Book: Охота без милосердия



Майкл Утгер

Охота без милосердия

Книга первая

Ураган в ясную погоду

№ 609 отель «Рузвельт» Чикаго, штат Иллинойс

Осень, 1934 год

После Бразилии погода в Чикаго показалась промозглой и неуютной. Однако номер в отеле, где я остановился, отличался своей комфортабельностью и прочими излишествами, от которых мне приходилось отказываться в Южной Америке.

В деньгах я не нуждался. Перед отъездом из Рио, где мне пришлось отработать три года редактором филиала «Дейли Ньюс», я сумел продать несколько своих рассказов в издательство «Галлимара», а мой последний криминальный роман стоял третьим в списке бестселлеров этого года.

На четвертый день безделья, когда я уже набил свой желудок нормальной пищей, прополоскал горло настоящим скотчем и набаловался с полноценными девочками, мне стало скучно. В голову не приходило ничего путного. Для людей моей профессии без заразительной темы в голове жизнь быстро превращается в ад, и начинаешь сам себе действовать на нервы.

Туманный серый пейзаж за окном не улучшал настроения. Моросящий дождь, сырость и тоска. Я валялся на огромной кровати в плаще и шляпе и пытался заставить себя подняться и выйти на улицу. У меня не было определенных планов, просто не хотелось оставаться с самим собой наедине.

В тот момент, когда я мысленно выстраивал свой маршрут на сегодняшний вечер, тишину разорвал телефонный звонок. Инстинкт репортера заставил меня схватить трубку, о чем я тут же пожалел.

— Привет, путешественник! Я рад, что застал тебя. Черт бы его подрал! Я никому не докладывал о своем возвращении и не желал этого делать по меньшей мере еще пару дней.

— С чего ты взял, что застал меня?

— С чего взял? У меня работа такая. Положенные на акклиматизацию и адаптацию четыре дня истекли.

Если я засвечен, то от этого типа не отвертишься. Кэлп был моим издателем в течение десяти лет, и я знал его настырность. У меня осталось два выхода: либо вернуться в Бразилию, либо садиться за стол.

— По твоему, четыре дня — это отпуск?!

— Не будь занудой. По пустякам я не стал бы тебя беспокоить.

— А что случилось? В Белый дом пришли красные или мистер Хэммет признал себя побежденным?

— Что-то в этом роде. Пора приниматься за работу.

— Мой Пегас пасется в трущобах Чикаго, и его брюхо пусто, как барабан.

— Чепуха! Твоя новая тема — банда Диллинджера!

— Какая еще банда?! Чикаго спит мирным сном.

— Это ты все проспал в своей Бразилии. Диллинджер перевернул вверх тормашками полстраны. Более полусотни банков открыли перед ним свои сейфы. Мы опоздали на год. Для нашего бизнеса это невосполнимая утрата, старина. Голливуд уже снимает фильм, выходят книги с его биографией, пара романов уже вышла, но это стандартные скороспелки. Еще с десяток сопляков дописывают последние главы… короче говоря, приступай к работе, нужен сногсшибательный триллер.

— Во-первых, я не пишу книг о гангстерах, во-вторых, нет смысла браться за тему, которую жует полстраны. В-третьих…

— В-третьих, я послал за тобой машину, она наверняка уже ждет тебя у отеля. Тебя отвезут к человеку, который предоставит нужные материалы. Веллер все объяснит по дороге.

Я понял, что мне не отвертеться. Если Кэлпу что-то втемяшилось в голову, то выбить эту блажь невозможно. В трубке раздались короткие гудки.

Конечно, я знал о Диллинджере все, что успели опубликовать о нем в газетах и высказать по радио. Заурядный бандит с претензией на сверхличность. Самому мне и в голову бы не пришло написать о нем и десяти строчек, но, к сожалению, Кэлп имел рычаги давления: наш контракт вынуждал меня подчиниться его прихоти. Я ничего не имел против нашего сотрудничества, Кэлп опытный издатель, имеющий нюх и точно знающий, чего требует публика, но на сей раз он допустил промашку.

Веллер, личный секретарь Кэлпа, ждал меня за рулем «Линкольна», принадлежащего издателю. Все было обставлено так, словно меня везли на вручение премии Эдгара По за лучший роман года. Я сел на переднее сиденье рядом с водителем и не успел открыть рта, как он рванул машину вперед.

— Вы все здесь с цепи сорвались. Черт бы вас подрал!

После некоторой паузы Веллер ввел меня в курс дела.

— У Кэлпа был человек, имеющий некоторые сведения о Диллинджере, никому до сего времени не известные. Этот тип предложил информацию за книгу о Диллинджере. Деньги его не интересуют. Он готов поговорить с человеком, способным написать что-то стоящее.

— Почему я должен верить этому бандиту?

— Нет доказательств, что этот тип из банды Диллинджера. Возможно, он полицейский. Такой вывод сделал хозяин.

— Он что, его не видел?

— Нет. Он говорил с ним по телефону. Короче говоря, дело не в этом, а в том, что он готов открыть рот. Если представилась такая возможность, то от нее глупо отказываться. Ты ведь можешь и не использовать его информацию, это твое дело, но разве тебе не интересно повидаться с живым свидетелем событий?

— Мне вообще это неинтересно. У меня в портфеле план нового романа, на который я пытаюсь настроиться. Истории о гангстерах — это удел репортеров, а они уже до дна исчерпали все источники.

— Не уверен.

— Ладно. Хватит об этом. Куда мы едем?

— Нам велено подъехать на пятую милю, к перекрестку двух магистралей. Там тебя будет ждать машина, а я должен уехать.

— Бред какой-то! Кому нужны эти прятки?

— Меня не спрашивай. Я такой же подневольный тип, как и ты.

— Наглец!

— Не возражаю. Выкобенивайся перед читателями, а здесь ты выполняешь требования нашего босса. И не корчи передо мной гримасы.

Веллер затормозил у перекрестка. Темнота, как в склепе.

— Выметайся.

— А где же машина?

— Спросишь у них, когда подъедут.

Я нехотя вышел на холод. Дождь хлестал по лицу, а ветер срывал с меня плащ. Машина Веллера исчезла. Хорошее местечко для свидания. Кругом поля, а я как гвоздь в центре пустынного перекрестка. Черт меня дернул снять телефонную трубку!

Пока я ворчал сам на себя, ко мне незаметно подкрался фургон с погашенными фарами. Из машины вышел человек без лица. Кроме черного силуэта, я ничего не мог разглядеть. Он открыл заднюю дверцу и кивнул мне. Я залез в салон без окон, и дверца захлопнулась. Через полминуты машина тронулась с места. Одно радовало: здесь не протекала крыша и не гулял ветер. Что касается темноты, то я уже к ней привык.

Дорога заняла минут тридцать или немногим больше. Меня выпустили из железной коробки, и я очутился в каком-то заросшем саду.

Человек без лица указал рукой на двухэтажный дом, который с трудом проглядывался сквозь деревья. Он пошел впереди, я следовал за ним.

В доме пахло сыростью и плесенью. Проводник зажег электрический фонарик и осветил деревянные ступени.

Мы поднялись наверх, прошли по узкому коридору и уперлись в дверь. Заскрипели петли, дверь открылась. Огромная квадратная комната, горящий камин, у которого стояли два кресла. Мне указали на то, что стояло по центру, во втором, стоящем в углу, кто-то сидел.

Огонь из камина освещал только мое лицо, сидящего в углу я не мог разглядеть, но по силуэту догадался, что в кресле расположился мужчина крупного телосложения.

Я сел на предложенное место, достал сигареты и закурил.

— Хотите выпить? — спросил меня низкий приятный баритон.

— Джин без льда.

— Хороший вкус.

Человек, стоящий за моей спиной, вышел и вернулся через две минуты со столиком на колесах. На нем стояли бутылка джина, бокал и чистая пепельница. Я налил себе сам и выпил приличную дозу, чтобы унять озноб и снять напряжение.

Человек за моей спиной исчез, прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоем. Мои глаза привыкли к темноте, и зрение обострилось. Пламя в камине горело неравномерно, изредка вспыхивая, и при каждой вспышке я пытался разглядеть своего будущего собеседника. Мне удалось увидеть контуры его лица. При слабом освещении его мужественное лицо казалось каменным, грубо вырубленным, но не угрожающим, а, скорее, задумчивым. Возможно, все это я себе нафантазировал, но какое значение имеет внешность. Мне стало любопытно, что он знает и что хочет рассказать.

Возле кресла, в котором сидел этот тип, стояли бутылки из-под виски, и я не был уверен, что он полные.

— Значит, вы из тех писак, что выставляют полицейских в виде озверевших псов или дебилов, а частных сыщиков возводят в ранг неподкупных борцов за справедливость?! И у вас на каждой странице супермены поглощают виски ведрами, оставаясь при этом совершенно трезвыми, а неотразимые блондинки задирают юбки до пупа, обольщая наивных простаков…

Вступительная речь хозяина этого сарая мне не понравилась.

— Мне кажется, вы не с того начали. Вы, очевидно, полицейский?! Круто же вы настроены к нашему брату. Конечно, мы нередко потакаем не слишком требовательным вкусам, но и не так уж далеко уходим от действительности. Взять, к примеру, виски… Ваша сегодняшняя доза, судя по бутылкам у кресла, тянет не на одну страницу стандартного детектива. Это если судить по вашим меркам. Хотя я не прочь догнать вас в этом деле. И разве люди, о которых мы пишем, не имеют возможности менять блондинок и брюнеток когда им вздумается, да не тех, стандартных, которых навалом у каждого мало-мальски доходного кабака, а таких, которые простому смертному недоступны?! Только на таких героев клюет обыватель. Конечно, мы изображаем красоток с внешностью кинозвезд и сыщиков с мужественными лицами и цельными натурами. Вы, кстати, близки к категории героев одного из таких повествований.

— Вряд ли вы знаете меня.

— Чего не знаю, то дофантазирую и дорисую. Ну и, конечно же, хэппи-энд! Справедливость должна торжествовать!

— Она торжествует только в ваших книгах, но не в жизни.

— Никто и не требует от беллетристики правды жизни. Книга — это пучок мечты, иллюзия. Человек должен уйти от быта и ханжества, от беспомощности и страха. Он должен поверить вымышленному герою, вместе с ним бороться со злом и побудить. Иначе это не литература, а хроника, а хронику читают в газетах, а не черпают из полицейских романов. Жизнь слишком мрачна и убога, она не заслуживает бумаги и времени. Я хочу, чтобы читатель закрыл мою книгу с торжествующей улыбкой.

— Витаете в облаках. Кажется, ваш издатель ошибся и прислал мне не того человека. Он говорил об опытном журналисте и хорошем литераторе.

— Он говорил обо мне. Только не думайте, что я стану вас уговаривать. Я не гоняюсь за сенсациями, я их делаю. Меня не очень интересует банда Диллинджера. Это пройденный материал, и вряд ли к выходу в свет книги о нем будут помнить.

— Вы ошибаетесь. Из Диллинджера очень хотят сделать заурядного бандита. Власти желают, чтобы он вошел в историю страны как преступник № 1. У меня есть основания считать такую позицию заведомо лживой.

— Я готов написать правду без гарнира, если вы будете убедительны и я вам поверю. Только не требуйте сухого закона. Страна от него устала. На моих страницах всегда найдется место для девочек, виски и парней с хорошими мордами. Закон жанра, от которого я не собираюсь отступать.

Я специально промолчал о толстолобых полицейских. Мне казалось, что этот тип из их племени.

С минуту длилась томительная пауза. Я слушал треск дров в камине и ждал. Либо этот тип меня вышибет, либо развяжет язык. Перед тем как очутиться под дождем, я налил себе джина и выпил.

Кончилось тем, что неизвестный заговорил. Я торжествовал победу.

— Я расскажу, что знаю. Не корежьте эту историю своими вымыслами и фантазией. В ней хватит перца на всех: и для писателя и для обывателя.

— Но для начала объясните мне, какую роль вы исполняли в этой истории.

— Я был ее участником.

— На чьей стороне? Вряд ли вы сохраните объективность, если занимали чью-то сторону. Эта же история с колокольни противника будет выглядеть иначе.

— Я вышел из игры.

— Уже все вышли из игры. Одни победителями, другие побежденными.

— В этой войне проиграли все. Здесь не идет речь о преступлении и справедливости, здесь нет возмездия. Это одна из позорных страниц в истории нашей страны.

Мне не нравилась высокопарность этого человека. Вряд ли он был полицейским, но и к гангстерам его тоже трудно примерить. Темная лошадка в темном углу.

— Надеюсь, ваш рассказ окажется документальным и беспристрастным.

— Так оно и будет. Вы можете изменить внешность героев, назвать их другими именами, перенести их в другой век, но суть должна остаться незыблемой.

— О'кей. Я постараюсь.

Мой собеседник протянул руку к бутылке и сделал несколько глотков из горлышка. Я не стал ему говорить, что завтра же берусь за работу. У меня не было уверенности в том, что я за нее возьмусь. Мне и в голову не приходила мысль придавать значение болтовне какого-то типа, который с некоторой долей фантазии обтяпал нашу встречу и интригующе вел себя на протяжении первых десяти минут. Я молча ждал, сидя в кресле с безразличным отношением к собеседнику и думая о том, что, вероятно, я попусту теряю время.

Он начал говорить тихо, без вступления, словно не видел перед собой никого и разговаривал сам с собой. В тот момент я не подозревал, что его рассказ продлится до рассвета, а я забуду о том, где нахожусь, и что эта история займет в моей жизни определенную нишу, где останется и по сей день.

Мы вместе с рассказчиком переместились во времени и утонули в недавнем прошлом, прожив одну ночь в невероятных обстоятельствах невероятных событий, которые этот человек назвал позорной страницей истории Америки.



Глава I

Прокаженные

1. Философ с пистолетом

Несмотря на открытые окна, в машине стояла нестерпимая духота. Весна в северных штатах редко выдается такой жаркой. Чистое небо, слабый ветерок и бледно-зеленый ковер пробившейся травы украшали убожество пейзажа, исгаженного людьми.

Машина стояла на холме у полуразвалившихся лачуг на окраине Моллинса — пограничного городка между Иллинойсом и Индианой. Все здесь будто вымерло. Паутина веревок со штопаной ветошью, ухабистая дорога, заваленная консервными банками, сломанными ящиками и битыми бутылками.

В машине сидели двое: мужчина и женщина. Какое-то время они молча осматривали местность с видом туристов, заблудившихся в темном лесу.

— Дальше нам не проехать, — сделал вывод сидящий за рулем молодой человек.

— Как знаешь, — тихо ответила девушка.

— Оставайся в машине, а я прогуляюсь. — Он взглянул на часы. — В десять утра я его застану.

— Конечно.

Мужчина открыл дверцу, но рука его спутницы опустилась ему на колено. Он на секунду задержался, повернув голову в ее сторону.

— Все в порядке, Тэй.

— Я знаю. Но осторожность не помешает.

Он заметил волнение в ее глазах, его невозможно было не заметить, несмотря на все ее попытки выглядеть спокойной.

— Будь осторожней, Крис, — повторила она.

Он мягко улыбнулся и вышел. Пока Крис обходил машину, Тэй закурила. Рука со спичкой дрогнула, она не удержалась.

— Этот тип опасен! — крикнула Тэй в окно.

— Конечно. А иначе зачем он нужен? — спокойно ответил Крис, поправляя шляпу. — Но с ним можно договориться. У таких людей не бывает большого выбора.

Он осмотрелся и направился вниз по узкому переулку. Он знал, что Тэй смотрит ему вслед, но не стал оборачиваться.

Вокруг тишина. Кроме голодных собак, которые, рыча, рвали промасленные коробки в поисках пищи, и помойных крыс, он никого не видел. Здесь пахло гнилью, мочой и бедностью. Крис прошел ярдов сто по вымершему захолустью, пока наконец ему не повезло и он не встретил существо, способное изъясняться на понятном ему языке. Чернокожая старуха, похожая на высохший сучок, сидела на ступенях покосившейся хижины у раскрытой двери. Ее помутневшие глаза бессмысленно смотрели в никуда, и лишь черный дым от огрызка сигары говорил о том, что эта мумия жива.

Он подошел к женщине и встал у нижней ступени крыльца. Негритянка не реагировала на появление незнакомца, оставаясь неподвижной, как каменная глыба.

— Простите за беспокойство, мэм. Я ищу конюшню Снайда.

Старуха и бровью не повела, ее нижняя губа отвисла, и изо рта вырвалась тонкая струйка ядовитого дыма.

Кроме старой ведьмы, ни одной живой души на горизонте не вырисовывалось. Поиски могут завести в тупик, а он не мог потерять столько времени. Крис достал пачку сигарет, закурил и, пустив колечко дыма, сел на ступеньку рядом со старухой.

— Начало мая, а уже духота. Что в июле будет?

Мумия, резко повернув голову, стрельнула взглядом по пачке сигарет, которую он держал в руке.

— Угощайтесь, мэм.

Крис выбил сигарету и протянул женщине. Она сцапала ее, как воробей мошку, и туг же сунула за пазуху.

— Так как насчет конюшни?

— На кой она тебе? — резанул воздух хриплый голос.

— Хочу купить.

— Шутишь, парень. Здесь нечего покупать и продавать. Плохое место. Зря ты сюда пришел.

Он видел, что старуха не отрывает взгляда от сигарет, и положил пачку на ступеньку.

— У меня еще есть. Берите.

Впервые она подняла на него глаза. Они были полны недоверия, словно он предлагал ей золотой слиток.

— Они ваши, — сказал он.

Пачка исчезла с той же скоростью, что и сигарета минутой раньше.

— На легавого ты не похож. Слишком богато одет.

— Это точно. С легавыми мне не по пути.

— Спустишься вниз и налево. Через овраг. Там деревянный мост. Не сверни себе шею, сынок. За пролеском найдешь конюшню. От мостка правая тропинка. Но помни, Снайд сначала стреляет, а потом вопросы задает…

Его эти предупреждения не интересовали. Он шел в указанном направлении, и через десять минут тропа вывела его на поляну, где стоял огромный сарай размером с ангар для эскадрильи бомбардировщиков. Перед сараем, обнесенный покосившимся забором, располагался манеж с потрескавшейся почвой. Последний след лошади давно уже зарос мхом.

Крис обошел изгородь и приблизился к воротам амбара. Он не сомневался, что существует и другой вход, более безопасный, но в гости надо ходить через парадные двери — меньше шансов получить вилы в бок. Он достал из наплечной кобуры пистолет и, сунув его за пояс, оставил пиджак расстегнутым.

Ворота заскрипели, когда он потянул створки на себя. Этот рев услышала вся округа. Сигнал тревоги дан, так что теперь не стоит удивляться неожиданностям. Из образовавшейся щели пахнуло сеном и перепревшим навозом. Крис протиснулся в темный проем и оказался на круглой площадке. Некоторое время он привыкал к полумраку, не делая никаких движений. Под ногами опилки, слева — лестница, ведущая на чердак, прямо — узкий, на всю длину сарая, коридор. Светлый костюм здесь совсем неуместен, а во что превратится его модельная обувь, он даже не думал. Сейчас перед ним стояли задачи, с которыми он должен был справиться. К этому дню он готовился не один месяц и считал его одним из самых важных.

Бесшумно ступая по опилкам, он пересек манеж и направился вглубь коридора, по обеим сторонам которого находились стойла, заваленные хламом. Узкие окошки без стекол под самым потолком пропускали солнечные лучи, которые ровными квадратами ложились на полу коридора и вытягивались в аллею вдоль всего сарая.

Первые двадцать ярдов пути он миновал без помех, но скоро понял, что долго так продолжаться не будет. Один из солнечных квадратов перечеркивала чья-то тень. В следующем стойле справа кто-то находился. Тень шевельнулась. Крис не хотел начинать долгожданную встречу с неприятностей и решил изобразить из себя ротозея. Не поворачивая головы, он миновал проем и прошел дальше по коридору. За спиной послышался шорох, и он медленно повернулся, стараясь не делать резких движений.

— Что тебе здесь надо?

Их разделяло футов пять. Уперев руку в стену, словно опасаясь, что она может рухнуть, а другую держа в кармане кожаных брюк, стоял рослый негр лет сорока с лоснящейся от пота злобной мордой. Синий берет был надвинут на глаза, маленькие, колючие, с красными белками; непомерный живот вываливался из штанов, а клетчатая рубашка не сходилась на его экваторе.

Крис быстро дал ему оценку и улыбнулся.

— Вы мистер Снайд?

— Зачем он тебе понадобился?

— Поговорить.

— Говори.

— Это вы? Отлично. Я ищу своего приятеля. Мне порекомендовали обратиться к вам.

— Рекомендации получал у копов?

Негр был слишком агрессивно настроен. Крис уже не верил в мирный исход беседы, но продолжал улыбаться.

— Не обостряйте ситуацию, Снайд. Вы меня не интересуете. Мне нужен Брэд Кейси. Вы наняли его пару месяцев назад.

— Ты мне не нравишься. Лучше тебе остаться здесь, в местном болоте.

Снайд выдернул руку из кармана. Блеснуло длинное узкое лезвие, выпрыгнувшее наружу.

— Не нарывайтесь на неприятности, Снайд. Это плохо кончится.

— Не думаю. Ты пришел один, я видел.

— Мне нужен Кейси. Где он? У меня к нему дело.

— Твои дела кончились на этом месте.

— Не очень гостеприимно. К тебе с улыбкой, а ты с ножом.

Для своей комплекции Снайд оказался проворным парнем, что, вероятно, помогло ему выжить в этих местах. Он сделал несколько выпадов, прыгая из стороны в сторону. Крис увертывался, не отвечая на атаки. Он ждал подходящего момента и дождался. Снайд пошел напролом, желая задавить противника весом, не забывая при этом размахивать ножом. Рывок, гость отскочил в сторону и подставил ногу. Снайд с разгона зарылся в опилки, распластавшись на полу. Однако нож оставался зажатым в руке, похожей на гигантский баклажан. Перевернувшись на спину, Снайд вскочил и бросился в наступление. Крис блокировал его руку, завел ее за спину и резким движением перегнул противнику кисть. Послышались хруст и дикий вопль. Негр выронил нож и упал на колени. Бой был завершен мощным ударом ребра ладони по толстому загривку. Снайд затих, проткнув головой ящик. Его туша напоминала дохлого тюленя, вышвырнутого волнами на скалы.

Крис нагнулся, поднял нож и закинул его в груду мусора. Заниматься поисками в этих лабиринтах без путеводителя — бессмысленно. Был бы Кейси рядом, он вышел бы из укрытия. У него больше оснований бояться посторонних, чем у Снайда, и вряд ли он позволил бы уйти чужаку, назвавшему его имя.

Крис распечатал новую пачку сигарет, подцепил ногой ящик и, бросив на него носовой платок, сел.

Прежде чем негр пришел в себя, гость выкурил две сигареты. Послышалось хриплое сипение, затем стон, треснула доска ящика, и на свет появилась голова с одуревшим взглядом.

— Черт! Чем это ты меня?

Крис достал сигарету и бросил поверженному гладиатору, следом полетели спички. Снайд поймал подачку левой рукой и с тоской посмотрел на правую. Кисть распухла.

— Мы не закончили нашего разговора. Ты так и не понял, что я пришел не к тебе и твоя черная задница меня не интересует. Где Кейси?

Снайд сунул сигарету в зубы и прикурил.

— Плевать мне на Кейси. Я толком и не знал, как его зовут. Гнилой малый, зря продукты переводит. С утра уже налакался. Можешь его забрать, он мне не нужен. Дерьмо! Но если ты ко мне сунешь нос, то тебя здесь достойно встретят. Сегодня тебе просто повезло.

— Возможно. Где он?

Негр кивнул в конец коридора.

— Там есть дверь с правой стороны, за ней проход и его конура. Пятый день не выползает оттуда.

Крис затушил сигарету, встал и отправился на поиски. Он не тешил себя надеждой, что прием окажется более радушным.

Дверь скрипнула и открылась. Из-под ног разбежались крысы. Крис распахнул дверь шире и переступил через порог. Короткий коридор — и еще одна дверь. Он вошел без стука, под ногами хрустнуло битое стекло. На полу валялись окурки и пустые бутылки. В воздухе витал стойкий запах дешевого виски. Углы фанерных стен под потолком затянуты паутиной, внизу — изгрызены крысами. Посреди комнаты, если это убогое помещение можно было назвать комнатой, на деревянных чурбанах стояла чугунная обливная ванна времен войны за независимость. Этот исторический экспонат выполнял роль кровати. На свернутом в несколько раз манежном ковре лежал человек, укрывшись плащом. Мешок, набитый соломой, служил ему подушкой. На полу возле «ложа» стоял медный таз, а рядом — полупустая бутылка виски.

Крис бесшумно подошел к спящему и нагнулся. Резкий запах перегара пахнул ему в лицо. Этот человек не походил на того, о котором он знал больше, чем о нем знает полиция. Осторожно сунув руку под подушку, Крис извлек на свет армейский кольт сорок пятого калибра. Вынув обойму, он положил оружие на место и вернулся к двери. Присев на табурет, он закурил, поднял с пола отбитое горлышке и бросил в таз. Оглушительный звон меди сотряс тонкие стены. Реакция спящего вызвала восторг у гостя. В ушах еще звенело, а Кейси уже стоял — на ногах с пистолетом в руке, готовый к отпору любого натиска.

— Ну и нервишки, скажу я вам…

— Руки за голову! — крикнул Кейси сиплым басом.

— Не везет мне сегодня. Все хотят меня пришить, не выяснив моих намерений.

— Руки!

Руки выдернули из-за пояса двенадцатизарядный люгер.

Кейси трижды нажал на курок, но, кроме глухих щелчков, ничего не услышал.

— Не устраивай дуэли, приятель. Проиграешь! Сядь!

Кейси бросил оружие на пол и сел на край ванны. Высокий жилистый мужчина лет тридцати пяти с худым изможденным лицом. Синие глубокие глаза не выражали ничего. Ни испуга, ни ненависти, ни отчаяния. Складывалось впечатление, что сейчас он ляжет на место и вернется к сновидениям, которые оборвал какой-то псих. Мятый костюм, мешки под глазами, взъерошенные волосы говорили сами за себя. Крис решил, что он зря потратил столько времени на поиск этого человека.

— Выловили?! — тихо сказал Кейси. — Что ж! Пристрели меня здесь, я никуда не пойду.

В его голосе звучало безразличие.

— Стрелять я не намерен. — Крис убрал пистолет. — Мне нужно с вами поговорить.

— Денег у меня нет, и откупаться я не стану. Передайте своему нанимателю, что вы зря потеряли время.

— Я не сыщик, и меня никто не нанимал. Я сам нанимаю людей.

— Меня тут уже один нанял, теперь не знает, как избавиться. Даже пристрелить пытался, но не повезло. Кто вы?

— О, это уже неплохо. В человеке проснулся интерес, значит, он еще чего-то стоит. Меня зовут Кристофер Дэйтлон, но это слишком длинное имя для афиши. Друзья называют меня Крис, и для вас мне хотелось бы стать Крисом. Я на это надеюсь.

— Вы ошиблись дверью. К таким людям, как я, в друзья не набиваются. И стоило ради этого ехать из Калифорнии?

— Вы проницательны.

— Знакомый акцент.

— Вы ведь тоже из Калифорнии. Бывший циркач, каскадер Голливуда, непревзойденный каскадер… трюкач…

— Все эти эпитеты относятся не ко мне. Если вам нужны акробаты, идите в цирк. Теперь я и на ровном месте могу сломать себе шею.

— Вряд ли. Вы в бегах не больше года, а за это время невозможно потерять квалификацию.

— Э… приятель. Что вы ко мне прицепились? Таких, как я, тысячи. Есть ребята половчее.

— Они свободны.

— Что это значит?

— А то, что вы прокаженный. Не мне вам объяснять. Стоит высунуть нос на улицу, и электрический стул обеспечен. Десяток трупов плюс труп шерифа Холлиса.

— На мне нет крови. Если вы такой умный, то должны знать об этом.

— Я-то знаю, но поверят ли присяжные?

— Мне плевать.

— Мне тоже. Я не занимаюсь шантажом. Я пришел к выводу, что такие люди, как вы, способны пойти со мной в одной упряжке, чтобы вырваться на свободу.

— Меня трудно соблазнить свободой, меня трудно напугать электрическим стулом. В ваших глазах дьявольский блеск, наверняка у вас появилась стоящая идея. Возможно, интересная и дерзкая, но если вы будете полагаться на таких людей, как я, то очень быстро сгорите. Я выбит из седла, и моя песенка спета.

— Ваш пессимизм мне знаком. У вас хватит времени на восстановление сил.

— Не знаю. Почему бы вам не нанять стоящих ребят? В Чикаго с этим нет проблем.

— Я подхожу к делу с философской точки зрения. Гангстеры меня не интересуют. Взгляды Аль Капоне и им подобных далеки от моих принципов.

— Для полицейских, газетчиков и обывателей все, кто нарушает закон, выглядят одинаково. Их не интересует подобная философия.

— Так же как и они меня не интересуют. Мы стоим по другую сторону забора и должны считаться только со своим кодексом чести.

— Забавная вы личность, но определенный интерес к вам может появиться.

— Вы согласны?

— Как вы узнали обо мне?

— У меня есть старый приятель в Голливуде, Джек Ласнер. Хороший журналист и толковый парень, умеющий держать язык за зубами. Вы ему доверили кинопленку, которую он сумел показать только мне. К сожалению, Джек сделал промашку. Он доверил киноматериалы окружному прокурору, который находился под каблуком у политиков. Сенсационный материал был уничтожен. Властей больше устраивал один убийца, а не картель голливудских дельцов и страховых фирм. В убийстве вашей жены Глории Дорман были замешаны многие высокопоставленные чиновники, а не только дочь известного магната. [1] Вы слишком близко подобрались к ним, и вас необходимо было убрать. Любым путем. Когда вам удалось уйти, они объявили вас опасным преступником. Брэда Кейси разыскивает полстраны. Вас объявили опасным маньяком. Вряд ли кто поверит Брэду Кейси, после того как главная улика — кинопленка — сожжена. Вам могут помочь деньги. За деньги можно опубликовать истинную историю Глории Дорман. Есть шанс, что в нее поверят, а если не поверят, то без скандала не обойдется. Многие головы полетят, если правда о гибели вашей жены будет обнародована. Конечно, можно пойти и другим путем: спиться окончательно и сдохнуть в этой помойной яме, оставаясь для всего мира маньяком-убийцей. Такой конец устроит всех.

— Ваш принцип «подыхать, так с музыкой»?

— Не хочу обнадеживать и обещать райскую жизнь. Все мы ходим под Богом, но есть возможность остаться на плаву.

— Ваше предложение звучит убедительно. Я могу пойти на то, чтобы сдохнуть с музыкой. Но вы не похожи на прокаженного, и вряд ли за вами гоняется полиция двадцати штатов. Меня интересует, какая заноза засела в мозгу Кристофера Дэйтлона?

— Самоутверждение. Но об этом мы поговорим позже. Для начала мне надо получить ваше согласие.

— Как вы меня нашли?

— Мы рано меняемся местами. Вы задаете вопросов больше, чем я.

— Давайте начнем с вас. Я должен знать все. Только на равных можно точно оценить ситуацию. Я голый и безоружный, вы — хозяин положения и требуете от меня согласия играть втемную. Так не пойдет. Я должен смотреть человеку в глаза и верить ему. Сейчас я вижу перед собой маску.

— Резонно. Начнем с поисков. После того как я выслушал вашу историю от Джека Ласнера и увидел киноматериалы, я понял, что есть люди, близкие мне по духу. Если нам объединиться, то можно свернуть горы. В моей голове давно созрел план, как превратиться в крупного кита и уничтожить всю шваль под ногами. Одному такой план не осуществить даже с большими деньгами. Тогда я задался целью найти вас. Джек не знал, где вас искать. Надо помнить, что полиция перевернула весь город и осталась ни с чем. Вам удалось ускользнуть. Самолет, поезд, автомобиль исключались. Полиция блокировала все выходы из города. Такой человек, как вы, не ляжет на дно, вы человек действия. К тому же это не выход. Моя задача заключалась в том, чтобы найти лазейку, через которую вы просочились на восток. Последний раз вас видели, когда вы прыгнули со скалы в океан. Кому-то удобно считать, что Брэд Кейси утонул, но только не мне. Я начал просчитывать варианты, долго проверял и упирался в тупик, пока не вспомнил, что Кейси долгие годы работал в цирке. Пришлось потрясти театральных агентов. Мне сообщили, что в то время в городе выступали две труппы «шапито». Циркачи из Монтаны отпали сами собой, их гастроли закончились за три дня до последних событий, а вот труппа из Сан-Франциско покинула город именно в ночь вашего исчезновения. Мало того, они имели собственную шхуну, которая отшвартовалась и ушла на север, во Фриско. Далее гастроли проходили через Юту, Канзас, Колорадо на восток. В этих штатах искать вас было бессмысленно, местные власти развесили портреты Брэда Кейси во всех полицейских участках. В центральных штатах обстановка поспокойнее.



— Почему вы решили, что я ушел с цирком? — неожиданно спросил Кейси.

— Не в багажнике же вам путешествовать через всю страну. К тому же я видел старые афиши этой труппы, где фигурировало и ваше имя, а мне известно, как циркачи относятся к своим собратьям. Они, как маленькое племя, готовы всегда прийти на помощь друг другу. Это одно. И второе. Реквизит цирка позволяет укрыться и путешествовать в более комфортабельной обстановке, чем багажник автомобиля. Но главным оставалось то, что яхта «Фортуна» ушла из порта в день вашего побега. Этого, я думаю, достаточно?!

— Вполне.

Кейси умолк. Дэйтлон, выдержав небольшую паузу, продолжил:

— Я достал копию контракта, где был указан маршрут гастролей. И вот что мне показалось странным, когда я начал прослеживать этот маршрут. Вместо Миссури, как предполагало гастрольное турне, труппа свернула на север, в Иллинойс. Почему? В городах висят афиши, сделана реклама, а «шапито» идет на заведомые убытки и меняет маршрут без видимой причины. Я нагнал труппу в Огайо и попал на представление. По окончании программы я прошел за кулисы и, разыграв из себя поклонника цирка и мецената, пригласил нескольких акробатов на ужин. Мое приглашение было принято.

Когда на ногах остался стоять лишь один из них, мне удалось его обработать. Никто не ожидал подвоха или опасности. Мы были так далеки от Калифорнии, что никому и в голову не взбрело держать ухо востро. Парень свел меня с девушкой. Ее зовут Юлань. Маленькая китаянка. Очень осторожная девчушка. Мне удалось ее убедить, что я друг, а не враг, и беспокоюсь о вашей безопасности. Я не лгал, так оно и есть. Юлань дала мне направление на Моллинс, Остальное — дело техники. Я не искал вас в центре, хотя этот городишко можно перевернуть за час.

Пара вечеров в баре, и я выяснил, что Дик Снайд бывший циркач, несколько лет назад купил себе лошадей и обзавелся конюшней на северной окраине. Но его бизнес лопнул, и парень начал промышлять перепродажей краденого. У него есть шайка и нередко водятся деньжата. Снайд подкармливает полицию, и она не сует нос в его дела. Девяносто девять процентов говорили за то, что Брэд Кейси скрывается под крышей местного заправилы черным рынком. На всякий случай я проверил несколько других вариантов, облазил местные притоны и шел сюда с уверенностью, что мы встретимся. Как видите, я не ошибся.

Кейси почесал кончик носа и косо взглянул на рассказчика.

— Вы изложили эту историю с расследованием так просто, что у меня сложилось впечатление, будто полиция ни на что не способна.

— Но это не так. Ход расследования не так прост, как прозвучало. Уж я-то знаю это.

— Сколько времени у вас ушло на поиски?

— Полгода.

— А вас послушаешь — недели много. Простой математический расчет.

— По образованию я экономист. Долгие годы я занимался расчетами, сидя за банковским столом и считая чужие деньги. И мне удалось однажды выйти из банка и унести с собой четверть миллиона. Я отсидел за это шесть лет от звонка до звонка, но, к сожалению, я не просчитывал жизнь, а смотрел на нее сквозь розовые очки романтики, и я потерял то, ради чего лишился свободы. [2]

— Вот оно в чем дело! Матч-реванш?

— Если хотите, то можно и так подходить к сути, но все значительно сложнее.

— В тюрьму попал мальчишка, а теперь вы карабкаетесь на пьедестал Наполеона. Что ж, это не мое дело. Я вас должен принимать таким, какой вы есть. Не могу сказать, что мне близки ваши взгляды, но у каждого своя цель.

— Есть общая цель.

— Банк?

— Не один. Работаем год. Через год вы получаете миллион долларов. Вы можете оставаться со мной либо отколоться. Все дороги перед вами открыты. Мексика, Канада, Куба… что угодно. Риск есть. Дождик из свинца нам обеспечен.

— Смерти я не боюсь. Лучше умереть от пули, чем от зубов крысы. С некоторых пор я боюсь крыс.

— Поэтому залез в ванну?

— Да. По эмалированной поверхности им не забраться. В обычной постели здесь давно бы перегрызли горло. Я этих тварей знаю. Черт с ними. Мне понравилась ваша идея обнародовать историю гибели моей жены. Я не хочу обелить себя, важнее, чтобы люди знали имена истинных убийц. Я догадывался, что у Ласнера ничего не вышло. Он отличный парень, но слишком доверчив. Вы правы. Если я сам не доведу дело до конца, никто за меня этого не сделает. А за деньги можно устроить настоящий скандал.

— Каждый из нас одержим своей идеей. Будем уважать желания друг друга. Отношения мы выяснили. Соберитесь с силами, оставьте выпивку, и приступим к обсуждению планов на ближайшие время. В пригороде Чикаго у меня есть отличное гнездышко. Там будет наша база. Собирайтесь, и поехали.

— Не торопись, Крис. Я приеду через несколько дней. Мне нужно встать на ноги. Это не так просто, как кажется.

— У меня есть для этого все условия. Или ты не доверяешь мне?

— Если тебе доверяет Джек Ласнер, у меня нет оснований сомневаться в твоей искренности. Шесть месяцев поисков также заслуживают уважения. Я должен быть достоин потраченного на меня времени. Мне нужно пару дней побыть одному и подготовиться к работе.

— Я понял тебя, Брэд.

Дэйтлон достал из кармана блокнот, вырвал листок и написал на нем адрес. Затем он вынул из кармана обойму и несколько стодолларовых купюр.

— Это тебе пригодится. Заряди оружие, смени костюм и приезжай.

— О'кей. Сделка состоялась. Теперь мы партнеры.

— Я рассчитываю на это.

Дэйтлон положил деньги, адрес и патроны на табуретку и вышел.

Ситуация вышла из-под контроля. Думая о своем, Дэйтлон потерял осторожность и упустил момент. Снайд вынырнул из ниши с дробовиком в руках. С другой стороны появился долговязый негр лет двадцати пяти со стилетом в руке. Ребята были настроены решительно. Снайд не хотел выпускать гостя живым, и это отпечаталось в его глазах.

— Здесь нет выхода, парень! — прохрипел Снайд. — Мне твоя морда не понравилась. И не надейся на своего дружка, и до него доберемся.

— Ты глуп безмерно, Снайд. Тебе уже сказали, что твоя черная задница никого не интересует.

Снайд взвел курок левой рукой, правая болталась вдоль туловища, как плеть.

— Обыщи его, Фэрри. У парня оттопырен пиджак на поясе.

Дэйтлон не шевелился. Долговязый подошел вплотную к чужаку и выдернул люгер из-за пояса.

— Что будем делать с ним?…

Когда чернокожий произнес эти слова, он покосился на сообщника. Дэйтлону хватило доли секунды, чтобы выбить оружие из рук Фэрри и развернуть его на сто восемьдесят градусов. Снайд выстрелил. Картечь раздробила грудную клетку долговязого раньше, чем он понял, что произошло. Труп отбросило назад. Дэйтлон отскочил в сторону, упал на спину и схватил в руки ящик. Ему не хватило секунды, чтобы бросить его в Снайда. Тот целился ему в лицо, держа дробовик в вытянутой руке.

— С такого расстояния я не промахнусь, дружок. Зря ты подставил Фэрри.

— Убил-то его ты, Снайд.

— Кому это известно, глупец?!

— Мне! — раздался голос из глубины коридора. Слабый свист прорезал воздух, что-то яркое сверкнуло в изломанном луче солнца и ударило негра. Снайд заревел и выронил дробовик. Узкий кинжал с перламутровой ручкой вонзился в левое предплечье. Рубашка обагрилась кровью. Дэйтлон вскочил на ноги и обрушил ящик на плоский череп негра. Снайд рухнул на землю.

Дэйтлон повернулся назад. Кейси стоял неподвижно на своем месте. Их разделяло не менее двадцати ярдов.

— Такая точность с такого расстояния?! Ты говорил, что выбит из седла?!

— Но не в экстремальных случаях.

— Других в нашей работе не будет.

— Я тебе уже дал ответ, Крис.

— Лучше уйти вместе. Этот тип не успокоится.

— Я позабочусь о нем. Договор остается в силе.

Кейси скрылся за дверью.

Пепельница была полна окурков от сигарет с золотым наконечником. Тэй не отрывала взгляда от дороги, по которой ушел Крис. Его появление сбросило камень с узких плеч женщины. Она очень боялась, что он увидит в ее глазах волнение. За год их связи она привыкла к мысли, что затея Криса сопряжена с опасностью, она не пыталась его отговорить, и знала, что не найдется силы, способной изменить его планы, но, когда все видишь на бумаге и в воображении, не так страшно. Теперь пришло время осуществления замысла, и Тэй дрогнула. Она оставалась женщиной и не могла изменить себя. Ей хотелось выглядеть в глазах Криса сильной женщиной. Она боялась, что проявив слабость однажды, станет ему ненужной, будет обузой, и он уйдет. Выход был только один. Быть нужной, помогать и оберегать. Оберегать всеми средствами.

Через минуту он сел в машину. Тэй улыбнулась.

— Все в порядке?

— Конечно. Он — то, что я искал.

— Осложнений не было?

— Мирная беседа деловых людей.

— Я рада.

Она ничего не сказала о его костюме, вся спина которого была выпачкана грязью с прилипшими опилками.

Дэйтлон сдвинул шляпу на затылок, включил двигатель и машина, подняв столб пыли, рванулась вперед.

2. Гнездо кукушки

На берегу Мичигана, в двадцати трех милях от Ист-Чикаго, на почтительном расстоянии друг от друга протянулась цепь богатых коттеджей.

Один из них был расположен у самого пляжа, и от озера его отделяла узкая полоска суши. Задние ворота упирались в густой бор из канадской сосны. Высокие стены каменного забора скрывали от посторонних глаз цветущий сад и двухэтажное строение голубого цвета с черепичной крышей. Коттедж выглядел изящной игрушкой. Уютный дом принадлежал одному обанкротившемуся чикагскому предпринимателю, вынужденному сдавать свою недвижимость внаем. Арендовала коттедж сроком на два года Тэй Морган с мужем и прислугой. Так, во всяком случае, значилось в бюро по продаже и найму недвижимости.

За домом у задних ворот находились гараж на три машины и небольшая пристройка под мастерскую. Возле гаража стоял голубой «паккард» с открытым капотом. Высокий чернокожий парень атлетического телосложения, раздетый по пояс, возился с двигателем. Напротив него на веранде в кресле качалке, подставив лицо солнцу, сидел коренастый мужчина лет тридцати с типичной внешностью боксера. Перебитый нос, широкие скулы, жесткий подбородок и несколько шрамов у бровей.

Цветущий сад, тишина, нарушаемая лишь криком чаек, чистое небо, слабый ветерок с озера создавали атмосферу покоя.

Год назад для этих людей жизнь выглядела не такой заманчивой и красивой. Далекие по духу и характеру парни попали под одну крышу благодаря Дэйтлону.

Не так давно, проезжая через Южную Каролину в Иллинойс, Дэйтлон свернул с центральной магистрали на проселочную дорогу, чтобы, сократить путь на несколько миль. Эта попытка не увенчалась успехом, он сбился с дороги. Указатели отсутствовали, а те, что еще уцелели, поржавели до такой степени, что разобрать изображение на них не представлялось возможным, населенные пункты на пути не встречались, и он уже решил, что ему придется заночевать в этом захолустье.

На счастье, он заметил у обочины несколько машин. Похоже, кто-то устроил в лесу пикник. Номера были местными, и хозяева автомобилей наверняка знали, как отсюда выбраться. Дэйтлон притормозил, вышел из машины и осмотрелся. Слева — поле, справа под откосом — узкая полоска густого кустарника и лес.

Он успел сделать десять шагов и замер. Из леса выскочил чернокожий в изорванной одежде, за ним с криками и свистом вылетели четверо парней в кожаных куртках. Негр споткнулся, упал, вскочил на ноги и прижался спиной к дереву. Группа озверевших охотников образовала кольцо, которое тут же стало сжиматься вокруг жертвы. Один из парней сжимал в руках обрез двустволки, у двоих были палки, у четвертого — мотоциклетная цепь, намотанная на руку. На теле чернокожего багровели ссадины, лицо было разбито. Что происходит, понять нетрудно. Остановить озверевших молодчиков уговорами?! Не тот случай. Вид крови подогревал их, как голодных гиен.

Не более двадцати ярдов отделяло Дэйтлона от группы головорезов. Он стоял на возвышенности и имел прекрасный обзор. На решение проблем хватило трех секунд.

Подонок с цепью прыгнул на жертву и стегнул парня по шее. Появился новый кровоточащий рубец. Дэйтлон отбросил сигарету, выхватил пистолет и прицелился. Когда второй боец замахнулся палкой, Дэйтлон выстрелил. Раскат грома покатился эхом по лесу. Пуля перебила локтевой сустав молодчику. Душераздирающий вопль заглушил звук выстрела. Дэйтлон выстрелил второй раз. Пуля попала в цель. Обрез был покорежен и выбит из рук смуглого блондина.

Раненый в руку упал на землю и закружился волчком, издавая хриплые звуки. Три пары глаз смотрели на Дэйтлона. Пока он видел в них испуг, но он знал, что эти подонки подчиняются инстинкту стаи. Стоит одному из них пойти напролом, и за ним увяжутся остальные. В этом случае придется стрелять на поражение, а Дэйтлон не считал себя вправе распоряжаться чужой жизнью.

— Оставьте черномазого в покое, — приказал Дэйтлон.

— Ты кто? — крикнул самый смелый.

— Заткни пасть, щенок. А ты, черный, быстро ко мне, и не загораживай собой этих сопляков.

Темнокожий оказался сообразительным малым и быстро среагировал. Он отскочил от дерева, пригнулся и бросился бежать к дороге. За считанные секунды он взобрался по откосу вверх и очутился рядом.

— Это их машины? — спросил Дэйтлон, держа цель на мушке.

— Да.

— Возьми у меня в правом кармане пиджака нож и проткни передние колеса. Затем сядешь за руль голубого «паккарда» и подгонишь его ко мне. Не забудь открыть переднюю дверцу.

Негр не нуждался в подобных инструкциях. Задание было выполнено.

— Смотрите на борца за справедливость, он решил спасти чумазого! Тебе не выбраться отсюда! Его ищет шериф. Сядешь вместе с ним за решетку, если не попадешься нам раньше.

Кожаная банда начала приобретать уверенность. Дэйтлон выстрелил пару раз под ноги молокососам и заставил их лечь на землю.

Мотор его «паккарда» гудел за спиной. Он запрыгнул в машину, и она помчалась вперед.

— Местность знаешь?

— Да, сэр.

— Как зовут?

— Джо.

— Про шерифа они правду сказали?

— Да, сэр.

— Раз ты не смылся на моей машине один, значит чего-то стоишь.

— Я вывезу вас на дорогу и спрыгну. Со мной у вас будут неприятности.

— Неприятности — мой стиль жизни. Полежишь немного в багажнике. Я умею договариваться с шерифами.

Дэйтлон и по сей день не спрашивал Джо, за что шериф хотел его арестовать. На юге достаточно поводов, чтобы засадить черного за решетку. Дэйтлон не ограничивал Джо ничем. Он был свободен и мог уйти в любую минуту, но Джо понимал жизнь по-своему. Человек, спасший негра с риском для себя, был для парня, выросшего под жарким солнцем Каролины, чем-то вроде апостола Петра.

Он не мог бы уйти от Дэйтлона, даже если тот его прогонит.

Человека с лицом боксера звали Слим. Он состоял на службе у Дэйтлона и получал за это жалованье. Слим не любил, когда о нем говорили, и сам редко открывал рот. По мнению Дэйтлона, Слим имел много других достоинств, и красноречия от него не требовалось.

В течение пяти лет Слим Патерсон был чемпионом Джорджии по боксу в среднем весе. Дела шли неплохо. В деньгах он не нуждался, имел свой дом в пригороде, отличного тренера и девушку, на которой собирался жениться. Все так и было бы, если бы не амбиции Слима. Он вбил себе в голову, что способен стать чемпионом страны, а потом примерить пояс чемпиона мира. Слим не переоценивал своих сил, но не всегда главную роль играет сила. Его сгубили тотализатор и отсутствие достойного менеджера с крепкими связями. Волк-одиночка не может идти против стаи.

Пока он представлял свой клуб, его не без оснований считали лучшим профессионалом среди боксеров средней весовой категории на западном побережье.

Однако Слим вышел за рамки и стал появляться на рингах других штатов. Поначалу ему сопутствовал успех. Он поднимался по ступеням к славе. Один, два пролета этой лестницы он прошел с легкостью. До вершины было еще очень далеко, но неприятности уже начались.

Клем Сак появился на горизонте, не имея за спиной опыта и титулов. Обычный здоровяк, хорошо накаченный с неплохой реакцией и выносливостью. Кумиром публики не станешь, если умеешь размахивать кулаками, как ветряная мельница. Но Сак мечтал стать чемпионом. Об этом же мечтал мэр Сиквулда, влиятельный человек и дальний родственник Сака. Во времена сухого закона мэр Сиквулда заработал неплохие деньги и имел хорошие связи. Желание мэра для многих остановилось законом, такую деталь нельзя игнорировать на территории округа Колумбия.

Ринг решил поединок в пользу Слима. Клем Сак с разбитой физиономией потребовал реванша, убедив газетчиков и судей, что был не совсем здоров во время поединка. Мало кто верил в это, но по настоянию мэра реванш должен был состояться через месяц, что противоречило всем правилам.

Машина закрутилась. Ставки росли. Никто не сомневался в победе Слима, и это играло на руку мэру.

Тренер Слима пришел к нему за день до матча во взволнованном состоянии.

— Послушай, сынок, пришло время тебе понять, что большой спорт это не совсем то, что ты думаешь. Нам придется вести гибкую политику и идти на кое-какие компромиссы. Только так ты сможешь выбиться в чемпионы. Я уже стар. Тебя будут окружать другие люди, и чем выше ты будешь взбираться, чем ближе будешь к пьедесталу почета, тем больше людей будет тебя окружать. Никогда не гони их от себя, и каждый из них будет приносить пользу. Если же отвернешься от кого-то, то он сразу станет твоим врагом. Вся твоя жизнь превратится в поединок, и не только на ринге. Тебе нужен опытный менеджер, дипломат. Я уже не гожусь на эти роли.

— Не тяни кота за хвост! — оборвал его Слим.

— Ты должен лечь на ковер в пятом раунде.

— Ты свихнулся, старик?!

— Нет, сынок. Когда дело касается денег, то ребята не любят шутить. Со мной разговаривал представитель мэра и местный воротила от черной кассы. На тебя поставило восемьдесят семь процентов болельщиков. Мэр поставил пять тысяч на своего родственника, выигрыш составит около пятидесяти тысяч. Ты понимаешь, что значит упустить такой куш?

— Отличный урок получит этот самоуверенный ублюдок.

— Боюсь, что урок ждет тебя. Меня тоже не пощадят. Они предлагают нам хорошую сделку. Мы можем через подставное лицо поставить на Клема десять тысяч и получить с этого сорок. У нас есть эти деньги. Пусть последние, но есть. Подумай сам, сколько тебе нужно работать, чтобы получить такую кучу зеленых?! К тому же ребята помогут тебе выйти на ринг в Техасе, где скоро начнется чемпионат Юга.

Слим схватил старика на лацканы пиджака и сильно тряхнул.

— Не морочь мне голову! Я изуродую этот кусок мяса в первом же раунде и выйду на любой ринг без вонючей поддержки этих хлюпиков.

— Не срывай на мне злость, Слим. Я не хочу тебе зла. Эти люди зря грозить не станут. Сила на их стороне, а не в твоих кулаках. Если ты откажешься, то я даже не представляю, чем это для нас закончится.

— Победой. Ставь все деньги на меня.

Слим ошибался. Победа в реванше была последней его победой на ринге.

Старика сбила машина на следующий день после боя. Слима поджидала команда с дубинками. Ему сломали ребра, ногу и ключицу. Его доставили в больницу в тяжелом состоянии и с сотрясением мозга. В полиции против него возбудили дело, как на зачинщика ножевой драки. Свидетелей нашлось больше чем достаточно. Грозила тюрьма. Его дом сгорел при странных обстоятельствах, а девушку нашли убитую и изнасилованную в лесу.

Месяц спустя, когда Слим начал соображать, ему доложили о случившемся, он впал в депрессию и сделал попытку покончить с собой. Чудом удалось его спасти. На вторую попытку у Слима не хватило сил.

Неизвестный появился в его палате, когда Слим находился в полушоковом состоянии и все помыслы его были устремлены на месть. Мужчина представился Дэйтлоном. Высокий, худощавый, со спокойным лицом — ничего особенного. Лишь глаза его оставляли неприятное впечатление. Светло-зеленые, но взгляд тяжелый и пронизывающий. Однажды увидишь такой и уже не забудешь. Даже когда тот улыбался, глаза существовали отдельно от лица. Слим старался не встречаться с ним взглядом. Он слушал пришельца, не зная, почему слушает его. Говорил Дэйтлон тихо, вкрадчиво и ненавязчиво. Его слова были просты и доходчивы.

— Я знаю, что с вами случилось, Слим. Через пару недель вы встанете на ноги.

— И пойду в тюрьму.

— Не обязательно. Я выступлю вашим адвокатом. Мне нужен телохранитель, и я хочу вас нанять на работу.

— Это с переломанными костями?

— Вам еще тридцать лет. Заживет, как на собаке.

— Кости заживут, а вот…

— Не продолжайте. Перемена места благотворно повлияет на вас. Но о боксе придется забыть. Это вы понимаете?

— Да. Но я не могу вам дать согласие. Если вы оградите меня от решетки, то у меня появятся неотложные дела в этом городе.

— Я постараюсь сделать так, чтобы у вас не осталось здесь дел. Пока вы находитесь в больнице, у вас есть твердое алиби. А дела ваши могут сделать те, кто в алиби не нуждается.

— Вы Господь Бог?

— Что-то в этом роде.

— Я понимаю, что с рингом покончено. Но свои проблемы я должен решать сам.

— Шериф только этого не ждет. Обвинение, выдвинутое против вас, на сегодняшний день выглядит слишком хлипким. Я ознакомился с материалами вашего дела. Ни мэр, ни шериф не будут вам мешать в день вашей выписки. Набирайтесь сил и не забивайте себе голову глупостями.

Дэйтлон ушел и появился снова в день выписки. Он ждал Слима в шикарной машине у ворот больницы. Слим сел рядом с ним, и это было в последний раз, когда Дэйтлон сидел за рулем. Со следующего дня они поменялись местами, и так продолжалось вплоть до сегодняшнего дня.

— Мне сказали в регистратуре, что все мои счета за лечение оплачены.

— Это аванс за вашу работу. Страховки за сгоревший дом не хватило.

— Да, кругленькая сумма набежала.

— Вы будете получать хорошее жалование.

— Не знаю, чем я вам приглянулся, сэр, но выглядит все это странно.

— Ничего странного. Я доверяю бескомпромиссным людям.

— Вы были на моем последнем поединке?

— Я давно за вами наблюдаю.

— Старик оказался прав. Они не простили моей бескомпромиссности.

Слим огляделся по сторонам.

— Я ожидал, что меня встретит конвой и препроводит в камеру.

— На это у нас нет времени. Завтра мы должны быть в Чикаго.

— Вы решили, что уже купили меня? Но пока я не закончу свои дела здесь, я не уеду.

Дэйтлон достал из кармана газету и протянул Слиму.

— Здесь вы найдете все, что вас интересует.

Бывший боксер с недоверием взял протянутую ему газету и взглянул Дэйтлону в глаза. Их цвет менялся, как кожа у хамелеона, и теперь они стали темными, как глубокие колодцы, но взгляд не казался таким гнетущим и тяжелым. Глаза, в которых невозможно прочесть ни строчки.

Первая полоса пестрела заголовками. Сенсация шла за сенсацией. Группа неизвестных, вооруженных резиновыми дубинками, избила Клема Сака в пригороде Джорджтауна, штат Техас, прибывшего на чемпионат Юга по боксу. Неизвестным удалось скрыться, а Клем Сак попал в госпиталь в тяжелом состоянии.

Вторая сенсация касалась шерифа полиции. В его доме нашли ящик с наркотическим веществом, которое доставляют из Мексики контрабандным путем. Человек, сообщивший окружному прокурору о причастности к подпольному бизнесу, пожелал остаться неизвестным. Начальник полиции не сумел найти достаточно убедительных аргументов, чтобы снять с себя нелепое обвинение. Вчера вечером была принята его отставка, и возбуждено уголовное дело.

Мэр города не смог воспрепятствовать обвинению руководителя полиции, так как погиб в автомобильной катастрофе днем раньше. Его «кадиллак» врезался на полной скорости в самосвал, выскочивший из-за поворота. Водитель самосвала с места происшествия исчез, ведется следствие. На сегодняшний день удалось выяснить лишь то, что самосвал принадлежит строительной фирме из соседнего штата, и что машина была угнана неделю назад.

Слим отбросил газету в сторону.

— Вы правы. В этом городе мне нечего делать.

— Я так и думал. Обстоятельства сложились так, что вы свободны и у вас нет причин отказываться от моего предложения.

— Высокооплачиваемая работа лучше, чем безработица.

Эта история произошла через месяц после того, как в команде Дэйтлона появился Джо.

Их было двое. Такие разные и по духу и по характеру, они никогда не разговаривали друг с другом, они выполняли свою работу и часто придумывали себе ее, если таковой не находилось.

Джо копался в машине, а Слим грелся на солнышке. Сегодня Крис не взял его с собой, а уехал с Тэй. Его это беспокоило. Скоро начнет смеркаться, а их до сих пор нет. Слим хотел украдкой поехать следом, но Крис будто прочел его мысли и что-то сделал с «паккардом». Полдня Джо чинил неисправность. Знакомый сигнал клаксона прозвучал за воротами, когда солнце покосилось на бок и готовилось свалиться за горизонт. Слим облегченно вздохнул и пошел открывать ворота.

На территорию усадьбы въехал темно-синий «крайслер» и медленно подкатил к крыльцу дома. Дэйтлон вышел из машины и открыл дверцу для Тэй.

— Слим! Зайди ко мне через десять минут.

— Да, сэр, — ответил телохранитель, закрывая ворота.

Слим заметил, что Крис и Тэй выглядят усталыми и настроение Тэй отличается от настроения хозяина. Впервые он увидел в глазах Дэйтлона просвет. Однако глаза его спутницы казались мрачными. Они зашли в дом и прикрыли за собой дверь.

Гостиная встретила их прохладой. Тэй подошла к креслу и устало опустилась в него. Дэйтлон открыл крышку бара и приготовил напитки. Он предпочитал джин, а для Тэй сделал коктейль из мартини.

Всю дорогу до дома они проехали молча. Он чувствовал, что Тэй хочет заговорить и не решается, но разговор был неизбежен, он понимал это и сел напротив, ожидая, когда Тэй начнет его.

Дэйтлон редко ошибался, особенно если речь шла о близких людях.

Женщина сделала несколько глотков и откинулась на спинку кресла.

— Ну, вот, — тихо сказала она. — Мы долго шли и наконец, добрались до цели. Теперь мы стоим на краю пропасти.

Между Дэйтлоном и Тэй сложились отношения, больше похожие на супружеские, чем на любовно-романтические. В их разговорах не было запретных тем, кроме одной. Тэй никогда не ставила под сомнение планы своего возлюбленного. Она знала, что это могло привести к разрыву. Сейчас эта тема выплыла наружу, и Дэйтлон понимал, что ей трудно далась первая фраза. Он не хотел рубить с плеча и решил дать Тэй возможность выплеснуть свои чувства. Он знал, как тяжело носить в себе сомнения. И если ему это удавалось, то женщине такая ноша не по плечу. Дэйтлон привык к одиночеству, вся его жизнь до тридцати двух лет состояла из одиночества. Тэй не удалось разрушить эту стену, и разговор, который она затеяла, лишний раз доказывал, что стена эта крепнет, а не разрушается.

— О какой пропасти ты говоришь? — мягко спросил он, стараясь не раздражаться.

— Тебе не кажется, что пора подвести черту? Должен же быть какой-то знаменатель.

— Черту? Под чем?

— Этот год прошел в бешеном ритме.

— Обычный подготовительный период. Рано делать выводы. Все идет по плану. Все хорошо. Что тебя смущает?

— Все хорошо? — Тэй усмехнулась. — Как у того сумасшедшего, который спрыгнул с небоскреба. Пролетая десятый этаж, он тоже считал, что все идет хорошо.

— Мне не нравится твое настроение, дорогая. Год назад, когда нас свела судьба, я тебе изложил свой план.

Это дело моей жизни, и за него я готов отдать эту жизнь. У тебя был выбор, но ты пошла со мной.

— Не так красиво, как ты рассказываешь. Почему бы тебе не сказать прямо, что сумасбродная баба влюбилась в тебя по уши и готова была прыгнуть с тобой с любого небоскреба. Мне казалась, любая твоя идея великолепной. Пойми, Крис, я не отказываюсь и не жалею о случившемся. Я просто боюсь. Боюсь за тебя. Твои скромные планы превратились в масштабный бред. То, что ты затеваешь, невозможно осуществить!

— У меня другой взгляд на эти вещи. Если я иду на риск, то беру с собой только тех, кто этот риск разделит добровольно. Люди должны верить в мою идею.

— О чем ты?! Брэд Кейси поверит в идею? Нет. Все, кого ты тащишь за собой, обречены. Они самоубийцы, а твои наполеоновские планы их не интересуют.

— До тех пор, пока они не втянулись в дело. Я заставлю этих людей родиться заново. Они увидят жизнь в другом ракурсе. Не надо их жалеть. Если я не вмешаюсь, то они погибнут. Нет ничего хуже, чем бессмысленная смерть. Нет ничего хуже обреченного ожидания собственной гибели. Это похоже на камеру смертника, в которой сидит сильный здоровый человек, и ждет момента, когда через него пропустят три тысячи вольт. Я не обещал тебе красивой жизни, и ее у нас не будет.

— Что ж, ты настоял — и мы прыгнули в пропасть. У тебя есть еще возможность остановиться.

— У меня нет никаких возможностей. Я стала такой же прокаженной, как все твое окружение. Но если мы не можем остановить этот чертов локомотив, то подумай о нашем финансовом положении. Оно трагично. Пять тысяч — это все, что осталось в наличии от миллиона долларов. Твои расследования, взятки и подкуп, покупка машин, аренда дома довели нас до кризиса.

— Эти, деньги не выброшены на ветер. Каждый человек из моего окружения стоит намного дороже, чем на него затрачено. Все это окупится с лихвой. Мне нужны железные люди, а они стоят дорого.

— Год назад на эти деньги можно было открыть какое-нибудь дело и сегодня иметь в пять раз больше. Без риска.

— Миллион принадлежал тебе. С моей стороны это походило бы на брак по расчету. Привилегия смазливых шлюх. Ты получишь свои деньги обратно в пятикратном размере, такого тебе не предложит ни один банк.

— Я не об этом. Деньги меня не интересуют, и ты должен понять меня правильно. Я говорю о расточительстве.

— Через месяц у нас будут деньги. Повторяю. За таких людей, как Кейси, можно отдать в десять раз больше. Я ни о чем не жалею, и все, что нами проделано, имеет смысл, большой смысл. Время подтвердит мои слова. Самая страшная болезнь, которая способна скосить нас, — это паника! Акробат, идущий по канату, не должен думать о высоте или падении. Он разобьется.

Тэй взглянула на Криса. Она привыкла к его невыносимому взгляду. Многие люди испытывали необъяснимое беспокойство, встречаясь взглядом с этим человеком, но сейчас и Тэй стало не по себе. Ей показалось, что Крис стал чужим. Он был так далеко, за непроницаемым стальным барьером, который ей не преодолеть. Она пожалела о затеянном разговоре. С самого начала Тэй понимала, что он не имеет смысла.

Тэй встала и отошла к окну. Ее черные глаза застыли. Тяжелая копна каштановых волос рассыпалась по плечам и гибкой стройной спине. Год назад, когда погиб ее брат, Тэй получила наследство в миллион долларов. Вдова, свободная от предрассудков богатая женщина, она влюбилась, как взбалмошная девчонка, в человека без прошлого и будущего. Она мечтала о тихом счастье и достатке. Тэй не считала зазорным предложить Крису себя и свое состояние. Он отказался. Тэй, за которой увивались мужчины с громадными состояниями, красавцы из высших кругов, получила отказ о безродного психа с манией величия. Такой оплеухи она не ожидала. Но все же она добилась своего. Она стала компаньоном Дэйтлона, вложив деньги в его бредовую идею. Он однажды сказал: «Мне легче живым лечь в могилу, чем всю жизнь влачить нищенское существование среднего обывателя. Или все, или ничего!» Тэй зажмурила глаза и пошла за ним. Год невероятных приключений, год сумасшедших расследований, слежек, авантюр, переездов из штата в штат. Голова шла кругом, но она привыкла и стала принимать эту жизнь как должное. Теперь, когда приключения заканчивались, Тэй начала понимать, что все эти игры приводят к страшным последствиям. Женское чутье говорило ей, что кислород на исходе. В какой-то момент прогремел колокол, и она протрезвела, перед глазами возникла страшная картина их будущего. Только сейчас Тэй поняла, что все это не игры в сыщиков, не развлечения мальчишки, а неотвратимая действительность, подхватившая их, как ветер, и уносящая в черную бездну смерти.

Стук в дверь оборвал ее мысли. В дом вошел Слим. Тэй называла этого парня «третьим оком Криса». Он замечал все, что нужно и не нужно. Не человек, а машина. Такой на все способен, Тэй не любила его и даже побаивалась. По его лицу никогда не поймешь, о чем он думает и есть ли у него вообще человеческие эмоции и чувства.

— Вы мне велели зайти через десять минут, сэр, — отчеканил Слим от порога.

Крис не раз просил его так не обращаться к нему. Он не терпел всякого рода субординации и пытался расположить Слима к себе и сбросить с него маску прислуги. Но Слима переделать не удалось. Он был упрям во всем.

— Для тебя есть дело, Слим. Ты знаешь, где находится тюрьма в Краун-Пойнте?

— Я найду, сэр.

— В двенадцать часов выпускают тех, кто отбыл свой срок. Встретишь двоих и привезешь их сюда.

— Они знают об этом?

— Даже не догадываются, Назовешь им мое имя, этого достаточно. Будь осторожен, возможна слежка. Предварительно подготовь себе маршрут для отхода. Мне нужны эти люди, Слим.

— Я все понял, сэр.

— Отлично. Возьми из письменном столе вырезку из газеты, там помещены их портреты, и карту города. Выезжай завтра в семь утра на «паккарде». Дорога не близкая.

— "Паккард" сломан.

— Пусть Джо вставит провод высокого напряжения на место. Машина в полном порядке.

Слим взял с письменного стола бумаги и вышел. Дэйтлон допил джин, встал с кресла и приблизился к Тэй. Положив руки ей на плечи, он прижал ее к своей груди и провел щекой по пышным волосам.

— Все будет хорошо, малыш. Фортуна не отворачивается от человека дважды.

В глазах Тэй застыли слезы. Она молчала. Он не должен был видеть ее слабости.

— Ты немного устала. Нервишки шалят. Даже в самом прочном материале есть свои слабые места. Мы их защитим.

— Цветы распускаются, — прошептала она. — Как тихо и красиво. Весна.

Крис поднял ее на руки и понес в соседнюю комнату. Его острый и расчетливый ум становился самым стандартным, когда он думал, что женщине достаточно только ласки, и все преграды будут сметены.

Красивая, умная, женственная, чуткая Тэй думала иначе.

3. Вы еще вернетесь

— Получите свое барахлишко, мальчики. — Надзиратель открыл металлические дверцы шкафа и достал два небольших чемоданчика, обшитые фанерой и перевязанные веревками. — Проверьте, все ли на месте, и распишитесь.

Он поставил поклажу на перегородку.

— Ну? Что уставились?

Двое парней переглянулись и пожали плечами. Все они делали синхронно, как братья Блу из мюзикла. Того и гляди отобьют чечетку.

Кличка «братья» прилипла к ним задолго до тюрьмы. В чем им везло, как они считали, так это в том, что даже тюрьма не смогла их разлучить.

— Брось, Солл, — сказал тот, что повыше, — Не смеши людей. Разве мы можем помнить, что клали в эти сундуки шесть лет назад?! Оставь их у себя.

— Мы не надолго, — вступил второй. — Через пару дней вернемся.

— Да, Джакобо прав. Глупо таскать эту рухлядь за собой.

Тот, что повыше, подтянул штаны и погрозил пальцем.

— Не забудь, Солл, через сорок восемь часов поставить нас на довольствие. Мы вернемся голодными. — Джакобо улыбнулся, выставляя напоказ щербатые зубы.

— Да, да, Солл, а то в прошлый раз мы так и не поужинали, Не забудь еще вычистить нашу камеру и проветрить ее.

— Ну, хватит болтать. Не теряйте времени, у вас его немного. Распишитесь за вещи и проваливайте.

— До свободы еще три минуты. Успеем. Поставь-ка, Чез, свою подпись банкира на вонючем листке.

Поочередно расписавшись в учетной книге, бывшие заключенные схватили свои пожитки и в один голос весело крикнули: «Чао!»

— До скорого, мальчики. Желаю весело провести время на свободе. Постарайтесь не цеплять заразу, здесь вас лечить не будут.

— Отличная идея, Чез! Подхватить сифилис и через полгода сыграть в ящик. Никто уже не вернет трупы обратно в камеру.

Солл смотрел с тоской на веселых парней, в жилах которых бурлила неаполитанская кровь. Редкая возможность увидеть их чистыми и бритыми. Солл хорошо относился к ним и даже сочувствовал. Многие гниды выходили за стены тюрьмы, хотя им бы надлежало сидеть в ней с цепью на шее, а эти безродные макаронники обречены на вечное прозябание в клетке, сжигая свою молодость и пыл.

— Плоские шутки, Джакобо. Проваливайте! — рявкнул Солл.

— Этот тип думает, что он очень страшен и грозен. А? Как думаешь, Чез?

— Я весь дрожу. Пора сваливать.

Появился сопровождающий со связкой ключей. Сначала они шли по узкому длинному коридору, затем спустились на два этажа, перебрасываясь остротами с заключенными, чьи обросшие рожи торчали из-за решеток, потом новый коридор, десяток дверей, стук каблуков, звон ключей, серые стены и, наконец, ворота.

Охранник у последней двери проверил пропуска и взглянул на часы.

— Опаздываете. Сорок секунд свободы уже съели.

Он отодвинул засов и открыл стальную калитку. Узники переступили порог и услышали, как за спиной хлопнула дверь.

Яркий солнечный свет ослепил их, и они замерли на месте, щуря глаза.

Чезаре оглянулся.

— Как приятно не видеть за своей спиной надзирательские рожи!

— Дыши поной грудью, Чез, и забудь о них. Давай решать, в какую сторону нам идти. Что-то я не вижу указателей.

— А небо-то без клетки. Как тебе это нравится? Чистенькое! Кто-то его простирнул к нашему выходу. Голубое, как над Неаполем.

— Может, еще стихами заговоришь? Совсем рехнулся на радостях!

— О, нет! Вернется на землю. Есть идея смыться.

— Идея принимается каждый раз, как выдвигается, но результат всегда остается прежним. И погулять не дадут и смыться не удастся. Когда на двоих шесть долларов, великие планы не сбываются.

— Зато за шесть долларов можно здорово напиться. Для любого бара это деньги.

— Идея принимается, эта уж наверняка осуществится.

Слим сидел за рулем «паккарда» и наблюдал за тем, как двое здоровенных парней, похожие на тех, чьи портреты он видел, вышли из ворот тюрьмы. Он ждал, когда отойдут в сторону, но эти идиоты поставили чемоданы на землю и разинули рты. Слиму надоело ждать, он повернул ключ зажигания, и мотор тихо заурчал.

Машина плавно подкатила к зевакам и остановилась у обочины. Приоткрыв заднюю дверцу, Слим коротко бросил:

— Садитесь в машину.

Джакобо, стоявший ближе, наклонился над дверцей и заглянул в салон.

— Ты это нам, дружок?

— Поговорим, когда откатим подальше.

Джакобо оглянулся. Через смотровое окошко за ними наблюдал охранник.

— Ты прав. Чез, в машину!

Они впрыгнули на заднее сиденье и не успели еще захлопнуть дверцу, как машина сорвалась с места.

— Кому мы обязаны столь пышной встречей?

— Меня прислал Дэйтлон.

Итальянцы переглянулись.

— Черт бы его подрал! Ты хочешь сказать, что Дэйтлон стал большим человеком, боссом?

— Тебя что-то не устраивает? — огрызнулся Слим.

— Нет, все в порядке, — сказал Чезаре. — Крис — отличный парень, немного фантазер, но вот уж не думал, что он захочет нас увидеть…

— Не только он, — оборвал его Слим, глядя в зеркало заднего обзора. — Вы остались кому-то должны на свободе?

— Нет. С кем надо, мы рассчитались. Кое-кто нам должен, но не мы.

Джакобо оглянулся. В трехстах ярдах на той же скорости шел черный «бьюик».

— Это ловкачи прицепились к нам, как только мы отъехали. Поджидали в переулке. Кто-то на вас имеет зуб?

— Нет, парень, это обычные копы из отдела по надзору за «бывшими». Они не представляют собой большой опасности. Их задача — ходить за нами по пятам. Через сорок восемь часов приволочь в суд, а затем водворить обратно в камеру.

— Это не входит в планы Дэйтлона. Уйти от них можно, но от этого положение наше не улучшится. Лишний день на свободе. Суета того не стоит.

— Посмотрим, — сказал Слим.

— Ну, как там Крис, дружок? Ты на него работаешь?

Слим молчал. Он снизил скорость и начал петлять по городу. Машина не отставала. По его расчетам, отрыв должен начаться с тридцатой авеню. Когда «паккард» свернул на нее, Слим выжал педаль газа. Гонки начались. За окнами мелькали улицы, перекрестки, дома. Фигура Слима оставалась неподвижной. Он крепко сжимал руль и перебирал ногами педали. Визг тормозов то и дело разрезал воздух. Канал, мост, поворот… Машина преследователей догоняла.

Братья прыгали на сиденье и орали, как на футбольном матче.

— Не подпускай их! Что ты делаешь?!

Следующий мост. В последнюю секунду Слим ударил по тормозам и свернул в сторону.

Машина преследователей влетела на мост и через секунду свалилась в воду.

— Фортиссимо! — вскрикнул Чезаре!

— Шедевр! — добавил Джак.

— Черт! Мост разобран! А где же предупреждение?

— Я утром убрал его, — тихо сказал Слим, сдавая назад.

Машина развернулась и медленно покатила по дороге.

Они видели в окно, как «бьюик» шел ко дну, и как из него выпрыгивали ребята в штатском. Барахтаясь в воде, они не знали, что им делать, то ли вылавливать свои шляпы, то ли плыть к берегу.

Дэйтлон сидел в глубоком кресле с сигаретой во рту и мягко улыбался. Гости устроились на диване и, причмокивая, потягивали виски из глубоких стаканов. Слим копошился возле бара с бутылками.

— Ты стал дорого стоить, Крис, — оглядывая помещение, обронил Джакобо.

— Внешний лоск. Он ничего не стоит. Я лишь подбираюсь к лакомому кусочку.

— Что ни говори, но здесь шикарно, — добавил Чез, ставя пустой бокал на стол.

— После камеры тебе куриный насест покажется дворцом. Но перейдем к делу. Как я понял, вас пасут копы, и мне это не нравится. Впрочем, это детали. Меня беспокоит другое обстоятельство. Вы получили четыре года, а вышли через шесть. Для дополнительного срока надо очень хорошо поработать. Неужели вы совершили какую-то оплошность в тюрьме? На вас это не похоже.

— Ты знакомился с нашим досье? — спросил Чез.

— Поверхностно. Я лишь знаю, что вас подставили и вы загремели на четыре года. Мне удалось узнать, где вас содержат и когда освобождают. Это все.

Джакобо провел ладонью по курчавой шевелюре и откинулся на спинку дивана.

— Много воды утекло, с тех пор, когда мы с тобой вместе коротали время за стенами Сан-Квентина. Если мне не изменяет память, то мы вышли из нее на четыре года раньше. Чудные были времена. Деньги валялись на земле, и только ленивый не хотел их поднять. Поначалу мы перебрались в Детройт, подальше от Фриско, где успели намозолить глаза, и занялись перегоном машин в Канаду.

— Да, я так и думал, — перебил Дэйтлон. — Учитывая какие вы водители, я предполагал, что именно Детройт вас соблазнит. Двадцать процентов машин Форда уходило налево. Без вас в таком деле не обойтись.

— Неплохие были времена. Мы хорошо заработали, но режим ужесточился. Автомобильные профсоюзы занялись тем же ремеслом, и нас поприжали. Мы с Чезом решили вернуться в Италию. Но, чтобы встать на ноги, денег не хватало. Вот тут нам и сделали хорошее предложение. Мальчики Капоне заправляли спиртным в Чикаго. Из Канады через Мичиган проходили огромные партии добротной выпивки. Мы с Чезом подрядились перевозить бочки на юг Иллинойса, где виски разливали по бутылкам. Да, у Капоне дело было поставлено на высшем уровне и платил он по высшему разряду. Наши кошельки достаточно набухли, и мы решили, что пришло время сваливать. Но у папаши Капоне не принято бросать дело. Никто из его шестерок не возражал против нашего ухода, но мы не знали, чем это кончается, у нас в то время еще сверкал наивный блеск в глазах. По обоюдному соглашению мы должны были отработать еще месяц. Через неделю на шоссе у Баут-Хилла произошла стычка между копами и автоколонной наших ребят. Шесть полицейских были убиты, один фургон взорван, один перевернут. Два ушли. Из наших погибли трое. Нас в этой ездке не было, но через три дня за нами пришли и взяли тепленькими из постелей в отеле «Бельведер». Позже мы узнали, что Капоне пошел на сговор с властями. Он должен был сдать убийц легавых взамен спокойствия. Конечно же, губернатор не был дураком и все понимал, но он получал свою мзду, копам нужны были козлы отпущения, а общественности кость, которую она могла бы грызть.

Капоне своих людей не сдавал, а мы уже отрезанный ломоть, и нас не жаловали. Полиция нашла в нашем номере автоматы «Томпсона», из которых расстреляли патруль на шоссе, и этого оказалось более чем достаточно. Газеты пестрели нашими портретами. Но показательного процесса не получилось, у них произошла осечка. Дело в том, что у нас с Чезом было железное алиби. Во время разборки на шоссе мы гуляли в кабаке в центре города, и нас хорошо запомнили. Когда мы дорываемся, нас всегда запоминают. Кабак также принадлежал Капоне, и там виски лилось рекой. Таким образом, и Капоне и власти попали в переплет. Их соглашение дало трещину, и процесс пришлось замять, а мы получили всего по четыре года, как торговцы спиртным.

— Похожую историю я и слышал. Конечно без подробностей.

— Ну, это, скорее, предыстория. Краткий репортаж с места событий. Тюрьмой нас не очень-то запугаешь.

Все началось позднее, когда сухой закон встал всем поперек горла. Через три года губернатор нас освободил. Странное внимание с его стороны. Мы не видели подвоха и прыгали от радости. При этом нас лишили гражданства, которое мы получили еще десять лет назад. Таким образом, при освобождении нам выдвинули условие, что через сорок восемь часов мы должны покинуть страну. Лучшего и желать не стоит, но только не в тот момент, когда у тебя нет ни цента. Радость, с которой мы встретили ультиматум, быстро исчезла. Не имея гражданства, мы не могли получить паспорта на выезд. Без паспорта нас не примет даже Антарктида. Двое суток с нас не спускали глаз, а для верности подстроили уличную драку и пропороли мне ножом ногу, чтобы мы не были слишком прыткими. Снять кассу или вернуться к старым связям под прицелом невозможно. Через двое суток нас взяли за шкирку и водворили на место. Нашу камеру никто не занял, в тюрьме знали, что через пару дней мы вернемся. Обвинение безобидное: нарушение границы и бродяжничество. Смех, да и только. Не выезжая из страны, мы получили обвинение в нарушении границы. Еще бы! Мы ее нарушили, раз находимся на ее территории без гражданства и без права на жительство. Три года. Стандартный в этих случаях срок. Вот поэтому ты встретил нас не через четыре года, а через шесть. Три плюс три. Примитивная арифметика. И так до конца дней наших. Сегодня нас освободили на тех же условиях. Сорок восемь часов, а затем та же статья, и вновь три года. Сорок восемь часов, чтобы вознестись на небо. Чез утверждает, что его простирнули для долгожданной встречи с нами.

— Поэтому за вами увязался хвост?

— Ну конечно, — ответил Чез. — Их цель нас подранить, чтобы мы далеко не ушли. Ребята хорошо умеют разыгрывать спектакли.

— Им важно, чтобы мы не вышли на репортеров, а у меня была такая мыслишка, — добавил Джакобо. — Мы слишком много знаем. У губернатора рыльце в пушку. Его задача нас сгноить за решеткой.

Дэйтлон встал, подошел к окну и заложил руки за спину.

— Начальник тюрьмы Краун-Пойнта — ставленник губернатора, вот почему вас держат именно там. Уверен, что ваша камера пустует.

— А мы и сами это знаем, — усмехнулся Джак. — Весь персонал это знает.

— Я затеял серьезную игру, ребята, — тихо начал Дэйтлон. — Мне нужны хорошие водители. Надеюсь, обойдется без крови. Несколько банков ломятся от денег, и я хочу их одолжить у толстосумов.

Итальянцы переглянулись. Джакобо тут же спросил:

— Без крови? Это с той охраной, что сегодня наполняет каждую федеральную лавочку?

— У меня все спланировано.

— Тебе, конечно, виднее, — пробурчал Чез. — Ты в банковском деле смыслишь!

— Работаем год и разбегаемся. Каждый получит хороший куш. На билеты до Неаполя, думаю, хватит.

— Год? За год свинца получишь в сто больше, чем денег! — взорвался Чез.

Дэйтлон оглянулся. Его лицо побледнело.

— Я не уговариваю. Вы можете вернуться туда, где вас подобрали.

Чез открыл было рот, но Джак остановил его.

— Мальчик вспылил, ты его прости, Крис. Я скажу за нас обоих. По мне лучше сдохнуть сейчас на свободе, чем гнить живьем в камере. Чез думает так же, но мысль свою не умеет выразить. Я прав, малыш?

Джак сдавил кисть приятеля так, что побелели пальцы. Чез скривился и через секунду сказал:

— Конечно, вспылил. Я знаю только то, что тебе, Крис, можно доверять, ты надежный малый.

Дэйтлон взглянул на Джака.

— Для нас это шанс, Крис. Я в это верю. В тюрьме шансов нет.

Слабая улыбка коснулась лица хозяина.

— Я был уверен, что у вас с мозгами все в порядке. Детали обсудим позже. Вам надо отдохнуть с дороги. Здесь вы в полной безопасности. Слим проводит вас в новую камеру. Надеюсь, этой вы будете довольны.

4. Включен красный свет

Такси остановилось ярдах в ста от вокзала. Энтони Грэйс расплатился и вышел из машины. Вся его поклажа состояла из небольшого портфеля и пакета с продуктами. Несмотря на позднее время, жара не спадала. Улица не выглядела многолюдной, как в дневные часы, и это играло на минус, а не на плюс. Грэйс дождался, пока такси уедет, достал из кармана платок и вытер взмокшее лицо. Темный твидовый костюм и фетровая шляпа не очень хорошо сочетались с погодой, и Грэйс понимал, что выглядит чучелом, и этот факт раздражал его, но другой одежды у него не имелось.

Осмотревшись по сторонам, он направился к центральному входу, прижав подбородок к груди и изредка бросая взгляд то вправо, то влево. До отхода экспресса Чикаго-Колумбус оставалось десять минут, и Грэйс не торопился, стараясь избегать освещенных участков. В залитом светом зале вокзала Грэйс ускорил шаг и торопливо выскочил на перрон.

Часы на башне отстучали десять раз. Он прошел вдоль платформы, у которой стоял нужный ему поезд, и остановился возле вагона первого класса. Проводник проверил его билет и пригласил зайти, но Грэйс не торопился, он закурил и с беспечным видом начал прохаживаться, поглядывая в сторону здания вокзала.

Паровоз дал последний гудок, и вагоны дернулись. Грэйс бросил сигарету и вскочил на подножку. Он продолжал стоять в дверях, не отрывая взгляда от удаляющегося перрона, пока поезд не набрал скорость, и только после этого вошел в тамбур.

На восклицания проводника ему было наплевать, и, как только тот запер дверь, Грэйс прошел по коридору в последнее купе.

Он не рассчитывал ехать в одиночестве, но, распахнув дверь купе, на секунду задержался, не отпуская ручку.

У окна сидел мужчина с газетой в руках и внимательно читал. Он даже не поднял глаз на вошедшего. Грэйсу показалось странным, что в купе едут всего два пассажира — он и этот тип. Остальные клетушки были забиты до отказа, как он успел заметить, проходя по коридору. Грэйс не мог задержаться в дверях слишком долго. Он тихо зашел и сел возле двери, так чтобы в любой момент можно было выскочить.

Парень у окна не походил на легавого. Слишком ухожен и спокоен. Грэйс смотрел на него не отрывая глаз. Тот, очевидно, почувствовал на себе взгляд, оторвался от чтения и, взглянув на соседа, улыбнулся. Это была открытая добрая улыбка, но напряжение Грэйса не спадало! Взгляд! Его смущал взгляд этого человека. Что-то подобное он уже видел. Человек улыбается, а глаза заморожены и заполнены обреченностью, словно он собирается спрыгнуть с небоскреба.

— Добрый вечер, — сказал человек, сидящий у окна. Грэйс коротко кивнул.

— Вот опять пишут про этого Капоне. Парень по популярности переплюнул президента страны.

Грэйс молчал.

— Вы не против, если я закурю? Окно можно приоткрыть. Честно говоря, я боялся, что моим соседом будет женщина. Если учесть то количество сигарет, которое я высаживаю за ночь, то мне пришлось бы забирать матрац и выселяться в коридор. Вы курите?

— Да, тихо ответил Грэйс.

— Отлично. Значит, мне повезло. — Болтливый сосед достал портсигар, зажигалку и положил на стол. — Вы до конца едете?

— Нет. Я выхожу ночью.

— Жаль. На ваше место могут вселить даму с одышкой или сердечной недостаточностью.

Грэйс ждал, когда же этот трепач откроет окно, он уже взмок в твидовом пиджаке, но окно оставалось запертым. Грэйс не рисковал снимать пиджак. В боковом кармане лежал кольт, и не время с ним расставаться. Конечно, его вид мог вызвать подозрения. Эдакий хлыщ, прилетевший с Аляски на вечеринку, но сосед не обращал внимания на его одежду.

— Один мой старый приятель из Калифорнии рассказывал мне историю… — внезапно человек у окна замолк — извините, я не представился. Меня зовут Дэйтлон. Точнее, Крис Дэйтлон.

Грэйс промолчал. Он чувствовал себя идиотом, но ничего не мог с собой поделать.

— А вас? — пауза длилась три секунды. — Хорошо. Бели это секрет, я буду называть вас Тони.

Грэйса стукнуло током, он сунул руку в карман, но ловкач у окна отбросил газету, за которой прятал двенадцатизарядный люгер, и черный ствол уже смотрел ему в переносицу.

— Бросьте, Тони. Вы не готовы к отпору и давайте не будем испытывать судьбу. У меня мирные планы, я не охотник, и наш разговор не принесет вам никакого вреда. Так что постарайтесь не накалять атмосферу, без того душно. Снимайте свою шубу и повесьте на вешалку. Мне больно смотреть, как из вас выходят последние соки.

Грэйс решил, что сможет выкрутиться из этой передряги. Парень слишком беспечен. Его люгер стоял на предохранителе. Тони встал, снял пиджак и положил его рядом на сиденье. Дэйтлон улыбнулся.

— Замечательно. Осталась одна деталь.

Палец Дэйтлона скользнул по рукоятке и снял предохранитель. Грэйс понял, что его перехитрили.

— Ну вот, так будет лучше.

Не отводя оружия от цели, Дэйтлон протянул руку и взял пиджак. Обшарив карманы, он изъял пистолет и убрал его в свой карман. Люгер он сунул за пояс.

— Теперь можно покурить и обсудить некоторые детали.

Грэйс не считал себя побежденным, в его положении любой риск оправдан, но он не стал торопиться. До ближайшей станции два часа пути, и он успеет поставить все на свои места. К тому же ему показалось, что его сосед не намерен открывать пальбу в вагоне, набитом пассажирами.

— Так что вам от меня надо? — тихо спросил Грэйс.

— Не терзайтесь, Тони. Вы не допускали ошибок, и полиция на ваш след не вышла. Я частное лицо и вел это расследование, преследуя собственные цели. У меня нет намерения сдавать вас властям. Извините мои методы, но другой возможности поговорить с вами не нашлось. Не забивайте себе голову планами побега или схватки, это вам не понадобится. Лучше будет, если вы расслабитесь и выслушаете меня. Вдруг мое предложение покажется соблазнительным.

Грэйс снял шляпу и распустил узел галстука.

— Я давно слушаю, как вы меня пичкаете предостережениями. Словоблудие — ваше слабое место.

— Да это только так кажется, что я вас уговариваю. Я себя убеждаю, что не ошибся в вас.

— Бывает. Может быть, перейдем к делу?

— Конечно. Зная ваше сегодняшнее положение, мистер Грэйс, я пришел к выводу, что оно безвыходное. Мне пришла в голову мысль предложить вам выход.

— Вам нужны рейнджеры?

— Тонко подмечено.

— А на что я еще могу сгодиться?!

— На многое.

— Ну, если вы прочли мое досье, то чего мне от вас ожидать. Дешевый шантаж. Тебе, парень, заказана дорога в ад, но я хочу открыть тебе ворота в рай. И то и другое называется «тем светом», или небытием, или преисподней, — как хотите…

— Вот тут вы на сто процентов правы. Я предлагаю вам смерть, но с одной оговоркой: вы погибнете, как полагается умереть солдату, в бою, а не на виселице в Техасе, и при этом получите страховку. Хорошие деньги… Я ведь знаю, что вам на себя наплевать, но у вас осталась дочь…

Грэйс вздрогнул, словно ему наступили каблуком на мозоль.

— Хорошая подготовка, Дэйтлон. Работаете без промахов, профессионально.

— Не искрите, Грэйс. Вы еще не уловили сути.

— Так вы же не выкладываете суть, вы льете воду.

— Я собираю крепких надежных ребят для чистки некоторых казенных домов. У меня на примете десятка два банков, которые я намерен вскрыть. По моим предварительным прикидкам, куш должен составить пять-шесть миллионов. Мне нужно шесть-семь человек, таких, как вы, ребят. Всем поровну. Кто не выживет, деньги перейдут к наследникам. Работы хватит на год.

— Кто вам меня порекомендовал?

— Хороший вопрос. Но на него я отвечу позже.

— Вы хотите услышать «да», а потом вдаваться в подробности?

Я вряд ли отвечу вам согласием. Даже на ваших условиях. Гангстера из меня не получится, против мирных людей я воевать не привык.

— Не воевать, а защищаться, если этого потребует обстановка. В Техасе вы разгромили банду подонков. Не так ли?

— Вы правильно заметили — подонков!

— Никто не требует от вас поднимать оружие на людей, можно обойтись без брови.

— Фантастика! Да вы и сами понимаете это.

— Я хорошо знаю банковскую систему, и у меня все продумано до мелочей. Я ведь не головорез из команды Капоне. Во всяком случае, вас никто не заставляет стрелять. Вы наверняка не из тех, чьи счета в банке перевалили за шестизначные цифры. Вам ясно, что эти деньги не заработаны горбом. Вы знаете, кому они принадлежат. Не таким, как мы, а тем, кто у нас их отнял. Я хочу получить свою долю обратно.

— Наслушались красной пропаганды и решили сделать революцию?! Таких, как я, полно. Почему вы остановились на мне?

— В революции я не верю, в пропаганду тоже и остановился я не на вас. Я служил в морской пехоте, как и вы, но значительно раньше. У меня был друг Генри Бард. Я демобилизовался и поступил в университет, а он завербовался рейнджером на Карибские острова. Полгода назад я нашел его и хотел притянуть на свою сторону, но, к сожалению, Бард попал в переплет на Ямайке, и ему раздробило бедро. Он вышел в тираж и сел у камина на ранчо отца. Бард рассказал мне историю своего друга Энтони Грэйса, который дезертировал из армии и вернулся на континент, чтобы отомстить за честь своей малолетней дочери. Банда подонков изнасиловала двенадцатилетнюю девочку в ее собственном доме в то время, когда ее мать прохлаждалась с любовником, оставив ребенка без присмотра. [3] Его рассказ привел меня в бешенство. Я был целиком на вашей стороне. Я поехал в Хьюстон и кое-что раскопал. Чернокожий паренек по имени Джо Чемберс мне рассказал историю, как вы разделилась с этой бандой.

— Но Чемберс не знал, как меня найти.

— Но я очень хотел вас найти. А когда я чего-то хочу, то добиваюсь своего. Джо действительно не знал, где вас искать. Он вывез вас на северное шоссе Джорджтауна, где вы пересели в машину и уехали из штата. Для начала я воспользовался военным ведомством, где как «журналисту» мне разрешили покопаться в старых архивах наших колониальных войск. Там нет никаких секретных данных, и это не составило особого труда. Я нашел вашу военную карточку и выяснил, что из ваших родственников живы два брата. Один живет в Калифорнии, второй в Чикаго. Младший брат — преуспевающий адвокат в Лос-Анджелесе, с хорошими связями и прекрасным положением в обществе. Женат, имеет двоих детей. Не знаю почему, но чутье мне говорило, что вы отправитесь к одному из своих братьев. Старший ваш брат имеет ресторан в Чикаго. Точнее, совладелец. Он одинок и ведет замкнутый образ жизни. Мой выбор пал на Чикаго не потому, что до Чикаго ближе, чем до Калифорнии, и не потому, что младший брат мог вас не принять. Вряд ли вы сами захотели бы стать для него обузой. Беглый убийца никогда не мог придать своему родственнику лишнего веса в обществе. А если вспомнить, что Чемберс вывез вас на северное шоссе, то мои догадки подтверждались. Мои люди проверили дом вашего родственника в Чикаго. Конечно, вас там не оказалось. Рэд Грэйс большую часть времени проводил на работе. Ресторан «Вирджиния» находится на шестидесятой авеню в многоэтажном доме, занимая весь первый этаж и, конечно же, подвал. Несколько дней наблюдений убедили меня в том, что вы скрываетесь именно там.

После закрытия ресторана служащие покидают заведение через тридцать-пятьдесят минут. Рэд, однако, задерживался дольше других, на час или два.

Мой человек под видом электрика проник в подвал. Достаточно было сделать замыкание на верхних этажах. Силовые щиты расположены внизу и, несмотря на протест Рэда, он был вынужден впустить в свою берлогу постороннего. При этом Рэд очень нервничал, хотя в подвале достаточно подсобных помещений и многие заперты на висячие замки. Отличное убежище! На нем мы и остановились. За рестораном и за вашим братом было установлено круглосуточное наблюдение. Я понимал, что вы не из тех людей, которые способны вынести добровольное заточение слишком долго. Лучше быть подстреленным в полете, чем сгнить среди крыс. Это та пружина, которая всех нас объединяет. Этим мы отличаемся от обывателя. И только эта причина привела меня к вам. Ну ладно, вернемся на исходную точку. Наблюдение длилось около месяца. Четыре дня назад Рэд Грэйс идет в ломбард и закладывает золотые часы с монограммой. Фамильная реликвия. Очень странный шаг для обеспеченного человека, и вряд ли он сильно нуждается в деньгах. Похоже, вы не захотели брать у него денег, что вполне похоже на такого человека, как Тони Грэйс. На вырученные деньги Рэд покупает одежду на два размера больше, чем носит сам, затем едет на вокзал и берет билет до Колумбуса. Мой человек, который стоит за его спиной, скупает остальные места в том же купе, на этом следствие закончено. Как вы видите, в расчетах я не ошибся. Половина дела сделана, Теперь меня интересует только ваше согласие на сотрудничество.

— Вы нашпигованы информацией, как рождественский гусь яблоками. Вам могут позавидовать опытные сыщики ФБР.

— К их сожалению, мы по разные стороны баррикад. Полиция вас не нашла и не найдет. Я умею не только искать, но и прятать. Однажды я спрятал четверть миллиона под самым носом у полиции. Денег они так и не нашли. Через несколько лет мне пришлось самому отдать эти деньги, по собственной воле. Глупая история! Теперь я хочу вернуть свое, и вернуть с процентами.

— Вы фанатик!

— Возможно. Я играю с вами в открытую, Грэйс. Мне нечего скрывать. Вас разыскивают за убийство первой степени в шести штатах. Я не пускаю вам пыль в глаза и не гарантирую жизнь. Но вы не из тех людей, которые могут быть казнены как преступники. Смерть в бою — это смерть солдата. Вы ходите по лезвию бритвы, рискуете каждую секунду. Рискуете тем, что живете. Точнее — бездарно существуете. Ведь на моем месте сейчас могли бы сидеть агенты ФБР или полиции, и они вам предложили бы только один выход — петля на шею, Я предлагаю другой, более гуманный, путь. Пусть он называется преисподней или саваном, как хотите, но он добровольный.

— Как бы вы ни были умны, но в вашей затее нет шансов на спасение.

— Я вам не предлагаю шанс. Это шанс для Бетти, вашей дочери.

— Возможно, здесь вы правы. Вы нашли нужную струну. Но ради чего рискуете вы, Дэйтлон? Зачем затеваете игру с огнем? У вас, как я догадываюсь, нет неприятностей, похожих на мои?

— Я игрок. Я много раз проиграл и теперь почувствовал в себе достаточно сил, чтобы выиграть. Я ставлю на кон все! Иногда мне кажется, что я похож на человека, который, сам того не подозревая, сгорает от нетерпения раздеться донага на публике. Все мои промашки не прошли даром. Накопился опыт, и пора сбросить с себя шкуру осла.

— Самоутверждение через террор?!

— Вы неправильно понимаете мои намерения. Взять банк — это не значит стрельба из автоматов и груда трупов. У вас солдатский подход. На деле все иначе. Другое дело, что мои люди должны быть готовы к худшему. Такое дело всегда рискованно, и мне нужны люди, готовые идти на риск.

— Поэтому вы набираете таких, как я? У которых нет выхода. Нормальный человек не станет связываться с сумасшедшим.

— Когда-нибудь моя затея превратится в легенду.

— Живой или мертвый, черт подери, но я не хочу быть частью легенды!

— Смысл не в легенде. Все значительно прозаичнее. Нам нужны деньги.

— К черту деньги!

— Не думайте только о себе. Ваша шкура и центра на сегодняшний день не стоит. Взгляните на себя со стороны.

— Возможно. Но я не грабитель!

— Чепуха! Это лишь подложка. Грабеж, деньги, легенда, газеты. Скорлупа. В вас сидит протест. Каждый ваш шаг в жизни — это протест. Если в вашем мозгу найти ту ячейку, где он хранится, и удалить ее хирургическим путем, то вы погибните. Больше всего в жизни вас беспокоит оглупление и безволие, которое паутиной обволакивает вас. Вы борец, вы солдат, а не одноклеточное существо. Вы уже погибли наполовину. Вот почему вы не выдержали и вышли из подвала. Встреча со мной — ваше спасение, а не гибель. Другого пути выразить свой протест у вас нет. И неважно, как это называется: грабеж, бандитизм или другое понятие из уголовного кодекса. Вас душит система. Хаос, надругательство, попустительство властей, подкуп, коррупция, насилие, ханжество, ложь, несправедливость — это движет такими, как мы, а не деньги и благополучие. Над моим предложением вы будете думать или согласитесь сразу? Но я бы не решился идти к вам с предложением занять пост губернатора. Вы бы его не приняли ни при каких обстоятельствах. Я это знаю. И не обреченных людей я собираю вокруг себя, а настоящих. Может быть, это громко сказано, но так оно и есть.

— Современная трактовка истории Робин Гуда?

— А вы сами это уже поняли. Вы из той самой когорты. И не встреть вы меня, все равно бросились бы в омут головой. Подвал — не ваша стихия. Я ведь тоже не из тех, кто подставляет вторую щеку под удар.

— И много бунтарей вы уже завербовали?

— Вы предпоследний. Огненную лаву не удержишь в земле, вулкан имеет свою природу. Игра с огнем уже началась, и даже если вы в себе подавляете какие-то порывы, то кулаки у вас все равно чешутся. Не стоит об этом думать, надо идти по тому пути, который вам предназначен.

— Вы сумасшедший!

— Конечно. Поэтому мы и нашли с вами общий язык.

Грэйс уставился в черное окно. Дэйтлон видел его отражение на стекле. Он не хотел смотреть ему прямо в глаза. Разговор с Грэйсом отнял у него много энергии, он устал, и эту усталость трудно скрыть.

— Что от меня требуется? — после томительной паузы спросил Грэйс.

— Мы вернемся в Чикаго.

— Это будет моей второй ошибкой.

— С этой минуты я беру на себя ответственность за безопасность. На пятидесятой миле вспыхнет красный сигнал светофора. На переезде нас ждет машина. Нас доставят туда, где не придется сидеть в подвале.

— Почему на пятидесятой?

— Потому что от города до этого переезда поезд идет сорок пять минут. Я был уверен, что нам для беседы больше не потребуется. Так оно и вышло.

— Математический расчет.

— Я не имею права допускать ошибок. Риск в моем понятии — это точное соотношение возможностей, сил и случайностей. Запланированных случайностей.

— Но я мог отказаться.

— Вы на протяжении всего пути пытались мне внушить, что я сумасшедший. Однако в этом случае им оказались бы вы. И сожалеть пришлось бы вам, так как я имею дело только со здравомыслящими людьми. На этом будем считать деловую часть нашего разговора законченной.

Дэйтлон опустил руку в карман и извлек на свет длинную цепочку, на которой висели золотые часы с монограммой. Он улыбнулся и подал их Грэйсу.

— Ваша фамильная реликвия. Я их выкупил. Глупо за бесценок отдавать самое дорогое. Пусть они еще много лет отсчитывают вашу жизнь, Тони Грэйс.

Грэйс с изумлением смотрел на Дэйтлона. Этот человек оставался для него загадкой.

— Не знаю, что и сказать…

— Говорить ничего не нужно. Пора собираться.

Он кивнул на окно. За чернотой стекол замелькали фонари.

— Через пару минут переезд.

Они встали. Дэйтлон подал Грэйсу пиджак и его пистолет.

Пора.

Поезд начал замедлять ход и вскоре остановился. На переезде вспыхнул красный свет.

5. Сорвавшийся с крючка

1

Два ярких пучка света выхватили из темноты испуганное лицо Феннера. На мгновение он ослеп. Склонив голову вниз, он резко отскочил в сторону и тут же скрылся в подворотне. Машина на высокой скорости пролетела мимо. Феннер замер в ожидании. Шум мотора, удаляясь, затих в глубине темных улиц. Прошло не менее двух минут, пока он смог успокоиться, взять себя в руки и выглянуть из-за укрытия. Тишина. Вокруг ни души. Он осмотрелся по сторонам и вышел.

На окраине Ист-Чикаго в ночные часы всегда тихо, машины и те появлялись нечасто. Феннер боялся машин. Он, как никто другой, знал, как удобно стрелять с боковой рамы, а оказаться перед машиной и того хуже. Бампер перебьет ноги, а капот превратит остальное в мешок костей в подарок ближайшему моргу.

Людей Феннер боялся не меньше машин. У него для этого имелись веские основания. Страх буквально сковал его и не выпускал вот уже несколько месяцев. Положение сводилось к ожиданию неотвратимой гибели, и он сознавал, что его преследует не навязчивая идея, а реальность.

Феннер пробежал взглядом по окнам. Город спал. Прижимаясь к стенам домов, он направился к своему убежищу. Через квартал он достиг цели, но, перед тем как зайти в подъезд, взглянул на свои окна. Темно. Он тихо вошел в дом и остановился внизу, прислушиваясь. Несколько секунд в замороженном состоянии убедили его, что посторонних здесь нет.

Миновав лифт, Феннер начал подниматься по лестнице вверх, ступая на камень, как на яичную скорлупу. Второй этаж, третий, четвертый. Наконец он приблизился к своей квартире и прильнул ухом к двери. Гробовая тишина. Ни малейшего шороха. Еще один день прожит, если такое существование можно назвать жизнью.

Феннер достал ключи, открыл замок и, войдя, тут же захлопнул за собой дверь. Его рука потянулась к выключателю, но тут же замерла на полпути. Дрожь волной прошла по телу.

Он уловил в воздухе слабый запах табачного дыма. Первая мысль — бежать. Левой рукой он потянулся к двери, а правой к поясу, где хранился пистолет, хотя уже понял, что не успеет ничего сделать. Захлопнув за собой дверь, он сделал непростительную оплошность. Перенапряжение говорило само за себя. Ниточка оборвалась.

Что-то шелохнулось где-то близко. Он уже схватился за рукоятку, когда почувствовал теплое дыхание на своей шее.

Феннер выхватил пистолет и резко повернулся, но выстрелить он не успел. Мощный удар в челюсть сбил его с ног. В глазах сверкнуло пламя, Феннер отлетел назад, сбил вешалку и рухнул на пол, потеряв сознание.

Когда он начал приходить в себя и открыл глаза, в квартире горел свет. В воздухе плавал контур люстры, потолок ходил ходуном.

«Крышка!» — первая мысль, которая пришла ему в голову. Он увидел дверь. Изображение все еще оставалось нечетким. Раздваиваясь и плавая в воздухе, перед глазами маячила фигура. Кряжистая, сильная, подпирающая плечом дверной косяк. Второй человек сидел в кресле у окна. Чем больше Феннер смотрел на него, тем страшнее ему становилось. Он знал этого человека, но не мог вспомнить, где видел его. Значит, исполнитель. Он их часто видел, но никогда не запоминал.

Феннер хотел приподнять голову, но боль в затылке острым копьем пронзила мозг. Он хрипло выдохнул воздух и упал на подушку. В глазах поплыли красные круги, разбегаясь в стороны, как бильярдные шары.

Мужчина, сидящий в кресле, встал, загасил сигарету и подошел к кушетке.

— Прости, Олин. Мой приятель перегнул палку, но я боялся, что ты откроешь пальбу. Нервы у тебя ни к черту.

Мягкий баритон показался Феннеру знакомым, но лицо, размытое в тумане, выглядело чужим.

— Я хотел бы тебе помочь, старина. Но еще не знаю, как ты отнесешься к моему предложению.

«Этот тип пронюхал что-то про деньги, но это не посланник Чарльза». В голове Феннера еще не выстроилась логическая цепочка, он не мог сконцентрироваться. Такое с ним уже было, когда он получил удар, удар не физический, а психологический и моральный. И почему судьбе угодно его бить по морде со всех сторон? Не тем он занимался всю жизнь.

— У меня нет денег, — прохрипел Феннер.

В ответ раздался хохот: громкий, резкий, звоном отдавшийся в ушах.

— У меня нет денег, — повторил Феннер.

— Если нет, значит, будут, — ответил баритон, продолжая хохотать.

Мужчина повернулся к здоровяку в дверях и сказал:

— Переусердствовал, Слим. Поищи в этой берлоге спиртное и налей парню. Ему не повредит глоток хорошего скотча.

Статуя шелохнулась и оторвалась от поперечника. Он безошибочно направился к шкафу, где хранилась выпивка, и через минуту вернулся со стаканом виски.

Феннер протянул руку, но мужчина перехватил стакан и, взяв Феннера под руку, приподнял. Он поднес напиток к губам пострадавшего и помог ему выпить, придерживая стакан.

Тот, кто хочет убить, не обрекает себя на излишнюю заботливость. У Феннера возникли сомнения. Формы начали фокусироваться и обретать резкость и четкость. Лицо незнакомца уже не казалось страшным. Но определенно он его где-то видел. По телу пробежало тепло, боль стихла, но челюсть еще не слушалась.

— Вы кто?

— Кристофер Дэйтлон.

— Крис? — В памяти Феннера всплыли годы юности, университет, бейсбольная команда, поле для гольфа, забегаловки и пивные.

— Не ожидал такого гостя?

— Как ты меня нашел?

— Этот вопрос стоит у меня поперек горла, он интересует всех, с кем я встречаюсь в последнее время. Гораздо важнее не как, а зачем. Я расскажу тебе об этом чуть позже. Есть вещи куда интереснее, чем сыск. Ты меня интересуешь, и я знаю, что твоя шкура стала предметом охоты. Давай-ка сначала рассмотрим, что ты намерен делать в этой ситуации.

— У меня нет ответа на этот вопрос.

— Постараюсь тебе помочь, но я должен все знать.

— Ты что, Господь Бог? Мне помочь невозможно.

— Но ты же не отвергнешь моей попытки? Любая помощь не повредит человеку, если ему плохо.

— Тут ты прав, конечно. Но я не верю в реальность спасения.

— Но опасность тебе грозит не от Господа Бога, а от человека. Один с другим всегда может сладить. Такие войны идут тысячелетиями, но не будем углубляться в историю. Нам полезней понять сегодняшний день и взвесить все шансы.

Феннер собрался с силами и сел. Дэйтлон подлил ему виски в стакан.

— Прополощи горло.

Он залпом выпил и взглянул на гостя.

— Черт! И откуда ты взялся? Я мог ожидать чего угодно, но не встречи с тобой.

— Поэтому мне и пришлось подстраховаться. Ты уж извини.

— Да черт с ним! Скажи, ты и вправду можешь как-то помочь? Но почему?

— Для начала мне нужно знать детали и сделать выводы. Кое-что я знаю, но этого мало. А на вопросы «почему?» и «зачем?» я отвечу после.

Дэйтлон вернулся на свое кресло и закурил.

— В университете ты был самым головастым парнем, Крис. Похоже, ты взобрался на высокий этаж.

— Много лет прошло, Олин. Я поднимался на три-четыре ступени и падал головой вниз на целый пролет. Сейчас я стою намного ниже, чем в те годы, когда мы с тобой играли в гольф на площадках университетского городка.

— Откуда же такая самоуверенность? Ты знаешь, ведь наверняка знаешь, с кем я имел дело и от кого мне грозит опасность?

— Конечно. Дело в том, что твой бывший хозяин Чарли Доккер статичен. Ему есть что терять, и поэтому он уязвим. А я подвижен, и мне нечего терять. Меня нельзя запугать, шантажировать, прижать к стене, отнять у меня что-то дорогое. Меня можно только убить, я больше ничего, а я не очень-то боюсь смерти. Люди, которые идут со мной в одной упряжке, очень похожи на меня.

— Ты затеял крупное дело?

— Да, Олин. Ты меня правильно понял.

— Ты уверен, что я тебе нужен? Со мной будет много мороки.

— У тебя уникальная голова, и в оружии ты знаешь толк больше, чем многие спецы.

— И даже ради этого я не рекомендовал бы связываться с Чарли.

— Чарли умный человек. Он сам не станет с нами связываться. Надеюсь, у него хватит на это мозгов.

— Не буду спорить. Я ведь непосвященный.

— Я тоже. Поэтому хочу знать все, что с тобой стряслось.

— Гнусная история. Впервые в жизни меня подцепили на крючок, как червя, и я способствовал этому. Я знал, чем занимаюсь, и мысль о смерти не пугала. Пуля в лоб не самое страшное, ты прав, но я не хотел бы получить пулю в затылок. От Чарли не уходят по доброй воле, я ушел с помпой. С музыкой! Такого он не потерпит. Вот и приходится ждать пулю в затылок.

— О том, что тебя следует искать в Ист-Чикаго, я догадался. Этот город одним из первых попадает на заметку. Ты что, шел в эту ловушку по доброй воле?

— Ты опередил людей Чарли на шаг, может быть, на два. Не знаю, как, тебе это удалось, но тебе это удалось. Может быть, расскажешь как, пока я соберусь с мыслями?

— Когда я затевал свое дело, я не думал о тебе. Обстоятельства вынудили меня обратиться в картель Чарли Доккера. Мне нужно современное оружие и снаряжение, надежное и не засвеченное. Я связался с Чарли через человека Лаки Лучиано в Нью-Йорке. Мне известно, что Чарли стоит особняком от отцов преступного мира, не претендует ни на чью территорию, не занимается рэкетом и не стоит ни у кого на дороге. Чарли живет со всеми в ладу и обеспечивает полмира оружием. Оружие — это то, что меня сегодня интересует. Так вот, Чарли прислал мне своего эксперта Рока Гаррисона. Гаррисон меня не так понял, он думал, что я хочу развязать мировую войну, и привез мне каталог таких тяжеловесных игрушек, которыми можно уничтожить население Китая за два дня. Сделка не состоялась. После ужина мы с Гаррисоном хорошенько выпили, и я приютил его у себя на загородной вилле.

— Вилле?

— Небольшой коттедж на берегу Мичигана, в двадцати милях отсюда. Под хмельком Гаррисон сболтнул, как он занял такой почетным пост в иерархической лестнице картеля Чарли Доккера. Когда он упомянул твое имя, я навострил уши. Ты — тот человек, который сможет пригодиться в любом деле. Перед тем как окончательно сломаться, Гаррисон поведал мне историю твоего взлета и падения. Гаррисону и в голову не приходило, что я могу тебя знать. Его понесло по кочкам, он желал подняться в моих глазах на определенные высоты, Так многие делают, кто по сути своей мелко плавает.

Так я узнал о твоем побеге и о том, чем ты занимался у Доккера. Чарли не жалеет средств и времени, чтобы найти тебя. Я решил во что бы то ни стало опередить его. Когда речь зашла об Ист-Чикаго, я вспомнил про твою старую подружку Марни. Она и по сей день живет в этом городе. Помню, она была без ума от тебя, как, впрочем, и многие другие. Но когда тебе становилось кисло, ты шел к ней, Марни умела тебя утешить. Если уж искать тебя здесь, то начинать надо с нее. Не уверен, что ты до сих пор к ней привязан, но мне раньше казалось, что Марни тебя действительно любила. Она производила впечатление женщины, готовой идти на жертвы ради своих чувств. Такие, как правило, остаются верными на долгие годы. Но вернемся к Гаррисону. Он мне сказал, что Чарли предложил своим агентам пятьдесят тысяч премии на твою голову. Я сделал вид, что заинтересовался и обронил между прочим, что готов разыскать беглеца и за половину премии. Гаррисон подпрыгнул на стуле, как ужаленный, и согласился дать мне всю нужную информацию, воспользовавшись которой, я смог бы выловить Феннера, а куш мы поделили бы пополам.

На этих условиях мы ударили по рукам. Гаррисон дал мне письмо к своему человеку в Ист-Чикаго. Бармен таверны «Лотос». Все агенты Чарли, прибывающие в город, отмечаются у него, и туда же попадает вся информация. Гаррисон сказал мне, что ты сейчас в этом городе. Чарли получил сигнал из Ист-Чикаго, и они перекрыли все выездные пути из города. Цепочка сообщений такова. Первое. Тебя видели в Майами два месяца назад. Затем твой след обнаружился в Филадельфии и, наконец, тебя дважды засекли в Ист-Чикаго, но ты уходил. Так я сделал для себя вывод, что ты здесь, в городе. С запиской от Гаррисона я отправился к бармену. Он встретил меня сухо, и только после того, как я пообещал ему десять процентов от премии, он подключил меня к розыскной группе. На данный момент в городе работают шестнадцать агентов, не считая оцепления. Впервые тебя засекли в юго-восточном районе, но ты выскользнул…

— Это и был адрес Марни Барк. За долгие годы нашей разлуки она изменилась. Да, Крис. Теперь это уже не та преданная и влюбленная женщина. Она успела дважды побывать замужем, открыть свое дело, разориться и начать новое. Встретила она меня с радостью, но когда узнала о моем положении, то ее радость угасла. Я имел неосторожность раскрыть перед ней карты. Она оставила меня в своем доме, но я понял, что долго оставаться у нее нельзя. Не прошло и недели, как я увидел в окно, как к дому приближается ее машина, а рядом с Марни сидят еще двое мужчин. Надо сказать, я не был удивлен. Я ждал этого. Мне удалось уйти черным ходом.

— Чутье тебя не подвело, Олин. Бармен мне так и сказал, что первый сигнал они получили от женщины. К слову сказать, есть подозрения, что своего первого мужа Марни прикончила собственноручно. Она получила в наследство дом и его бизнес. Преуспевающий делец, по полицейскому досье, застрелился в собственном кабинете. Без причин с жизнью не расстаются. Но у полиции не нашлось улик против Марни. В последствии она развалила хорошо налаженное дело мужа и осталась на нулях. Ее второй муж бесследно исчез, и до сих пор о нем ничего не известно. Так что твое чутье тебя не подвело. Это одна из твоих сильных сторон. У тебя есть нюх на неприятности.

— Я бы этого не сказал. Если судить о моем нынешнем положении.

— Тебя застали врасплох, и ты растерялся.

— Примерно так. Но об этом я еще расскажу.

— Хорошо. К Марни я не пошел. Все, что я знал, это то, что ты в городе. Пока агенты прочесывали отели, я взялся за дело с другого конца. Глупо скрываться в отеле, и мне казалось, что ты пришел к такому же выводу. Искать другую женщину ты не будешь. Для этого нужно вертеться на публике. И после осечки с Марни, ты не рискнешь доверять первой встречной. Я обратился в бюро по найму недвижимости. Мне знакомы эти конторы, и я знаю принцип их работы. Так мне удалось выяснить, что за последние полтора месяца арендовали квартиры пятьдесят четыре одиноких мужчины. Девять из них не имели постоянной работы, они не представили в бюро выписки из банковских счетов. К когорте трудового класса я не мог тебя причислить. Из девяти человек пятеро были темнокожими. Остались четверо. Один уехал из города. У одного я побывал и убедился, что он к тебе не имеет отношения. Осталось двое, один из которых ты. Я ошибся еще раз, отыскав второго. Правда мне не пришлось караулить его в квартире. Напротив дома, где он живет, есть небольшой бар. За пару долларов я попросил бармена отнести записку человеку, чей номер квартиры указал на конверте. Мзду он взял, а записку вернул обратно со словами: «Извините, мистер, но вам это сделать проще». И указал мне на столик за моей спиной. Там сидел помятый старик за кружкой пива. Это тоже был не ты. Оставался последний адрес. И вот мы здесь.

— Ты ловкач, Крис. Уверен, что тебя так просто не отыщешь.

— Мы закончили один университет, Олин. Ты хорошо знаешь, что практически все вычисляется, даже человек. Меня интересуют промахи в твоих расчетах. Как могло получиться так, что ты попал в клещи?

Феннер поерзал на кушетке, налил себе виски и, опорожнив стакан, стукнул им по тумбочке.

— Черт! Не могу простить себе такой глупости! С моим-то опытом попытался, как мальчишка.

Он закурил, долго смотрел в пол и наконец тихо заговорил.

2

К решению уйти от Чарли я пришел давно, но для такого шага нужно подготовить надежный тыл и очень хитрый план. Над ним я работал. Тут есть свои тонкости, много заноз, ловушек, препятствий. С ходу не получится. Нельзя сказать: «До свидания, Чарли!» — и уйти. Я понимал многое, чего сейчас не понимает Рок Гаррисон. Возможно, и он дозреет до подобного вывода, если успеет. Эксперт по оружию в картеле Чарли Доккера — одна из ключевых фигур. Их не так много. Пять-шесть человек, и каждый имеет немало привилегий. По роду своей работы эксперт знает все о работе картеля, без нужной информации невозможно иметь дело с солидными клиентами. Есть законное, обоснованное опасение в том, что наступит момент, когда багаж знаний эксперта превысит допустимую норму и он может встать на самостоятельные рельсы. Конечно, такое возможно. Но теоретически. На практике ничего похожего не случилось. Их либо убирали либо они поднимались еще выше. Эксперт опасен тем, что он является в первую очередь важным свидетелем. Стоит ему споткнуться, и он, как якорь, потянет всю цепь на дно. Ну если не всю, то может загубить очень большой отсек или важное звено.

Я был одним из тех людей в картеле Чарли, который знал слишком много, имел авторитет среди клиентов и даже некоторое влияние на босса. У меня имелись собственная охрана, бронированный автомобиль и свобода действий. Четыре головореза день и ночь охраняли меня. У меня были собственный дом, прислуга, деньги, яхта и многое из того, о чем человек может лишь мечтать. К сожалению, большую часть времени я должен был проводить в отелях высшего класса, где обычно проходили мои встречи и консультации.

И вот однажды вечером, когда я принял душ и, расслабившись, в атласном халате поджидал милую куколку в апартаментах «Брестоля» что в Манхэттене, в дверь постучали. Это был условный стук. Я никогда ничего не боялся, у меня были железные нервы. Еще бы! Двое моих телохранителей сидели внизу в холле, один дежурил у лифта и еще один дефилировал по коридору моего этажа.

В самом радужном настроении я открыл дверь, но вместо очаровательной блондинки, похожей на фею, я увидел перед собой огромного орангутанга со скуластой физиономией. Это был один из моих охранников, Лари Томпстон. В этот вечер он дежурил на этаже. Такой визит мог быть вызван только особыми обстоятельствами. Мне практически не приходилось общаться с охраной. Зная, что моя особа всегда окружена стеной, я не утруждал себя беседами с телохранителями. Со временем так к ним привыкаешь, что не замечаешь их присутствия, как, скажем, предметов мебели, интерьера.

— Мистер Феннер, — прогремел бас орангутанга, не давшего мне опомниться. — Ваша леди сегодня не придет. Я должен сообщить вам важные вести.

— Что случилось? — раздраженно гаркнул я.

— Разрешите мне войти, я долго не задержу вашего внимания. — И он попер на меня, как бульдозер. Я настолько растерялся, что пропустил его в номер. Парень бесцеремонно ввалился в гостиную и плюхнулся в мое кресло, едва не порвав пружины, вдавленные его массой в пол. Мне ничего не оставалось, как закрыть дверь и следовать за ним. Какая наглость! Во мне закипала ярость, как вода в чайнике.

— Вы что, рехнулись? — завопил я не своим голосом.

— Нет, с головой у меня все в порядке. Сегодня у нас есть дела более важные и безотлагательные, чем развлечения с девочками.

Он сошел с ума, — решил я. Терпение мое лопнуло.

— Ты, обезьяна стриженая, марш на место, не то ты его лишишься. Кого ты учишь, болван?!

— Остановитесь, сэр, — перебил меня этот монстр, — не следует меня пугать. Своего места я не лишусь, однако вы можете лишиться жизни. Советую вам умерить свой пыл и приберечь слюну на смазливых шлюх.

До меня наконец дошло, что хозяин положения он, а не я. Ему ничего не стоит сделать из меня бифштекс и сожрать. Звать на помощь некого, он и есть та помощь, на которую я должен опираться. Ввязываться в драку — то же самое, что атаковать небоскреб. Оружия, несмотря на свою должность, я не носил. Когда есть охрана, оно не требуется. Сейчас, вспоминая эту минуту, мне кажется, что психологический надлом произошел в тот момент. Рухнули все привычные устои, я оказался парализованным, и с точки зрения стратегии ход был сделан со стороны противника безупречно.

Решив про себя, что завтра же доложу руководителю службы безопасности о случившемся и мне тут же заменят эту обезьяну на другую, более покладистую, я временно смирился с ситуацией. Другого выхода не было.

— О'кей. Говори. Даю тебе две минуты — и убирайся!

Он не реагировал на мои слова. Люди его профессии привыкли к понуканиям и терпению. Я присел на край стола и уставился на мыски своих ботинок. Заставить себя смотреть на его рожу я был не в силах.

— Моя задача, сэр, охранять вас от возможных неприятностей, — начал он мягко, — за это мне платят хорошие деньги. Я добросовестно выполняю свой долг. И все же считаю нужным вас предупредить о готовящемся заговоре. Я не псих. Я порядочный человек и только потому пришел к вам. Опасность слишком близка. Причем убьют вас те, кто сегодня охраняет.

— Что за чушь ты несешь?! Ты сумасшедший, Томпстон! — сорвался я.

— Разрешите мне закончить мысль, тогда вам многое станет ясным. Я представляю вам факты, а вы сами решите, как поступить. Постараюсь быть кратким. Возможно, вы не знали или не хотели знать, что люди, занимающие ваш пост, никогда не держались на нем больше двух лет.

— Мне известно это. Ничего удивительного, такая работа требует многих качеств, а не только знания оружия.

Я старался придать своему тону побольше уверенности, хотя было ясно, к чему он клонит.

— Не считайте себя умнее других, это плохо кончается. Были ребята более проворные, чем вы, но все они в итоге ушли под землю с дыркой в черепе. Я работаю в охране десять лет, и вы уже пятый на моей памяти, кто занимается легкими видами оружия. Все вы прошли через наши руки. Вы, очевидно, решили доложить завтра обо мне шефу безопасности?! Это сократит вашу жизнь еще на три дня. Незаменимых людей не существует, и на ваше место уже подобрана кандидатура. В пятницу, то есть через четыре дня, у вас должна состояться встреча с заказчиком из Колумбии. Предстоит важный оптовый контракт, и это дает вам возможность прожить этот отрезок времени. Вы начинали переговоры, вы и завершите операцию, но эта сделка окажется для вас последней. После доклада боссу вас ликвидируют. Следующую операцию доверено провести Року Гаррисону, который займет ваше место.

У меня ком застрял в горле. Такое возможно, но теоретически. Я не мог этому поверить. Чарли ценил меня очень высоко, и шли разговоры, будто он хочет назначить меня в совет директоров и сделать своей правой рукой.

— Я тебе не верю, — прохрипел мой сдавленный голос.

— Мистер Феннер. У меня имеются факты, а факты — вещь упрямая. Добавлю к этому, что они имеют цену. Я к вам хорошо отношусь, но я не филантроп. Если мне придется спасать вас, то в этом случае я и впрямь лишусь работы и мне придется уносить ноги вместе с вами. На данном этапе у вас есть выбор. Отказаться от моих услуг и не поверить или заключить со мной сделку, которая станет вашей самой выгодной за последние годы. Ее цена — жизнь.

— Выкладывай. Болтовня охранника в моих ушах вызывает звон и не больше.

Он прищурил и без того узкие глазки, хмыкнул и начал сотрясать своим басом воздух.

— У вас никогда не было телохранителей, сэр. Это лишь муляж для вашего тщеславия. Мы поставлены для того, чтобы не дать сделать вам глупость. Например, удрать, перейти на сторону конкурента, продать сведения, обратиться в ФБР и так далее. Даже ваших многочисленных шлюх проверяют чуть ли не рентгеном и частенько подвергают допросам. Пришло то время, когда хозяин сделал вывод, что вы перезрели и стали слишком самостоятельны. Есть опасения, что вы затеваете собственную игру. Я, конечно, понимаю, что такие доносы делают завистники типа Гаррисона, которые метят на ваше место. Но вы знаете хозяина, он очень мнителен и осторожен. Короче говоря, мы уже получили инструкции на ваш счет, поэтому не стоит удивляться, что ваш охранник знает о том, что в пятницу вы встречаетесь с латиноамериканцем.

— Зачем мне поставлена охрана и как обрабатываются шлюхи, я и без тебя знаю. Так и должно быть, издержки профессии. Но может быть, Гаррисон вас подкупил? Он только и ждет, чтобы я сделал какую-нибудь оплошность. Гаррисон мог сообщить вам о встрече с колумбийцем. Ну, Томпстон? Не крути, давай факты! Я тебе не школьник, и лапшу мне на уши не вешай.

Томпстон ухмыльнулся.

— Конечно, с этой мелочью я к вам бы не пришел. Факты есть. Вы знаете о девятом отделе, это архив с документацией, досье, фотоматериалами и прочими засекреченными бумажками. Чарли Доккер буквоед. Он любит, чтобы все всегда фиксировалось. Вам неоднократно приходилось пользоваться этим отделом, когда требовалось ознакомиться с досье на клиента. В этом случае вы идете в пятый отсек отдела, от которого имеете ключи и просматриваете нужный вам документ. Разумеется, вы ничего не можете выносить и записывать. А вам никогда не хотелось заглянуть в другие отсеки? Нет? А напрасно. Правда, у вас нет туда допуска, и ключик нужен.

— Я не любопытный. Ты начинаешь мне надоедать. У меня в мозгах начался полный разброд. Я не мог понять, что происходит, но болтовня этой обезьяны мне казалась правдивой.

— О'кей. У меня остался последний и главный аргумент, мистер Феннер. — Он достал из кармана ключи. Вот они — факты. Большой ключ от отсека 86, маленький от ящика 491737. Смотрите карточку 207/Л, то есть ликвидированных, и вы все поймете. Прежде чем открыть дверь отсека, наберите на ручке код 672, иначе произойдет взрыв.

Чарли не хочет, чтобы секретные документы попали в руки ФБР. У вас феноменальная память, и цифры я повторять не буду. Советую вам не терять времени. Днем вы туда не проникнете, к тому же вы находитесь под наблюдением. Сейчас самое удобное время. На вашем этаже дежурю я, и никто не заметит исчезновения. Торопитесь. Пока вы будете одеваться, я продолжу…

Не знаю, что меня подстегнуло, страх или любопытство, но я превратился в прирученного крокодила, который щелкал зубами, но делал все, что ему приказывают. Пока я натягивал брюки и застегивал рубашку, он давал мне инструкции:

— Спуститесь по служебной лестнице отеля во двор; минуя его, окажетесь на шестнадцатой улице, свернете налево, через двести ярдов стоянка такси…

— У меня есть машина, — перебил я его, завязывая галстук.

Он вновь ухмыльнулся. Я и впрямь нес чепуху, и это говорило о том, что логика моего мышления уступила место растерянности.

— Не суетитесь, Феннер. Выполняйте мои инструкции. Я уже все продумал за вас, и очень четко продумал. Не надо проявлять инициативы, она может вам дорого стоить. Ваша машина должна оставаться возле отеля, охрана в холле должна ее видеть. Так вот, через двести ярдов стоянка такси. Не садитесь в первые две машины, они могут быть зафрахтованы ФБР, которое по странному стечению обстоятельств также заинтересовалось вами. Садитесь в третью или четвертую машину и отправляйтесь в Бруклин, к ресторану «Корона». Он очень многолюден и общедоступен. Если за вами будут следить, то в этой толчее потеряют. Зайдите в ресторан, сдайте плащ и отвалите хорошие чаевые, чтобы вас запомнили. После этого минуйте зал и направляйтесь к лестнице. На втором этаже расположены номера с девочками, однако вам надо идти вниз. В подвале есть дверь, она всегда открыта. Выйдете на соседнюю улицу, возьмете такси и отправляйтесь к офису. Остановитесь за два-три квартала и до здания нашей цитадели дойдете пешком.

Томпстон указал на третий ключ в связке.

— Этот от черного хода. — Он вытащил из кармана пистолет и положил на стол рядом с ключами. — Пушка вам может пригодиться. Владеете вы ею прекрасно, мероприятие рискованное, а меня под боком не ждите. Будьте предельно осторожны. В здании четыре охранника. У них нет своего помещения, и их задача — постоянный обход. Итак, суть вашего путешествия и его цель — девятый отдел. После изучения документации тут же уходите. Жду вас через два часа. Этого времени вам вполне достаточно.

Я уже был одет. Взял со стола оружие, ключи и направился к двери.

— Одну минуточку, сэр. Еще одна деталь.

— Что еще? — Я был раздражен. Кровь стучала в виски.

— Позвоните на коммутатор отеля и попросите, чтобы вас не беспокоили до утра. Вы устали и выпили снотворное.

Я так и сделал. Погасив свет, мы вышли из номера, и я запер дверь.

— Желаю удачи! — Томпстон фамильярно похлопал меня по плечу.

К моему удивлению, обошлось без переломов.

3

Я торопливо сбежал по служебной лестнице вниз, проделал все фокусы с такси и уехал. Действовал я согласно инструкции Томпстона, и спустя сорок минут за мной закрылась дверь черного хода нашего офиса. Впервые я попадал сюда украдкой, как мелкий жулик, и портье не открывал передо мной двери парадного подъезда.

В помещении стояла кромешная тьма. Ощупывая стену, я двинулся вдоль нее, пока не наткнулся на лестницу. Далее мое направление определяли перила. Поднимая ноги как можно выше, я медленно взбирался вверх, переступая с одной ступени на другую. Фонарь, прихваченный мной, оставался в кармане. На данном отрезке пути использовать его рано.

Девятый отдел находился на третьем этаже. После того как я миновал два пролета, слабо забрезжил свет. На площадке третьего этажа горела тусклая лампочка. Когда я добрался туда, передо мной возник узкий черный длинный коридор. Я отлично ориентировался и знал, что нахожусь в противоположной стороне от того места, куда мне следовало попасть. Коридор имел "п"-образную форму, и мне предстояло дважды свернуть направо, чтобы добраться до противоположного конца, где находился девятый отдел.

Наш офис состоял из шести этажей под общей вывеской на здании "Сталелитейная компания «Лостер и сыновья». Сталь действительно у нас была. Но ее никто не отливал. Она существовала в виде готовой продукции: винтовок, автоматов, пулеметов, пистолетов, минометов и гранат, Это лишь неполный перечень того, чем мы торговали.

По словам Томпстона, в здании дежурят четыре охранника. Я предположил, что каждый из них взял под контроль один этаж. Пятый и шестой этажи блокировались, они имели свои лифты и свою охрану. О них разговор особый, а вот первые четыре этажа, по моим прикидкам, имели по одному охраннику.

Таким образом, если мне предстоит пройти весь коридор, я неизбежно столкнусь со сторожем, если только он не спит в одном из кабинетов, которых здесь больше, чем крыс в подвале. Двери располагались на расстоянии десяти футов друг от друга и по обеим сторонам коридора. Хорошо, если этот тип спит, хуже, если притаился в темноте.

Выжидать мне нечего, и я осторожно двинулся по направлению к цели, превратившись в отличную мишень на фоне лампы, которая осталась за спиной.

Первая часть пути до поворота прошла тихо, без приключений. С каждым шагом меня поедала темнота. Я свернул за угол и остановился. Одна из ближайших дверей тихо скрипнула но на фоне гробовой тишины этот звук показался скрежетом рушившегося крейсера. Я замер и ждал следующего звука. Не скажу, что мне стало страшно, я умею за себя постоять и по роду работы хорошо владею оружием, но беззаботная жизнь последних лет выбила меня из боевой формы, а полученный шоковый удар от Томпстона взвинтил меня, и я, как неврастеник, дергался от любого шороха. У меня не было времени взять себя в руки, и теперь я стоял, как осел, слушая тишину, и обливался потом. Как я ни таращил глаза, но что-либо увидеть не представлялось возможным. Для собственного самоуспокоения я вытащил пистолет из кармана и сунул его за пояс, но стрелять — значит поднять тревогу, а пока я не проверю документы девятого отдела, этого делать нельзя.

Мое оцепенение длилось до тех пор, пока я не понял, что дверь скрипит от сквозняка. Я тронулся с места и ускорил шаг. Минут через десять мне удалось беспрепятственно добраться до девятого отдела. Напряжение немного спало. Я нащупал цифровой замок и наощупь нажал кнопки нужных цифр, затем вставил ключ и открыл дверь. Она подалась легко. Я вошел внутрь и, прикрыв дверь, достал фонарь. Отсек 86 находился в конце небольшого коридорчика, где было еще несколько дверей. Переведя дух, я вошел в помещение, в котором ранее никогда не был. Огромная комната без окон, где от пола до потолка вдоль четырех стен возвышались шкафы со стальными ящиками, похожими на банковские сейфы. Три минуты потребовалось на поиск ящика с номером 491737. Я сунул нужный ключ и повернул его. Замок щелкнул, ящик выдвинулся при помощи невидимой пружины.

Здесь находилось не меньше сотни картонных карточек, исписанных мелким разборчивым почерком. Такой системе могла бы позавидовать и библиотека Конгресса США.

Цель достигнута. Карточка 207/Л в моих руках, к карточке приклеен конверт. Я вскрыл его и прочел содержание:

«Дэйв Рид. Должность: Эксперт по легкому вооружению». Далее шли короткие, в одну строку, отчеты о сделках и в конце: «уровень подготовки — средний, срок работы — год девять месяцев. Приказ к ликвидации Сильверу Монштейну». Далее шла дата, завершающая надпись «ликвидирован». Подпись Монштейна, виза Чарли Доккера и его печать.

Луч фонаря заплясал у меня в руках.

Дэйв Рид работал в этой должности десять лет назад, еще во времена сухого закона, когда Чарли имел эту фирму как побочную, а не основную. Что касается Монштейна, то этот тип сидел сейчас в холле отеля и оберегал мой сон. Подпись и печать Чарли не вызывали сомнений в их подлинности.

Я просмотрел еще три карточки. Они были выполнены по тому же принципу и касались моих предшественников, которые разделили судьбу Дэйва.

Последняя карточка заставила меня издать какой-то звук, хрип или что-то нечеловеческое. Я закрыл ладонью рот и выронил фонарь.

Конечно, шум из этого бункера никто слышать не мог, но мне сейчас было не до этого. Я поднял фонарь и рассмотрел карточку.

«Олин Феннер. Должность: эксперт по оружию, универсал», отчеты. Визы: «ликвидировать Бобу Клифорду».

Завороженный, я не мог пошевелиться, тупо глядя на свой приговор, который обычным росчерком пера определил, что жизнь моя закончена.

Но почему? Идиотский вопрос. А чем другие были хуже? Нет. Я с этим не согласен. С какой стати какой-то урод будет решать мою судьбу?!

Пора уносить ноги. Лапа Чарли везде достанет, но в любом случае ждать пули я не намерен. До пятницы четыре дня, я успею, если… Значит, Томпстон говорил правду! Значит, Томпстон знает выход, иначе зачем ему меня предупреждать?!

Боб Клифорд! Сегодня мой палач дежурит у лифта. Все ясно, пора возвращаться. Я бросил бумаги в ящик, запер его и вышел. Голова шла кругом, и в тот момент я не заметил, что дверь в коридор приоткрыта. Я погасил фонарь, сунул его в карман и вышел.

Тяжелая рука легла мне на плечо, а к затылку прикоснулся холодок металла. Я даже испугаться не успел или уже был напуган до такой степени, что не реагировал на опасность должным образом.

— Не торопись, дружок! — гулким эхом разнеслось по коридору.

Если он один, это не беда, но он своим шумом созовет остальных. Тяжелая лапа сдавила мне ключицу и этим лишь вызвала во мне злость. Может так случиться, что не придется дожидаться пятницы.

— Давай-ка поговорим, приятель, — продолжал громыхать голос над моим правым ухом.

Здоровый парень, прикинул я, рассчитывая, где его морда. Не ниже Томпстона. Так глупо подыхать мне не хотелось, чего-то я еще стою.

— Ты раздавишь мне плечо, — прохрипел я. — Поговорим, но спокойно.

— Что ты потерял в этом здании? — хватка ослабла.

Темнота была мне на руку. Скрипнув зубами, я со всей силы лягнул его каблуком, и, судя по реву, едва не порвавшему мне барабанные перепонки, я понял, что попал в цель. Удар пришелся на кость голени. Его лапа соскользнула с моего плеча. Я тут же отскочил в сторону, ударился о стену, упал на пол и пару раз перевернулся с бока на бок.

Он выстрелил три раза, озаряя мрак яркими вспышками. Пули ударялись в пол. Поднявшись, я нырнул за его спину. Раздался еще один выстрел и на долю секунды передо мной мелькнул силуэт. Я выхватил пистолет, размахнулся и ударил. Рукоятка проломила ему череп. Что-то хрустнуло, и гора с грохотом повалилась на пол. Я вынул фонарь и на секунду зажег его. Передо мной лежал чернокожий парень гигантских размеров. Их затылка фонтаном била кровь.

Через секунду я уже бежал по коридору. За первым же поворотом я услышал топот ног. То ли эхо от моего бега, то ли приближающейся охраны. Я на секунду остановился, но топот продолжал сотрясать помещение. Мы двигались навстречу друг другу, и нас разделял один угол, за которым мы должны столкнуться. Такая перспектива меня не устраивала.

Я включил фонарь и дернулся в первую же дверь. Заперта. Шаги приближались. Охранников было двое или трое. Я рванул ручку кабинета напротив. Заперто. Следующая дверь поддалась. Из-за угла сверкнули лучи фонарей. Раздался выстрел. Нас разделяло около двадцати ярдов, это хорошая фора. Я влетел в кабинет и повернул ключ, торчавший в замочной скважине. Дверь не стоила доброго слова, и по всем законам охоты я попал в капкан.

Окно — единственный выход. Третий этаж не худший вариант, если знать, что тебя могут продырявить пули сорок пятого калибра.

Я подбежал к окну, скинул с подоконника бумаги и поднял вверх фрамугу. Дверь дрогнула за моей спиной. Удар, второй…

Я вскочил на подоконник и свесил ноги вниз. На мое счастье, окно выходило во двор и двумя этажами ниже, проходила крыша примыкающего к зданию соседнего дома. Грохот выстрела лишь подтолкнул меня, и я прыгнул.

Едва я коснулся покатой крыши, меня подкосило и я покатился вниз. Ноги остались целы. Парапет у края на секунду задержал падение, и я успел ухватиться за водосточную трубу. Корябая в кровь руки, я скользил по водостоку вниз, пока труба не обломилась в десяти фугах над землей, но это уже казалось пустяком по сравнению с моим первым прыжком. Я угодил в рыхлый газон в нескольких шагах от стальных копий забора. Мне везло как никогда.

Я даже не оглянулся, а, вскочив на ноги, рванул вперед. Квартала два я летел пулей по пустынным улицам ночного города, пока не выскочил на одну из освещенных площадей, где жизнь продолжалась до утра.

Отдышался я в такси, когда возвращался в свой отель. О плаще, оставленном в ресторане, я не думал, тут уже не до мелочей.

Грязный и оборванный, я появился в своем номере через два часа после ухода из него. Расчеты Томпстона казались верными. Во всем его расчеты были верными как в тот момент, так и в дальнейшем.

Лари Томпстон не был удивлен моим видом. Я открыл дверь номера и пропустил его вперед. На этот раз я успел первым занять свое кресло и попросил его налить мне виски.

На его лице сверкала та же усмешка. Он подал мне полный стакан, который я тут же осушил.

— Были осложнения? — спросил он равнодушно, будто я вернулся с теннисного корта.

Меня взбесило его спокойствие, но я сорвал злость на своих ботинках, которые полетели в разные стороны. Ноги были растерты в кровь, а о руках и говорить не приходилось.

— За мной остался труп. Если это считать трудностями, то они были.

— Об этом не беспокойтесь, я позабочусь. Вы видели документы?

— Видел. Об этом вы тоже можете позаботиться?

Томпстон закурил и сел на край кровати.

— Если бы вы поверили мне на слово, то обошлось бы без встряски. Правда, такая репетиция пойдет вам на пользу. Теперь это станет вашим образом жизни на ближайшую неделю.

— Давай к делу, парень. Не считай себя единственным спасителем. Я все еще имею достаточно сил и связей, чтобы справиться с ситуацией.

— Позвольте мне усомниться в этом. Да вы и сами не очень верите в состоятельность сказанных слов.

— На вид ты деловой парень, но любишь трепаться, как занудливая шлюха, набивающая себе цену.

— О'кей. И о цене тоже. Мой брат служит в пограничном патруле. Он пилот. Облетает побережье Флориды. С моей помощью вы переберетесь в Форт-Лодердейл, под Майами. Там их заправочная база. Через два часа он выбросит вас по ту сторону границы на остров Большая Багама. Дальше вы сами определите свой путь. Главное преимущество этого пути — ваша недосягаемость. В этот район рука Чарли не простирается. Имея деньги, вы можете неплохо устроиться в тех местах.

— Красивые слова. Какова же цена услуги? Вы предлагаете путешествие из лап смерти на лучшие мировые курорты.

Томпстон поправил тонкий ус мизинцем и с видом бухгалтера банка выпалил:

— Сто тысяч, мистер Феннер. Это оптимальная цена. Я бы сказал, что она занижена, но я смотрю на вещи как реалист.

— Реалист? Даже если я вывернулись наизнанку, мне негде взять таких денег. За сутки я не продам дом, яхту и все остальное. У нас четыре дня, а на банковском счету у меня двадцать пять тысяч. Вы требуете в четыре раза больше да еще предлагаете мне райскую жизнь на Багамах при наличии денег.

— Банковский счет можете аннулировать, и этого вам хватит на райскую жизнь. Говоря о сумме вознаграждения, я не претендовал на ваши средства. Речь идет о совершенно других деньгах.

— Каких же? У меня нет других денег.

— Нужная сумма будет лежать завтра в сейфе Чарли Доккера.

При одном имени этого человека у меня прошла дрожь по коже.

— Не разыгрывай из себя идиота! Легче опустошить Национальный банк, чем стащить коробку спичек со стола Чарли…

— Вы заблуждаетесь. В этом деле нет сложностей. Это проще, чем попасть в девятый отдел, а вы справились с этой задачей. У меня есть план. Начнем все по порядку, но только не пылите. Выслушайте меня внимательно, и вам все станет ясно. Патрон не предполагает, что вы в курсе его планов в вопросе вашей ликвидации. Он будет продолжать разыгрывать доброго дядюшку. В ближайшие четыре дня вы остаетесь в прекрасных отношениях.

Теперь по поводу денег. Их доставят завтра в десять утра. Сто тысяч долларов наличными еженедельно поступают в сейф Чарли для мелких расчетов. Они идут на взятки муниципалитету. В течение двух дней деньги не трогают, в среду их раскладывают по конвертам, и Стив Джилбоди, секретарь Чарли, развозит их адресатам в течение четверга и пятницы. В следующий понедельник операция повторяется. Ритуал не меняется уже много лет. Лишь в редких случаях привозят больше, когда необходимо выдать определенную сумму какому-то магнату либо редактору газеты, чтобы заткнуть пасть. Репортеров Чарли боится больше, чем ФБР.

Томпстон достал из кармана брелок с ключами.

— Все уже подготовлено. Вам нужно только забрать небольшой чемоданчик со стодолларовыми купюрами из сейфа.

— Дикость! О чем ты говоришь!

— Минуту. Не торопитесь. Завтра в двенадцать вы зайдете к Чарли и скажете ему, что хотите отдохнуть пару дней перед сделкой. Ну, скажем, махнуть во Флориду и погреться на солнышке. Он не будет возражать, зная, что каждый ваш шаг контролируется. В 12.30 по понедельникам Чарли начинает обход складов и уедет в Куинс. Вы останетесь в туалетной комнате на этаже. После его ухода я позвоню наверх и вызову Стива Джилбоди в один из отделов первого этажа. У нас есть такая возможность, и он ничего не заподозрит.

Джилбоди покинет приемную и спустится вниз. Мы сможем его задержать на шесть минут, но не больше. Этого времени вам вполне достаточно. Вы идете в пустой кабинет Доккера, — Томпстон ткнул жирным пальцем в один из ключей, — и беспрепятственно проникаете в него, даже если Джилбоди его закроет.

— А Люк? Вы забываете о Люке. Доккер оставляет его вместе с Джилбоди.

— Я знаю. Люк — личный телохранитель Чарли, и он частенько распоряжается им не по назначению. Что касается завтрашнего дня, то Люк будет находиться в аэропорту. Ему доверено встретить представителей семейства Дона Валачи, которые прибывают для переговоров с Чарли по поводу автоматического оружия. Люк должен сопровождать их в отель, где и будут проходить переговоры. Чарли приедет туда по окончании инспекции складов.

— Феноменальная осведомленность.

— Мы готовили это дело больше двух лет, сэр. Вернемся на исходную позицию. Вы один в кабинете Доккера, но, прежде чем открыть сейф, вы должны отключить сигнализацию. На окне стоят цветы. Левый вазон нужно повернуть по часовой стрелке на 180 градусов и только после этого вставить ключ в замок сейфа. — Томпстон постучал пальцем по витиеватой отмычке с двумя бородками. — Этот! После того как вы все проделаете, повернете цветок на место и вернетесь в туалетную комнату. Хочу напомнить об одной мелочи. Вы постоянно ходите с черным портфелем. Завтра набейте его бумагой, чтобы он был пухлым. Когда вы вернетесь в туалетную комнату, то переложите бумагу в чемодан, а деньги в портфель. Чемодан с бумагой суньте в подсобку, где уборщики хранят свой инвентарь. Там достаточно хлама, можно спрятать улику так, что ее долго не найдут. Дождитесь, пока вернется Джилбоди, чтобы не столкнуться с ним по пути. Затем вы спуститесь вниз и сядете в свою машину. Как вы понимаете, мы будем на своем месте. Отправляйтесь в аэропорт. Ни у кого это не вызовет подозрений, ведь вы же согласовали с хозяином свой отлет, и нас тут же поставят в известность. Через несколько часов самолет приземлится в Майами. Небольшой коттедж на берегу океана будет для вас забронирован. День вы отдыхаете в полную силу. Ночью мое дежурство, и остальные охранники будут мирно спать. Машину мой брат подгонит к шоссе и будет нас ждать в час тридцать, а еще через час мы доберемся до самолета. На этом операция будет закончена.

Я внимательно выслушал его долгую речь и понимал, что работа проделана хорошая, план выглядел безукоризненным, за исключением некоторых деталей. Что-то еще меня смущало, но я не мог понять, что именно. Вопрос возник неожиданно.

— Все разложено по полочкам, Томпстон. Мне не ясно одно. Зачем я вам нужен? При таком безупречном раскладе лишний человек — обуза. Что скажешь?

— Вы правы, план отточен со всех сторон и лишние люди здесь не нужны. Но вы не лишний. Вы главное звено. Без вас план неосуществим, иначе мы привели бы его в действие год назад, а не ждали момента, пока ваша персона не встанет Чарли поперек горла. Нам легче было найти мастера, который по индивидуальному заказу сделал сейф Чарли Доккеру и установил сигнализацию. Нам легче было заставить его сделать дубликат ключа, чем подняться на шестой этаж, где находятся кабинет Чарли и еще три кабинета. Этот орешек нам оказался не по зубам. Вы входите туда как к себе домой и не задумываетесь, что значит попасть в цитадель постороннему. Вы, очевидно, не обращали внимания, что это единственное место, куда вас не сопровождает охрана.

Вспомните. Вы доезжаете на лифте до пятого этажа, где стоит бронированная дверь, и, пока охранник не увидит в окошко, кто приехал, дверь не откроется. Затем вы попадаете в караульное помещение, где сидят шесть человек, вооруженные до зубов и окруженные датчиками и сигнализацией.

Вы проходите через это помещение к другой бронированной двери и попадаете в лифт, который курсирует только между пятым и шестым этажами. На нем невозможно подняться или спуститься на другой этаж. Все, кто проходит через караульное помещение, подвергаются обыску, за исключением вас и еще пяти-шести человек. Охрану допускают на шестой этаж только в том случае, если ее вызывает хозяин или Джилбоди. Но такие случаи бывают крайне редко. За десять лет службы я побывал там четыре раза. Мне этого хватило для беглого осмотра помещения, в том числе и туалетной комнаты. Вам же к Чарли путь открыт в любую минуту, когда только вы сочтете необходимым повидать его. Больше всего на свете Доккер боится смерти или заговора, он дрожит при каждом движении занавески. Вопрос собственной безопасности для него наиважнейший, и он его хорошо продумал. Очевидно, поэтому чужая жизнь для него не имеет никакого значения. Обратите внимание, что все окна на шестом этаже блокированы решетками и автоматическими ставнями. Ни черного, ни парадного ходов, лестницы не существует. Надеюсь, теперь вам понятен смысл вашего участия. Мы спасаем вам жизнь, вы отдаете нам деньги. Не свои, а деньги Чарли Доккера. Все, что есть у вас, меня не интересует. Они ваши.

— Ты прав, я действительно не обращал внимания, кто может, а кто не может подниматься к патрону.

Я немного успокоился и уже мог делать выводы и взвешивать ситуацию. Если бы я не видел эти злополучные карточки в девятом отделе, то мог бы предположить, что вся эта история с моей ликвидацией блеф, для того чтобы использовать меня в грязном деле. Я не патриот картеля Чарли и не его обожатель. В душе я всегда ненавидел этого подонка, и мне вовсе не жаль своего бывшего босса. Я даже с радостью посажу его в лужу. Конечно, что такое сто тысяч для такого магната, как Доккер? Пустяки. Но его больное самолюбие будет раздавлено. Сам того не замечая, я увлекся этой затеей, и моя собственная судьба отошла на второй план. Мне хотелось не просто удрать от Доккера, но и проучить его, заставить его скрежетать зубами и топать маленькими ножками по полу, брызгать слюной и ломать карандаши, которые он так любил собирать.

— Хорошо, Томпстон. Осталась одна деталь. Я хотел бы увидеть вашего брата. У меня есть к нему вопросы. Когда это возможно сделать?

— Сейчас, сэр.

Дверь ванной комнаты открылась, и в гостиную вошел гигант, точная копия Лари Томпстона. Я был поражен.

— Дик Томпстон — представился он.

Он подошел к кровати и сел рядом с братом. Мне показалось, что у меня двоится в глазах. Разница заключалась лишь в одежде.

— Извините, мистер Феннер, — заговорил мой охранник, — обстоятельства вынуждают нас не терять драгоценного времени, и поэтому появление моего брата было запланировано.

Пока я сидел с открытым ртом, разговор продолжил Дик.

— Я очень рад, сэр, что вы вышли победителем в сегодняшней переделке. Должен раскрыть вам небольшой секрет. Мне пришлось вас подстраховать в этом ночном путешествии. Мы не могли вами рисковать. Слава Всевышнему, все обошлось. Вы блестяще провели операцию. Ну, если не считать, что мне пришлось открыть для вас дверь того кабинета, где вы воспользовались окном, и оставить вам ключ в замочной скважине. Но это мелочи. Особый восторг вызвал у меня прыжок из окна на крышу. Виртуозное владение телом в воздухе. После того, что я видел, мне совершенно ясно, что операция с сейфом для вас мелочь… Извините, я слышал, что у вас есть ко мне вопросы…

— На один вопрос я нашел ответ, как только вас увидел. Что касается второго, то меня интересует, каким образом мы проникнем в зону военного аэродрома и сядем на самолет.

— Закономерный вопрос. Возле коттеджа в Майами, как и говорил Лари, для вас будет оставлена машина, военный «джип», и форма. Лари воспользуется моими документами, а вы будете выполнять роль водителя. У шоферов, которые доставляют пилотов на базу, документы не проверяют. За них несут ответственность летчики. Я вас буду ждать в самолете с полными баками.

— Как вы намерены пересечь границу?

— У меня легкий самолет с салоном на пять человек и мощными прожекторами. Горючего хватит. Мы облетаем побережье Флориды и засекаем нарушителей, которые перевозят на катерах контрабанду. В ночь нашего побега я намерен идти на очень низкой высоте, чтобы меня не зафиксировала другая сторона. Прожекторы помогут мне не врезаться в океан. До Большой Багамы около часа лету. За это время невозможно меня запеленговать на такой высоте и поднять в воздух погоню либо сбить противнику. В истории существования наших погранотрядов не было случаев, когда кто-то уходил на ту сторону. Обычно мы вылавливаем тех, кто идет к нам либо с Багамских островов, либо с Кубы. Так что риск равен нулю.

— Это все, что я хотел от вас услышать.

— У вас есть еще вопросы, сэр?

— Нет.

Они встали.

— Вам нужно отдохнуть, мистер Феннер, — мягко сказал Лари. — Завтра предстоит тяжелый день, а время приближается к рассвету. Прошу вас вернуть мне ключи от офиса и оружие. Они вам больше не понадобятся.

Я вернулся ему и то и другое. Они по-солдатски вышли из номера. Уснул я тут же, как только закрыл глаза. Лари прав, завтра предстоял тяжелый день.

План, разработанный братьями Томпстон, был безупречен. Перед тем как явиться в офис, я зашел в банк и обналичил свой счет. Конечно, я не мог продать дом и яхту, но ради того, чтобы выжить, приходилось пользоваться малым.

В одиннадцать тридцать я прибыл в контору и впервые обратил внимание на охрану Чарли. На шестой этаж и впрямь чужаку забраться невозможно.

Чарли сегодня, как никогда, был добродушен, он вызвал к себе Стива Джилбоди, с которым я всегда поддерживал самые теплые отношения, и попросил его заказать билеты на ближайший рейс до Майами для меня и для моей охраны. Стив с удовольствием это сделал. Мы определились с Чарли, что в четверг я вернусь и мы обсудим детали моей встречи с клиентом.

Босс не думал в тот момент, что прощается со мной навсегда.

Дальше все шло по расписанию. Чарли уехал, Стива вызвали вниз для получения спецпочты, и я воспользовался моментом. Ни одной занозы во всем деле. Мало того, в сейфе оказалось не сто тысяч, а на шестьдесят больше, о которых знать моим компаньоном вовсе не обязательно. А если эту сумму объединить с той, что я снял со счета, то можно надеяться на безбедное существование в ближайший год, а то и два.

Из офиса я вышел, не вызвав ни малейшего подозрения. Машина с охраной меня поджидала у подъезда. Через полчаса мы были в аэропорту. Тут произошла незапланированная встреча с Люком. Люк — глаза и уши Чарли. Но ко мне он относился с симпатией, и мы частенько играли в покер в одной компании. Люк ожидал делегацию крестных отцов из Филадельфии и не очень-то много уделил мне внимания, хотя заметил, что я нервничаю. Он всегда замечал, поэтому-то я и дергался.

Несмотря на все мелочи, самолет авиакомпании Пан-Америкэн вылетел вовремя и к вечеру доставил нас в лучезарную Флориду. Коттедж был подготовлен по всем правилам: бар, фрукты, лед, белоснежное белье и все прочее. Остаток дня до восхода луны я провел на пляже.

Охрана занимала соседний коттедж, за исключением одного человека, который не отходил от меня ни на шаг. Одного парня сменял другой через каждые четыре часа, и так круглые сутки. Ночью наступит очередь Томпстона и мы исчезнем.

Я был в плохой форме, предыдущая ночь выбила меня из привычного ритма, и в десять вечера я заснул.

Через два часа меня разбудили выстрелы. Несколько автоматных очередей разорвали тишину. Я вскочил на ноги и нагишом выскочил на улицу. Стреляли в коттедже охраны, и только безлюдье мертвого сезона не собрало толпы зевак. Я бросился туда, не понимая что делаю.

На полу в кровавых лужах лежали все четверо. Пули их прошили, как иглы швейной машинки ткань. Лицо Томпстона превратилось в месиво и узнать его можно было лишь по росту и широким плечам. Все пошло по швам. Мне конец!

Не успел я подумать об этом, как за моей спиной хлопнула дверь. Я резко обернулся. За дверью стоял Лари Томпстон с автоматом в руках, из ствола которого ещё шел дымок.

— Это ты?

— Это я.

Лишившись дара речи, я указал пальцем на его двойника с размазанной физиономией.

— Из-за него все и произошло. Это курьер от Чарли, он прибыл с приказом схватить вас и вернуть в Нью-Йорк.

— Но почему? Все прошло гладко!

— Вы допустили грубую ошибку. Я ведь вас предупреждал, что ваша жизнь, как карты, лежит перед Чарли на столе. Вы обналичили свой счет, банкир позвонил в офис и доложил об этом. Такие случаи нечасто происходят в солидных банках. Вы лишили себя больших процентов. Только ненормальный обнуляет счета. Чарли к тому же является одним из акционеров этого банка. Короче говоря, сигнал тревоги прозвучал, и только отсутствие Чарли на месте дало нам возможность вылететь из Нью-Йорка. Как вы понимаете, тут же обнаружилась пропажа денег из сейфа. Началась цепная реакция. А теперь хватит об этом. Нам надо уходить. Одевайте штаны, хватайте портфель, а я подгоню машину. «Джип» уже на месте.

В бешеном темпе мы покидали место преступления, на ходу переодеваясь в форму пограничных ВВС. Через час с небольшим мы добрались до базы. Лари предъявил удостоверение брата, а меня в расчет никто не принял. Солдат есть солдат.

Дик Томпстон ждал нас на борту самолета, похожего на игрушку. У него даже дверей не было, а лишь крохотный бордюр. Как объяснил мне Дик, пограничники ведут огонь по нарушителям через эти проемы.

Я сел с одной стороны борта. Лари с другой. Все деньги мы сложили в железный ящик, выкрашенный в защитный цвет с красным крестом на крышке. Лучшего тайника не придумаешь. Сверху ассигнации заложили бинтами. У них и это было продумано.

Самолет взял разбег и оторвался от земли. Летели мы очень низко. Прожекторы выхватывали из темноты что-то черное и волнистое, и только по узким полоскам пены можно было понять, что высота равна трехэтажному дому.

Не знаю, на какое расстояние мы удалились от берега, когда Лари взял автомат, лежащий рядом с ним на сиденье и направил ствол мне прямо в грудь.

Черт его знает, что я пережил в тот момент. А может быть, ничего не переживал. Эти сутки прошли, как кошмарный сон, и я даже не очень четко осознавал реальность происходящего. Мне в ту секунду показалось, что если он выстрелит, то я наконец проснусь и этот кошмар кончится.

— Извини, Феннер, но наши совместные игры кончились. Ящик с деньгами принадлежит нам, а тебе придется пойти к акулам на завтрак.

— Убери автомат, идиот!

— Нет, Феннер, не уберу. Возможно, я не буду стрелять, если ты не будешь дергаться, но я знаю твои способности, так что автомат останется в моих руках.

Он передернул затвор.

— Что дальше?

— Прыгай. Тебе все равно не добраться до берега. Здесь акул больше, чем спичек в коробке.

— А если я не прыгну?

— Я застрелю тебя и выброшу.

Такое можно было предугадать, когда он вошел в мой номер и уселся в кресло. Уже тогда я почувствовал себя бессильным.

— Зачем тогда столько приготовлений и лишней возни? Убил бы меня в коттедже вместе с другими охранниками. Ведь деньги ты уже тогда мог забрать.

— Мог. Но Чарли тогда бы все понял и искал бы меня, а так он будет искать тебя. Я остался убитым на полу в коттедже, и убил всех ты, Феннер.

— Так значит не было никакого курьера?

— Нет, в Нью-Йорке до сих пор ничего не знают. Дик подыскал одного карточного шулера, который по физическим данным похож на меня. Я пообещал ему хорошие барыши, если он нагреет моих друзей, а охранникам сказал, что мой старый друг из местных хочет навестить меня. Когда он пришел, мы сели, как всегда, играть в покер. В нужный момент я вышел в сортир и вернулся с автоматом. Чтобы парня приняли за меня, пришлось раскроить ему череп. Так что, Феннер, свою охрану расстрелял ты, чтобы сбежать с деньгами босса.

— Волкодав!

— За двести тысяч долларов я полсвета сотру в порошок. Прыгай, парень. Время идет. Даже если ты останешься живым, Чарли поджарит тебя на сковородке.

— Это уж точно. Спасибо, что жизнь спас и живым оставляешь. А на деньги мне наплевать.

— Вот и отлично! Только жизнь я тебе не спасал. Чарли не собирался с тобой расставаться, он хотел назначить тебя своим преемником.

Вот тут у меня что-то оборвалось внутри.

— А как же девятый отдел?

— Долгая история. Мне торопиться некуда, могу рассказать. Ключи от отдела достал Гаррисон. Он же был руководителем этого отдела, или ты забыл? Гаррисон пошел со мной на сговор, чтобы занять твое место, а с него-то и требовалось: ключи и один чистый бланк карточки. Что касается твоих предшественников, то они действительно, были ликвидированы, и ты видел подлинные документы. Один продал лицензию, второй пытался совершить сделку за ширмой и обойти Чарли. Третий утаил деньги. Но если бы ты интересовался своей работой больше, чем бабами, ты бы знал, что, перед тем как их ликвидировать, собирался совет картеля и их вызывали на него, как на суд инквизиции. Чарли убивал предателей в лоб, а не в затылок. Тут ему надо отдать должное. Ты хороший специалист, Феннер, и Чарли тебя очень ценил, у него и мысли не было расставаться с тобой. Тебя ждал большой взлет. Но у тебя есть недостатки. Я наблюдаю за тобой не первый год и хорошо изучил твои повадки, нетерпение, суетливость и прочие изъяны. Мне показалось, что ты из тех, кто может помочь осуществлению нашего плана. Главное, не дать тебе сосредоточиться, обдумать и просчитать варианты. Тебя надо выбить из седла, тогда и был придуман план с девятым отделом.

— А виза Чарли?…

— Брось, Феннер! У страха глаза велики. Я сам заполнял эту карточку на твое имя. Там не было визы Чарли и его печати. Мы специально положили карточки ликвидированных сверху, чтобы ты был опрокинут страхом, а когда ты дошел до своей карточки и прочел свое имя, тебе было уже не до визы, ты был парализован. У меня для тебя даже ответ был заготовлен на случай, если бы ты спросил, почему на твоей карточке нет подписи и печати Чарли, я бы ответил, что он их проставляет после ликвидации, когда дело закрыто. Но когда ты появился в отделе, я понял, что никаких вопросов не будет. Ты был готов на все. Дик следил за тобой и карточку подложил перед твоим приходом. Когда этот осел сболтнул, что подстраховывал тебя, я испугался, что ты все поймешь, но ты был слишком занят мыслями о своем спасении. Идиоту понятно, что если человек мог открыть тебе дверь кабинета и оставить ключ в замочной скважине, то почему он не мог с таким же успехом зайти в девятый отдел и подложить нужную бумажку в нужный ящик. Тем более что ключи от отдела дал тебе я, хотя ты даже не поинтересовался, где я их взял, правда на этот вопрос у меня тоже имелся ответ. Но что говорить об этом. Нам с Диком страшно повезло, что мы напали на раззяву. Делали-то мы все в спешке. Я только за два дня узнал, что сумма будет на шестьдесят тысяч больше обычной. Эти деньги Чарли должен передать сегодня… точнее уже вчера, Валачи, которого ездил встречать Люк. Ты представляешь, в какое положение ты поставил Чарли? Приезжает босс гангстеров Филадельфии, а ему вместо денег кукиш! Бедный Чарли! А тут еще приходит сообщение из Флориды, что в коттедже найдены трупы охранников Феннера, а сам его любимчик Феннер бесследно исчез. Его счет в банке закрыт, деньги из сейфа исчезли, и концы в воду.

— Ты прав насчет концов в воду.

— Миль десять мы уже отлетели от заветного берега. Еще минут пятнадцать, и мы окажемся над нейтральными водами. Прощай, Феннер.

— Нет. Я подожду. Прыгну в нейтральные воды, а пока мне лучше выпить. Уж это одолжение ты можешь для меня сделать. Вода холодная.

— Не возражаю.

Он достал из кармана куртки фляжку с виски и протянул мне. Краем глаза я видел, что его указательный палец лежит на спусковом крючке, и в любую секунду моя жизнь может оборваться.

Я отвинтил пробку и выпил из горлышка не меньше половины. Сделав последний глоток, я швырнул флягу ему в морду. Две, три секунды длилось замешательство Томпстона, я не знаю. Но, как только моя рука потеряла контакт с флягой, я пригнулся, уцепился за ручку ящика с деньгами и тут же отпрянул к проему.

Раздалась автоматная очередь, но меня уже подхватил воздушный поток, и я летел вниз. Ящик опередил меня во время катапультирования и камнем ушел вниз, где его поглотила чернота.

Не знаю, сколько времени я летел, но в воду вошел вертикально. Когда я вынырнул, то шум мотора уже затихал на горизонте. Ни один идиот не станет возвращаться. Поиск иголки в стоге сена даже мощным прожекторам не под силу, а учитывая скорость самолета, можно забыть, что братья Томпстоны когда-то существовали на белом свете.

Через два часа я еще был на плаву, ко дну ушли деньги, моя карьера, дом, яхта, но еще не жизнь. Плыть я и не пытался. Ориентироваться ночью в море я не умел. Я экономил силы и ждал ту красотку, которой повезет первой отведать кусок моего мяса.

Красотку я не дождался. На рассвете меня подобрал патрульный катер. Я пребывал в полубессознательном состоянии. На мне была форма погранотдела ВВС, и ребята отправили меня в госпиталь. На следующее утро я уже окончательно пришел в себя.

Документов у меня не было, и врачи поверили мне на слово. Они выписали пропуск на имя Джима Старка и отпустили. С пропуском я смог получить бесплатный билет до Филадельфии. А потом на перекладных добирался до Ист-Чикаго. Военная форма во многом мне помогала, и я не привлекал внимания. Так я оказался здесь. Оправданий перед Чарли у меня нет. Деньги из сейфа взял я, и это легко доказать. С момента моего исчезновения по сей день прошло три месяца, и столько же времени за мной ведут охоту. Вот вся моя история, Крис.

Дэйтлон загасил сигарету и встал.

— Из любимчиков великого гангстера ты превратился в злейшего его врага. Плохая история, Олин. Многое надо сделать, чтобы загасить этот пожар.

— Ну что, я все еще тебе нужен?

— Конечно. Теперь у тебя еще больше опыта, чем было. Я тоже с такого начинал, и моя история очень похожа на твою. Правда, за мной не гонялись гангстеры, но на мировоззрение такой урок влияет благотворно… ну что, ты в порядке?

— Кажется, появились силы для передвижения.

— Ну что ж, тогда нам пора в путь. Слим, подгони машину к подъезду и проверь обстановку. Слим направился к двери.

— Тебя не очень интересует то дело, за которое я взялся? — спросил Дэйтлон.

— На мелочь ты бы меня не позвал и не стал бы устраивать целое расследование. А потом, ты рожден для крупных дел.

— Ты тоже не с килькой возился. Думаю, наши дела пойдут.

С вымученной улыбкой на лице Феннер подмигнул приятелю.

6. Формула успеха

О человеке можно говорить целый день, и ничего не сказать. Судить о человеке можно по его поступкам, если они не противоречивы. Дэйтлон оставлял впечатление целостной личности, но полной противоречий. Люди, которые окружали его в этот день, доверяли ему больше, чем себе, но не смогли бы дать ему самой примитивной характеристики.

Дэйтлон стоял у окна и смотрел в сад. Свежая распускающаяся зелень радовала глаз. Весна, тишина, покой. Он ждал этого момента год, и то, что ласкало взор, никак не вязалось с бурей, переворачивающей все нутро. Кровь закипала в жилах, но Дэйтлон выглядел спокойным и безучастным, как весенний сад за окном. Он слился с природой, с интерьером гостиной, с тишиной и теплотой воздуха.

Он ждал. Ждал ответа.

Он привык ждать и научился терпеть. Он получил достаточно оплеух, чтобы теперь смотреть на вещи трезво. Он стал осторожным и расчетливым, как человек, который не раз ломал себе ногу в одном и том же месте, и все же, морщась от боли, ступал на нее снова.

Сейчас он ломился в дверь удачи. Вот и первое противоречие. У него было достаточно времени и опыта, чтобы понять, что удача — это заманчивое словечко для вислоухих. Только в беспощадной драке можно ухватить кусок пирога. Стоя по колено в дерьме, используя хитрость и обман, схватить скользкую фортуну за хвост и, хорошенько тряхнув ее, повернуть к себе лицом. А если расслабился на миг, то та же фортуна выбьет тебе зубы, и не отведать тебе пирога, шепелявому.

Грязь, нищета, тюрьма, ложь — все испытания с грифом минус были пройдены. Дэйтлон устоял и не сломался.

Он четко обрисовал свой дальнейший путь. И, веря только в силу, ждал удачи.

Ждал, затаив дыхание! Секундная стрелка сделала последний круг, и он развернулся лицом в комнату.

— Итак, джентльмены! Данное вам время истекло. Все вы знакомы с условиями работы. Подробности после вашего ответа. За братьев ответит Джакобо Чичелли.

В гостиной первого этажа присутствовали все, кого Дэйтлон считал необходимым привлечь к своим планам, те, на поиски которых затратил состояние, равное наследству Тэй Морган. Деньги, на которые можно было открыть прибыльное дело и прожить без особых забот всю жизнь.

Сидящие на диване итальянцы переглянулись. Старший встал.

— Отвечаю за двоих. Не вижу причин для отказа. Мы готовы работать.

Впервые за несколько последних месяцев в гостиной было так многолюдно. Большинство присутствующих здесь видели друг друга впервые. Но этим людям достаточно и этого времени, для того чтобы дать точную оценку партнеру, врагу, напарнику или сопернику.

Удача это или закономерность, Дэйтлон не задумывался. Что еще он мог услышать от людей, обреченных на пожизненное заключение, людей, лишенных гражданства и свободы? И все же он причислил услышанный ответ к удаче.

Дэйтлон кивнул на Феннера, стоявшего возле винтовой деревянной лестницы.

— Что скажешь, Олин?

— Мне все равно, чья пуля настигнет меня первой. Будь то свинец копов, будь то свинец клана Чарли. Но в этом деле я вижу шанс.

— Брэд?

Кейси выглядел, как лондонский денди. Деньги оставленные Дэйтлоном, не пошли кобыле под хвост. На нем был светлый твидовый костюм, белая сорочка, вишневый галстук; он был чисто выбрит, причесан, и от него не разило спиртным. Кейси помолодел, посвежел и был похож на преуспевающего бизнесмена с Уолл-стрит.

Дэйтлон не жалел о затраченных деньгах на его поиски. А когда он услышал ответ: «Я принял предложение два дня назад», то он и этот ответ отнес к категории удачи.

Согласием ответил и Тони Грэйс.

Но почему Дэйтлон так волновался? Неужели он рассчитывал услышать «нет» от обреченных на гибель людей? Он дал им шанс, он припер их к стенке. Ему понадобился год на подготовку, год на то, чтобы занять выигрышную позицию. Какие тут могли быть сомнения?!

У него были сомнения. И этот день он читал своей главной удачей в жизни. Он не исключал, что каждый из них может сказать «нет» твердо и бесповоротно. Эти люди были сильны и самостоятельны. Они не нуждались в клюке, которую им протянул Дэйтлон. Они могли выжить, могли погибнуть, и это их пугало. Расчет Дэйтлона строился на другом. Он сформировал свою команду из людей, основа которых состояла из протеста. Заслуга Дэйтлона состояла в том, что он убедил этих людей выражать свой протест его методами. Теперь он твердо знал, что все до одного на его стороне.

— С этой минуты мы приступаем к работе. Каждый из вас очень дорого стоит. Вспомню свою юность. Именно по этому принципу создавались сборные команды. Но я не помню такого случая, чтобы сборная Калифорнии по футболу выиграла у обычной команды. Вам нужно познакомиться, сработаться, потренироваться. Неделя на подготовку и отработку приемов. Сегодня вечером обсуждаем первый план. Наш главный эксперт по оружию, которого мы переманили от самого влиятельного дельца в этом бизнесе, выдвинул ряд любопытных предложений, мы их обсудим. Впредь каждое серьезное предложение или план будет выноситься на всеобщее обсуждение. Что касается повседневных вопросов быта, то я позволю себе не беспокоить вас по мелочам. В то время, когда я буду отсутствовать, любой вопрос может решить мой заместитель.

Дэйтлон подошел к женщине, которая сидела за письменным столом в углу комнаты. Она встала.

— Познакомьтесь. Тэй Морган.

Лица мужчин вытянулись.

Глава II

Прилив

1. Хроника

Отдельный полицейский пост на развилке дорог находился в девяти милях от города. В ночные часы машины редко проезжали мимо, а когда лил дождь, шоссе замирало. Асфальтовое покрытие магистрали отражало несколько световых пятен от ярко освещенного двухэтажного домика. На щите возле подъезда к зданию, стояла надпись: «Дорожный полицейский пост Оберна». Ничем не примечательное гнездышко, таких море на каждой дороге. Но все дело в том, что помещение за дежурной частью принадлежало местному отделению ФБР и использовалось как склад. Работники федеральной полиции появлялись здесь редко, охрана склада осуществлялась постовой службой, люди которой в большинстве своем понятия не имели, что находится за стальной дверью.

Тихое неприметное местечко. Около входа в здание под козырьком, ежился от ветра постовой. В нескольких шагах от него стояла патрульная машина с погашенными фарами. Шесть других, с яркими маяками на крыше, протирали до дыр протекторы на автостраде. Бессмысленное занятие в такую погоду, но служба остается службой.

В эту ночь принял дежурство сержант Джек Баррел по кличке «дылда» из-за своего непомерного роста и астенической худобы. Крючковатый нос и тонкая шея делали его похожим на грифа. Внешность Баррела не соответствовала общепринятым понятиям и представлениям о полисменах с сержантскими нашивками. Однако Баррел пользовался большим уважением у начальства за смекалистый ум и хорошую организацию работы, подчиненные его терпеть не могли за те же качества. Как о нем могла отзываться та дюжина ребят, которая колесила на шести машинах под проливным дождем в два часа ночи?! Звери, и те по норам сидят, а «дылда-выскочка» гонит людей на улицу. За все дежурство не было ни одного телефонного звонка, ни одного вызова, ни одного происшествия.

В дежурном помещении присутствовали еще двое полицейских. Подмена. Через каждые сорок минут одна из патрульных машин возвращалась, и ее подменяли те, кто успел выпить пару чашек кофе.

Ребята сидели в углу, под зарешеченным окошком и пили горячий напиток из бумажных стаканчиков. В помещении стояла тишина. Сержант, сидящий в своем кресле за стойкой, читал биржевые сводки, а патруль не хотел ему мешать, лишний раз напоминая о своем присутствии. У «дылды» не было акций, и денег он имел не очень много, но он любил загадывать. В мыслях «дылда» стал уже миллионером. За пять лет игры на бирже в своем воображении он сколотил себе солидный капитал. Но в сорок семь уже поздно менять профессию. Скинуть бы лет двадцать, и можно смело идти в брокеры.

Патрульные пили кофе и пытались определить по лицу начальника, как у него сегодня идут дела с акциями нефтяного концерна, однако лошадиная физиономия «дылды» ничего не выражала, что бы тот ни читал. Никто из полицейских не сомневался, что сержант отличный игрок в покер, по его лицу никогда ничего не определишь.

Один полицейский зевнул и тихо сказал напарнику:

— Весь май стояла жара, а первые дни лета — и такая мерзкая, промозглая погода. Каждый день льет как из ведра…

О том же самом думал съежившийся в плаще постовой у входа.

Вдали, с левой стороны от развилки, появились два огонька. Для смены еще рано. Огни фар приближались. Теперь он мог различить фургон. Грузовик остановился в двадцати ярдах от поста и фары погасли.

«Странный маневр — решил полицейский. — Что с ним могло случится? Уснул в дороге?»

Машина стояла на месте, никто не вышел из кабины.

Постовому не хотелось выходить из-под козырька на дождь, но любопытство взяло верх над однообразием и скукой, и, расправив плечи и, накинув капюшон на фуражку, он направился к фургону.

Подойдя к дверце водителя, он постучал резиновой дубинкой по темному стеклу.

Дверца открылась, на землю спрыгнул коренастый парень. Кепка, надвинутая на глаза, загораживала его лицо, и без того слабо различимое в ночной темноте.

— Привет, служивый! Я, кажется, заблудился. Помоги разобраться.

— Что вы ищите?

— Дорогу на Чикаго.

Постовой повернул голову назад и вытянул руку с дубинкой в сторону основной дороги.

— Ваше направление…

Больше он ничего сказать не успел. Что-то сильно ударило его по голове, искры посыпались из глаз, и он потерял сознание.

Ему не дали упасть на мокрый асфальт. Парня подхватили, разоружили и уложили в кусты.

Шофер открыл задние дверцы фургона. Из кузова на землю спрыгнули пятеро мужчин.

Шофер сказал:

— У парня только пистолет. Этого мало. Может быть используем свой арсенал?

Мужчина в кожаном пальто и шляпе взглянул на здание поста и отрицательно покачал головой.

У входа всего одна патрульная машина, значит, в помещении три человека. Одного пистолета достаточно. Мы же решили начинать с нуля. Первым идет Брэд, за ним братья. Я подгоню фургон к дверям. На всю операцию десять минут.

Входная дверь открылась, и в участок вошел высокий мужчина в светлом плаще и шляпе с большими полями. Вода ручьями стекала с его одежды на пол. Он огляделся и направился к стойке дежурного.

«Дылда» оценил пришельца как заблудившуюся овцу: на его приятном смуглом лице проблем хватало на десяток беженцев.

— Какие трудности? — спросил сержант.

— Не очень тяжелые, но ваш паренек у входа их решить не смог. У меня кончился бензин, тридцати ярдов не дотянул до вашего домика. Извините за бесцеремонность, но мне показалось, что я могу обратиться в полицию за помощью. Я не прав?

— Лери! У вас есть запасная канистра? — спросил сержант, вставая из-за стола.

Кейси увидел, что дежурный выше его на полголовы.

— Я готов заплатить, — сказал ночной гость вполголоса.

— Потом, — процедил сквозь зубы сержант.

Один из полицейских встал с табурета и отчеканил, как солдат в строю:

— Пятигаллонная канистра в багажнике, сержант.

— Ладно, мальчики. Помогите человеку. Садитесь в машину и подгоните ее сюда, но не забудьте ее предварительно заправить. Мы обязаны помогать всем, кто в этом нуждается.

Лери направился к выходу.

— Керк, помоги ему. Вдвоем дело быстрее пойдет.

Второй полицейский скрипнул зубами и нехотя последовал за напарником. Когда они вышли за дверь, потерпевший спросил:

— Сколько с меня, сержант?

— Пять галлонов бензина плюс обслуживание. На десятку потянет.

— Ничего не поделаешь! Когда кризис, приходится платить большие деньги за малые услуги. Ну, раз мы определили такую высокую цену, то я хотел бы получить дополнительное одолжение с вашей стороны, сержант.

Посетитель полез в карман и достал пистолет полицейского образца. Ствол был приставлен к груди сержанта.

— Мне нужны ключи от стальной двери.

Сержант побледнел. У него имелся опыт, но сейчас он допустил промашку, грубую промашку. Он видел глаза этого человека и не сомневался, что пришелец выстрелит, если не выполнить его требование.

— Вокруг полно полиции, парень. Ты не уйдешь далеко. Давай забудем о твоей шутке, и проваливай. За бензин можешь не платить.

— В наше время за все платить приходится, сержант. За свою алчность ты заплатишь нашивками, а за полемику со мной можешь заплатить жизнью. Делай, что тебе говорят! Жизнь все же дороже работы.

Джек Баррел и так понял, что остался безработным. Входная дверь открылась еще раз. Сержанту больно было смотреть, как двое парней в темных плащах ввели патрульных, посланных им под дождь. Полицейские были обезоружены и шагали под прицелом собственных пистолетов. Их подвели к зарешеченному окну и надели одни наручники на двоих, пропустив цепь через решетку.

Ни дать, ни взять — сторожевые псы! — с грустью подумал сержант, — а гавкнуть не могут.

«Дылда» направился к сейфу за ключами. Он видел, как в помещение вошли еще люди в штатском. Он не считал их, он понимал, что шутки здесь неуместны и сопротивление бесполезно. После того как сержант выложил на крышку стойки связку ключей от склада ФБР, он до конца осознал свою погибель.

Работа шла слаженно. «Дылду» приковали наручниками к двери сортира. Шесть человек за несколько секунд вынесли целый арсенал оружия из склада ФБР. Здесь были даже пулеметы.

Когда склад опустел, пришелец подошел к сержанту и сунул ему десять долларов за погон.

— Цена назначена вами, сержант. Я дал бы и на чай, но, боюсь, вы не оцените моего жеста доброй воли. Прощайте. Настанут трудные времена, заходите!

Они ушли, тихо прикрыв дверь. Без выстрелов, без крика, без насилия. Они пришли и забрали арсенал оружия на роту солдат.

Джек Баррел был опытным полицейским, он знал, что их не найдут. Их ищут давно и не находят, значит, не найдут никогда. Ни один из них не скрывал своего лица, ни один из них не надел перчатки.

На пороге лежали три пистолета, отобранные у них десять минут назад, но никто из них не мог дотянуться до своего оружия.

Когда приехала смена, ребята долго ничего не могли понять. Картина, которую они увидели, вызывала смех и не подходила под стандарты налетчиков со Среднего Запада и из Старой Англии.

2. Хроника — часть вторая

Крути, крути педали, давай накручивай! Если шарики в пустой голове не крутятся, то работай ногами, и дурная голова ногам покоя не даст…

Хэнк не скупился на крепкие выражения в свой собственный адрес. В его возрасте на велосипеде в самом центре Харвела, где полно машин, где полно людей, которые видят его. Какая нелепость!

Хэнк был взбешен. Банк закрывался на перерыв через десять минут, а этот негодяй требовал деньги немедленно. И надо было на старости лет связаться с подонком! Теперь этот ублюдок не отвяжется, пока не выкачает все до последнего цента.

— Идиот! — злился Хэнк, не переставая крутить педали.

Надо же так напиться, чтобы выложить все подробности и хитрости, о которых и старуха не знала. И кому?! Чужому, постороннему, бандюге, варвару, подлецу! Теперь это гусь взял его за глотку и пугает налоговой полицией, разоблачением. Черт бы его подрал! Только в мае месяце он трижды снимал деньги со счета для этого шантажиста. Счет тает быстрее, чем накапливается. Так недолго и ноги протянуть! Тут нужны кардинальные меры — решил Хэнк, ставя свой велосипед у входа в харвеловский банк.

Хватит! Последний раз, и он покажет ему, кто такой Хэнк!

Поднявшись по ступенькам, старик резко дернул на себя ручку двери, но та осталась на своем месте. Он поднял глаза и увидел за стеклом табличку «Операционный зал временно закрыт». Что за чертовщина?! До перерыва еще десять минут! И тут он увидел за дверью элегантного молодого человека. Хэнк постучал по стеклу. Новенький, вероятно, раньше он его здесь не видел.

Молодой человек указал на табличку, и это было равносильно полену, подброшенному в камин.

— Эй, парень, открывай! Слышишь! Не буди во мне зверя!

Молодой человек приблизился к стеклу и сверху вниз взглянул на щуплую, миниатюрную фигурку старика. Хэнк кашлянул и приподнялся на мыски.

— Ты знаешь, кто я такой?! Пентюх!

Молодой человек улыбнулся, показав белые зубы.

— Да не я, а ты пентюх! Открывай немедленно!

Старик принялся стучать ногой по двери.

— Открой, тебе говорят! Я пожалуюсь мистеру Треверсу! Он вышвырнет тебя на улицу!

Внезапно дверь открылась и Хэнк влетел внутрь, попав в объятия молодого здоровяка.

— Пока мистеру Треверсу это не удается, — с улыбкой произнес парень и указал на дверь в операционный зал.

Местный банк не имел масштабов крупного финансового заведения. В центральном зале работало три окна, но в данный момент здесь стояла тишина. Четверо посетителей стояли у стены, уткнувшись в нее носом, служащие лежали на полу с руками, уложенными на затылках. Только трое молодых людей в шляпах были заняты делом. Один держал под прицелом автомата служащих и клиентов, другой наблюдал за тем, что происходит за окнами, третий укладывал пачки денег из сейфа в мешок, который держал директор банка мистер Треверс.

И во время этой сосредоточенной тишины в зал врывается раскрасневшийся старик и, брызгая слюной в разные стороны, кричит:

— Сопляк! Мальчишка! Я Хэнк, владелец местных земель и ферм, самый богатый и уважаемый человек в округе, а ты…

Его голос постепенно сходил на нет, будто кто-то увернул ручку громкости и выключил старика.

Однако его растерянность длилась недолго.

— Черт! Но не может же мне не везти целый день!

— Чем вы так озабочены, мистер Хэнк? — тихо спросил молодой человек, стоящий у окна.

— Черт! Прошу прощения, господа грабители, но я должен получить деньги со своего счета, и немедленно!

— Боюсь, вы опоздали, сэр! — ответил директор банка. — Эти молодые люди забирают всю наличность.

— А как же я? — развел руками Хэнк. Он выглядел обиженным ребенком, выгнанным из песочницы, и стоял, не зная, что ему теперь делать.

— Что за проблемы, мистер Хэнк? — повторил свой вопрос молодой человек, не отрывая взгляда от улицы.

— Один ублюдок требует пять тысяч немедленно. Он шантажирует меня. Пронюхал кое-что про мои дела и теперь…

— Живите честно, мистер Хэнк, и у шантажистов не будет повода хватать вас за горло.

— Да, я так и хочу! Но мне надо заплатить ему в последний раз. Я знаю, как с ним бороться, но не сейчас.

Крышка стойки откинулась, и в зал вышли директор и мужчина с мешком, набитым деньгами.

— Сколько? — спросил мужчина у директора.

— Семьдесят шесть тысяч.

— Поверим на слово.

Мужчина с мешком направился к выходу.

— Подожди, Тони, — позвал его человек, стоящий у окна.

Тот остановился.

— Выдай мистеру Хэнку пять тысяч из нашей добычи. Человек попал в переплет, надо помочь. — Он повернул голову к директору банка. Только не снимайте этой суммы со счета мистера Хэнка, мистер Треверс. Отнесите эти издержки за мой счет. Вы ведь получите страховку вдвое больше, чем мы у вас взяли, не так ли?

— Вы прекрасно осведомлены в наших делах, молодой человек, — ответил Треверс. Его и впрямь не очень волновал этот налет.

Из мешка было вынуто несколько пухлых пачек, и один из налетчиков передал деньги Хэнку.

Опешивший старик потерял дар речи, и самим грабителям пришлось рассовывать пачки по его карманам.

Закончив операцию, молодые люди направились к выходу. Последний снял табличку с двери и убрал ее под плащ. Как только они вышли на улицу, Треверс сорвался с места и побежал за стойку, где находилась кнопка «тревога».

Одновременно с банкиром с места сорвался шестиместный «крайслер» темно-синего цвета, стоявший возле дверей банка. Мешок с деньгами был брошен в багажник, молодые люди не торопились. Они знали, что делали. Им удалось проехать шесть кварталов, прежде чем они встретили полицейские машины с ревущими сиренами.

— И куда они торопятся? Там же никого нет, — удивленно спросил один из налетчиков, раскуривая сигару.

«Крайслер» проехал еще два квартала и остановился и филиала чикагского банка «Северный союз».

В машине остался только шофер. Четверо пассажиров накинули плащи на руки, прикрывая ими ложе автоматов и с легкостью поднялись по ступеням вверх. Войдя в помещение, один из молодых людей остался в дверях и повесил табличку: «Операционный зал временно закрыт».

Банк «Северный союз» был значительно больше и солиднее харвеловского отделения банка.

Один молодой человек остался у входа в зал, трое разошлись в разные стороны.

Круглый мраморный зал был немноголюден. Клиентов обслуживало два окна. За барьером виднелась приоткрытая дверь с табличкой «Управляющий Бэн Редгрейв».

Один из пришедших ловко перескочил через барьер и ударил ногой по двери кабинета. Одновременно плащи соскользнули с рук пришельцев, оголяя вороненые стволы автоматов.

Короткая автоматная очередь прошила штукатурку на потолке и сбила несколько хрустальных сосулек с люстры. Следом раздалась команда:

— Все на пол! Ограбление! Руки за голову!

Удивительное послушание! Спасибо Голливуду, они уже показали, как это надо делать!

Ствол автомата смотрел в лицо управляющего. О таких налетах он знал из кино, как, впрочем, и другие, но теперь он ощущал натуральный страх.

— Мистер Редгрейв, меня зовут Дэйтлон. Я специалист по банкам. Рекомендую вам выполнять мои распоряжения быстро и четко. Будьте паинькой, и ни один волос не упадет с вашей головы.

— По-вашему, это гарантия?! — тихо спросил управляющий, снимая чепчик с козырьком и оголяя лысый череп.

— Прекрасно! Вам терять нечего, и мне тоже. Возьмите ключи и откройте сейф.

— Я обязан вас предупредить, что сигнализация сработает, как только дверь сейфа будет открыта. Я не могу ее отключить без директора банка, а его сегодня не будет. Полиция приедет через семь минут.

— Очень сожалею, мистер Редгрейв, но полиции мы уже дали работу. Боюсь, что вашу сирену никто не услышит. Открывайте сейф.

Управляющий подчинился. Огромная дверь сейфа была открыта. Как уже повелось, работники банка принимали активное участие в загрузке денежных ассигнаций в кожаные мешки.

Три мешка были наполнены за пять минут под оглушительный вой сирены.

В эти секунды дежурный по полицейскому управлению ходил из угла в угол и кусал локти. Все управление выехало на чрезвычайное происшествие в харвеловское отделение банка, и у него не осталось резервов для других происшествий. Харвел — городок небольшой и не нуждался в раздутом штате полиции. За последние пять лет здесь произошло одно ограбление керосиновой лавки и двое ребят были задержаны за отравление собаки мэра.

Спустя десять минут молодые люди спустились по ступеням к ожидавшему их «крайслеру». Шофер угодливо открыл им багажник, к лежавшему там мешку прибавилось еще три.

Машина отъехала от здания банка и взяла курс на северное шоссе.

В это время шеф местной полиции допрашивал Треверса и других свидетелей налета. Когда очередь дошла до Хэнка, он, загораживая рукавами набитые деньгами карманы, задумчиво сказал:

— А знаете, господа, у меня складывается такое впечатление, что я ничего не видел.

3. Паутина

Федеральное бюро расследований

Северо-восточный округ Чикаго

Штат Индиана

20 июня 1933 года

Купер покосился на звездно-полосатый флаг, стоявший в углу кабинета возле открытого окна, и усмехнулся. Он перегнулся через письменный стол и, подмигнув, сказал:

— Ведь ты никогда и не думал, Мэлвис, что займешь кресло в кабинете, где тебе позволят представлять власть? А?

Хозяин кабинета отпрянул назад, словно на него нападала королевская кобра.

— Не надо кочевряжиться, Гай. Мы прекрасно понимаем друг друга, и давай обойдемся без этих примитивных приемов. Ты становишься похож на мелкого шантажиста, вошедшего на конюшню ипподрома. Я ведь не жокей, и меня трудно напугать.

— Ты жокей, Мэлвис. Ты управляешь той лошадкой, на которую многие из нас поставили. И это не шантаж, это воспоминания. Я помню времена, когда я сидел за таким же столом в похожем кабинете. И над моей головой тоже висел портрет президента, а в углу стоял флаг страны. Я хорошо помню те времена и помню испуганное лицо молодого человека, сидящего напротив на стуле, который занимаю я. От моего решения многое тогда зависело, Мэлвис!

— Ты прав, и ты никогда не рассчитывал, что мы можем поменяться местами. Могу тебя понять. Ты не хочешь работать со мной под одной крышей. Какие у тебя на сей счет есть предложения?

— Я хочу перебраться в уютное кресло главной штаб-квартиры. Пусть даже без флага в углу, но без лишней суеты. Двадцать лет на оперативной работе — это перебор.

Мэлвис Бэрроу открыл коробку с сигарами, достал одну и пододвинул коробку к другому краю стола.

— Угощайся!

Купер взял сигару, не сводя глаз с Бэрроу.

— Ни много, ни мало, а подавай тебе теплое местечко в Вашингтоне?! Круто!

— Но ты это можешь сделать, у тебя есть нужные рычаги. А для рекомендации такого рода есть основания: безупречная работа со дня основания ФБР.

— Это как раз минус. Ты уже не молод.

— Но у меня есть опыт. Опыт, который может пригодиться папаше Гуверу в столице.

Бэрроу съежился от услышанного имени. Всемогущий босс тайной полиции ничего не знал о нем. Стоило такому пройдохе, как Купер, ляпнуть лишнее, и карьера могла дать трещину у самых истоков.

— Я готов помочь тебе, Гай, но должно пройти какое-то время. Я занял это кресло всего год назад и еще недостаточно освоился, чтобы давать рекомендации на таком уровне. Потерпи еще полгода, и я выполню твою просьбу. Ты получишь то, что желаешь.

— С тобой приятно иметь дело, Мэлвис. Только прошу тебя, не мути воду и не строй черных планов. У меня интуиция на опасность, только поэтому я выжил на этой работе.

— У меня своих забот хватает, Гай, но, чтобы твое честолюбие было удовлетворено, можешь сам выбрать себе напарника на ближайшее полугодие.

— Пусть будет Холлис.

— С кем он работает?

— С Фалоном.

— Хорошо. Я переведу Фалона к другому агенту, а ты будешь работать с Холлисом.

— Теперь я вижу, что не зря пришел к тебе. Ты умеешь правильно просчитывать варианты. До сегодняшнего дня я не знал об этом.

— Будет лучше, если умные люди смогут понимать друг друга, а не давить на мозоли при каждом удобном случае.

Гай Купер взял со стола шляпу и поднялся из глубокого кожаного кресла.

— Не смею задерживать вас, шеф.

— Взаимопонимание в нашем деле играет огромную роль, Гай.

Когда Купер вышел из кабинета, Бэрроу облегченно вздохнул. Удача шла ему в руки. Он нажал кнопку селектора и отдал распоряжение секретарю:

— Скай, срочно, найди мне Барка Холлиса и направь в мой кабинет. Срочно, Скай!

Отпустив кнопку, Мэлвис откинулся на спинку кресла и заложил руку за голову. Барк Холлис был самым надежным партнером и самым опытным оперативником. Десять лет безукоризненной службы, десятки выловленных преступников, втрое больше уничтоженных. Острый, быстрый ум, чутье, реакция и, наконец, пять наград из рук самого Гувера. Ничего не скажешь, за таким человеком можно спрятаться. Купер знал, как Холлис бережет своих напарников, но Купер не знал, что Холлис был наставником Бэрроу. Когда Бэрроу был назначен шефом Северо-восточного округа ФБР, в который входят шесть штатов, Холлис получил инструкции из Вашингтона взять молодого руководителя под свое крыло и оберегать его от ошибок и нападок со стороны. Холлис не страдал от излишнего любопытства. Он понял одно. Если этого парня посадили в кресло шефа такого крупного ведомства, то, значит, это кому-то нужно. Большая политика никогда не интересовала Холлиса. Он плел интриги и ставил капканы на местном уровне.

Спустя пять минут в дверь кабинета постучали и на пороге появилась кряжистая фигура среднего роста в дорогом костюме. Чисто выбритое лицо, будто отлитое из бронзы, не имело никакого выражения. Холодная маска с рыбьими глазами и набриалиненными волосами.

— Холлис прибыл, сэр.

— Проходите, Барк, и устраивайтесь. Есть проблемы, в которых я не могу разобраться сам. Мне нужен ваш опыт.

Пружинистой походкой Холлис прошел к столу и сел в кресло. Наблюдая за ним, Бэрроу завидовал. Как легко живет этот человек! Его ничто не трогает и не волнует. Ему плевать на карьеру и на деньги. Выполняя чужие поручения всю свою жизнь, он научился получать от них удовольствие, будто строил свое счастье и благополучие.

— Какие трудности, сэр?

Холлис покосился на коробку сигар, стоящую на краю стола, и понял, что речь пойдет о человеке, которого здесь угощали сигарами десять минут назад, который занимал это же кресло, которое сохранило еще тепло предшественника. Но может случиться так, что этот человек больше не сможет излучать тепло, а в какой-то миг от него пахнет холодом савана. Холлис никогда не ждал обычных поручений, если его вызывали в кабинет начальника следом за человеком, вышедшим из того же кабинета. Пути Господни неисповедимы, но предсказуемы, если ты имеешь дела с такими людьми, как Мэлвис Бэрроу. Он мог не раскрывать рта, его лицо уже доложило Холлису обстановку, и оставалось только вынести решение. Но Холлис никогда не торопил событий, он никогда не пытался ставить себя умнее собеседника. Он умел слушать, удивляться и подбрасывать идеи, которые собеседники в итоге принимали за свои собственные. Но речь идет о собеседниках, которые занимали кресло за этим столом под портретом президента. За то время, пока Холлис служил в этом ведомстве, сменилось три президента и четыре шефа данного аппарата.

— Кто ваш напарник, Барк?

— Дик Фалон.

— Вы давно с ним работаете?

— Шесть лет. Предыдущий мой напарник погиб в перестрелке во времена сухого закона.

— Что вы скажете, если на ближайшие полгода вашим напарником станет Гай Купер? Как вы к нему относитесь?

— Отличный агент с огромным опытом. Мы играем в карты в одном клубе. Так вот, если говорить на карточном языке, то вы хотите соединить двух тузов на одной руке? Такие перетряски делают при особых заданиях. Но вся команда Аль Капоне с ним во главе за решеткой. Ситуация в округе спокойная. Стандартная бригада состоит из короля и валета. Боюсь, что некоторые руководителя отделов не поймут вашего замысла.

— Вы считаете, Холлис, что я должен считаться с мнением руководителей отделов, отдавая распоряжения?

— В некоторых случаях.

— В каких же?

— Ну, скажем, так. Вы отдали распоряжение создать или переформировать одну из бригад. Проходит некоторое время, и один из напарников погибает при загадочных обстоятельствах…

Мэлвис Бэрроу побелел и тут же убрал руки со стола, которые начали слишком заметно трястись.

— С вами трудно быть дипломатом, Холлис.

— В этом нет необходимости, сэр. Я получил распоряжение оберегать вас. Это распоряжение исходит из высших эшелонов власти. Я вижу, что вам кто-то мешает работать, и вы готовы пойти на необдуманный и грубый поступок. Этого делать нельзя. Наше ведомство имеет свою политику и свою дипломатию. Наши люди научились виртуозно манипулировать этими понятиями и разбираться в сути этих понятий. Мы у всех на виду, и каждая собака готова нас укусить. Нас не любят, сэр. Не зря Келли-пулемет прозвал нас «джи-менами». Мы должны выглядеть в глазах общественности неподкупными, непобедимыми и бескомпромиссными борцами за справедливость против насилия и преступности.

— Похоже на лекцию. Никогда не думал, Барк, что вы так болтливы. Мне казалось, что из вас клещами слова не вытащишь.

— Так оно и будет, когда я стану напарником Гая Купера. Но поначалу вы должны уловить некоторые тонкости игры и сделать свою партию.

— У тебя есть конкретный план?

Налет снисходительности и важности слетел с Бэрроу, и он превратился в послушного ученика на уроке истории, где ему объясняли суть билля о правах. Изжеванная сигара давно погасла в его зубах, но он не замечал этого.

— Вам что-нибудь известно о ребятах, которые откупоривают местные банки?

— Этой шайкой мелких карманников занимается криминальная полиция.

— Вы не правы. Я наводил справки в отделе информации. Люди, входящие в шайку, известны, они даже не пытаются скрыть своих имен. Отпечатки их пальцев есть в центральной картотеке в Вашингтоне, комиссар Легерт давал запрос в нашу штаб-квартиру.

— Вы воспринимаете эту банду как серьезную угрозу? Но у ФБР нет оснований вмешиваться в дела криминальной полиции.

— До определенного момента. В этом фейерверке робингудства я вижу большую выгоду и смысл. Первое. Выловить жуликов не так трудно, если их имена и фотографии есть в досье. Если это сделает наше ведомство, то вы, новый руководитель, заработаете репутацию «твердой руки». Многим руководителям вашего ранга не хватает всей жизни, для того чтобы заработать подобную репутацию.

— На шайке жуликов?

— Из них следует сделать легенду. Капоне за решеткой, с Лучиано заключили мир, и он тихо сидит в Нью-Йорке. А нам нужен новый взрыв. Нам нужен новый Капоне, и тогда наше ведомство будет пожинать лавры. Мы уже отдали пальму первенства налоговой службе в случае с Капоне, а где наш лавровый венок?

Бэрроу откашлялся и вспомнил о потухшей сигаре.

— Кажется, мы отклонились от темы.

— Нет, сэр. Мы еще не подошли к ней.

— Тогда я не понимаю тебя, Барк.

— Эта шайка грабителей веселит публику. Они по популярности обошли президента. Обыватель только и говорит о банде Дэйтлона. С легкой руки комиссара Легерта портреты этого красавчика появились в газетах. Легерт выглядит беспомощным посмешищем. Чикаго превратился в стадион, где все жители болеют за команду жуликов, а команда полиции покрыла себя насмешками и позором. Пора сменить команду Легерта на команду Мэлвиса Бэрроу, который раздавит грабителей, как пауков.

— По-моему, они даже не совершили ни одного убийства.

— В этом все дело. Мы им поможем! Нетрудно подсчитать, какую точку они будут брать. У них есть осведомитель, который их информирует о поставках денежных средств. Нам нет необходимости искать этого стукача. Достаточно пустить «утку», но сделать это нужно грамотно.

— А потом нагрянуть следом за ними и закончить их работу.

— Вы правы, шеф. Я знаю, как это сделать. Пары трупов будет достаточно, чтобы у вас был повод подсоединить свою бригаду к следственной команде Легерта. Вот тогда у вас будет повод для сплочения лучших сил. В этом случае тандем Гай Купер и я будет оправдан, а спустя неделю Купер погибнет от руки банковских грабителей. Убийство одного из лучших агентов бюро расследований — это повод! Вы дадите запрос в Вашингтон, в результате недолгих дебатов расследование передадут в ваши руки. Робин Гуд превращается в злодея, которого вы посадите на электрический стул.

— Хорошо, Холлис, — лицо Бэрроу покрылось румянцем. — Продумайте подробности, я тоже кое-что взвешу, и мы обсудим план действий завтра утром.

— Вас что-то смущает?

— Трупы! Их же не продают в скобяных лавках. Их надо создавать или делать, как хотите. Они должны быть свежими, теплыми, с пулевыми отверстиями. И еще! Пожалуй, главное! Нужны свидетели! Свидетели зверств, а не случайностей.

— Вопрос не из легких, но вполне решаемый. В одном эти воришки просчитались. Они обчистили склад с оружием, принадлежащим федеральной полиции. Патроны мечены звездочкой. Кучи гильз валяются на полу в каждом банке, где они побывали. Их оружие ничем не отличается от нашего. Это обстоятельство в нашу пользу. Второй вопрос заключается в том, как слиться с этой командой и как уйти до появления полиции.

— Нам нужен диспетчер.

— И не один, а команда. Кто-то должен перекрывать кислород комиссару Легерту, кто-то должен наводить его на ложный след, кто-то должен следить за сигнализацией в полицейском пункте охраны.

— Задачи поставлены. Остается их решить.

4. Хроника — часть третья

9 часов 10 минут

Стоя под навесом магазина, постовой Стоун с привычным безразличием обозревал левую часть площади. Июньское утро выглядело по-осеннему сыро и промозгло. Часы на башне отстучали девять раз. Площадь пустовала. Ливень превратил деловую часть города в безлюдный массив.

Дождь лил всю ночь. Стоун не переставал думать о тепле, о доме, где полыхал камин, и о горячей чашке кофе. Стоун злился. Ему всегда не везло с дежурством. Как на пост, так тучи и дождь. Единственная мысль согревала душу — до смены оставалось пятнадцать минут. Он смотрел на башенные часы, и ему казалось, что стрелки прилипли к циферблату.

Привычную тишину нарушил пролетевший мимо на высокой скорости автомобиль. Стоун успел заметить в салоне нескольких мужчин. Жить ребятам надоело! — подумал он, когда шестиместный «крайслер», не снижая скорости, пошел на крутой вираж и скрылся за углом.

Появление автомобиля в такое время показалось Стоуну необычным. Куда торопиться? Район Линкольн-авеню в Ист-Чикаго просыпается позднее других. Здесь расположены офисы крупных компаний, банки, учреждения, которые начинают работать значительно позднее девяти утра.

Через секунду он забыл о машине и вернулся к мыслям о домашнем очаге. Стоун служил в полиции больше двадцати лет. Он никогда не мечтал о карьере в этом учреждении и остался обычным постовым. Все, что ему удалось, — это сколотить небольшой капитал на покупку уютного домика на берегу Мичигана. Через месяц он уходил в отставку по выслуге лет и мог переехать с женой в пригород. Это была их старая мечта. Свой сад и цветник на полном покое, что может быть лучше, если Бог не дал им с Мэгги детей. Стоун любил мечтать, привычка выработалась с тех пор, как его стали назначать в ночные дежурства.

Стоун был исполнительным человеком и никогда не пререкался с начальством. Очевидно, по этой причине он дежурил с десяти вечера до девяти тридцати утра, а днем дежурили те, кто мог постоять за свои права.

Автоматную очередь он услышал в девять тридцать три, в то время, когда его смена закончилась, сменщик, как всегда, опаздывал, а Стоун, как всегда, выполнял свой долг.

Стреляли за углом, где-то в сотне ярдов по Линкольн-авеню, там, где Национальный банк. Выскочив из-под козырька на дождь, Стоун побежал на шум выстрелов.


9 часов 10 минут еще раз

В доме напротив Национального банка Ист-Чикаго сдавались квартиры внаем. Одна из них, что выходила окнами к центральному входу банка, была снята неделю назад супругами Феджис за скромную плату, несмотря на престижный район. Все дело в том, что квартира находилась на первом этаже, и любой прохожий при желании мог заглянуть в окно. Это заставляло жильцов вешать занавески на окна и лишать себя дневного света. Такое неудобство давало жильцам пятидесятипроцентную скидку.

На данный момент в квартире находились двое мужчин. Один сидел у окна и смотрел в щель занавески на проливной дождь. Второй сидел рядом за столом возле телефона. Тут же на столе лежали два автомата Томпсона с полными дисками боеприпасов.

Тот, что помоложе, чувствовал себя более расслаблено и, грызя спичку, не сводил глаз с широкой спины напарника.

— Я хочу спросить тебя, Барк, почему меня должны перевести к другому напарнику? Чем я тебе не угодил?

Не поворачивая головы, Барк Холлис ответил:

— Начальству виднее. Я знаю только, что через неделю ты будешь вновь сидеть за рулем моей машины.

— Хитрец! Ты все всегда знаешь! Я не любопытный, меня не интересует, какого черта мы торчим в этой квартире уже неделю с девяти до одиннадцати. Национальные банки не наш профиль. Но я не хочу, чтобы ты держал меня за дурака. Я все могу понять и все могу сделать. Если мы получим задание полететь в космос, значит, так надо государству. Я не против! Полечу в любой момент. Но разбивать напарников, которые работают в спайке шесть лет, глупо!

Не отрывая взгляда от улицы, Холлис ответил.

— Ладно, Дик. Я сам от тебя отказался. Я хочу, чтобы ты остался живым. Предстоит сложная операция, и я попросил директора дать мне в помощники Гая Купера. У него опыта больше.

— Хорошая замена. Купер один десятка таких, как я, стоит. Такая парочка может уничтожить банду отпетых головорезов.

— Что-то в этом роде нам и предстоит.

— Ладно, тебе виднее. Ну что, сегодня опять впустую?

Нет, сегодня должны клюнуть. Холлис тщательно подготовился в операции. Он точно знал, в какой банк, в какое время и на какой срок завезут крупные суммы денег. Осмотрев самые престижные банки Ист-Чикаго, он выбрал этот. Тут был скрытый бункер, чего он не обнаружил в остальных. Бункер, из которого он сделал наблюдательный пункт и надеялся использовать его и по другому назначению. Холлис сумел пустить слух по определенным каналам, что в Национальный банк Ист-Чикаго должны привезти крупную сумму денег. Холлис сумел через секретные службы связи договориться с диспетчерами, чтобы те сделали временную перемычку в сигнализации национального банка. Это позволяло задержать сигнал тревоги на определенное время, чтобы помешать полиции приехать в кратчайший срок. Сложная схема Холлиса должна была сработать, он в этом не сомневался. И был прав. Появление темно-синего «крайслера» на Линкольн-авеню его не удивило. Машина затормозила у центрального входа.

— Звони, Дик.

Фалон снял трубку и попросил соединить его с центральной диспетчерской. Когда там ответили, Фалон сказал:

— Дайте задержку на семь минут.

Холлис сделал поправку.

— И пяти хватит. Нам много не потребуется.

— Поправка на пять, — повторил в трубку Фалон.

Холлис взял со стола автомат и осторожно приподнял фрамугу.


9 часов 12 минут

К порталу Национального банка плавно подкатил шестиместный «крайслер». Из машины вышли пятеро молодых мужчин. Несмотря на дождь, их плащи были перекинуты через плечо.

Двери банка открылись двенадцать минут назад, и туда уже зашли четверо самых нетерпеливых клиентов.

Пополнение в пять человек не могло перегрузить работой обслуживающий персонал.

Молодые люди уверенно поднялись по ступеням и вошли в здание. Тот, кто замыкал шествие, на секунду задержался и, закрыв дверь на засов, повесил табличку: «Операционный зал временно закрыт». Водитель «крайслера» достал из-под сиденья автомат и, положив его рядом на сиденье, прикрыл газетой.

В операционный зал вошли молодые люди приятной внешности в хороших костюмах, фетровых шляпах, ярких галстуках и сверкающих штиблетах.

Двое заполняли бланки у столов, двое стояли у окошка. Никто не обратил внимания на вошедших. Один из них остался стоять в дверях, величественного зала, трое подошли к окошку, за которым сидел старший кассир. Табличка гласила, что его зовут Кей Норт. Занятый делом, он даже не взглянул на подошедших. За его спиной красовался настежь раскрытый сейф.

Один из молодых людей просунул ствол автомата в окошко, двое развернулись лицом к залу. Как по команде их плащи упали на пол, и в руках красавчиков оказалось оружие, но и этого никто не заметил.

Молодой человек, стоящий у двери, приподнял ствол кверху и нажал на спусковой крючок. Веер пуль разбил стекла старинных настенных часов, и стрелки замерли на месте.

— Все на пол! Лицом вниз! Руки за голову!

Приказ был выполнен мгновенно. Никому и в голову не приходило шевельнуться и хоть краем глаза взглянуть на происходящее. Все и так понятно. Весь последний месяц газеты чуть ли не ежедневно сообщают в подробностях о дерзких налетах в районах Чикаго и Ист-Чикаго.

Лежащий в центре зала посетитель в синем плаще чувствовал себя не очень удобно. Его звали Гарри Вэнтон. У него имелось оружие и служил он в полиции. Сегодня до заступления в наряд он зашел в банк, чтобы взять немного денег со счета и купить дочери на шестнадцатилетие подарок, но сегодня ему не везло с самого утра. Сгорела яичница, забыл на столе газету, из-под носа ушел автобус. Вэнтон не верил в приметы, но если у него так плохо начался день, то стоит ли рисковать? Сейчас он мог вынуть пистолет из-за пазухи. Но что пистолет против четырех автоматов? С другой стороны, когда эти молодчики уйдут и сюда нагрянет полиция, то как он будет выглядеть перед коллегами? Какие он найдет для себя оправдания? Вэнтон пребывал в полной растерянности.

Никто из присутствующих не хотел стать покойником, не хотел им стать и сидящий у открытого сейфа Кей Норт. Кнопка сигнала тревоги находились на расстоянии вытянутой руки. Сигнализация от сейфа была отключена, когда его открывали. Вызов полиции приходилось осуществлять механически, вручную. Норт понимал, что это его обязанность. Кнопка была значительно ближе, чем ствол автомата за барьером. Он живо представил себе завтрашние газеты с его портретом и заголовком: «Отважный Норт предупреждает ограбление банка!» Достаточно только вытянуть руку, и полиция будет здесь через пять минут. К своему счастью, Норт был реалистом и понимал, что пули долетят быстрее движения его руки и что в газетах с большей вероятностью, появится его портрет в рамке с надписью: «Верный своему долгу он пожертвовал жизнью…» Ради чего? Ради кучи бумаги, которую ему придется отдать? Черт с ней! Привезут еще. Каждый доллар застрахован на два. Ни одна страховая компания не ожидала эпидемии ограблений. Они не считали нужным сделать современную надежную сигнализацию, денег пожалели, а я им жизнь дарить должен?!

Норт не стал испытывать судьбу. Он ждал распоряжений.

— Вы заставляете нас ждать, милейший, — услышал Норт спокойный голос за окошком.

С поднятыми руками кассир подошел к сейфу и открыл дверцу. Двое налетчиков перемахнули за барьер и принялись за работу.

— Не считайте, Норт. Помогите с погрузкой, — повторил тот же голос.

Дрожащими руками он стал вынимать пачки из сейфа и бросать их в старый кожаный мешок. Поначалу он пытался их сосчитать, но быстро сбился. Тот, который держал мешок, и не думал об этом. Зачем себя утруждать арифметикой, когда в этот же день по радио и в прессе сообщат точную сумму похищенного, вплоть до цента.

В считанные минуты деньги были уложены. Двое с мешками выпрыгнули из-за барьера и направились к выходу.

Вэнтон почувствовал удобный момент. Его профессиональный долг заставил полицейского действовать. Он сунул руку за пазуху и выхватил пистолет. Вести прицельную стрельбу в положении «лежа» трудно, но Вэнтону не удалось сделать и одного выстрела. Молодой человек, стоящий в дверях, заметил возню на полу значительно раньше, чем Вэнтон успел вытащить пистолет. Через долю секунды в его руке сверкнул нож. Незаметное глазу движение, и в ту секунду, когда Вэнтон взводил курок, в его запястье вонзился кинжал с узким лезвием.

Пистолет выпал из рук, а полицейский застонал от боли. Другой налетчик подошел к Вэнтону и ударил ногой по оружию. Пистолет отлетел в дальний угол, где никого не было.

Никто при этом не проронил ни слова. Когда ребята с мешками вышли из банка, последний из оставшихся в зале налетчиков тихо сказал, обращаясь к Норту:

— Теперь вы можете вызвать полицию без риска для жизни. Желаю успехов, господа!


9 часов 30 минут

Улица оставалась пустынной, проливной дождь не успокаивался. Холлис видел, как пятеро мужчин в плащах вышли из банка. Двое из них несли кожаные мешки. Шофер выскочил из машины и открыл багажник. В какой-то момент вся группа смешалась в кучу. У Холлиса заплясал палец на спусковом крючке. Две хорошие очереди, и от компании грабителей ничего не останется. Но он не для этого устроил ловушку. У Холлиса взмок лоб, желваки ходили на скулах. Он ждал! Ждал!

Его напарник с удивлением смотрел на своего старшего коллегу, его взгляд прыгал с Холлиса на группу автоматчиков у «крайслера». Драгоценные секунды ускользали. Фалон затаил дыхание, автомат дрожал в его руках, но он не смел действовать самостоятельно. Этому его не учили.

Через пять секунд банда гангстеров заняла свои места в автомобиле. И кто-то уже из баловства выставил автомат наружу и нажал спуск. Град пуль ударил по порталу здания. Стальные буквы, составляющие название учреждения, покореженные пулями посыпались на каменные ступени.

«Крайслер» развернулся и, набирая скорость, исчез.

— Красиво сработано! — воскликнул Холлис, не двигаясь с места. Фалон был поражен увиденным. Он ничего не понимал.

В эту секунду из-за угла выскочил тучный коп с пистолетом в руке. Пожилой человек, прихрамывая и задыхаясь, бежал, пытаясь при этом свистеть в свисток. Такого оборота Холлис не ждал. Коп мог все испортить, ему нужны жертвы, а не полиция. Холлис прижал приклад к плечу и дал короткую очередь. Пули срезали постового, как ветку с дерева, он рухнул в лужу и больше не шевелился. Спустя еще мгновение из дверей банка выскочил мужчина в синем плаще.

Это то, что нужно, решил Холлис и дал вторую очередь. Рой свинцовых пчел пробил грудь Вэнтона и отшвырнул его к двери.

Только когда тот упал, Холлис заметил, что из рук убитого выпал пистолет и отскочил на мостовую.

Холлис заподозрил неладное, но времени у него не оставалось. Он опустил фрамугу и задвинул шторы.

Фалон потерял дар речи. Он стоял как вкопанный и моргал, тупо глядя на партнера.

За окном ревели полицейские сирены. Холлис взял автомат из рук напарника и сложил оружие в чехол из-под контрабаса.

— Ну, Дик, мы можем выпить по стаканчику джина, пока эта заваруха за окном закончится. Где ты оставил нашу машину?

— На соседней улице, согласно инструкции, — прохрипел Фалон.

— Отлично.

Вынимая зубами пробку из бутылки, Холлис подошел к окну и осторожно выглянул из-за шторы на улицу.

— О, сам капитан Чинар прибыл. Суетятся копы.

— Чинар? — переспросил Фалон.

— Да. Парень, который метит на пост комиссара Чикаго. Но вряд ли ему удастся обойти Легерта. Старый лис Легерт крепко сидит в своем кресле.

Какие познания в полицейской кухне, — подумал Фалон. — Не зря, значит, меня хотят отстранить! Тут намечается крупная игра!

Еще утром Фалон переживал, что его отстранили, но теперь он радовался этому. Холлис ничего не делает зря!

5. Пасьянс

После сводки новостей Дэйтлон попросил пройти к нему в кабинет четырех человек.

На этот раз никто не усмехался, не обсуждал события и не выводил общие знаменатели, все молчали. Дэйтлон повел себя странно, он не стал ничего комментировать, встал из-за стола и коротко заявил:

— Тони, Брэд, Слим и Тэй. Прошу вас зайти в мой кабинет.

Один из итальянцев хотел открыть рот, но второй его одернул. В недоумении остался и Феннер, глядя на спины уходящих в соседнюю комнату.

Джо, стоящий у бара, тут же предложил выпивку. Оставшиеся в гостиной согласились, но их взгляды были прикованы к дверям кабинета.

— Что еще за тайны? — возмутился Чез. — Мы что, рылом не вышли?

— Радуйся, господа, — успокаивал из Джо. — Вы остались без задания. Босс вызывает только тех, кому предстоит определенная работа, а вы ведь знаете, что у нас не бывает легкой работы.

— Ты прав, «шоколадка». Нас обошли, и я рад этому, — закончил мысль Феннер, снимая с подноса фужер с мартини.

Брэд Кейси прикрыл за собой дверь кабинета и остался стоять у входа, Тэй прошла к дивану, Тони Грэйс к окну, а Слим остался рядом с Кейси.

Дэйтлон сел в кресло и закинул ноги на стол.

Никто никому не смотрел в глаза, словно они стеснялись друг друга.

— Это война! — заявила Тэй.

— Первые ласточки! — смягчил оборот Кейси. — Вы что же думали, открывая филиал Форт-Нокса в собственных карманах, что обойдется без крови?

— Я удивляюсь, как нам до сих пор удавалось обходиться без бойни, — пожал плечами Грейс. — Наши подопечные до сегодняшнего дня вели себя, как овечки. Шесть банков, как шесть прогулок на пикник!

— Так и должно быть! — встревоженно сказал Дэйтлон.

— Так и сегодня было! Вы умные люди, а рассуждаете так, будто мы нарушили собственный кодекс по собственной воле либо по глупости. Почему никто из вас не задается самым навязчивым вопросом: кто убил двоих полицейских после нашего отъезда? У кого могло хватить на это времени? До появления полиции оставалось пять минут — самое большее. Ответ может быть один — нам устроили засаду.

— Почему же тогда нас не уничтожили? — спросил Кейси.

— Непонятно! — удивился Грэйс.

— Я могу это объяснить по-своему, — предложила Тэй.

Мужчины повернули головы в ее сторону. Никто из них не боялся смотреть в глаза женщине.

— Вы обратили внимание на тон газет, которые пишут о нас? Я бы на месте любого редактора перенесла эти сообщения с первых полос на страничку юмора. Существует шайка разбойников, которая чистит местные банки. Кого это может волновать? В стране бардак, экономическая неразбериха и безработица. У подавляющего большинства населения нет и цента за душой, и обывателю плевать на то, что какая-то шайка грабит банки. В банках лежат чужие деньги. Большинство обывателей следит за вами, как за любимой командой. На общем фоне нищеты вы не смотритесь страшными черными волками. Когда Крис говорил вам о том, что работа не очень опасная и на ней можно продержаться не меньше года, он знал, что говорит. Крис чувствует ситуацию и держит руку на пульсе…

— Не стоит продолжать, Тэй, — оборвал даму Дэйтлон. — Твоя мысль ясна.

— Кому-то понадобилось выставить нас в черном свете? — задал вопрос Кейси.

— Еще раз хочу повториться, — сказал Грэйс, — но мне непонятны эти игры. В районе банка легко устроить засаду. Мы вели себя очень свободно, и нас легко было перестрелять! Но почему это не было сделано? Кому нужно мазать нас дегтем, но позволять работать дальше? Полиция этим заниматься не станет, у них другие задачи. А здесь мы видим продуманный политический ход. Именно политический!

— В этом я должен согласиться с Тони, — заявил Дэйтлон, — Мы получили навязчивую информацию о крупной сумме, находящейся в банке, и получали ее трижды. Уже это должно было насторожить нас и заставить обследовать расположение банка. Это единственное отделение в Ист-Чикаго, которое расположено на узкой улице, остальные банки находятся на площадях. Второе. Там оказалась лишь четверть того, на что мы рассчитывали. Это подтверждает то, что нам подсунули «утку». Значит, акция планировалась.

— Придется отказаться от информаторов и действовать как свободные художники, причем в разных районах штата.

Предложение исходило от Тони Грэйса, и все на это согласились. Однако Дэйтлон сделал оговорку.

— Мы должны знать противника. В любых обстоятельствах мы должны знать, с кем имеем дело. Придется пойти на некоторые жертвы. Первое. Мы клюнем и на следующую «утку», а нам наверняка ее подсунут. Слишком жидкий улов сегодня был. Пара копов, погибших в перестрелке, — это обыденное дело. На то они и копы, чтобы рисковать жизнью. Противник захочет расширить рамки трагедии. Делаем так. При следующей крупной информации обследуем место налета. Тони и Брэд на операцию не выезжают. Вы организуете контрзасаду. Нетрудно вычислить гнездо наших оппонентов. Самое удобное место напротив входа. Если нет здания, будут использовать автомобиль. Ваша задача не дать им открыть пальбу. Слим займет место где-нибудь в стороне. Он должен наблюдать картину, а когда заваруха кончится, должен появиться на месте с группой репортеров. Обеспечьте его хорошей фотоаппаратурой. То, что ускользнет от глаз полиции, никогда не ускользнет от газетчика. Отныне, Слим, ты берешь эту братию под свое крыло. Изучи имена всех крупных репортеров, их работы и обрати внимание на наиболее стоящие издания. Нам не мешает знать то, что знают о нас.

— Каков радиус моего действия? — спросил Слим.

— Сколько охватишь.

— Но с кем ты поедешь на операцию? — спросила Тэй.

— Чез сядет за руль, я, Олин и Джак возьмем кассу.

— Рискованно.

— Я в одиночку могу взять любой банк! На данный момент они еще не готовы к достойному отпору. Они лишь напуганы газетными бреднями, а это облегчает нашу задачу.

Тэй взяла из портсигара длинную сигару и вставила ее в мундштук.

Четыре зажигалки были ей предложены на выбор. Тэй выбрала голубое пламя, исходящее из рук Тони Грэйса.

— Благодарю вас, джентльмены. Итак, мне удалось привлечь всеобщее внимание простой хитростью. Я знала, что вы все воспитанные люди. В моем столе лежит объемное досье, которое я собирала ровно год, пока Крис занимался вашими поисками. Меня бы никогда не заинтересовала личность этого человека, если бы не стечение некоторых обстоятельств. Дело в том, что Крис определил район действия, когда последний из гнезда Аль Капоне разбил себе голову, вывалившись из гнезда. Меня очень заинтересовал район Северо-востока. Но в большей степени меня интересовали люди, живущие здесь. И среди них мне встречается знакомое имя. Этот человек имел дела с моим бывшим шефом, и я хорошо знаю, что он из себя представляет. Досье, собранное мной, может лишить его возможностей к существованию. Ну а завершу я свое долгое вступление тем, что скажу вам, чем сегодня занимается мой подопечный. Он занимает огромный пост в этом штате и имеет сильную позицию и реальную власть…

— Ты хочешь заставить его играть на нашей стороне? — спросил Дэйтлон.

— Вот именно!

— У нас не хватит сил на крупную рыбу.

Тэй подошла к столу, выдвинула нижний ящик и достала потрепанный портфель со сломанными замками.

— У нас сил не хватит, повторила она. — Вся сила в содержимом этого портфеля.

6. Журавль в небе

После трехдневного отпуска Майкл Кэрр шел по коридору родной редакции «Мичиган-пост» и вежливо раскланивался налево и направо. Делал он это с некоторым высокомерием и снисходительностью. Кэрр с достоинством нес звание лучшего репортера уголовной хроники не только своей газеты, но всего Чикаго. Как характеризовал его шеф отдела информации: «Кэрр из тех репортеров, которые держат руку на пульсе города и готовы дать быструю и точную оценку и диагноз любому событию и собою ритма!»

Кэрр направлялся к своему шефу, который с такой лестью отозвался о его работе. Майкл с нетерпением ждал, когда хозяин передаст в его руки отдел уголовной хроники. В тридцать один год пора уже прекратить беготню, сесть в удобное кресло и начать указывать, стучать кулаком по столу, рвать или направлять материалы в набор. Майкл давно уже ждал этого назначения, но, пока ему не найдут достойной замены, кресло редактора будет занимать другой человек.

Подойдя к двери с табличной «Ноуэл Лукас, редактор отдела информации», Майкл толкнул ногой дверь и вошел в кабинет.

Лукас восседал за таким же громоздким, как он сам, столом с зажатой в зубах сигарой, с блестящей от пота лысиной и просматривал гранки номера с красным карандашом в руках.

— Рад тебя видеть, Майкл, устраивайся поудобней, я заканчиваю.

Поскольку все сидячие места были заняты бумагами, Кэрр подошел к столу, за которым устраивались утренние оперативки, и сел на край.

Отбросив последний листок, Лукас откинулся на спинку стула и взглянул на своего любимца.

Кэрр был молод, полон сил, обаятелен и непосредствен, с открытой добродушной улыбкой, которая так подкупала женщин, что они выдавали ему любую информацию. Мужчины же смотрели на него с долей уважения и зависти. Кэрр подходил под определение стопроцентного американца: высокий, спортивный, белозубый и приветливый.

— Хороший загар, Майкл. Тебе идет.

— Солнце Флориды очень щедрое, сэр.

— Здесь тоже жарко. Ты в курсе?

— Я вернулся вчера поздно вечером. Пару заголовков видел, но не больше того. Готов начинать.

— Начинать уже поздно. Нужно опережать. Мы отстаем от всех по оперативной информации. Меня это не очень огорчает. Все газеты дают один и то же материал: то, что считает нужным сказать комиссар Легерт. Скучно, однообразно, вяло. А если разобраться, то суть заварухи очень интересная. В округе орудует банда крепких грамотных ребят. Пять банков за две недели без жертв. Могу высказать свое мнение, если оно тебя интересует.

— Разумеется шеф.

— Врет, и глазом не моргнет. Ну ладно. На мой взгляд, ребята пришлые. Чужаки! И долго они не протянут, не то место. У нас здесь самая опытная полиция в стране, По криминальной обстановке мы всегда занимали первое место, изредка уступая его Нью-Йорку. Им бы отправиться на юг, там для таких парней раздолье. Правда, они и здесь чувствуют себя комфортно, щелкая банк за банком, как белка орехи. Что меня удивляет, так это то, что они идут напролом. Работают внаглую. С досье этих головорезов ты сможешь ознакомиться. — Лукас выдвинул средний ящик стола и достал из него черную пухлую папку. Бросив ее на груду бумаги, он продолжил: — Здесь все, что нам удалось выяснить. Просмотри подшивки в архиве, но вряд ли ты встретишь там что-то неожиданное. Когда я прочел из досье, я решил, что имею дело с психами. Но непонятно, почему полиция топчется на месте.

— Наши законники привыкли к стандартным методам, и любое новшество сбивает их с толку. Если методы грабителей себя оправдывают, то значит, они не психи и копать надо глубже.

— Вот и копай. Мы ни черта не знаем, а общественность после каждого налета рукоплещет гангстерам, как циркачам. Нам необходима достоверная информация, подкрепленная фактами, выходящими за рамки стандартных компонентов. Нам нужна бомба! Сенсация! Каждый год мы теряем часть своих подписчиков, но с гордостью могу заявить, что наше издание держится лишь на хороших обзорах и на трех китах, которые входят в отдел информации: на уголовной хронике, отделе происшествий и светской хронике. Ты сам все понимаешь и знаешь, что теперь от тебя требуется. Только не надейся, что полиция и окружная прокуратура откроют перед тобой двери. Они озлоблены своей беспомощностью, и толку от них не будет. Начинай свое расследование. Практика показала, что такой ход дает большие результаты, нежели выжидание у дверей полицейского управления. Ты поднаторел в этих делах.

— Задание понятно, шеф.

Кэрр не встал и не ушел. Он продолжал сидеть и улыбаться. Лукас вынул изо рта погасшую сигару и оросил ее мимо пепельницы.

— Ты ждешь, что я сейчас назначу тебя руководителем отдела уголовной хроники? Хитрец!

— Вы сами обещали, я вас за язык не тянул. К тому же Кеннет уже стар и сам просил вас отпустить его на пенсию.

— Кеннет подождет, пока ты закончишь следствие по делу этой банды налетчиков. По результатам твоей работы мы и определим планку твоих возможностей. А теперь проваливай и не мешай мне работать.

На этот раз Кэрр встал. Вопрос был исчерпан и лишние слова могли переполнить чашу терпения шефа. Взяв со стола черную папку, он отправился к себе. Его рабочий стол стоял посреди зала среди сотни ему подобных. Мечта о кабинете или обычной перегородке ушла на второй план. Кэрр сел в свое кресло, закинул ноги на стол и занялся досье.

Полчаса, затраченные на этот хлам, дали ему очень слабое представление о грабителях.

С таким материалом он далеко не продвинется. Нужна отправная точка. Чутье подсказывало Кэрру, что это дело может получить широкий резонанс. Оно неординарно, и если его хорошенько раскрутить, то может получиться бомба. Такая, о которой Лукас и не подозревает. Кэрру уже приходилось выступать в роли сыщика, и он довольно хорошо справлялся с поставленной задачей. Однако он всегда пользовался поддержкой своего друга, настоящего сыщика и отличного парня. Никто в редакции не знал о том, что Кэрр имел информатора в Главном управлении криминальной полиции Чикаго.

Кэрр уже думал, как ему подъехать к своему приятелю. Он уже прикинул, как будет выглядеть серия его репортажей. Разумеется, она должна закончиться интервью с еще не пойманным Дэйтлоном. Грандиозный сногсшибательный материал. Но для такого трюка необходима направляющая рука, и такой рукой мог стать Эдвард Чинар. Тот самый человек из управления.

Эд частенько подбрасывал ему необходимую информацию, а Кэрр умел ее правильно использовать и обрабатывать. Такой союз помог Кэрру стать одним из ведущих репортеров криминальной хроники Чикаго. Однако и Кэрр передавал Чинару то, о чем полиция не успевала узнать, либо путала ложный след с истинным. Журналисты нередко знали больше полицейских и тогда на помощь Чинару приходил Кэрр. Принцип рука руку моет не ими придуман, а уходит в истоки дипломатии древнего Египта. Принцип, по которому живут и сегодня. Принцип незыблемый, и он еще долго жить будет.

Кэрр снял телефонную трубку и попросил соединить его с Главным управлением полиции. Дежурный сержант сообщил Кэрру, что капитан Чинар выехал на операцию. На Тэртон-сквер ограбили филиал рокфеллеровского банка.

Кэрр со злостью повесил трубку на рычаг. — Пора просыпаться! Отпуск закончился! Через минуту он уже мчался на своем «Паккарде» на место происшествия.

7. Иди туда, не знаю куда!

Когда у человека резкий высокий голос и он переходит на крик, то до ушей доносится звук, похожий на скрежет электропилы, не смазанной маслом, а когда человек, обладающий таким голосом, имеет власть и силу, а вы лишь слабое существо, то по коже пробегает дрожь и голову опоясывает страх.

— Что это такое, Стив?! Я спрашиваю вас, что это такое? Может быть, вас не устраивает работа? Если так, то будем расставаться.

Стив Джилбоди стоял перед боссом, затаив дыхание, и боялся шелохнуться. Он чувствовал настроение своего хозяина и знал каждый его жест. За десять лет службы личным секретарем можно хорошо узнать своего босса. Но Джилбоди никогда не думал, что крепкое здание может рухнуть. У него почва уходила из-под ног. Слова «будем расставаться!» означают могилу. Он знал, что происходило с теми людьми, которым Чарльз Доккер говорил: «Будем расставаться!». С Чарли можно расстаться только на глубине пяти футов под землей.

Мистер Доккер, самый влиятельный и самый авторитетный босс синдиката по закупкам и реализации оружия на восточном побережье, просто так со своими сотрудниками не расставался. Для такого решения необходима очень веская причина. У Доккера она была, и Джилбоди понимал это, осознавая свой конец.

Пять месяцев назад буквально под носом секретаря один сотрудник синдиката похитил из сейфа босса крупную сумму денег и безнаказанно скрылся. Такой пощечины Доккер не получал ни разу в своей жизни. Мало того, бедный оскорбленный босс был лишен возможности дать сдачи. Сверхловкий Феннер исчез перебив всю охрану, как слепых котят. Удар, нанесенный Феннером, был во сто крат больнее из-за отношений, сложившихся между Доккером и Феннером. Они были чуть ли не друзьями. Доккер приглашал Феннера быть шафером на свадьбе своей дочери, Феннер гостил у него на яхте, и вдруг!…

Доккер приказал перерыть всю страну, найти и доставить Феннера к нему в кабинет. Он выбросил на эти поиски денег больше, чем Феннер выкрал из его сейфа, но беглеца так и не нашли. За операцию отвечал Джилбоди. Тогда Чарли сказал ему: «Ты проморгал Феннера, тебе и искать его!» Стив сделал все, что от него зависело. К розыску были подключены самые лучшие сыщики и киллеры. Стив выполнил приказ, он перерыл страну, но Феннера не нашел. Ему ничего не оставалось делать, как доложить боссу, что Феннера в стране нет и его надо искать за пределами Соединенных Штатов. Доккер дал отбой и подключил к поискам друзей из Канады, Кубы, Мексики, Панамы и даже Бразилии, не считая островов Карибского бассейна. Джилбоди не докладывал боссу, что следы Феннера просматривались в Ист-Чикаго и он трижды ускользал из ловушки. Когда логово Феннера было накрыто, хозяина там не застали. Киллерам не повезло, они опоздали на мгновение. Постель Феннера сохраняла еще тепло его тела. На этом клубок оборвался, и Джилбоди понял, что новый виток поисков займет уйму времени и денег. Проще замять дело. Ему и в голову не приходило, что Феннер решится высунуть свой нос наружу.

Время шло, дело порастало мхом. При его нагрузках у Доккера не хватало времени на бритье, и он начал забывать о Феннере. Джилбоди сделал все, чтобы в синдикате это имя не всплыло ни при каких обстоятельствах.

И вот взрыв бомбы замедленного действия произошел. Джилбоди дрожал от холода — смерть дышала в спину. Доккер не простит ему этой лжи.

Чарли продолжал размахивать газетой перед лицом секретаря и кричать:

— Что это? Вы держите меня за идиота, или вы решили, что у меня нет памяти?

— Простите, босс, но эта новость для всех, как гром среди ясного неба! Если бы Феннер находился в стране, тогда…

— Заткнись! — Доккер швырнул кучу газет в лицо секретарю.

Получив удар, Стив бросился собирать с пола газеты, на которых красовались портреты Дэйтлона и всей его команды. На одном из снимков был Олин Феннер. Улыбающийся парень в форме воздушного десантника. Другого снимка ребятам из криминальной полиции, видимо, найти не удалось. Веселость и жизнерадостность Феннера на фотографии еще больше взбесила Доккера. Заголовки кричали о банде налетчиков из Чикаго. Мелькали суммы с многочисленными нулями, а знаков вопросов стояло больше, чем точек.

Собирая с пола газеты, Джилбоди бубнил себе под нос:

— Я достану его, босс. Я достану его!

— Заткнись! — прервал его нытье Доккер. — Немедленно досье Феннера ко мне на стол. И Люка ко мне.

Джилбоди вскочил на ноги и вылетел из кабинета. В дверях появился Люк, человек, который редко отходил от Чарли, и когда тот работал, Люк сидел у дверей, как положено сторожевому псу. Различие заключалось в том, что Люк не носил ошейника.

— Вот что, Люк. Спустись в службу безопасности и подбери команду из пяти-шести толковых ребят.

— Как я могу понять, кто из них толковый, босс. Кадры подбирает Стив, а не я. Он их сортирует, оформляет и задействует.

— К сожалению, это так. Ладно, иди, я позову тебя позже.

Люк вернулся на свое место и продолжил дремать на своем табурете.

Чарли уперся ладонями в многослойный подбородок и уставился на чернильный прибор. Веко левого глаза заметно дергалось. От подобных шоков не сразу придешь в себя. Чарли никогда не винил всех подряд, он и себя не щадил, понимая, что промахи такого масштаба без вины руководителя не случаются.

Чарльз Доккер был человеком самокритичным, умным, работоспособным и прозорливым, а его осторожность, миролюбие и дипломатичность помогали ему держаться на плаву уже более пятнадцати лет. Гигант черного бизнеса с отрицательными внешними данными — редкое явление. Доккер напрочь был лишен обаяния. Его внешность была комичной. Маленького роста, с короткими ножками и огромным животом, он выглядел, как бочонок на подставках. Огромная курчавая шевелюра с торчащими в разные стороны черными спиральками волос и крупной плоской лысиной на затылке в комплексе со взглядом выпученных глаз из подлобья и длинным крючковатым носом делали его копией безрогого барана. Однако выражение глаз цвета пережаренного кофе не носило отпечатка бараньих мозгов. У Чарли были умные и пронзительные глаза, и, пообщавшись с этим человеком несколько минут, забываешь о его внешности и понимаешь, что он не зря занимает свое кресло.

Между пятнадцатым и двадцатым годами отец Чарли участвовал в войне между еврейской и итальянской группировками за влияние на Нижнем Ист-Сайде. Тогда группировка еврейской общины взяла верх, и отец Чарли взял в свои руки торговлю сахаром и спиртным. Во время сухого закона, когда итальянцы взяли верх, Чарли заменил убитого в одной из разборок отца и отказался идти путем мести, а пошел на переговоры и заключил мир, разделив сферы влияния. Но торговля спиртным не прельщала Чарли, он не видел перспективы и предчувствовал скорый конец этого бизнеса. Его увлекла идея создания централизованного концерна по закупке оружия, которого так не хватало головорезам Капоне, Лучиано, Маранзано, Массерия.

Чарли вложил все свои средства в концерн в разгар бума спиртных поставок. Он продал за большие деньги все свои концессии итальянцам и ушел на поприще вооружения. В итоге оказалось, что Чарли умнее всех, он всегда оставался в стороне. У него покупали оружие и Маранзано и Массерия, устроившие в 1930 году войну Костоломарес. Доккеру было все равно, кто бы ни выигрывал схватку, он оказывался в прибыли и никто не таил на него обиды. Прошли времена Маранзано, пришли времена Лучиано. Где-то воевал и доказывал свою силу и влияние Датч Шульц. Много ребят с оружием тогда шныряло по Нью-Йорку, и не только по Нью-Йорку. Все нуждались в хорошем и надежном оружии, и все пути вели к Чарли Доккеру. Он никому не отказывал, он никому не переходил дорогу, и его не интересовали игорные дома, проститутки, наркотики, рэкет. Его не интересовали сиюминутные деньги, неоправданный риск и свора врагов. Доккер был один и стоял особняком от остального мира черного рынка, В этом была его прозорливость и в некоторой степени гениальность. Теперь Чарли имел филиалы в Канаде, на Кубе, в Мексике. У него были хорошие связи со всеми группировками в стране. Уже в конце двадцатых годов Чарли чувствовал себя спокойно. Он не боялся угроз самого Капоне, ибо знал, что остальные семьи встанут грудью на его защиту. В итоге боевики смирились и поняли, что магазин есть магазин. В нем покупаю я, в нем может покупать и мой враг.

Итак, великий Чарли, чьи портреты никогда не появлялись в газетах, у которого никогда не было обысков и облав, к которому с почтением относились главы семей Нью-Йорка и федеральные власти, профсоюзы докеров восточного побережья, крупные банкиры и дельцы с Уолл-стрит, был обманут. Обманут, обведен вокруг пальца и оскорблен человеком, к которому он относился, как к родному сыну.

— Ничего святого не осталось у людей! — произнес он вслух и ударил кулаком по столу.

В этот момент в кабинете появился Джилбоди. Он открыл дверь и вошел в кабинет так тихо и осторожно, словно все, что его окружало, было сделано из хрусталя.

— Досье, сэр.

— Давайте сюда, — визг пилорамы ослаб и затих.

Секретарь положил на стол черную папку и, сделав шаг назад, застыл в ожидании следующих указаний. Доккер долго изучал бумаги и сделал заключение:

— Чего ему не хватало?! У него было все! У него было будущее! Сгубить свою жизнь ради сотни тысяч? Я не верю, что Феннер так глуп. Тут должна быть причина более веская, чем деньги.

— Согласен, сэр, но факт остается фактом!

Доккер взглянул на часы и перевел взгляд на Джилбоди.

— У нас есть толковые ребята, которых не знал Феннер?

— Он был членом комиссии и знал всех боевиков, которым мы доверяли транспортировку груза за пределы Нью-Йорка.

— И ты никого не нанял после его исчезновения?

— За пять месяцев мы не подобрали в группу сопровождения ни одного достойного человека. Там хорошо укомплектован штат. Но у нас есть новички в отделе безопасности из группы телохранителей и охранников, которых Феннер не знает.

Джилбоди врал. Он не мог набрать стоящих людей, так как ничего не смыслили в этом деле. Десять лет работы с бумажками притупили его чутье и острый нюх, за что в свое время Чарли сделал его секретарем и сам же сгубил его примитивной и однообразной работой, пригодной для смазливых девчушек.

— Надеюсь, среди этих ребят найдутся профессионалы? — вновь повысил голос Чарли.

— Конечно, сэр. Пара-тройка ребят стоит внимания.

— Кто они?

— Принести их досье, сэр?

— На словах. У меня нет времени.

Тех, кого Джилбоди взял для черной работы, он плохо помнил, кого-то и вовсе забыл. Ситуация вновь обострилась. У Стива взмокла спина. Он с трудом вспомнил имена троих из десятка, и эти парни наверняка были не лучшей тройкой. Облизнув пересохшие губы, он выдавил:

— Юл Холэман, Кэрк Росс, Джос Харди. Эти ребята кое-что умеют. Но лучше, если они сами о себе расскажут.

Доккер подергал мочку уха и вновь взглянул на часы.

— Ладно, давай их сюда, только живо!

Стив выскочил из кабинета и толкнул в плечо дремавшего на табурете Люка.

— Заваруха началась, Люк. Иди в отдел безопасности и тащи к боссу троих охранников из новичков: Холэмана, Росса и Харди. Я дам распоряжение, чтобы их пропустили наверх.

Люк лениво поднялся и направился к лифту. Джилбоди дал распоряжение по селектору, чтобы троих охранников пропустили в цитадель. Когда он вернулся в кабинет Чарли, тот доставал из коробки кубинскую сигару, размером с торпеду. Джилбоди чиркнул спичкой и поднес хозяину огонь. Выпустив клуб дыма, босс отбросил газету и откинулся на спинку кресла.

— Что вам известно о компании Дэйтлона?

— Они орудуют в Индиане. В Нью-Йорке не появлялись. Обычная шайка налетчиков. Больше месяца такие не держатся.

— Это большое упущение иметь болвана в лице личного секретаря. Начнем с того, Стив, что в этой шайке стал работать человек, который оставил в дураках целый синдикат. Человек, которого вы уважали и считали своим другом. Не стоит, мистер Джилбоди, открещиваться от своих друзей, если они поставили вас к стенке. Нужно выяснить причину и понять почему они это сделали. Феннер разборчивый парень. Если он пошел к Дэйтлону, значит, видит в нем силу и защиту. И если эта, как вы выразились, «шпана», состоит из шестерых Феннеров, то я не думаю, что ее уничтожат за месяц. Они уже откупорили пять банков. Это немало, Стив! Ребятам с Бродвея удалось вскрыть два банка, а уже на третьем они напоролись на засаду и были уничтожены. Напомню, что тех было вдвое больше, и они не походили на джентльменов. Четырнадцать жертв на их счету. Боюсь, что мы столкнемся с новым феноменом в масштабах Капоне и Маранзано. Я восторгаюсь работой мистера Дэйтлона и с удовольствием познакомился бы с ним. Но вряд ли он отдаст мне Феннера. Так что мы с ним не сможем встретиться и обменяться любезностями. Однако я должен знать все о работе мистера Дэйтлона, вплоть до его передвижений, которые вы мне будете представлять на карте ежедневно. С сегодняшнего дня вы бросите все дела и будете следить за деятельностью этой организации. Ваши обязанности секретаря будет выполнять Эвелин Фричетт. Дядюшка Понти улетает на несколько месяцев в Европу, и он готов уступить мне свою секретаршу на этот срок. У дядюшки Понти всегда были умные и дисциплинированные сотрудники, а с вашими обязанностями способна справиться ручная обезьяна.

— Мои обязанности определяются вами, сэр, — забывшись, резко заявил секретарь.

— А, значит, есть еще гордость и честолюбие, Стив?! Что ж, посмотрим, как тебе удастся вернуть Феннера в родные пенаты.

Джилбоди покраснел. Дядюшка Понти был великим махинатором и дельцом с Уолл-стрит. Там Чарли Доккер отмывал свои миллионы и вкладывал их в совершенно мирные цели. Детки великого Марса — бога войны и вооружений Чарли Доккера будут жить на честные деньги и строить самолеты и пароходы, они станут уважаемыми и богатыми и их будут ставить в пример и выбирать в сенат. Дядюшка Понти многое делал для этого, а его секретарша Эвелин, носившая кличку Мата Хари, были опытной и хитрой змеей с ангельским голоском и невинными голубыми глазками.

Чарли по достоинству оценит замену, и если Стив не выловит Феннера, то с него живьем сдерут шкуру и выбросят собакам на съедение. Только теперь Джилбоди понял всю свою никчемность и бесполезность. Десять лет верной службы выброшено на помойку вместе с остатком его никому не нужной жизни. Прав был Феннер, что плюнул в морду этому уроду.

— Не беспокойтесь, сэр. Я сделаю все, чтобы Феннер вернулся.

Чарли улыбнулся, но взгляд его черных глаз оставался ледяным.

— Надеюсь, Стив.

В кабинет постучали.

Секретарь подошел к двери и распахнул обе створки. Первым вошел Люк, человек, о котором ходили слухи, что он вообще не спит, охраняя своего хозяина, и как верный пес даже ночь проводит на коврике возле кровати Чарли. В синдикате не существовало человека, на которого Люк смотрел бы без подозрения. Стив постоянно видел его сидящим на табуретке в приемной, где Люк промаслил обои своим старым пиджаком.

— Названные люди ждут в приемной.

— Пусть войдут, — приказал хозяин.

Через минуту в центре кабинета стояли, выровнявшись в ниточку, три высоких атлета, кем-то страшно напуганные, словно их привели на казнь. Они не скрывали своего волнения и нервно переминались с ноги на ногу, разглядывая человека за столом и портрет над его головой.

Всех, кто сюда входил впервые, удивляло то, что над креслом висел портрет не президента Соединенных Штатов, а какого-то коротышки в древнем мундире с хохолком на лбу. Чем-то Чарли на него смахивал, но только не курчавой головой. Одна десятая посетителей Доккера могла узнать на портрете Наполеона Бонапарта, но основная масса людей, с которыми Чарли имел дело, никогда не слышали этого имени.

Чарли, в свою очередь, был удивлен схожестью этих людей, будто его секретарь делал отбор по заданным пропорциям, выпуская определенную модель.

Доккер не боялся казаться смешным, поэтому он встал из-за стола, и, сложив руки за спиной, приблизился к сотрудникам отдела охраны. Никто из ребят не взглянул на начальника. Они боялись сорваться и умереть со смеху, поэтому предпочитали смотреть на окна и думать о том, зачем на шестом этаже нужна чугунная решетка.

Подойдя к близстоящему оперативнику, Доккер задрал голову кверху и спросил:

— Представьтесь, молодой человек. Поподробнее. И, пожалуйста, расслабьтесь, не то порвете себе мышцы. А я не люблю терять своих работников. Я ничего не люблю терять из того, что принадлежит мне.

Парень вытянулся еще больше и встал по стойке «смирно». Очевидно, он так понимал команду «расслабьтесь».

— Кэрк Росс. Служил мотористом на теплоходе «Элита». Списан на берег за провоз контрабанды. Был профессиональным боксером в полутяжелом весе, имею призы. Дисквалифицирован за взятку. Работал на мистера Колбера в качестве телохранителя. Когда он уехал с концами в Канаду, перешел на работу в ваше ведомство.

Доккер осмотрел громилу и подошел к следующему.

— Ну, а вы?

— Джос Харди, сэр. Врач. Отбывал срок в Манхеттенской исправительной колонии за подпольные аборты. Бежал с группой ребят из команды Вито Дженовезе. Работал на Голландца Шульца. Он меня рекомендовал в вашу организацию.

— Что вы делали у Шульца? От него люди не уходят. Либо они погибают, либо живут и работают на хозяина.

— Я занимался огнестрельными ранениями. После того как один из его приятелей умер, он меня выгнал.

— Так значит, выгнал? Хороша рекомендация.

Джилбоди скрипнул зубами. Промахнулся. Сунул придурка вместо боевика.

Чарли подошел к последнему кандидату.

— Слушаю.

— Юл Холэман, сэр. Бывший полицейский. Капитан. Возглавлял бригаду бостонского управления. Уволен за сокрытие улик.

— Взятку получили?

— В этом случае нет. Пожалел дамочку. Но скрывать не буду, взятки брал. Сейчас все берут. На зарплату полицейского не проживешь.

— Позвольте усомниться, мистер Холэман. Капитан полиции получает больше, чем охранник в моем ведомстве и на эти деньги можно жить. Другой вопрос, кто как относится к своим обязанностям. Сколько лет вы проработали в полиции?

— Четырнадцать лет.

— А у нас?

— Четыре месяца.

— Устраивает работа?

— Вполне. За безделье нигде платить много не будут.

— Спасибо за откровенность.

Джилбоди готов был разорвать этих обезьян в человеческом обличье, но он мог винить только себя.

Люк, стоявший в дверях, с тоской смотрел на Джилбоди. Он сочувствовал ему. Они не были большим друзьями, но часто играли в карты и устраивали попойки, и не так давно потеряли третьего своего партнера Олина Феннера. Феннер подложил им большую свинью, но они не обсуждали его поступок. Они прекратили упоминать его имя, и их компания уменьшилась на одну шлюху, приходилось цеплять двух вместо трех.

— Ну что же, господа. Рад был с вами познакомиться. Вам предстоит небольшое и необычное задание. Мой секретарь вас проинформирует, а пока подождите в приемной.

Команда новоиспеченных ловцов Феннера освободила кабинет. Люк вышел последним и закрыл двери.

Джилбоди был настолько растерян, что не успел поднести вовремя спичку к сигарете босса.

— Так вот, Стив, — страшноватенькая усмешка мелькнула на лице Доккера. — Людей набирал ты сам, тебе с ними и работать. Ты не получишь больше ни одного человека. Каждому можешь выдать по десять тысяч, дать девять дней, обеспечить машиной и обещать премию в пятьдесят тысяч, за Феннера живого и невредимого. Через десять дней не будет результатов — пеняй на себя. Придется расстаться. Идите, друг мой.

Джилбоди покинул кабинет Доккера, не чувствуя почвы под ногами и биения своего сердца.

Трое здоровяков с удивлением смотрели на секретаря с перекошенным и белым, как простыня, лицом. Они привыкли видеть его живым, румяным, шутливым, Стив Джилбоди был обаятельным человеком. Он не был крепок, как его подчиненные, но был умен, находчив, остроумен, весел. С любым человеком находил общий язык, никогда не вел себя высокомерно, был прост, но не выглядел простачком. Одевался с шиком, умел носить дорогие вещи, ухаживать за дамами и разыгрывать любовные сцены. Черные дугообразные брови, тонкие усики и светлые глаза приводили женщин в восторг. Единственным человеком, с кем Джилбоди не мог конкурировать, был Олин Феннер, тот всегда и во всем оставался первым.

Люку везло. С его невзрачной внешностью, средним ростом и косноязычием ему доставались сногсшибательные красотки. Естественно, что это была худшая из трех, но Люку она казалась первой звездой небосвода.

Люк сидел на своем табурете у дверей Чарли и наблюдал, как Стив инструктирует неотесанных чурбанов.

— Глядя на вас, ребята, я могу точно сказать, что Дэйтлон не заметит подвоха. Вы именно то, что нужно. Сегодня вы отправляетесь в Иллинойс. Никаких самолетов, поездов, поедете на машинах. Через десять дней привозите Олина Феннера — одного из членов банды Дэйтлона. Пусть задание вас не пугает. Вы должны помнить, что живой Олин Феннер стоит пятьдесят тысяч долларов. Тот, кто его привезет, обеспечит себя на всю жизнь. Мне плевать, как вы это будете делать, объединитесь или разбежитесь. Могу сказать только одно: я не знаю, где находится логово Феннера. Сейчас я раздам вам его фотографии и по десять тысяч на брата. Большие деньги! Не скупитесь на взятки. За такие деньги можно купить любую информацию. Десять дней — это двести сорок часов. Это много времени! Но лучше не терять его. Внизу вас ждут машины с сильными двигателями и скромной внешностью. Советую и вам стать незаметными и смешаться с толпой.

Джилбоди подошел к сейфу, вынул из него три пакета и три связки ключей. Передав все в руки Юла Холэмана, он сказал:

— Разделите пакеты и машины. Держите меня в курсе дел. Звоните каждое утро и докладывайте обстановку. Возможно, у меня появится важная для вас информация. Действуйте. Победитель получит премию от меня лично. Помимо пятидесяти тысяч еще десять. Да хранит вас Бог!

Никто из охранников не задал ни одного вопроса. Они вышли за дверь в сопровождении Люка и направились к спецлифту.

Джилбоди сел за стол и повернул в свою сторону вентилятор. Теплая струя воздуха начала разгонять капли пота, скопившиеся на его лице.

8. Синица в клетке

Люк вывел людей во двор, где стояли три машины, слегка битые и не слишком респектабельные.

— Не обращайте внимания на внешний вид, мальчики. Под капотом каждой развалюхи много лошадок. Они с ветерком донесут вас до Чикаго.

— Послушай, Люк — замялся бывший врач. — А ты как думаешь, задание реальное? Оно выполнимо?

— Невыполнимых заданий нет! Есть бездарные исполнители, а Чарли с такими умеет быстро расправляться. Задание вами получено, и оно должно быть выполнено. Советую вам искать в радиусе пятидесяти миль от Чикаго или Ист-Чикаго. Все дела Дэйтлон делает в этом районе. Не думаю, чтобы он базировался в городе, опасно и нет простора. Возьмите под наблюдение центральные банки. Вероятнее всего, ребята захотят взять крупный куш, до сегодняшнего дня им доставалась мелочь. Возможно, кому-то из вас повезет, остальное зависит от сноровки. Феннера лучше брать ночью, когда он взбирается на бабу, в этот момент у него под рукой нет пистолета. А начинайте с опроса людей. Шестиместный «крайслер» темно-синего цвета с тяжелой подвеской трудно спрятать в карман. В конвертах деньги и фотографии, Холэман с вами поделится.

На лице Люка они увидели злобную ухмылку. Он не скрывал своего отношения к ловцам удачи. Развернувшись, Люк направился к зданию, выбрасывая ноги в стоны, как это делают списанные на берег моряки.

Юл Холэман выбрал себе «шевроле», а ключи от «бьюика» и «форда» отдал партнерам. Каждый получил по конверту. С этой минуты начался отсчет времени.

У самых дверей Люк остановился и, обернувшись, крикнул:

— Эй, Холэман!

Троица обернулась на зов инструктора.

— Ты самый опытный из команды, бывший коп как никак. Объясни своим напарникам, чтобы выбросили дурные идеи из башки. За всю историю синдиката только Феннеру удалось ускользнуть от Чарли. Но я думаю, что не надолго. И не забывайте про ежедневные отчеты. Мистер Джилбоди не всегда бывает добрячком.

Сделав предупреждение, Люк исчез за дверью.

Юл Холэман продолжал напутствие.

— Вот что, ребята, вы езжайте через Филадельфию по 635 магистрали, а я напрямую. Встретимся в Чикаго. Если приедете раньше меня, то снимите номера под своими именами, ничего страшного, там нас никто не знает. Отель «Эмпайер». Я вас там найду, а я заеду к другу в Ист-Чикаго. Он руководит отделом расследования убийств в полицейском управлении. Возможно, у него есть зацепки. Не теряйте времени и приступайте к работе. Учтите одну деталь. Как правило, журналисты знают больше полицейских. Постарайтесь влезть к ним в доверие. Липовые удостоверения вам может сделать Фаррел Броуди, Мичиган-сквер, 17. У него свое фотоателье. Приедете к нему от меня, он все сделает. Этот парень обязан мне свободой. На этом все.

Бывший врач, специалист по абортам, Джос Харди и контрабандист-неудачник, боксер-взяточник Кэрк Росс с тоской наблюдали, как Юл Холэман садился в машину. Из всей команды Холэман был единственным, кто что-то понимал в этих делах. Им почему-то казалось, что они никогда его больше не увидят.

Холэман сел в машину, сунул конверт в карман и выехал за ворота на улицу. Проскочив на высокой скорости несколько кварталов, он убедился, что машины в отличном состоянии. Затормозив у бара, он заскочил в погребок и заказал себе две порции виски.

Холэман немного нервничал. Скорее, он испытывал зуд. В его кармане лежала огромная сумма денег. Если ею правильно распорядиться, то можно ее удвоить, а потом и утроить. Четыре месяца он мешком просидел без дела, получая гроши. Никакого просвета впереди, и вдруг так подфартило. Самое время начинать устраивать свою жизнь.

Ему и в голову не приходило искать Феннера. Задание для идиотов. Для такой охоты готовят специалистов из десятка таких, как Холэман. Их обеспечивают точными координатами и не ограничивают в сроках. Взять живым опытного парня, которого окружает действующая банда? Глупость! Они живут по законам волчьей стаи, все вместе и всегда настороже. Можно еще понять, когда тебе дают снайперскую винтовку и требуют убить одного из бандитов. На это еще можно согласиться за пятьдесят грандов. Если повезет, то можно устроить засаду у одного из банков и снять с соседней крыши одного грабителя во время бегства. Такое задание он мог расценить как реальное, но все же и оно невыполнимо для той группы, которую Джилбоди собрал. Среди них не было ни одного снайпера. Либо Джилбоди идиот, либо он делает вид, что работает в нужном направлении. В этом случае Доккер идиот! Но в любом случае Холэману плевать, кто из них идиот. Главное, что он не болван. У него в кармане лежит десять тысяч. Феннер и премия за него — журавль в небе, а деньги в кармане — это синица в клетке и уж ее-то Холэман выпускать не собирался. Только круглый болван способен подставлять свой лоб под пули за мифическую награду.

Свой путь бывший капитан уже определил: штат Теннесси, Нэшвилл. В этом городишке жила Нэнси — одна из его старых подружек, которую он прикрывал во время облав на ночные бордели. Теперь Нэнси отплясывала канкан в местном варьете. Она с радостью его примет и пригреет. Вряд ли его найдут в этой дыре. Холэман не верил в то, что Доккер даст распоряжение искать его. Эти поиски обойдутся дороже аванса, он того не стоил. Для Доккера такие люди, как он, не представляют ценности. Его сочтут убитым, как и его партнеров, а тех, без всякого сомнения, уничтожат как только они приблизятся к банде на ружейный выстрел. Этот вопрос не волновал Холэмана, его мысли были заняты Нэнси. В сорок лет пора отходить от суеты и подумать о покое. Бывший капитан чувствовал себя усталым, жизнь у него не сложилась, ему не везло. Он всегда попадался на мелочах. Его коллеги имеют во сто крат больше и получают в придачу к взяткам награды, а не только оплеухи.

Холэман твердо решил уйти в тень. Лучший способ не попадаться — ничего не делать.

Холэман допил виски, вышел из бара и направил машину на юго-запад, в противоположную сторону от Чикаго.

Джилбоди уже не сомневался, что конец близок. Такой просчет ему не простят. Ему и в голову не могла прийти мысль о том, что Феннер рискнет вступить в какую-то банду, и его портреты будут пестреть во всех газетах. А он-то думал, что знает Олина как свои пять пальцев. Непредсказуемая личность. Теперь Феннера не достать. Доккер порет горячку! Он зол. Его облили дерьмом с ног до головы при его таком болезненном самолюбии. Чертов Бонапарт решил, что ему под силу все. Любая блажь!

Ни один картель не пойдет на Дэйтлона войной ради бредовых идей и амбиций Чарли. Здесь Доккер не найдет понимания даже у счастливчика Лучиано. Дэйтлон уже вышел на рубеж миллионного состояния, а против долларовых стен пушечные ядра бессильны. Скорее, с Дэйтлоном начнут сотрудничать, чем вредить ему. Дэйтлон — это деньги, деньги, которые вкладывают в дело, а не хранят в мешках, деньги, которые будут делать деньги. А когда Дэйтлон погибнет, а это неизбежно, то это невостребованные деньги и невостребованные прибыли. Сейчас Феннер надежно спрятан за этой стеной, и его не достать. Доккер дал Джилбоди отсрочку на десять дней, и за это время ему нужно решить сложную задачу. Уйти от Доккера, как Феннер, Джилбоди не мог, у него нет такого опыта и ума. Его накроют на следующий же день и поджарят на сковородке на завтрак вонючке Бонапарту. Но десять дней пролетят незаметно, и приговор Чарли «будем расставаться» свершится.

Десять дней, десять… стоп… — Джилбоди почесал затылок. — Есть слабая надежда! Уильям Паркер! У Паркера лучшее детективное агентство в Чикаго.

Старик давно отошел от дел, отмыл мешок награбленных долларов через синдикат Чарли и открыл детективное агентство в Чикаго. Бывший подручный Маранзано, гангстер с огромным опытом превратился в законнника и повел борьбу с преступностью. Помнится, Джилбоди ему помог пристроить его кровавые деньги, и дядюшка Понти постарался, чтобы они из красных стали зелеными. Как ни крути, но для него это был шанс.

Джилбоди снял трубку и попросил соединить его с Чикаго.

На его счастье, Паркер оказался на месте.

— Привет, Уильям! Тебя беспокоит Стив Джилбоди. Помнишь такого?

— Кто? Стив? Это сюрприз! Ты где?

— Далеко. В Нью-Йорке.

— Я не слышал твоего голоса более трех лет. Как твои дела?… Впрочем, догадываюсь, раз ты звонишь из Нью-Йорка. У тебя трудности? Угадал?

— На то ты и сыщик. У тебя много работы?

В моем бизнесе всегда много работы. Слишком много грязного белья приходится перебирать. Но доходов немало, дело прибыльное.

— У меня дело серьезное. Тут нужны профессионалы.

— Обижаешь, Стив. У меня в штате двенадцать человек, все, как один, прошли отличную школу либо в полиции, либо в ФБР, либо в армейской разведке.

— Интересно, а они уже расследовали, кто ими руководит?

— Это телефон, Стив, не забывай об этом. Мы не в пивной.

— Извини, старина. Я готов заплатить хорошие деньги за небольшую услугу.

— Я могу выполнить ее бесплатно. Я ведь твой должник в некотором роде.

— Бесплатно не получится. Тут придется задействовать всю твою команду. Мне нужно раздобыть адресок одного человека.

— А может быть, и человечка тоже?

— Ну, для этого у меня есть люди, мне только надо знать, куда их направить.

— Говори имя и считай, что адрес уже в твоем кармане.

— Крис Дэйтлон.

Трубка молчала, слышался лишь слабый треск. Выдержав паузу, Джилбоди продолжал.

— Тебя что-то смущает, Уильям?

— Это очень важно, Стив?

— Вопрос жизни и смерти. Что скажешь?

— Мне жаль своих ребят подставлять под пули. Где я потом найду таких? Проси чего угодно, но только не это.

— Сколько стоит жизнь каждого из твоих парней?

— Не меньше четвертного. Двадцать пять грандов.

— Согласен. За потерю каждого оплачиваю тебе страховку в двадцать пять тысяч плюс двадцать пять за адрес.

— Сделка приемлема, но нужен аванс.

— Я высылаю тебе пятьдесят. Плата за работу и страховка за одного человека. Если все останутся живы, оставишь эти деньги себе. Погибнут трое, я оплачу смерть еще двоих. Речь идет о моей жизни, старина, и ты должен посуетиться. Учти, что сроки ограничены. День, два, не больше.

— Это нереально, Стив.

— Не хватай меня за глотку, Уильям.

— Это ты норовишь ухватить меня за глотку.

— Если я не достану одного парня из команды Дэйтлона живым в течение недели, меня ждет деревянный костюм.

— Ладно, Стив. Я приступаю немедленно. Высылай деньги.

— Сделаю это сейчас же. Веди поиск в районе «большой воды». Звонить буду тебе сам. Задание конфиденциальное.

— Можешь не объяснять. Тайна вклада гарантирована.

Каждый из них опустил трубку на рычаг с чувством облегчения. Джилбоди видел в Уильяме Паркере единственную надежду. Он верил в возможности старого гангстера, у которого редко слова расходились с делом.

Уильям Паркер получил в карман лишние пятьдесят тысяч долларов за работу, которую он уже выполнял на текущий момент. Страховая компания «Паблис-Кристиан» наняла агентство Паркера в помощь своим агентам. Они уже успели сделать немало в поисках берлоги Дэйтлона. Успех сопутствовал им. Руководитель компании мистер Элбер оплачивал каждый рабочий день каждого агента Паркера и обещал премию в пять тысяч долларов тому, кто первый обнаружит логово Дэйтлона.

Очевидно, Стив Джилбоди был более расточительным человеком, чем страховая компания, заключающая сделки со всеми банками Индианы и Иллинойса. Правда, Паркер был уверен, что мистеру Элберу смерть не грозит. Однако, и Джилбоди не слишком высоко оценил свою жизнь. Наверняка у него денег немало.

Сидя за столом в своей каморке, Паркер начал жалеть, что не поторговался как следует. Из Стива можно было выжать в два раза больше. Жизнь есть жизнь! Ее не купишь второй раз, ее необходимо беречь.

9. Протокол

Сунув руки в карманы, шеф криминальной полиции Чикаго Легерт, проводил тяжелым взглядом санитарные машины, отъезжающие от банка.

Легерт чувствовал себя, как выжатый лимон. Он устал, от хотел на все плюнуть, уехать домой и завалиться спать. Одна лишь злость на самого себя поддерживала в нем силы.

Возле банка стояло несколько патрульных машин, наряд полицейских сдерживал натиск зевак и репортеров. Это был первый дерзкий налет в центре Чикаго. Итог плачевный. Преступники ушли, оставив после себя три трупа.

Легерт обвел взглядом площадь, осмотрел залитый кровью асфальт возле тротуара и, указав на сточную решетку, приказал стоящему рядом полицейскому:

— Собери все гильзы до единой, и те, что завалились в сточную яму.

— Слушаюсь, сэр.

Патрульный лез из кожи вон. Он впервые видел начальника такого ранга на стандартном ограблении.

Несмотря на тучную фигуру, Легерт с легкостью спортсмена вбежал по лестнице вверх и вошел в здание банка.

Картина и впрямь не отличалась от стандартной. Все выглядело на должном уровне за исключением обломков потолочной лепнины, сбитой автоматной очередью. Полированный паркет был загажен штукатуркой, не кровью, это утешало.

Капитан Чинар беседовал с клиентами банка, делая пометки в блокноте, Заметив вошедшего комиссара, он оставил свидетелей на скамье у стены и подошел к начальнику.

— Ну что? — коротко спросил Легерт.

— Никаких расхождений с обычной схемой. Дэйтлон действует по шаблону. Свидетели утверждают, что налетчики выглядели очень добродушно и вели себя деликатно.

— Запах денег пьянит их, а как только они выходят на свежий воздух, тут же звереют. Не в первый раз мы обнаруживаем трупы на улице. На кой черт им отстреливаться, если машина за секунду уносит их прочь?

— Да, сэр. Но в предыдущем случае это объяснимо. Они убили вооруженных полицейских. Инстинкт самосохранения.

— Не хочешь ли ты стать адвокатом Дэйтлона, Эд? Нет, сэр. Но если мы начнем полемику, то я должен занять противоположную позицию, чтобы мы могли докопаться до истины, а не слепо потакать вам.

— Ты полицейский, а не философ!

— Конечно. Но мы же ведем расследование, а не преследование. Сейчас нам нужны мозги, а не ловкость и меткость.

— Временами ты страшно меня бесишь, капитан. Ну, хорошо, Шерлок Холмс, объясни мне другую вещь. На улице обнаружено три трупа. Два возле дверей банка и один на обочине, где стояла машина. Очевидно, что испуганные клиенты банка выскочили из здания, когда Дэйтлон еще не успел уехать. Сработал, как ты говоришь, инстинкт самосохранения. Один слабонервный гангстер не выдержал, дал очередь по безоружным людям и уложил двоих наповал. Но что ты можешь сказать о том парне, которого ухлопали на обочине?

— Прохожий. Попался под руку, и его скосили.

— Этот прохожий что-то странно выглядит. Прилично одетый человек, и ничего не имеет в карманах. Ничего! Пусто! Если он живет неподалеку и вышел в магазин, то у него должен быть с собой кошелек, если он не живет здесь, то у него должны быть деньги на автобус или ключи от машины или квартиры. Дорогой костюм совсем не вяжется с пустыми карманами. И самое любопытное, дорогой Холмс, что этому прохожему оказали особую честь. Ему пробили переносицу одиночным выстрелом и, если меня не подводит мой опыт, стреляли из снайперской винтовки. По-вашему, находясь в двух шагах от жертвы, бандиты боялись промахнуться?!

Ответ Чинара был заглушен мощным взрывом. В окнах здания затряслись стекла. Полицейские выскочили на улицу. Они видели, как в сторону Тортон-сквер побежали репортеры.

— Одна бригада в машину! — крикнул Легерт.

Четверо полицейских из оцепления бросились к патрульным «фордам».

Чинар присоединился к ним. Взрыв раздался в квартале от здания банка, в одной из подворотен. Чутье подсказывало комиссару, что на этом перекрестке сошлись разные интересы, хотя одно не очень-то вязалось с другим: мелкая разборка на фоне банковского ограбления. К тротуару подкатил черный «линкольн». Из лимузина с трудом вылезли два очень тучных человека: окружной прокурор Фостер и мэр города Фабиан — киты города.

Каждый раз, когда Легерт видел этих людей, ему хотелось смыться куда-нибудь подальше. Белокожие, холеные, надушенные и высокомерные, каждый из них напоминал комиссару кусок фигурного мыла в красивой упаковке. Мэр был в цилиндре и белом шелковом шарфе, перекинутом через жирную шею, а переваливающийся с ноги на ногу подагрик Фостер — в котелке и белой бабочке у третьего подбородка.

Легерт с тоской наблюдал, как эти толстяки приближаются к нему. Он как в зеркале видел в них свое отражение. Комиссар был также до безобразия толст.

Жаль, что он не надел сегодня мундир, тогда вся их компания была бы вполне уместна на балу в Белом доме, а не у ограбленной лавочки Рокфеллера.

— Не очень приятно встречать вас здесь, комиссар, — начал, задыхаясь, Фостер, с трудом взбираясь по ступеням. — Но, видать, наступают черные времена.

— А вас что привело сюда?

— Звонил Мейер. Давайте зайдем к нему вместе и поговорим. В этом банке держали свои деньги многие солидные клиенты.

— Банк Мейера выделял большие средства на благоустройство города, комиссар, — добавил мэр. Если мы не можем помочь Мейеру, то обязаны высказать свои соболезнования.

— А я вам нужен как мальчик для битья? — усмехнулся Легерт.

— Мы взрослые люди, комиссар, никто из нас никогда не предъявлял вам претензий. Мальчика для битья из вас сделает пресса. Эти зубоскалы своего не упустят.

Мэр похлопал Легерта по плечу и улыбнулся. Они вошли в здание и направились к лифту. Кабинет директора филиала находился на втором этаже и имел достаточно площади для свободного размещения всех толстяков. Когда сюда вошли представители закона и власти, то они застали в кабинете еще двух необъятных моржей. Одним из них был директор, вторым — председатель совета директоров страховой компании «Паблис-Кристиан».

Вся компания уселась вокруг стола, и Мейер сделал заявление.

— У меня нет слов, господа! Рушатся святые стены нашей экономики. Я хочу, чтобы вы выслушали уважаемого мистера Элбера.

Толстяк с сигарой произнес речь, глядя в глаза комиссару, не обращая внимания на других членов совещания, словно их здесь не было.

— На сегодняшний день в нашем штате ограблено шесть банков. Сумма похищенного составила семьсот тридцать девять тысяч долларов. Как вы понимаете, каждый банк страхует себя от случайностей, наша фирма — одна из самых крупных в стране, и мы специализируемся на страховании банков. Теперь мы вынуждены платить! Никто из нас не станет спорить с банкирами. Лично я лучше заплачу, чем наживу себе такого врага, как Рокфеллер-банк, в лице директора одного из его филиалов мистера Мейера. Но надолго меня не хватит. Миллион — два, и я лопну. А все идет к тому. Семьсот тридцать девять тысяч за один неполный месяц! После того как разорюсь я, начнут гибнуть банкиры! Я хочу получить ответ только на один вопрос. Как, когда и каким образом мы можем оборвать эту цепь налетов и грабежей.

Легерт тяжело вздохнул и осмотрел присутствующих. Четыре пары глаз испытывающе разглядывали поры на его лице.

— Для начала я выскажу свое недовольство. Честно говоря, мне плевать на ваши деньги, мистер Элбер. Вы решили погреть руки, пересчитывая крупные купюры, не затратив для этого собственных средств. Прежде чем подписывать полис и заключать договор на страхование, вы были обязаны проверить систему безопасности банка. В нашей стране нет ни одного банка, который нельзя было бы обчистить пьяному прохожему с ржавой двустволкой. Вы привыкли к тому, что времена Дикого Запада миновали и мы перешли в век золотой цивилизации. Черта с два! Уничтожим мы эту банду, появится другая. Цепная реакция неизбежна. Совершено преступление, я найду преступника и сдам его в руки судей, но охранять ваше добро я не намерен. Вы мне не платите за это. Вам жаль денег на хорошую сигнализацию? Жаль денег на охранников? Вы не умеете хранить деньги? Что ж! Мистер Дэйтлон позаботится о ваших капиталах. Вы ворочаете капиталом самой богатой страны в мире, а не можете защитить собственные деньги. Вам жаль тратить средства на собственную защиту. И не ждите от меня чудес.

— Не надо раздражаться, комиссар, — тихо произнес Элбер. — Я не предъявляю к вам претензий. Я хочу найти выход из создавшегося положения. Мне кажется, что настал тот день, когда мы должны объединить наши усилия. У меня есть мощный аппарат опытных сотрудников. Отдел претензий и исков, который занимается подобного рода делами. Окружная прокуратура имеет собственный следственный отдел. Если мы объединим наши усилия под общим руководством такого авторитетного человека, как вы, комиссар…

— В моем ведомстве достаточно своих бездельников. Если мистер Фостер не возражает, то вы можете объединить усилия с прокуратурой. Но я бы на вашем месте подумал о безопасности банков. Надеюсь, теперь банкиры осознали, что дешевле нанять охрану, поменять замки и установить прямую сигнализацию, чем терять миллионы ни за что. А ловить бандитов позвольте мне, господа. Я умею это делать лучше вас.

В кабинет без стука вломился полицейский и, не обращая внимания на присутствующих, обратился к Легерту:

— Простите, комиссар. На крыше найдена снайперская винтовка.

Легерт встал из-за стола.

— Извините, господа, но я должен заняться своими прямыми обязанностями.

Направляясь к двери, он понимал, что не нашел в этой компании друзей, но не исключал, что нажил себе врагов. Никто не встретил его заключение с пониманием, скорее, он вызвал раздражение. Легерт имел отвратительный характер и умел наживать себе врагов. Он любил иногда цапнуть за укушенное место, хорошо зная, что этого делать нельзя.

Тяжело дыша, он вышел на плоскую крышу здания банка. Сопровождавший его детектив в штатском подвел комиссара к бордюру у края крыши. Отсюда хорошо просматривалась вся площадь.

— Удобное место, сэр. Высота третьего этажа. Обратите внимание, сэр, на винтовку.

Под ногами Легерта лежала автоматическая десятизарядная винтовка военного образца, оптический прицел был снят и лежал рядом. Тут же валялось пять простреленных гильз.

— Зачем он снял оптический прицел? — спросил Легерт.

Вопрос он задал самому себе, вполголоса, но ретивый детектив тут же решил на него ответить.

— Я помню случай. В полицейской академии учился один парень. Стрелок был отменный, но любил пускать пыль в глаза. На стрельбах он скидывал оптический прицел с винтовки и стрелял.

— Ты хочешь сказать, что снайпер был здесь не один? Перед кем ему устраивать показуху?

— Их было двое, сэр.

— Уверенное заявление.

Детектив указал пальцем на стену соседнего дома, примыкающего к зданию банка. Из окна пятого этажа свисала веревка, ее конец лежал на крыше.

— Какие выводы, детектив?

— Я уже был там. Это окно черного хода соседнего дома. Подъезд был забит, и им не пользовались. Его вскрыли фомкой. Ступени в пыли, так что следы видны отчетливо. Там было двое мужчин. Один из них предпочитает армейскую обувь с рифленой подошвой, а второй тип ходит в парусиновых туфлях на тонкой подошве, без каблуков.

— Веревку, должно быть, видно с улицы.

— Конечно, сэр. Сержант ее заметил сразу, и после этого мы поднялись на крышу.

— Глупо оставлять такие улики.

— Торопились, сэр.

— Кто? Вы мне можете сказать, кто торопился? Какому идиоту понадобилось залезать на крышу и стрелять по прохожим? Бандиты уехали целыми и невредимыми.

— Но одного, кажется, убили.

— А ты уверен, что это налетчик? Где же оружие? Вряд ли мы сумеем опознать этот труп. Но если кто-то устроил охоту на банду Дэйтлона, то как они узнали, что тот приедет сегодня утром именно в этот банк? Боюсь, парень, мы получили только вопросы и ни одного ответа. Сдай винтовку на экспертизу. Возможно, она из арсенала, который Дэйтлон очистил в Оберне. Второе. Выясни с точностью до секунды, во сколько в полиции раздался сигнал тревоги, и узнай, кто и во сколько врубил этот сигнал. Идиоту понятно, что за пять минут невозможно отстрелять по мишени, подобраться к стене и вдвоем подняться по веревке на высоту десяти ярдов до окна. Такая веревка выдержит только одного человека, значит, второй ждал, пока заберется первый. Прибывший наряд полиции тут же засек бы человека на стене. Однако ваш сержант видел лишь веревку, а снайперы ушли восвояси. Возьмите секундомер и проделайте эксперимент. Сегодня к вечеру доложите капитану Чинару все в мельчайших подробностях. Как вас зовут?

— Детектив Элквист, сэр.

— Давно в управлении?

— Пятый год.

— Ладно, парень, шевелись. Сковорода уже горячая.

Легерт спустился с чердака. Группа толстяков стояла возле кабинета директора и коптила сигарами стены. Окружной прокурор отделился от компании и подошел к Легерту.

— Зря ты так, Макс.

— Ладно, не морочь мне голову, Вилл, что ты еще хочешь?

— Там внизу банда репортеров. Никто кроме тебя не умеет с ними расправляться.

— Вот почему вы здесь топчетесь. Если бы мы кого-нибудь поймали, ты бы первый сунул свою необъятную морду в объектив. Но на данный момент тебя не устраивает заголовок, который эти ребята собираются налепить поверх твоей шляпы. Ладно, я очищу вам проход.

— Послушай, Макс. Фабиан и Элбер собираются обратиться в ФБР с аналогичным предложением.

— Джи-мены не полезут в болото в белых гетрах. Никто им не гарантирует успех, а значит, они останутся в стороне.

— Ты знаком с их новым шефом Мэлвисом Бэрроу?

— Мальчишка. Ты лучше скажи, кто надавил на Гувера, чтобы тот подписал указ о его назначении?

— Вечно ты лезешь в бутылку. Ни с кем не хочешь жить в мире.

— Ладно, Вилл. У меня дела.

По дороге вниз Легерту встретился Чинар.

— Что это за взрыв, Эд?

Чинар ткнул указательным пальцем в поля шляпы и сдвинул ее на затылок.

— Взорвалась машина. Что к чему, узнаем позже, когда пожарники закончат свою работу. Никакой привязки к ограблению пока нет. Я вызвал на вечер пятерых свидетелей с улицы. Любопытные есть наблюдения. Тут еще один тип звонил в банк и сказал, что видел, как с крыши банка стреляли.

— Так оно и было. Выясни у него точное время.

— Я с ним не разговаривал. Он позвонил в кассу и, сказав пару фраз, бросил трубку.

— Черт с ним. Детектив Элквист занимается этим делом. К вечеру он тебе доложит обстановку.

— Кто такой Элквист?

— Капитан! Этот вопрос я вам должен задать. Вы обязаны знать личный состав управления.

— Тысяча двести человек, сэр.

— Вот тебе повод познакомиться с одним из них.

— Что слышно от дорожной полиции?

— Капитан Хэмптон ничего утешительного не сообщил. «Крайслер» исчез.

— Как это «исчез»? — воскликнул Легерт. — Что это значит?

— Это значит, что из города он не выезжал и в городе не обнаружен.

— Передай Хэмптону, чтобы перевернул город вверх дном и нашел этот драндулет. Это уже не просто машина. Это символ! Символ их победы. Он не мог улететь! Машин с крыльями еще не изобрели!

Легерту стало душно. Он ослабил узел галстука и спустился вниз. Лестницу осаждали репортеры. Замелькали вспышки, защелкали затворы.

— На все вопросы три минуты, господа!

Журналисты облепили комиссара, как пчелы медведя, рушившего их улей.

— Налет совершил Дэйтлон?

— Да. Его почерк, его гильзы.

— Когда вы с ним покончите?

— Как только поймаем.

— Где он скрывается?

— Он просил не называть свой адрес. Терпеть не может репортеров.

— Какие принимаются меры?

— Разные. Банкиры открывают налетчикам свои сейфы, те забирают деньги, полиция идет по следу, банкиры упрекают полицию и вновь открывают свои сейфы. Все по кругу, как на ипподроме.

— Вы не намерены вызывать войска?

— Это привилегия губернатора штата.

— Где же знаменитый «крайслер» Дэйтлона?

— Знаменитым его сделали вы, писаки!

— Напрасно огрызаетесь, комиссар. Похвастать нечем, Дэйтлон-банкир водит вас за нос.

Легерт повернул голову и встретился глазами со смельчаком.

— А, это вы, Кэрр. Давно вас не было видно. Не успел появиться, как уже родилась новая легенда. «Дэйтлон-банкир». Завтра эту кличку подхватят все газеты. Добавьте к этому, что у бронированного «крайслера» есть крылья, и завтра дети сменят игрушечные автоматы на настоящие и начнут с того, что обчистят родителей для разминки.

— Какова численность банды, комиссар?

— Мы знаем шестерых. Сколько их еще за кулисами, мне неизвестно. На этом все, господа.

Легерт протиснулся сквозь кольцо, как голливудский киногерой, и направился к выходу.

В дверях его остановил еще один крючкотвор с фотокамерой.

— Простите, комиссар, а вы не думали о пригороде? Изумительная природа у берегов Мичигана?

— А ты откуда, приятель?

— Из «Чикаго-Ньюс».

— Это то же самое, если сказать, что я из полиции. Я тебя что-то не припомню.

— Я не так давно работаю на севере.

— Хорошо. Я думаю, что его убежище в Чикаго.

— Спасибо, комиссар.

Легерт еще раз внимательно оглядел парня и направился к машине.

Если Легерту что-то не понравилось или показалось подозрительным, то на это всегда имелись основания. Кэрк Росс, бывший матрос «Элиты», торговец наркотиками, дисквалифицированный боксер, попавший на службу к Чарли Доккеру, мало походил на журналиста.

То же самое про себя отметил Слим, третье око Криса, изображающий здесь корреспондента «Дейли-Ньюс». Слим обратил внимание на жилистые сильные руки с грубой кожей. Эти лапы привыкли держать что-то потяжелее авторучки и блокнота, а под шляпой скрывалась маленькая скуластая мордочка этого типа, вряд ли обученного грамоте.

Слим приблизился к Кэрру и сказал:

— Привет, Майкл! Помнишь меня?

Кэрр взглянул на здоровяка и пожал плечами.

— Вряд ли.

— Странно. Мы с тобой лихо погуляли на теплоходе «Атланта» в прошлом году.

Кэрр смутно помнил свой прошлогодний отпуск, но хорошо помнил, что он не просыхал ни одного дня. Пришлось изобразить приветливую улыбку, чтобы не выставлять себя на посмешище. Слим понял, что поймал парня. Он уже прекрасно ориентировался в журналистской среде, а о крупных ее представителях знал больше, чем они сами о себе.

— Напоминаю, Майкл, меня зовут Слим. У меня еще остался твой телефон. Как-нибудь вспомним наш отпуск и попьем пивка. Я угощаю.

Можно было бы сказать лишь последние два слова — и Майкл Кэрр ваш верный друг.

— Я не возражаю.

— Кстати, ты не знаешь того парня в серой шляпе, у дверей?

Кэрр усмехнулся.

— Какое-то чучело с ринга. Твоего склада парень.

Кэрр давал грубые оценки, но всегда точные. Слим его тут же вспомнил. Кэрк Росс! Три года назад Слим нокаутировал его в шестом раунде на ковре Лас-Вегаса. Теперь он точно знал, кто перед ним, оставалось выяснить, зачем Россу понадобился этот маскарад. Слим хлопнул Кэрра по плечу.

— Я позвоню, Майкл. Пиво за мной.

Слим вышел на улицу и побрел следом за Россом. Сенсация дня закончилась. Расклад был ясен. Каждый из героев знал, чем ему заняться.

10. Паутина — новое плетение

Легерт тупо смотрел на стрелки настенных часов. Он запретил секретарю соединять его с кем-либо и заходить к нему в кабинет. Часы говорили о том, что на дворе полдень, а комиссар еще не приступал к работе.

В десять утра он достал из сейфа бутылку скотча, стакан, сея за стол, выпил приличную дозу и уставился на часы. С той минуты, кабинет погрузился в тишину, а комиссар не шелохнулся.

Легерту исполнился сорок один год, но выглядел он на шестьдесят, и многие в управлении ждали, когда он уйдет в отставку. Легерт и не думал бросать работу. Короткий седой ежик и тучность делали его старше, а мешки под глазами превращали в древность. Он так давно работал в полиции, что сам не мог точно назвать день и год своего вступления в ряды законников. В управлении не было ни одного человека, кто бы начал работать здесь раньше комиссара, и это обстоятельство лишь подливало масла в огонь и делало его в глазах коллег питекантропом, древним ископаемым, которого пора выбрасывать на свалку. Мало кто знал, что, перед тем как занять кресло шефа криминальной полиции одного из крупнейших городов мира, Легерт лично надел наручники на семьдесят шесть опасных преступников, а если сложить сроки, которые получили эти преступники, то цифра близка к возрасту Земли. Напрашивается вопрос, на сколько лет комиссар Легерт избавил страну от определенной категории преступлений.

Сейчас он думал о том, что пора передать бразды правления более молодым и ретивым. Впервые Легерт попал в тупик и не видел из него выхода. Неизвестно сколько раз еще он будет подъезжать к выпотрошенному банку, не зная, за кем бежать, кого преследовать, на кого надевать наручники.

В кабинет постучали, и дверь открылась. Легерт хотел крикнуть и стукнуть по столу, но не сделал этого, увидев на пороге тучную фигуру окружного прокурора.

— Извини, Макс, что не вовремя, но телефонная связь не очень надежна, когда надо тебя достать.

— Входи, Вилл.

— Ты заболел?

— Нет, я устал.

— Не говори глупостей. Ты еще мальчишка по сравнению со мной.

— Что тебя принесло в Управление? Так просто ты ничего делать не будешь.

— Конечно.

Фостер прикрыл за собой дверь и уселся на диван возле окна. Он не любил стульев и кресел. Ему все время казалось, что они должны сломаться под ним.

— Вчера в городе был траур. Ты хоронил двоих полицейских, которых убили у национального банка. Не знаю, что двигало тобой. То ли ты хотел отдать последний поклон полицейским, то ли давил на общественность. Скажу честно, Макс, эти похороны с помпой не принесли желаемых результатов.

— Но не для того же ты приехал сюда, чтобы высказать мне свое мнение?

— Я приехал к тебе прямиком от губернатора. Он высказал такую мысль: «Комиссар Легерт может не считаться с мэром и перекрыть все центральные улицы города для похоронной процессии, но комиссар не может перекрыть двух улиц в тот момент, когда от него ускользают грабители с народным достоянием!».

— Когда, интересно знать, в банках Рокфеллера хранилось народное достояние?

— Так или иначе, но Рокфеллер выколачивает его из народа. Но дело не в этом.

— Твое предупреждение сбылось, Фабиан и председатель «Паблис-Кристиан» надавили на рычаги.

— Конечно, Элбер и Фабиан сделали свое дело. Но тут выясняется, что парень, которого вчера подобрали на обочине с дыркой во лбу, никакой не гангстер, а один из опытнейших агентов ФБР Гай Купер.

— Почему же он был без оружия и что он там делал?

— Ничего. Он являлся клиентом этого банка и пришел снять наличные со своего счета.

— Ты хочешь изобразить его жертвой?

— Не я, а Мэлвис Бэрроу. Директор Северо-восточного отделения ФБР. Он потребовал от губернатора распоряжения передать руководство следствием в его руки.

— Когда убивали полицейских, ему было наплевать. Как только хлопнули джи-мена, он всполошился. Выскочка!

— Умоляю тебя, Макс, не говори ему это в лицо.

— Я не намерен с ним встречаться.

— Вот по этому поводу я и приехал к тебе. Губернатор не отстранил тебя от следствия, наоборот, он принудил и мое ведомство подключиться к работе. Все силовые структуры должны объединиться и обезвредить банду налетчиков. Во главе следственной компании поставлен Мэлвис Бэрроу. Сегодня в три часа мы должны быть у него и докладывать об обстановке, сложившейся в штате. И прошу тебя, Макс, сдержи свой пыл. Никто не принижает твоих достоинств, но будет лучше, если мы избежим межведомственной войны.

— Плевать мне на джи-менов. У меня своя работа, и я знаю, как ее делать, а если этот мальчишка попытается меня учить, то я поставлю его на место.

— Твоих амбиций, Макс, на все управление хватит. Постарайся обойтись без скандалов. В конце концов, все мы делаем одно общее дело и не имеет значения, кто первый схватит Дэйтлона.

— Наивный взгляд на ситуацию, Вилл. Дэйтлона никто никогда не схватит. Человек запаял себя в торпеду, которая рано или поздно, но взорвется.

— Ты поддерживаешь газетные сплетни и хочешь сделать из заурядного преступника легенду.

— Пока окружной прокурор будет считать Дэйтлона заурядным преступником, он с успехом продолжит свои начинания.

— Извини, Макс. Я пойду. Главное я тебе сказал. Не забудь, что ты должен выступить с отчетом на комиссии. До сегодняшнего дня ты единственный, кто занимался этим налетом.

Уильям Фостер встал и поковылял к выходу. Легерт проводил его взглядом и нахмурил густые белые брови. Нажав кнопку селектора, он потребовал к себе капитана Чинара.

Легерт относился к Чинару двойственно. Во-первых, Чинар был молод, ему не стукнуло и тридцати, имел университетское образование. Честен, напорист, смел и находчив — все эти качества позволили ему стать капитаном и возглавить отдел по борьбе с бандитизмом. Легерт видел в Чинаре себя в молодости и считал его единственным кандидатом на свое место. С другой стороны, Легерту не нравилась прямолинейность капитана, его толстокожесть и отсутствие гибкости, то, что так необходимо руководителю. Чинар был человеком сегодняшнего дня, он не просчитывал свои действия наперед и уж совсем ничего не смыслил в дипломатии.

А Легерт имел эти навыки. Ему в этом помог не университет, которого он не кончал, ему помогли сухой закон и опыт. Уходя, Фостер не беспокоился за Легерта. Он знал, что старая лисица перед ним кочевряжится, а на совещании у Бэрроу все будет в порядке. Но Фостер тоже был дипломатом. Он приехал к Легерту, чтобы поддержать имидж комиссара, как строптивого копа, которого необходимо успокоить. Оба с чистой совестью отыграли друг перед другом спектакль и разошлись. Если всю сцену с Легертом и Фостером перевести на профессиональный язык законников, то диалог прозвучал бы так:

— Извини, Легерт, но ты полный кретин! Ты не сумел из-за своего дубового характера поладить с губернатором и вовремя подсуетиться. Ублюдок Бэрроу обошел тебя на повороте, и теперь ты будешь чистить его мундир в передней.

На что Легерт ответил:

— Бэрроу сосунок и сломает себе хребет на следующем вираже. Цыплят по осени считают. Спасибо, старая шлюха, что пришел доложить о своем бегстве в стан противника.

Но должностной статус, старая дружба, опыт и многое другое не позволили им провести такой диалог. Теперь Легерт точно знал, что на совещании Фостер займет позицию Бэрроу, он уже извинился за это, поднявшись на второй этаж в кабинет Легерта со своей подагрой. Но не любая партия имеет равноценные очки. Легерт поставил себе минус.

В кабинет постучали, и на пороге появился рыжеволосый парень среднего роста с пушистыми ресницами и веснушками на лице. Вид у него всегда был свирепый, что не соответствовало его характеру. Дело в том, что никто бы не поверил этому конопатому малому где-нибудь в трамвае, что он капитан полиции. В итоге, ситуация сложилась смешно до глупости: на службу Чинар ходил в штатском, а по выходным надевал форму, чтобы его не вышибли из пивной, как несовершеннолетнего.

— Вызывали, сэр?

— Да. Какие итоги по вчерашнему налету?

— Ничего утешительного. Следов «крайслера» обнаружить не удалось. Но есть другие, новые и непонятные, ходы гангстеров. Кто-то их вызвал на дуэль. По другому я этого назвать не могу. Перед налетом на банк Тони Грэйс с кем-то из шайки забирается на крышу здания с винтовкой. Приезжает Дэйтлон, чистит банк и уезжает. Следом подъезжает «шевроле», из которого выскакивает парень, которому Грэйс простреливает лоб. Зачем — не ясно. «Шевроле» тут же уезжает, сворачивает в первую же подворотню и взрывается. Взрыв такой мощности, что только эксперты сумели определить марку машины. Ребятам из дорожной полиции удалось найти кусок корпуса, на котором сохранился заводской номер. Они вышли на владельца. Машина принадлежала привокзальной прокатной фирме и была взята на двое суток неким Роком Сулерским. Мы проверили. Такого человека не существует. Но ясно одно, зачем этот Сулерской набил машину динамитом, как рождественского гуся яблоками. Вторая деталь. Машина изуродована, но несколько искореженных деталей позволили определить, что раньше они были автоматом «Томпсона». Я к тому, что нас удивило, что найденный труп не только без оружия, но и без ключей, денег и документов. Возможно, все осталось в плаще, который сгорел в машине, как и его автомат.

— Как ты вычислил Грэйса?

— На винтовке остались отпечатки его пальцев. Стрелял с крыши он. Кто-то его подстраховывал.

— Но они могли и не успеть уйти.

— Успели. Успели потому, что сигнал тревоги включается только в тот момент, когда грабители выходят из банка. Но парадокс заключается в том, что до ближайшего полицейского участка он доходит лишь через пять минут. Набросьте еще пять минут на дорогу, и получается, что преступники имеют десять минут времени с той секунды, как покинули здание банка. За это время на «крайслере» можно проехать двадцать миль. Ни о какой погоне не может быть и речи.

— Почему не срабатывает сигнализация?

— Она срабатывает, но позже. По чьему-то гениальному плану все охраняемые объекты соединены с районной коммуникационной станцией охраны. Сигнал попадает туда, служба диспетчеров определяет объект и соединяет его с ближайшим полицейским участком. На это, как правило, уходит десять секунд. В двух последних случаях ограблений банков Дэйтлоном сигнал тревоги задержался в диспетчерской на пять минут.

— Причина?

— Я считаю преждевременным хватать диспетчеров. За ними надо установить наблюдения. Кто-то из них подкуплен Дэйтлоном. Необходимо выявить эту связь и накрыть с поличным.

— Согласен. Неделя. Если за неделю связи не будет, то бери всех до единого и вытряхивай из них душу. Они могут получать инструкции по телефону, а деньги за свои услуги — по почте. У нас нет времени выжидать. Завтра могут быть новые жертвы. Теперь о главном. Губернатор передал дело Дэйтлона в руки ФБР. Мы теперь у них на побегушках. Подготовь доклад по делу, будешь выступать. О машине, диспетчерах, винтовке — ни слова. С этим разберемся сами.

— Но, сэр, это же ключ к…

— Это ключ ФБР. Парень, которому прострелили лоб, работал в ФБР. Его имя Гай Купер. Джи-мены не ходят на дело с документами. Но почему он вышел из машины без оружия? Нам пытаются внушить, что Купер был клиентом этого банка. Чепуха! Без документов в банке с клиентом разговаривать не станут. Напрашивается вопрос: что общего имеют налетчики с джи-менами? Чего они не поделили, и кто кого обвел вокруг пальца? Я не хочу начинать наше сотрудничество с Бэрроу со скандала. Мы умолчим о деле Гая Купера, но при удобном случае сумеем воспользоваться этим оружием. Посади надежного парня на дело диспетчеров. Пусть собирает материалы на ребят Гувера. Не все им картотеки составлять.

— Детектив Элквист отлично справился с вашим заданием по черному ходу и винтовке. Информация добыта и отработана им.

— Не возражаю. Пусть он сам подберет себе двух ребят в помощь и начинает работать. Готовь доклад, в три часа мы должны быть в штаб-квартире ФБР.

Мэлвис Бэрроу был назначен на пост директора Северо-восточного объединения ФБР год назад. Назначал его Вашингтон, и местные старожилы очень подозрительно отнеслись к чужому. Обычно, на такие заметные посты назначают своих, тех, кто знает местные нравы, обычаи и обстановку. Год, который Бэрроу просидел в этом кресле директора, выдался тихим и спокойным. Стрелка барометра преступности оставалась на месте. Война гангстеров за сферы влияния затихла с водворением короля Чикаго Аль Капоне за решетку.

В такой ситуации дать характеристику руководителю федеральной полиции очень трудно. У Бэрроу пока еще не было повода проявить себя как профессионалу. Он умел быть человеком незаметным, о нем не говорили ни хорошего, ни плохого. Что касается собственно сотрудников, то доступ к директору имели всего несколько человек из огромного штата объединения. По мнению многих, директор и должен быть именно таким. Не выпячиваться, не совать всюду свой нос, а тихо, но точно оценивать ситуацию и отдавать распоряжения. По мнению другой части сотрудников тайного ведомства, Бэрроу не был компетентным джи-меном и попал, что называется в лузу, по чистой случайности либо с подачи очень внимательного политика. В стране не было человека, который мог бы надавить на Эдгара Гувера, который сам подписывал подобные назначения. Но с Гувером наверняка можно договориться, его можно убедить, если, конечно, сам Гувер будет заинтересован в предложении.

Гадать можно до бесконечности, но пришло время пощупать мистера Бэрроу на прочность. Все наиболее влиятельные и сильные люди впервые собрались в кабинете директора секретного ведомства. Впервые Бэрроу был председательствующим на собрании, впервые многие из присутствующих могли дать ему оценку или составить о нем какое-то мнение.

Бэрроу понимал это. Он понимал, что устроил не совещание, а, скорее всего, смотр самому себе. Он нервничал, волновался, но пытался создать видимость чувствительной натуры и тонкого политика. Больше всего он боялся Легерта. Ходили слухи, что Легерт видит людей насквозь, а кому такое может понравиться?!

Легерт и не пытался сверлить взглядом руководителя федеральной полиции, он взглянул на него всего один раз, когда все присутствующие устроились за длинным столом.

На вид Бэрроу было не больше тридцати пяти. Светлые с проседью волнистые волосы, голубые глаза, губы слишком пухлые, как у старого добряка. Греческий нос без переносицы, гладкий, прямой с небольшим загибом к губе. Внешность стандартная, как у клерка бюрократического учреждения, но не агента спецслужбы. Глаза блестели, зрачки бегали, капельки пота покрывали лоб. Чем этот человек был напуган, Легерт не знал, но ему не хотелось больше смотреть в его сторону.

Осмотрев присутствующих, Бэрроу откашлялся, чтобы не запетушить, и постарался начать свою речь на низкой ноте. Голос получился неестественным, словно он говорил в трубу. Природу трудно изменить.

— Извините, господа, что оторвал вас от важных дел, но обстоятельства сложились так, что мы вынуждены объединить свои силы и разобраться в той ситуации, которая сложилась в нашем городе, нашем штате. Губернатор уполномочил наше ведомство взять в свои руки координацию по управлению следствием и расследованием, а также поисками банды грабителей, орудующей на подведомственной нам территории…

Загнул парень, — решил Легерт. — Всю ночь учил текст выступления и вывалил на стол переваренное в желудке дерьмо вместо красивого аппетитного блюда.

Тем не менее, Бэрроу продолжал:

— Мне также звонил мистер Гувер и высказал свое убеждение, что мы справимся с возложенной на нас задачей. Убийство одного из лучших агентов ФБР не может остаться нераскрытым. Убийцы должны понести наказание. Мне также известно, что ведомство комиссара Легерта понесло потери. Мне жаль. Губернатор возмущен. Прежде чем мы сможем сделать какие-либо выводы и заключения, я хотел бы попросить комиссара Легерта ознакомить нас с обстановкой, так как до сегодняшнего дня этим делом занималась только полиция. Я прошу вас, комиссар, дать обстоятельный отчет по проделанной работе. Мы все внимание. Желающие могут курить.

Легерт постучал пальцами по столу и кивнул на Чинара, который успел заехать домой и надеть мундир.

Ожидая этой неприятной минуты, Чинар мял в руках пухлую папку и оглядывался по сторонам, ему никогда не приходилось выступать перед столь значительной аудиторией. Здесь были все те, кого раньше он видел лишь на страницах газет. Окружной прокурор, помощник губернатора штата по вопросам безопасности Сидней О'Нил, мэр Чикаго Фабиан, один из руководителей страхового агентства «Паблис-Кристиан» Элбер. Несколько представителей совета директоров Центрального и Национального банков, агенты ФБР Барк Холлис и Дик Фалон. Не всех Чинар знал, но его волнение было вполне понятным. Экзамен на чин! Эти люди будут оценивать его, как профессионала, а Чинар терпеть не мог показухи и всегда держался в тени. Надев на преступника наручники, он тут же передавал его в руки патрульных, чтобы не попасть в объективы нахлынувших репортеров.

Чинар хотел встать, но Легерт удержал его за руку. Капитан поерзал на стуле и раскрыл свою папку. Вывалив на стол несколько конвертов, он взял один и, не глядя на окружающих, начал тихим ровным голосом:

— Могу с уверенностью заявить, что моб [4] Дэйтлона организован месяц назад, не раньше…

— Откуда такая точность, капитан? — перебил его окружной прокурор.

— Чуть больше трех недель назад было совершено нападение на полицейский пост Оберна. Федеральная полиция имела оружейный арсенал в том же помещении. Должен заметить в присутствии руководителя этого ведомства, что такие склады не единичны. Федеральная полиция устраивает склады оружия в помещениях полицейских участков, экономя таким образом на штате охранников.

— Что в этом плохого? — удивился Бэрроу.

— То, что произошло в Оберне. Патруль находился в разъезде, а в помещении поста остались три человека. Для таких людей, как Дэйтлон и его подручные, это не проблема. Они обезвредили охрану и вычистили склад за десять минут. Полсотни автоматов, четыре десятка пистолетов, гранаты, пулеметы, бронежилеты и десятки тысяч патронов. Оружие высокого качества спецобразца предназначалось для борьбы с такими, как Дэйтлон, стало служить для его обороны и повернулось против нас с вами. Дэйтлон набил полный грузовик боеприпасами и угнал патрульную машину с поста. Так что он доставил арсенал с помпой, в сопровождении полицейской машины. Фургон был угнал за день до этого из города. Обе машины найдены пустыми на опушке в двадцати милях от города. Очевидно, в этом месте ящики с оружием перегрузили на другой транспорт. На этом месте следы обрываются. Их могло и не быть вовсе. Всю ночь шел дождь.

— С этим ясно, капитан. Газеты и вы называете имена преступников, уверяете, что они украли оружие со склада в Оберне. Но каким образом вы установили все эти подробности?

Вопрос задал Бэрроу. Он проявлял искреннее удивление, не желал подколоть Чинара.

— Случай с постом в Оберне мог удивить многих криминалистов и экспертов. Впрочем, так оно и произошло. Никто из налетчиков не скрывал своих лиц под масками, никто не соизволил надеть перчатки. Следов оставлено более чем достаточно.

Мы дали запрос в Вашингтон и отправили туда результаты дактилоскопической экспертизы, в ответ мы получили имена шести человек, которые состоят в картотеке и часть из них находится в розыске.

— Хорошо, — вмешался окружной прокурор, — но почему мы должны связывать налет на пост в Оберне с налетами на банки?

— Дело в том, мистер Фостер, что при каждом ограблении банка гангстеры устраивают устрашающий фейерверк. На месте преступления остаются гильзы от автоматов с меткой оружия, принадлежащего федеральной полиции.

— А если те, что украли оружие, продали его другим бандитам? — продолжал допрос прокурор.

— Опрос свидетелей и отпечатки пальцев говорят о том, что в обоих случаях действовали те же самые лица.

Наконец подал голос помощник губернатора Сидней О'Нил. Он чувствовал себя здесь самым главным, поскольку представлял голос самого губернатора.

— А вам не кажется, капитан, что эти грабители ведут себя слишком странно? Без масок, без перчаток, оставляют следы, улики, свидетелей. В чем здесь подвох?

— Подвоха нет, сэр. Для начала необходимо познакомиться с этими людьми.

Чинар вскрыл конверт и достал фотографию и листок бумаги с текстом, отпечатанным на пишущей машинке.

— Фотографии, к сожалению, некачественные. В наших тюрьмах к таким вещам относятся небрежно. Однако у нас достаточно комментариев к этим снимкам.

Чинар передал фотографии сидящему рядом, и она пошла по кругу.

— Перед вами Кристофер Дэйтлон. Руководитель моба. Ему тридцать один год. Родился в Молинсе, штат Индиана. Закончил Мичиганский университет, служил в морской пехоте, имеет боевой опыт снайпера. Работал в национальном банке Лос-Анджелеса старшим кассиром, отлично знает банковскую систему. В тысяча девятьсот двадцать шестом году ухитрился выкрасть из собственного банка четверть миллиона долларов, был арестован, но денег при нем не обнаружили. Мировой судья Пассадины приговорил его к десяти годам лишения свободы. Через шесть лет освобожден за примерное поведение. Некоторое время за ним велось наблюдение в надежде, что Дэйтлон приведет к тайнику, но этого не случилось. Год спустя Дэйтлон был обвинен в убийстве адвоката Мекли, но за недостаточностью улик обвинение было снято. В дальнейшем он не находился под контролем полиции и нам не известно, чем он занимался.

Фотография сделала круг почета и вернулась к Чинару. Он сложил бумаги в конверт и принялся за следующий. По кругу пошла новая фотография, а капитан приступил к комментариям.

— Вы видите лицо Олина Феннера. Тридцать два года, родился в Нью-Йорке. Закончил Мичиганский университет, служил в воздушном десанте, имеет опыт боевых действий, судимостей не имеет…

— Простите, капитан, — перебил Бэрроу. — А как же отпечатки пальцев?

— В Нью-Йорке во время чистки оружия, устроенной мэром, в одном из складов сталелитейного концерна был найден склад боеприпасов. Вы помните, что тогда мэр Нью-Йорка с радостью утопил весь арсенал в Потомаке, надеясь таким образом покончить с преступностью. В ФБР сняли отпечатки пальцев со всех сотрудников концерна, но адвокаты концерна, которым руководит Чарльз Доккер, сумели доказать непричастность складов с оружием к концерну. Так отпечатки Феннера попали в коллекцию ФБР. Феннер занимал в этом концерне крупный пост, известно, что проживал он в отелях и всегда был окружен плотным кольцом телохранителей. Концерн Доккера давно находится на заметке у спецслужб, но пока ему никаких обвинений не могут предъявить. Последний раз Феннера видели во Флориде, где он под собственным именем снимал два коттеджа. Через сутки в одном из них нашли четыре трупа. Была расстреляна в упор из автомата вся команда телохранителей Феннера, а сам он бесследно исчез. Полиция Флориды по сей день считает, что Феннера похитили. Скептики из отдела по расследованию убийств предполагают, что Феннер сам расстрелял свою охрану и смылся. Они утверждают, будто Феннер был отличным стрелком, так как занимался опробованием и пристрелкой новых образцов оружия. Больше нам ничего не известно об этом человеке.

Фотография подозрительного эксперта вернулась к Чинару, а он тем временем принялся за следующее досье.

— Энтони Грэйс. Двадцать девять лет. Родился в Остине, штат Техас. Проходил службу в морской пехоте. Рейнджер. Из армии дезертировал. Владеет всеми видами огнестрельного оружия. Награжден «Серебряной звездой» за храбрость. Во время службы получил анонимку с известием, что его малолетняя дочь подверглась чудовищному насилию, в то время как жена ведет разгульный образ жизни. В отпуске Грэйсу было отказано. Он самовольно покидает место службы и возвращается домой. За три недели он совершил ряд убийств, в том числе собственной жены и четырех врачей, подозреваемых в изнасиловании его дочери. По непонятным причинам он сжигает заживо мэра города и бесчинствует еще несколько дней, затем исчезает. Его психическое состояние не позволяет отнести Грэйса к категории здоровых и полноценных членов общества. Объявлен розыск по всей стране. Представляет чрезвычайную опасность для окружающих.

Лица присутствующих все больше мрачнели, каждого из прочитанных досье хватило бы не на одно расследование.

Чинар продолжал зачитывать холодным и ровным голосом:

— Брэдбери Кейси. Двадцать семь лет. Родился Лос-Анджелесе. Акробат, с пяти лет работал в бродячем цирке. Служил в авиации. В двадцать четыре года был приглашен в Голливуд, где очень быстро завоевал славу лучшего каскадера. Трюкач экстракласса. Владеет всеми видами оружия, но отдает предпочтение кинжалам. Владеет всеми видами транспорта, в том числе самолетом. Способен преодолеть вертикальную стену, не используя веревку. Подозревается в убийстве собственной жены Глории Дорман. В течение месяца уходил от преследования, при бегстве сбил машиной местного шерифа, который умер, не приходя в сознание. Несмотря на мобилизацию всей полиции Лос-Анджелеса, преступнику удалось скрыться. Объявлен розыск по всей стране. Чрезвычайно опасен.

Чинар промокнул взмокший лоб платком.

Фотография Кейси заканчивала круг значительно медленнее остальных. Каждый внимательно рассматривал симпатичное светлоглазое лицо с белозубой улыбкой и никак не мог увязать сказанное Чинаром с обликом человека на фотографии.

— "Братья". Так именуют двух итальянцев, — продолжал Чинар. — Уроженцы Неаполя. Когда прибыли в страну, установить не удалось. Гражданство получили в двадцать пятом году. Работали на конвейерах Форда в Детройте. Всегда были вместе, но кровно не связаны. Одного зовут Джакобо Чичелли, в обиходе Джак, тридцать четыре года. Уникальный водитель. Трижды получал гран-при на гонках в Детройте. Второго зовут Чезаре Кастелани. Тридцать лет. Ни в чем не уступает своему «брату». После увольнения в связи со спадом производства в годы великой депрессии угоняли машины со стоянки завода и перегоняли их в Канаду. На заработанные деньги привозили спиртное. Провели два года в стенах Сан-Квентин, потом работали на клан Капоне. Их биографии пестрят аферами, грабежами, убийствами.

Во время большой чистки их лишили гражданства и осудили на шесть лет. Через четыре года они попали под амнистию, и им дали сорок восемь часов на то, чтобы они покинули страну, но забыли выдать паспорта, так как они не являются гражданами Соединенных Штатов. На таких условиях им не удалось покинуть страну и они были вновь водворены за решетку за нарушение границ и бродяжничество. Спустя четыре года их вновь отпустили, чтобы дать возможность оглядеться по сторонам и через сорок восемь часов водворить на место, но тут вмешался Дэйтлон и опередил эмиграционную службу, забрав итальянцев под свое крыло. Дэйтлон прекрасно оценивает ситуацию и знает, чего стоят такие водители автомобилей.

Это весь материал, который мы имеем на сегодняшний день. Видимая часть айсберга. Сколько еще народа работает на Дэйтлона, нам неизвестно, — сколько подручных готовят информацию, прячут машины, ведут наблюдение и многое другое. Главное, о чем мы должны помнить, это то, что Дэйтлон богатеет с каждым налетом. Еще один банк — и он миллионер, а люди с такими деньгами могут позволить себе купить других людей.

Чинар замолк, укладывая досье в папку. В кабинете воцарилась тишина, никто не проронил ни слова. Лица присутствующих были напряжены. Бэрроу встал из-за стола, прошелся по кабинету и остановился у раскрытого окна, наблюдая за движением на улице. Наконец, Бэрроу оборвал затянувшуюся паузу.

— Сложная шарада, господа! Но у меня возникает вопрос, капитан. Почему вы отдали пальму первенства Дэйтлону, а не Кейси или Грэйсу? Почему у нас укоренилось такое понятие, как моб Дэйтлона?

Чинар встал. Он не мог отвечать сидя, когда вопрос задал человек такого высокого ранга. Проведя пятерней по рыжей шевелюре, он попытался сформулировать ответ.

— Несомненно, идея принадлежит Дэйтлону. Он хорошо знаком с банковскими операциями и провел за решеткой срок за ограбление банка.

— И это все? — удивился Фостер.

— Нет. Я еще не закончил, ваша честь. Так получается, что все нити ведут к Дэйтлону. Если мы разложим эти фотографии в виде пасьянса, то мы не найдем связи между Феннером и Кейси, мы не найдем связи между «братьями» и Грэйсом. Если же мы возьмем фигуру Дэйтлона, как центральную, тогда пасьянс сойдется с некоторыми натяжками. Итальянцы сидели в Сан-Квентин в то же время, что и Дэйтлон, и не исключено, что они могли быть знакомы. В одно время Дэйтлон и Феннер закончили Мичиганский университет. Когда Кейси устроил погром в Голливуде, в то же время там находился Дэйтлон. Возможно, он его и спрятал от полиции. Тони Грэйс служил в морской пехоте, так же как Дэйтлон. В разное время и в разных местах, но это не исключает общих знакомых. Ну, скажем, Дэйтлон предлагает работу одному, а тот отказывается, но рекомендует достойную замену. Морские пехотинцы очень сплоченный народ.

Бэрроу отошел от окна, сел в свое кресло и, закурив, сделал вывод.

— Похоже на правду. Последний вариант с Грэйсом имеет небольшую брешь, но он не исключается.

Чинар поправил галстук и сел. Он устал. Его шеф сидит, как надутый индюк, а он из кожи вон лезет, встречая при этом полное непонимание. Эти люди слишком далеки отдела, которым он занимается, их вопросы примитивны и не профессиональны.

Легерт понял, что перегрузил парня. Это было несправедливо с его стороны.

— Каково положение дел на сегодняшний день? — подал голос помощник губернатора.

— Ищем! — неожиданно для всех ответил Легерт. На хороший вопрос был дан хороший ответ. Слово «ищем» он протянул так, словно тянул веревку с одного континента на другой.

— У вас есть конкретное предложение, комиссар?

— Есть. Искать, а не валять дурака. Смешно, когда человек улыбается, понятия не имея, что у него гнилые зубы. В зеркало надо чаще смотреть. Вот что я вам скажу, господа законники. Ситуация складывается печальная. И если нас здесь собралось больше, чем в команде Дэйтлона, то это не означает, что мы сильнее его. Предприятие, которое задумал и осуществил Дэйтлон, пахнет электрическим стулом. Не всякий налетчик пойдет на него. А те, кто пойдет, могут сломаться, не выдержать, струсить, продать. Чего тут скрывать, половина дел раскрывается не благодаря сноровке и смекалке полицейских чинов, а благодаря сети информаторов, которыми мы обзавелись. Стукачи появились в один день с рождением сыска. Дэйтлон имеет дальновидные планы, и ему не нужны трусы и стукачи. Он набирал людей, которых не запугаешь ничем, они все обречены и заведомо приговорены. Будет он грабить или нет, это уже не имеет значения, оставит он свои отпечатки или нет, плевать, увидят его лицо или нет, это не вопрос. Они создали свой, только им понятный, мир. По эту сторону свободы их ждет смерть. Вот откуда их смелость и дерзость, вот почему они очень опасны, если наступить им на мозоли. Только один Дэйтлон не висит над пропастью, и это главное, что заставляет меня сделать вывод, что он набирал людей. За ним ничего нет, он не находится в розыске. Он пошел на риск, сделав огромную ставку, остальные же ничем не рискуют. И эта команда может у нас выиграть. Брать их надо всех и сразу, в противном случае они начнут стрелять не в потолок, а по людям.

— Но они уже убили троих! — выкрикнул помощник губернатора.

— У меня нет стопроцентных доказательств, ни один свидетель этого не подтвердил.

— Откуда же трупы, комиссар? — тихо спросил Бэрроу.

— В этом еще предстоит разобраться.

— В чем разбираться? — вскочил на ноги О'Нил. — Губернатор уполномочил меня разобраться в этом вопросе. Мне все ясно! Полиция проявила свою несостоятельность. Отныне операцией руководит Мэлвис Бэрроу. Я прошу вас, мистер Бэрроу, распределить обязанности каждого ведомства и на каждое отдельное лицо наложить персональную ответственность. Через три дня губернатор ждет вашего отчета.

О'Нил вышел из-за стола и выскочил из кабинета, его нервный всплеск никого не удивил.

Бэрроу мягко улыбнулся и тихо сказал:

— Спасибо за информацию, комиссар. Я должен все обдумать, взвесить и более внимательно ознакомиться с материалами. Затем я извещу каждого из вас о своем решении. Спасибо за помощь, господа!

Приглашенные поняли, что совещание окончено, и молча стали собирать свои папки, портфели и расходиться.

— А вас, Холлис, я попрошу задержаться.

Агент отошел к стене, чтобы не мешать членам совещания покидать кабинет. Когда вышел последний человек, Холлис выглянул в коридор и закрыл дверь, словно испугался, что его будут подслушивать в собственном учреждении.

Вернувшись к столу, он остался стоять, не зная, как долго его задержат в кабинете.

Бэрроу улыбался. Он торжествовал победу. Теперь он по-настоящему почувствовал вкус власти. Не так мало значило то кресло, которое он занимал, просто нужно научиться правильно этим пользоваться и вовремя нажимать нужные рычаги.

— Я не очень люблю говорить комплименты, — начал Бэрроу свой разбег. — Особенно, когда речь идет о мужчинах. Но сегодня я не могу промолчать. Скажу вам откровенно, Холлис, вы один из тех немногих людей, благодаря которым мы живем цивилизованной жизнью и не боимся ходить по улицам, Начиная с того времени, как был объявлен сухой закон, такие парни, как вы, Холлис, спасли нашу страну от погибели. Мы выстояли и мы выиграли!

— Мы проиграли, босс!

— Что?

Бэрроу показалось, что он ослышался. Он внимательно взглянул в холодные рыбьи глаза агента, но ничего не прочел в них.

— Садитесь, Холлис, я хочу, чтобы вы мне пояснили вашу точку зрения на сложившуюся ситуацию.

— Я солидарен с комиссаром Легертом, когда он обронил мысль о гнилых зубах.

— Я не совсем хорошо вас понимаю, Холлис. Вы гарантировали успех операции, и мы затеяли огромную игру. Теперь у нас нет возможности отступать, что с вами случилось?

— Жаль, что вы не вызвали меня перед совещанием и не вызывали после операции.

— Но, насколько я понимаю, мы сумели убить двух зайцев. Все прошло по плану, или я чего-то недопонимаю?

— В первом случае у нас получилась промашка. Я ставил своей целью настроить общественность против банды Дэйтлона и повысить таким образом наш авторитет. Идея правильная и я от нее не отрекаюсь. Произошла осечка. Вместо случайных прохожих и клиентов погибли два копа. Какие бы пышные похороны им не устраивал Легерт, ребята погибли в перестрелке, выполняя свой долг. Оружие против оружия — это честно!

Меня такой расклад не устраивал. По вашему распоряжению я взял в напарники Купера. Он опытный агент и мне пришлось ему объяснять суть операции. Таких, как Купер, не заставишь без нужды стрелять в прохожих, он должен понимать суть и цель операции, и он все правильно понял без лишних слов. Но дело не в напарнике. Я недооценил противника. Моя первая ошибка заключалась в том, что я принял команду Дэйтлона за примитивных головорезов. Исходя из этого, я и сделал следующую ошибку, воспользовавшись старыми каналами, по которым мы давали информацию о наличии денег в отделениях банка. Второй раз нельзя было этого делать. Дэйтлон все уже понял, когда не получил обещанного куша в национальном банке Ист-Чикаго, а после его ухода обнаружились трупы. То, чего Дэйтлон всячески избегал. Он понял подвох, но пошел на риск, чтобы избавиться от врага или хотя бы увидеть его лицо. Теперь я доложу вам о том, что произошло на самом деле. Три дня мы дежурили с Купером на площади, против филиала чикагского Рокфеллер-банка. На сей раз нам пришлось дежурить в машине. На четвертый день появляется знаменитый «крайслер» Дэйтлона. Служба связи мною предупреждена, они задержат сигнал тревоги на пять минут, как в прошлый раз. Я был уверен в успехе операции. Во-первых, в банке находилось много клиентов, во-вторых, стояла отличная погода и на площади были прохожие.

Дэйтлон работал мастерски. Десять минут — и банк был вычищен. Я упустил одну деталь, на этот раз их было четверо с шофером вместе, но на радостях я не придал этому значения. Второе. Шофер не выходил из машины и не открывал багажник, как это делается всегда. Они буквально впрыгнули в машину вместе с мешком и исчезли. Третье. Они не группировались и шли петляя. Снайпер такую цель не схватит. Но и это меня не насторожило. Как только машина Дэйтлона отъехала, мы тут же подъехали к банку и заняли ее место. К счастью, я не забыл проделать некоторые предосторожности: номер был заляпан грязью, а в багажнике у меня лежал динамит. Я сидел за рулем, действовал Купер. Не успели мы подъехать, как из банка выскочило несколько оголтелых клиентов. Купер высунул в окно автомат и дал очередь. Он уложил двоих и тут же получил пулю в лоб. С первого же выстрела и наповал. Кто, где, я ничего не успел понять. Я знал только, что Купер должен быть жертвой. Я открыл дверцу и выпихнул его на тротуар, зацепив автомат, из которого он стрелял. Последовало еще два выстрела, первый пробил крышу машины, и пуля перебила рулевое колесо. Снайпер хотел убить водителя через крышу, не видя его. Я передвинулся на сиденье Купера и левой ногой выжал педаль газа, придерживая обломок руля. Вслед было сделано еще два выстрела. Ребята знали свое дело. Мне пробили заднее колесо и угодили в спинку сиденья. Движение стало невозможным, я свернул в первую же подворотню и затормозил в глухом дворе.

С улицы уже раздавался гул полицейских сирен, машин пять проехало мимо. Целая армия. Мне ничего не оставалось делать, как уносить ноги. Я заложил часовой механизм с детонатором в багажник и удрал. Машина взорвалась через три минуты. Конечно, как вы понимаете, по обгорелому остову ничего не определишь… Должен вам сознаться, сэр, что я пребывал в некоторой растерянности. Первоначальная мысль сбила меня с толку. Я подумал, что банк нанял охрану, и те открыли по нашей машине огонь. Ведь Дэйтлон и его люди прячут автоматы под плащами. Охранники приняли их за клиентов, а когда из машины высунулся Купер и дал автоматную очередью, они среагировали, приняв нас за грабителей. Не знаю почему, но эта идея гуляла по моим извилинам довольно долго. Я успел проехать три остановки на автобусе, пока сообразил, что к чему, но время было упущено. Все, что я успел сделать, — это позвонить в банк от лица прохожего и сказать, что с крыши их здания раздавались выстрелы. Но мое предупреждение не играло роли. Дэйтлон обхитрил меня. Он знал, что ему подсунули «утку», он хотел знать, кто это сделал, и я боюсь, что он узнал об этом. Он решил уничтожить нас и посадил своих снайперов на крышу банка, который пошел грабить. Дерзкий поступок, но очень похож на все его решения. Если бы это были охранники банка, они бы узнали темно-синий «крайслер». О нем уже песни слагают. Эдакий «летучий голландец». И зачем охране забираться на крышу? Они могли бы сидеть в зале с автоматами в руках. Ведь банк не ставит себе задачу убить или поймать Дэйтлона, им достаточно его спугнуть. Таким образом я смазал всю операцию. Все, что мне удалось, это договориться с директором банка, и тот оформил Куперу счет задним числом. Но сделать это я смог лишь на следующий день, а в тот момент, когда приехала полиция, Купера приняли за одного из бандитов или прохожего. Во всяком случае, комиссар Легерт не поверил в вашу искренность. Я всегда считал, что в полиции есть очень мудрые люди, и Легерт относится к ним, сэр. Нам нужно дружить с этим ведомством, а не конкурировать.

— Помнится, совсем недавно вы говорили другие слова, Холлис.

— Нам нужно перевернуть ситуацию с ног на голову. Теперь я понял, что Дэйтлон очень крепкий орешек. Моя ошибка, я недооценил его. Я сделаю все, чтобы выловить его и усадить в камеру смертников. Это вопрос чести. Но стоит ли нам нести вся тяготы борьбы на своих плечах? Нам не следует отказываться от помощи полиции и окружной прокуратуры. Я бы даже собрал всех мэров крупных городов нашего штата и выслушал их предложения. Почему бы нам не сменить тактику и не поиграть в демократию?! Пусть Дэйтлона ищет весь штат, пусть его обкладывают красными флажками и травят. Но настанет момент, когда Дэйтлона и его банду надо будет взять, что называется, тепленькими, вот тут мы и подоспеем, тут мы будем первыми и главными. Такой расклад я вам обещаю. Легерт, Фостер — все окажутся за красной линией. Но сейчас надо дать им шанс и свободу действий. А вы пока сделаете рейд по городам, где уже бывал Дэйтлон и сколотите коалицию в лице мэров. Градоначальники всегда уважали силу.

— Из снега в кипяток! Вы хотите, Холлис, чтобы Гувер сделал из меня лепешку?! Тут и не пахнет «твердой рукой»! Сначала вы говорите одно, потом другое…

— Возможно, будет и третье, сэр. Все зависит от обстоятельств и от того, как себя поведет мистер Дэйтлон. Мы не армия, сэр, мы дипломаты с пистолетами в кармане. Джи-мены — одним словом.

11. Порядок вещей

В номер постучали. Кэрк Росс вытер лицо махровым полотенцем и крикнул из ванной:

— Открыто, заходите!

Кто зашел, он не видел, но был уверен, что принесли завтрак или горничная решила застелить постель. Если так, то ей придется подождать, пока он побреется и уберет чемоданы с кроватей.

Слим вошел в номер и осмотрелся. Слева — приоткрытая дверь спальни, а в ванной комнате кто-то был, он слышал, как журчит поток воды. Слим поставил поднос с кофейником на стол. Все его хитрости и предосторожности не понадобились, костюм официанта оказался лишним. На столе, куда он поставил поднос, лежали, два удостоверения с надписью «Пресса». Слим проверил документы. Похожи на настоящие. Имена для него не имели значения, он не верил именам на липовых бумажках, а вот фотографии все же должны соответствовать лицам. Одно лицо принадлежало Кэрку Россу, второе он видел впервые. Слим решил, что эти бумаги могут и ему сослужить службу. Стало ясно, что гостей здесь двое.

Он в этот убедился еще раз, когда заглянул в спальню. Две кровати, два чемодана; один раскрыт, второй заперт. На ночном столике у той кровати, где лежал раскрытый чемодан, валялся распечатанный конверт. Слим подошел к столику, взял конверт и заглянул внутрь. Шесть фотографий, вырезанных из газет.

Эти люди были партнерами его хозяина, и он обязан думать об их безопасности так же, как думает о безопасности Дэйтлона. Отдельно, соединенные скрепкой, лежали фотографии Феннера. Несколько четких снимков, запечатлевших Олина в разных ракурсах.

Слим убрал фотографии в конверт и сунул его в карман.

Выйдя из спальни, он подошел к входной двери и запер ее на ключ, торчащий в скважине.

Когда он повернулся, то увидел выходящего из ванной Росса.

— Принес завтрак? Молодец, парень, чаевые получишь потом.

— Кто тебя сюда направил, Росс? — тихо спросил Слим.

Росс замер. На секунду он решил, что ему послышался этот вопрос. Отбросив полотенце в сторону, он резко повернул голову в сторону официанта.

— Ты что-то сказал, парень?

— У тебя все в порядке со слухом, Росс!

В голове бывшего боксера мелькнула единственная мысль: «деньги!» У него много денег, и он их не отдаст.

— Напрашиваешься на неприятности, парень?

— У меня нет на тебя времени, Росс. Ты должен мне сказать, кто и зачем тебя нанял. Если ты все выложишь, я тебя отпущу.

— Ну ты наглец!

Кэрк Росс скинул шелковый халат, обнажая крепкие бицепсы. Он повернулся к врагу лицом и принял стойку. В какую-то секунду противник показался ему знакомым, он уже видел когда-то эти глаза: холодные, колючие, пронизывающие. Росс рванулся вперед и попытался нанести противнику серию ударов в голову. Слим уклонился и нанес ответный удар снизу в челюсть, он вложил в него всю силу и не рассчитал. Что-то хрустнуло, Росс подпрыгнул в воздухе и рухнул на гостиничный ковер.

Слим склонился над жертвой. Взгляд Росса застыл, его глаза напоминали мокрые серые пуговицы. Слим приподнял его голову и понял, что у противника сломаны шейные позвонки, голова висела на безвольной мягкой шее. Победитель поднял труп на руки и понес в спальню. Горевать не приходилось. После того, что он испытал в своей жизни, Слим ко всему относился с холодом, он ни во что не верил, он ничего не ценил, его ничего не интересовало. Он создал себе идола и поклонялся ему с фанатизмом язычника. Дэйтлон спас ему жизнь, и Слим решил, что его жизнь ему больше не принадлежит, что она стала собственностью Криса и служит только как покрытие, как дополнительная скорлупа для хрупкой и опасной жизни хозяина.

Он обыскал номер, проверил вещи Кэрка Росса. В костюме покойника лежала крупная сумма денег, около десяти тысяч долларов. Слим забрал деньги вместе с кошельком, затем вскрыл чемодан, лежащий на соседней кровати. Здесь он нашел такой же пакет с тем же набором фотографий. Пакет он убрал в карман, а в чемодан бросил удостоверение репортера. Второе удостоверение он сунул в карман Росса и вышел из номера. Заперев дверь на ключ, он прихватил его с собой и спустился вниз.

Когда к отелю подъехал «бьюик», за рулем которого сидел человек, похожий на того, что сиял на снимке фальшивого удостоверения репорта, уже стемнело. Слим открыл дверцу машины и сел рядом с водителем, не дав ему возможности опомниться.

— Меня прислал к вам нужный человек. Вам опасно возвращаться в номер. Люди Дэйтлона убрали вашего напарника.

— А как они о нас узнали? — удивленно спросил Харди.

— Сколько человек отправили на охоту?

— Троих! — испуганно ответил бывший врач.

— Вы остались один. Я попытаюсь вам помочь. Поехали!

— Куда?

— Выезжайте на южное шоссе. В пригороде у меня есть надежное место, где можно укрыться.

— А почему я вам должен верить?

Слим видел нерешительность парня, он понимал, что имеет дело не с профессионалами, а со случайными людьми, но он знал, что за деньги и трус может нажать на курок.

— Можете не верить, тогда прощайте!

Слим взялся за дверную ручку.

— Эй, погодите. Не уходите.

— Тогда трогайте, здесь оставаться опасно.

Машина стронулась с места.

— Кто нас мог заложить? — возмущался Харди. — А, кажется, я понял. Это дело рук Джилбоди. Это он предупредил Феннера, что за ним направили охотников. Они же были друзьями, как я слышал. Или этот ублюдок Люк. Мне его рожа не внушает доверия.

— Кого ты имеешь в виду?

— Телохранителя Чарли. Мерзкий тип. Смотрел так, словно уже видел нас на столе в морге.

— Прозорливый тип.

Машина выскочила из южных ворот города и неслась на полной скорости. Перед мостом Слим приказал остановиться. Лунный свет слабо освещал серую магистраль и черные макушки деревьев.

— Что мы здесь будем делать? — испуганно спросил Харди.

— Мы ничего не будем делать.

Слим вывернулся, насколько ему позволяло пространство, и нанес Харди короткий удар в челюсть, тот откинулся и потерял сознание. Слим понимал, что удар получился слабым и парень быстро придет в себя. Он достал из кармана бумажник Росса с деньгами и переложил его в карман Харди. Оставаясь на своем месте, Слим включил зажигание и тронул машину с места. Приходилось держать руль левой рукой, а педаль выжимать, перекинув ногу через блок с коробкой передач.

Машина набирала скорость. Когда она въехала на мост, стрелка спидометра коснулась отметки 60 миль. Слим открыл дверцу и крутанул руль влево. Его выбросило из машины. Несколько царапин и порванный плащ его не смущали. Самый ответственный участок работы был проделан. «Бьюик» разбил перила и свалился с моста в реку, воткнувшись в дно, как нож в разделочную доску. Из-под воды торчал один багажник. Для верности Слим постоял у проломленной перегородки, наблюдая за черной гладью воды. Никто не выплыл. Подняв воротник, «третье око Дэйтлона» направился в сторону города. Попутную машину в такое время встретить не очень легко.

Сидя за столиком в небольшой забегаловке, Майкл Кэрр пил пиво, поджидая старого друга. Теперь он жалел о том, что провел отпуск под теплым солнышком Флориды. За это время он мог бы накопать массу интересного. События в Чикаго — это не рядовое явление. Такой дерзости полицейский мир еще не видел, а что касается обывателя, то такого ему и Голливуд не предлагал. Майкл уже видел себя в кресле редактора. Чутье подсказывало ему, что он отхватит свой кусок пирога. Ему как воздух была нужна серия репортажей о Дэйтлоне. Свежий взгляд! Он успел просмотреть подшивки всех газет, перечитать все заметки, и это лишь воодушевило его на подвиги. Ни один репортер не смог дать ни малейшего представления о гангстерах, читателю приходилось все додумывать самому, воображать и фантазировать. Зачем? Дай ему свое представление, создай образ нового героя! Скука! Кругом кошмарная скука, аж скулы сводит. Серый мир, серые дома, серые люди. А тут фейерверк!

Кэрр ухмылялся. Он видел вялость и беспомощность своих коллег, их неподготовленность и некомпетентность, отсутствие фантазии и стиля.

Кэрр не довольствовался синицей в клетке, его всегда манил журавль в небе, и в его задачу входило уцепить эту птичку за хвост. А пока он еще не знал, как это сделать, то решил начать с Чинара.

Его приятель появился в забегаловке в мундире. Кэрр знал, что значит, если Чинар в мундире, но его ничто уже не смогло смутить, репортер вошел в раж.

Чинар был приветлив, но его лицо носило непонятный отпечаток напряженности.

— Рад видеть тебя, Майкл. Извини, что опоздал. Ты отлично выглядишь. Загорелый, красивый. Ну, а как Кристина?

— В ближайшие две недели я еще остаюсь холостяком. Из Майами она поехала к матери в Огайо. Хочет погостить пару недель.

— Ну, понятно, сдерживать тебя некому, и ты решил сунуть голову в костер.

— Обычная работа, не более того.

— Если бы так, то ты мне не позвонил бы на второй день после отпуска. Но червячок тебя гложет, покоя не дает.

— Ладно, не буду крутить, Эд. Я думаю, что нам есть смысл опять объединить усилия, как мы когда-то это делали.

Чинар помотал головой, будто муха лезла ему в глаза.

— Нет, Майкл. Это касается банды Дэйтлона, и здесь мы с тобой объединяться не будем. Не тот случай.

— Ты что, старина, забыл, как я тебе помогал?

— Нет, конечно. Мы всегда отлично дополняли друг друга.

— Слушай, капитан, не валяй дурака. Мы ведь всегда с тобой шли в одной упряжке, вместе поступали в университет, вместе закончили юридический факультет, мечтали вместе открыть адвокатскую контору, но не вышло. Кишка оказалась тонка! Башлей не хватило. Ладно, черт с ним! Нас раскидало по углам, но мы от этого не стали другими!

— Не стали, Майкл. Но ведь нет никаких ходов! Здесь нет расследования, как такового. В этом случае возможна только охота и стрельба на поражение. Хочешь подставить голову под пули?

— Хорошо поешь! Быстро ты забыл, как я подставлял свою задницу под статью, когда у тебя не было санкции на обыск. Помнишь, как расследовал дело об убийстве на Гоновер-стрит и как ты меня уверял, что улика в доме? Я, рискуя своей шкурой, лезу ночью в окно, произвожу обыск, ничего не нахожу, а соседи тем временем вызывают полицию. Мне чудом удалось унести ноги. А все это ради того, чтобы ты убедился, что твоя версия ошибочна. Сам ты законы не нарушаешь, тебе твой статус не позволяет, а я не в счет… Сколько раз я лазил в форточки, заглядывал в карманы чужих пиджаков и выпытывал сведения у жен про их мужей, валяясь с ними в кроватях, проникал в двери с надписью «Служебное помещение. Вход посторонним запрещен!»? Вот тогда ты меня не спрашивал, каким образом я добывал для тебя информацию! Вроде бы я находил ее на помойке. Тебе статус не позволял знать такие подробности. Мол, ты не попался? Молодец, парень! Действуй дальше в том же ключе. А, может быть, нам с тобой стоит поделить пополам два ромбика, которые ты носишь на погонах? Мы тогда оба станем лейтенантами, уж за один я несу полную ответственность, и не без моей помощи ты его заработал.

Чинар покраснел. Веснушки еще больше стали выделяться на его лице.

— Ты хочешь, чтобы я встал и ушел?

В эту секунду подошел официант с подносом, и на столе появилось свежее пиво и яичница с беконом.

— Ладно, не будем омрачать нашу встречу глупыми перепалками, — пошел на мировую Кэрр.

— Что ты от меня хочешь?

— Информацию о следствии. Где, где и еще раз где? Я должен быть первым, а не последним. А то, что узнаю я, ты будешь знать раньше редактора газеты. У нас неплохо получалось до сих пор, а за меня не стоит волноваться, я за себя умею постоять.

— Но ведь ты безоружен!

— Терпеть не могу оружия! Мое оружие — фотокамера и блокнот. Ни один гангстер, даже самый грязный убийца, не будет стрелять в журналиста или в ребенка. Эти люди тоже имеют собственное достоинство и собственный имидж.

— Чего ты хочешь добиться?

— Конечный результат — это интервью с Дэйтлоном. Он завершит серию репортажей о нем и его банде, а через пару дней вы его ловите, и я помещаю в номер две фотографии. На первой он будет сидеть в мягком кресле в гостиной шикарного отеля с сигарой в зубах, где он живет инкогнито, а второй снимок, где он ежится в камере за решеткой, дрожа от страха перед казнью.

— Извини, Майкл, но ты еще совсем ребенок и фантазер.

— Вы ничего не понимаете, мистер коп! Такие вот дети с фантазией и наивным взглядом на вещи становятся лучшими редакторами в мире и делают лучшие газеты и журналы. В тебе нет легкости, Эд. У тебя нет крыльев. Тебя тащит к земле твой многозарядный пистолет и тяжеловесный жетон копа.

— Я живу тем, что вижу. Преступники не носят крыльев, они стреляют из автоматов.

— Ты не прав. Может быть, Дэйтлон-банкир и не витает в облаках, но полет его фантазии заставляет нас разевать рты. Он незаурядный преступник, и поймать его может только такой человек, как мы с тобой: не ты отдельно, не я отдельно, а такой, какого нет. Наша смесь. Вот поэтому мы должны быть вместе. Ты правая рука, я левая, а голова общая.

— Ладно, Майкл, я буду подбрасывать дрова в твою топку, но с одним условием. Без моего ведома ты не будешь давать материалы в номер.

— Хочешь заделаться цензором? Ладно, согласен. Но это будет касаться только тех материалов, которые исходят от тебя. Твоя цензура не будет касаться материалов, добытых мной лично. Но я буду ставить тебя в известность. Мне кажется, Эд, что у меня больше возможностей встретиться с Дэйтлоном, чем у тебя.

— Ну, если так, то тогда мне надо было назначать эту встречу и мне надо было просить тебя о сотрудничестве. Извините, маэстро, я, кажется, недооценивал вас.

— А ты всегда меня недооценивал… Ты очень скуп на эмоции, Эд. Сухарь! О человеке можно судить лишь после того, как он напьется. Мы часто с тобой напивались, я пел песни, а ты еще больше замыкался. Может быть, это удел всех рыжих? Ты читал Конан-Дойля? Ты помнишь о «союзе рыжих»? Пора подумать об аналогичной организации в Чикаго.

Кэрр развеселился. Лицо Чинара также стало мягче.

Сидящий спиной к стулу Майкла здоровяк тоже улыбался. Он слышал весь разговор, мирно и тихо попивая пиво. С каждой новой встречей Кэрр нравился ему все больше и больше. Он не видел в нем опасности, он не знал, как можно использовать этого парня с наибольшим эффектом.

После того как Чинар и Кэрр ушли, Слим заказал себе завтрак и решил, что ему пора возвращаться назад. Информации набралось столько, что ее стало трудно сохранять в голове. Информация всегда требует соответствующей переработки и фантазии. Слим был полностью согласен с Кэрром.

12. Пасьянс разложен

Одним из самых шикарных и фешенебельных ресторанов Ист-Чикаго был «Савой». Обычно здесь собиралась публика, чьи банковские счета перевалили рубеж шестизначных чисел.

Красивая дама в строгом темно-зеленом платье, с высокой прической вошла в зал и осмотрелась.

Хрустальные люстры, мозаичные потолки, мраморные колонны; зеркальные стены делали зал бесконечным, паркет, набранный из разных пород дерева, сверкал, как зеркальные стены. Здесь пахло хорошей европейской кухней, роскошью и деньгами.

К даме подошел сухопарый метрдотель с набриолиненными волосами и дежурной улыбкой на лице.

Дама шепнула ему несколько слов, он отвесил поклон и провел ее через весь зал в другой конец, где находились отдельные кабинеты, отгороженные от посторонних глаз тяжелыми дорогими портьерами.

Остановившись у одного из них, мэтр отодвинул занавеску и пропустил гостью вперед.

Стол был накрыт на две персоны; белая скатерть, серебряные приборы, фрукты, хрустальные бокалы и свежесрезанные цветы.

Мужчина, сидящий за столом, встал и поцеловал даме руку. Когда они назначали эту встречу, они договорились по телефону, что не будут называть друг друга по имени.

Мэтр задвинул занавесь, и они остались вдвоем. Устроившись напротив, они долго разглядывали друг друга.

Она подумала о том, как он изменился с тех пор. Усталость, заботы, беспокойство отражались в его глазах. На висках появилась седина, а морщины стали более глубокими.

— Бесконечно рад вас видеть, мадам. Я выполнил вашу просьбу. Здесь нам никто не помешает. Но, как известно, береженого и бог бережет. Некоторые предосторожности нам не помешают. С чего начнем?

— С шампанского.

Мэтр возник из-под земли с тяжелым подносом в руках. На столе появилось ведерко с бутылкой французского шампанского, красное вино разлива 1890 года и легкие закуски. Когда напитки были разлиты, мэтр исчез.

Кавалер поднял бокал. В его глазах проскользнуло нетерпение и любопытство. Они сделали по глотку, и он спросил:

— Буду очень признателен, если вы мне разъясните цель нашего свидания, столь неожиданного для меня. Когда я услышал ваш голос и имя, я был крайне удивлен и немного растерян, если говорить откровенно. Вы должны понять меня правильно. Прошло немало времени.

— Вы правы, мы давно не виделись. С тех пор, когда я работала личным секретарем верховного судьи в Санта-Барбаре. Если мне не изменяет память, мы познакомились в приемной возле моего рабочего стола. У вас были дела в Калифорнии, и, кажется, я сумела вам помочь, приложив немало сил, чтобы их уладить.

— Да, да, я помню. Очень вам признателен за бесценную помощь и остаюсь вашим вечным должником. Ну, а теперь, чем я могу вам отплатить? Я готов!

Гостья улыбнулась. Он подумал, что она стала еще красивее и восхитительнее. Безукоризненный вкус, тонкий ненавязчивый аромат духов. Эта женщина разжигала в нем огонь и склоняла к дурным мыслям.

Сделав глоток шампанского, дама ответила:

— Я хочу, чтобы вы стали моим должником вдвойне, как это ни парадоксально звучит. Это и есть цель нашей встречи.

Его брови взлетели вверх, и он не сразу подобрал подходящие слова.

— Простите, но мне не совсем понятен смысл ваших слов.

— Не думайте о словах. У меня к вам деловое предложение. Сделка, если хотите. Я предлагаю крупную игру, достойную человека вашего масштаба. Сделка на взаимовыгодных условиях. Постараюсь быть краткой и начну без долгих предисловий. Ваш родной брат женат на дочери губернатора нашего штата. Он имеет большое влияние и вес в деловых кругах, метит в политики и, вероятно, будет выдвигать свою кандидатуру в сенат. Отдадим ему должное, он не бросает близких ему людей, и вы обязаны ему той должностью, которую занимаете. История доказывает, что семейные кланы — самые сильные кланы в политике и в бизнесе…

— Извините, мне не совсем понятно, о чем идет речь.

— Ну нельзя же оставаться непонятливым в течение всего вечера. Наберитесь терпения и слушайте. Сейчас все встанет на свои места.

— Я прошу меня извинить.

Она заметила, что огонек вожделения, который возник в его глазах в первые минуты их встречи, погас. Теперь эти глаза выражали только беспокойство.

— Никто не застрахован от ошибок. Ваш брат мог быть хорошим политиком, но с предпринимательством ему не повезло. Все бы могло пройти гладко, хотя никто не ожидал, что в концерн, который он создает, пойдет огромный наплыв средств. Страдая излишней самоуверенностью, он возомнил себя вторым Фордом. Не обладая должным опытом, он решил, что в одиночку справится с таким предприятием, и развернул дело на полную катушку без оглядки на цены и конкурентов. В итоге все капиталовложения ушли на проекты, строительство и зарплату. Все обошлось значительно дороже, чем предсказывали недалекие экономисты. Концерн он создал, но не осталось средств на запуск этой огромной машины. Нет денег даже на сырье. Банки тут же закрыли перед ним свои двери: ни кредитов, ни займов. Компаньоны начали продажу акций по стоимости вечернего выпуска многотиражки. Запахло паленым. Зашевелились конкуренты. Сейчас он на грани банкротства, и скандал неизбежен, да еще какой скандал! Политическая карьера висит на волоске и не только его собственная, но и тестя, который с ужасом ожидает выборов. Никто не хочет спасти положение, слишком много у вас врагов, влиятельных врагов, которые с нетерпением ждут, когда освободятся вакантные места. Ведь банкроты не могут управлять страной. Человек без должной хватки предпринимателя не может принести процветание штату и его населению. Дело мне представляется гибельным.

Галантность кавалера осталась на втором плане, он забыл о даме и выпил полный фужер вина за несколько глотков.

— Информация суперкласса. Отличная работа, ничего не скажешь! Откуда сведения?

— Вы забываете о моих связях. — Невозмутимый тон женщины не давал ему покоя. — Конечно, мне нет до этого дела, и вы правы, пытаясь сказать мне об этом. Но только в том случае, если бы я не собиралась помочь вашей семье и не думала вложить необходимые средства, чтобы запустить маховик. Должна сказать вам, что этот вопрос пока висит в воздухе, и, надеюсь, мы к нему вернемся. Все разговоры о вашем брате лишь присказка к той сказке, ради которой я сюда пришла. Синдикат, который представляю я, способен вложить в любое предприятие миллион долларов. Для вашего брата такая сумма более чем восстановление сил, это новый размах. Если, разумеется, не повторять старых ошибок.

— Какие проценты требует ваш синдикат?

— В этом и заключается сказка. Проценты я предлагаю установить вам. Вы будете давать брату деньги и вы будете получать с него проценты и основную сумму, которую можете вложить в его же предприятие и скупить, пока не поздно, все акции на рынке ценных бумаг. Сейчас они ничего не стоят, потому что никто не поверит в сказку о фее, которая одним движением волшебной палочки может поставить гигантское предприятие на ноги. Вы можете скупить вашего брата на корню, а можете получать проценты с прибыли на тех условиях, которые сами продиктуете ему. Вот здесь красивая сказка кончается, когда мы узнаем, что фея бескорыстно ничего не делает и что у нее запросы, как у капризной принцессы. Ну, не будем вилять павлиньими хвостами. Вам предлагается черная работа. Тот пост, который вы занимаете, позволяет вам оградить от опасности наш синдикат и обеспечивать его необходимой информацией, а также выполнять определенные поручения конфиденциального характера. Забота о нашей безопасности в течение года гарантирует вам миллион долларов за услуги. Наличными. Не облагаемые налогом!

В течение того времени, пока дама говорила, лицо мужчины багровело. Уголки губ опустились вниз, а над верхней губой появились капельки пота.

— Теперь мне все ясно! Ваш синдикат возглавляет Дэйтлон!

— Я всегда считала вас умным человеком.

Достав платок, он промокнул лицо. Его глаза налились кровью.

— Банда убийц и грабителей, которая в ближайшее время будет уничтожена… — он облизал пересохшие губы и проглотил слюну… — желает заключить со мной сделку! А вы не думали о том, что я сейчас могу сделать?!

— Ничего. — Она спокойно наблюдала за собеседником, не реагируя на его пыл.

Он вскочил на ноги.

— Сядьте. Не играйте с огнем. Я ведь не дурочка и тоже не одна здесь. Вам предстоит позаботиться о том, чтобы никто никого не уничтожал. Бессмысленно угрожать мне, я вас не боюсь, да и свидетелей у вас нет. Вы никак не хотите понять, что вас хотят сделать богатым человеком, а вовсе не пытаются угрожать вам. Этот факт должен занять свое место на одной из основных полок вашего сознания.

— Богатство, деньги? Нет. Вы предлагаете мне стать сообщником банды! — при этих словах он все же сел.

— Какой из вас сообщник?! Так, пустяковые услуги за миллион долларов. От такого предложения может отказаться только сумасшедший, мы вас таковым не считаем.

— Перестаньте паясничать! Я не могу пойти на это! Государственные интересы для меня выше личных и семейных проблем!

— Вы бы еще стихами заговорили! Но слава Всевышнему, пугать перестали. Вам пора понять, что государство — это вы, ваш брат, губернатор… Такие люди делают его сильным и богатым. Пусть моя компания вам не нравится, пусть мы аутсайдеры, но если подумать, то мы ведь никому не доставили много хлопот. Вам предлагают крупный капитал, и никто не спросит, где вы его взяли. Вы и сами это понимаете. Если вы предложите брату миллион долларов кредита, он не задаст вам вопрос: «Где ты взял миллион?» Он догадается, что вы не ходили по ночам в портовые доки грузить уголь. У кого есть деньги, у того они и останутся, у кого их нет, их и не будет. Но есть категория лиц, которые выключают из сознания слова «нельзя», «запрет», «чужое». Они идут и берут то, чего им не хватает. Таких людей немного. Основная масса законопослушных баранов исправно платит налоги в казну, а то, что у них остается, отдают тем единицам, которые складывают деньги в банки. Огромные средства лежат без дела. Но нашлись смелые парни, которые решили пустить эти деньги в оборот. Помочь вашему брату, например.

Ее собеседник долго сидел в задумчивости, тупо глядя в пустой бокал, затем тихо изрек:

— Нет. Я не смогу. Будем считать, что наша встреча не состоялась.

Он встал.

— Еще несколько минут, и я отпущу вас. Будьте же джентльменом.

— Хорошо, я выслушаю вас, но это ничего не изменит.

Дама улыбнулась и прикурила от перламутровой зажигалки. Выпустив струйку дыма, она взглянула на возбужденное лицо мужчины. Ей понравилось его лицо, он был подготовлен к решающему удару, который ему не выдержать.

— Я хочу рассказать вам одну очень давнюю историю. Послушайте, она очень любопытная, даже в чем-то забавная.

В городе Милуоки, штат Висконсин, жил очаровательный молодой адвокат, сын местного промышленника. Все в жизни давалось ему легко. Делами он занимался только в свободное от увлечений время.

По стопам отца он не пошел, сталелитейное дело его не интересовало, этим занимался его старший брат. Но вот история приобретает черты мелодрамы. Наш герой наконец-то влюбляется. И надо такому случиться, что своей подружкой он выбрал не дочь президента или сенатора, не отпрыска королевских кровей, а обыкновенную певичку из кабаре Луизу Уэйн. События разворачивались так, как описывают классики, по стандартному сценарию без каких-либо отклонений. Он забрасывает ее любовными письмами, изливая свои чувства, и, наконец, добивается взаимности. Девчонка и вправду хороша собой, с точеной фигуркой и пышными волосами.

Сгорая от нетерпения, он берет отпуск и везет ее во Флориду, где поют райские птицы и плещет ласковое море. Там наш герой проматывает все свои сбережения и не только свои. Месяц счастья стоил ему слишком дорого.

Возвратившись в Милуоки, он снимает для нее квартиру, запрещает работать в кабаре и берет на содержание, обеспечивая своей малютке роскошную жизнь. На этом сказка кончается. Это представление, красочное и слащавое, нам надоедает, и мы поднимаемся из зрительного зала на сцену и заглядываем за кулисы, отсюда видна изнанка внешнего блеска. В воздухе давно висит вопрос: «Где брать деньги?» Луиза — девушка капризная: то ей шубку подавай, то брошь с рубином, а долги перекрыли реальную возможность оплаты. Неприятности затмевают одна другую. Луиза беременна, и она рожает ребенка. Очаровательный мальчуган. А тут еще на свободу из заключения выходит брат Луизы Джерри, очень хитрый и коварный тип. Алчность — главная и самая сильная черта характера братца. Ему удается взять в тиски шантажа неопытного адвоката. Он получил в свои руки главный козырь, заставив растерянного папашу зарегистрировать свое отцовство в присутствии свидетелей и в церкви, и в мэрии, где нотариус занес роковую запись в книгу актов, где регистрируются имена родителей новорожденного. После этого Джерри Уэйн переходит к следующему этапу. Он требует, чтобы адвокат женился на Луизе.

А это означало конец свободы, конец карьеры и потерю наследства. Адвокат в панике идет на отчаянный шаг: бросается в ноги отцу и выкладывает все как на духу. Отец в бешенстве, другого ожидать и не следовало, но брат спасает положение. Он успокаивает отца и предлагает ряд комбинаций. В чем их суть? Ну, для начала молодого повесу отправляют от греха подальше в другой штат, где отец расчистил ему местечко помощника окружного прокурора. Для захолустья должность не очень престижная, но требовалось время, чтобы вытащить мальчика на свет.

Бывший пылкий влюбленный, заглаживая перед родственниками свою вину, весь свой пыл переносит на свою карьеру. В одно мгновение он повзрослел. Другими словами, жареный петух клюнул…

На борьбу со злыми духами выходит старший брат. С Джерри он расправляется небрежным движением руки. В полиции появляются сведения, что бывший заключенный вновь взялся за старое и торгует наркотиками. В его берлоге блюстители порядка делают обыск и находят кокаин и марихуану. Не успел Джерри вдохнуть воздуха свободы, как его вновь водворили за решетку. Полиция нашла наркотики за обшивкой кресла, там, где указал неизвестный осведомитель. Нашли такое количество наркотика, за которое при повторной судимости дают десять лет. Конечно, папочке адвоката пришлось раскошелиться и выплатить долги нерадивого сыночка, а также угрохать кругленькую сумму на партию наркотиков. Однако на этом дело еще не закончилось. Мы не должны забывать, что певичке тоже нужно заткнуть рот, хотя тут дело обстояло не так просто. Закон был на ее стороне. Опять расходы! Но здесь всесильный Бог — деньги — не помог! Луиза предпочла деньгам чувства и швырнула пачку банкнот в лицо брату возлюбленного. От неожиданности тот потерял дар речи, собрал с пола бумажки и вышел вон!

Через несколько дней Луиза забирает грудного ребенка и сама уезжает из Милуоки. Для начала новой жизни ей пришлось продать все подарки, кроме одного колечка, которое она решила сохранить на память. Она продала все, кроме любви.

На этом печальный роман можно было бы закончить, если бы не одно досадное совпадение.

Спустя десять или двенадцать лет Луиза Уэйн, уже не имевшая прежних прелестей, с потухшими глазами и исколотыми венами, зарабатывающая на жизнь, ублажая случайных мужчин, переезжает в штат Калифорния. По закону этого штата она обязана зарегистрироваться вместе с сыном. Обычная формальность. Законопослушная женщина выполняет свой долг. Но тут возникает загвоздка. Регистрируя сына, она называет его имя, чем вызывает гнев муниципальных властей. Бедняжка чуть не загремела в тюрьму за клевету. Дело в том, что имя отца ребенка соответствовало имени уважаемого всеми окружного прокурора.

Но у женщины имелось свидетельство о рождении ребенка и выписка из регистрационной книги. Все были смущены этим курьезом. Шума поднимать не стали, а отправили даму разбираться к верховному судье Тому Частлеру. Луиза попала на прием к умудренному опытом мэтру и предъявила не только документы, но и фотографии, сделанные много лет назад, и в довершение ко всему пачку писем, присланных ей возлюбленным. Писем с его подписью — это надо помнить.

Положение сложилось непростое. Частлер не мог нарушать закон и в то же время не мог допустить дискредитации одного из ведущих законников округа. Такой удар рикошетом попадет в него самого. Как мог верховный судья проглядеть в собственном доме стража закона с грязным прошлым?!

Частлер вызывает к себе нерадивого папашу, и тот появляется. Именно в тот день мы с вами и познакомились. Вас впервые вызвали в Верховный суд штата, и мне поручили помогать вам распутывать узелочки. Мой патрон не любил копаться в чужом белье и всю черную работу сваливал на меня. У меня уже в то время имелся значительный опыт по улаживанию сложных ситуаций, и мне удалось устроить вашу сделку. Вспомним, что прошло много лет и Луиза давно уже не влюбленная гордячка, а больная и потрепанная жизнью женщина, у нее малолетний сын и ей нужны деньги.

По нашему уговору Луиза продает письма и фотографии за десять тысяч долларов и регистрирует сына под своим именем. Теперь мальчика зовут Арчи Уэйн — по имени матери.

Луиза тихо живет в Санта-Барбаре, но наш герой понимает, что при том образе жизни, который ведет Луиза, денег надолго не хватит. Тут на голову окружного прокурора сваливается счастье. Луиза погибает. Несчастный случай. Возвращаясь домой из бара, она попадает под машину. Сын остался сиротой, но тут из тюрьмы выходит дядя Джерри и берет на себя воспитание ребенка.

Но беда в том, что Джерри Уэйн всегда был неспокойным человеком и вечно ввязывался в какие-то аферы. На сей раз он и его подручные решили окрутить одного парня, который прятал награбленные деньги. Афера окончилась плачевно для Джерри, не долго он пробыл на свободе. Его нашли на шоссе с проломленным черепом возле перевернутой машины, и обстоятельства его гибели до сих пор остаются неизвестными.

Через год беспризорный Арчи попадает в колонию для несовершеннолетних.

Печальная история семейства Уэйн! Не правда ли? У меня есть идея пересказать ее как-нибудь талантливому прозаику.

Собеседник дамы долго и внимательно изучал свой портсигар с монограммой, затем достал из него сигарету и закурил.

— История интересная, вы правы, но она давно уже покрылась пылью, и ее уже никто не помнит. Вряд ли она сегодня вызовет тот эффект, на который вы рассчитываете.

Она мило улыбнулась.

— На том этапе, на котором мы остановились, безусловно, но история имеет продолжение. Так называемый третий этап! Он не так интересен и романтичен. Он хроникален и документален. Продолжение может заинтересовать не прозаика, а журналистов и репортеров светской хроники. Взглянем на те же карты под другим углом. У преуспевающего юриста и его брата, новоиспеченного политика, умирает отец. Дело отца берет в свои руки старший, но, к сожалению, у него нет нужной хватки дельца. Тут ведь работать надо, а не интриги плести. Дела пошли из рук вон плохо. Старший берет в оборот младшего. Необходимо сохранить капитал и престиж семьи! Он мягко напомнил ему о том, как в свое время спас его от отцовского гнева и от шантажиста. Задача, которую он поставил перед младшим, проста: переехать в штат Иллинойс и жениться на дочери губернатора. Девчонка давно уже положила на него глаз, а в этом штате сконцентрированы все базы отцовской фирмы. Ничего не поделаешь, придется подчиниться. Губернатор выручит зятя, скупит акции и станет компаньоном. Получилось все по-другому. Младший переехал в Иллинойс, но на дочери губернатора женился старший. И такое бывает. Не всегда получается так, как планируется. Губернатор делает все, чтобы возвысить своих родственников, подключает все свои связи и давит на все рычаги. Губернатор любит, когда его окружают сильные люди, готовые поддержать семейный клан в трудную минуту.

Но каждый прожитый день ведет концерн старшего брата к неминуемому краху, об этом мы уже говорили.

Я сделаю аккуратный шажок назад и вернусь к сделке с Луизой Уэйн, за помощь в которой вы меня благодарили. Я в этой сделке играла роль посредницы. Луиза не пожелала вас видеть, да и вам этого не хотелось. Вы лишь платили, соглашаясь на любые условия. В конце концов, десять тысяч — такая небольшая сумма за кресло окружного прокурора, которое вы сохранили. Я вручила Луизе чек и получила от нее все документы. Я сказала Частлеру, что уничтожила документы. Он никогда не сомневался в моих словах, во мне его интересовало совсем другое. Но я попросила судью, чтобы он сам сообщил вам об этом. Частлер связался с вами в Чикаго и подтвердил, что мисс Уэйн получила все, что ей причиталось, а то, что она дала взамен, поглотило синее пламя. Никто и никогда не сомневался в словах такого авторитета, как Том Частлер.

Теперь я готова вам заявить, что все до единого документы, переданные мне Луизой Уэйн, целы и сохранены в первозданном виде. Ни один идиот не станет уничтожать компромат на крупных политиков, промышленников и юристов. Вы повели себя беспечно. Я готовилась к тому, что вы затребуете документы, и заблаговременно сделала фотокопии, но вам было не до этого, у вас начинался новый виток карьеры. Отправляя вас в Иллинойс, ваш брат сказал: «Езжай спокойно, я прослежу за твоими делами!» Но и он не проявил должного внимания к документам.

Я прекрасно помню эти пылкие письма и гневные записки, где вы возражали против родов Луизы. Сохранилась замечательная фотография, сделанная на борту яхты «Амазонка» у берегов Флориды. Фотограф сделал снимок с причала, а вы с Луизой стоите на борту яхты, на котором сверкает название судна. Фотограф сделал памятную метку: год, число, месяц.

Очень легко проверить по судовым журналам, кто фрахтовал судно в то время, и подлинность фотографии доказана.

— Это блеф! Блеф! Я вам не верю!

Дама открыла свою сумочку, достала пачку фотографий и начала их раскладывать на столе, как карточный пасьянс.

— Обратите внимание, та самая парочка на яхте. Старание фотографа угодить, выставив дату в углу снимка, вышло боком заказчику. А вот это фотокопия письма. Какие слова! А это ответы на запросы и копии документов о рождении ребенка, имена родителей. Удивительный документ — признание вашего отцовства. Вот она запись в регистрационной книге. Красивый букет из черных стрел судьбы. Каждая готова поразить наповал.

Мужчина смотрел на снимки, белея все больше и больше. За время этой встречи он, как хамелеон, успел сменить несколько цветов кожи, а дама продолжала добивать подкосившуюся жертву.

— Но все же этот скромный букетик устроит лишь прессу. Вы сможете положить его на собственную могилу, пустив себе пулю в лоб, и букетик быстро завянет, но у меня для вас припасена неувядающая орхидея.

Из колоды вынырнула новая фотография и легла поверх остальных.

— Изысканные блюда напоследок. Смотрите внимательно, а я прокомментирую. После гибели Луизы в прокуратуре появились два свидетеля. Завсегдатаи бара, приятели погибшей. Они дали показания. Когда машина сбила Луизу, они стояли на тротуаре и запомнили номер машины. Их проверили на алкоголь и, выяснив, что ребята трезвые, их показания занесли в протокол. Они не успели напиться, потому что ждали Луизу, которая несла им деньги. Когда полиция выяснила, кому принадлежит эта машина, то они передали дело нам. Мы подключили своего следователя, он быстро нашел машину, и в гараже была сделана экспертиза. Доказательств хватало, чтобы убедиться в том, что именно эта машина сбила Луизу Уэйн. На разбитом «форде» остались клочки волос женщины.

Перед вами лежит акт экспертизы. Самое печальное в этой истории то, что машина принадлежала вашему брату и обнаружена была в его гараже. Он даже не удосужился уничтожить следы, сдать машину в ремонт или просто утопить ее и заявить об угоне. Вы и вся ваша порода вознесли себя так высоко, что не считаете нужным загораживаться от ударов.

Судья чуть рассудка не лишился, узнав о результатах следствия, и все же патрон не стал ворошить это дело, а сунул его в долгий ящик. В мой ящик. Он был долгим, но принес свою пользу. Все акты экспертизы и протоколы сохранены, свидетели до сих пор живы. Кому, как не вам, должно быть известно, что дело об убийстве не теряет своей силы с течением лет. Обвинение может возбудить дело и через сто лет, если будет жив обвиняемый.

Если эти копии попадут в руки газетчиков, то они сумеют раздуть историю, используя более яркие краски, чем я. Вы, вероятно, уже догадались, что дырка во лбу от пули личного пистолета не решит ваших проблем. Клубок раскрутят, и ниточка потянется дальше. Полетят головы всего вашего семейства. Карьеры, концерны, политика!

Ну а теперь, друг мой, налейте вина, вы осушили почти все, забыв о даме. А я чувствую, что мне самое время выпить пару глотков хорошего напитка.

Она улыбнулась, собрала фотографии в сумочку и придвинула свой бокал.

— Я хочу выпить за наш союз.

На сей раз он был внимателен и разлил вино в оба бокала. Она пригубила, а он выпил все.

В воздухе зависла пауза, которую, спустя минуту, прервал кавалер.

— Вы храбрая женщина. Если ваши партнеры не менее решительны, то ваш концерн представляет собой мощный кулак.

— Храбрость — одна из многих черт, нужных в нашем деле, но это не решающая позиция. Главное оружие, как вы видите, — это информация. Мы живем в век информации, разве не так? Для чего нужны брокеры на Уолл-стрит? Если один человек знает, что завтра произойдет на бирже, то он уже сегодня самый богатый человек в мире. Если я знаю о вашем брате больше, чем вы, то это дает преимущество в разговоре с вами. Мы знаем все, что должны знать, и это наш ключ к успеху. Я хочу, чтобы вы поняли: Дэйтлон и его люди — это не банда тупиц, которым сегодня везет, а завтра нет.

— Как вы себе представляете наше сотрудничество?

— Я рада, что мы наконец поняли друг друга.

Дама достала листок бумаги, сложенный вчетверо, и передала новому партнеру.

— Здесь телефон, по которому следует держать связь. Информацию будете передавать каждые три часа, если она появится, разумеется. Каждые три часа, начиная с шести утра, исключая три часа ночи. Когда вам будет удобно. Если мне понадобится вам что-то сказать, то я позвоню напрямую. Все ваши телефоны у меня есть. Мой код — «амазонка». Задаток получите завтра. Оставите свой «кадиллак» возле закусочной «Пеликан» на Гранд-сквер в девять утра и зайдете выпить кофе, там умеют его готовить. Когда вы сядете в машину, то найдете на сиденье сверток. Двести тысяч — это начало. Если вашему брату отказали банкиры, то это не значит, что ему отказали банки. Дальнейшие поступления будут зависеть от вашей активности.

Он взял листок с телефоном и убрал его в карман.

— Мои задачи мне понятны.

— В таком случае я хочу проститься с вами.

Мужчина встал.

— Нет, нет. Я хорошо изучила маршруты в этом здании и сумею выйти одна.

— Желаю удачи, миссис…

— В немалой степени удача зависит от вас! Еще пара слов об информации. Нам доподлинно известно, что определенные круги в ФБР хотят настроить общественность против Дэйтлона. Они подготавливают ловушки и убивают прохожих. Это не корректно. Я могу понять, что эта спецслужба построена и замешана на грязных делах, но не стоит доводить дело до войны, она никому не принесет пользы. У вас достаточно связей и сил, чтобы повлиять на такого рода процессы.

С этими словами дама проскользнула за занавеску и исчезла, оставив собеседника один на один с его проблемами.

Деньги сыпались с неба, но любые деньги имеют свою цену, а не только номинал, указанный в углу ассигнации! Он закурил новую сигару и задумался.

Глава III

Отлив

1. За кулисами

Багровым настилом с запада и голубым лунным отблеском с востока сверкал в тишине Мичиган.

Макушки сосен, красные с одной стороны и голубые с другой, приобретали сказочный вид. Стена леса темнела, и яркие огни коттеджа на этом фоне казались горящими угольками в потухшем камине.

Джо сидел на корточках с наружной стороны ворот, сливаясь с темнотой, и жонглировал гладкой галькой.

Когда он поглядывал по сторонам, в белках глаз искрилось зарево. С каждой минутой солнце все больше и больше утопало в водах Мичигана, уступая место холодному блеску луны.

Джо дежурил у ворот попеременно со Слимом, и за месяц он не заметил ни одной живой души. Место тихое и спокойное. Хозяин умел все предусмотреть. Уважение к частным владениям — одна из лучших черт населения, а значит, ничто не может нарушить покой этого тихого уголка.

Джо встал и взглянул в маленькое окошко, находящееся в калитке на уровне глаз. Во всех окнах коттеджа горел свет. Первый этаж занимали Крис и Тэй, у них была своя комната и кабинет. Там же, внизу, была гостиная для всех, а под лестницей находилась комната Слима. На втором этаже жили остальные. Одну комнату занимали братья, вторую — Олин Феннер и Тони Грэйс, третью — Брэд Кейси, он жил один не из-за особых привилегий, а так выпал жребий. Поначалу ребята ему завидовали, но потом все обернулось иначе. За месяц люди настолько сблизились, что превратились в одну семью. Такие разные, каждый со своими проблемами, но Дэйтлон сумел их объединить и сделать раскованными и свободными.

Так думал Джо. Он всегда старался думать о хорошем и верил в лучшее. Что касалось его хозяина, то тут конкурентов не было. Крис Дэйтлон, в понятиях чернокожего парня, давно уже входил в лигу святых. Джо был набожным человеком и ежедневно молился за хозяина.

Со стороны холма появились огни фар, к коттеджу приближалась машина. Джо знал, что это за автомобиль, и не беспокоился.

Белый «паккард» подъехал к воротам и остановился. Джо распахнул створки, но Тэй вышла из машины. Она осмотрелась и подошла к парню вплотную.

— Тихо?

— Да, мэм.

— С сегодняшнего дня у тебя появятся новые обязанности. Я сняла маленький домик возле шоссе на холме. Десять минут езды на велосипеде в сторону города. Завтра я тебе покажу его. В домике ничего, кроме телефона, нет. Ты будешь заезжать туда через каждые три часа: в шесть утра, девять, двенадцать, три, шесть, девять и двенадцать, кроме трех ночи. Выждав пять минут, ты будешь звонить по этому телефону. — Тэй передала Джо свернутый листок бумаги. — Это наш связник в городе. Там я сняла квартиру и посадила в ней старика. Инвалид, ходить не может, жил с внучкой, в нищете. Я их переселила в эту квартиру, оплатила ее за год вперед и установила жалованье. Теперь они смогут существовать до тех пор, пока мы существуем. Этот старик будет получать информацию из первых рук, а ты от него спустя пять минут. Я думаю, такая цепочка предосторожностей нам необходима. Только в самом крайнем случае ты можешь звонить сюда из хижины, в остальных случаях будешь докладывать обстановку с глазу на глаз либо мне, либо хозяину.

— Я все понял, мэм.

— Тебя что-то беспокоит, Джо?

— Да, но как же я буду уходить, кто останется на страже?

— Как обычно, Слим.

— Хозяин дает ему много поручений. Последнее время я редко вижу Слима. Меня подменяют братья. Я говорю о Чезе и Джакобо. Они недовольны, мэм, я вижу по их лицам.

— Не обращай внимания, Джо. Здесь все равны и каждый получает задание. Они должны радоваться, что их не посылают в город, где существует реальная опасность.

— Я уже говорил им об этом, но они думают, что Крис относится к ним, как к черным, доверяя только самую грязную работу, и думают, что в случае краха пожертвует ими в первую очередь.

— Какая глупость! Не думай об этом, Джо. Загони, пожалуйста, машину в гараж.

Тэй направилась по гравийной дорожке к дому.

Чезаре вздрогнул, услышав сигнал машины за воротами. В последнее время он часто стал вздрагивать. Лежа в кровати в духоте и темноте, он покрывался потом и слушал мерный храп Джакобо.

Свое решение Чез уже вынес, ему оставалось убедить в этом Джака. Чез привык подчиняться желаниям старшего, но на сей раз решил настоять на своем. Он сбросил ноги на пол, включил настольную лампу и начал трясти приятеля до тех пор, пока тот не вскочил на ноги.

Испуганный Джак, увидев потное лицо Чеза, облегченно вздохнул и перекрестился.

— Как ты меня напугал, идиот! Разве можно так? Мы что, горим?

— Уже сгорели.

— Чтоб у тебя язык отсох! Пора на дежурство?

— Там черный дежурит. Я хочу серьезно поговорить с тобой.

— Это срочно? Я хочу спать.

— Успеешь. Восемь вечера. Видишь, как ты вскочил? Глаза от страха блестят, а в камере я бы тебя не добудился, будь спокоен.

Джакобо вытер волосатой пятерней лицо и, отдернув занавеску, поднял фрамугу.

— Сдохнуть от духоты можно.

— Все, Джак, баста! Я на грани срыва. Нам пора уходить.

— Ты спятил? Как ты себе это представляешь?

— Тут до Канады двести миль. Можем пройти старым коридором через Детройт.

— Не забывай, что двести миль нам придется пробираться по земле Соединенных Штатов, а это немалое расстояние.

— Я согласен. Но это одноразовый риск: или прошел, или нет. Твоя шкура, твой ответ. А с Крисом мы обречены. Мы подняли на ноги всю полицию штата. Что может сделать горстка людей против армии профессионалов? Клянусь, Джак, я скучаю по нашей камере. У нас не было просвета, но мы знали, что нас никто не подстрелит, как собак. Ты сам видишь, что мы не пришлись ко двору. Все они здесь волки, и нас выставят первыми в случае облавы.

— Не говори глупостей! Конечно, мы не в таком почете, как Брэд или Тони, но мы не можем отделять себя от остальных, мы стали одной семьей! Ребята нас не поймут, и мы не можем нарушить контракт. Это предательство.

— Плевать мне на контракт, когда речь идет о жизни! Каждый раз, когда мы совершаем налет, у меня руки чешутся открыть стрельбу и уложить всех, и наших, и не наших, схватить мешок и удрать.

— Не будь придурком! Тебе не дадут сделать ни одного выстрела. Ты так еще и не понял, с кем ты работаешь? Но я понял одно, что ты стал опасен и тебя нужно отстранить от работы. Но как об этом сказать? Нас сочтут обычными трусами.

— Так оно и есть! Пусть посидят в четырех стенах столько же, сколько просидели мы, а потом хватают автоматы и бегут в бой. Поначалу мне казалось, что это просто, но теперь я вижу, что это ад! Когда я поднимаюсь по лестнице в банк, мне кажется, что я должен упасть, а поднять меня будет некому! Лучше сдохнуть в камере с собственным дерьмом, чем от пули копов. У нас мозги перестроились, мы не улавливаем того, что нужно… А потом, кто тебя просит говорить Крису, что мы хотим уйти? Долю мы свою не получим, будь спокоен! Нам надо сматываться тихо и незаметно.

— Еще хуже!

— Во всяком случае Крис не устроит за нами погоню. Они в тисках и им не до нас будет.

— Куда ты денешься без денег?

— Есть деньги! — Чез просунул руку под подушку и вытащил две пухлые пачки ассигнаций. — В каждой по двадцать тысяч. В первый же налет я стянул одну пачку, в следующий вторую. Я был уверен, что ты, как и я, настроен уходить, но тебе эта работенка понравилась.

— Идиот! А если бы ребята заметили?

— Никогда. Что тюрьма не отобрала от меня, так это навыков. Ты только прикинь. Купим развалюху на свалке, доедем до Детройта, снимем пару «кадиллаков» со стоянки завода и в Канаду. Если правильно распорядиться этими деньгами, то можно начать свое дело по ту сторону границы. Ты только представь, Джак. Мы мечтали об этом на нарах все эти годы. Небольшую бензоколонку и мастерскую где-нибудь на шоссе к Торонто!

— Заткнись и не скули. Дай подумать. Тайком уходить не будем. Мы обязаны поставить в известность Криса.

Чез заскулил еще больше и уткнулся лицом в подушку.

"…Лейтенант Каплер сообразил, что между двумя смертями есть связь. В гостиничном номере найдено два удостоверения, одно из них принадлежит трупу, выловленному из реки, второе — трупу, найденному в отеле. Полиции удалось установить личности убитых, они числятся в картотеке ФБР. Удостоверения журналистов не что иное, как подделка. Лейтенант Каплер так описывает происшествие.

Некий Джос Харди, судимый за подпольные аборты, убивает в номере отеля своего напарника по черному бизнесу (лейтенант не уточнил, что он подразумевает под этим названием) Кэрка Росса и похищает его бумажник с долей. По мнению лейтенанта, бандиты получили деньги за определенные услуги, так как у обоих была равная доля. Похитив деньги и избавившись от напарника, Харди пускается в бега. Но кара Всевышнего настигает его на пятой миле южного шоссе, и он, не справившись с управлением на скользком от дождя шоссе, сваливается с моста в реку. Возмездие свершилось. Лейтенант Каплер считает, что будет не слишком трудно проследить путь преступников и установить, где и за что они получили деньги".

Дэйтлон отбросил газету в сторону и взглянул на Слима, стоящего в дверях.

— Какая сумма денег у них была?

— По десять грандов на брата.

— Не дорого Чарли оценил голову Феннера.

Сидящая в кресле Тэй прищурила глаза.

— Это деньги, выданные на расходы. Наверняка им обещана премия, за которую такие подонки мать родную готовы прирезать.

— Ты говорил о третьем, Слим?

— В том номере он не жил. Узнать его имя мне не удалось. Обстоятельства не позволили.

Тэй встала и подошла к окну. Она нервничала, и это бросалось в глаза.

В кабинете Дэйтлона, кроме названной троицы, никого не было. Крис не устраивал тайн мадридского двора, но он считал, что есть вопросы, которые не всех касаются. Деньги — это единственный общий вопрос, а что делается вокруг них, уже мелочи, которые может решить и одна голова.

— Бог с ним, с третьим, — тихо сказал Дэйтлон. — Скорее всего, это был самый разумный парень, и он дал деру, прикарманив деньги. Меня удивляет другое. Как мог такой умный и проницательный человек, как Чарли Доккер, отправить на задание таких людей?! У него немало профессионалов высокого класса.

— Не беспокойся, Крис, он ими еще воспользуется, — вспылила Тэй.

Дэйтлон пропустил мимо ушей ее замечание. Глядя на Слима, он улыбнулся.

— История с Кэрром мне понравилась больше. Парень мечтает взять у меня интервью. Очень любопытно.

— Любопытно другое, босс. Чинар обещал информировать Кэрра.

— Да, да. Тебе надо подружиться с этим парнем, он талантливый репортер. Будь осторожен. Кэрр хитер и умен, и мне кажется, что в определенный момент и он может нам понадобиться.

— У меня сложилось впечатление, босс, что Кэрр за хороший материал готов положить голову на плаху.

— Этим и отличаются профессионалы от крючкотворов. Но голова его нам не нужна, а информация, полученная от Чинара, пригодится. Чтобы он мог тебе доверять, ты не должен быть для него конкурентом. Ты должен стать ему партнером. Расклад может быть такой: он делает репортаж, а ты пишешь книгу. Ему и тебе нужны те же самые материалы, но он не должен бояться откровенничать с тобой. Мы подумаем, как нам еще использовать Кэрра, но для начала надо опробовать его на прочность и убедить, что дело, которым он занялся, не слишком легкое.

— Я понял, босс. И еще. На третьей полосе этой же газеты есть заметка о нападении на банк в Ренслере. Девяносто миль к югу от Ист-Чикаго. Работали под наш почерк. Унесли тридцать пять тысяч, но Легерт не клюнул на эту удочку. В интервью он сказал, что сейчас найдется достаточно шпаны, которая начнет работать под Дэйтлона. Вот поэтому заметку поместили на третью полосу.

— Хорошо, Слим. Я тебя понял. Попроси зайти ко мне Тони.

Слим вышел из комнаты. Тэй резко обернулась.

— Тебя не интересует мое мнение, но я повторюсь. Олин Феннер принесет нам несчастий больше, чем вся полиция штата. Неужели ты не понимаешь, что озлобленный Чарли Доккер не успокоится, пока человек, нанесший ему смертельное оскорбление, разгуливает на свободе да еще обогащается при этом.

— Доккер не захочет вызывать меня на дуэль ради Феннера. Он не найдет нужной поддержки среди своих партнеров. А эти его агенты ничего не стоят.

— Я не верю в итальянцев. Я вижу их глаза и вижу в них страх. Они не способны на крупные дела. Четыре года безделья в четырех стенах камеры не прошли для них даром. Они подведут тебя.

— Ты близка к истерике, Тэй. Ты перенапряжена. Это в твоих глазах я вижу страх.

— Он оправдан. Месяц назад за нами гонялась горстка полицейских, а сейчас за нами охотятся полиция, ФБР, прокуратура, сыщики страховой компании и вдобавок к этому оружейный синдикат Чарли Доккера! Не многовато ли для десятка отщепенцев?

— Это нормально. Я за миллион долларов поднял бы на ноги гвардию президента. Надо дать им возможность помахать кулаками по воздуху. Они быстро выдохнутся. Когда задействованы такие силы, власти начинают считать деньги. Сколько украдено и сколько затрачено на поиски краденого. Нам нужно перейти на периферию. Нужен разброс точек. Такая масса способна устроить облаву, оцепить целый район. Но мы не дадим им такой возможности. Меня очень заинтересовало это ограбление на периферии.

— Так вот, ты представляешь, этот кретин, я имею в виду ее мужа, полез на меня с кулаками. Это вместо того, чтобы дать оплеуху своей шлюхе. А куколка была стоящая, я тебе скажу! — Феннер мечтательно зажмурил глаза и причмокнул. — Но я смотрю, тебе это не интересно!

— Я жду твоего хода, — ответил Грэйс.

Феннер мельком взглянул в свои карты, коротко обронил: «пас» и бросил карты на стол.

Грэйс собрал колоду, перемешал и вновь роздал карты.

— Ты играешь?

— Играю, играю! Меня мучает вопрос. Как долго мы будем сидеть в этой клетке? Почему бы нам не жить в городе и не собираться здесь в назначенные дни?

— Погубят тебя бабы, Олин. Ты слишком рано распустил хвост.

— А ты что, баб ненавидишь? Я вижу, как тебя корежит, когда я говорю о женщинах.

— Но все дело в том, что ты ни о чем другом не говоришь.

— Какая же стерва наступила тебе на хвост, Тони?

— Собственная.

— Зачем же ты женился? Мало на свете чужих жен? Любовь к собственности нас губит. Я не собственник, мне не нужны деньги, жены, мне нужна свобода. После того как я ускользнул от Чарли и лег на дно, я понял, что такое свобода. Глупо не ценить ее. Все остальное просто приложение.

— Пожалуй, это единственная позиция, на которой мы сходимся. По остальным параметрам наши взгляды не имеют перекрестков. Но свобода нужна такая, чтобы жить, не оглядываясь по сторонам. А для этого нужно выдержать паузу. Мы ее определили в год! А потом бери свой мешок с деньгами и покупай себе свободу где-нибудь на Таити или Багамах.

— Нет, на Багамы мне дорога заказана. Там обосновались братья Томпстоны. Вместе нам будет тесновато. Сейчас бы просто по городу прогуляться без автомата с красоткой под ручку.

— Что ж, бери машину и езжай. Крис тебя держать не будет.

Феннер ехидно усмехнулся.

— Э, нет. Пусть девочки любуются моими портретами, развешанными на столбах и в витринах. Потрясающее зрелище. Ты разве не видел?

— О чем ты?

— Когда мы проезжали охотничий магазин по дороге в Чикагский филиал, там хозяин выставил наши портреты в витрине в виде мишеней. Что, по-твоему, мы должны делать? Радоваться и гордиться или дрожать от страха? По популярности мы превзошли Рузвельта и Валентино!

— Мне не страшно, Олин! Что такое мясорубка, я знаю!

Лицо Феннера стало серьезным.

— Тихо, Тони! Это тема не должна звучать в нашем доме. Никакой тоски! Одна лишь легкая музыка.

— Не паясничай.

— Лучше паясничать, чем скрести самого себя изнутри когтями по ребрам.

— Ты не прав. Нужно быть собранным, а не расслабленным. Пока мы находимся на военном положении, слать лучше в сапогах.

— Я предпочитаю мягкую постель с белыми простынями. Крис дал мне гарантии, и я верю ему.

— Было бы несправедливо, если бы только он один не спал по ночам. Мы ведь не приживалки, а участники.

— Ну, ладно, не придирайся к словам.

В комнату заглянул Слим.

— Извините, ребята, хозяин просил Тони заглянуть к нему. Он внизу, в своем кабинете.

— Хорошо, Слим.

— Вот! — Олин подбежал к двери и ухватил Слима за рукав. — Смотри! Это самый напряженный человек на свете! Слышал? «Хозяин!» Почему хозяин, Слим? Крис нормальный парень и прекрасно к тебе относится. Что за тупое подобострастие?! Ты такой же, как все мы, и никто тебя в слуги и в рабы не брал!

Слим осторожно убрал руку и тихо сказал:

— Для вас Крис, для меня — хозяин.

— Оставь парня в покое, Олин, — резко произнес Грэйс и вышел из комнаты.

Тони Грэйс вошел без стука. Видно было, что он немного возбужден.

— Извини за беспокойство, Тони. У меня к тебе дело.

Крис поднял газету с пола, пролистал ее и нашел нужную заметку.

— Вот. «Банк братьев Солсбери ограблен в понедельник утром бандой Дэйтлона-банкира. Украдено тридцать пять тысяч. Захолустный городок Ренслер дрожит от страха!…» Я бы хотел, Тони, чтобы ты поговорил с братьями Солсбери и выяснил причины, по которым наш синдикат мог заинтересоваться их банком. Мы не грабим частные банки. Как правило, они не хранят у себя крупных сумм, и это знают те, кто решается идти на банк. Мелочь на трамвай не совместима с риском. Второе. Я не верю, что в таком банке могла содержаться наличность на сумму тридцать пять тысяч. Если это ограбление, то только хозяева могли проинформировать грабителей о наличии таких средств в сейфе. Я думаю, что страховая компания мистера Элбера тоже не поверит братьям Солсбери. Садись завтра утром в «паккард» и навести банкиров.

— Мы переключаемся на периферию?

— Я бы хотел один месяц отдохнуть. Но так, чтобы отдых не нанес ущерба нашему делу.

— Я тебя понял, Крис.

— Будь осторожен, Тони, — сказала Тэй. — Может быть, ты возьмешь с собой еще кого-нибудь?

— В этом нет смысла. — Грэйс вышел из комнаты.

— За что он меня так не любит, Крис?

— Дело не в тебе. У него особое отношение к женщинам. Надеюсь, что со временем это пройдет.

Тэй подошла к нему сзади и обняла Криса за плечи.

— Надеюсь, что у тебя нет предвзятого отношения к женщинам?

Дэйтлон повернулся к Тэй и взял ее за талию.

— Ты мне еще не рассказала о том, как прошла встреча.

— Давай плюнем на все дела и встречи и пойдем под одеяло.

— В девять вечера?

— Плевать на время.

Он прижал Тэй к себе и впился в ее губы. Она обвила его изящными руками и разворошила пальцами волосы.

Редкий момент спокойствия был нарушен стуком в дверь. Крис повернул голову и небрежно бросил:

— Зайдите, черт бы вас побрал!

Тэй разозлилась. Она готова была запустить туфлей во входящего, но сдержалась и лишь фыркнула. В комнате появился Джакобо Чичелли.

— Извини, Крис, что не вовремя, но нарыв созрел, и его нужно вскрыть. Обстоятельства сложились так, что мы с Чезом должны выбыть из игры. Ты вправе принять любое решение, мы покорно подчинимся, но рассчитывать на нас уже нельзя.

— Я тебя понял, Джак, но я не могу решать эти вопросы сам. Собери людей в гостиной, и мы обсудим этот вопрос.

Чичелли не заметил в глазах Дэйтлона ни удивления, ни гнева, ни злости. Похоже, что он ждал этого момента. Но чтобы не решил совет, Джак понимал, что последнее слово скажет босс.

Он вышел из кабинета и направился к лестнице.

— Ну вот! — злобно процедила Тэй. — Нам следовало ожидать этого!

— Ты не радуешься? Странно, малышка. Мне показалось, что твоя мечта превратилась в реальность. Но все ваши амбиции, мадам, ничего не стоят. Возникает очень сложная проблема. Где мне взять таких водителей? Ты что же, думаешь, я пригласил этих парней по недомыслию или по глупости? Никто из вас не сделал открытия, высказывая свое отношение к итальянцам. И не считайте себя тонкими психологами, этих парней школьник раскусит, и за то, что они зашли попрощаться, надо сказать им «спасибо». Я думал, что они перемахнут через забор ночью. Ты одного не можешь понять, что я не нуждаюсь в гадалках и психологах. Я нуждаюсь в профессионалах. А с уходом этих людей я вынужден отказаться от крупных городов и крупных банков. Шофер — это тридцать процентов успеха операции. А в случае погони — и все сто! Где твоя гибкость, Тэй? Ведь ты должна меня заменить в случае…

Женщина вскрикнула и бросилась к Крису…

— Нет! Нет, только не это! Ты знаешь, что, кроме тебя, мне никто не нужен: ни деньги, ни люди, ни сама жизнь!

Ее огромные глаза наполнились слезами.

— Ты должна взять себя в руки.

— Я ведь всего лишь женщина, Крис, а ты меня считаешь своим партнером. Нет, я хуже этих неаполитанцев. У меня кровь стынет в жилах, когда вы идете на операцию. Каждый раз вы можете напороться на засаду, вы работаете без прикрытия.

— Но после твоей сегодняшней встречи этот вопрос решен.

— Я не верю ему. Я никому не верю.

Она схватила сигарету и прикурила. Руки ее дрожали, а щеки были влажными от слез. Крис подошел к ней и прижал к себе.

— Успокойся, крошка. Я постараюсь уцелеть, но ты должна взять себя в руки. Ты обещала мне. На эмоциях далеко не уедешь. Голова и сердце должны оставаться холодными. Расчет решает все, точный и безошибочный расчет. Пусть другие думают, что ты везунок и счастливчик, можешь улыбнуться в ответ и сказать: «Да, вы правы, черт бы вас подрал!» Сейчас мы должны быть жесткими и решительными.

— О, Боже, если бы ты имел хоть сотую часть тех чувств, которые я испытываю к тебе. Ты понял бы меня.

— Об этом я не хочу говорить. Мы все выскажем друг другу через год. На это время я отключен от чувств. Я отключен от личной жизни. Моя задача выжить и сохранить своих людей. Ты тоже выполняешь контракт и должна держать себя в рамках, соответствующих ситуации. Самой собой ты можешь стать на период сна.

Он резко оттолкнул ее и посмотрел в глаза.

— Ты поняла меня?

— Прости меня, Крис. Я буду такая, какой ты хочешь меня видеть, я научусь быть такой.

— Вот теперь ты мне нравишься. — Он взял ее за плечо и подвел к зеркалу. — Приведи свое восхитительное личико в порядок, нам нужно выйти в свет. Я понимаю, что у тебя был сегодня тяжелый день, ты переутомилась и перенервничала, но все закончилось хорошо. Все будет хорошо. Мы выиграем эту битву и уедем в далекие края строить земной рай. Вот тогда и о любви поговорить не грех.

Она улыбнулась, на щеках появились ямочки.

Слим наблюдал, как Кейси, стоящий у зеркального шкафа, завязывал галстук. Отношения этих людей сложились очень странно. Их ничего не связывало и ничего не сближало, но по вечерам Слим заходил в комнату Кейси и приносил несколько бутылок пива. Слим садился в углу, выпивал пару бутылок и уходил. Они редко при этом разговаривали, каждый думал о своем. Каждый имел свои представления о жизни, но тем не менее этот странный ритуал происходил каждый вечер.

Кейси жил один в комнате, Слим тоже, но трудно поверить, что их терзало одиночество. Оно их устраивало. Объяснить причины такой вот сходки никто из них не пытался, и вряд ли они сами были способны проникнуть в эту тайну, но они об этом просто не думали.

— Ты куда-то собираешься? — спросил Слим.

— Духота! Думаю, это к грозе. Во время грозы надо быть всем вместе, а я не выхожу на люди в пижаме.

— Наряд пригоден для бала.

— Или для похорон.

— Либо тебе плевать на все, либо ты что-то замышляешь, Брэд. За месяц ты не проронил ни слова.

— Не преуменьшай.

Кейси затянул галстук и взялся за запонки.

— Ты жалеешь, Брэд?

— Пожалуй, я единственный человек, который ни о чем не жалеет. Но мы взяли слишком резкий подъем.

— Хозяин знает, что делает.

— Конечно, знает.

Слим подошел к шкафу, достал из него автомат и, устроившись за столом, начал ловко разбирать его.

— Меня настораживает пресса. Я хочу перетянуть репортеров на нашу сторону.

— Они и без того на нашей стороне.

— Ты же сам знаешь, что скоро это развлечение кончится и тебе придется стрелять, стрелять по живым мишеням, потому что у тебя не останется выбора.

— Конечно, этот момент уже был переломлен в моей жизни, как и в твоей. Так, значит, это ты каждый день чистишь мой автомат?

— Должен же я взять кого-то на поруки, раз вы меня не берете в свою компанию.

— У каждого своя миссия на этой земле. Я знаю, что и тебе не легко… Людям, которые привыкли добросовестно выполнять свои обязанности, всегда трудно. Ну, что нового в городе? Ты ведь единственный из нас, кто разгуливает спокойно.

— Я впервые наблюдал за вами. Со стороны казалось, что все идет очень гладко, но когда я увидел, как к зданию подъехала серая машина и чужие открыли пальбу…

— Это наша ошибка. Ошибка Тони и моя. Мы видели этих ребят с самого начала и держали их на мушке. Но когда «крайслер» уехал, мы расслабились. Мы не ожидали, что они откроют огонь по прохожим. Мне показалось, что они побегут в банк, но они и не думали делать ничего подобного. Им просто нужны были трупы.

— Зачем ФБР ввязываться в чужие дела? Что им нужно?

— Я думаю, что мы очень скоро узнаем об этом.

— Меня беспокоит Феннер. Охота, устроенная за ним, не кончится. Доккер пошлет на дело профессионалов.

— Наверняка послал, но мы не знаем об этом. Тут за всеми началась охота, и Феннер в общем потоке не выделяется. Эта охота идет не на жизнь, а на смерть, и милосердия в ней не будет. Конец известен, я только не знаю, сколько это продлится. Все мы временные жильцы на этом свете.

— Многое зависит от людей.

Кейси повернулся к Слиму и удивленно взглянул на него.

— Кого же ты заменил бы?

— Троих. Феннера и итальянцев.

— Любопытный ход.

— Чем же?

— Тем, что ты не отличаешься оригинальностью. Боюсь, что так думают все, кроме тех, кого ты назвал.

Кейси накинул пиджак в тот момент, когда в комнату заглянул Джакобо.

— Крис просит всех собраться в гостиной.

— Да, мы уже знаем, — ответил Кейси.

Итальянец был поражен, увидев Кейси в полной форме, готового к выходу.

— Оставь автомат, Слим, нас зовут на прием. Мы появимся в зале первыми.

Дэйтлон осмотрел присутствующих. За полтора месяца существования синдиката совещание в вечерние часы собиралось впервые. Никто не удивился и не испугался, люди чувствовали себя расслабленными и ждали, что скажет босс. Авторитет Дэйтлона был непререкаем. Любое совещание начиналось с того, что по обсуждаемому вопросу высказывались все по порядку, но последнее слово всегда оставалось за боссом. Он очень точно, как умудренный опытом профессор, ставил диагноз, делал прогноз и определял стратегию и план. В итоге машина срабатывала безукоризненно.

На сей раз тема разговора была исключительной. Дэйтлон предоставил слово Джакобо Чичелли.

— Мне очень трудно говорить, ребята. Мы все стали очень близкими людьми. Свой поступок и поступок Чезаре я расцениваю, как предательство. Но мы откусили кусок больше, чем в состоянии проглотить. Нервы сдали! На нас больше нельзя рассчитывать, мы можем допустить ошибку в ответственный момент, и это обратится в трагедию. Я обязан вас предупредить об этом и прошу вашего согласия отпустить нас. Мы попытаемся перейти канадскую границу и исчезнуть из поля зрения местных властей.

Лицо Джака покрылось испариной. Он сел на место и опустил глаза в пол, ожидая приговора. Чез сидел в той же позе с момента сбора.

— Что скажет Тони? — спросил Дэйтлон.

Грэйс крутил карандаш в руках, и по выражению его лица невозможно было определить его реакцию.

— Возникает вопрос, на который никто из нас не сможет дать ответ. Где гарантии того, что братья беспрепятственно пройдут двести миль по суше до границы и сумеют проскочить на территорию Канады. Наши портреты есть у каждого полицейского северо-восточных штатов. Я не думаю, что они выдадут наше местонахождение. Это их не спасет. Электрический стул уже обеспечен каждому из нас. Не стоит забывать, что на нашей шее висит смерть двух полицейских, а убийство полицейского в штате Индиана карается смертной казнью без апелляции и замены меры наказания. Лично я не верю в возможность реализации планов, которые нам обрисовал Джак. Братья обрекают себя на смерть. Под этой крышей у них было больше возможностей просуществовать еще какое-то время. Но закончить свою долгую речь я хочу так. Если люди чувствуют, что сдают нервы и они уже не уверены в себе, то они не должны подвергать опасности других. У этих ребят не все потеряно. У них хватило мужества признаться в этом, и я бы их отпустил.

— Понятно — заявил Дэйтлон. — Что скажет Олин?

Феннер был более категоричен. В то время как говорил Грэйс, Феннер закипал, как чайник, реагируя фырканьем на каждое слово.

— Что тут думать?! Этих ослов надо ставить к стенке! Ишь ты, детки несмышленые! А полтора месяца назад они не понимали, что им предлагают, и решили, что меняют тюрьму на рай небесный. Ладно, еще понять можно, если бы нас обложили со всех сторон! Но ни один коп не сделал в нашу сторону ни одного выстрела! Их место за решеткой! Там они храбрецы! Не успели увидеть свет божий, как наложили полные штаны. Черт с ними, Крис, делай, как хочешь, но не вздумай давать им денег! Ни гроша! По нашему контракту только погибшие имеют право на свою долю. Получат близкие. Но живые получают деньги по окончании работы, а не при побеге. Позорном предательстве!

— Я тебя понял, Олин. Что скажешь, Тэй?

Крис взглянул на свою подругу. Он ждал от нее продолжения пылкой речи Феннера, но Тэй начала необычно. Она задала вопрос Джакобо.

— Мне интересно знать подробности вашего передвижения на северо-восток к канадской границе. Реален такой отход или нет, нам это важно понять. Вы должны согласиться, что в некоторой степени мы доверяем вам свои жизни. Если вы попадетесь, то я сомневаюсь и в нашей безопасности. Давайте взглянем правде в глаза и общим собранием определим, велик ли риск и правильно ли братья выбрали маршрут.

На одной из стен гостиной висела огромная подробная карта северо-востока США.

Джакобо встал со своего места и подошел к карте.

— Мы очень хорошо знаем эти дороги. Мы работали в этих местах в бытность сухого закона, а пограничные коридоры мы изучили, когда перегоняли машины из Детройта в Канаду. Сначала мы берегом пробираемся к Мичиган-сити. Оттуда любым поездом до Коломазу. Дальше по восточному шоссе до Детройта. Весь путь пролегает через штат Мичиган и у нас есть надежда, что нас там не очень хорошо знают. Мы не работали в этом штате. От Детройта до Канады десять миль. У нас есть по меньшей мере сотня лазеек, чтобы проскочить границу.

Джак вытер взмокший лоб рукавом пиджака. Тэй продолжила свои высказывания.

— Маршрут неплохой. Я вижу всего две дыры. Эта дорога от коттеджа вдоль берега до Мичиган-сити и поездка на поезде. Железнодорожная полиция научилась работать лучше городской. Это опасный путь. Все мы понимаем, что с этими людьми работать опасно, они вышли в тираж. Это теперь их проблемы, но мы должны сделать все, чтобы обезопасить себя. У нас есть только один способ: помочь ребятам осуществить их план побега и забыть о них. Я, как казначей нашего синдиката, должна сообщить следующее. Наши затраты и вложения на сегодняшний день превышают прибыли. У нас настоящий широкий размах, и это даст нам возможность продержаться на плаву столько, сколько потребуется. Я не забываю об отчислениях на счет каждого его доли, но такие отчисления начнутся через месяц или два. На данный момент у каждого из нас нет ни цента. Лишние затраты нами не запланированы, однако, если мы поможем братьям с побегом, то будем вынуждены пойти на непредвиденные расходы. Максимум, что я могу выделить из наших средств, это двадцать тысяч. Этих денег им хватит на покупку машины, провизию и другие издержки. И все же финансовый вопрос требует голосования, так как средства общие. У меня все.

Тэй села в свое кресло, а Дэйтлон предоставил слово Слиму. Слим не любил говорить, он предпочитал наблюдать и исполнять.

— Мне нечего сказать, господа. Решайте сами. Одно могу сказать: что с этими парнями в одной упряжке я никуда бы не пошел. Нужны ли они вам?

Последнее слово досталось Брэду Кейси. Он знал, чего ждет от него Крис, и решил поддержать его. До итальянцев ему не было никакого дела. Он считал, что для такой работы их и без того больше, чем требуется. По мнению Кейси, им с Крисом нужен только Тони. Втроем они могли освободить от наличности все банки востока страны, хотя он уже не был уверен, что ему нужны деньги, и вряд ли ценил собственную жизнь. Самое большее удовольствие, которое он получил бы в своей жизни, — это финальный пожар. Собрать все деньги толстосумов в одну громадную кучу и поджечь! Но пригласить на зрелище всех владельцев. После такого фейерверка Кейси мог бы уйти не оглядываясь. Конечно, вслед ему раздался бы не один выстрел, но такие мелочи его не беспокоили.

— Мне нечего добавить к словам, сказанным здесь. Разумным выходом я считаю следующее. Господ неаполитанцев надо с почетом выпроводить за ворота коттеджа и всучить им названную Тэй сумму. Пусть ребятки попытают счастья. Может быть, кому-то из нас и повезет в этой жизни.

Дэйтлон кивнул.

— Я присоединяюсь к мнению Брэда. Так тому и быть. Я добавлю лишь немногое. Побег прокаженных с острова прокаженных к нормальным людям — это иллюзия! Это ошибка, ведущая к гибели. Но я не хочу никого переубеждать. Если вы не сможете удержаться на плаву, то возвращайтесь, мы примем вас. Но здесь вы испытаете настоящее наказание за свою ошибку. Мы даем вам свободный выход. Обратный вход будет тяжелым. Будем надеяться, что ваш план сработает. Прошу тебя, Тэй, выдай ребятам пособие и проводи их до ворот. Сейчас самое время для отхода.

Итальянцы встали и перекрестились.

— Простите нас, друзья. Мы будем молиться за вашу удачу! — вполголоса проговорил Чичелли.

— Молитесь за себя, — коротко сказала Тэй и указала на дверь.

После того как они вышли, Дэйтлон подошел к карте.

— Только что мы потеряли лучших водителей в стране. Я не преувеличиваю. Пока им не будет найдена замена, мы переходим на периферию и работаем около месяца, может, чуть больше, в Индиане. Завтра Тони прощупает почву и даст нам знать. В Чикаго стало опасно, земля горит под ногами. Надо дать возможность комиссару Легерту, шефу ФБР Бэрроу и окружному прокурору поработать вхолостую. Занятость всех этих служб на одной позиции в течение месяца обойдется государству в кругленькую сумму, а отсутствие результата приведет их к конфликтам между собой и недовольству властями. Деньги все считать умеют. Таким образом, мы ничего не теряем, но ставим силовые ведомства в тупиковую ситуацию и тем ослабляем их бдительность к концу месяца, точнее, к нашему возвращению. Нам предстоит много суеты, но мало прибыли. Такие издержки, к сожалению, неизбежны в нашей, не совсем обычной работе. А теперь прошу всех подойти к карте.

Тэй поднялась на второй этаж, а братья остались внизу у входной двери. Как только Тэй пропала из виду, Джак схватил Чеза за ворот и резко тряхнул.

— Ты мелкий пакостник! Подонок! Украл деньги у своих же, а они решили помочь нам! Решил бежать ночью через забор! Щенок поганый! И я дурак, пошел у тебя на поводу. Ты еще не раз вспомнишь Криса, остолоп!

На лестнице появилась Тэй. В руках она держала небольшой сверток. Когда она спустилась, то передала пакет Джаку.

— Вот деньги. Постарайтесь избежать железнодорожных путей. Машину можете купить неподалеку от Мичиган-сити, у восточной окраины есть хорошая свалка. Там есть машины с готовыми номерами. А дальше езжайте по трехсотой дороге, она идет параллельно восточной магистрали, но не имеет такого количества полицейских постов. На этом вы потеряете полдня пути, но какое это имеет значение, когда речь идет о безопасности.

— Вы правы, Тэй. Мы так и сделаем.

Она проводила итальянцев за ворота и вернулись в дом, она не спешила присоединиться к остальным в гостиной, планы Криса ей были известны. Она подошла к телефону, сняла трубку и набрала номер.

Мягкий баритон ответил спустя несколько секунд.

— Я вас слушаю.

— Говорит «амазонка».

— Не ожидал услышать ваш голос так скоро.

— Есть работа на северо-востоке. Нужны охотники.

— В этом нет проблем.

— Даю приметы и ориентиры. Запоминайте…

2. Сделка

Банк открылся в девять тридцать. При открытии присутствовали два клерка и полицейский, который сразу же уехал. Судя по тому, что на дверях висели навесные замки, стало ясно, что в ночные часы в помещении никто не дежурит. Ответ на свой второй вопрос Грэйс получил в десять часов. Подъехала бронированная машина, и два вооруженных охранника внесли два худеньких мешочка с наличными. Это означало, что деньги хранятся в одном из централизованных хранилищ. Во время разгрузки приехали еще двое, но у этих имелся солидный лимузин, и они не выглядели нищими клерками. Вероятно, это и были владельцы банка.

Перед тем как подъехать к банку, Тони Грэйс изучил путеводитель городка Ренслер и выяснил, что в нем находятся четыре банка такого же масштаба, как банк братьев Солсбери. Максимальная сумма, которая находится в ежедневном обороте такой забегаловки, не может превышать сорока тысяч долларов. Если эти гроши умножить на четыре, то выходит сто шестьдесят тысяч, а ради таких денег нет смысла иметь одну централизованную базу. Вывод прост. Существует объединение банков не одного городка, а нескольких, которые пользуются общим хранилищем.

Грэйс видел, как отъехала бронированная машина и пожилые джентльмены зашли внутрь помещения. Ни одного клиента на горизонте не было. Крохотный городок, пустынные улицы, тишина.

Грэйс достал из-под сиденья автомат, сунул его под плащ и вышел из машины. Неторопливым шагом он пересек небольшую площадь, выложенную булыжником, и вошел в помещение банка.

Закрыв за собой дверь, он перевернул табличку с «Открыто» на «Закрыто» и задвинул щеколду. Двое кассиров, раскрыв рты, наблюдали за странным поведением молодого человека респектабельной внешности. Грэйс сбросил плащ и направил на обескураженных клерков автомат.

— Стойте спокойно, господа.

Он подошел к стойке и с легкостью перепрыгнул ее. Один мешок с деньгами лежал на столе, его еще не успели распечатать, и на нем болталась пломба и ярлык. Грэйс взглянул на картонку.

— Всего-то четырнадцать тысяч. Не густо! Где сигнализация?

Ему мог ответить только один клерк, второй в ту секунду, как увидел оружие, обмочил штаны, а через минуту и вовсе потерял сознание. Он рухнул на пол и замер. Его напарник кивнул на красный рубильник возле запертого сейфа.

— Глупая система. Сколько потребуется времени полиции, чтобы приехать сюда?

— Клерк пожал плечами.

— В сейфе есть деньги?

Кассир отрицательно покачал головой.

— Я смотрю, ты не очень-то разговорчив, парень. Пойдем к директорам. Они, очевидно, лучше умеют шевелить языком.

Грэйс достал из кармана наручники и приковал валявшегося без чувств кассира к отопительной батарее, чтобы ему не взбрело в голову воспользоваться красным рубильником, когда он придет в себя.

Перепутанный кассир проводил Грэйса в кабинет директора. Здесь находились двое респектабельных джентльменов, которые вошли в банк последними. Налетчик схватил кассира за шиворот и усадил на стул у окна.

— Сиди, браток, и считай ворон. Тебе не обязательно слушать наш разговор. — Он повернулся к пожилым джентльменам, которые мирно пили кофе за низким столиком. — Вы льете кофе на костюм, сэр.

Один из стариков вздрогнул и поставил чашку на блюдце, но брюки были уже испорчены.

— Вам никто не говорил раньше, что вы похожи? Наверняка говорили. Как я догадываюсь, мне приходится иметь дело с мелкими пакостниками по кличке братья Солсбери.

Грэйс бросил на пол мешок с деньгами и, усевшись в свободное кресло, положил автомат к себе на колени.

— Чувствую, что угощения от вас не дождешься, и придется поухаживать за собой самому.

Он взял с подноса чистую чашку, бросил в нее два кусочка сахара и налил из кофейника черную ароматную жидкость.

— Эти деньги я заберу с собой в виде штрафа за оскорбление личности. В течение недели вы подготовите еще два мешка с такой же суммой. Как это ни парадоксально звучит, господа, но у грабителей честность и порядочность стоят на первом месте. Вы не ознакомились с нашим кодексом, а взялись за нашу работу.

— Простите, — прорезался сиплый голос у одного из стариков. — Но мы не понимаем, о чем вы говорите.

— Я говорю о вашей непорядочности! Как вас зовут?

— Фрэд Солсбери, а это мой брат Тимоти Солсбери. Мы банкиры, как вы понимаете, а не грабители.

— Так ты, Фрэд, хочешь, чтобы о тебе думали, что ты банкир? Но ты и твой братец — обычные жулики.

Грэйс достал газету и раскрыл ее. На первой полосе красовались фотографии шести мужчин и броский заголовок «Враги общества или Робин Гуды?»

— Крайний справа — ваш покорный слуга. В центре — Кристофер Дэйтлон. Могу вам совершенно официально заявить, что наша команда не чистит такие мелкие банки, как ваш. На днях наш представитель встречается с генеральным директором страховой компании и передаст ему список всех банков, с которыми мы имели дело, и там будет указана сумма похищенных денег. По таким заявлениям, как ваше, будет начато следствие. Я думаю, пора вас поставить на место, господа, чтобы вы не использовали знак чужой фирмы. Вы знаете, что бывает с теми, кто продает свою продукцию, приклеивая на нее ярлык крупной фирмы? Неустойка, конфискация, штраф и тюрьма. Вы замахнулись на синдикат Дэйтлона, а он не прощает таких вещей.

— Извините, сэр. После того как нас ограбили, полиция сделал такой вывод, что здесь орудовала банда Дэйтлона… простите, синдикат Дэйтлона.

— Тим, объясни своему брату, что он наивен. Кто из свидетелей рассказывал полиции о том, что происходило в момент ограбления?

— Наши сотрудники. Двое кассиров.

— Один из которых при виде автомата слепнет и немеет, а у второго автоматически срабатывает мочевой пузырь и отключается сознание. И ты хочешь мне доказать, что эти ребята за всю свою жизнь видели хоть одного грабителя? Не надо, Фрэдди. Мы взрослые люди, и хочу напомнить тебе, что в нашем синдикате люди образованные и знают толк в банковском деле. Ваш ежедневный оборот составляет около десяти тысяч. Вы заказываете в хранилище по непонятным причинам тридцать пять и в этот день на вас совершают налет. Нет, Фредди, здесь все шито белыми нитками. Ты заплатишь Дэйтлону неустойку в тридцать пять тысяч — ту сумму, которую ты ему приписал, и тридцать пять тысяч штрафа. А потом с тобой будут разбираться детективы из страховой компании. Вы оба сдохнете в тюрьме, вам не прожить еще по двадцать лет, а меньше вам не дадут.

— Хорошо, молодой человек, — заговорил Тимоти. — Каковы ваши условия?

— Я их только что назвал.

— Они неприемлемы. Вы можете нас убить, но мы не найдем таких денег.

— Вы сами себя убьете, без моей помощи.

— Хорошо. Вы правы. Эти деньги взяли мы. У нашего внука пошатнулись дела, и мы вынуждены были помочь ему.

— После чего нажали на рубильник и вызвали копов?! Голова Дэйтлона все стерпит. Нет, господа. Мы очень жестко поступаем с теми, кто пытается опорочить нашу фирму.

— Что там порочить? — возмутился Фред. — Бандиты при всех властях и временах были бандитами.

— Заткнись, Фрэд! — крикнул Тимоти. — Так мы никогда не найдем точек соприкосновения.

— Вы поступили, как мелкие пакостники, и судить вас будут по статьям использование служебного положения и грабеж. К бандитам в тюрьмах относятся с большим уважением, а пакостникам живется очень тяжело. Вряд ли вы протянете больше года, ребята.

— Мистер Грэйс, может быть, мы перейдем к деловой части нашего разговора? У вас наверняка есть для нас более приемлемое предложение и более разумное?

— Хорошо. Я могу толкнуть одну идейку. Она близка к компромиссному решению. Для начала давайте выясним, сколько банков входит в вашу ассоциацию, где вы являетесь членами совета директоров?

— Около тридцати банков. Мы также имеем общие интересы и объединения с банками Иллинойса. Это еще около трех десятков банков средней руки. Такие объединения необходимы, иначе нас раздавят более крупные монстры. Взаимоподдержка нам необходима.

— Отлично. Созывайте совет директоров. Каждый банкир частного банка согласится получить страховку на максимальную сумму. При этом ограбление будет наглядным и очевидным, и ни у кого не возникнет сомнения в том, что оно имело место. Берем за основу число сто. Шестьдесят пять нам, тридцать пять — владельцу. По страховке он возмещает убытки, а тридцать пять процентов кладет в карман. Это честная сделка, и на нее готов пойти наш синдикат. Если вы сумеете убедить директоров на это мероприятие, то между нами не будет трений, и мы забудем о нанесенном вами оскорблении. При этом я должен оговорить три основных условия, которые должны принять банкиры. Первое. Мы готовы работать в этом режиме один месяц, и сумма нашего дохода должна быть не менее одного миллиона. Таким образом, вы должны сами подсчитать, сколько точек должны пойти на сделку, чтобы соблюсти заданные сроки и вписаться в нужную сумму. Второе. Точки должны быть разбросаны так, чтобы после чистки одной, вторая находилась не ближе пятидесяти миль. Необходимо петлять. Сегодня восток, завтра юг, послезавтра север. Третье. Банк обрабатывается в течение трех минут, и сигнализация должна включаться через пять минут после отъезда нашей группы. При выполнении этих условий мы провернем нашу работу без единой помарки.

— Ваши условия принимаются, молодой человек. — С огоньком в глазах произнес Фред Солсбери. — Мысль гениальная в своей основе. Мы соберем совет директоров сегодня же, завтра утром вы получите конкретный ответ, и я думаю, вам будет предоставлен план-график работы с наиболее благоприятными маршрутами. Если в нашем штате эта задумка воплотится в жизнь, то мы предложим этот вариант Ассоциации директоров в Иллинойсе. У них, как мне известно, не очень успешно идут дела. Думаю, что к мистеру Дэйтлону в скором времени выстроится очередь из банкиров.

— Важно, чтобы эта очередь не шумела. Позаботьтесь о безопасности. Когда в деле задействована крупная сумма и много людей, не исключена утечка информации. А это самая опасная промашка, которую очень трудно исправить. Вы должны взять клятву с коллег. Кодекс молчания. Можете их пугнуть. Если кто-то нарушит этот кодекс, того вы сами разорите, объединив свои силы, без нашего вмешательства. Такие угрозы, как правило, более убедительны, чем ствол автомата.

— И в этом случае вы правы. Я вижу, что мы имеем дело с умными людьми, а не с горсткой гангстеров.

— Нас устраивает тот имидж, который приписывает нам полиция. Он романтичен, и это нравится публике. — Грэйс выпил остывший кофе и встал. — Итак, господа, завтра в девять утра я позвоню вам по телефону и назначу время и место встречи. На сей раз вам придется нанести нам ответный визит. Вы можете взять с собой всех желающих из вашей команды. Возможно, что у кого-то из банкиров возникнут вопросы к мистеру Дэйтлону.

Через тридцать минут Тони Грэйс находился в самой паршивой гостинице самого захолустного городка штата. Здесь он снял весь этаж и предупредил хозяина, что ждет гостей. Хозяин извивался змеей перед постояльцем. Такого количества номеров у него никто никогда не снимал. В знак особого почтения Грэйсу подключили телефон. В этот же вечер Тони докладывал Крису, что сделка заключена и им можно выезжать.

В ту же ночь быстроходный «бентли» отъехал от коттеджа и выехал на южное шоссе. За рулем сидел Брэд Кейси, рядом Крис, а на заднем сиденье дремал Феннер.

В эту ночь Мэлвис Бэрроу и окружной прокурор готовили облавы в Чикаго.

3. Когда открыты двери

Местный вышибала с подозрением осмотрел Холэмана и не сомневался, что перед ним стоит легавый. Робин редко ошибался в людях. Вот уже пятый год он стоит в дверях варьете и на расстоянии может определить, сколько денег в кошельке посетителя. Этот ему не понравился, и приперся он в девять утра, когда все еще спят, кроме уборщиков. Робин расправил широкую грудь и встал в дверях, перегородив своей мощью дорогу. Холэман тоже не числился среди хлюпиков и имел опыт в таких делах. Четырнадцать лет борьбы с такими гориллами его кое-чему научили.

— Чего тебе надо в такую рань, приятель?

Холэман остановился у порога и постарался начать и кончить разговор миром.

— Я ищу Нэнси.

— Ищи ее дома. Варьете и ресторан работают вечером.

— Хозяйка мне сказала, что Нэнси часто ночует у себя в гримерной.

— Бывает, когда переберет лишку.

— Так случилось и в этот раз. — Я тебе сказал, что ее нет. Ты понял?

— Нет. Я привык все проверять сам. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Возражаю. Вали отсюда, пока цел.

Холэман пожал плечами, повернулся и собрался уходить, но вдруг его массивная фигура съежилась, и будто пружинный механизм сорвал его тело со стопора. В долю секунды кулак Холэмана проделал дугу в сто восемьдесят градусов и врезался в нос Робина. Звук сломанного хряща, кровь и долгий полет внутрь забегаловки. Четыре стола были им сметены и сломаны в щепки. Вышибала оправдал свое название и вышиб головой панель в стойке бара, где и затих на неопределенное время.

Уборщица со шваброй выпрямилась, взглянула на валявшуюся на полу тушу и проследила взглядом траекторию полета. В дверях стоял рослый парень с широкими плечами, в хорошем костюме и съеденной оспой физиономией. Не так уж он плох, можно и к такому привыкнуть.

Когда он вошел в помещение, она обратила внимание на его взгляд. Неприятный, пожирающий все на пути, подозрительный и озлобленный взгляд.

— Ты мне скажешь, где я могу найти Нэнси, крошка?

Голос у него был приятный, но смотреть на него не хотелось.

— По лестнице на второй этаж. Седьмая комната.

— Спасибо, крошка.

Юл Холэман поднялся на второй этаж, прошел по коридору и постучал в указанную комнату.

— Заходи, открыто.

Холэман вошел.

Женщина сидела перед зеркалом. Было видно, что она только что проснулась. Ночная сорочка, растрепанные волосы, синяки под глазами и опухшие веки. Она выглядела старше своих лет и невооруженным глазом было заметно, что на этой лошадке хорошо покатались, если не заездили окончательно. Холэман не видел ее пару лет и ужаснулся переменам.

— Привет, Нэнси! Ты меня узнаешь?

Она взглянула на него через зеркало, взяла с трюмо чашку с кофе, сделала глоток и ответила:

— Привет, легавый! Как это тебя занесло в наши края?

— Ушел в отставку и ищу, где бросить якорь.

— Здесь тебе делать нечего. Таких, как ты, в каждой забегаловке полно. В вышибалах здесь не нуждаются.

— Я не собираюсь быть вышибалой. Можно открыть свое дело.

— Ха! На таких дурах, как я, сколотил себе капитал и теперь решил открыть свою лавочку?! Скажи, коп, скольких ты подоил, как меня, у скольких ты крови попил?

— Зря ты так. Я надеялся, что мы с тобой вместе…

— И не мечтай, гнида! Ты думаешь, что все бабы, которые с тобой спали, ждут тебя? Может быть, но только с одной целью: кастрировать тебя! Как же мы все тебя ненавидели, коп! Ты драл с нас по три шкуры, а на рождество закупал мешок дешевых булавок и всем дарил одно и то же, но при этом ты думал, вонючий козел, что все бабы только и ждут тебя, чтобы раздвинуть перед героем ноги. Вали отсюда, гнида, а то я позову мальчиков и они тебе пересчитают ребра!

Нэнси резко обернулась и швырнула чашку с кофе в Холэмана. Он успел увернуться, и посудина разбилась о дверь. Взгляд у Нэнси был бешеным, и это окончательно выбило Холэмана из колеи. Он ничего не мог понять, был растерян. Холэман ожидал совсем другого приема.

Попятившись назад, бывший капитан вышел из комнаты в коридор и побрел вниз. У него оставалась еще пара адресов, но он уже не решался ехать к другим женщинам. Как коварны эти змеи, как хитры и злобны. Теперь, когда он потерял над ними власть и контроль, эти шлюхи готовы перегрызть ему глотку. Он им не нужен даже с деньгами. Но куда ему деваться? У Холэмана не было вариантов.

Он уже успел прочитать в газетах, что произошло с его напарниками. Возвращаться к Чарли с пустыми руками? Зачем? Отдать деньги и сесть на грошовое жалованье в охрану? Это все, на что он в лучшем случае мог рассчитывать.

Но Холэман и мысли не мог допустить о том, чтобы отдать десять тысяч баксов. Второго такого случая в его жизни не будет. Капитан решил сделать еще одну попытку и заглянуть к Дорис. Эта крошка была не столь соблазнительной, но более покладистой. Лишняя сотня миль ничего не решает.

Холэман вышел на улицу, бросив небрежный взгляд на вышибалу, который сидел за столом с примочкой на носу над миской с кровавой водой.

Подойдя к машине, он услышал стрельбу и тут же пригнулся. Он не сразу понял, откуда стреляют. Его пистолет лежал в машине в отделении для перчаток.

Выстрелы повторились. Он слышал автоматную очередь, раздавшуюся с другой стороны площади. Холэман затаился и наблюдал за происходящим сквозь боковые стекла машины.

Из дверей банка выскочили четверо парней с автоматами и двумя кожаными мешками, они запрыгнули в стоящий у дверей серый «форд», и машина сорвалась с места.

По инерции Холэман впрыгнул в свой шарабан, включил двигатель, но тут же успокоился. Теперь грабители не должны его интересовать, теперь ими займутся местные шалопаи. Однако Холэман отдал должное ребятам. Слаженно работают. Дэйтлон породил целую армию пародистов.

Холэман не подозревал, что видел не пародистов, а Дэйтлона и что один из налетчиков носил имя Олин Феннер, за которого капитану обещали пятьдесят тысяч… Их разделяло чуть больше пятидесяти ярдов.

Но не только Холэман, но и любой другой человек не поверил бы, что знаменитый грабитель, который сшибает автоматной очередью хрустальные люстры с потолков шикарных рокфеллеровских банков, чистит мелкие частные лавочки в захолустье.

Однако сам Дэйтлон так не думал. Когда перед тобой открывают двери, то надо заходить. Чикаго раскалился добела и городу необходимо остыть. У Дэйтлона также имелись свои планы. Ему нужен классный водитель, а такового в команде не было. Феннер уже умудрился сбить велосипедиста при отходе, Кейси форсирует двигатель, и на него машин не запасешься. Что касается его самого и Грэйса, то они хорошо водили машину, но не лучше оперативников ФБР.

На таком уровне нельзя работать в крупных городах.

Через восемь минут машина выскочила за черту города и через милю свернула на проселочную дорогу. В нескольких ярдах от опушки стояли «паккард» и «бентли». Грабители оставили «форд», забрали из него свои вещи и переложили в свои машины.

Дэйтлон открыл дверцу «бентли» и дал распоряжения.

— Сегодня со мной едет Брэд. Тони и Олин едут в «паккарде». Разрыв в две мили, я еду первым. В случае опасности включу подфарники. До Блоквила шестьдесят миль строго на юг. В город въезжать не будем.

На этом короткие распоряжения были закончены, но машины не уехали. Грэйс отошел в кустики, а в кустиках его дожидался пожилой джентльмен. Он сидел на складном стульчике и скулил.

— Итак, мистер Кертис, все в порядке. Я же обещал вам, что скучать вам не придется. Мы управились за полчаса.

— У меня рука затекла, мистер бандит, — простонал мужчина.

— Это пройдет, мистер Кертис.

В сосну был вбит длинный стальной стержень с кольцом на конце, через это кольцо была пропущена цепь наручников, которые и натерли руку несчастной жертве. Грэйс достал ключ и отстегнул наручник.

— Теперь, сэр, вы свободны. Вот вам компенсация за бензин и неудобство. — Грэйс сунул в нагрудный карман Кертиса сто долларовую купюру. — Ваша машина в полном порядке, можете продолжать свой путь. Но хочу вам напомнить, мистер Кертис, что мы внимательно изучили ваши документы, и если вы захотите поболтать языком, то мы укоротим его, где бы вы ни спрятались. Прощайте, мистер Кертис.

Кертиса не стоило предупреждать, он был человеком сообразительным. Выглянув из-за кустов, он увидел свою машину с открытыми дверцами и видел, как с опушки на грунтовую дорогу выехали две машины и направились к шоссе.

Он не решился ехать следом, решив немного переждать. Береженого Бог бережет.

Через два часа «бентли» и «паккард» свернули на проселочную дорогу за милю до въезда в Блоквил. Перед поворотом Брэд Кейси вышел. Когда машины скрылись, он вышел на дорогу и поднял большой палец вверх. Ему навстречу ехал черный «кадиллак», за рулем которого сидел лысый тип в сутане.

Феннер достал из портфеля крюк с кольцом и молоток. Он выбрал крепкое твердое дерево и начал вбивать в него железный стержень. Грэйс тем временем подставил к дереву раскладной стульчик и подготовил наручники. Работа была привычной и делалась автоматически. Через пять минут к опушке подъехал «кадиллак».

Дверца водителя открылась, и из машины вышел пастор. В одной руке он держал молитвенник, в другой — четки.

— Ну этот хоть скучать не будет! — сказал Феннер.

— Молитесь за нас, святой отец, и мы скоро вернемся, — добавил Грэйс, беря священника под руку и увлекая его в заросли.

Спустя тридцать минут трое молодых людей вошли в Городской банк и закрыли за собой двери.

— Всем на пол! Ограбление!

Трое посетителей упали лицом вниз. Кассиры и не думали падать. Они раскрыли сейф, вынули из него два завязанных мешка и положили на прилавок. Кейси взял мешки и направился к двери. Феннер поманил пальцем одного из кассиров, того, что покрепче. Когда он приблизился к краю стойки, Феннер размахнулся, и врезал парню кулаком в скулу. Кассир отлетел назад, споткнулся о стул и рухнул на пол вместе с повалившейся на него тумбой.

— Это для убедительности, — сказал Феннер второму кассиру и подмигнул ему.

Дэйтлон распахнул уличную дверь и после того, как его команда выскочила из банка, дал по потолку автоматную очередь.

Черный «кадиллак» сорвался с места и помчался к северным воротам города.

Директора банка в этот день не было на месте, управляющий ушел обедать, а кассиры были слишком напуганы и растеряны. Хорошо, что нашелся один из клиентов банка, который подсказал кассиру, что нужно вызвать полицию. Тот долго думал, как это делают, но в конце концов вспомнил, что в банке есть сигнализация и ее надо включить.

Дежурный по отделению едва не лишился речи, когда над его ухом затрещал звонок. На табло замигала лампочка с надписью: «Городской банк».

— И до нас добрались!

— Эй, сержант! — крикнул один полицейский. — А мне надо машину заправить, я не рассчитывал, что мы куда-то поедем.

— Где другие машины?

— Вы сами отправили их на кладбище. Сегодня же похороны старого мэра!

— Так какого черта ты лясы точишь?! Заправляй!

Машина с полицейскими выехала в тот момент, когда в город въезжал черный «кадиллак», за рулем которого сидел пастор и повторял вслух молитву. Кто знает, может быть, и молитвы помогают?!

4. Странное предложение

К удивлению Кэрра, его пропустили. Он не рассчитывал так просто попасть к этому типу, но ему повезло. Дверь с бронзовой табличкой, на которой сверкала надпись «Ответственный директор страховой компании „Паблис-Кристиан“ Грегори Элбер», открылась, и секретарь указал Кэрру на ковровую дорожку, ведущую в кабинет.

Кэрр вошел в просторный кабинет и увидел толстяка, стоящего на коленях на стуле и склонившего голову над картой. Рядом сидел невзрачный старикашка в помятом костюме с небритыми впалыми щеками и лохматой седой головой. Жеваная шляпа лежала у него на коленях. Этот тип не гармонировал с роскошным кабинетом и его хозяином. К тому же старик успел пропитать помещение отвратным запахом дешевой сигары.

— О рад вас видеть, мистер Кэрр.

Репортер воспользовался случаем и щелкнул затвором фотоаппарата, пока его еще не выставили за дверь.

— Я как-то не очень уверен, что вы мне рады. Двое суток меня дальше вестибюля не пускали.

— Мне надо было решить, мистер Кэрр, как я смогу вас использовать. Когда мой секретарь ознакомился с вашими статьями и дал мне краткую характеристику, я понял, что вы мне можете пригодиться.

— А я-то, наивный, пришел взять у вас интервью.

— Одно другому не помешает. Я вам буду говорить интересные вещи, из которых вы извлечете пользу и сможете состряпать статейку, но я хотел бы, чтобы вы поработали и на меня. Вас выбрал мистер Малик. Скажите ему спасибо. Проходите и садитесь.

Малик коротко кивнул головой.

— Если мне кто-то собирается платить, то я не возражаю, но при этом я должен извлечь свою пользу.

— Разумеется.

Кэрр сел за стол и увидел, что Элбер колдует над картой штата Индиана, с красным карандашом в руках.

— Вы обратили внимание, мистер Кэрр, что у наших бравых стражей порядка работы поубавилось? Однако я продолжаю выплачивать страховку, и делаю это ежедневно. Еще месяц и моя фирма полетит к черту! Этот недоумок Бэрроу, которому доверили вести следствие, ставит капканы в Чикаго и Ист-Чикаго. Он задействовал все силы ФБР и полиции. Они перекрывают дороги и трясут чемоданы коммивояжеров, в то время как мистер Дэйтлон орудует на периферии и вычищает частные банки. Четырнадцать штук за шесть дней — и семьсот двадцать три тысячи долларов. Феноменальное хамство! Наша компания потребовала, чтобы частные банки в нашем штате были закрыты всю ближайшую неделю. Однако банкиры подняли нас на смех, по нашим договорам и полисам мы не имеем права диктовать банкам свои условия. Мало того, мы не можем прервать ни одного контракта раньше срока, а мы застраховали все эти лавочки на десять лет каждую. Мы находимся в щекотливом положении.

— Но комиссар Легерт считает, что в штате орудуют другие банды и что Дэйтлон не станет марать руки из-за мелочи.

— Вот я вам и хочу заплатить за то, чтобы вы убедили комиссара Легерта в верности моих заключений.

— Вы думаете, он меня послушает?

— Конечно. Если вы будете доказательны и если вы крикнете об этом с первой полосы вашей газеты. Три тысячи долларов вы получите от меня лично, если такая статья появится в течение двух суток. Вы должны дать по морде Бэрроу, Легерту и Фостеру этой статьей. Поднимите их на смех. Пусть каждый житель страны тыкает в них пальцем!

— Но какие у меня доказательства? Какими фактами я должен апеллировать?

Седой сморчок полез в карман и достал горсть блестящих побрякушек. Он высыпал на стол несколько стреляных гильз от автомата «Томпсона».

— Взгляните, — прохрипел старик. — Гильзы мечены звездочками. Это оружие принадлежит федеральной полиции. Я подобрал эти железки в одном небольшом банке в ста милях от Чикаго.

— Извините, а кто вы такой?

— Меня зовут Рудольф Малик.

Старик был не слишком многословен. За него ответил Элбер.

— Дело в том, что наш отдел претензий и исков, который занимается аферами со страховками, насчитывает шесть детективов и одного начальника. Этого оказалось мало для такой эпидемии. И мы наняли частное сыскное агентство Паркера, одно из лучших агентств в области сыска. Мистер Малик лучший сыщик этого агентства. Практически он уже вышел на логово Дэйтлона, но тот уехал на гастроли, и поиски Дэйтлона в округе Чикаго ушли на второй план.

— Хорошо. Я, конечно, представлял себе немного иначе лучших сыщиков и лучших агентов, но дело не в этом. Что вы предлагаете мне делать?

— Поедете со мной на периферию, — прохрипел старик.

— И что дальше?

— Мы придем с вами в банк через час после его ограбления, и вы все заснимете на пленку. Почерк Дэйтлона нельзя перепутать ни с чьим другим. Он врывается в банк, стреляет в потолок, забирает содержимое сейфа и уезжает. Одна деталь. Он использует разные машины, которые потом бросает на ближайшем шоссе. «Крайслер» в игре не замешан. Это правильно. В городе одна тактика, в штате другая. Ему приходится делать большие переезды, и его машина видна на шоссе издали. Он желает оставаться незамеченным.

— В таком случае, как мы сможем оказаться на месте преступления через час? Откуда вы узнаете, что он поедет в этот город, а не в другой?

— Я заметил некоторую закономерность. Взгляните на карту. Начал он в тридцати милях от Чикаго, в Шелби, в тот же день он проезжает семьдесят миль на юг и берет банк в Аттике. На следующий день он объявляется в семидесяти милях к востоку от Аттики, в Максе, выбирает все из сейфа Кромвела, и в полдень он уже в Элкхарте. А это семьдесят миль к северу. На третий день Дэйтлон объявляется в Ноксе, что в десяти милях от Шелби, с которого он начал, и вновь двигает на юг в Профордсвилл, который находится по соседству с Аттикой. Дэйтлон работает по принципу квадрата, снимая по два банка в день.

Кэрр достал сигарету, закурил и, откинувшись на спинку стула, заявил деловым тоном:

— Вы что, считаете Дэйтлона идиотом? Я могу допустить, что он мог пройти таким маршрутом один раз, но не больше. А по-вашему, он неделю чертит квадраты, а полиция спит. Даже на окраинах есть смекалистые легавые, чтобы разгадать такой маневр.

— Не торопитесь с выводами, молодой человек, — строго сказал Элбер, пытаясь одернуть шалуна. — Слушайте человека, умудренного жизнью и имеющего большой опыт в работе. Мистер Малик проработал сыщиком пятьдесят лет. Ему семьдесят один год, и он еще в седле. Вам стоит у него поучиться, а не кривиться от его внешности.

— Извините, мистер Малик, что перебил вас.

Кэрр загасил сигарету и выпрямился.

— Мне бы ваш возраст, Майкл, и я бы сделал все сам. Теперь я могу только указывать. Если вы поможете мне, а я вам, то мы сделаем большое дело и поможем мистеру Элберу. Тут как раз можно вспомнить, что он вам обещал большое вознаграждение.

— Хорошо. Я не отказываюсь. Просто меня удивило, что вы выставляете Дэйтлона дурачком.

— Тут дело не в Дэйтлоне, молодой человек, а в том, что он выполняет чью-то схему. Ему ее навязали, и есть такое подозрение, что банкиры пошли на сделку с Дэйтлоном.

— Глупости! Просто вы все сдурели от того, что один парень и пятерка подручных вскрыли два десятка банков за полтора месяца. Такого в истории нашей страны еще не было. Он везунок! Парню фортуна открыла свои ворота. Добавьте к этому смекалку и вот вам готовый образ Дэйтлона.

— Таким вы изображаете его в газетах, но на самом деле все обстоит по-другому, — вмешался Элбер. — И мне необходимо доказать, что Ассоциация частных банков пошла на сделку с грабителем. Одно доказательство уже есть. Мистер Малик побывал во всех точках, где произошло нападение. Он получил от меня полномочия на ведение следствия, и банкиры обязаны ему содействовать. Так вот что произошло в Ноксе. После ограбления гангстеры прыгнули в машину и удрали, но, поворачивая за угол, они сбили велосипедиста. Парень остался жив, но здорово покалечился. Мистер Малик видел его и разговаривал с ним. Когда его сбили, он разбил часы. Стрелки замерли на девяти часах двадцати минутах. Это точное время бегства Дэйтлона. Сигнал тревоги в местном управлении полиции раздался в девять тридцать. Это зафиксировано в протоколе. Получается, что банк дал сигнал через десять минут после того, как Дэйтлон уехал. Вот почему он использует краденые машины. Ему не нужно уходить от погони. За семь минут он успевает доехать до шоссе и пересесть в свою машину. Через семьдесят миль он крадет новую и совершает на ней следующий налет. Я попытался провести опросы в других городах. Результат подтверждает мои подозрения. Одна женщина вышла из подъезда ровно в девять тридцать, она всю жизнь выходит в это время и идет на работу. Она видела, как к банку подъехала машина, туда забежали люди. Что любопытно, Дэйтлон опять отходит от своих традиций. Обычно его люди врываются в банк и дают очередь в потолок. Здесь было не так. Очередь была, но в момент выхода из банка, когда уже не кого устрашать. Они страхуются, они не поднимают шума до самого отхода. Ограбление длится три минуты, словно кассиры ждут грабителей, как инкассаторов. Я сопоставил слова женщины и полицейский протокол. По показаниям свидетельницы, гангстеры выскочили из банка в девять тридцать четыре, полицейские получили сигнал бедствия в девять сорок. Как же мы можем расценивать эти случайности? Только как закономерности. Вот я и подумал, что мне нужен молодой помощник, который мог бы быть не только свидетелем, но и который смог бы вынести наше расследование на суд общественности и дать, таким образом, оплеуху сразу всем силовикам.

— Идея принимается, мистер Малик. Так где нам завтра ждать Дэйтлона?

— В районе Андорсена. Южная часть квадрата. Там осталось три города, не тронутых Дэйтлоном. Будем ждать их на развилке.

5. Курсом на Иллинойс

От долгой дороги разболелась голова. В салоне попахивало бензином. Юл Холэман включил подфарники и вышел на свежий воздух.

— Эй, парень! Куда ты провалился?

Ему не ответили. Темнело. Серебристая магистраль превращалась в темно-синюю. Холэман решил размять кости и начал делать гимнастику, поглядывая на освещенный домик бензоколонки. Заправщик ушел десять минут назад и не возвращался. Холэман никуда не торопился, но он не любил стоять на месте без дела. Кроме его машины, у бензоколонки никого не было. Шоссе пустовало.

Холэман отправился на север. Впервые в жизни он не знал, куда едет. Старый полицейский никому не был нужен. Как только он сдал свой значок, он превратился в кусок дерьма. Каждая шлюха теперь имела право высказать ему все, что она думала о нем. Его блиц-марш по адресам бывших дам сердца не удался. Его прогнали. И не просто прогнали, но еще и облили грязью. Он их ненавидел, но ничего не мог сделать. Раньше капитан сумел бы им отомстить, так отомстить, что эти шлюхи помнили бы его до последних своих дней. Сейчас он ничего не мог. Он стал пустым местом. Главной его задачей было устроиться в тихом месте и выгодно поместить деньги. Мечтать о сладкой жизни не приходилось, Холэман мечтал выжить.

Наконец из будки выскочил парень и подбежал к скачущему на месте клиенту.

— Вот, сэр, надеюсь, этого вам хватит на сутки, — ломающимся баском, задыхаясь, проговорил мальчишка. — Здесь пять сэндвичей с курятиной и пять с ветчиной.

Холэман взял протянутый ему пакет, выудил из него один сэндвич, а остальные бросил на сиденье машины. Откусив ломоть, он взглянул на сияющее лицо мальчишки. На вид лет шестнадцать, открытый взгляд, но в глубине глаз притаилась настороженность. Кто-то уже успел этому парню нагадить в душу. Может быть, такой же капитан, как он. Через руки Холэмана прошло много таких цыплят, и он видел, что этот еще не до конца испорчен. Все зависит от того, какое течение его подхватит. Черный курчавый чуб спадал ему на глаза. Длинный, как жердь, а дитя дитем.

— Ладно, бой, залей полный бак и протри стекла.

Холэман достал смятую пятерку из кармана и сунул ее мальчишке.

— Спасибо, сэр, все сделаем в лучшем виде.

Парень принялся за работу, а клиент взялся за сэндвич, прохаживаясь вдоль машины.

Вдали сверкнули огоньки. Две крохотные звездочки фар. Через несколько секунд Холэман определил, что эти фары принадлежат легковой машине.

— Еще нашлись психи, которым не спится по ночам!

— Вы что-то сказали, сэр?

— Нет, нет, работай.

Машиной управлял Кейси. Дэйтлон сидел на переднем сиденье рядом с водителем, на заднем дремал Феннер.

— Все это время у меня из головы не выходит Тони, — сказал Кейси.

— За него будь спокоен. Он в большей безопасности, чем мы. Он один.

— Основная дорога где-то справа, милях в двух?

— Возможно. Откуда мне знать, мы едем на ощупь. Зато Тони проедет главным маршрутом и определит его характеристики.

— Надо было отправить его домой с добычей. Рискованно мотаться по дорогам с такими деньгами.

— Боишься, что тебя ограбят? Бедняга!

— Не валяй дурака, Крис. Переговоры с банкирами мы можем провести вдвоем, я их привезу в отель через день, а Олина и Тони надо было бы отправить с деньгами в коттедж. Если макаронники попадутся в руки легавых, они все выложат, и Тэй погорит первой. К тому же в коттедже все деньги и оружие, армейский арсенал.

— Хорошо. Проверим место и отправим Тони назад. Сначала я должен убедиться, что место надежное.

— Ты не доверяешь Олину? Он же знает те места как свои пять пальцев. Он устраивал там сделки со всеми оружейными боссами из Латинской Америки. Прекрасная рекомендация. Мелкий городишко на берегу реки по ту сторону границы штата. Что еще нужно?

— Я не возражаю, но пока я сам не увижу, мы ничего не решим. А ты лучше смотри вперед и сбрось скорость. Огни бензоколонки очень кстати. Заодно определим свое местонахождение.

— Не мешало бы, — ответил Кейси.

Брэд подъехал вплотную, едва не задев бампером «шевроле» Холэмана. Резко затормозив, он оставил едва заметный просвет между машинами. Феннер очнулся и что-то пробурчал недовольным тоном.

Холэман подпрыгнул на месте от негодования. Он уже не рассчитывал поменять эту машину на более дорогую и комфортабельную.

— Эй, ребята! Вы чуть было не разбили мою последнюю надежду добраться до города. Дэйтлон опустил стекло и спросил:

— Скажи-ка, приятель, далеко еще до Луисвилла?

Холэман проглотил последний кусок и, отряхивая руки, подошел к запьиенному «бентли».

— Вы заблудились, ребята. Дорога на Луисвилл находится левее миль на двадцать. Ближайшая перемычка будет не ближе Винсенса.

Крис усмехнулся.

— Нас не очень интересует Луисвилл, нам необходимо уточнить направление. Указателей днем с огнем не сыщешь, а в такую темень…

— Хорошо, когда есть время блуждать по дорогам. Катите, как бог на душу положит! Это же старое шоссе, им никто не пользуется. Все указатели сгнили в прошлом веке. Основная магистраль идет параллельно рядом в трех милях.

— Ты прав, приятель, мы не торопимся. У нас отпуск.

— Желаю приятного отдыха!

Холэман повернулся и направился к своей машине. У него профессиональная зрительная память, и он был уверен, что видел этого парня, но где, понять еще не мог.

Окончательно проснувшись, Феннер зевнул, опустил стекло и крикнул вслед уходящему верзиле:

— Секунду, дружище! У тебя спичек нет?

Холэман остановился, похлопал себя по карманам и ответил:

— Есть.

Вернувшись к «бентли», он протянуло коробок парню на заднем сиденье.

— Мою колымагу заправили, сейчас я вам освобожу место.

И тут у него перехватило дыхание. Пламя спички осветило лицо человека с сигаретой. Такие случайности бывают один раз на всю жизнь, и не каждому судьба подбрасывает подобные подарки. Лицо Феннера он узнал в долю секунды. Он изучал его, он хорошо знал его. Дэйтлона он тоже узнал, но кто мог предположить, что этих людей можно встретить за двести миль от Чикаго на всеми забытой дороге среди ночи. Пятьдесят тысяч долларов находилось от Холэмана на расстоянии вытянутой руки, а если сюда прибавить десять тысяч персональной премии Джилбоди, то все шестьдесят.

По коже пробежала дрожь.

— На юге хорошо отдохнуть, — начал рассуждать Холэман, — говорят, на реке Огайо ловятся отличные угри.

Феннер вернул ему спички.

— А мы туда и едем. Слыхал о Хендерсоне, южный берег Огайо? Это уже Кентукки, а не Индиана. Земной рай.

— Да, хорошие места. Удачного улова!

Стекло поднялось, и мираж шестидесяти тысяч долларов рассеялся в сознании вместе с дымом, выпущенным Феннером. Мешок с деньгами стал недосягаем. Какой промах! Но что он мог сделать? Даже если бы его двенадцатизарядный «магнум» был у него за поясом, а не пылился в машине, то как совладать с тремя профессионалами, каждый из которых справится с десятком таких, как Холэман. Впервые за последние годы Холэман почувствовал физическую слабость.

— Только бы не упустить их! — прошептал он, садясь в машину. — План действий придет в голову сам, исходя из обстоятельств.

Теперь капитан знал, куда они едут. За пределами обложенной зоны мальчики чувствовали себя вольготно и расслабленно.

Хорошо, что заправщик не видел, откуда он приехал. Придется разворачиваться и ехать на юг. Холэман чувствовал, как проходит хандра. В нем вновь просыпался инстинкт охотника, давно забытое чувство. Теперь он опять был в своей тарелке. Впервые в жизни ему представился шанс заработать большие деньги, и он вполне мог их получить и свободно тратить, не прячась и не шарахаясь от каждого подозрительного типа.

Холэман отогнал машину от колонки, уступив место «бентли». На шоссе он развернулся и поехал в южном направлении.

«Бентли» встал под заправку.

Кейси повернулся к Феннеру и сказал:

— У тебя недержание? Ты решил всем докладывать, куда мы направляемся?

— Брось, Брэд! Ты перегибаешь палку. Прежде чем окликнуть этого парня, я обратил внимание на номера его машины. Этот тип из Нью-Йорка.

Дэйтлон высунул голову в окно и крикнул:

— Эй, чико! Полный бак и чистка стекол, живо!

— О нас уже в Калифорнии знают, — продолжал Кейси. — А что касается Нью-Йорка, то ты слишком быстро забыл о мальчиках с наганчиками. Ты не забыл сказать Слиму спасибо? А Слим говорил о троих. Где-то еще один гуляет.

— Ну хватит меня пугать! Я уже пуганый. Ты стал ворчливым, как стареющая жена, Брэд! В Нью-Йорке своих забот хватает, им не до Чикаго, а в других местах о нас вообще не знают.

— Напрасно ты так думаешь. И вот вам пример!

Кейси кивнул на ветровое стекло.

Один лишь усмехнулся. Крис повернул голову и встретился взглядом с заправщиком. Мальчишка расплющил нос о стекло, громадные карие глаза завороженно смотрели на Криса с удивлением и восторгом, как на уникальный трюк под куполом цирка, а не на сидящего в машине человека. Тряпка выпала из его рук и повисла на стеклоочистителе.

— Может, убрать мальчишку? — тихо спросил Феннер.

Дэйтлон широко улыбнулся в ответ. Парень продемонстрировал не менее ослепительную улыбку. Пауза затянулась. Кейси также, как и Феннер, начал ерзать на сиденье.

Наконец Дэйтлон открыл дверцу и вышел. Мальчишка выпрямился, но не испугался.

— Все в порядке, чико?

— Да, сэр, — ответил парень и еще шире улыбнулся.

Дэйтлон пожал плечами и протянул ему десятидолларовую купюру.

— Спасибо, сэр, но с вас я денег не возьму. С меня хватит того, что вы заглянули ко мне на огонек.

— Ну, это ты перегнул! Деньги есть деньги.

— Но мне не нужны деньги!

— Ты малый с юмором!

— Причем здесь деньги. Вот если бы вы мне автограф оставили. У меня в каморке висят портреты всей вашей команды. На всю стену! Я их в городе снял. А с одним из ваших я был знаком. С Тони Грэйсом! Он устроил мне побег в Остине. Тони из Техаса, а я там сидел в исправительной колонии для несовершеннолетних. Это было год назад. Так что вы у меня в почете!

Дэйтлон рассмеялся, Кейси и Феннер тоже расслабились. Обстановка становилась непринужденной.

— Ну, дружок, наши портреты висят везде. В каждой витрине. Этим ты меня не удивил. Что ж, раз ты знаком с Тони, можешь поздороваться.

Дэйтлон кивнул на машину.

— Не стоит меня ловить. С вами едут Брэд Кейси и Олин Феннер. Тони здесь нет.

— Поэтому ты и выбрал его в свои друзья?

— А вы возьмите меня с собой, и сами убедитесь. Мне уже порядком надоела эта дыра. Хотел заработать на мотоцикл, но тут одни убытки.

— Ладно, автограф на портрете я тебе оставлю, но кто тебе поверит, что это мой автограф?

— А я не собираюсь никому ничего доказывать. Местные копы, когда заезжают ко мне на заправку, то хлопают меня по плечу. Молодец! Бдительный парень! А хозяин — тот полный дурак! Каждый раз срывает портреты, но я тут же вешаю новые. Теперь на такой клей посадил, что сорвать можно только со стенкой вместе.

— А зачем тебе все это?

— А что, по-вашему, я должен вешать портрет президента? Таких, как он, были десятки и еще сотни впереди. А таких, как вы, не было и не будет! Взяли бы меня с собой!

— Ладно, парень, идем, я оставлю тебе свой автограф и мы простимся.

Каморка с фанерными стенами имела размеры собачьей конуры, но в ней имелся холодильник, радио и топчан, где места хватило бы на двоих. Парень не врал. Над столом, где стоял кофейник и чашка с кофе, висели портреты бригады Дэйтлона. Другие стены были увешаны вырезками из журналов со всеми марками автомобилей.

— Увлекаешься машинами? — спросил почетный гость.

— Не то слово. Могу собрать и разобрать коробку передач с закрытыми глазами. Я знаю машины как свои пять пальцев. И в колонию попал за угон тачки. Легавые тогда меня преследовали четыре часа. Я задним ходом въезжаю в гараж на «кадиллаке», не доезжая до стены четверти дюйма. Это может подтвердить мистер Филлипс. Он, как налижется у кого-нибудь в гостях, так звонит мне, чтобы я его отвез домой. Это наш местный богач, у него фабрика своя.

Дэйтлон обратил внимание на висевший на стене телефон.

— А как же ты колонку бросаешь?

— Запираю на ключ контору и все. Я ведь только по ночам работаю. В девять приходит хозяин, открывает контору, подключает бензин и сидит до шести вечера. Ночью здесь делать нечего, я в основном сплю.

Дэйтлон подошел к столу, взял карандаш с канцелярской книги и поставил автограф на своем портрете.

— Мистер Дэйтлон, я очень хорошо знаю местность. Штат Индиана и Иллинойс для меня как родной дом. Все дороги и проулки мне известны лучше, чем тем, кто составляет карты. Я классный водитель, умею готовить еду…

— И много якать, — добавил Дэйтлон, — А чего ты не умеешь делать?

— Хороший ответ. Укажешь нам дорогу до Хендерсона. Знаешь?

— Конечно. Штат Кентукки, южный берег Огайо.

— Ладно, пошли.

— Секунду.

Парнишке понадобилось чуть больше обещанной секунды, чтобы наделать с десяток сэндвичей, опустошив холодильник.

— В дороге всегда необходима еда и вода.

Они вышли из каморки. Кейси и Феннер проветривались возле машины.

— Эй, господа, зайдите в эти апартаменты и оставьте свои автографы. Хозяин стоит того!

Они переглянулись, но не стали возражать. Когда Феннер и Кейси зашли в будку, Дэйтлон сказал:

— Садись за руль. Проверим твои таланты.

Кейси был удивлен, что место водителя занято. Феннер покачал головой, будто промахнулся мимо шара в партии биллиарда.

— Не суетитесь, господа, — сказал Дэйтлон. — Садитесь назад и отдыхайте. Этот юноша доставит нас до места, он неплохо знает дороги центральных штатов.

— Но он еще совсем ребенок, Крис! — удивился Кейси.

— Однако у него же есть водительское удостоверение. Тебе не хочется подремать?

— Рискованный трюк! — поддержал Феннер напарника.

— Вы разучились защищаться? Для кого рискованный трюк? Для нас каждый шаг — это риск, а мальчишку недолго вышвырнуть на дорогу, он не заблудится. Берите сэндвичи и набивайте желудки. Нас угощают. Поехали, чико! Не обижайся на них, голодные мужики всегда скалят зубы, как волки!

Не успели они захлопнуть дверцы, как «бентли» встал на дыбы, как пришпоренная лошадь, и помчался на юг.

Машина шла на высокой скорости по извилистой горной дороге. Мальчишка вел машину легко, не напрягаясь, и не визжал тормозами на виражах. Такую езду оценили все, но никто не проронил ни слова.

Когда машина выскочила на прямую и шоссе вытянулось в струнку, парень не стал увеличивать скорость. Темп был взят один изначально, и водитель решил его придерживаться на любой дороге. Дэйтлон поставил еще один плюс в пользу шофера. Но и без минусов не могло обойтись.

Впереди в миле пути появились синие мигалки патрульной машины. Сворачивать было некуда. Машина быстро приближалась к кордону. Двое полицейских, вооруженных автоматами, стояли посреди шоссе.

— Приготовьтесь, — скомандовал Дэйтлон.

— Не стоит беспокоиться, — вмешался новичок. — С этими ребятами я сумею договориться. Притворитесь спящими.

Один из полицейских махнул жезлом в сторону обочины. Мальчишка сбросил скорость и мягко подкатил к краю дороги, проехав на двадцать ярдов дальше патрульной машины.

Водитель шмыгнул носом, открыл дверь и пошел навстречу ленивым копам, которые и не думали двигаться с места.

Все оставшиеся в машине надвинули шляпы на носы и прикрыли пистолеты пиджаками. Через раскрытые окна они могли слышать разговор и в случае опасности вступить в схватку.

— Ха! Так это ты, сынок?! Опять на новой тачке? Никак получил премию за поимку Дэйтлона и купил себе «бентли» последнего издания?!

— Кого таранишь сегодня? — спросил другой голос.

— Стандартная халтурка. Правда, сегодня мистер Филлипс устраивал вечер у себя и он остался дома под столом, а мне позвонил его камердинер Мак и попросил отвезти его партнеров в Луисвилл. Это крупные рыбины, и им нужно быть с утра на месте. Мне-то плевать. Лишний четвертак никогда не помешает.

Копы, лениво передвигая ноги, направились к «бентли». Один из них сунул голову в открытое окно, но тут же отпрянул назад.

— Фу, ну и вонища!

— Они же пьют ведрами! — усмехнулся водитель.

— И охота тебе возить это дерьмо?!

— Без них на мотоцикл не соберешь. Только моему вислоухому боссу не говорите, что я отлучался с базы.

— Ладно, катись. К его приходу успеешь вернуться.

— Не забудь и с этих содрать по десятке за доставку.

— Пустой номер. Жаль, у меня не самосвал, а то кузов поднял — и порядок, все в одной куче.

Полицейские загоготали.

Мальчишка запрыгнул на место, мотор взревел, и «бентли» пустил столб пыли в глаза патрулю, так же, как это сделал водитель минутой раньше.

Когда машина отъехала на значительное расстояние, Дэйтлон поднял голову.

— Черт! Пришлось полбутылки джина вылить на обшивку.

Кейси оглянулся назад. Сигнальные огни исчезли в темноте.

— Ничего не скажешь, головастый парень.

Дэйтлон усмехнулся.

— Похвала Брэда — это пик человеческих возможностей. Гордись, чико!

— Такой человек, как я, вам всегда пригодится. У меня есть глаза, уши и немного мозгов.

— А ты что скажешь, Олин? — спросил Крис. — Или ты спишь? Вот нервы у человека!

— Зря смеетесь. У меня тут целая трагедия. Мушка пистолета зацепилась за шов в кармане. С ходу не выдернешь. А что могут ваши пушки против тех трещоток, что висели на шее копов?!

— Нас спасли, Олин. Все позади, забудь об этом!

— Согласен. Парень выдержал экзамен!

— Так вы меня принимаете? — подскочил на месте юноша.

— Не горячись, чико, следи за дорогой. Посмотрим, что скажет Тони.

— Хорошо. Только меня зовут не Чико, а…

— Стой! — оборвал его Дэйтлон. — Не торопись, малыш. Ты оставил свое имя на бензоколонке. Придет время, и ты сможешь к нему вернуться, но с той минуты, как ты сел в нашу машину, ты превратился в Чико. Ты находишься рядом с людьми, которые живут в долг, и в любую секунду рок может потребовать от нас самой дорогой расплаты — наши жизни! Мы уже не люди, мы — наглядное пособие. Нас никто не забудет, и нас не простят. И ты не должен совать свое имя в эту колонку. Чем больше людей будет знать о тебе, тем меньше шансов у тебя выжить. Стоит однажды назвать твое имя рядом с нашими, как тут же найдутся люди, которые укажут на тебя пальцем и найдут твои фотографии.

У нас мало надежды на получение рождественских подарков, и мы привыкли к этой мысли, но ты должен остаться в живых. Вот когда ты вернешься к людям, ты вновь обретешь свое имя, а Чико — это миф! Этот миф исчезнет или останется, но он ничего общего не будет иметь с тобой. Уж если нам не суждено будет вернуться к нормальной жизни, то за нас это сделаешь ты.

А те, кто потом будет коверкать наши деяния, делать из нас монстров, расписывать небылицы, ставить холодящие душу фильмы и торговать всем этим, пусть торгуют. Людям нужны легенды, идолы, кумиры и враги общества; скоморохи! Сейчас все можно выставить на продажу. Так пусть они торгуют идолом или зверем по имени Чико!

Дэйтлон замолк. В салоне воцарилась тишина. Чико неподвижно смотрел сквозь ветровое стекло на мчавшуюся навстречу автостраду.

6. Стечение обстоятельств.

По его подсчетам, они должны были прибыть сюда с минуты на минуту. Не отрывая взгляда от дверей отеля «Конгресс», Юл Холэман откинулся на спинку кресла и закурил. В холле отеля было много народа, и он не привлекал внимания. Какая-то команда спортсменов покидала гостиницу и толпилась в вестибюле, ожидая автобусов. В отеле жили члены совещания каких-то профсоюзов. Холэман успел выяснить обстановку в округе и решил, что лучшего места, чем этот отель, его подопечные не найдут. Холэман всю дорогу шел впереди на пять-шесть миль и у каждой крупной развилки сбавлял скорость, поджидая их. Когда машина Дэйтлона проходила мимо, он обгонял ее миль через пять и уходил вперед до следующего узла. В последний раз он обошел их на мосту через Огайо. Теперь он точно знал, что его не разыграли, и они действительно едут в Хендерсон. Феннер сам подсказал, где устроить ему ловушку.

Холэман поглядывал на подъездную дорогу к отелю, которая хорошо просматривалась сквозь огромные окна вестибюля.

Холэман не мог понять цели приезда в Хэндерсон Дэйтлона и его подручных. Невзрачный тихий городок у реки. Одно из самых тихих мест. Кроме рыбаков, которые селились в хижинах у самого берега, и заезжих периферийных бизнесменов, здесь никого не встретишь. Ни банков, ни крупных предприятий со своей кассой здесь не было. Неужели Феннер не солгал ему и они решили отдохнуть?! Не рановато ли?

Холэман не беспокоился, что они могут предпочесть отелю рыбачьи хижины, которые на милю растянулись вдоль берега реки, он полагал, что в такое позднее время они не станут блуждать в потемках, а припаркуются в центре городка. Он был уверен в этом и ждал. Холэман умел ждать, умел и действовать.

За четырнадцать лет полицейской карьеры он хорошо научился играть в такие игры и причислял себя к охотникам-профессионалам. Он любил этим заниматься и был азартным игроком.

Но теперь у него не было полицейского значка, а сам он работал на преступников. Это был первый минус. Вторым минусом Холэман считал соотношение сил, которое обычно было в его пользу, а в данный момент он имел соотношение один к трем против себя. Однако капитан держал главный козырь в своем рукаве. Он наблюдал, изучал, ощупывал свои жертвы, а его овечки не имели представления о том, что охотник у них под носом. Такой козырь стоит многих комбинаций.

И это обстоятельство окрыляло Холэмана и придавало ему силы и уверенность.

Если бы у него имелся помощник, то он уже сейчас рискнул бы позвонить в Нью-Йорк и заявить, что операция выполнена.

Но Холэман не любил торопить события. В этой игре риск себя оправдывал.

Шикарный «бентли» подкатил к подъезду отеля, и он увидел, как из машины вышел мальчишка с бензоколонки. Что он-то тут делает? Нанялся везти? Холэман не любил экспромтов и неожиданностей, он всегда действовал согласно точным расчетам. Один на четыре его не устраивало. Он впился глазами в окно. Вышел швейцар, носильщики забрали вещи из багажника; все четверо направились к дверям.

Холэман поднял газету и загородил лицо.

Подкатив к отелю, Чико остановил машину возле входа.

— Это окончательный выбор? — спросил Кейси, оглядывая через окно семиэтажное здание.

— Этой коробкой я пользовался не один раз, — заявил Феннер. — Здесь надежный персонал, и здесь не хозяйничают копы.

Крис осмотрелся. Вдали в голубой дымке зеленели горы, у подножья холма, где расположился отель, извивалась прозрачная река. Разноцветной мозаикой сверкали на заходящем солнце крыши хижин, разбросанные вдоль всего берега.

— А тебя не соблазняет жизнь в такой хижине? — спросил Кейси, поймав взгляд Дэйтлона.

— Соблазняет. Но на реке пороги, и моторная лодка не пройдет, а это значит, что река становится для нас преградой в случае отхода. Отступать можно только вверх, а это неудобно, и вряд ли нам это позволят сделать. Любую хижину легко обложить и расстрелять сверху. Только перья полетят! Что касается отеля, то он имеет несколько выходов, два примыкающих здания, а главное, в нем живут люди, и это не позволит копам открыть беспорядочную пальбу, как в лесу или у реки. Но когда речь пойдет о прицельной стрельбе, то мы выиграем.

— Спасибо за краткий курс стратегии.

Феннер щелкнул языком.

— Какие же вы зануды. Мы идем? Вон, уже швейцар топает к машине.

— Да, они здесь очень расторопны, — обронил Кейси.

Чико выскочил из машины и открыл багажник. Портье подозвал двух носильщиков, и чемоданы поволокли к дверям.

Трое джентльменов и юноша с достоинством королей направились ко входу.

В холле молодые люди осмотрелись. Трое уселись за столиком в кресла, а один направился к стойке администратора.

В этом захолустье тоже ходили слухи о том, что в Чикаго объявилась банда грабителей, но портретов их никто не видел, да и темы такого рода здесь не были популярны. Когда богатый человек привозит любовницу на пару дней, он предпочитает другие темы.

Феннера здесь знали как делового человека, который не скупился на чаевые, но любил комфорт.

Заметив его, портье широко улыбнулся, вошедших с ним людей он принял за телохранителей. Он не знал, как зовут этого улыбчивого, вежливого и щедрого джентльмена, обычно его регистрировали под банальным именем Джон Смит. Администрации плевать на имена, если к этому парню приезжали на встречу толстосумы из Южной Америки и щедро оплачивали все услуги.

Феннер подошел к портье и подмигнул ему.

— Привет, Пибоди!

— Рад видеть вас, мистер Смит. Давно вас не видели. Ожидаете гостей?

— Как всегда, Пибоди. Мне нужен простор. Как обстоят деда с номерами?

— Вам повезло. Освободилось шесть номеров на третьем этаже. Весь левый ряд.

— Левый ряд, это вид во двор, Пибоди, а я хотел любоваться горизонтами Кентукки.

— Тогда только седьмой этаж, сэр. Но вы не любите высоту…

— Ты прав. Хорошо. Оформи на меня все шесть номеров, пусть ребята отнесут чемоданы в 35-й номер, я сам его займу, ключи отдашь после ужина, мы прямиком в трактир! — Феннер указал пальцем на стеклянные двери ресторана. — И оформи бумажки сам, дружок, тебя не надо учить таким вещам.

Феннер положил на стойку стодолларовую бумажку.

У портье глаза полезли из орбит, таких денег ему никто еще не предлагал.

— И еще, Пибоди, я не хочу, чтобы меня и моих людей здесь беспокоили. Гостей привезут и ко мне проводят, тебе не придется суетиться, а для всех остальных — эти номера занимают банкиры, приехавшие порыбачить. Я очень устал, и мне не хотелось бы, чтобы меня беспокоили.

— Я вас понял, сэр. Все ваши инструкции я передам сменщику, и вас никто не посмеет тревожить. Вы же знаете, как мы к вам относимся. Итак, вся левая сторона ваша, все нечетные номера, сэр. Приятного аппетита.

Феннер кивнул своим друзьям на дверь ресторана, а мальчишки в униформе потащили чемоданы к лифту.

Перед входом в ресторан Кейси замедлил ход и резко оглянулся. Ему показалось, что кто-то наблюдает за ними. Портье заполнял карточки, к дверям направлялась пожилая пара, в креслах сидели несколько человек, загородившись газетами. Кейси не любил людей, которые загораживают лицо, но не решился вернуться в холл и взглянуть каждому сидящему с газетой в глаза.

Он успокоил себя тем, что здесь их никто знать не мог. Кейси вошел в зал и заметил, что его друзья уже облюбовали себе стол у окна.

Швейцар распахнул входную дверь и снял шляпу. На пороге появилась женщина. Не глядя по сторонам, она грациозной походкой направилась к стойке администратора. За ней с трудом поспевал мальчишка с двумя огромными тяжелыми чемоданами из свиной кожи. Мужчины отбросили газеты в стороны. Здесь было на что посмотреть: высокий рост, ноги, бедра, грудь, походка, надменный взгляд и огромная копна рыжих волос. Такие дамочки стоят бешеных денег, но это не смущает тех, у кого эти деньги есть. Такие цветочки быстро увядают, и все хотят успеть воспользоваться моментом их расцвета. Сами дамы тоже понимают это и не теряют времени даром.

Холэман не был исключением, он также отбросил газету и не отрывал глаз от красотки, но, в отличие от других мужчин он оценивал ее с других позиций.

Он видел в ней свою удачу. Фортуна повернулась к нему лицом. Решение пришло в долю секунды, теперь необходимо рассчитать каждый шаг, чтобы не оступиться.

Гостья подошла к дежурному, заполнила бланк и получила ключи от номера.

В ней было столько женственности и шарма, что даже портье проводил ее взглядом до лифта.

Юл Холэман сложил газету, и сунув ее в карман, поднялся и подошел к администратору.

Пибоди усмехнулся. Первый! На таких дамочках даже он ухитрялся зарабатывать.

— Простите, но мне кажется, я знаком с этой дамой. Вы не подскажете мне ее имя?

— Какая скудная фантазия, — подумал Пибоди.

— Нет, сэр, не подскажу. У нас не принято разглашать имена постояльцев. Но если вы из полиции и предъявите мне жетон…

Холэман скрипнул зубами. Везде его принимали за полицейского. Штамп так и не смылся со лба за два года.

— Я не полицейский. Мне показалось…

— Сожалею, но…

Холэман достал бумажку в пять долларов и положил ее в регистрационный журнал. Пибоди улыбнулся.

— Ну, если вы думаете, что вы знакомы, то могу сделать некоторое исключение и сказать вам, что дамочку зовут Марта Адамс. Она приехала из Калифорнии.

— Да, это она.

— Я рад за вас.

— В каком она номере?

— Извините, но я не могу быть уверенным, что мисс Адамс захочет увидеть вас с тем же нетерпением, что и вы ее. Подождите ее в холле, возможно, она спустится к ужину.

Холэман никак не мог привыкнуть к положению простого смертного. Любой отказ в любой, даже мелкой, услуге выводил его из равновесия. Он достал из кармана еще одну пятерку и швырнул ассигнацию на стойку.

— Номер?!

— Сорок шестой, мистер коп!

Пибоди цапнул бумажку и убрал в рукав. Во взгляде бывшего капитана было столько ненависти, что портье решил оставить его наедине с самим собой. Он взял регистрационную книгу и исчез за щитом с ключами.

Холэман собрался идти к лифту, но увидел входящего в отель еще одного парня из команды Дэйтлона. Как здесь очутился Грэйс, Холэман не мог понять. Он проследил, как тот прошел через холл и прямиком направился в ресторан. Холэман не спеша подошел к дверям ресторана и заглянул сквозь стекло. Он увидел, как Грэйс садится за стол. Теперь перевес составлял пять к одному, но он и не думал отказываться от своей идеи. У него теперь появилась надежда изменить соотношение сил в свою пользу, до пяти к двум, и он надеялся, что фортуна не отвернет голову в сторону.

Холэман быстро зашагал к лифту.

За столом Дэйтлона сидели четверо. Грэйс насторожился, но его напряжение спало, когда он подошел ближе. Компания его друзей веселилась.

— А вот и Тони! — воскликнул Дэйтлон. — В наших рядах пополнение. Этого паренька зовут Чико. Хотя он хвастун, но с машиной и впрямь справляться умеет. Второе его достоинство в том, что он хорошо знает местность, где нам предстоит работать. К тому же он уверяет нас, что он знаком лично с тобой.

Грэйс выдвинул стул и сел рядом с Феннером напротив мальчишки.

Черный курчавый чуб, смышленые карие глаза с загнутыми кверху ресницами, пушок на подбородке.

— Нет, я его не знаю.

— А я вас помню.

— Можешь называть его Тони, сынок, — хлопнул парня по плечу Кейси.

— Я не против, — ответил Грэйс. — Так где ты меня видел?

— В Джорджтауне, недалеко от Остина, в штате Техас. Я узнал вас по портрету. У меня в мастерской висят портреты самой лучшей в мире команды. Так вот, вы тогда пробрались в подвал полицейского управления и похитили из камеры черномазого, а я сидел в соседней камере, и вы прихватили меня с собой. Классный был побег! Я вас запомнил на всю жизнь, а когда ваши портреты появились в газетах, я сразу вас узнал. Это было год назад.

— Ты тот самый щенок, который сказал мне, что сбежал из колонии для несовершеннолетних?

— Он самый.

— Сколько же тебе лет, Чико?

— Восемнадцать.

— Врешь?

— Будет через три месяца.

— Точнее, через год. Зачем тебе этот парень, Крис?

— Он мне нравится. Пусть будет.

Грэйс сжал зубы.

— Хочешь вместо колонии на электрический стул, щенок?

— Не кипятись, Тони. Никто на дело его не берет. Он будет вести вторую машину, и мы будем оставлять его в лесу. Нам нужен человек, который знает Иллинойс.

— Ладно. Но до этого мероприятия еще дожить надо.

— Мы уже все спланировали, — сказал Феннер. — В мельчайших подробностях.

К столу подошел официант и составил с подноса горячие блюда и омаров.

— Эй, приятель, нам нужно настоящей выпивки, тащи сюда все, что покрепче.

После инструкции, данной официанту, Феннер тут же переключился на Грэйса.

— Так вот, Тони! Пить сегодня могут не все. Ты можешь набить себе брюхо омарами и спагетти, но не виски. Тебе предстоит дальняя дорога.

— Что вы еще придумали?

— Ладно, слушай меня, — серьезным тоном произнес Кейси. — Сначала ты мне объясни, как обстоят дела на основной магистрали, по которой ты ехал?

— Постов много, кордонов не было. На меня никто не обращал внимания, но передо мной ехал «олдс», и в нем сидели четверо мужчин. Его на развилке остановили. Шесть копов и все с мотоциклами. Ищут машину с мужчинами.

— Да. Мы предвидели это, — с гордостью заявил Феннер. Глаза его начинали мутнеть. — Две тачки по параллельным дорогам — это трюк!

— Успокойся, Олин, он не тобой придуман, — утихомирил его Кейси. — Теперь мы переходим к следующему этапу. Индиану мы выскребли, через неделю переключимся на Иллинойс, вскоре после переговоров. Переговоры назначены здесь, в этом отеле. Самое тихое и неприметное местечко. Так вот, я сажусь в «паккард» и выезжаю сегодня же в Иллинойс за делегацией банкиров. Через день я их привезу сюда, и Крис с ними все обговорит. А ты тем временем махнешь домой и разгрузишься. Мы не можем возить с собой по ночным дорогам столько кожаных мешков. Мало ли что…

— Конечно, — кивнул Феннер. — Вдруг среди ночи появятся хулиганы: пах, пах — и уволокут всю нашу добычу. А жалко!

— Хорошо, согласен. А как же Крис?

— Не беспокойся за меня, Тони. Я останусь здесь с Олином. Более безопасного места я еще не видел в своей жизни. Рай! Этой дыры цивилизация не коснулась. Я больше беспокоюсь за вас и за коттедж.

— Там Слим, Тэй и Джо. Что может случиться?

— Тэй идет на большой риск. Она связалась с этим типом, который опаснее гремучей змеи, и я бы хотел, чтобы ты оставался в коттедже до последней минуты. Мы тебя вызовем, как только все вопросы будут решены. Брэда ищут банкиры. Они в восторге от операции в Индиане. Ассоциация Иллинойса готова для подписания контракта. Двоих самых влиятельных представителей Брэд привезет сюда, и мы оговорим с ними детали. Думаю, что через неделю мы откроем сезон в Иллинойсе.

— С одной поправкой, — Феннер поднял указательный палец вверх и сделал серьезное лицо. — Маршруты мы будем выстраивать сами. Нет ничего глупее, чем мотаться по трамвайным рельсам. Каждый коп может перекрыть дорогу. И надо было такое придумать! Юг, восток, север, запад, юг, восток, тьфу! Черт бы их подрал! Банкиры люди безголовые, они только и умеют, что считать и обсчитывать. Ни тактики, ни стратегии!

— Не шуми, генерал Феннер, тебя слышит весь ресторан! — пытался успокоить Феннера Грэйс. — Ну ладно. Теоретически мне все ясно. Я тоже выжидать не буду и после ужина двину в дорогу. А Крис пойдет укладывать в постельку Олина.

— А что со мной? — тихо спросил самый юный член банды.

— А ты сядешь за руль «бентли», сынок, и поедешь со мной.

Дэйтлон хотел возразить, но Грэйс поднял руку.

— Я везу ответственный груз, и мне нужно, чтобы руки у меня были свободными. Ничего, если парень устанет, я его подменю.

— Триста миль — путь немалый. До коттеджа вы доберетесь к утру, когда Тэй с ребятами будут пить кофе.

Официант принес поднос, заставленный бутылками. Впервые эта компания расслабилась. Они провернули крупное дело и были довольны собой. Неделя напряжения, полусна, концентрации внимания, если к этому прибавить, что они не знали местности, то команда Дэйтлона заслужила аплодисменты и могла себе позволить некоторые вольности и послабления, во всяком случае, так считали все без исключения, кто сидел за столом.

В девять вечера Грэйс и Чико уехали на «бентли», а Кейси на «паккарде», но ни Феннер, ни Дэйтлон не собирались отходить ко сну. Им нравился запах свободы, их радовали лица людей, они не думали об оружии, опасности, бегстве. Они могли позволить себе роскошь — прожить пару дней, как нормальные люди.

7. Проверенный метод

Из-за двери сорок шестого номера не доносилось ни звука. Юл Холэман осмотрелся по сторонам. Коридор четвертого этажа был пуст. Он постучал в дверь, ответа не последовало. Холэман постучал еще раз, более настойчиво, но результат оказался тем же. Капитан нагнулся и взглянул в скважину. Ключ торчал с обратной стороны. Нажав на ручку, он убедился, что дверь заперта. В этом он не сомневался, такие пташки не любят, чтобы их беспокоили в неурочный час. Капитан не любил попусту терять время. Достав газету из кармана, он расстелил ее на полу и просунул под дверь. Затем, достав складной нож, просунул лезвие в скважину, выровнял бородку и тихонько толкнул ключ вперед. Когда он вынул газету из-под двери, ключ лежал в центре. Как и предполагал коп, гостиничный брелок отсутствовал, иначе маневр бы не удался. Но он знал, что эта дама не станет таскать ключ в сумочке. Из любого положения есть выход, считал Холэман, и в любое помещение есть вход!

С тех самых пор, как он потерял свою ширму — полицейский значок, он не потерял нажитого опыта, пристрелянного глаза и надежных методов, которые всегда себя оправдывали.

За время его операции в коридоре никто не появился. Здесь не Нью-Йорк и толчеи быть не должно.

Капитан открыл дверь и осторожно заглянул внутрь.

В гостиной пусто. Он слышал шум воды — гарантия того, что он не ошибся дверью. Все люди, а тем более женщины, любят принимать душ с дороги. Пташки, типа этой, делают долгие перелеты.

Холэман проскользнул в номер и запер за собой дверь. Ключ он не стал оставлять в скважине, а убрал в свой карман. Он прошел в спальню и услышал слабое мурлыканье из-за приоткрытой двери ванной комнаты. Чемоданы лежали на кровати, замки были открыты. Можно обойтись без помощи ножа. Сумочка из замши валялась на трюмо, рядом с телефоном.

Холэман решил начать с чемоданов. Ничего интересного. Горы женского белья, дорогие духи, три шикарных парика под блондинку, брюнетку и шатенку с разной длиной натуральных волос, грим и вещи, не характерные для такой дамы. Рядом с шикарным вечерним платьем лежал старый мятый плащ, уродливая шляпка и свинчивающаяся клюка для старух. Все это бывший капитан видел и не раз. Его внимание привлек пакет, перевязанный шелковой лентой. Под оберткой находилась деревянная коробка, а в ней несколько пакетиков с разными порошками, в том числе и с черным перцем. Тут же в свертке был седой парик, резиновые перчатки, темные очки. Холэман усмехнулся. Люди не меняются с годами. У каждого свой заработок, свои навыки, опыт. Люди любят заниматься тем, что им больше всего доставляет удовольствие и что у них лучше всего получается.

Оставив чемодан, капитан перешел к сумочке, содержание которой оказалось значительно интересней. На каждый предмет, хранимый здесь, имелась уголовная статья. Шестизарядный «Смит и Вессон» с коротким стволом, никелированный с перламутровой ручкой и полной обоймой патронов. Коробка со шприцем и пять ампул с морфием. Крепкое зелье. Марихуана и кокаин — это уже пройденный этап. Флакон с сильнодействующим снотворным. Тут был и бумажник. Холэман проверил содержимое. Три экземпляра водительских прав на разные имена, тысяча долларов в сотенных купюрах, квитанция от камеры хранения в Нью-Йоркском аэропорту и счета из ресторанов и отелей.

После беглого осмотра капитан вынул патроны из обоймы и сложил все на место. Шум воды прекратился.

Холэман подошел к ванной и встал за дверь. Через секунду в спальню вошла хозяйка номера. Ее халатик был совсем прозрачным, и капитан залюбовался безупречными формами. Но Холэман никогда не западал на таких женщин. Они были недосягаемы, они лежали на другой высоте, и за это он ненавидел их, за это он толкал их в грязь и обирал до нитки.

— Добрый вечер, мисс Гарт!

Женщина вздрогнула и оглянулась. Она не вскрикнула, не упала в обморок и не стала закутываться в простыню. Ее лицо вспыхнуло. Ненависть мелькнула в ее взгляде, и красивые зеленые глаза стали метать молнии.

— У вас есть ордер на обыск или арест?

— Не искрите, мисс Гарт. Я не собираюсь арестовывать вас. У меня есть к вам предложение.

— Пошел вон!

— Я ведь тоже могу разозлиться, и в итоге проиграете вы. Вам однажды удалось ускользнуть от меня, переодевшись старухой. На этот раз фокус не пройдет.

— Что тебе надо, коп?

У нее бил низкий красивый голос, но сейчас он срывался на крик и звучал неблагозвучно. Холэман знал, что с этой женщиной трудно договориться, почти невозможно, тут следовало проявить терпение и дать ей успокоиться. Она была его единственной надеждой.

— Что тебе от меня надо?

— Не много, дорогая Линда, или как теперь тебе больше нравится, Марта Адамс. Я ведь помню тебя под сотнями имен!

Холэман прошел к окну и сел в кресло. Женщина оставалась стоять, сверкая медными волосами и огненным взглядом. При желании она могла бы с ним справиться. Сила ее чар была беспредельна, и стоило ей захотеть, этот рябой громила валялся бы у ее ног, но Линда готова была отправиться за решетку, но подпустить к себе эту мерзость она не могла. Даже у такой беспринципной женщины, как Линда Гарт, имелись свои пределы возможностей.

Она знала, что такое тюрьма, и ее охватывала мысль при мысли о камере; это удерживало ее от опрометчивого поступка.

— Садись, Линда. Я ведь не уйду, пока мы не решим некоторые вопросы. Ты знаешь, что я не приду ради пустяков.

Женщина попыталась взять себя в руки и села на край кровати возле трюмо.

Холэман достал сигарету и закурил.

— Сейчас у меня есть более важное дело, чем ты. Но я хочу, чтобы ты мне помогла. Мне нужна юбка и длинные ноги, то, чем ты владеешь. Если мы договоримся, то расстанемся навсегда, если нет, то я вызову сюда местного шерифа и расскажу ему историю пятилетней давности, когда у молодой дамочки умер пожилой муж, жизнь которого была застрахована на сто тысяч. Помнится, я тогда помог тебе, а ты продолжаешь смотреть на меня зверем.

— Ты идиот, коп! Я купила у тебя все улики за большие деньги. Что ты собираешься предъявить шерифу, которому плевать на меня и на тебя? Не ту песню запел! Мне давно уже пора настрочить на тебя жалобу прокурору. Ты живешь за счет шантажа, а загораживаешься мундиром. Или, может, тебя уже вышибли из полиции? Что бы тебе делать в этих местах, коп?

— Линда. Я не закончил историю с твоим мужем. Она не имеет срока давности. Ты получила страховку и наследство, но все дело в том, что завещание твоего мужа так и не было найдено. Его не нашли, потому что оно осталось у меня. Ведь ты и убила его из-за того, что он переписал его за две недели до смерти и оставил состояние дочери. А чего же ты хотела от него? Какой мужчина потерпит, что его жена спит с его секретарем? Он же не виноват, что его возраст не позволяет ему удовлетворять такую кобылку.

— Ты лжешь, коп! У тебя нет завещания!

— А откуда, по-твоему, я знаю его содержание?

Холэман развалился в кресле, выпустил струйку дыма и стряхнул пепел на ковер.

— Пока мои помощники занимались трупом, а ты рыдала, изображая неутешное горе, я нашел пару конвертов на полках. Один конверт предназначался его дочери, где он уведомлял ее об изменении завещания, а второй и был оригиналом завещания. Ты нашла в сейфе копии, которые и сожгла. К сожалению, я не смог закончить это дело, а то тебе пришлось бы поделиться со мной наследством. Я никогда не уничтожаю улики, я очень аккуратный человек. — Холэман оторвал взгляд от сигареты и посмотрел на Линду. — Этим документам можно дать ход!

Лицо ее побледнело. Все, что он говорил, могло быть правдой.

— Как я понимаю, ты хочешь продать мне это письмо и оригинал завещания. А ты знаешь о том, что я продала дом, имение и все деньги спустила на бегах. У меня нет ни цента за душой. Что ты с меня возьмешь?

— Ничего я с тебя брать не собираюсь. Пока что.

— Ладно. Где документы?

— В сейфе. Неужто ты думаешь, что я принес их с собой.

Линда выхватила из сумочки пистолет.

— Ублюдок! Ты сейчас сдохнешь, и ни одна собака тебя не найдет за неделю, а я уже ускользну из штата. Меня здесь никто не знает.

— Ну, стреляй! После моей смерти вся моя документация перейдет из банка в руки комиссара полиции Нью-Йорка. Сотни голов полетят с плеч. Я живу спокойно, потому что преступники меня оберегают. С моей смертью закончится жизнь многих искателей приключений. Наследство, оставленное комиссару, будет им получено, ибо я не такой кретин, как ваш муж, и не держу завещание в столе. Оно у директора банка, который вскроет сейф после моей смерти. Ты к своим грехам хочешь прибавить еще один — убийство полицейского?

— Ты не полицейский, ты дерьмо. Пока твои бумаги будут проходить все инстанции, я исчезну.

Холэман поморщился.

— Нет. Плачет по тебе решетка.

Он повернулся и направился к двери.

— Стой, ничтожество!

Она нажала на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Линда проделала то же самое несколько раз.

Капитан оглянулся и в нем вспыхнула злость. Никто не смел наставлять на него оружие, даже незаряженное, а эта стерва решилась на убийство. Он подошел к ней, вырвал пистолет и ударил ее по лицу. Женщина упала на ковер.

Холэман схватил ее сумочку и вытряхнул все содержимое на кровать.

— Ты, рыжая сука, утверждаешь, что будешь далеко? Нет. Ты будешь сидеть за решеткой у местного шерифа за хранение и использование огнестрельного оружия и за подделку документов, — он выдернул из бумажника три водительских удостоверения. — Тебе предъявят обвинение в хранении и распространении наркотиков. Только за одно это тебе полагается лет десять. Мне хватит этого срока, чтобы съездить к своему банкиру и привезти главную улику.

Холэман вытащил из ее чемодана деревянную клюку и бросил ее на ковер.

— А еще я помещу твои фото во всех газетах страны. Это нетрудно устроить, если речь идет о пташке такого полета. Уж тут начнется паломничество жертв. И они расскажут в подробностях, как ты завлекаешь к себе в номер толстосума, накачиваешь его снотворным, и пока ты демонстрируешь ему чулочки, он валится со стула. Потом ты обираешь беднягу до гроша, переодеваешь паричок и уходишь черным ходом, где тебя поджидает машина. Миль сто — и новый отель, новый ресторан, новый клиент. Большие деньги крутишь в обороте, крошка! Жаль будет забыть о роскоши и вернуться за решетку.

Холэман снял телефонную трубку.

— Дайте мне полицейский участок.

Линда вскочила с пола и нажала на рычаг.

— Что ты хочешь от меня, коп? У меня нет денег. Бери все, что в кошельке!

Холэман видел испуг в ее глазах. Он был доволен. Он сломал ее, и она сделает все, что нужно.

— Такой ты мне больше нравишься, рыжая! Ну а теперь перейдем к делу. Все очень просто.

Холэман достал и разложил пакетики со снотворным. Выбрав один, он сунул его в свой карман, остальные не тронул.

— Сейчас внизу в ресторане сидят пятеро мужчин. Меня интересует один из них, его зовут Олин Феннер. Брюнет с волнистыми волосами и усиками в ниточку. Обычный повеса и бабник, ты с ним справишься без проблем. Тебе и делать ничего не надо. Даю тебе два часа на его обработку. Через два часа я приду за ним сюда в твой номер. Если все пройдет гладко, выставишь туфли за дверь. Это будет для меня сигналом. Парня необходимо отрубить часа на два, на три. Я буду следить за тобой.

— И это все? — удивилась Линда.

— Все! И стоило ли из-за такого пустяка стрелять в человека? А если бы я забыл вынуть патроны? Все из-за твоей нетерпеливости.

— Я решила, что ты пришел за деньгами.

Она подошла к зеркалу и стала приводить себя в порядок.

Холэман взял в руки ее бумажник и вытащил из него квитанцию камеры хранения аэропорта Нью-Йорка. Она увидела это в зеркале и вздрогнула.

Холэман понял, что попал в десятку.

— Трудно поверить, что женщина получившая страховку, продавшая имение, зарабатывающая хорошие деньги за каждую ночь, живет на благословение Господне.

Если нет дома, то где-то должен храниться капитал. Банк в этом случае не подходит. Слишком опасная профессия, деньги могут понадобиться в любую минуту, а Нью-Йорк очень удобный город — в нем можно затеряться или сесть на самолет и улететь в любом направлении земного шара.

— Положи квитанцию на место! — стальным голосом сказала Линда.

— Нет, милочка! Это залог. Ты ее получишь в обмен на Феннера. Я же тебе уже сказал, что я пришел не за деньгами.

— Хорошо, я все сделаю.

— Надеюсь.

Холэман наблюдал, как менялось ее лицо, как оно приобретало выражение профессиональной соблазнительницы. Глаза потемнели и покрылись таинственной поволокой, губы вспыхнули и слегка приоткрылись, рот стал влажным и чувственным, в движениях появилась медлительность и леность. Она готова была к работе.

Холэман понял, что он здесь уже не нужен.

8. Баланс сил

— Их осталось двое, — сказал Холэман. — Но я не уверен, что другие ушли спать. Впрочем, это не имеет значения. Твой клиент на месте, и глаза у него уже на переносице. Бери его тепленьким.

Холэман указал Линде на столик, где сидели Феннер и Дэйтлон, и отошел от дверей ресторана.

В зале было многолюдно, играл оркестр. Никто не желал торчать в своих номерах и с тоской смотреть на луну.

Линда прошла к бару и села на высокий табурет за стойкой. Она заказала себе бокал шампанского и повернулась так, чтобы Феннер мог оценить ее по достоинству. Однако тот о чем-то спорил со своим приятелем и не озирался по сторонам.

В такой обстановке Линда ловила дичь за десять минут. Тут хватало солидных клиентов. Но начало всегда было смазанным. При ее появлении, как правило, в атаку шли молодые бычки с репутацией донжуанов и мелочью в карманах.

Этот случай не отличался от остальных. К шикарной даме подкатил шикарный щеголь. Двухцветные лакированные штиблеты, светло-серый в полоску костюм из дорогой ткани, который хорошо подчеркивал атлетическую фигуру, сверкающая белозубая улыбка и хризантема в петлице.

— Могу я вас чем-нибудь угостить?

От него разило духами на милю.

— Бокал у меня в руках, сигареты на стойке, ваша физиономия меня не интересует. Чем вы еще можете меня угостить?

Улыбка сползла с его лица, и он осмотрелся по сторонам, не слышал ли кто-нибудь ее ответа. На его счастье, никого поблизости не оказалось. Парень облегченно вздохнул и тихо ретировался.

Таких попыток было три, и все закончились с тем же результатом. Пожилой джентльмен проследил за всеми кандидатами и понял, что этой даме нужна не внешность.

Он подошел к ней, взобрался на соседний табурет, чтобы скрыть свой невысокий рост, а затем повернул голову в сторону красотки.

— Вы так красивы, мисс, что я могу сравнить вас лишь с портретом неизвестной дамы кисти великого Тициана. В моем номере висит коллекция великолепных картин, шедевров мирового искусства. Я был бы тронут, если бы вы пожелали взглянуть на эти сокровища.

Это был ее клиент. Такого надо брать не раздумывая. Парочка его картин может обеспечить ее на всю жизнь. Но чертов коп следил за ней, и у него лежала ее квитанция.

— У меня назначена деловая встреча. Если вы сегодня не уезжаете, то я загляну к вам.

— Я буду счастлив. Номер шестьдесят шесть. Шестой этаж.

— Я не забуду. Но теперь вы должны меня извинить.

Дэйтлон решил, что ему пора сполоснуть лицо водичкой, а Феннер с грустью посмотрел на пустые бутылки. Поэтому один из них направился в туалетную комнату, а другой к бару.

У обоих приятелей были не очень твердые и уверенные походки, но они старались держать себя с достоинством.

Ухватившись за стойку, Феннер потребовал двойную порцию виски. Повернув голову вправо, он увидел женщину, но не успел этого понять, а успел лишь спросить:

— У вас не найдется сигаретки? Мои на столе.

Линда взяла портсигар и, открыв его, протянула странному кавалеру. Впервые у нее просили, а не предлагали ей. Феннер показался ей симпатичным парнем, но такие никогда не составят счастья и не будут опорой в жизни, их до старости будут увлекать приключения, веселье и бродяжничество.

Феннер выудил сигарету, сунул ее в рот, и выдвинул следующее требование:

— А спички?

Линда чиркнула зажигалкой и дала ему прикурить.

— Спасибо, приятель! Пива хочешь? Или виски?

Он поднял глаза и увидел перед собой даму. Ее изумрудные глаза простреливали насквозь. Рыжая грива раскинулась на ее нежных плечах по белой бархатной коже.

— Я пью шампанское, — ответила она низким грудным голосом.

— Черт меня подери! Извините, но я не обратил на вас внимания… и…

— Прекрасный комплимент, продолжайте в том же духе.

— Меня зовут Олин, я отличный малый, и я вас уже люблю! Вы сбежали из какой-то сказки и зашли сюда, чтоб забрать меня с собой.

Его слегка качнуло, и он заглянул даме в декольте, будто уронил туда долларовую монету и теперь думал, как ее достать.

Линда улыбнулась и слегка отпрянула.

— Меня зовут Марта, и я живу в этом отеле.

— Нет, вы богиня Эллады. Раскройте тайну, с каких небес вы упали в это захолустье? Здесь, кроме рыбаков, никого нет, и вдруг Шехерезада среди повес.

— Я проездом. Остановилась на двухдневную передышку. Мне понравились эти места.

— На два дня? Какая жалость! Вас зовут Шейла?

— Ну, если вам так больше нравится.

— Есть такое вино «Огненная Шейла». Раньше его можно было купить на юге, теперь там ни черта нет.

— Ваши ассоциации мне понятны.

— Вы тоже похожи на огненную Шейлу.

В ответ Линда засмеялась. В отличие от всех остальных котов, этот верил в свои слова и был раскован и непосредствен. Он не разыгрывал из себя плейбоя и супермена.

К ним присоединился еще один тип, тот самый, который сидел за столом с Феннером.

— О, а это Крис. Мой коллега и друг. А это Шейла. Она проездом из сказки в легенду.

— Рад с вами познакомиться.

Линда бросила короткий взгляд на Криса, и ей стало не по себе. У этого человека был очень тяжелый и острый взгляд. Очевидно, он нездоров и знает об этом. Взгляд человека обреченного, но сильного. Она не стала развивать свою мысль и постаралась забыть о ней.

— А почему бы нам не переехать в наш номер и не продолжить веселье? — спросил Феннер.

— Мысль неплохая, — заметил его приятель.

— Возможно, — согласилась Линда, — но я не считаю приличным заходить в такое время в номер к незнакомым мужчинам.

— Но мы безобидные ребята, Шехерезада! Потом, мы уже познакомились. Кстати о неудобствах. А почему бы тебе не пригласить нас к себе? Это уже совсем другой расклад.

— Пожалуй, вы правы. Но мне не чем вас угощать.

— Это мелочи. Крис крупный банкир, он сейчас все устроит.

Крис кивнул головой.

Меньше чем через минуту они поднимались в лифте, у мужчин в руках были бутылки шампанского, пакеты с фруктами и даже бокалы.

— В каком номере вы живете? — спросил Крис.

— В сорок шестом на четвертом этаже.

— А мы занимаем левую сторону третьего этажа. Крис в 33-м, а я в 35-м, а наши друзья в остальных.

Дэйтлон не обращал внимания на болтливость Феннера. Он уже устал его одергивать.

— Чем вы занимаетесь, мисс Шейла?

— Ничем. Муж не позволяет мне работать. Когда-то я мечтала стать актрисой.

— Мечта всех девушек.

— А мы делаем деньги! — ляпнул Феннер.

Лифт остановился на четвертом этаже. Они прошли по коридору, и дама распахнула перед гостями двери. Дэйтлон зашел первым, поставил бутылки на стол и обследовал весь номер, будто впервые в жизни попал в гостиницу.

— У вас здесь уютно.

— Обычно, — пожала плечами Линда.

Олин рухнул на диван и крикнул:

— Шампанского!

— Я бы рад, — продолжил Крис, — но у меня страшно разболелась голова. Пожалуй, я отправлюсь спать.

— Жаль! — сказал Феннер, довольный тем, что приятель его понял.

— Надеюсь, вам будет весело!

Линда улыбнулась.

— Мне нравится ваш друг, он непосредствен и весел. С такими людьми всегда легко и не бывает скучно.

Она проводила Криса до дверей.

Закрыв дверь на замок, она вынула из рукава пакетик со снотворным. Остальное для нее не представляло трудностей.

Трудности были у Холэмана. Он пробрался в комнату Дэйтлона через окно в то самое время, когда Феннер и Дэйтлон поднялись на четвертый этаж к Линде. Как только Крис и Олин вышли из лифта, Линда несколько раз провела острым ногтем по полированной дверце, и на ней остались царапины в виде цифры 33. С пятого этажа вызвали лифт, в него сел мужчина и, заметив оставленный знак, остановился на третьем этаже. Он прошел в туалет, вылез в окно и по карнизу прошел до тридцать третьего номера. Просунув в форточку проволоку с кольцом, он подцепил щеколду и поднял вверх.

Так Холэман очутился в номере Дэйтлона. Он был уверен, что хозяин вернется сюда и не станет мешать Феннеру. У него была простая задача, но это давало ему дополнительные гарантии. Холэман водрузил графин с водой на тумбочку перед кроватью, а рядом поставил шкатулку с красным крестом. Она была набита лекарствами, сверху лежали таблетки от головной боли. В графин он высыпал пакетик со снотворным. Работа сделана, но Холэман не знал, как ему выйти отсюда. Окно он закрыл на щеколду, дверь была заперта на ключ. Если он вновь вылезет на карниз, то не сможет закрыть раму. С внешней стороны не было ручек. Холэман знал, что Дэйтлон еще не был в своем номере, без особых опасений можно оставить окно открытым, но он не хотел этого делать.

Внезапно капитан услышал шаги за дверью, и в скважину был вставлен ключ.

В два прыжка Холэман оказался за занавеской.

Крис вошел в свои апартаменты и запер дверь. Он чувствовал себя усталым и разбитым. У него на самом деле болела голова. Они перестарались.

Первым делом он сбросил пиджак, отправился в ванную комнату и подставил голову под холодную струю воды.

Этим воспользовался Холэман. Он выскользнул из-за шторы, прокрался к двери, открыл замок и выскочил в коридор. Все прошло нормально за исключением одной детали, он не мог запереть дверь изнутри.

«А так ли это плохо?» — подумал бывший полицейский. У него теперь появилась возможность заглянуть еще раз в этот номер, если, конечно, Дэйтлон не обнаружит странного обстоятельства.

Холэман решил, что тройная страховка надежнее двойной.

Незаметно опустив глаза, Феннер разглядывал ее соблазнительные округлые колени. Узкая юбка поднялась чуть выше принятой нормы, плавный переход ее ног к бедрам будоражил его душу.

— Значит, вы занимаетесь финансами, Олин? Вы фальшивомонетчик?

— О, нет! Мы предпочитаем настоящие деньги. Наш синдикат выполняет очень сложные операции. Это приносит нам неплохие доходы. А когда в кармане шелестят доллары, что может быть приятнее этой музыки?

— Ты веселый парень, Олин.

Феннер потянулся к ней. Его язык налился свинцом, он уже не мог ничего сказать, Линда раздваивалась у него в глазах. Он уже чувствовал ее теплое дыхание и нежный аромат духов.

Она неожиданно встала. Он попытался сделать то же самое, но у него не получилось. В глазах потемнело, и он свалился на ковер.

Линда сняла с себя туфли и выставила их за дверь.

Холэман вышел из лифта на четвертом этаже и осмотрел коридор. Женские белые туфли на высоких каблуках стояли возле нужного ему номера.

Он подошел к двери и услышал тихую музыку, доносившуюся изнутри. Он постучал. Через несколько секунд раздался щелчок, и дверь приоткрылась.

Линда выглядела усталой. Она оставалась одетой, готовой к выходу.

— Все в порядке?

— В порядке. Можете грузить.

Линда выглянула из номера и забрала свои туфли.

Феннер развалился на кушетке и громко храпел.

— Надолго? — спросил Холэман.

— Достаточно одного глотка, а парень выпил два бокала. До утра не очнется.

— Это хорошо.

— Верни мне квитанции и мой пистолет. У меня есть еще дела на сегодня.

— Не торопись, крошка.

Холэман снял телефонную трубку и попросил соединить его с Нью-Йорком.

В охране ему не смогли объяснить, как в двенадцать ночи найти Джилбоди, но ему дали телефон Люка, телохранителя Чарли. На счастье Холэмана, Джилбоди находился у Люка, они играли в карты, и он подошел к телефону.

— Рад приветствовать вас, босс. Говорит Юл Холэман. Сегодня заканчивается восьмой день, а у меня есть результаты.

Джилбоди прошил пот. Он не верил своим ушам. Он прочел в газетах о гибели двух ротозеев из троих посланных. У него уже не было надежды на удачу.

— Говорите толком, Холэман!

— Мне тяжело одному доставить вам Феннера. У меня есть такое предложение. Вы берете с собой пятьдесят тысяч премии и десять тысяч своих и выезжаете мне навстречу.

— Где вы находитесь?

— Это неважно. Берите курс на запад. От Нью-Йорка по направлению к Колумбусу, штат Огайо. Шоссе номер 777. Главная магистраль. Дорога изумительная. Я еду вам навстречу на том же «шевроле», что мне выдал Люк. К утру мы сможем встретиться в районе Уилинга. Там есть бензоколонка перед въездом в город и кафе. Но только не считайте меня идиотом. Феннера вы не получите, пока я не пересчитаю деньги.

— Постойте, Холэман, но где я возьму такие деньги ночью? Банк откроется в девять утра. До Колумбуса семьсот миль, а то и больше…

— Вы должны были заготовить деньги заранее. Я не намерен возвращаться в Нью-Йорк, Джилбоди. Я вам не доверяю. Решайте вопрос с деньгами, как хотите. Я могу дать вам одну скидку. Вы придете в кемпинг в пригороде Бэтфорда… снимите коттедж, а я вас сам найду. Вы должны там появиться в час дня. Больше никаких уступок, Стив. Я и так иду на риск. Таким людям, как вы, не доверяют. Если хотите получить Феннера живым, не затевайте глупостей.

Холэман не стал ждать ответа и положил трубку.

— Так ты на себя работаешь, коп! Значит, я была права, тебя вышибли из полиции. Надеюсь, этот самый Джилбоди прострелит твой чугунный лоб.

— Не прострелит. Ты позаботишься об этом.

— Я? Не валяй дурака, коп. Бери свой мешок и проваливай.

В дверь номера постучали.

Когда Джилбоди положил трубку, руки его дрожали, а лицо стало белее мела. Люк слышал весь разговор по отводному наушнику, и ему нечего было сказать приятелю.

— Черт! Это правда или он блефует?

— Бывший капитан полиции блефовать не станет. Если он предлагает товар, то он у него есть.

— Этот пень взял Олина?! И ты можешь в это поверить?

— Не верь! Тебя же никто не уговаривает. Через два дня кончается данный тебе срок и ты скажешь Чарли, что ты не справился.

— Нет! Но где взять деньги?

— Чарли выделил деньги на премию, я сам видел, и они лежат у тебя в сейфе в приемной. Что касается десяти тысяч, которые ты обещал от своего имени, то это не сумма для человека твоих масштабов.

— Сумма, Люк. У меня нет денег. Я нанял частное сыскное агентство Паркера из Чикаго. Он высосал из меня все соки, и премию Чарли в том числе. Я на нулях, Люк!

— Что ж, повтори трюк Феннера и одолжи денег у Чарли.

— Ты все шутишь!

— Ладно, я поеду с тобой. Завтра Чарли будет сидеть дома и заниматься своими орхидеями, он и без меня обойдется. Выезжаем сейчас. Нам нужно опередить Холэмана и проскочить на пять миль дальше. Хочу взглянуть на его машину со стороны. Это мы должны его поджидать, а не он нас. Как выкрутиться, придумаем по дороге, а пока нужно сделать куклы. Прихватим с собой ножницы, накупим газет и нарежем в пути гору денег. Шесть сотен придется пожертвовать на обертку.

— Не нравится мне эта затея!

— У тебя есть другая идея?

— Нет.

— Тогда поехали и нечего думать!

В дверь постучали, но уже более настырно. Холэман тащил Феннера под руки, а Линда придерживала его ноги. Они свалили его на кровать, и женщина накрыла его одеялом. Холэман бросился в ванную, а Линда начала сбрасывать с себя одежду.

В дверь продолжали стучать.

Холэман прижался к стене за дверью. Его «магнум» валялся в отделении для перчаток, он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что оружие необходимо иметь при себе, раз уж он затеял такую игру.

Он достал из кармана пистолет Линды и зарядил его. Но что он мог сделать такой игрушкой против профессионалов?!

Линда открыла дверь и встретилась взглядом с Дэйтлоном. Этот взгляд пронзил ее насквозь. Он осмотрел ее с ног до головы. Кроме прозрачной комбинации, на женщине ничего не было.

— Как у вас идут дела?

— Замечательно. Но я не думала, Крис, что вы такой эгоист.

— Правда? А где Олин?

Линда кивнула в сторону спальни.

Дэйтлон прошел внутрь и заглянул в соседнюю комнату. Храп Феннера можно было услышать за милю, но прикрытая дверь и музыка, доносившаяся из приемника в гостиной, заставили Дэйтлона проверить слова женщины.

Дэйтлон промыл мозги и быстро пришел в норму. Собираясь ложиться спать, он, как обычно, проверил все запоры и обратил внимание, что входная дверь открыта. Этот факт его насторожил. Сколько бы спиртного он ни выпил, забыть запереть дверь он не мог. Он вспомнил о знакомстве в ресторане и решил проверить, все ли в порядке у ночных голубков.

— Ну как? — спросила Линда.

— А я думал, что помешал вам.

— Олин милашка, но он очень устал.

— Вы правы. Я тоже.

— Хотите шампанского на сон грядущий?

Линда наполнила бокал и протянула гостю.

— За ваше счастье, Шехерезада!

Крис осушил бокал и вышел из номера.

Линда ворвалась в ванную комнату.

— Послушай, коп! Я сделала все, что ты просил. Верни все, что принадлежит мне, и проваливай.

— Он выпил снотворное?

— Да.

— Когда он уснет?

— Через пять — десять минут.

— Ладно, одевайся, а я пойду подстрахуюсь.

— Зачем?

— Слушай, стерва, не трепи мне нервы. Ты поможешь мне вытащить Феннера к машине.

— И на этом все?!

— Да. Одевайся. Я вернусь через десять минут.

В коридоре третьего этажа стояла гробовая тишина. Холэман подошел к номеру Дэйтлона и прислушался. Никаких признаков жизни. Холэман собрался с духом и постучал в дверь.

Он уже придумал, что если Дэйтлон откроет, то он представится гостиничным детективом и скажет, что вылавливает проституток. Но ему не открыли.

Во второй раз капитану пришлось пробираться в номер великого гангстера по карнизу. Холэман, как никто другой, понимал, что любые деньги надо зарабатывать, а за большие деньги приходится и рисковать.

В окнах горел свет. Холэман видел валявшегося на диване Дэйтлона, его ноги свисали на пол, он не успел даже снять пиджак. Что значит хорошая доза хорошего снадобья! Любого, даже самого опасного преступника, превращает в безобидный мешок с дерьмом.

Через минуту капитан стоял на ковре в центре комнаты. Он достал пистолет, взвел курок, подошел к Дэйтлону и приставил ствол ко лбу. Одно легкое движение пальца — и с легендой о современном Робин Гуде будет покончено.

Но на это шаг он все же не решился. Не из-за трусости, а из-за шума. Выстрел всполошит людей, а ему еще Феннера вытаскивать на своем горбу.

Холэман взял со стола бутылку джина и стал поливать ковер вокруг дивана и, когда он хорошо намок, сделал небольшое ответвление узкой струйкой к двери.

Холэман ощущал при этом свою силу и превосходство. Ему нравилось то, что он делает.

Холэман достал из кармана зажигалку, вытащил из нее пропитанную бензином вату и чиркнул кремнем. Фитиль вспыхнул. Холэман раскурил сигарету, поджег вату и положил ее рядом со спиртовой дорожкой, затем бросил сигарету к дивану, открыл дверь, вынул ключ и запер номер снаружи.

Пламя с ваты перебросилось на разлитый джин и побежало по дорожке к ковру.

Портье вышел из черного хода во двор отеля. Квадратный каменный мешок с трудом освещался одним фонарем над подъездом. Контейнер с мусором, несколько машин и ящики, груда ящиков. Свет в окнах уже погас. Добрая половина отеля пустовала, и это в разгар сезона. Прошли золотые времена сухого закона, когда он снабжал выпивкой всех постояльцев и в это время горели огни в каждом окне. Люди веселились. Сейчас он имел гроши на перепродаже кокаина, а публика предпочитала спать.

— Эй, Пибоди!

Из темноты выросла долговязая фигура в кожаной куртке.

— Но где тебя носит, Фукс?

— Давай баксы!

Пибоди отдал заработанную сегодня сотню.

— Жди здесь.

— Эй, а где товар?

— Я сказал, жди здесь. Мне теперь тоже не доверяют. Сначала деньги потом товар.

Парень исчез в темноте.

В это время Линда вышла из своего номера. Возле дверей номера напротив стояла молодая парочка. Они ничего не видели и не хотели видеть, они целовались. Рука парня шарила под юбкой у девчонки. На вид им было лет по шестнадцать.

— А вы не хотите заняться этим в номере? — грубо спросила Линда.

— Мы тебя смущаем, старушка? — небрежно бросил парень.

— Да. Идите к себе и делайте, что хотите!

— Проваливай, — огрызнулась девчонка.

Линда вернулась в номер.

— Напротив двое молокососов. Боюсь, что это надолго.

— Ладно. Жди здесь, — рявкнул Холэман.

Он вышел из номера, закрыл дверь, подошел к парочке и постучал в комнату, возле которой они лизались. На стук не ответили.

— Там никого нет, дядя, — промычал парень.

Холэман дернул дверь, она открылась. Он взял парня за шкирку и втолкнул в комнату, девчонка открыла рот, но он зажал его ладонью.

— Ни звука, сучка! Сидеть тихо и не трепыхаться, не то безмозглые кочерыжки поотрываю.

Он взял ее под локоть и впихнул следом за кавалером. Захлопнув дверь, он вернулся назад.

— Мне это надоело! — вспылила Линда.

— Еще одно слово, и я снесу тебе череп. Поняла, кукла? Пойдешь первой по черной лестнице. Во дворе стоит серый «шевроле». Открой задние дверцы и жди.

Линда не посмела спорить. Она видела выражение лица полицейского и понимала, что сейчас он готов на все. В эту секунду она испугалась по-настоящему.

— Если кого увидишь, вернешься. Сейчас самый ответственный момент. Иди!

Линда вышла. Холэман зашел в спальню, скинул с Феннера одеяло и взвалил спящего на плечо. Груз был не из легких, но он стоил того, чтобы возиться с ним.

На первом этаж Линда наткнулась на портье. Старик едва не сшиб ее с ног.

— О, простите, мисс!

— Господи! Как вы меня напугали! Какого черта вам здесь надо?

— А вам, мадам? Первый час ночи!

— Я оплачиваю проживание здесь не для того, чтобы отчитываться перед прислугой! — крикнула Линда так, что ее голос был слышен на всех этажах.

— Боже мой, но не надо так кричать.

Портье побежал по лестнице вверх. Линду пробивала дрожь, пора делать укол, а она ходит по струнке. Прижав к груди сумочку, она вышла во двор и направилась к стоянке.

Холэман не слышал выкрика Линды. Ему пришлось задержаться у поворота в коридоре и ждать, когда подвыпивший жилец справится с замком и освободит проход к лестничной площадке. Как только тот скрылся в своем номере, Холэман вышел из-за угла и проскочил на лестничную площадку.

Беспрепятственно ему удалось миновать два пролета, а между третьим и вторым этажами он наткнулся на портье, едва не ударив его по лицу ботинками Феннера.

— А это еще кто? — вскрикнул Пибоди.

— Уйди с дороги, осел!

— Куда вы его несете?

Холэман хотел врезать этому старику, но у него были заняты руки. Груз сделал его неповоротливым и отнял много сил.

— Послушай, старик. Я спасаю жизнь человеку. Он угорел. На третьем этаже в тридцать третьем номере пожар. Беги быстрее, там еще один остался.

Пибоди забыл о том, что в его кармане лежат пакетики с наркотиком, забыл о тайнике, к которому шел, забыл обо всем и во весь дух помчался на третий этаж.

Холэман вышел во двор и облегченно вздохнул. Линда стояла у его машины, задняя дверца была распахнута. Капитан свалил ношу на заднее сиденье и выпрямился.

— Верни мои вещи, коп.

Коп развернулся и залепил помощнице пощечину.

— Ты почему меня не предупредила, сука!

Линда ничего не ответила. Где-то внутри сработал механизм, который переключил эту женщину на новую волну. Ее муж погиб не из-за того, что Линда хотела получить наследство или страховку, он погиб из-за того, что замучил свою жену ревностью и подозрениями. Тогда в ней тоже сработал никому неведомый механизм. Линда получила за мужа страховку, но наследством его не воспользовалась. Всю недвижимость и состояние она оставила дочери мужа от первого брака. С тех пор прошло три года, а Линда так и не нашла себе пристанища, она жила в каком-то забытьи, подпитывая организм морфием, и наблюдала за жизнью из окна собственной машины, которая возила ее по всей стране. Она не видела ни начала, ни конца, она очутилась в замкнутом круге.

— Садись за руль, стерва! — рычал Холэман. — Едем на запад.

— Я знаю, куда ехать, — тихо сказал Линда. — Я знаю, где ты назначил встречу.

— Не теряй времени.

Холэман сел на переднее сиденье рядом с женщиной. Открыв отделение для перчаток, он достал «магнум» и сунул его за пояс брюк за спиной.

Наконец-то он не забыл сделать это. Холэман не рассчитывал, что Джилбоди с легкостью простится с деньгами, но капитан уже имел четкий план действий. Он был уверен, что выиграет и эту схватку.

Машина тронулась с места. Холэман выглянул в окно и пробежал взглядом по окнам третьего этажа. В одном из них полыхали занавески. Холэман был уверен, что спасти Дэйтлона уже невозможно.

Смешно! Один из самых опасных преступников страны, с которым не могли совладать ни полиция, ни ФБР, сгорает в захолустной гостинице после попойки, забыв затушить сигарету. Да! Такой случай войдет в учебники по криминалистике!

Машина выехала из ворот и свернула на запад.

Глава IV

Проколы

1. Дороги, которые нас губят

Дым валил из всех щелей номера. Сменный пожарник Карл Хитч, привыкший во время дежурства читать комиксы, сплетни о политиках и дремать в кресле, в этот момент натягивал на голову противогаз, коридорный Дэйк Митерс пытался сделать то же самое, но у него не получалось, и он отбросил резиновый череп в сторону.

— Мы только время теряем! — крикнул он.

На дворе стояла ночь, и большинство постояльцев спали крепким сном, это избавило отель от паники.

Коридорный Митерс схватил в руки шланг и направил его на дымившуюся дверь. Портье стоял у насоса, готовый в любую секунду вступить в борьбу с огнем.

Хитч, взмокший под брезентовым комбинезоном, взламывал ломом дверь. Дым стелился по ковровой дорожке и рекой плыл вдоль коридора. Едкий, черный, такой невозможно не учуять. Если проснутся люди, то все пропало!

Наконец, Хитч справился с замком и резким ударом выбил дверь. Заработал насос, мощная струя воды ворвалась в помещение. Хитч облился водой и бросился внутрь.

Горели обои, мебель, но середина оставалась нетронутой пламенем. Оконные стекла еще не лопнули, и для разгула пламени не хватало кислорода. Посреди гостиной стоял диван, на нем лежал человек. Ворот расстегнут, галстук валялся на полу, голова откинулась назад, а ноги свисали на ковер. Похоже, что он потерял сознание и упал. Огонь еще не задел его, а лишь подбирался к его ботинкам.

Хитч взвалил постояльца на плечо и выскочил с ним в коридор.

— Эй, ребята, быстро вызывайте «скорую», — крикнул Пибоди, бросив свою работу за рычагом насоса.

Хитч содрал с себя противогаз и склонился над потерпевшим, приложив ухо к груди.

— Дышит!

Он похлопал его по щекам.

— Эй, приятель, очнись! Молод еще помирать!

— Ладно тебе, лекарь! Займись лучше пожаром, а парнем займутся врачи, — проворчал Пибоди.

— Жаль. Молодой красивый малый и вдруг откинет копыта.

— Не каркай, старый ворон, работай.

Через минуту Хитч уже забыл о нем, он боролся с огнем.

Пибоди не знал, как ему поступить. Он помнил этого парня. Он сопровождал мистера Смита, который снял все эти номера. Но мистер Смит не хотел, чтобы о его приезде знали. Человек, который платит в каждый свой визит хорошие деньги, имеет свои маленькие секреты. За такие деньги он может себе позволить любые желания и требовать, чтобы эти желания выполнялись.

Пибоди решил, что полиции незачем знать о постояльцах с третьего этажа.

В два часа ночи Чико уступил руль Грэйсу. Они рассчитывали к рассвету выехать к берегам Мичигана.

— Половина штата уже у нас за спиной, Тони.

— Да, малыш. Пока идет все чисто.

— Ну, конечно, если ты не берешь в расчет два поста, на которых нас останавливали, и то, что я ребятам сумел заговорить зубы.

Грэйс усмехнулся.

— Да, ты, конечно, смекалистый парень, Чико, но почему ты думаешь, что у патруля могли возникнуть какие-то подозрения?

— Все очень просто. Не один я хорошо помню лица знаменитой шестерки. Любой легавый мог что-то заподозрить и попросить открыть багажник. А там что? Багажник набит кожаными мешками с банковской маркировкой и кучей денег. Вы даже не соизволили деньги переложить в чемоданы. Такие проколы приводят к провалам.

— Интересно, откуда тебе известно про мешки?

— Когда мы подъехали к отелю, я вышел из машины и открыл багажник, чтобы швейцар забрал чемоданы. Нам повезло, что было темно, багаж он забрал, под ним лежала гора банковских сумок. Случайность, что он этого не заметил.

— Но я об этом тоже ничего не знаю. Я был уверен, что ребята переложили деньги. Ты же знаешь, что я ехал другой дорогой, а деньги были в этой машине.

— В том-то все и дело. Криса не интересуют деньги. Его интересует процесс их добывания. Вы закончили цикл работ в Индиане, и, как сказал Крис, у вас впереди новые планы, а что там с добычей, никто не думает.

— Ты не по возрасту хитер, Чико!

— Колония меня многому научила. Там такие артисты сидели, диву даешься! Один паренек попался в трюме теплохода уже в Италии. По глупости. Выскочил чуть раньше, терпения не хватило. При нем обнаружили бриллиантов на полмиллиона долларов. Это он своих родителей обобрал. Он знал, что его папаша занят черным бизнесом и скоро его накроют, а мать все деньги тратит на бриллианты и складывает их в банковский сейф. Сынок решил, что будет лучше, если камешки достанутся ему, чем в один прекрасный день прокуратуре.

Когда папаша сидел за столом и работал, сынок врубил радио на всю катушку и начал действовать ему на нервы. Папаша попросил его не мешать. Сынок ответил: «Принимаю все просьбы в письменной виде!» Подал ему лист чистой бумаги и сказал: «Пиши просьбу: „Срочно собирай барахло и делай отсюда ноги!“, а теперь подпишись!» Папаша выполнил просьбу, и сын удалился из папочкиного кабинета.

Через месяц папаша уехал по делам в другой город. Сынок подходит к мамочке и подает ей конверт. «Это послание от нашего отца семейства. Приходил посыльный и просил срочно тебе передать!» Бедная мама прочла записку и чуть не обмочилась. Через час она собрала чемоданы и съездила в банк. Когда она вернулась, сын ей сообщил, что звонил папа и велел сесть на поезд до Нью-Йорка. Они едут на вокзал, мама бежит за билетами, а сын тем временем изымает ценности из чемодана. Они садятся в поезд, а у первого же семафора сынок спрыгивает в кювет.

Гениальная операция была проделана четырнадцатилетним мальчишкой. Мы — новое поколение, вас обштопаем. Стрельба из автоматов скоро уйдет на второй план.

Грэйс притормозил у дорожного кафе.

Он достал из кармана десять долларов и протянул мальчишке.

— Купи сэндвичей и пару бутылок пива. Я проголодался.

— Это мотель? — Парень указал на другую сторону дороги.

Грэйс повернул голову.

Ровный ряд одноэтажных домиков вытянулся вдоль шоссе.

— Похоже на мотель, но мы останавливаться не будем.

— Я к тому, что при мотелях в барах есть кофе, а не только пиво.

— Ты прав. Кофе принесет больше пользы.

Мальчишка выскочил из машины и направился к дверям ночной забегаловки.

Грэйс взял этого парня с собой, чтобы выбросить по дороге. Пусть он станет кем угодно, но Тони не хотел принимать участия в уничтожении молодой жизни. С ними этот щенок обречен.

Грэйс потянулся за ключом зажигания, но не обнаружил его на месте. Машина стояла, как подбитый зверь, и он ничего не мог сделать.

Грэйс со злости ударил кулаком по рулевому колесу. Через десять минут из забегаловки вышел Чико с двумя большими кружками кофе. Он неторопливо сел в машину и подал кружку Тони.

— Где ключи?

— В моем кармане.

— Так ты воришка?

— Бледно звучит по сравнению с грабителем, правда?

— Как ты догадался?

— Два года назад в Техасе ты так же высадил меня из машины и уехал. Сегодня в ресторане ты смотрел на меня зверем, а потом решил взять меня с собой. Три часа назад ты вышел из-за стола с полным брюхом, а теперь тебя разморил голод. Не надо, Тони, считать людей моего поколения такими наивными. Я ведь только что рассказал тебе историю про бриллианты. И последнее. Здесь полно машин, чьи хозяева спят крепким сном. Мне хватит двух часов, чтобы вернуться к Крису. Если я бросил свою работу и пошел за вами, значит, это правильное решение. Кстати, об истории с бриллиантами. Со второго захода тому мальчишке удалось высадиться в Неаполе, правда, на сей раз у него были бриллианты из одного ювелирного магазина, где он после отсидки в колонии, выметал полы. Это говорит о том, что наше поколение очень настойчивое и целеустремленное.

Чико широко улыбнулся.

— Хороший кофе, правда?

Линда нажала на тормоз.

— Все! Ты должен заменить меня. Мне нужно сделать укол.

— Ладно, садись сзади. Присмотришь за этим парнем. Если шевельнется, то скажешь.

Линда вышла из машины и пересела назад. Холэман сел за руль.

— Не трогай машину, я сломаю иглу.

Холэман включил свет и обернулся. Феннер лежал на сиденье, откинув назад голову. Линда с трудом сдвинула его ноги и втиснулась на край. Ей удалось захлопнуть дверцу. Она открыла сумочку и трясущимися руками достала коробку с ампулами и шприц. Задрав подол, она сделала себе подкожный укол. Ей было наплевать, что Холэман с кривой гримасой пялился на нее.

— Ну, готово? Можем ехать. Через десять миль вновь сядешь за руль. У меня должны быть свободные руки.

Убирая шприц, Линда увидела черный длинный предмет под ногами на полу. Свет погас и предмет исчез в темноте. Машина тронулась с места.

Она нащупала его ногой. Твердая палка. Линда сняла туфель и повела по палке ногой. Это была полицейская дубинка. Но как могло случиться, что коп забыл о ней, но, может быть, он и не знал о ее существовании вовсе.

Она устала, она чувствовала себя разбитой. Теперь Линда поняла главное, если она выживет в этой ситуации, то уматывает навсегда в Канаду. У нее хватит средств, чтобы прожить до конца жизни без особых забот. А если еще произойдет чудо и подвернется порядочный человек, то можно прожить вместе до старости. А морфий, с ним можно покончить. Она слышала, что некоторые врачи берутся за лечение.

Голоса слышались издалека и эхом отдавались в голове. Со временем они становились более отчетливыми, но Феннер не понимал смысла слов. Он чувствовал какие-то толчки, голова моталась из стороны в сторону, к горлу подступила тошнота.

Феннер не помнил, что с ним произошло, но сознание уже заработало. Голоса, которые он слышал, были чужими. Он догадался, что его везут в автомобиле. Феннер боялся шевелиться. Он должен узнать обстановку, а только после этого принимать решения.

— Я не могу бросить вещи, оставшиеся в отеле. Они мне нужны. Ты должен был предупредить меня, если ты там нагадил.

Говорил женский голос. Феннеру он казался знакомым, но сейчас голос дрожал.

— Нагадил? Что ты имеешь в виду.

— Ты уходил к его напарнику, ты убрал молокососов из коридора, ты встретил портье.

— Не беспокойся. Все целы, ты можешь вернуться за кучей своих париков и вновь накалывать вислоухих молодчиков. А? Усыпила клиента, обчистила, паричок на голову, грим цвета загара на мордашку, черные очки на нос и вперед. Никто меня не видел. А парики дорогие, все из натуральных волос, такие жалко терять!

— Это не твое дело!

— Мое, детка. Я плевать хотел на тебя и твои парики. Этот сонный мешок, лежащий рядом с тобой, слишком дорого стоит. Тебе повезло, дура, ты побывала в компании Дэйтлона-банкира. Если бы ты помимо наркотиков интересовалась газетами, то знала бы, что это за банда. Вот этот гусь очень интересует одного крупного босса из Нью-Йорка. За него обещаны хорошие деньги.

— Я слышала. Некий Джилбоди тебе привезет шестьдесят косых.

Теперь Феннер узнал голос красотки. Он не помнил ее имени, но помнил последние минуты, проведенные с ней. Феннер понимал, что эта женщина не участвует в игре. Либо этот типы ее нанял, либо заставил на себя работать.

— Джилбоди лишь секретарь. Чарли Доккер! Это имя известно всему миру. А это тип, его зовут Олин Феннер, решил крутануть Чарли, а такие фокусы не проходят. Я так думаю, что Чарли сделает из Феннера бифштекс и съест его. И я рад помочь ему в этом, но за деньги, конечно.

Голос раздавался впереди, говоривший сидел за рулем, а женщина рядом с ним. Ее легко отключить, а как быть с водителем? Машина идет на полной скорости. Одно неверное движение и не ясно, что от них останется. Феннер уже понял обстановку, ему оставалось найти из нее выход.

— Когда ты вернешь мне квитанцию? Ты мерзавец, коп! Ты втянул меня в грязную авантюру!

— Не ори, дура! Парня разбудишь!

— Если его выкинуть на полном ходу из машины, то он не проснется. Верни мою квитанцию. Я твои требования выполнила.

Феннер понял, что назревает конфликт. Ему это было на руку.

— Теперь обсудим вариант с квитанцией, детка. Когда мы подъедем к кемпингу, я сяду сзади и приставлю к затылку Феннера «магнум». Когда подъедут ребята, ты выйдешь и заберешь у них деньги. Мы выкидываем им этот мешок и едем в Нью-йоркский аэропорт. Я так думаю, что по этой квитанции мы получим наследство твоего мужа и страховку. Ты отдашь мне половину и получишь бумаги своего мужа. Отличная сделка, не так ли, моя кошечка?! Другого варианта я не вижу.

— Может быть и другой вариант, если ты не остановишь машину.

— Это еще зачем?

— Теперь этому парню пора сделать укол, он уже проснулся и слушает нашу болтовню.

— Ты уверена?

— Я работаю с этим товаром. Делай, что говорю, или ты хочешь рискнуть?

— Ладно, ты сядешь за руль, а я рядом с ним.

Машина сбавила обороты и затормозила. Феннер хотел схватить шофера за горло, но лишь повалился вперед, у него не было сил пошевелить даже пальцем. Мозг работал отлично, но тело его совсем не слушалось.

Все, что он сумел сделать — это открыть глаза. Он видел, как женщина замахнулась и на голову шофера упала черная дубинка. Из-под шляпы потекла кровь и тот повалился на бок.

Линда взглянула на Феннера и встретилась с ним взглядом.

— Очухался, дружок? Извини, но моя машина мне самой нужна, а тебе пора возвращаться.

— Что с Крисом? — тихо спросил Феннер.

— Не знаю. Сам посмотришь.

Линда вышла из машины, открыла дверцу водителя, обчистила карманы водителя и сдвинула бессознательную тушу на соседнее сиденье.

Феннер видел, как женщина положила в свою сумочку листок бумаги и короткоствольный пистолет, а крупнокалиберный «магнум» оставался в ее руках. Она перешла на другую сторону, и через десять минут возле нее остановился роскошный «кадиллак».

Водитель «кадиллака» не видел, кто находится в салоне «шевроле». Он видел только черный силуэт стоящего у обочины автомобиля. Но дама, которую он осветил фарами, была сногсшибательна. Вряд ли найдется водитель, который не остановится перед такой богиней.

— Что-нибудь случилось, мадам?

Доктор Герлин возвращался домой после того, как полностью продулся в карты. Его жена уже спала, отложив скандал на утро, она знала, где задержался ее муж, и знала, что вернется он без гроша в кармане. Так бывало всегда, когда он ездил в город платить страховку и налоги.

— Я вас очень прошу, взгляните, что могло случиться с моей машиной. Она остановилась.

Доктор ничего не смыслил в машинах.

— Может быть, я довезу вас до станции обслуживания, и они пришлют сюда специалистов?

— Хорошо, только за руль сяду я.

— Ради Бога, я не возражаю.

Когда доктор вышел из машины, к его лбу был приставлен крупнокалиберный пистолет. Таких случаев с Герлином еще не происходило, но он не очень-то испугался, он продолжал смотреть на женщину с восхищением.

— На заднем сиденье сидит человек. Возьмите его на руки и пересадите за руль свой машины.

— Он парализован?

— На некоторое время. Но он вас не сможет обидеть. Это могу сделать только я.

Герлин был не очень молодым человеком, но достаточно крепким. Его доходы не позволяли ему иметь прислугу, и он колол дрова сам. Сельская жизнь делает из таких людей крепких ребят.

Доктор перетащил Феннера в свою машину и усадил за руль.

— Он вовсе не парализован, его конечности шевелятся. Вы ему что-то подсыпали?

— Догадливый, — ответила Линда.

— Я врач. Мой саквояж на заднем сиденье. Если хотите, я могу сделать ему укол, и он придет в норму через пять минут.

Глаза Феннера загорелись.

— Давай, док! — прохрипел он.

Герлин взглянул на девушку.

— Делайте, доктор.

Через две минуты в руку Феннера был сделан укол.

— Где вы живете? — спросила женщина.

— В семи милях шахтерский поселок. Там.

— Идите домой, доктор. За машиной приедете в любой день на полицейскую стоянку в Хендерсон, штат Кентукки. Двести миль к югу. Прощайте, док.

Герлин пожал плечами и побрел по темной магистрали вперед. Домой он вернется к утру, точнее, к скандалу, но каковы будут его последствия? Одно дело проиграть деньги, другое — вернуться без машины. В историю на шоссе ему просто никто не поверит. Герлин шел и гадал о размерах грозящего скандала. Он видел его в масштабах катастрофы.

Когда крепыш в черном костюме и старомодном котелке скрылся в темноте, Линда склонилась к окну водителя и сказала Феннеру:

— Я виновата перед вами, Олин. Оправдываться не буду, долгая история. Что я могу сделать для вас?

Феннер усмехнулся. Он почувствовал прилив сил.

— Следите за газетами. Если вы будете знать, что синдикат Дэйтлона-банкира действует, то звоните раз в неделю мистеру Доккеру и передавайте ему привет от Феннера. Это будет вашим вечным наказанием, повинностью. Ну, конечно, на тот срок, что нам отпущен Всевышним. И все же вы потрясающая женщина.

Линда склонилась еще ниже и поцеловала его в губы.

Через минуту она сидела за рулем «шевроле» и мчалась по направлению к Нью-Йорку.

Перед рассветом Холэман открыл глаза. В голове пульсировала острая боль. Он выпрямился и понял, что сидит за рулем «шевроле». А рядом никого нет. Перед ним в тумане просматривались небольшие коттеджи, выстроенные по обеим сторонам поляны. Он очутился в самом центре.

Холэман хотел повернуть голову, но его висок наткнулся на холодный ствол пистолета.

Рука автоматически рванулась к поясу, но ничего не нащупала.

За спиной послышался голос Линды.

— В твои планы вносятся коррективы, коп. Мы не едем в Нью-Йорк. Мы приехали к месту встречи с Джилбоди, но тебе нечего ему предложить, коп, у тебя ничего нет. Ты никому не нужен, и все, что ты сделал в этой жизни, оценить некому. Последняя твоя ошибка заключалась в том, что ты поднял на меня руку. Прощай, коп!

Линда нажала на спусковой крючок.

Когда сюда приехали Джилбоди и Люк, им не пришлось проворачивать продуманную по дороге операцию и устраивать засаду на Холэмана.

Протиснувшись сквозь толпу, они увидели мрачную картину. В знакомом им «шевроле» сидел труп Холэмана. Ветровое стекло было прострелено и забрызгано кровью и мозгами, лобовая часть черепа была снесена пулей крупного калибра. Стреляли в затылок.

— Все нормально, — сказал Стив, хлопая Люка по плечу. — Другого и не ожидал увидеть.

— Да. Мне тоже не очень верилось, что этот тип привезет в багажнике Феннера.

— Но тем не менее кто-то его ухлопал.

— Черт с ним! Надо думать, что тебе дальше делать.

Мужчины направились к своей машине.

2. Чрезмерное усердие

Прошло больше двух часов с тех пор как пожар был потушен. Соседние номера отеля не пострадали. Приехал владелец гостиницы, посмотрел обстановку и составил заявление в страховую компанию. Он остался доволен своим персоналом, которому удалось в короткие сроки локализовать пожар, спасти постояльцев и не создать паники.

Отель продолжал спать крепким сном, за исключением персонала, дежурившего этой ночью.

Карт Хитч попивал кофе в своей каморке на втором этаже и листал толстый журнал недельной давности. Дорогие толстенные журналы выписывали не для персонала, а для жильцов и разбрасывали их по столам в холле. Хитч умудрялся конфисковывать по одному экземпляру каждое дежурство. Но сегодня он листал его без интереса.

Он улыбался и думал о том, что теперь хозяин повысит ему жалованье. После таких событий он обязан это сделать.

Хитч получал мало, имел двоих детей, тут и двух зарплат не хватит. Он допил кофе и, закурив, размечтался. Его мечты всегда сводились к зарплате. Так бывает, когда в доме не хватает денег.

Думая о деньгах, он машинально листал страницы, пока не наткнулся на знакомое лицо. Красивый парень! Кинозвезда! Вот только он забыл, как его зовут. Надпись под снимком, который занимал весь разворот, удивила Хитча. «Кристофер Дэйтлон, опасный преступник. Любому гражданину, обнаружившему и указавшему властям местонахождение преступника, гарантируется денежное вознаграждение в десять тысяч долларов».

Постепенно выражение его лица начало меняться: брови нахмурились, а затем поползли вверх. Несколько секунд он не шевелился, а потом помотал головой, словно пес, выскочивший из воды.

— Черт! Это он! Это тот парень, которого я вытащил из огня!

Хитч прочел текст под фотографией еще несколько раз, и сумма вознаграждения запала ему в мозг.

— Боже! — простонал он. — Десять тысяч! Я нашел десять тысяч! Я вытащил их из огня!

Схватив телефонную трубку, он попросил соединить его с полицейским участком.

Шериф — толковый малый, его уже третий раз выбирают на пост начальника полиции, он все устроит, как надо!

Наконец в трубке раздался щелчок, и на другом конце провода послышался зычный грубый голос:

— Полиция.

— Мне нужен Чак Уэбстер… шериф нужен.

— Не ори, не глухой. Шериф спит, что тебе надо?

— Разбуди его. Дело государственной важности!

— Я сказал тебе, не ори! Кто это говорит?

— Из отеля «Конгресс»!

— Черт бы вас подрал! Ладно, попробую разбудить.

Квартира шерифа находилась за перегородкой в участке, и Уэбстер не любил, когда его тревожили в неурочное время, но, понимая важность вопроса, Хитч решил настоять на своем.

— Шериф слушает, — проворчал недовольный голос.

— Шериф? Говорит Карл Хитч. Пожарник из «Конгресс-отеля». У меня важная новость.

— Я уже слышал о тебе и о пожаре. Для меня это не новость.

— Дело не в пожаре… то есть, конечно, в пожаре, но я не о пожаре хочу сказать…

— Сколько ты выпил на радостях, Хитч? Что ты там лопочешь?

— Да нет, я не пью… то есть я пью, но на работе не пью…

— Я в этом сомневаюсь, Хитч.

По тону шерифа стало ясно, что он вот-вот бросит трубку.

— Э… э… послушайте меня до конца…

— Жертв при пожаре не было? — неожиданно спросил Уэбстер.

— Нет, не было… то есть был, но я его спас.

— Хватит морочить мне голову, Хитч. Время три часа ночи! Жертв нет, значит все в порядке, а если ты вытащил кого-то из огня, требуй с него выпивку, но не пей во время работы!

— Он принес мне десять тысяч на тарелочке с золотой каемочкой. Я спас жизнь опасному преступнику! — Хитча, наконец, прорвало. — За ним вся страна гоняется. Его имя Кристофер Дэйтлон.

В трубке воцарилась тишина.

Так длилось несколько секунд, и вдруг раздался раскатистый хохот.

Хитч вздрогнул от неожиданности и отвел трубку в сторону. Гогот продолжал нарастать.

— Эй, шериф! — закричал пожарник в микрофон. — Я говорю правду! Я узнал его! Это он!

— Ну ты насмешил меня, парень. Я теперь уже точно не засну! — рычал сквозь смех Уэбстер. — Давно я так не смеялся.

Хитч побагровел от злости.

— Прекратите ржать! Мне не до шуток!… Я делаю официальное заявление и требую, чтобы оно было зарегистрировано и проверено. Все по закону!

Смех на другом конце провода оборвался.

— Слушай ты, псих! Ты слишком много на себя берешь! Ты знаешь, что бывает за ложное заявление?

— Ты докажи, что оно ложное! Я пожалуюсь на тебя в управление округа! Я требую проверки, а пока полицейские съездят в больницу, я составлю рапорт по всей форме и принесу его вам на подпись. А теперь прикинь, шериф, что с тобой будет, если преступник сбежит из-под твоего носа!

— Ну смотри, Хитч, — обозлился Уэбстер. — Если это шутка, то я из тебя всю душу вытрясу!

С этими словами начальник полиции бросил трубку.

Двое полицейских, сидевших в дежурном помещении, с интересом наблюдали за своим шефом.

Непропорционально длинное лицо Уэбстера вытянулось еще больше, глаза превратились в ледышки, а шея одеревенела. Он сидел неподвижно и смотрел на телефонный аппарат.

Чертыхнувшись, он снова снял трубку и попросил соединить его с больницей.

— Слушаю вас, — пропел мелодичный голосок в ухо Уэбстера.

— Говорит шериф. Вам доставлен пострадавший на пожаре из «Конгресс-отеля»?

— Да. Но, к сожалению, он еще не пришел в себя. Отравление угарным газом. Тяжелый случай.

— Вы можете мне его описать?

— Сожалею, сэр, но я его не видела. Сейчас пострадавшим занимается доктор Фулбрайт.

— Я бы хотел с ним поговорить.

— На втором этаже нет телефона, и потом, он не любит, когда его отрывают от дел.

Уэбстер с силой бросил трубку на рычаг. Несколько секунд он еще смотрел на аппарат, затем повернулся к полицейским.

— Вот вам фотография, — он выдвинул ящик стола, вынул из него снимок и бросил на край. — Езжайте в больницу и взгляните на этого типа. Если он похож на ту рожу, что на снимке, везите его сюда. Если нет, то заедете в «Конгресс-отель», прихватите замухрышку Хитча. И не церемоньтесь с ним. Карцер плачет по нему.

— Шеф, вы уверены, что мы должны брать больного? Если это ошибка, то у нас будут неприятности.

— Ладно, позвоните. Я сам подъеду. Катитесь и поживей! Лоботрясы!

Шериф вышел из-за стола и направился к двери, ведущей в его квартиру. Полицейские с трудом удерживались от смеха. Спросонок шериф успел надеть очки и фуражку, но остался в нижнем белье и с босыми ногами. Его сутулая фигура с лошадиной мордой и в кальсонах не могла не вызвать гогота. Как только дверь закрылась, копы прикрыли рты ладонью.

Стены были символическими, и они слышали ворчание шефа полиции.

— Пинкертон вонючий! Я из тебя дурь выбью!

— Ну что? — спросил напарник у сержанта, забирая фотографию со стола.

— Может быть поедем сразу в отель? У меня руки чешутся.

Шериф открытым текстом сказал, чтобы мы не церемонились.

— Да? А потом Фулбрайт скажет ему, что полицейских не было.

— Этот продаст с потрохами. Ну ладно, хватит сидеть, ехать все равно придется.

Они встали и, еле передвигая ноги, направились к выходу.

Все полицейские в этом городе были ленивы и невозмутимы. У них не было особых хлопот по службе. За последние четыре года в реестре зафиксированных преступлений значилось два ограбления и несколько карточных афер. Шулеры любят курортные городки. Что касается марихуаны или кокаина, то эпидемии наркомании здесь никто не замечал, а на мелкие шалости местных любителей побалдеть полиция не обращала внимания. Тихий городок без особых претензий, но со своими плюсами. Полицейские здесь жили неплохо. Шериф подбрасывал ребятам некоторую мзду со сборов, которые он делал с двух притонов и четырех подпольных казино.

Сержант Ричард Бард и постовой Кеннет Харви сели в патрульную машину и поехали в больницу. Эти ребята были людьми жестокими и считали свой нрав достоинством, а не пороком. Они относились к той редкой категории людей, которых привела в полицию злость. Они надели форму, чтобы мстить. Это обстоятельство их объединило, сдружило и поселило в одном доме.

Оба были холостяками, и их устраивала жизнь под одной крышей. Так было веселее, и так им было удобней промышлять среди рыбаков.

Ричард Бард был выше и крепче своего напарника. Случилось так, что пять лет назад шайка преступников убила его жену и дочь. Это произошло во время ограбления магазина. Полиция окружила торговую точку и потребовала сдачи преступников, но четверо головорезов предупредили полицейских, что перестреляют заложников, если им не предоставят машину. Бездарная операция по захвату бандитов привела к трагедии. Были убиты налетчики, погибли и заложники.

Бард остался один. Первое время он пил, затем взял бейсбольную биту и стал вылавливать мелких карманников в цветном квартале и забивать их до смерти. Он едва не угодил за решетку, но не успокоился, а решил продолжать, но уже под защитой закона. Полицейский мундир прятал под собой не одного преступника. Работа в полиции никогда не считалась престижной, и на службу попадали разные люди, с разными взглядами и разным прошлым.

Харви до поступления в полицию был фермером. Дела его шли неплохо. У него имелось и ранчо с племенным скотом, а также сорок акров земли под кукурузой.

Его сгубило то, что он был единоличником, заботился только о себе, ломал рынок цен и не считался с конкурентами. Крестьяне — народ общинный, они любят порядок в земельных и денежных делах, Харви пришелся им не ко двору. Кто-то сжег его урожай, кто-то пустил мор — и полегло все стадо. Харви попытался сопротивляться и объявил войну обидчикам, но проиграл ее.

В итоге ему пришлось за бесценок продать землю и перебраться в город. Теперь он относился к тем людям, которые всегда скрипят зубами.

Шерифа эти ребята устраивали. И если они где-то и в чем-то перегибали палку, то он закрывал на это глаза.

Машина подкатила к воротам городской больницы и остановилась. Ворота запирали на ночь, и открытой оставалась только калитка.

Придется пройти через весь сад в такую темень. Они взяли электрические фонарики и вышли из машины.

Дежурная медсестра увидела, как открылась входная дверь, и удивилась, увидев на пороге полицейских.

— Привет, святоша! — гаркнул Бард.

— Это больница, а не кабак, молодые люди.

— Не мути воду, белая мышь. Где погорелец?

— В двенадцатой палате. Ему сделали все необходимые процедуры. Сейчас он спит.

— Он в сознании?

— Нет, но опасность уже миновала. С ним сиделка, пока он не может обойтись без кислородной подушки. Он принял очень сильную дозу снотворного и мог сгореть живьем, если бы его не вытащили. Его спасло то, что организм оказался очень сильным.

— А не похоже, что парень решил покончить счеты с жизнью? Напился отравы и поджег себя?

— Этого я не знаю.

— Без тебя узнаем. Веди нас к нему в палату.

Медсестра выпучила на них огромные карие глаза.

— Что вы! Доктор Фулбрайт категорически запретил допускать к больному посторонних.

— Где ты видишь посторонних, дохлая курица?! Иди вперед и указывай дорогу, а то сядешь за решетку за укрытие преступника!

Девушка растерялась. С ней никто никогда так не разговаривал. Она встала из-за стола и направилась к лифту.

— Боишься сломаться, кукла чахоточная? На второй этаж на лифте! — рычал Бард. — Пройди лестницей, Харви, чтобы никаких лазеек не осталось.

Коридор второго этажа был ярко освещен, в нем не было ни души. Девушка семенила, постукивая каблуками, следом тяжелой поступью шли полицейские.

Около двери с номером двенадцать она остановилась. Бард выхватил пистолет из кобуры, отстранил левой рукой девушку и ударил ногой в дверь.

Инъекции, искусственное дыхание, промывание желудка и другие процедуры в некоторой степени восстановили силы Дэйтлона.

Спустя сорок минут после того, как все процедуры закончились, он начал приходить в себя.

Он открыл глаза. Вокруг него царил полумрак, горел ночник. Во рту торчал наконечник от кислородной подушки. Крис обвел взглядом небольшую комнату и остановился на женщине в белом чепчике в виде крыльев крупной птицы. Такие обычно носят монашки-католички. Мулатка средних лет. Она что-то вязала на спицах. Заметив, что больной открыл глаза, она тут же взяла инициативу в свои руки.

— Только не вынимайте мундштук! Я вам все сейчас объясню. Лежите спокойно, вам нельзя разговаривать, вы еще очень слабы. В вашем номере отеля возник пожар. Вы выпили слишком много снотворного и едва не угорели, но вас удалось спасти. Скажите спасибо пожарнику Хитчу и доктору Фулбрайту. Один вас вытащил из огня, другой возился с вами около трех часов. Доктор Фулбрайт в сговоре с вашим организмом победили смерть. Но сейчас вы еще очень слабы. К тому же из крови еще не вышло снотворное. Пару дней вам придется отдохнуть.

Дэйтлон закрыл глаза. Он попытался вспомнить, что с ним происходило в последние часы его сознания. Ничего сверхъестественного. Но как в его номере мог возникнуть пожар? Кто мог накормить его снотворным? Он в номере у женщины, где спал Феннер, выпил шампанского, вернулся к себе, подошел к дивану и ему стало душно. Дальше — белое пятно. Он же запер дверь, кто мог его поджечь? Но в первый раз дверь была открыта! И почему Олин спал? Когда рядом с ним женщина, то ничто его не усыпит, кроме снотворного. Шампанское? Кто эта баба и как они вышли на нас? ФБР или люди Чарли? Где Феннер?

Дэйтлон выплюнул мундштук и повернулся к женщине.

— Меня привезли одного?

— Да. Больше никто не пострадал. Пожар был только в вашей комнате.

Дэйтлон понял, что Феннер попал в ловушку, и понял, что ему необходимо уходить. Уходить тихо, незаметно, без шума. Он приподнялся на локтях, но тут же потерял сознание.

Очнулся он через несколько минут. Во рту опять торчал мундштук от кислородной подушки.

Сиделка заметила, что он пошевелился, и запричитала.

— Боже упаси, вам нельзя шевелиться, лежите спокойно, если вам что-нибудь нужно, я подам, но кроме воды вам ничего нельзя.

— Дайте воды.

Она встала, подошла к столу и налила из графина воду. Дэйтлон был из тех людей, которые верили во второй дыхание. Присев на край кровати, сестра приподняла его голову и поднесла к губам стакан. Он вынул изо рта мундштук и сдвинул подушку к ногам. Он сделал несколько глотков, освободил левую руку и, обхватив женщину двумя руками, крепко прижал ее себе. Стакан выскользнул у нее из рук и упал на пол. Он нащупал у нее сонную артерию и отпустил ее лишь тогда, когда был уверен, что она без сознания.

Медсестра сползла на пол и раскинулась на ковре.

Ему понадобилось не меньше пяти минут, чтобы восстановить силы. В глазах плавали красные круги. Он глубоко вздохнул, сбросил с себя одеяло и сел. Через секунду он стоял на ногах, и если уж он встал, то теперь его уже трудно сбить.

Не меньше десяти минут ушло на обхаживание сиделки. Он связал ей полотенцем руки и ноги, чепчик был испорчен и превращен в кляп, а ее тело заняло место на кровати.

Простыни и пододеяльник были сняты и связаны. Дэйтлон сделал это после того, как убедился, что его палата находится на втором этаже. Выходить в коридор было слишком рискованно. У него не хватило бы сил еще на парочку сестер. Решение было одно, и выбирать не приходилось.

Крис распахнул окно и привязал один конец к ручке фрамуги. Единая цепь из постельного белья не имела достаточной длины, но лучше такой канат, чем никакого. Руки дрожали и он боялся сорваться, однако ему удалось взобраться на подоконник без особых усилий.

Свежий прохладный ветерок пахнул ему в лицо. Высота не превышала двенадцати футов. Дэйтлон ухватился за ткань, свесил ноги наружу и оттолкнулся.

Он проскользил по простыни, задержался на узле, проскочил по пододеяльнику и остальное расстояние пролетел по воздуху. Приземлился на мыски, и его отбросило в сторону, он наткнулся на низкую чугунную решетку и, перелетев ее, упал в рыхлую цветочную клумбу.

Резкая боль пронзила правую ногу, острый выступ парапета пропорол ткань больничной пижамы и оставил глубокий порез на ноге. Ткань тут же обагрилась.

Крис оторвал рукав пижамы и стянул рану. Но боль не позволяла ему подняться на ноги.

Сегодня у него не самый легкий и везучий день. Бывали дни и получше.

Сзади осталось здание больницы, впереди и по сторонам чернела стена кустарника. Как он мог догадаться, вход в здание был с другой стороны. Если перед ним лес, то его найдут только с собаками. Но Крис не имел ориентиров. Он пополз вперед, подальше от больничного корпуса. Боль в ноге стала пульсирующей, острой и не прекращалась. Ему приходилось катиться, ползти, идти на четвереньках, он падал, собирал силы в кулак и опять полз.

Его беспорядочный путь привел его к стене. К высокой кирпичной стене. Он не имел представления, в какую сторону ему двигаться дальше. Он не знал, что въездные ворота находятся на противоположной стороне территории. И надо было какому-то умнику придумать, что больница должна быть огорожена стеной.

Но сдаваться Дэйтлон не собирался. Он знал, что даже самая длинная ограда имеет конец. Крис пополз дальше вдоль стены.

Он полз, пока не потерял сознание.

Ворвавшись в палату, Бард и Харви увидели раскрытое окно и связанную сиделку на кровати.

Харви бросился к окну, но, кроме связанных простыней и черноты сада, ничего не увидел.

Бард включил верхний свет, выдернул кляп изо рта сиделки и ударил ее по щеке, но она оставалась неподвижной. Он взял со стола графин с водой и выплеснул женщине в лицо все содержимое посудины. Сиделка что-то промычала, Бард начал бить ее по лицу с такой силой, что ее голова моталась, как мяч, из стороны в сторону.

— Что вы делаете?! Прекратите! — возмутилась медсестра, стоящая в дверях.

— Бесполезно. Надо идти в сад! — крикнул Харви.

— Далеко он уйти не мог.

Они выскочили из палаты, отшвырнув медсестру в сторону. Девушка с трудом удержалась на ногах.

Полицейские потратили не менее получаса, пока, наконец, не наткнулись на лежащего без сознания человека. Под лучами фонарей они долго сличали оригинал с фотографией и пришли к выводу, что нашли того, кого искали.

— Будем звонить шерифу? — спросил Харви.

— Для чего? Не справимся с мешком костей?

В кустах появилась медсестра.

— Боже! Его необходимо вернуть в палату! Ему плохо! — Опять ты под ногами путаешься! Пошла вон! — гаркнул Бард.

Дэйтлон пришел в себя. Он слышал шум, видел яркий свет, но не понимал, где находится. Нога продолжала кровоточить. Он хотел приподняться, но у него не хватило сил.

— Ну что, очухался, бандюга? — наклонился к нему Бард. — Теперь тебе крышка!

Крис различил полицейскую форму говорившего, но он ничего не мог сделать. У него не было страха, он думал о том, что в его положении нельзя расслабляться. Глупо попался! Глупее не придумаешь! Один незначительный промах и он в капкане.

— Сучье племя! — рявкнул Харви и что было сил ударил ногой лежащего без сил преступника.

Бард добавил с другой стороны и попал в печень.

— Только по морде не бей, Кен!

Девушка вскрикнула, увидев, как двое здоровяков избивают полуживого человека. Она пыталась помешать этому и набросилась на Барда. Она попыталась оттащить его, но он уже вошел в раж. Его лицо потеряло человеческий образ.

Он развернулся и ударил девушку. Медсестра, как перышко, отлетела в сторону и потеряла сознание.

Дэйтлон лежал на каменному полу в полицейском участке у ног шерифа. Уэбстер уже убедился, что пожарник был прав.

Самодовольные Бард и Харви сидели на скамье и пили пиво из бутылок.

— Этот придурок оказался прав. Значит, не зря читает полицейские романы. Вот только ни один писака не решится нацарапать в своей книжке, что гангстерского босса выловил сельский шериф. Читатель не поверит. Этого подонка вся Америка ловит и черта лысого!

Бард и Харви переглянулись, они догадались уже, что им ничего с этого дела не перепадет.

В участок зашел Хитч. Пожарник сверкал улыбкой и был на подлете к седьмому небу.

— О! Он уже здесь! Вы его взяли! Отлично, шериф. Я принес заявление, как и обещал. Согласно закону, мне полагается премия!

Хитч подал конверт шерифу и взглянул на распростертое на полу бессознательное тело.

— А ведь вы только подумайте, ребята, что это чудовище могло сгореть, не будь меня рядом, и тайна Дэйтлона-банкира превратилась бы в пепел вместе с гангстерским боссом. ФБР считало бы, что он с награбленным удрал в Мексику или Канаду! Да, но выглядит он неважно. Когда я вытащил его из огня, он выглядел лучше.

Шериф выслушал все, что высказал это неказистый мужичонка, взглянул на конверт и медленно разорвал его.

— Харви, возьми этого пьянчугу за шкирку и брось его в карцер на трое суток за ложный вызов и дезинформацию. Протокол составишь завтра. Уведи эту вонючку с глаз долой.

Харви схватил пожарника за ворот и поволок к лестнице, ведущей в подвал. Сопротивление Хитча и его плаксивый фальцет звучали не громче жужжания мухи среди тигриного рычания.

— А что делать с этим? — спросил Бард.

Шериф подошел к столу, вынул из ящика ключи и бросил сержанту.

— Возьми несколько автоматов. Вызови утреннюю смену к шести утра. Приведите мундиры в порядок. Часов в семь прибудет бригада из Индианы. Куда они его направят, не наше дело. Звонил окружному прокурору Лиусвила, а он связался с полицейским управлением Индианаполиса… К семи утра обещали быть здесь.

— А почему не из ФБР?

— Окружной прокурор прав. Раз его взяли мы, то и заниматься им должна полиция, а не другое ведомство. Это уж потом в Чикаго они будут делить лавры между собой.

— Не знаю, шеф, но мне кажется, мы с Харви тоже чего-то заработали.

— Да. По пять суток ареста за избиение подозреваемого. Ты, Бард, лучше не разевай свою пасть. Я и так многое спускаю вам с рук. Или вам надоело работать в полиции? Перетрудились?

— Нет, шеф. Я ничего не говорил.

— А я ничего не слышал. Заберите это чучело, вымойте его и вызовите врача. К семи утра он должен сверкать, как новенький цент. Полудохлого преступника и Хитч взять сможет. И не забудь начистить пуговицы на мундире.

У сержанта язык чесался сказать, чтобы шериф не забыл надеть штаны на кальсоны, но никто не позволял себе огрызаться «кобыльей голове». Так прозвали местного шерифа за его схожесть с лошадью. Точная оценка внешних данных. Но кто из них тогда мог предположить, что Чак-кобылья голова войдет в учебники по криминалистике.

3. По лезвию бритвы

Оставив машину за два квартала от «Конгресс-отеля», Олин Феннер направился к гостинице. Его охватило чувство беспокойства и тревоги. Дорога вымотала его, а в голове стоял шум. За вчерашний день слабостей он расплачивался сегодняшним бессилием и тем, что он еще ни о чем не знал.

Солнце взошло. Стрелки часов на башне у площади показывали шесть сорок утра.

В голове был полный сумбур, и Феннер не пытался сосредоточиться. Он знал одно, что необходимо быть крайне осторожным и найти Криса, а Крис знает, что нужно делать.

За время своего бегства от Чарли Феннер научился быть осторожным более, чем кто-либо другой. Он чувствовал себя виноватым, он хотел сам, один, исправить все ошибки.

Город просыпался, торговцы открывали свои лавки, солнышко начинало припекать. Мир жил, как мир, и ничто не предвещало беду.

Феннер подошел к отелю и свернул в ворота. Серый квадратный и мрачный двор мирно дремал. Сюда еще не заглянуло солнце, и клумбы были покрыты дымкой. Он остановился посредине двора и осмотрел окна. Когда его взгляд дошел до окон номера Криса, Феннер вздрогнул. В рамах не было стекол, стена была покрыта копотью, вместе занавесок черное пространство. Он заметил, как в окне промелькнула чья-то фигура, и понял, что искать Дэйтлона в отеле по меньшей мере глупо.

Феннер не мог действовать и предпринимать какие-то шаги без информации. У него оставался один единственный шанс что-нибудь выяснить.

Не задумываясь об опасности, Феннер вошел в двери черного хода и прошел через узкий коридор к дверям, выходящим в холл отеля.

Перед тем как войти туда, он выглянул. Тихо и спокойно. Феннер выскользнул в зал первого этажа и небрежной походкой направился к портье.

Пибоди увидел его издали и напрягся. Он не знал, как поступить. В отеле полиция, и если они ищут его, то Пибоди может лишиться работы, но он и так ее лишится за подлог. Уж лучше до конца оставаться на стороне этого парня, который всегда щедр и приветлив по отношению ко всем ребятам в отеле.

— Мистер Смит, вам надо уходить! — встретил его Пибоди предостережением.

— Отвечай на мои вопросы, Пибоди, и быстро.

Феннер положил сотню на стойку.

— В отеле полиция, сэр. Шериф и еще двое. Один не местный. Но судя по тому, что Уэбстер перед ним змеей стелется, то значит высокая шишка из округа.

— Где они?

— В тридцать третьем номере.

— Кто его поджег?

— Думаю, что я его видел. Какой-то тип выходил через черный ход в первом часу и тащил на себе человека. Было темно и я не мог ничего разглядеть, но это он сказал, что в номере пожар.

— Кто-нибудь пострадал?

— Нет. Вашего человека удалось спасти и его отправили в больницу. А к утру сюда нагрянули полицейские.

— Они допрашивали тебя?

— Нет еще.

— Говори, что нас было двое, и мы сняли все номера, один остался здесь, а другой уехал.

— Нет, сэр. Они знают, что приехали четверо. Им сказал об этом швейцар. Он также сказал им, что все сидели в ресторане.

— Они допросили официанта?

— Ресторан закрывается в два часа ночи. Официант спит. Они узнали его адрес и направили к нему сержанта Барда. Тот еще головорез. Тедди и так трепач первостепенный, а от Барда никто ничего не утаит. Кулаком вышибет.

— Легавые знают про больницу?

— Боюсь, что они там уже побывали. Мне очень жаль, сэр. Но ваш приятель у них в лапах, они ищут остальных.

— Я могу доверять тебе, Пибоди?

— Мне можете. Легавые на меня не очень нажимают, у меня зять работает в прокураторе.

— До которого часа ты дежуришь?

— До девяти.

— Что потом?

— Иду спать.

— Придется потерпеть. Днем приедет один из наших с друзьями. У меня есть дела в городе, ты должен его предупредить. Он подъедет на «паккарде» вишневого цвета. Высокий блондин.

— Я помню его.

— Подежурь у отеля. Тут наверняка устроят ловушку. Как только машина подъедет, предупреди его об опасности и скажи, чтобы ждал меня в скверике у церкви. Я сам к нему подойду. Возможно, что тебе придется позаботиться о его друзьях. Но это необходимо сделать.

— Я знаю, как мне его перехватить, сэр. Будьте уверены, я это сделаю.

— Прощай, Пибоди.

Феннер вынул портмоне из кармана и положил на стойку.

— Это все твое, мне они больше не понадобятся.

Пибоди был тронут. Ему часто давали деньги, и часто давали много денег, но никогда ему не предлагали все!

Феннер не упомянул, что в заднем кармане брюк лежал еще один бумажник и не менее пухлый, чем тот, что он выложил сейчас перед портье.

— Еще, сэр. Два слова. Бард отправился домой к официанту, а я точно знаю, что он отправился ночевать к певичке из нашего кабака. Я видел, как Тедди садился в се машину. Сколько вас было и ваши лица запомнил только он. Остальные ничего утверждать не смогут.

— Где она живет?

— На Грайвер-стрит. Вниз по реке, третья улица, дом 66, второй этаж. Ее зовут Гленда.

— Я понял, Пибоди.

Когда Феннер повернулся к выходу, он увидел спускающегося по лестнице шерифа в сопровождении полицейских и штатских. Острые бегающие глазки вызывали дрожь. Феннер понимал, что если попадет в руке к этой лошадиной морде, то выскользнуть будет трудно. Их взгляды встретились на одну секунду. Феннер быстрой походкой направился к выходу.

Заместитель окружного прокурора по надзору за работой правоохранительных органов прибыл в Хендерсон в шесть десять утра. Он был очень взволнован и, несмотря на голод, направился сразу к шерифу Уэбстеру.

Шериф наводил порядок в участке. Его подчиненные чистили ботинки и пуговицы, жена шерифа мыла полы в участке, двое полицейских драили окна.

Уэбстер вышел навстречу высокому начальству при полном параде.

— Мне очень жаль, мистер Халстон, что пришлось потревожить вас в такую рань. Я не думал, что вы сами приедете к нам.

— Нет, Уэбстер, это уже политическое дело, — сказал Халстон. — Когда в нашем округе случается событие, которое будет иметь резонанс во всей стране, мы должны быть готовыми к любым подвохам со стороны прессы и ФБР. Окружной прокурор трижды прав, что не захотел вызывать агентов федеральной полиции. Когда до них дойдет дело, мы успеем составить здесь красивый отчет. Я не хочу, чтобы человек, которого на третий срок выбрали шерифом, выглядел бы идиотом перед всей страной.

Уэбстер покраснел, на лбу выступили жили. Был бы на месте этого парня кто-нибудь другой, он выбил бы ему зубы. Шериф огляделся по сторонам и убедился, что их никто не слышит.

— Обиделись, шериф?! Напрасно. В вашем участке сидит один из самых опасных преступников в стране, а вы занимаетесь глупостями, вместо того чтобы вести расследование. Во сколько приедет бригада из центра?

— В семь. Но вряд ли они успеют. Очевидно в восемь.

— У вас готовы ответы на все вопросы?

— А что тут отвечать?

— Вы дважды идиот, Уэбстер! Чтобы Дэйтлона сопроводить в тюрьму, нужны основания. И вопросы, которые задаст комиссар Броуди из Луисвилла, возглавляющий бригаду, будут такими: что произошло в номере гостиницы, где проживал Дэйтлон? Кто с ним находился в этом городе? Где его сообщники? Почему задержан только он один? И чем вы докажете, что вы взяли именно Дэйтлона?

Уэбстер только моргал глазами, раздражая Халстона своей тупизной и лошадиной мордой.

— Вызовите сюда всех своих придурков.

Шериф повернул голову и крикнул:

— Уилсон, всех ко мне!

Парень, который протирал окна, бросил тряпку и побежал в помещение.

Уэбстер продолжал стоять возле машины заместителя окружного прокурора и ждать, когда тот из нее выйдет, но Халстон прилип к сиденью и не намеревался выпускать руль из рук.

Через несколько секунд шесть полицейских выстроились перед машиной и с удивлением разглядывали усатого типа, сидящего в «бьюике».

— Слушайте меня внимательно, господа законники. Если вы хотите выглядеть орлами, а не белыми воронами, то принимайте соответствующие меры. Комиссару Броуди плевать, когда в последний раз подметали пол в этой конуре. Итак! Первое. Поднять по тревоге всю дорожную полицию. Фотографии преступников у них есть, пусть сдуют с них пыль и выставят кордоны в трех направлениях. Четыре человека и две машины на мост через Огайо. Для этого можно попросить помощь в комиссариате Индианы. Пост относится к их штату. Чтобы комиссар уже при въезде сюда видел, что работа идет полным ходом. Два кордона выставите у выезда из города на южном направлении. Я так думаю, что пока Дэйтлон здесь, и его сообщники недалеко. Они попытаются отбить Дэйтлона. Странно, что они этого еще не сделали. Таких ротозеев, как вы, расшвырять можно, как котят, без особых трудностей. Дальше. Поднять в ружье всю полицию города. В участке один дежурный, четверо на охрану бандита, и все двери на запор. Остальным бездельникам на машинах патрулировать по городу. И еще: срочно снять отпечатки с предполагаемого Дэйтлона и отправить их на экспертизу в Вашингтон первым же самолетом. Вы не имеете права задерживать человека более чем на сутки без предъявления ему обвинений. Завтра он вам заявит, что зовут его Джон Сильвер, а документы у него украли бандиты, которые подожгли номер, и вы будете обязаны его отпустить. Задача понятна?

— Да, сэр! — ответил за всех шериф.

— Это еще не все. Двое человек сядут в патрульную машину и поедут впереди нас к «Конгресс-отелю», а мы с вами, шериф, последуем за ними.

— Бард и Харви в машину!

Шериф обошел «бьюик» Халстона и сел на переднее сиденье.

— Не стойте, остолопы, выполняйте приказ! — рявкнул заместитель прокурора, трогаясь с места.

Он был очень раздражен. И как таким кретинам удалось поймать Дэйтлона?! Халстон пожалел, что не заглянул в подвал и не взглянул на арестованного. Может быть, они сцапали местного пьяницу и подняли шум из ничего?!

Машина остановилась у «Конгресс-отеля». Первым вошел в холл Халстон, а за ним Уэбстер, и замыкали шествие Бард и Харви.

Швейцар тут же подскочил к начальству и раскланялся. Он старался оказаться полезным. Хозяин отеля собирался отправить его на пенсию, а он этого очень не хотел.

Халстон ткнул пальцем в Харви и приказал:

— Достань блокнот и записывай каждое слово.

Он осмотрелся по сторонам. Вестибюль пустовал. Дежурный портье за стойкой, несколько посыльных и лифтер у кабин подъемника.

— Вы заступили вчера вечером?

— Так точно, сэр. Наша смена с девяти до девяти. Персонал отеля здесь.

— Во сколько увезли пострадавшего?

— В час ночи, сэр.

— Кто тушил пожар?

— Хитч, коридорный и портье.

— Ими займемся позже.

— Простите, сэр. Сейчас в номере, где был пожар, находится хозяин отеля и эксперт из страховой компании.

— Отлично. Вы видели в лицо преступников. Сколько их было? Во сколько они приехали?

— Их было четверо, сэр. Ни приехали в начале десятого. Трое остались сидеть в холле, а один пошел оформлять номер. Потом все четверо направились в ресторан. Больше я их не видел.

— Как они выглядели?

— Не могу сказать, сэр. Эти ребята носят широкополые шляпы и надвигают их на глаза, но все рослые, широкоплечие. Наверняка запомнил Тедди. Официант. Наверняка, они не ужинали в шляпах.

— Где он?

— Ресторан закрывается в два часа ночи. Сейчас он дома спит.

— Адрес?

— Он живет у реки. У него свой домик. Они живут с отцом. Он местный, плотник, его хорошо знают. Спуститесь к реке и спросите Роби-плотника. Каждый укажет его дом.

— Ты, — Халстон ткнул пальцем в Барда, — езжай за официантом и волоки его в участок. Чтобы через час… Нет, через сорок минут был составлен протокол допроса со всеми подробностями и по всем правилам. И еще. Позвони в участок дежурному, пусть усилят наряды на дорогах. Проверять каждую выезжающую машину, вплоть до багажника. Работать до особых распоряжений. Пошел!

Бард вылетел из отеля, как из парной. А они, наивные, думали, что круче их шерифа никого нет. Не дай бог такого босса. Быстро кишки на просушку вывесит и мозги промоет в керосине.

— Где пожарник? — продолжил допрос швейцара Халстон.

— Не знаю, сэр. Он понес заявление в полицию, что задержал опасного преступника.

— Понятно. Ну а теперь я хочу взглянуть на номер.

Шериф, заместитель прокурора и полицейский с блокнотом направились к лестнице.

В номере, пропахшем гарью, находились два человека. Один из них выглядел очень респектабельно, но устало, вторым был живчик среднего роста, пухленький, с походкой, как у мячика. Он был тепло одет, закутан в шарф. В длинном плаще с портфелем под мышкой, он скакал по номеру взад и вперед.

Халстон оценил ситуацию сразу, как только вошел. И заявил тут же безапелляционно:

— Поджог.

— Ерунда! — ответил респектабельный джентльмен.

— Здравая мысль! — подтвердил живчик.

— Я из окружной прокуратуры и прибыл сюда по просьбе шерифа. Говорить здесь будет тот, кому я прикажу.

Халстон указал пальцем на усталого джентльмена.

— Вы хозяин отеля и ваше мнение меня не интересует. Все, что вас интересует, это получение страховки. — Халстон перевел свой палец на живчика. — Вы из страховой компании и, я думаю, соображаете в этих делах. Ваше заключение?

— Кто-то пытался сжечь человека живьем. Я уже звонил в клинику, и мне сообщили, что в крови у жертвы обнаружено сильнодействующее снотворное. Жертва лежала на этом диване, — он указал на кушетку в центре комнаты. — Неизвестный облил спиртным ковер. — Инспектор указал на пустую бутылку из-под джина, стоящую возле дверей. — С нее можно снять отпечатки пальцев. Возле двери найдена зажигалка. Пропитанная бензином вата в зажигалке отсутствует, она послужила запалом. Теперь взгляните сюда. Ковер прогорел насквозь только вокруг дивана. Разве такое может произойти случайно? Поджигатель знал, что жертва не проснется, и не волновался, что дым сможет разбудить его. Он хотел уйти как можно дальше, пока номер не вспыхнул, поэтому он хотел, чтобы огонь подобрался к мебели не сразу, а после того как прогорит ковер.

— Убедительно! — заявил Халстон. — Ваши возражения?

Хозяин отеля был краток.

— На полу валялась сгоревшая сигарета. Жилец был пьян, опрокинул бутылку с джином, потом поставил ее к двери, затем упал на кушетку и выронил сигарету, чем вызвал вспышку. И главное. Жильца не мог поджечь посторонний. Номер был заперт изнутри, и пожарный Хитч взламывал дверь топором. В его рапорте все сказано.

— Ответный удар? — взглянул Халстон на инспектора.

— Уважаемый владелец отеля устроил себе очень неуклюжую защиту.

— Понимаю. Вы стреляный воробей, но чем отстреляетесь?

— Первое. Я звонил доктору Фулбрайту, который хорошо обследовал жертву. Он возился с ним больше трех часов. Человек, которого пытались сжечь, курил. Это факт. Доктор Фулбрайт подтвердил это, сказал мне, что указательный и средний пальцы на правой руке у потерпевшего имеют характерную желтизну от никотина. Это обстоятельство доказывает, что потерпевший курил и держал сигарету в правой руке! — на секунду инспектор-мячик перестал прыгать по комнате и указал на прожженный ковер у задней ножки дивана. — Сигарета сгорела там! А это значит, что ее подбросили, так как из правой руки жертвы она могла упасть только к изголовью, а не к ногам. Второй аргумент владельца выставляет его в очень неприглядном свете. Это уже подлог! Преступник после поджога запер жертву и унес ключ от номера с собой. У портье должен быть второй ключ. Во время пожара никто не подумал сбегать за ним и открыть номер. Все думали, что человек заперся, и номер необходимо взламывать. Однако я подошел к портье утром, как только приехал, и попросил у него запасной ключ. Не подозревая подвоха, наивный портье выдал своего босса. Он сказал, что хозяин забрал запасной ключ. Вот почему он теперь торчит в скважине изнутри. Но самое смешное в другом! Дверь покрылась копотью, а ключ сверкает, как золотой кулон в витрине ювелирного магазина.

— Вас бы к нам в прокуратуру, инспектор. Мы таких людей ценим.

— Спасибо, но у меня своей работы хватает. Это уже тридцатый поджог за последние два месяца. И все требуют страховку! Вот где нужен опыт. Приходится приезжать в пять утра, пока смекалистые хозяева не наворотили такого, что сами себя под суд подводят.

— Спасибо, сэр, — уважительно сказал Халстон. — Прошу вас прислать мне копию вашего отчета.

— Это нетрудно, коллега.

В течение всего разговора шериф молчал, а Харви едва успевал записывать разговор, но оба они чувствовали себя полными идиотами. Правда, Уэбстеру было плевать на это, но он чувствовал, что Халстон старается не зря. Что-то он с этого получит.

Когда они спустились вниз, шериф заметил, как от портье отошел крепкий парень в шляпе с широкими полями, не позволяющими видеть его лицо. Тут он решил проявить инициативу.

Подойдя к портье, Уэбстер пошел в атаку.

— Кто это был?

— Не знаю, шериф. Человек спросил меня, есть ли номера в отеле. Я сказал, что есть, но он решил, что стоит взглянуть на коттеджи у реки, прежде чем выносить окончательное решение.

— Покажите мне карточки людей, которые сняли номера на третьем этаже.

Портье выложил требуемые документы и книгу регистрации.

Уэбстеру хватило беглого взгляда, чтобы все понять.

— Все карточки заполнены одной рукой, а имена взяты с потолка! Твоя рука, Пибоди?

— И что из того? Постоялец грыз яблоко и попросил меня заполнить карточки.

— Он предъявил документы?

— У нас не принято требовать документы, иначе мы лишимся клиентуры, и все будут селиться вдоль берега. В нашем отделе нет нарушений, шериф, и не стоит придираться.

— Как выглядит человек, который заказывал эти номера?

— Вы же видели его. Он едва не сгорел. Других я не видел. В тот момент уезжали спортсмены и у меня было много работы.

— Однако ты нашел время заполнить карточки за других?!

— Я получаю за это чаевые. Это наш хлеб, шериф.

— Вы ничего не добьетесь от него, Уэбстер. Его купили с потрохами, — со злобой произнес Халстон. — Но на один вопрос вы можете ответить. Ключи от остальных номеров остались невостребованными. Это значит, что друзья погорельца здесь не ночевали?

— Как мне кажется, они все уехали после ужина.

— Зачем же ему одному столько номеров?

— Есть люди, у которых много денег, и они не любят соседей.

— Возможно и есть. Но в данном случае, мне думается, что соседей ждали. И мы не можем исключить того, что они сюда вернутся. Идемте, шериф.

Когда Халстон и Уэбстер сели в машину, заместители окружного прокурора сказал:

— Практически никто не знает, что мы взяли Дэйтлона. Сообщники проводят ночь где-то рядом. Они не знают об аресте, иначе уже побывали бы в участке. Скоро они вернутся в отель. Там необходимо устроить облаву, а пока пошлите одного человечка в штатском наблюдать за портье. Он или связан с ними, или должен кого-то предупредить.

— Это сделать нетрудно.

— И еще. Меня интересует Хитч. Он первый обнаружил Дэйтлона, его заявление должно фигурировать в деле. Как я слышал, он еще ночью отправился к вам.

— У меня нет его заявления, он решил принести его утром, а сам пошел спать.

— У него дежурство до девяти утра, как у всех. Мы можем заехать к нему домой, но я думаю, что мы его не застанем, шериф. Такие, как Хитч, люди дисциплинированные, и из участка он бы вернулся на дежурство.

— Я понимаю, сэр. Мне пришлось его задержать.

— Не сомневался в этом, шериф. Но так дела не делаются. Есть более тонкие и умные способы получать премии за других. Я постараюсь это устроить за пятьдесят процентов. Мне кажется, пять тысяч вам не повредят. Это лучше, чем десять в кармане Хитча.

— Конечно, мистер Халстон.

Теперь Уэбстер понял, за что заместитель окружного прокурора рвет жилы. Пять кусков за день работы стоят того!

Дверь распахнулась. На площадку вышла девица с размазанной помадой на губах, растрепанными волосами и порванной бретелькой на ночной рубашке. Маленькая грудь вызывающе торчала наружу.

— Что тебе надо, котик? — спросила она, едва не свалившись с лестницы. Ее сильно качнуло к перилам. Феннер удержал ее за руку.

— Тебя зовут Гленда?

— Да, котик, но я не одна. Правда, Тедди уже отрубился, если хочешь, то давай на кухне.

— Давай.

Она развернулась и с определенным трудом вписалась в дверь квартиры, Феннер вошел следом. Здесь все пропахло алкоголем. Кругом была грязь и пустые бутылки, задвинутые занавески на окнах не пропускали ни света, ни воздуха.

— Мы с Тедди отмечали мой день рождения, — сказала хозяйка и почему-то хихикнула.

Феннер зашел в комнату. Он узнал парня, который их вчера обслуживал в ресторане. Тот валялся на полу голый, уткнувшись носом в ботинок.

— Ему что на кровати места не хватает?

— Нет. Просто он все время с нее падает. Я уже устала его затаскивать обратно.

— Крепко спит.

— Можешь наступить на него, он не почувствует и не проснется.

— Зато ты в полной форме.

— Я всегда в форме. Как ты думаешь, сколько мне стукнуло?

— Не знаю.

— И я не скажу! Как говорят французы: «Женщине столько, на сколько она выглядит!»

— Не ври, столько не живут!

— Ну, раз кровать свободна, мы можем ее использовать.

— Ладно. Но дай мне сначала выпить.

— Сколько хочешь. Но ты не такой, надеюсь? — она указала на бесчувственное тело на полу.

— Немного покрепче.

Кухня находилась рядом за занавеской, куда и качнуло хозяйку. Крохотная комната и тут же ванна, кошке и той здесь было бы тесно.

Девица вернулась с полной бутылкой джина.

— И как это она сохранилась?! — выразила свое удивление Гленда.

Феннеру необходимо было выпить. Последние сутки прошли хуже, чем самый страшный день бегства от Чарли.

Блондинистая кукла маячила у него перед глазами и никак не могла открыть бутылку.

Феннер взял эту работу на себя. Он выбил пробку, достал два чистых стакана из шкафа и разлил напиток.

— Ты думаешь, я выпью столько?

— Попробуй.

Феннер выпил залпом все содержимое. Женщине удалось сделать три глотка, и она уронила стакан на пол.

— У, черт!

Феннер размахнулся и разбил бутылку о голову блондинки. Впервые в жизни ему пришлось доставить физическую боль женщине.

Гленда упала на пол рядом с Тедди и больше не шевелилась.

Феннер отодвинул занавеску, отгораживающую кухню, и подошел к газовой плите. Впервые в жизни он шел на умышленное убийство. Этого требовали общие интересы, а не его личные. Возможно, ради себя он и не стал бы этого делать. Но этот болтун опишет всех, кого он видел вчера. Он видел Чико, его описание появится в газетах, и он тут же попадет в категорию прокаженных.

Феннер открыл все газовые конфорки и услышал смертоносное шипенье. Он подошел к двери, вынул ключ, вышел на лестничную площадку и запер дверь, повернув ключ на два оборота.

Копы появятся здесь через полчаса, соседи учуют газ раньше, и пожарники вновь опередят полицию.

Феннер вышел на улицу и сел в машину. По дороге в больницу он встретил три патрульных автомобиля. Такого в этом городе еще не было. Зашевелились лодыри.

Феннер заметил, что он не испытывает ни страха, ни напряжения. Его беспокоил только один вопрос: где Крис и что с ним.

Машина выскочила из-за поворота так неожиданно, что Кейси едва успел затормозить. Сидящий рядом с Брэдом банкир едва не выбил лбом ветровое стекло, второй банкир, сидевший на заднем сиденье, вскрикнул.

Устраивать скандалы в центре города не входило в планы известного гангстера. Он сдал назад, решив объехать лихача сзади, но тот выскочил из машины и замахал руками.

Брэду показалось, что он уже видел этого типа раньше. К тому же лихач не проявлял никакой агрессивности.

— Извините, господа. В наших делах случаются неожиданности, — сказал Кейси и вышел из машины.

4. Багровый закат

Феннер купил себе замшевую куртку, кепку в мелкую клетку и сумку, которую можно таскать через плечо, как это делают репортеры.

В таком виде он появился в больнице. В вестибюле его встретила дежурная сестра, пожилая дама, похожая на сову в дневные часы. Она смотрела в лицо, но ничего не видела. Ее глаза походили на тарелки, а нос у нее торчал, как маленький клювик.

— Что-то случилось с вами, молодой человек?

— Благодарю, мэм, но я здоров. Я из газеты. Мне дали секретную информацию, что здесь находится погорелец из «Конгресс-отеля».

Феннер вложил в улыбку все свое обаяние.

— Мне всегда казалось, что газетчики знают все наперед, но вижу, что заблуждалась.

— Неужели мой нюх подвел меня?

— Его ночью забрали полицейские. Вам следует обратиться к шерифу Уэбстеру.

Улыбка слетела с лица Феннера, он побледнел.

— Что с вами, молодой человек? Вам нехорошо?

— А как это случилось?

— Не знаю. Я сменила Роллу утром.

— Кого?

— Мисс Роллу О'Майел. Она дежурила ночью.

— А где я могу увидеть мисс О'Майел?

— Спуститесь по тропинке к реке. За ворота и сразу налево. Выйдите к пристани. Третий дом справа с красной черепичной крышей. Она живет с матерью.

— Благодарю вас.

Феннер вышел из ворот и повернул к тропинке, о которой говорила медсестра. Он надеялся, что копы не посмеют забрать Криса из клиники, он был уверен, что сумеет прощупать почву, и они с Брэдом смогут вытащить Криса отсюда. Но его насторожило то, что возле больницы не оказалось полицейских. Медсестра подтвердила его опасения. Если то же самое скажет кукла, дежурившая ночью, то придется устраивать налет на полицейский участок. А как? У него даже перочинного ножа в кармане нет. Все оружие в чемоданах, которые остались в номерах отеля. Теперь оно недосягаемо. Идти на штурм без автоматов бессмысленно.

Однако, Феннер точно знал, что вечером им с Кейси придется устроить в этом городе Валентинов день.

Дверь открыла очаровательная девушка лет двадцати с карими глазами. Она устало взглянула на гостя и спросила:

— Кто вам нужен?

Феннер старался выглядеть предупредительным и милым.

— Мне так кажется, что я ищу вас. Вы Ролла О'Майел?

— Кто вы?

— Я из страховой компании. Наш клиент попал прошлой ночью в больницу… Мне рассказали страшную историю, будто его забрала полиция.

Глаза девушки потемнели еще больше.

— Женщина, которая сменила вас на дежурстве, дала мне ваш адрес. Вы меня извините, вы не спали ночь, а я…

— Зайдите в дом.

Она посторонилась и пропустила гостя в прихожую. Большая, чисто прибранная комната, недорого, но со вкусом обставленная.

— Садитесь, пожалуйста.

Феннер устроился за круглым столом, накрытым белой скатертью и украшенным букетом свежесрезанных цветов. На долю секунды у него возникла дикая, по его оценкам, мысль. Это ведь то, что ему нужно! Бросить все, прислонить голову к плечу такой девчушки и жить в таком тихом и чистом раю.

Ролла села напротив и оборвала его воздушные мечты земным вопросом.

— Что вас интересует?

— Почему они его забрали?

— Мне очень трудно говорить об этом, но я расскажу вам все по порядку. Мне кажется, что вы тот, кто это должен знать. Потерпевшего доставили ночью, дежурил доктор Фулбрайт и он сделал все, что мог. После трехчасовой