Book: Вечер в переулке Грез



Вечер в переулке Грез

Люси Дейн

Вечер в переулке Грез

1

Потянув носом воздух, Мерси с омерзением поморщилась. Снова этот отвратительный запах!

В последний год он превратился для Мерси в наваждение. Расползаясь по дому, проникал в малейшие щели, охотно присоединялся к сквознякам и прочим потокам воздуха и всюду курсировал с ними. От него не было спасения. Появляясь, он тут же отравлял собой всю домашнюю атмосферу вне зависимости от того, где находился его источник – на кухне, в гостиной, в столовой, спальне или снаружи, скажем в палисаднике, – и даже захватывал примыкающую к коттеджу часть переулка Грез, на котором тот стоял. Порой измученная этой гадостью, Мерси чувствовала тошнотворный душок, даже если в действительности он отсутствовал. Впрочем, следы ненавистного запаха – скорее вони, если уж называть вещи своими именами, – полностью никогда не исчезали. Миазмы оказались на удивление въедливыми, а их живучести оставалось лишь позавидовать: сколько Мерси ни проветривала помещения, особых успехов достигнуть не удалось. Да и что толку от подобных усилий, если искоренить источник запаха невозможно? Он появляется регулярно, по нескольку раз в день, причем в разных концах дома. И бороться с ним бесполезно.

Впрочем, бесплодное сражение могло бы прекратиться в один момент, если бы Доррис, мать Мерси, согласилась расстаться со своим дурацким увлечением.

Если бы!

Мерси грустно вздохнула. Если бы мать вообще смогла перебороть себя и стать прежней милой, остроумной и веселой Доррис Бэкинсейл!

Что толку думать об этом, размышлениями делу не поможешь, проплыло в ее голове, пока она одевалась и прихорашивалась перед зеркалом.

Последнее, как всегда, много времени не потребовало: Мерси повезло – она принадлежала к тому редкостному типу людей, которые хорошо выглядят всегда, в любое время суток и при каких угодно обстоятельствах, хоть растолкай их посреди ночи или крикни над ухом «Пожар!», они все равно будут радовать глаз своим внешним видом.

У Мерси были светлые кудрявые волосы длиной до плеч, которые сами укладывались в прическу, стоило лишь тряхнуть головой. Ее загорелое лицо не требовало особого макияжа – румянец был естественным, а цвет кожи настолько приятным, что ей даже в голову не пришло бы воспользоваться, скажем, таким тяжелым косметическим средством, как тональный крем. Пудры в косметичке Мерси также не было. Присутствовала лишь губная помада в двух вариантах – бесцветная, так называемая гигиеническая, и приглушенного вишневого оттенка. Находилась там еще тушь для ресниц, но ее Мерси тоже применяла нечасто. Дело в том, что у нее отсутствовала еще одна проблема, часто досаждающая блондинкам, – светлые брови и ресницы. У Мерси упомянутые детали внешности были темными. И если ей случалось подкрашивать ресницы, то изредка и лишь чуть-чуть, одни кончики.

Вот и сейчас она накинула летнее трикотажное платье – одежку, требующую идеальной фигуры, которой Мерси, к счастью, обладала, – раза два провела расческой по волосам, и на том приготовления к выходу завершились.

Настроение же ее так и не улучшилось. Как почти каждая красивая девушка, Мерси частенько вертелась перед зеркалом, и лицезрение собственного отражения порой действовало на нее как сеанс психотерапии. Иной раз у нее мелькала мысль, что, когда она войдет в возраст и лишится большей части привлекательности, эффект от подобного времяпрепровождения изменится в худшую сторону. Но старость в настоящий момент казалась такой далекой…

И вот сегодня, едва ли не впервые за всю свою, впрочем не такую уж и долгую жизнь – потому что в этом году ей исполнилось всего двадцать три, – Мерси не испытала привычных позитивных ощущений при виде своего зеркального отражения. Виной тому был ненавистный запах, лишь усиливший накопившееся за последний год раздражение. Да и усталость тоже, ведь сражаться с трудностями приходилось почти в одиночку. А ведь для девушки ее возраста это не такая легкая задача.

Продолжая морщиться, но, тем не менее, поминутно принюхиваясь, Мерси спустилась в коридор. Здесь запах ощущался сильнее, однако определить, откуда он идет, по-прежнему было трудно.

Она двинулась вперед, заглядывая в каждую комнату. В гостиной никого не оказалось, в столовой тоже, следующим был холл, который пустовал. Кабинет, где когда-то работал отец, Мерси сознательно пропустила – искать в этом заброшенном помещении означало напрасно тратить время. Дальше находилась так называемая утренняя комната, где все обычно собирались – особенно по уик-эндам – на совместный завтрак в те времена, когда еще представляли собой семью. Не особенно надеясь, Мерси все же заглянула и сюда, но также никого не обнаружила.

Осталась только кухня – подсобные помещения не в счет, – куда Мерси все равно зашла бы, потому что собиралась перехватить какой-нибудь сандвич, прежде чем отправиться в студию. Сообразив, что именно оттуда, из кухни, дверь которой практически никогда не закрывалась, и плывет в коридор струйка ненавистного запаха, Мерси гневно стиснула кулаки.

Снова! Как будто не было просьб, уговоров, упреков, обид… И как будто с ней, с Мерси, вообще можно не считаться!

Перешагнув порог, она остановилась. Кухня была большая, но не настолько, чтобы в ней можно было затеряться. Поэтому взгляд Мерси сразу остановился на сидящей за квадратным дубовым столом матери. Вернее, на ее руке, левой – потому что, как особа утонченная, мать Мерси, Доррис Бэкинсейл, обычно держала эту гадость именно в левой руке, усматривая в подобной манере какой-то особый шик. Сейчас мерзкая вонючка – иначе ее Мерси про себя и не называла – была изящно зажата между указательным и средним пальцами Доррис. И от нее струйкой вился вверх дымок – да-да, разумеется, речь идет о сигарете! О ненавистном Мерси продукте, изобретенном человечеством ради сомнительного удовольствия вдыхать дым. Что тут приятного, она хоть убей не понимала. Тем не менее независимо от ее желаний ей приходилось регулярно этим заниматься – дышать дымом, который распространяла по дому Доррис.

О, как Мерси ненавидела табачный дух!

Кроме того, она абсолютно не могла постичь – вероятно, в силу того что сама никогда не курила, – как можно быть таким эгоистом, чтобы ради дурацкого пристрастия отравлять существование другим людям. И меньше всего ожидала подобного от собственной матери. А фраза вроде «Потерпишь, ничего с тобой не случится» и вовсе была выше ее понимания. Однако раза два ей уже довелось услышать от Доррис эти слова.

Один только факт, что произносила их собственная мать, приводил Мерси в состояние растерянности. Если бы речь шла о постороннем человеке – о, тут бы она за словом в карман не полезла! Но грубить матери, даже в ответ на ее собственную резкость, Мерси не могла, во всяком случае пока. Что будет дальше, как станут развиваться их отношения, если Доррис не изменит взгляд на жизнь, Мерси не знала.

В данный момент ее интересовало не будущее, а самое что ни на есть настоящее.

– Мама! – воскликнула она, гневно блеснув глазами. – Ну сколько можно просить!

Доррис медленно подняла голову и повернулась к двери.

– А, Мерси… Уже встала? Рановато ты сегодня…

Сказано это было без всякого выражения, взгляд Доррис тоже оставался апатичным. Словом, та демонстрировала привычное для нее в последнее время состояние.

– Ничего не рановато, даже поздно, давно пора отправляться в студию, – раздраженно ответила Мерси, не сводя взгляда с сигареты и едва сдерживая желание выхватить мерзкую вонючку из материнской руки, швырнуть на пол и растоптать.

– Да? – безучастно произнесла Доррис. – Наверное, я сегодня потеряла чувство времени. – С этими словами она неспешно поднесла сигарету к губам и затянулась.

Ты не только чувство времени потеряла, с горечью подумала Мерси, наблюдая, как та выпускает дым. Ты утратила ощущение реальности.

В следующую минуту она закашлялась, потому что клуб дыма подплыл к ней.

– Ну мама!

– Что?

Взгляд Доррис по-прежнему оставался тусклым, и Мерси поняла, что мать даже не заметила ее недовольства. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, в последнее время их беседы именно так и протекали: Мерси горячилась, а Доррис пребывала словно за незримой стеной отчуждения, которой отгородилась от всех еще в прошлом году. То же самое происходило и сейчас.

Глядя на Доррис, Мерси испытала прилив тихой ярости с примесью сразу двух чувств – бессилия и обиды. Первое относилось к ней самой, потому что у нее не осталось никаких идей относительно того, как вывести мать из затянувшегося ступора. Второе – к отцу. По мнению Мерси, он мог бы облечь историю с аборигенкой в какую-то иную форму.

– Что! Ты еще спрашиваешь… Неужели нужно все начинать сначала?

Доррис откинулась на спинку стула.

– О чем это ты?

Ноздри Мерси гневно раздулись.

– Все о том же! О твоем пристрастии к табаку! Я уже не говорю, что тебе давно пора бросить курить – видно, ты не сделаешь этого, пока какая-нибудь хворь не заставит, – но ты могла бы хоть не курить на кухне!

Доррис посмотрела на находящуюся в ее руке сигарету с таким видом, будто лишь сейчас осознала, что курит. Впрочем, может, так оно в действительности и было. Наблюдая за Доррис, Мерси не раз замечала, что мать действует как сомнамбула. Во всех ее движениях и жестах присутствовала странная медлительность.

– На кухне? – переспросила Доррис.

Затем все так же безучастно обвела взглядом помещение, и в ее глазах появилось такое выражение, будто она хотела сказать: «И правда кухня… Надо же, я и не заметила, как очутилась здесь».

– Именно! – сердито кивнула Мерси.

Сморщив лоб, Доррис несколько мгновений недоуменно смотрела на нее, прежде чем произнести:

– Ты чем-то недовольна?

Господи, дай мне силы выдержать это и не сорваться! – мысленно взмолилась Мерси.

– Да, мама. Мне не нравится, что ты куришь на кухне, то есть в помещении, где я обычно завтракаю.

– А… – протянула Доррис, опуская взгляд на стол. – Но ведь здесь достаточно места. Располагайся. Если хочешь, я передвинусь на другой край.

Она даже не понимает, о чем я говорю! – вспыхнуло в мозгу Мерси.

Тем временем Доррис вновь поднесла сигарету ко рту.

– Мама! – вновь раздраженно воскликнула Мерси, испепеляя мать взглядом.

С тем же успехом она могла взывать к совести кухонных шкафов или газовой плиты.

– Мм? – вопросительно произнесла Доррис, выпуская изо рта очередную струю дыма.

– О чем мы, по-твоему, говорим?! – почти крикнула Мерси. Одновременно она слегка попятилась от нового надвигающегося на нее сизоватого облака, но потом, словно не желая отступать перед обстоятельствами, остановилась, схватила первое, что попалось под руку – лежавшую на холодильнике газету, – и принялась яростно размахивать перед лицом.

– О чем? – С каким-то вялым, не до конца проявившимся интересом Доррис наблюдала за ее действиями. По-видимому, они вызвали в ее голове некое движение мысли, потому что она добавила: – Почему ты не включишь вентилятор, если тебе жарко?

Мерси швырнула газету обратно.

– Хорошая мысль! – Потянувшись к настенному выключателю, она щелкнула им, и под потолком медленно двинулись по кругу лопасти большого вентилятора.

По лицу Доррис скользнула тень улыбки.

– Видишь, так гораздо лучше. Не переживай, скоро станет прохладнее.

– Да мне не жарко, мама! – почти взвизгнула Мерси. – Пойми ты наконец!

Доррис поморщилась.

– Что ты так кричишь? Я не глухая.

– Почему же тогда не слышишь меня?

Мерси направилась к плите, чтобы проверить, насколько горяч кофе. Его почти каждое утро варила Доррис и – надо отдать ей должное – делала это отменно, даже несмотря на свою затянувшуюся апатию. А в качестве сосуда неизменно использовала пузатый стеклянный кофейник, из-за высокого узкого горлышка в котором пена могла подняться на значительную высоту.

Хоть что-то приятное с утра, подумала Мерси, осторожно дотронувшись до стенки кофейника, содержимое которого было вполне приемлемой температуры. Мерси в равной степени не любила и чуть теплый, и остывший, а затем заново подогретый кофе. Изменение температуры в ту или иную сторону пагубно сказывалось на вкусовых качествах благородного напитка. Мерси была убеждена, что кофе нужно пить или почти сразу по приготовлении, или не пить вовсе. Уж лучше налить чашечку чая, который предпочитала она сама, особенно со сливками.

– Почему не слышу? – Похоже, Доррис немного удивилась последней фразе Мерси.

Та вернулась к холодильнику, распахнула дверцу и принялась рассматривать содержимое, выбирая ингредиенты для сандвича.

– Уж не знаю почему! – сердито буркнула она через плечо. – А только не слышишь.



2

Доррис вновь попыталась затянуться, но неожиданно выяснилось, что сигарета докурена почти до конца. Погасив ее в пепельнице, Доррис потянулась за пачкой с намерением извлечь следующую, и это увидела отвернувшаяся от холодильника с ветчиной и сыром в руках Мерси.

– Мама, не кури здесь! – резко произнесла она.

Похоже, ее тон вывел наконец Доррис из состояния безучастности.

– А ты не дерзи! Это мой дом, и я вправе делать все, что мне заблагорассудится. И вообще, что-то ты в последнее время пренебрежительно относишься ко мне.

– Это и мой дом тоже, – напомнила ей Мерси, беря доску и нож. – И я имею право позавтракать без того, чтобы рядом курили.

Доррис прищурилась.

– Что за чушь, чем я тебе мешаю? И что за капризы? Стол свободен – кроме пепельницы и пачки сигарет, на нем ничего нет!

– Не в этом дело, как ты не понимаешь!

Повисла короткая пауза.

– А в чем же? – спросила Доррис.

Не выдержав, Мерси со звоном швырнула нож на стол.

– В сигаретном дыме!

В устремленном на нее взгляде Доррис отразилось недоумение.

– В дыме? А что он тебе…

– Я не могу есть, когда он витает над столом! – с надрывом произнесла Мерси, выплескивая застарелое раздражение. – Меня от него тошнит!

В глазах Доррис вновь промелькнуло какое-то выражение, однако относилось оно явно не к теме разговора.

– Тошнит? Хм… Утренняя тошнота у женщин часто является признаком…

Подобного вынести Мерси уже не смогла.

– Беременности? – крикнула она, не дослушав фразы. – На это намекаешь?

– Ну…

– Брось, мама! Тебе прекрасно известно, что я утратила возможность иметь детей. – Почувствовав подступающие к глазам слезы, она добавила: – Ты знаешь, как ранят меня подобные разговоры, и тем не менее заводишь их!

– Я? – воскликнула Доррис. – Это ты явилась сюда с какими-то непонятными претензиями. Я сидела себе спокойно и…

– И курила!

– Да. А ты начала упрекать меня в том, что я якобы мешаю тебе завтракать.

– Конечно, мешаешь. Я не могу есть, когда рядом кто-то дымит. Это производит на меня тошнотворный эффект.

Доррис обиженно поджала губы.

– Странно, меня почему-то от дыма не тошнит! А тебя…

– Не только меня. Тебе не хуже моего известно, что во всех кафе и ресторанах курить категорически запрещено! Именно потому, что люди принимают там пищу.

– Мы ведь не в ресторане, – обронила Доррис.

Замечание было вполне резонным, но данное обстоятельство еще больше подстегнуло возмущение Мерси.

– Это вовсе не означает, что мы можем не считаться друг с другом!

– Я тоже так думаю, – неожиданно согласилась Доррис.

Мерси посмотрела на нее – сначала удивленно, потом с надеждой. В ее голове промелькнула мысль, что, возможно, еще не все потеряно, мать можно усовестить.

– Правда? – осторожно произнесла она.

Доррис с вздохом кивнула.

– В последнее время ты совершенно со мной не считаешься.

Мерси только рот разинула. Оказывается, мать истолковала ее слова по-своему!

– Я?! – воскликнула она, обретя утраченный было дар речи. – Наоборот, это ты отравляешь мне жизнь! Весь дом пропитался никотином, просто спасения от него нет.

Доррис поморщилась.

– Не преувеличивай, пожалуйста. Так уж и пропитался…

– Ты просто не чувствуешь, как, наверное, всякий курильщик. Но в действительности впечатление такое, будто эта гадость сочится из стен. Да что там! – хмыкнула Мерси. – Наверняка так и есть. За столько времени и обои, и шторы, и обивка мягкой мебели – все пропиталось этой…

– Я курю всего год или около того, – перебила ее Доррис. – С тех пор как твой папа…

Договорить ей не удалось, потому что ее прервал телефонный звонок.

– Я отвечу, – мрачно произнесла Мерси, поворачиваясь в сторону стоящего на специальной подставке телефона.

Но Доррис уже поднялась со стула. На удивление быстро.

– Не нужно, это мне. – Приблизившись к телефону и сняв трубку, она произнесла с интонациями, совсем не похожими на те, которые у нее присутствовали в течение предыдущего разговора: – Да? Ронни! Да, это я, дорогой. Что сегодня делаю? Как тебе сказать… Собственно, я ничем особенно не занята.

Ронни! Новый ухажер Доррис. И, по мнению Мерси, самый опасный из всех предыдущих, потому что он, похоже, тянет из Доррис деньги. Мерси заметила, что та несколько раз снимала с их общего делового счета довольно крупные суммы, которые уходили куда угодно, но только не в бизнес. До сих пор Мерси доводилось видеть этого самого Ронни лишь мельком, но периодически она становилась свидетелем телефонных бесед, подобных настоящей, поэтому имела возможность – и основания – делать некоторые выводы.

– В четыре? – произнесла Доррис в трубку, окидывая Мерси таким взглядом, будто удивлялась, что та до сих пор находится на кухне.

Не нравится, когда мешают! – мрачно усмехнулась про себя Мерси. А сама только тем и занимаешься…

– Хорошо, подъезжай, к этому времени я буду готова, – сказала Доррис, изобразив в адрес невидимого собеседника не очень яркую, но все же улыбку.

– Разве ты и сегодня не наведаешься в студию? – нарочито громко спросила Мерси. – Я уже забыла, когда ты заглядывала туда последний раз.

– Тсс! Тише, – прошептала Доррис, накрыв микрофон телефонной трубки ладонью. – Тебя, наверное, слышно на другом конце провода!

И очень хорошо, подумала Мерси. Для того я и повысила голос! Пусть Ронни знает, что отвлекает тебя от дел.

– Ну извини, мама.

– Чем извиняться, лучше бы дала мне спокойно поговорить! – напряженным шепотом произнесла Доррис.

Мерси с вздохом посмотрела на сыр и ветчину, затем взяла их и отнесла обратно в холодильник. Видно, спокойно поесть сегодня не суждено.

Перехвачу что-нибудь по дороге, в «Зеленом гноме», промелькнуло в ее голове. Подразумевалось кафе, расположенное за квартал от студии или за пять кварталов от дома – смотря откуда считать. В последнее время Мерси зачастила в упомянутое заведение, потому что завтракать в отравленной сигаретным дымом атмосфере действительно было невыносимо. В этом смысле кафе «Зеленый гном» было отдохновением души – курить там строжайше запрещалось.


Но так уж получилось, что позавтракала Мерси лишь в студии. В кафе не оказалось свободных мест, поэтому она купила еду на вынос и вернулась к своему «вольво» с бумажным пакетом, в котором находились четыре фирменные слойки с разной начинкой – с ветчиной, творогом, джемом и яблоком. В ассортименте присутствовали еще слойки с копченым лососем, овощами, луком и яйцом. Мерси перепробовала все, но в конце концов остановила выбор на перечисленных выше четырех вариантах.

Положив пакет с едой на свой рабочий стол, она направилась в смежное служебное помещение, где находился электрический чайник и сухая заварка. Мерси с предвкушением улыбнулась, взглянув на чудесный цейлонский чай в немного старомодной по нынешним полимерным временам упаковке – пестро раскрашенной жестяной коробке. В отличие от многих любителей чая Мерси не признавала заварочных пакетиков. У нее вызывал подозрение тот факт, что она не видит содержимого бумажного мешочка. Кроме того, ей нравился крупнолистовой чай, а в пакетиках, как правило, находилась субстанция, больше напоминающая пыль. А уж пристрастия некоторых к ароматизированным чаям Мерси не понимала вовсе. Что может быть лучше естественного вкуса, цвета и запаха натурального, без всяких «улучшающих» добавок чая?

Любимый напиток Мерси заварила прямо в большой чашке, на боку которой красовалась надпись «Бэкинсейл-рум-кондишн». Это было название совместного ее с Доррис бизнеса – компьютерной студии по оформлению интерьера жилых и официальных помещений.

Скользнув взглядом по упомянутой надписи, Мерси вздохнула, затем взяла чашку и двинулась к своему рабочему столу.

Вздох ее относился к воспоминанию о тех счастливых временах, когда имя Доррис Бэкинсейл было на слуху, потому что сама она являлась модным дизайнером в области интерьера как жилых помещений, так и всякого рода присутственных мест, начиная от офисов и заканчивая огромными выставочными залами.

Студия Доррис «Бэкинсейл-рум-кондишн» находилась отнюдь не в центре Лондона, скорее даже на окраине, правда в живописном районе, за которым среди местных жителей закрепилось название Аббатский лес. За последними коттеджами действительно начинался тянущийся вдоль берегов Темзы лес. В нем попадались вековые деревья, росшие, наверное, еще с тех времен, когда на водившуюся здесь живность охотились с луком и стрелами.

Так вот, несмотря на удаленность от центра, студия «Бэкинсейл-рум-кондишн» являлась едва ли не наиболее посещаемым местом в округе. Причем перед ней останавливались почти исключительно дорогие автомобили, что конечно же свидетельствовало не только о достатке их владельцев, но также о статусе заведения.

И все благодаря Доррис. В те благодатные деньки она блистала оригинальными идеями. По ее проектам были оформлены апартаменты богатейших людей Англии, нередко знатных фамилий. И, разумеется, все это способствовало росту доходов самой Доррис.

Мерси с юных лет присматривалась к бизнесу матери и даже помогала чем могла, в частности выполняла мелкие поручения, скажем подчищала «грязь» на компьютерном макете чьей-нибудь гостиной, спальни или холла. Когда же Мерси повзрослела, окончила колледж, Доррис начала всерьез учить дочь профессии. Через год она приняла первый в жизни заказ – на оформление дорогого и элегантного косметического салона.

Разумеется, не будь она дочерью Доррис Бэкинсейл, никто не решился бы предложить ей выполнить подобную работу, но в данном случае гарантировалась подстраховка со стороны главного специалиста – матери, – что сводило потенциальный риск к минимуму.

Но помощи не потребовалось. К девятнадцати годам Мерси не только постигла тонкости дизайнерской профессии, но и успела выработать собственный стиль, что не осталось незамеченным. Так и к ней – в очень раннем по всем меркам возрасте – пришел успех. Тот проект она разработала безупречно, заказчики остались довольны, и вскоре в определенных кругах потянулся слушок, что дочь Доррис Бэкинсейл способна выдавать идеи не хуже матери.

К Мерси потянулись заказы, она стала много работать, одновременно развиваясь как художник, и у нее, что называется, появилось собственное имя. Когда заработки Мерси почти сравнялись с доходами Доррис, та сделала ее своим официальным партнером по бизнесу…

Устроившись за рабочим столом, Мерси включила компьютер и, пока он загружался, вынула из бумажного пакета первую слойку – с ветчиной.

Хорошее было время, проплыло в ее голове. Мы с матерью года три так славно работали вместе. А потом…

Она вновь невольно вздохнула.

Потом отец Мерси, Эзра Бэкинсейл, этнограф, профессор Лондонского университета – до того словно находившийся в тени успехов жены и дочери, – вдруг проявил себя очень ярко и с совершенно неожиданной стороны.

Мерси прекрасно помнила, как все это началось. Вернее, как пришло в их семью.

Когда Эзра Бэкинсейл вернулся с островов Центральной Полинезии, где он находился в очередной этнографической экспедиции, Мерси зашла к нему в кабинет и случайно увидела на письменном столе какие-то красочные снимки. Один сразу привлек ее внимание. На нем была изображена хорошенькая аборигенка с обтянутыми куском пестрой ткани стройными бедрами. На этом одежда заканчивалась, полная красивая грудь девушки была обнажена. В руке она держала плетеную из лозы корзинку, из которой высовывался длинный французский батон. Кроме того, Мерси различила нечто, больше всего напоминавшее сверкающие упаковки чипсов или чего-то в этом роде. Набор продуктов плохо сочетался с экзотическим видом улыбчивой красотки. Мерси прыснула, представив, как та в подобном виде входит в местный супермаркет и делает покупки в обществе других таких же полуобнаженных красавиц.

А что, супермаркеты на островах есть? – хотела было спросить Мерси у отца, но вовремя остановилась, заметив, с какой сосредоточенностью тот углубился в какие-то бумаги.

Через мгновение она и вовсе забыла о своем вопросе, потому что увидела следующую фотографию. На ней вместе с улыбчивой островитянкой был изображен не кто иной, как Эзра Бэкинсейл!

На сей раз бедра девушки обтягивала ткань другого рисунка, однако одежда по-прежнему ограничивалась лишь этим пестрым лоскутом. Грудь оставалась обнаженной – по-видимому, в тех краях подобное считалось нормой.

Но не это удивило Мерси – суть местных привычек она успела отчасти постичь, еще разглядывая первый снимок, – а тот факт, что ее отец обвивал рукой талию прелестной аборигенки. И даже не столько сам жест, сколько сквозящая в нем привычность.

До того момента Мерси не приходилось видеть отца обнимающим какую-либо иную женщину, кроме Доррис, своей жены. А тут сразу такое! Не просто объятия, а довольно интимные, особенно учитывая полуобнаженный вид девушки.

Едва ли не впервые в жизни Мерси взглянула на отца как на мужчину, и этот новый образ поразил ее – как часто бывает с детьми, пусть даже вышедшими из юного возраста. Ребенку трудно представить родителей в каком-то ином качестве, кроме как именно мамы и папы.

– Дай сюда! – внезапно раздался непривычно раздраженный, заставивший Мерси вздрогнуть окрик отца. – Где ты это нашла?

– Здесь, среди других фотографий, – пролепетала она, механически протягивая ему снимки.

Он почти выхватил их из ее руки и бросил в стол, тут же закрыв его на ключ.

– Говори, зачем пришла, и ступай, не мешай мне работать!

Мерси захлопала ресницами. Отец еще никогда не говорил с ней подобным тоном.

– Ну? – мрачно и ожидающе произнес тот. – Что тебе понадобилось в моем кабинете?

У Мерси от обиды и волнения сжалось горло. Так что, если бы она даже вспомнила, зачем зашла к отцу, ей не удалось бы выдавить ни слова. Качнув головой, она выбежала из комнаты.

Матери Мерси тогда ничего не сказала. Во-первых, потому что была ошеломлена, во-вторых, понимала, что Доррис не обрадуется, узнав о маленьком происшествии в кабинете Эзры. А в-третьих, это было их дело.

Пусть сами разбираются, решила она тогда, детям лучше не вмешиваться в отношения родителей.

3

К сожалению, ее тактичность ничему не помогла. Спустя месяца два среди знакомых распространилась молва, что Доррис оставил муж. Якобы Эзра Бэкинсейл все бросил, уехал на какой-то экзотический остров в тропиках, где женщины до сих пор ходят с открытой грудью, сошелся с местной жительницей – из аборигенов, добавлялось многозначительно, – живет чуть ли не в хижине и так далее и тому подобное.

Когда вызванный необычной новостью ажиотаж немного утих, многие из тех, кому данная тема была интересна, пришли к выводу, что в общем и целом удивляться не приходится: профессор этнографии Эзра Бэкинсейл всегда был чудаковат. Но бедняжка Доррис конечно же не заслуживает подобного обращения.

Бедняжка! То и дело слышать рядом со своим именем подобный эпитет было для Доррис невыносимо. Мало того что ей нанес оскорбление человек, которого она всегда считала своим другом, так еще и в глазах знакомых – большинство из которых являлись и их клиентами – она из преуспевающей бизнес-леди превратилась в брошенную жену. То есть в нечто если не презренное, то вызывающее сочувствие.

Более сильный человек на месте Доррис немного погоревал бы, а потом взял себя в руки и стал жить дальше, но ей подобное оказалось не по плечу. Несмотря на свою репутацию деловой женщины, Доррис не обладала жесткостью, которая, как принято считать, присуща людям бизнеса.

Дело в том, что ей почти не пришлось бороться за место под солнцем. Успех пришел к ней, едва она начала заниматься своим делом. Уже третий авторский проект оформления интерьера виллы, принадлежавшей одному состоятельному лондонцу, заставил заговорить о Доррис как об интересном и своеобразном художнике. Дальше все поехало по накатанной дороге.

И так продолжалось до странной истории с ее супругом. А потом…

Получив удар по самолюбию, – мол, на кого променял! – Доррис пустилась во все тяжкие, почти полностью забросила бизнес, который лег на плечи Мерси.

Для Мерси данный факт еще не был бы таким удручающим, если бы не изменился в худшую сторону имидж самой Доррис. Да и с переменами этими Мерси тоже могла бы мириться, но они отразились на отношении людей к салону. Стало меньше заказов. И понизилась их значительность. Что в свою очередь сказалось на уровне доходов – абсолютно раздражающий для любого бизнесмена момент.

Вообще-то синеглазая, с пышными, бронзового оттенка волосами Доррис и раньше слыла человеком экстравагантным – это в дополнение к образу самобытной, с неординарным мышлением художницы. Достаточно сказать, что она посещала дамский клуб любительниц сигар, носивший название «Ледиз-ферст». В этом модном заведении собирались самые интересные и замечательные женщины Лондона.

Мерси с оттенком ностальгии вспоминала те времена, ведь тогда Доррис не курила дома, а ездила в клуб. Собственно, она и вовсе не курила, потому что сигары, как известно, тем и отличаются от сигарет, что их дымом не затягиваются, а лишь создают с его помощью вокруг себя своеобразную атмосферу. Считается, что благородную. И ароматную. Но последнее на любителя, например Мерси вообще никакого дыма не переносила.



Так вот, когда баловство с сигарами переросло в тяжелую никотиновую зависимость, образ Доррис быстро утратил черты экстравагантности. В обществе, прочно избравшем здоровый образ жизни, курение не приветствуется.

Но если бы Доррис только курила! К сожалению, на этом произошедшие с ней перемены не заканчивались, потому что она также принялась заглядывать в бутылку.

Это выражение закрепилось в сознании Мерси после одного случая, когда она застала Доррис озадаченно заглядывающей – в буквальном смысле слова – в бутылку шерри, в которой, очевидно, напитка не осталось и на донышке.

Кроме того, превратно истолковав историю Эзры – или, возможно, ему в отместку, – Доррис тоже обзавелась любовником. Правда, продолжался роман недолго, но не успела Мерси облегченно перевести дух, когда он завершился, как у Доррис появился новый ухажер. Который тоже не задержался. Нынешний, Ронни, был, кажется, девятым по счету, Мерси точно не помнила.

Да и не это ее волновало. Вернее, не только это. Наибольшее беспокойство, разумеется, вызывало состояние дел в студии «Бэкинсейл-рум-кондишн».

А они шли из рук вон плохо. Мало кто из прежних заказчиков, собравшись заново отделать свое жилье, решался сейчас обратиться к своим прежним дизайнерам – Доррис и Мерси Бэкинсейл. Разумеется, основные опасения относились к Доррис, но и на Мерси словно упала тень произошедших с матерью перемен. Порой заказов было так мало, что Мерси едва удавалось уплатить по счетам – ведь студия сама по себе требовала содержания – и выдать жалованье оставшейся на данный момент немногочисленной группе сотрудников: специалисту по компьютерной графике Энн Киннер, менеджеру по кадрам Бобу Салливану, а также студентке Дине, подрабатывающей здесь уборщицей и по совместительству курьером.

Излишне говорить, что всеми выплатами сейчас ведала Мерси. Доррис стала редкой гостьей в собственной студии, но кому-то же нужно было заниматься делами…


Размышляя обо всем этом, Мерси сама не заметила, как сжевала все слойки. Компьютер давно загрузился, а она только сейчас обратила на это внимание.

И чай, наверное, остыл, с досадой промелькнуло в ее мозгу.

Однако, потрогав чашку, Мерси не без удивления обнаружила, что та еще горячая.

Надо же, именно то, что нужно, обрадовалась она.

Но в следующую минуту ее брови вновь хмуро сошлись у переносицы: против всех ожиданий чай остался горячим, зато слойки с цельным запеченным яблоком, которую она собиралась съесть, запивая любимым напитком, больше не было. Вероятно, Мерси уплела ее, сама того не заметив, хотя изначально имела намерение оставить на закуску.

Она грустно вздохнула. Что за день сегодня! Даже такой малости, как удовольствие попить чайку с вкусной сдобой, не удалось себе позволить. Как не заладилось все с утра, так и продолжается. Сначала Доррис со своими треклятыми сигаретами, дым которых вынудил уехать из дому без завтрака. Потом в кафе «Зеленый гном» не оказалось свободных мест и пришлось купить еду на вынос. И наконец, воспоминания об относительно недавних семейных событиях, а также размышления о текущей жизни перебили намерение оставить, как обычно, лакомство напоследок.

Ну, хотя бы чайку попью, с новым вздохом подумала Мерси, поднося к губам чашку.

Но и тут ее ожидал сюрприз. Не успела она сделать нескольких глотков, как послышался шум подъехавшего к студии автомобиля. Вернее, Мерси даже поначалу не поняла, что кто-то подъехал именно к их крыльцу, настолько редкими были в последнее время подобные посещения. Только характерный звук захлопнувшейся дверцы заставил ее на мгновение напряженно застыть.

Первой мыслью Мерси было нечто наподобие «Ну вот, даже чаю попить не дадут!», однако в следующую минуту она подумала, что, возможно, это клиент, и ее сердце наполнилось надеждой: один хороший заказ способен был поправить пошатнувшиеся дела.

Отставив чашку, она поднялась из-за стола и направилась к выходу, по дороге заглянув в кабинет Энн. Та уже находилась на рабочем месте и сидела за компьютером.

– Похоже, к нам кто-то приехал, – сообщила Мерси, стараясь сдержать рвущуюся наружу радость, для которой пока не было особых оснований. – Я ни с кем не договаривалась о встрече, а ты?

Коротко стриженная темноволосая Энн Киннер была почти ровесницей Доррис и пришла работать в студию примерно через год после ее основания. Иными словами, являлась давним сотрудником. В настоящий момент – самым давним и наиболее ценным. Мерси трудно было бы обойтись без помощи Энн, тем более что других сотрудников, занимавшихся второстепенной рутинной работой, пришлось уволить.

– Я тоже никого не жду, – качнула головой Энн.

Они переглянулись.

– Не клиенты ли наконец пожаловали? – осторожно произнесла Мерси.

Энн едва заметно пожала плечами.

– Хорошо бы, но…

– Что? – быстро спросила Мерси.

Отведя взгляд, Энн завершила фразу:

– Но я опасаюсь, как бы не получилось наоборот.

Мерси нахмурилась и бросила настороженный взгляд на дверь, словно ожидая внезапного появления из-за той каких-то неприятностей.

– В каком смысле?

– Ну… понимаю, тебе неприятно это слышать, но, боюсь, как бы мистер Хербс не отменил заказ.

Глаза Мерси испуганно округлились.

– Мистер Хербс? Разве он…

– Нет-нет, не волнуйся раньше времени, сам он ничего такого не говорил, просто мы тянем с проектом и…

– А! – Мерси облегченно вздохнула. – Понятно. Что же ты меня так пугаешь, я уж было невесть что подумала!

Если бы мистер Хербс отменил заказ, Мерси не знала бы что делать. При этом беспокоилась она даже не о себе, а о сотрудниках, которые в этом случае остались бы без зарплаты.

Действительно, нужно поспешить с проектом, промелькнуло в ее голове. А то как бы впрямь не рассердить единственного клиента.

– Так ты пойдешь посмотреть, кто приехал, или это сделать мне? – спросила Энн, бросив взгляд на монитор компьютера.

– Нет-нет, работай, я сама схожу.

Что, если действительно прибыл крупный заказчик? – мечтательно улыбнулась Мерси, спеша в холл. Сейчас открою дверь, а там стоит этакий вальяжный джентльмен и после первых слов приветствия сразу спрашивает, может ли наша студия оформить его загородную резиденцию. Или, например, выставочный зал. Или ночной клуб, ресторан, супермаркет или…

На этом мысль Мерси оборвалась, потому что входная дверь отворилась, впуская – ох, не может быть! – Гранта Гордона!

Заказа не будет, проплыло в мозгу Мерси, пока она стояла, ошеломленно глядя на нежданного гостя.

Грант был таким же неотразимым, как всегда. И по-прежнему притягательным. Во всяком случае, для Мерси точно. Впрочем, для многих других женщин тоже, судя по тому, что можно было прочесть в печатных изданиях, зарабатывающих деньги на событиях, случающихся в жизни известных личностей, – то есть в колонках так называемой скандальной хроники. Грант давал подобным газетам и журналам обильный материал, потому что, во-первых, был известным боксером, а во-вторых, слыл любимцем представительниц прекрасного пола.

Сейчас на Гранте был светлый летний костюм кофейного цвета, белоснежная рубашка-поло и дорогие туфли из натуральной кожи. Карие глаза его искрились, а на губах играла лучезарная улыбка. Всем своим видом он выражал уверенность в себе и выглядел точно на свои двадцать девять лет.

Глядя на него, Мерси вновь почувствовала себя девчонкой, засматривающейся на старшего по возрасту симпатичного соседского парня.

Между мной и Грантом в ту пору было шесть лет разницы, подумала Мерси.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы она осознала абсурдность этой мысли. Почему в ту пору? Разве сейчас что-то изменилось?

Сколько мы не виделись? – промелькнуло в ее голове.

– М-да… года три, наверное, прошло? – протянул Грант, скользя взглядом по стройной фигуре Мерси.

Она вздрогнула, но быстро справилась с собой и с усмешкой обронила:

– Вижу, ты научился читать мысли.

Ирония всегда служила палочкой-выручалочкой в ее общении с Грантом.

Тот вновь неспешно окинул Мерси взглядом.

– Почему ты так решила?

– Потому что я как раз спросила себя, сколько мы не виделись.

– И сколько, по-твоему?

– Я тоже склоняюсь к мнению, что года три.

Грант кивнул.

– Около того.

– Удивительно, что ты сумел подсчитать это, – негромко заметила Мерси.

Бровь Гранта удивленно взлетела.

– Что же тут особенного? Ты сомневаешься в моих арифметических способностях?

Глядя прямо ему в глаза, Мерси медленно покачала головой.

– Нет, не сомневаюсь. Уж до двенадцати ты точно способен сосчитать – если не ошибаюсь, именно столько раундов насчитывает боксерский поединок?

Грант хохотнул.

– Верно, двенадцать. Но, признаюсь, мне не всегда удается их сосчитать. Если пропущу подряд несколько ударов по голове, мысли начинают путаться и становится не до арифметики. Случалось, секундантам приходилось подсказывать мне, сколько еще раундов осталось продержаться на ринге.

Скользнув взглядом по обретенной еще в юности горбинке на носу Гранта, Мерси сдержала вздох. Ей не нравилось его занятие боксом, но она не имела никакого морального права высказывать свое мнение. Кто она Гранту? Почти никто. Когда-то они были соседями, потом Грант стал знаменитостью и их с Мерси пути разошлись, не оставив даже особой надежды на встречу в будущем.

То, что в настоящий момент Грант находится здесь, казалось чудом, однако Мерси не знала, радоваться этому или огорчаться. За минувшие годы она как будто приучила себя к мысли, что ее любовь к Гранту иссякла, ушла, словно вода в песок. И вот сейчас он стоял напротив, одним своим присутствием пробуждая в душе Мерси бурю эмоций, которые еще сегодня утром – да что там, еще несколько минут назад – казались забытыми.

4

Грант почти не изменился. Его темные волосы были все так же коротко пострижены, глаза оживленно поблескивали, а сам он словно излучал здоровье и силу. Короче, он находился в такой замечательной спортивной форме, которой мог бы позавидовать любой мужчина.

– Ты… э-э… хочешь, чтобы мы оформили для тебя какое-то помещение? – с несколько принужденной улыбкой произнесла Мерси.

Грант сунул руки в карманы брюк и качнулся с пятки на носок и обратно.

– Пока нет, но в будущем, возможно, обращусь в вашу студию.

Мерси позавидовала про себя его спокойствию. Стараясь следовать подобному примеру выдержки, она произнесла:

– С удовольствием выполним твой заказ. – Затем, немного помолчав, обронила: – Но если тебя привело сюда не желание заказать проект оформления интерьера, то… что?

Грант насмешливо прищурился, чуть склонив голову набок.

– Желаешь узнать, зачем я приехал?

Ну почему он так красив?! – с отчаянием подумала Мерси. Ох, несчастье мое…

– Просто сгораю от любопытства, – произнесла она на удивление спокойным, совершенно не отвечающим ее истинным чувствам тоном.

– Хорошо, не буду тебя терзать. – Грант вынул руку из кармана и провел пальцами по волосам.

При виде с детства знакомого жеста сердце Мерси сладко сжалось. Сколько раз бессонными ночами перед ее внутренним взором возникал именно этот образ: красивые крепкие пальцы Гранта, ныряющие в коротко стриженную густую шевелюру!

– Уж сделай одолжение, – машинально проведя языком по губам, сказала она. И поймала внимательный взгляд Гранта. Застав врасплох, он заставил ее вздрогнуть. К счастью, она быстро справилась с собой, замаскировав свое состояние тем, что тоже пригладила волосы, хотя необходимости в этом совершенно не было.

Наблюдавший за ней Грант негромко рассмеялся.

– Вижу, тебя взволновало мое неожиданное появление.

Мерси немедленно почувствовала жар в кончиках ушей. Радуясь, что их не видно под волосами, она фыркнула:

– Вот еще! Не воображай о себе много.

Он рассмеялся еще больше.

– Точно, ты волнуешься!

– А ты почему-то не спешишь рассказывать, зачем пожаловал.

– Спешка мне ни к чему. Ладно, не хмурься. Приехал я к Доррис, по поручению Коры.

Ах вот оно что! – подумала Мерси. К Доррис… А ты обрадовалась, сказал ей внутренний голос. Вообразила, что Грант вдруг решил навестить тебя? Ошибаешься, золотце! Ты его не интересуешь. К тому же, если бы не Кора, сам он, наверное, и не подумал бы заглянуть сюда.

Кора была матерью Гранта и приятельницей Доррис. В свое время она очень дружила с Диной, матерью Доррис и, соответственно, бабушкой Мерси. После смерти Дины добрые отношения между Корой и Доррис продолжились. В немалой степени этому способствовал тот факт, что их коттеджи располагались по соседству, в том самом переулке с романтическим названием – переулок Грез, – где Мерси и Доррис жили и поныне.

Грант был поздним ребенком. Кроме того, Кора воспитывала его одна, потому что ее муж, владелец аптеки, очень рано ушел из жизни.

Как уже говорилось, разница в возрасте между Грантом и Мерси составляла шесть лет, что не могло не накладывать отпечаток на их отношения. Живя по соседству, они немало времени проводили вместе, но смотрели друг на друга по-разному. Грант на Мерси – как на девчонку-несмышленыша, а она лет с тринадцати боготворила его. Разумеется, втайне, так как обнаружить свои чувства для нее было равносильно самоубийству: у красавца-Гранта было столько девушек, что соперничать с ними всеми не представлялось возможным.

Грант серьезно занимался спортом, сначала кикбоксингом, тогда-то ему и перебили нос. Впрочем, горбинка пониже переносицы ничуть не портила его лица. Потом, немного повзрослев, перешел в группу бокса. Там и проявился во всей полноте его спортивный талант. Грант сам не заметил, как стал профессиональным спортсменом – боксером, выступающим в категории среднего и полутяжелого веса.

Начались разъезды по миру, затем пришла известность. Вскоре Грант Гордон превратился настоящую звезду и стал вращаться среди знаменитостей такого же уровня. Его приглашали на разного рода приемы, часто вместе с матерью. На одном из подобных мероприятий обаятельная и миловидная Кора познакомилась с немолодым итальянским бизнесменом, вышла за него замуж и уехала в Милан. Коттедж был продан. Приезжая в Лондон, Грант жил в гостинице и не показывался в переулке Грез.

А спустя некоторое время Эзра бросил Доррис.

Но до того многое случилось в жизни Мерси. Она тоже шлифовала мастерство, только в другой сфере. Доррис щедро делилась с ней секретами оформления помещений самого разного предназначения, но, конечно, в первую очередь таких, в которых люди проводят большую часть времени, то есть частных владений.

Мерси впитывала в себя информацию как губка. Все это было ей интересно. Работа с компьютерными программами захватывала, первые успехи ободряли и звали к покорению новых профессиональных вершин. Но вместе с тем где-то в глубине ее души затаился червь сомнения. Временами Мерси с тоской спрашивала себя, зачем все это, если ей не суждено быть с Грантом? Какой смысл в ее занятиях, построении карьеры, планах относительно развития бизнеса, если в жизни нет главного – любви?

Ответа Мерси не находила, и это приводило ее в уныние. А потом она начала испытывать обиду на Гранта. Ведь все это из-за него! Если бы он не был таким красивым, неотразимым, притягательным, если бы не занимал все ее мысли и чувства, она жила бы гораздо спокойнее.

Сколько можно терзаться! – думала она. Грант уехал, сюда не заглядывает, обо мне не вспоминает… Да и вспомнить-то нечего, потому что наши отношения были абсолютно невинны. Как же, ведь я всего-навсего малолетняя соседская девчонка, разве можно начать со мной роман!

Как ни горько было Мерси, вскоре она осознала, что их с Грантом пути разошлись окончательно. Теперь осталось только одно: преодолеть любовь к нему.

И Мерси приступила к осуществлению этой задачи. Поначалу она просто пыталась убедить себя, что чувства к Гранту являлись всего лишь детским увлечением. Правда, потом оно переросло в юношеское и…

Нет-нет! Никаких «и», никакого продолжения. В юности все и завершилось. Дальнейшее было лишь иллюзией, с которой наконец пришла пора расстаться.

Примерно так Мерси увещевала себя некоторое время и отчасти преуспела в своих начинаниях, но…

Всегда бывает какое-то «но»! В данном случае оно выражалось в периодически появляющихся на страницах газет и журналов фотографиях с изображением Гранта. Они были двух видов – спортивные, сделанные на ринге или в раздевалке, и светские, отражавшие события, протекавшие на разного рода раутах и прочих публичных мероприятиях. Впрочем, иногда фоторепортерам удавалось застигнуть Гранта на пороге ресторана или фешенебельного отеля входящим или выходящим, но непременно под руку с какой-нибудь очаровательной особой. Причем Мерси не помнила случая, чтобы одна и та же женщина появлялась на снимке дважды. Этот факт, с одной стороны, удручал Мерси, а с другой – вселял в сердце надежду – значит, всерьез Грант никем не увлекся.

А, с третьей стороны, зачем ей эта надежда, если она решила забыть свое мимолетное детское – хорошо, пусть и юношеское тоже, но все равно мимолетное! – увлечение?

Потом в жизни Мерси произошел эпизод, внешне вроде бы незначительный, однако для нее самой имевший особый смысл.

Ей позвонила Синти, дружба с которой тянулась еще со школьных времен, и сообщила, что обе они приглашены на вечеринку по случаю дня рождения другой их одноклассницы, Даффи Кроу.

– Разве у Даффи день рождения летом? – удивилась Мерси.

– А когда же?

– Помнится, мы поздравляли ее то ли в январе, то ли в феврале… точно не помню. Еще песенку ей пели, что-то там наподобие «поздравляем Даффи снова!».

Синти хихикнула.

– Это ты спутала Даффи Кроу с Дарси Сноу!

Мерси на миг задумалась.

– Да? Хм, может быть. Вообще, ты ведь знаешь, я не особенно дружила ни с той, ни с другой.

– Конечно, знаю, – сказала Синти. И добавила с ностальгическими нотками в голосе: – Мы всегда и всюду ходили втроем: ты, я и Минни Прайс. Помнишь?

– Еще бы! Хорошие были времена…

– Да. Жаль, что Минни уехала в Америку.

Мерси вздохнула.

– Жаль.

– Лично мне будет ее недоставать на предстоящей вечеринке.

– Мне тоже. Только я не пойму, почему Даффи приглашает меня?

– Меня тоже.

– Ты другое дело. Вы хоть как-то общались вне школы, хотя бы потому, что жили в одном доме. А я…

– Не в этом дело, Даффи приглашает всех девочек из нашего класса. Устраивает нечто вроде девичника. У нее ведь не только день рождения, но и свадьба на носу.

– Свадь-ба? – Голос Мерси пресекся от внезапного прилива волнения, к которому присоединилось чувство острой зависти.

Свадьба…

Разве найдется девушка, у которой не сожмется сладко сердце от этого волшебного слова? В нем заключено столько всего!

Предпраздничные приготовления, суета, пригласительные открытки родным и знакомым – и как бы кого не забыть! Обсуждение торжественного обеда – детальное, со всеми пикантными нюансами и сюрпризами. А еще оформление стола, помещений, заказ цветов, лент, гирлянд и прочих атрибутов, призванных создавать хорошее настроение.

И конечно же платье! Непременно белое – символ невинности и чистоты помыслов. Флердоранж в волосах. Или фата? И то и другое смотрится очень изящно. Флердоранж, пожалуй, нежнее. Зато фата пышнее, богаче и… символичнее, что ли. Невеста в фате – это классический вариант. Все остальное относится к разряду новшеств – шляпы, вуали, кружевные заколки, высокие гребни из слоновой кости по типу испанских, живые цветы… Из всего перечисленного больше всего запомнится, конечно, фата. Хотя некоторые считают ее старомодной. Не хотелось бы в самый главный день жизни производить впечатление человека отстающего от времени и выглядеть, будто в траченном молью платье из старого бабушкиного сундука, который и сам сплошь источен древесным жуком.

Словом, в вопросе выбора головного убора неплохо бы посоветоваться с подругами. А еще лучше – со стилистом из салона свадебных нарядов. Но только не с женихом: как правило, парни ничего в подобных делах не понимают.

Да, жених! Вот слово даже еще более притягательное, чем «платье» или «свадьба». А где жених, там и невеста. Жених и невеста. Это словосочетание словно напитано волнующим предвкушением. Сколько свежести, молодости, очарования!

Надежд…

Только не у меня, мрачно подумала Мерси. Грант никогда не сделает мне предложения.

– …Выходит за Брендона Марлоу. Помнишь его? Он окончил школу двумя годами раньше нас. – Пока Мерси предавалась раздумьям, Синти продолжала говорить.

– Это ты про Даффи?

– Про кого же еще? – удивилась Синти. – Или ты меня не слушаешь?

– Прости, задумалась немного. Значит, Даффи выходит замуж за Брендона?

– Именно. И это для нее тоже повод собрать подруг. Так ты идешь?

– Пожалуй. Хоть мы и не были особенно дружны, но Даффи может обидеться, если я откажусь присоединиться к компании.

– Хорошо, в пятницу я заеду за тобой, – сказала Синти, и на этом разговор закончился.

Собственно, и не он был важен, а один момент, имевший место уже в ходе самой вечеринки. Он помог Мерси осознать одну истину, относящуюся к ее личной жизни.

Произошло это следующим образом. В самый разгар веселья, после десерта – бисквитов и кубиков дыни, замоченных в белом вине, – девушки рассматривали фотографии, на которых в основном был изображен Брендон Марлоу, кто-то из них, кажется Марта Смит, спросил со смешком:

– А что, Даффи, хорош Брендон в постели?

Рита Фленор прыснула в кулак, остальные же посмотрели на Даффи вполне серьезно. Было заметно, что вопрос живо интересует всех.

– Ох, девочки, вы не представляете!.. – сладко вздохнула Даффи, подняв глаза к потолку.

Все рассмеялись. Затем завязалась бойкая беседа, в ходе которой упоминались интимные детали мужской анатомии, в том числе и применительно к Брендону. Именно в этот момент Мерси неожиданно осознала, что, кроме нее, пожалуй, в этой гостиной девственниц нет.

Открытие не то чтобы ошеломило ее, но и приятным его назвать было нельзя. Она почувствовала себя так, будто жизнь проходит мимо, унося с собой что-то важное, захватывающее, имеющее для каждой девушки очень большое значение.

Остаток вечера Мерси провела в задумчивости, хотя внешне это было почти незаметно.

Последующие дни тоже были полны размышлений. Сидя в студии «Бэкинсейл-рум-кондишн» за компьютером и выполняя очередные поручения Доррис, она вновь и вновь раздумывала о своем существовании. И конечно же о Гранте. Собственная дурацкая преданность человеку, который в свое время даже не догадывался о ее чувствах, – а уж сейчас и подавно! – представлялась ей все более абсурдной.

Зачем все это? Не лучше ли, как выражаются психологи, отпустить ситуацию и просто жить? Как все, как подружки и прочие сверстницы. Разве свет сошелся клином на Гранте Гордоне? Ничего подобного! Вокруг столько молодых, веселых, симпатичных парней… Выбирай не хочу. К тому же многие из них сами проявляют к Мерси интерес, так что ей остается лишь подать знак.

Пора что-то предпринять, решила она. Иначе я так и состарюсь, не изведав физической любви.

5

Случай для первого эротического опыта подвернулся примерно через месяц. К этому времени Мерси окончательно укрепилась в решении изменить Гранту – так она в шутку называла про себя предстоящее приключение.

Впрочем, шутки шутками, однако Мерси всерьез надеялась на то, что общение с каким-нибудь приятным парнем поможет ей окончательно избавиться от слишком задержавшейся влюбленности.

Его звали Энди Сандерс, он был студентом лингвистического факультета и одновременно пациентом оздоровительного пансионата «Оукери», расположенного неподалеку от студии «Бэкинсейл-рум-кондишн», прямо в тянущемся вдоль берегов Темзы Аббатском лесу.

Всегда полупустой пляж пансионата находился почти прямо за зданием студии, и летом Мерси нередко отправлялась туда, чтобы искупаться, прежде чем уехать домой, – благо вечером вход на примыкающую к реке территорию был разрешен.

На пляже она и познакомилась с высоким стройным блондином, который обычно лениво лежал в шезлонге, игнорируя спонтанно возникавший среди отдыхающих пляжный волейбол и другие подвижные игры, и даже почти не заходил в воду.

Как выяснилось позже, подобная меланхоличность обусловливалась травмой, полученной в результате дорожной аварии. Энди перенес операцию на коленном суставе, после чего его направили для реабилитации в пансионат «Оукери». В момент знакомства он проходил курс физиотерапии, разрабатывал ногу, но по-прежнему должен был находиться в щадящем режиме. Этим и объяснялась его отрешенность, правда видимая, потому что, заметив на полупустом пляже Мерси, он сразу оживился.

– Эй, красавица, куда путь держишь?

Вопрос был задан негромко, но Мерси услышала и повернулась в ту сторону, откуда он прозвучал. Перед ее взором предстала следующая картина: полулежащий, упирающийся локтем в деревянный топчан парень, на котором из одежды были одни синие плавки. Нужно сказать, в первый момент Мерси задержала взгляд на интимных мужских выпуклостях, которые те скрывали, и лишь затем, опомнившись, перевела его выше и увидела, что у незнакомца светлые вьющиеся волосы и серые глаза.

Вот, пожалуйста! – промелькнуло в ее мозгу. Чем он плох? Ничуть не хуже Гранта. Может, даже лучше. Явно выше ростом… и горбинки на носу нет.

Воспоминание о горбинке заставило сердце Мерси тоскливо сжаться, но в следующую минуту, проглотив подкативший к горлу ком, она решила действовать, как было задумано ранее. Ей подвернулся замечательный повод пофлиртовать, и грех им не воспользоваться.

Возможно, все это неспроста, подумала Мерси, вновь скользнув взглядом по стройному телу блондина. Что, если сама судьба предоставляет мне шанс избавиться от безнадежной любви?

– Куда путь держу? – обронила она, кокетливо поведя бровью – действие, во многом неожиданное для нее самой. – Догадайся сам! – Затем, не дожидаясь ответных слов, продолжила движение в прежнем направлении.

Увязая в песке, Мерси подошла к кромке воды и остановилась. На пляж она пришла с обычным намерением окунуться перед возвращением домой, но ее сбило с толку короткое общение с белокурым незнакомцем. Тот не сводил с нее глаз. Мерси не сомневалась в этом, потому что ощущала его взгляд спиной.

Ну и что дальше? – прозвучал в ее мозгу внутренний голос. Будешь купаться или нет? Сколько еще намерена стоять?

Мерси в нерешительности переступила с ноги на ногу. Перед тем как отправиться сюда, она облачилась в купальник и накинула халат, так что раздеться могла без проблем, но… как-то неловко и непривычно было делать это под пристальным мужским взглядом.

Ничего, привыкай, сказала себе Мерси. Все подружки давно научились справляться со стеснительностью.

После этого, плотно стиснув губы, она бросила на песок захваченное из студии полотенце, расстегнула пуговицы на халатике и медленно стянула его с плеч. Ей почудилось какое-то шевеление на оставшемся за спиной топчане, но она не решилась обернуться. Зачем показывать интерес? Не стоит, нужно держать марку…

Неспешно, всем своим видом демонстрируя спокойствие и даже безразличие, Мерси вошла в реку. Когда вода достигла пояса, погрузилась в нее целиком и поплыла, наслаждаясь прохладой, обнимавшей ее разгоряченное тело. В сторону берега нарочно не смотрела, хотя конечно же покосилась туда тайком, не без того…

Белокурый незнакомец уже не лежал на топчане, а сидел, пристально глядя в сторону реки. Трудно было сомневаться в том, что его внимание приковано к Мерси.

Осознавая это, она пуще прежнего принялась изображать безразличие. И так увлеклась этим занятием, что, когда наконец вышла из воды, не сразу заметила, что симпатичный блондин поджидает ее на берегу с полотенцем в руках. Не успела Мерси опомниться, как он завернул ее в мягкую махровую ткань и слегка обнял.

– Не возражаешь, если я помогу?

Строго говоря, вопрос был бесполезен, потому что, если бы даже у Мерси возникло желание возразить, она с ним опоздала.

– Я… э-э…

– Меня зовут Энди Сандерс, а тебя?

– Э-э…

Он рассмеялся, запрокинув голову.

– Забыла собственное имя?

Мерси смотрела на него снизу вверх и думала о том, что он явно красивее, чем Грант Гордон. Правда, эта мысль почему-то не затрагивала глубин ее души.

– Так что, скажешь, как тебя зовут?

С ее губ слетел легкий вздох.

– Мерси. – Немного подумав, она добавила: – Бэкинсейл.

– Мерси… – медленно повторил Энди. – Красивое имя. – Он вгляделся в ее приподнятое лицо. – Как и ты сама.

Мерси опустила ресницы, затем пошевелилась в кольце его рук.

– Спасибо за помощь.

Энди отпустил ее, и она промокнула полотенцем лицо. А когда опустила его, увидела, что Энди держит халат.

– Давай-ка я тебе помогу одеться.

Потом он проводил Мерси до выхода с пляжа и на прощание спросил, когда она придет снова.

Она пожала плечами.

– Не знаю. Как появится настроение, так и приду.

– Возможно, завтра? – негромко произнес Энди, заглядывая ей в глаза.

Она посмотрела на него. Да, многие из ее подруг определенно сочли бы Энди Сандерса красивее Гранта. У Энди глаза были больше и выразительнее, длиннее ресницы, нежнее и румянее кожа лица, на котором почти отсутствовала мужская растительность… Словом, лапушка, да и только! И вместе с тем рослый, статный парень.

Грант был чуть ниже, плотнее, с гораздо более развитой мускулатурой и совсем другим выражением глаз. Никому даже в голову не пришло бы назвать его лапушкой.

Однако именно Гранта Мерси предстояло забыть. В этом смысле Энди мог пригодиться. Он производил на Мерси приятное впечатление, и она чувствовала, что, пожалуй, смогла бы проделать с ним небольшой эротический эксперимент.

Решайся, сказал ей внутренний голос. А то когда еще подвернется удобный случай лишиться наконец невинности!

– Да, – сделав над собой некоторое усилие, улыбнулась Мерси. – Возможно, завтра.

Энди блеснул глазами.

– Жду!


Она сдержала слово, пришла на следующий день на пляж, и они с Энди провели вместе некоторое время. В конце этой встречи договорились о новой.

Так начался их роман.

Видя восторженное к себе отношение со стороны Энди, Мерси искренне старалась зажечься к нему подобными же чувствами. И одновременно старалась еще больше очаровать его, чтобы у них все было хорошо – так она называла про себя то, что между ними происходило.

Через месяц Мерси и Энди внешне походили на влюбленную парочку. К этому времени пребывание Энди в пансионате «Оукери» закончилось, но встречи с Мерси продолжались и за его пределами.

Разумеется, Мерси внимательно присматривалась к неожиданно обретенному приятелю, не без удивления обнаруживая в нем все новые приятные стороны. Энди был внимательным, ухаживал за ней, дарил цветы и конфеты и вообще оказался гораздо более серьезным человеком, чем можно было подумать, судя по впечатлению, оставленному первой встречей. Словом, ничего удивительного не было в том, что к концу месяца Мерси уже воспринимала Энди совсем иначе, чем в начале знакомства. И у нее все более выкристаллизовывалось решение обрести первый сексуальный опыт именно с ним.

Она начала фантазировать на эту тему. В ее воображении возникали образы того, как все будет. Как Энди назначит ей очередное свидание и они, возможно, отправятся ужинать в ресторан. Выпьют немного вина, потанцуют, поцелуются в полумраке танцевального пятачка, а затем отправятся куда-нибудь, скорее всего в ближайший мотель, где проведут сказочную ночь. К себе домой, равно как и в студенческое общежитие, где у Энди была комната, Синти ехать не хотела – не такие это места, где можно провести романтическую встречу.

Они действительно устроились в мотеле, но не после ресторана, а после кино. Еще сидя в обнимку с Мерси в темноте зрительного зала, Энди принялся ласкать и целовать ее, с каждой минутой все более активно. Он уже предпринимал несколько попыток добиться близости – очень осторожных и вежливых, – но тогда Мерси еще не ощущала в себе готовности пройти этот путь до конца. А в кинотеатре – неизвестно, что подействовало, возможно, общая интимная атмосфера погруженного во мрак помещения – она вдруг испытала прилив чувственности и стала так горячо отвечать Энди, будто на его месте находился Грант.

Они не дождались окончания фильма.

– Поедем куда-нибудь! – обдавая ухо Мерси жарким дыханием, прошептал Энди.

Она кивнула, после чего оба не сговариваясь встали и двинулись меж рядов к выходу.

– Ко мне ехать не очень удобно, – сказала Мерси, когда они уже сидели в принадлежащей Энди «тойоте».

О том, что должно произойти, не было произнесено ни слова, так как все подразумевалось само собой.

– Значит, ко мне? – нетерпеливо произнес он.

– В студенческий кампус? Нет, это тоже не годится.

– Тогда остается гостиница, – подытожил Энди.

Но у Мерси был готов заранее обдуманный вариант.

– Знаешь мотель на Стоунуолл-роуд?

– «Старая мельница»?

Мерси кивнула.

– По-моему, это ближайший отсюда мотель.

Энди повернул ключ зажигания.

– Едем!


Они в обнимку вошли в темную комнату и захлопнули за собой дверь. Сквозь шторы на окнах пробивался свет фонаря, но он почти не рассеивал мрака.

– Не включай! – громким шепотом воскликнула Мерси, когда Энди принялся шарить рукой по стене. – Пусть будет темно.

Возражений не последовало. Вероятно, Энди настолько хотелось поскорее очутиться в постели, что нюансы его не интересовали.

Вновь повернувшись к Мерси, он стал поспешно ее раздевать, покрывая поцелуями обнажавшиеся участки тела. Не успев опомниться, она осознала, что уже полностью раздета, и, хотя в комнате было по-прежнему темно, поспешила забраться в постель, под простыню.

Очень скоро к Мерси присоединился Энди. Ласки возобновились, поцелуи стали еще более настойчивыми, сквозь нежность прикосновений все отчетливее проступала лихорадка страсти. Для Мерси происходящее являлось первым опытом, поэтому ее поразило, насколько сильна дрожь, сотрясавшая тело Энди. Сама она, хоть и была взволнована – довольно сильно, – но не трепетала. Возможно, полностью включиться в эротическую игру ей мешало ожидание заветного момента, когда она наконец из девушки превратится в женщину.

И вот эта минута наступила. Энди властно раздвинул бедра Мерси, и она ощутила твердый нажим. Потом ей стало больно, так, что пришлось стиснуть зубами плечо Энди, чтобы не вскрикнуть. Но все равно сдавленный стон она издала.

Энди на миг замер и удивленно взглянул на нее сверху вниз.

– Ты… что…

– Не останавливайся… Пожалуйста!

Просить его не нужно было, он и без того не мог больше сдерживаться.

Мощные движения между ног Мерси возобновились, но боль странным образом утихла, а потом почти совсем исчезла. Мерси расслабилась и обняла Энди. Почувствовав перемену, он ускорил ритм, одновременно участилось и его дыхание.

– Можно? – хрипло выдавил он спустя несколько мгновений.

Мерси не поняла, что означает этот вопрос, однако чувствуя, что что-то нужно ответить, издала невразумительный звук:

– Мм…

В ту же минуту Энди последний раз резко вошел в нее, на секунду напряженно застыл, затем глухо вскрикнул и обмяк.

И что дальше? – подумала Мерси, машинально поглаживая его по спине.

Она подождала немножко, но Энди не шевелился, только тяжело дышал.

Какой он тяжелый! – промелькнуло в мозгу Мерси, а потом она вдруг сообразила, что все кончилось, и испытала прилив разочарования.

Как, и это все? А где же острое удовольствие, о котором все только и говорят? Где непередаваемый восторг, сладостная нега, сказочное блаженство?

Или я что-то пропустила? Или со мной что-то не так?

Тут Энди наконец пошевелился и перевалился сначала на бок, затем на спину.

– О… Тебе было так же хорошо, как мне?

– Да, – не задумываясь ответила Мерси. А что еще она могла сказать?

Прошло несколько минут, прежде чем Энди произнес:

– Значит, ты… девственница?

– Была, – грустно усмехнулась Мерси.

– Верно, была. Но почему не предупредила меня?

Она едва слышно вздохнула.

– А зачем?

– Ну, я мог бы быть более осторожным, что ли.

– И что это изменило бы?

Энди усмехнулся.

– Пожалуй, ничего.

– Вот видишь…

Он обнял ее и поцеловал.

– Но тебе хотя бы было не очень больно?

– Нет, – соврала она.

6

Так Мерси «изменила» Гранту.

Глядя на него сейчас – такого элегантного в летнем костюме и белой рубашке, – она с саркастической внутренней усмешкой подумала о том, что он и не догадывается об этой «измене». А если бы даже узнал, то ему в голову не пришло бы рассматривать случившееся именно как измену. Мало ли с кем переспала бывшая соседская девчонка Мерси Бэкинсейл!

Кстати, наутро она сообщила новость Доррис. И вовсе не потому, что хотела поделиться известием о произошедшей с ней перемене, нет. Просто у нее отсутствовал всякий опыт в данной сфере и требовалось прояснить некоторые вопросы.

– Ты переспала с парнем? – переспросила Доррис.

В то время с ней еще не произошло удручающих перемен, потому что Эзра пока благополучно пребывал в лоне семьи.

– Ну и что? – пожала плечами Мерси. – Рано или поздно это должно было произойти.

Доррис с оттенком любопытства посмотрела на нее.

– Ну да, ну да… – Затем, встрепенувшись, сказала: – Так о чем ты хотела спросить?

– О предохранении.

– Разве вам не читали в школе курс лекций на эту тему?

– Разумеется, читали, но одно дело теория, и совсем другое – практика.

Немного подумав, Доррис улыбнулась.

– Согласна. И чего ты хочешь от меня?

Мерси вздохнула.

– Совета конечно же. Мне бы не хотелось забеременеть после первого раза.

Доррис нахмурилась и вновь взглянула на нее, но уже более внимательно.

– А не поздновато ли ты спрашиваешь совета, дорогая моя? Не правильнее ли было сделать это до того, как улечься с парнем в постель, а не после?

Мерси кивнула, рассматривая ногти.

– Да, мама. Но так уж вышло.

– Спонтанно? – с иронией обронила Доррис. – Понимаю. Мне самой спонтанность по душе, но голову на плечах тоже нужно иметь. Тем более в твоем возрасте. Тебе ведь давно не четырнадцать лет!

Бросив на нее взгляд исподлобья, Мерси пробормотала:

– Чем отчитывать меня, лучше бы что-то полезное подсказала.

Повисла пауза. Доррис то вглядывалась в лицо Мерси, то смотрела в окно. Наконец она спросила:

– Вы совсем не предохранялись? Ни презерватив не использовали, ни гель, ни…

– Нет, – качнула Мерси головой. – Что за гель?

В глазах Доррис промелькнула тревога.

– Потом расскажу. А сейчас лучше сходи в аптеку и спроси таблетку «следующего дня».

– Следующего? В каком смысле?

– В прямом. Того дня, который следует за бурно проведенной ночью. – Доррис в очередной раз пристально всмотрелась в лицо Мерси. – Скажи, ты хорошо себя чувствуешь?

Та прислушалась к своему организму. Между ног до сих пор слегка саднило, но в остальном все было как обычно.

– Не знаю… Небольшая слабость и все.

– Слабость? Голова не кружится?

Мерси помедлила.

– Э-э… немного кружилась, когда я поднялась утром с постели, но это быстро прошло.

– Хм… Что ж, отправляйся в аптеку, купи таблетку, о которой я говорю, прими, а дальше видно будет. Да, и купи хотя бы упаковку презервативов – на тот случай, если… Словом, вдруг пригодится.

– Хорошо, мама, – с легким вздохом ответила Мерси.

Ясно, о чем говорит Доррис – о том, что следует воспользоваться презервативами, если ей захочется вновь заняться сексом.

Не захотелось. Энди позвонил вечером с явным намерением назначить новое свидание, однако Мерси тактично отклонила предложение, сославшись на занятость.

– Тебе… не понравилось? – осторожно спросил он.

Мерси ожидала чего-то подобного и была готова.

– Что ты! Не в этом дело. Просто у нас в студии сейчас много заказов, нужно поработать. Я позвоню тебе, когда буду свободнее.

– Хорошо, – сказал Энди с оттенком грустного предчувствия в голосе, – буду ждать.

Интуиция его не обманула – Мерси так больше и не встретилась с ним.

Вскоре после этого у нее возникла проблема. Заключалась она в том, что головокружением и слабостью дело не ограничилось. К двум названным факторам присоединился третий – утренняя тошнота. Впервые испытав ее, Мерси подумала, что чем-то отравилась накануне. И даже потом в течение двух-трех суток ее еще ничего не встревожило, ведь она приняла таблетку «следующего дня». Только когда тошнота стала изнуряющей, Мерси уяснила досадную истину: она все-таки забеременела!

Ее охватила паника. Что делать? Как поступить?

Ни появление ребенка, ни замужество – которого пока никто и не предлагал – не входило в планы Мерси. Ничего путного не придумав, она вновь обратилась за советом к Доррис.

– Так я и знала! – Это было первое, что мать сказала. – Как чувствовала, договорилась со своим гинекологом, что в случае чего приведу дочь.

Мерси прикусила губу. Больница, врачи, гинекологическое кресло – как ей не хотелось всего этого!

Словно прочтя ее мысли, Доррис сказала:

– Да, так оно всегда и получается: за удовольствие расплачивается женщина.

– Но что же мне делать, мама?

Доррис вздохнула.

– Видишь ли, это один из вопросов, которые не подразумевают простого ответа. В данном случае я не вправе давать совет, ведь речь идет о твоем ребенке. Только ты можешь принять решение, становиться тебе матерью или нет. В любом случае я гарантирую тебе поддержку.

Позже Мерси с тоской вспоминала ту беседу, потому что тогда еще с матерью можно было говорить нормально. Когда у Доррис самой случилось несчастье, она сломалась. И отголоски ее нервного срыва распространились на все ближайшее окружение, на Мерси в первую очередь.

А пока перед Мерси стояла сложная моральная задача – рожать или нет.

Для любой женщины этот вопрос чрезвычайно сложен. И трагичен. Лишить или нет зародившуюся жизнь права на существование – подобная дилемма кого угодно поставит на грань нервного срыва. Молоденькую девушку – тем более.

Нечего и говорить, что к тому моменту Мерси уже очень сожалела о своем эротическом эксперименте. Но, как известно, сделанного не воротишь. Поэтому приходилось решать.

После многих бессонных ночей она почти остановилась на мысли, что ребенок должен появиться на свет, и даже начала представлять себя в роли матери с младенцем на руках.

Этот образ ей понравился, потому что она и раньше, лет с пятнадцати, думала, как замечательно было бы, если бы они с Грантом поженились и у них родились дети. Еще сама почти ребенок, Мерси рисовала в своем воображении картины того, как они с Грантам станут ходить на прогулки в парк. Он будет катить коляску со спящим малышом, она – неспешно идти рядом, периодически наклоняясь к ребенку и заботливо поправляя чепчик, простынку или одеяльце, если бы дело происходило зимой…

И вот теперь счастливые образы обещали воплотиться в реальность.

Поначалу Мерси улыбнулась этой мысли, но уже в следующий момент ужаснулась.

Счастливые? Разве можно так говорить о картинах, в которых есть ребенок, но нет места Гранту?

Мерси попыталась представить себе то же самое – прогулку с коляской, – только с Энди вместо Гранта, и ее покоробило воображаемое зрелище. Она со всей отчетливостью поняла, что не желает иметь ребенка от нелюбимого человека.

Дальше Мерси отправилась в клинику, где произошло то, что обычно определяется словами «вспоминать не хочется». Но самым неожиданным явился итог. Она провела в палате ночь, а на следующий день делавший аборт врач обронил фразу, смысл которой не сразу проник в ее сознание.

– Я очень опасаюсь, что в будущем вы не сможете иметь детей. Первая беременность – и сразу аборт… – Не договорив, он покачал головой.

Только вернувшись домой, и то не сразу, а где-то на третий день, немного придя в себя после перенесенного шока, Мерси вспомнила слова доктора.

В будущем не сможете иметь детей…

Почему-то она сразу подумала о Гранте, хотя конечно же это было глупо. Грант даже не узнает никогда о ее беде.

Да, именно о беде. Потому что Мерси всегда хотелось иметь детей. Проблема заключалась лишь в том, что их отцом, по ее представлению, мог быть только один человек – Грант Гордон…

7

– Что же ты хмуришься? – внимательно всматриваясь в лицо Мерси, сказал Грант. – Не рада моему появлению? Или, может, я не вовремя, отрываю тебя от дел?

Она машинально провела языком по губам. Неожиданный приезд Гранта пробудил в памяти столько воспоминаний, большая часть которых не относилась к разряду приятных. Неудивительно, что Мерси разволновалась.

– Э-э… вообще-то время сейчас, конечно, рабочее, но не в этом дело, – произнесла она, на ходу выдумывая, что бы такое сказать, не очень дурацкое. – Просто ты свалился как снег на голову, без всякого предупреждения. Я было решила, что приехал мистер Хербс, и…

– Кто? – вскинул Грант бровь.

Мерси вздохнула, заставляя себя успокоиться, и улыбнулась.

– Это наш клиент. Мы как раз работаем над большим проектом по его заказу.

– Выходит, я все-таки отвлекаю тебя от дел, – констатировал Грант.

Она с показной беззаботностью пожала плечами.

– Ну, допустим, отвлекаешь, что с того? Ты ведь ненадолго, верно?

Грант ответил не сразу. Сначала обвел взглядом холл, оформленный очень изящно и служивший своеобразной визитной карточкой студии «Бэкинсейл-рум-кондишн».

– Как тебе сказать. Вообще-то у меня сейчас нечто вроде отпуска. Перерыв между тренировками. Я немного погостил у матери в Милане, а сейчас, наверное, поживу с месяц в Лондоне… Правда, пока не знаю, где именно: не выбрал гостиницу.

Мерси заморгала.

– То есть ты только что приехал?

– Да, – рассмеялся Грант. – О том и толкую тебе последние несколько минут. Приехал недавно, причем не только к вам, но и вообще. Успел вот арендовать автомобиль, – кивнул он через плечо в сторону входной двери, за которой находилась улица.

– И сразу сюда? – Мерси затаила дыхание в ожидании ответа.

– Практически сразу. Подумал, лучше сначала выполню поручение матери, а уж потом займусь решением других вопросов.

Мерси подавила вздох разочарования. Все-таки Гранта привело сюда поручение Коры, его матери, а не что-либо иное, скажем желание повидаться с ней, Мерси.

– Значит, тебе нужна Доррис… – сказала она, не сумев полностью скрыть оттенок досады.

– Я должен передать ей письмо от Коры и небольшой презент. Кора сказала, что у Доррис будто бы недавно был день рождения.

Мерси кивнула.

– Верно. Полторы недели назад. Но мы не особенно праздновали его, – добавила она, мрачновато усмехнувшись.

Во взгляде Гранта промелькнуло удивление.

– Не особенно? Что ты хочешь этим сказать? Помнится, раньше в дни рождений Доррис устраивала пышные приемы, где было много музыки, игр, а в конце обязательно подавали огромный торт со свечами, которые должен был задуть виновник торжества.

Нарисованная Грантом картина так живо напомнила Мерси прежние счастливые времена – когда еще существовала надежда обратить на себя его внимание, – что ее сердце сладко сжалось.

Неужели он это помнит? – подумала она. Ведь с тех пор столько времени прошло и в его жизни случилось множество событий…

Но все хорошее как будто осталось в прошлом. Подумав об этом, Мерси вновь погрустнела.

– Да, когда-то Доррис любила делать праздники, но сейчас многое переменилось.

Грант слегка нахмурился.

– Что-то случилось?

Она уклончиво усмехнулась.

– Много всякого.

– Это секрет? Не хочешь говорить?

– Что ты! – рассмеялась Мерси. – Никакого секрета. Все давно всем известно. Просто вы с Корой уже уехали отсюда, когда у нас начались некоторые события.

Немного помолчав, Грант озадаченно произнес:

– События… Как-то туманно ты выражаешься. Нельзя ли поточнее?

Мерси вздохнула.

– Видишь ли, Доррис уже совсем не такая, какой ты ее помнишь. С момента, когда вы виделись в последний раз, она очень изменилась. Можно сказать, сейчас она лишь бледная копия себя прежней.

– Но в чем причина? – спросил Грант, вновь очень знакомым жестом проведя пятерней по волосам. – Болезнь?

Не отдавая себе в том отчета, Мерси пристально проследила за движением его руки.

– Можно и так сказать. Только болезнь не телесная, а скорее душевная.

– Не понимаю. Уж не на психическое ли расстройство ты намекаешь?

Мерси на миг задумалась, затем с запинкой произнесла:

– Н-нет, речь идет о последствиях сильного стресса.

– Так… – Грант сунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. За последние несколько минут он проделал это дважды, из чего можно было заключить, что у него появилась новая привычка. Мерси отметила про себя данный факт, тайком наблюдая за ним. – Ты вроде бы рассказываешь мне что-то, но я пока совершенно не улавливаю сути. Что конкретно случилось с Доррис? Кстати, насколько я понимаю, в студии ее нет?

Мерси покачала головой.

– Нет. В последнее время она вообще нечасто здесь появляется.

– Значит, вся работа на тебе?

Она кивнула.

– На мне и на Энн Киннер. Помнишь Энн?

– Конечно. Память у меня на ринге еще не отшибло, если ты на это намекаешь.

Мерси заметно смутилась, хотя у нее и в мыслях не было намекать на что-либо подобное.

– При чем здесь ринг, не понимаю…

– При том. Думаешь, я не знаю, что ты отрицательно относилась к моим занятиям? Тебе никогда не нравился бокс.

Это было что-то новенькое. Неужели Грант действительно еще тогда догадался, что я думаю о боксе? – промелькнуло в мозгу Мерси.

И она смутилась еще больше.

– Ну почему, я…

– Брось. Нечего юлить, я вижу тебя насквозь.

Она прикусила губу. Насквозь? То есть и чувства тоже? Какой ужас!

Прекрати паниковать! – приказала она себе. Ведь это лишь образное выражение. А вот если покажешь свои чувства, тогда Грант непременно их увидит.

– Если ты такой прозорливец, то тебе будет чем заняться, когда уйдешь из бокса, – гордо вздернув подбородок, парировала она.

– И чем же? – осторожно спросил Грант.

– Откроешь салон и начнешь предсказывать желающим судьбу!

Грант смерил ее насмешливым взглядом.

– Ладно, не заводись. Я всего лишь хотел сказать, что очень хорошо помню Энн, с которой у меня всегда были замечательные отношения.

– Так бы сразу и сказал… – буркнула Мерси.

Несколько мгновений Грант рассматривал ее, затем сказал:

– Но все же вернемся к Доррис. Хотелось бы наконец-то услышать что-то внятное.

Она дернула плечом.

– Ну, если тебе интересно… Все началось с того, что мой отец удрал на остров к своей аборигенке.

– Что-о? – выкатил глаза Грант. – Эзра удрал к… аборигенке? Оставил Доррис?

Мерси мрачно кивнула.

– Представь себе. Вы с Корой не знаете этого, потому что уехали раньше. После ты с нами не общался, а Кора, насколько мне известно, время от времени звонила Доррис, но, вероятно, та ничего о своем несчастье не рассказывала, иначе ты бы сейчас так не удивлялся.

Грант вновь взъерошил волосы, на этот раз ошеломленно.

– Эзра удрал к аборигенке! Ну и дела у вас тут творятся. Кто бы мог подумать…

– Вот именно, кто бы мог подумать. Если бы ты знал, сколько раз с тех пор я слышала эту фразу! Ее до сих пор твердят многие наши знакомые. – Мерси отвела взгляд в угол. – Именно это и убивает Доррис больше всего – тот факт, что история получила огласку. Подозреваю, что всеобщее сочувствие вызывает у нее наибольшее раздражение. Думаю, она порой наверняка воспринимает его как злорадство.

– Гм, ее можно понять, – задумчиво протянул Грант.

– Еще бы! Известный этнограф, профессор Лондонского университета, променял свою преуспевающую и не менее известную в определенных кругах супругу на какую-то полудикую, зато щеголяющую с обнаженным бюстом островитянку!

– В самом деле? – хмыкнул Грант, блеснув взором.

– Ну да, он ведь нашел эту куколку на одном из тропических островов.

– Я не о том.

Заметив образовавшуюся на физиономии Гранта широкую усмешку, Мерси вдруг сообразила, что его больше заинтересовало упоминание об обнаженном бюсте некой аборигенки, чем рассказ об измене Эзры.

– Понятно, – хмуро буркнула она.

В глазах Гранта заплясали чертики.

– Дай попробую угадать, что ты сейчас скажешь: все мужчины одинаковы. Верно?

Мерси отвернулась.

– В общих чертах. Насколько я помню, ты тоже частенько менял подружек.

Картинно вздохнув, Грант развел руками.

– Что было, то было, отнекиваться не стану.

– Не хочешь ли ты сказать, что сейчас все переменилось? – с замиранием сердца спросила Мерси. Надежда! Неужели она до сих пор жива? Странно, пора бы ей угомониться…

– Ну не все, конечно, – протянул Грант. – Но кое-что изменилось.

– Неужели остепенился? – с нескрываемым сарказмом усмехнулась Мерси, злясь на себя за проблеск надежды.

– Как тебе сказать… – Грант явно забавлялся, наблюдая за сменой выражений на ее лице. – Не то чтобы остепенился, а как будто стал более…

Мерси так и не узнала, каким считает себя сейчас Грант, потому что за его спиной отворилась входная дверь, впуская необычайно колоритное создание в зеленых шортах – пухленькую, невысокую, но складную девушку с копной рыжих кудрей и множеством веснушек, которые, казалось, покрывали ее всю. По крайней мере, обнаженные участки тела – руки, ноги, плечи – были сплошь усеяны мелкими коричневатыми пятнышками, из-за чего кожа казалась бархатистой и ее хотелось попробовать на ощупь.

Поймав себя на подобном желании, Мерси нахмурилась: если оно возникло у нее, то у мужчины появится и подавно. А единственным мужчиной, находившимся здесь сейчас, был Грант.

В следующее мгновение незнакомка развеяла последние сомнения относительно цели своего появления. Сверкнув удивительно яркими изумрудными глазами, она капризно произнесла:

– Милый, ну что же ты! Я совсем заждалась. Или ты забыл, что обещал мне кое-что?

Грант обернулся.

– Солнышко!

Девушка просияла.

– Ну в самом деле! – вновь заговорила она, капризно выпятив нижнюю губу и строя Гранту глазки. – Я жду, жду… А ты все не идешь и не идешь…

Грант шагнул к ней, обнял и запечатлел на губах нежный и излишне продолжительный, с точки зрения Мерси, поцелуй. Затем, с явной неохотой оторвавшись, негромко произнес:

– Прости, малыш, задержался.

«Малыш» покосилась на Мерси.

– Так что, идем или…

Грант в свою очередь взглянул назад. Их с Мерси взгляды встретились, и той показалось, что он насмешливо прищурился. Продолжалось это всего мгновение, затем Грант повернулся к своей яркой подружке.

– Знаешь что? Ты ступай, подожди в автомобиле еще немного, а я тут закончу разговор и вернусь.

– Ладно, – с неохотой согласилась она. – Только постарайся поскорее, хорошо?

– Конечно, рыбка.

Улыбнувшись Гранту напоследок, рыжеволосая красотка двинулась к выходу. За несколько мгновений, которые потребовались ей, чтобы достичь двери, Мерси успела еще разок окинуть ее взглядом.

Увиденное не радовало. Пухленькая, низенькая, с множеством женственных выпуклостей, новая приятельница Гранта отличалась от прежних, как небо от земли. Те были длинноногими, высокими, изящными. При одном взгляде на них напрашивалась мысль о постельных развлечениях. Рыженькая же навевала совсем другие соображения. Если с высокими изящными красотками парни забавляются, то на пухленьких низеньких простушках женятся.

Да ведь это его невеста! – вдруг осенило Мерси.

В это мгновение она испытала настоящий шок. Но кто на ее месте остался бы спокоен, увидев будущую жену своего недосягаемого возлюбленного?

Мерси показалось, что ее сердце остановилось.

Вот и все, вертелось в ее опустевшей голове. Конец истории. Конец всему.

Затем Мерси услышала сквозь тихий звон в ушах голос Гранта:

– Прости, нас прервали. Так о чем мы говорили?

Это Мерси прекрасно помнила.

– О том, что ты остепенился. – Она подавила грустный вздох. Что ж, все логично. Когда парень женится, о нем начинают говорить, мол, остепенился наконец.

– Ах да… – сказал Грант и тут же поправился: – То есть нет! Речь шла о том, что я не остепенился, а… как бы это назвать…

Пока он подбирал подходящее слово, в душе Мерси вновь затеплилась надежда. Может, еще не все потеряно? Может, рано ставить крест на отношениях с Грантом? Тем более что он ни словом не обмолвился о своей женитьбе.

Ох, мучение! – простонала про себя Мерси. Сколько это еще будет продолжаться? Не лучше ли ему в самом деле жениться, чтобы я больше не терзалась дурацкой надеждой!

– …ну скажем, стал более разборчивым, что ли, – произнес наконец Грант.

– Поздравляю, – хмыкнула она. – Давно это с тобой приключилось?

– После одной истории, когда меня чуть было не окрутила очередная приятельница.

Фу-у, значит, он все-таки не спешит под венец! – проплыло в голове Мерси.

Она испытала облегчение от этой мысли, но продолжалось оно, лишь пока следом не пришла другая: получается, если бы вышло так, что между ними возник роман, Грант не торопился бы оформлять отношения официально?

Мерси прикусила губу. И так плохо, и так ничуть не лучше. Просто замкнутый круг…

Интересно, это у всех так или только у меня одной? – с горечью подумала она.

8

Не успели отголоски невеселой мысли затихнуть в глубине ее сознания, как входная дверь отворилась, на этот раз как-то медленно и осторожно. Мерси даже еще не успела удивиться, как порог переступила… Доррис!

Движения ее показались Мерси вкрадчивыми, но, возможно, это было ложное впечатление, так как, заметив, что находится в холле не одна, она выпрямилась в полный рост и приняла невозмутимый вид.

Правда, в глазах Доррис все же присутствовало странноватое выражение, которое заметил даже Грант. Произошло это в тот момент, когда Доррис преувеличенно радостно воскликнула:

– Кого я вижу! Не может быть… Грант!

Мерси сочла ее тон неискренним и поморщилась.

– Он самый, – сказал Грант, широко улыбаясь. – Здравствуй, Доррис! – Шагнув вперед, он расцеловался с ней. – Давненько мы не виделись. Не потому ли ты смотришь на меня так, будто перед тобой призрак, а не живой человек?

Доррис с некоторым смущением отвела взгляд.

– Разве я так смотрю? Уверяю, тебе показалось. Впрочем, наверное, таким образом проявляются мои чувства, ведь я очень рада видеть тебя. Каким ветром тебя занесло в наши края?

За все время этой непродолжительной беседы Доррис ни разу не посмотрела на дочь, и это показалось Мерси подозрительным. Что-то здесь было не так.

– Вероятно, мне следовало раньше заехать к вам, – сказал Грант, окидывая Доррис внимательным взглядом. – Тем более что время от времени я бывал в Лондоне, так что возможность повидаться с вами у меня была. Просто повод отсутствовал.

Доррис вяло улыбнулась.

– С каких это пор тебе нужен повод, чтобы заехать к нам?

Грант поскреб в макушке.

– Ты права, конечно, какого-то специального повода мне не нужно. Но сейчас он есть.

– В самом деле? – без особого интереса обронила Доррис, устремляя взгляд куда-то за спину Мерси.

Там находилась дверь, ведущая в недра студии.

Что это Доррис так не терпится попасть на работу? – промелькнуло в голове Мерси. Странно все это.

– Я приехал по поручению Коры, – сообщил Грант.

– Коры? – Доррис слегка оживилась. – Как она поживает? Здорова ли? Как у нее вообще дела? В последнее время мы немного выпустили друг друга из виду…

– Да, Кора тоже упоминала об этом. Но ей хотелось бы исправить положение. – Грант широко улыбнулся, и, глядя на него, Мерси почувствовала, как в душе у нее будто что-то шевельнулось. Грант тем временем продолжил: – Узнав, что у меня сейчас нечто вроде отпуска, Кора попросила, чтобы я заехал к вам и передал он нее привет и небольшой презент по случаю твоего дня рождения.

В глазах Доррис промелькнуло недоумение. Заметив это, Грант сказал:

– Надеюсь, Кора ничего не перепутала? Впрочем, Мерси только что подтвердила, что день рождения у тебя был недели полторы назад.

Доррис вопросительно посмотрела на Мерси. Та пожала плечами.

– Разве ты не помнишь даты своего рождения?

– Почему, помню, – неуверенно прозвучало в ответ.

– Вот видишь, мама! – покачала Мерси головой.

Доррис прищурилась и холодно спросила:

– Что я должна видеть?

– Всюду пишут о том, что курение плохо сказывается на памяти. А ты в последнее время практически не выпускаешь сигареты изо рта!

– Ну и что? Это касается только меня.

– Ничего подобного! – с горячностью воскликнула Мерси. – Если бы это было так!

Покосившись на Гранта, Доррис с нажимом произнесла:

– Только не начинай опять разговора про то, что тебе не нравится сигаретный дым.

– Не нравится – мягко сказано. Я его ненавижу!

– Хорошо, хорошо! Я согласна обсудить этот вопрос еще раз, только не сейчас. Тебе не кажется, что момент не совсем подходящий?

Мерси тоже покосилась на Гранта, но тем не менее не удержалась от ответной колкости:

– С твоей точки зрения, он всегда неудачный!

Тут Грант шагнул вперед, примирительным жестом выставив ладони.

– Девочки, девочки, брейк! Вот уж не думал, что мне сегодня предстоит выступить в роли рефери.

Доррис чуть отступила, благодарно взглянув на него.

– Спасибо, дорогой, а то на меня тут в последнее время все нападают…

Мерси молча смерила ее взглядом.

Повисла пауза. Некоторое время все словно ожидали, кто первый заговорит, и в конце концов эту миссию взял на себя Грант.

– Хорошо, когда есть нечто такое, что не меняется, – бодро произнес он, окидывая взглядом холл. – Я имею в виду вашу студию. Столько всего произошло за минувшие годы, а она стоит, как прежде, на том же месте и ее не нужно искать.

Доррис поправила волосы жестом, в котором, несмотря на все перемены, произошедшие с ней самой, сохранилось былое изящество.

– Согласна с тобой. Стабильность – это замечательно. – Немного помолчав и словно подумав о чем-то, не относящемся к текущему разговору, она мрачно добавила: – Лично я ненавижу перемены. Как правило, от них не приходится ждать ничего хорошего. – Однако в следующую минуту Доррис изобразила улыбку. – К счастью, у нас все как всегда, замечательно. От заказчиков нет отбоя, работа кипит, доходы растут…

– Не по дням, а по часам, – хмыкнула Мерси, не выдержав столь наглой лжи.

Доррис метнула в нее сердитый взгляд, а Грант, ничего не заподозрив и ни о чем не догадываясь, улыбнулся.

– Что ж, за вас можно лишь порадоваться.

– Грех жаловаться, – кивнула Доррис.

Грант произнес еще что-то, а Мерси тем временем усиленно размышляла над вопросом, что привело Доррис в студию. Ведь она не собиралась сегодня появляться на работе, они с Ронни договорились о встрече.

А, так ей деньги понадобились! – блеснула в мозгу Мерси догадка. То-то она на дверь посматривает, не терпится пробраться к чековой книжке.

С некоторых пор Мерси хранила чековую книжку общего с Доррис бизнес-счета у себя. Кроме того, она обязала банк уведомлять ее электронным сообщением о каждой операции, проводимой Доррис с упомянутым счетом. Так можно было хотя бы частично контролировать ситуацию с поступлением и расходом денежных средств.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, – произнесла Мерси, вклинившись в разговор.

Фраза была адресована Доррис, однако Грант принял ее на свой счет.

– Ну да, само собой. Я свалился как снег на голову. Наверное, нужно было предварительно позвонить, договориться о встрече, а уж потом…

– Я не тебя имею в виду, – перебила его Мерси, сверля Доррис взглядом. – Просто некоторые в последнее время появляются в студии не намного чаще, чем ты.

Грант в свою очередь посмотрел на Доррис.

– Разве не ты только что сказала, что у вас полно работы?

У Доррис забегали глаза, но она быстро нашлась с ответом.

– А сотрудники на что? Мне достаточно осуществлять общее руководство.

– Из казино или ресторана? – с непередаваемым сарказмом усмехнулась Мерси.

– Послушай, прекрати эту…

Завершить фразу Доррис не удалось, потому что Мерси довольно бесцеремонно перебила ее:

– Кстати о сотрудниках. Энн хотела кое-что сказать тебе относительно заказа мистера Хербса.

– Кого?

С губ Мерси слетел злой смешок.

– Интересно, как ты умудряешься осуществлять руководство, не зная наших заказчиков?

– Подумаешь, какая важность! У меня голова на плечах, а не компьютер, я не могу помнить все имена. К нам целый город обращается, разве всех запомнишь!

– Целый город? – Мерси смерила Доррис ироничным взглядом. – Ты ничего не путаешь?

Взгляд Доррис полыхнул яростью, но она умела держать себя в руках, тут надо отдать ей должное.

– Ах да, пригороды забыла!

Мерси только зубами скрипнула.

В эту минуту переводивший взгляд с одной на другую Грант обронил:

– Вижу, я все-таки не вовремя. Может, завтра заехать?

– Ну что ты! – вновь изобразила Доррис любезную улыбку. – Все в порядке. Сейчас дам сотрудникам указания и вернусь. А вы тут пока с Мерси побеседуйте…

– Сотрудникам! – многозначительно произнесла Мерси. – Смотри не перепутай, из всех наших сотрудников с тобой хотела перекинуться словечком именно Энн.

– Ладно, ладно, – пробормотала Доррис, беря курс на дверь за спиной Мерси. В ее взгляде промелькнула какая-то мысль.

Мерси нетрудно было догадаться, какая именно. Но она не беспокоилась: чековая книжка лежала в запертом ящике ее письменного стола, а ключ – вместе с другими – находился на кольце, зажатом в ладони. С другой стороны, Мерси, конечно, не мог не беспокоить окрашенный некоторой лихорадочностью блеск в глазах Доррис. Не нравился он Мерси, ох не нравился…

Тут явно замешан Ронни, подумала она, провожая Доррис взглядом. Наверное, у него снова какая-то идея, финансировать которую, разумеется, предстоит моей вконец потерявшей голову мамочке.

Уже открыв дверь и шагнув в коридор, Доррис на миг задержалась и со светской улыбкой взглянула на Гранта.

– Надеюсь, ты простишь мое короткое отсутствие. Видишь, тут без моего совета никто не способен обойтись.

– Да-да, конечно, занимайся делами, – произнес он. – Но, надеюсь, мы еще увидимся? Потому что Кора просила…

– Разумеется, дорогой! – тонко улыбнулась Доррис. – Не беспокойся, я быстро все улажу и вернусь.

Посмотрим, как у тебя получится, промелькнуло в голове Мерси.

Не успела Доррис скрыться за дверью, как с улицы донесся сигнал клаксона.

– Это Сандра, – сказал Грант, подразумевая конечно же свою пухленькую рыжеволосую спутницу. – Намекает, что мне давно пора присоединиться к ней.

Не дожидаясь, пока Мерси что-то ответит, он вышел на крыльцо и помахал рукой.

– Скоро приду, потерпи еще немножко.

Затем, добавив еще что-то, вернулся в холл. Здесь его встретила насмешливая улыбка Мерси.

– Поберегись, твоя свобода в опасности.

Грант недоуменно вскинул бровь.

– К чему ты клонишь?

– К тому, от чего многие мужчины бегают как черт от ладана.

Он вновь вопросительно посмотрел на нее.

– От брака, – пояснила она.

– Ах вот ты о чем! – протянул Грант, с каким-то новым интересом окинув ее взглядом.

– Именно об этом. Не знаю, насколько глубоки ваши отношения, но даже ребенку понятно, что эта… э-э… Сандра вынашивает насчет тебя некие замыслы. Из тех, знаешь, которые подразумевают совместное посещение церкви, обмен клятвами в верности и кольцами, марш Мендельсона, звон бокалов с шампанским, ну и все такое.

– Мм… ты так заманчиво все описала, что невольно возникает желание попробовать. Так сказать, испытать на практике.

Мерси с искренним удивлением взглянула на него.

– На практике? Кто бы говорил! Ведь ты всегда сторонился подобных вещей.

Лукаво улыбнувшись, Грант покачал головой.

– Это не мешало мне размышлять о браке. Возможно, тебя удивит, но я часто думал о семье.

От удивления Мерси на миг лишилась дара речи, затем воскликнула:

– Ты?!

Он медленно, с оттенком важности кивнул.

– Представь себе.

Несколько мгновений с лица Мерси не сходило озадаченное выражение, но вскоре ее осенило.

– А! Кажется, поняла. Твои раздумья относились к твоей семье – к матери, отцу, другим родственникам…

– Не угадала. То есть я действительно размышлял о своей семье, но… как бы это сказать… созданной мною самим, моей собственной.

– Так ты что же, еще тогда всерьез рассматривал возможность женитьбы? – Неожиданное открытие ошеломило Мерси. Оказывается, Грант изначально строил планы относительно женитьбы? Вот это новость! Кто бы мог подумать! Грант Гордон, по которому сохла не одна девчонка – как и сама Мерси – без всякой надежды на взаимность, вынашивал замысел обзавестись собственной семьей!

Никто не поверит, промчалось в голове Мерси.

– А чему ты так удивляешься? – произнес Грант с оттенком обиды. – Разве я не живой человек? Не могу позволить себе жениться?

Мерси смутилась.

– Можешь, конечно. Я не это имела в виду. Просто ты и семья… как-то странно. Вроде речь идет о несовместимых понятиях. Ведь тебя всегда окружали самые красивые девушки…

– Ну и что? Это вовсе не означает, что у меня не может быть жены, детей и… – Неожиданно Грант осекся и замолчал, устремив взгляд куда-то в угол.

Какой-то странный разговор у нас получается, подумала Мерси. Мы так давно не виделись, наконец встретились, а беседуем о чем-то таком, чего раньше никогда не обсуждали.

– Ладно, прости, если что не так сказала, – примирительным тоном произнесла она. – Давай не будем портить встречу.

Грант пожал плечами.

– Давай.

– Кстати, что мы здесь стоим? Не зайти ли нам в мой кабинет? Я угощу тебя чаем, если пожелаешь.

Он на миг задумался, потом сказал, покосившись на входную дверь:

– Спасибо, но меня ждет Сандра.

9

Ах да, Сандра! Девушка, похожая на одну из тех, на ком женятся.

– Не обидишься, если спрошу? – прищурилась Мерси.

Грант усмехнулся.

– Постараюсь.

– Сандра… твоя невеста? – не без запинки произнесла она.

– Сандра? – зачем-то повторил Грант. Одновременно он вновь посмотрел на вход, словно ожидая увидеть там кого-то. – С чего ты взяла? Разве я похож на человека, который собрался жениться?

Мерси разинула рот.

– Да ведь ты сам только что говорил…

– Это в теории, – прервал ее Грант. – Практика – другое дело.

– Значит, не невеста, – пробормотала Мерси, ощутив прилив радостного волнения. – Это меняет дело.

– Не понимаю. В каком смысле?

Она встрепенулась и произнесла, импровизируя на ходу:

– Э-э… видишь ли, если бы вы с Сандрой были помолвлены, мне следовало бы обходиться с ней совсем иначе. Она конечно же не должна была бы ждать тебя в арендованном автомобиле. Я пригласила бы ее в студию, предложила чашечку кофе с конфетами, вернее чаю, потому что кофе у меня в данный момент нет. Или на худой конец стакан минералки. Словом, проявила бы к ней какое-то внимание, понятно?

Грант окинул ее задумчивым взглядом.

– Ты изменилась.

Поворот разговора оказался слишком резким для Мерси, и она на миг растерялась.

– Что ты хочешь этим сказать?

– В тебе появилась сдержанность, – медленно произнес он. – Прежде ты была более импульсивной. Я помню, как ты порой грубила моим подружкам. А над некоторыми даже насмехалась. Помнится, я все никак не мог понять, почему ты это делаешь. Может, сейчас скажешь, а? Почему?

Мерси зарделась.

Интересно, какой бы оказалась его реакция, если бы я действительно поведала правду? – подумала она. Мол, да, грубила, потому что была влюблена в тебя без памяти.

Была! – тут же прокатился в ее мозгу чей-то смешок. Да ты и сейчас трепещешь от одной лишь мысли, что Грант стоит рядом с тобой!

– Молчишь? – поднял он бровь. – Что ж, это тоже свидетельствует о приобретенном опыте.

Мерси предпочла ничего не отвечать.

– И осторожности, – с усмешкой добавил Грант.

Она вздохнула.

– У нас ведь с Доррис бизнес. Он многому учит человека. В частности, меня научил скрывать свои чувства. Эмоциональность порой чертовски вредит делу.

– Но подобная сдержанность наверняка и на личную жизнь накладывает отпечаток, – тихо обронил Грант.

Она вскинула ресницы.

– В каком смысле?

Он уклончиво усмехнулся.

– Ну, сама понимаешь, общение мужчины и женщины подразумевает известную долю эмоциональности…

Разговор свернул в опасное русло, и Мерси сразу опустила взгляд.

– Хочешь сказать, что я превратилась в этакий сухарь, лишилась женственности и все такое?

Грант скользнул по ее фигуре медленным изучающим взглядом.

– Нет, женственности ты не лишилась, скорее, наоборот, приобрела. Даже странно, что ты не вышла замуж. Ведь так, я не ошибаюсь?

Она резко качнула головой. Сказанное Грантом породило в ее душе боль, проявлять которую ей не хотелось.

– Признаться, я удивлен, – продолжил он. – Мне почему-то казалось, что у тебя давно своя семья, детишки… Насколько я помню, тебе всегда этого хотелось.

Мерси прикусила губу. Все мечты остались в прошлом, тем более что детей у нее быть не может. И потом, вряд ли она родила бы ребенка от кого-то другого, кроме Гранта, а последнее никогда не представлялось возможным. Впрочем, сейчас перед ней даже вопрос этот не возник бы – по причине невозможности иметь детей.

– Мерси? – с оттенком удивления произнес Грант.

Только тут она сообразила, что пауза чересчур затянулась, а Гранту все же хочется услышать ответ.

– Да, когда-то я мечтала обо всем этом. Но с тех пор многое изменилось, в первую очередь я сама.

– Неужели у тебя исчезло желание родить малыша? – произнес Грант, внимательно всматриваясь в ее лицо.

Он находился слишком близко, деваться было некуда, поэтому, чтобы как-то скрыть смятение, Мерси принужденно рассмеялась.

– Ты хоть понимаешь, что сказал?

– А что особенного? Женщины периодически рожают, так уж они устроены.

Если только они по собственной глупости не лишаются подобной возможности, добавила про себя Мерси. Вслух же произнесла:

– Верно, ничего особенного. Но ты только что предложил мне стать матерью-одиночкой.

Несколько мгновений Грант потратил на то, чтобы осмыслить услышанное. Затем его лицо прояснилось.

– А, вон ты о чем! Но я вовсе не это имел в виду. Само собой разумеется, что сначала ты должна была обзавестись мужем и лишь потом ребенком. – После короткой паузы он добавил: – Но ты почему-то не сделала ни того, ни другого.

В сердце Мерси будто вонзилась игла: своими словами Грант, ни о чем не догадываясь, причинил ей острую боль. Превозмогая душевную муку, она изобразила ироничную усмешку.

– Обзавестись мужем? Потерять личную свободу ради сомнительного удовольствия называться замужней женщиной? Ну нет! Я еще не сошла с ума.

Эти фразы были давно выучены ею на тот случай, если возникнет ситуация, подобная настоящей. Не станешь ведь объяснять всем и каждому, почему предпочитаешь оставаться в одиночестве, несмотря на многочисленные предложения о замужестве.

– Что я слышу! – воскликнул Грант. – И это говоришь ты, всегда мечтавшая иметь детей?

– Мало ли о чем мечтаешь в юности, – вздохнула она. – К сожалению, не все мечты сбываются. – Вот ты, например, так и не полюбил меня. Разумеется, эту фразу Мерси произнесла про себя. Сказать подобное вслух было выше ее сил.

Грант ошеломленно взъерошил волосы.

– Неужели ты так спокойно рассталась со своей мечтой?

Спокойно?! Мерси пожала плечами.

– По большому счету дети – обуза. А для бизнеса просто недопустимая вещь, если к ним применимо подобное определение. Они вносят в дела невообразимый беспорядок. Нет, уж лучше без них! – Ох, что я несу, подумать только, промчалось в ее мозгу. Но лучше так, чем распустить нюни и начать жалеть себя.

Озадаченно покачав головой, Грант протянул:

– Святые угодники! Вот это метаморфоза! Ты впрямь стала такой деловой женщиной?

– Не понимаю, чему ты удивляешься, – разыгрывая сдержанное раздражение, произнесла Мерси. В действительности у нее кошки на душе скребли. – Время идет, и я, естественно, меняюсь вместе с ним. Когда-то меня интересовали дети, сейчас – бизнес.

– Не хочешь ли ты сказать, что тебе совсем безразличны мужчины? – недоверчиво протянул Грант.

У Мерси внезапно пересохло в горле: она вдруг поняла, что может сказать правду.

– Безразличны. Все, кроме одного.

Впрочем, правдой это было лишь наполовину – Мерси не уточнила, что этим одним является Грант. Ему же самому догадаться о чем-либо подобном, разумеется, было не под силу.

– А! – воскликнул он. – Значит, у тебя кто-то есть?

– Нет, – мрачно ответила Мерси, и на сей раз это была чистая правда, потому что отношений с Грантом у нее не существовало – в том смысле, как ей хотелось бы.

– Кто же тогда тот один, о котором ты упомянула?

Окажись на его месте кто-то более сообразительный, сразу уразумел бы суть намека. Но нет, Грант даже на секунду не допускал возможности существования между собой и Мерси интимной связи.

– Пока не знаю, – уклончиво произнесла она. – Будем считать, что я нахожусь в свободном поиске.

– Понятно, – медленно произнес тот. – Что ж, и я могу сказать о себе то же самое.

Не удержавшись, Мерси хихикнула – таким смешным показалось ей подобное заявление.

– Насколько мне известно, ты этих поисков и не прекращал!

– Что тебя так развеселило, не пойму…

– Просто я сравнила свои скромные поиски с твоими, богатыми и разнообразными.

Несколько мгновений Грант смотрел на нее, потом рассмеялся, запрокинув голову. Мерси нахмурилась.

– Ну а тебя что так позабавило?

– Видишь ли, послушать тебя, так я самому себе представляюсь этаким гигантом секса! – И он вновь засмеялся.

Переливы его голоса отозвались сладостным трепетом в теле Мерси, что заставило ее нахмуриться еще больше.

Вот, пожалуйста! – с досадой промелькнуло в ее мозгу. Столько времени я потратила на то, чтобы избавиться от эмоциональной привязанности к парню по имени Грант Гордон, но стоило ему появиться, как все чувства вмиг вернулись, сведя мои старания к нулю… Обидно!

Действительно, неприглядная реальность заключалась в том, что к Мерси с новой силой вернулось влечение к Гранту – эмоциональное, физическое, какое угодно – и она вынуждена была с горечью констатировать отсутствие желанного иммунитета против подобного тяготения.

К счастью, все эти мысли не отразились на ее лице, потому что чего она впрямь добилась за минувшие годы, так это умения скрывать чувства.

– Не мне судить о твоих сексуальных возможностях. Я лишь могу сказать, что женщин у тебя было предостаточно. Некоторая часть твоих романов протекала у меня на глазах, об остальных я имею представление благодаря желтой прессе.

– О, напрасно ты веришь всему, что обо мне пишут! – весело воскликнул Грант. – Не будь наивной, детка. Журналистам ведь тоже нужно что-то есть, вот они и зарабатывают себе на пропитание, выдумывая всяческие небылицы.

– Это понятно. Но дело в том, что я знаю тебя лично, причем давно. Так что могу делать собственные выводы.

Повисла пауза. Значение ее оставалось для Мерси неясным, пока Грант не произнес:

– Такое впечатление, будто ты предъявляешь мне претензии.

Мерси заморгала.

– Я?!

– Конечно, ты, кто же еще? – усмехнулся Грант. – Можно подумать, что я разговариваю с женой, а не с подругой детства.

– С же… – от внезапного прилива волнения голос Мерси пресекся, – женой?

– Именно. Повторяю: создается такое впечатление.

– Впечатление? – растерянно пробормотала Мерси. – Но я…

Договорить ей не удалось, потому что в холле появилась Доррис.

– Послушай, – с озабоченным видом произнесла она, – в сейфе нет нашей общей чековой книжки. Не знаешь, где она?

Вот оно! – подумала Мерси, переключаясь на семейные дела. За этим мамочка и явилась.

– Знаю, – прищурилась она.

– И где же? – спросила Доррис, всем своим видом выражая нетерпение.

– В ящике моего рабочего стола.

– Я пробовала – он не открывается.

Мерси смерила ее насмешливым взглядом.

– Верно, так и должно быть.

В глазах Доррис отразилось недоумение.

– Почему?

– Чтобы никто не подобрался к деньгам.

Несколько мгновений Доррис обдумывала эту фразу, затем нахмурилась.

– Кто может распоряжаться деньгами, кроме меня или тебя? Только наши подписи на чеках действительны.

– Вот именно, – многозначительно произнесла Мерси.

Во взгляде Доррис промелькнуло подозрение.

– Что ты хочешь этим сказать?

Прежде чем ответить, Мерси на мгновение плотно сжала губы.

– Ты неправильно распоряжаешься деньгами, мама.

Вновь несколько секунд молчания.

– Неправильно? – Доррис стала мрачнее тучи. – На что ты намекаешь?

– Это бизнес-счет, мама, поэтому средства с него должны идти на покрытие расходов, связанных с нашей студией. Иначе у нас возникнут проблемы с налоговой службой. – Мерси гневно сверкнула взором. – Ты же снимаешь деньги со счета, но после не подтверждаешь расходы никакими квитанциями! Подобный путь может легко привести к банкротству. – Она вздохнула. – Впрочем, кому я это говорю. Ты и сама все прекрасно знаешь. А квитанций у тебя быть не может, потому что деньги ты тратишь на своего…

– Мерси! – предупреждающе воскликнула Доррис. Лицо ее пошло красными пятнами. – Мы не одни.

– Ну и что? Грант нам не чужой.

– Э-э… если можно, я вставлю словечко, – осторожно произнес тот, о ком шла речь. – Собственно, я заглянул на минутку, прежде чем отправиться в какую-нибудь гостиницу. Сейчас передам презент и письмецо от Коры и отправлюсь по своим делам. Как говорится, не буду вам мешать.

– Мы вовсе не прогоняем тебя, Грант! – поспешно произнесла Доррис. – Не обращай внимания на наши препирательства.

– Я понимаю, конечно не прогоняете, но у меня тоже есть дела, так что… – Сунув руку во внутренний карман пиджака, Грант вынул незапечатанный конверт и плоскую коробочку с рисунком наподобие того, которым обладает змеиная кожа. – Держи, Доррис.

– Что это? – спросила та, с любопытством глядя на коробочку.

– Подарок по случаю прошедшего дня рождения. Здесь серебряные украшения – браслет, кольцо и серьги. Кора надеется, тебе понравится то, что она выбрала…

– Мерси! – вдруг прозвучало в холле.

Все вздрогнули от неожиданности и повернулись в сторону внутренней двери. Там с запыхавшимся видом стояла Энн.

– Тебе звонят! – громко произнесла она, глядя на Мерси. – Я думала, ты давно в своем кабинете, ищу тебя, а ты…

– Иду. – Мерси взглянула на Гранта. – Прости, дела. Надеюсь, еще увидимся?

– О, конечно. Я… Впрочем, ступай, не заставляй людей ждать.

– Пока.

10

Едва услышав голос в телефонной трубке, Мерси подавила вздох разочарования: это был не новый заказчик, а старый ухажер.

Эрик Слоу, банковский клерк.

Впрочем, назвать его старым ухажером было бы неправильно, потому что они с Мерси встречались всего месяца полтора.

Мерси сама не знала, зачем это делает. На самом деле Эрик был ей не нужен. Она осознавала, что не следовало давать согласия даже на первое свидание, а уж на последующие и подавно, но… Наверное, все-таки временами ей было одиноко, что и являлось основной причиной встреч с Эриком.

Кроме того, тот выгодно отличался от прочих воздыхателей Мерси тем, что не спешил залезть к ней под юбку. Если бы Эрик попытался сделать нечто подобное, она в ту же минуту отшила бы его – как до того многих. Но он был скромен, и у нее отсутствовал повод для разрыва.

Так все и тянулось.

– Привет, это я, – сказал Эрик. – Прости, что отрываю от дел. Мне нужно подтверждение, что наш уговор в силе.

Мерси сморщила лоб, пытаясь сообразить, о чем идет речь. События нынешнего дня – в особенности неожиданное появление Гранта – настолько выбили ее из колеи, что трудно было сосредоточиться на происходящем.

– Какой уговор? – спросила она наконец, так ничего и не вспомнив.

– Вот это да! – рассмеялся Эрик. – Хорошо, что я догадался позвонить, а то бы вышло недоразумение. А зачем оно нам, если мы преспокойно можем обойтись и без…

– Эрик! – нетерпеливо перебила его Мерси.

– Да?

– Не мог бы ты просто сказать, в чем дело, и все?

– Разумеется, рыбка! – Судя по всему, настроение у Эрика было приподнятое. – Сегодня вечером мы идем в ресторан. Я заранее заказал столик, но меня просили подтвердить заказ во избежание…

– Дьявол! – вырвалось у Мерси. Она совсем забыла об этой договоренности. Как все некстати! Тем более сейчас…

О Гранте подумала, дорогуша? – возник в ее голове внутренний голос. Брось! То, что он находится в городе, к тебе не имеет ни малейшего отношения. Так что спокойно отправляйся в ресторан, это дела не изменит.

– Ты что-то сказала? – спросил Эрик.

– Укоряю себя за забывчивость, – выкрутилась Мерси.

– А… ничего, со всяким могло случиться. Так все в силе?

Собственно, почему я не могу развеяться? – вдруг сердито подумала она. Надо же, важность какая – Грант приехал! Ну и что? Ему можно целоваться со всякими рыжеволосыми куклами, а мне даже в ресторан сходить нельзя? Нет уж, извините!

– Да, конечно, – произнесла она в трубку. – Прости, что я не сразу вспомнила… Разумеется, мы поужинаем в ресторане, почему бы нет?

– Замечательно! Я нашел одно интересное заведение, называется «Грот». Столики там стоят, будто в отдельных кабинетах. Никто никому не мешает, обстановка очень… интимная.

Перед последним словом Эрик сделал паузу, которая Мерси очень не понравилась. Интимная? Зачем это? Вовсе ни к чему.

– Уверен, там нам будет хорошо, – добавил Эрик. – Ведь, кроме всего прочего, в «Гроте» неплохая кухня.

Вот человек, которому искренне хочется доставить мне немного удовольствия, проплыло в голове Мерси. А я думаю о Гранте! Сущая несправедливость.

– Спасибо, Эрик, – сказала она. – С нетерпением жду вечера.

В трубке послышался хрипловатый смешок.

– Я тоже. Заеду за тобой в половине восьмого.

– Договорились.


Ну и денек! – промелькнуло в мозгу Мерси, когда она положила телефонную трубку. Давненько такого не было. Просто голова кругом…

С улицы донесся звук отъезжающего автомобиля – явно того, на котором прибыл сюда Грант. Услышав его, Мерси вздохнула. Вот и все. Возможно, это была последняя встреча. Да, Грант обещал еще заглянуть сюда, однако кто поручится, что его слова не были лишь формулой вежливости?

Мерси ушла в смежное помещение, чтобы приготовить себе очередную чашку чая. Но прежде чем заняться этим, приблизилась к настенному зеркалу и некоторое время рассматривала себя.

Они с Грантом не виделись года три, и ей интересно было взглянуть на себя его глазами. Какой он увидел ее?

С момента его отъезда в Эдинбург – именно там он продолжил полноценную боксерскую карьеру – Мерси не очень изменилась. Сейчас, глядя на свое отражение, она видела все те же светлые кудрявые волосы, голубые глаза, загорелое лицо, легкий румянец на щеках… А еще стройное тело, высокую грудь, тонкую талию.

Как странно, подумала она, у меня есть все, что считается привлекательным для мужчин, и они в самом деле обращают на меня внимание, а я остаюсь холодна. Стив Айлендер просил меня стать его женой – я отказалась. Ник Ричардсон предложил руку и сердце – я не приняла. Сейчас Эрик ухаживает за мной так осторожно и основательно, как будто у него тоже на уме нечто в этом роде. Но он напрасно старается. Как ни прискорбно – для него, – я не пойду с ним под венец.

Мерси было прекрасно известно, что среди знакомых она слывет недотрогой. В каком-то смысле ей даже льстил подобный имидж. Возвышал в собственных глазах, что ли.

Кроме того, ореол неприступности хорошо сочетался с образом деловой женщины.

И зачем только он приехал? Мерси вновь вздохнула. Я уже почти убедила себя в том, что могу жить без него – и вот на тебе!

Забыв о том, что собиралась заваривать чай, она откупорила бутылку минеральной воды, наполнила стакан и направилась с ним в кабинет. Там задумчиво сделала глоток, глядя за окно, и в этот момент порог комнаты перешагнула Доррис.

– Ну, кто звонил? Заказчик?

Мерси перевела на нее взгляд. Доррис выглядела более оживленной, чем еще четверть часа назад.

Интересно, что это ее так взбудоражило? – подумала Мерси.

– Нет, не заказчик.

– А кто?

– Какая разница, мама, это был не деловой звонок.

Доррис подозрительно нахмурилась.

– Ведь ты не стала бы скрывать от меня, если бы позвонил Ронни?

– Ронни? – Мерси искренне удивилась. Ухажер Доррис еще ни разу не звонил на студию. Возможно потому, что в последнее время Доррис появлялась здесь очень редко. – Зачем ему сюда звонить?

– Значит, это был не он?

– Нет.

– Не хочешь говорить, кто это был?

Мерси досадливо поморщилась.

– Мама, какое это имеет значение! Ну Эрик мне позвонил, что особенного?

– Ничего, – нервно дернула Доррис плечом. – Тем более не понимаю, почему сразу нельзя было сказать. Тайны какие-то…

– Никаких тайн, с чего ты взяла?

– С того! Ты принялась ходить вокруг да около, вместо того чтобы просто сказать, мол, звонил Эрик.

– Я так и сказала!

– Нет, сначала ты поиграла на моих нервах, а уж потом…

– Ну и разговоры у нас с утра! – сердито воскликнула Мерси. – Чушь какая-то…

– Не я их начинаю, заметь.

– Ничего подобного, – живо возразила Мерси, – этот разговор завела именно ты.

– А ты завела дурацкий разговор на кухне!

Мерси вздохнула. Денек действительно выдался непростым. И конца ему пока не предвидится, ведь еще предстоит ужин в ресторане с Эриком.

Наступила пауза, во время которой Доррис подошла к окну и посмотрела на улицу – просто так, от нечего делать. Затем отвернулась и обвела взглядом кабинет: письменный стол с компьютером, шкафы, полки, маленький столик в углу, два кресла по бокам. Общий стиль этого помещения был сугубо деловым, даже комнатные цветы в горшках на подоконнике отсутствовали.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – спустя несколько минут медленно произнесла Доррис.

Мерси взглянула на нее исподлобья.

– Какая еще проблема?

– Такая, на людей бросаешься…

– Я? – на миг плотно стиснув губы, произнесла Мерси.

– Не я же.

Едва сдерживая гнев, Мерси засопела, но ничего не ответила.

Тем временем Доррис продолжила:

– Так вот, проблема твоя заключается в том, что ты слишком много времени проводишь в своем кабинете. – Она вновь огляделась. – Посмотри на это убожество! Подумать только, и это кабинет дизайнера по интерьеру! Представляю, что думают клиенты, которых ты приглашаешь сюда…

Несколько удивившись, Мерси скользнула взглядом по стенам. Она так привыкла к этой комнате, что не обращала внимания на обстановку. Ее мысли были больше заняты проектами, над которыми нужно было работать, – иными словами, созданием интерьера помещений, предназначавшихся для других людей. То, как оформлен собственный кабинет, не имело для Мерси никакого значения. В этом смысле она вполне соответствовала поговорке о сапожнике без сапог.

– Клиенты думают, что оказались в рабочей обстановке, – ворчливо слетело с ее губ. – И вообще, поблагодарила бы, что я занимаюсь делами, пока ты просаживаешь наши общие деньги, развлекая своего хахаля.

– Не груби! – вспыхнула Доррис. – И не смей отзываться подобным образом о человеке, который меня любит.

Мерси не поверила своим ушам. Любит? Неужели Доррис и впрямь так считает? Тогда это катастрофа!

– Мама! Спустись с небес на землю, Ронни просто использует тебя. Как ты не понимаешь… Очнись! Сама подумай, зачем ты нужна парню, который младше тебя… не знаю, на сколько лет. Ведь Ронни почти мой ровесник!

Доррис упрямо качнула головой.

– Ну и что? Какое это имеет значение? Ронни нежен со мной, внимателен, обходителен… Короче, не чета твоему папочке, который променял меня на какую-то дикарку.

Ошеломленно уставившись на нее, Мерси несколько мгновений молчала, потом горячо произнесла:

– У всех в жизни бывают трудные времена, мама, но это не повод делать из себя посмешище.

Доррис вдруг усмехнулась.

– Хочешь узнать правду, милая моя? Ты просто завидуешь мне!

От неожиданности у Мерси открылся рот.

– Чему же тут завидовать, мама?

Усмешка Доррис стала шире.

– У тебя самой дела не так хороши, верно? Ухажеров тьма, а личная жизнь не складывается.

Подобного Мерси тоже не ожидала. В ней взметнулась волна возмущения, которую, к счастью, удалось погасить.

– Сложится, мама, как только я этого пожелаю.

– Хотелось бы верить.

– Уж поверь.

– Послушай, что это с тобой творится с самого утра? Почему ты так разговариваешь со мной? И почему прячешь чековую книжку? Это наш общий счет! У меня такое же право распоряжаться деньгами, как и у тебя.

– По своему усмотрению? – хмыкнула Мерси.

– Не спрашивать же мне всякий раз твоего мнения! – запальчиво воскликнула Доррис.

Тогда, отведя взгляд в сторону, Мерси проворчала:

– А неплохо было бы спросить!

В ту же минуту ноздри Доррис гневно раздулись.

– Да мне плевать на то, что ты думаешь!

– Ясное дело. Тебе вообще наплевать на всех и вся, только бы не лишали удовольствия катиться по наклонной плоскости.

– Правильно. Угадала. Хочу и качусь, тебе-то что за дело? Это моя жизнь, и я вольна делать с ней все, что только пожелаю. А тебе вмешиваться в мои дела не позволю.

– Как же мне не вмешиваться, ведь ты моя мать! Даже постороннему человеку, когда он тонет, бросают спасательный круг.

Доррис поджала губы.

– А если ему хочется утонуть?

– Если хочется? – Мерси растерялась. – Но… это неправильно. Это минутное настроение. Нужно потерпеть, подождать, и что-то обязательно изменится. Потом сама еще посмеешься над своим упадочным настроением.

– Чем умничать, лучше дала бы чековую книжку, – сухо произнесла Доррис. – По крайней мере, было бы справедливо.

Глядя на нее во все глаза, Мерси медленно покачала головой.

– Уму непостижимо… Я бьюсь как рыба об лед, пытаясь удержать нашу студию на плаву, едва свожу концы с концами, а ты думаешь только о том, как бы подобраться к деньгам! Лучше бы съездила в банк, проверила, сколько денег на счете осталось и какие у нас доходы.

Доррис нахмурилась.

– Ты так говоришь, будто мы находимся на грани банкротства.

Да она совсем удалилась от реальности! Что же мне с ней делать? – подумала Мерси.

– Не хочу тебя пугать, мама, но дела у нас впрямь неважные.

– О чем это ты?

– На сей раз не о курении, не беспокойся. Но тебе пора вынырнуть из романтической дымки. Дело даже не в Ронни, а в том, что ты сама в последнее время очень странно себя ведешь.

Доррис усмехнулась с видом человека, желающего сказать: «Ну началась старая песня!». Однако произнесла другое:

– Все мы не без странностей.

Это вновь был намек на неумение устроить личную жизнь, и Мерси прекрасно поняла его.

– Хорошо, согласна, но какими бы странными ни были мы все, вовсе незачем уходить от реальной жизни. У нас проблемы, мама. Наш салон переживает не лучшие времена. В настоящий момент мы имеем одного-единственного заказчика, мистера Хербса.

– Кого?

– Вот видишь, как далеко зашло у тебя незнание ситуации! Вспомни, прежде ты знала по имени каждого нашего клиента. А их было не в пример больше, чем сейчас. Собственно, даже сравнивать невозможно.

– Ну знала, и что с того? – произнесла Доррис словно защищаясь. – Ничего удивительного, ведь раньше я дневала и ночевала в студии.

– Вот! – блеснула Мерси взором. – Ты сама сказала то, что я тщетно пытаюсь до тебя донести.

– Что такого я сказала? – недоуменно протянула Доррис.

Мерси лишь руками всплеснула.

– Ох, мама, с тобой разговаривать…

Доррис обиженно отвернулась.

– Никто и не заставляет. Достань из стола чековую книжку, дай мне, и я оставлю тебя в покое.

– Не достану и не дам! – резко произнесла Мерси.

Несколько мгновений Доррис мрачно и испытующе смотрела на нее, потом спросила:

– Почему?

Мерси пожала плечами.

– Потому что ты выпишешь, а затем обналичишь чек. То есть снимешь деньги со счета.

– Да, разумеется. Для этого я и требую чековую книжку.

– И именно поэтому я ее тебе не дам, – изо всех сил сдерживаясь, сказала Мерси.

– Почему? – вновь произнесла Доррис, но как-то механически, будто мысли ее свернули в ином направлении.

Мерси тяжко вздохнула.

– Мама, на ухажеров никаких денег не напасешься. И потом, если уж на то пошло, это Ронни должен развлекать тебя, а не наоборот.

– Да-да… – обронила Доррис, вынимая из сумочки футляр с рисунком как на змеиной коже.

– Поэтому я и говорю, что… – Мерси умолкла, заинтересованная действиями матери.

Та открыла футляр и извлекла массивный серебряный браслет с зелеными камнями, один из которых был довольно крупным.

– Похоже, Кора изрядно потрепала бумажник своего итальянского супруга, приобретая подарок для тебя, – обронила Мерси. – Браслет не из дешевых.

Доррис покосилась на нее, но затем ее взгляд вновь будто магнитом притянуло к украшению.

– У Коры свои деньги есть. И она вольна распоряжаться ими по собственному усмотрению. Это меня здесь взялась контролировать собственная дочь. – Доррис произносила фразы как-то беззлобно-формально, словно размышляя о своем. Вскоре стало известно, что составляет предмет ее раздумий. – М-да, вещица дорогая. И камушки непростые. Бьюсь об заклад, настоящие изумруды.

– Там ведь комплект, если не ошибаюсь?

Доррис кивнула.

– Еще серьги и кольцо. И то и другое тоже с изумрудами.

– Наверное, все вместе стоит целое состояние…

– Угу… – Еще раз внимательно оглядев все украшения, Доррис аккуратно разложила их в футляре, который затем спрятала в сумочку. – Ну, не буду тебе мешать. Пойду, пожалуй.

Брови Мерси удивленно взлетели.

– Как, тебя больше не интересует чековая книжка?

– Нет, – беззаботно ответила Доррис, берясь за ручку двери.

– Ты не поедешь развлекаться с Ронни?

В вопросе Мерси сквозила надежда – тщетная, как выяснилось через минуту.

– Обязательно поеду! Мы так весело проводим время. И вообще, нам очень хорошо вдвоем.

– Но… у тебя ведь нет денег, – осторожно напомнила Мерси. – Или на этот раз платить будет Ронни?

– Кора, – ответила Доррис, загадочно блеснув глазами. – На этот раз платить будет Кора. – С этими словами она скрылась за дверью, и из коридора донесся звук ее удаляющихся шагов.

Мерси поскребла в макушке. Что за странную фразу произнесла мать напоследок? Как это – платить будет Кора?

Неужели она посмеет обратиться к Коре с просьбой перевести немного денег на ее личный счет? Мерси озадаченно уставилась на захлопнувшуюся за матерью дверь.

Если у Коры есть электронный доступ к своему счету, она запросто может осуществить операцию по переводу денег на другой счет, не выходя из дому – с помощью персонального компьютера, но для этого Доррис должна отважиться на подобную просьбу.

Неужели посмеет?

Мерси подошла к окну и выглянула на улицу. Принадлежавшего Доррис «сааба» под окнами не было, значит, та укатила.

11

– Что это с Доррис?

Задумавшись, Мерси даже не заметила, как в кабинет вошла Энн.

– А что?

– Она была такая веселая, когда уходила. Перекинулась со мной шуткой на прощание. А когда приехала, ее явно что-то заботило.

– Что-то! – хмыкнула Мерси. – Деньги, разумеется. За ними она и явилась. Пока я беседовала в холле с Грантом, Доррис искала нашу общую чековую книжку. Надеялась вновь поживиться за счет бюджета студии.

Энн сокрушенно покачала головой.

– Что с ней происходит? Просто не узнать человека.

Мерси вздохнула.

– Да…

– Ты бы поговорила с ней, что ли.

– Думаешь, не пыталась? Бесполезно. Такое впечатление, будто она ушла в себя и никого не видит и не слышит.

С губ Энн слетел короткий смешок.

– Но видит ведь этого своего… Ронни, кажется?

– О да! Его она и видит и слышит. В частности, прислушивается к его просьбам раздобыть деньжат для развлечений. И, что самое опасное, находит способы исполнить эти просьбы!

– За счет бюджета студии? – нахмурилась Энн.

Мерси кивнула.

– Личный счет Доррис почти пуст.

– В самом деле?

– К сожалению. Ведь у нее и до Ронни были приятели. Вероятно, с их помощью она хотела отомстить Эзре.

– Или самоутвердиться, – задумчиво произнесла Энн. – Наверное, ей нужно было вновь почувствовать себя женщиной если не любимой, то желанной.

– Хорошенький способ самоутверждения – разорение собственного бизнеса! – возмущенно воскликнула Мерси.

Энн с сочувствием посмотрела на нее.

– Понимаю твой гнев.

– И ладно бы шла на дно сама, но ведь тянет за собой и меня! Это ведь и мой бизнес тоже…

– Косвенно это и меня касается, – немного подумав, заметила Энн. – Будучи вашим сотрудником, я заинтересована в том, чтобы студия процветала, иначе могу лишиться работы.

Мерси улыбнулась.

– Брось, ты без работы никогда не останешься. Такого специалиста, как ты, с радостью возьмут в любую дизайнерскую фирму.

– Спасибо за столь высокую оценку моих способностей, но я не из тех, кто кочует из одной конторы в другую. Хотя, если выхода не будет, разумеется, я это сделаю. Гм… тебя ведь тоже с радостью возьмут на работу. За минувшие годы ты сама превратилась в высококлассного специалиста. Тут Доррис неплохо постаралась.

– И я ей признательна, – сказала Мерси. – Но сама понимаешь, одно дело собственный бизнес, и совсем другое – роль нанятого работника. И потом, столько сил и времени вложено в эту студию… – Она обвела взглядом помещение.

– Понимаю, – вздохнула Энн.

Мерси благодарно кивнула.

– Ты даже не представляешь, как важно для меня знать, что рядом находится человек, который все понимает. Тем более что с некоторых пор в делах студии мне приходится полагаться только на себя.

– В твоем возрасте это нелегкая ноша. Но ты справишься, я не сомневаюсь. Все наладится, уверяю тебя.

– Спасибо, Энн. – У Мерси вновь вырвался вздох. – И все же я ума не приложу, что мне делать с Доррис.

Она с надеждой взглянула на Энн, и та на миг задумалась.

– Знаешь, какая мысль пришла мне в голову?

– Какая?

– А что, если к этому делу подключить Гранта?

Во взгляде Мерси промелькнуло удивление. И хотя ее сердце ёкнуло при звуках заветного имени, тем не менее она не сумела постичь логики Энн.

– Каким образом?

– Ведь он не чужой для вас человек. Поговори с ним, и, может, он найдет какие-то доводы, способные убедить Доррис в необходимости взять себя в руки и вернуться к нормальной жизни.

После этих слов Мерси впала в задумчивость.

– Ты полагаешь? – наконец подняла она взгляд на Энн.

– Разумеется, я не уверена в успехе, но попробовать стоит, – сказала та.

– Наверное, ты права, – медленно произнесла Мерси. – Стоит попробовать. Если только Грант выполнит обещание и в самом деле еще хотя бы разок навестит нас…


Ресторан «Грот» они покинули в половине двенадцатого ночи.

Пребывание в нем оказалось для Мерси если не мучительным, то малоприятным. Основной причиной было то, что в ресторане действительно – как Эрик и обещал – царила подчеркнуто интимная атмосфера.

Заведение хоть и называлось «Гротом», было оформлено скорее под пещеру с высокими сводами и колоннами в виде сталактитов и сталагмитов. В нем стоял полумрак, лишь откуда-то сверху падал луч света, озаряя находящееся в центре озерцо, посреди которого время от времени поднимался невысокий пенный фонтан наподобие гейзера.

Столики стояли по окружности, в нишах, освещаемых настенными канделябрами. Сидящие за ними посетители почти не видели друг друга из-за окружающего сумрака.

Благодаря всем перечисленным факторам в ресторане достигалась высокая степень интимности, что привлекало сюда немало влюбленных пар.

Официантки были как на подбор красавицы, облаченные в весьма своеобразную униформу – костюмы из меха, имитирующего шкуру леопарда, державшиеся на одном плече и оставлявшие открытой почти всю спину.

В другое время – а главное, с другим спутником! – Мерси испытала бы удовольствие от посещения такого необычного и наверняка дорого заведения. Однако она была с Эриком, и один этот факт сам по себе не поднимал ее настроения.

Тем более что она все больше осознавала, какие мотивы побудили его устроить сегодня ужин в этом особенном ресторане, и понимание их сути ее не радовало, нет. И даже заказанный Эриком роскошный ужин не только казался ей неуместным, но даже удручал.

Кроме того, во время десерта Мерси почему-то – совершенно без всякой связи с происходящим – вспомнила слова Гранта о том, что он всегда был не прочь жениться и иметь детей. Она беседовала с Эриком о всяких пустяках, а сама в деталях вспоминала поразивший ее разговор с Грантом. Оказывается, тому всегда хотелось того же, что и ей.

Чуть погодя, когда Мерси запивала шампанским клубнику – вкуса которой почти не чувствовала, – в ее памяти, тоже совершенно некстати, всплыли слова Гранта: «Мне почему-то казалось, что у тебя давно есть семья и детишки. Насколько я помню, тебе всегда этого хотелось».

Да, хотелось, подумала Мерси, с трудом проглотив шипучий напиток. Всегда. Но после аборта это невозможно. Потому что я не представляю себе семьи без детей, да еще с нелюбимым мужем!

Ведя Мерси к своему автомобилю, Эрик нежно сжимал ее локоток и поминутно целовал в щечку.

После каждого такого поцелуя она едва заметно вздрагивала: к этому времени у нее исчезли последние сомнения в том, что Эрик рассматривает их отношения как гораздо более глубокие, чем они есть на самом деле.

Пока ехали к дому Мерси, Эрик продолжал начатую еще в ресторане непринужденную беседу. Но, остановив автомобиль и выйдя из него вместе с Мерси, посерьезнел.

– Спасибо за ужин, – сказала она, делая шаг в направлении калитки. – И вообще за вечер. Я замечательно провела время. Кстати, не знала, что у нас есть такой интересный ресторан.

Эрик довольно улыбнулся.

– Я сам узнал о его существовании только когда начал искать место, где мы могли бы приятно скоротать вечерок.

Мерси тоже изобразила неопределенную улыбку, еще немного отодвинувшись от него.

– Понятно… Ну, спасибо еще раз и… до свидания.

– Как-нибудь еще побываем в «Гроте», ладно?

– Э-э… возможно. Ну…

Эрик одним шагом преодолел образовавшееся между ними расстояние.

– Мерси!

С небывалой горячностью он обнял ее и прижался пылающими губами сначала к щеке, затем к углу рта. Когда Мерси почувствовала, что сейчас начнется более глубокий поцелуй, она уперлась ладонями в грудь Эрика и немного отодвинула его от себя. Тот послушно отодвинулся, с некоторым удивлением взглянув на нее.

– Что?

С ее губ слетел прерывистый вздох.

– Как бы тебе сказать…

Эрик нахмурился.

– Что-то случилось?

– Даже не знаю… – медленно произнесла Мерси, подбирая слова.

Его брови еще ближе сошлись у переносицы.

– Не знаешь?

Она провела языком по губам.

– Видишь ли, прежде мы так не целовались…

Эрик облегченно перевел дух.

– А, вот что тебя смущает!

Однако период его успокоенности длился недолго.

– Не только это, – твердо произнесла Мерси. – Понимаешь, поцелуи подразумевают наличие определенного влечения.

Проклятье, кажется я опоздала! – промчалось в ее голове, пока она наблюдала, как меняется выражение лица Эрика.

Прежде Мерси удавалось безошибочно определять момент, когда следует прекратить флирт с очередным ухажером, пока отношения не переросли в нечто более серьезное. Но на этот раз интуиция подвела ее – похоже, предстояло полновесное выяснение отношений.

– Влечения! – подхватил Эрик, воспользовавшись паузой. – Верно сказано.

– Постой! – поспешно произнесла Мерси. – Я хотела сказать, что не ищу приключений с парнями.

У Эрика вновь вырвался вздох облегчения – второй за последние несколько минут.

– А я с девушками! – Протянув руку, он погладил Мерси по щеке тыльной стороной ладони. – Меня интересует не мимолетное развлечение. С тобой я ищу гораздо более длительных и основательных отношений.

– Эрик, я…

Он прижал пальцы к ее губам.

– Погоди. Мне нужно многое сказать тебе.

Но все-таки она заговорила:

– Не стоит, Эрик.

– Почему?

– Напрасно потратишь время. И свое… – она оглянулась на дом, – и мое.

Неизвестно, что подумал в эту минуту Эрик – возможно, просто решил, что она кокетничает, – однако поймал ее за руку, притянул к себе и произнес хрипловато и взволнованно, глядя ей в глаза:

– Мерси, я… люблю тебя!

Повисла пауза, затем Мерси тяжело вздохнула.

– Эрик, я ведь предупредила тебя, что ты напрасно теряешь время.

– Нет, малышка! – улыбнулся он, явно еще не понимая, к чему все идет. – Ведь когда-то нужно было это сказать.

Она покачала головой.

– Наверное, мне следовало прекратить все это раньше, но… так уж вышло, что я этого не сделала. И сейчас все сложнее, чем могло быть.

Эрик вновь недоуменно нахмурился.

– Не понимаю, о чем ты? Ведь нам так хорошо вдвоем!

Мерси кивнула.

– Не спорю, мне было приятно в твоем обществе, однако более тесных отношений между нами быть не может.

Он неуверенно улыбнулся.

– Но я ведь не просто так, если ты это имеешь в виду. Я хочу жениться на тебе!

Мерси отвернулась.

Ох, дьявол! Пожалуйста, дождалась! – промчалось в ее голове.

– Эрик, пойми, я тебя не люблю.

Эти слова прозвучали более резко, чем следовало бы, и он вздрогнул.

– Я… тебя раздражаю?

Вновь вздохнув, Мерси сказала:

– Эрик, в каком-то смысле ты мне нравишься, но…

– Вот видишь! – воскликнул он. – Все-таки нравлюсь!

– Ты не дослушал. Я собиралась сказать, что, несмотря на все это, между нами ничего не может быть.

– Ничего?

Она качнула головой.

– Нет.

Несколько мгновений Эрик рассматривал ее, пока наконец его ноздри не раздулись от гнева.

– И ты только сейчас говоришь мне это?

Мерси опустила взгляд.

– Согласна, следовало предупредить раньше, но все как-то не получалось…

– Зачем же ты встречалась со мной и… приняла приглашение отправиться со мной в ресторан?

Губы Мерси сами собой изогнулись в усмешке.

– Только не для того, чтобы поужинать за твой счет. – Она потянулась к сумочке. – Сейчас верну тебе половину того, во что обошлась еда.

Яростно сверкнув глазами, Эрик процедил сквозь зубы:

– Оставь свои деньги при себе! Никогда не думал, что ты такая… такая… ведьма!

Несмотря на то что Мерси порой случалось слышать и более крутые выражения, она почему-то вздрогнула. Вероятно, с каждым разом ей все труднее становилось переживать подобные истории.

Все, довольно! Больше близко не подпущу к себе никого из парней!

– Ладно, освобождаю тебя от своего общества! – донеслось сбоку.

Оказывается, Эрик успел сесть в автомобиль и сейчас держался за ручку дверцы, готовясь ее захлопнуть.

– Благодарю, – тихо сказала Мерси.

Скорее всего, Эрик не расслышал ее слов, потому что продолжил на одном дыхании:

– Видно, ты из тех, кому лучше всего, когда рядом никого нет. Или ты просто боишься мужчин. Если так, то я рад, что все выяснилось до того, как между нами началось что-либо серьезное. Пока, недотрога! Будь здорова…

Дверца захлопнулась, мотор взревел, и автомобиль умчался, унося прочь обиженного в лучших чувствах банковского служащего Эрика Слоу.

12

И все-таки он был не прав, предположив, что Мерси лучше всего чувствует себя в одиночестве, потому что, когда стих звук удаляющегося автомобиля, у нее на душе кошки заскребли и даже в носу защипало. Конечно же Мерси не испытывала к Эрику каких-то особенных чувств, но все равно факт разрыва – да еще такого… нехорошего – подействовал на нее удручающе.

Взглянув зачем-то по сторонам, Мерси повернулась и направилась к утопающей в кустах сирени калитке. Затем, толкнув ее, двинулась по дорожке к дому.

– Кхм-кхм!

Мерси вздрогнула и обернулась.

– Добрый вечер, – сказали ей из темноты.

– До… – Едва начав, Мерси оборвала себя на полуслове. – Как ты здесь очутился?

Ее собеседник отделился от темной массы кустов, шагнул на освещенное луной пространство, и оказалось, что это… Грант!

– Фу как нехорошо! На приветствие следовало бы ответить.

После некоторой заминки Мерси ответила:

– Не спорю, но своим неожиданным появлением ты сбил меня с толку. – Так как Грант выжидательно молчал, она добавила: – Хорошо, если ты так настаиваешь… добрый вечер!

– Вот это другое дело, – удовлетворенно обронил он. В его голосе ощущалась улыбка.

Выдержав небольшую паузу, Мерси произнесла:

– Я выполнила твое пожелание, поздоровалась с тобой, но мне все-таки хотелось бы узнать, что ты здесь делаешь.

Грант окинул взглядом всю ее стройную фигуру, и его глаза блеснули в лунном свете. Затем он спокойно сказал:

– Я здесь живу.

Ничего более странного Мерси не ожидала услышать.

– В каком смысле? Как это – здесь живешь?

Грант пожал плечами.

– В прямом значении этого слова.

Мерси молча воззрилась на него. Он в ответ – на нее. Помолчали.

– Может, все же объяснишь, каким образом ты вдруг сделался обитателем нашего дома? – произнесла наконец Мерси.

Грант негромко рассмеялся.

– Охотно. Доррис пригласила меня остановиться у вас.

– Так просто? – вскинула Мерси бровь.

– А что, ты против моего присутствия? Если так, то я сейчас же уберусь отсюда. – Последнюю фразу Грант произнес, не двинувшись с места.

– Не в этом дело. Разумеется, я ничего не имею против твоего пребывания в наших стенах, просто…

Просто ее сердце сладко замерло при мысли, что несколько ближайших ночей они с Грантом проведут под одной крышей, и ей нужно было, во-первых, как-то освоиться с новостью, а во-вторых, справиться с волной внезапного трепета.

– Чувствую, что-то все-таки тебя смущает, – насмешливо протянул Грант, наблюдая за ней.

– Нет, я просто…

Снова запинка на том же слове! Просто что?

Возьми себя в руки! – приказала себе Мерси. Неужели так сложно придумать окончание фразы?

– Э-э… просто все это несколько неожиданно. Когда же Доррис успела пригласить тебя пожить у нас?

Грант сунул руки в карманы просторных полотняных брюк явно домашнего вида. Кроме того, на нем была футболка с напечатанным на груди его собственным именем.

– Сегодня днем, в вашей студии.

Мерси сморщила лоб, припоминая.

– Что-то я не… Когда?

– Тебя тогда с нами не было, ты отправилась беседовать по телефону.

Вот оно что! То есть, пока Эрик договаривался с ней об ужине в ресторане «Грот», Грант получил от Доррис приглашение пожить у них дома.

Интересно, как это было? – вдруг кольнуло Мерси любопытство. Грант сделал Доррис намек или она сама догадалась? Как бы узнать?

Данный вопрос неожиданно показался ей очень важным. Если Грант напросился погостить, не означает ли это, что он преследовал некий личный интерес?

Например, начать с тобой роман? – прокатился в ее голове чей-то насмешливый голос.

Она прикусила губу. Разумеется, Грант был далек от того, чтобы строить подобные стратегические планы. И потом один роман у него уже развивается – с рыжеволосой красоткой.

И все-таки Мерси предприняла попытку выяснить волновавший ее вопрос.

– А, наверное, Доррис захотела сделать что-то для тебя, получив из твоих рук подарок от Коры.

Грант на миг задумался.

– Что-то сделать для меня? Может быть. Вообще-то Доррис сказала, что не позволит сыну своей подруги жить в гостинице, когда в доме полно свободных комнат.

Вот видишь, инициатива исходила от Доррис! – раздалось в мозгу Мерси чье-то торжествующее восклицание.

– Что ж, Доррис права, – сдержанно произнесла она.

Грант внимательно посмотрел на нее.

– Не знаю почему, но у меня есть стойкое впечатление, что ты не особенно рада мне.

– Чушь. – Мерси отвела взгляд на растущие справа яблони, на которых зашелестела под легким порывом ночного ветерка листва. – У тебя разыгралось воображение.

– Может быть. Но возможно, ты переносишь на меня эмоции, адресованные бедолаге, который только что укатил, получив от ворот поворот, – негромко произнес Грант.

Мерси в упор посмотрела на него.

– Ты подслушивал!

С его губ слетел смешок.

– Мне незачем было это делать, вас слышала вся округа. Ведь вы не особенно старались понизить голос, выясняя отношения, верно?

Оно-то так, но…

– А почему ты прятался в кустах сирени?

– Прятался? Что за странный вывод… Я всего лишь вышел подышать, пользуясь ночной прохладой, но даже толком не успел это сделать, как подкатила ты со своим ухажером, после чего вы оба устроили здесь небольшое представление. Думаю, невольными слушателями были даже ваши соседи с противоположной стороны улицы.

– Неужели мы действительно так кричали?

Грант вновь усмехнулся.

– Как тебе сказать… Ты еще как-то сдерживала голос, а твой приятель явно вышел из себя.

Да, последние фразы Эрик почти выкрикивал, вспомнила Мерси.

– Впрочем, его можно понять, – добавил Грант. – Не каждый день приглашаешь девушку на ужин в дорогой – насколько я понял – ресторан с намерением позже открыть душу, а также предложить руку и сердце… и в ответ услышать отказ!

Она промолчала.

Немного подождав, Грант продолжил с легкой иронией:

– Надо сказать, лично для меня ваш пример был весьма поучителен. Учту его на будущее – вдруг когда-либо самому придется делать какой-нибудь девушке предложение?

Иными словами, подобного опыта в его жизни пока не было, мгновенно сообразила Мерси. И та рыженькая точно не невеста.

От этих мыслей у нее сразу потеплело на душе.

– Учти, учти, – насмешливо произнесла она.

Грант прищурился.

– И часто тебе приходится отшивать поклонников? Судя по хладнокровию, с которым ты проделала это сейчас, такие истории в твоей жизни не редкость.

Что он хочет этим сказать? – промчалось в мозгу Мерси. Уж не намекает ли на то, что у меня слишком много мужчин? Что я, мягко говоря, ветреная девица?

Она смутилась, но лишь на мгновение. А кто, собственно, Грант такой, чтобы требовать у нее отчета о личной жизни? Не муж, не жених, даже не любовник! Какое ему дело до того, сколько у меня ухажеров? – хмуро думала Мерси. Сам-то он сколько подружек сменил за все время, пока я его знаю?

– Желаешь услышать подробное объяснение или достаточно, если я скажу, что тебя это не касается?

В глазах явно не ожидавшего подобной отповеди Гранта промелькнуло удивление, но потом он от души рассмеялся.

– О, у тебя есть коготки! Прежде ты их не показывала!

– Мало ли что было прежде, – буркнула Мерси.

– Хм, а ты и впрямь переменилась, – отсмеявшись, заметил Грант.

– Не могу же я все время оставаться одинаковой! Все в жизни меняется, я не исключение. – Бросив взгляд на темное усеянное звездами небо, Мерси добавила: – В дом идти ты не собираешься? Поздно уже.

– Я как раз хотел это сделать, но тут подкатили вы с тем парнем и мне пришлось задержаться. – Грант весело подмигнул ей. – Уж очень интересный начался разговор.

– Тебе вовсе не обязательно было его слушать. – Чуть помедлив, Мерси с прищуром взглянула на Гранта. – Кстати, а как ты попал в дом? Насколько мне известно, Доррис с четырех часов дня отсутствовала. Возможно, она вообще не заезжала домой после того, как покинула студию. Не удивлюсь, если не вернулась и до сих пор.

Грант кивнул.

– Угадала, Доррис дома нет. А в ваш коттедж я попал очень просто – открыв дверь ключом. Доррис дала мне свой.

– Значит, из студии она сюда не заезжала, – задумчиво произнесла Мерси.

– Очевидно, нет.

– Ведь без ключа ей в дом не попасть… Ладно, это ее дело. – Мерси повернулась и двинулась к крыльцу. – Я ухожу.

– Я с тобой, – быстро произнес Грант, догоняя ее.

– Идем, – с деланым безразличием обронила она через плечо.


В холле Мерси замедлила шаг, не зная, как поступить дальше. Грант всегда был здесь своим человеком, но сейчас он гость и, очевидно, обращаться с ним следует соответственно.

А так как Доррис отсутствует, обязанности хозяйки мне придется взять на себя, подавив вздох, подумала Мерси.

Затем спросила нейтральным тоном:

– Ты голоден? Могу приготовить тебе что-нибудь на скорую руку.

– Благодарю, не нужно, – ответил Грант. Но тут же добавил: – Впрочем, не отказался бы от коктейля или чего-нибудь в этом роде.

Значит, вечер продлится еще на некоторое время, мысленно констатировала Мерси.

– В таком случае прошу в гостиную. Там у нас бар и можно…

– Я помню, – улыбнулся Грант. – Похоже, с того дня, как я был в вашем доме последний раз, здесь мало что переменилось.

– Да, наверное…

Мерси вдруг живо вспомнила день, о котором упомянул Грант.

День разлуки.


Грант пришел попрощаться. Уже было известно, что он уезжает в Эдинбург, чтобы там продолжить карьеру профессионального боксера, и Мерси все последнее время ходила как в воду опущенная, невпопад отвечая на вопросы и почти ничего не замечая вокруг.

Ее любимый уезжал навсегда.

Впрочем, этого никто не утверждал, наоборот, Грант обещал через несколько месяцев наведаться в родные места, однако интуиция подсказывала Мерси, что все будет иначе.

К сожалению, потом так и получилось. Но в тот день все это оставалось лишь предположениями, в которые не хотелось верить.

Эзра крепко пожал Гранту руку и пожелал спортивных успехов. Доррис взъерошила коротко стриженные волосы парня и посоветовала в чужих краях вести себя осторожнее.

– Особенно когда станешь богат и знаменит и тебя начнут атаковать женщины, – с улыбкой сказала она. – Разумеется, я не призываю отправлять их – как это называется? – в нокдаун, да? Но держи с ними ухо востро. Известных людей всегда окружают охотницы за деньгами.

Когда Эзра и Доррис, извинившись, ушли, чтобы вернуться к прерванным делам, Грант и Мерси остались наедине.

– В котором часу ты уезжаешь? – слегка дрожащим от волнения голосом спросила она.

– В половине второго. – Грант посмотрел на наручные часы. – Собственно, мне уже пора. Пожелай и ты мне что-нибудь на прощание.

На прощание! Какое мерзкое, отвратительное, невыносимое словосочетание…

Глаза Мерси стали наполняться слезами. Не желая показывать Гранту своего состояния, она шмыгнула носом и сказала:

– Желаю, чтобы исполнились все твои желания. И чтобы ты добился всего, чего хочешь.

– О, спасибо! – усмехнулся Грант. – Именно то, что мне нужно.

Он договаривал последнюю фразу, когда Мерси шагнула вперед и порывисто обвила его шею руками. Через мгновение ее губы – впервые в жизни – прикоснулись к губам Гранта. И те шевельнулись в ответ на неожиданный поцелуй, Мерси могла бы поклясться в этом! Но… скорее всего, это произошло машинально. Просто Грант, наверное, привык к тому, что девушки бросаются ему на шею и его ответное действие было чисто механическим. Правда, потом он взял Мерси за плечи, но лишь для того, чтобы отстранить от себя.

– Что с тобой? – спросил Грант, удивленно всматриваясь в ее лицо. – Что ты делаешь?

Отведя взгляд в сторону, Мерси глухо ответила:

– Прощаюсь с тобой. – И мысленно добавила: навсегда!

– Но мы никогда не целовались… – Грант выглядел растерянным. – Тем более… так!

– Ну и что, – выдавила она, превозмогая спазм в горле и еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Никогда не целовались, а теперь… это больше не имеет значения, потому что ты уезжаешь! – Она повернулась и сделала несколько шагов к выходу из гостиной. Но внезапно повернула обратно, бросилась к Гранту, на миг прильнула к нему всем телом – и губами к губам, – а потом опрометью выбежала из комнаты.

Так они расстались.

Эту историю Грант напомнил Мерси, произнеся слова «с того дня, как я был в вашем доме последний раз».

13

– Присаживайся, – сказала она, взглядом указав Гранту на диван. – И, как говорится, чувствуй себя как дома.

– Я и чувствую, – кивнул он, с улыбкой оглядываясь по сторонам. – Ты не представляешь, как мне приятно вновь оказаться у вас!

Мерси тоже испытывала трепет от одной только мысли, что Грант – вот он, рядом, устроился на диване и к нему можно прикоснуться, чтобы удостовериться, что это не сон! Однако она предпочла оставить свои эмоции при себе. Вовсе ни к чему их показывать. Иначе, чего доброго, получится как в тот раз, когда Грант пришел прощаться перед отъездом. Мерси думала, что расстается с ним навсегда, а он вернулся!

То есть то, что вернулся, хорошо, однако теперь она оказалась в двусмысленном положении. Хорошо если Грант не станет вспоминать тот злосчастный поцелуй – вернее, их было два, – а если станет? Как объяснить ему свой жест?

Эти мысли вертелись в мозгу Мерси, пока она смешивала нехитрый коктейль из шерри, содовой и вишневого сиропа. Примерно в середине этого процесса за ее спиной прозвучало:

– А все-таки почему ты отшила того парня?

Мерси на миг застыла. Вот привязался! Все ему нужно знать! – мелькнуло у нее в голове. Наконец, зная, что Грант смотрит на нее, и не оборачиваясь, она пожала плечами и сказала:

– Ясно было, что Эрик не смирится с моим отказом от интимных отношений.

Наступило молчание. У Мерси создалось впечатление, что Грант обдумывает услышанное. Спустя некоторое время последовал новый вопрос:

– Но, насколько я понял, он предлагал тебе не просто улечься с ним в постель, а стать его женой?

Мерси взяла два бокала с коктейлем и направилась к Гранту.

– Верно, именно это Эрик мне и предложил, – сказала она, протягивая ему бокал.

Он взял и кивнул в знак благодарности, продолжая пристально смотреть на нее. Разумеется, ему хотелось получить ответ. Однако Мерси не спешила удовлетворить его любопытство.

Глядя на бокал в руке Гранта, она с усмешкой обронила:

– Разве спортсменам разрешено спиртное?

Он тоже посмотрел на бокал, прежде чем ответить:

– В небольших количествах. И, разумеется, не во время тренировок, тем более состязаний. У меня же сейчас нечто вроде отпуска, поэтому коктейль мне не повредит. – Он прищурился. – Уходишь от ответа?

– Вовсе нет, – фыркнула Мерси. – Вот еще!

– Ну так скажи, в чем суть твоей размолвки с… э-э… Эриком – и на том конец.

Мерси вновь слегка дернула плечом.

– Я не хочу становиться чьей-либо женой. Понятно? Достаточно тебе этого?

Однако Грант пропустил ее последние слова мимо ушей.

– Тебя перестала привлекать идея замужества?

– Н-не знаю… – Она опустилась на диван на некотором расстоянии от Гранта. – Во всяком случае, не с Эриком.

– Но ведь муж нужен, – словно рассуждая вслух, сказал он, – чтобы создать нормальную семью и вообще обстановку, в которой можно родить детей и…

Мерси прервала его, произнеся сухо:

– Я не собираюсь рожать детей.

Грант отпил глоток коктейля, по-прежнему внимательно наблюдая за ней.

– Прости, но я не могу в это поверить. Ты – и вдруг отказываешься от детей! Ведь я прекрасно помню, как ты провожала взглядом каждую молодую мамашу с коляской. Я еще подтрунивал над тобой по этому поводу.

– То было раньше. Сейчас все переменилось.

– Почему? Что такое могло произойти, что ты так радикально переменила мнение?

Мерси вздрогнула. Каким-то образом Гранту удалось подобраться к самой сути на опасно близкое расстояние!

Ну и денек сегодня! – подумалось ей. Никак не ожидала, что после всех нынешних событий мне еще устроят допрос.

– Ничего особенного не произошло, – медленно произнесла она, одновременно лихорадочно соображая, что бы такое ответить.

Однако Грант оказался проницательнее иного следователя.

– Ничего особенного? – так же неспешно повторил он. – Значит, что-то все-таки произошло?

Возник очень напряженный момент, и именно в эту минуту Мерси осенило.

– Только то, что я повзрослела.

– И что? – недоуменно вскинул Грант бровь.

– Как ты не поймешь! – воскликнула Мерси, изображая легкое раздражение. – Переменилась я сама. Вот и все, что случилось. У меня теперь другой взгляд на многое, в частности на детей.

– И на брак? – быстро спросил Грант.

Но к подобному повороту она была готова.

– Разумеется. Практически каждая женщина выходит замуж с намерением обзавестись ребенком. Ведь у малыша должен быть отец, уютный родительский дом и все такое.

– Верно, – кивнул Грант, отпив очередной глоток из бокала. – Абсолютно правильное отношение к вопросу.

Мерси усмехнулась, затем тоже приложилась к бокалу, но в отличие от Гранта сделала не один глоток, а сразу несколько. Впрочем, себе она приготовила гораздо более слабый коктейль. С другой стороны, за ужином в ресторане Мерси тоже пила – красное вино, – так что на один вечер спиртного было более чем достаточно.

– Вот видишь, – сказала она, разглядывая содержимое бокала, – ты тоже считаешь правильным подобный подход к браку.

– Разумеется, а как же иначе?

– В таком случае ты согласишься, что незачем вступать в брак, если не собираешься обзаводиться детьми.

Вновь повисла пауза. Грант задумчиво молчал, глядя куда-то в угол. Спустя некоторое время поднял голову, посмотрел на Мерси, и она подумала, что сейчас он скажет еще что-нибудь в продолжение начатой темы, однако услышала нечто совсем иное:

– Прости, но у вас здесь какой-то запах… даже не соображу, как назвать, но довольно тяжелый.

Мерси не нужно было долго объяснять, что Грант имеет в виду.

– Ты почувствовал его, как только вошел в дом, верно?

– Да… – удивленно протянул он. – Ты знаешь, что это?

Она мрачно усмехнулась.

– Хорошо, хоть еще кто-то кроме меня различил этот смрад, а то она говорит, что я все выдумываю!

– Кто – она?

– Доррис, кто же еще… У нас с ней из-за этого в последнее время часто возникают стычки.

– Из-за чего – этого?

Мерси невольно поморщилась.

– Она ведь курит как сапожник. То, что ты ощущаешь, – это впитавшийся, куда только можно, никотин.

– А, точно! – воскликнул Грант. – Как это я раньше не догадался.

– Наверное, тебе нечасто случалось бывать в насквозь прокуренных помещениях.

– Да, признаться, нечасто. Вокруг меня вообще мало курильщиков. Сама знаешь, сейчас сигареты не в моде.

Мерси бросила на него многозначительный взгляд.

– Скажи это Доррис при случае, ладно? Очень меня обяжешь!

Пожав плечами, Грант кивнул.

– Хорошо, как подвернется момент, скажу. Неужели Доррис так много курит?

– Говорю же тебе – нет спасения! Меня уже тошнит от этого запаха, а ей хоть бы что… Просто не знаю, что делать, хоть из дому беги.

Грант нахмурился.

– М-да, не позавидуешь тебе. А раньше не припомню случая, чтобы видел Доррис с сигаретой в руке.

– Погоди, скоро увидишь, – мрачно буркнула Мерси. – Вот вернется домой и начнет дымить. – Поднявшись с дивана, она открыла нижнюю дверцу ближайшего шкафа и вынула какой-то аэрозоль.

– Что это? – спросил Грант.

– Дезодорант, средство от табачного запаха. Я нарочно купила, чтобы можно было хоть немного противостоять этой дряни. – Мерси подняла баллончик. – Не возражаешь?

Он кивнул.

– Давай!

Нажав на кнопку пульверизатора, Мерси распылила аэрозоль в воздухе, немного выждала и спросила у Гранта:

– Ну как?

Чуть подавшись вперед, он принюхался.

– О, гораздо лучше! – Затем покосился на Мерси. – Что такое? Почему ты смеешься?

Она действительно хихикнула втихомолку, наблюдая за ним.

– Ты сейчас похож на боксера!

– То есть как это – похож? – удивился Грант. – Я и есть боксер!

Мерси так и покатилась со смеху.

Некоторое время Грант молча наблюдал за ней, даже не пытаясь что-либо понять. Просто ждал, когда у нее пройдет приступ смеха.

– Ох, не могу! Вот умора! Ты… ты… – Пока у Мерси вырывались эти восклицания, в сохранившей остатки трезвости части ее сознания промелькнула мысль, что смех этот носит истерический характер. Впрочем, чему тут удивляться, столько событий произошло за день, поневоле вылетишь за рамки здравого смысла! – Прости, – сказала она, кое-как справившись с обуявшим ее весельем. – Под словом «боксер» я подразумевала собачью породу. Понимаешь, когда ты принюхивался, подняв нос, то был похож… был похож… – Ее губы вновь задрожали, но она плотно сжала их, и на этот раз ей удалось удержаться от смеха.

– На пса, я понял, – невозмутимо произнес Грант.

И Мерси вновь хихикнула. Затем взяла со столика свой недопитый бокал, села на диван и глотнула немного коктейля в надежде, что это поможет ей окончательно успокоиться.

– Наверное, зрелище действительно забавное, – усмехнулся Грант, продолжая наблюдать за ней. – Жаль, что я не мог видеть себя со стороны.

– Да…

В очередной раз обведя взглядом знакомую с детских лет гостиную, Грант спросил:

– Но как получилось, что Доррис стала заядлой курильщицей? Что заставило ее взяться за сигарету?

– Не что, а кто, – усмехнулась Мерси. – Эзра, конечно!

– Что, и он пристрастился к куреву?

Мерси махнула рукой.

– Я не о том. Не знаю, правда, каковы его привычки сейчас, но раньше за ним пристрастия к табаку не замечалось. Дело не в этом. Эзра заставил Доррис взяться за сигарету в переносном смысле.

– Намекаешь на историю, в которой замешана островитянка с обнаженной грудью? – сообразил Грант. В следующее мгновение он заметил выражение лица Мерси. – Ну не хмурься! Что ты так болезненно реагируешь на мои слова?

– Далась вам всем ее обнаженная грудь! – в сердцах воскликнула она. – Все сосредоточились на пикантной детали той истории, закрыв глаза на суть проблемы.

– Что ты, я понимаю, в чем дело, даже очень, – живо возразил Грант.

Мерси подняла на него взгляд.

– Правда?

Он усмехнулся.

– За кого ты меня принимаешь! Яснее ясного, что пережитый стресс заставил Доррис искать какую-то отдушину. К несчастью, она не нашла ничего лучше, чем начать курить. – Немного помолчав, Грант добавил: – Но, по-моему, это еще не самое плохое, она ведь могла пристраститься к выпивке.

Прерывисто вздохнув, Мерси призналась:

– Я тоже этого опасалась. Но, как говорится, Бог миловал, хотя порой Доррис все же заглядывает в бутылку.

После короткой паузы Грант твердо произнес:

– Тебе придется проконсультироваться у врача. Для таких случаев, как у Доррис, существует лечение.

Мерси отвернулась от него и, глядя в пустоту прямо перед собой, обронила:

– Если бы еще нашлось средство от расточительности.

Грант внимательно посмотрел на нее.

– Прости, но в данном случае я не понимаю, к чему ты клонишь.

– А, все очень просто… Доррис тратит слишком много денег на своих ухажеров. Сейчас у нее некий Ронни, самый опасный из всех, потому что умудряется вытягивать из нее больше прежних. Ради него Доррис запускает руку даже в наш общий, предназначенный для развития бизнеса бюджет. Совсем оторвалась от реальности.

Грант покачал головой.

– Ничего себе! Неужели дело зашло так далеко?

– Представь, – кивнула Мерси. – В данный момент это главная моя проблема. Если с сигаретным дымом еще можно как-то бороться с помощью аэрозолей, то с тем, что творится в голове Доррис, справиться невозможно. Во всяком случае, у меня не получается.

– А к психологу она не обращалась?

– Нет. – Мерси вновь вздохнула. – Несколько раз я заговаривала с Доррис на эту тему, однако особого успеха мои попытки не принесли.

– Что так?

– Видишь ли, она не считает, что у нее существует какая бы то ни было проблема. Говорит, я всего лишь живу в собственное удовольствие и не понимаю, кому до этого какое дело. Мол, у нее еще не такой возраст, чтобы можно было обходиться без секса.

– У тебя тоже, – тут же негромко заметил Грант.

14

В первую минуту Мерси не поняла намека и повторила машинально:

– У меня?

Он медленно улыбнулся, скользнув взглядом по изгибам ее стройного тела.

– Именно у тебя.

Только сейчас Мерси сообразила, что угодила в искусно расставленную ловушку. Грант не забыл, с чего начался разговор, и сейчас явно хотел продолжить тему.

Вот наказание! – подумала она, отхлебнув из бокала. Что же делать? Встать и уйти?

Идея была хороша, но уйти от Гранта, который неожиданно появился в здешних краях и сейчас, в эту самую минуту, сидел практически рядом, на расстоянии вытянутой руки и даже ближе, – разве можно всерьез рассматривать возможность подобного исхода вечера?

Строго говоря, да, однако не в случае с Мерси. Да и какая девушка на ее месте оставила бы человека, в которого так давно и безнадежно влюблена? Вдобавок когда предмет ее тоски, желаний, слез наконец-то объявился после долгих лет разлуки…

Так и вышло, что Мерси предпочла продолжить опасную беседу, вместо того чтобы прервать ее самым решительным образом.

Окажись на месте Гранта кто-нибудь другой, скажем тот же Эрик, разговор был бы коротким. Но Эрик давно укатил домой зализывать душевные раны, – или заливать спиртным, кто знает? – а Грант по-прежнему оставался самим собой, а не кем-либо иным.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – с оттенком раздражения, показного разумеется, произнесла Мерси.

Ответ последовал немедленно.

– Брось, все ты прекрасно понимаешь! – В голосе Гранта сквозили откровенно насмешливые нотки. – Для девушки твоего возраста секс играет далеко не последнюю роль.

– Это если предположить, что все девушки одинаковы, – тут же парировала Мерси.

С прищуром взглянув на нее, Грант сказал:

– По моим наблюдениям, в большинстве случаев так и есть.

– Ко мне это не относится, – с независимым видом вздернув подбородок, ответила Мерси.

– Да-да, помню: ты не видишь смысла в замужестве и не собираешься рожать детей, но все это не исключает возможности интимных отношений с мужчиной.

Прежде чем что-либо произнести, Мерси мысленно исследовала последнюю услышанную фразу на предмет наличия подводных камней и только потом сказала:

– Верно, не исключает.

Грант блеснул глазами.

– В таком случае почему ты сама отказываешься от них?

– С чего ты взял? – Мерси произнесла это как будто даже с вызовом, но на самом деле вдруг почувствовала себя очень неуютно. Своим вопросом Грант угодил в самую точку: она даже не помнила, когда последний раз ложилась в постель с мужчиной. После случая, завершившегося абортом, у нее был длительный перерыв в отношениях с парнями. Потом произошло еще несколько эротических приключений – после горького опыта уже с применением средств защиты. Однако ни одна подобная история не принесла Мерси ни радости, ни физического удовлетворения, поэтому она постепенно перестала обращать внимание на представителей противоположного пола. Исключением становились лишь эпизоды, когда парни сами проявляли инициативу – как, например, случай с Эриком.

– С чего? Ведь я сам только что своими ушами слышал, как ты отшила своего приятеля!

Мерси вздохнула.

– Тебе не кажется, что наш разговор двинулся по второму кругу? Этот вопрос мы уже обсудили: я отказалась продолжать отношения с Эриком, потому что он хочет сделать меня своей женой, а мне этого не нужно. Теперь наконец понятно?

– Да, – кивнул Грант. – Но у меня создалось стойкое впечатление, что в конечном итоге Эрик удовлетворился бы и просто интимными отношениями, без формального их закрепления.

Еще бы! – усмехнулась про себя Мерси. Уж в этом можно не сомневаться.

– Допустим, – произнесла она вслух. – И что из этого следует?

Грант неспешно переменил позу, ленивым и одновременно грациозным движением вытянув длинные мускулистые ноги, и только после этого обронил:

– Из этого следует, что ты могла бы использовать данное обстоятельство в своих интересах.

– А какие у меня интересы? – не без любопытства спросила Мерси.

Одновременно она искоса проследила за действиями Гранта, которые не оставили ее равнодушной, потому что были преисполнены скрытой чувственности. Собственно, ничего необычного Грант не сделал, но, тем не менее, его простое движение вызвало где-то в глубинах ее тела сладостный отклик. Ощущение было настолько приятным, что Мерси, не удержавшись, и сама слегка пошевелилась.

Почему-то с Эриком у меня ни разу не возникало ничего подобного, подумала она. А до того с Робертом. И с Риччи… Я уже не говорю про Билла, который…

– Секс, – произнес Грант, прервав ее размышления.

Она вздрогнула.

– Что?

И встретила удивленный взгляд Гранта.

– Ты забыла, о чем мы говорим?

И впрямь, забыла. Мерси смутилась, лихорадочно пытаясь нащупать нить беседы и все еще ощущая волнение в крови. Ах да…

– Почему, прекрасно помню. Ты полагаешь, что меня интересует секс?

Грант даже хохотнул, до того его позабавила эта фраза.

– Я еще не встречал женщины твоего возраста, которую бы не интересовала физическая сторона отношений с мужчинами! – Он вдруг умолк и внимательно взглянул на Мерси. – Постой, не хочешь ли ты сказать, что… хм… что тебе вообще это не нужно?

– Секс? – уточнила Мерси, постаравшись окрасить свой тон язвительностью. Отчасти это ей удалось, но в то же время в мозгу вспыхнула мысль: ты даже не представляешь, как мне это нужно, но только с одним человеком на всем белом свете – с тобой!

Глядя на нее, Грант покачал головой.

– О как скверно… Неужели мое предположение верно и ты… э-э… – Он умолк, очевидно подбирая слово помягче.

Мерси решила облегчить ему задачу:

– Отношусь к категории холодных женщин? Это ты пытаешься сказать?

Он слегка смутился.

– Ну… в общем-то да.

А может, дело так и обстоит? – вдруг с ужасом подумала Мерси. Сама я себя фригидной не считаю, но не зря ведь говорится, что со стороны виднее. Однако следом за этой мыслью возникла другая: но если я и впрямь безразлична к мужчинам, то почему вспыхиваю страстью, стоит мне лишь на миг представить себя в объятиях Гранта?

– Не знаю, – проворчала Мерси, видя, что Грант всерьез настроился услышать ответ. – Ты судишь по одному случайно услышанному разговору, а всей картины не видишь. Да, у меня было несколько свиданий с Эриком, а сегодня мы вместе ужинали в ресторане, однако, с моей точки зрения, меня это ни к чему не обязывает. Или ты считаешь, что девушка должна улечься с парнем в постель только потому, что он накормил ее ужином?

– Что за чушь! – повел бровью Грант. – Разумеется, нет. Ужин в ресторане ни к чему девушку не обязывает.

– Приятно слышать, что ты так думаешь.

– Неужели Эрик думал иначе?

– Эрик? – Мерси на миг представила себе того, о ком зашла речь. – Не знаю. Возможно. А может быть, и нет… Честно говоря, мне все равно.

– Это ясно. Иначе бы ты не держалась с ним так холодно и не обошлась бы так жестоко.

Мерси сердито засопела.

– Почему жестоко? Просто я не кокетничала с Эриком, а сразу дала понять, что между нами все кончено. Иначе это растянулось бы еще неизвестно на сколько времени. У меня правило: если что-то не так, рвать отношения сразу, без раздумий, не загоняя ситуацию в тупик!

– Ох какая ты!

– Какая?

– Гм… серьезная… Правило у тебя, видишь ли. Неужели ты действуешь в соответствии с правилами?

– Конечно. Иначе зачем мне их было создавать?

– Ну, не знаю… Разве в интимных отношениях есть какие-то правила?

– Должны быть, – уверенно кивнула Мерси. – Пусть интимные, но все равно это человеческие отношения и для них не должно быть исключений.

– Даже для любви? – вкрадчиво произнес Грант.

– Даже для нее! – Выпалив это, Мерси умолкла, так как ей вдруг пришло в голову, что, по сути, она ничего толком о любви не знает. Вернее, любовь известна ей лишь с одной стороны – как чувство без взаимности. Какой она бывает, когда оба – мужчина и женщина – что называется, души друг в друге не чают, Мерси могла только догадываться. Не исключено, что именно тогда и перестают действовать любые правила…

Словно догадавшись, о чем она думает, Грант спросил с плохо скрытым сомнением:

– А ты вообще-то любила когда-нибудь?

– Конечно! Я и сейчас… – Мерси осеклась, ужаснувшись тому, что только что едва не слетело с ее языка. Я и сейчас люблю… А хороша бы я была, если бы Грант спросил – кого! – лихорадочно пронеслось в ее мозгу. Но нужно было как-то выкручиваться. – Э-э… то есть я хотела сказать, что сейчас пересмотрела свои взгляды на любовь. Она сродни желанию иметь ребенка, поэтому мне не подходит.

Грант сел прямо.

– Это что-то новенькое! Такого я еще не слышал. Ну-ка объясни, что ты такое сказала!

– Что?

– Ну вот это: «любовь сродни желанию иметь ребенка». Лично я не усматриваю здесь параллели.

Мерси пожала плечами.

– Все очень просто. Желание обзавестись малышом подразумевает вступление в брак, создание семьи и прочее, о чем мы недавно говорили. С любовью то же самое. Если любишь кого-то, хочется, чтобы он постоянно был рядом. Проще всего это достигается путем официального оформления отношений. Конечно, даже брачное свидетельство не дает полной гарантии, что влюбленные всегда будут вместе, но хотя бы иллюзию подобную обеспечивает.

Грант выслушал ее очень внимательно, затем усмехнулся.

– Боже правый, целая теория!

– А что такого? Она помогает мне сохранить то, что я ценю превыше всего.

Грант чуть склонил голову набок.

– Одиночество?

– Свободу!

– Тише, тише, успокойся, не кипятись. Не посягаю я на твою свободу!

Увы… Мерси подавила вздох. Если бы ты узнал о моей любви и ответил на нее, не развивала бы я сейчас никаких дурацких теорий.

– Вот и замечательно, – тихо слетело с ее губ.

– Но знаешь что?

Мерси вскинула на него взгляд, не в силах подавить совершенно иррациональный всплеск надежды.

– Что?

– Я, конечно, не вправе вносить поправки в выработавшиеся у тебя взгляды, но хочу лишь заметить, что в жизни всякое случается, – многозначительно произнес Грант. – Не стоит зарекаться. Знаешь выражение: «никогда не говори никогда»?

– Разумеется, – буркнула она, опуская ресницы. Если бы ты знал! Ох, если бы ты только знал…

– И все равно настаиваешь на своем отношении к любви?

Мерси вдруг негромко рассмеялась.

– Постой, ты меня совсем запутал! О чем мы все-таки говорим – о любви, о сексе, браке или детях?

Он тоже улыбнулся.

– Что касается меня, я бы не проводил жесткой разделительной черты между всеми этими понятиями. Но, с другой стороны, мне подсознательно хочется объединить любовь с сексом, а брак с детьми.

Логично, подумала Мерси. Против этого трудно что-либо возразить, при условии что любовь взаимна, а рождение детей возможно.

Вздохнув, она сказала:

– Не понимаю, зачем ты все это говоришь.

Грант провел рукой по лицу.

– Сам не знаю. Просто наша нынешняя встреча вызвала у меня столько воспоминаний… Впрочем, дело даже не в этом. Видишь ли, когда я наблюдал за тобой и твоим приятелем, мне показалось, что ты ни на минуту не расслабляешься, все время начеку, как рефери на ринге.

– При чем здесь ринг? – удивленно взглянула на него Мерси. – Прости, я плохо понимаю спортивные аллегории.

– Это ты меня прости, наверное я выбрал неудачное сравнение. Рефери – это тот судья, который следит за поединком боксеров на ринге. Так вот ему нельзя расслабляться ни на мгновение, иначе он может пропустить нарушение правил, недозволенный прием и тому подобные детали боксерской встречи.

– Но при чем здесь я?

– Вообще-то ни при чем, – усмехнулся Грант. – Но своей постоянной напряженностью ты напоминаешь мне рефери. Складывается впечатление, будто ты даже на минуту боишься выпустить ситуацию из-под контроля, словно, если это произойдет, кто-то преодолеет барьер, которым ты себя окружила, и тогда случится что-то ужасное для тебя.

Это привычка, подумала Мерси. Сохранившаяся с юности, с тех пор, когда я поняла, что Грант воспринимает меня только как друга, и начала скрывать свою любовь к нему.

Она бросила на Гранта взгляд, но ничего не сказала. А затем вдруг и вовсе будто онемела, потому что ей в голову пришла неожиданная и в какой-то степени даже оригинальная – во всяком случае, до настоящего момента ничего подобного не случалось – мысль.

А может, с самого начала не стоило скрывать свои чувства?

15

Хорошо, что в разговоре наступила пауза, иначе Мерси выдала бы себя внезапным молчанием и у Гранта непременно возник бы вопрос, что с ней происходит.

Надо же! – подумала она, продолжая оставаться в состоянии ступора. И почему меня раньше ни разу не посетило подобное соображение? Если бы это произошло, не исключено, что моя жизнь сложилась бы совсем по-другому.

В самом деле, если бы Мерси не таила своей любви, Грант узнал бы о ней и поневоле задумался, как быть. Хотел бы он этого или нет, но ему пришлось бы учитывать данное обстоятельство, то есть чувства Мерси.

В этом случае события могли развиваться в двух направлениях: или Грант сразу и безоговорочно прекратил бы с Мерси всякое общение, или – чем черт не шутит – обмозговал бы все хорошенько, понял, что сама судьба распорядилась таким образом, чтобы рядом с ним оказалась именно эта девушка, и… сделал бы предложение.

Лишь на миг представив, как круто могла бы измениться ее судьба в этом втором – желанном! – случае, Мерси испытала приступ головокружения. Боже правый, как близко, оказывается, она находилась от того, чтобы сделаться миссис Гордон, то есть стать женой Гранта Гордона!

Впрочем, в равной степени мог осуществиться и первый вариант – прекращение отношений.

Сердце Мерси сжалось. Нет, только не это! Подобной пытки она не перенесла бы. Только не в те времена.

Позже, когда Грант уехал, Мерси сама постаралась забыть его, – правда, без особого успеха, но все же попытка была предпринята! – однако, если бы он оборвал общение, продолжая жить по соседству, это было бы еще хуже. Знать, что Грант рядом, наблюдать из-за занавесок, как он проходит мимо их коттеджа по улице, и не иметь возможности даже просто поздороваться с ним или перекинуться несколькими незначительными фразами – потому что подобное действие оказалось бы расценено им как шаг к сближению, – все это было выше ее сил.

Но все сложилось так, а не иначе. И нечего горевать об утраченных возможностях, они достаточно эфемерны!

– Однако я помню, как однажды ты сама вырвалась за пределы тобой же установленного барьера.

Еще неизвестно, как бы все обернулось, если бы я открыла Гранту сердце, думала тем временем Мерси. Если бы призналась, что мои чувства к нему не столько дружеские, сколько…

– Что? Ты что-то сказал?

Внимательно посмотрев на нее, Грант повторил:

– Говорю, однажды ты сама перешагнула этот свой барьер.

Мерси бросило в жар. Что это? О чем он говорит?

– Не понимаю, – медленно произнесла она, сознательно оттягивая время.

Губы Гранта тронула едва заметная улыбка.

– Нет?

Мерси молча покачала головой, в которой уже забрезжила догадка.

– Напомнить? – вкрадчиво спросил Грант.

– Как хочешь, – ответила она, чувствуя, что из-за нарастающего волнения ее кожа постепенно покрывается пупырышками.

Когда Грант еще только начал произносить очередную фразу, Мерси уже знала, что сейчас услышит.

– Это произошло в день моего отъезда. – Он вдруг на мгновение умолк и в который уже раз за нынешний вечер обвел взглядом гостиную. – В этой самой комнате.

Мерси похолодела.

– Мало ли что случалось в этой комнате, – одеревеневшими губами начала она на опережение. – Всего и не упомнишь…

– Ну, этого ты не можешь не помнить, – чуть шире усмехнулся Грант. Однако его глаза странным образом сохранили серьезное выражение.

– Ты слишком высокого мнения о моей памяти, – храбро возразила Мерси. – Она у меня девичья. Знаешь, что это означает?

– Догадываюсь. Сейчас ты начнешь все отрицать. Скажешь, я все выдумал. Или мне пригрезилось. Или выдаю желаемое за действительное.

Желаемое, вспыхнуло в мозгу Мерси. За действительное…

Она прерывисто вздохнула. Нет, к сожалению, Грант не желал того поцелуя, – а подразумевается конечно же именно это – скорее был изумлен ее поступком.

Его можно понять. Я сама не ожидала от себя подобных действий, подумала Мерси.

– Так напомнить? – сказал Грант, ставя на столик опустевший бокал.

Она с показным безразличием пожала плечами.

– Как хочешь.

– Тогда слушай. В этой самой гостиной я прощался с тобой и твоими родителями, перед тем как уехать в Эдинбург. Вспомнила? Нет? Я тебе не верю, но хорошо, слушай дальше. Сначала мы перекинулись несколькими словами с Эзрой, твоим отцом. Потом небольшую напутственную речь произнесла Доррис. Ну как, прояснилось что-нибудь в памяти? Молчишь? Ладно, продолжим… Твои родители ушли, и мы остались вдвоем. Рассказать, что было потом?

На миг Мерси плотно сжала губы, затем сдержанно произнесла:

– Я пожелала тебе успехов.

Грант изумленно уставился на нее.

– Успехов? – Он рассмеялся словно над удачной шуткой. – Верно, пожелала. Но как!

Мерси нервно пошевелилась на диване. Этот разговор становился для нее все более мучительным.

И почему я сразу не поднялась к себе? – запоздало пожалела она. А теперь Грант сочтет мой уход бегством. Что же делать? Предпринять встречную атаку?

– Что особенного ты углядел в том, как и что я тебе пожелала? – с вызовом произнесла она.

– Но это было ни на что не похоже! – воскликнул Грант.

Мерси промолчала. Смешно спорить с очевидной истиной: ее тогдашний поступок действительно являлся чем-то из ряда вон выходящим.

– Не спрашиваешь почему? – сказал Грант.

– Зачем? И так ясно, что ты что-нибудь выдумаешь. – Произнося эту фразу, Мерси сама удивлялась собственной выдержке.

– Я выдумаю? – возмущенно вырвалось у Гранта. – Я? Не хочешь ли ты сказать, что не целовала меня, не прижималась ко мне всем телом и не трепетала как осиновый лист?

Все это было правдой, отрицать которую не имело смысла. Тем не менее пространство для маневра все еще оставалось.

– Ты преувеличиваешь, – с нарочитой невозмутимостью сказала Мерси.

Грант окинул ее взглядом, в котором читалось: «Ну что я говорил!».

– То есть, по-твоему, ничего не было?

– Не то чтобы ничего, – повела Мерси бровью. – Но и не так драматично, как ты описываешь.

– Хм… понятно. Что ж, с удовольствием послушаю твою версию. Так как же все-таки это было?

Чуть помедлив, Мерси произнесла:

– Я действительно чмокнула тебя на прощание, но не более того. Не вижу в этом ничего особенного. Прощальный поцелуй самое обычное дело, даже для людей, которые до того никогда не целовались. Жест вежливости, так сказать. Не понимаю, зачем тебе понадобилось наполнять его каким-то особенным смыслом… И ничего я не прижималась и не трепетала, это у тебя фантазия разыгралась. Допускаю, что тебе просто хотелось чего-то подобного, вот ты и дал волю воображению. – Умолкнув, Мерси мысленно поздравила себя с тем, что ей так ловко удалось выстроить линию защиты.

С оттенком удивления глядя на нее, Грант покачал головой.

– Вот как? Я дал волю воображению? А на самом деле ничего особенного не произошло… Странно, у меня осталось совсем другое впечатление от нашей последней встречи.

– Какое? – машинально спросила Мерси и тут же выругалась про себя. Вовсе незачем поощрять Гранта расписывать тот злосчастный момент.

Знать бы тогда, что мы еще встретимся, никогда бы не бросилась ему на шею! – сверкнуло в ее голове.

– Я понял все однозначно: ты намеренно поцеловала меня, тебе этого хотелось. Более того, ты вела себя как женщина, которая сгорает от желания.

Мерси издала смешок, даже ей самой показавшийся очень ненатуральным.

– От желания? Я?

– Поверь, я в подобных вещах разбираюсь, – кивнул Грант, пристально вглядываясь в ее лицо.

Она отвернулась.

– О да, у тебя по этой части богатый опыт!

Губы Гранта тронула улыбка.

– Грех жаловаться. А ты, похоже, только что признала мою правоту.

– Почему это?

– Потому, – начал терпеливо объяснять он, – что ты не возражаешь против того, что я обладаю немалым опытом в амурных делах, а следовательно, вправе делать выводы на основе некоторых нюансов общения с дамами. В частности, твой прощальный поцелуй – в действительности их было два, один красноречивее другого – свидетельствует о вполне обычном физическом желании. Кстати, не вижу в этом ничего предосудительного, – поспешно добавил Грант, будто опасаясь, что его слова будут истолкованы превратно.

Мерси тоже смотрела бы на свое физическое желание как на вполне нормальное, если бы оно получило отклик от того, на кого было направлено.

И тут, словно догадавшись, о чем она думает, Грант негромко обронил:

– Хочешь начистоту? Конечно, я оторопел, когда ты принялась целовать меня, однако не могу сказать, что остался равнодушен. Понимаешь? Прежде между нами никогда не было ничего… такого, и то, что ты сделала, ошеломило меня, но лишь в первую минуту. А затем… – Он умолк, глядя прямо перед собой и словно заново переживая те мгновения.

Мерси, напротив, вскинула на него взволнованный взгляд. Его слова не просто удивили ее. Вероятно, она сейчас пребывала в таком же обескураженном состоянии, как сам Грант в описываемый им момент. Одного только факта подобного разговора было достаточно, чтобы свести Мерси с ума, суть же произносимых Грантом фраз вообще оказалась выше ее понимания.

Что этим «не остался равнодушен» он хочет сказать? В каком смысле? Разозлили его поцелуи, вызвали досаду, отвращение или что?

Она так и спросила, не дождавшись, пока Грант заговорит сам:

– Что? Что произошло затем?

Он повернулся к ней, и их взгляды встретились. И наступил момент истины. Мерси почувствовала, что Грант будто видит ее насквозь – все, чем наполнена ее душа.

Как всегда, первым – привычным – побуждением Мерси было опустить взгляд, скрыть эмоции, не допустить проникновения в тайну… Однако на этот раз она так не сделала. Что-то новое происходило с ней в эти самые минуты, что-то важное, имеющее далекие последствия, чего ей не хотелось спугнуть…

– Затем, – странно охрипшим голосом произнес Грант, – затем во мне тоже внезапно всколыхнулось желание. Будто в ответ на твое, понимаешь? Ты словно заразила меня своими эмоциями…

«Тоже всколыхнулось желание»!

У Мерси перехватило дыхание. Что он такое говорит? Неужели… Да нет, разве это возможно? Чтобы она своими поцелуями распалила в нем страсть? В нем, у которого тогда отбоя не было от девушек? Впрочем, нет и по сей день…

Наверное, он подразумевает что-то другое, подумала Мерси.

И в этот момент Грант взял ее руку.

– Что ты делаешь?! – Мерси вздрогнула и не смогла этого скрыть. – Зачем?

Другой рукой Грант завел несколько кудрявых прядей ей за ухо. Затем сверху вниз провел кончиками пальцев по щеке.

– Видишь, твоя нынешняя реакция похожа на мою тогдашнюю.

Сердце Мерси сжалось. Все-таки Грант подразумевает то же, что и она!

– Как странно, правда? – продолжил он. – Столько лет мы провели бок о бок, живя в соседних домах и видясь почти каждый день, но так и не поняли, что между нами существует нечто большее, чем приятельские отношения.

У Мерси вырвался прерывистый вздох, затем она открыла рот, чтобы что-то произнести, но Грант прижал пальцы к ее губам.

– Постой… Конечно, я неправильно выразился: не мы, а я не понял, что между нами происходит. А потом уже стало слишком поздно, мне пора было уезжать, я даже поговорить с тобой не мог. – Он провел большим пальцем по нижней губе Мерси. – И вот наконец я здесь.

Мерси опустила ресницы, не в силах выдерживать его горящий взгляд. Да, он сейчас здесь, но что дальше?

– Многое изменилось, деревья в переулке подросли, в нашем бывшем коттедже живет другая семья, а здесь все по-прежнему, – сказал Грант. – Но и это только внешне, потому что отношения между нами изменились навсегда.

Мерси снова вздрогнула. Навсегда? Что он хочет этим сказать? Ведь слово довольно… опасное.

– Они больше не могут быть прежними, – произнес Грант, будто отвечая на ее безмолвный вопрос. – Ведь сейчас мы знаем, что… нуждаемся друг в друге. – На последней фразе он слегка запнулся, и в его тоне проскользнули нотки удивления, словно ему самому все еще не верилось в столь кардинальную перемену отношений.

– Грант, я…

– Погоди, я должен сказать. Видишь ли, все эти годы я то и дело возвращался к загадке, которую ты загадала мне в день нашего прощания. – Он усмехнулся. – Мне было о чем подумать… И чем больше я размышлял, тем яснее становилась картина. Ты словно постепенно открывалась мне с другой стороны. Спустя некоторое время я уже удивлялся, как мог не замечать всего, так близко общаясь с тобой.

– У тебя было много помех, – сказала Мерси, не глядя на него, но и не пытаясь высвободить руку.

Он так же негромко рассмеялся.

– Имеешь в виду моих подружек? Что ж, отрицать бессмысленно, сама знаешь, их было немало.

– Одну ты привез сегодня с собой, – сдержанно напомнила Мерси.

– Сандру? Которую ты сочла моей невестой?

Она молча кивнула. Это был словно ее злой рок: рядом с Грантом всегда находилась какая-нибудь девица.

16

– Хочешь, скажу, кто такая Сандра? – спросил Грант, легонько сжав руку Мерси. – Это дочка владельца бюро по аренде транспорта. Оно находится рядом с аэропортом. Как только я покинул самолет, на котором прилетел сегодня утром, я зашел к ним, чтобы взять напрокат автомобиль. Пока хозяин показывал мне, что у них есть на текущий момент, появилась его дочка, Сандра.

Было бы странно, если бы кто-нибудь не появился – дочка, племянница, приятельница, сестра, пролетело в голове Мерси.

– Так уж вышло, что она оказалась моей поклонницей, – продолжал тем временем Грант. – Сказала, что смотрела по телевизору все состязания, в которых я участвовал, а одно даже видела из зала. Ну дальше начались ахи, охи и прочие выражения восторга… Словом, все кончилось тем, что я пригласил Сандру на ланч и мы покинули бюро вместе на арендованном мною в их бюро автомобиле. – Он вновь легонько погладил Мерси по щеке. – Так что сама понимаешь, моей невестой Сандра никак быть не могла. После того как я уехал из вашей студии, мы с ней действительно посидели в кафе. Сандра взяла у меня автограф и попыталась выведать хотя бы один из моих телефонных номеров, однако я вежливо пресек ее поползновения. Потом отвез ее обратно в бюро проката автомобилей и сдал отцу на руки. Вот и вся история. Не знаю, почему ты решила, что Сандра моя невеста…

– Потому что вы целовались. Кроме того, на таких, как она, обычно женятся, – сдержанно ответила Мерси, все еще не решаясь поднять на него взгляд.

– В самом деле? – удивился Грант. – Почему это?

– Обычно так бывает, – нехотя произнесла она. – Встречаются с высокими, стройными и красивыми, а женятся на низеньких, пухленьких, конопатых и курносых.

– Правда? Вот не знал… Это что, правило такое?

Мерси наконец осторожно покосилась на него.

– В каком-то смысле. Не знаю почему, но так происходит сплошь и рядом.

– И ты решила, что я не являюсь исключением…

Грант сказал что-то еще, однако Мерси пропустила его слова мимо ушей, потому что одновременно он принялся перебирать ее пальцы – лениво и как бы между прочим, словно это было самым обычным делом.

Не только не обычным, но ошеломляющим! Ведь ничего подобного между ними прежде никогда не происходило. Каждое прикосновение Гранта порождало отклик во всем теле Мерси, создавая чувство, будто внутри нее взрывается множество огней фейерверка. Но спустя некоторое время ее внимание вновь обратилось на то, что произносил Грант.

– Когда я собирался сюда, думал, что ты давно замужем. А как приехал, узнал, что ошибался. Более того, стал невольным свидетелем того, как ты отделываешься от ухажеров. И знаешь, что я понял, когда стоял за кустами сирени и наблюдал за тобой и… э-э… Эриком?

– Что? – одними губами спросила Мерси.

– Ничего не изменилось, – убежденно произнес он. – Твое отношение ко мне осталось прежним.

Мерси вновь отвела взгляд.

– Почему ты так уверен?

Грант едва заметно улыбнулся.

– Я держу твою руку и чувствую, как ты волнуешься. Вот! Вздрогнула… Еще одно подтверждение тому, что я не ошибаюсь.

Мерси попыталась высвободиться, но Грант крепко, но одновременно и нежно сжал ее пальцы.

– Грант, это совсем не то, что ты…

– То, Мерси, то! Ты хочешь меня, это очевидно.

Она медленно повернула голову и посмотрела прямо ему в глаза.

– А ты?

– Я? – В его взгляде отразилось что-то странное. – Я? – повторил он, поднимая ее руку и прижимая к своей груди, к самому сердцу. – Послушай! Чувствуешь?

Мерси притихла, очарованная волшебными ощущениями – казалось, прямо под ее ладонью бьется сердце Гранта. Да еще как! Сильно, учащенно, взволнованно…

Как у влюбленного. Как у нее самой всякий раз, когда она оказывалась рядом с ним.

– Чувствуешь? – напряженно повторил Грант, в свою очередь всматриваясь в ее глаза.

– Да… – шепнула она, погружаясь в темную бархатистую глубину его взгляда.

– Знаешь теперь, как я хочу тебя? Ох, Мерси, ничего ты не знаешь… Ведь это желание возникло не сегодня, не сейчас. Оно существует уже некоторое время. Наверное, с того момента, как я начал размышлять о тебе. Когда увидел, так сказать, в новом качестве. Другими глазами, если хочешь.

Как-то очень естественно переместившись на диване поближе к Мерси, Грант нежно обнял ее за плечи и привлек к себе. Она, совершенно зачарованная происходящим, не противилась, наоборот, доверчиво прильнула к нему. Впрочем, чего ей было опасаться? Они с Грантом были знакомы столько лет!

И все же через несколько минут, почти окончательно растаяв в таких надежных и одновременно волнующих объятиях, Мерси вдруг встрепенулась.

– Нет, Грант, нам не следует это делать. – Ее голос звучал хрипловато и даже с резкими нотками, хотя на самом деле вся решимость являлась лишь бравадой. – Мы должны разойтись по своим комнатам и…

– Нет, солнышко, – спокойно и уверенно ответил Грант. – Не должны.

– Не должны? – Неожиданно Мерси ощутила приближение паники. Не должны… Но если они останутся здесь, вдвоем, то все наверняка кончится тем, о чем она так давно и трепетно мечтает.

Странно, почему сейчас, когда осуществление мечты так близко, это пугает ее? Или ей просто не хочется расставаться с мечтой?

– Ведь это глупо, Мерси, – негромко произнес Грант. – Сама подумай, разве сейчас та минута, чтобы мы расстались? Прости, но я не верю, что тебе действительно хочется уйти в свою комнату.

И да и нет, подавив вздох, подумала Мерси. Я и сама себя не пойму. Знаю только, что, если останусь, мы с Грантом точно займемся… Ох, что же делать?!

– Полная бессмыслица, – продолжал он. – Мы хотим друг друга, и ничто не мешает нам осуществить свое желание. А ты говоришь, должны разойтись!

– Как ты не поймешь, Грант! – с мольбой в голосе воскликнула Мерси. – Из этого ничего хорошего не выйдет.

Немного помолчав, он спросил:

– Почему?

– У нас нет будущего. – После некоторой паузы Мерси добавила с едва заметной усмешкой: – Допускаю, что ты в нем и не нуждаешься, потому что привык забавляться с девушками, но… – она прерывисто вздохнула, – но на этот раз тебе попалась такая, которой не нужно мимолетное развлечение.

– Да-да, я слышал, нечто подобное ты говорила своему приятелю – что не ищешь приключений с парнями или что-то в этом роде.

– Ну раз ты в курсе, задача упрощается. Отпусти меня, я пойду к себе.

– Никуда ты не пойдешь, – мягко произнес Грант. – Собственно, я и не держу тебя, а просто обнимаю. – На последнем слове он чуть крепче стиснул плечи Мерси. – Но даже если отпущу, ты останешься сидеть на месте.

– Почему? – удивленно задала она тот же вопрос, что минуту назад Грант.

– Потому что тебе не хочется уходить, – тихо сказал Грант. – А нужно совсем другое.

– Что? – Едва слышно, почти неразличимо выдохнула Мерси, и ее глаза непроизвольно расширились.

– Чтобы я поцеловал тебя.

В теле Мерси словно взметнулась горячая волна. Грант угодил в самую точку: именно об этом она и думала с той самой минуты, как он обвил рукой ее плечи.

– Я не…

Грант даже не прерывал ее, она умолкла сама, потому что он начал медленно наклоняться к ней. Очень медленно, мучительно…

Ближе, еще ближе, еще… И вдруг – все равно это произошло неожиданно – их губы соприкоснулись.

Мерси так и всколыхнулась, подавшись навстречу Гранту. Тот сразу же жадно прильнул к ее приоткрытому рту.

Слившись в поцелуе, они замерли на диване, почти неподвижно, только рука Гранта блуждала по спине Мерси.

Блаженство… Пронзительное, всепоглощающее, упоительное…

Да, это был поцелуй! Не чета прежним, которые Мерси время от времени допускала в отношениях со своими ухажерами. Те являлись лишь бледной тенью нынешнего, потому что кроме самой Мерси вторым участником каждого из них был не Грант!

Ну хорошо, а дальше что?

Эта мысль молнией промчалась в мозгу Мерси, и именно в этот момент – просто как в кино! – за окнами громыхнуло и небосвод озарился яркой вспышкой.

Вздрогнув, Мерси отстранилась от Гранта.

– Пожалуйста, не нужно…

– Нет, солнышко, поздно, – хрипло произнес он. – Теперь я уже не могу остановиться! И ты тоже, тебе это прекрасно известно.

Да, поздно… Не нужно было поддаваться желаниям… Сейчас лавину сдвинувшихся с места чувств не остановишь. А главное зачем?

– Ох, Грант, – простонала Мерси, на мгновение закрыв глаза. И вновь почувствовала ласковое прикосновение губ к своим. Тогда, не сдерживаясь больше, что называется, спалив за собой мосты, она сама обняла Гранта.

Второй поцелуй оказался еще слаще первого. И продолжался гораздо дольше. Кроме того, на этот раз остановилась не Мерси, а Грант.

– Я сгораю от желания, – прерывисто, чуть задыхаясь, произнес он. – Ты тоже вся словно в лихорадке. Но мы не можем продолжать…

Мерси замерла, глядя на него во все глаза. А вдруг это с самого начала была всего лишь шутка? – мелькнуло у нее в голове.

– Не можем? – Ей самой не понравился собственный беспомощный лепет, но уж произнесла, как вышло, ничего не поделаешь.

Грант понимающе улыбнулся.

– Думаю, здесь, в гостиной, не стоит продолжать. Ведь Доррис нет дома, она может вернуться в любой момент. Заглянет сюда, а тут мы…

Мерси представила эту картину, а также изумленную физиономию Доррис, и ей стало не по себе. И как это у Гранта хватило сообразительности предусмотреть подобную возможность!

– Да-да, конечно, – поспешно произнесла она.

– Но как же быть?

Мерси размышляла недолго.

– Идем ко мне!

Но Грант о чем-то задумался. Через минуту стало ясно о чем.

– А если я приглашу тебя в свою комнату? Доррис позволила мне расположиться, где понравится, и я выбрал крайнюю спальню слева.

– Кажется, я догадываюсь почему, – слабо улыбнулась Мерси, прислушиваясь к порывам поднявшегося ветра.

– Да, из окон этой комнаты виден наш бывший коттедж. Посмотрев на него сегодня, я почувствовал себя почти как дома. А сейчас у меня такое ощущение, будто я приглашаю тебя к себе, и мне очень приятно, что это возможно. Согласна?

Мерси уже была согласна на что угодно. Убедившись, что все происходит всерьез и ни о каком розыгрыше нет даже речи, она испытала новый прилив желания, такой сильный, что у нее пересохло во рту.

– Да, – просто сказала она, проведя языком по губам. – Мне нравится твоя идея. Будем считать, что я побываю у тебя в гостях.

Подспудный смысл этих слов, ясный обоим, словно объединил их в единое целое.

– Прошу! – без улыбки, но с золотистым сиянием в карих глазах произнес Грант, поднявшись с дивана и протянув Мерси руку.

Она вложила пальцы в его крепкую ладонь.

Грант взял ее под локоток, и они вместе двинулись сначала в коридор, потом вверх по лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались спальни.

Когда перешагнули последнюю ступеньку, снизу донесся звук захлопнувшейся входной двери, затем голоса. Грант прислушался.

– Что это? Доррис вернулась?

– Да, – кивнула Мерси.

– А с ней как будто кто-то еще?

– Ронни, – сказала она. И добавила задумчиво: – Хм, прежде Доррис никогда не оставляла его на ночь.

– Вовремя мы ушли!

– Верно. – Мерси на миг застыла, потом поморщилась. – Снова сигаретным дымом потянуло… Ну ни на минуту не расстается с сигаретой!

– Идем скорее. – Грант обнял Мерси за плечи и увлек по коридору. Однако возле двери облюбованной им спальни задержался. – Да, но сейчас Доррис дома! Ничего, что мы…

Вот тебе хороший повод уклониться от дальнейшего! – сказал Мерси внутренний голос. Решай сейчас, потом будет поздно.

– Ничего, – усмехнулась она. – Если Доррис с Ронни, значит, ей не до нас.

Все! Необходимые слова произнесены, и назад дороги нет. Столько лет мечтать о подобной встрече с Грантом, а потом отказаться от нее? Никогда!

Конечно, будущего у нас нет, подумала Мерси, глядя в сияющие глаза Гранта, так пусть останется хоть что-то. Чтобы было что вспомнить.

Грант повернул ручку и распахнул дверь…


Она и прежде не сомневалась, что Грант хорош в постели – ведь не зря за ним охотилось столько женщин, – но реальность превзошла все ожидания.

Едва они очутились в полумраке спальни, за окнами которой то и дело вспыхивали зарницы надвигающейся на Лондон с юго-запада грозы, как Мерси словно попала в эпицентр чувственного смерча. Действия Гранта были так стремительны, что она не успевала реагировать на них.

Поцелуи, поцелуи, поцелуи… Страстные, жгучие, опаляющие… Грант начал с губ, потом двинулся вниз, и Мерси ощутила горячие влажные прикосновения к своему горлу, плечам, открытым участкам груди…

Почему я до сих пор одета? – вспыхнуло в ее мозгу.

Ей казалось, что прошло невесть сколько времени, хотя на самом деле всего несколько минут, просто они были предельно насыщены будоражащими, сводящими с ума ласками.

Вероятно, та же мысль промелькнула и у Гранта, потому что в следующее мгновение он что-то сделал… и Мерси поняла, что платья на ней уже нет. Еще секунда – и на пол упал лифчик. В тот же миг обжигающие губы прильнули к ее обнаженной груди.

– О, Грант… – простонала Мерси, запрокидывая голову.

Но и это оказалось лишь началом – через мгновение она вскрикнула от острого наслаждения, потому что Грант втянул в рот сосок.

Потом они долго и исступленно ласкали друг друга в постели, сплетясь обнаженными телами на белоснежных простынях. Наконец, когда страсть забурлила, достигнув точки кипения, Грант бедром раздвинул ноги Мерси и налег на нее всем телом. Понимая, что сейчас произойдет, она пригнула к себе его голову, и они слились в очередном безумном поцелуе.

Не размыкая губ, Грант медленным мощным движением вошел в Мерси. Она на миг замерла, затем обвила его бедра ногами, и весь окружающий мир перестал для них существовать…

17

Проснулась она от шелеста легкого ветерка в листве растущих под окнами кустов смородины. Небо только-только начало светлеть, птицы сонно пробовали голос, а летучие мыши еще прорезали воздух, выхватывая последних зазевавшихся букашек, перед тем как отправиться на дневной отдых.

Грант лежал рядом с Мерси. Почему-то в постели он казался ей более крупным и мощным, чем когда просто был рядом. Вероятно, подобным впечатлением Мерси была обязана своему ночному опыту, ведь до того ей не приходилось ощущать на себе тяжесть большого и сильного тела Гранта.

Она смотрела на него, и сердце ее готово было лопнуть от обилия эмоций. В эти минуты, как и в течение всей минувшей ночи, Грант еще принадлежал ей. Скоро это кончится, но пока еще можно было насладиться блаженным чувством обладания.

О, если бы так продолжалось всегда! – проплыло в мозгу Мерси.

Цель вполне достижимая, подсказывал ей внутренний голос, всего-то и нужно – стать женой Гранта. И тогда подобное пробуждение обеспечено почти каждое утро, за исключением дней, когда Грант будет на соревнованиях.

Почему за исключением? – подумала Мерси. Я могла бы ездить с ним.

Ездить с ним! – эхом прокатилось в уголках ее сознания. Ездить с ним…

Стоп. Не слишком ли далеко зашли мечты? Кажется, он пока не делал тебе предложения.

И не сделает! Мерси вздохнула, разглядывая спящего Гранта.

Как ей нравилось смотреть на него! Он такой красивый, спокойный, безмятежный… Совсем не похож на того Гранта Гордона, который выходит на боксерский ринг. Там у него совсем другое выражение лица.

Полюбуйся, полюбуйся, золотце, хихикнул кто-то в ее мозгу. Запомни его лицо хорошенько, потому что разлука не за горами!

Сердце Мерси болезненно сжалось. Все верно. Какой бы сказочной ни была минувшая ночь, уже наступило утро. А за ним придет новый день. Потом другой, третий и так далее. Сколько времени проведет здесь Грант? Неделю? Две?

Пусть даже три или целый месяц, а дальше что?

Дальше ничего. Рано или поздно Грант уедет – ведь у него своя жизнь и свои дела, – а ее вновь ждет одиночество.

Стиснув зубы, она осторожно поднялась с постели. Я справлюсь, не впервой, разлука с Грантом для меня привычное дело. А уж одиночество тем более…

Наспех одеваясь и стараясь не шуметь, Мерси вспомнила слова матери. После бегства Эзры к прекрасной островитянке та частенько говаривала: «Не связывайся с мужиками всерьез, живи одна, так лучше, спокойнее. А то мы их любим, а они нас бросают!».

Права Доррис, тысячу раз права! – подумала Мерси, стоя на пороге спальни и глядя на раскинувшегося на кровати Гранта. Мне спокойнее жилось до вчерашнего дня. Моя жизнь катилась по накатанной колее, в ней присутствовали свои проблемы и разочарования – связанные в основном с делами нашей студии и тем, что происходит с Доррис, – однако она была устойчива. Стоило же появиться Гранту, как все перевернулось с ног на голову. Но он развлечется и уедет, а мне потом придется как-то пережить последствия его пребывания в здешних краях. Все-таки не нужно было нам проводить вместе ночь…

Она еще не додумала последнюю мысль до конца, как в ней всколыхнулась волна неприятия. Как это не нужно! То есть чтобы не было тех ласк, поцелуев, нежных слов и наконец пронзительного – и неоднократного, что самое удивительное! – наслаждения, которое ей довелось испытать в объятиях Гранта?

Мерси прикусила губу. Теперь ей придется гораздо хуже, чем прежде. Причина проста: теперь она знает, чего лишится, пребывая в разлуке с Грантом. До последнего времени об этом можно было только догадываться, но отныне все известно в точности. События минувшей ночи наделили Мерси таким опытом, который ей никогда не удастся забыть.

Вместо того чтобы уйти, Мерси отпустила дверную ручку и вновь приблизилась к кровати. Ее взгляд не отрывался от Гранта.

Ох, как она любит его – такого сильного, уверенного в себе и одновременно удивительно легкого в общении мужчину! И, как оказалось, такого искусного в постели…

Чувствуя, что глаза наполняются слезами, Мерси напоследок скользнула взглядом по едва прикрытому простыней стройному телу спящего Гранта, затем резко повернулась и выбежала из спальни.


В доме стояла тишина, по-видимому Доррис еще спала. Мерси в их семье считалась ранней пташкой, но сейчас было рановато даже для нее.

Интересно, Ронни еще здесь? – промелькнуло в ее голове.

Подобного пока не случалось – чтобы мать и дочь одновременно принимали у себя любовников.

Правда, Грант повернул дело так, будто именно он приглашает Мерси к себе, но, разумеется, все это было не более чем игрой. И потом Мерси вовсе не считала Гранта своим любовником, для этого потребовались бы более веские основания, чем одна-единственная проведенная вместе ночь.

Потихоньку войдя в свою комнату, Мерси остановилась, огляделась, и у нее возникло чувство какого-то несоответствия: столько событий случилось за минувшие сутки, а здесь ничего не переменилось!

Постояв так с минуту, Мерси стянула только что надетое в спальне Гранта платье и побрела в ванную. Там зашла в прозрачную душевую кабинку, открыла воду, отрегулировала и подставила лицо под теплые струи.

С одной стороны, ей жаль было смывать с себя оставленные за ночь следы прикосновений рук и губ Гранта, а с другой – она понимала, что так скорее избавится от наваждения, вызванного его неожиданным вчерашним появлением.

Я должна быть сильной, думала Мерси, стоя с закрытыми глазами. Иначе мне конец…

Тем не менее, возможно, она плакала – это осталось тайной даже для нее самой: если слезы и были, их тут же уносила с собой вода.

В конце концов ею овладело если не спокойствие, то какое-то близкое к нему оцепенение.

Будь что будет, решила она. Жила я как-то без Гранта последние годы, проживу и дальше. Буду заниматься делами студии, это поможет мне не впасть в отчаяние. И потом, разве я первая, кому пришлось остаток дней провести в разлуке с любимым?

В этот момент в душевую кабинку постучали.

Мерси вздрогнула. Вот этого в ее жизни точно не случалось – чтобы кто-то стучал к ней в душевую кабинку!

И тут в ее мозгу блеснула догадка. Кто же это еще может быть, если не…

– Грант! – воскликнула Мерси, отодвинув скользящую панель. – Что ты здесь делаешь?

На нем был махровый халат, очевидно обнаруженный в гардеробе. Прежде чем что-либо ответить, Грант сбросил его – под халатом ничего не оказалось, – шагнул в кабинку и заключил мокрую Мерси в объятия.

– Доброе утро, малыш!

Куда, куда подевалась ее решимость? В какие дали унеслись здравые соображения? И откуда вдруг появилась зияющая брешь в философии одиночества?

– Здравствуй, – сказала Мерси, обвивая его шею руками и прижимаясь к нему всем телом.

Их первый утренний поцелуй был поцелуем людей, хорошо знающих, что им нужно друг от друга. Когда он завершился, Грант взволнованно произнес:

– Ты не поверишь, но я соскучился! Просыпаюсь, а тебя нет! Почему ты ушла? Не разбудила меня?

– Я…

Но он не дал ей и слова вымолвить – вновь прильнул к губам. Затем продолжил, скользя ладонями по ее спине, груди, талии, бедрам:

– Тебе больше не нравится заниматься со мной любовью?

Любовью! – сверкнуло в мозгу Мерси.

– Ты сбежала от меня?

Задавая этот вопрос, Грант поглаживал ее отвердевшие соски большими пальцами и смотрел прямо в глаза. Сразу затрепетав от острого наслаждения, Мерси простонала:

– Грант!

– Я здесь, солнышко, здесь. Иди ко мне…

Он помог Мерси пристроить ногу к нему на бедра, затем чуть приподнял и прижал спиной к стенке. Другую ногу Мерси закинула ему на талию сама. После этого он вошел в нее полностью, до конца, но затем остановился.

– Хочешь меня?

– О, Грант…

Только это ему и требовалось.


– Так вот, проснувшись, я испытал большое разочарование: тебя рядом не оказалось! – говорил Грант, прохаживаясь перед сидящей на маленьком двухместном диване Мерси. На обоих были наброшенные после душа махровые халаты: на нем синий, на ней розовый. – А я, признаться, еще засыпая, думал о том, как утром пробужусь в обнимку с тобой. – Он остановился и прямо взглянул на Мерси. – Скажу больше, у меня возникло желание, чтобы одним разом это не ограничилось.

Она вздрогнула: Грант почти точь-в-точь описывал ее собственные чувства.

Как это возможно – чтобы нас посетили одни и те же мысли? – с удивлением подумала она.

– Почему ты ушла? Сбежала, что ли? Но почему?

Мерси отвела взгляд, ощущая жар на кончиках ушей. Каким-то образом Гранту удается довольно точно определять мотивацию ее поступков.

Не дождавшись ответа, он продолжил:

– Вижу, ты старательно избегаешь мужчин. В случае с… э-э… Эриком это еще имеет какой-то смысл, потому что парень явно не в твоем вкусе и, судя по всему, не нужен тебе. Но точно так же ты поступаешь и со мной! Прости, я этого не понимаю, особенно учитывая то, что происходило между нами ночью. – Грант опустился рядом с Мерси на диван и взял ее руку. – Да и сейчас тоже.

Ресницы Мерси затрепетали. «Сейчас» – это в душевой кабинке, где они с Грантом только что разделили сильнейшее по своей остроте удовольствие, отголоски которого до сих пор звучали в ее теле.

– Прежде чем я продолжу, пожалуйста, ответь, – напряженно произнес Грант. – Что ты думаешь обо мне? Кто я для тебя? Как ты ко мне относишься?

Чисто мужская прямолинейность, с внутренним вздохом подумала Мерси. А впрочем, какая разница, теперь уже все равно…

– Как отношусь? – сказала она и грустно улыбнулась. – Я люблю тебя.

Удивительно, как легко и просто оказалось произнести эти слова!

Почудилось ей или Грант вздрогнул? Как бы то ни было, у него вырвался прерывистый вздох, и он непроизвольно стиснул пальцы Мерси. Затем с его губ слетело:

– Так я и думал… Так и думал… – Он взял лицо Мерси в ладони и нежно прикоснулся губами к ее губам. Затем чуть отстранился и посмотрел в глаза. – Знаешь, что я понял, не обнаружив тебя в постели рядом с собой? Что жизнь без тебя будет для меня невыносима. Понимаешь? Таков итог моих трехлетних – включая последние сутки – размышлений о тебе.

– Выходит, ты не случайно оказался в наших краях?

Грант медленно покачал головой.

– Конечно нет. Меня давно уже тянуло сюда как магнитом, будто я оставил здесь что-то… дорогое. – Он вновь заглянул Мерси в глаза. – Наверное, ты не поверишь, учитывая наши прежние невинные отношения, но все эти годы мне очень недоставало общения с тобой. Когда ты была рядом, я этого не замечал или, вернее, не ценил в должной мере, как мы не обращаем внимания на воздух, которым дышим. А когда оказался вдали, мне стало чего-то не хватать. Не буду лукавить, поначалу я не понимал, чего именно. Но потом сообразил – не чего, а кого. И тут начались воспоминания о твоих прощальных поцелуях. А за ними пришло прозрение…

Мерси сидела сама не своя. Трудно было поверить, но Грант говорил то, что ей всегда мучительно хотелось услышать – как он ценит ее, как дорожит их отношениями. Казалось, это счастливый сон. Мечты начали сбываться, и это было просто невероятно!

Однако, хоть у Мерси и замирало сладко сердце при каждом произносимом Грантом слове, к этим волшебным ощущениям примешивалось чувство горечи. Если бы все это произошло три года назад! А сейчас поздно, поздно…

Произошло непоправимое, думала Мерси. Сходя с ума от тоски и отчаяния, я совершила глупость, и теперь, что бы Грант ни говорил, это лишено смысла. Момент упущен, больше его не вернешь.

– Но именно сегодня утром, – взволнованно произнес Грант, – проснувшись в одиночестве после удивительной ночи, которую мы с тобой провели, я со всей отчетливостью понял, что… люблю тебя. – Он нежно провел по щеке Мерси тыльной стороной пальцев. – Тоже люблю, понимаешь? Ты любишь меня, а я тебя.

Глядя в его сияющие карие глаза, Мерси почувствовала, как задрожали ее губы и как затем поползла по щеке слеза. Грант осторожно вытер ее.

– Не плачь, солнышко. Видишь, как все хорошо кончилось? Теперь ничто не мешает нам быть вместе. Ты ведь станешь моей женой?

К горлу Мерси комом подкатили рыдания. Но она сумела сдержаться и не залилась слезами перед Грантом.

– Станешь? – повторил он, легонько сжав ее плечи.

Вот и все, проплыло в ее голове. Сказке конец.

– Мерси?

– Нет, – сказала она.

Казалось, Грант не поверил собственным ушам. В его глазах промелькнуло изумление.

– Нет? Но… почему? Я чем-нибудь обидел тебя? Оскорбил?

Она печально покачала головой.

– Не в этом дело. Видишь ли, все несколько сложнее. У меня был мужчина и…

Грант негромко рассмеялся.

– Солнышко! Какое это имеет значение? Я сам не без греха.

Мерси порывисто прижала пальцы к его губам.

– Постой! Ты не понимаешь. Я вовсе не о том говорю.

– А о чем? – Грант нахмурился, пристально глядя на нее.

Мерси горестно вздохнула, затем продолжила:

– Собственно, я и была-то с ним всего раз. Однако этого оказалось достаточно, чтобы забеременеть.

В глазах Гранта промелькнуло странное выражение. Значение его трудно поддавалось определению, но меньше всего в нем было сожаления по поводу услышанного.

– Что? У тебя есть ребенок?!

Она грустно качнула головой.

– Нет. – У нее непроизвольно вырвался прерывистый вздох. – И никогда не будет.

– Погоди, я что-то не соображу. Если ты забеременела, то, значит…

– Да что тут непонятного, – мрачно усмехнулась Мерси. – Я сделала аборт, после чего врачи сказали, что детей мне больше иметь не придется. Вот и вся загадка. И поэтому я не стану твоей женой.

– Поэтому?

– Конечно. Что за семья без детей? Кому она нужна? Бездетный брак – это что-то ущербное, неполноценное… Нет, не хочу. – Она вскинула на Гранта взгляд. – Впрочем, мы с тобой можем изредка встречаться.

– Бездетный брак… – медленно повторил он.

– Я ведь знаю, что тебе всегда хотелось иметь ребенка, – горячо произнесла Мерси. – А мне всегда хотелось стать твоей женой, после чего, разумеется, обзавестись детишками. Но все это кануло в небытие, мечты разбились о реальность. Детей у меня быть не может, следовательно, и семью нам создавать незачем. Это будет мучительно для нас обоих. Разумеется, поначалу мы станем делать друг перед другом вид, будто все в порядке и ничего особенного не происходит, но в один прекрасный день больной вопрос пробьется наружу и тогда… – она вновь вздохнула, – мы расстанемся. Так зачем начинать?

Грант молчал, о чем-то думая.

Несколько мгновений Мерси наблюдала за ним, потом высвободилась из его рук и встала с дивана.

– Прости, мне пора собираться в студию.

Грант поднял голову.

– Что? Ах в студию… Да-да, конечно. – Он тоже встал и как-то механически двинулся к двери.

– Грант! – окликнула его Мерси. И, когда он обернулся, сказала: – Спасибо тебе… за предложение.

– Да-да… – отстраненно кивнул он. Через минуту за ним закрылась дверь.

Мерси прикусила губу.

18

Едва спустившись по лестнице в коридор, она непроизвольно задержала дыхание. Снова тянет табаком! Конечно же это Доррис опять курит на кухне!

Скрипнув зубами, Мерси загашала вперед и толкнула приоткрытую дверь. Так и есть, Доррис сидит за столом и в ее пальцах дымится сигарета.

– Мама! Ну я прошу тебя, не кури в доме!

Доррис подняла на нее взгляд, потом перевела на свою лежавшую на столе руку и не спеша погасила сигарету в пепельнице.

– Столько шума поднимаешь из-за мелочей…

– Благодарю! – с нажимом произнесла Мерси. Затем направилась к холодильнику, вынула пластиковую бутылку минералки и плеснула себе в стакан. – Ронни еще здесь? – спросила между глотками.

Доррис кивнула.

– Мы вчера задержались в казино, а ему далеко добираться домой и…

– В казино? – Мерси едва не поперхнулась. – Но откуда у тебя деньги?

– А! – хитро усмехнулась Доррис. – Я заложила в ломбард серебряные украшения – браслет, кольцо и…

– Что? Ты заложила подарок Коры?! – Этого Мерси не ожидала.

Доррис вновь усмехнулась, на сей раз чуть смущенно. Видимо, ей самой собственный поступок казался несколько необычным.

– Ты ведь не дала мне чековой книжки. А мы с Ронни собирались немного развлечься. Ну и пришлось…

Повисла пауза. Затем, сердито сопя, Мерси произнесла:

– А тебе не кажется, что желание Ронни развлекаться стало слишком обременительным для нас?

У Доррис забегали глаза, она нервно пошевелилась на стуле и наконец неуверенно произнесла:

– Ох, я уже ничего не знаю…

Несколько мгновений Мерси сверлила ее взглядом, потом посмотрела на настенные часы.

– Я спешу в студию, но позже мы еще вернемся к нашему разговору!

С этими словами она двинулась в холл, а оттуда во двор, к гаражу. Сегодня ей предстояло отправиться на работу в пикапе, на котором они с Доррис обычно ездили за продуктами, ведь ее «вольво» остался вчера перед окнами студии, потому что Эрик заехал за ней на своем автомобиле, чтобы затем отвезти в ресторан. Сейчас, после всех событий ночи и утра, ужин в «Гроте» казался Мерси далеким сном.

Перед дверью гаража она вдруг обнаружила, что у нее нет ключей. Они находились в сумочке, а та конечно же осталась в спальне.

– Придется вернуться, – хмуро пробормотала Мерси.

Примета была не из лучших. И хотя сегодня уже произошло самое плохое, что только может быть – Мерси отказалась выйти замуж за Гранта, – все равно осознание приближения очередной неприятности не прибавляло ей бодрости духа.

Поднимаясь по лестнице и идя к себе, Мерси гадала, что сейчас делает Грант. У него был какой-то странный вид, когда он покидал ее комнату.

Просто в ту минуту ты не видела себя, дорогуша, хихикнул кто-то в дальнем уголке ее сознания. Выражение твоей физиономии было тоже, наверное, не лучшим!

Ничего удивительного, вздохнула Мерси. Столько лет я лелеяла мечту стать женой Гранта, а когда он сделал предложение, отвергла его.

Сумочки в комнате не оказалось.

Наверное, я ее на кухне оставила, решила Мерси. Когда воду пила.

Она вновь спустилась по лестнице и двинулась по коридору на кухню.

Примерно в середине этого пути впереди открылась дверь столовой и из нее шагнул в коридор… Грант! На нем уже были синие джинсы и черная футболка со спортивной эмблемой на спине.

Мерси остановилась – отчасти от неожиданности, отчасти потому, что при виде Гранта ее пронзил мощный чувственный импульс, а в мозгу вспыхнула самая соблазнительная картина из череды многих, которые нарисовала минувшая ночь.

В следующее мгновение Грант увидел ее.

– А… привет! – как-то невпопад произнес он, впрочем не хмуро, с улыбкой. – Ты еще не уехала на студию? А я умираю пить хочу! Но в столовой у вас воды ни капли…

– На кух… – В горле Мерси что-то пискнуло, и она вынуждена была прокашляться. – Кхе-кхе! На кухне есть минералка. Идем, я тебе покажу.

Дальше они двинулись вдвоем, но не успели сделать и нескольких шагов, как из кухни донеслись голоса. Один, негромкий, принадлежал Доррис, другой, уверенный, даже нагловатый, – Ронни.

Проснулся! – с мрачной внутренней усмешкой подумала Мерси.

Тут она заметила, что Грант остановился и напряженно прислушивается.

– Кто это там? – тихо спросил он спустя минуту.

– Доррис, – буркнула Мерси.

– А мужчина?

– Ронни.

– Точно! – со странным блеском в глазах процедил Грант сквозь зубы. – Ронни Майер. Узнаю голос! Ах ты мерзавец…

– Ты его знаешь? – удивилась Мерси.

Но Грант уже стремительно шагал вперед. Мерси кинулась следом. Последнее, что она услышала перед дальнейшим развитием событий, был обрывок принадлежавшей Ронни фразы: «…Гораздо удобнее, чем у меня, поэтому я решил некоторое время пожить здесь, так сказать, рядом со своей курочкой, ха-ха-ха!».

О чем это он? С какой еще курочкой? – промелькнуло в мозгу Мерси. И почти сразу же она сообразила, что так Ронни называет Доррис.

В этот момент Грант ступил на порог кухни, устремив внутрь горящий взгляд.

– А-а, старые знакомые… Ронни! Здравствуй, дружище. Вот ты где окопался… Думал, мы никогда не встретимся?

Раздался грохот, будто кто-то вскочил, опрокинув стул.

– Что ты? Ну что? – как-то даже ласково протянул Грант. – Почему так всполошился? Неужели не рад меня видеть?

– Доррис! – не крикнул, а как-то взвизгнул Ронни. – Звони в полицию, он убьет меня!

Затем прозвучал вялый, но все-таки удивленный голос Доррис:

– Что происхо…

Окончание фразы утонуло в грохоте. Казалось, кто-то мечется в помещении, панически ища способа выбраться наружу. Но другой двери на кухне не было, а единственный выход по-прежнему перегораживал Грант. Впрочем, вскоре он шагнул внутрь.

Снедаемая любопытством, Мерси поспешила следом и заглянула в дверной проем.

На Ронни было страшно смотреть. Если и существовал когда-нибудь на свете человек, которому страстно хотелось провалиться сквозь землю, то в эту минуту им являлся Ронни. Его бесцветные волосы почему-то оказались всклокоченными, губы дрожали, залитое краской лицо было как у школьника, которому объявили, что за свои провинности он сейчас получит порцию розог. То и дело затравленно посматривая на Гранта, Ронни одновременно продолжал шарить глазами по кухне, очевидно в последней надежде избежать чего-то ужасного. Один раз он даже задержал взгляд на дверце холодильника, будто всерьез взвешивая возможность укрыться за ней.

Грант медленно направился к нему.

– Убивают! – крикнул Ронни, пригибаясь. Без прежних нагловатых интонаций его голос казался каким-то выхолощенным.

Грант навис над ним и что-то сделал. Мерси не видела, что именно, зато услышала сдавленный хрип. Так и не пошевелившаяся на стуле Доррис с некоторым недоумением наблюдала за происходящим. Бросив на нее беглый взгляд, Мерси тут же в тревоге перевела его на Гранта.

– Эй, поосторожнее, не забывай, что ты боксер!

– Ты помнишь, что я боксер, Ронни? – не оборачиваясь, с оттенком добродушия спросил тот.

– Пом… – откуда-то снизу прохрипел вопрошаемый.

– Молодчина. Ну идем.

– Куда? – Этот вопрос задала доселе безучастная Доррис.

Прежде чем ответить, Грант за шиворот выволок практически не сопротивлявшегося Ронни в коридор. Затем обернулся и сверкнул белозубой улыбкой.

– На свежий воздух! Ему, – добавил он, слегка пнув Ронни ногой в бок, чтобы ни у кого не осталось сомнений, о ком идет речь, – здесь делать нечего!

Покончив с объяснениями – которые в действительности ничего не прояснили, – Грант потащил Ронни к выходу. Тот волочился как мешок, с пунцовым перекошенным лицом и бессмысленно выпученными глазами. Мерси хорошо видела все это, потому что двигалась следом.

Открыв входную дверь, Грант вытащил Ронни на крыльцо, однако на этом не остановился. Точно таким же способом, что и прежде, он транспортировал несчастного вниз – Ронни издавал хрюкающий звук каждый раз, когда соскакивал с одной ступеньки на другую, – затем по дорожке и остановился лишь за калиткой. Но даже почувствовав, что Грант отпустил его, Ронни остался лежать.

– Вставай! – совсем другим, полным едва сдерживаемой ярости тоном приказал ему Грант.

Ронни вскочил как на пружинах, но неподвижным оставался только секунды три. Да и они понадобились ему лишь для того, чтобы разглядеть выражение лица Гранта. Затем с тихим возгласом ужаса он метнулся прочь.

– Только попадись мне еще! – громко произнес ему вдогонку Грант.

На обратном пути к дому Мерси осторожно спросила:

– Откуда ты его знаешь?

– Когда-то он работал у меня помощником секунданта. Подавал полотенца, воду, все такое.

– И что случилось?

Грант сердито засопел.

– У меня должна была состояться встреча на ринге с Билли Бакстером по прозвищу Монтана. По-видимому, тот был не уверен в себе, потому что его люди стали искать пути, чтобы как-то договориться с моими. Вернее, сначала они предложили мне согласиться на ничью, но я отказался. Тогда они нацелились на моих секундантов. Один, Пит Макгрегори, потом рассказывал мне, как к нему приходили. Словом, как потом выяснилось, подкуплен был Ронни. Уж не знаю, сколько ему заплатили, но деньги эти он отработал.

– Как? – с замиранием сердца спросила Мерси.

Грант усмехнулся.

– С помощью старого доброго средства – масла. Только в старину им намазывали самого боксера, а Ронни то же самое проделал с подметками моих кроссовок. Правда, особого вреда это не принесло: в ходе первого же раунда, пару раз поскользнувшись, я почувствовал неладное и во время перерыва мне принесли другую обувку. Тогда же обнаружилось исчезновение Ронни. Кто бы мог подумать, что я встречу его у вас! – Последнюю фразу Грант произнес уже на пороге кухни. Взглянув на Мерси, он добавил: – Ты обещала мне минералку.

– Ах да, конечно! – Мерси вновь вынула из холодильника бутылку, до краев наполнила стакан, подала Гранту и, пока тот жадно пил, сказала: – Признаться, я со вчерашнего дня надеялась, что ты каким-то образом поможешь решить проблему с этим парнем. Потому что мама, – покосилась она на сидевшую на прежнем месте Доррис, – сама не в состоянии расстаться с ним. Так что я очень тебе благодарна!

Грант поставил пустой стакан, затем вдруг наклонился и прямо на глазах Доррис нежно поцеловал Мерси в губы.

– Для тебя что угодно, солнышко!

Та порозовела.

– Что ты… Зачем?

– Затем, что наш утренний разговор еще не окончен.

– Пожалуй, и я скажу тебе спасибо, – неожиданно подала голос Доррис. – Правду сказать, мне сразу не понравилось, когда он начал называть меня курочкой. Я – Доррис Бэкинсейл! Мое имя известно не только в Лондоне, но и далеко за его пределами. А он – курочка! Нахал…

– Рада, что ты наконец-то поняла это, мама, – быстро произнесла Мерси, пользуясь случаем сменить тему. – Ну все, мне пора ехать в студию, оставляю вас. – И она выскочила в коридор. Там, по инерции пробежав почти до половины, замедлила шаг, а потом остановилась и провела рукой по лицу.

Ну начался денек! – промчалось в ее голове. Не помню случая, чтобы когда-нибудь у нас творилось что-либо подобное…

Уже гораздо спокойнее дойдя до входной двери, она толкнула ее, спустилась с крыльца и направилась к гаражу. И тут вновь обнаружилось, что отпереть его нечем – ключа по-прежнему не было.

– Тьфу ты! – вырвалось у Мерси.

Ситуация складывалась таким образом, что ей снова нужно было возвращаться на кухню за сумочкой. А она-то надеялась, что рассталась с Грантом, по крайней мере до вечера…

Однако делать нечего, не идти же на работу пешком! Хоть и недалеко, но Мерси и так уже опоздала к началу рабочего дня. А вдруг за это время звонил какой-нибудь клиент?


В коридоре было тихо, но на кухне звучали голоса. Точь-в-точь как недавно, правда тогда рядом с Мерси находился Грант, а на кухне были Доррис и Ронни. Сейчас Мерси пребывала в одиночестве, а Доррис беседовала с Грантом.

Невольно замедлив шаг, Мерси прислушалась. Тон Доррис был таким, будто она выговаривала Гранту за что-то.

– Думаешь, я не понимаю, что между вами произошло? Нужно быть слепым, чтобы не видеть, как вы друг на друга смотрите!

– Ты… тебе это не нравится? – негромко спросил Грант.

– Не в этом дело, я здесь ни при чем. Просто ты потешишься с девчонкой и укатишь, а ей потом страдать, слезы лить…

– Почему ты думаешь, что я заставлю Мерси страдать?

– Почему, почему… Прости, но все вы, мужчины, одинаковы: думаете только о себе и собственном удовольствии. А на нас, женщин, вам в конечном счете плевать, уж не обессудь за грубое слово.

– А если я исключение из правила? – обронил Грант.

Последовала пауза, затем Доррис произнесла:

– Сомневаюсь.

– И напрасно. К твоему сведению, я сделал Мерси предложение.

– Ты? В самом деле? – Доррис как будто оживилась. – Ах вон оно что!

– Не радуйся, Мерси его отклонила. Не хочет становиться моей женой.

– Не хочет? Как? Почему?

Грант вздохнул.

– Сказала, что не может иметь детей, а без них семьи себе не представляет.

– Верно, ребенка родить Мерси не удастся… И что же? Неужели из-за этого она отказалась выйти за тебя?

– Увы! – вновь вздохнул Грант. – Но ей еще неизвестно самое смешное.

– Какой же тут смех, не понимаю… По-моему, наоборот!

– Сейчас поймешь. Дело в том, что и я не могу стать отцом.

Стоявшая в коридоре Мерси разинула рот.

Похоже, и с Доррис произошло то же самое, потому что в кухне на минуту воцарилась тишина.

– Как, ты…тоже?

– Так уж вышло. Я и сам не знал до некоторого времени. Врачи говорят, это последствия травмы, которую я перенес еще в ранней юности, когда занимался кикбоксингом. Тогда мне перебили нос и раза два-три я получал удары в пах.

– Постой, не хочешь ли ты сказать… Да нет, ведь у тебя всегда отбою не было от девушек! – воскликнула Доррис. – Как это возможно?

– Возможно, – с усмешкой ответил Грант. – Все остальное я могу, а сделать так, чтобы девушка забеременела, – нет.

– Мне приходилось читать о таком, – задумчиво произнесла Доррис.

В этот момент ноги сами понесли Мерси на кухню.

– У тебя тоже не может быть детей?!

Грант обернулся.

– Ты все слышала? Да, солнышко, в этом смысле мы с тобой два сапога пара.

Пропустив шутку мимо ушей, она продолжала изумленно смотреть на него.

– И зная все это, ты сделал мне предложение?

– Конечно, – не задумываясь ответил Грант.

– Но… почему?

– Ох, да потому что мне нужна ты, понимаешь? Именно ты, единственная из всех женщин!

– А как же дети? Ведь мы оба хотим их! – Голос Мерси дрожал от сильнейшего волнения.

– Простите, что вмешиваюсь, – сказала Доррис, – но существует множество примеров, когда супруги прекрасно живут и без детей.

– Верно, – глядя на Мерси, кивнул Грант. – Только к нам это не относится. У нас будут дети – столько, сколько мы пожелаем!

– Чудес не бывает, Грант, – прошептала та.

– Тоже верно. Никаких чудес. Кстати, я на них и не уповаю.

– А как же… то есть откуда у нас возьмутся дети?

Несколько мгновений Грант смотрел на нее, потом медленно улыбнулся.

– Все очень просто. Мы их усыновим!

– Мы их… что?

– Гм, неплохая идея, – вновь подала голос Доррис. – Нельзя сказать, что оригинальная, но вашу проблему решает на все сто.

– Усыновим? – ошеломленно повторила Мерси.

– Конечно. К примеру, возьмем малышей из сиротского приюта. Разве ты раньше не размышляла об этом?

– Не-ет, – протянула она.

– Но мысль тебе нравится?

Мерси на миг задумалась.

– Да-а…

Едва услышав это, Грант шагнул вперед, взял ее лицо в ладони и произнес, всматриваясь в глаза:

– И ты станешь моей женой?

Пауза.

– Что ты тянешь, не понимаю! – не выдержала Доррис.

Мерси покосилась на нее.

– Ведь ты сама столько раз твердила мне: не связывайся с мужчинами!

– Не отрицаю, – кивнула Доррис, окидывая Гранта взглядом с головы до ног. – Но с этим – можешь!

– Я чувствую себя лишним, – пробормотал Грант.

– Ох ты боже мой, да скажи ему наконец! – воскликнула Доррис, потянувшись за лежавшей на столе пачкой сигарет.

Мерси метнула в нее гневный взгляд.

– Мама!

Вздрогнув, Доррис отдернула руку.

– Так как наше дело? – настойчиво произнес Грант.

Мерси все еще смотрела на Доррис.

– Дело? Ах ты об этом… Ну, если ты не против приемных детей…

– Не против, нет!

– Да, – сказала Мерси.

– Наконец-то, – буркнула Доррис.

Грант в свою очередь покосился на нее, затем вновь перевел взгляд на Мерси.

– Прости, солнышко, но мне бы хотелось услышать полную фразу.

Она улыбнулась – счастливо, хотя и с легким оттенком грусти.

– Да, дорогой, я стану твоей женой!

У Гранта вырвался облегченный вздох.

– Так-то лучше… Ну а теперь, я полагаю, жених может поцеловать невесту?

– Само собой, – сказала Доррис.

Неотрывно глядя друг на друга, Мерси и Грант одновременно прыснули.

– Кошмар какой-то! – воскликнул Грант, за руку увлекая Мерси в коридор.

Едва оказавшись наедине, они слились в объятиях.

– Как я люблю тебя, ты не представляешь! – спустя некоторое время сказал Грант.

И услышал в ответ:

– Нет, это ты не представляешь, как я люблю тебя!

В ту же минуту из кухни донесся смешок.

– Хи-хи-хи… сами еще как дети!


Спустя два месяца, когда Доррис сидела в студии «Бэкинсейл-рум-кондишн» за своим рабочим столом, зазвонил стоящий перед ней телефон.

– Да? – произнесла она в трубку.

В ответ раздался голос Мерси. Слегка задыхаясь и частя, она сказала:

– Ты еще не беседовала с Энн, мама? Зайди к ней, пожалуйста. Я забыла предупредить: у нас крупный заказ, клиенту нужно оформить виллу, а так как мы с Грантом уезжаем, заняться этим делом придется тебе. Все, мне некогда, свадебное путешествие бывает раз в жизни! До свидания, мама…

– Счастливо.

Повесив трубку, Доррис глубоко задумалась. Продолжалось это долго, пока выражение ее лица не изменилось, а в глазах – впервые за долгое время – не появился блеск.

– Значит, виллу оформить… – пробормотала она, глядя на темный экран выключенного монитора и явно уже видя эскизы интерьера различных помещений.

Машинально потянув из пачки сигарету, Доррис поднесла ее к губам, но вдруг остановилась и вопросительно посмотрела на зажатый пальцах предмет.

– Да нет же, какого дьявола! – сорвалось с ее губ. После чего она решительно сгребла в кулак и сигарету, и пачку, скомкала и швырнула в корзину для мусора. Затем сняла телефонную трубку, быстро набрала номер и произнесла: – Энн, зайди ко мне, пожалуйста…


home | my bookshelf | | Вечер в переулке Грез |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу