Book: Встретимся в полночь



Встретимся в полночь

Сонда Тальбот

Встретимся в полночь

1

Вик зажмурила глаза и с разбега ворвалась в голубое зеркало воды. Брызги мелким бисером усыпали ее лицо. Она тряхнула кудрявыми каштановыми волосами, вдохнула свежий запах воды и терпкий горьковатый запах солнца. Оттолкнувшись ногами от дна, Вик поплыла навстречу другому берегу. Он, как всегда, казался ей немного загадочным. Возможно, оттого что не примыкал к деревеньке Уиллхэйз… Каждая клеточка тела Вик чувствовала лето. Каждая клеточка тела радовалась ему…

Вик открыла глаза. За окном – все тот же унылый зимний пейзаж. Снежная бахрома свисает с отяжелевших веток, солнца почти нет – оно спряталось за лесом, и только тонкие нити отмотались от его огромного клубка и кутают деревья в золотое кружево. Как же грустно… Вик отошла от окна и вспомнила свое недавнее видение. Лето, лето… Она отдала бы все на свете, лишь бы за окном сейчас возникла роскошная картина летнего изобилия.

Мало кто из сверстников ненавидел зиму так же, как Вик. Зимой она чувствовала себя так, будто вся ее душа наполнялась холодом, будто ее сердце превращалось в маленький осколок льда. Бр-р… А особенно Вик ненавидела февраль с его лицом сурового недружелюбного старца и свитой холодных ветров. Этот месяц казался ей бесконечным. И никакие игры, никакие зимние радости не могли заставить ее позабыть о том, как она ненавидит зиму…

– Эй! Вики! – услышала она крик отца, раздавшийся с порога. – Дочка! Ты еще спишь? Ранняя пташка клювик прочищает, а поздняя…

– Глазки продирает… – в тон ему ответила Вик. Она вышла из комнаты, подошла к отцу и чмокнула его в щеку. – Я уже не сплю. Просто выглянула на улицу и подумала о том, как было бы хорошо, если бы вдруг наступило лето…

Фрэд Миглс, крепкий пожилой мужчина с голубыми, как осколки льда, глазами, окинул дочь нежным взглядом.

– Не понимаю, почему ты не любишь зиму. Вот я в твои годы…

– Знаю, знаю, – шутливо прищурилась Вик. – Ты все лето мечтал о зиме, о том, как ты будешь бросаться снежками и стоить снежные замки… Мы с тобой во многом похожи, но, увы, не в любви к холодам. Наверное, я должна была родиться в какой-нибудь южной стране… – Вик мечтательно закатила синие глаза, представляя, как бы она сейчас лежала на пляже Флориды, подставляя бронзовое тело жарким солнечным лучам.

Фрэд Миглс отлично знал, о чем сейчас думает его дочь. Наверняка представляет себя героиней какого-нибудь любовного романа. Совсем как ее сестра, которая всего два года назад вышла замуж за «принца». Точнее, это она думала, что за принца… А на самом деле он оказался обычным тупым лодырем, который только и умел, что пялиться в телевизор да пудрить мозги молоденьким девочкам… Фрэд скептически хмыкнул.

– Ну да, конечно… Лежать на пляже и выставлять свои прелести напоказ. Даже не думай об этом! Хватит с меня твоей сестрички, которой каждый месяц приходится высылать «гуманитарную помощь»… А все ваши романы с их идиотскими героями… Твой дед мне всегда говорил: «Меньше читай, больше работай… Только тогда из тебя выйдет что-то путное».

Вик укоризненно покосилась на отца. Он неисправим… Ненавидит любовные романы и считает, что из-за них – все беды молодых девушек… А все потому, что когда-то от них ушла мать, которая тоже обожала это легкомысленное чтиво… Ну как объяснить старику, что дело вовсе не в этих тоненьких книжечках, не в этих сказочных историях, а в стремлении к лучшей жизни… Может, даже и не к лучшей, а просто другой…

– Успокойся, пап. – Вик подошла к отцу и так же, как в детстве, повисла у него на шее. – Я ни о чем таком вовсе и не думаю. Просто мне хочется тепла и лета. Понимаешь?

– Верю, верю всякому зверю… – пробормотал оттаявший Фрэд. Он обнял дочь, а потом осторожно снял ее руки со своей шеи. – Ну будет, будет… Ты ведь уже не трехгодовалая крошка. Да и я – не молодой папаша… Старость – не радость…

Вик хихикнула, чмокнула отца в морщинистую щеку и выбежала во двор, поддавшись мгновенному порыву.

– Вик! Оденься! Обуйся! Вики! – крикнул ей вдогонку отец.

Но она не слышала его. Холодный снег обжег ей ступни, ветер немилосердно облизал ледяным языком щеки. Но, несмотря на холод ненавистной зимы, Вик казалось, что она счастлива. Только чего-то не хватало ей для полного счастья. Но пока Вик не знала, чего именно…


Фрэд Миглс смерил Вик строгим отцовским взглядом. Рядом с Питером Нильсоном, рослым розовощеким деревенским парнем, его худенькая дочь казалась совсем крохой. Вот бы ей такого жениха! – думал он всегда, когда видел красавца Питера, мастера на все руки. Но он знал, что его озорная дочь и Нильсон – просто друзья. Питер был влюблен в ее подругу, Мину Брэйди.

– Значит, ты все дела закончила? – поинтересовался он у дочери.

Вик присела в шутовском книксене.

– Да, папа…

– Покормила овец и лошадей?

– Да, папа…

– Принесла воды?

– Да, папа…

– И не забыла натаскать дров из сарая?

Вик растерянно покосилась на отца. Обычно самую тяжелую работу в доме делал старый Фрэд.

– Нет, папа… Но ты…

Фрэд звонко расхохотался, а за ним покатился и Питер. Вик никогда не понимала, шутит ли отец или говорит серьезно. Когда Фрэд шутил, лицо у него было таким скорбным, будто в деревне начался голод. Или таким хмурым, будто на Вик опять пожаловалась их вредная соседка, миссис Морган. Шутки старого Фрэда понимал только Питер. У него был такой же сумрачный юмор…

– Ладно уж, идите, – произнес Фрэд, закончив смеяться над собственной шуткой. – Только не допоздна. Приведи ее обратно, Пит, – покосился Фрэд на парнишку.

Пит улыбнулся ему свой широкой, обнажавшей все зубы улыбкой.

– Обижаете, мистер Миглс. Я всегда довожу Вик до дома.

– Между прочим, – обиженно вставила Вик, – могли бы и у меня спросить, нужны ли мне провожатые… Я, между прочим, уже не девочка…

– Ты – взрослая девушка, которой негоже шастать одной по ночной деревне… – нравоучительно заметил Фрэд.

Вик чертыхнулась про себя. Ей оставалось только смириться с этим. Таков уж отец. Обжегся на горячем молоке, теперь дует на холодную воду. Вик надеялась, что не унаследует это отцовское качество.

– Пойдем, а то, как всегда, опоздаем, – раздраженно бросила она Питу, как будто друг был виноват в непроходимом консерватизме ее отца. – Анна опять скажет, что я копалась…

Вик натянула на себя толстую куртку с воротником из сомнительного волка, надела сапоги и превратилась в маленький шарик на ножках, утопающий в огромных сапожищах. Меховая шапка дополнила этот образ. Вик терпеть не могла эту одежду, но отец всегда требовал, чтобы она одевалась тепло. Исключением были лишь поездки в Пингтон, но в городе девушку, одетую таким образом, попросту бы засмеяли.

Синие глаза Вик сверкнули из-под шапки и повелительно уставились на Питера: пойдем.

Через несколько минут они были уже у Анны, которая, как обычно, встретила их с загадочной улыбкой. Анна и Мина были лучшими подругами Вик и совершенно разными девушками. Романтичная Анна, витающая в облаках своих призрачных миров, увлекалась всем, что связано с потусторонними силами, а прагматичная Мина всегда досаждала подруге саркастическими замечаниями на эту тему. К тому же Анна была брюнеткой, а Мина – блондинкой, что еще больше подчеркивало их несхожесть. Но, несмотря на эту несхожесть, – или именно из-за нее – подруги изумительно дополняли друг друга. Озорная и мечтательная Вик отлично вписывалась в их пару. Она была центром компании, которую дополнял Пит, веселый и вместе с тем очень серьезный молодой человек.

На этот раз компания собралась по инициативе Анны, которая решила устроить «сеанс» гадания. Поначалу Мина и Пит категорически отказались участвовать в этом мероприятии. Но Вик, которая отнеслась к причуде Анны, как к забавной шалости, уговорила закоренелых прагматиков сменить гнев на милость.

– В конце концов, никто не заставляет вас относиться к этому серьезно, – сообщила она Питу и Мине. – Представьте себе, что это – забавная игра. Анна будет ведущей, а ее стеклянные шары, старинные книги и прочая ерунда – обычными игрушками. Это же так просто, – улыбнулась она друзьям.

Вик умела уговаривать, зажигать окружающих своим задором. Фрэд говорил, что это свойство она переняла от матери. Правда, та была слишком уж задорной… В конечном итоге эта тяга к авантюризму заставила ее уйти от мужа, оставив тому дочек, и искать приключений далеко от деревушки Уиллхэйз.

Иногда Вик думала о своей матери. Она почти не помнила ее, но все же случались дни, когда ей до боли хотелось увидеть мать, поговорить с ней, доверить ей самые потаенные секреты. Но вместо матери рядом с восемнадцатилетней Вик и ее сестрой Аннабель всегда был отец. Немного суровый, немного хмурый, немного веселый, решительный, сильный, чуждавшийся лирики во всех ее проявлениях. И Вик любила своего отца, она поверяла старику те мысли и секреты, которые могла бы поверять матери, если бы та была рядом…

– На этот раз вы умудрились не опоздать, – поглядев на часы, заметила Анна. – Ну что ж, приступим к действу…

Мина, хорошенькая кудрявая девушка с круглыми голубыми глазами, первой прошла в комнату, где Анна совершала свои «таинства». Почувствовав запах благовоний, которые мать привозила Анне из города, Мина решительно тряхнула головой и поспешила высказать свое мнение:

– Чем тут у тебя пахнет? Ты что, разлила одеколон? – ехидно заметила она.

Вик хихикнула, увидев в глазах Анны негодующий блеск. Подруги, как обычно, устроят перепалку. А ей, между прочим, запах понравился. Но она скажет об этом позже, когда Мина закончит ехидничать, а Анна перестанет строить из себя профессиональную гадалку. Краем глаза Вик покосилась на Пита. Он любовался Миной, зная, что в пылу спора, его влюбленный взгляд не будет замечен. Вик считала, что ему давно уже стоило рассказать о своих чувствах Мине, но Пит боялся выглядеть смешным.

Анна не зря старалась. Как бы ни ехидничала Мина, комната выглядела потрясающе. Приглушенный свет, свечи в красных подсвечниках, расставленные на полу, стеклянные шары, курящиеся палочки – все это создавало атмосферу таинственности. Даже Вик, которая поначалу отнеслась к затее подруги легкомысленно, почувствовала невольную тревогу. Ей вдруг показалось, что в комнате, кроме них четверых, есть еще кто-то. И этот кто-то наблюдает за ними сквозь тонкие струи дыма, выпускаемого курящимися палочками…

Вик тут же одернула себя: ну как можно верить во всю эту чушь…

Анна и Мина вдоволь наспорились, и четверка расселась на полу, куда предусмотрительная Анна положила небольшие подушки. Сама она села в центре и, очевидно, наслаждалась ролью Сивиллы. Взяв в руки карты «таро», Анна пробубнила что-то себе под нос, чем немедленно вызвала смешок у Мины. Вик предупредила очередную ссору, шикнув на подругу. Мина обиженно смолкла.

Анна посмотрела на Вик, взглядом ища у той поддержки. Она не ошиблась – из всех присутствующих только Вик могла без иронии отнестись к происходящему. Во всяком случае, не выказать иронии по этому поводу… Анна протянула подруге колоду карт.

– Сними… Я буду гадать тебе. Сейчас самое благоприятное время для гадания, – торжественно произнесла она.

Мина и Питер переглянулись, а Вик, после недолгих колебаний, сняла карты. Она не слишком доверяла картам и гадалкам, но готова была подыграть подруге. В конце концов, от нее не убудет, если она важно покивает головой, слушая предсказания Анны.

Анна разложила «таро» и задумчиво посмотрела на то, как легли карты. На ее лице отразилось смущение и удивление, чего не могла не заметить Мина.

– Неужели наша гадалка не может понять, что говорят карты? – усмехнулась она.

Но Анна даже не обратила внимания на ехидное высказывание Мины. Это означало, что она погружена в серьезные раздумья. Вик вытянула затекшие ноги, стараясь не задеть разложенные карты, и нетерпеливо произнесла:

– Ну что там, Анна? Ты нарочно выжидаешь, чтобы напугать меня? Что со мной будет? Я умру? Или в Уиллхэйз приедет принц на белом коне и заберет меня в свою волшебную страну? Эй, Анна Пимпл! Я уже устала ждать…

Анна посмотрела на Вик так, что девушка тут же замолчала. В глазах подруги Вик прочитала что-то похожее на страх.

– В чем дело, Анна? Чего ты так испугалась? – спросила Вик.

Но Анна продолжала молчать и смотреть на Вик испуганными кроличьими глазами.

– Анна Пимпл! – не выдержала Вик. – Что еще за штучки! Говори же!

Анна посмотрела на карты, потом на Вик и, запинаясь, произнесла:

– Здесь все так путано… Не уверена, что они говорят правду… Хотя, конечно, должны…

– Так что же они говорят, Анна?!

– Они говорят… говорят… что впереди тебя ждет очень много бед… Ты встретишь мужчину своей мечты, но он… он… в общем, его как бы заколдуют… А тебе придется помочь ему вернуть его истинный облик…

Вик посмотрела на Анну, как на сумасшедшую. Мина расхохоталась:

– Ты здорова, Анна? Потрогай ее лоб, Вики! Может, у нее температура?!

Анна Пимпл густо покраснела и смешала карты. Вик стало неудобно перед подругой. Ей захотелось сказать Анне что-нибудь ободряющее, но она не успела. Окно в комнате Анны неожиданно распахнулось, темно-синие шторы взметнулись, как крылья огромной птицы. Свечи, горящие на полу, мгновенно погасли. Четверка сидела в тревожной тишине, не в силах вымолвить ни слова от страха перед обрушившимися на них темнотой и холодом. Даже скептически настроенная Мина испуганно притихла.

Сквозь свист ворвавшегося ветра Вик отчетливо слышала биение своего сердца. Оно билось так громко, что ей казалось, – оно вот-вот вырвется из грудной клетки и выпрыгнет наружу. Она чувствовала безотчетный страх, хоть и понимала, что это – всего лишь ветер, холодный ветер, распахнувший окно… Вик уговаривала себя встать и закрыть форточку, но холод будто проник в ее кости, превратил их в сосульки. Она не могла пошевелиться, ей казалось – одно движение, и ее тело разобьется на осколки…

И вдруг… вдруг Вик увидела чью-то тень, мужской силуэт, мелькнувший в оконном проеме. Длинноволосый парень со статным и гибким телом… Таких она ни разу не видела в Уиллхэйз. Кто он?! Как он попал сюда?! Вик вглядывалась в смутные очертания его лица, фигуры и чувствовала, как страх потихоньку отползает прочь, уступая место любопытству… нет, не любопытству… волнению… нет, пожалуй, и не волнению…

– Ну вот и все… – услышала Вик и увидела, как чья-то рука закрывает окно и возвращает на прежнее место взбунтовавшиеся шторы. – Признайся, Анна, ты хотела нас напугать? Или заморозить? Или и то и другое одновременно? – Голос принадлежал Питеру.

Питер помог Мине зажечь свечки. На бледном лице девушки появилось подобие улыбки.

– Да, Анна, – выдавила из себя Мина, – признавайся. Ты все подстроила?

Вик сидела и слушала друзей, не в силах вымолвить ни слова. Анна была напугана и поражена не меньше ее.

– Как я могла это подстроить?! – возмутилась она, заправляя за уши темные пряди волос, разметавшиеся от ветра. – Вызвать ветер и заставить его открыть окно? Между прочим, окна были закрыты на щеколду…

– Так мы тебе и поверили! Рассказывай!

– А вы… ничего не видели? – с сомнением в голосе спросила Вик. Ее скептически настроенные друзья едва ли оценили бы рассказ о длинноволосом незнакомце, притаившемся за окном.

– А что мы должны были увидеть? – поинтересовалась Мина. – Привидение? Или Намию Скрим, летящую на метле?

– Ну… – с деланной невозмутимостью улыбнулась Вик. – Вряд ли Намия почтила бы нас своим присутствием. Для нее гадания – мелкие шалости. Правда, Анна?

Анна вынуждена была согласиться. За Намией Скрим в деревушке Уиллхэйз прочно закрепилась репутация настоящей колдуньи. И, конечно, мысль о том, что она решила наведаться в гости к Анне, была смешной.

Вик поняла, что ей не стоит говорить о том, что она видела в оконном проеме. Друзья засмеяли бы ее так же как Анну. Мина слишком хотела выглядеть скептиком, свободным от суеверий. А Питер вряд ли отстал бы от нее.

С Анной Вик сможет поговорить позже, если, конечно, не передумает. Хотя, зачем? Скорее всего, этим таинственным незнакомцем был Питер, который закрыл окно. Фантазия Вик дорисовала ему длинные волосы и гибкое тело… Конечно, так все и было…

– Кстати, насчет Намии Скрим, – оседлала Мина своего любимого конька. – Ты, Анна, случайно не путаешься с этой старухой? Смотри, мой дед рассказывал мне, что Намии уже больше ста лет. И еще, что она может превратить человека в жука… или паука… Не боишься, Анна?

Вик улыбнулась. Мина опять взялась за колкости. И, надо сказать, это было куда приятнее свиста ветра в ушах и стука сердца, бьющегося так, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди…



2

Вик обожала поездки в город и никогда не упускала возможности прокатиться с ветерком на маленьком пузатом автобусе, полностью заклеенном пестрыми рекламными плакатами. Отец доверял ей настолько, что всегда отпускал ее одну. Пингтон находился в двух часах езды от деревни Уиллхэйз, и там было столько всякой всячины!

В небольшом книжном магазинчике Вик стала уже постоянным клиентом – раз в две недели она неизменно покупала пять тоненьких книжек «сомнительного содержания», как любил говорить ее отец. Но Вик так не думала, хотя читала не только бульварное чтиво, но и авторов классических произведений. Ей казалось, что любовные романы не только скрашивают ее довольно скучную жизнь, но и учат ее лучше разбираться в людях.

Правда, Аннабель, ее сестре, это не помогло. Ее муж поначалу производил впечатление хорошего парня. Но, увы, раскрыл свою истинную сущность только после того, как женился на Аннабель. Он оказался лентяем, донжуаном, но и это не исчерпывало список его недостатков. Эмис был довольно вспыльчивым человеком, и, если ему что-то не нравилось в Аннабель, он не пренебрегал и физической силой.

Вик очень любила сестру и сочувствовала ей. Они вместе с отцом помогали Аннабель и неоднократно уговаривали ее вернуться домой, в Уиллхэйз. Но Аннабель упрямо отказывалась. Она считала, что если и сможет где-то найти место в жизни, то только не в этой деревушке, окруженной лесами.

Правда, в Пингтоне она добилась немногого – место официантки в маленьком кафе позволяло ей с трудом сводить концы с концами. Эмис, ее муж, не работал, но создавал видимость кипучей деятельности. Он постоянно брал взаймы у знакомых и открывал какое-то «новое дело», каждый раз сообщая Аннабель, что оно принесет кучу прибыли. Но в маленьком Пингтоне не так-то просто было заработать. Дела Эмиса, совершенно бестолкового бизнесмена, постоянно прогорали, а Аннабель работала в две смены, чтобы рассчитаться с долгами. Помимо этого ей приходилось ублажать грозного мужа, прислуживать ему и делать вид, что она довольна жизнью и счастлива рядом с ним.

Вик совершенно не понимала таких отношений и надеялась, что в ее жизни все будет совершенно по-другому. Но пока среди своих сверстников, деревенских ребят, она не видела того единственного, с которым ей бы захотелось не то что вступить в брак, а просто-напросто «закрутить», как любила выражаться Мина.

Первым делом Вик, конечно же, заглянула в книжный. Продавец тотчас же присоветовал ей новинку – роман «Тайна обращенных», одно название которого пробуждало в Вик воспоминание о вчерашнем вечере у Анны. Она взяла еще четыре книжки и поспешила на рынок. Ведь ей еще нужно было успеть к сестре, которая всю неделю ждала ее приезда…

Подруг у Аннабель не было. Да и когда бы она успела ими обзавестись? В кутерьме бесконечных домашних дел и работы Аннабель не успевала даже позаботиться о своей внешности. Вик неоднократно высказывала сестре свое «фи» насчет старенького халата и замызганных, когда-то розовых, тапочек, которые теперь по цвету напоминали жевательную резинку, хорошенько извалянную в песке. Но Аннабель только грустно опускала голову и пожимала плечами. Что она может сделать, когда Эмис хочет бифштекс с яйцом, куриную грудку, вымоченную в майонезе, когда Эмис ворчит, что в доме не прибрано, потому что на блестящей полировке отпечатались следы его сальных пальцев и банки пива, которую он обычно ставит на стол, когда Эмис еще не рассчитался с прежними долгами и уже наделал будущих, когда Эмис… Перечень требований Эмиса мог продолжаться до бесконечности…

Вик неторопливо нажала на дверной звонок. Ей всегда нравился этот процесс – в их с отцом доме звонка не было, как не было и электричества. Бережливость отца Вик была в Уиллхэйзе притчей во языцех – сама Вик иногда в шутку называла его «папашей Гранде». Особенно над бедностью Миглсов любила смеяться Виолетта Саймон, дочь богатого фермера и донельзя избалованная девчонка. Вик терпеть не могла эту выскочку за высокомерие, с которым та отзывалась о менее благополучных жительницах деревни.

Аннабель открыла дверь. На ней, как всегда, был заляпанный халат и грязно-розовые тапочки, доводившие Вик до исступления. Но на этот раз не тапочки послужили причиной раздражения Вик. Под глазом у Аннабель красовался здоровенный синяк, прикрытый солидным слоем тонального крема, и Вик сразу же поняла, кто разукрасил ее сестренку.

– Он дома?! – грозно поинтересовалась Вик с порога.

Аннабель потупила глаза. Несмотря на разницу в возрасте – ей было двадцать пять, а Вик всего восемнадцать, – она была куда менее решительной, чем сестра, и до смерти боялась Эмиса. Аннабель совсем не хотела, чтобы Вик заметила синяк, но ее жалкие попытки прикрыть следы мужниной «ласки», не увенчались успехом.

– Нет, Вики, – тусклым голосом ответила Аннабель, все еще не решаясь встретиться взглядом с сестрой. – Он ушел… по делам.

Вик догадывалась, что за дела послужили причиной ухода Эмиса. Он прекрасно знал, как Вик отреагирует на синяк под сестриным глазом, и трусливо сбежал, не дожидаясь ее прихода. Эмис не любил Вик так же, как и она его. Он чувствовал, что Вик гораздо сильнее своей сестры, и боялся вступать с ней в разговор.

Аннабель усадила Вик на кухне и принялась хлопотать у плиты. Делала она это с таким видом, будто была прислугой в доме богатеев. Вик чувствовала, насколько сильно изменила сестру жизнь с Эмисом – Аннабель стала робкой, забитой и несчастной, – и сердце девушки сжималось от жалости к сестре.

– До каких пор это будет продолжаться? – поинтересовалась Вик у Аннабель. – Сколько еще ты будешь терпеть побои и унижения?

– Мы немного повздорили, – дрожащим голосом ответила Аннабель, не отрываясь от сковородки, на которой шипело масло. – Но Эмис сказал, что такое больше не повторится…

– Ты ему веришь?! Ответь, Аннабель, ты все еще веришь ему?! Он изменяет тебе, он не делает ничего, чтобы помочь тебе, он бьет тебя! И ты продолжаешь ему верить?! Если еще один раз он тронет тебя хоть пальцем, я скажу отцу! Вот увидишь, обязательно скажу! И тогда он приедет и силой увезет тебя в Уиллхэйз. А твоего Эмиса… Твоего Эмиса он сотрет в порошок.

Аннабель испуганно обернулась. Фрэд действительно не знал о том, что Эмис бьет его дочь. Если бы правда раскрылась, он и в самом деле увез бы Аннабель в Уиллхэйз. А этого она боялась куда больше, чем побоев мужа. В Пингтоне была хоть какая-то надежда. Надежда на то, что когда-нибудь у Аннабель будет хорошая работа, и она сможет, наверное, сможет, уехать от мужа и жить своей жизнью. Однако эти фантазии были столь призрачными, далекими от реальности, что Вик только фыркала, слушая доводы сестры. Но даже сейчас, поймав испуганный взгляд Аннабель, Вик почувствовала, что не сможет сказать отцу всей правды. Слишком уж болезненной эта правда была для всех них, исключая, конечно же, Эмиса…

Аннабель без слов поняла сестру и почувствовала облегчение. Не скажет. Во всяком случае, пока… А с Эмисом она как-нибудь договориться. Ведь он обещал, что это будет в последний раз…

– Может, расскажешь, как вы живете? – робко спросила она сестру. – Как папа? Что новенького?

– Ты же знаешь – Уиллхэйз не богат новостями. Особенно зимой… – натянуто улыбнулась Вик. Ее не оставляла мысль о том, что сестра постоянно терпит нападки своего мужа. – Холодно и скучно. А вчера Анна устроила гадание. И карты «таро» показали, что меня ожидает уйма неприятностей. Да еще и какой-то заколдованный возлюбленный… – Вик покраснела, вспомнив силуэт мужчины, который померещился ей за окном. Сейчас это казалось ей ужасно глупым.

Аннабель тотчас же заметила, что щеки сестры залились румянцем, и истолковала это на свой манер.

– Почему ты краснеешь? Кто-то есть на примете? Кто-нибудь из деревенских ребят? – засыпала она вопросами сестру.

Вик досадливо отмахнулась.

– Какая ерунда! Неужели ты думаешь, что в кого-то из них я смогла бы влюбиться? Единственный нормальный парень – это Питер. Да и тот влюблен в Мину. К тому же меня к нему не тянет…

– А как же Бобби Смарч? Ты говорила, он ухаживает за тобой…

– Бобби? – Вик посмотрела на сестру так, как будто та предлагала ей поцеловать лягушку. – Ты с ума сошла! Меня просто бесит этот Бобби-Шмобби!

Поймав взгляд сестры, Аннабель расхохоталась. Она бросила сестре прихватку, которой держала ручку сковороды, и, не переставая смеяться, выкрикнула:

– Лови! – Вик поймала прихватку, а Аннабель простонала, захлебываясь от смеха: – Представь, что это свадебный букет…

– Ну вот еще! – возмутилась Вик и запустила прихватку обратно. – Ты думаешь, я выйду замуж за Бобби?!

– За Бобби-Шмоби! Будешь миссис Бобби-Шмобби, – не унималась Аннабель и хохотала, как девчонка.

Вик с горечью вспомнила о тех временах, когда Аннабель жила в Уиллхэйзе. Они часто смеялись и шутили. Сейчас сестра была похожа на ту, прежнюю Аннабель, беззаботную и веселую. Правда, плохо заретушированный синяк под глазом и опухшее от слез лицо давали знать о той жизни, которую Аннабель вела в Пингтоне. И этот контраст – между прежней и нынешней Аннабель – омрачал настроение Вик.

– У меня есть для тебя кое-что, – сказала Аннабель и торопливо вышла из кухни.

Вскоре она вернулась с небольшой шкатулкой в руках. Вик хорошо помнила эту шкатулку. В ней Аннабель хранила свои «сокровища»: несколько пар серег и три колечка, два серебряных и один золотой перстенек с загадочным синим камнем, названия которого никто не знал. У этого камня была одна особенность: сам он был прозрачным, а внутри него виднелись золотые, бог знает откуда взявшиеся прожилки, похожие на несколько переплетенных между собой нитей.

Аннабель извлекла из шкатулки золотой перстенек. Похоже, она не носила его – он выглядел как новенький. Золото блестело, а загадочный синий камень переливался в свете искусственного солнца, сиявшего на кухонном потолке.

– Ух, ты… – восхитилась Вик. – Она и раньше видела этот перстенек у сестры, но Аннабель почему-то просила не говорить о нем отцу. – А откуда он у тебя?

Аннабель присела на стул, рядом с сестрой и грустно улыбнулась.

– Ты почти не помнишь маму… Ведь ты была совсем маленькой… А я прекрасно помню тот день, когда она ушла от нас, – печально произнесла она. – Мама собиралась быстро. Она даже не видела, что я наблюдаю за ней. А я стояла в углу и тихо плакала, глядя, как она уходит из нашей жизни. Когда мама заметила меня, она подошла, обняла меня и сказала: «Не плачь, дочка, я обязательно вернусь». Но я понимала, что мама уходит навсегда. Я заставила себя утереть слезы и улыбнуться матери. Мне не хотелось, чтобы она запомнила меня плачущей. Тогда мама сняла с пальца это кольцо и протянула его мне. Она сказала: «Береги его. И не показывай отцу. Он будет очень сердит на меня, и лучше ему не знать, что у тебя есть мой подарок». Все эти годы я берегла перстень и почти не надевала его. А теперь понимаю, что зря. Его нужно было носить…

Аннабель вздохнула. Вик видела, что в ее глазах застыли слезы. Она понимала, как нелегко сестре расставаться с подарком матери, и собралась было отказаться от перстня, но сестра, предугадав ее возражения, сказала:

– Даже не думай спорить. Я не сегодня это решила… Я чувствую, что мне нужно отдать его. Чувствую, что тебе он нужнее… Не спрашивай, я и сама не знаю, откуда это чувство… Просто хочу, чтобы у тебя было что-то на память обо мне и о нашей маме…

– Ну с тобой мы видимся не в последний раз, – улыбнулась Вик сестре. Она полюбовалась перстеньком и надела его на безымянный палец. – В самый раз!

– А мне оно было чуть-чуть маловато, – без тени досады ответила Аннабель.

Они еще долго сидели на кухне. Вик уплетала вкусные пирожки и болтала с сестрой. И только когда стемнело, она вспомнила об отце, который наверняка разволновался из-за ее долгого отсутствия. Последний автобус в Уиллхэйз уходил через полчаса. Вик поспешно оделась и, попрощавшись с сестрой, выбежала из дома.

Эмиса все еще не было. Наверняка пошел ублажать очередную любовницу, ночевать не вернется. Аннабель будет плакать всю ночь, орошая слезами подушку. Вик почувствовала, как на душе снова стало грустно. И не только грустно. Порывом ледяного пронизывающего ветра в душу ворвалась тревога…


– Черт побери! – воскликнула Вик, увидев, как пузатый автобус торопливо исчезает за поворотом. – Ну это надо же!

В сердцах она пнула ногой сугроб, и снег разлетелся в разные стороны, искрясь в свете фонаря, как алмазная пыль.

Вик обдумала сложившуюся ситуацию и пришла к неутешительным выводам. Во-первых, отец поседеет за эту ночь. Наверняка он решит, что с Вик что-то случилось. Если бы в их доме было электричество, она смогла бы позвонить. Но нет – отец считал, что это слишком дорого. «Наши предки жили без электричества и бед не знали. Значит, и мы проживем…» Какая глупость!

Во-вторых, возвращаться к сестре и встречаться с Эмисом Вик совсем не хотелось. Правда, Эмис, скорее всего, заночует у какой-нибудь подружки. Но закон подлости – есть закон подлости. Если уж перед ее носом ушел последний автобус, то Эмис наверняка вернется домой.

Вик почувствовала, что ноги в новеньких кожаных сапожках – она специально берегла их для поездки в Пингтон – начинают мерзнуть. Хорошо, хоть ветра нет, подумала она. А ведь отец предупреждал ее, что она замерзнет в тоненьком пальтишке, отороченном мехом. Но Вик не слушала. Да и откуда она могла знать, что так заболтается с сестрой и опоздает на последний автобус? А надо было… И все-таки, что же ей делать?

Она огляделась вокруг. Ни одного неудачливого пассажира. Только Вик… Как обычно, в своем репертуаре, сказал бы ее отец. Вик с тоской осознала, что еще несколько минут – и решение придет само собой. Ей придется идти к сестре, как ни крути. Потому что пальцы на ногах и на руках потихоньку превращаются в сосульки.

Вик обреченно вздохнула и развернулась спиной к покосившемуся знаку остановки. Ночевка в доме Эмиса неизбежна. Хорошо бы удалось избежать встречи с самим хозяином дома…

Внезапно Вик услышала шум мотора. В голове робким огоньком высветилась надежда: а вдруг автобус? Внеочередной автобус, который приходит в полночь? Нет, бред, конечно, но все же стоит обернуться и посмотреть. Что Вик и сделала.

Огонек надежды тут же погас, не успев разгореться. Мимо Вик проехала машина, дорогая и хорошая, такая, каких Вик не видела не то что в Уиллхэйзе, но и в Пингтоне. Наверное, водитель проездом в Пингтоне, догадалась она. Откуда-то из крупных городов, которых Вик никогда не видела. Она еще раз вздохнула, подумав о городах, и собралась было продолжить свое печальное шествие к сестре, но тут машина резко затормозила.

Дверца машины открылась и из нее высунулась голова в большой меховой шапке.

– Мисс! – Голова окликнула ее мужским голосом.

Вик насторожилась. Отец советовал ей никогда не заговаривать с незнакомцами, и теперь Вик раздирали сомнения. Ответить или уйти? Уйти – слишком невежливо, ведь кроме нее на остановке нет никаких «мисс», да и «мистеров» тоже. А вдруг этому человеку нужна помощь? Но отец… Он явно не одобрил бы такое поведение дочери. Так ответить ей или уйти?

– Послушайте, мисс! Может быть, вы подскажете мне, как добраться до Уиллхэйза? – обратилась к ней меховая голова.

Ответить, решила Вик. Что такого, если она покажет дорогу приезжему? К тому же не просто дорогу, а дорогу в родную деревню. Все еще сомневаясь, Вик приблизилась к машине. За головой, торчащей из машины, показалось и тело, причем довольно стройное молодое тело в облегающей куртке, которую сложно было назвать теплой. Приезжий, окончательно убедилась Вик. Только приезжий может надеть такую куртку, потому что не знает о морозах, которыми славятся предместья Пингтона.

– Добрый вечер… – робко поздоровалась она с молодым человеком, выбравшимся из машины.

– Скорее, ночь, – улыбнулся незнакомец. Улыбка у него была красивой, но какой-то женственной. Тонкие губы, большие глубокие глаза серого… или голубого цвета… Какого именно, Вик так и не смогла разобраться… Крупный нос, немного заостренный к кончику… В общем, красивый парень… Вик показалось, что его облик чем-то ей знаком. Словно она уже видела где-то этого парня… Но это исключено. Она не бывала нигде, кроме Пингтона. А он явно не был ни уроженцем Пингтона, ни, тем более, Уиллхэйза… – Любите гулять по полночным улицам? – подмигнул он Вик.

– Нет… – Она кивнула на сумку, полную книжек и продуктов. – Люблю опаздывать на последний автобус…

Незнакомец улыбнулся, оценив ее шутку.

– Не теряете чувства юмора в любой ситуации?

– Стараюсь… – немного смущенно ответила Вик.

Незнакомец говорил с ней так, как не разговаривал никто из деревенских. Может быть, поэтому Вик почувствовала какую-то необычайную легкость, будто с привлекательным молодым человеком общалась вовсе не она, а героиня какого-нибудь романа, из тех, что лежали у нее в сумке.



– Кстати, куда вы направляетесь? – поинтересовался он. – Может быть, я смогу помочь очаровательной полуночнице, опоздавшей на автобус?

Очаровательной полуночнице… Никто и никогда не называл так Вик. Это было красиво и странно. Вик посмотрела на незнакомца, пытаясь прочесть в его глазах то, что он действительно думает о ней. Но его глаза были холодными и не хотели пускать в свою глубину ее теплый синий взгляд.

– В Уиллхэйз, – нерешительно ответила Вик. – Я могу показать вам дорогу.

– Отлично! – оживился незнакомец. – Я довезу вас до Уиллхэйза, а вы покажете мне дорогу… Давайте вашу сумку. – Он выхватил сумку из рук Вик так быстро, что девушка не успела ни согласиться с предложением, ни отказаться от него. – И садитесь в машину. Здесь тепло. Я вижу, вы уже успели замерзнуть…

Вик осталось только подчиниться решительному незнакомцу. Но она не была разочарована: в машине было тепло и уютно. Похоже, ее владелец отличался аккуратностью: сиденья были чистыми, и в салоне пахло чем-то сладким. Вик принюхалась.

– Это освежитель, – объяснил мужчина, увидев, как Вик «прядет» ноздрями. – Персик. Обожаю, когда в машине чем-то пахнет. Ну что, поехали? – Он положил красивые гладкие руки на руль машины и посмотрел на Вик. – Вперед, в Уиллхэйз?

Вик кивнула. Несмотря на приятное общество красивого и галантного молодого человека, она чувствовала себя не в своей тарелке. Отец наверняка сходит с ума. Последний автобус уже приехал, и отец поймет, что Вик добиралась до Уиллхэйза другим транспортом. А как она объяснит отцу, почему села в машину к незнакомцу?

Незнакомец почувствовал напряжение Вик.

– Что-то не так? – поинтересовался он, улыбаясь краешком губ. – Наверное, вы меня боитесь… Не стоит, – ответил он, не дождавшись возражений со стороны Вик. – Разве я похож на вампира, который выискивает своих жертв на улицах Пингтона?

Вик улыбнулась и покачала головой. Ей очень хотелось, чтобы он увидел в ней взрослую и рассудительную девушку.

– Нет, не похожи. Просто я… Я думаю об отце. Он наверняка волнуется из-за того, что меня нет так долго…

– Не переживайте, – уверенно заявил незнакомец. – Я поднажму, и мы запросто обгоним этот ваш автобус. – В подтверждение своих слов он прибавил скорость. – Кстати, как вас зовут?

– Вик… Виктория Миглс… Но лучше Вик или Вики. Я не очень люблю свое полное имя, – призналась Вик.

– По-моему, чудесное имя. Виктория… – со смаком произнес молодой человек. – Победа… А меня зовут Габриэль. Для друзей просто Габ или Габи. Я люблю свое полное имя, – подмигнул он Вик, – но так короче…

Вик немного осмелела. Атмосфера тепла и уюта окутала ее, и теперь она чувствовала себя гораздо свободнее. К тому же Габриэль пообещал догнать автобус. Чем черт не шутит, вдруг у него получится? И тогда ей не придется объяснять отцу, на чем она добиралась до Уиллхэйза… Правда, Вик никогда не врала… Но никто же не заставляет ее врать. Она может просто умолчать о том, что опоздала на автобус…

– В Уиллхэйзе у вас живет кто-то из родственников? – поинтересовалась Вик у Габриэля.

– Скорее, жил… Мой прадед. Он умер несколько лет назад. Может, вы знали Олова Ланкета?

– Олов Ланкет… – Вик вспомнила сухонького приземистого старичка, который всегда ходил, опираясь на странную трость с набалдашником в виде филина. А она и не подозревала, что у Олова есть правнуки. Да и внуки тоже… Старик жил нелюдимо и мало с кем общался. Похоже, сын не очень жаловал его своим вниманием… – Ну да, я помню его. Так значит, вы – его правнук? Решили навестить «родовое гнездо»? – улыбнулась Вик.

– Вроде того. Пишу очередную книгу… Знаете ли, – немного жеманно произнес он, – для творчества нужны тишина и покой. И тут я вспомнил об этом доме в деревушке. Сам я никогда не был здесь, но отец говорил мне, что спокойнее места не найти. Вот я и собрался в Уиллхэйз…

– Вы писатель? – оживленно поинтересовалась Вик.

На лице Габриэля появилось выражение наигранного смущения.

– Да. Пишу под псевдонимом Майкл Спрингфилд.

– Увы, не читала, – огорченно произнесла Вик.

– Не расстраивайтесь. Я обязательно подпишу вам одну из своих книг. А вот и ваш автобус… Во всяком случае, он едет в направлении Уиллхэйза. – Габриэль ловко обогнул автобус и прибавил скорость. Теперь пузатый автобус уныло плелся позади, а машина Габриэля горделиво летела по серой полосе асфальта.

– Ура! – Вик по-детски захлопала в ладоши, совсем позабыв о том, что хотела произвести на Габриэля впечатление рассудительной взрослой девушки. Но, придя в себя, она снова сделала серьезное лицо, чем вызвала улыбку на лице Габа.

– Вот видите, я же говорил, что мы его обгоним. Теперь ваш отец не будет волноваться.

О, Вик хотела бы на это надеяться… Впрочем, мысль о том, что ей не придется объясняться с отцом насчет незнакомого мужчины, ее утешала. К тому же Габриэль оказался умным и приятным собеседником, и Вик в его компании чувствовала себя легко и спокойно. Ее почти оставило чувство тревоги, зародившееся в душе после ухода от сестры. Не оставляло ее лишь ощущение, что она где-то видела Габриэля. Но где?

Габриэль доехал до перекрестка, с которого открывался вид на Уиллхэйз, и Вик попросила его остановить машину. Она боялась, что Габриэль повезет ее домой, и тогда ей точно не избежать суровых расспросов отца. Новый знакомый Вик, похоже, огорчился.

– Может быть, я все-таки довезу вас до дома? – поинтересовался он, глядя в синие блестящие глаза Вик.

– Нет, нет. Здесь совсем недалеко, – беспечно ответила Вик, как будто получасовая прогулка по зимней дороге для нее была плевым делом. – Спасибо вам, Габриэль. Если бы не вы, я оказалась бы в Уиллхэйзе только завтра…

– Неужели вы провели бы ночь на холоде? – Серо-голубые глаза Габриэля удивленно округлились.

– Нет, – улыбнулась Вик. – В Пингтоне у меня живет сестра. Я как раз возвращалась к ней, когда вы подъехали…

– Сестра… – многозначительно произнес Габриэль. – Наверное, она такая же красивая, как вы… – Щеки Вик немедленно зарделись от комплимента. – У меня тоже есть брат. Правда, я чертовски давно его не видел… Ну что же, не буду вас задерживать. Надеюсь, мы еще увидимся?

– О да! – не думая, воскликнула Вик и снова покраснела. Как же она могла так глупо выдать себя?! Наверняка Габриэль поймет, что он ей понравился…

И Габриэль, словно в подтверждение ее мыслей, наклонился почти к самому уху Вик и тихо произнес:

– Я обязательно найду вас, моя полуночная незнакомка… Может быть, мы снова встретимся в полночь?

Вик, сгорая от смущения, пробормотала что-то невнятное и, подхватив сумку, выскочила из машины. На прощание Габриэль помахал ей рукой. Она нашла в себе силы ответить ему. Сомнение, смущение и желание еще раз встретиться с этим восхитительным мужчиной – все эти чувства раздирали Вик изнутри.

Какая же ты все-таки дура! – ругала она себя, вытаскивая свои новые сапожки из рыхлого снега. – А еще хотела выглядеть рассудительной! Что он о тебе подумает?! Что ты влюбилась в него с первого взгляда, вот что! А что подумает отец, когда ты вернешься домой такая раскрасневшаяся и взволнованная?! Страшно даже предположить!

Но больше всего Вик волновали не расспросы отца, а обещание Габриэля. Найдет ли он ее? Или это были обычные слова обычного мужчины, которому просто понравилась хорошенькая девчонка?

Вик уже миновала перелесок, когда услышала шаги за спиной. Она насторожилась. Деревенские жители ложились спать довольно рано. Может быть, следом за ней шел кто-то, кто приехал на автобусе? Но ведь остановка находится совсем в другой стороне… А может, это кто-нибудь из ее друзей? Например, Питер, который провожал до дому Мину, опять засидевшуюся у Анны? Но Питер наверняка бы окликнул ее или ускорил шаг, чтобы догнать ее… Вик почувствовала, как по коже побежали мурашки. И вовсе не от холода…

Ей хотелось обернуться, но ее удерживал страх. Кого она там увидит? Кто идет следом за ней по ночной деревне? Ну, хватит, одернула себя Вик. Наверняка это обычный человек или собака, увязавшаяся следом. Ничего страшного, Вик. Ты же не веришь в привидения, как Анна Пимпл? Ну давай же, обернись, Вик. Вот увидишь, там нет ничего страшного…

Вик обернулась. За своей спиной она ожидала увидеть кого угодно, но только не ее. Не Намию Скрим, это уж точно… Старуха, имевшая репутацию колдуньи, сейчас очень кстати. И, конечно же, Вик не боится ее. Ну ни капли…

Вик прошиб холодный пот. Она остановилась, не в силах сделать ни шагу дальше. Впрочем, на ее месте мог испугаться кто угодно, даже Мина с ее хваленым бесстрашием. Жуткая пучеглазая старуха с клыком, выпиравшим из-под нижней губы, вислыми щеками и прозрачными, словно ничего не видящими глазами напугала бы кого угодно.

Старуха ускорила шаг. Она словно собиралась догнать Вик и сказать ей что-то ужасное… Может быть, правы те люди, которые говорят, что она ведьма? Вдруг она осыплет Вик проклятьями, превратит ее в лягушку?!

Вик не могла больше стоять на месте. Страх сменился настоящей паникой, и она опрометью бросилась бежать от Намии. Старуха что-то кричала ей вслед, но Вик старалась не вслушиваться в слова. Если не знаешь, что тебя проклинают, может быть, колдовство не подействует?!

Вик даже не заметила, как добежала до дома. От страха она забыла обо всем: и о том, что ей предстоит неприятный разговор с отцом, и о том, что еще совсем недавно она ехала в машине с самым красивым мужчиной из всех, кого ей доводилось видеть. Она взлетела по ступенькам крыльца и ворвалась в дом. Только суровый окрик отца привел ее в чувство:

– Виктория Миглс! Где вы шляетесь, черт бы вас подрал?!

3

Через несколько дней жуткая встреча с Намией Скрим была почти забыта. Вик не стала рассказывать о происшествии Мине и Питеру – они подняли бы ее на смех. А впечатлительная Анна накрутила бы ее еще сильнее.

Но Вик никак не могла забыть о встрече с Габриэлем и все еще надеялась, что ее мечты окажутся не такими уж пустыми. Может быть, он увидел в ней нечто большее, чем смешную и наивную девчонку? Может быть, этот красавец все-таки найдет ее, как обещал? Поглощенная лихорадкой ожидания, Вик не могла читать даже свои любимые романы. Ведь их героини чувствовали то же самое, что и она…

Чаяния Вик оправдались тогда, когда она совсем перестала ждать Габриэля и окончательно убедилась в том, что произвела на него впечатление наивной провинциалки…

Каждый четверг Фрэд Миглс ходил на охоту с друзьями – Люком Шэйном и Риком Нильсоном, отцом Питера. На эту традицию не влияли ни снегопады, ни проливной дождь, ни громы с молниями. Четверг был неприкосновенным днем. В этот день Фрэд уходил очень рано и возвращался заполночь, перекладывая на дочь все обязанности по дому. Впрочем, Вик справлялась с ними довольно быстро – вторая половина дня была полностью в ее распоряжении. Обычно к ней приходили Анна, Мина и Питер, и они устраивали дружеские посиделки за чашками горячего чая с пирожками, которые Вик готовила по сестриному рецепту.

Этот четверг начался так же, как и обычный. Вик проводила отца, покормила домашнюю скотину, запертую в теплом хлеву, принесла воды и приготовила еду, не забыв о пирожках, которые разлетались в одно мгновение благодаря ее прожорливым друзьям.

Поэтому Вик совсем не удивилась, когда в тяжелую деревянную дверь постучали. Наверняка это кто-то из друзей, подумала она и немедленно открыла. Но, увидев на пороге разрумянившегося Габриэля, Вик чуть не присела от удивления. Несколько секунд она молчала, не в силах даже поприветствовать его. Габриэль тоже молчал – ему показалось, что Вик шокирована его появлением. Впрочем, он был недалек от истины.

– Добрый день… – наконец-то выдавила из себя Вик. – Я как-то не ожидала, что вы придете… – Увидев погрустневшее лицо Габриэля, она поспешила добавить: – Но это совсем не значит, что я вам не рада. Проходите… Мой отец на охоте, – объяснила она. – А я жду друзей. Мы всегда собираемся по четвергам и пьем чай с пирожками…

– Отличная традиция, – улыбнулся Габриэль. Он вошел в теплый дом, и на него тут же пахнуло ароматом свежеиспеченных пирожков. Габриэль с удовольствием вдохнул запах еды. – М-м… Вкусно пахнет…

Пока Вик суетилась, прибирая со стола и наливая гостю горячий чай, Габриэль разглядывал скудное убранство дома.

Большой самодельный стол в центре комнаты, грубо сколоченные стулья, старый ободранный шкаф в углу – все это радовало Габриэля как писателя, но совершенно не устраивало как эстета. Как можно жить в такой бедности? Похоже, у них в доме нет даже электричества… Габриэль даже поморщился, присаживаясь на стул. Было бы досадно сделать зацепку на новеньких брюках. Впрочем, никто не просил его одеваться франтом, направляясь в гости к этой девушке. Похоже, единственное украшение в этом убогом доме – она сама…

Вик заметила его пренебрежительный взгляд, брошенный в сторону их непрезентабельной мебели, и ей стало стыдно. Но разве она виновата в том, что они так бедно живут? И потом, «бедность – не порок», как часто говаривал ее отец. Впрочем, не все так считают. Вот, например, Виолетта Саймон и ее отец думают совсем по-другому…

Вик поставила перед Габриэлем щербатую кружку.

– У нас очень скромно, – пробормотала она. – Вы, наверное, привыкли к другой обстановке…

– Не буду врать, – немного снисходительно улыбнулся Габриэль, – привык… Но в вашем доме есть своя грубоватая красота. Непременно вверну это в свой новый роман…

Вик нравилось то, как он говорил. Небрежно и просто. Наверное, так же он пишет и свои книги… Она заметила, что Габриэль не разделся, и предложила ему сделать это.

– У нас здесь жарко, – смущенно улыбнулась она. – Через несколько минут вы превратитесь в вареного рака…

– В вареного рака? – засмеялся Габриэль. Похоже, и это он собрался «ввернуть» в один из романов…

Вик стало немного не по себе. На мгновение она почувствовала себя букашкой, ползающей под пытливым оком ученого. Какие противоречивые чувства испытывает она к Габриэлю! С одной стороны, он близок ей, с другой – так невероятно далек… С одной стороны, ей легко с ним, с другой же – невероятно сложно…

Она принесла Габриэлю тарелку с пирогами, на ходу лихорадочно обдумывая, о чем они будут говорить. Тогда, в машине, все казалось таким простым, а теперь… Теперь она волновалась и из-за нищенского убранства комнаты, и из-за своего нелепого мешковатого платья, и из-за своей речи. Да и Габриэль смотрел на нее совершенно другими глазами…

Когда он разделся, Вик поняла, почему его облик казался ей таким знакомым. Длинные волосы Габа, его стройная фигура, – все это пригрезилось ей тогда, у Анны… Сердце Вик учащенно забилось. Разве такое бывает? Разве можно увидеть мужчину своей мечты еще до того, как он появился в твоей жизни?

Впрочем, Вик не так уж была уверена, что Габриэль – мужчина ее мечты… Да, он очень красив: серо-голубые, как дымчатые топазы, глаза, гордый профиль, роскошные пепельные волосы, достигающие лопаток – таким позавидовала бы даже женщина. К тому же прекрасная речь, обаяние, шарм… Но все же… все же чего-то ему недоставало. И Вик никак не могла понять, чего именно.

Габ подписал ей одну из своих книг – оказалось, что он пишет детективы. Вик не слишком любила этот жанр, но все же ей было очень приятно: у нее в гостях побывал настоящий писатель, который, к тому же, подарил ей свое произведение… Вик подумала, что непременно прочитает его. Возможно, так она сможет немного больше узнать о Габриэле, о его привычках, его мыслях, его потаенных желаниях. Она поблагодарила Габа и подарила ему лучезарную улыбку.

Габриэль залюбовался девушкой. Она красива, как распускающийся полевой цветок. Сорвать бы его и засунуть в петлицу… И, хоть он быстро увянет, как и все цветы, Габриэль поместит его в свою коллекцию… А ее синие глаза! Как они хороши, когда Вик смотрит на него с таким восхищением! И неудивительно, ведь для нее он – известный писатель и красивый мужчина… Разве она встретит такого в своей деревушке?

Раздался стук в дверь, и Вик вздрогнула. С приходом Габриэля она совсем позабыла о своих друзьях. Это наверняка они! Что они подумают, когда увидят у нее незнакомого мужчину, да еще и такого красавца! Как она объяснит им его появление?! Ведь она и словом не обмолвилась о том, что произошло с ней в Пингтоне…

– Я сейчас… – Вик оставила Габриэля и бросилась открывать дверь.

Друзья вошли в дом и, не заметив Габриэля, принялись наперебой рассказывать о том, что кот миссис Морган напился валерьянки и теперь прыгает по ее саду, как безумный, а сама хозяйка страшно ругается, пытаясь его поймать.

– Если бы ты слышала, какие богохульства раздавались из уст миссис Морган! – хохоча, рассказывал Питер. – Если бы их слышал мистер Миглс! После этого он никогда бы не стал слушать старую ворчунью!

Питер хотел добавить что-то еще, но осекся, заметив Габриэля. Взгляды Анны и Мины немедленно устремились в ту же сторону. Троица смолкла. Повисла неловкая пауза. Вик ужасно хотела сказать что-нибудь, что принято говорить в таких случаях, но ни одной достойной случая фразы не приходило в голову. Она чувствовала себя виноватой, хоть и ни в чем не провинилась перед друзьями. Ей стоило больших усилий взять себя в руки, связать нити разорванных мыслей и наконец-то представить Габа друзьям. Или друзей Габу…

– Это Габриэль, – натянуто улыбнулась Вик. – Можно просто – Габ. А это – Анна, Мина и Питер, мои друзья.

– Очень приятно, – спокойно произнес Габриэль. Казалось, его ничуть не смущало то, что тяготило всех остальных. Однако он заметил волнение Вик и поспешил объяснить свое появление ее друзьям. – Я – правнук Олова Ланкета. Приехал… погостить в его доме. Я здесь почти никого не знаю, а с Вик познакомился случайно. Вот и решил заглянуть в гости… – Он улыбнулся, пытаясь расположить к себе троицу. Но те по-прежнему держались натянуто и как будто совсем не были рады новому знакомству. Но по виду Габа нельзя было сказать, что он заметил их настроение. – Надеюсь, я не помешал вашему собранию? Не хочется быть лишним. Пятым лишним, – улыбнулся он.

Не ответить на такой вопрос было бы невежливо. Мина улыбнулась в ответ Габриэлю и произнесла, тряхнув золотистыми кудрями:

– Нет, что вы… У нас все по-простому. Мы всегда охотно принимаем тех, кто заходит на огонек.

Вик усадила друзей за стол. Горячий чай, пирожки и беседа немного разрядили атмосферу. Габ рассказывал о себе, а девушки наперебой расспрашивали его о жизни в больших городах, где ни одна из них не бывала. Один только Питер сидел в углу и бросал на Габа раздраженные взгляды. Вик догадалась, что он ревнует к нему Мину.

Однако глаза и мысли Габа были заняты вовсе не хорошенькой Миной, а Вик, каштановые локоны которой, пахнущие медом и яблоками, сводили его с ума.

Долго ли продлится это безумие? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Обычно оно было кратковременным. Все-таки, Габриэль Ланкет жил рассудком, а не чувствами… Чувства вспыхивали ненадолго, но быстро потухали, как робкое пламя свечи, затушенное легковесным ветерком. Он не умел увлекаться надолго. И, наверное, не умел любить. Во всяком случае, так думали те женщины, которые согревали его холодными ночами…


Фрэд Миглс не мог не поинтересоваться, откуда на полке у его дочери появился новый роман с подписью автора. Вик не любила, да и не умела лгать. Краснея, она рассказала отцу всю историю ее знакомства с Габриэлем Ланкетом. Хмурое лицо отца не оставляло сомнений в том, что он недоволен ее рассказом. Когда Вик закончила, Фрэд порывисто поднялся со стула и стукнул кулаком по столу.

– Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не заговаривала с незнакомцами?! Мало того, ты еще и села в его машину! Вик, что ты себе думаешь?! Ты хочешь, чтобы тебя считали шлюхой?!

– Папа! – Вик покраснела. Отец еще никогда не разговаривал с ней в таком тоне. – Я же не сделала ничего плохого! Никто ведь не называет меня шлюхой, когда я иду по деревне с Питером!

– Питер – совсем другое дело! Он хороший работящий парень, а не какой-то городской прохиндей! Ты хотя бы знаешь, откуда он приехал?!

– Знаю, из Брегли, – с вызовом ответила Вик. – И, если его никто не знает, это еще не говорит о том, что он – «городской прохиндей»! Между прочим, он правнук Олова Ланкета!

– Тоже мне, нашла оправдание! – усмехнулся Фрэд.

– Не понимаю, почему я должна оправдывать человека, который ни в чем не провинился! И оправдываться сама, хоть я ни в чем и не виновата! – возмутилась Вик.

Несправедливые обвинения отца, тон, в котором он разговаривал с дочерью, – все это оскорбляло ее и придавало ей уверенности в своей правоте.

Фрэд почувствовал настрой дочери и немного смягчился. Вик была слишком искренней для того, чтобы лгать. Если она так горячо оспаривает свою позицию, значит, ей нечего скрывать. Значит, ее ничего не связывает с этим городским типом, очередным беспутным бабником, который свалился на его, Фрэда, голову…

Хотя, кто знает, как сложатся их отношения? Ведь этому черту Габриэлю ничего не стоит вскружить голову его наивной дочери. Конечно, он ведь – писатель! И наверняка красавец, такой же, с каким сбежала его жена и за какого вышла его старшая дочь… Ох, Вики, Вики… Фрэд посмотрел на дочь взглядом, полным тревожных предчувствий. Что же ты делаешь со своим стариком?!

– Ну ладно, прости меня… Я немного погорячился. Тебе стоило бы сразу рассказать мне о своем новом знакомом. Ты же всегда обо всем мне рассказывала, Вик… И все же, мне не хочется, чтобы этот правнук Олова Ланкета заморочил тебе голову. Ты начиталась своих романов, дочка. Вот тебе и хочется выскочить замуж за приезжего… Но, поверь, он не сделает тебя счастливой. Так же, как Эмис не сделал счастливой твою сестру… Будь с ним осторожна. Не верь его словам. Да и вообще, обходи его стороной. Я не хочу видеть рядом с тобой этого человека, – хмуро добавил Фрэд.

Вик судорожно сглотнула. Лишь бы отец не потребовал у нее обещания, что она не будет видеться с Габриэлем. Ей было бы слишком сложно выполнить его…

Но Фрэд не потребовал. Он только посмотрел в глаза дочери так, как не смотрел никогда раньше. Вик показалось, что он пытается прочитать ее мысли, пытается вызнать, что она думает на самом деле, чей образ скрыт за пеленой, окутавшей ее глаза.

И Вик изо всех сил старалась в этот момент не думать о Габе, забыть его красивое лицо, тонкие, нежные, улыбающиеся губы… В ту секунду ей казалось, что отец и правда может увидеть этот образ, скрытый в глубине ее глаз…

4

Помолвка Мины и Питера свалилась на всех, как снег на голову. Никто, включая Вик, не ожидал, что эти двое так быстро договорятся между собой. Питер долго оттягивал с признанием, сомневаясь в чувствах Мины, а Мина была довольно скрытной и мудрой девушкой, чтобы явно выказывать свои чувства. Но, когда эти двое наконец узнали о том, что их любовь взаимна, они не стали оттягивать и сразу же пришли к родителям «с повинной головой».

Родители Мины относились к Питеру с большой симпатией, и неудивительно – этот молодой человек мог стать настоящей «каменной стеной» для их дочери. Отцу Питера, Рику Нильсону, тоже нравилась хорошенькая и рассудительная Мина, которая никогда не лезла в карман за острым словцом. В общем, все были довольны, и никакого смысла оттягивать помолвку не было. Тем более, Питер и Мина знали друг друга с самого детства и уж точно успели свыкнуться с привычками друг друга.

Узнав об этой новости, Фрэд Миглс покосился на дочь и укоризненно покачал головой:

– Э-эх, – с досадой произнес он. – Какого парня прозевала!

Вик только улыбнулась этим словам:

– Как можно было прозевать то, что никогда мне не предназначалось?

На этот вопрос Фрэду нечего было ответить. Он только покачал головой, отвечая своим мыслям, а мысли эти были далеко не радужными… Вик не замечала настроения отца, но ей было совершенно не до этого. Ее голова и сердце были заняты исключительно мыслями о Габе, который проявлял к ней столько внимания, что Вик боялась сойти с ума от счастья.

Прошло всего несколько дней с того четверга, когда Габриэль побывал в ее доме. После этого они виделись почти каждый день. Габриэль, как бы случайно, оказывался неподалеку от ее дома, когда Вик ходила за водой, как бы случайно сталкивался с ней около дома Анны… Все эти «как бы случайности» привели к тому, что Вик уже не могла думать ни о ком, кроме этого длинноволосого красавца с глазами-топазами.

Она понимала, что влюбилась безрассудно, неосмотрительно, так же, как ее сестра влюбилась в Эмиса. Но Эмис был человеком совершенно другого склада, нежели Габ. Он был куда грубее, проще, понятнее. Габриэль же пленил Вики своей изящной непосредственностью, которая, правда, иногда казалась ей хорошо продуманной игрой. Но в такие минуты «слабости» Вик думала, что эти мысли – защита, стена, которую ее рассудок выстраивает для того, чтобы не дать сердцу окончательно попасть в плен. Разве этот чудесный, умный, добрый, замечательный мужчина может играть? Разве в его глазах не написана искренняя, неподдельная симпатия к ней? Вик снова и снова заглядывала в дымчатые глаза Габриэля и чувствовала, что никак не может добраться до их дна. Они словно не пускали ее внутрь, словно прятали от нее что-то, чего ей не нужно было видеть…

Перед отмечанием помолвки Мина устроила в своем доме подобие «девичника», на который позвала Вик, Анну и еще нескольких девушек, фермерских дочек.

Все девушки оживленно болтали, засыпая Мину своими наивными советами, касающимися общения с женихом, и только Вик сидела молча, думая о чем-то своем. Мина и Анна переглянулись. Они неплохо знали Вик и поняли, что их подруга размышляет над какой-то серьезной проблемой. Для них не были секретом частые встречи Вик с Габриэлем Ланкетом, поэтому они вполне логично предположили, чем может быть вызвана задумчивость Вик.

Девушки подошли к подруге, но Вик не сразу их заметила.

– Твое печальное лицо мне совсем не нравится, – констатировала Мина. – У меня такое чувство, что ты не рада моей помолвке…

– Ну что ты, я очень рада за вас с Питером, – поспешила возразить Вик. – Правда, вы оба оказались такими скрытными…

– Насчет скрытности я бы поспорила, – усмехнулась Мина. – Кто-то каждый день видится с красивым длинноволосым парнем и молчит об этом…

Вик покраснела.

– Но вы ведь и так все видите…

– А мы хотели бы слышать, – поддержала подругу Анна. – От тебя. Но ты только молчишь. И ходишь то веселая, то как в воду опущенная…

– Я…

– Можешь не оправдываться, Вик. Ты права, мы все видим. Хотелось бы только знать, что у тебя к этому парню? – Мина присела на корточки рядом с Вик и положила руку на колени подруге. – Может, расскажешь?

– Конечно… – смущенно улыбнулась Вик. – Он мне нравится… – призналась она, краснея и не решаясь произнести слово «влюбилась». – Очень нравится… Но…

– Что – но? – нетерпеливо спросила Анна.

– Ну… не знаю… Может быть, дело в том, что я никогда не чувствовала ничего подобного, а может, в том, что мы с ним так мало знакомы… Просто… я никак не могу поверить в то, что ему понравилась такая девчонка, как я… – Вик запиналась, краснела и бледнела. Спутанные мысли, сбивчивая речь… Наверное, такое поведение свойственно влюбленным, но ее это совершенно не устраивает…

Мина понимающе кивнула головой. Еще бы! Из трех подруг она была самой опытной в любовных делах. Ведь несколько дней назад у нее появился жених! Менее опытная Анна стояла рядом и молчала. Ей многое хотелось сказать подруге, но она опасалась делать это при Мине.

– А он… что-нибудь говорил тебе о своих чувствах? – тряхнув кудрявой головой, поинтересовалась Мина.

Вик вяло улыбнулась.

– В том-то и дело, что ничего… Но я вижу, как он смотрит на меня… какими глазами… Наверное, вам кажется, что я все это выдумала, – вздохнула Вик. – Иногда мне тоже так кажется… Но он… Мы почему-то постоянно встречаемся… И не я ищу этих встреч…

– Он другой, – убежденно сказала Мина. – Он совсем не похож на нас, на наших парней… Я понимаю, что могло привлечь его в тебе, но не думаю, что это влечение серьезное и долгое…

Вик вспыхнула. Она догадалась, что имеет в виду Мина, и тут же пожалела, что открылась перед подругами.

– Ты говоришь совсем как мой отец! – огрызнулась она. – Но моему отцу шестьдесят, а тебе всего лишь девятнадцать!

– Не обижайся, Вик… Я просто хотела предупредить тебя.

– Но я не просила совета! – Вик вскочила со стула и выбежала из комнаты.

– Вики! – крикнула ей Мина, но Вик даже не обернулась.

И Мина туда же! А она, наивная, думала, что подруга, которая тоже влюблена, поддержит ее! Уж лучше бы вообще ничего не говорила!

Вик была зла на себя, на Мину и вообще на весь окружающий мир. Но больше всего она злилась на то, что слова Мины в точности отражали ее страхи… Габриэль увлечен ею, потому что она молода, красива и невинна… Но это не любовь… И даже не влюбленность… Он хочет, хочет… Вик и сама не понимала толком, чего он хочет. Она лишь догадывалась, что движет Габриэлем. То тайное, опасное и невероятно сильное чувство, о котором Вик так много читала…

Иногда, перед сном, она представляла себя в объятиях Габриэля, думала о его поцелуях, но… ей хотелось этого не так уж сильно, как, к примеру, героиням ее любимых романов. Они горели в огне своей страсти, таяли от одной мысли, что окажутся в объятиях любимого… Это ли испытывала Вик? Совсем не похоже…

Следом за Вик из комнаты выбежала запыхавшаяся Анна.

– Не волнуйся, я не буду мучить тебя советами, – торопливо произнесла она. – Я о другом хочу поговорить…

Вик с удивлением посмотрела на подругу. Та была очень взволнована.

– О чем же?

– Помнишь наше гадание? – Вик кивнула, догадываясь, куда клонит Анна. – Боюсь, карты не лгали. Я раскладывала их еще раз и…

– Что «и»? – раздраженно спросила Вик. Она терпеть не могла эту черту Анны – та постоянно останавливалась на половине фразы, делая глубокомысленные, по ее мнению, паузы.

– Все очень путано, – продолжила Анна, – но…

– Но?!

– Но кое-что прояснилось. Твой возлюбленный… он… превратится в собаку. И тебе… нужно будет разглядеть его истинное лицо…

– Ты хотела сказать «морду»? – Вик уже не могла злиться ни на Мину, ни на Анну. Теперь она с трудом сдерживала смех. – Ведь у собак не лицо, а морда…

– Вик! – одернула подругу Анна. – Между прочим, я не шучу!

– Я тоже… – Вик не выдержала и рассмеялась. – Надо же было такое придумать!

Анна не на шутку обиделась и собралась уйти. Вик остановила девушку, схватив ее за рукав платья. Ей не хотелось ссориться с Анной. Хватит того, что она поругалась с Миной…

– Не обижайся, Анна. Пожалуйста… – В глазах Вик было столько тепла, что Анна мгновенно оттаяла. В конце концов, Вик всегда была на ее стороне. И не важно, что сейчас она не верит ей, ведь то, о чем говорит Анна, слишком уж невероятно… – Вдруг ты что-то напутала или неправильно объяснила гадание…

– Едва ли, – с сомнением в голосе ответила Анна. – Но я проверю… А ты будь осторожна… То, что тебя ожидают серьезные неприятности, это точно. Обещай мне, что будешь осторожна!

В глазах подруги была неподдельная тревога, и Вик поспешила дать обещание. Ей это ничего не стоит, а вот Анне будет легче.

Из дома родителей Мины Вик уходила с тяжелым сердцем. Она поссорилась с подругой, а ведь Мине сейчас так нужны помощь и поддержка… Мина выходит замуж, а это сложный и важный этап в жизни… Можно пожертвовать своими принципами ради того, чтобы подруга была спокойна… А впереди еще помолвка, на которую Вик просто не могла не прийти…

Вик неожиданно осознала, что в ее жизни впервые появились столь серьезные проблемы. Неужели она стала взрослой? Как ни странно, эта догадка не доставила Вик радости. Раньше она мечтала об этом, а теперь почувствовала грусть. Вязкую осеннюю грусть, от которой так тяжело стало на душе…


К великому удивлению Вик, на помолвку Мины и Питера была приглашена не только она, но и Габриэль Ланкет. Эта новость, которую ей сообщила сама Мина, заставила Вик почувствовать себя самой неблагодарной подругой на свете. Лицо Вик засветилось от радости, глаза заблестели. Что бы ни думала Мина о Габриэле Ланкете, глядя в сияющие глаза подруги, она понимала одно: Вик счастлива…

– Мина! – Вик обняла подругу. – Если бы ты знала, как я рада!

– Догадываюсь… – с некоторым сомнением произнесла Мина. – Поэтому и пригласила твоего Габриэля.

– Он еще не мой Габриэль, – не думая, брякнула Вик.

– Ах, еще не твой… – прищурилась Мина. – И чем же, хотела бы я знать, все это кончится?

Пожалуй, Вик не готовилась так ни к одному празднику. Она перемерила весь свой немногочисленный гардероб и пришла к выводу, что поразить Габриэля изящным платьем будет не так-то просто. Но на помощь ей пришла Мина. Она подарила подруге одну из своих вещей – длинное платье из темно-синей материи – как раз в тон синим глазам Вик. Рукава у него были длинными, расходившимися внизу – точь-в-точь как на платьях средневековых дам.

Вик открыла шкатулку с украшениями и извлекла оттуда серьги с маленькими сапфирами – бабушкиным наследством. Она тут же вспомнила о мамином кольце, которое подарила ей сестра. Вик до сих пор так ни разу его и не надела, а Аннабель просила сестру носить это кольцо… К тому же оно замечательно подойдет к синему платью… Вик достала кольцо, надела его на палец и залюбовалась игрой таинственного камня. Как чудесно мерцают золотые нити в глубине кольца! Как изящно оно смотрится на тонком пальчике Вик!

На помолвку Вик пришла, сгорая от волнения и нетерпеливого желания увидеть Габриэля. Слава богу, Мина, которая и сама не на шутку разволновалась из-за помолвки, не заметила состояния подруги. Зато Анна поглядывала на Вик глазами всезнающей Сивиллы. Вик смущенно отвела взгляд. Ей не хотелось, чтобы Анна подумала, что она по уши втрескалась в Габриэля… Впрочем, разве это было неправдой?

Габриэль немного опоздал. Он пришел позже всех гостей. На нем был элегантный черный костюм и жемчужно-серая рубашка, цвет которой подчеркивал дымчатость его глаз, делал их еще более загадочными.

Вик почувствовала, как ее сердце замирает от восхищения. Габриэль – самый красивый мужчина на этом празднике! Самый элегантный! А его безупречные манеры! А его взгляд, который неотступно следит за Вик! Он заметил ее, ему нравится то, как она выглядит!

Вик сходила с ума от волнения. Ей так хотелось поговорить с Габом, переброситься с ним хотя бы парой фраз! Но сделать это было не так-то просто. За Вик весь вечер бегал Бобби – тот самый Бобби-Шмобби, давний поклонник Вик, о котором говорила Аннабель, а за Габриэлем увивалась Виолетта – она явно пыталась поразить его своим красивым платьем и просто невыносимым жеманством. Виолетта буквально вылезала из платья, пытаясь изобразить светскую даму, и это доводило Вик до бешенства. Она совсем не слушала, что говорил ей Бобби, и смотрела только на эту пару – Виолетту и Габриэля.

Наконец настала торжественная минута – Мина и Питер сообщили всем о помолвке. Начались бесконечные речи, советы и поздравления. Вик видела сияющее лицо Мины и без тени зависти радовалась счастью подруги. Может быть, когда-нибудь настанет день, когда и Вик объявит о помолвке с любимым?

У нее перехватило дыхание, когда она представила себя рядом с Габриэлем… Если бы это было возможно… Но пока она не может провести с ним наедине и пяти минут: вокруг столько людей. Рядом с ним – Виолетта, а рядом с ней – Бобби. И оба они не собираются выпускать их из поля зрения. Да еще и отец не спускает с нее глаз. Даже если ему не нравится Бобби Смарч, похоже, в роли ухажера дочери он предпочитает видеть его, а не Габриэля…

Однако к середине вечера Вик представилась возможность ускользнуть от отца и Бобби. Собравшиеся долго сидели за столом и изрядно перебрали. Фрэд оживленно спорил о чем-то с Риком Нильсоном, а Бобби не отрывался от бутылки яблочного вина и жареной курицы, которую восхитительно готовила миссис Брэйди, мать Мины.

Вик не могла не воспользоваться этой потрясающей возможностью. Она незаметно выскользнула из-за стола и вышла на улицу – освежиться. Если уж она не может побыть наедине с Габриэлем, то побудет наедине со своими мыслями… Ах, если бы сейчас рядом с ней был Габриэль! Если бы он посмотрел на нее своими чарующими дымчатыми глазами!

И словно по мановению волшебной палочки, исполняющей желания, Вик услышала за своей спиной его голос:

– А где вы оставили свою тень?

Вик обернулась и посмотрела на Габриэля недоумевающим взглядом.

– Какую тень?

Габриэль улыбнулся, но его улыбка была какой-то грустной.

– Ухажера, который не оставлял вас ни на минуту…

– Ах, Бобби-Шмобби, – рассмеялась Вик. Сознание того, что Габриэль ее ревнует, придало ей уверенности в себе. – Он сидит за столом, поглощая яблочное вино… Кстати, а где Виолетта? – в тон ему спросила она. – Ведь мисс Совершенство тоже бегала за вами весь вечер?

– Мисс Совершенство тоже сидит за столом. Но не думаю, что она скучает. Наверняка вокруг нее уже роится сонм поклонников.

– Вы ревнуете? – спросила Вик и тут же покраснела. Она сама не ожидала, что способна задать такой вопрос.

Но лицо Габриэля оставалось совершенно спокойным.

– Ничуть. Меня не интересует Виолетта. Мне нравится совершенно другая женщина.

Вик хотелось спросить: «Какая же?». Но одного бестактного вопроса было вполне достаточно… Что он подумает о ней, если она будет вести себя так вызывающе?

Но Габриэль сам спросил Вик:

– Вам не интересно знать, какая?

– Да… то есть нет… – Вик окончательно смешалась. Ее щеки полыхали, как лепестки маков. Он что, нарочно спросил ее об этом? Чтобы увидеть, как краснеет ее лицо, услышать, как заплетается ее язык, не смея произнести ни слова?

– Так да или нет? – настойчиво спросил Габриэль.

Вик поняла, что не сможет ответить «нет». Хотя именно это должна была ответить благовоспитанная девушка.

– Да, – краснея еще больше, пролепетала она. – Мне интересно.

– Я думал, вы давно уже догадались, Вик… Мне нравитесь вы… Я влюблен в вас, Вики… Только не говорите, что это не заметно…

Все еще не в силах поверить услышанному, Вик подняла глаза. Взгляд Габриэля затуманился, в нем было написано что-то, чего Вик прежде не встречала ни в чьих глазах… Но это была не влюбленность… Во всяком случае, взгляд влюбленного Вик представляла себе совсем по-другому… Она не успела опомниться – Габриэль порывисто обнял ее и поцеловал. Вик задохнулась в его объятиях. Поцелуй обжег ее губы, но Вик не почувствовала какого-то особенного наслаждения, ощущения полета, о котором она так часто читала в книгах…

Значит, все по-другому, подумала она, когда Габ поцеловал ее и ослабил объятия, чтобы взглянуть в ее глаза. Значит, все совсем не так… Вик смотрела в глаза Габа, но ощущала лишь неловкость. Чужой мужчина целует ее, прижимает ее к своему телу… Как все это странно!.. Любит ли она Габриэля? Вик не знала, что ответить на этот вопрос…

– Что-то не так? – спросил Габриэль глуховатым голосом.

Вик удивилась – раньше его голос был мелодичным.

– Все в порядке, – поспешила ответить она. – Только чувство немного странное… Ведь меня впервые целует мужчина…

В глазах Габриэля мелькнула какая-то тень.

– Впервые? – удивился он. – Ну да, конечно, я сразу понял, что ты – невинный полевой цветок… – Габриэль осекся – за дверью послышался какой-то шум. – Ты придешь ко мне, Вики? – спросил он торопливым шепотом.

– К тебе? – Синие глаза Вик округлились. Но что она скажет отцу?! И что отец скажет ей?! Конечно, он никуда ее не отпустит, если только…

– Скорее решайся, – шепнул ей Габ. – Нас могут увидеть.

Такая торопливость и осторожность была неприятна Вик, хоть она и понимала, что это разумно. Вдруг на пороге покажется ее отец…

– Хорошо, – согласилась она. – Но я смогу выйти из дома только в четверг. Отец уйдет на охоту…

– Отлично! Я буду ждать тебя в четверг, – обрадовался Габ и перед тем, как уйти, еще раз поцеловал Вики.

Габриэль исчез за дверью, а Вики продолжала стоять на улице, не ощущая холода. Она трогала свои губы и не могла поверить в то, что это случилось с ней. Первый поцелуй, красивый мужчина, который влюблен в нее… Неужели с ней происходит то же, что с героинями романов, которыми она зачитывалась? Но почему-то чувствует она совсем другое, не то, что эти героини. На душе у нее – тревога. Она дала обещание прийти, но не уверена, что так уж хочет этого…

5

Вик очень хотела посоветоваться с кем-то, но не могла. Сестру она не видела уже больше недели – из-за помолвки Мины и Питера ей не удалось поехать в Пингтон на выходные. Разговаривать о Габе с Миной или Анной Вик не хотелось. Мина рассуждала так же, как ее отец, а Анна несла околесицу насчет колдовства и темных сил. И, после долгих сомнений, Вик наконец решила пойти к Габриэлю.

О том, чтобы спросить разрешения у отца, не могло быть и речи, поэтому Вик решила утаить свой визит. И, в конце концов, что в этом такого? Она просто увидит, как живет Габриэль, поболтает с ним и вернется обратно. Отец даже не узнает, что она была в гостях у Габа… Но в глубине души Вик чувствовала, что Габриэль зовет ее вовсе не для того, чтобы она посмотрела на то, как он живет и работает. Внутри нее плескалась липкая лужа тревоги, которую невозможно было высушить. Во всяком случае до тех пор, пока она не придет к Габу.

К тому же ей все-таки хотелось пойти. Несмотря на смешанное ощущение после его поцелуя, Вик постоянно думала о нем. Конечно, она влюблена в него, ведь если бы это было не так, она быстро позабыла бы о Габе… Но почему тогда ей так тревожно? Почему она опасается идти к нему?

Когда настал четверг, Вик окончательно запаниковала. Она перемерила все свои платья и решила надеть свое любимое, фиолетовое, из тонкой шерсти, простое, но очень изящное. Вместо тулупа, в котором Вик привыкла лазать по сугробам, она надела пальто, то самое, в котором ездила в Пингтон, и новые сапожки. Она наверняка вернется раньше отца, и он не заметит, в чем уходила дочь…

Вик страшно не хотелось лгать и прятаться. Но что делать, если отец так относится к Габу? После помолвки Мины и Питера он долго говорил ей, что такой парень, как Габ, куда больше подходит вертушке Виолетте, нежели его дочери…

Старый дом Олова Ланкета находился на самой окраине Уиллхэйза. Неподалеку от него жила Намия Скрим, одна мысль о встрече с которой заставляла Вик дрожать от страха. После той ночи она больше не видела старуху. Впрочем, Намия выбиралась из дому так редко, что в деревне ее почти не видели. И только «везение» Вик позволило ей столкнуться на ночной дороге с загадочной Намией.

Но в этот раз все обошлось, – очевидно, для прогулок Намия выбирала темное время суток – и Вик добралась до Габриэля без приключений.

Он ждал ее и, по всей видимости, очень волновался, опасаясь, что Вик передумает. Габриэль увидел девушку из окна и тотчас же выскочил на крыльцо. Его губы и глаза улыбались. Вик почувствовала облегчение. Теперь ее сомнения казались ей напрасными.

– Я так боялся, что ты не придешь! – выпалил он, увлекая Вик в дом. – Проходи скорее! Ты, наверное, замерзла?! Я купил вина. Сейчас сварю для тебя глинтвейн… Ты не знаешь, что такое глинтвейн?! Ужасно! Нужно срочно это исправить!

Габриэль говорил без умолку, и Вик решила, что он волнуется не меньше, чем она сама. Ей хотелось успокоить его и сказать, что она не так уж и нуждается в глинтвейне, и вовсе не замерзла. Но вместо этого Вик молча слушала его, облизывая пересохшие губы. Чрезмерная суетливость Габриэля сбивала ее с толку и мешала говорить.

Наконец Габриэль сварил глинтвейн и протянул чашку Вик.

– Попробуй. Я уверен, что тебе понравится.

Вик сделала глоток. Напиток был горячим. Он источал аромат апельсина и корицы. Вик отпила несколько глотков и почувствовала, что по телу разлилась приятная истома.

– Ну как? – поспешил спросить Габриэль. – Правда же, здорово?

– Да… Только я не пью вино…

– Брось, это очень легкий напиток. Ты выпьешь его, как компот… Согреешься и, заодно, перестанешь волноваться…

Можно подумать, он не волнуется… Говорит, как заведенный. И обращается к ней на «ты», что понятно, ведь они совсем недавно целовались на крыльце дома ее подруги… Наверное, было бы глупо обращаться друг к другу на «вы» после этого поцелуя…

Вспомнив о поцелуе, Вик покраснела. Она тут же поймала себя на мысли, что не хочет повторения… Но почему она так уверена, что он снова поцелует ее? Может быть, то была минутная слабость, не более того? Эта мысль огорчила Вик. Теперь она совсем перестала себя понимать. Так чего она в действительности хочет? Чтобы Габриэль поцеловал ее или чтобы он вел себя с ней, как друг?

Габриэль подлил Вик глинтвейна и предложил ей осмотреть дом. Дом Олова Ланкета был гораздо лучше, чем ее собственный. Он был прочнее и куда богаче. В нем было пять или шесть комнат, обставленных довольно приличной мебелью. Одна из этих комнат была рабочим кабинетом Габриэля. На столе стояла печатная машинка, вокруг которой в художественном беспорядке были разбросаны листы бумаги.

– Кстати, как твоя новая книга? – поинтересовалась Вик, увидев печатную машинку.

Габриэлю, очевидно, польстило внимание к его творчеству.

– Прекрасно! – оживился он. – Здесь идет куда лучше, чем в городе. Деревенская тишина, уединение, сумрачные силуэты деревьев, очерченные вечерней мглой, – все это способствует творческому процессу. Уиллхэйз – рай для писателя… – глубокомысленно изрек он, еще раз предоставив Вик возможность поразиться тому, как красиво он умеет говорить. – Настоящий рай… Я пишу по тридцать листов в день… В Брегли это было бы невозможно… Часто я пишу ночами, а днем высыпаюсь. Здесь так тихо… Удивительная, прекрасная тишина! Такой контраст с городским шумом!

Вик залюбовалась Габриэлем. Ей нравилось слушать его речь, особенно когда он говорил с таким пылом. Но его глаза… В его глазах она постоянно ловила что-то, что смущало ее, не давало увидеть душу Габа…

Он еще долго говорил о творчестве, о том, как тонка и ранима нежная душа писателя. Вик не осмеливалась его перебить, хотя ей немного наскучила его торжественная многословность. Глинтвейн – а она уже выпила две чашки – дал о себе знать: Вик чувствовала во всем теле какую-то необычайную легкость, расслабленность. Ей вдруг захотелось смеха и шуток, но Габриэль продолжал упрямо раскрывать тайны творческого процесса. Наконец он увидел, что Вик слегка заскучала, и предложил ей выпить еще чашечку глинтвейна.

– Нет, нет, – поспешила отказаться Вик. – У меня уже кружится голова. Что будет, если я выпью еще чашку?

– Уверяю тебя, ничего страшного… Иногда необходимо немного расслабиться.

Вик не стала говорить ему, что она уже достаточно расслабилась, и согласилась с его предложением. Ладно уж, она выпьет еще чашку. Но эта будет последней. Иначе что она скажет отцу, когда тот вернется с охоты. Кстати, отец…

– У меня не так уж много времени, – смущенно улыбнулась она Габу. – Отец возвращается с охоты поздно, но мне нужно быть дома раньше, чем он…

– Конечно, ты будешь раньше него… – успокоил ее Габриэль. – Я сам провожу тебя до дома. А пока расслабься и перестань нервничать из-за пустяков.

Ничего себе пустяк! – раздраженно подумала Вик. Габриэль не знает, что сделает с ней отец, если догадается о том, где она была… Постоянные советы расслабиться не только не успокаивали Вик, а, наоборот, заставляли ее нервничать еще сильнее и чувствовать, что она делает что-то нехорошее.

Габриэль снова заговорил о себе. Он рассказывал Вик о своей жизни в Брегли, о том, как скучно проходит там время, о том, как он одинок. Вик слушала его, но с каждой минутой на душе у нее становилось все тревожнее. Откуда взялась эта тревога? Отец вернется нескоро, Габриэль проводит ее до дома… Так чего ей беспокоиться? Но ощущение тревоги росло, крепло, превращалось в огромный снежный ком, который вот-вот готов был обрушиться на голову Вик. Она даже не слышала, что говорил ей Габриэль, до того ей стало не по себе.

Нет, она не может оставаться здесь дольше! Эта тревога не даст ей покоя, пока не сожрет ее изнутри… Пусть Габриэль думает, что хочет, но она уйдет!

Вик, подгоняемая необъяснимым страхом, решительно поднялась со стула.

– Пожалуй, мне лучше пойти, Габ. У меня какое-то странное чувство… что случится что-то нехорошее, – призналась она.

Габриэль только улыбнулся ее словам.

– Не говори ерунды, Вик. Что может случиться? – Он подошел к ней и снова сжал ее в объятиях, как тогда, на крыльце дома Мины. – Все будет хорошо. Только доверься мне…

Его глаза словно загипнотизировали Вик. Она не могла сопротивляться, хоть и была настроена решительно. Габриэль приблизил к ней свое лицо и коснулся ее губ своими горячими губами. В этот раз его поцелуй был еще более настойчивым. Вик хотелось оттолкнуть его, объяснить ему, что сейчас она хочет только одного – добраться до дома, но она не могла. Этот мужчина словно связал ее невидимыми нитями, ослабил ее волю, сделал ее бессильной. Вик чувствовала себя куклой, игрушкой в чужих руках и понимала, что ничего не может сделать.

– Доверься мне, – хрипло прошептал Габриэль, оторвавшись от ее губ. – Я открою тебе то, чего ты никогда не знала раньше…

Он подхватил растерянную Вик на руки и понес куда-то вглубь дома. Наконец к Вик вернулись силы. Она поняла, чего добивается Габриэль, и решительно воспротивилась его намерениям.

– Отпусти меня, Габриэль! – Вик изо всех сил уперлась в его грудь своими маленькими кулачками. – Отпусти меня! Я же сказала, мне нужно домой!

– Брось, глупенькая… – прошептал Габриэль, все еще удерживая ее в объятиях. – Все будет чудесно, вот увидишь… Вики, милая, я же с ума по тебе схожу… Неужели ты не веришь мне?

– Я верю, – не слишком уверенно ответила Вик. – Но сейчас я хочу домой. Не заставляй меня совершать поступки, о которых я пожалею…

– Не пожалеешь, клянусь тебе!

Его взгляд блуждал по ней растерянно и страстно. Вик не верила Габриэлю, потому что его глаза, как обычно, не говорили ей ничего о намерениях их обладателя.

– Отпусти меня, – твердо сказала она.

По ее тону Габриэль понял, что Вик не играет с ним. Он нехотя отпустил ее, но ему было очень сложно отказаться от того, что было в его руках в прямом и переносном смысле слова. Он чувствовал себя обманутым, обиженным и раздраженным. Как она могла так поступить с ним?! С ним, которого женщины боготворят?! От которого сходят с ума?! Она, простая девчонка из богом забытого захолустья?! Уму непостижимо!

– Ну хорошо, – мрачно ответил он. – Как хочешь… Но учти – скоро я уеду. Ты будешь жалеть, что оттолкнула меня, но будет поздно… Ты слышишь, Вик?

Она кивнула. Раздражение, злость, которые она слышала в его голосе, обескуражили ее. Что она такого сделала?! Разве девушка не должна беречь свою невинность до встречи с любимым?! И разве Габриэль был ее любимым? Они знают друг друга чуть больше недели!

– До свидания, Габриэль, – бросила она, с трудом сдерживая подступающие слезы.

– Прощай, Вик.

Она надела пальто, все еще теша себя иллюзией, что он догонит, остановит ее, извинится перед ней, но этого не случилось. За ее спиной хлопнула тяжелая дверь. Как будто эта дверь закрылась в ее сердце! Слезы текли по щекам Вик, и она утирала их дрожащими руками. Она впервые испытала боль, настоящую боль, не успев испытать настоящей любви…

Вик шла через сугробы, не разбирая пути. Она думала только о том, как с ней обошелся Габриэль. И когда она услышала оклик за спиной, то даже обрадовалась: наверное, это он! Он вернулся за ней! Он хочет попросить у нее прощения! Вик обернулась. Но, к ее ужасу, голос принадлежал вовсе не Габу, а снова той самой страшной бабке, Намии Скрим. Та размахивала руками и что-то бормотала, совсем как в ту ночь, когда Вик возвращалась из Пингтона.

Не на шутку напуганная, Вик пустилась бежать. Эта бабка преследует ее! Сомнений быть не может! Она что-то хочет от нее! Только вот что?! Может, Вик чем-то насолила ей, и Намия хочет отомстить?!

Страх прилип к телу Вик, впивался в ее вены своими хищными зубами, но девушка продолжала бежать, уверенная, что Намия все еще преследует ее. Сейчас Вик уже не подвергала сомнению предсказания Анны насчет неприятностей и колдовства. Вдруг карты действительно не лгали, и Вик ожидает куча бед?!

Около забора своего дома Вик наконец осмелилась перевести дух и обернуться. Намии не было. Да и как старуха могла бы догнать ее – ей ведь больше ста лет?! Впрочем, все это слухи… И потом, у ведьм свои секреты! Боже, что она несет… Какие ведьмы?! Неужели она, Вик, готова поверить во всю эту чушь только потому, что два раза столкнулась со старой бабкой, которая живет в Уиллхэйзе?!

Вик не успела отдышаться, когда увидела то, что поразило ее еще больше, чем встреча с Намией: комната отца была освещена. Вик почувствовала, как ее сердце проваливается куда-то в область живота. Он уже дома?! Не может быть! Отец никогда не возвращался с охоты так рано! Но кто еще мог зажечь в доме свечи?!

Вик похолодела, представив себе, что скажет ей отец. Если бы не пальто и сапоги, она могла бы как-то оправдаться! Конечно же, Фрэд Миглс поймет, что в этой одежде Вик ходила на свидание! И наверняка догадается, с кем она встречалась!

Не зря ее терзала тревога – она предчувствовала, что все так кончится… Может быть, сказать отцу, что она была на свидании с Бобби Смарчем? Тогда удар будет не таким сильным… Но что, если он узнает правду?! Тогда он больше никогда не поверит Вик…

Она вошла в дом на ватных ногах. Сейчас все выяснится. Отец запрет ее дома и больше никогда не выпустит на улицу… Вик перебрала в голове все, что может сделать с ней отец, и от этих сумрачных догадок ей стало еще хуже. Руки тряслись, тело как-то странно обмякло. Но еще страшнее Вик стало, когда она увидела лицо отца: оно было бледным, как смерть, а глаза… Его глаза были пустыми, как будто из них выкачали всю жизнь…

– Папа? – не своим голосом спросила Вик.

Фрэд Миглс обернулся. Он посмотрел куда-то сквозь Вик, и только тогда она увидела, что в его глазах стоят слезы.

– Аннабель… – бесцветным голосом произнес он. – Моей девочки больше нет… Ее убили… – Фрэд опустил голову на руки, и плечи его задрожали. Вик поняла, что он плачет.

До нее не сразу дошел смысл слов, сказанных отцом. Нет, это невозможно! Аннабель, ее сестра! Нет! Ведь еще совсем недавно они виделись, смеялись и шутили! Еще совсем недавно она подарила Вик кольцо, бросала в нее этой дурацкой прихваткой! Нет! Этого не может быть! Только не Аннабель!

Вик почувствовала, как внутри нее что-то взорвалось и обожгло ее душу кипящей лавой. Аннабель! Перед глазами Вик пробежало то время, когда сестра еще жила в этом доме, была веселой и беззаботной. Смеющееся лицо сестры стояло у нее перед глазами, и она не могла поверить, что та мертва!

– Нет! – выкрикнула Вик, не в силах терпеть эту пытку, эту муку, эту чудовищную боль. – Нет! Это неправда!

Но даже если бы тишина могла ответить Вик, она едва ли утешила бы ее…

6

Похороны Аннабель были очень скромными. Фрэд Миглс и его дочь слишком тяжело переживали утрату, чтобы устраивать пышную церемонию. К тому же это было им не по средствам. Все деньги, которые откладывал бережливый Миглс, ушли на то, чтобы оплатить услуги похоронного бюро.

Вик чувствовала внутри себя такую пустоту, что ее сложно было передать словами. Единственное, что она понимала – ее сестры больше нет. Но кто-то – и этого кого-то она знала в лицо – виноват в ее смерти…

За день до похорон Вик нашла в себе силы прийти в полицию. Здоровенный детина в форме, который занимался делом ее сестры, сообщил Вик, что Аннабель Миглс была избита и умерла от тяжелых телесных повреждений где-то между десятью и половиной одиннадцатого вечера. Умерла она не дома, а на улице, неподалеку от своего дома. Очевидно, пояснил упитанный полицейский, кто-то пытался отнять у нее деньги, но она оказала сопротивление.

– Аннабель?! – Вик не верила своим ушам. – Кто угодно, только не она! Она отдала бы деньги сразу же и не стала сопротивляться!

– Откуда вы знаете, как ваша сестра повела бы себя в критической ситуации? – недоверчиво покосился на нее полицейский, которому, по всей видимости, совсем не хотелось заниматься этим делом. – Вдруг она почувствовала в себе силы сразиться с преступником?

– Что вы несете?! – не выдержала Вик. – Хрупкая, изможденная работой женщина, – сразиться с преступником? По-вашему, моя сестра возомнила себя суперменом?!

– Ну не знаю… – смутился полицейский. – А что, у вас есть какие-то подозрения?

– По-моему, они должны быть у вас, – раздраженно бросила Вик. Но потом, спохватившись – ведь только эти люди могут сейчас помочь ей, – добавила: – Да. Я подозреваю ее мужа. Эмиса Гэдстока. Он бил ее. Аннабель постоянно ходила с синяками. В последнюю нашу встречу я пообещала ей, что непременно расскажу об этом отцу… – Вик всхлипнула, пытаясь сдержать рыдания. Ну почему она не рассказала отцу?! Почему?! Если бы не ее нерешительность, все могло бы быть по-другому!

– Эмис Гэдсток… – Пухлое лицо полицейского изобразило подобие мыслительного процесса. – Так-так… Что ж, мисс Миглс, мы непременно допросим его еще раз.

Но алиби Эмиса Гэдстока было идеальным. Между десятью и половиной одиннадцатого вечера он находился в гостях у неких Мередит Стивенсон и Мишель Баккер, с которыми пробыл до половины первого ночи. Конечно, в этой ситуации он выглядел ужасно, но зато у него было алиби.

Но Вик не сомневалась в том, что сестру убил именно Эмис. Скорее всего, это получилось случайно – во время очередного скандала. Что мешало ему взять ее тело – от этой мысли по коже Вик пробегали мурашки, – выволочь его на улицу и бросить там?! А потом обратиться за помощью к очередной любовнице – уж она-то не откажет!

И теперь Эмис будет жить и здравствовать, в то время как тело ее сестры будет предано земле!

Эта мысль приводила Вик в бешенство. Как же так! Неужели в мире вовсе нет справедливости! Неужели до сих пор она была так наивна, что верила в силу правосудия, в непреложную букву закона?! И это правосудие, этот закон обманули ее, оставили смерть ее сестры не отмщенной! Разве это справедливо?! Разве честно, что Эмис с такой легкостью смог отнять у нее и ее отца самое дорогое, не поплатившись за это?!

Ослепленная, оглушенная этими мыслями, Вик даже не плакала на похоронах сестры. Ее лицо было бледным и гневным, полным ненависти к законникам и к человеку, который лишил ее сестру жизни. Он не пришел на похороны своей жены – очевидно, совесть или страх заставили его остаться дома. А, может, ему была попросту безразлична участь Аннабель? И он даже не раскаивался в содеянном?

Вик клялась, что не оставит этого. И никакой закон не сможет остановить ее! Это справедливая месть, и Вик не сомневается – она сможет довести дело до конца. Лишь бы войти в доверие к Эмису… Но как это сделать?! Ведь полицейские наверняка сообщили ему, кто довел до их сведения факт о рукоприкладстве и настоял на дополнительном допросе…

На выручку Вик пришла газетная статья, которая по чистой случайности попалась ей в руки. «Маленькая смерть в маленьком городке!» – вещала газета – «Грабитель и убийца пойман на месте преступления!»

Речь в статье шла о том, что некая Иллиона Морган была убита и ограблена молодым наркоманом. Однако мимо переулка, где совершилось преступление, проходил старичок, который услышал крики о помощи и немедленно вызвал полицию. Увы, полиция, как обычно, опоздала – женщина была мертва. Убийцу погубила жадность – он слишком долго обыскивал карманы несчастной жертвы и потому был схвачен прибывшей полицией.

Вик прочитала статью, и сердце ее взволнованно забилось. Почему бы и нет? Почему бы ей ни прийти к Эмису с этой статьей и ни повиниться в том, что она напрасно его оклеветала? Конечно, ее сестру убил такой же наркоман!

Ей нужно было убедить Эмиса в том, что она оправдывает его. И Вик надеялась, что Эмис ей поверит. И еще она надеялась, что ее отец, Фрэд Миглс, не заметит, что с верхней полочки, той, что в погребе, исчезла баночка с крысиным ядом…


Внезапная гибель сестры заставила Вик на время забыть о Габриэле. Но, увы, это забвение продлилось недолго. Мысли о мести неизбежно приводили Вик к мыслям о разоблачении. Что будет, если полиция раскроет убийство Эмиса? Тогда Вик наверняка посадят в тюрьму. И тогда она никогда больше не увидит ни отца, ни друзей, ни Габриэля…

Вик вспоминала об их последней встрече, и ее сердце сжималось от боли. Почему он так разозлился на нее? Почему не понял? Но Вик была слишком неопытной в сердечных делах, чтобы ответить на все эти вопросы. Она решила, что ей необходимо прийти к Габриэлю, поговорить и, может быть… попрощаться. Кто знает, вдруг Вик посадят в тюрьму?

Вик никому не сообщила ни о том, что знает, кто убийца ее сестры, ни о том, что собирается отомстить за Аннабель… Отец не догадывался о рукоприкладстве, которое совершал его зять, – он знал лишь об изменах и безделье мужа Аннабель. И Вик была уверена, что ему незачем знать об этом. Во всяком случае, пока. А подруги… Вик не сомневалась – они не допустят того, чтобы она убила человека. Даже если это – справедливая месть…

К дому Олова Ланкета Вик подходила с опаской. Она не хотела и в третий раз встретиться с Намией Скрим. В ее голове роились самые нелепые подозрения. Вдруг именно Намия причина ее бед?! Вдруг бормотания этой старухи действительно были страшными заклинаниями?!

Вик гнала от себя эти мысли. Еще совсем недавно она посмеялась бы над подобной чепухой. Но теперь… Гадание Анны, силуэт Габриэля за окном, смерть сестры… Все это складывалось в какой-то странный паззл, и Вик никак не могла объяснить, зачем кому-то понадобилось выстраивать такую замысловатую комбинацию… Даже если все это – хоть такое и смешно предполагать – колдовство Намии, то зачем ей вредить Вик? Ведь девушка ничего ей не сделала…

Вик поднялась по ступенькам крыльца и постучала в дверь. Ее сердечко билось, как кузнечик, зажатый в кулаке. Что скажет ей Габриэль? Как встретит ее после того, что между ними было? Вик почувствовала, что от волнения у нее покраснело лицо. Ну вот, теперь придется предстать перед очами Габриэля с дурацким румянцем на щеках…

Но Габриэль не торопился открывать. Да и дом не подавал никаких признаков жизни. Вик прислушалась: тишина… Она постучала еще раз, но результат оставался тем же – тусклая тишина и никакого Габриэля…

Охваченная мрачными предчувствиями, она обошла вокруг дома. Закрытые ставни на окнах и отсутствие машины Габриэля заставили ее вспомнить о его угрозе: «Я скоро уеду, Вик… И ты будешь очень жалеть о том, чего не сделала»… Кажется, так он сказал? Сердце Вик сжала тоска. А ведь Габриэль был прав – она жалеет. Она тоскует по нему и хочет увидеть его хотя бы еще один раз… Хотя бы раз…

Неужели он мог уехать и даже не попрощаться с ней?!

В отчаянии Вик села прямо на деревянные ступеньки и опустила голову на колени. Она даже не чувствовала холода. Только тягучую пустоту внутри. Пустоту, которая клешнями сжимала, сдавливала ее сердце… Почему все это обрушилось на нее? Не потому ли, что она слишком спокойно жила все это время?

Тихий Уиллхэйз, хороший отец, добрая сестра… И вдруг – все это… Вик мечтала о переменах, о новой жизни. И теперь, когда эти перемены – будь они прокляты! – настали, она так хочет вернуться в свое спокойное существование… Зачем она желала перемен? Зачем хотела чего-то иного? Все было так хорошо…

Вик заставила себя подняться и выйти за калитку. Атмосфера пустоты, царящая вокруг оставленного дома, давила на нее. Она вспомнила радостное лицо Габриэля, когда он встретил ее на крыльце. Слезы запеленали глаза, мешали видеть. Вик даже не заметила, как столкнулась с Бобби Смарчем.

Он окинул ее удивленным взглядом.

– Вик! Ты будто меня не видишь. Что ты здесь делаешь?

Вик быстро справилась с собой. Бобби незачем знать, что между ней и Габриэлем что-то было.

Бобби Смарч был довольно привлекательным парнем – крупным, розовощеким, с круглыми блестящими голубыми глазами, обрамленными золотистым бархатом ресниц. У него было довольно много поклонниц среди фермерских дочек. Но Вик была не из их числа. Ей никогда не нравился Бобби – он казался Вик слишком грубым и навязчивым.

– А ты? – поинтересовалась она у Бобби, решив, что лучшая тактика – это нападение.

– Я… я… Ну я… – Бобби был в замешательстве. Похоже, тактика Вик сработала так, как нужно. – Я мимо проходил, – не найдясь, что ответить, брякнул Бобби. – Гляжу, а тут ты…

Интересно, что это он так заволновался? Может, он следил за ней? Едва ли Бобби Смарч «проходил мимо» окраины деревни… Мимо дома Намии Скрим, которую его родители, так же, как и большинство фермеров, считали колдуньей? А может, у Вик просто разыгралось воображение? Последнее время ей постоянно кажется, что за ней следят, ее подозревают…

– Я тоже проходила мимо, – набравшись наглости, заявила Вик. – Решила пройтись по Уиллхэйзу.

– Да… – с сомнением произнес Бобби. – Давненько тебя не было видно… Я слышал, что стряслось с твоей сестрой. Мне, правда, очень жаль…

Вик кивнула. Ей было неприятно принимать соболезнования. Каждый раз, когда кто-то говорил ей о своем сочувствии, Вик казалось, что в сердце ей вонзается раскаленная игла. Она молча кивнула Бобби, чтобы он не думал, что ей наплевать на его поддержку.

– Может, составить тебе компанию? – неожиданно предложил Бобби. – Вдвоем не так скучно… Ну и все такое…

Вик ничего не оставалось, как согласиться. Компания Бобби была не самой интересной, но ей не хотелось его обижать. Он видел ее около дома Ланкета, Бог знает, что он о ней подумал… Вик стала очень осторожной в последнее время.

Бобби долго болтал о деле, которое они с отцом задумали, но Вик слушала его вполуха, размышляя о том, как ей снова увидеть Габриэля.

Решение пришло само собой: после… встречи с Эмисом она поедет в Брегли и найдет его. Найдет, чего бы это ей ни стоило… Конечно, у нее нет денег даже на билет до Брегли, но она неоднократно читала о том, что люди добираются «автостопом». Да, это опасно, но она что-нибудь придумает…

Только как быть с отцом? Как объяснить ему, куда она едет и зачем? Ничего, она решит и эту проблему. А в Брегли… В Брегли она найдет Габриэля и расскажет ему обо всем: и о сестре, и об Эмисе… Если он любит ее, он будет с ней и в горе, и в радости. А если нет… она найдет в себе силы отказаться от него…

– Эй, Вики! Ты слышишь, что я толкую?

Габриэль остался в мечтах, а Вик вернулась в реальность. На нее смотрели голубые глаза Бобби, которому явно не нравилось, что его умные речи пропускают мимо ушей.

– Говорю, Бобби, – раздраженно поправила парня Вик. – Сколько раз тебя повторять?

– Ладно, говорю, – мрачно согласился Бобби. – Только ничего от этого слова не меняется – ты все равно меня не слышишь. О чем ты думаешь, Вик? Что у тебя в голове? Или кто…

Ох, неспроста Бобби Смарч произнес последнюю фразу… Вик даже вздрогнула. Он попал в точку. Его глаза смотрели на Вик испытующе. Бобби жаждал получить ответ. На секунду Вик даже показалось, что Бобби его знает. Нет, это бред. Откуда?

– У меня много проблем, Бобби, – сухо ответила Вик. – Очень много проблем. Прости, что я тебя не слушаю… Мне нужно какое-то время, чтобы прийти в себя…

– Как скажешь, Вик, – пожал плечами Бобби. Похоже было, что он вполне удовлетворился ее ответом. И все же в его глазах было что-то такое, от чего по телу Вик пробежали мурашки. Он что-то знает… Нет, Вик, успокойся… Просто у тебя… как ее… мания преследования. – Может, ты потолкуешь со мной об этих твоих… проблемах? – неожиданно предложил он.

– Поговоришь, Бобби.

– Да бог с ним, поговоришь… А, Вик? – Бобби посмотрел на нее, прищурив голубые глаза. Вик показалось, что они горят каким-то недобрым огнем.

– Не думаю, что это хорошая мысль. Оставь, Бобби. Все утрясется… само собой.

Вик уже не знала, как отделаться от этого парня. И зачем она согласилась на то, чтобы он проводил ее до дома?! Бобби сверлил ее глазами, своими голубыми буравчиками, а она не находилась, что ему ответить. Господи, ну почему он не оставит ее в покое? Ей сейчас так плохо… Габриэль уехал, она должна хорошенько подумать, как ей быть дальше… А тут Бобби со своим странным взглядом и дурацкими расспросами. Какого черта ему понадобились ее откровения?! Раньше ее мысли его совершенно не интересовали.

Она отделалась от Бобби парой общих фраз, хоть и заметила, что они его не устроили. Пусть думает, что хочет, решила Вик. В конце концов, почему ее должно волновать мнение какого-то Бобби?

Назойливый ухажер отстал от нее только тогда, когда они дошли до дома Миглсов. Вик вздохнула с облегчением, разумеется, про себя. Наконец-то эта пытка кончилась. Хорошо еще, дома нет отца. Он наверняка заинтересовался ее провожатым, возможно, даже пригласил бы Бобби на чай.

В последнее время Фрэд Миглс проявлял к Бобби какой-то подозрительный интерес. Он постоянно расспрашивал о нем Вики и одаривал Бобби воистину удивительной благосклонностью. Вик это совсем не нравилось и казалось странным. Раньше отец не очень-то жаловал Бобби Смарча…

Вик распрощалась с Бобби и принялась обдумывать свои планы: ужасные и не очень. На повестке дня стояло несколько вопросов. Удастся ли ей убедить Эмиса в том, что она верит в его невиновность? Что ей сказать отцу насчет своей поездки в Пингтон, а затем и в Брегли? Где ей найти деньги на дорогу в Брегли и как отыскать Габриэля в этом большом городе? И последний, самый главный и самый страшный вопрос: сможет ли она убить человека, пусть и виновного в смерти ее сестры?

Этот вопрос был необычайно сложным и болезненным для Вик, на чьей совести была смерть одной-единственной крысы из целого полка крыс, периодически осаждавших дом Миглсов.

Однажды – Вик хорошо запомнила этот хмурый зимний день – отец попросил ее рассыпать отраву для крыс и расставить ловушки. Вик сделала это, хоть и терзалась сомнениями. Какие никакие, но эти крысы – живые существа и имеют право заселять и планету, и даже дом Миглсов. Но с отцом не поспоришь… Одна из крыс наглоталась отравы прямо на глазах у Вик и сдохла за несколько минут. Вик стало ужасно жалко бедную крысу. Плача, она собрала разложенную отраву обратно в банку и зарыла крысу в саду. Практичный отец, конечно же, не понял дочерней сентиментальности – его волновала лишь сохранность продуктов, – но травить крыс Вик он больше не доверял. Чему, естественно, она была несказанно рада…

И как же Вик, которая с жалостью смотрела на предсмертные муки крысы, осмелится посягнуть на человеческую жизнь?! Этот вопрос ныл внутри нее, как нарыв, и причинял ей ужасные страдания. С одной стороны, она обвиняла себя в бесчеловечности, с другой – в слабости. Судьба несчастной Аннабель добавляла ей решимости, но Вик не была уверена в том что, встретившись с Эмисом, сможет осуществить задуманное. Но что же делать, если справедливый закон не может покарать его без участия Вик?

Отец вернулся домой под вечер – последнее время он пристрастился к выпивке и часто задерживался у друзей. Вид у него был хмурый. Увидев его сдвинутые брови и мрачный взгляд, Вик сразу поняла, что он знает о чем-то, о чем знать не должен. Она похолодела – лишь бы это не касалось ее замысла…

– Может, объяснишь мне, что ты делала в доме Олова Ланкета? – с порога прогрохотал Фрэд Миглс.

Он не разделся, даже не снял сапог. Вик знала – это плохой признак. Значит, отец зол на нее не на шутку. Но откуда он мог узнать об этом? Ее ведь никто не видел! Кроме… кроме Бобби Смарча… Вот негодяй! – разозлилась Вик. Но злость быстро уступила место страху. Что ей отвечать?! Как оправдываться?!

– Я… – замялась Вик. – Я…

– Можешь не объяснять! Я и сам все прекрасно знаю! Ты все-таки связалась с этим прощелыгой! С этим городским франтом! А ведь я предупреждал тебя, просил не делать этого!

– Но я…

– Молчать! Ты будешь встречаться с ним только через мой труп! Хватит с меня Аннабель!

– Но…

– Не зли меня, девочка! – Фрэд опустился на стул. Лицо у него было безмерно уставшим. – Как я сказал, так и будет! Бобби – отличная партия для моей дочери. Так что выйдешь за Бобби! Как миленькая! И без разговоров!

– Ты с ума сошел! – ошеломленно воскликнула Вик. – Я ни за что не выйду за Бобби!

– Это тебя твой Габриэль так научил разговаривать с отцом?! – возмутился Фрэд. – Как я сказал, так и будет. Марш в свою комнату!

Спорить с отцом было бесполезно. Проглотив обиду, Вик поплелась в свою комнату. В любом случае, завтра ее здесь не будет. Она легла, уткнулась лицом в подушку и тихо заплакала. Ну почему, почему все эти беды обрушились на нее?!

7

Сложно описать чувства, которые испытывала Вик, стоя в нерешительности перед квартирой Эмиса Гэдстока. Ватные ноги, дрожащие руки, странный гул в голове, – ей было страшно, очень страшно осуществить то, что она задумала.

Звонить или не звонить?! А если звонить, то как, с каким лицом ей говорить с Эмисом, убийцей ее сестры? Как обмануть его, не дать ему догадаться, что она на самом деле задумала?!

Рука Вик потянулась к кнопке звонка, на которую еще совсем недавно ей так нравилось нажимать. Вик помедлила. А, может, все-таки уйти, пока ничего не начато? Нет, поздно, слишком поздно. Палец надавил на кнопку, как на взведенный курок. Игра начата – из нее уже не выйти…

Эмис так быстро открыл дверь, что Вик даже не пришлось ждать. Выглядел он отвратительно: опухшее лицо, зрачки, оплетенные красными прожилками, увесистые мешки под глазами. Может, совесть замучила? – со злостью подумала Вик. На нем были шерстяные штаны с вытянутыми коленками и чересчур широкая футболка – она висела на Эмисе как мешок, а в некоторых местах ее украшали здоровые жирные пятна.

Похоже, он окончательно запустил себя после смерти Аннабель, решила Вик. Раньше он следил за собой, старался выглядеть прилично. Она поймала себя на мысли, что ей немного жаль этого растрепанного мужчину. Во всяком случае, выглядел он так, словно, и вправду горевал по умершей жене…

Хватит, одернула она себя. Не жалей. Он этого не заслужил. Подумай о своей сестре, которая лежит в могиле на холодном кладбище. Бр-р… Вик тотчас же пронзил холод, как будто она сама оказалась там, в могиле…

Эмис смотрел на нее с удивлением. Его водянистые голубые глаза округлились. Вик показалось, что он даже испугался. Впрочем, неудивительно: знает собака, чью кость изглодала… В этом виноват он, и только он! А страх, затаившийся в уголках его глаз, лишь свидетельствует об этом…

– Вик… – пробормотал он глухим голосом. – Ты…

Вик выдавила из себя слабую улыбку.

– Я пришла… пришла сказать тебе, что напрасно считала тебя убийцей… – пробормотала она, изо всех сил стараясь, чтобы ее речь выглядела как можно более убедительной. – Пришла извиниться за то, что оговорила тебя перед полицией.

– Входи. – Эмис отошел от двери, чтобы пропустить Вик. – Не стоит говорить об этом на пороге. Может, выпьем… – Эмис понял, что сморозил глупость, и тут же исправился. – То есть я хотел сказать, может, налить тебе чаю? Я, конечно, не могу пожарить пирожки, как это делала Аннабель, – слабо улыбнулся он. – Но в холодильнике у меня завалялась пицца.

Вик улыбнулась в ответ и последовала за хозяином квартиры. Все складывалось наилучшим образом. Только… все, что Вик видела перед собой, напоминало ей о сестре: обшарпанные стены, узенький коридорчик, ведущий в кухню, сама кухня – маленькая, но довольно уютная… а вот и та самая прихватка, которой сестра запустила в нее в их последнюю встречу. Последнюю… Боже, как это больно!

Эмис заметил боль, написанную на лице Вик.

– Понимаю, – хмуро кивнул он. – Мне тоже больно видеть все, что с ней связано… А ты садись… Сейчас я подогрею пиццу и заварю тебе чай. А может, кофе?

– Лучше чай…

– Хорошо, чай полезнее, – согласился Эмис.

Какой лицемер! – возмущалась про себя Вик. – Изображает из себя скорбящего мужа! А на деле… Что ж, зато он ей поверил. Теперь она должна сделать то, зачем пришла сюда. Но как?

Вик пробежалась взглядом по столу. Грязные чашки с недопитым чаем, перепачканные тарелки… Ага, вот и то, что ей нужно: стакан, наполовину заполненный виски. Именно туда она и высыплет яд. Главное, не переборщить… Не то Эмис заметит, что в его виски что-то добавлено…

– Значит, теперь ты не думаешь, что я убил Белль, – так он называл ее сестру. – И почему ты вдруг переменила свое мнение? – Эмис повернулся к ней и заглянул в ее глаза своим водянистым взглядом. Похоже, он немало выпил за все это время, решила Вик. Нетвердые движения, дрожащие руки, да еще и глаза такие, будто их цвет разбавили виски…

– Прочитала кое-что в газете, – уверенно солгала она. – Вот, погляди-ка… – Воспользовавшись возможностью скрыться от пытливого взгляда Эмиса, Вик залезла в сумочку. В ней лежала та самая газета, которая недавно попалась ей на глаза.

Эмис взял газету дрожащими руками и принялся читать. Газета в его руках ходила ходуном. Можно было подумать, что через Эмиса пропустили электрический разряд. Нельзя сказать, чтобы после чтения статьи его лицо прояснилось. Вик даже испугалась, что ее доводы выглядят не слишком убедительно.

– Это слишком похоже на ее смерть, – пробормотала она в свое оправдание. – Наверное, ее убил такой же гад…

Эмис вернул ей газету.

– Жаль только, этого подонка не нашли… – почти прорычал он. Руки его сжались в кулаки. Вик поражалась игре этого человека. Если бы она не знала, что Эмис – обычный забулдыга, то решила бы, что он – профессиональный актер, настолько хорошо удавалась ему роль скорбящего вдовца, жаждущего мести. – Чертова жизнь! – продолжил сокрушаться он. – Я не ценил ее, когда она была жива, а теперь… Теперь жизнь кажется такой глупой и бессмысленной шуткой…

О-о, какие речи! Недаром Аннабель влюбилась в него после первого знакомства… Конечно же, этот тип очаровал ее своими ораторскими способностями, которые, правда, проявлялись совсем не там, где нужно…

Эмис поднял со стола недопитый стакан и мгновенно осушил его. Водянистости в глазах прибавилось. Он достал из холодильника бутылку и плеснул в стакан очередную порцию виски. Затем Эмис отошел от стола и занялся чаем, которым пообещал напоить Вик.

Вот он, ее звездный час! Эмис даже не смотрит в ее сторону, а на столе стоит стакан, который непременно будет выпит… Вик уставилась на стакан, ошеломленная простотой задачи и обескураженная своей нерешительностью.

Впервые в ее власти оказалась человеческая жизнь, и Вик не знала, как ей поступить. Выбор был сложным: оставить Эмиса в живых или справедливо наказать за преступление? Жизнь – за жизнь… Но разве может она решить такую сложную задачу? А если нет, то зачем она вообще пришла сюда…

Вик почувствовала, что больше такого момента ей не представится, и решилась. Она молниеносно открыла сумочку, вытащила из нее пузырек с порошком и высыпала часть порошка в виски. Но – о ужас! – порошок медленно ложился на дно, напомнив Вик крошечные белые снежинки в прозрачных пресс-папье, которые она видела в канцелярских магазинах Пингтона… Что же делать?! Его нужно срочно перемешать! Иначе – конец! Эмис застукает ее на месте преступления!

Ее взгляд отчаянно заметался по столу. Ложка?! Не пойдет – Эмис услышит шум! Вилка?! Это то же самое, что и ложка! Соломинка для коктейлей! Вик схватила соломинку и, засунув ее в стакан с виски, принялась энергично размешивать содержимое стакана. Только бы Эмис не повернулся! Только бы Э…

Услышав шорох, Вик отбросила соломинку и постаралась сделать невозмутимое лицо. Похоже, Эмис не заметил ее манипуляций со стаканом. Правда, Вик не могла оторвать от виски предательского взгляда. На дне стакана осталось чуть-чуть осадка. Лишь бы Эмис его не увидел!

Но ее сомнения оказались напрасными, Эмис залпом выпил очередной стакан, не разглядывая содержимого. Вик округлившимися глазами смотрела на то, как ходил его кадык, как сжимался его рот, принимая отравленный напиток… Господи, сделай так, чтобы ей не увидеть его смерти! Это будет уже слишком!

Вик быстро выпила чай, приготовленный Эмисом. Перед глазами все еще стояло его лицо. Лицо Эмиса, пьющего свой чертов виски последний раз в своей чертовой жизни!

Вик поспешила распрощаться с Эмисом, сославшись на то, что дома ее ждет отец, который не знает, куда она отправилась. Эмис предложил ей навещать его хотя бы изредка – ведь они, как-никак, родственники… Эта фраза буквально оглушила Вик.

Он не понимает, что этот день в его жизни станет последним… День, а может, и час!

Вик вышла на улицу. Ее мутило. Голова кружилась, дома, деревья, качели на детском дворике – все расплывалось перед глазами… Наверное, это потому, что она не ела со вчерашнего дня. Хотя мысли о еде вызывали еще большую тошноту… Нет, причина не в еде. Причина в том, что она совершила убийство. Она убила человека… О Господи! Имела ли она право на эту месть?!

На негнущихся ногах Вик поплелась в сторону автостанции. Теперь у нее один путь – в Брегли. Если Габриэль отвергнет ее, тогда – все кончено. Она вернется домой, и пусть с ней делают все, что захотят… Тогда ей все уже будет безразлично… Углубленная в свои мрачные раздумья, Вик чуть было не сшибла с ног человека.

– Извините… – пробормотала она, поднимая глаза.

Перед ней стояла пожилая, но очень красивая женщина. Она была худенькой и изящной, а ее глубокие печальные глаза показались Вик знакомыми. Но Вик тут же отмела мысль о знакомстве. Она никогда не видела эту изящную даму. Скорее всего, дело в расшатанных нервах…

– Ничего страшного… – Женщина улыбнулась как-то вымученно. – Вы не могли бы подсказать мне, где находится дом… Я все время путаюсь… – Она торопливо вытащила из кармана смятую бумажку. – Элви-стрит, пятьдесят. – Вик пробрала дрожь. Тот самый дом. Дом, где она только что… – Что-то не так? – поинтересовалась женщина.

Вик побледнела, но постаралась взять себя в руки. Глупо вот так выдавать себя…

– Вот он, миссис. Вы на правильном пути, – прошелестела Вик пересохшими губами.

– Спасибо…

Похоже, женщина нервничает не меньше нее. На лице – печать горя и разочарований. В чем-то они похожи… Вик посмотрела в след торопливо уходящей женщине и вздохнула.


Если на дорогу в Пингтон у Вик были деньги, то дорога в Брегли обещала быть долгой и трудной. Чтобы избежать тех дорожных «приключений», которые случаются с девушками, Вик переоделась так, чтобы ее сочли мальчишкой. Она надела объемный свитер, а маленькую грудь перетянула отцовским резиновым поясом. Волосы замотала в пучок и спрятала их под плотной шерстяной шапочкой, которую надвинула на самые брови. Попробуйте догадайтесь, что перед вами девчонка! А мальчишкам в этом мире куда проще…

Вик прихватила из дома карту, по которой ей предстояло ориентироваться. Она даже не догадывалась, в какой стороне от Пингтона находится Брегли, и карта помогла ей выбрать направление. Вик перешла через дорогу и встала, вытянув руку с поднятым вверх большим пальцем. Она читала, что так голосуют те, у кого нет денег… Дай-то Бог, чтобы ее информация оказалась верной.

Но машины все проезжали и проезжали мимо, окутывая ее облаками пепельного дыма и запахом гари. Она почти отчаялась ждать и решила, что метод, вычитанный ею в одной из книг, – обычная выдумка. Однако когда Вик окончательно пришла к выводу, что ей не выбраться из Пингтона, перед ней остановилась здоровенная фура, из которой высунулся пожилой мужчина, чем-то похожий на ее отца.

– Эй, парень, замерз? Залезай, отогреешься!

Обрадованная неожиданной удачей и тем, что ее приняли за мальчика, Вик полезла в машину. В салоне было тепло и уютно. Над зеркалом, прикрепленным к лобовому стеклу, болталась картинка с изображением Девы Марии. Это немного взбодрило Вик. Человек, в машине у которого висит такая картинка, наверняка, верующий. А если уж верующий, то не обидит. Во всяком случае, Вик на это уповала…

И еще Вик подумала о том, что страшно согрешила. Она совершила убийство! Захочет ли Дева Мария вступиться за убийцу? Едва ли… Вик мрачно покачала головой в такт своим мыслям.

– Эй, парень! – Водитель фуры вырвал Вик из оцепенения. – Ты что-то бледный совсем… Может, ты голоден? Кстати, куда ты едешь? – посыпались на нее вопросы.

– В Брегли… – почти прошептала Вик. У нее настолько пересохло во рту, что голос совсем пропал. Перед тем, как взобраться в фуру она думала, что будет стараться говорить с хрипотцой, как парень. Но стараться не пришлось…

– Да, нелегко тебе, я вижу, – сочувственно покачал головой водитель. – Но могу тебя утешить – я довезу тебя до Брегли. Я отвез в Пингтон груз и теперь возвращаюсь домой… Смешно сказать, что за груз – женские колготки… – Вик изобразила на лице подобие улыбки. Наверное, нужно было бы посмеяться – вроде бы, парни именно так реагируют на подобные вещи… – А зовут меня – Томми, – добавил мужчина. – А тебя?

О Господи! Она ведь даже не придумала себе имя! Вик лихорадочно пыталась вспомнить хотя бы одно мужское имя, но все они в одночасье выветрились из ее головы. Ну-ну… Хоть одно… Вик с ужасом поняла, что не может вспомнить даже имени своего родного отца. Она отчаянно смотрела в глаза водителя, словно в них было написано два десятка мужских имен.

– Карэл, – вдруг выпалила она, сама не понимая, откуда взялось это странное имя. – Карэл Миглс.

– Очень приятно, Карэл Миглс, – произнес Томми, улыбаясь не только губами, но и блестящими карими глазами. – Так какие же черти понесли тебя в Брегли?

– Ну… – удачная придумка с именем заставила Вик немного осмелеть. – Сами знаете, как бывает. Семья большая, бедная, куча ртов, которые нужно кормить… Вот я и решил отправиться в Брегли на заработки…

– Так далеко? – удивился Томми. – Впрочем, – после недолгого раздумья произнес он, – там есть работа. И работа, за которую неплохо платят. Кстати, – хлопнул он себя по лбу, – не хочешь пойти ко мне напарником? Место хлебное, знай себе, крути баранку…

– Но… я не умею крутить баранку, – призналась Вик. – Я вообще с машиной дел не имела… то есть не имел. – Внутри нее все похолодело, но Томми, похоже, не обратил внимания на оговорку.

– Да… – озадаченно произнес он. – Впрочем, никогда не поздно выучиться. Ладно, что-нибудь придумаем. А тебе есть где остановиться в городе?

– В Брегли?

– Нет, в Ливерпуле, – рассмеялся Томми. – Конечно, в Брегли.

– Ну… да…

– Ну?

– Да… На какое-то время. У меня там… приятель, – нашлась Вик.

– Что ж, хорошо. Но, если с приятелем выйдет казус, можешь бросить кости у меня. Квартирка маленькая – но жить можно… Иногда бывают женщины… – хохотнул Томми. – Но только по праздникам. А ты как… с женским полом дружишь?

Вик немедленно покраснела. Она выдает себя с головой. Томми наверняка догадается, что он – это она… то есть она – это он… тьфу ты… в общем, догадается о том, что Вик – девушка…

Но Томми истолковал ее румянец по-своему.

– Значит, еще не дружишь. Ну ничего, учиться – никогда не поздно…

Томми оказался веселым и добрым человеком, так что Вик уже пожалела о том, что затеяла этот нелепый маскарад. Но давать представлению обратный ход было поздно, это вызвало бы слишком много расспросов. Так что Вик решила и дальше прикидываться парнем, в душе умоляя Томми простить ее. Он постоянно шутил и рассказывал много веселых историй о своей работе. Благодаря этому Вик на время забыла о том, что произошло в Пингтоне.

Но вскоре сознание своей вины вновь обрушилось на нее тяжелым грузом. Да еще и мысль об отце, который наверняка обошел весь Уиллхэйз в поисках дочери… Одно радовало Вик: вскоре она увидится с Габриэлем. И, может быть, он поймет ее, поддержит… Вик цеплялась за эту иллюзию, как за спасательный круг. Но должна же она была хоть во что-то верить? Томми сказал ей, что от Пингтона до Брегли – два дня пути. И Вик надеялась, что за эти два дня она хорошенько обдумает, что сказать Габриэлю.

Томми предложил ей поесть, но Вик отказалась. Наверное, она никогда уже не сможет ни есть, ни пить, после того, что сделала с Эмисом. Его рот, жадно пьющий отравленный виски, вставал перед ее глазами всякий раз, когда Вик думала о воде или еде.

Так чувствуют себя все убийцы или она – исключение? Она рискует протянуть ноги, если призрак Эмиса будет преследовать ее и дальше…

Когда за окнами машины начало смеркаться, Вик заснула. Ей снился страшный сон, в котором за ней гонялся все тот же Эмис все с тем же отравленным виски… А Габриэль стоял в центре сестринской кухни, путаясь у всех под ногами, и громко хохотал…

8

Вик наверняка потерялась бы в Брегли, если бы не Томми. Он не только довез ее до города, но и предложил ей помочь отыскать ее «друга».

– Ты заблудишься здесь. Брегли – слишком большой город для такого сорванца, как ты. Давай-ка мне адрес своего друга, и я подброшу тебя до его дома…

– Адрес… – в замешательстве пробормотала Вик. – Боюсь, у меня нет его адреса…

– То есть как это – нет? – опешил Томми. – Что-то я не пойму, друг он тебе или кто?

Или кто… – с тоской подумала Вик, а в слух сказала:

– Он мой приятель… Недавно он приезжал в Уиллхэйз, и мы договорились, что я навещу его в Брегли. Но ему пришлось срочно уехать из Уиллхэйза – его вызвали по делу. И он не успел оставить мне свой адрес…

– Да, сложная ситуация… – почесал затылок Томми. – Надеюсь, ты знаешь не только его имя?

– Не только, – с готовностью ответила Вик. – Еще и фамилию. Его зовут Габриэль Ланкет.

– Габриэль Ланкет?! – Глаза у Томми чуть не вылезли из орбит. – Неужели ты знаком с Габриэлем Ланкетом?! Ты не врешь, Карэл? Это же известный писатель! Он пишет детективы… А его…

– Не вру! – перебила его Вик.

А она и не догадывалась, что Габриэль настолько известный писатель… Хорошо это или плохо? С одной стороны хорошо – ей будет проще найти его. А с другой… Вдруг он решит, что Вик приехала к нему только потому, что он так известен? И потом, Вик собирается рассказать ему о том, что совершила в Пингтоне… Нужны ли известному писателю такие проблемы? Разве что, в качестве сюжета к новому роману…

Теперь ее одолевали сомнения. Может, ей не стоило приезжать сюда? Может, лучше было вернуться домой? Вик посмотрела на Томми, и он прочитал сомнение в ее глазах.

– Ты уверен, что это тот самый Габриэль Ланкет? Подумай хорошенько, Карэл. Не стоит тревожить известных людей понапрасну. Они этого не любят…

– Уверен, – выдохнула Вик. – Это он. Надеюсь, он не забыл меня за несколько дней…

– Тогда поехали. Мы найдем его в адресной книге. Но если что выйдет не так – обращайся ко мне. Я черкну тебе адресок двух мест, где меня можно найти. Так что, рассчитывай на мою помощь, мечтатель!

Вик не поняла, почему Томми назвал ее мечтателем. Но она была безгранично благодарна этому человеку. Все-таки на свете много хороших людей. И если тебе очень плохо, они могут помочь…


«Дорогой папа!

Я прошу у тебя прощения и прекрасно понимаю, что поступила скверно… Но и ты должен понять меня. После тех бед, которые обрушились на нашу семью, замужество с Бобби Смарчем кажется мне последним кругом ада…

Твоя строгость, конечно же, оправданная, но не совсем объективная, вынудила меня сделать то, что я сделала. Я ухожу, но не думай, что навсегда. Просто мне нужно проверить свои чувства и чувства человека, который мне небезразличен. Я узнаю то, что важно для меня, и вернусь: одна или с ним. Не знаю, примешь ли ты его, не знаю, примешь ли меня, но будь уверен – твое мнение всегда было, есть и будет важно для твоей дочери. Теперь уже единственной дочери…

Я знаю, ты считаешь, что я, как мама и сестра, перепутала реальность с миром тех книг, которые я читаю. Но это не так. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что их мир – красивый, призрачный, туманный – не чета нашему миру: миру бедности, серости и непроглядности. Я понимаю это, но стремлюсь к лучшей доле. Может быть, тебе не стоит переносить на меня все ошибки, совершенные когда-то моей матерью и сестрой. И потом, папа: нет поражений, нет побед. Мне всего-навсего восемнадцать, но я не так плохо знаю жизнь, как тебе кажется… И хочу узнать ее во всей полноте, если, конечно, мне дадут сделать это…

Прошу, не сердись на меня. Позволь мне попробовать жить так, как я хочу.

Любящая тебя Вик.

P.S. Я всегда была образцовой дочерью. Может быть, тебе тоже попробовать быть для меня образцовым отцом, понимающим и разделяющим мечты и чаяния собственного ребенка?»


Фрэд Миглс отложил письмо в сторону. Интересно, когда его дочь научилась так хорошо писать? Похоже, школа, ради которой она проходила много миль, была и правда ей нужна.

А он? Что делал он? Поддерживал Вик, помогал ей? Нет. Он только сопротивлялся ее обучению: вначале в школе, потом в колледже… А ведь она хотела продолжать учиться. Может, для того она и читала свои дурацкие книжонки в мягком переплете? Чтобы хоть что-то узнать о жизни? О мире, который лежит далеко за пределами Уиллхэйза и Пингтона?

Господи! Да о чем он думает?! Одна его дочь мертва, другая уехала… Но куда?! Куда?! Может быть, в Брегли, искать своего Габриэля?! Значит, Фрэд должен немедленно ехать за ней, найти ее! Вряд ли она добралась дальше, чем Пингтон!

А стоит ли ему искать свою дочь, мыслящую не по годам здраво и разумно? Даже несмотря на то, что она уехала в такую даль без единого цента в кармане? Она хотела жить так, как ей хочется. Она обещала вернуться. А у Фрэда есть еще незаконченные дела в Пингтоне. Дела, с которыми не стоит затягивать… Но может ли он позволить себе потерять еще одну дочь? Вот в чем вопрос…

Фрэд Миглс облил ледяной водой гудящую голову. Нет, больше он не выпьет ни рюмки. Хватит. Ему нужна светлая голова, чтобы подумать, как жить дальше.


Вик помахала рукой вслед удаляющейся фуре. Томми! Ох, если бы не Томми, ей пришлось бы несладко в совершенно незнакомом городе. Впрочем, у нее до сих пор нет никакой определенности, касающейся Габриэля. Что будет, когда она пройдет мимо этой калитки, позвонит в эту дверь, обитую зеленой кожей? Что?

Впрочем, терять ей уже нечего. Вик решительно направилась к ограде из витых железных прутьев. На секунду ей показалось, что прутья – это вовсе не прутья, а змеи, ползущие по ограде и разевающие свои страшные пасти…

Вик тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение. И опять ей в голову закралась мысль: может, Анна была права, и в ее жизнь действительно вторглось колдовство? Неспроста же она встречалась с Намией на ночных дорогах. Ой, неспроста…

Похоже, она окончательно теряет рассудок. Что ж, она совершила убийство, и это – заслуженное наказание за грех. А сейчас она увидит Габриэля, который сочтет ее появление настоящим безумием. И это тоже будет ей наказанием…

Плохо соображая из-за нахлынувшего отчаяния, Вик позвонила в дверь. Ей никто не открывал, хоть она и видела, что в доме, несмотря на раннее время, горит свет. Что это значит? Неужели Габриэль не хочет ее видеть и потому не открывает дверь? А может, он попросту ушел из дома и забыл выключить свет? Вик терялась в догадках.

Что ей делать теперь? Сидеть на крыльце как собаке или уйти, гордо подняв голову? Вик прислонилась к двери, ноги почти не держали ее – она страшно устала с дороги, к тому же за три дня не съела ни крошки. Но дверь неожиданно поддалась давлению и распахнулась, увлекая за собой Вик. Девушка с трудом удержалась от падения, ухватившись за железную ручку.

Значит, дом открыт… Вик осмотрелась. Она оказалась в светлом просторном холле, заставленном тумбочками, калошницами и вешалками для одежды. Дом и снаружи показался Вик произведением архитектурного искусства, но изнутри! Она даже рот раскрыла при виде этого великолепия. Белые обои с позолоченными розами, дорогая мебель, роскошный ковер… И это только прихожая! Что же будет дальше!

Повинуясь любопытству и восхищению, Вик прошла холл и оказалась в огромной гостиной. Даже Виолетта Саймон позавидовала бы такому великолепию. Яркая люстра, свисающая с потолка хрустальными каплями, стеклянные полочки, уставленные дорогими изящными безделушками, лакированные столики из темного дерева… Господи! Неужели так живут люди, а не боги?! И не просто люди… А Габриэль… Ее Габриэль…

Ее Габриэль? Сердце Вик сжалось от острой боли. Великолепие перестало восхищать ее. Она вспомнила, как Габриэль ходил по ее дому, как морщился, когда садился за стол… Боже, боже! Неужели она верила всем словам, что он говорил ей! Неужели думала, что все это – правда?! Да что она себе возомнила! Деревенская девчонка, нищая, убогая по сравнению с теми женщинами, с которыми он привык общаться… Как она могла подумать хотя бы на секунду, что известный писатель, живущий в такой роскоши, обратит на нее внимание?! Отец был прав – она настоящая идиотка, девчонка, ничего не смыслящая ни в жизни, ни в людях! Маленькая дурочка, начитавшаяся любовных романов! Вот кто она!

Вик до краев была полна отчаянием. Все, в чем она видела свое спасение, оказалось лишь призрачной иллюзией, несбыточной мечтой. Габриэль не мог любить ее, так же как и она не могла любить Габриэля. Он – другой, она – другая. Они из разных миров, с разных планет. Но как могло случиться, что она обольстилась тем, против чего ее постоянно предостерегал отец? Обольстилась неслыханной мечтой, жизнью, которой у нее никогда не будет?!

Вик услышала тихий шорох и обернулась. На пороге гостиной стояла собака. Большой лохматый пес неизвестной породы. Он смотрел на нее из-под густой светлой челки, обрамлявшей его лоб. И смотрел весьма осмысленным, почти человеческим взглядом. Господи! Господи Боже! Дева Мария и все, кто есть еще там на небесах! Но ведь не может быть, ну просто не может быть того, о чем говорила Анна! Неужели ее возлюбленный превратился в собаку?!

Через несколько секунд Вик почувствовала, что проваливается во что-то мягкое, тревожное и странное. Наверное, именно так сходят с ума…


Вечер. Или сумерки. Или рассвет. Вик стоит под открытым, распахнувшимся навстречу ей небом, и плачет. О чем плачет? По кому или по чему оглашает своими рыданиями изжелта-розовый небосклон? Она и сама не знает…

Знает Вик только одно: ей страшно и больно. Ей немыслимо холодно под этим одиноким, пахнущим сумерками или рассветом небом. А под этим небом расстилается пустота. Вик – в центре этой пустоты, если, конечно, у пустоты может быть центр… Пустота веет на нее тревогой, страхом, холодом. Может, из-за нее Вик так горько рыдает?

Ты сходишь с ума, говорит ей пустота.

Нет, сквозь плач отвечает Вик, кричит, бросает в пустоту свое скомканное, измятое «нет». – Это неправда! Я не буду безумной!

Нет, будешь, холодно заявляет пустота и наползает на сумеречное или рассветное небо. – Так сходят с ума. Поверь. Я видела это не одно столетие. Люди больше, умнее и лучше тебя сходили с ума, увязали в этой тягостной, бессмысленной круговерти. И, поверь мне, это не так страшно, как кажется. Этот мир соткан из любви, из той любви, о которой ты не можешь, не смеешь сказать. Из любви к несбыточному, небывалому, но желанному. Из любви к тому, что стоит на грани иллюзий и реальности. Из любви… – повторяет пустота и увлекает Вик в пропасть, которую именует любовью.

Бессвязные фразы, осколки слов, обрывки судорожных нелепых желаний кружатся вокруг Вик в несносном танце и приводят ее в ужас. Разве это любовь?! Разве так ее привыкла понимать Вик?! И вот фразы облекаются в форму, слова превращаются в предметы, а желания настигают ее отравленными наконечниками стрел. Вик видит Эмиса – его рот разинут в жутком, душераздирающем крике. Ее желание, ее стрела – в его трепещущем, содрогающемся теле. И Вик кричит в ответ, кричит от ужаса, боли и сочувствия, будто ее крик сможет остановить то, что уже загадано, сделано, совершено…


– Девочка… Господи! Девочка… Да что же это с тобой?! У меня сердце не выдержит! А я не хочу умирать молодым…

Вик распахнула глаза, полные ужаса, и села на кровати. Страх не отпускал ее, он словно поселился внутри и жил своей собственной и особенной жизнью. Она отдышалась. Как будто кто-то стиснул, сжал легкие, мешая им работать. Кровать, стол… Но, кажется, она потеряла сознание на полу…

Вик подняла голову и увидела перед собой озабоченное и напуганное лицо Габриэля. Какое облегчение! Все это – сон! Она не безумна! Она просто упала в обморок, а он нашел ее и спас… Габриэль! Милый, милый Габриэль… Ее глаза наполнились слезами радости. Это – самое лучшее, что случилось с ней за последнее время…

– Габриэль… – прошептала она, не замечая, что слезы струятся по ее лицу. – Как я рада, что ты здесь… Я испугалась, что предсказание Анны сбылось…

Габриэль выглядел немного обескураженным.

– Кажется, это ты – здесь… Анна? Предсказание? О чем это ты?

– Анна – моя подруга, – все еще не веря своему счастью, объяснила Вик. – Ты должен ее помнить – она приходила ко мне с Питером и Миной. Ну тогда, в первый раз… Она занимается гаданием. Карты сказали ей, что мужчина, которого я полюблю, превратится в собаку. Вот я и решила…

– Решила что? – Серо-голубые глаза Габриэля становились все больше с каждой фразой, которую произносила Вик.

– Решила, что ты превратился в собаку…

– Ах, ты об этом, – махнул рукой Габриэль. – Ну как можно верить в такую чепуху? Посоветуй своей подруге перестать увлекаться Лафкрафтом и По. Так можно и с ума сойти.

– Но она… она не увлекается Лафкрафтом и По… – растерянно ответила Вик. Габриэль был каким-то странным. Очень странным. Пожалуй, даже более странным, чем сама Вик. – Она штудирует единственную книгу по магии, которая лежит у нее дома…

– А-а… – Габриэль изобразил на своем лице понимание, но Вик увидела, что он ничегошеньки не понял. – Послушай, а как ты здесь оказалась?

Вик насторожилась. Уж не оправдались ли ее сомнения? Уж не в тягость ли она Габриэлю? Свалилась на голову, как… как… да Бог с ним, главное, что свалилась… Она даже побледнела от вновь нахлынувших сомнений.

– Эй, что это с тобой? – Габриэль вгляделся в побледневшее, осунувшееся лицо Вик. – Ты издалека приехала? Совсем бледная и…

– Это у тебя надо спросить, что с тобой?! – Глаза Вик заблестели, как два синих фонарика. – Издалека ли я приехала?! Конечно, да! Из Уиллхэйза… И ты прекрасно знаешь об этом! Я хотела увидеть тебя, и мне не стыдно в этом признаться! Но, если ты не хочешь видеть меня, я немедленно уеду!

Она задыхалась от волнения. В глазах Габриэля было написано сочувствие. Но не любовь… Не то, чего она так ждала, так жаждала. Похоже, он очень изменился, с горечью признала Вик. И к ней, и вообще…

– Да, да… Из Уиллхэйза, – пробормотал Габриэль. – И что же, я уехал из Уиллхэйза, даже не попрощавшись с тобой? Как это похоже на… Впрочем, не важно. Мне жаль, очень жаль, если я обидел тебя…

Он просит прощения! А ведь это первый шаг к отступлению! Сейчас он скажет ей: извини, между нами все кончено! Я не так уж был влюблен в тебя, как мне тогда казалось… Извини, Вик, прости, Вик, я совсем не виноват – сердцу ведь не прикажешь… Нет! Вик стиснула зубы. Она не доставит ему этого удовольствия. Она уйдет сама.

Вик резко поднялась с дивана и почувствовала сильное головокружение.

– Я пойду. Думаю, мы все сказали друг другу, – пытаясь удержаться на ногах, произнесла она. Вик старалась не думать о том, что ждет ее по возвращению в Уиллхэйз, не думать о совершенном в Пингтоне. Вообще ни о чем не думать. Ей хотелось уйти на твердых ногах и с гордо поднятой головой.

Но Габриэль не дал ей уйти. Он схватил ее за руку и притянул к себе.

– Нет, ты никуда не уйдешь! – решительно заявил он. – Ты слаба, как цыпленок…

– Не так уж и слаба, если смогла приехать из Уиллхэйза, – огрызнулась она. – Пусти меня, ты делаешь мне больно…

– Не ври! Я держу тебя очень нежно.

– Отпусти!

– Ни за что!

– Отпусти!

Но Габриэль и не думал ее слушаться. Он еще крепче прижал Вик к себе и заглянул в ее глаза… Синие фонарики… Боже, как красива эта девушка! Несмотря на бледное лицо и измученный вид, в ней столько очарования… А ее решительность! Это просто потрясающе! Она приехала сюда из Уиллхэйза и готова вернуться обратно без слез и стенаний… Другая на ее месте стала бы рыдать и устраивать сцены. Но не она…

Вик заглянула в его глаза и с удивлением прочла в них восхищение. Как странно! Несколько минут назад этот мужчина готов был распрощаться с ней, а теперь держит ее в объятиях и смотрит так, будто от него уходит самое главное в его жизни! О нет, она никогда не поймет Габриэля… Он такой изменчивый, такой странный… Может, все оттого, что он – писатель?

В нем изменилось все, даже глаза – дымчато-серые топазы – теперь позволяли проникнуть в свою глубину, и, если не прочитать мысли, то хотя бы догадаться о них… И его прикосновения стали нежными, хотя раньше были страстными и напористыми. Что тому причиной? Разлука? Атмосфера шумного города? Или то, что сама Вик повзрослела, изменилась, стала другой всего за несколько дней?

– Ты останешься, – заявил Габриэль тоном, не терпящим возражений. – Я настаиваю на этом. Если будешь сопротивляться, я просто запру тебя в этом доме. Да, может быть, я кажусь тебе немного странным… – Боже, что он несет! – но все это потому, что со мной случилась неприятная вещь… Ты же веришь в колдовство? – Гореть ему в аду за все, что он болтает! – Так и есть, меня заколдовали… То есть… Я немного… потерял память… и не помню почти ничего из того, что между нами было… Но, клянусь, это не моя вина, – так и есть, хоть в этом не солгал! – Надеюсь, ты поймешь меня…

– Постараюсь… – ошарашенная таким поворотом дел, Вик опустилась на диван и долго, пристально смотрела на Габриэля.

А ей говорили, такого не бывает. Вот вам и не бывает… Все домыслы Анны оказались чистой правдой. Но зачем? Почему? Ведь Габриэль не делал ничего плохого… И кому это могло понадобиться? Вик снова вспомнила жутковатые встречи с Намией Скрим… И Бобби, с которым она столкнулась неподалеку от дома Ланкетов… Если все эти встречи соединить вместе, то, выходит, не так уж они случайны… Бобби Смарч ревновал ее к Габриэлю, а Намия – если она, конечно, и правда колдунья, – могла помочь ему избавиться от него… И, возможно, небескорыстно…

Габриэль вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, о чем она думает. Вик понимала, что ему совсем не просто, так же, как и ей. Совсем еще недавно она была на грани безумия, совсем еще недавно перед ее глазами стояло лицо Эмиса… Она приехала к Габриэлю, чтобы найти у него поддержку, сочувствие. А, выходит, поддержка и сочувствие нужны не только ей, но и ему… Как ни странно, эта мысль немного успокоила Вик. Может, оттого что вместе легче справляться с проблемами? Она поможет ему, а он – ей… Если, конечно, у них хватит сил и терпения…

– Похоже, я зря затеял этот разговор, – пробормотал Габриэль. – Мне не хотелось напугать тебя, но я это сделал…

– Ничего. – Вик устало улыбнулась. – Если ты сможешь выслушать меня, я тоже тебя напугаю… В моей жизни все переменилось. И ты даже не представляешь, до какой степени…

Габриэль опустился в кресло и изобразил готовность слушать. Вик рассказала ему и о смерти сестры, и о ссоре с отцом, и о визите к Эмису… Габриэль явно сочувствовал ей. На его светлые глаза то и дело набегали мрачные тучи.

Когда Вик рассказывала об Эмисе, Габриэль сжал ее руку в своей. Вик чувствовала тепло его руки, чувствовала поддержку, и от этого ей стало немного легче. Вик закончила свой рассказ, и Габриэль долго молчал, глядя в пространство перед собой, не говоря ни слова. Его молчание длилось чуть дольше минуты. Наконец он произнес:

– Да, девочка, похоже, ты наделала бед. Но и я не лучше… Поступил с тобой по-свински – бросил в самый неподходящий момент… Если бы я был там, то не дал бы тебе осуществить свой план…

– Наверное, я бы не стала тебе рассказывать, – подумав, ответила Вик.

– Ты мне не доверяла?

– Ну… то есть… не совсем, – краснея, призналась Вик. – Иногда мне казалось, что ты не очень-то откровенен со мной…

– Ну да, это как раз… – Габриэль осекся. Он внимательно посмотрел на Вик. – Я был не прав. Еще раз прости…

– И что мы будем делать со всем этим? Твоей стершейся памятью и моим преступлением? Можем разойтись в разные стороны и забыть о существовании друг друга… – Вик совершенно не нравился такой вариант, но она не хотела ограничивать Габа. Если он не любит ее, то к чему все эти потуги помочь друг другу из жалости? Впрочем, она сама до сих пор не уверена в своих чувствах…

– Мне не нравится эта идея, – подумав, ответил Габ. Вик испытала облегчение, услышав его слова. – Я думаю вот что… Ты придешь в себя, воспрянешь духом, и мы вернемся в Уиллхэйз. Конечно, твой отец терпеть меня не может, но, думаю, мне удастся поговорить с ним по душам. Мы найдем тебе хорошего адвоката, который сумеет убедительно рассказать о том, что ты была в ужасном состоянии после смерти сестры… Конечно, ему придется поработать… И серьезно поработать, с учетом того, что ты рассказала… Ведь убийство было заранее запланировано… Ну а если полиция не знает, кто виновен в смерти мужа твоей сестры, тогда оставим все как есть. Тюрьма – последнее место, где тебе стоит побывать. Поверь мне, девочка… В крайнем случае, можно будет отправить тебя куда-нибудь подальше от Уиллхэйза и Пингтона. В то место, где ты сможешь начать новую жизнь… А что касается совести… Ты страдала, терзалась сомнениями и еще долго будешь вспоминать о том, что совершила… Это будет тебе и уроком, и наказанием… Надеюсь, что я не слишком мягок к тебе, – грустно улыбнулся он.

Вик слушала его и поражалась тому, как на нее действуют его слова. Потихоньку боль отступала, совесть зализывала свои раны и отползала, тревога растворялась в надежде, ярким светом заполнявшей душу Вик. Да, она виновата, очень виновата… И, конечно, Габриэль щадит ее, говоря о том, что ее мучения – достаточное наказание за то, что она сделала. К ней никогда не вернется прежнее спокойствие, но она будет стараться изо всех сил, чтобы загладить свою вину…

– Спасибо, Габ… – сквозь слезы прошептала она. – Спасибо тебе…

– Пока еще рано говорить «спасибо». И еще одно – не зови меня Габом… – Он немного поморщился, произнося свое имя. – Зови лучше… Карри…

– Карри? – Вик даже плакать перестала от удивления. – Это, вроде бы, приправа? – Она не смогла сдержать улыбки, до того смешной показалась ей просьба Габа.

– Вроде бы приправа… – повторил ее слова Габ. – Ну вот, ты наконец улыбнулась. Просто… гм… Карри – это прозвище одного из моих героев… Гм… Из последнего романа… И я… гм… пытаюсь вжиться в образ. Так что – зови меня Карри…

– Ну хорошо… Если тебе так больше нравится… Значит, ты все-таки дописываешь свой роман? – удивленно спросила Вик. – Но как же твоя память?

– Это ничего. Я перечитал написанное… Так даже интереснее. Нет ничего страшного в том, что я буду развивать действие по-другому…

– Странный вы народ, писатели… – улыбнулась Вик. – Даже отсутствие памяти не мешает вам творить…

– Но ведь я не совсем утратил память. Я помню, что солнце называется солнцем, небо – небом, а трава – травой. По-моему, этого достаточно, чтобы написать книгу.

– Шутишь?

– Нет. Главное, связать воедино солнце, небо и траву. А остальное – дело техники… или времени… Во всяком случае, для меня…

Теперь он даже говорит по-другому. Слова уиллхэйзского Габриэля были громкими, фразы витиеватыми и какими-то неискренними… Да, он очень, очень сильно изменился. Но Вик это даже нравилось. Она чувствовала себя ближе к нему и уже не испытывала того недоверия, тех сомнений, что были в Уиллхэйзе.

С этим Габриэлем-Карри ей было проще. Конечно, он был странноватым малым, но с ним она дышала одним воздухом, пила одну и ту же воду. И все это – даже несмотря на то, что он жил в роскошной квартире в самом центре Брегли.

Внезапно Вик почувствовала приступ головокружения и тошноты. Вот оно, опять… А ведь сейчас она даже не стоит, а сидит на диване… Карри тотчас же схватил ее за руку.

– Тебе плохо?

– Да… Я не ела уже несколько дней. Я не могу есть. Когда я думаю о еде и воде, передо мной встает лицо Эмиса…

– Не удивительно, что ты теряешь рассудок. Тебе немедленно нужно поесть! – Карри решительно поднялся с дивана.

– Ни за что! – воскликнула Вик и закрыла рот руками. – Я ме бубу есть! – пробубнила она сквозь прижатые к губам ладони.

– Ну вот еще! Поешь, как миленькая! А не захочешь – накормлю силой! Ты знаешь что-нибудь о принудительном кормлении? – Вик покачала головой. – Придется вызвать врача и сделать тебе пару «питательных» укольчиков… – Глаза Вик расширились от ужаса – уколов она боялась с детства. Карри едва сдержал улыбку, увидев ее напуганное личико. Ему нужно было выглядеть серьезным – иначе эта девушка не поверит, что он выполнит обещанное. – Ну так что? Будешь есть?

– Ме бубу! – бесстрашно заявила Вик.

И что ему с ней делать? Карри осторожно почесал родинку на левом виске. Это часто помогало думать. Если не настоять – она умрет с голоду… Но как же настоять? По всей видимости, эта девчонка очень упряма… Карри подошел к лакированному журнальному столику и снял трубку с громоздкого телефона, стоящего на нем.

Краем глаза он покосился на Вик. Глаза девушки еще больше расширились, но она, по всей видимости, продолжала упорствовать. Карри улыбнулся про себя и несколько раз прокрутил телефонный диск. Пусть не думает, что он шутит!

– Здравствуйте, – ответствовал Карри коротким гудкам, раздавшимся в трубке. Тон у него был весьма серьезным. – Я хочу поговорить с доктором… Пирсоном. Не будете ли вы так любезны позвать его?

Нервы Вик не выдержали. Она оторвала ладони от посиневших губ и закричала:

– Не надо! Пожалуйста! Я согласна!

– Прошу прощения, – тем же серьезным тоном произнес Карри. – Услуги доктора Пирсона мне не понадобятся. Да, все в порядке. Больной уже лучше. До свидания…

Он повернулся к Вик, с трудом подавляя желание расхохотаться. В ее глазах был поистине детский страх перед уколами… А ведь ей, кажется, восемнадцать… И совсем еще недавно она… впрочем, лучше не думать об этом. Она не виновата. Это жизнь. Их чертова жизнь…

– Ты правильно сделала, что передумала. Доктор Пирсон – не подарок… Этот вечно брюзжащий старик вставляет иглу в кожу, как нож в замороженное мясо. – Вик закусила губу, и Карри пожалел, что сказал об этом. Перестараться так же плохо, как проявить недостаточное усердие. – Ну ладно. У меня есть идея. Почему бы тебе не пойти со мной в хороший ресторан?

– Лучше дома… – пробормотала Вик. – В ресторане я буду выглядеть ужасно. К тому же я никогда не была ни в одном…

– Ни в одном? – Лицо Карри вытянулось. – Нет, это упущение непременно нужно исправить! Забудь о том, что ты будешь выглядеть ужасно! Мы купим тебе красивое платье и сделаем прическу! Идет?! – Он настолько вдохновился своей идеей, что его глаза стали совсем светлыми и казались двумя голубыми солнцами. – Ну же, соглашайся!

– Не-ет… – смущенно пробормотала Вик. – Может, не надо? Посмотри на меня, я выгляжу, как заморыш… И потом, мне сейчас не до ресторанов, Карри… и не до покупок… Я устала. У меня такое чувство, будто меня разбили вдребезги, как вазу…

Но отговорить Карри было не так-то просто.

– Хватит сомневаться! Ты должна слушаться меня, потому что я старше и умнее. К тому же я знаю, что делать с твоей усталостью. Надевай куртку, и пойдем! Кстати, что это у тебя? – Карри присмотрелся к ее груди и увидел, что на тонком свитере образовался странный рельеф. Будто грудь разделилась на две половинки, а, точнее, на четыре: две вверху и две внизу.

Вик покраснела и одернула свитер.

– Я…гм… я… хм… хотела выглядеть как парень. Надела ремень, чтобы грудь не было видно.

– Это ничего, – понимающе улыбнулся Карри. От его улыбки смущение Вик мгновенно испарилось. – Главное, что тебе удалось!

– Да, бедняга Томми до сих пор думает, что имел дело с парнем… Мне так стыдно…

– Может, позвоним твоему Томми и поговорим с ним насчет того, чтобы он отвез нас обратно? – Карри заметил, что при слове «обратно» Вик сжалась, напряглась. Он поспешил исправиться. – Конечно же, не сейчас, позже… Ведь Томми не помешают лишние деньги, верно?

– Думаю, нет.

– А ты заодно извинишься перед ним за то, что водила его за нос… Ты и меня чуть не провела. Когда я зашел в гостиную и увидел парня, лежащего на полу, я очень удивился…

– Неужели ты совсем меня не вспомнил? – Голос Вик задрожал, как маленький жалобный колокольчик, и Карри понял – нужно срочно что-нибудь предпринять.

– Конечно, вспомнил… Только утром. Когда ты открыла свои синие глаза. Два синих фонарика, – с нежностью произнес он.

Два синих фонарика… Так просто и красиво… Нет, Габриэль был совсем другим, не похожим на этого Габриэля-Карри… Сердце Вик сжалось. Но не от боли, нет. Она почувствовала какую-то необъяснимую нежность, словно эта нежность в голосе Карри заползла, проникла в ее сердце… С Габриэлем никогда так не было. Ни разу. Ни мгновения… Наверное, это потому, что Вик начинает любить его, а до этого была лишь влюблена.

– Снимай свой дурацкий ремень и собирайся! – скомандовал Карри. – Как говорят дамы, пойдем «совершать шоппинг»!

9

Первым делом Карри отвез ее в салон красоты, где Вик впервые прочувствовала на себе все те процедуры, которые почти что каждый день проходили героини ее любимых романов.

Сначала она оказалась в массажном кабинете, где ее натирали ароматными маслами и долго массировали, повергая в состояние, близкое к трансу. Потом, когда она, расслабленная и обмякшая, уже готова была предаться сладкому сну, ее отвели в кабинет, где красивая ухоженная женщина занялась ее лицом. Она долго колдовала над ним, массируя и натирая его пахучими кремами, а после отправила Вик к маникюрше…

Поначалу Вик чувствовала себя неловко в светлых и чистых комнатах салона, ей казалось, что она попала в совершенно другой мир, в котором не имеет права находиться. Но потом она привыкла, и ей даже понравилось. Правда, Вик не понимала, как ее долгое отсутствие терпит Карри.

Но, как выяснилось, Карри не скучал. За то время, пока Вик приводили в порядок, он побывал в одном из бутиков, находящихся неподалеку от салона, и купил Вик платье. Таких платьев у Вик не было никогда в жизни: облегающее платье из синего атласа, бретельки которого полностью состояли из мерцающих страз, похожих на бриллианты.

Вик всплеснула руками. Наверное, это очень дорого! Нет, она не может принять такой подарок! Она растерянно посмотрела на Карри, не зная, что ей делать, что говорить, но он лишь мягко улыбнулся в ответ ее мыслям:

– Не думай ни о чем. Просто примерь его…

Вик дрожащими руками взяла платье и под предводительством визажиста нырнула в соседнюю комнату. Там она надела платье и осторожно, испуганно посмотрела на молодую женщину, в ожидании резюме, которое та вынесет.

– Прекрасно, – изрекла женщина-визажист. – Осталось лишь нанести макияж, и вы будете неотразимы. Только не стесняйтесь так, в этом платье вы должны быть более раскованы. Сможете?

– Я постараюсь, – пролепетала Вик.

– Отлично. И еще не смотритесь в зеркало, пока парикмахер не закончит укладывать волосы, а я – наносить макияж.

Вик кивнула.

Заглянуть в зеркало ей удалось только через час. Вик не знала, что можно делать так долго с ее волосами и лицом, но мужественно терпела многочисленные истязания расческами и тушью. Наконец светлый миг настал – она смогла увидеть то, что с ней сделали руки умелых мастеров.

Вик подвели к большому, в полный рост, зеркалу в красивой золотой раме. От неожиданности девушка вскрикнула. Такими она представляла своих любимых героинь… Но разве ей могло прийти в голову, что когда-нибудь, не во сне, а наяву и она станет такой же? Вик закрыла и еще раз открыла глаза. Нет, это не сон. Это правда! Она так красива, так ослепительна! А платье так идет ее глазам, синим, как ночное небо…

Когда Вик вышла к Карри, ее щеки рдели от смущения. Он-то еще не видел ее такой красивой…

Карри по-детски захлопал в ладоши, когда увидел преображенную Вик. Похоже, одна его затея удалась на славу. Если бы еще удалась другая… Эта девушка очень красива, но имеет ли он право вот так вторгаться в ее жизнь? Впрочем, почему бы и нет? Кто еще ей поможет, если не он? Но что будет дальше? Что она скажет, когда узнает правду?!

Лучше не думать об этом сейчас… Решение придет само собой. А пока он будет наслаждаться этим прекрасным моментом, когда она, такая красивая, такая юная, свежая, невинная идет ему навстречу, мягко покачивая бедрами, с которых струится атлас цвета индиго… И будет думать о том, что все-таки ей стало легче, пусть и ненадолго…

– А теперь – в ресторан. – Карри улыбнулся и взял ее под руку. – Знаешь, одно удовольствие вести такую красивую даму… Кстати, ты когда-нибудь пробовала омаров? Нет? Значит, пришла пора познакомить тебя с миром настоящих гурманов. Я, правда, к ним не отношусь. Обычная похлебка из чечевицы – вот мое любимое блюдо.

– Правда? – удивилась Вик.

Ей казалось, у Габриэля совсем другие кулинарные пристрастия. Хотя, прежде он и одевался по-другому. Сейчас на нем были джинсы и свитер, а в Уиллхэйзе он одевался, как настоящий франт. Машину он тоже сменил – она не была такой шикарной, как прежняя. И еще в ней царил беспорядок. Похоже, все это – из-за потери памяти, решила Вик…

– Правда… – ответил ей Карри. И еще обожаю бутерброды с печеночным паштетом. И… – Карри на секунду задумался, а потом весело добавил: – И еще сливки с белым хлебом и котлетой. Тебя не смущают мои приземленные вкусы? – улыбнулся он.

– С чего бы? – рассмеялась Вик. – По-моему, это здорово. Но я думала, ты любишь что-то утонченное, экзо… экзотическое… – Это словечко она вычитала в одной из книг, и очень любила его использовать. Правда, выговаривать его было достаточно сложно. Карри улыбнулся ее словам.

– Экзотическое, пожалуй, во вкусе моего… друга. Он любит всякие там… кус-кусы, бананы по-тайски и прочую ерунду. Ну ничего, я накормлю тебя всем этим, посмотрим, что ты скажешь…

– Ты знаешь… – робко улыбнулась Вик. – Похоже, у меня проснулся аппетит…


На этот раз никаких видений не было. Уютная обстановка ресторана, тихая лиричная музыка сделали свое дело – Вик чувствовала себя совсем не так, как в Пингтоне или в фуре, на которой Томми вез ее в Брегли. Ей вообще начало казаться, что она находится в другом мире. Или что она – вовсе не она, а кто-то другой. Как из маленькой провинциальной девчонки, натворившей кучу бед, она могла превратиться в красавицу? Конечно, это не она… Потому что такого просто не бывает…

Карри заказал ей несколько блюд: жареного омара, греческий салат, суп из морепродуктов и устриц на гриле. Он специально заказал маленькие порции, чтобы Вик не объелась и попробовала все, что ей принесли.

– Ешь осторожнее, – посоветовал он ей. – Запивай водой или вином. Не бойся, даже если ты напьешься, это пойдет тебе на пользу…

– Только не говори, что мне нужно расслабиться, – поморщилась Вик.

– Не скажу. Тебе нужно прийти в себя. Так лучше?

– Да…

Вик принялась за еду. Она ела медленно и осторожно, как советовал Карри, и пыталась почувствовать вкус еды. Омар ее не вдохновил – почему-то он напомнил ей мягкую резину, а вот устриц, приготовленных на гриле, она съела с большим удовольствием. От еды и выпитого вина – Карри то и дело подливал ей выпивку – ее быстро разморило. Но – странное дело – в обществе Карри она чувствовала себя куда в меньшей опасности, нежели в обществе Габриэля-Карри…

– Послушай, – обратилась она к Карри, ослепленная внезапной догадкой, – а может, дело вовсе не в колдовстве? Может, ты настолько вжился в этого своего персонажа, что стал мыслить и действовать как он? Я же вижу, как ты изменился за то время, что мы не виделись… Ты стал совсем другим… Другая одежда, другой вкус, другой характер. Как еще это объяснить?

Карри отвел глаза. Он был явно не расположен разговаривать на эту тему.

– Я не знаю. Все может быть… Но мне кажется, что я – это я. Таким я был всегда, таким и останусь… Скажи, девочка, – произнес он полушепотом, – а кто тебе больше нравится: тот я, в Уиллхэйзе, или тот я, который здесь?

– Ну…

– Отвечай быстро и не раздумывай.

– Хорошо. Ты. В смысле, ты, который здесь…

– И почему же?

– Потому что… – Вик ненадолго замолчала, но только для того, чтобы поточнее объяснить свой ответ. – Потому что сегодняшний ты ближе мне. Я больше ему… то есть тебе… доверяю. И, мне кажется, ты больше доверяешь мне…

Вик покраснела. Может, не стоило говорить Карри о близости? Это как-то уж слишком откровенно… Габриэлю она ни за что не сказала бы такого… Впрочем, к Габриэлю ее не влекло так, как влечет к этому Карри… Или вино ударило ей в голову? Но почему оно не ударяло тогда, в доме Ланкетов?

– Спасибо за откровенность, – улыбнулся Карри. – Давай оставим все, как есть. Я не знаю, почему я такой, но ничего не имею против…

– Как? Разве ты не хочешь вспомнить то, что между нами было? – спросила Вик и снова покраснела.

– Ну что ты, конечно, хочу… Только как это сделать?

– У меня есть идея… – Очередной глоток вина придал Вик еще больше убедительности. – Мы приедем в Уиллхэйз и пойдем к Намии Скрим…

– Кто это?

– Колдунья! Так вот, – нетерпеливо продолжила Вик, – мы придем к ней и потребуем, чтобы она сняла с тебя порчу…

– А с чего ты взяла, что именно она навела ее на меня? – недоверчиво спросил Карри.

– С того, что с этой старухой я два раза встретилась на дороге! Она шла за мной следом и бормотала свои дурацкие заклинания! А потом Бобби Смарч…

– Это еще кто?

– Он бегает за мной. Я встретила его неподалеку от дома Намии… кстати, он находится рядом с твоим домом… Я уверена, что это он подговорил старуху!

– Что за бред! – возмутился Карри. – Ну как умная девочка может нести такую чепуху! И это – в эпоху прогресса и всеобщей компьютеризации!

– Ну ты же сам сказал, что тебя заколдовали, – обиженно возразила Вик.

– Но не в этом же смысле… Небольшое расстройство психики, потеря памяти, просто я не знал, как тебе это объяснить.

– Я прекрасно знаю, что такое паранойя и шизофрения, – отрезала Вик.

Карри не очень-то импонировало выглядеть шизофреником в глазах этой очаровательной девчушки. Умной и, вместе с тем, до ужаса наивной…

– Отлично. Только не называй меня шизофреником… Кстати, – поспешил он перевести разговор в другое русло, – как получилось, что дочь фермеров так прекрасно изъясняется?

– Не все дочери фермеров – набитые дуры, – надулась Вик.

– Извини, – смутился Карри. У него и в мыслях не было ее задеть.

– Я ходила в школу. И даже хотела поступать в колледж, а потом и в университет. Но, увы, отец всегда ставил мне палки в колеса…

– Почему? – удивился Карри. – По-моему, должно быть совсем наоборот…

– Это по-твоему, – грустно улыбнулась Вик. – А мой отец считает, что можно прекрасно прожить без книг и электричества. Мы до сих пор живем при свечах…

– Вот это да! – Карри был искренне удивлен услышанным. – Никогда бы не подумал, что среди людей встречаются такие экземпляры. Ох, прости… – осекся он. – Это же твой отец…

– Да. И, как ни странно, я люблю этого старого ворчуна…

Вик вспомнила об отце, и ее глаза снова наполнились слезами. Она уехала, бросила его, оставила одного в глубокой скорби и тоске… Как она могла поступить с ним так?! Как могла совершить все эти бессмысленные, безумные поступки?!

Карри понял, что коснулся болезненной темы. Впрочем, для Вик сейчас все темы были болезненными.

– Послушай, – он коснулся ее руки своими тонкими красивыми пальцами, – постарайся не думать сейчас ни о чем. Тебе нужны силы. И я постараюсь дать тебе эти силы… Если, конечно, ты мне поможешь… Но ты ведь поможешь, правда, Вики?

Впервые за все это время он назвал ее по имени. Вик даже вздрогнула от неожиданности. Ее имя, поразительно тихое и нежное в его устах, его теплые тонкие пальцы, лежащие на ее ладони, его взгляд, такой ласковый, такой понимающий… Все это будило в Вик какие-то новые, неведомые чувства. Ей хотелось прижаться к этому мужчине, и она не думала о том, что он – чужой. Ей хотелось целовать его губы и в перерывах между поцелуями любоваться его нежной детской улыбкой… Он красив, очень красив… Но теперь это мало заботило Вик. Она видела в нем не только красоту внешнюю, но и внутреннюю. Потому что его топазовые глаза все же пропустили ее в свой мир, мир очарованной мечты… Понимал ли этот мужчина – Карри или Габриэль – что ее влечет к нему с непостижимой силой? Раньше, когда она не была настолько увлечена им, он прилагал все усилия, чтобы привлечь ее к себе. А теперь? Теперь многое изменилось: изменился мир вокруг них, изменились они сами…

– Да, я помогу… – согласно кивнула Вик. – Во всяком случае, постараюсь быть сильной, что бы ни случилось… Но это будет не сложно, если ты не оставишь меня…

– Не оставлю, – улыбнулся Карри. – Если ты сама этого не захочешь…

Вик уже была достаточно пьяна, и, может быть, ей только показалось, что в его улыбке змеей скользнуло сомнение…

10

Эмис Гэдсток гонялся за ней всю ночь, пытаясь вылить ей в горло отравленное виски. Вик проснулась в холодном поту и с облегчением увидела, что за окном светло. Это значило, что засыпать больше не придется… И до следующей ночи не придется видеть кошмарные сны…

Вик спустилась вниз, в гостиную. Соседский песик Хокси – тот, кого она, обуянная страхом пережитого, приняла за Габриэля – уже давным-давно проснулся и радостно подбежал к ней.

Вик сбегала на кухню и соорудила ему завтрак, за который Хокси тут же и принялся. Его хозяева, не вынеся февральских холодов, улетели погреться на жаркие пляжи Флориды, оставив своего любимца на попечение соседу.

Впрочем, жестокий февраль уже подходил к концу, и Вик, выглянув за окно, впервые за долгое время почувствовала приближение весны. За окном был настоящий праздник – талый снег устроил оркестр капели, солнце расстреливало окно золотым фейерверком. Вдохновленная весенними красками, Вик захотела выйти на улицу и глотнуть свежего, пьянящего, обжигающего воздуха весны.

– Погодка отличная! – согласился Карри.

Вик обернулась. Он стоял перед ней, заспанный, и потягивался. На нем была забавная пижама с бурундучками.

– Как спалось? – поинтересовался он у Вик.

– Ужасно… – призналась она. – Всю ночь снились кошмары. Совесть не дает покоя. И еще я страшно беспокоюсь за папу…

– Потерпи немного. Еще пара дней – и мы поедем. Но только когда ты окончательно придешь в себя. Я сегодня же позвоню адвокату, и мы поговорим с ним о твоем деле. Ничего, все уладится. Только думай о хорошем… Не хочешь прогуляться с Хокси? – Карри кивнул в сторону пса, который, поев, прыгал на дверь. – Похоже, он уже почуял запах весны…

– Похоже, ему уже не терпится пометить местные деревья, – улыбнулась Вик.

– Так ты пойдешь с нами? Мы прогуляемся, а потом я приготовлю завтрак.

– Пойду…

– Тогда – марш одеваться!

– Есть, капитан! – Вик шутливо отдала честь и побежала наверх, в комнату, которую предоставил ей Карри.

Она наспех натянула на себя свой старенький свитер, изрядно потертые джинсы и спустилась вниз.

– Да… – Карри покачал головой. – Гардероб у тебя весьма и весьма скудный… Одним выходным платьем не отделаешься…

– Больше подарков я не приму, – решительно заявила Вик. – Представляю, сколько стоило это платье…

– Пусть тебя не волнует его цена. Я не так уж и мало зарабатываю на своих «творениях», – улыбнулся Карри.

– Но я не собираюсь тратить твои деньги.

– А кто, кроме тебя, будет их тратить?

– Странный вопрос… – улыбнулась Вик. – Ты, разумеется… Кстати, я ни разу тебя не спрашивала… У тебя был кто-нибудь… ну… были серьезные отношения? – смущенно пролепетала Вик.

– Были, – нахмурился Карри и тут же просветлел. – Но все это – в прошлом. А у тебя?

– По-моему, я говорила тебе… Ты – первый мужчина, с которым я целовалась…

– Неужели? – Брови Карри поползли наверх. – А мы… а у нас… ничего не было, кроме поцелуев?

Вик покачала головой. Ей вспомнился тот неприятный момент в доме Олова Ланкета, но ей не хотелось об этом говорить… Может быть, лучше, если Карри о нем не узнает? Вдруг ему станет стыдно за то, что он делал?

– Только поцелуи…

– А тебе понравилось?

Карри смотрел на нее с полуулыбкой, но за ней, Вик чувствовала это, стояла серьезность. Он не шутил. Его действительно интересовал этот вопрос. Но что она может ответить? Правду? Стоит ли говорить ему, что она была разочарована? Что ее совсем не влекло к нему? Во всяком случае, физически…

– Ну… – запинаясь, начала Вик.

Карри тут же перебил ее:

– Правду. И ничего, кроме правды. Можешь не подбирать слова. Я обещаю не обижаться…

– Ладно, – сдалась Вик. – Если честно, мне не понравилось. Я была влюблена в тебя, но меня к тебе не влекло… То есть… я не чувствовала того желания, той пылкой страсти, о которых пишут в книгах…

На губах Карри заиграла веселая улыбка. Он не только не обиделся, но и воспринял эту ситуацию с юмором.

– А сейчас?

– Что – сейчас? – Вик тянула время. Она прекрасно понимала, какой вопрос собирается задать ей Карри.

– Сейчас тебя тянет ко мне?

Щеки Вик зарделись. Предательский румянец – он всегда выдает ее истинные мысли! И зачем она вообще начала этот разговор!

Карри все еще внимательно смотрел на Вик, но уже не ждал ее ответа. Он знал, что эта девушка могла бы сказать ему… Но имеет ли он право задавать ей такие вопросы?

Алеющие щеки Вик, ее опущенный долу синий взгляд тянули его к себе как магнит. Карри не мог противостоять ее чарам, ее невинному очарованию, ее чистой красоте… От одного ее нежного взгляда по его телу бегут мурашки, от ее прикосновения внутри все полыхает… Ну как тут устоять?!

Не соображая, что делает, он двинулся к ней. Вик по-прежнему стояла, не двигаясь, и кусала губы. Он нежно обнял ее плечи.

– Вик…

Она подняла глаза. В них было именно то, что Карри хотел увидеть – она жаждала этого поцелуя так же, как и он. Карри осторожно приблизил свои губы к ее губам и нежно, едва касаясь этих алых лепестков, скользнул по ним языком. Вик сладко застонала. Она прильнула к Карри и обвила его руками. Он ответил ей еще более страстным поцелуем. Вик растворялась в нем, в его руках, его губах, и он чувствовал это каждой клеточкой своего истосковавшегося по любви тела. Но может ли он?! Имеет ли он право делать это сейчас?! Или делать вообще?!

Карри застонал от невысказанной муки и отстранил от себя Вик.

В ее взгляде он прочитал и наслаждение, и разочарование одновременно. Наслаждение от поцелуя и разочарование оттого, что этот поцелуй так неожиданно оборвался. Вики, маленькая синеглазая Вики… Если бы она знала, как ему не хотелось прерывать этот поцелуй! Но что же делать? Как объяснить Вик, почему он не может продолжить целовать ее?

Лучший способ разрядить атмосферу – это пошутить. Карри потребовалось определенное усилие, чтобы заставить себя улыбнуться.

– Хорошего понемножку, – сказал он удивленной Вик. – Похоже, в этот раз тебе понравилось больше… Но это не значит, что я собираюсь тебя соблазнить. Просто… меня к тебе влечет и влечет очень сильно…

Влечет? Всего лишь влечет?! А как же слова о безумной влюбленности, которые он говорил ей в Уиллхэйзе?! Похоже, его память сильно пострадала… Вик старалась не выглядеть обиженной, но это ей плохо удавалось. От Карри не укрылись ни ее поблекшие глаза, ни выражение недоумения и обиды, застывшее на ее лице.

– Вик… – Он пробежал пальцами по ее темным кудрявым волосам. – Постарайся не винить меня. Я просто не хочу торопить события. И забочусь, в первую очередь, о тебе. Ты юная, красивая, ты не совсем понимаешь, что делаешь… Но я взрослый мужчина и должен контролировать ситуацию…

Вик раздраженно оттолкнула его руку. Она не понимает, что делает! Лицо Вик пошло пятнами от возмущения. Ей захотелось влепить Карри увесистую пощечину, чтобы он наконец понял: не стоит считать ее маленькой девочкой!

– Мне надоело, что люди отказывают мне в разуме! – выкрикнула она в лицо Карри. – За меня вечно все решают, за меня пытаются прожить мою жизнь! Может быть, я и ошибаюсь! Но это совсем не значит, что я не умею мыслить и держать себя в руках! Это не значит, что я – безмозглое существо! Когда я познакомилась с тобой, мне казалось – ты не такой, как мой отец. А ты, оказывается, тоже считаешь меня ребенком!

Карри дождался, когда шквал эмоций утихнет. Как же сложно с этой Вик! Какой бы темы он ни коснулся, о чем бы ни сказал – она воспринимает в штыки буквально все… Впрочем, он должен ее понять. Ведь она столько пережила. А сколько ей еще предстоит пережить! Об этом даже ему думать страшно.

– Прости, если задел… – почти прошептал он и снова коснулся пальцами ее тугих каштановых завитков. – Я считаю тебя разумным человеком. Но, как любой человек, ты можешь ошибаться. Как любой человек, ты можешь быть рассудительной и безрассудной… Но ты права. Это твоя жизнь. И никто, кроме тебя, не сможет ее прожить… Так ты прощаешь меня?

Вик улыбнулась и кивнула. Карри говорил так искренне и убедительно, что она совсем перестала на него сердиться. К тому же он был совершенно прав: им некуда и незачем торопиться. Раньше Габриэль постоянно торопил события и заставлял Вик сомневаться… Разве ей было хорошо с ним? А Карри… Карри был мягким и не давил на нее. Может, поэтому она так сильно увлеклась именно Карри, а не Габриэлем? Вик совсем запуталась. Карри, Габриэль… Она влюблена в одного мужчину, но почему-то у него два имени и разные характеры…


Прогулка с Хокси не обошлась без сюрпризов.

Вик очень хотелось повести собаку, и она выпросила у Карри поводок. Но Хокси – довольно крупный и сильный пес – решил проявить свой собачий характер в полной мере. Дождавшись, когда Вик расслабится и увлечется разговором с Карри, Хокси изо всех сил рванул вперед и погнался за рыжей кошкой, удиравшей от него со всех своих кошачьих лап.

Вик мужественно пыталась справиться с ситуацией. Она вцепилась в поводок и бежала за Хокси до тех пор, пока не упала. Поводок был выпущен из рук, а Хокси, предоставленный самому себе, загнал кошку на дерево и лаял на нее до хрипоты.

Карри подбежал к Вик и помог ей подняться.

– Ну как ты?! Не ушиблась?! – Он тут же принялся осматривать Вик. Повреждения были незначительными, но все же они были. Вик расцарапала себе руки и ушибла коленку. – Бедняжка! – Карри взял ее ободранные руки в свои и подул на них. – Больно?

– Уже нет… – Кожа саднила, но Вик действительно не чувствовала особенной боли. Забота и нежность, которые проявил Карри, быстро сделали свое дело. – Совсем чуть-чуть…

– Мы пойдем домой и обработаем ранки спиртом. Не прощу себе, если ты занесешь в кровь какую-нибудь гадость… – Хокси! – крикнул Карри. Собака послушно поплелась к нему, предчувствуя неприятности. – Что же ты натворил, лохматый оболтус! – Карри поднял поводок и потряс им перед черным собачьим носом. – Смотри, как бы не пришлось тебя выпороть!

Пес окончательно сник и поджал хвост. Он посмотрел на Вик, пострадавшую от его выходки, и робким взглядом из-под челки попросил защиты. Вик тут же растаяла. Ей совсем не хотелось, чтобы Хокси был наказан, пусть и заслуженно.

– Пожалуйста, не наказывай Хокси… – Она умоляюще посмотрела на Карри. – По-моему, он и так все понял…

Карри посмотрел на Вик, а потом на собаку. Их взгляды были так похожи, что он рассмеялся.

– Ну ладно, уговорили. Только смотри мне, Хокси, оболтус, не вздумай повторять такие фокусы, понял?!

Хокси подошел к Вик и ткнулся носом в ее пострадавшую руку. Похоже было, что пес благодарит ее за спасение…

– Пойдем домой, – предложил Карри. – Тебе нужно обработать руку.

Вик согласно кивнула, и они пошли в обратную сторону. В парке, где Карри выгуливал Хокси, людей было немного. Поэтому Вик сразу обратила внимание на приближавшуюся к ним женщину. Это была загорелая роскошная женщина лет двадцати семи. Одета она была очень ярко, по меркам Вик даже вызывающе. Впрочем, люди одевались в Брегли куда свободнее, чем в Пингтоне, не говоря уже о Уиллхэйзе. Вик потихоньку начала привыкать к коротким юбкам, открытым, даже в холод, животам и облегающим джинсам. На женщине была коротенькая меховая курточка и нежно-голубые джинсы в обтяжку, украшенные рисунком из блестящих страз. У нее были длинные золотистые волосы, спускающиеся до лопаток, большие миндалевидные глаза и очень яркий макияж.

Когда женщина подошла чуть ближе, Вик с удивлением заметила, что она улыбается. Но кому? Ей? Едва ли… Тогда, может быть, Карри? Стоило Вик подумать об этом, ее сердце тотчас же пронзила игла ревности. А чего она хотела? Карри – красивый мужчина… Вик вспомнила Виолетту Саймон. Да… Эта дама будет посерьезнее Виолетты. Столько в ней блеска и лоска! Похоже, они с Карри знакомы. Иначе с чего бы она так лучезарно улыбалась, обнажив свои белоснежные зубы?

Подозрения Вик оправдались. Женщина приблизилась к ним и, не обращая на Вик ни малейшего внимания, – так, словно она была второй собакой, которую Карри выгуливал вместе с Хокси, – произнесла:

– Привет, Габ! Куда ты пропал? Ни звонка, ни привета! Я слышала, что ты уехал в… как же он называется… впрочем, неважно. Что тебя понесло в это захолустье?

Голос у нее был такой звонкий, что Вик чуть не оглохла. Но, похоже, Карри ее голос очень даже понравился. Он улыбается ей, даже говорит что-то в ответ. А она, Вик, вынуждена слушать, что ее Уиллхэйз называют «захолустьем», и видеть, что к ней относятся, как к чему-то незначительному, мелкому, что не имеет для Карри никакого значения…

Вик чувствовала себя замухрышкой на фоне этой роскошной женщины. Бледный заморыш в потертых джинсах… Она с тоской посмотрела на Карри, но тот даже не глядел в ее сторону. А ведь мог бы представить ее этой женщине!

Вик почувствовала обиду, невыносимую обиду. Неожиданно для самой себя она влезла в разговор:

– Здравствуйте, мисс, – произнесла она, задыхаясь от волнения. – Поскольку Карри забыл меня представить, я представлюсь сама. Меня зовут Виктория Миглс. А вас?

Ярко подведенные глаза женщины округлились. Похоже, она не ожидала, что эта невзрачная девчонка осмелится вот так заявить о себе. Она посмотрела на Вик, потом на Карри, словно ища у него поддержки. Но Карри молчал.

– Меня зовут Фиби Вокслер, – подумав, ответила она. А потом повернулась к Карри и пренебрежительно бросила: – Я и не знала, что у тебя появилась новая домработница.

На Вик словно вылили ушат с помоями. Домработница! Так вот за кого ее приняла эта женщина! Или это всего лишь неуместная язвительность? Но почему Фиби так отнеслась к ней? Может быть, между ней и Карри что-то есть?

– Вик – не домработница. Она – моя девушка, – услышала Вик спокойный голос Карри.

Она подняла глаза и посмотрела на него так, будто видела впервые. Вик не верила своим ушам. Его девушка?! Она – его девушка?! Это он говорит серьезно или просто для того, чтобы поставить на место Фиби? В любом случае, это замечательно! Он вступился за нее перед этой белобрысой шваброй!

В подтверждение своих слов Карри обнял Вик за плечи и улыбнулся ей. Вик окончательно растаяла. Она даже улыбнулась мерзкой Фиби, и в ее улыбке сквозило превосходство.

Им не пришлось долго дожидаться реакции Фиби. Самодовольное выражение на ее лице сменилось растерянностью.

– Что ж, я пойду, – сухо произнесла она. – Звони, если найдешь время…

Когда Фиби удалилась, Вик и Карри переглянулись.

– Неужели это и есть твоя бывшая девушка? – язвительно поинтересовалась Вик.

Карри снисходительно улыбнулся.

– Ну почему ты все время подозреваешь меня в чем-то плохом? Нет, с ней у меня, слава богу, ничего не было.

Вик изобразила удивление:

– Откуда ты можешь знать? Ты ведь не помнишь?

– Такое я бы запомнил. Она не в моем вкусе, – решительно заявил Карри. – Страшная болтушка и слишком уж вульгарна… Ты представляешь меня рядом с такой?

– Ну не знаю… – засомневалась Вик. Хотя минуту назад она могла прекрасно представить эту пару. – Наверное, нет… А почему ты сказал ей, что я – твоя девушка?

– Чтобы утереть ей нос. Мне не понравилось, что она тебя оскорбила. И вообще – что за вопрос? – улыбнулся Карри. – Разве ты – не моя девушка?

Шутит он или говорит серьезно? Об этом Вик могла только догадываться. Но как бы ей хотелось, чтобы Карри не шутил! Чтобы он действительно считал ее своей девушкой! Вик неожиданно почувствовала такой прилив сил, что ей захотелось пробежаться по парку.

Она подхватила собаку и понеслась с ней вперед, не обращая внимания на Карри. В ноздри бил свежий весенний воздух. И Вик, несущейся неведомо куда, казалось, что это – воздух свободы.


Адвокат Эрни Прэскот оказался довольно мрачным мужчиной лет сорока пяти. Несмотря на то, что Карри уверял ее в том, что Эрни – лучший адвокат, какого только можно найти, на Вик он произвел гнетущее впечатление. У него были густые пепельные брови, опускавшиеся на толстые веки, ресниц совсем не было видно, а тяжелый рот, изогнутый в презрительной улыбке, заставлял думать, что этот мужчина – сам Сатана…

Когда Эрни Прэскот возник на пороге, Вик подумала, что он пришел не защищать ее, а наказывать за содеянное. И ею тут же овладел панический страх.

Но Карри быстро успокоил ее, представив ей Эрни, и, хотя гнетущее чувство осталось, Вик ощущала себя куда более спокойно. Эрни подробно расспросил ее о том, как она задумала убийство и как совершила его. Также он расспросил Вик об Эмисе и о его отношениях с Аннабель.

Были ли у Вик свидетели того, что Эмис бил ее сестру? Если нет, то кого можно было бы расспросить об этом? А не припомнит ли Вик, есть ли у нее родственники, которые… х-г-гм… страдают психическими отклонениями. Может, таковые были, но уже умерли? Когда Вик была маленькой, от нее ушла мать? Что ж, это стоит принять к сведению… Кстати, видел ли кто-нибудь, как Вик выходила из квартиры Эмиса? Она думает, нет? Замечательно…

– Что ж, попробуем решить эту непростую задачу, – резюмировал разговор Эрни Прэскот.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и курил сигару, от дыма которой у Вик почему-то щипало в носу.

– Защищать ее будет сложно, – затянувшись, продолжил он. – Но, думаю, при благоприятном стечении обстоятельств это дело можно и выиграть. Пока мне представляется логичной версия о невменяемости. Сестра заменила Виктории мать, и после смерти Аннабель Виктория впала в отчаяние. И… случилось то, что случилось. Кстати, – Эрни поднял мохнатые брови, вдохновившись пришедшей в голову идеи, – можно свалить все на эту газетную статью, с которой Виктория пошла к Эмису. Она все еще при вас? – поинтересовался он у Вик, сбрасывая бахрому сигаретного пепла в хрустальную пепельницу. Вик кивнула. – Отлично! Можно сказать, что Виктория прочитала статью, и эта статья напомнила ей о сестре. А поскольку Виктория уверилась в том, что убийца сестры – ее муж, она, обуянная ненавистью, взяла в подвале крысиный яд и направилась к Эмису. В этот момент она не контролировала себя, – продолжал смаковать свою версию Эрни, – ею двигала только одна мысль: ее сестра мертва, а убийца разгуливает на свободе… Жаль, только вину этого Эмиса никак не докажешь, – вздохнул он. – Впрочем, можно расспросить соседей Аннабель. Они могли бы доказать на суде, что Эмис бил ее…

От всех этих разговоров Вик начало мутить. Она мысленно вернулась в квартиру сестры. И перед ней опять во всей своей зловещей перспективе раскинулась панорама событий того дня. Лицо Эмиса немым укором снова встало перед глазами…

И как только Эрни Прэскот может оправдывать ее? Ведь она виновна! Она хладнокровно и продуманно совершила убийство!

Карри заметил, что рассуждения Эрни причиняют Вик боль, и поспешил попрощаться с адвокатом, пообещав позвонить ему в том случае, если понадобятся его услуги.

А Вик думала о том, что она должна понести наказание за смерть Эмиса. Будет нечестно, если она выйдет сухой из воды… Но как быть с тем, что ей придется сесть в тюрьму? Как быть с тем, что ей придется испытать на себе все ужасы, творящиеся в этой клоаке?

Все эти мысли налетели на Вик, как смерч, и увлекли ее в свой водоворот. После ухода Эрни Прэскота она продолжала упорно решать эту сложную задачу: признать себя виновной и понести заслуженное наказание или всю жизни страдать от угрызений совести?.. О Господи! Что же она натворила!

– Вики, девочка моя… – Карри опустился рядом с ней на колени и погладил ее руки. – Не волнуйся, вот увидишь, Эрни – прекрасный адвокат. Он выигрывал дела и позапутаннее твоего. Вытаскивал клиентов, у которых, казалось бы, не было шансов избежать тюрьмы… Он впивается в присяжных, как пиявка, и высасывает из них все соки, пока не добивается своего. Вот увидишь, он выиграет твое дело.

Карри потрепал Вик по щеке, но его ласка заставила девушку почувствовать безмерную слабость. Вместо того чтобы взбодриться, Вик заплакала. Слезы текли по ее щекам, оставляя на них влажные дорожки.

– Ну что ты, девочка… – прошептал Карри. – Не плачь. Верь мне. Все уладится, вот увидишь… И я не оставлю тебя…

– Но я виновна, – прошелестела Вик сквозь слезы. – Я же убила его… Убила… И должна ответить за то, что сделала…

Карри побледнел. Так вот какие мысли бродят в этой хорошенькой головке! Неужели она готова признать себя виновной в убийстве этого подонка! Ни за что! Он сжал плечи Вик и хорошенько встряхнул ее.

– Даже не думай об этом! – Его дымчатые глаза потемнели. – Я не позволю тебе сесть в тюрьму! Ты что, хочешь сломать свою жизнь из-за какого-то мерзавца?! Он убил твою сестру и не пришел каяться в своих грехах! А ты придешь? Да, жизнь человека неприкосновенна. Но не такого мерзавца! Он издевался над собственной женой! Бил женщину! Неужели и вторая женщина должна страдать по его милости?!

Слезы высохли на глазах Вик. Она ни разу не видела Карри таким злым. На его лице был написан гнев, а в глазах горела ненависть. Этот мужчина готов был растерзать на кусочки любого, кто посягнет на Вик. Это и пугало ее, и радовало одновременно. Если бы Карри был к ней равнодушен, он не говорил бы об этом с таким жаром. А он…

Он нанял адвоката, он собрался ехать с ней к ее отцу, он сочувствует ей! Ей, убийце! Могла ли Вик рассчитывать на это, когда ехала в Брегли? Выходит, он самый близкий человек, который есть у нее сейчас… Он больше, чем друг, важнее, чем отец…

В порыве любви и благодарности она прижала его ладони к своим губам и поцеловала его тонкие, немного женственные пальцы. Карри откликнулся на ее призыв и нежно коснулся губами ее влажной щеки.

– Не плачь, моя милая девочка… Не плачь… Что бы там ни было, мы со всем разберемся. Ты веришь мне?

– Верю, – прошептала Вик.

11

Она выскользнула из липких, жутких объятий ночного кошмара и вперила глаза в темноту. Как ни странно, темнота приняла облик Карри. Вик испуганно вскрикнула. Карри тотчас же сжал ее в объятиях, приласкал, погладил по голове. Кошмар потихоньку растворялся во мгле комнаты, но страх все еще шуршал в переулках души, не давая возможности расслабиться.

– Ты кричала… Очень громко кричала. Я не мог не прийти… Что тебе снилось?

– Я больше не могу, – простонала Вик. – Каждую ночь во сне я вижу Эмиса. Он бегает за мной со стаканом отравленного виски… Хочет, чтобы я его выпила… А я убегаю… Иногда снишься ты. Но ты стоишь на кухне моей сестры, смеешься и ничего не делаешь, чтобы защитить меня…

– Иногда сон сильно искажает реальность. Я защищу тебя, не бойся…

– Сколько еще я буду мучиться?

– Надеюсь, недолго. Завтра мы позвоним Томми и поедем в Уиллхэйз. Можно было бы, конечно, поехать и на моей машине. Но думаю, нам будет веселее втроем. Тебе ведь понравился Томми…

– Очень…

– Ну вот… – прошептал Карри, не переставая гладить ее по волосам. – А ты лучше подумай о том, как объяснить отцу, что ты делала у меня. Боюсь, он не поверит, что мы читали детские книжки, а ты ложилась спать в восемь часов… И он будет не прав. Ведь мы и в самом деле ничего не делали…

– Ничего – это чего? – спросила Вик.

Уловка Карри удалась. Он рассчитывал на то, что Вик отвлечется от более мрачных мыслей и подумает о менее мрачных. Так и вышло.

– А ты догадайся, – поддразнил он ее. Карри не нужно было даже вглядываться в темноту, чтобы понять, что Вик зарделась как маков цвет.

– Карри… – смущенно пробормотала она, тычась лицом в его пижаму с бурундучками.

– Что – Карри? Разве я не прав? Разве твой отец не заподозрит самое худшее? Он ведь не знает, что у меня самые честные намерения…

– Какие же?

Карри почувствовал, как забилось сердечко Вик. Может, напрасно он затронул эту тему? Может, не нужно ничего обещать ей, давать надежду, пока она не узнает правду? Это ведь нечестно с его стороны… Как же он запутался в своей лжи! Что же теперь делать со всем этим?

– Не скажу… – Он заставил себя улыбнуться. Пока улыбка играет на лице, есть шанс, что все еще получится. – Пока не скажу… А потом узнаешь сама…

– Ты любишь изображать из себя загадочного мужчину, – надулась Вик. – Играешь в своего Карри… Иногда мне становится страшно, что ты снова станешь Габриэлем… Ой! – Вик испуганно закрыла рот руками. Что же она городит! Ведь он и есть Габриэль, а Карри – всего лишь придуманный персонаж! Как бы он не обиделся. Карри… То есть Габриэль…

– Продолжай, – спокойно произнес Карри.

– В общем, Карри мне нравится куда больше, – призналась Вик. – Он сильный, веселый и искренний. Я не боюсь его и могу читать по его глазам… Что будет, когда Карри уйдет и вернется Габриэль? – шепотом спросила она.

– Не бойся, не вернется… Карри навсегда останется с тобой… Если ты сама этого захочешь… А теперь спи… – Он нежно поцеловал ее в макушку.

– Не могу. Мне страшно…

Вик не кокетничала – она и вправду была напугана. Ночные кошмары измотали ее, и она в самом деле боялась заснуть. И боялась остаться одна в этой темной комнате, пронизанной страшными снами.

– Ну ладно, трусиха… – Карри посмотрел на нее, как на маленького ребенка, и улыбнулся. – Из этой сложной ситуации есть выход. Но ты должна поверить мне, своему Карри. Готова?

Вик улыбнулась. С каждой секундой страх отступал, уползал в свое логово, на самое дно души.

– Готова…

– Я могу остаться с тобой. Если, конечно, ты меня не боишься… Ты будешь спать, а я буду стеречь твой сон. Страж твоих снов – это моя новая должность. Согласна?

– Да, – без колебаний ответила Вик. Она совсем не боялась Карри. Ну ни капельки. И сознание того, что он будет охранять ее сон, делало ее в десять, нет, в двадцать раз спокойнее.

Она положила голову на подушку и накрылась одеялом. Карри лежал рядом. Он не осмеливался посягнуть на святая святых – одеяло Вик. Но сердобольная девушка испугалась, что «страж ее снов» замерзнет.

– Залезай под одеяло, – предложила она ему.

Если бы это сказала Карри другая девушка, он бы воспринял ее слова однозначно. Но Вик… Он знал, что Вик делает это не из желания заняться с ним любовью, а из страха, что он замерзнет. В его сердце проснулась еще большая нежность к этой чистой девушке. Конечно, ему хотелось бы ласкать тело Вик, целоваться с ней, заниматься с ней любовью, но… Он не мог позволить себе испугать ее и – упаси боже! – соблазнить. Возможно, все это случится… когда-нибудь, и если этого захочет она. Но не сейчас. Сейчас он осторожно положит свою ладонь на ее многострадальную голову и будет охранять ее сны.

Спи спокойно, Вик! Ты не знаешь, как сильно я люблю тебя! Ты не знаешь, что твое чистое сердечко покорило меня и навсегда изменило мою жизнь! Спи спокойно, моя любовь! Что бы нас ни ожидало, что бы ни обрушилось на твою голову, мы всегда будем вместе! Потому что порознь мы уже не можем…


Томми был немало удивлен, когда к нему заявились двое: молодая красивая девушка и мужчина. Приглядевшись к девушке, он заметил, что в ее лице есть что-то знакомое. Он определенно видел ее и даже говорил с нею. Но где, когда?!

– Здравствуйте, – смущенно пробормотал он. – Вы по какому-то делу?

– Да, по делу, – улыбнулась ему девушка. – И по очень серьезному. Вы помните Карэла?

Томми слегка побледнел.

– Мальчонка попал в переделку? – взволнованно спросил он.

– Нет, с ним все в порядке, – весело ответила Вик. – У него одна лишь неприятность. Он стал девушкой.

– Чего-чего? – Томми аж прищурился от удивления. – Как так? Я о всяком слышал, когда колесил по дорогам Америки, но не думал, что Карэл… гм-хм… из числа этих самых… – пробормотал ошарашенный Томми.

– Да вы не волнуйтесь, – улыбнулся ему Карри. – Он не из «этих самых». Он просто был девушкой уже тогда, когда садился к вам в машину…

Томми окончательно запутался. Он смотрел то на Вик, то на Карри и не мог понять, шутит с ним молодежь или говорит серьезно. Вик поняла, что они с Карри окончательно заморочили Томми голову, и поспешила объясниться:

– Не знаю, простите ли вы меня, Томми, – краснея, произнесла она. – Но я и есть – Карэл…

– Чего? – Глаза Томми почти что вылезли из орбит.

– Я вас обманула… Мне было страшно ловить машину, будучи девушкой, и я нарядилась парнем. Я хотела вам сказать… Но боялась, что обижу вас этим признанием…

– Батюшки мои! – воскликнул Томми и расплылся в улыбке. – Вот уж не гадал! – Он по-отцовски обнял Вик и чмокнул ее в щеку.

– Простите меня… – прохрипела Вик, сдавленная его крепкими руками.

– Ладно уж. Прощаю… – Томми отпустил ее, за что Вик была ему немало благодарна, и посмотрел на Карри. – А вы, выходит, Габриэль Ланкет? – поинтересовался он.

– Вроде того. Но лучше зовите меня Карри.

Томми покачал головой.

– Вас не разберешь. Девушка прикидывается парнем, а парень просит называть его, как индийские специи… Сумасшедшая пошла молодежь! Что ж, проходите. Угощу вас чаем. Хорошо, что вы зашли сегодня – ночью я снова еду в Пингтон. И опять с чулками… – улыбнулся он и подмигнул Вик.

Вик и Карри переглянулись. Сегодня ночью…

Томми провел их в свою «каморку» – маленькое тесное помещение, в котором он отдыхал и обедал во время, свободное от разъездов, – и напоил гостей чаем.

– Может, вы возьмете попутчиков? – поинтересовался Карри. – Мы бы заплатили вам за места в фуре…

Томми просиял.

– Конечно, возьму! Вместе-то веселее будет! Только денег не надо. Я и так вас отвезу. Только чтобы к ночи были готовы!


Вик уже не в первый раз ехала по ночной трассе. Она провожала глазами яркие огни большого города и с тоской думала о том, что ждет ее впереди.

Как примет ее отец? Что он скажет о Карри? Как закон накажет ее за убийство Эмиса? Вопросы, вопросы… Но не только ее терзали сомнения. Карри тоже глядел вперед невидящими глазами и почти не слышал того, что говорил ему Томми.

Вот перед Вик в последний раз мелькнули огни города, и она помахала им рукой. До свидания, Брегли! А может быть, и прощай! Кто знает, увидит ли она когда-нибудь этот город, огромный сияющий улей, в котором яркие женщины, совсем не похожие на пчел, щеголяют в своих откровенных нарядах… Может, потому отец и боялся отпускать Вик за пределы Уиллхэйза, что боялся увидеть дочь такой же, как эти женщины – вульгарной и заносчивой?

Несмотря на сопротивление Вик, Карри все же купил ей много дорогих и красивых вещей: костюмов, юбок и платьев. Вик сомневалась, что это понравится ее отцу…

Из раздумий Вик вырвал резкий толчок – Томми изо всех сил нажал на тормоз.

– Черт! – выругался он. – Какого дьявола нужно стоять посреди дороги! Даже если у тебя сломалась машина! Стой на обочине, черт тебя подери!

Он произнес еще несколько бранных словечек, но Вик сделала вид, что их не услышала. Томми выскочил из машины, чтобы выяснить, в чем дело. Карри и Вик посмотрели в лобовое стекло. Посреди дороги действительно стояла машина, которая мигала аварийными фарами.

– И правда, странно, – пробормотал Карри. – Никто не встает на середину дороги, когда ломается машина…

Вскоре ситуация разъяснилась. В машину вернулся бледный как смерть Томми. Он был не один. За его спиной стояла пара крепко сбитых ребят с пистолетами в руках. Вик охнула, а Карри сжал пальцами ее колено.

– Выметайтесь из машины! – рявкнул на них один из парней. – Не то хуже будет!

– Куда уж хуже… – пробормотал Томми и тут же получил тычок от второго парня.

– Заткнись, тебя не спрашивают! Марш из машины!

Карри повернулся к Вик и одними глазами попросил ее сохранять спокойствие. И не зря – захваченная в водоворот страха, Вик готова была потерять сознание. Какой ужас! Мало ей было всего, что случилось за это время! Теперь еще и эти, с пушками! Что, если они убьют их! Что, если они убьют Карри! Господи! Что же им делать!

– Только не паникуй, – шепнул ей на ухо Карри, когда она вылезала из машины.

Она постарается. Очень постарается… Но совсем не обязательно, что у нее получится! Вот оно – наказание! Вик хотела ответить за убийство Эмиса, и, похоже, случай представился. Но она не хочет умирать! Совсем не хочет! Но еще сильнее она боится, что погибнет Карри!

– Что везешь?! – обратился к Томми один из парней. Он был пониже ростом и немного повежливее, чем другой.

– Дамские чулки… – Томми натужно улыбнулся. – Ну зачем они вам, ребята?

– Молчать! Не задавать дурацких вопросов! – снова ткнул его парень, тот, что был погрубее.

– И правда, зачем? – вмешался Карри, готовый принять удар на себя.

Грубый парень наставил на него ствол и криво усмехнулся:

– Что, самый смелый?

– У меня идея, – улыбнулся Карри. – И, думаю, она вам понравится.

Вик даже глаза закрыла, чтобы не видеть, как Карри разговаривает с этими бандитами. Она так боялась, что один из них выстрелит в него…

– Выкладывай, – неожиданно предложил парень, который был пониже.

– Я дам вам денег, а вы оставите нас вместе с этими несчастными чулками в покое. Зачем вам чулки? Деньги лучше…

– Деньги ты и так нам отдашь, – усмехнулся грубиян и потряс пистолетом перед носом Карри. – И чулки. И фуру… А мы разберемся, что для нас лучше…

– Послушай-ка, – обратился к Карри его напарник, – лицо-то у тебя знакомое… Где-то я его видел.

Карри побледнел, хотя до этого сохранял видимость спокойствия. Вик удивила перемена, произошедшая в нем. Может быть, сдали нервы? Она в ужасе покосилась на парней, уже не надеясь, что все обойдется.

– Точно видел! – Парень хлопнул себя по лбу. – Ты – Габриэль Ланкет. Пишешь детективы. Так?!

Карри кивнул. На его лице было написано облегчение.

– Черт, Скизи! – повернулся парень к своему грубоватому дружку. – Давай оставим их в покое! Зачем нам связываться с этим парнем?! Все-таки он пишет о нас с тобой…

Его грубоватый напарник опустил ствол.

– Тот самый Ланкет? Черт, даже не верится… «Ночные дороги» – это прямо про нас… Ладно, езжайте, раз такое дело, – ошеломленно пробормотал он.

Томми, Карри и Вик незамедлительно воспользовались их предложением и полезли в фуру.

– Эй! – крикнул вдогонку им парень, который узнал Карри. – Не забудьте написать о нас!

– Обязательно! – хмыкнул Карри.

Томми, все еще бледный, дрожащими руками завел мотор и поехал на полной скорости.

– Вот черт! – выругался он. – Черт, черт, черт! Это надо же так вляпаться! – Потом он повернулся к Карри и добавил: – Сама судьба послала мне тебя, сынок! Иначе попрощался бы я с жизнью из-за дамских колготок!

Карри улыбнулся в ответ водителю и посмотрел на Вик.

– Как ты? Пришла в себя?

– Почти, – пробормотала Вик, изо всех сил сжимая руками сиденье. Она все еще представляла себе, что могло ожидать Карри, если бы его слова не понравились бандитам. – Какой ты смелый… – восхищенно прошептала она.

– Да уж, – иронично усмехнулся Карри. – Настоящий смельчак! Я и сам перепугался. Думаешь, я каждый день встречаюсь на дороге с бандитами? Ну что, Томми, – подмигнул он водителю, все еще гнавшему на полной скорости. – Пора сбавить темп, а то мы проедем Пингтон…

Томми затормозил. Он отер холодный пот со лба и окинул Вик и Карри благодарным взглядом.

– Все-таки есть на свете чудеса, – улыбнулся он. – Все-таки есть…

12

Томми отвез груз в Пингтон и довез молодых людей до Уиллхэйза.

– Если что-нибудь случится, зовите старика Томми, – подмигнул он им. – Теперь я ваш вечный должник. Никогда не забуду того, что вы для меня сделали.

– Да бросьте вы, – отмахнулся Карри. – Это всего лишь имя. А ведь имя ничего не значит, верно? – Он повернулся к Вик и с какой-то непонятной ей тревогой в глазах спросил: – Ведь верно же, Вики?

– Верно, – улыбнулась Вик. – Это мы – твои должники, Томми. И туда, и обратно ты вез меня, не взяв ни цента…

– Правда, туда я вез мальчишку, а обратно – девчонку, – пошутил Томми. – Удачи вам, ребятки.

Удача нам точно не помешает… – думала Вик, наблюдая за отъезжающей фурой. Что ждет ее дома? Страшно даже подумать…

У Карри вид был не менее растерянный и тревожный. Еще бы! Предстать перед разъяренным фермером, который думает, что тот соблазнил его дочь…

Карри затылком почувствовал пристальный взгляд Вик. Наверное, она заметила, что он встревожен. Но Вик не должна думать, что его что-то беспокоит. Иначе она заразится его беспокойством…

– Знаешь о чем я думаю? – повернулся он к Вик.

– О чем?

– О том, что мы с тобой не купили твоему отцу подарок…

Вик усмехнулась.

– Вряд ли он ждет подарка. Самым большим подарком для него было бы, если бы я не уезжала из дома. Надеюсь, он уже не тешит себя мыслью, что я выйду замуж за Бобби.

– Проклятый Бобби! – Глаза Карри прищурились, и Вик не могла понять, правда ли он злится или только шутит. – Я уже не в первый раз слышу о нем. Может, ты все-таки хочешь за него замуж?

– С ума сошел! – Вик улыбнулась, догадавшись по глазам Карри, что он все-таки шутит. – Вот и моя сестра надо мной подтрунивала. Она тоже говорила, что я выйду замуж за Бобби-Шмобби.

– Значит, так ты называешь своего жениха?! – в притворном возмущении воскликнул Карри.

– Это что – мужская солидарность? – рассмеялась Вик.

– Ага, – беззаботно кивнул Карри и тут же, мгновенно изменившись в лице, добавил: – А если серьезно, Вик… Я разорву этого Бобби-Шмобби на кусочки раньше, чем ты выйдешь за него замуж. Ты это знай…

– Хорошо… – смиренно согласилась Вик. – Да у меня и в мыслях не было…

– Вот и чудесно, – Карри снова безмятежно улыбался. – А теперь веди меня к своему отцу. Надеюсь, он не расстреляет нас из ружья?

Хорошо бы слова Карри не оказались правдой! Вик повела его самой длинной дорогой, чтобы у них было время поговорить друг с другом до того, как они предстанут перед ее отцом.

День был ярким и солнечным – даже в Уиллхэйз уже прокралась весна. На ветвях обнаженных деревьев пели птицы, но их веселые песенки не радовали душу Вик. Если бы она могла знать, как встретит ее отец! Может, он вообще не хочет ее видеть? А может, обиделся за то, что она написала в письме?..

Вот знакомый забор, знакомая покосившаяся калитка. Вот одинокая яблоня, стоящая возле ворот. Как часто Вик любовалась этой яблоней, когда та расцветала и разливала вокруг себя благоуханный аромат. Какими светлыми тогда были мысли Вик… Могла ли она подумать, что ее жизнь наполнится такими странными и страшными событиями?

Около забора она остановилась и в растерянности посмотрела на Карри.

– Ну же, Вик, – ободряюще улыбнулся он. – Не будем оттягивать и сделаем то, что должны…

Его мягкий понимающий взгляд, его поддержка, наполнили Вик решимостью. Она толкнула калитку, и та, скрипнув, поддалась.

Фрэд Миглс словно прислушивался к тому, что происходило во дворе. Он выскочил из дома и увидел дочь. Их взгляды встретились. Вик смотрела на него, испытывая одновременно радость, страх и чувство вины. Отец… Они не виделись совсем недолго, но Вик успела соскучиться по нему…

Фрэд перевел взгляд на Карри, а потом снова на Вик. К удивлению Вик, глаза отца светились радостью, а не гневом. Или ей только показалось? Не веря своему счастью, Вик поднялась по ступенькам крыльца и прошептала:

– Папа…

Фрэд Миглс бросился к дочери и стиснул ее в объятиях.

– Вики! Вики! Что же ты делаешь со своим стариком! Куда ты пропала?! Я чуть с ума не сошел! Боялся, ты не вернешься! Боялся, что никогда не увижу свою Вик!

– Ну что ты, папа… Я же написала, что вернусь…

Наконец Фрэд выпустил дочь из объятий и подозрительно покосился на Карри.

– Вы, значит, Габриэль Ланкет…

– Да, я Ланкет, – приветливо улыбнулся Карри. – Только лучше зовите меня Карри.

– Карри – прозвище героя в его последней книге, – поспешила объяснить Вик. – Так что Габриэль входит в образ…

– Значит, входит в образ… – Фрэд постучал носком сапога по деревянному крыльцу, а Карри почесал родинку под виском. – Скажи-ка мне, парень… – Фрэд посмотрел прямо в глаза Карри, но тот выдержал взгляд и не отвел глаз. – А кто женится на моей дочке? Габриэль или Карри? Человек или герой этой твоей… книги?

Вик обмерла. Она не ожидала, что отец спросит об этом вот так, напрямик. Вик не знала, что ответит Карри. Наверное, он и не задумывался об этом… Да и она не задумывалась… Впрочем, теперь Вик была готова на все. Ей хотелось быть рядом с этим человеком… всегда, всю жизнь… Но хочет ли этого Карри? Она взволнованно ждала ответа. Сердце ее билось так сильно, что его стук отдавался в ушах Вик, и она боялась не услышать голоса Карри. Но все-таки услышала.

– Думаю, оба, сэр, – невозмутимо ответил он. – Думаю, что на вашей дочери женятся и мистер Ланкет, и Карри, сэр… Если, конечно, она сама этого захочет…

Вик почувствовала такое облегчение, будто с плеч свалился тяжелый мешок. Он готов жениться на ней! Его не пугает ни ее бедность, ни то, что она совершила убийство! Он честно и прямо смотрит в глаза ее отцу, не давая усомниться в своей правоте… Вик невольно улыбнулась. Она не переставала восхищаться Карри.

Фрэд был несколько ошарашен таким ответом. Он не ожидал такой прямоты и решимости от человека, которого считал жалким краснобаем, только и умеющим, что пудрить мозги деревенским девчонкам. Что ж, если этот парень осмелился показаться ему на глаза, значит, он не так уж и плох, как Фрэд о нем думал.

– Ладно, – уже мягче сказал Фрэд, – проходите в дом. Раз уж все так вышло, я не буду ставить Вик палки в колеса. Пусть сама решает, за кого ей выходить замуж… Заходите, заходите, – поторопил он растерявшихся молодых людей. – Небось, устали с дороги, проголодались…

Карри сжал руку Вик, и девушка ответила ему благодарной улыбкой. Синие фонарики ее глаз снова засветились радостью. Значит, Карри удалось решить хотя бы одну проблему. Но, увы, она была не единственной. За ней следовало множество других…

Отец усадил их за стол, накормил чечевичной похлебкой и напоил чаем. Карри ел с удовольствием и даже попросил добавки.

– Вкуснейшая похлебка, сэр, – похвалил он стряпню Фрэда. – Обожаю чечевичную…

Фрэд улыбнулся и похлопал Карри по плечу. Похвала определенно ему польстила. Он-то думал, что городской парень, привыкший к деликатесам, и смотреть не захочет на простую еду. Но Карри словно не замечал их бедности и с аппетитом поглощал деревенскую стряпню.

Вик, наблюдавшая за ним так же, как и отец, еще раз подивилась изменениям, которые произошли с Карри. Когда он вошел в этот дом впервые, их бедность вызвала на его лице выражение брезгливости. Он даже на стул не хотел садиться, до того ему было неприятно… Удивительные вещи творит с людьми память! – думала Вик, доедая похлебку. Но как же все-таки странно, что Карри не просто забыл обо всем, а изменился, стал совсем другим…

– А сейчас я расскажу вам последние новости, – произнес Фрэд, когда они доели похлебку. – На следующий день после твоего отъезда я узнал, что Эмиса – мужа моей покойной дочери, – объяснил он Карри, – увезли в больницу. Он лежит в коме… По слухам, кто-то пытался убить его… Но Эмис остался жив…

Вик не знала, радоваться этому известию или горевать. Эмис жив… Значит, она не убийца. Да, она пыталась убить человека, но не убила его! А это существенно меняет дело…

– Что с тобой, дочка? – Отец пристально посмотрел на нее. – Ты даже побледнела…

Вик поймала ободряющий взгляд Карри и улыбнулась.

– Все в порядке. Значит, пока неизвестно, кто покушался на Эмиса?

– Нет, – покачал головой Фрэд.

Только сейчас Вик заметила, что отец выглядит не лучшим образом. Покрасневшие глаза, под ними – густая сеточка морщин. А ведь она была меньше, когда Вик уезжала… Да и вообще он как-то осунулся, побледнел. Наверное, горе по умершей дочери оказалось для него непосильной ношей… Фрэд почувствовал пристальный взгляд дочери и вяло улыбнулся:

– Тут к тебе друзья наведывались… И Мина, и Питер… Но чаще всего заходила Анна. Пришлось сказать им, что ты уехала на заработки в Брегли. Я ведь не знал, когда ты вернешься… Ты бы зашла к ним, успокоила…

– Хорошо. Ты пойдешь со мной? – поинтересовалась она у Карри.

– К твоим друзьям? – улыбнулся он. – Конечно же, пойду…


Но первым делом Вик решила найти Бобби Смарча… Она по-прежнему подозревала его в том, что произошло с Карри. Сам Карри отговаривал ее от этой затеи, но Вик была непреклонна. Если уж она решила что-то сделать, то непременно сделает.

– Ты будешь ждать меня здесь, – приказала Вик Карри, когда они подошли к дому Бобби Смарча.

– К чему такая таинственность? – улыбнулся Карри. – Ничего страшного не будет, если твой жених – то есть я – зайдет с тобой к твоему бывшему ухажеру. Цель визита сразу понятна: я, разумеется, хочу попросить у него прощения за то, что увел его девушку…

– Карри! – воскликнула Вик, возмущенная его шутками. – Отнесись к этому серьезно! Ни Бобби, ни его родители не оценят твоего появления! А я хочу серьезно поговорить с Бобби…

Карри деланно нахмурился.

– Хотел бы я знать, о чем моя невеста собралась разговаривать с каким-то Бобби-Шмобби?!

– Ф-фух… – выдохнула Вик. Она уже начала терять терпение. – Мы даже не помолвлены, а ты уже меня не слушаешь, – усмехнулась она. – А я, между прочим, для тебя стараюсь…

– Вики, милая… Я знаю, что дело не в Бобби, и не в этой колдунье… Все гораздо реалистичней, Вик… Все совсем по-другому…

– Можешь считать, как хочешь, – отрезала Вик, задетая его отношением. – А я хочу проверить все, чтобы сомнений не осталось… Жди здесь…

Карри шутливо поклонился ей.

– Слушаю и повинуюсь, о, моя прекрасная невеста!

Вик улыбнулась и пошла по вытоптанной в снегу дорожке к дому Бобби. Карри слишком часто начал называть ее своей невестой. Что бы это значило? Говорит он серьезно или снова шутит? Вик не хотелось расспрашивать его об этом. Вдруг он подумает, что она на него давит? Вдруг решит, что Вик волнует только то, женится он на ней или нет?

Их отношения казались Вик такими странными, призрачными: никаких признаний, всего лишь намеки… Ведь она так и не услышала от Карри волшебного слова «люблю»…

Но мог ли этот человек, который уже сделал для нее так много, не любить ее? Как же тогда назвать его поддержку, заботу, нежность… Дружбой? Но как быть с поцелуем в его доме, со взглядами Карри, проникнутыми то нежностью, то страстью, то восхищением?..

Дом Бобби Смарча был самым ярким домом во всей деревне. Это было невысокое кирпичное строение, раскрашенное во все цвета радуги. На нем красовались алые маки, незабудки, деревья, солнце, облака… Словом, вся богатая фантазия матери Бобби воплотилась на стенах этого сооружения, как на холсте. Несмотря на неприязнь к Бобби, Вик любила этот дом. Он радовал ее зимой, когда вся окрестность была усыпана снегом, кругом был лишь один безрадостный белый цвет. Вот тогда Вик любовалась этим цветастым домиком: он напоминал ей о лете…

Дверь Вик открыла мать Бобби, которая относилась к девушке весьма доброжелательно. Вик удивлялась, как у этой милой женщины вырос такой грубый и неотесанный сын.

Бобби ничего не стоило шлепнуть по мягкому месту понравившуюся ему девчонку и наговорить ей кучу сальностей. Многим это даже нравилось, но Вик быстро отучила Бобби так обращаться с ней. В первый же раз, когда Бобби попытался проявить свою симпатию таким образом, она дала ему увесистую оплеуху. После этого Бобби стал тихим и смирным, как ягненок, и даже не обижался, когда Вик поправляла его корявую речь.

Внешне, да и внутренне Бобби был похож скорее на отца, чем на мать. Его отец, зажиточный фермер и редкостный бабник вел себя с женщинами точно так же, не стесняясь даже своей жены. Вик не сомневалась: выйди она за Бобби, ей была уготована такая же участь. Но Бог миловал, и отец передумал…

Впрочем, как теперь уже понимала Вик, Фрэд Миглс решился на этот поступок от отчаяния. Он потерял старшую дочь и страшно боялся потерять еще и младшую. Вик уже не жалела о том, что оставила ему резкое, но искреннее письмо. Похоже, отец сделал выводы, если встретил их с Карри с таким феноменальным для него дружелюбием.

– Добрый день, миссис Смарч, – улыбнулась Вики пожилой женщине с удивительно яркими и красивыми глазами. – А Бобби дома?

– Да, конечно… – Миссис Смарч смущенно зарделась.

Видно, она решила, что у меня с ее сыном какие-то отношения, подумала Вик. Ей было жаль разочаровывать эту приятную женщину, но что поделаешь…

Миссис Смарч проводила Вик к комнате сына и постучала в дверь.

– Бобби, мальчик мой…

– Ну что тебе, ма? – послышался из-за двери раздраженный голос «мальчика».

– К тебе пришли… – не меняя тона, ответила миссис Смарч.

И как он может так разговаривать с матерью?! – возмутилась про себя Вик, а вслух сказала:

– Бобби, это Вик. Нам нужно поговорить кое о чем…

– Вик? – на этот раз голос Бобби прозвучал оживленно и радостно. – Одну секундочку, Вик… Одну-единственную…

Ишь, как заторопился! Наверное, думает, что заклятие Намии подействовало, и теперь Вик сходит по нему с ума! Как бы не так, Бобби! Ну погоди, я тебе устрою…

Бобби открыл дверь. На лице у него была дурацкая улыбка.

– Вик! Здорово выглядишь! – воскликнул он, не обращая никакого внимания на стоящую рядом мать. – Куда ты пропала? Я уже отчаялся тебя увидеть…

– Нам нужно поговорить, – сухо ответила Вик.

Улыбку с лица Бобби как ветром сдуло.

Похоже, он понял, зачем я пришла к нему в гости. Что ж, тем лучше, не придется долго объясняться…

– Ма, ну что ты стала, – шикнул он. – Нам потолковать надо…

– Поговорить, Бобби, – поправила его Вик.

– Ну поговорить… Заходи.

Вик зашла в его комнату. В отличие от матери, Бобби не был фантазером. Стены его комнаты были увешаны плакатами с моделями машин. На полках – маленькие машинки, которые он, судя по всему, собирал своими руками. И – ни одной книжки…

Вик вздохнула про себя. Неужели отец хоть на секунду мог подумать о том, что Вик выйдет замуж за этого парня? Она скорее умрет…

– Значит, ты просто поговорить пришла? – понуро спросил ее Бобби.

Однако в его глазах все еще светилась надежда на то, что холодная Вик сменит гнев на милость. Но Вик собиралась разбить вдребезги все иллюзии Бобби.

– Не просто поговорить, Бобби. А поговорить о том, что ты натворил, – холодно ответила она. – Так что давай сразу к делу. Во-первых, какого черта ты рассказал отцу о том, что видел меня около дома Габриэля Ланкета?

Бобби побледнел. Он не ожидал, что все раскроется так скоро. Но впереди его ожидал еще один удар.

– И второе, – неумолимо продолжала Вик. – Что такого сделала Намия Скрим по твоей просьбе?

Бобби опустил глаза.

– Ничего… гм… я… – невнятно пробормотал он, тем самым окончательно признав свою вину.

– Отвечай! – не унималась Вик. – Что сделала Намия? Зачем ты к ней ходил? Если не ответишь, о твоих проделках узнает весь Уиллхэйз. Подумай хорошенько, Бобби, как будут смеяться над парнем, который бегает к бабке-колдунье! Хорошо ли ты будешь выглядеть в глазах своих дружков?!

Бобби вспыхнул. Но крыть было нечем. Вик была права, во всем права. Она знала, как можно задеть Бобби, заставить его рассказать правду. И это ей удалось.

– Ну так что, Бобби, будешь говорить? – насмешливо повторила Вик.

– Ладно… – пробормотал Бобби, не поднимая глаз. – У нас с твоим отцом был договор. Он просил меня следить за тобой, за каждым твоим шагом… Обещал мне, что выдаст тебя за меня… Он очень боялся, что ты… спутаешься с этим… Ланкетом… А насчет Намии… Да, я ходил к ней. Просил ее, чтобы она сварила мне любовное зелье… Я со страху чуть рассудка не лишился, когда шел к ней… А она оказалась обычной сводницей. Раньше она промышляла этими делами… ты понимаешь… Ну вот, я к ней: «свари мне зелье»… А она мне: «давай-ка я лучше тебя ей сосватаю». Потолкую, говорит, с дочкой Миглса, глядишь, захочет с тобой встречаться. Ну я дал ей денег немного…

Вик не выдержала и расхохоталась. Так вот что бормотала ей вслед старуха! Вот о чем пыталась поговорить с Вик! Сосватать ее за Бобби! Смешно! А Вик-то напридумывала! Колдовство, заклинания! И как она могла поверить в такое!

Вик смеялась до тех пор, пока у нее не заболел живот. Бобби смотрел на нее, как на сумасшедшую. Но ей ни капельки не было стыдно. Это он – настоящий идиот, раз мог додуматься до такого! Сваха, зелье! Вот потеха! Она обязательно расскажет об этом Анне, Мине и Питеру, и они посмеются вместе…

– Ну пока, Бобби, – сквозь слезы пробормотала Вик. – Знаешь… меня еще никто так не смешил.


Анна Пимпл сидела на маленькой подушечке в позе лотоса и виновато смотрела на Вик. Мина Брэйди сидела на диване, закинув ногу на ногу, и трясла своей хорошенькой золотистой головкой всякий раз, когда Вик пересказывала волнующие моменты. Питер ходил из угла в угол. В его голове никак не укладывалось то, что его подруга, веселая, беспечная Вик, могла наделать столько дел…

Когда Вик закончила рассказ, троица облегченно вздохнула.

– Я надеюсь, это конец, – тряхнула головой Мина. – До сих пор не верится, что все это произошло с тобой…

– Кстати, – в своей обычной манере произнесла Анна, – я еще раз раскладывала карты…

– Ну и что они сказали тебе на этот раз? – скептически хмыкнула Вик и подмигнула Карри.

– Что твой возлюбленный… – Анна покраснела и покосилась на Карри. – Он – не тот, кем, ты думаешь, он является…

Вик расхохоталась и посмотрела на Карри. Тому было явно не по себе от того, что сказала Анна.

– Ну хватит уже, Анна, – укоризненно покосилась на нее Вик. – Один раз я имела неосторожность поверить твоему гаданию. Но во второй раз этот номер не пройдет…

– Но ты же сама говорила, что видела тень за окном, – напомнила ей Анна.

– Да, говорила, – нахмурилась Вик. – Но теперь мне кажется, что это просто игра воображения. Мало ли, что я могла себе напридумывать… А потом дорисовать портрет Карри… Такое же бывает… Вот Карри, например, потерял память. И теперь ведет себя совсем по-другому…

– Да, вы и вправду изменились, мистер Ланкет, – согласился с подругой Питер. – Стали совсем другим человеком.

– Называйте меня просто Карри. От «мистера Ланкета» я кажусь самому себе лет на пять старше, – улыбнулся Карри. – Может, я и изменился. Не знаю. Мне кажется, что я всегда был таким.

– Не был, – покачала головой Мина. – К тебе все относились с подозрением. Ну… если, конечно, не считать Виолетту Саймон. Она до сих пор сходит по тебе с ума.

– Что еще за Виолетта? – нахмурился Карри.

Он опасливо покосился на Вик. Как бы она снова не задумала ревновать… Его подозрения оправдались. Вик сделала такое лицо, будто ей на тарелку вместо пирога положили жареную муху.

– Та самая Виолетта Саймон, которая увивалась за тобой весь вечер, – раздраженно произнесла она. – Хоть ты этого и не помнишь, но она из платья вылезала, чтобы понравиться тебе.

– А я отвечал на ее… ухаживания?

– Если бы ты отвечал на ухаживания этой зазнайки, я бы здесь не сидела. Точнее, сидела бы. Но не с тобой.

– А с кем – с Бобби? – ехидно поинтересовался Карри.

– Опять ты о Бобби! – возмущенно воскликнула Вик. – Да забудь ты об этом болване!

– Эй, – вмешался Питер, чтобы предупредить начавшуюся ссору. – Вы еще не успели объявить о помолвке, а уже ведете себя, как ревнивые супруги.

– Кто бы говорил! – огрызнулась Вик. – Не ты ли зверем смотрел на Габриэля, когда тот болтал с Миной у меня дома!

Вик осеклась. Неожиданно она поняла, что окончательно поставила между Габриэлем и Карри бетонную стену. Это два разных человека. Так как она может сердиться на одного за проступки другого?

– Брось дуться, Вики, – примирительно заметил Карри. – Я же ничего такого не сделал. Твоя Виолетта, судя по вашим словам, сама висла на моей шее. Хотя, конечно, мне нужно было оттолкнуть ее и галантно объяснить, что я люблю другую…

Люблю… Это слово, невзначай сказанное Карри, тут же проникло в душу Вик и согрело ее ласковым теплом. Он ни разу не говорил ей, что любит ее. А теперь сказал… Правда, жаль, что не наедине и совсем не так, как хотелось бы Вик. Но все равно – это восхитительное ощущение… Ей впервые признались в любви, пусть и таким странным способом. Она улыбнулась не то Карри, не то собственным мыслям.

– Я уже не дуюсь. Думаю, нет смысла говорить об этом.

– Ну вот и отлично, – обрадовался Питер. – А то я уже испугался, что вы поругаетесь… Скажи-ка, Вик… – задумчиво произнес он. – Эмис жив и находится в коме… Ты думала о том, что будешь делать, если он выйдет из нее?

Вик кивнула. Она много думала об этом, но пока не пришла к какому-то конкретному решению. Карри настаивал на том, чтобы они поехали в Пингтон и выяснили, что по этому поводу думает полиция. А заодно и расспросили соседей, как велел адвокат. Но Вик изо всех сил сопротивлялась этой поездке. Ей было страшно возвращаться в то место, где она совершила убийство, хоть ее жертва и осталась жива…

– Может быть, вы, ее друзья поможете мне договориться с ней? – обратился к присутствующим Карри.

Вик догадалась, о чем он хочет поговорить с ними, и заранее поняла, что она проиграет. Конечно же, ее рассудительные друзья поддержат Карри.

– Мне хочется, – продолжил Карри, – поехать с ней в Пингтон. Там мы узнаем о состоянии Эмиса и опросим соседей. Вдруг, кто-нибудь из них знал, что Эмис бил свою жену? Потом мы вызовем моего адвоката и обсудим с ним все детали. Чтобы в любой момент быть готовыми к нападению. Конечно, есть еще один вариант… Я увезу ее во Флориду, и там она поживет до выяснения обстоятельств дела…

– Я ее увезу, – передразнила его Вик. – Ты хотя бы спросил моего мнения? Я опять оказываюсь в роли маленькой дочки, а ты – моего заботливого папаши.

– Вик… – вздохнул Карри. – Иногда я ненавижу твое упрямство. И иногда ты действительно ведешь себя, как маленькая девочка… Пойми, я не хочу тебя унизить или обидеть. Напротив, я изо всех сил пытаюсь помочь тебе. А ты…

– Хорошо, – сдалась Вик, не дожидаясь резюме друзей. Зачем? Она заранее знала, что они скажут… – Я поеду в Пингтон.

На радостях Карри заграбастал ее в объятия и крепко поцеловал в щеку. Вик покраснела. От его прикосновений у нее по коже побежали приятные мурашки, а внутри стало так щекотно, будто там было много-много маленьких птичьих перышек. Ну почему ему обязательно нужна причина, чтобы коснуться ее, приласкать? Почему он не делает этого просто так, как обычно поступают возлюбленные?

13

Карри зашел за Вик утром и обнаружил, что она все еще спит. Фрэд Миглс не смог разбудить дочь, как ни старался.

Наверное, ей снова снились кошмары, подумал Карри. Наверное, она опять дрожала от страха и одиночества в своей комнатке… Впрочем, и он спал плохо. Не мог заснуть, все время думал о том, как поговорить с Вик, как рассказать ей правду… Но ответа на свои вопросы по-прежнему не нашел. Маленький глупый страх подтачивал его изнутри.

Чего он боится? Почему не может довериться ей? Ведь если она его любит, то непременно поймет. Но любит ли? Вот в чем вопрос. А он никогда не говорил с ней об этом…

Так что тебе мешает? – еще и еще раз спрашивал себя Карри. Поговори, ведь это так просто… Но разве он может говорить с ней о любви, если она до сих пор не знает главного…

Услышав голос Карри, Вик все-таки проснулась. Она быстро собралась, позавтракала, и через полчаса они уже сидели в автобусе.

– Какая ты быстрая, – улыбнулся ей Карри. – А я-то думал, что все девушки собираются очень долго и часами крутятся перед зеркалом.

– А у тебя был большой опыт общения с девушками? – поинтересовалась Вик.

– Сказать по правде, не очень… У меня было три девушки. И все меня бросили.

– Не может быть! – искренне удивилась Вик. – Но почему? Ты же умный, добрый и красивый…

– Может быть, потому что добрый, – усмехнулся Карри. – Девушки ведь любят «плохих парней»?

– Неправда, – горячо возразила Вик. – Мне нравятся хорошие.

– Получается, ты исключение. Что ж, мне повезло…

– Ты о чем?

– Да так, ерунда, – прищурился Карри. – Всего-навсего о целой жизни, которую я проведу в обществе девушки, которой нравятся хорошие парни…

Целой жизни? И что ей думать о таком заявлении? Шутит он или говорит серьезно? Наверное, она никогда этого не поймет. Целая жизнь… Сейчас она кажется Вик такой долгой и прекрасной…

Но какой она покажется, если ей все-таки не удастся выйти сухой из воды? Какой тогда будет ее жизнь, проведенная в серых стенах тюрьмы? Перед Вик тут же возник образ пингтонской тюрьмы: мрачного здания, навевающего мысли о смерти… Вик плотно закрыла глаза и тряхнула головой, пытаясь отогнать видение. Нет. Ни за что. Только не это…

– Вик, девочка, что с тобой?

– Да так, ничего. Просто глупость…


Поездка в Пингтон была не напрасной. Вик и Карри удалось поговорить с соседями Аннабель. Двое – молодые супруги Эшбруд – даже согласились выступать на суде со свидетельскими показаниями. Если это, конечно, понадобится. Они неоднократно слышали крики миссис Гэдсток, мольбы о пощаде, звуки бьющейся посуды и громких рыданий. А на следующее утро Аннабель выходила в соседний магазин с плохо замаскированным «бланшем» под глазом.

– Мы обязательно выступим на суде, если это будет нужно, – уверил Вик мистер Эшбруд. – Мы так долго выносили эти скандалы… Жена очень жалела бедняжку и даже предлагала ей помощь. Но миссис Гэдсток всегда отказывалась. Наверное, боялась навлечь на себя еще больший мужнин гнев…

– А вы случайно не видели мистера Гэдстока в тот день, когда погибла моя сестра? – спросила Вик. – Может быть, вы слышали что-то… Шум, крики, скандал?

– Сложно сказать сейчас… – Мистер Эшбруд задумался. – Впрочем… Да. Они поссорились, а после этого громко хлопнула дверь. Я подумал, кто-то из них ушел из дома. Теперь понимаю, что ваша сестра…

– И больше ничего? – поинтересовался Карри.

– Боюсь, ничего. – Мистер Эшбруд развел руками. – Увы, я рассказал все, что знал. Кстати… – прищурился он. – Я помню кое-что еще о том дне, когда мистера Гэдстока увезли в больницу. – Вик похолодела. Неужели он видел ее?! – К нам в подъезд заходила какая-то женщина. Пожилая, но очень привлекательная… Она была взволнована, поднялась этажом выше нас. Но, честно говоря, не знаю, в какую именно квартиру она направлялась. И еще был мужчина. Его я точно видел раньше… Он был тоже немного не в себе… Пожилой мужчина с каким-то тревожным взглядом… И он тоже поднимался наверх…

– Да, интересно… – с облегчением произнесла Вик. Слава богу, она не встретилась с этим соседом-всезнайкой…

Когда они с Карри вышли на улицу, Вик хлопнула себя по лбу:

– Ну конечно же! – воскликнула она. – Я тоже видела эту женщину! Мы встретились на улице, после того как я… Мне еще показалось, что мы где-то виделись с ней раньше. Но потом я списала все на свою больную голову… Она действительно была очень красивой и…

Закончить Вик не успела. Чья-то рука вцепилась ей в руку, и она услышала звук защелкивающихся на запястье наручников.

– Мисс Виктория Миглс. Вы арестованы. По закону вы имеете право хранить молчание до того, как появится ваш адвокат.


Серые, мрачные, угрюмые своды пингтонской тюрьмы. Крошечная каморка с приглушенным светом. Тихий звук – словно сонное бормотание – это кто-то из заключенных в соседней камере напевает какую-то арестантскую песенку:

Оглянуться не успеешь,

За решеткой поседеешь,

А потом сгниешь в могиле,

И, глядишь, тебя забыли…

Что за жизнь, что за жизнь,

Ты в тюрьму не садись…

Что за жизнь, что за жизнь,

Ты тюрьмы берегись…

Вик слушает эту песенку в который уже раз. Наверное, ее сосед никогда не замолчит… Как будто в этой песне – последняя его связь с миром, отчаянная попытка напомнить о себе… «И, глядишь, тебя забыли…» Не случится ли такое и с ней? Не забудут ли ее? Что, если Карри не выполнит свое обещание?

Но Вик вспоминала его глаза, полные боли и отчаяния, и понимала, что он вернется. Обязательно вернется, потому что не может поступить с ней так, оставить ее здесь. И еще, потому что он ее любит, хоть и ни разу не говорил ей об этом…

Что за жизнь, что за жизнь,

Ты тюрьмы берегись…

О да. Она береглась тюрьмы. Она очень боялась попасться… Похоже, Эмис вышел из комы и сообщил о том, кто отравил его. Впрочем, разве это удивительно? Мог ли он поступить по-другому? Вначале убил ее сестру, а теперь и ее, Вик, посадил за решетку… Господи, сколько же будут длиться ее мучения? Теперь, по всей видимости, бесконечно… Едва ли ее выпустят из тюрьмы раньше чем через несколько лет…

Несколько лет! Сердце Вик сжалось. Несколько лет здесь, в этих стенах… Это такой огромный срок! А она ведь предупреждала Карри, говорила ему, что ей не стоит ехать! Но он ее не слушал… Почему, Карри? Почему ты меня не послушал?!

А потом сгниешь в могиле,

И, глядишь, тебя забыли…

А что, если она проведет в этих стенах не несколько лет, а всю свою жизнь?!

И почему только этот человек поет свою песню так заунывно, без выражения! Нет, это не крик отчаяния, это – выпитая до дна чаша боли и унылое смирение. Вот что в его песне…

– О… – простонала Вик, закрывая уши руками. – Ну за что, за что мне все это?!

За то, за то… – прошептал ей внутренний голос. – За то, что ты осмелилась посягнуть на человеческую жизнь! Кто дал тебе такое право? Кто, Вик? Разве одна смерть должна повлечь за собой другую? Нет, Виктория Миглс. Ответ неверный. Вы проиграли эту игру. Теперь придется отвечать за свои поступки. Не важно, что Эмис Гэдсток остался жив. То, что ты совершила, от этого не становится менее отвратительным и бесчеловечным…

Что за жизнь, что за жизнь,

Ты в тюрьму не садись…

Это ад! Это настоящий ад! Если Вик не вырвется отсюда, она умрет… Лучше умереть, чем каждый день видеть эти страшные стены, чувствовать этот запах, запах смерти, и слышать эту жуткую песню… Нет! Она найдет способ свести счеты с жизнью! Она не останется гнить в этой могиле для живых мертвецов!

Послышался звон ключей. Вик инстинктивно подняла голову. Что означает этот звук? Может, он принесет ей свободу? А может, очередные скверные вести?

Но ни свободы, ни дурных вестей Вик не получила. Ее дверь не открыли. Открыли всего лишь окошко, через которое заключенным передавали еду.

– Виктория Миглс! Обед! – прозвучал резкий голос.

Если бы Вик не знала, что за дверью камеры – женщина, она ни за что бы не поверила, что это женский голос.

И какой женщине пришла в голову фантазия работать тюремным надзирателем? Вик никогда бы не смогла. Впрочем, когда-то она считала, что не способна убить человека… Жизнь вносит в характер свои коррективы… Кто знает, может быть, просидев в тюрьме несколько лет, Вик задумается о работе надзирателем… А куда ее еще возьмут после тюрьмы? Где ей найдется место? Она не поступит ни в колледж, ни в университет… Так и останется недоучкой, лишь с одним опытом – сидения в тюрьме…

Господи! – На Вик снова нахлынуло отчаяние. – Дай ей возможность выбраться из этих стен, и она… и тогда она… Тогда она больше никогда не сойдет с верного пути, что бы ни приключилось в ее жизни! Вик подумала, что ее обращение к Господу больше похоже на нелепую попытку заключить сделку. Он ей – свободу, а она ему – примерное поведение… Разве так обращаются к Богу? Но Вик не знала, как… Она никогда не была верующим человеком. Вера появилась у нее от отчаяния. Но разве это истинная вера? Говорят, люди уповают на Бога и в радости, и в горе. А Вик – только в беде… Она лишь пытается ухватиться за веру, как утопающий хватается за соломинку… Наверное, это грешно… Но Вик уже достаточно нагрешила. Одним грехом больше, одним меньше. Какая разница?..

Вик уныло взглянула на посудину с едой, стоящую рядом с ее койкой. В жестяной плошке лежала какая-то рыхлая и неаппетитная масса. Впрочем, даже если бы перед ней лежал цыпленок гриль, в ней вряд ли проснулся бы аппетит. Отчаяние, страх вытравили все остальные эмоции и чувства. Вик казалось, что чувство голода атрофировалось у нее, как тогда, когда она пыталась убить Эмиса…

И снова звон ключей за ее дверью. Вик опять вздрогнула и подняла голову. Мираж, обман?! Наверное, как и в предыдущий раз, никто не войдет…

Но на этот раз ключ совершил несколько оборотов в замочной скважине, дверь, скрипнув, открылась, и в камеру зашла надзирательница. У этой женщины словно не было лица – только серая маска безразличия. Интересно, снимает ли она ее, когда приходит домой, к детям, к мужу? А есть ли у нее муж и дети? Может, оттого она и работает тюремной надзирательницей, что в ее жизни нет никого, кто скрасил бы ее одиночество?

– Что уставилась?! – бросила ей надзирательница, не меняя при этом выражения лица. – А ну, вставай! К тебе пришли! Нечего рассиживаться!

Вик даже не обратила внимания на грубость надзирательницы. Она тут же вскочила с койки. Глаза ее радостно заблестели. К ней пришли! Кто это?! Карри, отец?! Она выйдет из этой камеры, хотя бы ненадолго! Сможет вырваться на несколько минут из этих серых стен! Поговорить!

Вик нетвердой поступью вышла из камеры. Надзирательница отвела ее в комнату для свиданий. Это было длинное помещение, разделенное на две части: снизу – каким-то прочным материалом, а сверху – стеклом.

За стеклом, по ту сторону жизни, сидел Карри. Вид у него был понурый, но глаза, живые, блестящие глаза искали Вик. И наконец нашли ее. Вик не смогла сдержать улыбки. Карри смотрел на нее так, будто в ней была заключена вся его жизнь…

Надзирательница посадила Вик рядом со стеклом и протянула ей трубку.

– У тебя есть пять минут, – бросила она, как будто не знала, что для Вик эти пять минут значат больше, чем вся оставшаяся жизнь.

Карри схватил трубку и прижал ее к уху так, что ему стало больно.

– Вики, девочка, как ты?! – взволнованно спросил он. – Ты держишься?!

Вик кивнула, пытаясь справиться со слезами, застлавшими глаза.

– Держусь, – прошептала она, хлопая ресницами. Но слезы неумолимо текли по лицу, и с этим Вик ничего уже не могла поделать. – Не обращай внимания. Я так рада тебя видеть…

– И я тебя. Я чуть с ума не сошел, когда тебя арестовали. Ну ничего, – улыбнулся он, – у меня есть хорошие новости. Сюда вылетел Прэскот. Он похлопочет, чтобы тебя выпустили под залог. Думаю, это удастся сделать. И ты будешь свободна, Вик!

Мысли о свободе ударили ей в голову пьянящим вином. Свободна, свободна! О, если бы только это было правдой!

– Да, да, – кивнул он, увидев сомнения Вик. – Прэскот добьется этого, вот увидишь!

– Ты уже сказал папе? – спросила Вик. Ей не хотелось, чтобы отец узнал правду. Ему будет слишком тяжело пережить эту трагедию.

Карри отрицательно покачал головой.

– Нет. Решил не волновать старика. Уж лучше ты сама ему скажешь, когда выберешься отсюда. Я сказал ему, что тебе пришлось задержаться в Пингтоне. Что открылись новые факты о смерти Аннабель. Соврал, что снял тебе номер в гостинице. Он порывался приехать, но я отговорил его, объяснив, что еще рано… Надеюсь, ты успеешь вернуться до того, как Фрэд что-то заподозрит…

– Надеюсь… – вздохнула Вик.

Она опустила глаза. Скоро ей придется снова вернуться в камеру. В четыре стены, которые она ненавидит всем сердцем.

– Я привез тебе кое-что, чтобы ты не очень скучала в тюрьме, – подмигнул ей Карри. – Надзирательница передаст тебе несколько романов. Они отвлекут тебя от дурных мыслей.

– Романов? – оживилась Вик. – Каких?

– Элизабет Макдуггал. Не знаю, понравится ли тебе…

– Элизабет Макдуггал! – оживилась Вик. – Да это же моя любимая писательница! Я всегда покупала ее книги, когда приезжала в Пингтон! По-моему, никто не знает женщин лучше, чем она! Как ты догадался?!

Карри улыбнулся и развел руками.

– Не знаю. Просто пришло в голову, что тебя это отвлечет…

– О, Карри…

– Вики, я хотел сказать тебе… – В трубке послышалось его учащенное дыхание. – Я хотел сказать тебе…

– Ваше время истекло! – гаркнула надзирательница над самым ухом Вик.

– Я люблю тебя, Вики! – отчаянно выкрикнул Карри, увидев, что у Вик забирают трубку.

– И я тебя! – закричала Вик, вырывая трубку из цепких рук надзирательницы.

Несколько заключенных, также беседовавших с визитерами, обернулись.

– Люблю тебя! – продолжал кричать Карри.

Но Вик теперь могла только видеть его, взъерошенного, размахивающего руками. Она прекрасно понимала, что он кричит ей сквозь звуконепроницаемое стекло.

– И я люблю тебя! – крикнула она, вырываясь из рук надзирательницы, которая уже силком тащила ее в камеру.

Заключенные и их гости смотрели на эту дикую пару с удивлением. Она – в тюрьме. А он… Наверное, он забудет ее уже через год после того, как она уйдет из его жизни. А может быть, и не забудет… Но это, скорее, сказочный финал… И все же… И все же эти люди вызывали у них сочувствие. Может быть, этой красивой девушке удастся освободиться? Во всяком случае, заключенные искренне пожелали ей удачи…


Вик запоем прочитала несколько романов Элизабет Макдуггал. Именно они помогли ей не сойти с ума от одиночества. Она настолько уходила в жизнь героинь, что не замечала ни времени, вяло плетущегося в тюремных стенах, ни заунывных напевов, раздающихся из соседней камеры. Она дочитывала один роман и немедленно хваталась за другой. События, происходящие в книгах, увлекали ее настолько сильно, что она невольно забывала о своей судьбе и своих переживаниях.

Стоит ли говорить о том, как она была благодарна Карри! Он не только не отказался от нее, но и помог ей пережить это страшное время. Отрываясь от книжек, Вик вспоминала его признание и улыбалась. Наконец он сказал ей, что любит!

Пусть это признание прозвучало не при свечах, а при унылом свете тюремных ламп, пусть оно сопровождалось не романтической музыкой, а гарканьем надзирательницы – от этого оно не перестало быть признанием. Карри любит ее!

Карри, любимый… Ее любимый Карри… Вик смаковала эти слова, упивалась ими и с нетерпением ждала того момента, когда она сможет выйти из тюремных стен и услышать все то же, без стекла и телефонных трубок… И этот момент настал…

Снова звон ключей и холодное лицо надзирательницы.

– Виктория Миглс! – произнесла она так, будто выносила узнице смертный приговор. – К вам пришли.

Вик понимала, что могут означать эти слова. Либо то, что Карри и Эрни Прэскот добились ее освобождения, либо то, что ей придется остаться здесь на неопределенный срок. Неизвестность будоражила ее душу, страшила ее. Какие еще сюрпризы преподнесет ей судьба? Если бы она могла прочесть решение по лицу надзирательницы! Но оно по-прежнему оставалось холодным и безучастным.

В этот раз Вик не повели в комнату свиданий. Надзирательница приказала ей повернуть налево. Вик все еще не понимала, что это означает. А вдруг ее решили перевести в другое место?! Или существует и другая комната для свиданий?

Вик отчаянно громоздила одно предположение на другое. Эта огромная нелепая башня грозила обрушиться на нее и свести ее с ума… Лучше не думай об этом, Вик, подсказывал ей голос разума. Ты все увидишь, когда придешь. Но Вик не могла не думать. Как можно не думать, не строить предположений, когда речь идет о твоей судьбе?! Даже если от тебя ничего не зависит!

Надзирательница привела Вик в небольшой, хорошо обставленный кабинет, где Вик, к своему великому облегчению, увидела Карри и Эрни Прэскота. Они беседовали с тучным господином, который сидел за большим столом, заваленным огромным количеством папок с бумагами. Вот где решается моя судьба! – догадалась Вик. Кровь отхлынула от ее лица, и только взгляд Карри – держись! все будет хорошо! – заставил ее взять себя в руки.

– Мисс Миглс, – обратился к ней тучный мужчина. – Сейчас вы подпишете несколько бумаг и будете свободны до тех пор, пока суд не вынесет приговор.

Вик кивнула. Дрожащими руками она подписала бумаги, которые предварительно просматривал Эрни. Наконец процедура была закончена, и Вик в сопровождении Карри и Эрни вышла из здания пингтонской тюрьмы.

Свет солнца едва не ослепил ее, настолько Вик привыкла к приглушенному свету в камере. Она зажмурила глаза. Свежий весенний воздух обжег ее легкие, наполнил их жизнью. Вик снова открыла глаза. Несмотря на все, что произошло с ней за последнее время, она чувствовала: в ее душу входит весна. И вместе с весной – любовь к тому мужчине, который оказался рядом с ней в самый сложный момент ее жизни…

– Вики!

Карри бросился к ней и сжал ее в объятиях. Он целовал ее щеки, ее волосы, ее глаза. Он сжимал ее так крепко, что ослабевшая Вик боялась потерять сознание в его объятиях. Она запустила руки в пепельные волосы Карри, гладила его плечи, прижималась лицом к его груди, – словно до сих пор не могла поверить в то, что они наконец вместе.

– Вики… – прошептал Карри, лаская губами раковинку ее уха. – Это правда… то, что я сказал тебе…

– Что именно? – Вик прекрасно знала, что именно, но ей не терпелось услышать это еще раз.

– То, что я люблю тебя, Вики… То, что я не могу жить без тебя… То, что я был в отчаянии, когда тебя арестовали. И то, что я никуда тебя больше не отпущу…

– Правда? – Вик нежно, доверчиво прижалась к его сильной груди.

– Конечно, правда… Или ты во мне сомневаешься?

– Нет, ну что ты… Как я могу сомневаться в тебе после того, что ты для меня сделал?

Эрни Прэскот окинул эту парочку скептическим взглядом. Сам он был чужд сантиментов. Ему была интересна лишь практическая сторона вещей. Он был прекрасным адвокатом, ему нравилась работа, которую он делал. А женщин, со всем шлейфом неприятностей, которые они неизменно тащили за собой, он воспринимал как неизбежное зло и никогда не относился серьезно к своим приключениям. Ему было жаль Карри: Вик доставляла слишком много хлопот. Но огонь в крови, желание решать чужие проблемы – все это так свойственно молодости… Так что и его можно понять, этого Карри. Может быть, со временем он образумится? Во всяком случае, Эрни искренне желал ему этого…

14

Карри проводил Вик на автобус до Уиллхэйза, а сам остался улаживать ее дела в Пингтоне. Разговор с Эрни Прэскотом не очень-то его обнадежил. Вик была виновна, и ее виновность будет доказана, как не мудри с речью защиты. Тому есть живой свидетель – Эмис Гэдсток. Если бы удалось доказать, что Вик делала это неосознанно, под влиянием чувств, переполнявших ее, или душевной болезни, тогда еще был бы шанс отделаться малой кровью…

Вик же поехала в Уиллхэйз, чтобы поговорить с отцом и объяснить ему, что происходит в жизни его любимой дочурки. Она не очень хорошо представляла себе, как расскажет Фрэду о том, что сделала. И как он, ее отец, отреагирует на поступок дочери. Вряд ли он погладит ее по головке.

Но больше всего Вик боялась не его гнева, а того, что он снова впадет в оцепенение, в котором он находился после смерти Аннабель. К тому же ее отец – пожилой человек. Вдруг сердце старика не выдержит такого удара… Вик напряженно думала, как ей преподнести эту новость так, чтобы не очень травмировать отца. Но сейчас это казалось ей невозможным…

Она долго стояла у калитки, разглядывая старую яблоню, будто та могла подсказать ей решение. Но блестящих идей в голове, увы, не возникало… И Вик, грустная, поникшая Вик, утешала себя только тем, что теперь у нее есть человек, который поддержит ее, что бы ни случилось…

Когда она поднялась по ступенькам, то с удивлением обнаружила, что на двери весит замок. Что бы это могло означать? Или ее отец куда-то вышел. Или… Вик похолодела от этого предположения… Уехал в Пингтон, не дождавшись вестей от Карри. Нет, он не мог… Нет, только не это… Вик пошарила в черном джинсовом рюкзачке – подарке Карри – и вытащила ключи. Руки ее дрожали. Если отец узнает о том, что случилось, не от нее, а от полиции, его точно хватит удар!

Она распахнула дверь и практически вбежала в дом. На деревянном столе, стоящем у самого входа, Вик увидела листок бумаги, исписанный мелким корявым почерком. Это записка! От него!

Вик замерла в нерешительности. Ей было страшно прочесть эту записку. Нет, она не может больше тянуть. Ей нужно узнать, куда подевался ее отец!

Вик взяла со стола листок и прочитала:


Виктория! Моя дорогая доченька!

Мне чертовски тяжело признаваться в этом, но это я пытался сжить со свету этого мерзавца. Мочи нет больше терпеть эту муку. Я устал жить в страхе, что за мной придут. Поэтому, дочка, я решил сдаться сам. Так будет лучше. Я не хочу, чтобы ты судила меня за то, что я натворил. Ты ведь, наверное, знала, что Эмис поколачивал нашу девочку. Я не сомневался, что он и есть убийца моей доченьки. Поэтому и отравил этого гада, прости меня, Господи!

Прости меня и ты, Вик. Надеюсь, что Карри и вправду будет тебе хорошим мужем. Гляди, не ошибись, как твоя сестра.

И помни: я люблю тебя, Вик.


Вик остолбенела. Не может быть! Нет, этого не может быть! Ведь это она пыталась отравить Эмиса! Почему отец написал весь этот бред?! Может быть, он прознал о ее аресте и решил взять всю вину на себя?! Но зачем ему лгать ей? Ведь она прекрасно знает, кто покушался на жизнь Эмиса Гэдстока!

Письмо выпало из дрожащих рук Вики. Все прочитанное не укладывалось у нее в голове. Отец пошел сдаваться властям, чтобы ответить за убийство, которого не совершал! И что теперь делать ей?! Возвращаться в Пингтон и пытаться вытащить отца из передряги! Но как?! Что, если он попросту спятил после смерти дочери? И теперь никакими силами нельзя будет его заставить отказаться от этого бреда?!

Нет… Отец не спятил… Когда она видела его последний раз, он был в здравом рассудке и трезвой памяти. Так не мог себя вести сумасшедший! Впрочем, памятуя то, как он принял Карри, не исключено… А эта идиотская идея со слежкой за ней Бобби?! Может, Фрэд Миглс и вправду тронулся умом? Нет, нет, нет! Только не ее отец!

Вик торопливо вышла из дома. Мысли смешались в голове и никак не хотели укладываться в какую-нибудь сносную теорию. Вик окончательно запуталась. Выходит, то, что Эмис жив, еще больше осложнило дело. А она-то думала, что это облегчит ей совесть… Так нет же, теперь из-за ее безрассудства под угрозой оказался отец! Какой ужас! Она немедленно должна это исправить!

Выйдя за калитку, Вик увидела впереди мужской силуэт. По длинным волосам и плотно прилегающей к телу куртке она догадалась, что это Карри, и бросилась к нему.

Но почему на нем эта дурацкая шапка? Он ведь ни разу не надевал ее после первого приезда в Уиллхэйз! И почему он идет не к ее дому, а в обратную сторону? Как странно!

Растущее внутри чувство тревоги не помешало Вик догнать его и остановить. Карри смотрел на нее, мягко говоря, удивленно. Похоже, он не ожидал, что они встретятся. Как все это странно!

– У меня ужасные новости! – выпалила она, не успев отдышаться. – Отец поехал в Пингтон! Он признается в покушении на Эмиса! Ты не встретил его в городе?!

Глаза Карри округлились, напоминая только что отчеканенные монеты.

– Вик? – Он смотрел на нее так, будто они не виделись несколько лет. – Какое покушение? О чем ты? – Вид у него был обескураженный.

– Ты что, шутишь?! Он хочет взять мою вину на себя! Или просто спятил!

– Вик, о чем ты? Какая вина?

Вик побледнела. Карри выглядел таким удивленным, будто ему снова отшибло память.

– Господи! Моя вина! Я пыталась убить Эмиса, а ты нанял мне адвоката! Неужели ты не помнишь?! – В ее голосе было столько отчаяния, что в холодных глазах Карри промелькнул проблеск сочувствия.

– Мне жаль, что твоя сестра умерла, Вик… Но я не думал, что ты… будешь так плохо себя чувствовать… Вернись домой, Вик, – мягко, как ребенку, сказал он. – Тебе лучше отдохнуть…

– И ты бросишь меня сейчас, вот так?! – Глаза Вик расширились от ужаса. – Ты же говорил мне, что любишь меня… Еще несколько часов назад!

– Что ты несешь, Вик… Иди домой… – повторил Карри. – Конечно, я не очень хорошо повел себя с тобой, но я ведь ничего тебе не сделал…

– Ничего?! – выкрикнула Вик, не в силах больше сдерживаться. – Ты сделал для меня очень много! Но я не думала, что ты откажешься от меня в последний момент! Мне это в голову не приходило! Да что с тобой?! – Вик изо всех сил тряхнула Карри. – Ты снова потерял память?! Может быть, в этом все дело?!

– О чем ты? – Карри посмотрел на нее с искренним удивлением. – Я никогда не терял память. У меня изумительная память, и я помню все, что ты мне говорила. И что я говорил тебе…

– Значит, помнишь?! Значит, никогда не терял память?! – Вик чувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется от боли, которую причиняли ему слова Карри. – Так ты лгал мне! Лгал!

– Вик… – Карри ласково похлопал ее по плечу. – Вик… Наверное, ты еще так молода, что не можешь понять… Наверное, твоя истосковавшаяся по романтике душа жаждет красивых и ярких впечатлений… Я говорил тебе о своих чувствах, и в тот момент они были. Но такие чувства мимолетны. Они приходят и уходят, сменяя друг друга, как времена года… Не знаю, что ты придумала себе, Вик… Может, ты слишком увлеклась романом, который я тебе оставил?

– Увлеклась?! Были чувства?! Но ты… ты… – Вик махнула рукой. Отчаяние, владевшее ею, мешало ей говорить. – Ты…

Нет, он не увидит ее слез. Она не доставит ему этой радости. Пусть она в отчаянии. Пусть она разбита вдребезги. Пусть она сходит с ума от разочарования и горечи, заполнивших душу. Пусть в ее жизни сейчас самое страшное и самое сложное время. Но она не позволит сломать себя, раздавить какому-то жалкому актеришке, посягнувшему на самое святое – ее душу, ее чувства! Она не сломлена!

Вик отвернулась, чтобы Карри не увидел ее слез, и пошла… сама не зная, куда она идет. Лишь бы плечи не вздрагивали, выдавая ее рыдания, лишь бы ноги не заплетались, позволяя ему увидеть, насколько ей плохо… Да, она потрясена, она пуста, обезличена его предательством. Но она не позволит себе сломаться. Нет, не позволит!

Она скомкает свои чувства, как носовой платок, бросит их в кармашек души – самый маленький, самый дальний – и поедет к отцу. К своему отцу, которому сейчас, как никогда, нужна ее поддержка…


В голове Фрэнки Итона никак не укладывалось то, что уже два часа твердили ему эти странные люди: пожилой мужчина и молодая девушка, его дочь. Закуривая бог знает какую по счету сигарету, он мечтал только о том, чтобы они сгинули из его кабинета и никогда в нем больше не появлялись.

Нет, девушка, бесспорно, хорошенькая. Он уже допрашивал ее, и у нее был адвокат. Но этот спятивший старикан с его неправдоподобной историей полностью запутал дело! Вместо одного убийцы получалось целых два. Как так? Как так?! На этот вопрос Фрэнки Итон пытался ответить уже два часа. Но ответ никак не приходил. И вряд ли придет, если эти двое не сойдутся в своих показаниях…

Девушка, похоже, собиралась плакать, а Фрэнки не переносил женских слез. Уж лучше ведро холодной воды на голову! Он никогда не умел обращаться с плачущими женщинами, и теперь ему приходилось отвечать себе на еще один вопрос: как не дать ей разреветься? Кажется, он нашел ответ…

– Послушайте, мисс Миглс, – вкрадчивым голосом произнес он. – Я прекрасно понимаю ваши чувства и сделаю все, что от меня зависит, чтобы ваш отец не сел в тюрьму. Но давайте, все же, начнем по порядку. Хорошо, мисс Миглс?

Мисс Миглс, мужественно сдержав подступившие к горлу рыдания, кивнула.

– Отлично, – улыбнулся Фрэнки. – А вы, мистер Миглс, слушайте и не перебивайте. Когда подойдет ваша очередь говорить, я задам вам вопрос. Договорились?

Мистер Миглс, сосредоточенно вникавший в каждое слово полицейского, кивнул.

– Вот и прекрасно, – просиял Фрэнки. Кажется, ему удалось утихомирить эту странную парочку. – Итак, мисс Миглс, в котором часу вы пришли к Эмису Гэдстоку, мужу вашей покойной сестры?

– Я точно не помню… Наверное, около десяти утра…

– Отлично. Около десяти утра… А когда вы вышли от Эмиса Гэдстока, он еще был в сознании?

– Да. – Девушка побледнела, очевидно, вспоминая события того дня. – Он допил тот стакан с виски… Я ушла почти сразу после этого.

– Великолепно, – продолжил Фрэнки. Теперь они хотя бы не перебивают его! – И вы не встретили по пути своего отца, мистера Миглса?

– Нет, не встретила…

– Чудесно! А вы, мистер Миглс, – обратился Фрэнки к помрачневшему старику, – в котором часу вы… гм-гм… посетили мистера Гэдстока?

– Где-то около двенадцати…

– И он был еще в сознании, полагаю? Открыл вам дверь, разговаривал с вами?

– Вы что, держите меня за идиота?! – взревел старик. Фрэнки сильно пожалел, что не взял с собой затычки для ушей. – Как бы, по вашему, я мог отравить его, если бы он не открыл мне дверь?!

– Тише, тише, мистер Миглс, – поспешил успокоить его Фрэнки. – Никто не держит вас за идиота. Просто я пытаюсь докопаться до истины. Значит, он открыл вам дверь?

– Конечно же, открыл!

– И вы подсыпали яд ему в стакан с виски?!

– Ну да, подсыпал… А потом ушел.

– Восхитительно… то есть… хорошо, – поправился Фрэнки, осознав, что ничего «восхитительного» в этом событии не было. Правда, и хорошего тоже… – А во сколько вы ушли от мистера Гэдстока?

– Вы думаете, я каждый раз на часы пялился?! Так, по вашему?!

– Ладно… – Фрэнки сглотнул. С девчонкой было проще… – Предположительное время… Ну сколько, вам кажется, вы пробыли у мистера Гэдстока?

– Сколько я пробыл… – Фрэд Миглс задумчиво почесал за ухом. – Наверное, полчаса, не больше…

– И из этого я могу сделать вывод, что вы вышли от Эмиса Гэдстока, своего зятя, в половине первого?

– Видать, можете…

– Неподражаемо! – воскликнул Фэнки, на этот раз не без оснований. – И вы хотите, чтобы я поверил, что Эмис Гэдсток, отравленный полтора часа назад, пребывал в прекрасном здравии?!

– Не знаю уж, в каком здравии пребывал Гэдсток, – проворчал старик, – но на ногах он держался, хоть и принял уже порядком виски…

– С ядом?! – победно улыбнулся Фрэнки.

– С каким еще ядом?! – снова взорвался старик. – Неужели вы не понимаете, что дочурка пытается меня выгородить?!

Ах ты, старая пороховая бочка! – ругнулся про себя Фрэнки, а вслух сказал:

– По-моему, это вы ее пытаетесь выгородить.

– Это каким же образом, хотел бы я знать?

– Ваша дочь была арестована меньше двух дней назад за покушение на Эмиса Гэдстока. И только сегодня ее выпустили под залог. А тут являетесь вы с вашей сказкой и портите… то есть… путаете всю картину!

Мистер Миглс ошарашенно посмотрел на мисс Миглс.

– Правда, что говорит этот осел?

– Попрошу без оскорблений, – тихо заметил Фрэнки. С этим стариканом лучше не связываться.

– Я хотела тебе рассказать. Но было уже поздно… Ты уехал в Пингтон.

– Черт возьми, дочка! Да как же это?!

– То же самое она может спросить и у вас, – холодно заметил Фрэнки. – Сдается мне, вы разыгрываете тут комедию. Эмис называл только одно имя, когда на время пришел в себя. И это имя было: Вик. Виктория Миглс. О вас он не сказал ни слова, мистер Миглс.

Повисла долгая пауза. Фрэнки Итон готов был вздохнуть с облегчением – кажется, папаше Миглсу больше нечего сказать. Но тут в дверь постучали.

– Войдите, – устало произнес Фрэнки. И кому понадобилось нарушить эту благословенную тишину?

В дверях возник молодой полицейский, пытающийся удержать пожилую женщину, которая изо всех сил старалась попасть в кабинет. Но женщина оказалась проворнее его и все-таки прорвалась к своей цели.

– Это – к вам, – пробормотал молодой полицейский, смущенный своей нерасторопностью. – По делу Эмиса Гэдстока…

Женщина встала напротив стола Фрэнки Итона и громко заявила:

– В общем, так. Эмиса Гэдстока убила я.

Фрэнки не успел прийти в себя после такого заявления, как старший Миглс вскочил со стула, как ужаленный, и вскрикнул, будто его режут на части:

– Линда?! Неужели это ты?!

– Мама! – не менее громко воскликнула мисс Миглс.

– Вот черт! – выругался Фрэнки и отер со лба мелкие капельки пота. – Вы что – семейка Адамс?!


Появление Линды Миглс, вернувшейся из Флориды три недели назад, потрясло не только Фрэнка Итона, но и родных Линды, которые не видели ее очень много лет.

Выяснилось, что именно ее Вик встретила около подъезда, куда Линда вошла с той же целью, что и муж с дочерью, – убить Эмиса Гэдстока. Оказалось, что блудная мать нашла старшую дочь и долгое время переписывалась с ней, прежде чем нагрянуть в Уиллхэйз и показаться всему семейству. Линда боялась, что семья не простит ее, но Аннабель уверяла мать в обратном. Однако Линда прислушалась к увереньям слишком поздно, тогда, когда ее дочери уже не было в живых. В письмах Аннабель часто упоминала о побоях мужа, поэтому Линда, как и все остальные, решила, что Эмис виновен в смерти дочери. Она немедленно приехала в Пингтон и, не теряя времени даром, пришла к Эмису… Дальше история развивалась так же, как две предыдущие.

Фрэнки Итон не знал, что ему делать: плакать или смеяться. Эмиса Гэдстока пытались отравить три человека, но ни одному из них это не удалось. Правда, как выяснилось, Вик оказалась совершенно непричастной к убийству. Фрэд Миглс забрал из подвала крысиный яд, заменив его каким-то похожим на вид порошком. Так что Вик пошла к Эмису с «пустышкой», что снимало с нее все обвинения.

Когда Линда закончила свой рассказ, и все трое разобрались в том, что случилось, тишину кабинета разорвал телефонный звонок. Фрэнки Итон был в двух шагах от безумия, когда снимал трубку, и всего в одном шаге, когда услышал, что ему сказали на другом конце провода.

– Эмис Гэдсток окончательно пришел в себя, – пробормотал он, глядя на оживленно болтающую троицу. – Он снимает с вас обвинения. Говорит, это ему наказание за то, что он бил жену… И еще… Убийца Аннабель найден. Преступник, который убил и ограбил Иллиону Морган, – может быть, вы читали в газетах? – сознался в ее убийстве. Аннабель Миглс была его первой жертвой. Ну, может быть, теперь вы оставите меня в покое и уберетесь отсюда?! – взревел Фрэнки, чем привел всех в немалое замешательство.

Но на этом ужасы Фрэнки Итона не кончились. В дверь снова постучались. Молодой человек, который внес залог за Вик Миглс, поздоровался с Итоном и удивленно уставился на собравшихся.

– Вик! Ты хочешь свести меня с ума?! Я успел добраться до Уиллхэйза и обратно!

Вслед за ним из-за двери показалось точно такое же лицо точно такого же молодого человека:

– Вик, похоже, нам с тобой придется объясниться…

Голова Фрэнки Итона бессильно упала на руки. Нет! С него довольно! Пора уходить на пенсию!


Вик смотрела на двоих, совершенно одинаковых и в то же время таких разных братьев, и не верила своим глазам. Карри – Карэл Ланкет – и Габриэль Ланкет были похожи друг на друга, как две капли воды. Но она была уверена – стоит им заговорить, и она сразу поймет: кто из них Карри, а кто – Габриэль.

Вик не знала, сердиться ей или радоваться. Карэл Ланкет обманывал ее, выдавая себя за Габриэля. И это неплохо ему удавалось. Правда, он тоже оказался писателем. Но, в отличие от брата, он писал не детективы, а любовные романы под псевдонимом Элизабет Макдуггал. Любимой писательницы Вик…

– Вики, милая… – Карри заглядывал в ее глаза. – Я очень хотел рассказать тебе обо всем… Но так и не смог. Мне казалось, что ты не поймешь меня, решишь, что я обманщик… И правильно решишь… Но когда я увидел тебя в квартире Габа, такую несчастную и беззащитную… Я не смог тебя отпустить… А ты ушла бы, если бы узнала, что я – не Габриэль… Но потом я влюбился в тебя и понял, что обратной дороги нет. Ты ведь простишь меня, правда, Вик?

– Да уж, тебе лучше его простить, – усмехнувшись, поддакнул Габриэль. – Такого дуралея тебе больше не сыскать… Можешь мне поверить… Только он мог додуматься прилететь из Флориды в то время года, когда все, наоборот, летят туда, и выдавать себя за своего брата. Кроме Карри на это никто не способен! Да, он еще романтик, каких поискать, – скептически усмехнулся Габриэль. – А я всегда говорил ему, что женщинам нравятся «плохие» парни.

– Мне нравятся хорошие, – бросила Вик, не глядя на Габа, и подошла к Карри.

Ей было наплевать на то, что говорит Габриэль. Да, Карри обманул ее, но разве он хотя бы раз сделал ей больно? Разве он не находился с ней тогда, когда ее душа была иссушена страданиями и болью? Разве не помог ей справиться со всеми невзгодами, которые обрушились на ее голову? И если кто-нибудь скажет ей, что это – не любовь, она рассмеется в лицо тому человеку. А если это – любовь, то разве не должна она простить Карри и остаться с ним?

– Так ты простишь меня? – почти прошептал Карри, нежно коснувшись ладонью ее лица.

– При одном условии, – улыбнулась Вик.

– Все, что пожелаешь, – обрадовался Карри. – Так каком же?

– Нашу свадьбу мы отметим в Уиллхэйзе. Вместе с Питером и Миной.

– Какие мелочи, – беспечно ответил Карри. – А я-то думал, ты закажешь луну с неба.

– Так… – прищурилась Вик. – Я могу попробовать еще раз?


Такой шумной свадьбы в Уиллхэйзе не было уже давно. В этот раз молодые сами устраивали свадьбу и упорно не желали слушать советов своих стариков. Они пели, плясали, смеялись и шутили всю ночь напролет. Впрочем, родители обеих пар были довольны. И веселились не хуже молодых. Линда Миглс и Фрэд Миглс не расставались друг с другом и сами были похожи на жениха и невесту. Поговаривали, что ради вернувшейся жены Фрэд Миглс готов был перестроить свой старый дом и наконец-то провести электричество… На свадьбу позвали даже Намию Скрим, которая, к удивлению большинства жителей Уиллхэйза, оказалась вовсе не колдуньей, а обычной свахой…

Под утро, когда большая часть гостей уже разошлась, подружку обеих невест потянуло гадать. Но, самое удивительное, – ей удалось увлечь в свою затею и женихов, и невест.

Они выключили в гостиной свет, расселись прямо на полу и, подшучивая над гадалкой, смотрели на то, как она раскладывает карты.

В этот раз Анна Пимпл гадала на Мину Брэйди. При наигранной беспечности, Мина волновалась в ожидании предсказания и даже схватила жениха за рукав пиджака.

Щеки Анны Пимпл зарделись, когда она открыла карты.

– Похоже… – пробормотала она. – Похоже… вас ждет прибавление в семействе…

Мина Брэйди густо покраснела, а ее жених рассмеялся.

А вторая пара не слушала Анну. Карри и Вик не хотели знать, что ожидает их в будущем. Они просто целовались…


home | my bookshelf | | Встретимся в полночь |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу