только он попытается что-нибудь сделать. Его чувство опасности предупредило его, что есть что-то очень опасное сзади, но еще один солдат держал за шею так, что он даже не мог повернуть голову, чтобы увидеть то, что угрожает ему.

Кайану тоже подняли на ноги и поставили рядом с Джедрой. Она уже проснулась, но и ее держали за шею, так что она могла только скосить глаза в его направлении.

Аристократ сказал в нос, скучным и надменным голосом, - Я полагаю, что могу поздравить вас обоих. Китарак сумел убежать во время всего этого балагана. К счастью, вам этого не удалось, так что можно говорить о честной сделке. - Он не стал дожидаться ответа, а продолжал тем же тоном, - Мое первое желание было разрубить вас на кусочки, отрубая по дюйму от вашего тела каждую минуту, но потом я передумал. Вы оба кажетесь очень изобретательными и полными энергии, а я ненавижу бесцельно уничтожать ценные предметы. Надеюсь, что из вас получатся хорошие гладиаторы, а поскольку вы ограбили меня и украли у меня чемпиона, вам придется заменить его и самим стать чемпионами, и не имеет значения, умеете вы сражаться или нет.

- Гладиаторы? - Рот Джедры внезапно пересох, он едва смог выдавить из себя одно единственное слово.

- Да, гладиаторы. Ваша тренировка начнется немедленно и вот он будет вашим учителем. - Аристократ кивнул на кого-то позади Джедры, солдаты, державшие его и Кайану ослабили свою хватку, так что они смогли повернуться и увидеть, кто это такой.

Джедра узнал смуглого мускулистого эльфа с первого взгляда. - Сахалик! - не крикнул, а пропищал он тонким голосом.

Глаза Кайаны расширились, от ужаса или удивления, а может от обоих.

- О, да вы уже знаете друг друга? - спросил аристократ. - Замечательно. Тогда, я уверен, дела пойдут быстрее. Сахалик, я оставляю их тебе. - Он повернулся и пошел в своему покрытому сажей и копотью дому, солдаты последовали за ним.

Но псионики остались на месте, как и два солдата, державшие Кайану и Джедру. И, конечно, Сахалик. Огромный эльф ухмыльнулся во весь рот и похлопал могучими руками по плечам своих новых гладиаторов. - Мы начнем прямо сейчас, - радостно сообщил он. - Если вы собираетесь заменить Китарака, вам придется сражаться через шесть дней.

***

Как Джедра и ожидал, первая "тренировка" была настолько жестока, насколько это вообще было возможно. Не было даже намека на обучение; пока псионики бдительно следили, чтобы он не использовал никакой псионической силы против своего тренера, Сахалик безжалосто бил Джедру, неустанно осыпая юного полуэльфа ударами своих кулаков до тех пор, пока тот не свалился, но и тут не успокоился, но продолжал бить его ногами по ребрам, голове, спине и животу, пока Джедра не свернулся в тугой клубок, каждый кусочек которого болел не переставая. Воин-эльф был большим специалистом в этом деле; он не сломал ни одной кости, но и не оставил ни одной неизбитой мышцы.

Но даже тогда, когда солдаты волокли Джедру на тренировочное поле, он нашел силы раскрыть окровавленный рот и сказать своими кровавыми губами: - Если ты хотя бы пальцем тронешь Кайану я, клянусь, голыми руками вырву из тебя сердце.

Сахалик засмеялся, - Я могу сделать с ней все, что захочу, полукровка. Но мне не интересна твоя женщина. Здесь я нашел намного лучшие способы проводить время. - Он приветливо махнул рукой тем самым гладиаторам, которые были прикованы вместе с Китраком, и которые сейчас помогали восстанавливать казарму, и Джедра обратил внимание, что эльфийка остановилась и махнула ему в ответ. Она была высокая, со светлой кожей, длинными белокурыми волосами, и тонкими руками и ногами. Без сомнения, она была идеалом красоты для любого эльфа, но Джедра решил, что больше всего она походила на отбеленную на солнце палочку.

Сахалик обратился к ней, - Шани, подойди сюда. - Пока она клала на землю свои инструменты и шла к ним, Сахалик сказал Джедре, - Тебе нечего беспокоиться на мой счет. Кайану будет тренировать Шани.

Солдаты отволокли Джедру на край поля, и пока псионики лечили его раны, готовя его к следующей тренировке, он смотрел, как эльфийка избивает Кайану точно так же, как Сахалик избивал его. Правда Кайане удалось пару раз как следует врезать Шани, и даже пустить ей кровь из носа, но гладиаторша быстро доказал, кто из них лучше. Не прошло и нескольких минут, как солдаты отволокли уже Кайану к краю поля и положили рядом с Джедрой.

Он сам едва не терял сознание от боли, мир вокруг потемнел и покрылся темной вуалью. Псионики аристократа умели лечить физические раны не отключая его чувств, так что он чувствовал страшную боль буквально от каждой раны, пока они лечили ее, но они умели также не дать жертве ускользнусть в бессознательность. Он спросил себя, смогут ли они подслушать его мысленный разговор с Кайаной. Быть может, если он попытается, они его вырубят и он отдохнет.

Ты как, в порядке? спросил он.

Замечательно, ответила она, сумев вложить весь свой сарказм в одно единственное слово. Но мне было бы намного лучше, если бы ты не напортачил с нашим побегом.

Я? сказал он, от удивления почти забыв о боли. Наоборот, ты не хотела бежать, пока не стало слишком поздно.

О, так это моя вина, что нас схватили?

Конечно не моя!

Именно в этот момент псионики решили, что пора прервать их милое воркование. Джедра почувствовал, как щит опустился на него и наполнил сознание, как вода заполняет стеклянный бокал, прекращая любые контакты. - Дайте мне поговорить, - сказал он вслух.

Ему ответила более старшая из женщин-псиоников, - Вслух ты можешь говорить все, что хочешь, но на поле боя ты все равно будешь ограничен в использовании псионики. В любом случае мы не можем допустить, чтобы ты замышлял побег прямо у нас под носом.

Итак, они не слышали их разговор; они только почувствовали, что они переговариваются. Обучение у Китарака принесло свои плоды, по меньшей мере в этом; теперь их не слышат все, кому не лень. Это надо запомнить на будущее, если у них на самом деле появится план побега.

- Вы имеете в виду, что я могу использовать псионику против этой эльфийской шлюхи? - прошептала Кайана разбитыми, окровавленными губами.

Женщина засмеялась. - Нет, мы не разрешим тебе сделать это, только не на тренировке. Но во время боя на арене ты сможешь использовать все, что хочешь. На этих играх пришедший вторым всегда получает один и тот же приз.

Она выглядела как добрая мамочка, дававшая хороший совет своей любимой дочке, а ее веселый тон еще и усиливал иллюзию, но говорила она о смерти и только о смерти. И у Джедры с Кайаной по-прежнему болело все, что только можно, а псионики могли бы ликвидировать боль одной своей мыслью.

- Как вы можете такое делать людям? - Джедра задохнулся от возмущения. - Вы же знаете, как они чувствуют.

- Да, мы знаем, - ответила более молодая из них. - А теперь и ты знаешь. Ты знаешь, как больно тебе будет, и при этом ты не потеряешь сознания. Это самый важный урок, который должен усвоить любой гладиатор. Он должен помочь тебе не сдаваться, пока ты можешь сражаться, и драться до конца, любого.

- Великолепно, - сказал Джедра. - Теперь, когда я выучил урок, быть может вы будете так добры и снимете боль?

Более молодая женщина покачала головой. - Нет. Ты должен знать, как долго ты можешь сопротивляться ей.

***

То есть всю оставшуюся жизнь, по меньшей мере так казалось Джедре. Боль не отпускала Джедру три следующих дня, частично из-за не до конца вылеченной ноги, частично из-за свежих ран, которые он получал от Сахалика во время каждой тренировки.

Было по три тренировки в день, некоторые с оружием, некоторые без, и во время каждой из них огромный эльф делал все, чтобы как унизить Джедру, так и избить его до потери сознания. Когда они сражались затупленными деревянными мечами, Сахалик, например, скользнул ему за спину и отшлепал его плоской частью клинка, а во время сражения на копьях эльф подставил Джедре подножку, сбил его с ног и раз за разом тыкал копьем в его тело, как любопытный мальчишка тыкает палочкой в труп какого-либо животного.

- Ты просто жалок, - сказал ему эльф, когда они сражались дубинами. - Ты не смог бы победить одноногого слепца с одной рукой, провязанной к спине.

- Я не хочу сражаться с одноногим слепым, - выдохнул Джедра, с трудом держась на ногах после удара дубиной в солнечное сплетение. - Я не хочу сражаться ни с кем.

- Но, тем не менее, тебе придется, - заметил Сахалик, почти осторожно опуская дубину на голову Джедры. Тот пригнулся, но недостаточно быстро, чтобы уклониться от удара Сахалика, почти снявшего с него скальп и оставившего очередной болезненный ушиб. - Ты просто трус. А это очень плохо, потому что сражаться тебе придется в любом случае, а любое дело легче делать, когда его любишь.

В нескольких ярдах от них Кайана вскрикнула от боли, когда эльфийка Шани со всей силы ударила ее.

- Любить это? - зло крикнул Джедра. - Как вообще может кто-нибудь любить причинять другому боль? - Пот, перемешанный с кровью жег ему глаза, и он вытер его обратной стороной ладони.

- О, это легко. Это точно так же, как вы выставили меня на посмешище перед моим племенем, - сказал Сахалик. Он опять махнул дубиной, и хотя Джедра блокировал удар - нет, парировал, напомнил он себе - деревянная дубина в его руках задрожала и руки внезапно онемели.

- Я вовсе не наслаждался тем, что выставил тебя дураком, - ответил Джедра. - Я просто хотел остаться в живых, не хотел, чтобы ты убил меня, вот и все.

- И унизил меня вместо это, - сказал Сахалик, вышибая дубину Джедры из рук полуэльфа. - Ты и твоя женщина. Вы наверно смеялись без остановки, когда мне пришлось бежать из моей собственной палатки.

Джедра вспомнил напряжение той ночи, страх и гнев племени, когда Сахалик не вернулся на следующее утро. Никто не смеялся. И если Сахалик не знал этого...

- Ты не вернулся, - недоверчиво сказал Джедра, даже не пытаясь добраться до своей дубины. - Ты боялся, что они будут смеяться над тобой, и ты бросил свое племя только для того, чтобы не допустить этого.

Сахалик не ответил. Он попытался ударить дубиной по ногам Джедры, но тот увидел движение и отпрыгнул.

- Ты идиот! - крикнул Джедра. - Они нуждаются в тебе. Ты же должен был стать их следующим вождем. И ты бросил их только потому, что боялся, что они будут смеяться над тобой. А ты знаешь, что случилось потом, после того, как ты сбежал?

- Мне все равно, - сказал Сахалик, но он лгал и Джедра знал это.

- На них напал облачный скат. - Джедра не стал упоминать, что он сам навлек это нападение. Он плясал вокруг Сахалика, уходя от ударов его дубины. - Кайана и я убили его, - сказал он, - но один из ваших воинов был очень тяжело ранен, почти убит, а все имущество племени было уничтожено. Когда мы уходили от них, они выглядели хуже, чем тот караван, который вы ограбили.

- Ты врешь, - сказал Сахалик, опять ударяя в голову Джедры, но на этот раз Джедра нагнулся достаточно быстро, подобрал свою дубину и ударил ею Сахалика между ног. Огромный эльф взвыл и отпрыгнул назад, а Джедра прыгнул следом за ним, ударив его дубиной в левый бок.

Джедра не понимал, что случилось с ним, но эльф сделал его таким злым, каким он не был уже много месяцев. Он не любил сражаться, и никакая физическая боль не могла заставить его полюбить это, но высокомерие и ложь Сахалика сотворили чудо: он захотел избить этого подлого эльфа. Он обрушился на своего мучителя с дубиной, нанося удары по груди, бокам и даже по спине, если Сахалик изгибался, уходя от его ударов, и все это время он орал не переставая, - Ты назвал трусом меня? Да это ты настоящий трус. Ты боишься насмешек. - С последними словами он он ударил с такой силой по ноге эльфа, что послушался громкий треск сломанной кости.

В то же мгновение Джедра почувствовал, как его схватили невидимые руки. Его дубина отлетела в сторону, и покатилась, как живая, по тренировочному полю, а темное присутствие псионических стражей наполнило его сознание. Сахалик тяжело опустился на землю, держась за ногу, потом закинул голову назад и заорал от боли и злости. Джедра ожидал, что когда эльф встанет, он превратит его голову в кашу, но вместо этого эльф жестом приказал псионикам освободить Джедру. Он задумчиво глядел на Джедру, ожидая, пока они подойдут и вылечат его рану, а потом сказал через сжатые зубы, - Я думаю, в тебе все-таки живет боец, несмотря ни на что. Это хорошо. Если ты во время настоящего боя вспомнишь то, что чувствовал сейчас, может быть ты и переживешь его.

- Я не хочу сражаться, - опять сказал ему Джедра.

- Жаль, - сказал Сахалик, - потому что тебе придется сражаться через три дня.

***

Этой ночью Кайана прошептала ему со своей койки в отстроенной заново казарме гладиаторов, - Это был глупо. Теперь он будет бить тебя еще сильнее. - В первый раз с того момента, как их схватили, она заговорила с ним первая. Они тренировались по отдельности, и в предшествующие ночи, когда они могли бы по меньшей мере прижаться друг к другу, она предпочитала дуться на него со своего матраца, демонстративно не замечая его.

Хотя он и не был уверен, что хуже, он сказал, - Это не имеет значения. В любом случае мы вскоре умрем.

- Нет, если я смогу сделать то, что они нам не дают, - сказала она. - Если мы сумеем использовать псионику на арене, мы победим всех, кого они бросят против нас.

- Если нам не придется сражаться с другими псиониками, - возразил Джедра.

- Мы победим и их, не сомневайся.

- Да-а, именно это ты говорила, когда мы решили померяться силами с этими ребятами, - Джедра кивнул на двоих псиоников, которые стерегли их - только двух, а для охраны Китарака требовалось четверо. Не было необходимисти во всех четырех, чтобы подавить их только частично развитые способности; пока они не давали Джедре с Кайаной слить их сознания, двое легко контролировли их. Это была наглядная демонстрация того, что им не хватало: Грубая, необученная сила не может сопротивляться умелому, обученному сознанию.

Псионики опять изменили свои смены. Казалось, что оба пожилых мужчины вообще не обращали на них внимания - они играли в кости и смеялись собственным шуткам - но Джедра чувствовал, как их присутствие колышится над ним, и он знал, что они мгновенно отреагируют, если он или Кайана даже просто что-то мысленно скажут друг другу.

Кайана поглядела на него. - Ты по прежнему думешь, что эта попытка была моей ошибкой.

- Нет, я так не думаю, - Джедра посмотрел на нее. - Мне просто надоело слышать о том, какие мы непобедимые, когда мы, увы, совсем не такие.

- Хорошо, хорошо, и что же ты хочешь услышать? Что мы слабаки и умрем в нашем первом бою? Это сделает тебя счастливым?

- Конечно нет, - сказал Джедра, грохоча цепями, которые приковывали его левую ногу к стене. - Но это ближе к правде.

Шани никогда не спала в казарме гладиаторов - она, по всей видимости, проводила ночи вместе с Сахаликом - но мужчина, который в свои тридцать был почти полностью седой, был прикован рядом с Джедрой. До этого мгновения он полностью игнорировал Джедру с Кайаной, тренировался с Сахаликом отдельно от них, или спал, когда не тренировался и не ел. Но сейчас он поднял голову со своей койки и сказал, - Вы можете стать самой великой командой, которая когда-либо появлялась на арене. Мне жаль ваших врагов; им придется сражаться со смертью. - С этими словали он опять свернулся клубочком и захрапел.

Койка Джедры находилась между его койкой и койкой Кайаны. Он посмотрел на нее, готовый разразиться добрым смехом, но его улыбка мгновенно умерла, когда он заметил злость на ее лице. Может быть этот недружелюбный раб был прав...

***

Сахалик, по меньшей мере, считал, что у них есть шанс. На следующий день он и Шани взяли Джедру с Кайаной и стали тренировать их вместе, обучая стратегии боя.

- Вы будете сражаться с дварфом по имени Лотар, - сказал им Сахалик. - Он сражается изогнутым мечом, заостренным с обоих сторон. Судя по твоему вчерашнему маленькому представлению, Джедра, я думаю, что мы дадим тебе дубину, а тебе, Кайана, копье. - Он вручил им оружие. Дубина Джедры была, по видимому, той самой, которой ему предстоит сражаться на арене, но копье Кайаны было просто длинным деревянным шестом, на конце которого была привязана тряпка.

Шани вооружилась изогнутым мечом, тоже деревянным.- Будем считать, что она покороче и помедленнее, - сказал, улыбаясь, Сахалик. - Вы будете сражаться, я буду смотреть, и когда я скомандую "стой", я хочу, чтобы вы замерли, и мы посмотрим, что вы делаете правильно, а что нет. Основная идея: пока Кайана занимает Лотара своим копьем, Джедра дубиной должен забить его насмерть, а если он заметит и повернется к Джедре, тот отступает так, чтобы Кайана смогла пронзить его копьем. Никто из вас не должен бросать свое оружие и не бояться попасть им в уязвимое место Лотара, пока крови не будет столько, что толпа удовлетворится. Ясно?

- Чьей крови? - спросил Джедра.

Сахалик опять улыбнулся. - Любой, - сказал он. - Им без разницы. - Он отступил назад и крикнул, - Вперед!

Шани немедленно прыгнула к Джедре и полоснула его своим кривым мечом. Он отпрыгнул, но не слишком далеко, и затупленный клинок ударил его в предплечье, пока он поднимал свою дубину, чтобы защититься от удара.

- Стой! - крикнул Сахалик, и Шани замерла. Джедра и Кайана замерли на секунду позже, Джедра все еще поднимал дубину, а Кайана нацелилась своим копьем куда-то в промежуток между Шани и Джедрой.

- Ты только что потерял свою правую руку, - сказал ему Сахалик, - а ты, Кайана, сейчас ударишь в бок своего товарища, когда он отпрыгнет назад, спасаясь от меча. Хорошо, давайте еще раз.

Они сразились больше дюжины раз в этом тренировочном бою, и каждый раз после нескольких секунд боя Сахалик командовал "Стой", и указывал на очередной ляп в их стратегии. К концы занятия все тело Джедры болело от очередной порции ран от тупого меча, а его голова распухла от количества советов, которые он получил.

Пришло время поесть и перевести дух, а потом они опять взялись за дело. На этот раз Сахалик сконцентрировался на их атаке, показывая им как напасть на Шани с двух сторон и разоружить ее.

- А что о псионике, - спросила Кайана, видимо эта идея не отпускала ее. - Если бы мы могли использовать ее в битве, почему мне бы тогда не остановить ее сердце - хорошо, сердце дварфа, - сказала она, заметив злую усмешку Шани, - и покончить с ним?

- Две причины, - сказал Сахалик. - Во первых, толпа хочет крови, а тут ее нет; во вторых, тебе могут не дать воспользоваться ей. Вы будете ослаблены псиониками храма до того уровня, который они посчитают честным. Мы не узнаем, что они вам разрешат, пока вы не окажетесь на арене, но не рассчитывайте на многое. Может быть они разрешат вам подавлять свою боль или поддерживать свои жизненные силы, но совершенно точно они не дадут вам использовать никакого псионического оружия.

- Но, - Кайана повернулась и взглянула через поле на обоих псионических стражниц, - но я думала, что на поле боя мы можем использовать все, что захотим.

- О, это можно организовать, - сказала Шани тихим, мрачным голосом. - Конечно, тогда вам придется сражаться с более грозными противниками, причем как на физическом, так и на псионическом уровне. Ты этого хочешь?

Кайана пожала плечами. - Нет, - тихо сказала она. Джедре показалось, что она даже стала меньше ростом, ее бравада куда-то исчезла.

- Выше нос! - сказал Сахалик, шлепая ее по спине с такой силой, что она едва устояла на ногах. - Лотар для псионики как камень. Если ты сможешь срезать даже заусеницу на его ногте, это будет настоящим чудом.

Кайана кивнула, - Какое счастье, - сказала она, но радости в ее голосе почему-то не было.

***

Следующие два дня они тренировались в броне из толстой кожи, о которой Сахалик сказал, что она выдержит все, кроме самых сильных ударов мечом, хотя следы порезов и кровавые пятна на ней заставили Джедру отнестись к его словам с большим сомнением. Тем не менее она ослабляла удары учебного меча Шани, даже когда она била на полную силу. Сахалик также дал Джедре маленький круглый шит, которым он мог защищать себя в тот момент, когда бил своей дубиной. Вообще он постепенно перестал бояться ее оружия, и начал сражаться почти как настоящий гладиатор.

Кайана махала и колола своим копьем, как ей показали, но после безрадостных новостей Сахалика об ограничениях на поле боя в ее глазах больше не горел огонь, она потухла и походила на механическую куклу. Она почти не говорила с Джедрой, ни на тренировочном поле, ни вечером, в казарме.

В день игр, как и в почти любой другой день на Атхасе, было жарко и солнечно. Джедра проснулся задолго до рассвета, хотя вчера Сахалик тренировался с ним допоздана, снова и снова повторяя возможные сценарии боя. Он чувствовал себя так, что даже не мог бы сразиться с жуком харрум - безобидной жужжащей игрушкой богачей - а не с вооруженным и опытным дварфом.

Он напомнил себе, что он тот самый полуэльф, который убил вооруженного дикого б'рога голыми руками, только при помощи плотоядного кактуса, но это не слишком помогло. Это навело его на мысль, а нет ли на арене скрытых ловушек. Но ведь Сахалик предупредил бы его об этом, разве нет?

Но он этого не знал наверняка. Сахалик, казалось, был очень заинтересован в том, чтобы он победил в своем первом бою, но это могло быть и игрой. Быть может он смеялся в душе, когда думал о том, как пошлет их на арену неготовыми.

Нет, не может быть. Это уже паранойя. Или нет?

Есть надежда, что дварф, Лотар, так же психует, как и они, но если подумать, то скорее всего нет. Мало кто из дварфов, которых он видел раньше, имели достаточно воображения, чтобы заботиться о неприятностях, которые еще не произошли. Но даже и так, а сможет ли он, Джедра, заставить себя убить разумное существо? Он не знал ответа на этот вопрос.

Вскоре после рассвета он, Кайана и еще пара гладиаторов съели плотный завтрак и отправились вниз с холма на стадион. Народ, мимо которого они проходили, одобрительно кричал им что-то вроде, "Разорви их на части" или "Умри со славой". Джедра старался не обижаться и не кидаться ни на кого, хотя без поддержки Кайаны чувствовал себя хреново.

Как участники, они прошли через особые ворота на стороне зиккурата, обращенной к городу, затем через освещенный факелами коридор в огромной каменной махине вышли к прохладным подземным помещениям для гладиаторов под краем арены. Но когда огромный стадион наполнился народом, даже здесь стало жарко, а вонь от потных, немытых тел гладиаторов, из которых по меньшей мере половина боялась до смерти, скоро стала почти невыносимой.

Джедре казалось, что они будут ждать всю оставшуюся жизнь, пока трибуны заполнятся и игры начнутся, но когда король появился на своем балконе и распорядитель объявил первый поединок, Джедре внезапно захотелось, чтобы это продлилось немного подольше. Как совершенно новая и неизвестная команда, он и Кайана должны были быть пятыми, сразу после казней.

Из своего загона они не могли видеть схватки. Гладиаторы-добровольцы имели такое право, но не рабы. Они могли только сидеть в своей яме, слушать удары клинка и рев толпы, и ждать. С каждой минутой ожидания Джедра нервничал все больше и больше, хотя ни одна из схваток не длилась больше нескольких минут, наконец он не выдержал и взял Кайану за руку так сильно, что она не сумела вырваться.

- Мы переживем это, - сказал он ей.

- И для чего? - спросила она. - Для того, чтобы драться на следующей неделе?

- Мы выигрываем время, - сказал Джедра. - В конце концов мы найдем способ вырваться отсюда. Может быть, например, появится Китарак и поможет нам.

- Ха. Он слишком умен, чтобы дважды подряд наступить на одни и те же грабли.

Джедра собирался было запротестовать, но тут толпа заревела, когда последняя казнь пришла к своему неизбежному завершению, Сахалик сунул голову внутрь их ямы и сказал, - Порядок, сладкая парочка. Ваш выход.

Стражники вывели их по лестнице вверх, на утоптанный песок арены рядом со входом. Яркое солнце освещало арену. Лотар-дварф в потоке солнечных лучей выглядел как черный силуэт на желтом фоне, на его груди, ногах и предплечиях было несколько пластин хитиновой брони, сверкавших на солнце. Он оценивающе глядел на них, пока они подходили ближе, отметив и их старую кожаную броню на самых уязвимых частях тела - броня не могла скрыть, однако, их ужас - потом улыбнулся страшной, беззубой улыбкой. У него был только один зуб, торчащий из верхней челюсти.

- Дайте мне настоящий бой, - сказал он. - Если я буду хорошо выглядеть на вашем фоне, я убью вас быстро и без мучений.

Рот Джедры был настолько сух, что он просто не смог ничего сказать. Вместо этого он схватился за свой счастливый кристалл. Зараза, надо было купить настоящий амулет счастья на рынке у мага, когда была такая возможность, но теперь слишком поздно. Сахалик дал ему дубину и щит, вручил Кайане копье, и чуть ли не пинками вывел их на арену. Тем не менее его последние слова поразили Джедру, - Не забудьте поклониться королю, когда победите.

- Хорошо, - сказал Джедра. Никаких указаний на то, что надо делать, если они проиграют, они не получили - Лотар, без сомнения, позаботится о том, чтобы все необходимое было сделано.

Песок арены жег даже из-под сандалий. Он прищурился, чтобы получше рассмотреть как зиккурат, так и стадион. Трубуны были полны народа, но все они слились для него в одну бурлящую человеческую массу. Единственное, что он сумел различить, оказались глашатай в центре, а также стражники, солдаты и псионики, стоявшие через равные промежутки по краю арены. Джедра почувствовал, в который раз, как псионическое присутствие колышется над ним, готовое обрушится на него, если он только попытается убежать или использовать свою собственнную псионическую силу в бою.

Рев трибун прижимал его к окровавленному песку арены почти так же сильно, как и псионики. Лучи красного солнца били сверху, а запах крови, оставшейся после предыдыщих схваток, заполнил его ноздри. Он знал, что Кайана идет в центр арены за ним, но чувствовал себя совершенно одиноким, один на один против всего мира, ополчившегося на него.

Лотар вышел из ворот, и толпа взревела вдвое громче, чем раньше. Он подошел и встал в нескольких шагах от Джедры с Кайаной, свой изогнутый меч он небрежно держал в правой руке. Глашатай отошел на несколько шагов и крикнул, - Начали!

Лотар прыгнул вперед, его меч превратился в расплывчатое пятно и ударил в левый бок Кайаны. Клинок вонзился в ее кожаную броню и застрял там на мгновение, но дварф быстро вырвал его и ударил ее опять. Кайана ударила копьем в голову, а Джедра попытался попасть своей дубиной по незащищенноой спине, оба оружия ударили в тот самый момент, когда меч Лотара ударил еще раз по броне там, где она скреплялась веревками, перезал их и большой кусок брони повис, обнажив левый бок.

- Гляди, - крикнул Джедра, прыгая вперед со своей дубиной, чтобы нанести новый удар, но дварф уже успел отпрыгнуть и Джедра промазал.

- Я гляжу, - сказала Кайана. - Предполалось, что ты ударишь его!

- Я пытаюсь. - Джедра снова замахнулся своей дубиной, но тут увидел, как клинок дварфа несется к его голове. Он вовремя поднял щит и отразил удар, и даже сумел задеть своей дубиной по броне Лотара, но без того же успеха.

Дварф махал своим мечом очень быстро. Джедра едва успел отпрыгнуть назад перед его бешенной аткой, и если бы не его щит и броня, меч точно вошел бы ему между ребер. Он отклонился в сторону, но Лотар был уже там.

Он попытался было псионически оттолкнуть дварфа, или, по меньшей мере, замедлить его меч, и почувствовал, как стражники-псионики на арене погасили его порыв, так что он даже не сумел взъерошить Лотару волосы. Тогда он попытался ослепить его, усилив солнечный свет, попытался нагреть рукоятку меча так, чтобы Лотар бросил его, напрасные усилия! Ничто не могло пробиться через щит, который псионики соорудили вокруг него. Он и Кайана могли победить в этом бою только дубиной и копьем.

- Не стой столбом, коли его, - крикнул он Кайане.

- Я бы сделала, но он не стоит на месте, - крикнула она в ответ, нанося удар копьем. - Перестань прыгать вокруг него!

- У него меч! Я не собираюсь дать ему возможность изрезать меня на куски. Коли его!

Толпа вела себя спокойно, ожидая кровавой раны чтобы поорать, но слова Джедры с Кайаной вызвали смех у тех смельчаков, которые сидели так близко к арене, что слышали их.

- Деритесь! - прошипел дварф. - Они уже смеются над вами!

- А что, по твоему, мы делаем? - спросил Джедра, на этот раз направляя свою дубину в ноги дварфу. На этот раз он попал и выбил ноги удивленного дварфа из-под него. Лотар тяжело упал на живот, но тут же перевернулся на спину.

Кайана мгновенно ударила своим копьем в живот дварфу, но наконечник попал в броню и отскочил, не нанеся никакой раны. Джедра бросился вперед и ударил его в голову, но Лотар увернулся, успев при этом попасть внутренней стороной своего меча по правой ноге Джедры.

Джедра отскочил, кровь хлестала из большой раны на правой ноге, а толпа разразилась радостными криками при виде крови.

Лотар попытался встать, но Кайана уперла в него свое копье и держала его на земле, приколотым к земле. - Бей, бей! - кричала она.

Джедра попытался, но Лотар крутил в воздухе меч быстрее, чем он наклонялся к нему со своей дубиной, одновременно стараясь спихнуть с себя конец копья Кайаны, на который она налегла всем весом, и встать. Тогда Джедра ударил своим щитом по расплывчатой металлической полоске, в которую превратился меч, но Лотар успел отвести его в сторону и полоснуть концом клинка по руке Джедры.

Раненый уже в двух местах, Джедра без толку махнул своей дубиной в приступе паники. Лотар, казалось, мог парировать любой удар, а теперь, похоже, он выигрывает и соревнование с Кайаной.

Если он встанет, это смерть. Джедра уже терял силы, а если дварф покончит с ним, Кайана останется без защиты. Копье вообще не орудие ближнего боя, и к тому же весь ее левый бок открыт, после того как дварф прорезал ее броню. Взбешенный, Джедра сделал единственное, что пришло ему в голову: он ударил ногой по песку так, чтобы песчинки полетели в глаза Лотара. Первый раз не получилось, зато своей второй попытке он помог псионически. Это был настолько короткий и внезапный импульс, что псионики, стоявшие по периметру арены, не имели никакого шанса отреагировать. А может быть они решили, что это был честный прием; в любом случае Лотар выругался, когда песок на мгновение ослепил его, а Джедра воспользовался возможностью, проскользнул мимо его защиты и вышиб меч из руки дварфа.

Меч отлетел, Лотар уже не мог его достать, даже если бы увидел, и Джедра опять ударил противника дубиной, по правому боку. Не слишком прочная хитиновая броня треснула, и Джедра опять ударил в то же самое место.

Лотар застонал и ударил ногой, но Джедра предвидел это и ударил дубиной по ноге точно так же, как он ударил Сахалика, и точно так же сломал ее. Следующий свой удар он нацелил в голову, промазал, зато попал по копью, которое в результате глубоко воткнулось в грудь Лотара, дойдя до ребер.

Толпа уже была на ногах, все громко приветствовали их и ревели, как всегда в таких случаях, - Убей, убей, убей! - но теперь, когда дварф был безоружен и искалечен, Джедра отступил. Он взглянул на бесящиеся трибуны, потом на Сахалика, который стоял у входа на арену, внимательно глядя на них. Эльф приложил палец к горлу и провел его вдоль горла жестом, в значении которого невозможно было усомниться, но Джедра не мог заставить себя сделать это.

Он опять взглянул на трибуны и на ряды балконов, где сидели король и его темплары. Из за яркого солнечного света он не видел короля, так что он поднял руку, чтобы закрыться от солнца.

Толпа внезапно замолчала. Все головы повернулись в сторону королевского балкона, было так тихо, что Джедра даже услышал скрип стульев под каждым из зрителей.

- Что я такого сделал? - прошептал он Кайане.

- Не знаю, - шепнула она ему в ответ.

- Ты только что попросил о пощаде, - сказал Лотар через стиснутые зубы. - Очень благородно с твоей стороны, но если бы я захотел, я бы попросил сам.

- Так ты не хочешь пощады? - потрясенно спросил Джедра.

- Ты хочешь, чтобы я прослыл слабаком? - сплюнул дварф.

В этот момент на балконе задвигались. Джедра прищурился и увидел, как единственная фигура в золотой одежде подняла кулак, большим пальцем вниз.

Толпа одобрительно заревела. Люди кричали -Убей, убей! - и через несколько секунд начали петь.

Лотар может быть и не был слабаком, но и умирать он не хотел. Он пополз к своему мечу, напрягая свою здоровую ногу и таща себя руками. Джедра недовольно ударил его в плечо дубиной, но упрямый дварф продолжал ползти.

Слезы потекли из глаз Джедры. - Я не могу этого сделать! - крикнул он, отступая назад.

Толпа засвистела, куски гнилых фруктов и даже куски жареного мяса полетели на песок рядом с ним. Кайана вовремя заметила летящий в нее кусок дыни и пригнулась, потом вырвала дубину из руки Джедры, подбежала к упрямо ползущему Лотару и со всей силы ударила его по голове. Треск от удара дерева по костям пронесся, казалось, над всем стадионом, Лотар дернулся и замер без движения.

Джедра повернулся и бросился прочь. Во внезапном молчании, которое приветствовало его совершенно не гладиаторский поступок, Кайана прошептала, - Кровь Рала, поклонись королю!

Блгодаря судьбу за то, что он отвернулся от короля прежде, чем броситься прочь, Джедра сумел затормозить, повернулся к королевскому балкону и поклонился. Он взглянул на мертвого дварфа, потом перевел взгляд на Кайану.

- Как ты могла сделать это? - спросил он, глядя на нее с внезапным отвращением.

- Не будь таким надменным со мной, - сказала она громко, а потом прошептала еле слышным голосом. - Я ударила его достаточно сильно и он потерял сознание, но я усилила звук так, что всем показалось, что я убила его.

- О! - Джедра внезапно успокоился, забрал у нее свою дубину и они вместе пошли к ямам для рабов у основания пирамиды, успокоенные тем, что они пережили свой первый бой и не убили никого. Команда уборщиков - два раба, один из них с лопатой - пробежала мимо них к телу дварфа.

- Извини за неразбериху, - сказал смущенный Джедра, как если бы он только что вырвал свой завтрак перед тысячами людей.

- Давай так почаще, приятель, - бросил тот раб, что был с лопатой. - Оччень круто, просто жуть.

Наконец Джедра с Кайаной дошли до входа на арену, где Сахалик радостно приветствовал их и похлопал по спине. Некоторые из остальных гладиаторов тоже сгрудились вокруг них, поздравляя или что-то советуя, но внезапно шум прекратился и все опять посмотрели на арену, где один из команды уборщиков приподнял голову дварфа, а второй коротким ножом перерезал его горло от уха до уха.

- Ха, - проворчал Сахалик. - Наверно трус сделал вид, что умер. Не волнуйтесь, это никак не отразится на вас.

Как бы в опровержание его слов, у Джедры подкосилась раненая нога и он упал на колени. - Ого, - сказал Сахалик, хватая его могучей рукой за плечо и поднимая на ноги. - Похоже ты потерял больше крови, чем я думал. Целитель! Сюда! Немедленно целителя сюда!

Джедра почти не слышал его. Он не почувствовал, когда двое из псиоников арены аккуратно уложили его и остановили кровь, бегущую из ран, и даже не заметил, как они избавили его от боли. Его мысли были в миллионах миль от арены, в том воображаемом мире, где люди не сражаются ради развлечения и не убивают друг друга на потеху толпе.

***

Этой ночью казарма гладиаторов была почти пустая. Шани была вместе с Сахаликом, празднуя свою победу на эльфийкой из другого аристократического дома, но и койка рядом с Джедрой с ее стороны тоже была пуста. Мужчина средних лет проиграл свой матч. Он никогда не был другом; они не обменялись и дюжиной слов за все время, пока жили вместе, но теперь, без него, в доме было пусто и тоскливо. Может быть из-за того, что Джедра знал, что где-то, в другой казарме гладиаторов, кто-то празднует его смерть.

Кайана тоже молчала. Джедра попытался заговорить с ней, но она либо молчала либо отвечала односложно на его слова, и было ясно, что она хочет побыть одна. Джедра не винил ее за это; его брезгливость заставила ее вмешаться, рискнуть, сыграть в отчаянную игру чтобы спасти их и одновременно не взять на себя вину за убийство, и теперь это ударило по ней самой.

Стражники-псионики играли, как всегда, в кости, полагаясь на то, что их чувство опасности предупредит их, если рабы решатся на побег. Джедра подумал было соединиться с Кайаной и удивить их, но они оба были слишком истощены; результатом могло быть только жестокое наказание. Нет, им надо выжидать удобного случая. Возможность представится. Обязана.

***

Утром Сахалик улыбался во весь рот. Его былая враждебность к своим новоиспеченным гладиаторам растаяла, исчезла как дым. - Вас называют забияками, или вечно спорящей парочкой, - сказал он им, когда они собрались на утреннюю тренировку. - Им чрезвычайно приятно смотреть, как вы ругаетесь друг с другом. Их это по настоящему увлекло, и мне бы хотелось, чтобы вы продолжали в таком духе, если, конечно, вы способны на это.

Кайана рассмеялась, в первый раз с того момента, как их схватили, - О, это как раз не проблема.

- Я тоже думаю так. Но этот аспект боя я оставляю вам, а сейчас мы сконцентрируемся на использовании оружия. Я буду учить вас работать с мечом.

Он и Шани весь день показывали им как владеть мечом: как держать его "на страже", как атаковать, парировать, обманывать и еще дюжины разных приемов, которые хороший гладиатор может делать не просыпаясь. В результате к концу дня их головы распухли от незнакомых терминов, а мышцы болели в новых и неожиданных местах. И в то же время Джедра с удивлением осознал, что у него природный талант к мечу. Казалось, что какой-то инстинкт направляет его руку именно туда, куда надо, в результате в конце дня он сражался с Сахаликом не меньше минуты, прежде чем эльфу удалось прорвать его защиту.

Когда они закончили последний на сегодня учебный бой, оба тяжело дышали и были покрыты потом с ног до головы. В этот момент Сахалик пригляделся повнимательнее к ножевым шрамам на теле Джедры и сказал, - Я никогда бы не поверил, глядя на такое огромное количество следов ударов меча на твоем теле, которые ты пропустил с нашей последней встречи, но я думаю, что мы нашли твое оружие. - Он сделал долгий глоток из меха с водой, который лежал все это время рядом с тренировочным полем, потом передал мех Шани. - Но как ты выжил со всеми этими ранами? Некоторые из них выглядят очень скверно.

- Я и не выжил, - сказал Джедра, но сообразил, как странно это прозвучало. - Почти не выжил, - поправился он. - Кайана нашла меня, когда я лежал, умирая, в луже крови, и вылечила. - Он улыбнулся Кайане, которая в этот момент брала мех у Шани.

- Да, похоже у вас было трудное время после того, как я... ушел из племени, - понимающе проворчал Сахалик.

- Да, - Джедра подождал, пока мех дошел до него, сделал длинный глоток теплой воды и сказал. - Смотри, нас вышибли из племени на следующий день. Нам пришлось идти по пустыне не один день, прежде чем мы наткнулись на Китарака, а потом... - Он пожал плечами. - А потом нас столько раз кидало из огня да в полымя... и вот мы здесь.

Сахалик засмеялся, - "Столько раз кидало из огня да в полымя". Да, подходящий конец у рассказа. - Тут он помрачнел, перестал смеяться и спросил, - То, что ты говорил мне раньше о Джура-Дай. Это правда? У них действительно проблемы, из-за того, что я ушел от них? Они хотят меня назад?

Джедра кивнул, - Они примут тебя с распростертыми объятиями.

- Хммм, - сказал эльф. - Ну хорошо, еще немного времени они смогут подождать. У меня здесь есть свой собственный бой. - Он зло усмехнулся и не говоря больше ни слова пошел в свою собственную казарму.

- Что он имел в виду? - спросил Джедра у Шани. - Он что, тоже должен сражаться на играх?

- Конечно, - сказала она. - Он же чемпион Дома Рокура.

Даже если Сахалик от Джура-Дай направился прямо в Тир, он не мог быть здесь дольше двух-трех недель. Чемпионы приходят и уходят быстро, подумал Джедра. Естественно, так как кто-нибудь умирает почти в каждом бою.

- Я надеюсь, что он так же хорош, как он сам думает, - пробормотал Джедра, удивляясь тому, что его это вообще волнует.

***

Сахалик и Шани безжалостно работали со своей новой командой день за днем, но после своего первого опыта на арене Джедра с Кайаной старательно впитывали каждую частицу их опыта, не упуская ничего.

Во всяком случае Джедра; Кайана сражалась четко и умело, но не показывала большой радости, даже когда ей удавалось прорвать защиту Сахалика и Шани, и после каждой тренировки она немедленно возвращалась в их казарму.

Когда Джедра пытался заговорить с ней, она отвечала как зомби, пока он не сдавался и не оставлял ее одну. Он стал опасаться за ее рассудок, боясь, что жестокость, которую она видела с тех пор, как стала рабыней в первый раз, может сломать ее разум, но никак не мог придумать, как вывести ее из этого состояния. Побег казался чем-то совершенно невероятным, как и возможность прожить достаточно долго, оставаясь гладиатором.

Пока, однако, кроме жизни гладиатора других вариантов не было, и Джедра собирался заниматься именно этим. Ему по-прежнему не нравилась идея убивать другие разумные существа ради чьего-то там удовольствия, но после поединка с Лотаром его мнение слегка изменилось. Лотар хотел быть здесь, он по своей воле сражался с парой рабов, которые вовсе не хотели этого. Джедра с Кайаной попытались спасти его жизнь, но даже его убийство было бы простой самообороной по любым моральным кодексам о которых слышал Джедра. Сахалик уверял их, что теперь они с Кайаной будут сражаться только с профессиональными гладиаторами, что им не придется убивать таких же как они рабов. В таком случае лицом к лицу перед ними будут только те, кто хотел быть там, кто выбрал это опасное занятие добровольно и выберет их как соперников в надежде завоевать еще больший статус и, одновременно, большой приз, убив побеждающую команду. Так что речь идет о своеобразной справедливости, отмщении, а любой другой вариант означает самоубийство, а Джедра не думал, что есть такой моральный кодекс, который требует этого. Так что он будет драться на арене. Он ненавидит это, он постарается убежать при первом же удобном случае, но пока он будет драться, драться и побеждать.

День их второго сражения приближался, быстро и неотвратимо. Дни, в которые они тренировались, отрабатывали технику и тактику, все слились в единое мгновение. Как только Сахалик опять привел их в ямы, Джедре показалось, что он только мигнул после схватки с дварфом, и опять очутился здесь.

Но сегодня они должны были сражаться с женщиной-человеком, которая была на голову выше и намного шире Кайаны, и которая сражалась мечами. В левой руке она держала короткий нож с острейшим лезвием, а в правой длинную, обоюдоострую рапиру.

Глашатай, объявляя бой, говорил долго и напыщенно, - На прошлой неделе вы видели одну из этих бойцов; она отрезала лапы дикому тигону, и только потом взяла его голову как трофей. А другая команда, которую вы все, конечно, помните, ругалась между собой о тактике и никак не могла решить, кто из них нанесет последний удар. Сегодня, я знаю, вы все с нетерпением ждете когда...Браха из Дома Гнорр сразится с...Джедрой и Кайаной из дома Рокур.

Так как Браху назвали первой, она первой вышла на арену. Она крутила нож и меч кругами перед собой, свет темного солнца отражался в их блистающих гранях, и толпа одобрительно взревела.

Ее грудная перевязь была украшена драгоценными камнями и ярко сверкала, как и ее набедренная повязка, обвитая цепями - все остальное было обнажено, слишком рискованно для гладиатора, женщины или мужчины - и все вместе привело толпу в состояние экстаза.

Когда Джедра с Кайаной последовали за ней, Кайана посмотрела презрительно на свой собственный, ничем не урашенный скромный клинок со слегка изогнутым и застренным только с одной стороны лезвием, длинным как ее рука, и сказала почти равнодушно, - Может быть, если я отвлеку ее своей шеей, у тебя будет возможность заколоть ее ударом в спину.

- Что? - поразился шокированный Дждра. - Кайана, не говори так, я тебя прошу. Мы и так легко победим ее.

- Конечно победим. - Она попыталась закрутить свой собственный меч, но не согнула, как следует, правую руку, так что меч вылетел из ее ладони и воткнулся в песок в нескольких футах перед ней. Толпа зашлась хохотом, когда она наклонилась, чтобы поднять его.

- Вот это хорошо, - сказал Джедра. - Пусть думает, что мы неуклюжи и ничего не умеем. - И, может быть, это заставит псиоников подумать, что для честного боя нам нужны наши псионические таланты, подумал он, но не рискнул сказать это вслух. Он просто вынул свой собственный меч и моргнул, сделав вид, что порезался.

Женщина, Браха из Дома Гнорр, ехидно улыбнулась, - Вы можете махать руками столько, сколько вам нравится, - сказала она, но последний удар будет за мной.

- И тебе тоже хорошего дня, - сказал Джедра, слегка кланяясь. Он испугался, что его голос дрогнет и откроет его настоящий ужас, когда увидел то, что она выделывает мечом, но он сдержался ради Кайаны. Если он убедит ее, что абсолютно уверен в себе, быть может и она станет поувереннее.

Глашатай, стоявший в нескольких шагах от них, вытянул руки перед собой, а потом вскинул их вверх, - Начали!

На этот раз Джедра оказался самым быстрым, он прыгнул вперед и ударил Браху в обнаженную грудь. Его меч попал в цель но вместо того, чтобы пробить ребра и вонзиться в сердце, кончик меча наткнулся на звено цепи ее грудной перевязи, скреплявшее чашечки грудей вместе, и застрял в нем, оставил на коже едва заметную царапину.

Она вскинула свой меч и в свою очередь ударила его.

Джедра почувствовал, как кончик меча вонзился в мягкое мясо на его правой руке, но прежде, чем она успела вонзить меч поглубже, он извернулся, одновременно высвобождая свой меч.

Кайана не шевельнулась. - Давай, помогай мне! - крикнул ей Джедра, и она с опозданием ударила Браху, но опытная гладиаторша без труда парировала ее удар и только отчаянный удар Джедры в ее незащищенный бок помешал ей нанести в ответ смертельный удар.

- Сражайся, кровь Рала! - крикнул он Кайане. - Не сдавайся, бой только начался!

Пока он отвлекся на разговоры, Браха ударила его, металл зазвенел о металл, когда он отбил ее удар, а потом его меч, продолжая движение, скользнул к ее ноге. Она легко убрала ногу назад и ударила снова, потом на него обрушился настоящий поток ударов, один быстрее другого, и наконец вся арена наполнилась звоном сталкивающихся клинков.

Джедра почувствовал, как устает. Его рана на правой руке кровоточила и сильно жгла, но он не хотел менять руку, так как с левой рукой не устоял бы и десяти секунд против этой разъяренной женщины. Тогда он попытался использовать против нее псионику, отбросить ее меч в сторону или засыпать ее глаза песком, как он это сделал Лотару, но ничего не получилось из-за щитов, которыми псионическая стража обложила его. Только когда он попытался усилить свет и звук, он увидел вспышку вокруг ее головы и услышал громкое "бум", но она сражалась, как если бы не произошло ничего.

Тогда он обрушил на нее еще одну серию ударов, потом отпрыгнул назад, чтобы слегка передохнуть. Кайана отступила, как и он, стараясь встать так, чтобы Браха не достала ее. Ее рука с мечом едва двигалась, она успевала отбить удары женщины только в последний момент. Она только защищалась, не рискуя атаковать.

Она не была достаточно возбуждена, осознал Джедра. Она в ужасе и может только защищаться, но чтобы остаться в живых они должны побеждать, а чтобы победить им обеим надо атаковать. А Сахалик научил его в время первой недели занятий, что для того, чтобы заставить атаковать кого-то, кто этого не хочет, надо вывести его из себя, а лучше всего взбесить его.

Браха отступила назад, тоже устав махать мечами без остановки, и в этот момент временного затишья в битве Джедра стукнул Кайану плоской стороной своего меча по заду. - За ней! - крикнул он. - Или ты забыла все, чему нас учили? Не давай ей передыха. Мы можем победить ее только вместе, я не смогу сделать это в одиночку!

Она бросила на него взгляд, полный такой ненависти, что Джедра испугался, как бы она не набросилась с мечом на него, но вместо этого она передала ему мысленно, Я делаю все, что я могу.

Попробуй псионику, послал он ей, только сделай хоть что-нибудь.

Он ощутил, как псионический щит опускается на него, отсекая его сознание от дальнейшего контакта. Он не знал, слышала она его или нет, и повторил вслух, - Сделай хоть что-нибудь!

С этими словами он поднял свой меч и опять набросился на Браху, пытаясь развернуть ее так, чтобы она оказалась между ним и Кайаной. Но опытная гладиаторша знала этот прием лучше него. Она скользнула в сторону от него, и пока он пытался развернуть ее в одну сторону, заставила его самого повернуться туда.

- Мы что, танцуем? - бросила она ему, улыбнувшись. - Хотя, возможно, это понравилось бы толпе больше, чем твои жалкие потуги.

- Сейчас мы начнем, - пообещал ей Джедра. - Правильно, Кайана? Кайана! - Браха нанесла удар, он отступил и чуть не упал, споткнувшись о ее ноги. Она была прямо у него за спиной.

- Сражайся вместе со мной или прочь с дороги, кровь Рала, - выругался он.

Толпа оставалась необычайно спокойной, слушая их перепалку, но при этих словах все засмеялись, громко и долго. Похоже, что это унизило Кайану; она отпрыгнула в сторону и побежала дальше, стараясь зайти Брахе с спины, в точности как этого хотел Джедра.

Браха повернулась и напала на нее, но на этот раз меч Кайаны был также быстр, как и меч Брахи, и арена опять наполнилась клацанием металла об металл.

В тот момент, когда она подняла свою вооруженную мечом руку повыше, Джедра воспользовался возможностью, подпрыгнул к ней и ударил по ее обнаженному правому боку; меч глубоко вошел в мягкую плоть прямо под ребрами, а когда она повернулась к нему, чтобы защититься, он проскользнул под ее мечом и вонзил меч прямо ей в шею. Кровь брызнула на ее грудь, потекла по грудной перевязи, закапала на землю. Она отступила назад, ее глаза расширились, в ним мелькнул страх, а потом на рухнула на колени.

Не было нужды в последнем ударе, но Джедра ударил ее так, чтобы перерезать большую артерию и через несколько секунд огромная амазонка лежала на земле, мертвая.

Он взглянул на Кайану, - Спасибо, - сказал он, тяжело дыша.

- Спасибо? - завизжала она. - Спасибо? Да ты обошелся со мной как со шлюхой, и когда я опять спасла тебе жизнь, все, что ты можешь мне сказать, спасибо?

Джедра не мог поверить своим ушам. - Это не ты спасла наши жизни. Это я спас наши жизни.

- О, ты так думаешь? Тогда почему ты скулил и ныл, прося меня вмешаться?

- Потому что ты вообще ничего не делала! Да ты просто-

- ТИХО! - Страшной силы голос пронесся над ареной. Он был слишком громок, чтобы обычное горло могло произвести его; он должен был быть или псионически или магически усилен. Голос заговорил снова, и на этот раз они сообразили, что он идет из балкона на дворцовой стороне стадиона. На самом деле это сказал сам король-волшебник, который встал, великолепный в своем золотом плаще с вытянутой вперед рукой. Потом он опять начал говорить, на этот раз потише, - Ваши замечательные споры повесилили нас, но мы быстро устали от ваших домашних свар. Это арена для гладиаторов, здесь сражаются мечами и топорами, а не словами. - Он рассмеялся, злым, каркающим смехом, который заставил затрястись камни недостроенного зиккурата. - Так что вы будете сражаться. А если вы желаете ссориться на публике, так тому и быть. Через неделю вы вернетесь на арену с оружием в руках и будете сражаться друг против друга - насмерть!

Одиннадцатая Глава

Люди на стадионе одобрительно закричали, засвистели и затопали ногами. Король Калак предоставил им замечательный вариант обычного гладиаторского зрелища. Большинство пар убивало друг друга ядом или ночью кинжалом, так что народ никогда не видел как любовники - даже такие, которые постоянно ссорились друг с другом, вроде Джедры с Кайаной - сражались насмерть на арене.

Сама пара, однако, совсем не была в восторге от этого. Джедре показалось, что его сердце решило сняться с насиженного места в груди и убежать куда-то совсем в другое место, судя по тому, как оно стучало, а лицо Кайаны сделалось белее, чем обескровленная кожа на лице их недавнего врага. Они стояли, глядя друг на друга поверх лежащего между ними трупа амазонки и не говорили ничего, пока не подошли уборщики, чтобы забрать тело.

- Давай, чо стоишь, - сказал один из них, забирая меч Джедры из несопротивляющейся руки и подталкивая его в спину. - Там куча народу ждет своей очереди.

Джедра с Кайаной разрешили отвести себя обратно под зиккурат. Обычно все гладиаторы оставались там до конца игр, но на этот раз их обоих провели мимо ям с гладиаторами на другую сторону, в то место, откуда пара стражей-псиоников и солдаты Рокура должны были отвести их на гору в имение. Джедра не знал, почему сегодня с ними поступили иначе, но жаловаться не собирался.Чем меньше времени он проведет на стадионе, тем лучше.

Стадион! В его ушах все еще отдавались эхом слова короля, определившие их судьбу. Он упал на свою скамью и охватил голову руками, а Кайана сидела, уставившись в каменную стену.

Окруженный стенами огромный комплекс перед входом в гладиаторские ямы был почти безлюден. Только два псионика - пожилой мужчина и женщина средних лет - присматривали за изможденными гладиаторами, да несколько солдат лениво ходили кругами; все остальные были на играх. Джедра посмотрел сквозь пальцы на псиоников. Они почти не обращали внимания на него и Кайану, не сомневаясь, что пленники слишком устали, чтобы попытаться сбежать. Идеальное время для попытки. Не похоже, чтобы Китарак появится здесь, чтобы их спасти, а ждать следующих игр они не в состоянии. Их просто убъют за отказ сражаться.

Ему хотелось расширить свои псионоческие чувства, посмотреть, что делается за стеной, но он хорошо понимал, что он и Кайана должны напасть внезапно, иначе шансов у них нет. То есть они должны объединиться и немедленно напасть, даже без обмена мыслями. То есть надо пошептаться. То есть надо сесть поближе к ней. Джедра не был уверен, что ей это понравится, но он и не ожидал, что она вообще способна сейчас думать о побеге.

Первая вещь первой. Он сел прямо, моргнув, когда его раненая рука напомнила о себе. На этот раз никто не пришел, чтобы вылечить ее. Или они не думали, что это вообще необходимо, или не хотели терять свое время на почти покойника. Не имеет значения. Для того, что он задумал, рука ему не нужна.

- Кайана? - прошептал он, перенося свою ногу через скамейку так, чтобы цепь, сковывавшая его лодыжки, оказалась на полу.

- Мммм? - она взглянула поверх его головы, ее взгляд все еще глядел в никуда.

- Я, ну, в общем, я хочу извиниться за некоторые вещи, которые я сказал на арене.

Она не ответила, но взгляд ее прояснился, она вопросительно взглянула на него.

Он продолжал. - Я попытался рассердить тебя, застявить тебя сражаться. Но, похоже, я переусердствовал. Прошу прощения.

- Да-а, - сказала она. - Я тоже.

Джедра услышал, как один из псиоников пошевелился на своем стуле. Они, без сомнения, слышали каждое сказанное слово их нежного воркования, но если он и Кайана собираются что-то предпринать...

- Я...я могу взять тебя за руку? - спросил он.

Она, похоже, не слишком обрадовалось этой идее, но и не сказала "нет", так что он подвинулся еще ближе к ней, и обнял ее своей левой рукой, стараясь не запачкать ее одежду кровью правой.

Теперь они глядели друг другу в глаза, с момента своего пленения они никогда не были так близки. Кайана мигнула, потом слабо улыбнулась. - Я почти забыла на что это похоже, когда мы касаемся друг друга.

- И я. - Джедра опустил голову и поцеловал ее в ямочку между шеей и плечом, безошибочно ощутив под слоем пота и пыли ее собственный, присущий только ей запах. Потом он поднял голову и хотел поцеловать ее в губы, но она откинула голову назад.

- Нет.

Он остановился, его губы почти касались ее, - Почему?

- Потому что это заставит меня полюбить тебя еще больше, а я не смогу вынести этого.

- Ты не сможешь вынести свою любовь ко мне? Почему? - удивился Джедра.

Она потрясла головой. - Я не смогу вынести, если потеряю тебя.

- Ага, - сказал он, подумав о том, каким замечательным способом она показала это, и как она себя чувствовала последние несколько недель. А может быть она внезапно осознала, что у них осталась последняя неделя, для того, чтобы провяерить свои чувства. Кто может сказать, кто поймет женщин?

- Тебе не придется терять меня, - прошептал он.

- Как ты можешь так говорить? Через неделю мы будем сражаться друг с другом. - Она прижала свою голову к его груди и горячие слезы потекли из ее глаз, оставляя дорожки на пыли, покрывавшей его. - О, Джедра, что мы можем сделать?

- Послушай, - прошептал он еле слышным шепотом. - Мы можем убежать. Прямо сейчас.

Она высморкалась и взглянула на него. - Что?

- Сейчас самое лучшее время. Здесь только парочка псиоников и пара дюжин солдат. Это и есть возможность, которой мы ждали. Другой не будет. Давай сделаем это.

- Сделаем что?

Джедра опять поцеловал ее в шею, на этот раз слегка укусив за мочку уха. Едва выговаривая слова, он сказал, - Когда мы соединимся, мы первым делом обрушимся на псиоников, они не успеют отреагировать. Потом...потом я не знаю. Мы можем как-нибудь перебраться через стену, и попытаться затеряться в толпе, уходящей из города после игр. Может быть мне удастся замаскировать тебя и меня, изогнув лучи света возле нас.

- Может быть? Джедра, это звучит не слишком хорошо, а?

- Если у тебя есть идея получше, я весь внимание.

Она покачала головой, - Нет, пожалуй нет.

- Тогда вперед. Ты готова?

- Еще нет. - Она подняла голову и поцеловала его, ее губы были горячие, мягкие и мокрые от слез. Сила чувства, которое испытал при этом Джедра, поразила его. Он растворился в этом поцелуе, невольно закрыл глаза и дал на вечное мгновение увлечь себя в то место, где были только они одни и где он хотел бы провести всю свою жизнь.

- Вот теперь я готова, - прошептала Кайана.

Если поцелуй был приятным сюрпризом, то объединение сознаний стало просто сказкой. Всплеск силы, которая потекла через них, был лучше, чем они вообще помнили, а обострившиеся чувства и ощущения заставило их почувствовать себя так, как, наверное, чувствуют только бессмертные. Время послушно замедлилось, почти поползло, пока их сознания объединялись в один могучий разум. Стражники-псионики, смущенно улыбавшиеся, глядя на их поцелуи и объятия, даже не представляли себе, какая новая, невероятно могучая сила родилась у них под носом.

Джедра с Кайаной не дали им времени обнаружить это. Как только они слились, они сделали могучий выпад и обрушились на незащищенные сознания псиоников, без малейшего услия пройдя через их защиту. Им, правда, не удалось подавить рефлекторные крики тревоги, как псионические, так и обычные, но они сумели сделать их очень короткими: используя целительные способности Кайаны они погрузили псиоников в глубокий сон.

Еще до того, как спящие тела ударились о пол, они передвинули свое внимание на весь комплекс, проверяя реакцию обычных стражников. Выглядело так, как будто никто ничего не заметил и не услышал, хотя, конечно, они не были полностью уверенны в этом. Псионический крик можно было услышать в любом месте города, если бы кто-нибудь специально прислушивался.

Дверь для слуг, выходящая в большой двор комплекса охранялись меньше всех; их будет видно только из трех наблюдательных башен - одна находилась на стене, а две на задних углах всего комплекса. Это означало не больше шести стражников, ну может быть семь, если один из тех, кто ходил, окажется рядом. Не самые лучшие шансы, но это самое лучшее, что возможно, надо пробовать. Они перенесли внимание на себя и попытались подняться со скамьи Кайаны. Силой мысли они быстро разорвали свои цепи, но сразу стало ясно, что идти соединенными невозможно, слишком много сил надо было тратить на то, чтобы двигаться физически и одновременно поддерживать соединение. Для управления мышцами было необходимо разъединиться.

Давай разъединимся до тех пор, пока не выйдем за стену, сказал Джедра. Он дал возможность сознанию вернуться в тело. Он стоял, пережидая острую деперессию, которая всегда нападала на него, когда они разрывали связь, и тут его взгляд упал на двух спящих псиоников.

- Давай возьмем их одежду, - сказал он вслух. - Выдадим себя за них.

- Отличная идея. - Кайана помогла ему избавиться от его коричневой, цвета земли туники и коротких бриджей, немного смешалась, когда он оказался абсолютно голым, но не заколебалась ни на секунду. Как не заколебалась она сбросить свою грудную перевязь и набедренную повязку, чтобы одеть одежду псиоников. Джедра последовал ее примеру. Заодно они почувствовали себя еще более близкими друг к другу, чем даже несколько секунд назад. Не прошло и минуты, как они из рабов-гладиаторов превратились в уважаемых слуг, гордо носивших ливреи их благородного Дома. Обе туники были слишком широки для них - слуги благородных хорошо ели - но они подобрали складки и перевязали их кушаками на поясе.

- Иди так, как будто у тебя есть полное право быть здесь, - сказал Джедра, направляясь к двери. - Готова?

- Я привыкла быть помошником темплара, - напомнила ему Кайана. Она опять улыбнулась. Еще немного, и они сбегут.

Джедра открыл дверь и вышел наружу. Кайана шла следом за ним, вместе они пересекли двор, прошли мимо кухни и складов с продовольствием, потом прошли мимо помещений для слуг и подошли к задним воротам стадиона. Джедра сконцентрировался на том, чтобы исказить свет около их лиц так, чтобы сделать их лица неузнаваемыми. Он не мог достаточно хорошо изобразить лица псиоников, которыми они якобы являлись, но надеялся, что тот, кто рассеянно глянет в их сторону, подумает, что тепло обманывает его глаза.

Они были уже около ворот, когда чувство опасности укололо его. Кто-то заинтересовался ими, или почти заинтересовался. Он попытался понять, где это, но это была не смотровая башня со стражами, не двор позади или по сторонам от них. Остается только-

Дверь открылась и из нее вышла Шани. Дыхание Джедры застряло у него в горле, но он заставил себя вежливо поклониться и продолжать идти, как ни в чем ни бывало. Кайана сделала тоже самое, и они уже прошли сквозь ворота, когда эльфийка распознала их обман и заорала, как резаная, - Держи их!

- Бежим! - крикнул Джедра и на этот раз Кайана последовала его совету. Они оба помчались по переулку, за на ними еще быстрее бежала Шани, крича во все горло, - Побег! Стража! Рабы бегут!

Она была чистокровным эльфом, и бежала намного быстрее их. Джедра услышал, как ее шаги становятся все ближе и ближе, потом Кайана вскрикнула, когда Шани схватила ее. Он затормозил и повернулся к ним как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шани выхватила нож из ножен на поясе и приставила его к шее Кайаны.

- Не двигайтесь, оба! - тяжело дыша приказала Шани.

Соединяемся, передала Кайана. Джедра немедленно сделал это, и они снова стали одним сознанием. Почти без усилий они вырвали нож из руки Шани и отбросили его в сторону, оторвали ее саму от Кайаны и с такой силой впечатали в стену, что у эльфийки кляцнули зубы. Пока она медленно сползала на пол, их тела неуклюже подошли друг к другу, взялись за руки и они взлетели в воздух.

В последний раз, когда Джедра летал, у него была только его собственная сила. Теперь, когда у них была их общая энергия, они перелетели через стену и устремились вверх, как стрела, выпущенная из лука.

Но внезапно, из конца переулка, подул сильный ветер, он ударил по ним, стараясь сбросить их на землю, вокруг них крутились грязь и песок, они почти ослепли, раскашлялись и с трудом дышали. Они попытались успокоить ветер, но он стал еще более бурным. Тогда они поискали его источник и увидели псионика в сторожевой башне на стене, именно он направлял ветер, который гнал их обратно за стену комплекса стадиона.

Нет! закричали они. Они не сдались, опять попытались подняться повыше, но ветер продолжал гнать их к земле, а тут на них обрушилась и еще одна псионическая сила, стараясь разрушить их объединение. Они немедленно распознали природу этой силы: множество сознаний соединились, и их объединенная воля давит на Джедру с Кайаной, подавляя их волю. Когда Джедра с Кайаной вгляделись, они сразу поняли, откуда идет эта сила, они заметили усики псионической энергии, протянувшиеся как из сторожевых башен, так и из многих зданий внутри комплекса. Похоже на то, что почти все солдаты Рокура были псиониками. Во всяком случае они стояли на страже именно сегодня, на случай, если пленники попытаются сбежать.

Как бы то ни было, их совместные усилия преодолели силу Джедры с Кайаной, огромную, но еще не слишком обученную. Вспышки света и грохот сопровождали их попытки вырваться, увы, напрасно, хватка стражников медленно но неуклонно смыкалась вокруг них, отрезая и подавляя любые усилия, и наконец они повисли в воздухе, неспособные двигаться, видеть и слышать, они попали в тюрьму, бесформенную тюрьму мысли. Их вселенная сжалась в точку, а потом с последним усилием псионики отключили их сознания.

***

Когда Джедра очнулся, было уже поздно. Он опять был прикован к стене в казарме для гладиаторов, и сам владелец поместья, Рокур, стоял перед ним, задумчиво разглядывая его. Кайаны не было ни на ее койке, ни вообще в комнате.

- Где она? - спросил Джедра.

- Она в надежном месте, - ответил Рокур. - Я решил, что она будет в другой казарме, отдельно от тебя, до вашей...э...последней встречи.

- Почему?

Аристократ улыбнулся. - Надеюсь ты не думаешь, что я собираюсь рискнуть потерять тебя еще раз, а? Во всяком случае не теперь, когда сам король заинтересовался твоим здоровьем. Он пошлет на арену меня, если с тобой что-либо случиться. Нет, я предпочитаю не рисковать и будь уверен, ты не сможешь ни убежать, ни как-то покалечить сам себя до игр.

Джедра не смог удержаться. - Если бы не Шани, мы были бы уже очень далеко отсюда.

- Нет, - возразил аристократ, - если бы она не отвлекла стражей на башне, вернувшись со стадиона необычно рано, вам не удалось бы дойти даже до ворот. Мы ожидали, что вы попытаетесь сделать что-то в этом роде.

Да, похоже на правду, учитывая с какой скорость стражники отреагировали на их побег. - Мы попробуем снова, - сказал Джедра, хорошо зная, что это глупая бравада. Потом еще одна вещь, о которой сказал Рокур, дошла до него, и он выругал себя, что не подумал об этом раньше, а теперь поздно. Был один надежный способ сделать так, чтобы им с Кайаной не пришлось драться: если бы он убил себя первым, она осталась бы жива.

Он не мог убить ее, ни при каких обстоятельствах, и не имеет значения, что хочет король. Конечно, при помощи своей оскверняющей магии Калак может превратить его во что угодно, хоть в кучу дерьма, но он никогда не будет сражаться с Кайаной и никогда не ударит ее. Так он и сказал Рокуру, но аристократ просто рассмеялся.

- Ты будешь сражаться, хочешь ты того или нет, иначе вы умрете оба, - сказал он. - А так хотя бы один из вас останется жить. Может быть, впрочем, что вы умрете оба, но в бою. - Он опять усмехнулся и добавил, - И кто знает что случится, когда ты почувствуешь, когда первый удар меча коснется твоей кожи? Может быть ты решишь, что сладкая жизнь важнее твоей драгоценной любви. - С этими словами он повернулся и вышел, оставив Джедру на попечение псионической стражи.

- Никогда, - прошептал Джедра после того, как он ушел, но семя сомнения было брошено и уже дало плоды. Действительно ли у него хватит мужества стоять на арене и смотреть, как Кайана убивает его? Или убить себя, чтобы помешать ей сделать это самой? Он не знал. Я и не могу этого знать, подумал он, пока не буду там, потому что с более трудной ситуацией в жизни я еще не сталкивался, и как бы я не пытался, я даже представить себе не могу, что подниму оружие против нее.

Спустя несколько часов появился Сахалик, веселый и улыбающийся. Он него пахло сладким, дешевым вином. Кувшин этого вина он принес с собой, и аккуратно придерживал его правой рукой, пока тяжело садился на койку Кайаны. Усевшись, он довольно рыгнул, на его лбу был свежий шрам. - Сегодня ты сражался хорошо, - сказал он.

- Я себя чувствую так, как будто выиграл битву, но проиграл войну, - мрачно проворчал Джедра.

- Ха! - Сахалик почесал еще один свежий шрам, на животе, потом хлебнул из кувшина и передал его Джедре. - Я тоже не чувствую себя чемпионом.

- Если ты здесь и говоришь со мной, значит ты победил.

- С большим трудом.

Джедра осторожно отпил. Самый дешевый, самый худший ликер. Но другого нет, а оболванить себя надо. Он набрал полный рот и осторожно выпил, стараясь не обращать внимания на запах, чтобы не закашляться.

- На следующей неделе тебя не ждет ничего хорошего, - сказал Сахалик. - Калак - зловредный негодяй, это же надо такое придумать: заставить вас драться друг с другом.

- Да, согласен.

- Мне очень жаль, что так произошло.

- Мне тоже.

Джедра передал ему кувшин и Сахалик сделал долгий глоток прямо из горлышка. - Похоже, что в этом мире ничто не происходит так, как мы ожидаем, а? - сказал он.

- Да, чаще всего, - согласился Джедра, а потом тихонько засмеялся.

- Ты чего?

- Ну, - сказал Джедра, - я уверен, что никогда ожидал, что мы с тобой будем вот так сидеть и пить вино, особенно если вспомнить, как мы встретились.

Сахалик оскалился. У него нехватало еще одного зуба. - А, это. Да, я тоже был зловредный негодяй, не отрицаю. Я так долго был вторым, а не первым, что совершенно сошел с ума, и никак не мог дождаться, когда же старый канк наконец умрет. Я командовал и сражался во всех набегах, а вся слава доставалась ему. Это глодало меня и делало меня жалким, по меньшей мере в моих собственных глазах.

- Понимаю, - сказал Джедра. Он взял у эльфа кувшин и сделал хороший глоток. На этот раз вкус был намного лучше.

- Когда я очнулся в пустыне и вспомнил, как это случилось, я просто обрадовался, - сказал Сахалик. - Ведь у меня появилась великолепная причина уйти из племени и отправиться на поиски славы. - Он покачал своей косматой головой. - Но, понимаешь, сегодня я знаю кое-что другое. Не имеет значения, насколько ты велик, силен или жалок. Всегда найдется кто-нибудь другой, кто больше тебя, сильнее или еще более несчастен. Это просто вопрос времени.

- Я тоже так думаю.

Сахалик опять рыгнул и взял кувшин. - Так ты думаешь, что племя созрело для нового вождя? - спросил он.

Джедра пожал плечами. Мысли разъезжались, было трудно сконцентрироваться на словах Сахалика, но он постарался. - Старик еще брыкается, - сказал он, - но он выглядел не слишком хорошо, когда мы видели его в последний раз. Я не думаю, что ты должен ждать, когда он умрет - он, скорее всего, сам уступит тебе титул, как только ты попросишь. Если, конечно, Джура-Дай делают такие вещи.

- Джура-Дай будут делать то, что мы захотим, - сказал Сахалик. Он отпил еще, потом сказал. - Я собираюсь вернуться назад. Я прибегу из пустыни, размахивая руками и бормоча, как полный дурак, я буду кусаться как расклинн во время полной луны, и все будут смеяться надо мной. И тогда, - он рыгнул, - когда мои худшие страхи станут реальностью, я внезапно стану мудрым старым эльфом, которого будут уважать даже воины.

- Звучит хорошо, - сказал Джедра. - Я охотно пошел бы с тобой, но ты же видишь... - он позвенел цепью на своей левой ноге.

- С удовольствием помог бы тебе убежать, если бы мог, - сказал Сахалик, не обрашая внимания на слушавших их стражников, - но в погоню за нами бросится весь город. Ваша будущая битва будет самым великим событием с того самого времени, когда Калак начал строить свой зиккурат. Все ставят на нее.

- Да ну! - Джедра взял кувшин и выпил последние капли вина. Он не знал, что сказать на это.

- Кстати, на тебя ставят больше народу, чем на Кайану. Твои шансы выше.

- Мне очень не хочется обижать кого бы то ни было, но боя не будет.

Сахалик покачал головой. - Не будь так уверен. Если вы не будете сражаться, вас обоих замучают до смерти, прямо на арене. Толпе нужны развлечения, знаешь ли.

- Безусловно боги запрещают разочаровывать толпу, - насмешливо бросил Джедра.

Сахалик не улыбнулся. - Калак вытягивает жилы из этого несчастного города, строя свой зиккурат, - сказал он. - Если он не даст народу какой-нибудь отдушины, выхода своему недовольству, будет восстание, и неизвестно, кто победит. Поэтому ты можешь быть уверен, что он устроит из тебя зрелище, так или иначе.

- Пускай, - махнул рукой Джедра, - я не собираюсь помогать ему.

- Обдумай это получше, - сказал Сахалик. Он взял кувшин у Джедры, увидел, что тот пуст и поставил его на пол рядом с койкой. - Если ты будешь сражаться, то можешь быть уверен, что хотя бы один из вас умрет сравнительно легкой и безболезненной смертью. И это будет самый лучший подарок, который ты можешь сделать Кайане, помяни мое слово.

Джедра пожал плечами. - Я не могу.

- Тогда тебе остается только надеяться, что она сможет. - Сахалик встал. - Во время наших следуюших занятий я покажу тебе, как можно убить кого-нибудь совершенно безболезнено, и как можно нанести поверхностные раны, которые заставят битву выглядеть намного страшнее, чем на самом деле. Но, боюсь, это все, чем я могу тебе помочь. - Он подобрал свой кувшин и пошел к двери, но остановился на пороге с рукой на задвижке. - Помимо рассказов, конечно. Я заставлю барда племени сочинить песню о вас, намного лучшую, чем ту, последнюю, и я пошлю его в каждый город Атхаса, чтобы он пропел о вашей трагической любви.

- Спасибо. - Джедра оперся о стену, краснея.

Теперь пожал плечами Сахалик. - Джура-Дай всегда славят своих героев.

Героев, подумал Джедра. Ха. Он никогда не хотел быть героем.

***

В следуюшие несколько дней он, однако, узнал, на что это похоже. Все солдаты и слуги шептались между собой и смотрели на тренировочное поле, без сомнения пытаясь оценить его способности и решить, на кого ставить, а между занятиями он получал порции самого лучшего мяса, которое когда-либо ел. Он думал, что к Кайане относятся так же, но аристократ сдержал свое слово; они даже тренировались в разных местах. Сахалик и Шани взялись передавать им послания друг от друга, но никто из них не мог подумать ни о чем другом, кроме "Я люблю тебя".

Когда Джедра спросил Сахалика, рассказал ли он Кайане о суете вокруг боя, Сахалик рассмеялся и сказал, - Я сильно подозреваю, что бой между вами немедленно закончится, когда один из вас ударит другого. Она отказывается поднимать оружие против тебя, в точности так же, как ты отказывался поднять оружие против нее. - Одновременно Сахалик учил Джедру - и, по видимости, Кайану, как быстро и безболезненно убить врага. К счастью, если хоть что-нибудь можно было считать счастьем в их положении, они должны были сражаться самым простым оружием: мечом и щитом, так что по меньшей мере ни одному из них не надо было убивать своего любимого человека боевой палицей. Джедра старался запомнить самые различные смертельные удары в жизненно важные органы, решив использовать самый лучший метод на себе при первой же возможности, но Сахалик уверил его, что такой возможности у него не будет. Они тренировались мягкими деревянными мечами, и даже если бы он сумел убить себя до или во время настоящего боя, Кайана будет немедленно наказана за это.

- У тебя нет вариантов, - сказал ему Сахалик однажды утром, заметив, как Джедра проверяет свой учебный меч на собственной груди. - Один из вас должен умереть от руки другого, иначе выживший будет замучен до смерти, и чем скорее ты примешь это, тем лучше будет вам обоим.

- Я никогда не приму этого, - сказал Джедра. - Должен быть путь выбраться из этой заварухи. Просто я еще не нашел его.

- Нет такого пути и не будет, - возразил Сахалик. - Ты и так прожил достаточно долго, и должен смириться с этим.

Джедра не обратил никакого внимания на его слова, - А как с моей псионической силой? - спросил он. - Смогу ли я использовать ее во время боя?

Сахалик пожал плечами. - Кто может сказать? В любом случае судьи не дадут тебе остановить твое или ее сердце. Это недостаточно кроваво. Но если ты попробуешь что-то зрелищное, с потоками крови, они могут разрешить тебе сделать это.

Что-нибудь зрелищное. Интересно, если они сольют сознания и обрушат зиккурат на стадион и дворец, будет ли это достаточно зрелищно, но он не видел, как это поможет им с Кайаной убежать. Там слишком много псиоников, которые мгновенно смогут соединиться и отсечь их, как уже и было. Если последние несколько недель в Тире и научили Джедру чему-нибудь, так минимум тому, что они с Кайаной совсем не непобедимы. У них был талант, огромный, ни малейших сомнений, и когда они использовали свою объединенную силу на полную катушку они могли делать совершенно невероятные вещи, но их можно было разделить и победить. В конце концов они самые обычные, средние люди, хотя и с не такими обычными способностями, и их можно подавить и убить, как и любого другого.

Такие идеи не приведут его никуда, он знал это, но так он мог обманывать себя и надеяться на внезапное озарение. Потому что если он ничего не придумает, не изобретет план побега, послезавтра они с Кайаной окажутся на арене друг против друга, и никто и ничто не будет в состоянии спасти их.

Если, конечно, у короля внезапно не обнаружится сердце, но так как у Калака его никогда не было, шансы на то, что оно внезапно родится, меньше нуля. Нет, они должны убежать сегодня или завтра, или все кончено. Проблема была в том, что Джедра никак не мог придумать способ, как сделать это.

***

Следующий день, последний перед боем, пришел и ушел, и ничего нового не случилось. Вечером Джедра послал Кайане весточку, спрашивая о ее планах, если есть, но ее ответ был прост, - А у тебя?

После того, как Сахлик передал эти три слова Джедре, он сел на бывшую койку Кайаны и сказал, - Хотел бы я знать, что сказать тебе. У вас есть шанс войти в историю, как самая трагическая пара влюбленных на Атхасе за все время его существования, но никто из вас не хочет даже подумать об этом. Вы оба надеятесь на чудо и строете на облаке.

Джедра пожал плечами. - Лично я надеюсь, что мы войдем в историю как самая счастливая пара на Атхасе за все время его существования.

Сахалик засмеялся. - Вот так вы оба постоянно спорите? Даже если вы выйдете сегодня ночью из Тира свободными, этого не будет никогда. Именно ваши постоянные споры завели вас с такое положение, в первую очередь.

- Не напоминай мне, - мрачно сказал Джедра.

- Извини.

Они посидели минуту в молчании, а потом Джедра сказал, - Когда мы пересекали путыню, вскоре после того, как повстречались с Китараком, на нас напал зверь, которого тор-крин называет токамаком. Идефинд. Он заставляет тебя думать, что твои самые ужасные страхи стали реальностью.

- Я сражался с таким зверем, - сказал Сахалик.

- Сейчас я угадаю, - сказал Джедра. - Ты внезапно обнаружил себя стоящим среди нарядной толпы без штанов, и все вокруг смеялись над тобой.

- Близко, - сказал эльф, саркастически улыбаясь. - Очень близко.

Джедра не улыбнулся. - Мой самый ужасный страх - я могу ранить Кайану. Каждый раз, когда я пытался напасть на эту тварь, она внезапно становилась Кайаной.

- Понял. И теперь все это наяву.

- Ага.

- Ну, - сказал Сахалик, - никто никогда не обещал тебе, что твои ночные страхи не могут стать реальностью. Похоже, что тебе доказали, что могут.

- Ха ха.

Огромный эльф слабо улыбнулся и встал. - Если ты найдешь что-нибудь, что я могу сделать для тебя, дай мне знать.

- Забери меня отсюда, - сказал Джедра.

- Сделал бы, если бы мог, - сказал Сахалик. - Поверь мне, я обнюхал здесь каждый угол, но дорога наружу идет только через арену.

- Должна быть другая дорога, должна, - сказал ему Джедра. - Просто я еще не нашел ее.

Сахалик посмотрел на псиоников, как всегда сидевших в центре комнаты и устало слушавших их разговор, - Хорошо, - сказал он, - но если ты наконец найдешь ее, не кричи об этом во все горло. Они далеко не так симпатичны, как я.

Нет, конечно нет, подумал Джедра, в очередной раз поражаясь превратностям судьбы, превратившим Сахалика в друга, а Кайану в противника на арене.

Всю ночь Джедра не спал, стараясь разработать способ не драться и сбежать, но когда настало утро он не стал умнее. Мальчишка-слуга принес его завтрак, но он не смог съесть ни кусочка. Он стоял около забранного решеткой окна и смотрел, как небо становится все светлее и светлее, чувствовал, как воздух нагревается, пока за ним не пришли стражники, чтобы отвести его на игры.

Вместе с ними пришел Сахалик и помог Джедре одеть его кожаную броню. Он и сам был вооружен как для битвы, но пожал плечами, когда Джедра спросил его об этом.

- Сегодня мой последний бой, - сказал он. - Меня уже записали на него, когда я сообщил Рокуру, что ухожу, ведь все равно мне пришлось бы задержаться на неделю, чтобы потренировать вас обоих, так что я решил получить последние деньги, раз уж я здесь. Может быть они помогут вернуть в племя Джура-Дай более лучшие времена.

- Будь осторожен, - сказал ему Джедра. - Эти времена никогда не настанут, если ты останешься на арене.

Сахалик оскалился и хлопнул его по спине, - Да, Мамочка.

Шани не было с ним; по всей видимости она была с Кайаной. Джедра дал Сахалику и стражникам, как обычным, так и псионическом, провести себя на стадион по улицам Тира. По пути он старался выпустить хотя бы лучик своей псионической силы, чтобы проверить, нет ли каких-либо слабостей в щите, отрезавшем его, но, увы, слабостей не было, они не разрешили ему даже это, самое простое, использование силы. Он ощущал их присутствие как одеяло, окутавшее его с головы до ног.

Остальные гладиаторы встретили его радостными приветствиями, когда он вместе со своим эскортом вошел помещение под зиккуратом. На этот раз его повели не в ямы для рабов, а в отдельную камеру, даже не в яму, из которой он мог видеть все игры. Кайаны по-прежнему было не видно, помещение, в которой гладиаторы ожидали своего боя, была огромно, и массивные колонны, поддерживавшие основание зиккурата, не давали разглядеть его всего. Он мог видеть только на несколько футов от себя, его псионические возможности контакта были отрезаны, так что он не смог ничего узнать.

Так как их бой был главным блюдом сегодняшнего дня, они должны были сражаться почти самыми последними. Из своей комнаты-камеры Джедра смотрел, как гладиаторы выходили на арену, но только половина из них возвращалась обратно. Чаше всего бой длился до тех пор, пока оба противника не покрывались кровью с головы до ног и едва не падали на арену, но было и несколько быстротечных поединков, закончившихся менее, чем за минуту. Даже смертельное оружие не способствовало долгим битвам, при условии, что противники стоили друг друга, а чиновники старались подбирать бойцов близких по мастерству, насколько это было возможно, но случалось, что один из гладиаторов превосходил другого, и тогда он давил своего врага без пощады.

Джедра обнаружил, что смотрит на это кровавое зрелище с восхищением, смешанным с ужасом. Крики и вопли толпы слились в неумолкаемый звон в его ушах, а удары, нанесенные и отраженные, стали фигурами странного послеполуденного танца, танца смерти. Фигуры прерывались, ненадолго, когда новые партнеры выходили на арену, но танец продолжался без остановки, смерть никогда не спит.

Сахалик вырвал его из полубессознательного состояния. - Вы следующие, - сказал он, пока стражник отпирал его камеру. Еще пять стражников и три псионика стояли наготове. Сахалик передал Джедра короткий меч и маленький щит, и, как только Дждра сжал рукоятку меча, он почувствовал, как псионическое одеяло сомкнулось вокруг его ладони. Они не собирались давать ему возможность использовать меч против себя самого.

Некоторые из других гладиаторов пытались его подбодрить грубыми шуточками типа, - Покажи ей кто в доме командир! - или - Сбей с этой бабы спесь вместе с головой! - Джедра не обращал внимание ни на кого, ища глазами Кайану. Где же она?

Там. Вынырнула из-за колонны примерно в пятидесяти футах от него, рядом с ней ее собственные стражники. Сердце Джедры подпрыгнуло при виде ее, но она выглядела такой маленькой и несчастной, но он спросил себя, а не собирается ли она уморить себя голодом. У нее было точно такое же оружие и такая же броня, как и у него, плюс пластины меди на груди. Как всегда, она была прекрасна, в его глазах. Кайана, передал он ей, даже не думая о возможном наказании.

Джедра, передала она, я люблю - но псионики не дали ей закончить. Шит вокруг Джедры стал плотнее, отрезая его от нее и от любого другого.

Когда чистильщики вытащили с арены очередное тело и посыпали кровавые пятна свежим песком, глашатай вышел в центр арены и громко объявил, - А теперь настал момент, которого вы все ждали, особый поединок, который придумал наш великий и могучий, прославленный Король Калак. Я представляю вам ссорющуюся пару, колючую парочку-.

Все его дальнейшие слова потонули в реве толпы. Сахалик пихнул Джедру в бок и проорал ему в ухо, перекрикивая рев, - Помни, чему я учил тебя: несколько поверхностных ран, чтобы удовлетворить толпу, а потом чистый удар в сердце. - С этими словами он подтолкнул его к выходу на арену.

Одновременно Шани толкнула Кайану, заставляя ее выйти на арену. Но вместо того, чтобы идти в центр, они повернулись друг к другу, и встретились у самого входа, на глазах у многих тысяч зрителей. Они обнялись так, что затрещали кости, мечи и щиты полетели в стороны, из их глаз полились слезы, промочившие все и вся. Они поцеловались и мгновенно соединились, но псионики были на чеку и уже в следующее мгновение оторвали их друг от друг, сначала псионически, а потом и физически. Зрители увидели только то, что сначала они прыгнули друг к другу, а потом отпрыгнули, и решили, что это первое проявление их знаменитой любви-ненависти.

- Она сунула ему под ребра, - крикнул кто-то.

Стражники пиками заставили их выйти из-под зиккурата и выти на арену. Когда Джедра с Кайаной вынуждены были выйти в центр, глашатай жестом призвал толпу к молчанию и выкринул, - Слушайте слова вашего короля!

Калак встал во весь рост на своем балконе, на противоположном конце арены, одетый, как всегда, в золотую мантию. На таком расстоянии его фигура казалась совсем крошечной, но его усиленный магией голос разнесся по всему стадиону. - Сегодняшний бой привлек сердца всего города, - сказал он. - Как никакой другой бой за всю историю Тира, этот ритуальный поединок зажег воображение всех супружеских пар нашего города. Какой муж не мечтает убить свою жену за пренебрежение им, реальное или мнимое? Какая жена не мечтает о том же? Многие из вас мечтают об этом, некоторые даже делают, но всегда тайно, украдкой, при закрытых дверях. И вот сегодня, наконец, семейная ссора дойдет до своего логическое конца прямо у вас на глазах!

Крик, раздавшийся со скамей, прокатился по всему стадиону, сотряс балконы и ложи, докатился до стен, но Калак поднял руки, успокаивая толпу. - Я знаю, что все поставили на этот бой, и немалые суммы. У каждого есть свой фаворит. Но некоторые, менее практичные из вас предпочли бы увидеть более счастливый конец. Меня просто завалили просьбами о пощаде, от самых скромных романтиков в трущобах до высших темпларов. Даже их тренер, знаменитый воин-эльф Сахалик, и тот просил о снисхождении для них.

Несколько разрозненных одобрительных криков послушались при упоминии имени Сахалика, но большинство неодобрительно засвистело, осуждая неожиданную сентиментальность эльфа. Джедра повернулся к Сахалику, который стоял у входа на арену с озадаченным выражением на лице. Спасибо, передал ему Джедра, пораженный тем, что эльф рискнул навлечь на себя гнев короля, пытаясь помочь им; потом, не зная, дошла ли его мысль до эльфа, поднял вверх меч, приветствуя Сахалика. Тот в ответ только недоуменно пожал плечами.

- Их просьбы не пропали даром, у вашего короля хороший слух, - продолжал Калак. - Поскольку так многие просили меня, и поскольку я милостивый король, я объявляю... - Он сделал драматическую паузу, Джедра даже услушал свое дыхание, пока он ждал слов, которые закончат этот фарс. - Я объявляю, что победитель этого боя получает свободу!

Джедра с шумом выдохнул. Он чувствовал себя так, как будто ему проткнули сердце, острой и горячей иглой. Толпа пришла в неиствовство, люди орали что-то нечленораздельное, топали ногами и махали руками, но все это было только зрелище, зрелище и еще раз зрелище. Никто из них двоих не поверил ни в какое милосердие короля. И никто на их месте, кто когда-нибудь любил, не поверил бы тоже. Самая последняя вещь, которую хотели Джедра и Кайана - получить свободу ценой жизни другого. Ужасный дар свободы, предложенный Калаком, означал только то, что выживший уйдет отсюда и будет проклинать себя и свою судьбу всю оставшуюся жизнь. И конечно этот "подарочек" должен был разрушить все их планы не сражаться, опустить руки, на что, собственно, Калак и надеялся.

Кайана взглянула на балкон и закричала, обращаясь к королю, - Может быть и тебе будет предоставлено такое же милосердие, когда придет твое время.

- Кайана! - прошептал ей Джедра. - Он может изжарить нас силой мысли в одно мгновение.

- И что это изменит? - спросила она.

Но король только усмехнулся и сказал, - Ты развеселила меня. Хорошо. Развлекай меня дальше. Пусть битва начнется! - Он вытянул руки в стороны, потом свел их перед собой. Раскат грома прокатился по арене. Глашатай повторил команду короля, хотя и намного более тонким голосом, - Начали!

Джедра взглянул на Кайану. Кайана посмотрела на него. Они стояли друг напротив друга, в пределах досягаемости мечей; если бы один из них сделал выпад, он мог бы заколоть другого, не встретив ни малейшего сопротивления. Вместо этого они шагнули друг к другу для последнего поцелуя. Вначали тысячи людей на стадионе только засмеялись над их храбростью, но они быстро соскучились и начали скандировать, - Бой! Бой! Бой!

Кайана сделала шаг назад. - Что теперь? - спросила она. Ее голос задрожал, на шее бешено билась тонкая жилка.

Джедра сглотнул. Его сердце ударяло так, что кристалл на его груди подпрыгивал с каждым ударом. - Давай покажем им зрелище, - сказал он.

- А потом?

- Не знаю! - Он отвернулся, неспособный глядеть в ее лицо, неспособный сказать слова, которые должен был сказать, неспособный даже думать о том, что будет потом. Он взглянул на трибуны, полные народу, они все ожидали кровавой битвы и торопили их, и тут его взгляд что-то зацепил. Почти не соображая, что он делает, он откинул голову назад и завыл, из его горла вылетел долгий крик горя и отчаяния, он выл и выл, пока в его легких не кончился воздух, а в горле запершило.

Толпа съела это зрелище, решив, что его псионически наказали за то, что он еще не начал сражаться. Чтобы подбодрить его, народ стал кидать на арену гнилые фрукты и куски еды. Он легко уклонялся от потока этих отбросов, но не мог уклониться он невидимых кулаков, которые били ему в спину, ни от рук, которые схватили его меч и направили его на Кайану. Стражники разрешили псионической силе толпы дойти до него.

Шум голосов наполнил сознание Джедры. Он едва не отсек их, когда знакомый голос заглушил все остальные. Послание было точно такое же, как и то, что твердили остальные голоса, - Сражайся! - но это был голос Китарака, без сомнений.

Джедра закрутилсся на месте, пытаясь найти источник голоса, но послание было слишком коротко, он не сумел. Где-то на восточной стороне стадиона; в этом он был уверен.

Китарак здесь, передал он Кайане, псионики знали, что он что-то сказал ей, но не могли подслушать их разговор. Они могли блокировать их, но тогда они блокировали бы и толпу.

Я слышала его, ответила Кайана. Он тоже хочет, чтобы мы сражались. В ее голосе прозвучало отчаяние, как если бы умерла ее последняя надежда.

Нет, возразил Джедра. Он хочет, чтобы мы выиграли время и дали ему возможность освободить нас!

В псионическом голосе Кайаны послушались нотки ее прежнего энтузиазма. Ты так думаешь? спросила он.

Уверен.

Кайана откинула кусок гнилой дыни со своего щита, все ее ноги были покрыты кожурой от разгрызенных семечек и забрызганы соком. Ну что ж, давай дадим им того, что им так хочется, прежде чем они начнут забрасывать нас камнями, сказала она поднимая меч в позицию "на страже".

Сражаясь с псионической частью зрителей, которые хотели, чтобы он немедленно зарубил ее, Джедра поднял свой меч и их клинки столкнулись. Толпа одобрительно взвыла. Потом Кайана метнулась вперед, обходя его защиту, и уколола его прямо в кусок толстой кожи, защищавший его грудь. Если бы он не надел броню, ее меч был бы уже в него в сердце.

- Эй, - крикнул он, отпрыгивая назад, удивленный до предела.

- Ты же не думаешь, что я напрасно тратила время во время тренирок, - заметила она, ехидно улыбаясь. Не дожидаясь ответа, она опять напала на него, надеясь нанести удар в живот, который он легко отбил, но она с невероятной скоростью ударила опять, на этот раз слева, и ее меч ударил в боковую броню, не прорвав ее.

Джедра с опозданием ударил в ответ, направив клинок в хорошо защищенную грудь, но она подняла свой щит и легко парировала удар.

- Ты должен был сделать кое-что получше, - сказал она. Потом, откровенно насмехаясь, заметила, - Давай, сражайся! Или ты ждешь, пока я опять все сделаю сама?

Дже