Book: Похититель сердец



Похититель сердец

Пенелопа Томас

Похититель сердец

Глава первая

Лондон, 1680

Холмы были похожи на мягкие зеленые волны. В окрестностях Беркшира дул слишком резкий для столь поздней весны ветер. Он завывал, кружа над маленьким кладбищем, поднимая столбом пыль с поросших мхами и лишайниками каменных надгробий.

Риза пастора, стоявшего перед свежевырытой могилой, развевалась и хлопала на ветру.

Чуть в стороне от группы одетых во все черное людей застыла, облокотившись на оградку, молодая девушка в легком платье, которым так же, как и пасторской ризой, играл бесноватый ветер. Голубые рукава надувались, точно паруса, а обильные рюши на груди и по бокам трепетали, словно бурные морские волны. Подобное неистовство в одежде почти бесстыдно попирало смерть и ярким подвижным пятном плясало на фоне серенькой картины погребения.

«Надоело», — подумала Даморна. Она пыталась придержать вздымавшийся подол, но ветер сделал свое дело, и внимание к ее особе уже было привлечено. Проделки ветра вызвали осуждающий шепот в рядах печалующихся близких и родственников усопшего:

— Довольно дерзкая штучка!

— Шлюха.

— Напялила голубое вместо подобающего черного.

— А еще считает себя леди.

Пастор нахмурился. Густые брови его сошлись у переносицы, а уголки губ опустились книзу. Впрочем, он не потеряет любви к пастве, он будет снисходителен к тому, что кое-кто пренебрегает условностями слишком открыто и почти вызывающе и также не думает утаивать своего, в сущности греховного, утомления от процедуры похорон…

Если бы это не были похороны ее, Даморны, отца, пастор бы не нашел ее сегодня здесь. Девушка бросила в сторону перешептывающихся соседей пренебрежительный взгляд. Пусть думают, что хотят! Она-то знает, что отец одобрил бы ее сегодняшний наряд! «Соблюдают все эти условности в одежде лишь те, кому кажется, что бог простит все, если так-то и так-то одеваться в такие-то и такие-то минуты жизни! — нередко восклицал он. — Когда я умру, дочка, окажи мне честь: одень самое лучшее платье и возьми с собой самую прекрасную улыбку. На меньшее я не согласен!» И она оказала ему эту честь.

Церемония скоро закончилась, так как пастор был на диво немногословен. Он настолько резко оборвал свою речь, что могильщики даже замерли в некоторой нерешительности: браться ли за лопаты или еще погодить немного.

Даморна услышала, как о крышку грубо сколоченного соснового гроба стукнулись первые комья земли, и, резко повернувшись, зашагала прочь.

Колючая стерня иногда царапала ей щиколотки, в башмаки набиралась вода, но девушка привычна была ко всяческим неудобствам. Но вот чувство одиночества было для нее внове.

Повозка главного землевладельца стояла у ворот кладбища. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, а сидевший высоко на козлах кучер, весь, кстати, в черном, съежился, ссутулился и, казалось, дремал.

Даморна с надеждой подумала, не сидит ли в повозке и Джемми, но потом догадалась, что нет. Если бы он был здесь, то наверняка там, на кладбище, у могилы отца, он стоял бы рядом с ней.

Девушка не удосужилась поблагодарить землевладельца Бизли за то, что он соблаговолил явиться на похороны. Сквайру тоже нечего было сказать Даморне. Равнодушный к ее переживаниям, он мог разве что напомнить бедняжке о том, что дом сдавался им в аренду только на время, причем арендатором выступал Фармер Хоттон, ее, Даморны, отец. Теперь старик мертв, и девушке надлежит либо покинуть обиталище, либо как можно скорее выскочить замуж за какого-нибудь более или менее состоятельного человека, который бы смог платить за жилье и дальше.

Спускаясь по тропинке с холма, Даморна услыхала свист взметнувшегося кнута и затем мерный стук колес по каменной дороге, ведшей в Бизли Холл. Она глубоко вздохнула, подумав, что тоже могла бы усесться в повозке на кожаном сиденье и вытянуть усталые ноги. Но сквайр сможет расположиться перед горящим камином гораздо раньше, чем она доплетется до своего бедного очага…

Сквайр Бизли сидел в своем кабинете за массивным столом, сработанным из настоящего орехового дерева. Этот стол был в незапамятные времена куплен в Лондоне и до сих пор считался наилучшим образчиком обстановки во всем Бизли Холле. Как всегда, на столе не было ровным счетом ничего. В руке хозяин сжимал фужер, наполненный красным вином, стараясь не плеснуть напитком на драгоценный «орех». Сквайра ничуть не беспокоило то, что громоздкий стол занимал почти все пространство кабинета и донельзя затруднял передвижение по нему.

Бизли допил вино, вытер фужер куском фланели и крепко задумался, нужно ли поднимать из кресла свои внушительные телеса и шествовать, огибая ореховый материк, к заповедному шкапчику, где стояли целые батареи всевозможных вин, наливок, водок, коньяков и т. д. Сквайр не успел додумать свою думу, так как в кабинет забрел его сын, Джеймс. Папеньке забавно было наблюдать за тем, с каким мрачным и озабоченным видом чадо пытается выдавить перед зеркалом отвратительнейший угорек у себя на носу. Плечи юнца были уже с дверной проем, русые волосы изящно обрамляли несколько глуповатое, но все же весьма симпатичное, — с чем сквайр в который раз мысленно поздравил себя, — лицо.

— Подойди ко мне, Джемми! — пророкотал Бизли, радуясь тому, как испугался сын, полагавший, по всей видимости, что папаша еще не прибыли с похорон, и с ожесточением продолжавший давить прыщи.

— Как, вы уже приехали? — изумился, густо покраснев, Джеймс, но тотчас поправился: — Чем могу быть полезен?

Растерянность парня показалась сквайру довольно любопытной, и он внимательно осмотрел бедолагу с ног до головы. На Джемми был костюм, пошитый из дорогого темно-бордового бархата, накрахмаленный воротничок упирался в подбородок. Нос был усеян спелыми угрями, и у раскрылков виднелись следы нападения на некоторые из этих угрей. Помимо всего прочего от парня несло одеколоном, явно позаимствованным у отца.

— Куда это ты так прихорашиваешься? — строго спросил сквайр, наслаждаясь видом раздавленного припадком застенчивости юнца. — Наверняка к девкам!

Джеймс смутился еще пуще, потупился еще круче, запунцовел еще гуще. «Боже! Какого придурка я вырастил!» — подумал сквайр, впрочем, без всякой горечи. Он был далек от того, чтобы влезать в личную жизнь сына и оспаривать его пристрастия и вкусы. Девчонка Джемми была, между тем, довольно смазлива, и Бизли сам был бы не прочь с ней покуролесить, но до сего дня этому препятствовало то обстоятельство, что у очаровашки был весьма грозный родитель, готовый расправиться с кем угодно, кто посмеет обидеть дочурку, не взирая ни на общественное положение, ни на благосостояние обидчика. Кроме того Фармер Хоттон всегда вовремя вносил плату за жилье и никогда ни на что не жаловался, чем выгодно отличался от прочих съемщиков. Да и потом сквайру гораздо проще было обходиться, в случае острой необходимости, самыми обычными проститутками.

Но сегодня все изменилось. Фармера закопали, девчонку оберегать некому и незачем. Она теперь — легкая добыча для всякого, кто пожелает отведать ее прелестей, весьма, надо признать, аппетитных. Поведение сына немного поразило Бизли, но в то же время он восхищался его проворством.

— Вижу, что к девкам собираешься, сынок! — прохрипел, скалясь, сквайр. — Но к какой именно, а? И будь так любезен, открой мне, что ты собираешься делать со своей избранницей? Потащишь в постель, не так ли? Ну, скажи, что я прав!

Джеймс качнулся на каблуках, кадык нервно дрогнул, но слова отца наконец развязали язык.

— Вы слишком грубы, отец… Я я люблю эту девушку!

— Любишь?! — сквайр произнес это слово так, будто оно было самым грязным на свете ругательством. — Значит, мой мальчик, ты просто дурак. Если б ты хотел развлечься, я бы даже благословил тебя на это, хотя, зная о ком именно идет речь, не без некоторого завистливого сожаления: то, что ты собираешься взять, весьма прельстительно и для меня, твоего старика-отца! Но неужели, — а я вижу, что так оно и есть, — ты хочешь жениться? Неужели ты продашься первой попавшейся юбке? Неужели, получив в залог не более чем пару сладеньких словечек да поцелуй в щечку, ты собираешься запрячься в паскуднейший воз супружества? Да и на возу-то кто — внебрачная дочь какого-то завалящего фермера, кстати, благополучно сыгравшего в ящик и теперь уж подавно не сожалеющего о том, что оставил свое дитятко без гроша в кармане! За этим ли я тебя произвел на свет божий, как ты думаешь?.. Признавайся, женитьба у тебя на уме?

— Н-нет, отец, — запинаясь, промямлил Джеймс, причем лицо его приобрело уже вовсе свекольный оттенок.

— Ба! Да ты не только глупец, но еще и лгун! — заревел Бизли. — Марш в свою комнату! Убирайся! Будешь сидеть взаперти до тех пор, пока дурь не вылетит из твоей башки!

Джеймс весь сжался в комок и жалобно всхлипнул, чем опять-таки здорово позабавил отца. Когда юнец скрылся, сквайр задумался и вскоре пришел к выводу, что сказал сыну о девице достаточно. В глотке Бизли пророкотала звучная отрыжка, ознаменовавшая полное довольство сквайра самим собою.

Несмотря на все старания Даморны, подол ее платья намок и выпачкался, а голубые рюши печально обвисли. Однако, если ее наряд и пострадал за время почти часового путешествия по заболоченным полям, то ее настроение, напротив, немного улучшилось. В рассуждении поднятия этого самого настроения, бесспорно, нет ничего действеннее деревенского воздуха и свежего ветерка.

«Слава Богу, — подумала Даморна, — мне еще есть, где выплакать свое горе, но нужно торопиться, пока сквайр не выставил меня на улицу и не выбросил вслед жалкие пожитки».

Все родственники по материнской линии умерли еще до рождения Даморны, а родственников по отцовской линии она и вовсе не знала никогда. Ее отец приехал в эту деревню в один прекрасный летний день и больше уже не выезжал никуда. Он был человек с поразительно правильной речью, очевидно, неплохо образованный. У него не было никаких видимых причин оставаться в этой деревушке и тем более в ней обосновываться, поэтому многие считали, что он замешан в каком-то темном деле или даже совершил убийство и теперь скрывается от властей. С подобной версией Даморна не могла согласиться, ибо прекрасно знала, что ее отец — человек вполне порядочный.

Взгляд девушки упал на покривившиеся ворота. Повсюду росла трава. Даморна открыла скрипучую дверь и вошла в домишко. С грустью осмотрела она единственную комнату в нем. Взгляд ее скользил по земляному полу, по стенам с осыпающейся штукатуркой. Дочь Хоттона, она родилась в этой самой комнатенке семнадцать лет назад, недолгое время спустя после того, как был вздернут в Тиборне Кромвель и на престол взошел Чарльз Второй. Эту ферму снимали еще родители ее матери, и родители тех родителей. Овдовев, отец тоже стал снимать ее. Даже имя отца — Фармер Хоттон — не было его собственным. Это была фамилия бабки по материнской линии. Однако, женившись и взяв за женой крохотную ферму, он из Эдварда Уэллса — именно так звали его — превратился в Фармера Хоттона: жители деревеньки не желали утруждать свою память запоминанием новых имен и нарекли Уэллса Хоттоном просто по названию фермы. Хоттон воспитывал свою единственную дочь весьма строго, учил ее вести себя так, как это и пристало истинной леди. Это значительно отдалило девушку от местных жителей. Никто не сомневался, что ее отец был настоящим джентльменом, а кое-кто подозревал даже, что у него есть титул. И уж, конечно, Хоттон не походил на обычного фермера. В то же время это был тихий и спокойный человек, любящий выпить, что крайне располагало к нему людей, даже пастора, который не гнушался выпивкой, если за эту выпивку платили…

«Нужно немедленно решить, что делать, — мрачно думала Даморна, — не то в очень скором времени придется просить милостыню».

Вчера она взяла последние несколько шиллингов и купила себе на городском рынке голубое платье, самое роскошное из всех тех, которые она могла себе позволить.

Девушка исполнила желание своего отца, но зато осталась без гроша. Нечем было питать не только тело, но и собственную гордыню. А из-за этой гордыни у нее всегда были одни неприятности, в том числе и жестокие битвы с деревенской детворой. Чуть выше правого виска у нее даже имелся небольшой шрам — след угодившего в нее камня, который был пущен рукой одного из ее малолетних недоброжелателей.

«Ты должна смирять свою гордыню, — часто ворчал отец, — иначе она бог весть до чего доведет тебя!» Даморна только пожимала плечами. «Если бы я не давала отпора обидчикам, — оправдывалась она, — мне бы пришлось совсем туго!» Отец лишь кряхтел да качал головой, по нескольку раз повторяя имя дочери.

Свое имя Даморна получила в честь бабушки, хотя Хоттон чаще называл ее просто «Малышка Долли», а разумная матушка считала имя и вовсе не подходящим и выспренним для столь непутевого ребенка. Долли было именем вполне обычным, вполне подходившим для худенькой девчонки, — кожа да кости! — не могущей вынести даже ведра помоев без того, чтобы не расплескать по дороге половины! Действительно, с тех самых пор, как при крещении ее нарекли Даморной, девочка не слышала ни разу, чтобы ее называли именно так и стала задумываться о том, что у нее есть второе имя.

Девушка вздохнула. Нынче к ней обещал зайти Джемми. Даморна очень удивлялась тому, что сын сквайра теряет время с ней, дочкой бедного фермера, набирая громадные букеты диких роз и ирисов в бору Бизли. Но Джеймс был добрый малый и единственный ее друг. Если б у Даморны были еще другие знакомые, она б, видимо, так не таяла, когда Джемми шептал ей на ухо что очень любит и хочет поскорей жениться. Сегодняшний день представлялся Долли неким поворотным пунктом в жизни. Если она поверит Джемми, то неизвестно, что произойдет… Она засмеялась своей глупости, но потом, желая, чтобы молодой Бизли все-таки пришел, закричала на всю, впрочем, пустынную округу:

— Джемми! Ты должен прийти! Ты должен…

Но чем громче девушка кричала, тем острей становилось сознание того, что ОН не придет!..

Даморна услышала топот копыт на дороге. Даже не подбегая к крохотному оконцу своей лачуги, она бросилась к дверям и сняла с них засов.

Солнце уже спустилось до макушек дубов, росших на западе, и узкие тени деревьев падали на вспаханное поле. Выйдя на крыльцо, Даморна услышала, как бешено бьется ее сердце.

Из-за ближайшего холма показалась лошадь и наездник. Девушка встала на носочки и вытянула шею, пытаясь разглядеть лицо человека в седле, но это лицо скрывали поля огромной шляпы. Лошадь шла неторопливым размеренным шагом, и волнение Даморны исчезало по мере приближения гостя. Тучную фигуру сквайра Бизли нельзя было спутать ни с чем. Не приходилось гадать и о цели его визита: сквайру не впервой вышвыривать на улицу семью съемщика сразу, как только гроб последнего опущен в землю.

Бизли въехал через покосившиеся ворота и спешился. Его движения были важными, по лицу струился пот. Сквайр достал большой носовой платок и тщательно вытер лицо.

— Добрый день, мистер Бизли, — проговорила Даморна, вежливо склоняясь в поклоне. Изысканные манеры действительно отличали девушку от остальных сельчан. — Спасибо, что пришли на похороны, сквайр!

Гость небрежно кивнул. Грудь его тяжело вздымалась.

— Если мне позволяет время, — важно пояснил он, — я всегда посещаю похороны тех людей, что снимают у меня жилье. А твой отец не только исправно вносил плату за аренду, но и попросту был хорошим человеком. Мне жаль, что он навсегда покинул нас…

— Мне тоже, — ответила девушка, не испытывая ни капли благодарности за высказанные ей соболезнования.

— Так ты теперь здесь совсем одна? — довольно глупо заметил он, торопясь сменить тему беседы.

Сердце Даморны сжалось.

— Я уже начала собирать свои вещи, сквайр, — сказала она, изо всех сил стараясь скрыть сквозившую в голосе горечь.

— Неужели ты полагаешь, что я в силах вышвырнуть на улицу несчастную сироту? — обиделся Бизли.

Девушка с некоторым недоумением взглянула на сквайра, но, спохватясь, тотчас же предложила:

— Может быть, войдете? У меня есть немного чая. Рада буду вас угостить.

Бизли без раздумий принял предложение, что еще больше озадачило Даморну. Она толкнула локтем дверь, и пропустила гостя в комнату. Сквайр вновь пригнулся, чтобы не удариться о притолоку, и проскользнул внутрь. Какое-то время он с довольно плохо скрываемым отвращением оглядывал бедное убранство жилища, но потом, делано улыбнувшись, облокотился о каминную доску. Несмотря на все свои старания вести себя непринужденно и просто, визитер явно чувствовал себя неловко. Мощнейшая туша, затянутая в тесную жилетку, да еще накрахмаленная до хруста сорочка, да пестрый шелковый галстук, — все это выглядело весьма дико и нелепо в бедной комнатенке Даморны. Бизли грузно опустился на скамью.

Девушка заварила чай, разлила его в две чашки, протянула гостю ту, что побольше, а с той, что поменьше, уселась на табурет. Легкая шифоновая блузка при малейшем движении надувалась как парус.



Сквайр отхлебнул чаю и поморщился.

— Надо бы выпить чего-нибудь покрепче, — сказал он и выплеснул остатки в камин. Тут же из жилетного кармана явился некий посеребренный флакончик. Сквайр наполнил ромом собственную чашку и обратился к Даморне: — Тебе добавить?

— Самую малость, — отозвалась девушка, скорее, впрочем, руководствуясь соображениями элементарной вежливости, нежели хотением попробовать вонючий ром.

Бизли налил ей ничуть не более столовой ложки, но девушке вполне хватило и этого. Она почувствовала, как обожгло ей горло, как что-то загорелось в груди, а потом и в желудке. Бедняжке захотелось чихнуть.

Сквайр расхохотался.

— Мягко пошло! Глоток рома вполне подготовит тебя к одной чудной штучке.

При этих словах Бизли в высшей степени бесцеремонно оглядел девушку с головы до ног. Даморна вся съежилась от этого взгляда, ей стало как-то неуютно. Сквайр никогда раньше не смотрел на нее так, и его откровенно похотливый взор был попросту страшен. Она уже жалела, что пригласила это чудовище войти в дом, но, не желая выказывать своих чувств, улыбнулась и спросила ласково:

— А как поживает Джеймс? Сегодня он не смог прийти потому, наверное, что его задержал учитель, да?

Глаза сквайра превратились в щелочки.

— Если б так, то я был счастлив: общение с башковитым учителишкой только на пользу пареньку. Бог не наградил Джемми особенно выдающимися умственными способностями, и тебе это известно лучше других, не так ли?

— Я не совсем понимаю вас, мистер Бизли, — пробормотала растерянно Даморна. — Мне кажется, ваш сын вовсе не глуп. Кроме того, он всегда был добр ко мне…

— Добрым? — вскинул брови сквайр и, откинувшись, расхохотался: — Да я не знаю такой вещи на свете, которой бы он не сделал ради тебя. Ты, малышка, мастерски вертишь этим дурачком!

— Отнюдь нет! Я и не думала, как вы говорите, вертеть им, — возмутилась Даморна и даже вскочила с табурета. — На его чувства я отвечаю взаимностью, и вполне искренно, кстати!

Ответ девушки привел Бизли в некоторое недоумение, и он около минуты пристально изучал взглядом посмевшую надерзить ему гордячку.

— Да, милочка, ты и впрямь с характером! Ты почти сумела убедить меня. Надо сказать, что Джемми приползет к тебе на коленках, как только ты того пожелаешь.

Но сего не случится, я слежу за своим непутевым сынишкой. Скажи, дорогая, ты в самом деле полагаешь, что я поверю в твою любовь к Джемми? Может быть, ты скорее влюблена в те денежки, которые он однажды унаследует, а?

Глаза Даморны округлились. Что за чушь? Что за тон? Неужели это животное точно так же беседует и с Джемми? Нет ничего удивительного в том, что вместо сына к ней сегодня припожаловал папаша! Есть, однако, от чего растеряться!

Сквайр заметил замешательство девушки и усмехнулся. Не долго думая, он схватил Даморну за подол юбки и притянул к себе, пытаясь усадить на колени. Несчастная рванулась назад, на секунду ее обожгло смрадное дыхание негодяя Бизли, она почувствовала тяжелый старческий дух — ром, пот, моча — исходивший от тела внезапно сделавшегося игривым посетителя. Этот дух не покрывался даже резким запахом одеколона, обильно выливавшегося на мяса и одежонку.

Попытка вырваться развеселила старого хрыча. Он усадил-таки девушку на колени к себе и заулыбался во весь рот, обнажая гадкий частокол дрянных, насквозь гнилых зубов.

— Пожалуйста, потише, моя маленькая, моя сладенькая, — зашептал он на ухо Даморне. — Совсем даже не нужно волноваться. Ты же прекрасно понимаешь, что переведаться с искушенным в амурных делах ветераном куда занятнее, чем без толку возиться с каким-то неопытным, желторотым юнцом! Забудь Джемми хоть на часочек, будь сегодня моей, ладненько?

Даморна испуганно взглянула на старика.

— Но вы же не хотите сказать, что…

Дальше продолжать она не могла. Ничто и никогда не заставит ее променять Джемми на это паскудное существо!

— Ты зря не договариваешь, милая. Именно это я и хочу сказать. Почему бы нет, а?

Сквайр резко склонил голову и впился губами в губы девушки. Язык всполз на милое девичье небо, а косматые руки поползли к грудям. Бизли был так невоздержан и груб, что Даморна вскрикнула от боли.

Старик несколько ослабил хватку, гнусно рассмеявшись. Даморна с трудом сдерживала подступившую тошноту: от сквайра несло табачищем и спиртным. Но нельзя было расслабляться. Надо немедленно взять себя в руки и втолковать этому гаду, что у нее, Даморны, вовсе даже и нет никаких видов на Джемми. Набравши полную грудь воздуху, она уперлась ладонями в грудь нападавшего и осторожно отстранила его.

— Так дело не пойдет, сэр! — пропела она сладким голоском. — Я всегда относилась к вам почти как к отцу. Было бы довольно глупо мне выходить замуж за вас…

— Замуж? — глаза Бизли полезли на лоб. — Ты что, считаешь меня таким же болваном, как Джеймс? Ты думаешь, что я горю желанием жениться на столь никчемной девчонке? Я всего лишь соблаговолил избрать тебя, отметить среди прочих и включить в число своих любовниц. Это, кстати, говоря, большая честь для тебя, каковой ты, по всей видимости, не вполне и заслуживаешь!

Все эти разом свалившиеся на нее беды: смерть отца, потеря Джемми, издевательства сквайра, — все они сломили Даморну.

— Ты, сквайр, — старый дурак, — закричала она, выходя из себя, — козел! Неужели ты думаешь, что я так-таки и соглашусь стать твоей любовницей? Что я полезу к тебе под твое вонючее одеяло? Конечно, все брошу и отдамся сопревшему болвану, который жирней, чем кастрированный хряк! И не только жирней, но и душистей! Господи, Бизли, ты — рехнулся, тебе не заполучить меня никак — никакими путями! Клянусь!

Сквайр сделался белым как полотно.

— Вот, значит, как ты заговорила, мерзавка! — прохрипел он и до костного хруста сжал ее руки в запястьях. — Я начинаю понимать, что совершенно зря жалел тебя. Все, что я тебе предлагал сейчас, я обычно беру без спросу, поняла? А теперь хватит всей этой пустой возни!

Железная рука схватила девушку за тонкую шею. Другая рука вмиг разорвала до пояса платье, причем вместе с платьем разорвалась и тончайшая ткань сорочки, обнажив грудь. Долли пыталась закрыться руками, но сквайр прижал их к бедрам. Разжигаемый отчаянными криками насилуемой, Бизли наклонился и укусил несчастную за левый сосок. На глазах у Даморны выступили слезы. Изо всех сил она ударила Бизли коленом в пах, но колено словно ушло в нечто, весьма напоминающее перину: сквайр был невообразимо жирен. И все-таки он отлетел назад, со свистом выпуская воздух изо рта и держась обеими руками за ушибленное место.

Почувствовав свободу, Даморна попыталась удрать, но тотчас была схвачена. Она обернулась и увидела, что нога сквайра наступила ей на подол. Девушка, стараясь высвободить подол из-под башмака, начала с силой дергать тонкую материю, но Бизли ловко притянул ее к себе, изрыгая страшные ругательства.

Даморна завалилась на пол, стукнувшись виском о каминный угол. Не успела она подняться, как сквайр бросился вперед, откинув ногой скамейку, и обрушился на девушку. От веса этой туши девушка задохнулась и не смогла даже пошевелиться.

— Ты поплатишься за свое упрямство и дерзость! — прорычал Бизли. — Я сделаю все так, что белый свет будет не мил тебе!

Он начал возиться с пряжкой ремня. Мысль о том, что должно сейчас случиться, привела Даморну в оцепенение, но только на мгновение. Вскоре она дрожащей рукой дотянулась до чего-то тяжелого и холодного: то была металлическая решетка для дров в камине. Даморна схватила ее и с размаху опустила на голову сквайру. Послышался хруст, затем стон, затем насильник подался несколько вперед. Обмяк. Замер. Он неподвижно лежал на Даморне, придавив ее к полу своим огромным весом. Струйка крови медленно стекала по его лбу. Вся дрожа, Даморна кое-как столкнула с себя сквайра. Тот лежал на полу все так же неподвижно. Он казался как-то странно спокойным, так что напоминал старика Хоттона, когда тот умер. Даморна склонилась над Бизли и прислушалась: нет, никакого дыхания не было слышно! Она не услышала ничего, кроме оглушающего стука собственного сердца.

Господи! Она убила его!..

Глава вторая

Даморна отшатнулась от тела: ее непременно повесят за содеянное. То обстоятельство, что она убила сквайра в процессе самозащиты, ровным счетом ничего не будет значить для судей. Бизли был человеком богатым и знатным, а кто она? Плюнуть и растереть!

Девушка тупо глядела на струйку крови, бежавшую на пол из проломленной головы сквайра и изо всех сил пыталась собраться с мыслями. Исчезновение Бизли будет замечено весьма скоро. Конечно, все сначала решат, что он засел с вечера в какой-нибудь деревенской таверне. Потом наиболее догадливые селяне начнут, похихикавая гаденько, рассуждать о том, что хозяин — натура пылкая и страстная и едва ли вернется к утру. И однако слишком ясно, что к завтрашнему полудню деревня уже забьет тревогу. Что ж, к этому самому завтрашнему полудню она будет уже очень и очень далеко от своей жалкой хибарки!..

Тем не менее время шло, и довольно стремительно. Пока у Даморны «гостил» сквайр, на окрестности успела сползти ночь. В нескольких шагах от ворот фермы, привязанная к вербе, мирно пощипывала травку лошадь Бизли. Даморна замерла перед ней в некоторой нерешительности: увести или не увести? Натурально, убийство сквайра было непреднамеренным. Девушка никогда не совершала преступления более тяжкого, чем кража булавки. Но обернувшись на труп сквайра, она как-то странно расхохоталась. Черт возьми, ведь дважды ее не смогут повесить! А будет она вздернута за убийство или за кражу лошади — не все ли равно!

Даморна решилась на этот шаг, и теперь нужно было лишь собрать все необходимое для дороги. И кстати, выбрать место, куда отправиться. Ясно, что нельзя останавливаться в деревнях или захолустных городках: там ее непременно начнут расспрашивать обо всем на свете, что непременно завершиться арестом. Есть только одно место, где ею не будут слишком сильно интересоваться. И это место — Лондон!

Дилижанс еле тащился, подпрыгивая на ухабах, ныряя в глубокие ямы с жидкой грязью, которыми была испещрена дорога. С каждым толчком Даморна все больше и больше верила в то, что кучер вознамерился доставить пассажиров в Лондон если не мертвецами, то, по крайней мере, калеками. Она уже жалела, что продала в Ридене принадлежавшего Бизли мерина. Всю выручку ей пришлось отдать за место в «Летучем Голландце». Девушка пробовала торговаться при продаже лошади, но покупатель сказал, что у него, видите ли, нет больше денег. Впрочем, он не спрашивал, откуда у нее конь, а это тоже играло не последнюю роль, и Даморна уступила, хотя и почти за бесценок.

Девушка была зажата пассажирами с обеих сторон: тучной дамой с одной и тощим джентльменом — с другой. Этот последний всю дорогу прикладывался к вместительной фляжке, извлекавшейся то и дело из внутреннего кармана плаща. Благодаря столь частым возлияниям, салон весьма скоро пропах коньяком. К полудню головушка джентльмена уже безвольно болталась из стороны в сторону и наконец опустилась на плечо Даморны. Засим джентльмен возложил свои ручонки на бедра девушке, но тотчас получил серьезный, хотя и не слишком ощутительный в его состоянии, тычок под ребра. Он медленно разлепил веки, недоуменно оглядел Даморну и кое-как извинился, впрочем, едва ли осознавая, в чем именно состоял его проступок. Через пару минут вся история повторилась снова, включая и тычок, и лупание глазками, и нечленораздельные извинения.

Пассажиры жадно наблюдали за веселою парочкой. Один из этих пассажиров, какой-то краснорожий пастор с явным неодобрением косился на Даморну, всем своим видом говоря как бы, что почитает девушку за исчадие ада, за наглое чудовище, нарочно возмущающее всеобщее спокойствие своими на диво беспардонными выходками. Даморна возмутилась подобному молчаливому осуждению, но в то же время изо всех сил кляла себя: ей ведь так и не удалось скорчить из себя добропорядочную жену фермера, мирно следующую в столицу. А как она старательно красила волосы остатками чайной заварки, как усердно заправляла их под в высшей степени скромную и неброскую косынку, как чинно влезала в грубое домотканое платье, явно к ней не шедшее! Неужто все усилия насмарку? Нет, нельзя впадать в отчаяние. Держи себя в руках, Даморна!

Впрочем, рядом с девушкой сидела крайне разговорчивая миссис Слэттери и развлекала своей болтовней всех и вся.

— Вы говорили, что у вас в Лондоне семья? — обратилась она к Даморне, видя, что та сейчас лопнет от негодования, и желая успокоить бедняжку.

— У меня там тетка живет, — ни секунды не колеблясь, отвечала Даморна, хотя ей ничуть не хотелось говорить о человеке, которого не существует и в помине, т. е. этой самой тетки, и уж тем более не хотелось объяснять, зачем она едет в Лондон.

— Тетка? — переспросила миссис Слэттери. — Скажите, а где именно она живет в Лондоне?

У Даморны все оборвалось внутри. Она не знала города, не знала, как называются его районы, и, понятно, была поставлена в тупик: как отвечать любопытной спутнице? К счастью, подвыпивший господин слева вновь принялся за старое и, сладко почмокивая губками, возложил голову на плечо Даморны. Девушка с преувеличенным нетерпением принялась тормошить непослушного джентльмена, пытаясь разбудить его, и таким образом ушла от ответа на трудный для нее вопрос.

Джентльмен однако просыпаться отнюдь не желал. Даморна хлопала его по щекам и кричала в самое ухо, мол, пробудитесь, любезнейший, но бедолага, очевидно, не принадлежал к числу людей отзывчивых, по-прежнему громко сопел да пускал себе на воротник блаженные слюни. Даморна налегла на него всем корпусом и попыталась привалить к стенке салона. Пастор даже не пошевелился, чтобы помочь ей в этом нелегком предприятии и лишь с неудовольствием оглядел девушку. Тут джентльмен принялся звучно порыгивать, причем вырывавшиеся из его глотки пары обладали запахом уже вовсе непереносимым, каковой, с позволения сказать, запах сильно напоминал Даморне о недавней сценке со сквайром. Девушка расстроилась пуще прежнего и почувствовала, что близка к истерике.

— Эй, мистер! — вскричала миссис Слэттери. — Вы находитесь в дилижансе, а не в кабаке! Немедленно прекратите вести себя подобным образом!

Тут бойкая дамочка, перегнувшись через Даморну, схватила пьянчужку за рукав и силой встряхнула, да так, что несчастный резко подался назад и затем тяжело плюхнулся в угол.

Когда Слэттери отвалилась от своей жертвы, Даморна краешком глаза заметила в руке женщины туго набитый кожаный кошелек. Минуту назад его там не было. Следовательно, он мог появиться только из кармана опившегося коньяком пассажира. Все было сделано столь искусно, что Даморна едва ли заметила что-либо, если бы ее лицо не находилось в трех дюймах от руки дамочки. Прочие путники, а все они, надо сказать, с живейшим интересом наблюдали за расправой явно не углядели ничего подозрительного в действиях, бесспорно, строгой, но справедливой миссис Слэттери.

Даморна открыла было рот для обличительной речи, но тотчас захлопнула его вновь, решив, что держать язык за зубами все-таки гораздо мудрее. Разве она судья кому бы то ни было? Разве сама она без греха? А убийство? Пускай оно и не было преднамеренным, но тем не менее признать его более невинным, чем карманная кража, не представляется возможным!

Обобранный джентльмен продолжал храпеть как ни в чем не бывало, и Даморна подумала, что этак пропажа кошелька не обнаружится еще очень и очень долго. Так оно и вышло.

Очень скоро дилижанс сделал остановку у какой-то гостиницы, чтобы пассажиры смогли перекусить. Колеса дробно застучали по каменной дороге, и этот стук казался оглушительным, так как около трех часов экипаж катил относительно нешумно по проселку. Впрочем, нашего джентльмена, по-видимому, не разбудила бы и пушечная пальба.

Гостиница была довольно велика и прекрасно меблирована. Побелка стен выглядела весьма молодо и свежо. Даморна затравленно озиралась по сторонам, в висках назойливо взбрыкивала кровь. Девушка медленно направилась в столовую вслед за миссис Слэттери. Они проследовали прямиком к камину и расположились подле него на деревянной скамеечке. Даже хорошо обогревшись, Даморна все еще чувствовала себя неважно: ей казалось, хотя пол под ногами и был вполне неподвижен, что она все еще трясется в продуваемом всеми ветрами дилижансе. Она со вздохом откинулась на спинку скамьи. Дивный запах тушеной телятины и только что испеченных булочек, позвякивание ножей, вилок и ложек о тарелки, — все это несказанно мучило девушку, и она ломала голову над тем, стоит или нет тратить ей оставшиеся у нее два шиллинга.

— Вы не желаете подкрепиться? — любезно осведомилась миссис Слэттери.

— Я не голодна, — выдавила из себя Даморна, с трудом отрывая взгляд от то и дело вносимых из кухни в столовую кушаний.



Миссис Слэттери сочувственно покачала головой.

— Слишком знакомые слова, — проговорила она. — Так всегда говорят, когда желудок и кошелек одинаково пусты. Идемте. У меня есть немного денег.

— Но я не могу просить вас о…

— И не просите! Вы честно заработали свой ужин. Для молоденькой девушки у вас слишком зоркие глаза, но зато и язык вы умеете держать за зубами. Уверяю, денег у меня достаточно. Пока что. — Тут миссис Слэттери наклонилась к уху Даморны и прошептала. — Не думаю, что пьяный остолоп в дилижансе проснется раньше, чем мы окажемся в Лондоне!

Девушка поняла, что не у нее одной были эти самые «зоркие глаза»: от миссис Слэттери не укрылось, что ее кража замечена. Однако Даморна не решалась отужинать на ворованные деньги. Ее новая знакомая прекрасно поняла, в чем дело, и заявила:

— Не беспокойтесь вы о нашем выпивохе. Он все равно бы в таком состоянии добрался домой с пустыми карманами. Пусть уж его денежки послужат двум честным женщинам, а не каким-нибудь разбойникам с большой дороги!

Итак, решено: ужинаем. Тушеная говядина, пирог с картофелем, крыжовенный торт, бутылка сладкого столового вина, — все эти яства дамы одолели в два счета. Насытившись, Даморна почувствовала, как ее начинает клонить в сон, но бодрая миссис Слэттери своей болтовней мигом расшевелила девушку.

— Я догадываюсь, — щебетала Слэттери, — что в Лондоне вас никто не ждет, и вы попросту бежите туда — от кого-то или от чего-то!

Даморна вся сжалась.

— Это, конечно, не мое дело, — продолжала дамочка, — куда и зачем вы едете, беглянка вы или просто путешественница. Однако, моя дорогая, Лондон не то место, где можно обойтись без друзей и знакомых, если конечно, вы понимаете, к чему я клоню… Нет, не спорьте со мной. Я отнюдь не собираюсь выступать в роли вашей благодетельницы. Напротив, я скорее в долгу у вас, и с моей стороны было бы непорядочно оставить вас в незнакомом городе без всякой опеки.

Даморна благодарно кивнула. Что ж, очень может быть, что миссис Слэттери далеко не столь честная и порядочная женщина, какой без устали рекомендует себя, однако выбирать не приходится: в Лондоне у нее, Даморны, действительно нет ни одной знакомой души.

— Вы были правы, миссис Слэттери, — призналась девушка, — когда говорили о том, что я бегу в столицу… Но я делаю это не по своей воле. Знаете, я была служанкой, а хозяин… он приставал ко мне.

Подобное признание не было до конца правдиво, но и лжи в нем также не усматривалось.

Миссис Слэттери приложила к глазам платок. Что и говорить, сердобольная дамочка была в высшей степени скора на слезы.

— Дорогая моя, — всхлипнула она не без пафоса, — я чувствую, что послана вам самим Провидением. Я помогу вам. У меня есть младшая сестра, она — служанка. Думаю, мы сможем подыскать вам какую-нибудь работу. Сегодняшнюю ночь вы проведете в моем доме, а назавтра мы немедленно займемся устройством вашей судьбы!

Даморна улыбнулась: миссис Слэттери рассеяла своей предупредительной участливостью все страхи девушки. И хотя беглянке не больно-то хотелось идти в служанки к кому-нибудь, на первое время такая работа выглядела вполне приемлемой.

Обе женщины вскоре вновь уселись в дилижансе. Когда тот проезжал маленькую деревушку Челси и, далее, поля Мерилибоун, внезапно разразилась гроза. Дождь не утихал до самого Лондона.

Даморна всю дорогу сладко дремала, положив голову на плечо миссис Слэттери, но когда дилижанс подкатил к Билли Сэвидж, ее товарка сразу заелозила на сиденье и проговорила:

— Пойдемте, милая. Нам не следует терять ни минуты, иначе наш простофиля продерет свои глаза.

Даморне не требовалось предупреждений, и она изо всех сил стала протискиваться к выходу. Пастор тормошил все еще не вытрезвившегося джентльмена, но, слава богу, тщетно: тот никак не соглашался вылезти из своего угла.

Выскочив из дилижанса, Даморна всем телом ощутила прохладу ночи и жадно вдохнула пропахший гарью воздух. Впереди сияли мутно-желтые огни фонарей.

Как только багаж был опущен на мостовую, обе дамы, схватив каждая свою поклажу, мгновенно растворились во мраке. Миссис Слэттери шагала с невиданной быстротой, довольно удивительной для женщины ее возраста и комплекции, хотя что это были за возраст и комплекция, никто не мог сказать с точностью. Впрочем, всякий вправе удивляться тому, что считает достойным удивления…

— Пройдемся пешком, — услышала Даморна. — Не нужно тратить деньги без оглядки только потому, что нам сегодня улыбнулась удача.

Девушка согласно кивнула. Хорошо подкрепившись в гостинице и выспавшись потом в дилижансе, она чувствовала себя довольно бодро, а мысль о том, что остаток вечера ей предстоит провести в уютном доме и в приятной компании, и вовсе наполняла все ее существо ликованием. Даморна шагала по тротуару с такой легкостью, какой и представить себе нельзя было еще около часа назад.

Вдоль главных улиц города тянулись ряды трехэтажных домов с высокими пирамидальными крышами. Искрасна-бурый кирпич по временам сменялся сероватым камнем церквей, чьи вызолоченные шпили слабо мерцали в ночном небе. Фонарей явно не доставало, но на тротуары из окон домов лился свет лучин, нередко и сальных свечек, поэтому обе женщины двигались отнюдь не в кромешной тьме.

Даже при скудном освещении город весь сверкал. После того, как Великий Пожар уничтожил большинство старых деревянных хибарок, Лондон отстроился заново. Теперь всюду красовались величественные здания из кирпича или камня.

По улицам, обгоняя друг друга, разъезжали кэбы, дилижансы, кареты.

Миссис Слэттери и Даморна очень скоро свернули в какой-то темный переулок. Тут дома уже не отличались особенным великолепием, но все-таки любой из них в смысле красоты и изящества давал сто очков вперед Бизли Холлу. Однако улочки с каждым шагом делались все уже и уже. Между опрятными лавочками и магазинчиками зияли черные провалы совершенно неосвещенных переулков и спусков. Все чаще стали попадаться домишки с покосившимися крышами, с облупившейся штукатуркой. Некоторые из них, вероятно, пережили пожар…

Даморна покрепче вцепилась в ручку своего чемоданчика. Очевидно, они вошли в городские трущобы! Поминутно приходилось огибать какие-то огромные кучи, — надо полагать, мусора.

— Мы уже почти у цели, — объявила миссис Слэттери неожиданно грубым голосом и кивнула на горстку тусклых огоньков, дрожавших где-то в глубине мрачнейшего переулка.

Увидев, к какой цели они пришли, Даморна разом сникла: перед ней вырос облезлый домишко под красным фонарем. Первый этаж был всего-навсего грязной таверной. Двое мужчин, пошатываясь, выбрели на крыльцо, и через открывшуюся дверь послышались раскаты смеха и пьяные голоса. Даморна недоуменно посмотрела на миссис Слэттери, но та не сочла нужным разъяснять ситуацию. На ее лице играла добродушнейшая улыбка.

— Вот мы и пришли. Целы и невредимы, как я и обещала вам, милочка!

Взяв девушку за руку, миссис Слэттери бодро взбежала на крыльцо, потом также бодро прошла в таверну.

В зале было сильно накурено, хоть топор вешай. Воняло потом. На грубо сколоченных скамейках за дубовыми столами сидели какие-то мрачные мужланы, хлебали пиво и, раскатисто хохоча, тискали своих подружек, а те визжали от этих ласк столь пронзительно, что у Даморны заложило уши.

Миссис Слэттери усадила девушку на шаткий стул у стойки, а сама направилась куда-то наверх, сказав, что испросит у хозяйки этого милого пристанища разрешения снять комнату для ночевки. Пока она продиралась сквозь толпу, чьи-то косматые ручищи успели не единожды хлопнуть ее по заду.

Бросаемые на Даморну взгляды вогнали в краску бедную девушку, но никто не решался подъехать к ней с нескромными предложениями, так как все понимали, что гостье покровительствует миссис Слэттери, а эта последняя пользовалась у здешней публики уважением.

Даморна отыскала взглядом свою благодетельницу в толпе этих недоумков и обнаружила, что она беседует с хозяйкой заведения. Последняя выглядела, мягко говоря, неказисто. Одета она была довольно неряшливо, слегка одутловатое лицо и неимоверная грудь в глубоком вырезе платья были усеяны бархатными мушками. Хозяйка, — Даморна мысленно звала бабенку «хозяйкой», хотя чего именно та была хозяйкой, ей не было вполне ясно, — оживленно беседовала о чем-то с миссис Слэттери. Обе женщины жестикулировали чрезвычайно бурно. Время от времени они замолкали и бросали со своих мест на нее, Даморну, нагло оценивающие взгляды. Девушке нередко приходилось видеть рыночных торговок, и она быстро догадалась, что эти двое тоже — в некотором роде торговки. Они торгуются, но о чем? Каков предмет торга? Мгновение спустя Даморна поняла, что предмет торга — она сама! Хозяйка и миссис Слэттери спорят о ее цене!

Бедняжка вся содрогнулась от этой своей догадки. Ну как же она смогла довериться воровке? Неужели только потому, что та пару раз мило улыбнулась ей и накормила ужином в дешевой придорожной гостинице? Нет, надо бежать отсюда и немедленно!.. Но как?

Выход был совсем рядом, но Даморна не сомневалась, что попытайся она встать со стула, как ее тут же вновь усадят на место да еще и тумаком угостят. Миссис Слэттери сидела к девушке лицом и следила за малейшим ее движением. Даморна уже начала приходить в отчаяние, как вдруг в таверне внезапно завязалась драка. Двое каких-то громил разом поднялись из-за стола и не особенно раздумывая обменялись отменными ударами. По перекошенным рожам обоих мигом потекли струйки крови. Все посетители таверны разом обернулись к поединщикам и — началось! Даморна никак не ожидала, что ей так крупно повезет. Дерущиеся мигом заслонили ее от взглядов миссис Слэттери. Девушка стала осторожно пробираться к выходу. Никто, кажется, не замечал ее в этой толчее.

Однако как только пальцы Даморны коснулись деревянной ручки двери, дверь вдруг открылась и путь несчастной преградили два здоровенных парня. Девушка отступила, надеясь, что молодчики пройдут мимо, но те, заметив, весьма симпатичную юную особу, остановились.

— Какая удачная находка! — проревел один из парней, тот, что был поменьше ростом и очень похож на грязного лиса.

Даморна попятилась: все кончено. Выкрики этого урода привлекли к девушке всеобщее внимание, а миссис Слэттери немедленно завопила:

— Эй! Держите ее! Не дайте ей уйти! Даморна бросилась к двери, стараясь проскочить мимо лисоподобного мерзавца, но тот железной хваткой вцепился ей в запястье. Девушка бросила свой чемоданчик и свободной рукой расцарапала негодяю рожу, но негодяй не сдавался и продолжал как ни в чем не бывало удерживать бедняжку. В его глазах даже появились веселые огоньки. Тогда Даморна изловчилась и укусила лиса за руку. Но все-таки не была отпущена! Потом она почувствовала, как его лапа схватила ее за горло. В ноздри шибанул сильный запах лаванды. Чем неистовей девушка сопротивлялась, тем крепче стискивалось ее горло. Было уже почти нечем дышать, чувствовалась острейшая боль в легких. Даморна, не желая сдаваться, продолжала брыкаться, царапаться, ударять наглеца ногой куда попало. Потом она услыхала поток чудовищных ругательств, и ее локти были крепко прижаты к бокам. Комната завертелась перед глазами, ноги ослабли и подкосились. Одна за другой стали гаснуть свечки в глазах. Оставался лишь запах воска, табака и лавандовой воды.

Даморна была уже почти без сознания, как вдруг услыхала требовательный мужской голос:

— Отпустите ее!

И тотчас руки лисообразного кретина отпустили ее. Немного придя в себя, девушка сообразила, что лежит на полу, подле нее валяется чемоданчик, а какие-то неведомые люди о чем-то галдят над ней.

— Ты не имеешь права вмешиваться в мою работу, — жаловался кто-то низким глухим голосом. Задрав голову, Даморна увидала ту самую неряшливо одетую особу, облепленную мушками, что торговалась с миссис Слэттери. — Я за нее заплатила, и теперь она — моя!

— Покупать и продавать молоденьких девушек — скверная работа!

Даморна перевела взгляд на изрекшего эту сентенцию мужчину. Прежде всего она увидала черные кожаные ботинки, довольно высокие, с металлическими пряжками, мутно посверкивавшими в полумгле таверны. Далее следовали тесные бриджи по колено, плотно обтягивавшие крепкие мускулистые ноги. Затем девушка не без любопытства осмотрела распахнутый темный плащ и короткий, дивно расшитый жилет под ним. Жилет едва сходился на широкой молодецкой груди.

Даморна слегка дрожала. Она подняла глаза к поросшему щетиной подбородку — неплохо! Потом взорам ее предстали ровные белые зубы — человек улыбался, и улыбка была далеко не ласковая! Дивно! К сожалению, прочие части лица совершенно неразличимы были в той густой тени, которую отбрасывали поля шляпы. Невозможность увидеть что-либо на этом лице, помимо подбородка и зубов, создавала для публики некоторые неудобства: когда не видишь глаз человека, а тем паче — носа, с ним крайне затруднительно спорить. Бабенка в мушках немного попятилась, хотя незнакомец даже не двинулся в ее сторону. Но даже отступая, она смотрела на Даморну собственническим взглядом.

— Да, да, очень скверная работа продавать девушек, — повторил Даморнин заступник.

— Заладил! Скверная работа, скверная работа! — Хозяйка разобиделась. — Зачем ты суешь нос не в свои дела? Я всего лишь зарабатываю себе на жизнь, как, кстати, и ты!

Мужчина злобно рассмеялся.

— Ну уж, не равняй меня с собой. Уж лучше я буду работать палачом, чем займусь когда-нибудь подобным твоему ремеслом!

— Вы посмотрите на него! — взвизгнула хозяйка. — Он считает, что он не простой грабитель, а король Чарльз!

Женщина ожидала, что ее слова будут поддержаны криками и смехом, но в таверне было тихо, как в церкви зимним воскресным утром. Видя, что терпит поражение, сквернавка захныкала:

— Я имею полное право на эту девчонку. Она обошлась мне в целых пять гиней. Как же мне вернуть свои денежки, если она будет отпущена?

Бесспорно, хозяйка лгала: никаких денег она не платила. Однако названный грабителем мужчина достал из кармана плаща кошелек, развязал кожаные ремешки, отсчитал пять монет и швырнул их на пол.

— Давай покончим с этим делом, — глухо сказал он.

Владелица притона быстро принялась собирать деньги, как только собрала их и спрятала между своих валунообразных грудей, так тотчас прокричала, обращаясь к благородному плательщику:

— Ты ничем не лучше нас. Просто захотел взять девчонку себе!

Эти слова вывели Даморну из оцепенения, она резко вскочила на ноги и пулей вылетела из таверны.

Глава третья

Увидев, что девушка убежала, Квентин испытал нечто близкое к чувству досады. Он, конечно, не ожидал от нее многого в обмен на потраченные деньги, но элементарное «спасибо» все-таки порадовало бы его. Впрочем, тотчас он обругал себя мысленно бессердечным. Бедняжку обманули, едва не продали в проститутки, а потом — чуть не задушили! До выражения ли признательности тут?! К тому же, девице вовсе и не нужно было ждать той минуты, когда выяснилось бы, что его, Квентина, намерения, относительно ее особы, отнюдь не столь грязны, как казалось это хозяйке.

— Ах, какие деньги пропали даром, — с сожалением сказал Уизел, бармен со шрамом через весь лоб. — Ну хоть бы поцелуем отблагодарила за спасение. А между тем ночь еще не скоро кончится, и она наверняка попадет в переделку куда покруче нашей!

Уизел был прав! Нужно вновь выручать девушку, ибо не пройдет она и сотни ярдов в этом квартале, как ее сцапают чьи-нибудь грязные руки.

К счастью, Квентину удалось быстро настичь беглянку. Девица упала на землю, видимо, споткнувшись, потом поднялась и вот тут-то он ее и схватил.

— Отпустите меня, — прокричала Даморна.

— Как бы не так!

— Ваше имя?

Квентин изумился ее наглости.

— Мне кажется, задавать вопросы в сложившейся ситуации — исключительно моя прерогатива, — съязвил Квентин. — Но если это тебя интересует, то пожалуйста: меня называют лордом Квентом!

— Ты не лорд, — заявила Даморна.

— Говорю же тебе, меня называют лордом. В настоящих же лордах я не нахожу ничего привлекательного. Все они чопорны и бездушны!

— Видишь, — удовлетворенно заметила девушка, — я сразу поняла, что ты не лорд. Скорее всего, ты и впрямь грабитель. Хозяйка была права.

— Очень может быть, что так, — сухо отозвался Квентин. — Однако я разрешаю тебе звать меня просто мистером Квентом или, если угодно, Квентином. Ну, а кто же ты такая, а?

— Я Даморна… Уэльс, — сказала Даморна Хоттон, вздернув горделиво подбородок. — Я приехала в Лондон, чтобы устроиться на работу. На честную работу, прошу заметить!

«Даморна? — подумал Квентин. — Весьма редкое имя. Фамилия же, судя по заминке в речи, и вовсе выдуманная».

— Ну что ж, Даморна, — произнес он вслух, — тебе нелегко придется в здешних краях! Если тебя тут не прихлопнут за грош или хотя бы даже ради твоей скудной одежонки, то рано или поздно заставят заниматься ремеслом отнюдь не честным да нравственным!

— Но куда же мне податься?

— Думаю, в это время суток лучше не задаваться подобными вопросами. Я бы не советовал тебе ходить куда-нибудь сейчас. Во всяком случае нельзя ходить пешком и в одиночку…

Тут Квентин вновь мысленно выругал себя, на сей раз — болваном. Слишком ясно, что ни денег, ни провожатых. Кэб дорог, да и не поймать кэб об эту пору…

— У тебя есть родственники в Лондоне? — робко осведомился Квент, чувствуя, что зря спрашивает: ответ в высшей степени не трудно предугадать!

— Нету.

Проклятье, теперь ему нужно возиться с этой недотепой!

— Но может быть, у тебя есть рекомендательное письмо? Кто-нибудь готов поручиться за тебя?

Губы Даморны приметно задрожали.

— Неужели ты хочешь найти себе работу просто так? Милая, да ты, видно, не в своем уме!

Увидев, что глаза девушки наполнились слезами, Квент поспешно добавил:

— Тебе необходимо послать письмо домой. Пусть кто-нибудь из уважаемых людей в твоей деревне, — не удивляйся моей проницательности, дорогая, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы разглядеть в тебе деревенщину! — пришлет тебе рекомендацию. Пусть это будет пастор, к примеру…

— Я не могу сделать этого, — еле слышно пробормотала Даморна.

— Это почему же еще?

Она посмотрела на своего благодетеля в упор и вновь задрала кверху подбородок.

Квентин поморщился. Дело, похоже, принимало скверный оборот. Ладно бы эта девчонка была просто провинциальной дурочкой, но нет: судя по всему, она чего-то натворила в своей паскудной деревушке и теперь бежит куда глаза глядят!

Квент взыскательно осмотрел Даморну с ног до головы. Кургузое платьице не могло скрыть прелестной фигурки, но вот волосы… Выкрашенные бог весть чем, чуть ли не луковой шелухой или спитым чаем, они сосульками свисали ей на плечи и спину. Даже если эти волосы тщательно вымыть, цвет их едва сделается более естественным. Впрочем, можно раздобыть подходящий парик. Действительно, в его, Квента, работе парик выручал уже неоднократно. У Даморны, бесспорно, имеются данные к… а дурочка Маргарет уже едва ли пригодна для воплощения всего задуманного.

— Знаешь, милочка, я смогу помочь тебе, — медленно проговорил Квентин, — но должен предупредить, что в очень скором времени мне самому понадобится твоя помощь в одном дельце.

— Нет уж, я никогда не стану помогать грабителю обтяпывать его гнусные делишки!

— Неужели? А что ты собираешься кушать? Или ты всерьез надеешься на то, что тебя примут на работу без рекомендательного письма? Даморна потупилась.

— А кстати, не собираешься ли приторговывать собственным телом на улицах славного города Лондона? Ну, прости, прости, погорячился… Больше не буду грубить! Но, пойми, дорогая, здесь очень и очень трудно устроиться на работу провинциалке и к тому же без всякой протекции. И если ты не вернешься обратно в свою деревеньку, то так или иначе тебе придется обратиться к Рози, хозяйке одного из самых дешевых лупанариев столицы. Она хотя бы оденет и накормит тебя.

— Я лучше помру с голоду, — патетически вскрикнула Даморна, — чем сделаюсь продажной девкой или пойду в услужение к какому-нибудь головорезу!

— Девочка! За кого же ты меня принимаешь?! Я грабитель, а не головорез!

— И ты никогда не убивал людей? — удивилась Даморна.

— Даже тех, кто этого заслуживал, — захохотал Квентин.

— И все-таки я не хочу воровать!

— И я не хочу, чтобы ты занималась этим… Знаешь, я бы просил тебя сыграть роль изысканной леди и познакомиться с… с одним состоятельным человеком, которого я тебе укажу. Остальное предоставь мне.

— Но я не вижу разницы между самим грабежом и пособничеством грабителю.

— В мои планы касательно тебя грабеж никак не входит, поверь мне!

Даморна видимо колебалась.

— Но я никогда не буду с этим твоим человечком… Квентин мгновенно догадался, что хотела сказать девушка.

— А я тебя и не прошу! — горячо заверил он ее. — Мне нужен деловой партнер, а не шлюха!

— Как бы там ни было, — проговорила Даморна, — мне не приходится выбирать. Я принимаю твое предложение.

— В высшей степени разумный ответ.

Было что-то около полуночи. Откуда-то из центра города послышался туманный бой часов. Даморна от усталости валилась с ног. «На что же такое я согласилась? — лихорадочно думала она. — Помогать заматеревшему во грехе разбойнику и дальше облапошивать честных людей? И за что помогать-то! За теплый угол, за кусок хлеба, наверняка черствого, к тому же? Как низко я пала!»

Однако как бы строго Даморна не судила себя, надежда на прощение Господом все же оставалась: девушка утешала себя тем, что доверилась преступнику не по своей воле, а по принуждению самой жизни. Обстоятельства оказались всесильны! Выбора не было! В самом деле, не отдаваться же за гроши всяким прощелыгам! Не бежать же сдаваться властям и потом топать на виселицу, расплачиваясь таким образом за невольное убийство…

Стараясь не отставать от Квентина, Даморна из последних сил перебирала все более затекающими от холода и усталости ногами. Пару раз она чуть не упала даже, но мысль о том, что в конце пути ее ожидает теплая постель, сообщала мышцам некоторую крепость, и выстукивания затылком о камни мостовой удалось счастливо избежать.

Наконец цель была достигнута. Квент и Даморна остановились перед довольно большим кирпичным домом, вида куда менее пугающего, чем тот, в котором около получаса назад бедную провинциалку злые люди собирались сначала продать в рабство, в проститутки, а потом и вовсе хотели придушить. Нет, этот дом выглядел более прилично, и Даморна смело последовала за Квентином. Они быстро поднялись на второй этаж и вошли в гостиную, довольно теплую и уютную, хотя с ободранными по углам обоями. Повсюду горели свечи в тяжелых шандалах, на полу лежал толстый мохнатый ковер. У окна стоял стул с металлической спинкой. Рядом — столик на изогнутых ножхах.

Дверь отворилась, и в гостиную вошла женщина. Все ее повадки говорили о том, что она — хозяйка в этом доме.

— Добрый вечер, миссис Мэлони, — сказал Квентин, обращаясь к вошедшей.

— Здравствуйте, мистер Квент, — отозвалась дама, бесцеремонно разглядывая Даморну. — Что-то вы рано сегодня! И не один, а это уж и вовсе удивительно. Кто же эта девчонка?

— Я привел тебе еще одну пансионерку, — объяснил Квентин. — Ты говорила, что у тебя есть свободные комнаты.

— Комнаты еще не готовы, — нахмурилась миссис Мэлони.

— Да брось ты кривляться, — весело проговорил Квент. — Комнаты будут скоро приведены в полный порядок. А сегодня эта бедняжка переночует у твоей Дженни. Плачу шесть пенсов за сутки, а проживание в комнатах — пятьдесят шиллингов в месяц. Тебя это устраивает?

— Один шиллинг за сегодняшнюю ночь, — заявила хозяйка, — и сто шиллингов за месяц.

— Будь по твоему, псица, — беззлобно выругался Квентин. — Я слишком устал, чтобы торговаться с тобой.

Глазки миссис Мэлони заблестели, пышные телеса затряслись: выгодная сделка! Ни слова не говоря, она схватила со столика колокольчик и позвонила служанке. Через четверть минуты в гостиную влетела Джемми и стала у порога, торопливо протирая заспанные глаза.

— Джемми, пару деньков, не более, вот эта особа, — тут Мэлони махнула рукой в сторону Даморны, — поживет в твоей комнате. Будь любезна, приготовь постель для нее.

Служанка окинула нежданную гостью злобным взглядом и, втянув в себя с шумом воздух, проворчала:

— Ну нет, увольте, я не буду спать с ней в одной комнате: от нее несет лошадьми да цыплятами!

Даморна, разумеется, обиделась, услышав, как отзываются о ней в этом доме. Она, между прочим, прекрасно знала, что пахнет ничуть не хуже всех прочих съемщиков сквайра Бизли, — Царствие ему Небесное, — и уж подавно лучше большинства, серой, так сказать, массы.

Тем более обидно было, что, приняв грубость служанки за остроту, громко захохотал Квентин. Даморна обернулась к нему и резко сказала:

— И совсем незачем смеяться. Если от меня, действительно, несет конюшней или курятником, то в этом нет ничего страшного: это запах честного труда!

Квентин перестал смеяться и нахмурился столь выразительно, что Даморна быстро сообразила, что ей не следует распускать язык.

— Я думаю, милочка, — спокойно сказал он, — что прежде чем лечь спать, тебе следует принять ванну.

Даморну обуял ужас при этих словах. Никто из известных ей людей никогда не принимал ванн. Всякий здравомыслящий человек знает, что если, раздевшись, залезть в воду в холодной комнате, где вдобавок по полу тянет сквозняк, то можно наверняка простудиться и умереть.

— Ну что ж, — стоически процедила Даморна, — я погибну во цвете лет, и только потому, что какому-то пройдохе вздумалось выкупать меня в чугунном корыте.

— Думаю, что этот самый пройдоха, — ласково усмехнулся Квентин, — не доставит тебе удовольствие: геройской смертью ты не умрешь. Более того, ты не умрешь вообще. Я, например, принимаю ванну до двух раз в неделю и, как видишь, на тот свет отправляться не собираюсь. Эй, Джемми, поди нагрей чан с водою!

— Джемми! — подхватила миссис Мэлони. — Воспользуйся чаном на кухне. На кухне же мы и искупаем нашу новую пансионерку!

Скорчив недовольную гримасу, Джемми удалилась. Даморна тоскливо посмотрела ей вслед.

— Квентин, мы не оговаривали с тобой подобных вещей, — сказала она упавшим голосом.

— Каких вещей? — с нарочитым недоумением зашевелил бровями Квент.

— Ну, вот этого чудовищного мытья в ванной.

— Если ты не полезешь в ванну, мы вынуждены будем расстаться. Я расторгну наш договор.

— Ты победил, — скорбно проговорила девушка и поплелась на кухню, ведомая грузной миссис Мэлони.

По прошествии двадцати минут Даморна вновь появилась в гостиной. На ней был дивный шелковый халатик, мокрые прядки волос закрывали лоб. Девушке было крайне интересно узнать, как отнесется к ней теперь, после купания, Квентин, но никакого Квентина в комнате не оказалось. Он успел уже исчезнуть куда-то.

Даморна поднялась на второй этаж, в комнатку Дженни, где ей предстояло провести сегодняшнюю ночь. Кровать уже была застлана чистейшим бельем. Даморна мигом нырнула под одеяло. Однако сон к ней не хотел приходить. Девушка лежала с открытыми глазами и все думала, думала, думала… Квентин не выходил у нее из головы.

Даморна понимала, конечно же, что ее спаситель отнюдь не был настоящим лордом, но если бы он назвался даже королем Чарльзом, она поверила бы. В повадках Квентина было нечто царственное, гордое, властное. По-видимому, он был на дружеской ноге с людьми высшего света, танцевал на балах, вел остроумные беседы с изысканными дамами. Все говорило за то, что самому Квентину хорошо известно, насколько он привлекателен для женщин. Если б он проявил к бедной деревенщине чуть больше внимания, то наверняка она бы не смогла отстоять свои девичьи бастионы.

«Кто же он? — думала Даморна. — Знатный сеньор, попавший в немилость к королю, сын разорившегося герцога или графа или, быть может, сам королевский сын, наследник? Все что угодно, все что угодно! Но грабитель?!? Никогда».

Около полудня в дверь постучали.

— Войдите, — сказала Даморна.

В комнату важно вплыла миссис Мэлони, держа в руках роскошное изумрудное платье.

— Это не мое! — вскричала Даморна, хотя ее так и подмывало одеть обнову.

— Теперь будет твое, — твердо сказала миссис Мэлони. — Раньше это платье принадлежало одной дамочке, которая не желала платить мне за комнату около трех месяцев, и вот, пришлось покрывать должок этой вещицей. Можешь примерить.

Даморна не заставила миссис Мэлони повторять просьбу дважды. Она мигом соскочила с кровати и принялась натягивать на себя чудо-платье.

— Ну как? — спросила нетерпеливо девушка, кончиками пальцев расправляя складочки на подоле.

Водянисто-голубые глазки хозяйки совершенно округлились от изумления.

— Кто бы мог подумать, что одежда способна так изменить внешность! По всему видно, что вы настоящая леди! Квентину следовало предупредить меня об этом! Мне, право же, очень стыдно, что столь ослепительную особу я уложила спать в одной комнате со служанкой!

Даморна счастливо улыбнулась. Если бы Джемми увидел ее сейчас, то наверняка немедленно потащил бы под венец! Но никакого Джемми нету, он остался в Бизли Холле. Да и в любом случае их свадьба была невозможна — сквайр!.. Впрочем, жалеть — не о чем. Даморна чувствовала, что за последние двадцать четыре часа она круто изменилась. Никто бы в ней не узнал теперь скромной дочери скромного фермера. Она — уже почти леди!

Внезапно, без всякого предупреждения, без стука, в комнату вошел Квентин. Девушку мгновенно поразили его глаза, ведь, собственно говоря, до сей минуты она не видела их, чему виной были непомерно огромные поля шляпы самозваного лорда. Эти удивительные глаза казались необычайно мудрыми, догадывающимися решительно обо всем на свете, также и о том, что творится в душе девушки. Кроме того, глаза Квентина раздевали ее, Даморну, буквально донага, исследовали белоснежные выпуклости ее груди в пене французских кружев.

Однако, если Квентин и был поражен произошедшей в Даморне переменой, то скрывал свое изумление чрезвычайно умело. Еще раз бегло ощупав взглядом все извивы и припухлости девичьего тельца, он только и нашелся, что насмешливо хмыкнуть.

— Настоящая леди, не правда ли? — сказала Мэлони. — Зря ты не предупредил меня сразу, как только привел ее.

— Но кажется, наша леди прекрасно обходилась без заискивающих взглядов прислуги, да и без самой этой прислуги довольно долгое время, а? Впрочем, впредь мы будем обходиться с нею несколько более почтительно, чем делали это раньше.

— Спасибо, вы очень добры ко мне, — с натугой проговорила Даморна. Чувство благодарности мешалось в ней с обидой: слишком уж язвителен был Квентин.

— Леди Даморна Уэльс, — сказал тот. — Обещаю быть с вами в высшей степени галантным и предупредительным!

Девушка запунцовела и потупилась.

— Миссис Мэлони, — продолжал Квент, — потрудитесь накормить даму приличным завтраком. У нас впереди большая работа, а великие дела, как вы прекрасно знаете, натощак не делаются!

Отдав вышеприведенное распоряжение, Квентин торопливо попрощался с обеими женщинами и, хлопнув дверью, убежал куда-то.

Тщеславие Даморны было неожиданно сильно задето столь внезапным исчезновением благодетеля. Выходит, ему глубоко плевать на то, как она одевается. Жаль, очень жаль, что так. Ей бы хотелось, чтоб Квентин, затаив дыхание, созерцал соединенный с юбкой низкий лиф платья, завязанные бантом сатиновые ленты, изумрудный поясок, дивные рукава, доходящие до локтей и, конечно же, тончайшие белоснежные кружева, коими был оторочен глубокий вырез на груди. Но нет, «лорд» оказался равнодушен ко всем этим прелестям. Жаль, очень жаль…

«Даморна — просто красавица», — думал, растянувшись на диване, Квентин. Но прошлое девушки ему не представлялось особенно радужным. В лучшем случае, она внебрачный ребенок какого-нибудь добропорядочного трудяги. Хуже, если — дочь сквайра, которая предпочла бегство из родных краев нежеланному браку с прескверным женишком, выбранным родителями. В последнем случае Даморну уже наверняка разыскивают, и лучше все-таки отослать ее домой. Нет, нужно во что бы то ни стало оставить девушку при себе. Она пригодится в работе. Понятно, следует всегда быть начеку, но кто не рискует, тот, как известно, не пьет шампанского!..

Глава четвертая

Наконец-то Даморна появилась в жилище Квентина! Нет, это было не просто жилище, не просто дом. Это были настоящие апартаменты! На окнах висели тяжелые шторы из желтой парчи, на диване и на креслах лежали парчовые же покрывала, отливавшие золотом. Мебель была сработана из какого-то темного дерева, судя по всему, махагона. Но пуще всего Даморну пленил громадный книжный шкаф. Книги стояли в нем длиннейшими рядами, и ни на одном корешке нельзя было приметить пыли: очевидно, Квентин давно приохотился к чтению! Один толстенный фолиант даже лежал открытым на столике у окна.

Девушка так увлеклась изучением окружающей обстановки, что не заметила того, что еще более внимательно ее саму изучают глаза Квентина.

— Выпрями спину, расправь плечи и держи выше подбородок, — внезапно приказал лорд Квент.

Не успев даже моргнуть от удивления, Даморна мгновенно исполнила все то, что ей повелели, но тотчас оправилась и спросила:

— А в чем, собственно, дело? Разве я горбата? Или сутула? Или подбородком продавила себе грудь? Никто раньше не делал мне подобных замечаний.

— Потому что никто не собирался сделать из тебя леди!

Квент с силой запустил пальцы в свою густую шевелюру.

— Черт побери! — воскликнул он, как бы вспомнив о чем-то, — только для того, чтобы выучить тебя говорить правильно, уйдет уйма времени, и тогда сама необходимость в твоей помощи отпадет!

— Но я говорю правильно!

— Для женушки фермера — да! Ты, милочка, станешь переростком раньше, чем отточишь свое произношение, а тогда на тебя уже ни один князь не обратит внимания.

— Князь? — Даморну качнуло. — Ты не говорил, что мне придется встречаться с князьями.

— Но и что не придется — тоже не говорил. Ты что, передумала? Смыться хочешь опять?

— Я… я не знаю. Думаю, что не хочу.

— В таком случае продолжаем беседовать. Квентин бережно приподнял девушке подбородок, который, кстати говоря, принял свое обычное положение. Пальцы лорда были теплые, но само прикосновение — холодно.

— Послушай, Даморна. Не вынуждай меня больше поднимать тебе подбородок. Он такой тяжелый, как будто в него набит свинец всех девичьих кротостей, стыдливостей, робостей и прочей чепухи. Однако ничего подобного, я разумею кротость и стыдливость, нет и в помине у тех людей, с которыми тебе придется встречаться. Совестливы да целомудренны людишки победнее, которые не имеют никакой возможности переменить свою горькую судьбу.

Квент умолк, отчасти довольный тем, сколь эффектно распушил перья своего цинизма перед этой деревенщиной, и подвел девушку к окошку.

— Ну вот, тут посветлее. Так, распрями плечи… Умница. Ах, да у тебя же красивая грудь! Прелестно. А кожа — прямо-таки белей молока. Увидев тебя, многие знатные дамы позеленеют от зависти.

Даморна почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Это нахал рассуждал о ее груди с таким видом, с каким обычно рассуждают о солении рыбы или чистке свинарников. Она была поражена подобным поведением, но не решалась квалифицировать его как непристойное. Даже говоря гадости, Квент оставался вполне ровен и почти безразличен ко всему на свете.

Приметив заигравший на щеках девушки румянец, новоиспеченный педагог тихо застонал от неудовольствия.

— Ты разве не слышала, о чем я тебя просил? — спросил он с мукой во взоре. — Не смей краснеть. Подобная застенчивость пристала только деревенской невестушке. А ты должна знать себе цену. Ты должна ежесекундно вспоминать о том, что знатна, богата, что твои наряды — самые лучшие! И они будут действительно самыми лучшими, поверь мне!

Квент взял Даморну за руку и вывел ее на середину комнаты.

— Ну-ка, пройдись. Займемся изучением твоей походки. Заклинаю, побольше грации, побольше уверенности в себе. Если ты сумела ввести в заблуждение миссис Мэлони, которая всерьез приняла тебя за настоящую леди, увидев в этом платьишке, то князей да лордов так просто не проведешь. Тут нужно обладать настоящим даром перевоплощения!

Даморна принялась ходить взад и вперед по комнате, а Квентин, стоя у стенки, с какой-то почти нечеловеческой пристальностью вглядывался в каждое ее движение. По временам его лицо озарялось улыбкой, но чаще на него набегали морщинки недовольства.

— Послушай, — говорил Квент, кривя рот и закатывая от досады глаза, — ты же не в хлев идешь, а на светский раут. Представь, что на раут. Твои шаги должны быть легки, походка — воздушна, невесома…

— Да что ты ко мне придираешься, — не вытерпела Даморна. — Что тебе нужно от меня? Считай, что тебе очень повезло, что мне некуда больше приткнуться в этом Лондоне, а иначе я и секунды не провела бы в твоем обществе.

Квент откинул голову и захохотал.

— Вот именно те интонации, которых я от тебя добиваюсь. Правильно, побольше огня, побольше норовистости, и ты сможешь убедить знатных леди, что принадлежишь к их кругу.

Даморна с удивлением воззрилась на своего наставника. Пусть в ней еще бушевал гнев, но похвала, первая за все время знакомства, согрела сердце. В глазах Квентина светилось одобрение, и девушка заулыбалась.

— Я устала от наших уроков. Пошли Дженни за чаем, — произнесла она именно таким тоном, какого ожидал от нее учитель, — повелительным. Напиток же был потребован самый дорогой — из тех, которые ей были известны! — Я буду пить чай в твоей комнате. Тут есть камин, а в моей — нет…

— Ну что же, ты заслужила свой чай, дорогая. Однако урок отнюдь не кончен: нам еще предстоит заняться правилами поведения за столом.

Квентин позвонил Дженни, а Даморна подумала, что более жестокого мужчины ей не приходилось еще встречать…

Ознакомив немного Даморну с принятыми в высшем свете правилами хорошего тона, Квентин отдал ее на поруки миссис Мэлони, ибо та была в свое время чуть ли не первой женщиной на лондонских театральных подмостках и могла посвятить девушку в тайны перевоплощения. В течение более чем десяти лет Мэлони изображала на сцене королев, знатных дам, иногда и сельских, однажды даже сыграла роль солдата, — словом, была женщина искушенная во всех смыслах.

Даморне понравились уроки нового педагога, хотя бы потому, что на них всегда присутствовали прочие пансионеры и на все лады расхваливали артистизм девушки. Одним из таких пансионеров был почтенный мистер Фалбоурн. Он отличался такой непринужденностью в общении и таким обаянием, что мог даже самую капризную и непреклонную даму убедить в чем угодно, всего лишь подав ей особым образом оброненный платок или, скажем, подняв с пола выпавший из нежной ручки веер.

Мистер Фалбоурн иногда замещал миссис Мэлони, если та мучилась приступами своего обычного ревматизма, и обучал Даморну танцам.

— Расскажите, пожалуйста, — попросил он однажды девушку, — как вы попали в «Белые Монахи»?

Даморна никак не могла взять в толк, о чем он спрашивает, но очень скоро выяснилось, что «Белыми Монахами» называется тот самый пансион, или скорее, приют, куда привел ее Квентин в их первую встречу и где ей довелось принять ванну. Этот приют получил свое название от Дома Кармелитов, еще до Реформации предоставленного властями в распоряжение криминального мира, но только в качестве убежища для всех разорившихся и должников. Эти самые должники и до сих пор имеют право искать пристанища в «Белых Монахах» и, надо сказать, ищут его весьма деятельно: весь дом забит ими от подвала до чердака. Но здесь жили не они одни. В приют постоянно прибывали всякого рода преступники: убийцы, проститутки, ворье. В «Белых монахах» этот темный народец находил искреннюю поддержку. На крик «помогите!» выскакивали участливые пансионеры и бросались на незваного гостя, терзавшего под покровом ночи какого-нибудь беднягу.

«Что ж, — подумала Даморна, — подобное пристанище подходит мне как никакое другое: что может еще пожелать женщина, угробившая сельского сквайра?..»

Квентин обычно уходил из дому исключительно по вечерам, как стемнеет. Шляпа надвигалась на самые глаза, а воротник плаща поднимался так, что скрывал лицо совершенно. Возвращался он только наутро, когда все еще мирно посапывали в своих постелях. Отоспавшись, Квент немедленно поднимался к Даморне, и начинались прежние занятия: осанка, походка, правильное произношение…

Даморна сильно дивилась тому, что ее благодетель не выходил на улицу днем. Маскировался он так ловко, что нечего было опасаться того, что кто-нибудь узнает его. Приходилось предполагать лишь одно: Квент торчит весь день дома только потому, что желает продолжать воспитывать понравившуюся ему деревенщину. Однако в одно прекрасное утро Квентин посоветовал девушке сходить в мебельный магазин, но — с миссис Мэлони почему-то.

— А может, ты пойдешь со мной сам? — с надеждой спросила Даморна.

— Нет, — покачал головой Квент и нахмурился, — я не могу, у меня дела.

— Очень жаль. Но все-таки ты отличаешься куда более тонким вкусом, нежели я. Мне трудно будет решиться купить что-либо без твоего одобрения.

— Но мне интереснее наблюдать за тем, как ты сама со всем управляешься.

— Неужели два-три часа столь важны для тебя?

— Это уж мое дело, — резко отозвался Квент. Вот именно таким букой Даморна его и не любила.

— Неужели ты считаешь и впредь возможным обращаться со мной, как с оплошавшим чистильщиком сапог? — гневно воскликнула Даморна, тотчас сообразив, впрочем, что даже криками она не добьется от Квента положительного ответа на свое предложение.

— Ладно, — примирительно сказал Квентин, — не будем ссориться. Двухчасовой перерыв в наших бесконечных занятиях нам с тобой не помешает.

— И почему ты такой упрямый, — заставила себя улыбнуться Даморна.

— Боже мой, — вздохнул Квент устало, — неужели ты до сих пор не заметила, что не в моих обычаях выползать из «Белых Монахов» днем? Твоя компания не стоит моей свободы. И потом, что же ты будешь за помощница мне, если самые элементарные вещи ускользают из твоего внимания?

— Из всего-то ты делаешь тайну! — насупилась Даморна. — И я не обязана ломать голову над теми вещами, над которыми меня заставляют ломать голову.

— Я все тебе объясню со временем, — проворковал Квент. — Но пока что ты во всем должна меня слушаться.

— А я и так слушаюсь тебя!..

Итак, Даморна отправилась за покупками в обществе миссис Мэлони, нарядившись при этом скромной супругой бакалейщика. Спутница вырядилась мамашей бакалейщика. Дамы остановились у Нью-Иксчейндж и сделали все задуманные приобретения. Из этих приобретений Квент одобрил большинство, но несколько вещиц были отосланы назад в лавку ввиду их низкого качества. Комната Даморны была благодаря этой вылазке полностью меблирована. Девушка наслаждалась роскошью обстановки, вот только стулья были чуть низковаты. И еще: постоянно поддувало, холодный воздух проникал сквозь неплотно пригнанные оконные рамы. В силу последнего обстоятельства, особенно в ненастную погоду, Даморна предпочитала проводить время у камина, болтая о том о сем с миссис Мэлони.

— Я и не подозревала, — сокрушалась девушка, рассказывая старушке о своих занятиях с Квентом, — что делаю столько вещей неверно: неправильно говорю, неправильно сажусь, встаю, умываюсь, прохаживаюсь по комнате… Просто жуть какая-то!

— Ну что ты, милочка, — утешала ее миссис Мэлони, — в тебе живет актриса, уж поверь мне. Твои манеры и речь сейчас практически безукоризненны.

— Ах, если бы и Квентин был того же мнения, что и вы, миссис Мэлони!

— Мужчины, дорогая моя, — существа непредсказуемые. Однако знай, если даже я не могу придраться к тебе, то никто другой также не вправе будет сделать это. Я ведь была чертовски талантливой актрисой!

Подобное самохвальство развеселило Даморну. И все же она понимала, что требования Квента слишком завышены по сравнению с теми целями, что он преследует, хотя что это за цели, по-прежнему оставалось неразъясненным.

— Он очень странный человек, вы не находите? — сказала Даморна, разглаживая подол платья.

— Может и странный. Однако женщины сильно клюют на него.

— Но вы говорили, кажется, что он не интересуется слабым полом.

— Если б это было так, он бы не водил сюда их так часто!

Даморна вспомнила, что по собственному признанию Квента, у него не было проблем с девицами, желающими залезть к нему в постель.

— Неужели он водит их к себе? — с наивной озабоченностью осведомилась девушка.

Ответ миссис Мэлони ее не утешил.

— У мужчины всегда есть под боком одна или несколько женщин. Так уж повелось на свете.

Пальцы Даморны немного дрожали.

— Но уж постоянной-то дамы у него наверняка нет!

— Как знать, как знать.

— Вы не слышали, чтобы он что-нибудь говорил на этот счет?

— Знаешь, он вообще говорит редко, если его ни о чем не спрашивают! Но… нет, ничего такого я никогда не слышала от него… Однако у тебя что-то слишком много вопросов сегодня.

— Это помогает скоротать вечер. Кстати, еще вопрос: не знаете, почему Квентин не выходит из дому днем?

— Это не мое дело.

— Неужели вы настолько лишены любопытства, что никогда не спрашивали его об этом?

— Много будешь знать, скоро состаришься! Таков мой девиз.

— Но не кажется ли вам несколько странным подобное его поведение?

— В «Белых Монахах» полно странных людей. Лучше перестань докучать мне своими вопросами, иначе не вытерплю и я и начну выпытывать у тебя самой разные вещи. Например, скажи, дорогая, откуда ты родом и за какой нуждой прикатила в Лондон?

Даморна вздрогнула.

— Вокруг моего прошлого нет никаких тайн. И никогда не было.

— Может, что и так, — проворчала Мэлони, — однако на поставленный вопрос ты все-таки не стала отвечать.

Тем и закончился разговор двух женщин. Даморне не слишком понравился тот оборот, который вдруг он принял. Таким образом беседа ничего не дала ей. Ничего нового о Квентине так и не удалось узнать.

Квентин улыбался. Рубашка его была расстегнута до пояса, рукава закатаны до локтей: он ждал, когда Дженни принесет воды. Но даже в столь диком виде чувствовал себя щеголем. Ему нравилось, что у Даморны все получается как нельзя лучше. Он даже мог назвать ее успехи блестящими, но… не торопился переоценивать ситуации. К тому же, часы занятий были самыми светлыми часами в сутках. В целом, все это обещало удачное завершение его пребывания в «Белых Монахах». Наконец в дверь постучали.

— Войдите.

Удивительно, вместо Дженни на пороге стояла миссис Мэлони с громадным кувшином, из которого валил пар.

— Надеюсь, ты не собираешься облить меня кипятком, — спросил Квент.

— Не болтай чепухи, — усмехнулась миссис Мэлони. — Это мой самый лучший фарфор.

Дама твердым шагом проследовала в комнату и поставила кувшин рядом с умывальником, затем развернулась к Квенту лицом и грозно уперла руки в боки.

Квентин едва сдерживал свое раздражение. Конечно, нет смысла кричать на нее и ругать за вторжение. Миссис Мэлони содержит свой приют в весьма неплохом районе Лондона, однако кроме ее «Белых Монахов» здесь практически не найти комнаты, достаточно спокойной и достаточно дешевой. Не надо обижать порядочную женщину. Однако за чем бы это могла она явиться к нему?

— Садитесь, миссис Мэлони, — проговорил Квент с непроницаемым лицом.

Дама чопорно уселась в предложенное ей кресло.

— Не в моих правилах вторгаться в комнату к мужчинам, но я должна предупредить вас об одной вещи, пока не поздно…

— Что же это за вещь?

Миссис Мэлони пристально посмотрела в глаза Квента и покачала головой, как бы удивляясь его недогадливости.

— Квентин, дорогой, неужели ты не видишь, что эта Даморна просто сохнет по тебе!

Квент мог ожидать чего угодно: просьбы увеличить плату за снимаемое помещение, жалоб на большой расход угля, повелений не оставлять на ночь окон открытыми, — но этого!..

— Вы всерьез разговариваете со мной, миссис Мэлони, или разыгрываете?

— Ты даже на вы перешел от удивления! Я всерьез…

— Но ты же, надеюсь, не хочешь обвинить меня в том, что я пытался подогреть интерес Даморны ко мне?

— Мне это решительно все равно. Теперь у меня дома поселилась настоящая леди, пусть даже родившаяся в деревеньке. Я чувствую себя обязанной присматривать за ней.

Квентин невесело засмеялся. Похоже, с ним разговаривают действительно всерьез. Черт, ведь он достаточно ясно объяснил этой девчонке свои намерения, прежде чем привести ее сюда. Неужели она все истолковала на свой дурацкий лад? Господи, до чего же трудно иметь дело с этими женщинами! Никогда не разберешь, что там творится у них в головах!

Миссис Мэлони ждала ответа.

— Ты правильно сделала, что пришла ко мне, — заговорил он, — я обязательно приму к сведению все, что ты тут насказала мне.

— И позаботься о том, чтобы не вводить бедную девочку в заблуждение.

— Всенепременно позабочусь.

— Очень хорошо, но все-таки, знаешь, Квент, — вздохнула Мэлони, — вы мне кажетесь как бы созданными друг для друга. Она настоящая леди, а ты — такой джентльмен…

— Прошу тебя, не нужно, — хрипло засмеялся Квент, — ты меньше всего похожа на слезливую старушку!

— Однако я очень надеялась, что вы когда-нибудь соедините свои сердца!

— Нечего надеяться, — отрезал Квентин. — Такой поворот событий совершенно немыслим.

— Решай сам, — печально пробормотала миссис Мэлони и удалилась.

Квентин тупо смотрел на захлопнувшуюся дверь.

Глава пятая

Со временем Даморна научилась узнавать Квентина по стуку в дверь. Он всегда стучал как-то уверенно и спокойно, не нервно, не робко, не грубо. Это уже говорило о многом. Раз Квентин больше не врывается к ней вовсе без стука, значит она уже больше не деревенщина, не дурочка, а настоящая леди. Но Даморна редко позволяла себе наслаждаться изменениями в этом постукивании и сразу летела открывать дверь.

Сегодня, впрочем, она не торопилась отпирать, хотя стучали уже три раза. Пускай помнит о том, что она — не Уизел, известный всем воришка, готовый выполнять всякое желание Квента. Постучали в четвертый раз.

— Я буду готова через секундочку, — пропищала Даморна, потом глубоко вздохнула и зашагала к двери.

Квентин стоял на пороге с растрепанными волосами, небритый, злой. Рубашка расстегнута, рукава закатаны до локтей.

— Я думала, — в некотором удивлении пробормотала Даморна, — что на сегодня наши занятия окончены.

— Нужно обсудить кое-что, — сказал Квент довольно жестко. — Могу я войти?

— Можешь.

Квент вошел и тотчас принялся бегать из угла в угол, как бы вовсе и не собираясь обсуждать что-либо. Рубашка пучилась, дыбилась и буквально трещала на нем — такой он был мускулистый! Даморне нравилось его атлетическое телосложение и волосатая грудь. Сердце чуть не выпрыгивало от волнения.

Квент перехватил влюбленный взгляд девушки и тотчас остановился.

— Ага, — сказал он, — выходит, миссис Мэлони была права.

— О чем ты говоришь?

— Миссис Мэлони уверяет меня, что…

— Ну, это наверняка может подождать, — перебила Даморна, думая, что догадалась, в чем уверяла ее друга миссис Мэлони. — Может, послать пока что за бренди или вином? Ты выглядишь таким усталым. Надо выпить немножко, а то не ровен час простудишься. Тут такие сквозняки, что просто жуть!

Даморна приложила руку ко лбу Квентина и в тот же миг отдернула ее, как бы обжегшись.

— Э, да ты точно заболел! Знаешь, в кувшине есть немного воды. Давай, я сделаю тебе примочку на лоб.

— Дева Пресвятая! Что ты морочишь мне голову?

Я здоров как бык, но вот если ты не дашь мне молвить и словечка, то слягу в постель непременно!

— Прости, — прошептала девушка дрожащим голосом. — Я не хотела тебя обидеть. Я только хотела, чтобы тебе было так же уютно со мной, как и мне с тобой в течение последних двух недель, на протяжении которых ты проявлял обо мне такую заботу!

Губа Даморны — нижняя, она одна! — стала заметно подрагивать. Это подрагивание новоиспеченная лицедейка не раз уже отрабатывала перед зеркалом. Репетиции привели к тому, что губа изрядно отвисла, что придавало лицу детски наивное выражение. Теперь оставалось только пошире разинуть глаза, выдавить из них по слезинке и добиться того, чтобы эти последние подрагивали жалобно на ресницах. Тогда образ расстроенного ребенка будет полностью завершен.

— Я смотрю, ты уже сделалась настоящей притворой, — зло проговорил Квент. — Следует пожалеть того дурачка, что попадется тебе в лапки.

Даморна улыбнулась сквозь удачно исторгнутые из глаз слезы и наклонилась до самой земли, подставляя щеку для поцелуя. Квентин схватил девушку за плечи и отодвинул ее к стене.

— Я же тебе тысячу раз говорил, что не ищу себе проститутку, — мягко напомнил он Даморне.

— Проститутку? Вот, значит, какого ты мнения обо мне? Ну так знай, у меня желания отдаться тебе не больше, чем вот у этой стены!

— И тем не менее ты откровенно мне себя предлагаешь!

— Это я-то? Да как у тебя язык поворачивается говорить такое? Я всего лишь хотела закрепить на практике все то, чему ты так настойчиво учил меня. И вот к чему это привело. Вместо того, чтобы оценить мое мастерство, ты гнусно оскорбляешь меня!

Даморна указала на дверь.

— Квентин, немедленно выйди вон из моей комнаты!

Квентин собрался уже было уходить, но потом вдруг схватил девушку за руку и повалил на диван, а сам расположился подле нее на стуле.

— Выслушай меня, — сказал Квент, все еще не выпуская руки. — Я пришел к тебе сегодня, потому что меня просила об этом миссис Мэлони. Она полагает, что ты влюбилась в меня без памяти, мне же хотелось убедиться в том, что добрая старушка ошибается.

— Надеюсь, ты уже убедился в неправоте миссис Мэлони. Скорей рак на горе свистнет, чем я в тебя влюблюсь, гнусный бандит!

— Что ж, я рад за тебя. Ты должна помнить, что наши с тобой отношения — это исключительно деловые отношения. Со временем я соберу достаточно денег, чтобы покинуть Англию и жить себе припеваючи в колониях.

— А на кого же ты меня оставишь? Куда я пойду без тебя?

— Куда захочешь. Я оставлю тебе достаточно деньжонок. Красивая женщина, да еще состоятельная, без труда отыщет себе место под солнцем и, разумеется, супруга. Такого, какого только захочет!

— Но я ни за кого не хочу выходить замуж…

Даморна вовремя остановилась, ибо уже хотела сказать «кроме тебя». Боже, неужели она хочет выскочить за грабителя Квентина?

— Тебе, дорогая моя, вовсе и не нужно будет выходить замуж, если ты этого не захочешь! Позволь мне посоветовать, куда лучше вложить деньги, и я укажу тебе такие источники дохода, благодаря которым ты сможешь жить, не зная горя до конца дней своих.

«Где, в Лондоне? Без тебя?» — мысленно возопила Даморна, а вслух сказала:

— Выходит, чем скорей мы покончим с нашим делом, тем лучше для нас обоих!

— Вот именно, — кивнул Квентин. — Мне-то ведь тоже никак нельзя без конца истреблять самых богатых жителей Лондона. Этой своей истребительской деятельностью я со временем затяну у себя петлю на шее! А теперь — спокойной ночи!

Как только за Квентом захлопнулась дверь, слезы брызнули из глаз Даморны. Как он смеет так обращаться с ней! И потом… ах, как только она будет ему не нужна больше, он ее бросит… какой ужас!., какая несправедливость! Он грубый, злой, нехороший человек! Просто хам! Что ж, она позволит ему издеваться над собой сколько угодно, позволит вычеркнуть себя из жизни мудрого вора, «лорда Квента», не устраивая никаких сцен. Но этот паршивый лорд сильно пожалеет о содеянном!

Квентин невесело посмеивался: больше, наверное, над самим собой, нежели над недавней сценкой с Даморной. Проклятье! Если девица станет использовать против него все то, чему он научил ее, начнется настоящий содом! Надо же, знаменитый лорд Квент чуть не дал уговорить себя какой-то деревенской дуре, приглашавшей его в постель! Еще бы минута, и он барахтался бы с ней за шелковым пологом, покряхтывая от наслаждения. Нет, никогда! Подобные штучки могли бы дорого ему обойтись. Во-первых, Даморна, если судить по ее повадкам, невинна. Это крайне неудобно для мужчины. Во-вторых, он мог бы заделать ей ребенка, что уже вообще ни в какие ворота не лезло бы! Жениться-то главе преступного мира совершенно ни к чему, а с ребеночком этого главу обязательно стали бы снаряжать под венец…

Квент вышел на улицу, сжимая в кармане рукоятку пистолета. Он никогда не применял оружия, но часто благодарил Бога за присутствие верного дружка под боком. Над головой висела луна, но ее свет, поначалу яркий, все более и более тускнел по мере того, как Квентин продвигался в глубину мрачных переулков. Лорд шел на дело!

Квент свистнул. В ответ засвистели тоже. Через четверть минуты из темноты выскребся Уизел и подбежал к своему господину.

— Хорошая ночка, — прошептал Уизел, — особенно для тех, кто не переносит света солнца!

Квентин улыбнулся. Он ценил невеселые шуточки своего компаньона.

На Флит-стрит оба жулика взяли извозчика и доехали до таверны, той самой, что находилась у пристани.

В таверне стояла невероятная духота. Рожи посетителей выглядывали из густого табачного дыма, как изюм из сайки. Воняло перегаром. В таверне нынче происходили петушиные бои, все сгрудились вокруг небольшой площадки посреди залы и с жадностью наблюдали за очередной схваткой. Ставки, очевидно, были весьма высоки. Квентин поднял воротник, входя в таверну, но мигом сообразил что тут им нечего бояться.

Бойцовые петухи так лихо махали крыльями, что сальные свечи на стенах поминутно гасли. Тогда их вновь спешили зажечь, ибо хозяева птиц требовали этого самыми истошными криками. Пришла пора самых главных схваток. На арену, обитую войлоком, выпустили двух громадных петухов. У обоих, разумеется не было ни сережек, ни гребешков. Петухи склевывали их по настоянию хозяев еще в юном возрасте. Предполагалось, что склевав собственные сережки и гребешок, петух сделается злобнее в бою.

Наконец птицы схватились. Они наскакивали друг на друга, хлопая крыльями, щелкая клювами, махая лапами. Зрители кричали что было мочи.

Квентин поморщился от отвращения: он недолюбливал грубых утех простонародья. Однако внезапно ему бросились в глаза два довольно прилично одетых джентльмена, также живо болевших за петухов, как и прочие оборванцы. Первый оказался весьма молодым человеком и к тому же ухарем: он высыпал на стол перед толпой все содержимое своего тугого кошелька. Другой мужчина не торопился сделать ставки, видимо, потому, что был постарше и посдержанней первого. Квентину показались знакомыми черты этого последнего.

— Лорд Музвель, — вспомнил Квентин и плотоядно улыбнулся. — Отлично!

Да, это была настоящая удача! Лорд Музвель! Благородный грабитель Квент страшно не любил этого хапугу!

Уизел беспечно потягивал эль у стойки, надвинув свою знаменитую кепку прямо на глаза. Квентин похлопал по плечу своего приспешника и кивком подбородка указал на Музвеля. Уизел все понял и принялся цедить свой эль с подчеркнуто независимым, почти вальяжным видом.

Петухи дрались еще около часа. Наконец один из них рухнул замертво на войлочную обивку арены. Крылья его были переломаны, из разодранного горла хлестала кровь. Победа была признана всеми зрителями.

— Посмотри, Уизел, — зашептал Квент, — похоже, Музвель ставил на выигравшего петуха. Как проворно он ссыпает денежки в кошель, как осторожно озирается по сторонам! У, сволочь! Да он просто всем своим видом говорит: ограбьте меня, люди добрые! Дуралей…

Уизел выпил свой эль и не спеша вышел на крыльцо. Квентин последовал за ним. Наконец из таверны выплыл и Музвель.

— А я проигрался в пух и прах, — громко проговорил Квентин, обращаясь к некоему невидимому собеседнику.

Музвель вздрогнул.

— Ах, вы так напугали меня, сэр! Но до чего же приятно слышать вашу правильную речь. Вы, значит, не жулик, раз говорите так чисто. А этой сволочью кишит все кругом.

— Бандитам нечем будет поживиться. Я только что выложил все деньги!

— А я, напротив, выиграл крупную сумму, до того крупную, что многие перезали бы глотку самому Господу Богу, если она только имеется, эта глотка, чтобы поиметь хотя бы четверть выигранного… Однако нельзя ходить так поздно одному, сэр. Я бы и сам не выходил из этой грязной таверны один, но мои провожатые сплошь пьяницы и уже ползают под столами, как свиньи! Но это уже, правда, мои, а не ваши, трудности, сэр!

— Точно.

— Мы раньше не встречались? Лорд Музвель — к вашим услугам.

— Уильям Бартлет — к вашим.

— Бартлет? Что-то я не помню такого имени…

— Немудрено. Я в Лондоне совсем недавно. Но ваше имя уже известно. Рад познакомиться с вами лично.

С реки подул пронизывающий ветер, и Музвель мигом озяб.

— Да, в этих краях Богу душу отдашь раньше, чем дождешься извозчика! Но я не хотел приезжать в своей карете. Это только привлекло бы грабителей.

— Мне вас очень жаль, лорд Музвель, — сочувственно проговорил Квентин, — на вашем бы месте я не задерживался бы здесь ни минутой больше!

Квент сделал вид, что уходит. Музвель тотчас схватил его за рукав.

— Умоляю вас, подождите извозчика вместе со мной. Я заплачу за вас, хоть бы вам нужно было ехать к черту на кулички…

— Не вижу смысла оставаться здесь. Извозчики не жалуют своим вниманием эти края, появляясь у таверны на пристани исключительно редко. Но вот если мы пройдемся немного, то очень скоро набредем на одно чудное питейное заведение, у которого просто все запружено экипажами.

Лорд Музвель колебался.

— Я что-то ничего не слыхал о вашем питейном заведении.

Внезапно раздался крик:

— Стой, гад! Держите вора!

Квентин узнал голос Уизела и тотчас схватил опешившего Музвеля за плечо и толкнул его в темноту.

— Сюда, милорд. Если мы тут задержимся, то больше вы не увидите своих монет.

— Да, вы правы! Я послушаюсь вашего совета.

Квентин шагнул в Бог весть откуда взявшуюся аллею, прислушиваясь к шагам лорда за спиной. Нет, тот не передумал и покорно семенил за своим мнимым спасителем.

Когда Квент решил, что они зашли уже достаточно далеко, он вынул из кармана пистолет и повернулся к Музвелю.

— В чем дело, почему мы остановились? — пробормотал Музвель, не заметив в кромешной темноте наставленного на него дула.

— Мы уже пришли, милорд. Давайте сюда ваши денежки, благо награбили вы их предостаточно.

— Награбил? Да я — джентльмен, а не вор. Вор — это ты, а не я!

— А это с какой стороны посмотреть! По-моему, дело обстоит как раз-таки несколько иначе. Словом, кошелек давай, а то я его сам отберу.

Лорд Музвель почувствовал, как к его лбу приложили холодное дуло пистолета.

— Забирай, мерзавец. Но ты далеко не уйдешь с моими деньгами.

— Уйду.

— Я пущу по твоему следу констеблей. Они тебя изловят!

— Не изловят.

Оставив свою жертву в темноте аллеи, Квентин быстро скрылся. Не прошел он и нескольких ярдов, как его встретил Уизел.

— Хорошо поработали, правда?

— Очень хорошо. Кошелек тяжелый. Нам надолго хватит.

Уизел хрипло засмеялся.

Квентин бросил на стол, за которым сидела Даморна, двадцать пять соверенов. Все еще не оправившаяся от давешнего скандала, девушка довольно холодно взглянула на монеты.

— Прекрасно, — вяло проговорила она, — но что я должна делать с ними.

— Я думаю, ты сможешь потратить их в Нью-Иксчейндж…

— Где? — удивилась Даморна. — Я не ослышалась? Насколько я помню, ты предпочитал держать меня подальше от модного общества, а теперь сам толкаешь меня туда.

— Я это делаю для того, чтобы на тебя обратили внимание нужные люди. Все, чему я научил тебя за последние две с лишком недели, необходимо проверить на практике.

— А что мне нужно будет делать там?

— Тратить деньги. Столько, сколько сумеешь потратить!

— А на что?

— На что угодно… Впрочем, все двадцать пять соверенов не следует швырять на ветер. Твое внимание должно быть занято всякими мелочами вроде тапочек, перчаток или небольших отрезов ткани. И ни в коем случае не торгуйся!

— Это интригует.

— Думаю, нужные люди тоже будут заинтригованы.

— И это все, что мне нужно будет делать в Нью-Иксчейндж?

— Да, все.

Даморна улыбнулась. Чего, собственно говоря, ей бояться? Поход в магазин означает конец репетиций. Постоянные придирки Квентина осточертели ей.

— А ты уверен, — позволила себе усомниться Даморна, — что нужные люди ничего не заподозрят?

— Чтобы этого не произошло, мы должны придумать, кто ты такая!

— И кто же я такая?

— В окрестностях Лондона живет одна интересная вдовушка, — начал Квентин. — Она овдовела прошлой весной. Все признавали ее красавицей. Ею пленился даже один барон, разменявший седьмой десяток. Впрочем, в самом Лондоне эта вдовица не появлялась, но это только на руку нам. Она была единственной дочерью уважаемого лавочника, а посему не имела ни знатного имени, ни крупного наследства. Последнее обстоятельство особенно огорчило деток престарелого барона, каковой барон, кстати, очень скоро помер! Так и овдовела наша героиня. Куда она делась потом, не знает никто. Думали, что она — в трауре, но время траура давно прошло, да и не могла молоденькая и весьма симпатичная особа излишне долго оплакивать образину-барона. Надо полагать, вдовица едва ли появится в Лондоне. Я навел справки и выяснил, что она уже родила ребенка от помощника приходского священника и сидит безвылазно в своем маленьком домишке в трехстах милях от Лондона.

— А если меня начнут расспрашивать о бароне, что я должна буду отвечать?

— Барон не отличался общительностью, а если у него и имелись друзья среди одногодок, то можно смело утверждать, что сегодня они преспокойно лежат себе в земле.

— Но нужно же мне хоть что-нибудь знать о человеке, который доводился мне мужем.

— Отнюдь нет. Сомневаюсь, что его настоящая жена была осведомлена в этом смысле больше твоего! Барон издох через два месяца после свадьбы!

— Все-то ты знаешь, Квентин!

— А как же!

Даморна улыбнулась, а Квентин продолжал развивать свой план.

— Миссис Мэлони будет выступать в роли твоей служанки. Хлопчатобумажные юбки и чепец очень к ней идут! Понятно?

— Понятно.

В два часа приехал извозчик. Даморна и миссис Мэлони залезли в коляску. Внезапно из-за угла выбежал священник. Они взяли его с собой и поехали в центр Лондона.

Глава шестая

Здания на Нью-Иксчейндж были большие и длинные, такие большие и длинные, что сердце Даморны учащенно забилось. Перед девушкой открывался чарующий вид: бесконечные ряды магазинов. В витринах висели самые разнообразные изделия. Тут были и атласные накидки, и напудренные парики, и шляпы с плюмажами, и веера, — словом, всякая всячина. Недолго думая, Даморна вылезла из экипажа и шагнула в самую гущу толпы, текшей мимо витрин. Миссис Мэлони и священник последовали за ней. Так как девушка никого не знала, то у нее не было необходимости кивать каждому встречному и поперечному. Но многие прохожие с улыбкой взирали на Даморну, и это ее очень радовало.

Скоро вся компания, — Даморна, Мэлони, священник, — зашла в лавку готового платья. Пустая корзина миссис Мэлони стала быстро наполняться носками и носовыми платочками, еще быстрее, чем руки самой Даморны. Возникла необходимость попросить продавца отослать покупки, но этого никак нельзя было делать: не давать же адрес «Белых Монахов»?

— Я заберу все сразу, но чуть позже, — выкрутилась Даморна.

Продавец спросил имя девушки и сказал, что она может прислать слугу за всем тем, что приобрела сегодня.

Тут к Даморне подошла какая-то женщина и сказала:

— Вы правильно поступаете, дорогая. Я тоже не выношу, когда рассыльные по сто раз на дню стучат к вам в дверь.

Женщина была богато одета и манерой держаться чем-то напоминала миссис Слэттери.

— Вы правы, — не без натуги ответила Даморна.

— Мы, кажется, никогда раньше не встречались? Нет? Ну так будемте знакомы. Меня зовут миссис Уикершем.

— Леди Милфилд, — ответила Даморна.

— А-а, я где-то уже слыхала ваше имя. Вы давно в Лондоне?

— Только что приехала.

— У вашего мужа здесь дела?

— Увы, нет, он умер ровно год назад.

— Какая жалость, — равнодушно проговорила Уикершем. — Простите, мне не хотелось обидеть вас своим вопросом.

Даморна извинилась тоже и сказала, что должна сделать еще кое-какие покупки, а потому очень торопится.

Миссис Уикершем вежливо кивнула.

— Понимаю, понимаю. Но мы еще непременно увидимся!

— Буду рада, если это произойдет, — сказала Даморна.

На этом беседа закончилась.

Через пятнадцать минут миссис Мэлони, священник и Даморна были уже в книжной лавке. Девушка вспомнила, как вслух читала книги отцу.

— Что же нужно юной леди в книжной лавке? — спросила миссис Мэлони.

Даморна отмахнулась.

— Подождите меня у входа, пожалуйста. Мэлони немедленно уселась на скамейку и вытянула в проход свои опухшие ноги. Бедная больная старушка, она очень устала от ходьбы!

В сопровождении священника Даморна подошла к прилавку. Перед ней как из-под земли вдруг вырос пожилой джентльмен в очках. В его жилетном кармане тикали часы на цепочке. Часы были золотые, и цепочка была тоже золотая.

— Меня зовут Мэлчер, — представился джентльмен. — Чем могу служить?

Даморна замялась.

— Может, вы хотите купить книгу для своего кавалера?

— Нет, для отца, — солгала девушка. — Вы что-нибудь предложите мне?

— Конечно, с удовольствием.

Лавочник назвал ей наиболее ходовые книги: сборник пьес Шекспира, сочинения Томаса Деккера, труды Драйдена. Имена с легкостью слетали с уст букиниста, но все они были ей знакомы: Квентин часто упоминал и о Шекспире, и о Деккере, и о Драйдене. Даморна не решалась что-либо выбрать из предложенного, так как цены оказались слишком высокими. Квентин же не велел сорить деньгами. Пока девушка думала, купить или не купить книжку, священник как-то особенно проворно протиснулся между ней и продавцом, пробубнил какую-то чепуху себе под нос и мгновенно исчез из лавки. Удивленный продавец протер глаза и полез в карман за часами. Часов на месте не оказалось.

— Боже мой! Меня ограбили!

Даморна с ужасом посмотрела на букиниста, а тот не долго думая схватил ее за руку и заорал:

— Так вот зачем вы пришли сюда! Воровка!

— Но я… я…

— Эй, болван, — послышался вдруг сильный мужской голос, — немедленно отпусти леди. Ты же видишь, что она не крала твоих часов!

Даморна стала оглядываться по сторонам, желая увидеть, кто был ее спаситель, и увидела высокорослого мужчину перед собой. Из-под низкой лиловой шляпы на плечи ниспадали светлые волосы. Глаза имели бледно-голубой оттенок. Нос прямой, подбородок тяжелый. Даморна живо сообразила, что перед ней важная птица. Плащ незнакомца был синего цвета с золотой тесьмой и золотыми же пуговками. Из-под плаща выглядывали бархатные бриджи, схваченные чуть пониже коленок золотистой лентой. В общем и целом, это был самый роскошный мужчина, какого когда-либо доводилось видеть Даморне. Не то что Квентин!

— Спасибо, сэр, — поклонилась девушка, как только ее отпустили руки лавочника. — Вы совершенно правы, я ничего не брала у этого человека.

— А как вы это докажете? — набросился опять букинист.

Незнакомец резко повернулся к нему и прорычал:

— Ты что, ослеп? Видишь, ее руки заняты покупками. Неужели она зубами вырвала у тебя из кармана часы?

Тут Мэлчер стукнул себя по лбу:

— Это священник стащил их. Да, милорд, священник, который, между прочим, сопровождал эту леди.

— Он прав, милорд, — подтвердила Даморна, — но я и знать не знала, что этот священник — воришка! Верьте мне, милорд.

— Охотно верю!

Мэлчер начал было протестовать, но ему тут же заткнули рот.

— Болван, — сказал джентльмен в шляпе, плаще и бриджах. — Если бы они работали сообща, то священник никогда бы так не подставил юную леди.

Продавцу и с этим утверждением пришлось согласиться. Он извинился перед Даморной. Та немедленно простила его.

— Вы не можете себе представить, милорд, — проговорила девушка обращаясь к своему спасителю, :— в каком глупом положении я очутилась. Я недавно в Лондоне, и за меня пока что некому поручиться.

— Я готов поручиться за вас. Лорд Эвертон.

— Очень приятно, — улыбнулась Даморна, — леди Милфилд.

Лорд поклонился.

— Я очень обеспокоен тем, что у вас может сложиться превратное впечатление о Лондоне благодаря случившемуся в этой лавке. Я не прощу себе того, что вы вдруг уедете разочарованной.

— Нет нужды так беспокоиться. Все случившееся отнюдь не разочаровывает меня, но напротив, утверждает в мысли, что в Лондоне есть настоящие рыцари. Такие, как вы, милорд!

— Вы мне льстите!

— Я говорю сущую правду!

Голубые глаза Эвертона весело заблестели.

— Тогда, быть может, вы пригласите меня к себе? Я бы с удовольствием познакомился с вашим мужем…

— Я вдова, милорд, — смиренно захлопала глазами Даморна. — И у меня пока что нет постоянного места жительства в Лондоне.

— Но вы можете послать записку в Эвертон Хауз, указав тот адрес, по которому я мог бы вас найти.

— Ко… Конечно.

— Буду ждать.

Даморна, благодарно улыбнувшись Эвертону, вышла из магазина. Подозвав миссис Мэлони, она кликнула кэбмэна. В пути девушка хранила полное молчание, считая, что Мэлони повинна во всем случившемся ничуть не меньше священника. Последний наверняка, предложил старушке несколько монет за содействие в краже, хотя бы это содействие и заключалось только в оплате проезда. Ну, а уж о самом священнике, том самом Фалбоурне, что учил танцевать Даморну неделю тому назад, и вовсе говорить не приходилось. Все испорчено. Ей никогда не стать леди, если вокруг постоянно будут ошиваться людишки вроде Мэлони и Фалбоурна.

Квентин молча выслушал рассказ Даморны о поездке на Нью-Иксчейндж. В груди его все клокотало.

— Ты могла все испортить, — стукнул он по столу кулаком. — И потом, зачем вам понадобился этот Фалбоурн? Разве я говорил, что он должен ехать с вами?

— Но ты и не запрещал ему этого!

— Господи, неужели я должен оговаривать такие мелочи, к тому же вовсе непредвиденные? Нужно уметь принимать решения самостоятельно!

— Мне показалось, что ничего страшного не будет в том, если мы возьмем с собой покататься священника.

— Он же всем известный карманник!

— Почему же ты раньше не говорил мне об этой его особенности?

— Да потому что эта особенность бросается в глаза!

— Тебе — бросается, а мне — нет.

— Неужели ты думаешь, что настоящий священник мог бы поселиться в «Белых Монахах»?

— Но я думала, что он попал сюда, будучи не в силах расплатиться со своими кредиторами?

— Жаль, что тебя не арестовали, ты бы не была впредь столь наивна!

Щеки Даморны залил густой румянец, в глазах появились слезы, пальцы сжались.

«Черт побери, — подумал Квентин, — а ведь она очень красива. Гнев делает ее просто неотразимой!»

— Прости, милая, я погорячился. Я слишком спешу вводить тебя в опасные игры нашего мира.

— Тем более, что я не хочу играть в эти игры! Квент захотел поцеловать девушку, но потом усомнился: а будут ли ее губы на вкус подобны сладкой вишне? — и передумал.

— Расскажи все сначала, — попросил он, — и мы решим, насколько повредило нам это происшествие.

Даморна повторила свою историю, начав на сей раз со сцены знакомства с миссис Уикершем. Она не упомянула о ней в первый раз от волнения.

— Что? — встрепенулся Квент. — С миссис Уикершем?

Девушка кивнула.

— Ну что мне с тобой делать! Эта женщина — страшная сводня, и клиенты у нее — люди исключительно богатые и, как правило, титулованные. Не вступай с ней в беседу, если повстречаешь еще раз! Она может испортить все.

— Что?

— Мой гениальный план!

Даморна не стала расспрашивать о том, что это был за гениальный план, а просто и гладко закончила свое повествование о краже в букинистической лавке.

— Теперь я вижу, — вздохнул Квентин, — что ничего страшного во всем случившемся нет. И Мэрчел, и Эвертон убедились в твоей невиновности. Если же лорд и впрямь так сильно заинтересовался тобой, то это будет нам только на руку. Впрочем, не надо обольщаться — ни мне, ни тебе!

— Почему?

— Потому что он волен выбирать из самых красивых и богатых женщин Лондона. Он — друг короля Чарльза. У него — место в Палате Лордов. Он не женат, а посему — желанный гость на всевозможных раутах, балах и т. д. Насколько мне известно, ему досталось в наследство огромное состояние. Было бы довольно самонадеянно полагать, что такой человек заинтересуется какой-то там леди Милфилд.

— И тем не менее он настаивал на встрече. Я обещала ему сообщить свой новый адрес.

— Да, ты права. Как бы там ни было, а сменить место жительства тебе уже давно пора.

Лицо Даморны посветлело.

— И куда же я перееду?

— В небольшой дом в весьма приличном лондонском районе. С этого переезда, надеюсь, твоя карьера резко пойдет в гору!

— Хорошо, если так, — проворковала Даморна и ее влажные губы пикантно надулись. Квентин понял, что девушка приглашает его к поцелую.

«Разве может принести мне вред один-единственный поцелуй? — напряженно размышлял Квент и сам себе отвечал: — Нет, не может. Не должен».

И однако так и не поцеловал девушку. Что-то мешало ему, а что именно — он и сам не знал. Послышался тихий вздох и хлопок двери. Подняв голову, Квентин увидел, что Даморна уже ушла.

Вскоре Даморна переехала в новый дом, который снял для нее Квентин на Довекурт Лейн. Рядом находился парк святого Джеймса и Уайтхолл. Вдоль улиц тянулись бесконечные ряды лавчонок, магазинчиков, винных погребков.

В новый дом перевезли всю купленную прежде мебель, которой, разумеется, катастрофически не хватало для того, чтобы обставить все имевшиеся теперь в распоряжении девушки комнаты. Пришлось производить покупку новой мебели.

В эту пору в жизнь Даморны вошла очаровательная Маргарет Стинчли, долгое время работавшая служанкой у княгини и имевшая неосторожность забеременеть от ее сыночка, который не замедлил покинуть несчастную девушку, чем заслужил прощение своих грозных родителей, каковые родители также не замедлили вышвырнуть негодную работницу на улицу. Идти Маргарет было некуда, и она подалась в Лондон в поисках заработка. Провидение послало ей Квентина, который обошелся с ней так же ласково, как и с Даморной впоследствии. Однако Маргарет оказалась куда менее талантливой и не справлялась и с сотой долей тех заданий, которые давал ей Квентин. Это обстоятельство согревало душу Даморне, тешило ее тщеславие. Но Квентин не прогнал Маргарет, убедившись в ее непригодности для выполнения своих коварных замыслов, но пообещал содержать до того времени, как у нее родится ребенок. Свое обещание он сдержал, и мальчика, — а родился именно мальчик — отдали на воспитание одной старушке в Челси.

— Ну что ж, — говорил теперь Квентин, — мои уроки не пропали даром и для нее. Маргарет будет для тебя отличной служанкой и хорошей советчицей в смысле всех этих ваших женских штучек.

— Нет никаких сомнений, — сказала Даморна, — в том, что мы прекрасно поладим.

— Вы не пожалеете, что взяли меня на работу, — бормотала Стинчли, убегая на кухню: там она готовила обед.

— Неужели эта девчонка не поняла того, что я не настоящая леди? — удивилась Даморна.

— Она очень доверчивая. Это хорошо.

— Да, неплохо…

Дом на Довекурт Лейн быстро был обставлен, и самой роскошной мебелью. Однажды, на одном из только приобретенных столиков, Даморна заметила присланную лордом Эвертоном открытку.

— Как ты считаешь, Маргарет, — осведомилась Даморна, — Эвертон прилично поступил, прислав мне такую открытку?

— Да, конечно.

— Но почему ты так хмуришься?

— Это из-за Квента, миледи…

— А что случилось?

— Мистер Квент так сильно любит вас, миледи, что очень расстроится, узнав о ваших взаимоотношениях с лордом Эвертоном.

Даморна едва удержалась от хохота.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом, — заверила она Даморну. — Квентин разве что удивится тому, какое внимание оказывает мне Эвертон, но возражать по существу едва ли станет. Не могу понять, с чего ты вообще взяла, что он, то есть Квент, питает ко мне какие-то там чувства. Он сам говорит мне о том, что вовсе не интересуется мною.

— Не слушайте того, что мужчины говорят, — наставительно проговорила Маргарет. — Слова и чувства — не одно и то же.

Даморна, однако, не видела никаких изменений в поведении Квентина. Если он и восхищался ею, то разве что так, как взрослый восхищается ребенком. Вообще же все говорило за то, что Квентин был бы счастлив поскорей закончить то дело, для которого так долго дрессировал Даморну, а потом вовсе расквитаться со своей подельницей…

Глава седьмая

В окнах дома на Довекурт Лейн горели свечи. Квентин постучал в дверь. На стук проснулся лакей Джим и отпер гостю.

Квентин поймал этого Джима несколько месяцев назад, когда тот нагло шарил в его карманах. Смелость воришки приятно удивила матерого грабителя, и он решил заняться судьбой паренька. Квент вытащил бедолагу из грязного кабака и устроил, как уже было сказано, лакеем в дом Даморны.

Джим ласково заулыбался хозяину, принимая из его рук тяжелый плащ. Квент неистово потирал руки, пытаясь согреть закоченевшие на ветру пальцы.

Откуда-то сверху послышался шелест атласных юбок.

— У вас горит камин? — прокричал Квент, не задирая головы и потому не видя, к кому обращается.

— Может быть, вы сначала поздороваетесь? — послышался женский голос.

Квент посмотрел наверх и увидел нарядную Даморну: зеленое платье с глубоким вырезом, мушка на щеке. Да она не хуже настоящих лондонских леди. Даже лучше.

— Здравствуйте, Даморна, — усмехнулся он. — Как вы себя чувствуете?

— Очень хорошо, — ответила девушка, — но только потому, что не совсем полагаюсь на вашу заботу обо мне.

«Итак, эта пигалица намерена сегодня поддразнивать меня, — подумал Квент, — но в чем же дело? Неужели я допустил какую-то оплошность?» Он внимательно изучал лицо Даморны, словно бы желая найти на нем объяснение ее сегодняшней задиристости. Но такового объяснения так и не было в помине, а были нежные полные губы, красивые глаза, прямой нос и т. д. Квент почувствовал прилив желания, но мигом подавил его усилием воли.

— Не понимаю, — пожал он плечами с напускным равнодушием, — зачем мне справляться о твоем здоровье. На моей памяти тобой не овладевал еще ни один недуг!

— Но, быть может, ты хоть пару комплиментов скажешь? — пропищала Даморна. — Давай, я помогу тебе. Твое платье восхитительно, дорогая. А кожа! Что за кожа! Чудо-кожа. Такая кожа заставит покраснеть от стыда луну и звезды!

— О Господи! — схватился за голову Квент. — Я же не твой любовник, чтобы нести подобную чепуху!

Даморна вздохнула.

— Вот и я говорю Маргарет, что ты не любишь меня, а она, дурочка, уверяет меня в обратном. И я никак не могу разубедить ее.

Даморна спустилась по лестнице и подошла к Квентину, который почему-то опять принялся оживленно потирать руки, хотя уже давно согрелся.

— Может быть, пройдем в гостиную? сказала девушка. — У меня есть для тебя новость.

— Пройдем.

Выкладывая ежемесячно громадную сумму за содержание дома, Квентин чувствовал себя попросту обязанным наслаждаться его уютом, а потому пошел в гостиную не колеблясь.

В гостиной по стенам висели вышивки и макраме, а на окнах — парчовые шторы густо-синего цвета, схваченные золотыми шнурками. Столы и стулья сработаны были ореховые, а не дубовые, как делали раньше. В углу стояли часы, камин обит серебряными пластинами, посреди комнаты — столик для чая и карт.

Квентин сразу подошел к камину.

— Надеюсь, кривлянья кончились и ты перейдешь к делу, Даморна.

— Я просто хочу, чтобы в будущем ты больше доверял мне.

— Я буду меньше доверять Маргарет, вот и все. Но разве ты не говорила, что хочешь сообщить мне какую-то новость?

— Мы затеяли серьезное дело, Квент. Я не хочу в этом деле и дальше быть столь же наивной, какой была до сего момента. Мне уже посчастливилось ошибиться в миссис Уикершем, в священнике Фалбоурне, но теперь я стала умней. Хочешь, я докажу тебе, что хорошо разбираюсь в человеческих характерах? С кого начнем? С Маргарет? С Джими? Нет, лучше я расскажу о тебе, о твоей натуре!

— Даморна, не нужно, прошу тебя…

— Ты — особенный какой-то, — начала, не слушая Квента, девушка, — не такой, как прочие обитатели «Белых Монахов». Но ты столь сильно отличаешься от людей высшего света. Ты — чужой и среди первых, и среди вторых.

Тут Даморна прервалась и направилась к столику, на котором возвышалась бутылка бренди. Она налила себе и Квенту. Их, Даморны и Квента, руки нечаянно встретились, глаза — тоже. И Квент не узнал Даморны. Он почувствовал себя охотником, на которого напали его собственные гончие, и пожалел, что его коварные планы не могут быть осуществлены лишь при помощи одних мужчин, Джима или Уизела, например.

— Кто ты такой? — продолжала между тем Даморна. — Я долго задавала себе этот вопрос.

— И кто же я такой?

— Раньше я думала, что ты важная птица, на дружеской ноге с самим королем!

— А теперь что ты думаешь?

Девушка хитро посмотрела на своего собеседника сквозь бренди в бокале.

— Итак, — догадался Квент, — я не тот человек, который тебе нужен, да?

— Теперь я не приму тебя даже за барона, в лучшем случае ты — сын какого-нибудь лорда.

— Интересные выкладки. Но знание моих тайн не принесет тебе пользы.

— Твоя скрытность измучила меня.

— Правда? Но зато я не выпытывал и твоих секретов!

— А их у меня и нету!

— Да неужели?

Справки, наведенные Квентином относительно прошлого Даморны, не дали никаких результатов.

— Мое прошлое ничем не примечательно, — кротко проговорила Даморна. — Мой отец снимал ферму. После смерти отца его земельные владения отошли местному сквайру, а я подалась в Лондон на поиски заработка. Остальное тебе хорошо известно. Ты доволен? А теперь расскажи мне свою историю.

— Мы не договаривались о том, что я буду рассказывать тебе истории из своей прошлой жизни. Лучше выкладывай, какие у тебя там новости! — Как будет угодно.

Даморна показала Квенту присланную ей сегодня утром открытку.

— Лорд Эвертон сдержал свое обещание.

— Поздравляю.

— Ты удивлен.

— Ничуть… Однако не обольщайся. Всякий лорд с молоком матери впитывает напыщенность и самовлюбленность. Не нужно обращать внимания на их красивые слова. Не делай тех же ошибок, что и я когда-то, иначе тебе потом придется жестоко каяться в собственной глупости.

Даморна затаила дыхание, надеясь, что вот тут-то Квентин и расскажет о тех ошибках, которые он некогда совершил, но Квентин умолчал.

— Но ведь для чего-то же Эвертон прислал мне открытку?

— Он счел тебя достойным предметом для утоления собственной похоти.

Даморна запунцовела.

— Ты не прав. Он считает меня порядочной женщиной, вдовой барона!

— Ну и что? Чихать он хотел на твоего барона и на твое вдовство!

— Да как ты смеешь так говорить о столь благородном человеке? — вскричала Даморна и уже замахнулась было, чтобы влепить Квенту пощечину, но тот успел перехватить ее руку.

— Вы забываетесь, миледи!

— Вовсе нет, просто ты — невозможный грубиян, Квент!

— Пожалуй, ты права, — вскричал тот и неожиданно для самого себя обнял девушку. Даморна вытаращила глаза и открыла рот, видимо, желая сказать что-то, но губы Квентина помешали ей держать речь. Поцелуй оказался сладок необычайно! Квенту захотелось большего, но Даморна вывернулась.

— Я не ожидала от тебя подобных выходок, — сказала она.

— Но это был всего лишь поцелуй. Не нужно придавать случившемуся слишком большого значения.

— Пожалуй, ты прав, — не без ехидцы согласилась Даморна. — Твой поцелуй не может иметь для меня какого-либо значения.

— В таком случае я освобожден от сожалений о том, что натворил.

— И я не буду сокрушаться о том, что все же не дала тебе пощечину.

— Справедливо, — заметил Квент, — но еще более справедливо давать пощечины не до, а после поцелуев. Так ты хотя бы защитишь свою честь.

— Пожалуйста, — хмыкнула Даморна и со всего размаха ударила своего дружка по щеке, не успел тот и глазом моргнуть.

— Черт побери! — заорал Квентин. — Ты что ж это делаешь?

— Следую твоим наставлениям.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда столкнешься с людьми, куда менее сдержанными и мягкими, чем я. Они не спустят тебе подобной дерзости!

— Но ведь я могу совершенно иным образом принимать их ласки, нежели приняла твои. Не исключено, что их поцелуи придутся мне более по вкусу, нежели твои.

— Понятно. Ты влюбилась в маркиза Эвертона? Ну что ж, будь осторожна, лорд — настоящий тигр, и когтей никогда не прячет.

К визиту лорда Эвертона необходимо было приготовиться самым тщательным образом. Квентин своими назиданиями и наставлениями буквально извел Даморну. Он просил ее одновременно изображать из себя и до слез застенчивую юную особу, и светскую львицу, уверенную в неотразимости своих чар. Даморна часами репетировала сцену встречи маркиза. Она всем сердцем, все душой желала покорить Эвертона, хотя бы для того, чтобы угодить Квентину.

Наконец настал день, когда должен был приехать Эвертон. Даморна проснулась очень поздно. Потом отправилась принимать ванну, — давно уже перестала бояться подобных процедур, — и принимала ее очень долго, тупо глядя на поднимавшийся от пахнувшей розовым маслом воды пар.

Квентин дожидался своей воспитанницы в гостиной, явясь в дом на Довекурт Лейн сразу из своего дома и отнюдь не заходя по дороге в «Белые Монахи». Он наблюдал за тем, как шли приготовления к ответственному мероприятию.

Даморна настраивала себя на то, что должна понравиться маркизу, хотя всеми ее чувствами владел один Квентин. Выкупавшись, она поднялась в гостиную и, следуя указаниям своего обожаемого наставника, обрядилась в изысканнейшее платье. Маргарет помогала ей. Вот еще несколько штрихов: янтарное колье, янтарные же серьги в золотой оправе.

Разглядывая Даморну, Квентин постоянно что-то бормотал.

— Улыбайся почаще, это красит тебя. Не волнуйся, когда явится маркиз…

— Знаешь, — перебила его Даморна, — ты начинаешь надоедать мне.

— Надеюсь, лорд Эвертон покажется тебе более интересным человеком, чем я.

— Уж конечно, не таким занудой.

— Ну и чудесно!

— Ты что ревнуешь?

— Вовсе нет.

— Но я тебя утешу. Поверь, я не отдамся ему во время первой перемены блюд.

— Ты просто само целомудрие!

После этих своих слов Квентин засобирался и ушел наверх. Оставшись одна, Даморна почувствовала себя настолько неуверенно, что даже побледнела.

— С вами все в порядке, миледи? — спросила Маргарет.

— Я просто думаю, не перекусить ли мне? А то я так засуетилась, что даже забыла позавтракать.

— Но вы так нервничаете, что еда вам в горло не полезет. Может, лучше выпьете вина?

— Пожалуй, вино уместнее.

Пока служанка бегала выполнять поручение госпожи, эта последняя принялась лихорадочно отыскивать себе такое место в гостиной, на котором она всего бы спокойнее чувствовала себя в ходе предстоящего визита. Даморна присмотрела кресло у окна, рядом с которым стояла кадка, где росло миртовое дерево. Ветки дерева образовали над креслом нечто вроде арки, что выглядело чрезвычайно уютно.

Даморна села в кресло, расправив складки на платье, и высунула личико в окошко. На улице было свежо. Вернулась Маргарет с бокалом вина на подносе.

— Поставь сюда, — указала Даморна на столик. Маргарет исполнила поручение госпожи и уселась со своим извечным вязанием на диван.

— Уже два часа, — немножечко нервно пробормотала Даморна. — Лорд обещал явиться именно в это время. Почему же его нет?

Не успела она вымолвить эти слова, как на улице послышался стук колес и цокот копыт. Через четверть минуты в дверь постучали, а еще спустя мгновение в гостиную вошел Джим и с важностью доложил:

— Лорд Эвертон, миледи!

— Просите его немедленно.

На пороге стоял Эвертон собственной персоной. Его грудная клетка и подбородок образовывали именно такой угол, какой был уместен в сложившейся ситуации, то есть — тупой. Плечи, если бы их приложить к листу бумаги, помогли провести абсолютно прямую линию. Волосы вились невоздержанно и еще более невоздержанно пахли ландышевой водой. Даморна одним взглядом окинула и расшитую золотом жилетку, и золотые ленты, коими схвачены были чуть ниже колен бархатные бриджи.

— Рада приветствовать вас в своем доме, милорд, — пропела Даморна.

Эвертон схватил ее руку и поднес к губам.

— Для меня высокая честь — переступить порог этого дома!

— Вы так любезны! Присаживайтесь, пожалуйста! Эвертон устроился на диване. Даморна вернулась в свое кресло и кивком головы повелела Маргарет отправиться за чаем и пирожными.

Маркиз окинул комнаты одобрительным взглядом.

— Что ж, вы очень быстро отыскали себе пристанище и, замечу, в высшей степени уютное пристанище. Закончив с меблировкой своих покоев, вы наверняка подумываете о том, какие бы найти развлечения в Лондоне.

— Я понятия не имею о том, какого рода развлечения может предложить мне этот город!

— Если вы дадите свое согласие, я буду вашим проводником по увеселительным заведениям здешних мест.

— Вы так внимательны, милорд. Я поразмыслю над вашим предложением.

Ответ Даморны несколько смутил Эвертона. Очевидно, он ожидал, что его новая знакомая немедленно согласится составить ему компанию.

— Не изволите ли чаю, милорд? — невинно хлопая глазками, осведомилась Даморна, видя, что Стинчли уже принесла поднос с яствами.

— С удовольствием… Насколько я понял из нашей беседы в букинистической лавке, вы в Лондоне впервые?

— Да, здоровье моего супруга не позволяло посетить этот город. А после его смерти я долгое время носила траур и не решалась посещать места, удаленные от его праха более, чем на десять миль.

— Ну что ж, — вздохнул Эвертон, — зато теперь вы наконец навестили и наши края. Сам Господь Бог не допустил бы, что вы с вашей красотой всю жизнь проторчали в деревне!

— Вы не только льстец, милорд, но и богохульник! — улыбнулась Даморна.

— А вы, леди Милфилд, слишком скромны. Даже застенчивы. Довольно редкие качества в теперешних дамах.

— В обществе столь высокого гостя невольно потеряешься, милорд. Мои мысли путаются, голова начинает кружиться.

— Я бы предпочел, чтобы она кружилась у вас в несколько иной обстановке, — кокетливо проблеял Эвертон.

Даморна с удивлением посмотрела на маркиза. О какой такой иной обстановке он толкует? Странный тип.

— Вы приехали из Нортумберленда, не так ли? — полюбопытствовал Эвертон, правда уже несколько иным, более сдержанным и серьезным тоном.

— Да, милорд. Вам знакомы те места?

— Бывал там пару раз, но более чем на сутки никогда не задерживался.

— А зря. Там есть, что посмотреть, — сказала Даморна и пустилась самыми отчаянными красками живописать прелести Нортумберленда, благо Квентин достаточно точно и полно проинструктировал ее на этот счет. Девушка с таким самозабвением повествовала о необычайных красотах родимой сторонушки, что кому угодно могла запудрить мозги. Эвертон заскучал. «Заскучал — значит и впрямь поверил, что я уроженка Нортумберленда», — подумала лицедейка, а вслух сказала:

— Простите, я, кажется, несколько утомила вас, милорд?

— Ну что вы, что вы! Ваша любовь к отчему краю в высшей степени похвальна, хотя я уверен, что Лондон станет очень скоро столь же близок и дорог вам!

— Очень может быть, если мне будут попадаться в Лондоне люди, подобные вам, милорд. Однако пока что я успела познакомиться еще только с некоей миссис Уикершем.

— С кем? — изумился Эвертон. — С миссис Уикершем?

— Ну да, она сама подошла ко мне в одной из лавочек на Нью-Иксчейндж и представилась.

— Конечно, конечно же, сама! Прегадкое создание.

— Не понимаю вас, милорд.

— Впредь я бы посоветовал вам даже не здороваться с нею, а если она вдруг пожалует к вам в дом, то выставьте ее немедленно.

— Не будет ли это слишком грубо?

— По отношению к Уикершем — ничуть! Даморне удалось принять озадаченный вид.

— Если вы, лорд Эвертон, просите об этом, то я обязательно послушаюсь ваших слов.

«Выходит, Квентин не солгал насчет Уикершем, — подумала Даморна. — Это хорошо. Но каков Эвертон. Он даже не удосужился объяснить мне свою неприязнь к этой сводне. Всерьез считает меня настоящей леди и не находит нужным говорить о столь малопристойных вещах. Это тоже хорошо!»

— Может быть, пирожное, съедите, милорд?

— Не откажусь… Кстати, леди Милфилд, могу я рассказать о вас своей кузине Клейремонт? Если вы не будете против, она познакомит вас с людьми весьма порядочными, не то что эта Уикершем.

Сердце Даморны учащенно забилось, хотя, казалось, куда уж ему биться чаще. Порядочные люди! Высший свет! Это именно то, о чем мечтал Квентин.

— Вы необычайно добры, милорд.

— Не могу принять вашей благодарности, так как прежде блюду свои собственные интересы. Наш лондонский свет надоел мне. Новые люди крайне редки в нем, да к тому же эти новые люди не всегда оказываются людьми достойными. Вы же, леди Милфилд, станете подлинным украшением светских раутов.

— Вы задумали завалить меня комплиментами.

— Неправда. Я всего лишь воздаю вам должное.

— Боюсь, вы преувеличиваете мои достоинства. К тому же я опасаюсь того, что будучи привычна к жизни сельской, спокойной и тихой, почувствую себя неуютно в шумном кругу ваших друзей!

— Как бы там ни было, вы не должны отказываться от моего предложения, прежде чем побываете хотя бы один раз на приеме у моей кузины Клейремонт.

— Будь по-вашему.

Эвертон встал с дивана, как бы желая поразмять затекшие от долгого сидения ноги, но потом вдруг подошел к окну и стал подле Даморны. Его рука нежно коснулась девичьих локонов.

— Не припомню, чтобы мне когда-нибудь доводилось видеть волосы столь необычного цвета, — прошептал он.

Даморна лихорадочно думала, как бы ей пресечь непотребные действия Эвертона, но тот сам отнял руку от ее шевелюры.

— Знаете, я должен торопиться, — сипло проговорил маркиз. — Но я еще успею написать письмо кузине. Она пришлет приглашение на имя…

— Даморны, — сказала девушка. Они с Квентином долгое время колебались, стоит ли оставлять это имя, но потом решили, что нет надобности менять его раз леди Милфилд знали в Лондоне только как леди Милфилд. — Леди Даморне Милфилд.

— Даморна? — задумчиво произнес Эвертон. — Где-то я уже слышал это имя, но где, не помню. Не важно. Вспомню скоро! Итак, письмо написано, вот оно, а я вынужден покинуть вас. Впрочем, надеюсь что спустя самое непродолжительное время мы вновь встретимся!

Даморна поднялась, чтобы проводить маркиза, но вместо того, чтобы отступить в сторону, тот, напротив, воспользовался близостью девушки и наклонился к ней, явно намереваясь поцеловать. Даморна отшатнулась, скорее от неожиданности, нежели из кокетства, наступила на шлейф собственного платья и непременно упала бы на пол, если б Эвертон не поддержал ее за талию. — Простите, леди Милфилд, я не хотел напугать вас, — сказал он, раскланялся и удалился.

Глава восьмая

Квентин, засевший в мансарде и дожидавшийся того момента, когда его кликнет Джим и доложит, что Эвертон укатил, очень сильно страдал. Потолок в мансарде был такой низкий, что вытянуться во весь рост не представлялось возможным.

В дверь постучали. Квент чуть ли не на четвереньках подполз к ней и снял засов. В мансарду влетела Даморна и бросилась в объятия своего наставника.

— Что-то случилось? — испуганно спросил Квент. — Что-то не так? В случае прокола я, кажется, велел являться сюда Джиму, а не тебе!

— Прокола? — почти обиженно пролепетала Даморна. — Неужто ты так слабо веришь в меня?

— Ты хочешь сказать, что все прошло удачно? — с сомнением проговорил Квент.

— Вот именно.

— Ага, понятно. Значит этот чертов лорд пытался соблазнить тебя?

— Что такое говоришь! Он — настоящий джентльмен!

— По-твоему, настоящим джентльменам не свойственно тискать смазливеньких девиц?

— Все мы — люди, все — человеки. Однако маркиз в самом деле не имел намерения приударить за мной.

— Так-таки и не имел? Даморна молчала.

— А впрочем, даже немного жаль, что он оказался так холоден. Что ж, он старик, и в штанах у него уже все поулеглось. Ему, кажется, больше шестидесяти?

— Эвертону нет и сорока, — весело воскликнула Даморна и захлопала в ладоши. — Он находит меня очаровательной во всех отношениях!

— Это тебе так видится!

— Нет, он сам сказал мне это! Квент закашлялся.

— Выходит, он все-таки заигрывал с тобою. Говори, наверняка дело не обошлось без поцелуев?

— Попытки были…

— Значит, я был прав. Итак, просил он тебя быть его любовницей?

— Нет, не просил.

— Врешь. Уверен, что просил.

— На сей раз ты неправ; не просил.

— Опять врешь.

— Послушай, если бы он не считал меня истинной леди, то не обещал бы, что велит своей кузине, герцогине Клейремонт, пригласить меня на прием?

Герцогиня Клейремонт? Квент резко выпрямился и тотчас ударился головой о потолок. Выругавшись, наставник осведомился:

— Неужто он это сам тебе сказал?

— Нет, это мне его лошади с улицы проржали!

— Брось свои шуточки. Ты добилась настоящего успеха. Ты окрутила лорда Эвертона. А знаешь, ведь в Англии существуют сотни и сотни писаных красавиц, которые, стоит только маркизу поманить, бросятся к нему в постель.

— Сразу все скопом или в строгой очередности?

— Да брось же свои дурацкие шуточки, говорю тебе! — заревел Квент. — Разве ты не понимаешь, что если наши дела и дальше пойдут так, то очень скоро мы соберем достаточно денежек. Еще до конца года я смогу уехать в Вирджинию, а ты… ты — куда вздумается. Впрочем, прости за резкость! Я… я поздравляю тебя с первым настоящим успехом. Может быть, мы отпразднуем это событие?

— Но каким образом?

— Пойдем в театр!

— А ты не боишься быть узнанным какой-либо из своих жертв?

— Нынче премьера, а на премьеру все обычно напяливают маски. Так что мы вполне можем позволить себе явиться туда.

На самом деле Квент хотел побывать в театре, чтобы отомстить негодяю Реджинальду. Этот мерзкий Реджинальд сильно насолил некогда главе преступного мира, грабителю-виртуозу, грозе всех лондонских толстосумов — то есть самому лорду Квенту, разумеется. А поскольку пакостник обожал все и всяческие развлечения, то ожидать его появления на премьере было более чем логично.

Даморна наряжалась в театр с особой тщательностью. Судя по всему, Квентин собирался быть в маске. Он отвергал вероятность того, что будет узнан по походке и тому подобным вещам. Но это означало, что в маске придется идти и ей самой. Какая досада! Кто же тогда сможет увидеть ее симпатичное лицо? А потом Даморне не очень-то верилось, что Квентина не узнают. В театре бывают люди знатные, а судя по всему, Квент сам принадлежал когда-то к их числу. Если он сделает характерный жест или скажет чего, то немедленно выдаст себя. И что тогда? Его арестуют? Но за какое преступление? Даморна поежилась при воспоминании о собственной расправе над сквайром Бизли. Совершить преступление, даже самое тяжкое, в сущности, очень нетрудно… Она швырнула пуховку в пудреницу и резко встала из кресла, помешав таким образом вившейся вокруг нее Маргарет приколоть к прическе госпожи бутон из атласных лент.

— Нет, я, пожалуй, не пойду на премьеру, — сказала Даморна.

— Но мистер Квент приедет за вами уже через полчаса! — всплеснула руками Стинчли. — Вы же не хотите его расстраивать!

— Не хочу, и гораздо сильнее, чем ты думаешь! Впрочем, возвратимся к моей прическе. Только не нужно ничего вычурного, вроде вот этого бутончика из лент!

«Не нужно привлекать к себе внимание театралов», — подумала Даморна.

— Но мистер Квент велел мне делать все, чтобы вы, миледи, выглядели наилучшим образом, — проблеяла Маргарет.

— К черту мистера Квента. Если он велит тебе задушить его самого, ты тоже выполнишь повеление?

Служанка потупилась.

— Не обращай на меня внимания, — виновато проговорила Даморна, сообразив, что обидела Маргарет. — Я сорвалась. Делай все так, как было задумано.

Через полчаса из овального зеркала на Дармону смотрело совсем незнакомое лицо. Но это лицо, однако, было ее собственное. Впрочем, славно. Теперь-то уж точно никто не распознает в ней дочку беркширското фермера, проломившую голову сквайру… Теперь она — леди Даморна Милфилд, сумевшая очаровать самого лорда Эвертона, друга короля!

Вскоре послышался стук колес перед домом, сопровождаемый непреложным цокотом копыт. Приехал Квентин. Он был в маскарадном костюме. Ногти у него были залакированы.

Даморна внимательно рассматривала Квента, пытаясь угадать его мысли. Но маска учителя скрывала то, что также было маской: лицо. Поняв комизм ситуации, девушка засмеялась.

— Неужели мой костюм столь смешон? — тревожно спросил Квент.

— Да нет, просто твоя маска показалась мне излишней. Ведь ты всегда носишь маску.

— Смешно, — сказал Квент и, оценив тонкость шутки, загоготал. — Вы правы, миледи. Но сегодня у нас такое ответственное мероприятие, что не грех и перестраховаться!

— Значит в театре будут люди, знающие тебя в лицо?

— Ты становишься все сообразительнее. Садись в карету, поехали…

Вся площадь перед театром Дорсет Гарден была запружена экипажами. Много было карет с гербами. Но еще больше — простых кэбов. Повсюду виднелись безвкусные одежды простонародья.

— Да среди такого люда, Квент, мы будем заметнее, чем актеры на сцене, — с ужасом в голосе заметила Даморна.

— Не войнуйся, наши места — в ложе!

— Час от часу не легче. В ложе мы будем и вовсе как на ладони!

— Едва ли нас знают, милая. Но даже в этом крайнем случае сохраняй невозмутимый вид!

Даморна вопросительно посмотрела на Квента, но гот и не думал что-либо пояснять.

Впрочем, в театр они вошли без всяких приключений, разве что какие-то нахалы покричали немного о крутых бедрах Даморны.

Усевшись в ложе, девушка с облегчением заметила, что находится едва ли не в самом уединенном уголке театра. Расслабившись, она позволила себе внимательно оглядеться. Ниже их ложи сидели парень с девушкой и чистили апельсин. Публика на галерке вела себя просто отвратительно, и когда началась пьеса, то голосов актеров нельзя было услышать из-за гама толпы. Даморну это обстоятельство не очень расстроило, так как разглядывать публику представлялось ей более заманчивым, чем пялиться на сцену. Квентин тоже внимательно смотрел вниз в партер, на двух человечков в третьем ряду. Первый был юноша лет двадцати, без маски, с мягкими чертами лица, голубыми глазами и светло-русыми волосами. Над верхней губой имелся пушок, хорошо видный даже в той темноте, в которой разыгрывалась пьеса и даже из той ложи, где сидели Даморна и Квент. Губы юноши недовольно кривились, хотя, судя по всему, он наслаждался тем, что творилось на слабо освещенной сцене.

Вторым человечком оказалась… жиденькая дамочка с косицей. Кроме этой косицы, обвитой вдобавок золотой тесьмой, ничего примечательного в дамочке немыслимо было углядеть. Однако поражало то, что бедняжке явно не сиделось на месте. Что-то ее сильно беспокоило. Спутник ее, то есть тот самый юноша с пушком на верхней губе, не обращал на несчастную ни малейшего внимания, будучи совершенно поглощен пьесой.

— Почему эти двое не в масках? — спросила у Квента Даморна, указывая на заинтересовавшую ее парочку.

— Я знаю их. Юноше нельзя носить маску, потому что у него заболевание легких и он может задохнуться в какой-нибудь клыкастой личине из папье-маше.

— А спутница его почему без маски? Квент пожал плечами.

— Наверное, кавалер запретил, не желая доставить ей то удовольствие, которого сам лишен.

— Как это непорядочно. А как зовут негодяя?

— Реджинальд Логхтон.

— А даму?

— Джейн Пулэ. Кстати, Реджинальд — сын и наследник виконта Логхтона.

Что-то в тоне Квентина насторожило Даморну, и она грозно посмотрела в глаза наставнику. Тот поймал ее взгляд.

— Я хотел бы, — сказал он, — чтобы ты запомнила эти лица. Рано или поздно тебе придется встретиться с наследником и его невестой. Я желал бы, чтобы ты расстроила их готовящуюся свадьбу.

— Насколько я понимаю, мне нет смысла спрашивать, для чего все это тебе нужно?

Квент улыбнулся, но промолчал.

— Кажется, они очень подходят друг другу, — сказала Даморна. — А рядом с ними еще какая-то старуха. Кто она?

— Тетка Реджинальда. Он всегда останавливается у тетки, когда наведывается в Лондон.

— А свадьба… м-м-м, помолвка устроена родителями?

— Едва ли. Джейн — сирота, а виконт Логхтон — ее опекун. Хоть он и привязался к бедной девочке, но все-таки вряд ли считает, что для сына она наилучшая пара. У Джейн нет ни состояния, ни родословной.

— Однако не похоже на то, что Реджинальд влюблен в Джейн!

— Уверен, что он ее просто ненавидит.

— Тогда зачем помолвка? Зачем уламывать папашу дать свое согласие на их брак?

— Я и сам не знаю, зачем.

— Очень странно.

Странная пара и еще более странный ответ Квентина. Даморна считала, что учитель знает все. Ан вот, поди ж ты — оплошал. Или что-то скрывает? Ясно, что Реджинальд и Джейн находятся в какой-то связи с Квентом. В тесной связи. В очень тесной связи…

Квентин не сомневался, что Даморна запомнит физиономию Реджинальда. У нее отличная память. Что ж, можно переключить свое внимание с этой гадкой парочки и на само представление!

— Тебе нравится пьеса? — спросил Квентин.

— Очень. Но когда мы придем сюда опять?

— Одного раза достаточно — это для меня. А ты, несомненно, получишь массу приглашений.

— Тогда я попрошу маркиза, чтоб он сопровождал меня.

В антракте Квент и Даморна вышли в холл. Люди в холле живо заинтересовались девушкой и, судя по перешептываниям, мигом произвели ее в любовницы какого-то князя, а также помазали в княгини, маркизы, графини и т. п. «Неплохо для доярки, — подумал Квент, — или кто там она у нас…»

Вдруг глава преступного мира заметил, что на него внимательно смотрит из глубины холла пакостник Реджинальд и толкает локтем свою невестушку, дескать, погляди, кто к нам пришел.

«Узнали, гады! — мысленно выругался Квент и, наклонившись к уху Даморны, прошептал только: — Пора удирать отсюда.

Девушка понимающе кивнула, и парочка кинулась к выходу. Но там, в дверях, стоял лорд Эвертон, обмахиваясь оранжевой фетровой шляпой и постукивая по полу тростью. Он мигом узнал Даморну и посчитал почему-то, что она попала в беду. Только этого не хватало.

— Здравствуйте, леди Милфилд, — сказал Эвертон, неприветливо посмотрев на Квентина. — Ваша маска вам не помогла. Ваш облик незабываем, и мне не составило труда разгадать ваш секрет.

Даморна испуганно покосилась на Квентина. Что же он собирается делать?

— Вы ошиблись, милорд, — отчеканил Квент, кляня в душе все на свете, и повел свою воспитанницу к выходу.

— Что мы наделали! — воскликнула Даморна, когда экипаж тронулся. — Я клялась Эвертону, что у меня нет знакомых в Лондоне.

— Ну, успокойся. Лорд назавтра забудет случившееся и уверует в то, что, действительно, принял любезную его сердцу леди Милфилд за какую-то другую женщину.

— Будем надеяться, что так все и выйдет. Будем надеяться…

Тревоги Даморны оказались не напрасны. Прошла неделя с того дня, как состоялся выход в театр, а маркиз не искал встречи с ней, не приглашал к своей кузине и только скупо поблагодарил ее единственною запиской за вкусный чай и сытные пирожные. Квентин хмурился.

— Проклятое невезение, — без конца повторял он. — Так наше дело погибнет, не успев толком начаться.

Сердце девушки сжалось. Если она не сможет угодить Квентину, то он вышвырнет ее на улицу. Но нет, нет! Это никогда не случится, потому что это не может случиться никогда!

— Квент, ты не знаешь, выезжает Эвертон за город когда-нибудь или нет?

— Весь прошлый месяц он провел в Эвертон Хаузе, в своем родовом гнезде.

— Но может, он заболел и потому не пишет?

— Эвертон славится на весь Лондон и его округу своим богатырским здоровьем.

— Тогда наверняка какие-нибудь дела…

— Каковые дела, однако, не слишком отвлекают от игорных заведений и балов.

— Откуда ты знаешь?

— Справки навел, как всегда. Даморна тихонько выругалась.

— Это я все испортила.

— Тебе не следует винить себя, — мягко сказал Квент, подсев к девушке на диван. — Скорее уж я повинен во всем случившемся. Надо было задуматься о том, что Эвертон — заядлый театрал, как и том, что твоя маска скрывает не все твои прелести…

— Что же нам делать теперь?

— Подождем немного. Если ничего не случится, то будем менять тактику. Рано отказываться от столь блестящих надежд!

Весна кончилась, наступило лето. Дождливые дни сменились солнечными. Хотелось уехать из города и бегать босиком по полям и лугам.

— Маргарет, — сказала Даморна, — пойдем в Парк. Или нет. Давай съездим к тебе в Челси. Ты мне покажешь своего малыша!

— С удовольствием, миледи, — зардевшись от радости, прошептала Маргарет.

Деревни в окрестностях Лондона появились уже после Великого Пожара. Домики были маленькие и дешевые, а природа — умиротворенная и спокойная. Даморна жадно вглядывалась в даль. Зеленые поля напоминали ей Беркшир. Снова вернулась боль потери отца. Тогда ведь не было даже времени выплакаться. Джемми… Нет, его лицо весьма слабо запечатлелось в памяти. Зато сквайр вставал перед глазами как живой. Девушка невольно поежилась.

— Вам холодно, миледи? — спросила Маргарет.

Даморна отрицательно покачала головой и заговорила о сыне служанки. Его растила вдова миссис Чепел, миловидная женщина лет сорока, воспитывавшая и других детишек. Дом Чепел выглядел побогаче прочих — настоящий коттедж! Это все Квентин устроил…

Маргарет бросилась прямо к деревянной люльке и вытащила оттуда своего малыша. Из вороха пеленок послышался слабый писк, но тут же прекратился: дитятко узнало маму.

— Смотрите, миледи, какой у меня чудесный ребеночек, — сказала Маргарет, суя прямо под нос Даморне своего малыша. Та милостиво склонилась над красным личиком Чарльза, — именно так звали кроху, — и проворковала:

— Сущий ангел!

— Вы правы, миледи, — встряла в разговор миссис Чепел. — Я воспитываю у себя в доме троих детей, но этот лучше всех!

Все три дамы возились с детьми до самого вечера. Маргарет качала в люльке своего Чарльза, Даморна гуляла с Тимоти, а миссис Чепел — с Матильдой. Тимоти и Матильда очень плакали, когда пришло время прощаться: Маргарет и Даморна укатили обратно в Лондон.

Дома их ждало приятное известие. Не успели они войти в холл, как Джим, в новой ливрее, провозгласил:

— Вам письмо, миледи!

Даморне бросилась в глаза великолепная печать, потом — аккуратный почерк, видимо, женский. Девушка все поняла.

— Послушай, Маргарет, — сказала она дрожащим голосом. — Это от кузины лорда Эвертона. Я приглашена в Клейремонт Хауз на обед. В среду…

Глава девятая

Выходя из кареты, Даморна чувствовала, как кровь стучит у нее в висках. Клейремонт Хауз представлял собой двухэтажный особняк из белого мрамора и какого-то неизвестного серого камня. Ряды колонн подпирали арочные своды по всему фасаду, мраморная лестница вела к дверям с затейливой резьбою. В парке у дома стояло множество статуй.

Даморна глубоко вздохнула и расправила плечи, готовясь заглянуть в глаза герцогине. Квентин настоял на том, чтобы девушка одела платье простого, но изящного покроя, сдержанного светло-розового цвета и с не слишком глубоким вырезом.

Даморна протянула лакею свое приглашение и была отведена в гостиную с мраморным полом и лепным потолком. Маргарет отправилась в комнату для прислуги, но потом присоединилась к своей госпоже.

Герцогиня Клейремонт вышла поприветствовать гостей.

— Леди Милфилд! — улыбнулась она. — Как мило, что вы пришли.

Герцогиня была намного моложе, чем предполагала Даморна, лет этак двадцать пять — двадцать семь. Темно-каштановые волосы оттеняли безмятежную голубизну глаз, очень внимательных, вглядчивых.

Даморна поклонилась.

— Я чрезвычайно признательна за оказанную мне честь…

— О, мой кузен так тепло отзывался о вас, что мне ничего больше не оставалось, как пригласить вас к себе. Мне было очень любопытно увидеть ту особу, что очаровала кузена. Я вижу, что вы очень красивая…

— Вы льстите мне, ваша светлость. В этом доме я чувствую себя грубой, неотесанной деревенщиной!

— Тс-ссс… Вы нас всех затмеваете!

Даморна была мгновенно представлена прочим гостям и усажена за стол. По правую руку от девушки сидела какая-то толстая старуха в некрасивом платье, а по левую две молоденьких девицы, тоже довольно тучные. Во всей компании Даморна насчитала только двоих мужчин, один — пятидесятилетний вдовец, а второй — двадцатилетний хлыщ. Вдовец искал себе новую жену, а хлыщ мечтал о политической карьере. Одного звали Пембрук, а другого — Финч.

Даморна подумала, что она самая необразованная из всех гостей, и эта мысль сильно развеселила ее.

— Вы недавно в Лондоне? — спросила Клейремонт.

— Не больше месяца.

— И уже вскружили голову моему кузену! Какое проворство!

Тут прокашлялся мистер Пембрук.

— Леди Милфилд очаровывает всех подряд. У вас есть дети, дорогая?

— Нету.

— Она не хочет заводить детей, — сказала толстая старуха Гаелорд в некрасивом платье, — потому что у нее очень тонкая талия. Роды непременно такую тонкую талию уширят, как это случилось со мной. Впрочем, дети важнее талии. Обе мои дочки воспитаны так, что прекрасно сознают, какую роль играет женщина в современном мире.

Тут прокашлялся и мистер Финч.

— А какова роль женщины в современном мире? — спросил он, обращаясь почему-то к Даморне. — Вот вы, леди Милфилд, как и большинство дам, наверняка любите одни козни, каверзы и интриги?

— Я видела в жизни только одну интригу, да и ту на сцене театра, — держала ответ Даморна. — Интрига была очень маленькая. Сюжет по сравнению с ней выглядел просто великаном.

Герцогиня рассмеялась.

— Надо вам в карты поиграть, леди Милфилд, — сказала она, похохатывая. — Приходите в мой дом в картежный день, вот и поиграете!

— Обязательно приду.

Разговор был внезапно прерван тем, что в гостиную гурьбой ввалились скрипачи и флейтисты и мгновенно расселись на загодя приготовленных для них лавках. Полилась музыка. Герцогиня широко раскрыла рот и запела. Голос у нее был изумительный. Попев немного соло, Клейремонт велела гостям, чтоб они тоже подхватывали песню. Девицы Гаелорд немедленно вняли высочайшему повелению, причем выяснилось, что Господь наградил обеих чудесным контральто. Вослед дочерям заревела и сама старуха Гаелорд в некрасивом платье. Пембрук надулся и пророкотал несколько фраз роскошным басом. Неискренний Финч, мечтавший о карьере политика, беззвучно шевелил губами. Даморна последовала примеру более добросовестных, чем он, певчих и стала изо всех сил подтягивать, хотя не знала слов исполняемого произведения. Впрочем, музыканты уже играли коду, а герцогиня и компания дружно хлопали. «Не оплошала», — с облегчением подумала Даморна и ударила в ладоши.

Под вечер явился лорд Эвертон. Даморна вся похолодела, когда чопорный лакей объявил о его прибытии, но не время было нервничать.

— Милая герцогиня, — заворковал Эвертон, выйдя на середину зала, — ты должна извинить мне мое вторжение. Я попросту не подозревал, что у тебя сегодня будут…

— В самом деле? — нахмурила бровки Клейре-монт. — Странно!.. Однако, — мигом просветлела она, — ты можешь присоединиться к пирующим!

— Ты ангел, кузина! — запел Эвертон. Он стремительно обежал стол и уселся подле Даморны, несколько потеснив старуху Гаелорд.

— Тебе удобно, дорогой? — сладеньким голоском спросила Клейремонт.

— Весьма…

— Ты что, уже имел удовольствие познакомиться с леди Милфилд?

— Имел, но… простите, господа, я помешал вам петь, не так ли?

Все молчали.

— О! Какой я негодяй. Простите меня ради Христа! Простите и… продолжайте, продолжайте петь!

Герцогиня махнула рукой скрипачам и флейтистам, и те заиграли опять.

Гости однако петь более не собирались, а наперебой старались завладеть вниманием лорда и втянуть его в какой-нибудь интересный разговор. Но Эвертон, не долго думая, отнесся к Даморне, и вот с каким вопросом:

— Леди Милфилд, вы танцуете?

— Да, милорд.

— Знаете, я тоже предпочитаю танцы пению. Может быть, вы посетите один из балов, которые так часто дает моя кузина?

— Я бы охотно сделала это.

— Мои дочери тоже явятся на бал, — встряла старуха Гаелорд.

— Не сомневаюсь в этом, — зевнула герцогиня. — Не правда ли, Джонатан, — сказала она, обращаясь к кузену, — леди Милфилд красива?

— Даже слишком красива, — ответил Эвертон и добавил: — именно поэтому я здесь.

— Ах, мне редко бывает так весело, — опять зевнула Клейремонт.

— Уж не хочешь ли ты сказать, милая, что вечер подходит к концу? — воскликнул Джонатан.

Все посмотрели на него с одобрением, кроме герцогини и Даморны. Даморне хотелось, чтобы вечер кончился поскорее. Тогда, авось ничего страшного не случится. Герцогиня же поднялась из-за стола, сказав, что ей нужно разобраться с корреспонденцией, и ждала, когда гости тоже встанут. Гости последовали примеру хозяйки с большой неохотою. Все понимали, что вряд ли будут приглашены снова. Только одна Даморна была награждена теплым поцелуем в щеку. Девушка повернулась к Джонатану.

— Как хорошо, что счастливый случай свел нас опять вместе!

Эвертон улыбнулся.

— Я не верю в случай. Тут что-то почище… Даморна уже спустилась вместе с гостями в холл: но потом вспомнила, что забыла в гостиной перчатки. Она решила вернуться за перчатками…

Двери гостиной были приоткрыты. Даморна решила послушать, о чем говорит Эвертон со своей кузиной.

— Не вечер, а сплошное мучение, — жаловалась Клейремонт. — Одни подхалимы. А эти Гаелорды просто ужас что за женщины. Фу! Одна только леди Милфилд и была очаровательна. Но ты же знаешь, что я приглашаю на бал только самых известных красавиц, зачем ты пригласил ее?

Эвертон рассмеялся.

— Ты можешь представить Даморну как изюминку бала! Но не рассчитывай, что я приведу леди Милфилд за руку, а потом растворюсь в воздухе, чтобы твои любимчики флиртовали с нею. Если они позволят себе что-либо, кроме немного восхищения, я их всех перережу, так и знай!

— Какой ты кровожадный, — уже в который раз зевнула герцогиня. — Я полагала, что ты всего лишь увлекся ей, а тут… О, настоящая стррррррасть!

— По-моему, никакой речи о всепоглощающей страсти не было, — холодно отозвался Эвертон. — Давай сойдемся на следующем: я заинтересован познакомиться с Даморной поближе, но что за этим воспоследует, я и сам еще толком не знаю.

— Не знаешь? Это не больно-то похоже на тебя! Впрочем, в Лондоне очень трудно найти даму, подобную ей, хотя она, по слухам, всего лишь дочь мелкого лавочника…

Даморна тихо отступила назад. После всего услышанного она не могла себе позволить вновь появиться в гостиной. Пусть ее перчатки валяются тут до ближайшей оказии.

Девушка быстро забрала у лакея свою накидку, сбежала вниз по ступенькам на крыльцо и впрыгнула в карету, где ее уже дожидалась Маргарет.

— На Ройял-Иксчейндж, — крикнула Даморна кучеру. Ей не хотелось ехать домой, а на Ройял-Иксчейндж она смогла бы приобрести чудесную ткань для бального платья.

В самом деле, чего только не было на Ройял-Иксчейндж! Настоящая ярмарка. Все что душе угодно — от булавок до проституток. Даморна велела Маргарет подождать в карете, а сама направилась в один из магазинчиков.

Не успела однако девушка пройти и полсотни ярдов, как чья-то рука схватила ее за плечо.

— Миссис Уикершем? — удивилась Даморна обернувшись. — Что вам нужно?

— Слава Богу, вы меня узнали!

«Неужели эта женщина считает своим долгом посещать все торговые кварталы? — подумала Даморна. — Памятуя о том, как отзывались об этой особе Квентин и Джонатан, следует воздержаться от беседы с ней!»

— Простите, — жестко проговорила девушка, — но в настоящую минуту я очень тороплюсь. Моей служанке неможется, а я оставила ее одну в экипаже. Побеседуем как-нибудь в другой раз…

— Как вам будет угодно, леди Мил фил д, — сказала миссис Уикершем. — Но если у вас здесь было назначено свидание, то знайте, я никому не проговорюсь.

«Чертова кукла! — мысленно выругалась Даморна, а вслух сказала:

— Вы ошибаетесь, я здесь ни с кем не думала встречаться. Ваши слова оскорбительны для меня.

Миссис Уикершем не ожидала подобного отпора и отступила в сторону.

Всю дорогу Даморна не могла успокоиться. Оставалось надеяться, что случайная встреча со сводней не замарает ее репутации. А Квентин?.. Нет, Квентину она не расскажет о случившемся. Слишком уж она сыта его бесконечными выволочками!..

Над Довекурт Лейн неслись низкие рваные тучи. Смеркалось. Квентин услыхал, как к дому подъехала карета. Он торопливо выглянул из-за занавесей, чтобы убедиться поскорее в том, что Даморна приехала одна, без своего ухажера Эвертона. Он увидал стройную фигурку девушки. Лицо было скрыто капюшоном. Моросил небольшой дождик.

Вскоре в холле послышался звонкий смех Даморны, а Джим выкрикнул:

— Мистер Квент в гостиной.

«Где дожидается тебя, негодная девчонка, уже третий час», — мысленно добавил Квентин, расслышав слова лакея.

— Дорога была просто ужасна, — сказала, влетев в комнату, Даморна. — Я думала, что мы никогда не доберемся до дома. А ты… ты обычно так рано не приходишь…

— Просто я с нетерпением ожидал твоего возвращения.

— Ну разумеется, — сказала Даморна с ноткой ехидства в голосе, — ты просто сидел в гостиной и дожидался моего возвращения…

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— А к тому, что ты никогда так просто не придешь сюда, в эту комнату, ради меня одной!

— Так же, как и ты никогда не покинешь ради меня своего Эвертона!

— Откуда тебе знать…

— Я знаю только, что тебя задержать могли две вещи, всего лишь две вещи: либо у кареты отвалилось колесо, либо к тебе приставал маркиз. Но поскольку карета, насколько я успел заметить, в полном порядке, то остается…

— Да, Эвертон был на приеме. Но однако же если б он вовсе не интересовался мною, то и приглашения я бы никогда не получила.

Даморна была права. «Что это со мной происходит? — думал Квентин. — Девушка делает лишь то, о чем я сам просил ее, и делает прекрасно! Да ополчаться против маркиза нелогично, ведь именно маркиз являлся главным действующим лицом задуманного спектакля. И все-таки…»

И все-таки не слишком хорошо было обижать Даморну.

— Ладно, извини, — пробормотал Квент. — Просто когда тебя так долго нет, я начинаю волноваться.

— За меня?!?

— Ты удивлена?

— Как сказать. Но, выходит, ты не вполне ко мне равнодушен?

Квент улыбнулся.

— Я никогда не утверждал обратного. Я неравнодушен ко всем, чья жизнь и благосостояние так или иначе зависят от меня.

— Да нет же, я не об этом.

— Большего я не в силах предложить тебе.

— Но значит ты не вправе возражать против моего увлечения Эвертоном!

— Я возражаю против природы этого увлечения. Мне некого будет винить кроме самого себя, если маркиз причинит тебе зло.

— Маркиз не причинит мне зла!

— Господи! Вот эта доверчивость и мешает тебе жить!

Квент обнял Даморну. Та попыталась освободиться, но ничего не вышло.

— Пойми, — прошептал Квент, — я беспокоюсь за тебя!

— Лжешь, — взорвалась Даморна, наконец освободившись от хватки учителя. — Ты самый невыносимый человек из всех людей на свете. У тебя каменное сердце. Ты жесток, бездушен. Лучше бы мне никогда не встречать тебя. Миссис Слэттери устроила бы меня получше твоего.

Глаза девушки увлажнились от слез, она выскочила из комнаты и с шумом побежала вниз по лестнице. Судя по звуку скачков, она прыгала через две ступеньки…

Глава десятая

Даморна вбежала в свою спальню и бросилась на кровать. Проклятая Уикершем! Это из-за нее она опоздала домой и получила выволочку от милого сердцу Квентина.

Дверь скрипнула, и в комнату вошел он… Учитель!

— С тобой все в порядке? — спросил он задушевно.

— Со мной все в порядке, — механически ответила Даморна, торопливо вытирая слезы.

Квент подсел на диван к своей воспитаннице, взяв ее руку и сплетя свои пальцы с ее пальцами.

— Прости, я не хотел расстраивать тебя. Если я и был груб, то только из-за того, что…

— Из-за чего же? Квент нахмурился.

— Видишь ли, до того, как я встретил тебя, я все в своей жизни мог контролировать. А теперь, похоже, не могу контролировать даже такую мелочь, как собственное поведение. Чувства взяли верх над разумом.

Даморна не узнавала своего наставника. У нового Квентина глаза были какие-то грустные, смущенные, голос нерешительный, слабый, робкий.

— Если бы ты доверился мне, я смогла бы тебе помочь!

Учитель печально посмотрел на свою воспитанницу.

— Тебе не зачем бередить мои раны. У нас есть более важные вопросы для обсуждения… Скажи, ты любишь Эвертона?

Даморна уставилась на Квента. Так вот в чем все дело!

— Боже мой! — всплеснула она руками. — Конечно же, нет!

— Ты уверена в своих чувствах?

— Совершенно уверена. Я не люблю маркиза. Не нужно путать любовь с простым чувством уважения. Это даже смешно.

— Смешно? Смешно тягаться с тем, кто облечен властью? У кого богатство, титулы? Какую чепуху ты говоришь…

— Ну как мне убедить тебя! — заломила руки Даморна. — Лорд ничего не значит для меня! Я питаю к нему глубокое уважение, но, повторюсь, не стоит смешивать это чувство с настоящей любовью!

Квентин перестал хмуриться. Даморна поймала его взгляд и вдруг поняла, как они близки сейчас. Учитель также быстро оценил ситуацию и запечатлел поцелуй на лбу своей подопечной. К Даморне как будто головней горящей прикоснулись. Сердце ее чуть не выскочило из груди. Девушке стоило огромных усилий скрывать свою внезапно вспыхнувшую страсть.

— Я не могу медлить, — сказал Квентин. — Рассказывай, что там было на приеме у герцогини.

Даморна вкратце пересказала ему события прошедшего вечера.

Квентин долго и напряженно слушал, а потом встал с дивана, чтобы размять ноги. Затем засунув неподвластные руки в карманы, отошел на безопасное от девушки расстояние, и только тогда полностью отдался деловой беседе.

— Значит, говоришь, она звала тебя в карты поиграть? Хорошо. Очень хорошо. Это предложение надо непременно обдумать!

— Я прилично играю в карты, — призналась Даморна, — но, должно быть, ставки у графини очень велики… Не слишком ли мы рискуем?

— Даже если ты будешь проигрывать, относись к этому с полным безразличием. И тем более сохраняй спокойствие в случае выигрыша!

Чехлы с картин в Клейремонт Хаус были сняты, шторы опущены на окна. В каминах пылал огонь. Свечной свет заливал паркет и настенную роспись. Однако пуще всего сияли собравшиеся в зале гости.

— Боже мой, леди Милфилд! Еще один выигрыш! — воскликнула герцогиня, взглянув на выросшую горку монет перед Даморной. — Так приведете мой дом к гибели!

— Чепуха. Вам, герцогиня везет сегодня ничуть не меньше моего. Нам просто повезло, что джентльмены в этом зале настолько воспитаны, что не позволяют нам проигрывать.

К Дармоне в этот вечер, действительно, шла карта. Впрочем, девушку это нимало не волновало. Больше всего хотелось ей домой, и наконец она не сдержала зевка.

— Господи! — послышался откуда-то сверху мужской голос. — Мне казалось, что в этом зале нет места скуке!

Даморна подняла голову и увидела того самого молодого человека, которого Квентин называл в театре Реджинальдом.

— Но ведь это всего лишь игра! — рассмеялась она.

— Зато награды вполне реальны.

Реджинальд не отводил мрачного взгляда от тех денег, что лежали перед Даморной. Какая-то женщина вдруг подбежала к нему и стала промокать платком губы. Этой женщиной была, разумеется, Джейн Пулэ. Тут же находилась и тетка Логхтона.

Герцогиня Клейремонт предложила Логхтонам присоединиться к игре. Реджинальд сделал крупную ставку и проиграл. Разочарование мгновенно отразилось на его несколько одутловатом лице. Он вновь поставил деньги, и вновь их выиграла Даморна.

— Будь я проклят, — вскричал Логхтон, — но в вашей игре, леди, что-то не чисто. Простому смертному не может так везти!

Девушка улыбнулась, пытаясь скрыть раздражение.

— Вы правы, сэр, в карточной игре нужно проявлять недюжинное мастерство!

— Я не это имел ввиду!

— Мы прекрасно поняли, что вы имели ввиду, Реджинальд, — холодно проговорила графиня. — Леди Милфилд превосходит вас не только в игровом мастерстве, но и в смысле хороших манер. Не мешало бы вам извиниться!

— И не подумаю, — набычился Реджинальд. — Не моя вина в том, что неверно истолковали мои слова.

— Надеюсь, вы все-таки простите Реджинальда, — сказала вдруг… Джейн Пулэ, да-да, сама Джейн Пулэ.

Даморна улыбнулась, всем сердцем желая того, чтобы грубиян покинул зал. Но все-таки не следует настраивать против себя эту пару до того момента, как Квентин скажет точно, что делать.

— Забудем все случившееся. А потом он прав: всю жизнь мне везло в подобных играх.

Поздно вечером пожаловал Эвертон. Улыбку Даморны он почему-то встретил холодным кивком и не сел сразу же рядом, как это случалось раньше, а заговорил с какими-то седыми джентльменами. Несколько раз девушка ловила на себе задумчивый взгляд маркиза.

«Что могло произойти? — думала Даморна. — Вряд ли это связано с эпизодом в театре, иначе он давно бы уже высказал свое неудовольствие?..»

Наконец лорд приблизился к ломберному столу.

— Боже мой, маркиз, — сказала Даморна, — это вы! Я уж начала думать что вы не сможете даже поздороваться с нами сегодня, так поглощали вас серьезные разговоры…

— Здравствуйте, леди Милфилд, — ровным голосом проговорил Эвертон. — Выходит, азартные игры вас очень увлекают?..

— Теплая компания нравится мне куда больше, чем сама игра.

— В любом случае я просил бы вас, леди Милфилд, на некоторое время оторваться от игры. Нам нужно перекинуться парой словечек…

— С удовольствием, милорд.

Даморна собрала выигранные деньги в сумку и, извинившись перед игроками, встала из-за стола. Маркиз предложил ей свою руку, и они пошли в уголок зала, поближе к камину.

— Милорд, — робко сказала девушка, — мне, кажется, я чем-то вас обидела…

— Разве я выгляжу обиженным?

— Боюсь, что да.

Маркиз закашлялся, как это делал всегда в неловких ситуациях, и тонко перевел разговор на другую тему:

— Вам нравится здесь сегодня?

— Не совсем.

— Вы предпочитаете что-то другое?

— А не покажется ли вам странным, если я скажу вам, что люблю посещать ярмарки, вроде Ройял-Иксчейндж?

— Значит нас вы находите скучными?

— Ни в коем случае. Однако я большего ожидала от Лондона.

— Вам не следует судить о населении всего города только по тем людям, которых вы встречаете у герцогини Клейремонт. Кузина обожает всяческие увеселения, что, по утверждению многих, далеко не красит ее. В Лондоне есть и серьезные джентльмены, а также леди, но здесь вы их не встретите никогда.

Поздно вечером маркиз и Даморна прогуливались в парке у дома герцогини, а потом Эвертон проводил девушку до кареты. Пока Маргарет вползала в экипаж, Даморна прощалась со своим поклонником. Туман опускался на макушки деревьев. Статуи в парке потерялись в этом тумане.

— Сказочная ночь, — прошептал лорд над самым ухом девушки.

— И вправду сказочная, — подтвердила Даморна, поворачиваясь к Эвертону и собираясь что-то добавить по поводу ночи, но Эвертон не дал ей добавить. Маркиз жадно обнял девушку и поцеловал ее в губы. Поцелуй был приятный, но страсти в Даморне не будил. Чувство сладкой неги не могло сравниться с волнением, которое вызывало простое присутствие Квентина. Она поняла, что в Квентине было что-то дикое, первобытное, вызывавшее в девической груди живейший отклик. Но времени размышлять не было. Эвертон затолкал Даморну в карету и махнул рукой кучеру: поезжай, дескать.

Дорога оказалась очень долгой, и Даморна явилась на Довекурт Лейн только к полуночи..Она отослала слуг спать, а сама осталась внизу, зная, что Квентин спустится порасспросить, как и что… Девушка села на стул и, согретая воспоминанием о поцелуе лорда, расплылась в улыбке.

— Ты весьма довольна собой, как я вижу, — сказал Квентин, спускаясь по лестнице. — Чего это ты так разулыбалась? Надеюсь, ты приготовила связный рассказ о своей игре на рауте у герцогине Клейремонт.

— Поднимемся в гостиную, и я тебе поведаю обо всем…

— Поднимемся.

Поднялись. Разожгли камин. Выпили по стакану бренди.

— Ну, слушай, — начала Даморна. — Вечер у герцогини мне очень понравился.

— Тебя очаровало изысканное общество?

— Едва ли, но приняли меня очень тепло. Кстати, я встретила Реджинальда Логхтона и Джейн Пулэ.

— Да ну?

— Клянусь.

— И что? Все прошло благополучно?

— Вполне.

— Выходит, вечер удался.

— Вечер прошел блестяще.

— Ну, — улыбнулся Квентин и вновь наполнил стаканы бренди, — чтоб не в последний раз!

— Хотелось бы…

Квентин лениво вытянул ноги на диване и потянулся, но руки Даморны не выпустил.

— Я нахожу много приятного в том, что ты мне рассказала, но все же не могу понять, чего это ты так разулыбалась… Ага, ты ни разу не упомянула имени маркиза. Его что, не было там?

— Был.

— Видимо, он наконец получил тот самый поцелуй, которого так страстно желал…

— Да.

— Так вот отчего ты так разулыбалась! Ну и чудесно. Надеюсь, другой поцелуй в меньшей степени вскружит тебе голову!

— Думаю, в меньшей…

— Эх, если б я только мог быть уверен.

— Можешь быть уверен. Ты самый упрямый человек на свете.

— А я считал себя самым трезвым.

— Как мало ты себя знаешь.

— Зато я знаю, как молоденькие девушки теряют от поцелуев головы: чик — и готово!

— Значит, в мое здравомыслие не веришь…

— Если ты мне не веришь, то я на деле покажу тебе, как быстро молоденькие девушки теряют голову.

Квентин откинул локоны с лица Даморны, его пальцы коснулись шеи девушки, потом скользнули по ее щеке. Она чувствовала, что пальцы шершавые, но само прикосновение было легким и нежным. Даморна спокойно могла отстраниться, но однако не сделала этого.

Одна мысль о поцелуе Квентина волновала ее больше, чем реальный поцелуй маркиза. Грудь Даморны заходила ходуном, ноги затряслись под юбкой. Рука Квентина поползла ей на затылок. От этого касания у Даморны заныло горло. Наклонившись, Квентин провел кончиком языка по ее губам. Девушка вздрогнула и зажмурилась. Квентин тесно прижал к себе ее податливое тело и поцелуй, поначалу нежный, сделался сильным и жестким. Мужской язык проник сквозь ее губы в рот и двигался все дальше, дальше, дальше… Такого Даморна не испытывала никогда. Что Джемми! Что маркиз! Вот настоящая любовь… Поцелуй Квентина был одновременно и нежно-робким и страстно-настойчивым. Он длился, длился, длился — длился до тех пор, пока Даморна не начала задыхаться. Кровь бешено стучала у нее в висках, кожа горела. Чувствовать объятия и поцелуи Квентина было все равно, что лежать в лихорадке. И ум, и тело были охвачены жаром. «Вероятно, так чувствуют себя утопающие», — подумала Даморна, перед тем как забыться в чувственном удовольствии, наполнявшем каждую клеточку ее организма.

Наконец Квентин отпустил Даморну. Он совсем забыл о том уроке, который собирался преподать. Он прокашлялся и сказал, что не может больше медлить, потому что вот-вот наступит рассвет.

Только после того как он ушел и звуки его шагов окончательно затихли, к Даморне вернулось самообладание.

Герцогиня Клейремонт решила приблизить к себе Даморну. Она не переставала приглашать девушку на увеселительные сборища в своем доме и даже сама посетила Довекурт Лейн.

Герцогиня была во многих отношениях замечательная женщина. Выйдя в шестнадцать лет замуж за человека, который был на двадцать восемь лет старше ее, она сделала единственно возможную для дамы с ее именем и состоянием карьеру, посчитав своим долгом улучшить позиции мужа и свои собственные посещением наиболее престижных домов Лондона. Родив троих детей, герцогиня принялась напропалую, хотя никогда надолго, флиртовать со знатными джентльменами, даже с самим Чарльзом Вторым. Клейремонт не считалась с общепринятой моралью и часто наущала Даморну жить в свое удовольствие, впрочем, сохраняя известное благоразумие. Даморна была уверена, что расскажи она герцогине о своем происхождении, та не прекратила бы с ней отношений. И однако торопиться с подобным признанием никогда не следует. А тут еще Квентин! Этак она и предаст его…

Однажды Даморна заговорила с Коринной, а именно так звали герцогиню, о Реджинальде и Джейн.

— Я никогда не встречала такую необычную пару, — сказала Даморна. — А порой мистер Логхтон столь груб с Джейн, что мне становится ее жалко.

— Я бы не жалела ее, — поморщилась Коринна.

— Вы не любите Джейн?

— Я в такой же мере не люблю ее, в какой люблю, а еще чаще попросту забываю, что она существует на свете.

Коринна могла быть очень резкой с теми, кто ее обижал, но тут было что-то другое. Вряд ли Джейн была способна обидеть кого-либо. Даморна не припоминала, чтоб герцогиня относилась с таким презрением к кому-либо еще кроме Джейн.

— Может, Пулэ — богачка?

— Она нищенка, моя дорогая. У нее ни одного су за душой.

— Но я думала…

— Что только богатство заставило молодого привлекательного джентльмена сделать ей предложение? Нет, нет и нет! Однако в чем тут дело, я понять не в силах.

— Так значит Джейн родовитее его?

— И опять вы ошиблись, милочка. Ее отец был всего лишь моряк. Он утонул. А хозяин утонувшего судна взял девочку к себе на воспитание. Этот хозяин — виконт…

— Однако и большой, настоящей страстью тут тоже не пахнет…

— И тем не менее Логхтон настоял на помолвке. Впрочем, помолвлены они уже второй год, а до свадьбы еще, похоже, очень далеко.

«Какая путаница», — подумала Даморна. Она решила, что надо обо всем рассказать Квентину, но потом оставила эту мысль. Нечего забивать ему голову всякой чепухой…

Глава одиннадцатая

Изящная карета маркиза Эвертона была запряжена восьмеркой холеных лошадей, которые, казалось, знали себе цену и переступали копытами с необычайной важностью.

Внутри карета была обита парчой и отделана лакированным деревом. Прочие мелочи были из чистого золота, что давало Даморне наглядное представление об огромном состоянии лорда.

Эвертон нацепил себе на голову малиновый берет, на манжетах пенились кружева. Маркиз выглядел столь впечатляюще, что Даморна начала от страха за себя судорожно помахивать веером, но потом немного оправилась, потому что лорд принялся остроумно шутить и высмеивать самого себя.

— У меня есть для тебя подарок, дорогая! — сказал он, когда Даморна немного успокоилась и перестала махать своим несносным веером. — Этот подарок — книга. Стихотворения Драйдена. Не только для того, чтобы напомнить тебе о нашей первой встрече у букиниста и для внимательного ознакомления с содержанием.

— Но я не могу принять.

— Чепуха! Я восхищаюсь женщинами, которые любят читать!

— Меня научил читать мой отец, — сказала Даморна, вспомнив детство, — поэтому я понимаю буквы.

— Приятно слышать, что ваш отец не разделял расхожих взглядов толпы и обучил дочь грамоте.

Девушка улыбнулась. Коринна как-то, смеясь, сказала, что согласно известному выражению Ганны Вуллей, «женщина знает вполне достаточно, если умеет отличить постель своего мужа от постели чужого человека». Вновь маркиз оказался на ступеньку выше своих современников.

Напротив Даморны и Джонатана остановилась другая карета, из окошка которой выглянул мужчина и поприветствовал маркиза. Этому мужчине было где-то за тридцать. Толстое багровое лицо напомнило Даморне сквайра Бизли. На пальцах незнакомца поблескивали многочисленные перстни с сапфирами и алмазами. Экипаж едва ли уступал экипажу Эвертона по роскоши отделки, возможно, в чем-то даже казался богаче.

Эвертон и незнакомец коротко поприветствовали друг друга, причем последний потребовал, чтобы девушка была также представлена ему.

— Даморна Милфилд, — кивнул маркиз на свою спутницу.

— Лорд Музвель, — сказал мужчина и облизал толстые сухие губы.

Маркиз не счел нужным задерживаться на дороге, и кареты быстро разъехались.

— Глупый тип, — сказал Эвертон, имея ввиду Музвеля, — совершенно лишен нравственных принципов. Я считаю его негодяем и мошенником и настоятельно рекомендую не иметь с ним никаких дел, если он попытается заговорить с вами.

Тут навстречу выкатилась еще одна карета.

— Виконт Логхтон, — пробормотал маркиз изумленно. — Не часто же он посещает Лондон. Эй, любезный, — крикнул Эвертон кучеру, — останови экипаж.

Карета остановилась и повторилось все то же, что было и с Музвелем. Даморна кивнула Джейн и Реджинальду. Последний был как всегда не в духе.

— Этот джентльмен наводит на меня страх, — призналась Даморна, когда кареты опять разъехались.

Маркиз выразил свое согласие кивком головы и сказал:

— Меня познакомил с ним герцог Клейремонт. Подозреваю, что Реджинальд весьма признателен отцу за его редкие визиты в Лондон. Старик страдает подагрой, а всеми делами ведает управляющий Марстон Оукс.

— Ответственная роль, — присвистнула Даморна.

— Нет более честного управляющего, чем Оукс. Этот парень скорей отрубит себе руку, чем возьмет чужое.

— Молодчина Оукс!

Прогулка по Гайд-парку прошла гладко и к заходу солнца маркиз доставил Даморну на Довекурт Лейн. На сей раз Эвертон не пытался поцеловать девушку в губы, а только легонько приложился к руке и укатил.

Даморна поднялась к себе и стала рыться в своих платьях, подыскивая наиболее подходящее для бала у Коринны. Вдруг по лестнице послышались шаги. Дверь была отворена, и Квентин без стука заглянул к своей воспитаннице.

— Роешься в тряпках? — усмехнулся он. — Н-да, ты становишься похожа на своих новых друзей.

— У моих друзей тряпки, как ты изволил выразиться, побогаче.

— Но может быть, вот это поможет? — сказал Квент и показал Даморне большую картонку, которую до той минуты прятал за спиной.

— Что там, платье?

— Боюсь, там сплошной стыд. Хотя, в общем, привлекательные безделушки!

Квентин приоткрыл крышку картонки, и оттуда засверкали жемчуга и золото.

Даморна задохнулась от восхищения.

— Стыд? Ты хочешь сказать, что золото и жемчуг — фальшивые?

— К сожалению, да. На большее у меня нет денег. Однако подделка столь искусная, что только настоящий знаток может указать на нее.

Даморна дрожащими пальцами перебирала ожерелья, броши, браслеты. Они были восхитительны. Девушка надела на себя ожерелье и посмотрелась в зеркало. Глаза ее закрылись, и она стала представлять, что все это — настоящее, не поддельное.

Квентин хлопнул в ладоши.

— Твоя кожа белее, чем эти жемчуга, а глаза блещут ярче, чем золото.

— Ты восхитителен, Квент. Благодаря тебе и Эвертону я почувствовала себя настоящей женщиной.

— Эвертон? Понятно, он уже успел подмаслить тебя своей лестью.

— Почему ты считаешь, что он менее искренен, нежели ты? Он хотя бы возит меня гулять, а ты… ты совсем меня забыл.

— Забыл? Черт тебя возьми, дерзкая девчонка! Последние два дня я только и думал, что о тебе! Или мой поцелуй не пресек твоих воздыханий по маркизу?

— На какое-то время пресек, но сегодня Эвертон был так прелестен, что почти вытравил из памяти воспоминания о тебе, Квент!

— Неужели? Тогда надо немедленно эти воспоминания воскресить! Не люблю, когда моя работа идет насмарку.

С этими словами Квентин взял Даморну за подбородок и звучно поцеловал в губы. Однако после поцелуя Даморна демонстративно зевнула.

— Я помню нечто более впечатляющее!

Квент вновь поцеловал девушку. Губы Квента стали очень горячие, сердце громко билось. Даморна обвила руками его шею и почувствовала под пальцами напряжение мышц.

Квентин отлип от губ возлюбленной и широко раскрыл глаза.

— Проклятье! — вскрикнул он. — Мне не надо было приходить сюда!

Щеки Даморны горели.

— Зачем ты делаешь вид, что не хочешь меня? — спросила девушка. — Кого ты задумал обмануть, меня? Не выйдет!

— Никого я не собирался обманывать, — отчеканил Квент, воинственно задрав подбородок. — Мне, действительно, хочется тебя, и требуется огромная сила воли, чтобы сопротивляться зову крови! Однако я еще при первой нашей встрече поклялся тебе, что никогда не буду твоим любовником. Клятвы я переступить не могу.

— Я освобождаю тебя от твоей клятвы, — четко проговорила Даморна, вплотную приблизившись к Квенту.

— Что?! Да ты понимаешь, что ты говоришь?

— Разве ты не хочешь меня?

— Очень хочу! Но я не могу обещать тебе того, что всегда буду рядом. Скорее всего мне так или иначе придется с тобой расстаться!

Даморна положила голову на плечо Квента и подставила для поцелуя. Поцелуй последовал немедленно и с невиданной дотоле силой. Квент целовал последовательно и страстно, точно так, как он все делал на этом свете. Никакого колебания. Никакого сомнения. Полная самоотдача!

Квентин поднял Даморну на руки и понес в спальню.

По приходе в спальню он усадил девушку на колени к себе и возобновил прерванное занятие. Язык его все глубже проникал в рот возлюбленной, а руки проворно расстегивали платье. Вскоре Даморна почувствовала, как пальцы Квента скользят по ее обнажившимся плечам.

Пальцы спускались все ниже и ниже, стаскивая платье со все большим и большим мастерством. Губы перекочевали с лица на шею — губы Квента на шею Даморны… Сердце девушки бешено ухало. Теплые мужские ладони накрыли ей груди. Чувствительные розовые соски мигом затвердели. Даморна застонала и тотчас была уложена на кровать. Платье уже валялось на полу.

Квентин с жадностью рассматривал обнаженное тело девушки, причем лицо его сделалось жестким и злым. Даморна чувствовала себя буквально избитой столь пристальным осмотром собственного тела, хотя не сомневалась, что нравится Квенту в таком пикантном виде.

Ноги у Даморны были длинные и стройные. Молочная белизна их выделялась очень четко на фоне красного покрывала. Девушка затрепетала, когда Квент стал гладить ей ноги. Наконец его рука остановилась в ее паху. Что было дальше, Даморна уже не помнила. Помнила только недолгую боль, а потом взрыв ощущений…

Квентин откинулся на подушки и, все еще тяжело дыша, произнес:

— В следующий раз будет лучше.

— Лучше не бывает, — сказала девушка и улыбнулась собственной распущенности.

Квент поцеловал ее в шею, прижав губы к крохотной голубой жилке. Даморна удовлетворенно забормотала что-то и обняла своего возлюбленного руками. Тот со смехом освободился из такой ловушки.

— Не будь столь ненасытна, милая. Обещаю тебе, что произошедшее сегодня повторится еще много-много раз.

При таких словах в глазах Даморны засверкало счастье.

Однако чувства Квентина были довольно запутаны. Дав некогда клятву не заниматься с Даморной любовью, он все-таки не удержался от нарушения этой клятвы: уложил бедняжку в постель. Квент знал, что когда-нибудь наступит расплата. Очень скоро Даморна проклянет его, вцепится в рожу ногтями с той же силой, с какой теперь обвивает своими чудесными ножками. Однако то, что сегодня случилось, должно же ведь было случиться когда-нибудь: завтра, послезавтра, через месяц.

Квент опустил голову.

— Ты видела их после того раза? — спросил он Даморну.

Девушка, отнюдь не спрашивая, кого он имеет ввиду, утвердительно кивнула.

— Реджинальд не похож на отца, — сказала она. — И все-таки никто из Логхтонов мне не нравится.

— Правда? А что ты думаешь о Джейн? Даморна пожала плечами.

— Я слишком мало ее знаю, чтобы сказать что-то определенное. Джейн тихая и воспитанная, но почти не обращает внимания на грубое обращение жениха.

— Ты можешь сказать что она любит его?

— Если б она любила его, то не позволила бы так обращаться с собой. Вообрази, как бы я плакала, если бы ты обращался со мной подобным образом!

Квент расхохотался.

— Ты бы отнюдь не плакала, а влепила мне пощечину и обругала вдобавок!

Теперь расхохоталась Даморна. Она хотела, чтобы он помнил о том, что они все еще в постели. Квент вспомнил и обнял девушку, так что ее смех постепенно перешел в сладострастный стон. Однако нужно было еще очень и очень многое обсудить.

— Ты еще обязательно их всех увидишь, скорее всего прямо на балу у герцогини.

— Очень сомневаюсь. Коринна не любит ни Реджинальда, ни Джейн.

— И тем не менее они там будут, смею тебя уверить! Даморна зевнула, несколько прикрыв глаза. Она очень утомилась; либо от занятий любовью, либо от обсуждения тех проблем, которые никак не интересовали ее сейчас. Квентин потряс ее за плечо.

— Не спи, любовь моя, нам нужно еще очень многое обсудить.

Даморна подозрительно посмотрела на Квента.

— Что именно?

— Ты прекрасно живешь на свое воображаемое состояние. Я хочу, чтобы ты запомнила, что делаешь регулярные вклады, которые дают тебе постоянную прибыль!

— И кто же будет настолько невежлив, чтобы спрашивать меня о моих доходах?

— Конечно же, Реджинальд Логхтон.

— И что же?

— Очень многое. Все, что я потерял!

— Что же именно?

— А вот что!

С этими достаточно неопределенными словами Квинт обнял свою воспитанницу и не уходил от нее ли утром, ни днем, хотя намеревался уйти. Они не расставались до восхода солнца. Наконец, он со стоном поднялся.

— Никогда я не проводил столько времени в постели. Никогда не уходил на работу таким уставшим!

— Однако после того, как я была посвящена в таинства любви, ты не посмеешь покидать меня надолго.

— Ты, Даморна, беспощадная хозяйка, а я — твой раб!

На лице девушки занялась удовлетворенная улыбка.

Даморна оставила Маргарет в комнате прислуги, а сама поднялась по спиральной лестнице, ведшей в бальный зал Коринны.

— Никогда не видела, чтоб вы выглядели так блестяще! — воскликнула Коринна, целую Даморну в щеку.

Даморна немного растерялась и оглянулась на толпившихся в зале людей с удивлением. Ей не приходило в голову, что кто бы то ни было приходил сюда только затем, чтобы взглянуть на нее самое. Однако действительно, немало глаз смотрели на нее отовсюду с любопытством.

Коринна засмеялась.

— Милая Даморна! Мне не хотелось смутить вас!

— А вы и не смутили, — пробормотала Даморна скорее самой себе, нежели стоявшей рядом женщине. — Если они относятся ко мне, как к танцующему медведю, то пожалуйста. Я покажу им свои лучшие манеры!

Однако Даморне не пришлось вступать в эту толпу одной. Бог весть откуда появился лорд Эвертон в богатом наряде.

— Леди Милфилд! — низко поклонился он. — Могу ли я надеяться на удовольствие присоединиться к вам?

— Конечно, сэр! Это очень мило с вашей стороны!

— Надеюсь, Джонатан, ты не похитишь все время Даморны? — язвительно осведомилась герцогиня Клей-ремонт.

— Только то время, которое она позволит мне похитить.

Собственническим жестом схватив Даморну под руку, маркиз вывел ее на середину залы. Девушка поняла, что лорд был настроен сделать то, что уже успел сделать за него Квентин. Губы его растягивались в довольной улыбке.

— Происхождение блекнет в свете вашей красоты, как уже доказало ваше замужество.

— Мое замужество было очень непродолжительным и, боюсь, не только ничего не доказало, но и ничему не научило меня.

Лорд Эвертон прищурился.

— Вы покраснели, миледи.

— Ну и что.

Похоже, Эвертон думает, будто она невинна. Что ж, с ним, с маркизом, она не собирается делить ложе, и если он будет думать, что она девственница, то начнет ухаживать за ней с удвоенным рвением.

— Покраснела, милорд? Вы ошиблись. Мне просто очень жарко, ведь в комнате так много людей.

Толпа оттеснила парочку в самую середину залы, и тут выяснилось, что всякий личный разговор невозможен. Появилось много желающих обратить на себя внимание лорда и не меньше желающих перекинуться словцом-другим с леди Милфилд.

Танцы были облегчением. Даморна утроила количество своих знакомых, а к списку карточных игроков добавились два герцога и один барон.

Предположения Квентина оказались верными: и Реджинальд, и Джейн присутствовали на балу. Оба они пожелали поприветствовать Даморну как своего друга. Даморна постаралась использовать предоставившуюся возможность для более близкого знакомства с Джейн. Она быстрым взглядом окинула платье девушки и заметила изящный, цвета слоновой кости веер.

— Где вы раскопали такую прелесть? — спросила Даморна. — Это самый лучший веер!

— Вы очень наблюдательны, леди Милфилд. Это подарок моего опекуна.

— Вы имеете ввиду виконта?

— Да, миледи.

Голос Джейн был мил и спокоен. Отвечала она вежливо и точно, но Даморна чувствовала, что девушка — чужая среди всей этой публики, хотя казалась довольно умной. Бедняжка прилагала все усилия к тому, чтобы понравиться Даморне.

— Мы с вами должны встречаться почаще, Джейн, — сказала мнимая леди, радушно улыбаясь. — У нас много общего.

— Мне очень приятны ваши слова, но я не совсем понимаю их смысл.

— Не нужно смущаться. Наше с вами происхождение во многом разъяснит смысл моих слов. Но, быть может, вы не слыхали сплетен обо мне?

— Слыхала. В этом обществе нужно заткнуть уши, чтобы не слышать подобных вещей.

— Пообещайте мне, Джейн, что вы заедете ко мне на будущей неделе.

— Что ж, с удовольствием! Может быть, в среду?

— Замечательно. Жду вас в два часа.

Вечер прошел хорошо. Даморна пользовалась успехом, но лорд Эвертон отходил от нее очень редко, не давая прочим джентльменам что-либо предпринять в отношении девушки. Подобное поведение убедило Даморну в том, что уж теперь-то Коринна наверняка уверует в их роман. Хорошо. Такие сплетни придадут ей веса.

— Что вас развеселило, леди Милфилд? — поинтересовался Эвертон, увидев на лице девушки блаженную улыбку.

— Неужели мне нужна какая-то определенная причина для веселья, если рядом со мной вы?

— Буду думать, что это не вопрос, а утверждение. Ваше поведение не похоже на поведение прочих дам.

— Но в чем же отличие? — не без тревоги в голосе спросила Даморна.

— Во многом.

— Несколько неопределенный ответ.

— Ладно, слушайте. Вот пример: ни в ком, кроме вас, Джейн Пулэ не вызвала сочувствия.

— Она мне просто нравится, — призналась девушка. — Порой она даже намного интереснее всех знакомых мне дам.

— Пожалуй, что так, — согласился маркиз. — Джейн довольно сдержанна и спокойна, а это качества, которые должны присутствовать в каждой женщине.

— Вы просто читаете мои мысли, лорд.

— Но разве только спокойствие и сдержанность украшают человека?

Этот вопрос заставил Даморну задуматься, но как только она задумалась, так сразу ее мысли перескочили на Квентина. Каково же все-таки его прошлое? Честны ли его цели и намерения? Когда маркиз взглянул на Даморну, она мысленно помолилась, чтобы ее не обманули…

Глава двенадцатая

— Итак, ты пригласила ее на чай, да?

— Я подумала, что ты не будешь возражать, хотя лорд Эвертон не одобрил моего решения.

— Нет, я не возражаю, но своему Эвертону передай, что ему лучше не соваться с советами… Или угодить ему — важно для тебя?

— Нет.

Даморна хотела угодить только одному Квентину, но хорошо помнила, что тот по окончании их общего дела намеревался покинуть Лондон. Интересно, не переменил ли он своих планов? Нет, несмотря на то, что они стали любовниками, Квент мягче не сделался и, следовательно, замыслы у него остались прежние в отношении Даморны.

— Послушай, дорогой, не считаешь ли ты, что настала пора поделиться со мной своими планами?

Квент покачал головой.

— Рано еще. Продолжай делать то, что я тебе говорю. Не забудь упомянуть о своих денежных планах, если Реджинальд спросит, на какие средства ты живешь в Лондоне. Добавь также, что твоими делами управляет некий многомудрый человек; Логхтон едва ли поверит в то, что женщина способна самостоятельно распоряжаться деньгами столь разумно.

— А если он спросит, какой именно человек ведает моими делами?

— Скажи, что тебе не велено называть его имени.

— Реджинальд подумает, что этот мудрый управитель — лорд Эвертон. О нас уже много ходит сплетен…

— Ну что ж, пускай думает, что Эвертон. Надо сказать, маркиз и в самом деле занимается всевозможными денежными операциями.

Даморна нахмурилась. Ей не хотелось, чтобы имя маркиза фигурировало в их деле.

— А если действительно всплывет имя Джонатана? — с опаскою спросила девушка, надеясь, что Квент изменит ход своих мыслей.

— Ты продолжай настаивать на том, что ведающий твоими денежками человечек во что бы то ни стало желает сохранить инкогнито.

Даморна устало вздохнула: Квентин неисправим. Но что же маркиз? Как долго он будет не замечать распространяемых о самом себе сплетен?

— Квент, неужели тебе не приходило в голову до сих пор, что Эвертону нужны от меня не одни ласковые взгляды, но и нечто большее?

— Да я смотрю, ты уже далеко не так наивна, как некогда!

— Тебе спасибо! — молвила Даморна, смущенно улыбаясь. Взгляд ее скользил сначала по широкой мускулистой груди Квента, а потом резко скакнул вниз. — Ты раскрыл передо мной мир чувственных удовольствий, — добавила она. — Теперь я не могу не думать, что другие мужчины тоже видят во мне нечто соблазнительное…

— Выходит, интерес лорда Эвертона к тебе никак нельзя назвать чисто платоническим.

— Мне кажется, что маркиз собирается взять меня в жены.

Квент закашлялся.

— Люди его положения при вступлении в брак думают не о постели, а о слиянии капиталов.

— Думаю, ты ошибаешься.

Квент наклонился и коснулся губами лба Даморны. Потом взял девушку за подбородок и поцеловал уже в губы — поцеловал поцелуем собственника: дескать, я твой хозяин. Только я, и больше никто. Убедившись, что власть над Даморной вполне удалось доказать, Квент отпустил бедняжку из своих крепких объятий.

— Помни, — сказал он, — ты не настоящая леди Милфилд. Обман непременно раскроется, если вам придется вступать в брак. Думаю, что даже родословная леди Милфилд окажется лучше, чем твоя, если, конечно…

— Если что?

— Если ты была со мной вполне откровенна и не солгала, что твои родители — отнюдь не знатные господа.

— Не солгала. И хотя я вовсе не намерена выходить замуж за маркиза, мне все же неприятно, что ты так дурно отзываешься о нем. Кто знает, может он интересуется леди Милфилд вполне бескорыстно.

— Время покажет, кто из нас прав.

— Даже если права буду я, ты все равно не признаешь своих ошибок.

Ошибок? Да… За последнее время Даморна сделалась весьма независимой в своих суждениях. Мнение Квентина уже не являлось для нее безоговорочным. Близость уравняла ее с учителем. Почти каждую ночь он становился для нее не мудрым наставником, но живым человеком из плоти и крови, способным — тут у Даморны перехватило дыхание — …способным совершить ошибку!

Даморна ожидала визита Джейн Пулэ со смешанными чувствами. С одной стороны, девушка интересовала ее, так как являлась, судя по всему, одним из звеньев в жизненной цепочке Квентина. С другой стороны, планов самого Квентина в отношении Пулэ она не знала и боялась сделать что-нибудь не так. Даморна знала, что конец игры будет означать конец их с Квентом взаимоотношений. Она все еще не была уверена в его любви, но подводить столь желанного мужчину? — Нет, никогда!

Даморна приняла Джейн очень тепло и мило. Без Реджинальда Пулэ казалась более мягкой и женственной.

— Вы чудесно выглядите, — сказала Даморна и поцеловала Джейн в щеку.

— Спасибо, миледи.

— Боже мой! Нужно избавляться от подобных условностей, ведь мы — друзья. И кстати, я не терплю, когда меня называют «леди Милфилд». Это обращение немедленно навевает воспоминания о покойном муже.

Даморна вывела девушку на уютную веранду, и уже очень скоро они болтали друг с другом, как подружки.

— Мне кажется, что мы с тобой — родственные души, — сказала Даморна улыбаясь. — Сыновья моего супруга так и не смогли смириться с тем, что папаша женился на мне. Я очень страдала от их холодности в отношениях со мной.

— Трудно вообразить, чтобы вы могли не нравиться кому-нибудь!

— Боюсь, мои приемыши были слишком тщеславны и высокомерны. В Лондоне я почувствовала себя несколько иначе. Вообще — Лондон очень удивил меня.

— И меня тоже, — сказала Джейн, — но после моей свадьбы…

Тут лицо девушки помрачнело. Джейн замолчала.

— Вы принимаете близко к сердцу всякие глупости, — успокоила ее Даморна, подумав, что она в силах сделать для Пулэ примерно то же, что сделал для нее самой Квентин. Приятно сознавать, что ты можешь помочь кому-нибудь.

Даморна велела закладывать карету для прогулки по парку. Глаза Джейн засияли от восторга. Она прекрасно понимала, какой приобретет вес, если люди увидят, что она катается в одном экипаже с той дамой, за которой ухлестывает сам лорд Эвертон.

Прогулка по Гайд-парку получилась на редкость удачной. На щеках Джейн выступил румянец, и привлекательность девушки поразила Даморну. Из парка они поехали на Ярмарку. Пулэ умудрилась привлечь к себе внимание тех дам, которые раньше вовсе ее не замечали. Даморна сделала подарок Джейн: подарила серебряный гребень, очень подходивший к серым глазам последней.

Джейн стала протестовать — дорого, мол.

— Чепуха, — заявила Даморна. — Что для меня деньги? Я просто купаюсь в них!

Квентин оказался бы глупцом, если бы не был доволен щедростью Даморны!

По мере приближения к Довекурт Лейн Пулэ делалась все более назойливой в изъявлении своей благодарности.

— Знаете, — робко проговорила она вдруг, — я слышала от миссис Стэнли, что ваш муж отнюдь не был богат, да и то большую часть состояния оставил сыну, а не вам. Мне было бы очень неприятно вводить вас в расходы…

— Не думайте о таких мелочах. Я обладаю достаточными средствами для того, чтобы ни у кого не просить подаяния. Несколько выгодных вложений, сделанных по совету одного моего очень хорошего друга, вполне поправили мое финансовое положение.

Джейн внимательно посмотрела на Даморну.

— Друга?

— Именно друга. Впрочем, его имя — мой маленький секрет.

— Простите мне мое любопытство, — быстро спохватилась Джейн, сконфуженно улыбаясь, и тотчас заговорила о всяких пустяках. Однако Даморна еще несколько раз ловила на себе задумчивый взгляд девушки и поняла, что сказка про «друга» глубоко запала той в память.

Так завязалась дружба Даморны и Джейн. Они посещали вместе театр, еще несколько раз ездили в парк, покупали ткани для платьев, частенько сплетничали. Квентин не возражал против такой дружбы, хотя был несколько удивлен тем, что именно Джейн затронула вопрос о финансовом положении Даморны.

Проходили дни, проходили месяцы… Осень сменила лето. К величайшему удовольствию Джейн Даморна оставалась все такой же ласковой и щедрой. Теперь перед мисс Пулэ уже никто не задирал носа, так как все знали, что обидеть девушку — значит обидеть саму леди Милфилд. А этого остерегались и те, кто обожал эту самую леди Милфилд, и те, кто боялся огорчить столь близкую знакомую лорда Эвертона.

— Послушай, милая, — сказала как-то Коринна Да-морне, — эта связь с кузеном не принесет тебе добра.

Впрочем, если бы не он и не я сама, то для тебя здесь не распахнулась бы ни одна дверь.

— Итак, вы собираетесь прервать со мной всякие отношения?

Герцогиня рассмеялась.

— Конечно же, нет. Вы и есть та изюминка, ради которой на мои приемы валом валит народ. Но я забочусь не о себе. Я забочусь о вас, о вашем благополучии.

— Но меня весьма мало заботит, что говорят обо мне всякие низкопробные острословы. Обо мне или о Джейн. Кстати, Пулэ довольно милая!

— Джейн использует тебя, Даморна.

— И что же из того? Разве я сама не использовала знакомство с тобой ради расширения круга знакомых?

— Но мне самой было выгодно представлять вас всяким именитым особам. Благодаря тебе мои вечера стали самыми популярными в Лондоне. А вот что можно выиграть от дружбы с Джейн Пулэ, я не знаю. Заводя с ней столь тесное знакомство, ты только ярче подчеркиваешь свое собственное не вполне благовидное происхождение!

— Пусть так. Но ее дружба — сама по себе уже выигрыш.

— Даморна, милая, мне иногда кажется, что если ты проснешься завтра утром и вдруг узнаешь, что тебя больше нигде не принимают, то ничуть не расстроишься.

Это была почти правда. Но только до тех пор, пока рядом — Квентин.

Маркиза было нетрудно отыскать даже в столь роскошном обществе. Он оставался средоточием внимания всех приглашенных. Даморна с улыбкой подошла к нему и положила ладонь на его руку.

— Леди Милфилд, — прогнусавил какой-то внезапный толстяк. — Мы очень скучали без вас. Вы слишком долго переодеваетесь.

Эвертон взял Даморну за локоть.

— Прошу нас простить, — грозно сказал он толстяку, — но леди Милфилд ожидают люди, желающие немедленно быть представленными ей!

Очень скоро Даморна поняла, что они направляются в комнату для отдыха, где собирались обычно все те гости, которым вдруг надоедало танцевать. Десятеро мужчин сидели на диване у стены и пили бренди, лениво разговаривая друг с другом и иногда — с дамами, сидевшими на диване у противоположной стены.

— Здесь есть одна особа, — шепнул Даморне Эвертон, — с которой я бы хотел познакомить вас непременно.

Маркиз направился решительным шагом к одной из дам, занятой оживленною болтовней со своей соседкой. Даморна старалась скрыть некоторый испуг. Что ее ждет? Может ли случиться такое, что маркиз задумал представить ее настоящей леди Милфилд? Ужас!.. Квентин клялся, что леди Милфилд не появится в Лондоне в ближайшие десять лет, но и он мог ошибаться.

Даморна присматривалась к незнакомке. Дама была привлекательна, хотя красавицей, бесспорно, ее нельзя было назвать. Наряд женщины составляли серебристое платье и кружевная накидка. Даморна подумала, что дама старше ее лет на пять. Это несколько успокаивало, ибо, если опять-таки верить словам Квентина, Милфилд была ровесницей Даморны.

Наконец Эвертон остановился и представил женщин друг другу.

— Леди Эмма — леди Даморна. Леди Даморна — леди Эмма.

Дамы обменялись довольно робкими улыбками.

— Леди Эмма Вогн, — обратился маркиз к Даморне, — дочь герцога Колмера. Я подумал, что вам будет приятно познакомиться, ибо мне всегда казалось, что вы, милые леди, чем-то похожи друг на друга.

Даморна даже не старалась скрыть своего удивления. В лице Эммы не было ничего похожего на беркширскую беглянку Даморну Хоттон. Леди Эмма казалась растерянной не меньше, чем сама Даморна.

— Вы льстите мне, лорд Эвертон, — пролепетала Вогн.

— Интригует, правда? — шепнул маркиз, склонившись к уху Даморны, а сам внимательно присматривался к девушке. Однако на лице Хоттон не выражалось ровным счетом ничего, кроме вполне обычной в подобных ситуациях вежливой улыбки.

— Но может быть у вас, милые леди, есть какие-нибудь общие знакомые? Может быть, вы даже связаны кровными узами, узами родства?

Дочь герцога поджала губы и ледяным тоном процедила:

— Вы заходите слишком далеко, милорд!

— Это он так дразнит меня, — попыталась смягчить ситуацию Даморна. — Лорд прекрасно знает, что мое скромное имя никак не может иметь какого-либо отношения к роду Колмеров.

Эмма принудила себя улыбнуться. Маркиз извинился и увел Даморну.

Девушка немедленно отчитала Эвертона за столь непристойную выходку, не думая расспрашивать о причинах, побудивших его поступить именно таким образом.

— Бестактно с вашей стороны говорить о каких-то связях, — заметила она. — Вы что, хотели смутить леди Эмму?

— Нет.

Эвертон невесело улыбнулся.

— Я не хотел никого унизить, просто я… Даморна ждала продолжения, проявляя однако не больше желания услышать это продолжение, чем обычно требовало того простое любопытство.

— Просто я оказался глупцом, — сказал лорд. — Но я надеюсь, что вы простите меня…

Глава тринадцатая

Даморна не стала рассказывать Квентину о своем знакомстве с леди Эммой Колмер, так как это знакомство происходило при столь странных обстоятельствах, что лучше было не заводить про него речь. Не нужно осложнять жизнь Квенту! Слишком понятно, что его планы направлены прежде всего против Реджинальда Логхтона и Джейн Пулэ, хотя последняя, как и Коринна, сделалась частым гостем в доме на Довекурт Лей. Изредка приезжал и Реджинальд. Даморна думала, что он интересуется ее связью с Эвертоном, но позже выяснилось, что его визиты имеют какую-то иную подоплеку.

Однажды, в один из ясных сентябрьских дней, вся компания расположилась на солнышке среди розовых кустов. У ног прыгали воробьи, склевывая крошки печенья.

— Прожорливые птахи, — лениво проговорила Даморна. — Я всегда восхищалась воробьями, пока не увидела, как они мучают других пернатых.

— Все как у людей, — изрек Реджинальд, — сильнейший имеет все, чего только его душа пожелает, а прочие должны крутиться как-нибудь, чтобы наскрести на хлеб свой насущный.

— Исключительно проницательное замечание, — сказала Джейн. — Вот уж не думала, Реджинальд, что в тебе умер великий философ.

Даморна с трудом сдержала смех, но мысленно — просто загоготала и захлопала в ладоши ставшей столь независимой девушке.

Реджинальд погрузился в мрачные раздумья, пытаясь измыслить некий язвительный ответ. Предвидя, что ответ так или иначе будет вымучен, Даморна, опасаясь за веселое настроение честной компании, подала Реджинальду стакан бристольского молока. Логхтон принял подношение с видом предельно неприветливым. Он был явно не в духе.

— Видите, как все получается? — отнесся Реджинальд к Даморне. — Хамка! — это уже адресовалось Джейн.

— Фу! Как не стыдно, — поморщилась Даморна. — Зачем же так нехорошо отзываться о своей невесте? Она же ведь очень высокого мнения о вас! К чему такие глупые шутки?

— Шутки? Хороши же ваши шуточки! Думаете, я не знаю, что все смеются надо мной? Прекрасно знаю! А всему виной отец. Это он так плохо обращается со мной, что…

— Ну, вы преувеличиваете, — поспешила перебить Даморна, боясь, что опять начнутся всякие грубости. — Никто над вами и не думал смеяться, поверьте!

Эти слова не улучшили настроения Логхтона. Он по-прежнему хмурился.

— Это все отец виноват, — вдруг взорвался он. — Виконт сделал меня нищим. Если мой собственный отец не хочет доверить мне ни малой толики семейных сбережении, то почему я должен ожидать доверия от всех остальных?

— Я бы не назвала вас нищим, — воскликнула Даморна. — Денег у вас ничуть не меньше, чем у гуляющих по Нью-Иксчейндж юных джентльменов, у которых списки кредиторов длиннее жирафовой шеи.

— Если б я мог доказать отцу, что тоже умею делать выгодные денежные вложения, его мнение обо мне изменилось бы! Однако мне до сих пор не везет…

— Если б ты, Реджинальд, не доверялся всяким авантюристам, обещавшим удвоить твое состояние в течение двух недель, ты не потерял бы так много денег, — резонно заметила Джейн. — Даже твой отец не в один день нажил свой капитал.

— Но я не хочу делать таких вложений, которые заработают только через несколько лет. Деньги мне нужны сейчас, сегодня! Проклятое невезение!

Даморна улыбнулась, терпеливо ожидая той минуты, когда ей удастся вставить хоть словечко в разговор Джейн и Реджинальда. Наконец такая возможность представилась: Реджинальд переводил дыхание…

— Знаете, я бы в Лондоне не смогла обойтись без тех денег, которые начисляются мне с моих вложенных капиталов. Если бы не это, мне пришлось бы собирать свои узлы и отправляться обратно в Нортумберленд.

— Общество не переживет такой утраты, — сказала Джейн.

Реджинальд продолжал бормотать себе под нос какую-то чепуху, а дамы благоразумно переменили тему беседы, обратившись к вечно юной сплетне. Когда были перемыты решительно все косточки, Даморна погрузилась в задумчивость… Ей хотелось разрешить очень серьезный вопрос.

— Скажите, — обратилась она к Джейн, — слыхали ли вы что-нибудь о леди Эмме Вогн? Меня познакомил с ней лорд Эвертон неделю назад. Было даже удивительно смотреть, с каким достоинством она держалась.

— Дочь Кол мера всегда держится с достоинством, — отвечала Пулэ. — Сам Кол мер получил титул герцога вследствие одного грандиозного скандала. Кажется, его братец спьяну прибил какого-то бродягу, за что был повешен. Свидетели этого дела предпочитают теперь отмалчиваться. Леди Эмма очень ранима. Она терпеть не может, когда начинают разводить всякие сплетни насчет ее папаши.

— А-а, это многое объясняет. Выходит, что маркиз оскорбил ее уже тем, что познакомил нас. Но зачем он так поступил?

— Мне кажется, милые дамы, — очнулся вдруг Реджинальд, — что разговоры о деньгах несколько утомили вас.

— Тема уже давно сменилась, дорогой, — строго заметила Джейн. — Проснись, мы больше не толкуем о деньгах.

— А когда толковали, — поспешила вставить Даморна, — то это никого не утомляло, поверьте.

— А ваши капиталовложения где-нибудь зарегистрированы?

— Нет. Мне очень везет благодаря… тьфу ты, чуть не проболталась. Нужно хранить чужую тайну!

— Подозреваю, что тут нет ни для кого никаких тайн, — проворчал Реджинальд.

— Мне наплевать на слухи и сплетни.

— Если только…

— Если что?

— Если бы вы, леди Милфилд, — после некоторой паузы заговорил Реджинальд, — могли посоветовать мне, куда вложить деньги. Помогите мне разорвать порочный круг… Вы и Джейн сделались столь близкими подругами, что я подумал, будто вы хотели того, чтобы она… Ну, словом, чтобы мы поженились наконец!

Даморна так растерялась, что не могла и слова промолвить в ответ. Она не вправе советовать что-либо этим юным созданиям, потому что ее деньги не более чем фантазия Квентина.

— Вы должны дать мне возможность подумать, — с трудом проговорила Даморна. — Что-нибудь, возможно, и получится.

— Конечно, — сказала Джейн с сильно просветлевшим лицом. — Вы — сама доброта, леди Милфилд.

Реджинальд, однако, не слишком был удовлетворен таким разрешением беседы. Он пытался добиться от Даморны более конкретного ответа, но та изящно отклоняла все его попытки. Нет, она не жалела, что пригласила на обед сегодня обоих!

Только спустя неделю у Даморны появилась возможность переговорить с Квентином. Он долго где-то отсутствовал, но вот явился.

Они прошли через кухню, где и речи не могло быть о личном общении, и проникли в гостиную. Квентин немедленно запер дверь, затем обнял девушку и поцеловал.

— Не будь, пожалуйста, так уверена, что положишь меня на лопатки прежде, чем я выслушаю твою историю.

— Мне бы хотелось, чтобы ты выразил самую обыкновенную озабоченность моими невзгодами. Последние три дня я только и делала, что бродила по комнатам и обмахивалась веером.

— Значит, ничего страшного не случилось. Если бы было что-то в самом деле серьезное, ты послала бы за мной Джима.

Квент был, разумеется, прав.

— И все равно я в очень трудном положении.

— Тогда давай устроимся поудобнее на диване, и ты мне обо всем подробно расскажешь.

— Давай.

— Села?

— Села.

— Ну, начинай. Что, нас должны вздернуть в Тиборне? Или Эвертон наконец полез тебе под юбку?

— Ни то, ни другое, — отрезала Даморна. — Дело касается Реджинальда.

— Что же натворил этот недоумок?

— Он попросил у меня совета, как лучше вложить деньги.

Квентин плотоядно ухмыльнулся.

— И что же ты ему сказала?

— Что подумаю.

— Умница.

— Сдается мне, что тебе по душе подобный поворот событий.

— Вот именно. Реджинальду вечно не хватало денег. Он просто обязан был задать этот вопрос. Удивляюсь, что у него хватило терпения дожидаться того момента, когда между тобой и Джейн установятся дружеские отношения. Может, сама Пулэ повлияла на него?

— Ты их хорошо знаешь, Квентин? — осведомилась Даморна и тотчас пожалела о своем вопросе. Если б она молчала, Квент бы сам рассказал что-нибудь, но теперь он замкнулся и, покачав головой, замолчал.

— Перестань без конца спрашивать, дорогая. А Реджинальду скажи вот что: ты не можешь делиться с ним теми сведениями, которые были переданы тебе в обстановке жесточайшей секретности. Однако ты можешь сама вложить его денежки куда следует. Но не очень большую сумму. Для пробы. Ну, сотню фунтов. Если он попытается надавить на тебя с тем, чтоб ты взяла больше, говори, что не возьмешь на себя такой ответственности.

Даморна поморщилась. Так вот каковы намерения Квентина! Он собирается облапошить Реджинальда.

— Ты обещал не втягивать меня в грязные делишки. Я не хочу воровать? И для чего? Сотню фунтов — сущий пустяк для тебя.

— Верно, — согласился Квентин. — Я и не собираюсь ничего брать у него. Напротив, я позабочусь о том, чтобы его вклады возросли вдвое.

— Даешь слово?

— Я уже давал тебе слово при нашей первой встрече. Ты что, сомневаешься во мне? Впрочем, довольно! Ты скоро узнаешь ответы на все свои вопросы.

Даморна не без облегчения вздохнула. Встала. Подошла к окну.

— Я еще кое-что хотела спросить у тебя. Не касающееся твоего плана.

Квент усмехнулся.

— И что же это за вопрос такой?

— Это касается Джейн. Какие у тебя планы относительно нее?

— А почему ты спрашиваешь?

— Из-за одной фразы, брошенной Эвертоном.

— Что же изрек наш блистательный маркиз?

— Он сказал, что я не должна принимать сдержанность за скромность и чистоту натуры.

— То есть ты полагаешь, что Джейн доверять нельзя?

Даморна задумалась. Джейн всегда вела себя безукоризненно, ценила проявляемое к ней внимание. Вот разве что во время разговора с Реджинальдом она не возразила против просьбы молодого человека, как должна была бы сделать. Но все же она — невеста. Быть может, не следует ожидать от нее какой-то иной реакции? Впрочем, чуть позже Джейн не поленилась-таки поставить его на место.

— Она мне всегда нравилась, — медленно проговорила Даморна, чувствуя, что чего-то не понимает в происходящем.

— Почему же ты не доверяешь собственному мнению? — спросил Квент.

— Но все-таки Эвертон умнее и опытнее меня!

— Послушай, — вскричал внезапно Квент, — у Джейн Пулэ характера в мизинце больше, чем во всем твоем маркизе!

Даморна нахмурилась. Ей не нравились интонации Квентина, но ссориться с ним занятие вовсе дурацкое. Девушка обняла парня. Квент не пожелал поддаться страсти. Даморна смущенно отступила. Минуту назад она была уверена, что Квент останется у нее ночевать. Но тот пробормотал какую-то чепуху и скрылся.

Квентин остановился в тени раскидистого вяза, внимательно всматриваясь в окна кирпичного дома, что стоял на противоположной стороне улицы. У двери висели фонари и освещали ведшую к крыльцу дорожку. Это было жилище лорда Музвеля. Уже четвертую ночь приходил под вяз Квентин, в надежде проверить правдивость кой-каких сведений, но все напрасно. В кустах сидел верный Уизел и проклинал все на свете, — шепотом, разумеется.

Внезапно на дороге послышался стук копыт и лязг кареты. Квентин буквально сросся с вязом, так что ни кучер, ни пассажир не могли увидеть его. Дверь открылась, и по мостовой зацокали чьи-то башмаки. Но чьи? Карета заслоняла от взгляда Квентина обладателя этих башмаков. Потом послышался скрип калитки и грохот отъезжающей кареты. Квент увидал человека в черной накидке, всходившего на крыльцо.

— Скорей, за каретой! — громким шепотом приказал Уизелу гроза всех лондонских толстосумов. — Узнай, о чем они сговорились!

Уизел вылез из кустов для того, чтобы немедленно сгинуть в темноте ночи. Двигался он совершенно бесшумно, что было главной причиной того, что Квент с ним сотрудничал столь продолжительное время.

На какое-то мгновение в окне прихожей мелькнула фигурка приехавшего господина в черной накидке, причем Квент узнал его профиль. Итак, сведения подтвердились. Это был Реджинальд.

Через пять минут явился Уизел.

— Это стоило мне десяти шиллингов, сэр.

— Что «это»?

— Ему было велено вернуться в два часа.

— Мы тоже вернемся.

Квент и Уизел около четырех часов посвятили своему обычному ночному промыслу, а в условленное время опять пришли к вязу, разбогатев на тысячу фунтов. Начало многообещающее!

Квент и Уизел не стали подходить близко к дому, а стали сторожить карету за углом соседнего здания. Завидя двух вышедших на дорогу мужчин, кучер пустил коней во весь опор, но Квент остановил их на скаку, а Уизел вскочил на облучок. Разбойникам довольно быстро удалось договориться с кучером: они заплатили ему два недельных заработка. Бесчестный кучер не замедлил исчезнуть с кошельком, обменявшись с Уизелом плащом и шляпой. Достаточно! Едва ли пассажир сумел разглядеть лицо возницы.

Уизел взял поводья, и колеса загрохотали по камням. На середине пути Квент спрыгнул с кареты и схоронился под деревом.

Из дома Музвеля вышел мужчина в черном. Рядом появился лакей. Уизел открыл дверцу кареты и помог молодому человеку сесть в нее.

Экипаж тронулся. Квент мрачно улыбнулся. Реджинальд трус и дурак. Он теперь полностью в их власти. Однако жертва способна на разные выходки. Квент удовлетворенно ощупал прохладную рукоять пистолета. Несколько секунд потребовалось для того, чтобы его разрядить.

Вот карета поравнялась с Квентином. Он отлип от своего дерева, натянул шляпу на глаза и выбежал на дорогу. Уизел остановил коней. Гроза лондонских толстосумов открыл дверцу экипажа и скакнул внутрь. Глаза его привыкли к темноте быстрее, чем скудный умишко Реджинальда сообразил, в чем дело.

— Держи рот закрытым, — предупредил Квент, — не то пристрелю!

Реджинальд в испуге откинулся назад с такой силой, что ударился виском об оконную раму. По щеке потекла темная струйка крови.

— Сиди смирно, дурак, а то ненароком себе башку проломишь! — прошипел Квент. — Мне нужен твой кошелек, а не жизнь.

— Кошелек? — заблеял Реджинальд. — Но я никогда не беру с собой денег, когда куда-нибудь еду ночью!

Логхтон достал маленький кошелек, довольно тощий в самом деле, и предъявил его главе преступного мира в качестве доказательства правдивости своих слов. Пальцы несчастного недоумка дрожали, кошелек упал на пол кареты. Золотые монетки покатились к ногам Квентина.

— Снимай накидку, — приказал Квент.

— Но ведь холодно же!

— Снимай накидку, говорю тебе, не то худо будет! Реджинальд, бормоча под нос проклятия, повиновался.

— Итак, сэр, накидка остается у нас, — дьявольски ухмыльнулся благородный грабитель, — а вам мы говорим: до свидания!

Квент и Уизел высадили Логхтона на окраине Лондона, чтобы бедняжка не мог кликнуть констебля, а сами во весь опор понеслись к одной особой гостинице, где их дожидался хозяин кареты.

Квентин одел на себя накидку Реджинальда и вылез из экипажа. Под подкладкой был настолько увесистый кошелек, что гроза лондонских толстосумов даже тихонько присвистнул от удовольствия.

— Ну что, Логхтон, — прошептал Квент, — не волнуйся. Эти денежки скоро опять вернутся в твой карман.

Даморна положила деньги на комод. Сегодня утром к ней приехал Реджинальд. Один, без Джейн. Лицо его горело от возбуждения, руки тряслись.

— Двести пятьдесят фунтов стерлингов, — важно оповестила гостя Даморна.

— Но вы обещали, что сумма увеличится втрое!

— В двое или втрое, — холодно напомнила девушка.

— Но может быть, в следующий раз?

— В следующий раз?

— Я просто думал…

Боже, какая наглость! Даморна бы непременно поставила на место этого бесцеремонного дурака, если бы Квентин не уговорил ее принять деньги снова.

— Извините меня, — забормотал Логхтон, — но я думал… Вы дали мне понять… Вы ведь не имели ввиду, что…

— Достаточно, — резко оборвала Реджинальда Даморна. — Я готова вновь принять вклад от вас, если вы так настаиваете. Но опять-таки не более ста фунтов. Я не хочу отвечать за вас в том случае, если будут какие-то потери.

— Потери? — Реджинальд закашлялся. — Но ваш друг… Неужели он часто ошибается?

— До сих пор он не ошибался ни разу. Однако согласитесь, на все есть Божья воля-Реджинальд был похож на пятилетнего ребенка в своей жадности. Даморна никак не могла понять, почему Джейн Пулэ не отказала такому тупице.

Реджинальд проторчал у Даморны более часа, все еще надеясь, что она возьмет у него двести пятьдесят фунтов, а не сто. Когда же всякие надежды развеялись он быстренько собрался и уехал.

Даморна побежала обо всем докладывать Квентину.

Оба заговорщика лежали в кровати, тесно прижавшись друг к другу потными от амурных потасовок телами.

— Ну что, Логхтон удовлетворился выручкой? — загадочно улыбаясь, осведомился Квент.

— Едва ли.

— Потерпев крах, он страстно желает поправить свое положение!

— Но что ты знаешь о его финансовых делах?

— Это только мое дело!

— Ты слишком весел, дорогой, для человека, только что отдавшего двести пятьдесят фунтов своему злейшему врагу.

— Просто я слишком хорошо знаю, что каждый пенни работает против него!

— И каким же образом будет происходить это саморазорение?

— Со временем узнаешь.

Даморна всегда злилась, когда Квентин говорил загадками. «Ну и пусть себе наводит тень на плетень, — подумала она, — а я буду себе веселиться, буду танцевать с Эвертоном в таверне-поплавке на Темзе!» Поплавки были развлечением избранных.

— Чему это ты так разулыбалась? — вторгся в девичьи глаза Квент.

Даморна поняла, что ее лицо отразило все мысли.

— Угадай сам, — сказала она игриво. — Ты же любишь говорить загадками.

— Судя по тому, как сияет твоя физиономия, нам сегодня нанесет визит блистательный Эвертон. Ты, вероятно, хочешь, чтобы я поскорей убрался, а то вдруг лорд увидит в постели неотразимой леди Милфилд какого-то мосластого бродягу! Мое присутствие может скомпрометировать тебя, не так ли?

— Маркиз едва ли посмеет войти в мою спальню.

— Ну, утешила. Буду собираться. Пока ты будешь резвиться с Эвертоном, мне придется рисковать жизнью ради твоих нарядов и всяких безделушек.

— Смотри, будь осторожен, — съехидничала Даморна. — Впрочем, тебе бы пошло на пользу что-нибудь вроде ареста.

— Выше бери, дурочка. Повешение, повешение — вот что особенно положительно отразилось бы на моем здоровье!

— Пожалуй, ты прав.

— Да, но вот только с кем бы ты тогда стала делить свое ложе?

— Ну, желающие найдутся, — небрежно махнула рукой Даморна. — Половина мужского населения Лондона — мои потенциальные любовники.

Квентин, хохоча, перекатился через груду подушек к своей ненаглядной и смачно поцеловал ее прямо в губы.

— Развлекайся сегодня вечером сколько влезет! Обо мне не беспокойся. Я встречу своих врагов достойно. Но у тебя для самозащиты есть только голова.

«И лорд Эвертон», — мысленно добавила Даморна.

Глава четырнадцатая

Таверна-поплавок на самом деле была вовсе не таверной, а скорее роскошным бальным залом, бороздящим воды Темзы. Алые портьеры перевязаны были атласными лентами, хрустальные химеры на карнизах щерились вполне беззлобно и изредка позвякивали друг о друга, когда поплавок качало на волнах сильнее обычного. Играла плавная мелодичная музыка. Ноги Даморны уже устали выписывать различные фигуры по паркету, туфли сделались тесны. Видя усталость своей спутницы, Эвертон предложил ей сесть.

— Пойдемте в гостиную, — сказал он, — мне хотелось кое-что обсудить с вами.

Даморна согласилась, хотя не могла угадать, чтобы такое мог ей поведать маркиз. Взгляд его был излишне глубоким и страстным. Это несколько настораживало.

Эвертон взял девушку под руку и повел в гостиную. Звуки скрипок и волынок провожали их.

На первом этаже поплавка помещалась бильярдная. Оттуда доносились мужские голоса и стук шаров. Даморна вдохнула табачный дым. Некий пухлый джентльмен склонился над обитым зеленым сукном столиком. Поля шляпы закрывали его лицо. Даморне что-то показалось знакомым в линии его плеч, толстом животе и в том, как обтягивали его ляжки плотные бриджи.

— Вы любите бильярд, дорогая? — спросил маркиз.

— А-а, да… Но я никогда раньше не видала, как в него играют.

Даморна вдруг поняла, что не желает узнать этого толстяка в шляпе.

— Хотите посмотреть поближе?

— Н-нет, милорд. В другой раз. Вы, кажется, собирались о чем-то потолковать со мной.

— Вы правы, собирался, но уж такая странная у нас жизнь — негде даже спокойно побеседовать…

— Истинная правда, милорд, — проскрипел вдруг джентльмен в шляпе, хотя его никто не спрашивал, и уставился на Даморну.

Боже! Да это же был сквайр Бизли! Если бы не поддержка Эвертона, Даморна рухнула бы в обмороке на пол…

Бизли раздраженно разглядывал в пух и прах разряженную пару. Он не загнал последний шар в лузу и полностью списал свою неудачу на молоденькую дамочку, болтавшую ему под руку всякий вздор. Поражение обошлось ему в десять фунтов, так что дамочка оказывалась своего рода грабителем. Бизли уже хотел выругаться, но был осажен спутником этой болтуньи. Было ясно, что перед ним важные господа. Еще, чего доброго, заставят отвечать за грубость. Впрочем, сквайр был достаточно умен, чтобы извиниться.

— Простите меня, лорд…

— Эвертон, — подсказал Эвертон. — Будьте добры, извинитесь также и перед леди Милфилд.

— Простите, миледи. Я говорил не о…

Тут сквайр остановился. «Будь я проклят! — мысленно вскричал он. — Да я ведь знаком с этой самкой!»

— Мы не встречались раньше, миледи? — полюбопытствовал Бизли. — Ваше имя мне, правда, не знакомо, но может быть…

— Нет, любезнейший, мы не встречались с вами никогда, — перебила его Даморна, спеша поворотить свое лицо к маркизу.

Сквайр отложил кий в сторону и шагнул навстречу роскошной парочке.

— Миледи, я убежден в том, что ваша внешность мне откуда-то знакома!

Даморна с такой злостью глянула на Бизли, что тот невольно заморгал от страха.

— Я уже сказала вам, что мы не виделись раньше! Впрочем, на ярмарке или в театре… В этих местах народу много бывает.

— Да нет. Меня не было в Лондоне все последние полгода, зато посчастливилось проваляться в больнице с проломанным черепом вовсе целый год.

Тут вдруг нижняя челюсть сквайра резко поползла вниз, взгляд застыл на лице Даморны. То же лицо! И в то же время другое!.. Но нет, вот крестообразный шрам на виске. Она, она! Сомнений быть не может, и все-таки…

— Нет, этого не может быть, — выдохнул сквайр.

— Думаю, все возможно, о чем говорит леди Милфилд, — веско проговорил Эвертон и нежно обнял свою спутницу.

Бизли закивал головой.

— Леди Милфилд? Ах, значит я ошибся-таки… Да, я вас с кем-то спутал. Вы правы, мы никогда раньше не встречались!

Маркиз принял Бизли за обычного придурка, какими кишат бильярдные и гордо увел свою даму в гостиную.

Сквайр долго стоял на пороге и думал. Лорд назвал ее леди Милфилд? Прекрасно! В высшей степени неожиданный поворот событий. И что самое главное, поворот интересный! Ну, теперь развлечемся! Толстомясый Бизли затрясся от беззвучного смеха…

Каждый мускул дрожал на лице Даморны. Всю ее колотило. Убедить маркиза в том, что ее расстроила грубость этого толстяка и что от табачного дыма страшно разболелась голова, не составило особого труда. Эвертон отвез девушку на Доверкурт Лейн.

Джим встретил Даморну в измятой ливрее: очевидно, спал в кресле, дожидаясь возвращения хозяйки.

— Иди спи дальше, — пробормотала Даморна. — Ты мне сегодня больше не понадобишься.

— Мистер Квент в гостиной, миледи! — промямлил Джим и поплелся в свои покои.

Даморну закачало. Боже, что же будет дальше. Она совершила покушение на жизнь сквайра, украла лошадь и присвоила себе чужое имя! Что ее ждет? Тюрьма? Наверняка тюрьма! Нужно ли обо всем рассказать Квентину? Но тогда он обязательно увезет ее из Лондона. А это будет конец всему: ведь именно гроза столичных толстосумов до сих пор оставался хозяином нежного девичьего сердца. Он отыщет себе новую ученицу, а ей даст отставку, как дал уже Маргарет. Нет, нужно молчать. Даморна Хоттон разберется со скотиной сквайром самостоятельно. Она непременно выиграет и эту битву. Вперед! Даморна расправила плечи. Когда девушка вплыла в гостиную, ее самочувствие было уже вполне приличным.

Квентин, склонившись над столом, что-то писал пером.

— Проверяешь счета? — вяло полюбопытствовала Даморна.

Квент удивленно поднял голову.

— Что-то вы больно рано сегодня, миледи, — сказал он едко. — Что, надоел маркиз?

— Да нет, просто у меня заболела голова… Но и ты что здесь делаешь? Дважды увидеть тебя в один вечер! Да это настоящее счастье!

— Я сегодня быстрее ожидаемого справился со всеми своими делами и прибежал просмотреть твои счета. Вот уж не думал, что ты не платишь лавочникам, которые приходят к нам.

— Какой ты зануда! Эти лавочники привыкли ждать, чтобы им заплатили. Почему же я должна отличаться от других покупателей?

Квентин все внимательнее приглядывался к девушке и наконец сказал:

— Ты сегодня сама не своя. Говори, что стряслось?

— Я уже говорила. У меня болит голова.

Квент встал со стула и прошел в другой конец комнаты, в каковом конце нашел бутылку рома и налил девушке полный стакан.

— Выпей и успокойся.

В нос Даморне ударил запах столь сильный, что бежняжка закачалась.

— Нет, я не выпью такую гадость, — сказала она и снова вспомнила сквайра, который тоже хлебал ром.

Квент отставил стакан и взял девушку за плечи.

— Итак, — сказал он мягко, почти вкрадчиво, — что случилось с тобой сегодня?

— Не понимаю, чего ты пристаешь ко мне! У меня, повторяю, разболелась голова, и маркиз привез меня сюда, домой.

— Ну, маркиз знает тебя не настолько хорошо, чтобы не поверить твоим сказкам про головную боль.

— Ошибаешься, маркиз довольно неплохо изучил меня. Мы с ним очень близки.

Квент прищурился.

— Насколько же это вы близки?

— У! Да ты ревнуешь!

— Ревную, — сказал Квент, — но не настолько слепо, чтобы не видеть того, что ты, будя во мне ревность, хочешь отвлечь мое внимание от чего-то более серьезного, чем шашни с Эвертоном. Короче, что стряслось?

— Я тебе уже отвечала на этот вопрос, причем не единожды.

— Меня не проведешь баснями про разламывающуюся от боли голову.

— Да что же, мы всю ночь проторчим тут, что ли?

— И проторчим, если ты будешь по-прежнему запираться!

— О, Квентин! — запела Даморна. — Видишь ли, маркиз хотел потолковать со мной на очень личную тему, но я успела увильнуть от этой беседы, сославшись на мнимую головную боль.

— Тебе нужно реже видеться с этим Эвертоном, — нахмурился Квент. — Изредка даже можно отказывать во встрече. Это только увеличит его страсть… И даст нам возможность выиграть время.

Судя по всему, Квент удовлетворился объяснением Даморны. Он остался у девушки на ночь и ушел к себе только с первыми лучами солнца.

Даморна оставалась в постели до полудня. «Лучше не избегать сквайра, — думала она, — а то он Бог весть что вообразит себе! Однако рано или поздно Бизли отыщет ее и нанесет визит». Даморна не сомневалась, что сквайр узнал ее, так как видела застывший на крестообразном шраме взгляд негодяя. Ну почему, спрашивала она себя, ей не пришло в голову приклеить мушку на этот шрам! Господи, как трудно жить на белом свете!..

Однако прошло два дня, и ровным счетом ничего не переменилось. На третий день в дверь постучали.

— Войдите, — еле слышно пролепетала Даморна.

В гостиную заглянула Маргарет и объявила, что внизу, в холле, миледи дожидается какой-то господин.

— Думаю, что это лавочник, — сказала Стинчли, — однако он не говорит, зачем пожаловал.

— Так выставь его, — рявкнула Даморна. — Скажи, что мне ничего не нужно. Пускай убирается ко всем чертям со своими глупыми товарами.

— Он не уходит, миледи. Он говорит, что вы сами очень хотели бы встретиться с ним.

Даморна все поняла: это Бизли!

— Веди его сюда, — произнесла она с решительностью необычайной. — Я с ним живо разберусь.

— Слушаюсь, миледи, — пискнула Маргарет и исчезла. Через минуту дверь отвратительно заскрипела. Даморна стояла у зеркала и с нарочито безучастным видом пудрилась. Вдруг в нос ей шибанул крепкий запах пота и табака, а также невкусного рома. Эта вонь на миг возвратила девушку в маленький одноэтажный домик в Беркшире, где ей пришлось впервые столкнуться со сквайром.

— Наконец-то я нашел тебя, — проскрежетал Бизли, — хотя на это у меня ушло довольно много времени и сил.

Даморна почувствовала в голосе гостя какое-то преувеличенное злорадство и поняла, что негодяй далеко не так храбр, как желает казаться. Девушка лихорадочно соображала, чтобы такое предпринять.

— Вот как? — скроила она презрительную мину. — Я и не знала, что прячусь от кого-то. Сэр, вы мне застите свет! Станьте куда-нибудь в другое место пожалуйста!

Бизли опешил от такого приема. Смущение его заметно нарастало, но он старался не отклоняться от намеченной линии поведения.

— А-а, не выйдет! Корчишь из себя настоящую леди? Меня такими штучками не возьмешь!

Перо на шляпе сквайра подрагивало. Даморна заметила, что пальто у него сшито из крайне дешевой материи, к тому же слишком яркой для столь тучного человека — из желтого драпа.

— Сэр, перестаньте грубить! — строго сказала Даморна.

— Это надо же! — захихикал Бизли. — Убийца желает научить меня хорошим манерам!

— Убийца? Вы забываетесь, сэр! Леди Милфилд и мухи не убила за всю свою жизнь!

— Быть может, к мухам ты и в самом деле лояльна, но вот мне череп взяла и раскроила.

— Голова у вас цела и, сдается мне, она даже тверже, чем мы с лордом Эвертоном думали.

— Какая ты хитрая! Но не думай, что проведешь меня. Я тебе не кусок дерьма. Я на тебя управу найду, так и знай! Закон будет на моей стороне!

При этих словах Даморна всерьез заволновалась, но нельзя было обнаруживать своего волнения.

— Сэр, считаю необходимым напомнить вам, что я уже не та глупая доверчивая девчонка, которую вы хотели изнасиловать…

От столь внезапного признания сквайр остолбенел.

— Интересно, — просипел он, — как долго маркиз будет водить с тобой дружбу, если узнает, кто ты на самом деле.

— А почему вы так уверены, что ему не известно, кто я такая? Это Лондон, сэр! Фаворитка самого короля приторговывала в младенчестве апельсинами. Вряд ли мое происхождение столь же неказисто. Так что бойтесь навлечь на себя гнев маркиза. Его боятся господа почище вас!

Бизли стал бел как полотно.

— Вам пора уходить, сквайр, — спокойно заметила Даморна.

Сквайр ушел.

— Я победила, — прошептала себе под нос Даморна и в изнеможении повалилась на диван.

Квентин отложил перо и посмотрел на испачканные чернилами пальцы. На столе лежали три рекомендательных письма, состряпанные им самим и самим же подписанные — от лица, впрочем, некоего пожилого сквайра. Два письма предназначались Даморне и Маргарет, третье — Уизелу, на тот случай, если бедняга согласится работать конюхом и откажется от воровского промысла. Однако сам Уизел считал грабеж столь же почтенным ремеслом, как, например, ремесло столяра, если не выше, и не намеревался уходить на честные заработки.

У Даморны скоро будет достаточно денег для самостоятельной жизни где-нибудь вдали от Лондона. Если все пройдет хорошо, то скоро и он сам, Квентин, окажется свободен как ветер. Впрочем, эти мысли уже не слишком радовали благородного жулика.

Квент облокотился на спинку стула и, покусывая губы, стал думать да гадать, что же такое с ним происходит, почему не радует его свобода, некогда столь желанная? Он не нуждается ни в деньгах, ни в друзьях, как это было и в Оксфорде. Больше всего он хотел, чтобы Реджинальд вернул ему должок.

Квент встал со стула и подошел к окну. Выходить на работу было еще рано.

Даморна… Квент знал, что Даморна прекрасно сможет устроиться в Новом Свете. Девушка очень живуча. Она быстро справляется со всеми невзгодами.

Господи! Когда же она успела так завладеть его, Квента, сердцем? До того, как он уложил ее в постель, или после? Но уж наверняка не из-за самой постели. У него хватало подружек в Лондоне, но никто не значил для него столько, сколько значит теперь она. Впрочем, некогда распускать слюни! Солнце садится, пора идти. Уизел наверняка уже ждет с лошадьми.

Логхтон Холл располагался в нескольких милях от Лондона. Дорога туда в хорошую погоду занимала около четырех часов. Сейчас погода немного испортилась. Надо торопиться!

Квент оседлал своего гнедка, а Уизел уселся на воронке. Друзья пустили своих коней галопом. Нечего было медлить. Квент собирался вернуться домой к рассвету. Он еще раз проверил, на месте ли его пистолет. Если на них нападут разбойники, то Квент встретит их достойно!

К полуночи оба авантюриста добрались до Логхтон Холла.

— Славно скакали, — прошептал Квентин, чувствуя, как его переполняют странные чувства: он вновь видит знакомые стены, башню. Блудный сын вернулся, но вернулся, как тать в нощи.

— Уизел, возьми лошадей и отведи их вон на ту ферму, — Квент махнул рукой направо. — Кликни Уильяма и скажи, что это я тебя послал. Он их покормит и почистит. Я через час буду с вами.

Квентин побежал по дорожке, ведшей в Логхтон Холлу. Щебенка хрустела у него под ногами, и он перебрался на траву, предпочитая лучше вымочить ноги в росе, чем привлекать к себе внимание излишним шумом. В маленькой комнатке, что рядом с кухней, горел свет. Там живет Хэлли. Она очень любит предаваться вязанию в это время суток. Шторы на ее окнах были плотно задернуты. Квентин различил смутный силуэт сгорбившейся над вязальными спицами старушки. Постучал в окошко костяшками пальцев: удар, пауза, два быстрых удара подряд.

Хэлли быстро раздвинула занавеси, потом метнулась к двери, желая проверить, хорошо ли та заперта. Дверь была заперта наславу, и старушка подбежала обратно к окошку. Торопливо распахнула это окошко. Квент проворно вспрыгнул на подоконник и очутился в комнате Хэлли всплеснула ручонками и повисла на шее у столь нежданного визитера.

— Господин Квент, вы вернулись!

— На одну минутку только, на одну минутку, — чуть не прослезился Квент. — Как ты, Хэлли? С вида такая же шустрая, как и раньше!

— За меня не беспокойся, — затараторила старушка, крутя своими черненькими глазками, глубоко запрятанными в сморщенном личике. — Как ты сам? Ужинал?

— Ужинал, но за все время нашей разлуки я ничего не едал вкуснее твоей, Хэлли, стряпни.

— Да уж конечно! Все эти лондонские повара — сущие дураки и не умеют готовить!.. Ах, я так скучала по тебе, мой дорогой мальчик. Как по собственному сыну.

Глаза Хэлли увлажнились.

— А разве это не так? Не ты ли вырастила меня? Не ты ли воспитала?

— Я! Я! И воспитала прекрасно. Намного лучше, чем господина Реджинальда.

— Не вини себя, просто тебе пришлось работать с сильно подпорченным материалом.

Хэлли кивнула. Любовь этой старушки и была той причиной, по которой Квент навещал Логхтон Холл. Кроме того, Хэлли о многом извещала своего любимца.

— Отец здесь? — спросил Квент.

— Да!

— И что он?

— Простите меня, господин Квент, но ваш отец очень тяжелый человек. Он не простит вас. Он ляжет в могилу, но не произнесет твоего имени с благосклонностью.

Квентин опечалился. Он надеялся, что отец пересмотрит свое отношение к нему.

— Неужели он верит в то, что я принимал участие во всех этих закулисных кознях?

— Для него легче поверить в это, чем думать, что…

— Молчи, — перебил Квент старушку. — Я знаю своего отца слишком хорошо…

— Не проходит и дня, чтобы я не напомнила ему о твоей невиновности!

— Ты всегда была добра ко мне, спасибо! Квент поцеловал Хэлли в. лоб.

— А ты, негодник, всегда разыгрывал меня! Внезапно в коридоре послышались мужские шаги.

Квент вздрогнул. Он не хотел, чтобы его видели здесь, в родном доме, и мигом перемахнул обратно через подоконник и притаился внизу, задернув уже с улицы шторы.

— Все в порядке, Хэлли? Мне показалось, что ты с кем-то разговаривала?

Мужской голос был до боли знаком нашему герою.

— Все в совершенном порядке, мистер Оукс, — отвечала Хэлли, — это просто я бормочу себе под нос всякую чепуху. Я люблю сама с собой беседовать во время вязания.

Прошло около минуты. Старушка высунулась из окна.

— Тебе лучше уйти, Квент, мальчик. Что касается до мистера Оукса, то он собирается на охоту.

— Понял. Ну ладно, до свидания, Хэлли. Боюсь, что больше меня здесь ты не увидишь.

Квент вытер слезы старушки и направился к ферме Уильяма, где его ждал Уизел.

Глава пятнадцатая

Лорд Эвертон помог Даморне забраться в карету. Одной рукой он обхватил ее за талию, а другой поддерживал за локоть. Девушка кротко взглянула на него через плечо, улыбнувшись в знак признательности, потом низко наклонила голову, чтобы верхом кареты ей не снесло с таким трудом сооруженную прическу, и села на мягкое сиденье.

— Вам удобно, дорогая? — спросил маркиз, усаживаясь напротив Даморны.

— Да.

— А вам? — обратился лорд к Маргарет.

— Вполне.

— Мы с вами, леди Милфилд, давно уже никуда не выезжали вместе, — опять перевел свои взоры на Даморну величайший дамский угодник всех времен и народов. — Я уж даже заскучал без вас.

— Мне также очень жаль, что простуда на столь долгий срок приковала меня к постели.

Действительно, они не виделись целых две недели, хотя Даморна отнюдь не была сражена ни простудой, ни прочими недугами, а попросту решила вновь навестить с Маргарет Чарльза в Челси. Малышу исполнилось уже шесть месяцев. Он выглядел чрезвычайно здоровым, хорошо кушал, редко плакал.

— Вы сегодня такая тихая, — заметил Эвертон. — Надеюсь, вы поправились окончательно?

— Пожалуй, да. Простуда, — кстати, лютая, милорд, — не дала никаких осложнений…

Карета въехала в Гайд-парк. Ветки деревьев стучали по верху кареты. Кругом весело зеленела травка. Нельзя было не умилиться столь прелестному виду.

Тут из-за поворота выкатилась еще одна карета. В ней сидели две дамы и глядели в окошко.

Когда экипажи поравнялись, обе дамы горячо попривествовали Эвертона, на что тот лишь слегка кивнул головой.

«Если он будет так холодно вести себя с женским полом, — подумала Даморна, — то все на свете решат, что лорд в меня втрескался!»

— Давайте пройдемся, — предложил Эвертон, сверля девушку многозначительным взглядом.

— С удовольствием.

Карета остановилась. Маркиз помог дамам сойти по ступенькам на землю. Маргарет немного подождала, пока хозяева удалятся, и пошла вслед за ними, держась на приличествующем слуге расстоянии в двадцать ярдов.

— Я очень огорчен был тем, — сказал лорд, — что наш последний вечер оборвался столь неожиданно.

— Боюсь, уже тогда страшный недуг подбирался ко мне.

— Видимо, так!

Лорд взял руку Даморны и стал перебирать ей пальцы.

— Я заметил, что вы не носите обручального кольца. Почему?

— Не люблю вспоминать барона. Царствие ему Небесное. Надеюсь, вы понимаете, что я вышла замуж отнюдь не по любви. Больше того, не по своей воле…

— Значит нечего хранить память о покойнике даже в собственной душе, не то что на руке, не так ли?

— Вы правы. Впрочем, мои речи не коробят вас?

— Я не желторотый юнец, чтобы затыкать уши во время подобных бесед. Ничто не может покоробить меня. Я далеко не невинен.

Объявив о том, что невинность утрачена, лорд погрузился в тяжкое раздумье. О чем? Бог весть…

Поведение Эвертона располагало к откровенности, так что Даморна чуть было во всем не призналась ему. Правда, разум очень быстро одержал в ней верх над чувствами.

— Вы мне не безразличны, леди Милфилд! — тихо проговорил маркиз. — Помните, я уже однажды намекал вам на это?

— Помню.

— Вы — особая женщина, леди Милфилд. Вы крайне нетипичны для Лондона, хотя что вы из себя представляете в точности, не знаю.

— Вы мне опять льстите, милорд, — с некоторой неуверенностью сказала Даморна.

Эвертон поцеловал ей руку.

— Это не лесть, это лишь скромная дань истине. Впрочем, как бы там ни было, уверен я лишь в одном, а именно в том, что хочу быть рядом с вами, леди Милфилд.

— Боюсь, что я не вполне понимаю вас.

— Простите, я немного забегаю вперед. Мне. хотелось спросить лишь, разделяете ли вы мои чувства?

— Конечно, разделяю. Вы мой самый лучший друг!

— Не пытайтесь умышленно исказить смысл моих слов. Я не желаю, чтобы со мной играли в игрушки!

Даморна слегка покраснела.

— Простите, милорд. Что и говорить, Лондон отличается от Нортумберленда.

— Не так сильно, как вам кажется. Итак, каков же будет ваш ответ.

— Вы должны дать мне время, чтобы я могла разобраться в своих чувствах.

— Неужели вы еще не сделали этого?

— Знаете, я увидела в Лондоне так много нового и интересного, что это сильно отвлекло меня от осмысления своих внутренних переживаний.

— Что ж, — приосанился Эвертон, всегда отличавшийся величайшим тактом, — я подожду. Но только не держите меня в неведении слишком долго.

Назад все ехали в совершенной тишине.

Квентин слушал Даморну необычайно внимательно, а когда та закончила свой рассказ, он долго хмурил брови и молчал. Потом наконец заговорил.

— Я думаю, что случившееся никак не помешает осуществлению нашего плана. Скоро мы станем свидетелями заключительного акта разыгранной нами драмы. К тому времени, когда Эвертон потеряет терпение, дожидаясь ответа от тебя, мы будем уже очень далеко от Лондона.

— О, Квентин! — заломила руки Даморна. — Давай поскорее уедем отсюда!

Квентин обнял девушку и нежно погладил ей плечи и спину.

— Как! Ты что, без корсета? — засмеялся он и ущипнул Даморну за нос.

— Мне до смерти надоело таскать на себе эту гадость, — хихикнула Даморна. — Он так сильно сжимает мне грудь и живот, что меня часто стало тошнить в последнее время.

Гроза лондонских толстосумов весь напрягся при этих словах.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что корсет мне тесен и что меня тошнит.

— О Господи! Когда у тебя были месячные в последний раз?

— Не помню точно, — пролепетала девушка, едва понимая, о чем, собственно, идет речь.

— Вот тебе и раз! Ты что, ничего не знаешь об этом? Куда смотрела твоя мамаша?

— Она умерла, когда мне было восемь лет. Меня воспитывал отец.

— А подруги?

— Ни подруг, ни друзей. Одна как перст всю жизнь.

— Тысяча чертей! Похоже, я тебе заделал ребеночка!

Даморна схватилась за голову.

— Не расстраивайся, милочка, — попытался утешить ее Квент. — Что тут попишешь! Назвался груздем, полезай в кузов!

Даморна искоса взглянула на Квента. Квент смущенно улыбался.

— Все это совершенно расстраивает все мои планы, — сказал он, но даже без тени досады.

Побеседовав немного, возлюбленные пришли к выводу, что плоду должно быть уже около четырех месяцев. Еще немного, и все догадаются о том, что Даморна беременна.

— Вряд ли ты будешь ездить с таким пузом на балы. Немедленно поползут самые грязные слухи по Лондону и все дома знати захлопнут перед тобой свои двери. Надо подождать, когда родится ребенок, а потом вновь вступать в прерванную игру.

Выло решено, что Даморна покинет Лондон и вернется только тогда, когда дитя уже увидит свет. Под руководством Квентина она разослала всем знакомым записки, где помимо необходимых извинений содержалось также указание на то, что леди Милфилд нужно, мол, отъехать по неотложному делу в Нотумберленд. На самом деле был найден чудесный домик на юге Англии. К этому домику пролегала дорога столь ухабистая, что Квентин не сомневался: никто не отыщет Даморну в течение ближайшего полугодия.

Домик был небольшой, но уютный, о двух этажах. Для двоих — просто рай.

Маргарет и Джим остались в Лондоне. Правда, очень скоро служанка тоже покинула столицу. Она отправилась в Челси, но обещала, как только Даморне придет пора рожать, проведать свою хозяйку.

— Постараемся обойтись без слуг, — говорил Квентин и целовал Даморну в лоб.

Время шло. Приближалась зима. Корнуолл, — а именно так звалось то местечко, где поселились Квент и Даморна, — обдували холодные ветры.

Квент вернулся в коттедж после обеда, принес торфа и сел около камина.

Из соседней комнаты вышла Даморна: румянец во всю щеку, волосы обрамляют удивительно свежее личико.

— А где же ваши туфли? — с притворным негодованием осведомился Квент, заметив, что из-под пышных юбок девушки выглядывают изящные розоватые ступни.

Даморна весело рассмеялась, звонко чмокнула Квента в щеку, но от объятий увернулась — увернулась еще до того, как кавалеру могло захотеться кое-чего позначительнее объятий и поцелуев.

— Сегодня у нас на обед рыба, — сказала Даморна.

— Вот и чудесно, рыба — штука полезная, — одобрительно заметил Квент и уселся к столу.

— Рано садишься, дорогой! Рыба еще не чищена.

— А-а, ну и ладно. Подожду.

Даморна села на табуретку, достала из медного таза леща и стала скоблить его ножиком. Блаженная улыбка не сходила с лица девушки.

Квент вытянул ноги перед собой и сказал:

— Знаешь, ты единственная женщина из всех виденных мною, которая способна сохранять улыбку во время чистки рыбы.

— Ну я же ведь деревенщина, а не леди.

— Да нет, ты как раз скорее леди, чем деревенщина… Кстати, что ты сегодня делала?

— Продолжала вынашивать твоего ребенка, — пошутила Даморна. — Разве тебе мало?

— Вполне достаточно.

Квентин понимал, что отныне связан с Даморной довольно крепкими узами. Теперь надо жениться! Планы меняются.

«Нет, ничего не может помешать мне жениться на ней, — думал Квентин. — Собственно говоря, я давно хотел этого, да все не решался самому себе признаться».

Когда рыба была готова, Квент и Даморна с душой оттрапезничали и пошли спать.

Очень скоро в коттедже поселилась Маргарет, привезшая с собой из Челси годовалого уже Чарльза. Это был конец идиллии. Дом как-то вдруг наполнился разговорами о предстоящих родах, акушерках, нескончаемым ревом бестолкового Чарльза. Дело дошло до того, что в один прекрасный день Даморна заявила:

— Знаете, мои дорогие, я еще не родила, а уже смертельно устала от этих детей!

Квент был ошарашен таким заявлением. Маргарет попыталась успокоить его.

— Госпожа совсем по-другому запоет, — сказала она, — когда родится маленький. Только и мыслей будет, что о ребеночке.

— Скажите, — встряла Даморна, — вот у меня сегодня понос все утро. Это очень опасно?

— Понос? — нахмурился Квент.

— Понос?! — побледнела Маргарет.

— Ну да, понос. И еще: этот ребенок лягается, словно мул. Он мне сегодня с утра весь живот отбил изнутри.

— Похоже, миледи, — едва шевеля губами, проговорила Стинчли, — вам нужно побольше времени проводить в постели.

Даморна быстро была отправлена в спальню. Квентин поспешил в соседнюю деревушку за акушеркой. Даморна смеялась над ним, ведь до родов, по ее подсчетам, было еще около двух недель. Однако девушка ошибалась. К вечеру на ее кровати лежало уже завернутое в пеленки существо: девочка.

— Зачем тебе нужно было так торопиться? — нежно спросила Даморна у своей дочери. — Я не успела толком подготовиться к тебе.

Девушке было очень интересно, как переменится отношение к ней Квентина после всего, что случилось. В последнее время он выглядел чем-то обеспокоенным, обнимал ее, Даморну, не с прежним наслаждением, а с каким-то смущенным и даже отчасти виноватым видом. На все вопросы о том, что с ним такое творится, упорно молчал.

Около полуночи Квент появился в комнате Даморны и подошел к кровати.

— Девочка похожа на тебя.

— Мне так не показалось.

— У нее твои глаза.

— Почем тебе знать! Глаза-то ведь закрыты.

— Я определил это по цвету ресниц.

Даморна презрительно фыркнула и отвернулась к стенке, сделав вид, что хочет спать.

— Извини, ты не слишком устала чтобы выслушать кое-что? — тихо спросил Квентин. — Если устала, то я могу и подождать.

Даморна отвернулась от стенки и взглянула на Квента.

— Говори…

— Видишь ли, дорогая, — начал он неуверенно, — судя по всему, мы должны пожениться. Я не могу сделать своего ребенка безотцовщиной. Когда ты сможешь самостоятельно вставать с постели, я все устрою наилучшим образом.

— В самом деле? — воскликнула Даморна, почувствовав, как настроение сразу улучшилось. — Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?

— Да, — ответил Квентин, но в его голосе звучала только одна досада, и ни нотки счастья!

Даморна стиснула зубы. Настроение у нее опять испортилось. Вот оно, оказывается, что! Благородный грабитель изволит жениться на ней из чувства долга. Нет, он никогда не скажет, что любит свою ненаглядную Даморну. Душа девушки была возмущена таким предложением до самых глубин. Никогда. Пусть он вначале проверит свои чувства и попросит ее руки исключительно потому, что не мыслит своей жизни без нее. Тогда и только тогда она согласится.

Даморна холодно посмотрела на Квентина и сказала:

— Я что-то не припомню, чтобы ты интересовался моим мнением на этот счет.

Квент изумленно вскинул брови.

— Неужели ты не хочешь этого для себя и для дочери?

Даморна пожала плечами.

— Смею тебя уверить, что я могу справиться со всем и без твоей помощи. Маргарет же удается одной растить ребенка!

— У Маргарет не было другого выбора. Ты должна быть благодарна за..

— Благодарна?

Девушка бросила на Квента злой взгляд и приподнялась с подушек, хотя ей было нелегко сделать это.

— Неужели я должна быть благодарна судьбе за то, что самый обычный ворюга и жулик предлагает мне стать его женой? Уверена, что мне в жизни удастся устроиться гораздо лучше!

— Понятно, тебе захотелось к маркизу! Даморна побагровела.

— Хоть к самому черту, только бы не жить с тобой под одной крышей!

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда поближе познакомишься с нравами Эвертона!

— Ты не подходишь для роли ниспровергателя общественных авторитетов. Ты всего лишь мелкий воришка, возомнивший о себе бог весть что! Ты даже не в силах справиться со своей похотью, потому что именно похоть, а не высокая страсть, привела тебя в мою постель.

Квент хотел было что-то сказать, но передумал и заходил из угла в угол.

— Значит, ты отказываешь мне, — выдавил он наконец из себя.

— Да, — сказала Даморна, и губы ее задрожали. Она затаила дыхание, но ожидаемого признания в пылкой любви за ее словами не воспоследовало. Квентин пожал плечами и вышел из комнаты.

В доме миссис Чепел из Челси для Даморны освободилась небольшая комната. Это означало, что девушка, вместе с Маргарет, могла и впредь наносить визиты в Челси. Этой миссис Чепел Даморна решила доверить свою Аврору — так она назвала дочку. Сказано — сделано. Аврора осталась в Челси, а ее мать вернулась в Лондон, где очень скоро начала скучать по своей девочке.

Квентин прибыл в Лондон раньше Даморны, чтобы привести дела в порядок и подготовить дом. Вернувшись, девушка нашла все в том же виде, в каком оставила. Тут же были отосланы записки Коринне и Джейн. Письмо к маркизу диктовалось Квентином. Письмо изобиловало самыми изысканными извинениями за спешный отъезд, но также содержало намеки на то, что этот отъезд был отчасти следствием их, маркиза и леди Милфилд, разговора.

— Буду, — заключил Квентин, — с нетерпением ожидать вашего прощения. Написала?.. Не сомневаюсь, что эти полгода еще пуще раздули в благородной груди Эвертона пламя страсти! Он может теперь начать действовать очень и очень решительно.

— Ты говоришь так, будто уверен в моем желании во что бы то ни стало разделить ложе с маркизом!

— Разве не так? Разве ты не хочешь? Может, маркиз — слишком жирно для тебя? Может, ты готова подыскать себе какого-нибудь завалящего герцога?

— Перестань молоть чепуху, — спокойно сказала Даморна. — Скажи лучше, что мы теперь будем делать?

— Постараемся узнать, не забыл ли Лондон о неотразимой леди Милфилд!

— Забыл? За полгода? Ну, милорд, вы слишком невысоко цените меня!

— У людей высшего света память очень короткая, — серьезно уже заметил Квент. — Мы не должны сбрасывать со счетов это обстоятельство.

К счастью, Лондон не забыл Даморны. Она мигом получила ответы от Коринны и Джонатана. Последний просил разрешения немедленно навестить бесподобную леди Милфилд. Герцогиня приглашала к себе. Молчала только одна Джейн, но тут в комнату вошел Джим и сказал, что Джейн Пулэ и Реджинальд Логхтон ждут в холле.

— Сейчас я спущусь, — сказала Даморна. — Принеси нам чаю.

Внимание Даморны привлек скорее Реджинальд, нежели Джейн, которая спокойно сидела в кресле, высоко задрав подбородок. Судя по всему, за последнее время здоровье молодого Логхтона сильно пошатнулось. Лицо его сильно опухло, под глазами появились «мешки».

Даморна перевела взгляд снова на Джейн. Понятно, они повздорили и Пулэ одержала верх. Интересно, как они ладили все последние месяцы?

— Как приятно видеть вас снова, — улыбнулась Даморна, решив вести себя так, как будто разлука с обществом длилась чуть больше недели. Она поцеловала Джейн в щеку и, намеренно не замечая хмурого выражения лица Реджинальда, протянула ему руку. Логхтон поднес эту руку к губам так, как будто оказывал некую неслыханную милость Даморне. Даморна же в свою очередь заметила, что на руке Реджинальда нет перстней, даже его излюбленного перстня с сапфиром. Что могло случиться?

— Мы очень давно вас не видели, — сказала Джейн, когда все поднялись наверх и стали пить чай. — Ваша поездка слишком затянулась.

— Не представляете, как я скучала по Лондону, по друзьям и знакомым, — тяжело вздохнула Даморна. — Я сама не предполагала, что задержусь так долго, но дела, дела…

Реджинальд пробубнил что-то нечленораздельное. Он сидел не рядом с дамами, а в некотором отдалении, на отдельном стуле — не на диване. Сидел и дулся. «Ну и пусть дуется», — подумала Даморна, прихлебывая чай.

Джейн несколько минут без передышки рассказывала о том, что происходило в Лондоне в отсутствие леди Милфилд, а потом шепотом прибавила:

— Лорд Эвертон был очень недоволен вашей отлучкой, миледи. Я никогда раньше не видела его таким злым.

— Все мужчины таковы, — ответствовала Даморна. — Они мгновенно начинают считать нас своей собственностью. И из-за чего? На каком основании? Несколько вечеров в театре, прогулки в парке… Просто смешно!

— Но ведь вы хотели бы сохранить его дружбу, леди Милфилд? — осведомился Реджинальд и как-то странно поежился.

— Думаю, что я ее сохраню.

— Но маркиз ухаживает теперь за леди Харгривз, — с расстановкой проговорила Джейн. — Вы знакомы с леди Харгривз?

— Не припомню что-то такой особы. Она недавно в Лондоне.

— Около двух месяцев. Раньше она редко бывала в столице. У нее неважное здоровье, да и муж постоянно занят какими-то делами.

Даморна могла поверить в то, что замужняя женщина может всерьез отнестись к ухаживаниям лорда. В случае нежелательной беременности честь ее все-таки не будет запятнана. Даморна вспомнила об Авроре и вся буквально сжалась от внезапного прилива нежности и любви.

Реджинальд заерзал на своем стуле.

— Вам не следовало, леди Милфилд, так неожиданно и на столь долгий срок уезжать от нас.

— Вы должны простить Реджинальда! — тотчас спохватилась Джейн. — Он редко выражает свои чувства так открыто. Вырвалось. Видите ли, мы ценим вашу дружбу и дружбу лорда Эвертона, но после вашего отъезда маркиз стал с вами несколько холоден.

Нет, Даморну так просто не проведешь. Реджинальда всегда волновало лишь одно: собственный карман. Он боится, что столь длительное отсутствие Даморны плохо отразится на его денежных делах. Реджинальд верил, что Эвертон был советчиком леди Милфилд в финансовых вопросах и руководил вкладами.

Даморна улыбнулась.

— Не нужно так волноваться за меня. Чтобы расстроить мою дружбу с маркизом, недостаточно шестимесячной разлуки. Надеюсь, общество леди Харгривз было ему по душе… Не хотите ли еще чаю?

Вечер закончился вполне благополучно. Реджинальд отчасти успокоился. Даморна поняла, что он будет поддерживать с ней отношения до тех пор, пока не убедится, что лорд Эвертон охладел к леди Милфилд окончательно.

Глава шестнадцатая

Квентин ухмыльнулся. Реджинальд, конечно же, не рискнет вложить свои деньги, пока не убедится, что Даморна по-прежнему интересует маркиза. Действия Логхтона были прямолинейны и грубы. А вот Эвертон — совсем другое дело. Проклятый маркиз! Квент надеялся что Эвертон потерял интерес к Даморне. Это заставило бы ее крепче задуматься о предложенной ей в Корнуолле женитьбе. Однако получается, что от Эвертона зависит весь исход предприятия… Ну и дела!

Положение просто чудовищное. Он, Квент, вот-вот потеряет любимую женщину из-за высокомерного бессердечного маркиза! Однако есть еще надежда, что постигнув нрав Эвертона, Даморна сама будет умолять Квентина о свадьбе!

Пусть умоляет. Это ее научит уму-разуму. Он страдал ради нее все последние несколько месяцев, пускай теперь и она пострадает. Но потом он, Квент, простит ее. Нельзя не простить, раз на свете живет Аврора.

Подобные мысли вызвали прилив стыда. Неужели он становится таким дураком, что начинает лгать самому себе. Конечно же, Аврора тут ни в чем не повинна…

Конечно, Даморна постарается сделать все возможное, чтобы вернуть себе расположение маркиза, если оно, это расположение, в самом деле утрачено.

После рождения ребенка Квент и Даморна больше не спали вместе.

— Будем надеяться, — сказал Квент Даморне, — что леди Харгривз не сможет отбить у тебя маркиза. Тебе нужно быть с Эвертоном посмелее, пустить в ход все свое очарование.

— Может, будет более разумно немного потерпеть, а не бросаться в бой сразу?

— Делай, что я говорю. Ты выполняй свою часть договора так же, как я выполняю свою.

— Пожа-а-луйста.

Квентин понял, что надо успокоиться, иначе разразится крупный скандал.

— Когда будешь говорить с маркизом, — попытался улыбнуться Квент, что, кажется, удалось ему, — непременно извинись за длительное отсутствие. Он думает соблазнить тебя, поверь.

— Может быть, ты все-таки ошибаешься?

— Не ошибаюсь.

— Ну, ладно. Однако если он будет предлагать мне лечь в его постель, что я должна ему отвечать?

— Главное, ничего не бойся. Попытайся как можно дольше водить его за нос. Я постараюсь в течение двух недель уладить все оставшиеся дела, и тогда ты сможешь поступить так, как тебе захочется. Захочешь — ляжешь в постель к маркизу, захочешь — покинешь Лондон, имея в кармане изрядную сумму денег.

— Я не забуду ни единого слова из тех, что ты тут насказал.

«Пресвятая Дева Мария! Эта девчонка что-то замышляет!» — мысленно вскричал Квентин. Уж скорее бы этот Эвертон раскумекал Даморну и сделал соответствующие выводы!

Будь он проклят, этот Эвертон!

Сквайр Бизли, прищурившись, разглядывал дом на Довекурт Лейн. Итак. Она вернулась. Он не ожидал этого, но, видимо, бедняжка посчитала что дурак сквайр обо всем забыл за полгода. Да за какие там полгода! Больше! А пробитая башка? Шрам на макушке никуда не денется до тех пор, пока он, Бизли, не сгниет в могиле. Два раза эта сучка удирала от него. Что ж, теперь он не будет таким раззявой.

Сквайр поднялся по ступенькам и набалдашником трости постучал в дверь. Отпер лакей («по роже видно, что обманщик и приворовывает», — подумал Бизли) и спросил, чего нужно столь грозному господину.

— У меня дело к твоей хозяйке, дурак. Веди меня к ней!

Хозяйкой? Кусок дерьма легче назвать «хозяйкой», чем эту вонючую потаскушку!

Сквайр не стал дожидаться, пока безмозглый лакей доложит о его визите и сам вошел в дом. Джим замахал руками и закричал, что нельзя, дескать, так врываться к приличным людям в жилище.

— Молчать, щенок! — зарычал Бизли. — Где она? Наверху? А, болван. Я сам найду ее!!

Внезапно дорогу сквайру преградила девушка с совершенно белым, от страха, надо полагать, лицом. «Служанка, видимо!» — подумал сквайр и так замахнулся тростью, что бедняжка прижалась к стене.

— Дура! Не мешать, поняла?!

Где-то наверху отворилась дверь и слишком знакомый голос проговорил:

— В чем дело, Маргарет?

Даморна увидела Бизли и побледнела.

— Ага, — заорал сквайр, потрясая тростью, — попалась! Думала и во второй раз обвести меня вокруг пальца? Не вышло? Что ж, ты не…

— Будьте так добры, — перебила его Даморна тоном в высшей степени высокомерным, — пройдите в мою комнату и подождите меня. Я приду к вам через некоторое время.

— Э-э-э? — заблеял опешивший сквайр.

— Пройдите в мою комнату, прошу вас. Там есть бутылка рома. Можете немного выпить…

— Чего ты мне указываешь! Я твой повелитель, а не…

— Позвольте вам напомнить, что вы в чужом доме. И если маркиз согласится подождать меня, то вы тем более должны будете это сделать.

— Маркиз? Он здесь?

— Здесь может оказаться и сам король… Итак, либо проследуйте в мою комнату, либо убирайтесь отсюда. Мне надоело уговаривать вас.

Сквайр со стуком поставил в угол свою трость. Черт возьми! Эта дрянь так искусно корчит из себя леди, что не знай он ее настоящего имени, ни за что не отличил бы от прочих знатных дам Лондона… Впрочем, стаканчик рома всегда ко времени и к месту!

Войдя в комнату Даморны, сквайр заметил, что она живет куда роскошнее его самого. «Наверное, маркиз за все платит», — подумал он.

Девушка вошла к нему через полминуты.

— Не думай, — гаркнул сквайр, успевший за эти полминуты выпить не один, а два стакана рому, — что ты обманула меня, смывшись куда-то на полгода!

— У меня и в мыслях не было обманывать вас, как, впрочем, не было и вас самих.

— Ты хочешь, что бы я уверовал в твое наплевательское отношение ко мне? А я не верю. Я знаю, что ты меня боишься, боишься.

Даморна расхохоталась.

— Прекрати! — в ярости вскричал Бизли. — Ты не имеешь права смеяться надо мной.

— Так вы думаете, что я уезжала из Лондона только потому, что была напугана встречей с вами? Вы самый смешной чудак, каких мне когда-либо доводилось встречать на своем веку! Если бы я действительно бежала от вас, то ни за что не вернулась бы обратно, а тем более — в старый дом.

Даморна была права. Сквайр несколько расстроился. Он не так представлял себе эту встречу! А тем более ему не хотелось бы столкнуться нос к носу с маркизом. Избави Бог! Он уважает этого человека. Всегда уважал. Непонятно, как Эвертон мог поддаться чарам этой паскудной девки? Нет, Бизли с удовольствием открыл бы маркизу глаза на эту мерзавку, если бы не боялся оскорбить уважаемого человека… Надо держать язык за зубами, не то Эвертон шкуру с него спустит!

— Придет время, девочка, — просипел сквайр, — и ты уже не будешь защищена так хорошо. Тогда я доберусь до тебя!

— Когда такое время настанет, я разыщу вас сама, и мы побеседуем по душам! А сейчас, прошу меня простить, я ожидаю важного гостя. Боюсь, ваше присутствие здесь ему не понравится.

Бизли вздрогнул и посмотрел в окно, не едет ли какой важный гость по улице. Нет, улица была пустынна. И все-таки медлить не следовало, хотя не исключено, что девчонка все ему наврала.

Сквайр вышел на улицу и решил подождать минут десять-пятнадцать, не приедет ли, в самом деле, кто-нибудь к дому Даморны.

Действительно, очень скоро по улице прогрохотала карета, запряженная четверкой роскошных сытых лошадей. Бизли увидел на дверях экипажа фамильный герб Эвертонов. Тьфу ты! Все оказалось правдой. Надо убираться подальше отсюда.

Даморна выглянула в окно. Так и есть: лорд Эвертон. Что делать? Чего ждут от нее? Каких объяснений? Почему она так долго отсутствовала? Господи, сколько вопросов, сколько вопросов…

Стараясь успокоиться, Даморна села в кресло и стала расправлять складки своего платья.

Однако все напряжение девушки исчезло, как только она увидела легкую улыбку на губах Эвертона, уже входившего в ее комнату. Сразу пришли на память изящные манеры маркиза, его добрый нрав… Даморна поднялась ему навстречу с неожиданным для себя самой восторгом.

— Здравствуйте, Джонатан. Я уже думала, вы забыли обо мне!

— Разве возможно забыть вас, — поклонился маркиз. — Легче запамятовать собственное имя!..

— Проходите, садитесь. Только сейчас я поняла, как мне вас не хватало все это время!

Джонатан подсел к Даморне на софу и поцеловал вернувшуюся беглянку.

— Однако, миледи, ваша записка, которую вы прислали мне перед отъездом, сильно меня озадачила. Я просто не находил себе места.

— Простите меня, милорд, но все произошло столь стремительно, что я даже не знала, как правильно следует обращаться к вам.

— Я никогда не считал ваш отъезд предосудительным. Вам незачем просить прощения!

— Но мне передавали… Голос Даморны осекся.

— Я слыхала, что вы… что у вас…

Эвертон пристально посмотрел на девушку и потом улыбнулся.

— А, понятно! Кто-то доложил уже вам о существовании некой леди Харгривз.

Даморне стало жарко.

— Не нужно слушать всякие сплетни, леди Милфилд, — продолжал маркиз спокойно. — Эта дама — супруга одного моего компаньона. Я показывал ей Лондон, пока муж находился в отлучке. Этого вполне достало всяким болтунам на то, чтобы немедленно состряпать сплетню о моем новом увлечении.

— Но я же, согласитесь, не могла знать всех тех подробностей, о которых вы мне теперь говорите!

— Но зато отныне вам все известно. М-да, леди Милфилд, теперь ваша очередь. Скажите мне правду. Почему вы уехали?

— В письме все сказано, — робко проговорила Даморна и опустила глаза.

— В письме сказано, что вы уезжаете, — куда — молчок! — из-за нашего с вами последнего разговора в Гайд-парке. Но ведь это же полная чепуха. Если бы вы боялись меня, я бы еще поверил. Однако же вот сейчас вы столь почтительны со мной, что я окончательно запутался во всем!..

Слова Квентина готовы были слететь с ее уст, но все-таки что-то удержало Даморну от прямого обвинения маркиза в порочности, в желании совратить несчастную вдовушку.

— Я… я…

Нет, Даморна решительно не знала, что сказать Джонатану. Любые речи так или иначе выдали бы Квентина. Но и маркиза обманывать нехорошо. Эвертон имел право знать о ней если не всю правду, то хотя бы ее часть. Девушка молила Бога о том, чтобы ее ответ не положил конец связи с Эвертоном.

— Я уехала из-за вас, милорд, — решительно сказала Даморна. — Вы были очень добры ко мне. Даже более чем добры! Но я не могла продолжать встречаться с вами, так как не могла отвечать взаимностью на ваши чувства, о которых догадывалась давно. Я не достойна вашей любви! Я, конечно, ценю и уважаю вас, но вам, уверена, нужно от меня нечто иное, больше уважения…

— Боже правый! — сконфузился Эвертон. — Ваше объяснение в высшей степени неожиданно для меня.

— Простите меня, милорд!

— Простить? Разве вы оскорбили меня? Вовсе нет… Впрочем, не думайте, что я быстро расстанусь со своими надеждами. Леди Милфилд, давайте заключим сделку.

Даморна косо посмотрела на Джонатана. В последнее время она стала относиться к сделкам с крайним недоверием.

— Что вы имеете ввиду, милорд?

— А вот что. Я обещаю не возвращаться к нашему сегодняшнему разговору, а вы обещайте мне не удирать из Лондона с такой стремительностью, с какой вы это недавно сделали.

— Даю слово, милорд, — улыбнулась Даморна. Сделка довольно выгодная! Дружба с лордом сохранена.

Маркиз просидел у Даморны до самого вечера, пропустив даже одно важное торжество, на которое был приглашен еще месяц назад и о котором благополучно забыл. Перед уходом он договорился встретиться с девушкой у Коринны. Даморна проводила дорогого гостя с легкой грустью. В его присутствии она чувствовала себя спокойно. Зато наедине такие мысли лезли в голову, что аж жуть брала! А всему виной — Квентин. Ах, если бы жизнь с ним была столь же легка, как общение с Эвертоном!..

Квентин поднимался вверх по лестнице. Было уже поздно, и наверное, думал он, Даморна, как и прочие жильцы, тоже спит. Однако если девушка и будет разбужена его вторжением, нечего терзаться угрызениями совести. Квентин всю ночь не мог сомкнуть глаз и сам, потому что все время думал о том, как Даморна развлекается с маркизом. И кто настоял на этом? Он, Квент, любящий девушку до безумия. Неужели нельзя было отыскать какой-нибудь другой путь к тому, чтобы завоевать расположение Эвертона?

Нет, надо непременно разбудить Даморну и выбить у нее дурь из головы!

Квент вошел в спальню девушки со свечой в руке. Волосы Даморны разметались золотыми нитями по подушке, лицо казалось невинным и детским.

«Боже, она совсем ребенок», — подумал Квент и присел на корточки у кровати. Погладил девушку по щеке.

Глаза Даморны немедленно распахнулись.

— Ты? — сонно пробормотала она.

— Я!.. Как там у тебя прошло с маркизом? Все хорошо? Ты все еще интересуешь его?

— Да. Я ему сказала… что хотела бы сохранить его дружбу. Он согласился. Леди Харгривз ничего для Джонатана не значит. Он удивлялся только, почему меня так долго не было в Лондоне. Однако ты оказался прав, Квент. За время моего отсутствия лорд еще крепче заинтересовался мною…

— Ну что ж, теперь осталось лишь обсудить поведение Реджинальда. Как только он сообразит, что Эвертон отнюдь не охладел к тебе, то сразу полезет с просьбами повыгоднее вложить его денежки. Не отказывайся. Теперь ты должна будешь взять у него целых пятьсот фунтов.

— Боюсь, у него нет таких денег!

— Зато они есть у его отца. Если Реджинальд будет уверен в том, что его капиталы не пропадут, более того, — умножатся, он разобьется в доску, но эти пятьсот фунтов достанет!

— Так вот какие планы у тебя! А еще говорил, что не будешь использовать меня в своих воровских делишках! Неужто ты думаешь, что я тебе поверю? Я прекрасно знаю, что таких денег ты ему не вернешь!

— А это не его деньги!

— А чьи же тогда?

— Это мои деньги, — устало выдохнул Квент. — Их у меня украли, но как — не стану рассказывать. Я верну себе свои сбережения и укачу из Лондона, так что наши с Реджинальдом дорожки никогда больше не пересекутся!

— А как же я? А как же Аврора? Ты уедешь один?! «Она говорит таким тоном, что можно решить, будто это я, а не она, отказался от брака!» — мысленно усмехнулся Квент, а вслух сказал:

— Я же обещал тебе, что ты ни в чем не будешь нуждаться! Что касается Авроры, то я, чтобы не обременять тебя, готов взять на себя все заботы о ней!

— Ты не можешь отнять ее у меня! — вскричала Даморна.

— Я и не отнимаю ее у тебя, — спокойно ответил Квент. — Но подумай хорошенько… Мы должны думать о благополучии своей дочери!

— Скорей ты у меня сердце вырвешь из груди, чем отберешь Аврору!

— Тихо! … Если хочешь, я оставлю вам двести пятьдесят фунтов…

Даморна молчала.

— Вернемся к нашему плану, — сказал Квент. — Ты не только должна будешь взять деньги у Реджинальда, но и устроить мне встречу с Джейн.

— Чего это тебе вдруг понадобилось от нее? — подозрительно спросила Даморна.

— Это касается меня одного. Уверяю, я не сделаю ей ничего дурного.

— Но ведь…

Квент приложил палец к губам.

— Доверься мне, и все будет хорошо!

Даморна окинула взглядом несколько столбиков монет на столе. Ей весь вечер везет. Если дело и дальше так пойдет, она просто разбогатеет. Напротив нее сидел Реджинальд и пожилой член Парламента. Оба они все время проигрывали.

— Вам чертовски везет, леди Милфилд, — зло проговорил Логхтон, когда Даморна в очередной раз сорвала солидный куш. — Не хочу вас обидеть, право, но уж лучше бы я сразу протянул вам свой кошелек, чем сидеть тут и нервничать…

Даморна вежливо промолчала. Реджинальд мог отдать кошелек любому, с кем задумывал сразиться в карты, еще до начала сражения. Он был самым плохим игроком в зале.

Когда игра закончилась, Реджинальд пригласил Джейн прогуляться по парку.

— А вы, леди Милфилд? Разве вы не составите нам компанию?

— С удовольствием. От долгого сидения за карточным столом у меня совсем затекли ноги.

Парк принадлежал герцогу Клейремонтскому. Коринна и Даморна частенько езживали туда. Клумбы там были сделаны на французский лад и обнесены маленькими заборчиками. Дорожки были выложены итальянским мрамором. По этому мрамору глухо стучали каблуки Реджинальда. Глаза у Логхтона почему-то сильно покраснели, на лице застыло бессмысленное выражение.

Джейн, напротив, выглядела очень броско, ярко, свежо и чувствовала себя вполне уверенно. Возвращение Даморны вернуло ей власть над Логхтоном.

«Она все-таки может стать хорошей супругой Реджинальду, — подумала Даморна. — Он нуждается в поддержке!»

Реджинальд вытащил из кармана носовой платок и высморкался.

— Надо полагать, леди Милфилд, — заговорил он, — что удача улыбается вам не только в картах…

— Вы имеете ввиду мои капиталовложения? — догадалась Даморна.

— Вот именно. Между прочим, прошло уже достаточно времени с тех пор, как вы последний раз брали у меня деньги! Поэтому я… то есть вместе с Джейн-словом, мы подумали, что может попросить вас о помощи еще раз…

Даморна задумчиво накручивала на пален, прядь волос.

— В общем-то, я не возражаю. Но сейчас мне нечего вам предложить, кроме как… нет, это не подойдет, конечно же…

— А почему не подойдет? Полноте… Мы всегда, считали вас, леди Милфилд, нашим близким другом! Вы же видите, как нам нужна ваша помощь. Мой отец чертовски скуп и дает мне сущие крохи…

— Поверьте мне, Реджинальд, я всей душой хочу помочь вам. Мне тут предложили очень выгодную сделку, при которой вклад возрастает втрое в течение двух недель.

— Втрое?!

Хмурое и мрачное лицо Реджинальда посветлело.

— Однако, — продолжала Даморна, — я располагаю только половиной требуемой суммы, если только, конечно, не решусь продать кое-что из своих драгоценностей. Деньги должны быть вложены уже к концу этой недели, а я все еще не могу принять решение.

— Позвольте мне вложить эту недостающую часть.

— Но ведь это же сумма в пятьсот фунтов, — воскликнула Даморна, потом подумала и добавила: — А если серьезно, то не пятьсот, а пять тысяч фунтов!

Джейн ахнула. Реджинальд же вскричал:

— И это принесет десять тысяч дохода? Господи, неужели такое возможно!

Даморна пожала плечами.

— Меня уверяют, что возможно, но я уже почти рассталась с этой идеей, чего и вам советую.

Джейн шумно согласилась.

— Будь благоразумен, Реджинальд. — Где ты возьмешь такие деньги?

— Это можно устроить, — проговорил Логхтон.

— По-моему, — сказала Даморна, — лучше подождать более убедительных предложений, пусть и менее выгодных.

— К чему ждать? Ведь мы с вами хорошо знаем друг друга, миледи!

— Но я не о себе беспокоюсь, Реджинальд!

— Да, — кивнула Джейн, — вы правы! Мы не можем так рисковать!

— Черт возьми, Джейн, не тебе решать, — гаркнул Логхтон и, повернувшись к Даморне, добавил, уже совершенно спокойно: — обещаю вам, леди Милфилд, что достану нужную сумму, если только она утроится в ваших руках за неделю.

— В этом можете не сомневаться. Кроме того, чтобы рассеять всякие подозрения, я возьму с собой Джейн. Она выступит в роли моей служанки на встрече с тем джентльменом, который предложил мне сделку. Простите, Реджинальд, вас я не могу взять с собой, но Джейн обо всем вам расскажет.

— Но ты должен будешь прислушаться к моему мнению, Реджинальд, — воскликнула Джейн, — даже если оно тебе не понравится.

— Ну конечно, конечно, — согласился Реджинальд. Даморна сощурилась, глядя на эту парочку, и в сердце девушки презрение победило жалость. Пусть все будет так, как задумал Квентин.

Глава семнадцатая

Квентин был на седьмом небе от счастья, когда узнал об успехе Даморны. Он схватил девушку на руки и закружился с ней по комнате в безумном танце. Стулья вздрагивали, ваза дребезжала на столике, но заговорщики ни на минуту не задумались, что подумают слуги на кухне об их возне. Внезапно глаза молодых людей встретились, и Даморна немедленно была поставлена на пол и на обе ноги. Выражение счастья на лице Квентина сменилось смущенной миной. Последовала неловкая пауза, но юноша быстро пришел в себя и сказал девушке, что очень ею доволен.

— Лучше нельзя и придумать, — сказал он. — Ты просто молодчина!

— Весомая похвала, — улыбнулась Даморна, хотя отнюдь не разделяла ликования Квентина. Через несколько недель они разъедутся и окончательно потеряются в этом огромном мире. Ей было бы больше по душе, если бы Джейн и Реджинальд отказались от вложения денег, однако этого не произошло. Реджинальд даже признался, что на вырученные деньги купит себе дом в предместье, потому что очень устал, мол, жить под одной крышей с отцом. «Мой отец, — заявил он, — человек до такой степени строгий, что не помнит о том, что помимо обязанностей существуют еще и права. Право на развлечения, например».

Квентин развернул бурную деятельность. Обещал выплатить прислуге плату до конца недели, раздавал направо и налево рекомендательные письма, все что-то советовал, все чему-то поучал. Он, казалось, был полностью уверен в успехе задуманного предприятия.

Наконец решающий день наступил. Ровно в полдень Реджинальд помог Джейн выйти из кареты. Девушка была наряжена служанкой, а в руках держала плетенку, заглядывая в которую, Реджинальд сыпал проклятиями. Наконец Логхтона упросили уехать домой, чтоб не испортил все дело.

Джейн пересела в карету Даморны.

— Вам удобно? — поинтересовалась последняя. — Не бойтесь, путь достаточно короток.

— Да, но я, признаться, не особенно люблю путешествовать, — призналась Джейн. — А в последнее время вдобавок столько развелось грабителей, что просто ужас один…

— Да и сами дороги неважные, — со смехом сказала Даморна. — Из-за ухабов непрестанно получаешь синяки. Но нам нечего бояться посреди бела дня да еще в черте города…

— Будем надеяться, что нечего, а то у меня тут в корзинке чего-чего только нет: и кольцо с бриллиантом, и изумрудное колье, и сапфировая брошка. Все вместе стоит как раз пять тысяч фунтов.

— Не волнуйтесь, Джейн. На запятках едут два до зубов вооруженных лакея.

Один лакей был, разумеется, Джим, другой — Уизел, выглядевший в ливрее довольно нелепо. Ну да ничего страшного!..

Гостиница стояла прямо на берегу реки, рядом с пристанью. Квентин дожидался здесь кареты еще с ночи.

Джим помог выйти дамам из экипажа и повел их в условленное место. Даморна одернула пышные юбки и огляделась. Место-то выбрано неудачно! Тропинки поросли бурьяном, а сломанный замок монотонно скрипел на ветру.

— Вы уверены, что мы приехали туда, куда следует? — пролепетала испуганная Джейн, вцепившись в ручку корзинки с такой силой, что побелели пальцы.

Даморна успокаивающе положила руку на плечо девушки. Она тоже была не в восторге от открывшегося глазам вида, однако Квентин не хотел останавливаться в фешенебельной гостинице, где, как правило, всегда много знати и где, разумеется, риск быть узнанным заметно увеличивается. Даморна не могла понять, почему он так настаивал на встрече с Джейн…

Обе девушки вошли в гостиницу. Джейн вся дрожала. Даморна постучала в массивную дубовую дверь и тотчас вошла в комнату, зная, что Квентин не покажется до тех пор, пока обе посетительницы не запрутся изнутри. Несмотря на все свои страхи. Джейн не отставала от своей водительницы ни на шаг.

Комната оказалась довольно грязной и обшарпанной. Колченогий стол и длинная грубая лавка у стены — вот и вся мебель. Квентин стоял к вошедшим спиной и смотрел в окно. Услышав, как щелкнул замок, он повернулся и снял свою шляпу.

— Квентин?! — вскрикнула Джейн. — Это невозможно!

— Ты должна была знать, — заговорил Квентин, усадив едва не упавшую в обморок девушку на лавку, — что я не оставлю тебя в руках Реджинальда. Я дал слово, что всегда буду заботиться о тебе!

Это признание сразило Даморну. Выходит, Квент и Джейн — друзья? Но почему девушка выглядит такой испуганной?

— Зачем вы привезли меня сюда? — съежилась Пула и покосилась на запертую дверь.

— Ничего не бойся, — мягко сказал Квентин. — Я только прошу тебя об одном. Выслушай все, что я тебе скажу.

Даморна присела на край лавки, чувствуя себя оскорбленной невниманием Квентина, даже не поздоровавшегося с ней. Однако сейчас некогда было затевать ссору. Девушку разбирало любопытство. Если она будет сидеть смирно и не лезть ни к кому, то скоро узнает ответы на свои вопросы.

Квентин внимательно разглядывал растерянное лицо Джейн.

— Я не верю в то, что ты считаешь меня виновным во всем случившемся, — сказал он, помаргивая. — За время жизни в Логхтон Холле я ни разу не посягал на те деньги, которые зарабатывал кто-то другой, а не я сам.

Жил в Логхтон Холле? И был обвинен в воровстве? Даморна перевела взгляд на Джейн. Трудно было понять, насколько девушка верит в то, что ей тут говорят.

Внезапно Квент повернулся к Даморне и пояснил:

— Мы с Джейн вместе выросли. Мой отец служил управляющим у виконта Логхтона.

— Марстон Оукс?

Квент улыбнулся.

— Ну конечно же, ты не могла не слышать о нем. У нас с Реджинальдом были одни учителя. Позже мы даже вместе поступали в Итон. Потом в Оксфорд. Мы с ним одногодки. Однако он всегда полагался на меня, словно я был старше и опытнее.

— Значит, ты познакомился с Джейн в Логхтон Холле? Прекрасно. Но что заставило покинуть тебя родной очаг?

— Вот об этом я и хочу поговорить. Итак, мой отец доверял мне, я был его правой рукой. Марстон Оукс поправлялся после болезни и не хотел уезжать из Логхтон Холла, все еще чувствуя себя недостаточно окрепшим. Посему кое-какие дела он поручил мне. Чтобы разрешить эти дела, я должен был поехать в Лондон. Отец дал мне набор золотых колец с собой, чтобы я дал их ювелиру для чистки и переоценки.

Дела были все самые неотложные и я поспешил в столицу. Справившись со всеми поручениями, я уже возвращался домой, как вдруг путь карете преградили трое всадников в шелковых масках и с пистолетами. Они не обратили внимания на тот кошелек, что я им протягивал, желая выкупить жизнь собственную и жизни своих спутников. Однако грабители кошельком не заинтересовались, а полезли прямо в экипаж, где у меня были спрятаны кольца. Негодяи очень скоро отыскали драгоценности, но я вступил с ними в отчаянную схватку. Более того. Я уже стал одерживать верх, как вдруг кто-то огрел меня чем-то тяжелым по голове. Прежде чем потерять сознание, я услышал до боли знакомый голос, произнесший: «Не убивайте его!» Этот голос принадлежал Реджинальду.

Я думаю, Реджинальд надеялся на то, что мне так или иначе придется возместить убытки, но он понял, что выдал себя. Негодяй поспешил вернуться в Логхтон, завернул в мой галстук один из похищенных бриллиантов и показал отцу: смотрите, дескать, каков наш милый Квентин. И виконт, и управляющий были неприятно удивлены моей расхлябанностью и приготовились отчитать меня как следует.

Я вернулся домой и направился к Реджинальду, желая дать ему хорошую взбучку за его шуточки — мне казалось, что он разыграл меня! Реджинальд же забился в угол и принялся вопить: «Помогите! Помогите!» Первой прибежала Хэлли, потом виконт с управляющим. Тут Реджинальд запел уже по-другому: «Я признался ему, — доложил он, — что нашел бриллиант у него в комоде, а его точно с цепи спустили: грозится убить!» Ошарашенный подобным признанием, я попытался защищаться, но поверила мне одна Хэлли. Виконт же и управляющий были убеждены в том, что кольца взял я, а не какие-то там сказочные грабители. Вот такова моя грустная повесть…

— Мне лично этого мало, — сказала Даморна, — чтобы уверовать в виновность Реджинальда. — Хотя, впрочем, ради денег он пойдет на самые грязные делишки!

— Но ты не виконт, а Реджинальд не твой сын.

— Но наверняка твой отец… Квент усмехнулся.

— Мой отец посвятил всю свою жизнь Логхтонам. Он настолько предан знати, что скорее поверит в то, что его сын — вор, нежели усомнится в тех принципах, на которых основывается жизнь правящих классов.

Даморна заметила, что Джейн слушала рассказ Квента довольно равнодушно. Во всяком случае по ее лицу нельзя было понять, насколько она тронута печальной повестью. В чем дело?

— Меня заперли в комнате, — вспоминал Квентин, ходя из угла в угол и размахивая руками, — и если бы не Хэлли, которая тайно выпустила меня из заточения, я бы сейчас тут не рассказывал вам о своей многострадальной жизни, а благополучно торчал в тюрьме. Однако за мою голову назначали солидное вознаграждение и я не могу показываться на улицах днем, потому что боюсь быть узнанным.

— А пять тысяч фунтов? — спросила Даморна. — Ты говорил, что они по праву принадлежат тебе!

— Так оно и есть. Благодаря разумным вложениям, я сколотил приличный капиталец, который вполне доверил отцу. После похищения колец старик, однако, отдал все мои сбережения виконту, чтобы как-то возместить нанесенный ущерб.

Внезапно заговорила Джейн.

— Однако у виконта, да и твоего отца, были причины сомневаться в тебе. Состояние Реджинальда огромно, хоть он и жалуется на нищету. Ему незачем воровать!

— Именно по этой причине я посчитал его злодейскую выходку розыгрышем. Однако потом мне удалось выяснить, почему он пошел на преступление. Имя лорда Музвеля тебе что-нибудь говорит, Джейн?

— Слыхала, — призналась Пулэ. — Однако виконт запретил сыну общаться с этим порочным человеком.

— Запретить-то запретил, но что переменилось от этого? Реджинальд и Музвель по-прежнему дружны, если только слово «дружны» здесь уместно. Я многое знаю о Музвеле. В молодости он часто бывал за рубежом, например, в Турции. Там он научился подмешивать опиум в напитки. Отведав такого зелья, человек теряет контроль над собой, воля резко ослабляется. Музвелю удалось опоить нескольких юнцов, и те пристрастились к этому яду. Лорд возымел огромную власть над несчастными и теперь вытягивает из них денежки, угрожая тем, что в случае неподчинения расскажет обо всем строгим папам и мамам.

«Это многое объясняет, — подумала Даморна, — например частые перемены в настроении Реджинальда, его красноватые глаза, припухлые веки. Все понятно!..»

Джейн не могла поверить Квентину и холодно спросила:

— Чего ты хочешь от меня?

— Да ничего особенного, — несколько удивленный интонацией Джейн, пробормотал Квент. — Просто хочу отговорить тебя от замужества. Реджинальд — не тот человек, который тебе нужен… Вспомни, однажды я просил тебя стать моей женой и ты была согласна.

При этих словах Даморна чуть не закричала.

— И сейчас, — невозмутимо продолжал Квент, — я не вижу причин отказываться от выполнения обещаний. Мы сможем вместе уехать в Вирджинию и забыть обо всем, что случилось за последние несколько лет.

Даморна была в ужасе. Она оцепенела. «Разве не я сама отказала ему? — мысленно кляла себя девушка. — Разве не я сама сказала ему, что найду кого-нибудь получше вора? Проклятая гордыня… Если бы не эта гордыня, я бы давно уже была супругой Квента, и он бы не мучил меня так, не делал бы прямо на глазах у нее столь чудовищного предложения!»

Даморна затаила дыхание и ждала, что скажет Джейн.

Квентин, казалось, совсем забыл о Даморне и обращался только к одной Пулэ.

— Я заказал каюту на корабле, — заявил он, — который отплывает в Новый Свет завтра утром. Мы сможем покинуть Англию задолго до того, как тебя хватятся.

— А как же я? — не удержалась Даморна. — Я что, останусь в Лондоне и буду ждать, когда меня арестуют?

— Конечно, нет, — раздраженно проговорил Квент. — Ты просто скажешь Реджинальду, что человек, которому ты доверяла, оказался настоящим чудовищем. Он сцапал Джейн, забрал все драгоценности и скрылся. Ты же благодаришь Бога за то, что осталась в живых. Добавь также, что проходимец назвался Квентином. Если все-таки Логхтон будет угрожать тебе арестом, ты скажи, что знаешь о его склонности к опию, и он тотчас отстанет от тебя. Ему не составит труда доложить отцу, что Джейн их обокрала и сбежала с Квентином.

— Но если я не пойду с тобой? — зло спросила Джейн.

— Неужели ты останешься с Реджинальдом после всего того, что я тут о нем рассказал?

Джейн усмехнулась.

— Я слишком хорошо знаю Реджинальда. Если я скажу ему, что знаю об истории с кольцами, об ограблении на дороге, о его незавидной роли во всем этом дельце, он немедленно рухнет передо мной на колени и будет просить меня не выдавать тайны. Я пообещаю молчать только с тем условием, что он на мне женится. Кстати говоря, все это произошло уже давным-давно. Ты, Квентин, ничем не удивил меня сегодня, кроме опия…

— Так значит помолвка устроена тобой?

— Ну не виконтом же! Он столь же высокомерен, как и сыночек. Но может быть, ты думаешь, что сам Реджинальд сделал мне предложение? Ха-ха! Он из последних сил выбивается, чтоб только оттянуть наше венчание. Но теперь когда ты мне рассказал про лорда Музвеля и опиум, ему придется сдаться!

— Неужели ты хочешь быть его женой?

— Да.

— Но почему? Я, признаться, не понимаю.

— И не поймешь! Тебя ведь все любили в Логхтон Холле, сам виконт считал тебя своим сыном, даже этот слабак восхищался тобой! Но кем я была для Реджинальда? Просто дочкой наемного рабочего. Я всем вам мешала…

— Джейн! — вскричал Квентин. — Как ты можешь говорить такое? Разве я хоть раз обидел тебя?

— Но ты корчил из себя джентльмена, хотя был сыном заурядного управляющего! Мне не нужна твоя благосклонность. Даже в качестве твоей супруги я не слишком была бы счастлива, потому что не играла бы первых ролей. Но у меня появилась возможность стать виконтессой Логхтон, обладательницей громадного состояния. Когда Реджинальд умрет, — а это случится быстрее, чем кажется, учитывая его пристрастие к опиуму, — править бал буду я со своими детьми!

Даморне стало жаль Квентина, хотя он причинил ей огромную боль. Впрочем, его нельзя было назвать человеком с разбитым сердцем! Ошарашен немного? Да, но не более того.

— Каким же я был дураком! — воскликнул Квентин, ероша себе волосы. — Ну что ж, Джейн, возвращайся к нему. Возьми карету и езжай.

Тут Квентин взял корзину из рук девушки.

— Я забираю то, что принадлежит мне по праву. Джейн встала и подошла к двери. Квент проводил ее презрительным взглядом.

Даморна медленно подошла к возлюбленному и положила руки ему на плечи.

— Зачем ты отпустил ее? Она сразу же поедет к Реджинальду и обо всем расскажет!

— Джейн ничего не сделает. У нее есть все, чего она хочет. Жаль только, что ее ничуть не смущает союз с человеком, достоинства которого в высшей степени сомнительны…

Даморна нахмурилась. Похоже, Квент все еще считает эту девицу порядочной.

— Но мне показалось, что ты не слишком расстроен тем, что она отказала тебе во второй раз?

Внезапно Квентин рассмеялся, поднял Даморну на руки и закружился по комнате.

— Какой же я идиот, — сказал он, опуская девушку на пол. — Я отныне свободный человек. Долго я считал себя обязанным Джейн, считал, что должен сдержать слово и жениться на ней, но теперь… Нет, теперь я свободен.

— Значит ты не любишь ее? — с надеждой спросила Даморна.

— Думаю, что и никогда не любил. Зато теперь я могу еще побороться за твою любовь. Мне не пристало с такой легкостью уступать тебя маркизу!

— Ты не сказал, что любишь меня.

— А ты сомневалась? Леди, будьте мне женою…

— Ты этого и вправду хочешь? — робко спросила Даморна, чувствуя, как тепло разливается по ее телу, а глаза заволакивает жаркой пеленой страсти.

— Я хочу этого всем своим существом. Только скажи «да», и я слетаю в Челси за Авророй. К отплытию корабля я буду с ней на пристани…

Даморна собралась уже дать свое согласие, как вдруг в коридоре послышался страшный шум. Дверь, которую за Джейн и не подумали запирать, открылась, и в комнату вбежали два констебля. За их спинами маячила фигурка Джейн.

— Вот эти люди хотели обокрасть меня и хотели похитить мою собственную жизнь! — прокричала негодница Пулэ. — Арестуйте их немедленно.

От прежней Джейн, которую знала Даморна, не осталось и следа. Как они с Квентом позволили себя так одурачить? Маркиз оказался прав. Он говорил, что не стоит доверять Пулэ…

— Зачем ты сделала это? — недоуменно спросил Квентин.

Джейн подошла к нему и выхватила из рук злополучную корзинку.

— Все, что отбираешь у Реджинальда, ты отбираешь и у меня!

В карете страх овладел Даморной окончательно. Впереди их с Квентом ждал королевский суд и тюрьма Ньюгейт. По щекам девушки катились слезы. Что станет теперь с Авророй? Скорей всего ее продадут в рабство, с детства она подорвет свое здоровье, трудясь по найму… О ужас!

— Ничего не бойся, любовь моя, — сказал Квентин. — Я смогу убедить судей, что добился от тебя содействия баснями об обманутой любви и предательстве друга. В худшем случае тебя сочтут слезливой дурочкой и отпустят. Я же отправлюсь в Вирджинию, но только в цепях, а не на белом коне!..

— Скорей всего ты попадешь на виселицу. Я не замедлю присоединиться к тебе, когда выяснится, что мое имя вовсе не леди Милфилд.

— Кто же скажет об этом судьям?

— Сквайр Бизли.

— А кто это?

Даморна решила, что скрывать больше нечего и незачем.

— Это человек, из-за которого я бежала из родного Беркшира. Он хотел изнасиловать меня, но я огрела его по голове то ли кочергой, то ли подставкой для дров. Мне казалось, что сквайр мертв.

— А он выжил, да?

— К сожалению, да. Мы встретились с ним в Лондоне около полугода назад. Он узнал меня. До сих пор ему не удавалось обличить меня. Сквайр боялся Эвертона…

— Но почему ты мне раньше ничего не говорила?

— Не хотелось беспокоить тебя. Но теперь… Даморна не стала продолжать. Она знала, что Квент и так все прекрасно понимает. Больше говорить было не о чем. Однако когда карета остановилась у ворот тюрьмы, Квент поцеловал Даморну в лоб и сказал:

— Ничего не бойся. Из самого трудного положения можно при желании найти выход.

Но как найти этот выход и, главное, что это за выход, Квент умолчал. Как всегда он был верен себе и предпочитал работать в тайне от всего света…

Глава восемнадцатая

Ключ с грохотом повернулся в замке и дверь, зловеще заскрипев, отворилась — для того только, чтобы вновь захлопнуться за спиной узника. Квентин улегся на ворох отсыревшей соломы, раскинув руки и ноги настолько широко, насколько позволяли сделать это цепи. Он слышал звук приближающихся шагов, и вот перед самыми его глазами застыли наконец до блеска начищенные кожаные башмаки.

Квент скользнул взглядом вверх: стройные икры, обтянутые чулками, бархатные бриджи, длинный плащ, батистовое жабо, кружевной платок, пеленавший очень длинный и неисправный нос. А лицо… Нет, этого лица нельзя было забыть…

— Итак, — прогнусавил Реджинальд, — ты все-таки вернулся. Что ж, этого следовало ожидать. — Тут Логхтон сделал широкий жест рукой: — Чудесное местечко, не правда ли?

Сквозь решетку на маленьком оконце дул затхлый ветерок, приносивший с собой запах гари и облачка сажи. На каменные плиты пола откуда-то капала вода, в углу, за ворохом подгнившей соломы, явственно возились крысы.

Реджинальд поежился. Квент посмотрел на него с нескрываемым отвращением и усмехнулся:

— Что, дружище, невесел? Не рад встрече?

Смех Квентина заметался в гулкой камере, отражаемый ее сырыми, серыми стенами. Реджинальд испуганно покосился на стражников, борясь с желанием поскорее удрать из этой дыры.

— Не уходи, дружище, — взмолился проницательный Квент. — Неужели ты побрезгуешь моим гостеприимством? Не волнуйся, долго ты здесь не задержишься! К обеду я буду обретаться уже совсем в других краях!

— А ты не можешь без того, чтобы не скалить зубы? — прошипел Реджинальд и облизал пересохшие губы.

— Нет, никак не могу! Ты слишком сильно трусишь, чтобы заслужить мой гнев! Ты должен либо удовлетвориться моими насмешками, либо проваливать отсюда поскорее!

— Ты же прекрасно знаешь, что я не могу так быстро уйти!

Квент удивленно вскинул брови.

— Разве? Но я что-то не вижу цепей на твоих ногах!

— Цепей нет, но есть невидимые путы. Человек, которого ты прислал за мной, поклялся, что в моих же интересах навестить тюрьму. И как можно скорее. И вот я здесь, хотя это стоило мне многого, так как ты не соизволил спуститься в комнату свиданий.

— Неужели тебе не хотелось лицезреть меня во всей красе!

— Да перестань паясничать! Скажи лучше, что тебе нужно?

— Ровным счетом ничего! Но вот ты очень много добиваешься… Пояснить?

— Будь так любезен.

— Ты очень неблагодарный человек, а ведь стольким мне обязан…

— Нельзя покороче? Но Квентин не спешил.

— С тех пор, как мы виделись в последний раз, я многому научился. Я вел жизнь в высшей степени интересную и насыщенную… Да, неужели тебе неинтересна моя история?

— Честно говоря, не очень. Тебе меня не разжалобить. Я хорошо знаю, что прокормить себя самостоятельно ты мог всегда. Ты и сейчас выглядишь неплохо… А потом — ты сам во всем виноват. Если б я получал от тебя деньги, о которых просил постоянно, то не стал бы грабить тебя на дороге. И кстати, кольца все равно сделались бы моей собственностью через несколько лет.

— Но тогда-то они не были твоими. Еще неизвестно, что подумают судьи, когда услышат мою печальную повесть.

— Они не поверят тебе.

— Если ты в этом уверен, то зачем пришел ко мне? Да, судьи терпимы к богатеньким и знатным. Однако суд — процесс всенародный, прилюдный, по крайней мере, и слишком многие будут на моей стороне. Ты не боишься скандала?

Реджинальд снова поежился и жалобно зашмыгал носом.

— Даже если ты и напакостишь мне, то для себя все равно ничего не выгадаешь! Тебя едва ли помилуют, даже если уверуют в твою печальную, как ты выразился, повесть.

— Как бы там ни было, а страдать я буду не в одиночку. Или ты думаешь, что я буду печься о твоем добром имени?

— Да чего же ты хочешь, в конце концов? — всхлипнул Логхтон.

— Твоего сотрудничества. А также помощи Джейн.

— Я не могу заставлять ее…

— Можешь! И должен! А иначе тебе придется очень худо.

— Что именно от нас требуется?

— Вы должны отказаться от тех обвинений, которые выдвинули против леди Милфилд. Скажите, что погорячились. Скажите, что леди Милфилд не хотела вам зла. Настаивайте на ее немедленном освобождении. Всем своим знакомым скажите, что она ни в чем не повинна.

Я повторю на суде то же самое. Что же касается еще одного дельца…

Реджинальд замер.

— … то я обещаю держать язык за зубами.

— Это все? — выдохнул Логхтон.

— Хватит и этого. Но ничего не говори Даморне о нашей встрече. Ни ты, ни Джейн.

— Хорошо. Надеюсь, что вообще больше не придется разговаривать с этой авантюристкой!

— А теперь иди. И выполни все мои поручения немедленно, а то ведь я могу и передумать!

Реджинальд с такой стремительностью покинул камеру, что Квентин расхохотался. Впрочем, смеялся он скорее от того, что Даморна не разделит его горькой судьбы, нежели от того, что Логхтон был действительно комичен в своей, мягко говоря, трусоватости. Как только Даморну освободят, Эвертон к ней вернется и позаботится о ее судьбе.

Даморна вышла из тюрьмы. Она едва верила в то, что вновь оказалась на свободе. Причин освобождения никто объяснить не пожелал. Все, чего хотелось сейчас бедной девушке, — это оглянуться кругом и увидеть дома, деревья, нарядных прохожих, увидеть все что угодно, только не серые каменные стены и жалких измученных узников.

Даморна понимала, что ей предстоит сделать очень многое. Но прежде всего она нуждалась сейчас в ванне. После купания ей сам черт будет не брат.

Даморна устало плелась по улице, не имея денег на кэб. Однако она знала, что на Довекурт ее по-прежнему ждут преданные Маргарет, Джим и Уизел. Вместе они непременно решат, как вызволить из беды Квентина.

Но вот и дом…

— Миледи, — вскричала Маргарет, когда Даморна бессильно упала ей на руки. — Я увидела, как вы поднимались по лестнице, но приняла вас за нищенку и уже хотела прогнать!

— Я и ощущаю себя нищенкой, но выгонять меня все же не следует. Дай лучше попить чего-нибудь горяченького и сделай ванну.

Маргарет отвела госпожу в гостиную и усадила рядом с камином, где несчастная и обогревалась, пока ванна не была готова.

Купание подняло настроение Даморне. Это приподнятое настроение немедленно было закреплено огромным пирогом с фасолью, который опять-таки принесла хозяйке заботливая Стинчли. Подкрепившись, Даморна отправилась в постель и забылась беспокойным сном.

Проснулась страдалица только на следующее утро.

— Маргарет, — прокричала она тотчас по пробуждении. — Неси мне скорей платье, а кучеру скажи, чтобы закладывал карету. Я еду обратно в Ньюгейт.

Маргарет явилась на зов вся в слезах.

— Неужто вы это всерьез, миледи? — взвыла она. — Зачем так сразу возвращаться в тюрьму. Вы же только вчера вырвались из этого ужасного места!.. Если хотите, миледи, я сама схожу в Ньюгейт и выполню все ваши поручения.

— Тебе незачем туда идти. Я в состоянии справиться сама. Я уже вполне оправилась после всех ужасов заточения. Неси скорей платье, слышишь? Недопустимо, чтобы Квентин видел меня в неряшливом виде!

Маргарет сложила руки на груди и четко проговорила:

— Никакого платья я вам не принесу. И никуда вы не пойдете.

— Почему же это?

— Сегодня утром на рынке я слышала, как говорили о вас две служанки. Да и вообще последнюю неделю все только и галдят о вашем аресте. Вас обвиняют в оказании помощи какому-то гнусному бандиту, который хотел похитить мисс Пулэ. Говорят, что эта Пулэ вырвалась из ваших когтей и напустила на вас констеблей. Все называют вас аферисткою и потаскухой. И вот внезапно распространяется известие о вашей невиновности. Люди теперь не знают, что и думать. Торговки на рынке приставали с расспросами ко мне, но я отзывалась о вас как о женщине безупречной во всех отношениях. Конечно же, я не упоминала о том, что вы и мистер Квент близкие друзья. Я только сказала им, что он являлся всего лишь вашим случайным знакомым, советовавшим, как выгоднее вкладывать деньги в то или иное предприятие.

От столь пространной и сбивчивой речи щеки Маргарет покраснели, но когда попыталась заговорить Даморна, выяснилось, что служанка еще не обо всем доложила госпоже.

— Сейчас, — продолжала Стинчли, — никто толком не знает, где правда, а где ложь. Но если народ увидит, что вы едете в Ньюгейт, то непременно решит, что вы — виновны.

— Но какое мне дело до того, что обо мне думают рыночные торговки? Все они — пустое место для меня.

Даморна подошла к платяному шкафу и принялась подыскивать себе платье. Ничего подходящего не было, и она в сердцах швырнула все одежды на пол. Маргарет подняла их с пола и повесила обратно на место.

— Зря вы горячитесь так, миледи, — сдержанно проговорила служанка. — Я ведь не пыталась уверить вас в неправоте мистера Квента. Он мне, напротив, всегда нравился. Но сейчас он очень нуждается в помощи, причем в помощи людей очень и очень влиятельных. Так что лучше вам, миледи, выехать в свет, чем нестись сломя голову в тюрьму. В свете вы опять повстречаете всяких там герцогов и маркизов. Попросите их выручить мистера Квента из беды. Скажите, что не желаете доводить дело до суда, на котором непременно будете выглядеть круглой дурочкой. Умолите их выпустить бедняжку из заточения. Пусть мистеру Квенту будет дана возможность уехать в Вирджинию, как он того и хотел.

— Но если я сама навещу Квента?

— Тогда все убедятся в том, что вы оказывали ему определенное содействие. Никто с вами больше даже здороваться не будет! Даже лорд Эвертон, так восхищающийся вами…

Даморна изумленно уставилась на Маргарет. Боже, она недооценивала ее ума и проницательности!

— Пожалуй, ты права, — согласилась Даморна. — Но все же мне необходимо увидеть Квентина. Однако я добьюсь свидания не в качестве леди Милфилд, а в качестве Долли Хоттон. Я знаю, как сделать так, чтоб эти две особы были совершенно не похожи друг на друга.

Маргарет облегченно вздохнула и помогла госпоже облачиться в платье судомойки. Оставалось переменить лицо.

— Достань-ка мне углей из камина, — велела Даморна Маргарет. — И принеси немножко масла.

Маргарет исчезла и полминуты спустя вернулась со всем необходимым.

Даморна вынула шпильки из волос. Локоны в беспорядке рассыпались по плечам. Девушка помазала волосы маслом, и теперь ее лицо обрамляли грязные липкие сосульки. Затем девушка взяла уголек и мазнула им себя по щеке и по скулам.

— Маргарет, сбегай на базар, купи плетенку апельсинов. И отыщи какой-нибудь старый платок на голову. Через десять минут я спущусь.

Оставшись одна, Даморна порылась в своей шкатулке и достала из нее некогда выигранные в карты золотые монеты. Всего этих монет было пятьдесят. Их можно довольно легко пронести в Ньюгейт. Девушка взглянула на себя в зеркало и поспешила к Маргарет.

Уже знакомый запах тюрьмы заставил Даморну вздрогнуть. Ее тело под грязным платьишком покрылось липким потом. Нужно было собрать всю свою решимость, чтобы вместе с толпой пришедших навестить заключенных родственников влиться в ворота Ньюгейта.

Чтобы переговорить с Квентином, нужно было заплатить стражникам. На это ушло два шиллинга шесть пенсов. Но вот он, ее милый Квент. Боже, каким несчастным он выглядит. Волосы нечесаны, одежда порвана. Босой, с красными ссадинами на икрах и запястьях. Но в глазах горел огонь. Тюрьма не сломила его духа.

Когда Квент увидел Даморну, то очень удивился. Но тотчас он усмехнулся, кивая на корзину с апельсинами.

— Я истратил все до последнего пенни, красавица. Тебе придется продать эти фрукты кому-нибудь побогаче.

— Обязательно быть таким легкомысленным, да?

— Прости мое зубоскальство, но я, поверь, чертовски рад видеть тебя, хотя здесь тебе и нечего вовсе делать…

Квентин нежно поцеловал Даморну и снова усмехнулся.

— Ну и вид же у тебя, милочка!.. Я знал, что справишься, хотя не нужно было приходить сюда, даже в столь заурядном платье. Ты сильно рискуешь. Только Богу известно, что ты потеряешь! Но что ты потеряешь своих друзей, так это точно.

— Маргарет сказала мне то же самое. Но я не могла оставить тебя здесь без денег. Я принесла тебе часть моих сбережений.

— Но тебе они самой нужны, — нахмурился Квентин. — Уизел поможет тебе, и все-таки дом на Довекурт Лейн ты должна будешь к концу года покинуть. Если продашь всю мебель, то вырученных денег может хватить на покупку коттеджа где-нибудь подальше от Лондона.

— А как же ты? Ты предлагаешь мне попросту выбросить тебя из головы и все?

— У тебя нет выбора. Думаю, суд будет очень серьезен.

Мысль о том, что Квентина погонят в цепях в Вирджинию была ужасна, но в глазах самого Квента стояла виселица, и это было еще страшнее.

— Милый, — взмолилась Даморна, — ты должен придумать что-нибудь. Побег… Уизел поможет тебе…

— Нет, виконт собирается предъявить мне обвинение в краже колец, а отец отрекся от меня давным-давно. Если я убегу, меня непременно найдут, так как будет перевернут каждый камень в Англии… Я ничего не могу придумать.

Отчаяние? Нет, это не похоже на Квентина! Даморна ожидала, что встретит человека, преисполненного жаждой освобождения, а встретила упавшего духом узника.

— Если ты отказываешься сражаться за свою жизнь, я буду сражаться за нее.

— Послушай, милая, что я скажу тебе. Я принес тебе уже достаточно горя. Забудь обо мне и возвращайся к маркизу. Я не хочу погубить тебя, пойми. Ты должна быть счастлива в этой жизни. У тебя есть дочь, о которой тебе необходимо наконец позаботиться.

— Но что скажет мне Аврора, когда узнает о том, как я бросила ее отца на произвол судьбы?

— Если она пойдет в тебя своим умишком, то непременно оценит мудрость твоего поступка.

— Чепуха. Она никогда не простит меня. Я сама себя никогда не прощу.

— Да, с тобой, милочка, всегда нелегко было справиться, — засмеялся невесело Квентин. — Ну раз ты такая упрямая, давай заключим сделку.

— О Боже, — простонала Даморна, — опять сделка! Разве они мало бед принесли нам, эти твои сделки?

— Немало. Но это будет последняя сделка.

— В чем же она заключается? Только предупреждаю, не пытайся избавиться от меня!

— Мне никогда не хотелось избавиться от тебя, а сейчас и подавно. Однако к делу. Дай мне слово, что не будешь навещать меня здесь, и тогда я соглашусь принять деньги. Думаю, деньги помогут мне…

— Но ты… это же нечестно.

— Может быть. Но если ты откажешь мне в моей просьбе, то я не возьму у тебя денег. А без денег мне никак не удастся скрасить свои последние деньки. Не люблю ходить на виселицу с пустыми карманами.

— Шут гороховый. Я согласна. Вот, возьми. Даморна протянула Квенту свою корзинку.

— Все! Больше ты ничего не сможешь сделать для меня. Даже не пытайся. И главное держись подальше от тюрьмы! А теперь прощай. Я должен привести в порядок свои чувства и мысли.

Даморна нехотя удалилась. Однако надежда в ней не умерла. Квентин еще жив, а она — свободна. Значит — все возможно!

На следующий день настроение Даморны сильно ухудшилось. Никто не навещал ее на Довекурт Лейн, а это значило, что никто не верит в ее невиновность.

— Может быть, миледи, вам следует самой послать письмо герцогине? — предложила Маргарет. — Или даже лорду Эвертону?

— Я напишу им обоим, — решила Даморна. — Я не стану ждать, когда ко мне проявят участие все эти бездушные чопорные куклы. Суд Квентина уже не за горами.

Над письмом пришлось изрядно попотеть. Даморна подумала, что лучше всего будет излагать свои мысли кратко и просто. Девушка писала, что только недавно оправилась после очень неприятного случая, с ней произошедшего, и страстно желает увидеть своих близких друзей. Эта встреча, мол, окончательно восстановит ей, Даморне, душевное здоровье. Посему леди Милфилд приглашает Коринну и Джонатана к себе на чай. Время приглашенные пусть выберут сами.

Потом Даморна подумала и написала вдобавок еще отдельное письмо Эвертону лично в руки, в каковом письме признавала свою собственную глупость и просила не делать поспешных выводов о ее нравственности.

Оба письма были отправлены Джимом немедленно, но в течение целых двух дней никакого ответа не было ни от герцогини, ни от маркиза. Даморна худела и бледнела. Однако на третий день Маргарет вбежала к своей госпоже в комнату с пакетом, на котором стояла печать Клейремонтов.

Даморна жадно выхватила письмо у служанки, сорвала печать и принялась читать: «Герцогиня приносит свои извинения… к сожалению, не могу принять вашего любезного приглашения… неотложные дела…»

— Будь она проклята! Ведь это же отписка, самая настоящая отписка. Какие же они все лицемеры! Их благородство — одна только видимость. Кругом — фальшивые улыбки, комплименты… А теперь… Какое право они имеют осуждать меня?

— Когда-то вы были нужны герцогине, — сказала Маргарет, — а теперь вы только опозорите ее своим появлением в Клейремонт Холле.

— Ну и черт с ними со всеми, — сказала Даморна, изорвав письмо на мелкие кусочки. — Хотя, впрочем, подождем, чем порадует нас маркиз.

Но маркиз не торопился с ответом, и если что-то радовало Даморну в эти тяжелые дни, так это разве что исчезновение сквайра. Девушка не могла понять, почему Бизли не воспользовался ее внезапным падением. Может быть, он попросту вернулся в Беркшир и знать не знает, что стряслось со столь сильно ненавидимой им Долли Хотон?

По прошествии двух недель с момента отправки письма к Эвертону у дома на Довекурт Лейн остановилась одна карета. Дверца открылась и на мостовую легко спорхнула с подножки довольно молодая женщина. Даморна наблюдала за этой сценой из окна, и ей показалась знакомой походка нежданной визитерши. Кто бы это мог быть?

— Вас желает видеть леди Уикершем, — через полминуты доложил Джим. — Прикажете просить?

Даморна заморгала от удивления. Полмесяца назад она ни за что не приняла бы у себя эту сводню, но теперь все переменилось. Миссис Уикершем, не посчитав нужным даже предупредить о своем визите, преспокойно является в дом к леди Милфилд и требует аудиенции. Даморна сначала хотела отказать, но потом решила, что у этой дамочки наверняка есть много влиятельных знакомых. Будет не лишне выслушать, чего хочет эта сводня.

— Проси ее, Джим.

Миссис Уикершем легко влетела в гостиную. От нее несло лавандовой водой, вырез на груди был столь глубок, что Даморна даже зажмурилась. Фу, как неприлично!

— Какой милый у вас дом, леди Милфилд, — сладко защебетала гостья. — О вас в последнее время рассказывают такое, что можно подумать, право, будто бы вы давно уже должны ютиться где-нибудь в подворотне.

— Как видите, злые языки не только злы, но и лживы! Проходите, садитесь! Мы собираемся пить чай. Хотите присоединиться?

— Нет, спасибо.

«Слава Богу, что отказалась», — подумала Даморна. Чай на Довекурт Лейн уже давно не пили: лавочники сильно подняли цены на этот продукт. Однако нельзя было показывать посторонним, сколь плачевно положение пресловутой леди Милфилд.

Миссис Уикершем рассказала Даморне все то, что говорится о ней в свете и без конца удивлялась: «Неужели вы ничего не слыхали сами?»

— Откуда же мне знать от всем этом? — искренне удивилась Даморна. — С тех самых пор, как я имела несчастье довериться одному проходимцу, меня никто не навещал и ни о чем не рассказывал. Я дорого заплатила за свою наивность и глупость.

— Вы правы! — ухмыльнулась миссис Уикершем. — Ваши друзья предали вас. Это ужасно.

Да, этот урок я никогда не забуду. Друзья отвернулись от меня все разом, даже не дав себе труда войти в подробности дела. Они осудили меня совершенно безапелляционно.

Миссис Уикершем кивнула.

— Скажите, — спросила она, — вы теперь уедете из Лондона?

— Нет, пока что не собираюсь.

Даморна не стала объяснять, что причиной тому — Квентин. Не следовало делиться столь сокровенным.

— Да, не собираюсь! Не в моих правилах бежать тогда, когда меня обвиняют незаслуженно.

Слова девушки прозвучали гордо и независимо.

— Вы правы, леди Милфилд. Однако жизнь в Лондоне все дорожает. Кто вам будет помогать? Да и без друзей довольно одиноко.

— Истинная правда, — согласилась Даморна, понимая, к чему клонит собеседница. — Но после всего случившегося я почти перестала доверять людям. Едва ли я смогу завести себе в ближайшее время новых друзей.

Миссис Уикершем насторожилась. Добыча не должна ускользнуть из ее рук!

— Но вы еще так молоды, леди Милфилд. Вам совершенно незачем вести затворнический образ жизни. Люди подумают, что вы и в самом деле в чем-то виновны, раз не выходите на улицу.

— Довольно резонное замечание, — согласилась Даморна.

— Знаете, — осмелела миссис Уикершем, — я бы на вашем месте надела свое самое роскошное платье и с веселой улыбкой отправилась бы на прогулку. Я смеялась бы всем этим ханжам в глаза!.. Знаете, мне кажется, я могу вам кое-что предложить…

— Что именно?

— У меня скоро будет небольшая вечеринка. Туда придут очень влиятельные джентльмены. Вам будет полезно присоединиться к нашей компании.

— Очень любезно с вашей стороны, — нахмурилась Даморна, — но мне необходимо подумать денька два-три.

Миссис Уикершем улыбнулась так, что ее глазки превратились в щелочки.

— Ну, конечно, конечно! Как вам будет угодно! Впрочем, было ясно, что если бы Даморна хотела бы отклонить предложение, то сделала бы это немедленно. Миссис Уикершем ликовала.

Маргарет подождала, пока гостья уйдет, а потом бросилась к своей драгоценной хозяйке.

— Миледи, это ужасная женщина, — вскричала Стинчли. — Она, как пиявка сосет кровь из слабых и беззащитных. Вы не представляете, как мне хотелось дать ей пощечину!

Даморна рассмеялась.

— Я рада, что ты все-таки сдержалась, — сказала она, кладя руку на плечо служанки. — Если в течение ближайших двух-трех дней от маркиза не будет никаких известий, то я должна буду пойти к миссис Уикершем. В противном случае надежду на спасение Квентина придется позабыть!

Глава девятнадцатая

В замке загремел ключ, и дверь отворилась. Квентин удивился, так как некому было больше навещать его. Реджинальд и Даморна уже навестили Ньюгейт и едва ли пожалуют в другой раз — хотя и по разным причинам.

Вошедший оказался высок и строен. Квентин сел и опустил на пол ноги в новых туфлях. Благодаря деньгам Даморны, он перевелся в более удобную камеру. Здесь имелась и кровать, и стул, было немного теплее и уютнее.

Квентин нашарил рукой масляную лампу и зажег ее. Гость тем временем скинул с себя накидку. Это был лорд Эвертон.

— Могу я присесть? — церемонно осведомился маркиз.

Квентин небрежно указал на грубый стул у стены.

— Пожалуйста, если, конечно, вас устроит вот это…

— Благодарю, — улыбнулся маркиз и сел. — Надеюсь, вы понимаете, почему я здесь?

Квент кивнул. Он не сомневался, что маркиз посетил Ньюгейт, чтобы узнать правду о Даморне.

— Прекрасно понимаю, — сказал узник. — Вы хотите расспросить меня о леди Милфилд.

— Совершенно верно.

— Тогда вам лучше обратиться к тюремщикам. Мне известно только то, что нас с Даморной привезли сюда вместе и рассадили по разным камерам. С тех пор я ее не.

— Но мне прекрасно известно, где она сейчас находится.

Квент недоуменно пожал плечами.

— Коли так, то зачем же вы пришли ко мне?

— Поговорить с вами о ней. Насколько я понимаю, вы хорошо знакомы?

— Думаю, что не так хорошо, как этого мне самому хотелось бы. Впрочем, кликните стражу, пускай принесут нам бокалы и вино. Мы выпьем за здоровье ваше и леди Милфилд.

Маркиз встал и подошел к окну.

— Невеселый вид открывается отсюда, — заметил он. — Какая-то черепичная крыша, грубые надворные постройки и угол кривой улочки. Впрочем, этот вид может стать последним видом, который откроется вашим глазам в этой жизни, и посему он наверняка представляется вам довольно милым…

— Ничуть! — сказал Квентин. — Если мне не доведется больше увидеть самой Англии, я не особенно буду расстроен.

— Есть другие страны и другие города.

— Бесспорно, есть, да, видно, уже не про меня.

— Я могу оказать помощь тому, кто поможет мне.

— Поверьте, маркиз, я благородный человек.

— Тогда подумайте хорошенько, может быть, у вас все-таки найдется, что рассказать мне о леди Милфилд?

— Если бы я знал, что рассказывать, — заунывным голосом проговорил Квент, — то уже давно рассказал бы.

Маркиз нахмурился.

— Воля ваша, — сказал он задумчиво, — можете молчать и дальше. Однако я доволен, ибо увидел именно то, зачем приходил сюда.

Эти слова таили в себе какой-то непонятный смысл. По уходе Эвертона, Квент тихонько выругался, хотя все же надеялся, что ничего лишнего не наболтал маркизу. Эвертон был слишком умен и потому опасен.

Наступила пятница, а от маркиза по-прежнему не было ни весточки. Даморна заставила себя думать, что и он тоже разочаровался в ней. Единственной надеждой на спасение Квента оставалась миссис Уикершем, хотя осознавать это было довольно горько. «Однако нужно собираться, — подумала девушка. — Слишком ясно, что за публика соберется у миссис Уикершем, а посему нет никакого резона одеваться пристойно. Уж если необходимо предстать перед взорами таких мужчин, у которых денег много, а нравственных установок — кот наплакал, то следует свести этих мужчин с ума! Свести с ума тех, кто может спасти Квентина в обмен на ее поцелуй.

Маргарет достала платье, которого раньше ее госпожа никогда не одевала. Оно было сшито из золотой парчи, а юбка — из тончайшего золотистого шелка. Вырез был настолько глубок, что соски едва-едва прикрывались материей, плечи же оставались обнаженными вполне.

На шею Даморна повесила одно из подаренных ей Квентином ожерелий, а волосы пышно взбила.

— Порочна до кончиков ногтей, — с удовольствием проговорила Даморна, рассматривая себя в зеркале. — Уверена, миссис Уикершем одобрит мой наряд!

Дом миссис Уикершем находился неподалеку от площади Святого Джеймса. Даморна появилась там, когда уже стемнело. Лакей проводил ее наверх, в переполненную самым разнообразным народом гостиную. Оказалось, что многие лица Даморне знакомы по вечеринкам у Коринны. Однако здесь поведение этих лиц разительно менялось: они были далеко не так пристойны, как в Клейремонт Холл. Большинство мужчин были уже изрядно пьяны, а женщины, виснувшие на их шеях, курили длинные папиросы и говорили всякие пакости.

Даморну охватил ужас, но тут рядом с ней появилась миссис Уикершем.

— Как мило, что вы все-таки пришли, леди Милфилд! — пропела она. — Пойдемте отужинаем, а потом я познакомлю вас с очень интересными людьми! Кстати, вы уже видели сэра Джеффри? Он хотел непременно встретиться с вами, узнав, что вы будете у меня сегодня.

Даморна порылась в памяти и вспомнила тучного джентльмена, который однажды за карточным столом у Коринны бесцеремонно строил ей глазки. Джейн говорила также, что у этого Джеффри есть какой-то титул и довольно приличное состояние.

— Да, мне знакомо это имя, — сказала Даморна, — но я думала, что у вас собираются более важные персоны, чем какой-нибудь завалящий сэр Джеффри!

Миссис Уикершем с уважением посмотрела на Даморну.

— Да вас просто не узнать, сегодня, леди Милфилд. Даже платье у вас совершенно в новом вкусе. Давайте пооткровенничаем, дорогая. Как вы наверняка уже знаете, я промышляю тем, что свожу состоятельных мужчин, желающих немного развлечься, с хорошенькими и — это главное! — сговорчивыми девушками, такими девушками, которых не встретишь обычно на балах и официальных приемах. Согласна, профессия у меня не слишком благовидная, но зато благодаря своему ремеслу я приобрела громадное влияние в Лондоне. Впрочем, думаю, что вы далеко не так невинны, как желаете казаться, а?

— Пусть будет так, — согласилась Даморна. — Вы знаете, в последнее время я оказалась в ужаснейшем положении, меня оставили все прежние друзья. Одна надежда на вас, миссис Уикершем. Однако помните, я не позволю себя одурачить. Не смейте подсовывать мне незнатных и небогатых кавалеров. Если никого, кроме упомянутого сэра Джеффри, вы мне не в силах предложить, я покину ваш дом сию же минуту и уже навсегда.

— Пожалуй, вы правы, — проговорила миссис Уикершем, запинаясь немного, — Джеффри — славный малый, но вы достойны лучшей доли! Впрочем, не следует торопиться. Не исключено, что мы подыщем вам графа или даже маркиза!

Даморна подумала, что, очевидно, вечер будет тянуться для нее бесконечно. Народ в доме миссис Уикершем пил и веселился. Один неаккуратный господин пролил Даморне на платье немного бренди, другой наступил на шлейф. Наряд несколько проиграл от этих штучек, но популярность девушки не уменьшилась. Ей то и дело приходилось отбиваться от бесчисленных наглецов, весьма прямо и недвусмысленно домогавшихся любви «несравненной леди Милфилд».

«Нет, ничто не заставит меня, — подумала Даморна, — покинуть этот ад раньше, чем я смогу убедиться наверняка, что тут нет ни единого джентльмена, который мог бы оказать мне помощь!» И вот, навстречу девушке поднялся какой-то господин с красноватыми глазками, одутловатым лицом и бычьей шеей. Лицо этого господина показалось Даморне смутно знакомым. Ах, да, он немного походил на сквайра Бизли, только в отличие от сквайра одежда отнюдь не топорщилась на нем, а сидела довольно ладно, почти вовсе скрывая довольно большое брюшко. На пальцах поблескивали золотые кольца. «Ах, да, — вспомнила Даморна, — Эвертон представил мне его на одной из прогулок по Гайд-парку… Будь я проклята! Это же лорд Музвель! Вот и прекрасно. Он-то мне и поможет. Конечно, ведь он обладает над Реджинальдом громадной властью. А что говорил про Музвеля Джонатан? Он говорил, что Музвель настолько же влиятелен, насколько продажен. То, что надо!»

— Лорд Музвель, здравствуйте! — широко улыбнулась Даморна и сделала книксен.

— Леди Милфилд? Помню, помню. Вот уж не ожидал вас здесь увидеть. Выходит, все, что о вас говорили в последнее время, чистая правда!

— Вы о чем, милорд? — с деланным недоумением осведомилась Даморна.

— Да меня уверяли, что вас можно будет увидеть сегодня в доме миссис Уикершем, а я не верил. Вот я и говорю, что зря не верил, что все оказалось чистой правдой!

Даморна не могла поверить своим ушам. Судьба улыбается ей. По всему видно, что Музвель надеялся увидеть сегодня леди Милфилд! Прекрасно, на ловца и зверь бежит. В бой!

— После той краткой встречи в Гайд-парке я все время удивлялась, — весело заговорила Даморна, — почему судьба не пожелала свести нас еще раз. Похоже, я посещаю не те места, которые нужно.

— И не с теми людьми. Надеюсь, сегодня хотя бы с вами нет маркиза?

— Нет, я пришла одна!

— Однако уйдете, — прищурился Музвель, — уже не в одиночестве!

— Кто знает, — надула губки Даморна, — пока что на меня здесь никто особенного впечатления не произвел, но…

Тут девушка многозначительно оглядела своего собеседника. Музвель немедленно предложил:

— Потанцуем?

Даморна поморщилась при мысли, что ей придется отплясывать с этой грудой протабаченного мяса, но… но не за этим ли она сюда пришла? Должен же кто-то спасти Квентина!

В эту минуту на плечо девушки легла чья-то твердая рука. Даморна оглянулась и увидела лицо… маркиза!

— Лорд Эвертон?

Джонатан смерил Даморну ледяным взглядом и тотчас повернулся к Музвелю.

— Простите, лорд Музвель, — проговорил он, — но леди Милфилд в последнее время сильно нездоровится. Она сделалась сама не своя. Я обязан отвезти ее домой. Уверен, что вы собирались сделать сейчас то же самое, не так ли?

— Конечно же, Джонатан, — процедил Музвель.

— Ну вот, видите, как все хорошо получается, — улыбнулся маркиз и потащил за собой Даморну к выходу.

По пути им встретилась миссис Уикершем.

— Здравствуйте, милорд! — просияла она. — Мне кажется, вы в первый раз оказали нам честь своим визитом, не так ли?

— Совершенно верно, и я искренно надеюсь, что это будет также и последний раз.

Карета маркиза стояла у парадного входа. Джонатан мигом затолкнул туда ошалелую Даморну и строго сказал:

— Мы едем домой, понятно?

Девушка не смела поднять глаза, робко поправляя на себе непристойные одежды.

Когда карета тронулась, лорд, сидевший напротив, спросил:

— Леди Милфилд, может быть, вы все-таки объясните, что происходит?

— Не вижу причин объяснять вам что бы то ни было, — вскипела Даморна. — Вы оставили мое письмо без внимания, вы бросили меня в беде, а теперь смеете требовать объяснений! Очень мило? Что же вы раньше не спрашивали, ведь прошло уже две недели с тех пор, как я вам писала…

— Я приехал в Лондон только вчера после более чем трехнедельной отлучки и ничего не знал о ваших трудностях. Разве Коринна не говорила вам, что я ездил в Бристоль?

Даморна рассмеялась.

— Письмо вашей кузины слишком кратко для столь пространного сообщения.

Лорд Эвертон удивился было, но потом все понял:

— Глупенькая Коринна!.. Я должен был это предвидеть.

— Мне казалось, что вы разделяете ее чувства ко мне.

— Едва ли. Однако за время моего отсутствия произошло очень много странных событий. Но помните, Даморна, даже в отчаянном положении не следует обращаться за помощью к людям вроде миссис Уикершем.

— Но мне некуда было больше идти.

— Вы не так одиноки, как вам кажется.

Девушка благодарно улыбнулась, чувствуя, что вот-вот расскажет Эвертону обо всем и попросит помощи, но сдержалась.

— Спасибо вам, маркиз. Я рада, что есть еще люди, которые верят в мою невиновность.

Эвертон слегка усмехнулся.

— Очень может быть, что такие люди и в самом деле где-то существуют, но я не принадлежу к их числу.

— Как вы позволяете себе говорить такое?

— Видите ли, дорогая, я имею все основания говорить так, ибо недавно был в Ньюгейт и разговаривал с вашим милейшим компаньоном. Как я и предполагал, он оказался тем самым человеком, который был с вами в театре в прошлом году. Что вас так удивляет? Вас, дорогая, даже в маске трудно не узнать, да и ваш спутник не принадлежит к числу легко забываемых людей. Он не признался мне в том, что вы — друзья, однако я уверен, что дело обстоит именно так, а не иначе.

— Милорд, если вы все знаете, то зачем забрали меня из дома миссис Уикершем?

Маркиз помолчал немного, заговорил следующим образом:

— Знаете, дорогая, давайте будем откровенны друг с другом. Позволю себе начать с того, что с тех пор, как умерла моя жена, ни одна женщина не влекла меня к себя так властно, как вы. Впрочем, на этом пока и остановлюсь, ваша очередь говорить.

— Все так, как вы сказали, — начала Даморна решительно. — Я встретила его в день моего приезда в Лондон. Он обещал вложить мне мои деньги под очень выгодные проценты, но взамен требовал от меня помощи. Мы должны были возвратить некогда украденные драгоценности и встретиться с Джейн Пулэ. Я ничего преступного не усматривала в его предложении. Маркиз нахмурился.

— Зачем вы снова пытаетесь меня обмануть? — спросил он с укоризной. — Придется опять все начать сначала. Итак, прежде всего: каково ваше настоящее имя?

— Вы же прекрасно знаете, милорд! — едва шевеля губами, прошептала Даморна.

— Я знаю только то, что леди Анна Милфилд вышла замуж вторично и живет в Шотландии. После той злополучной встречи в театре я посчитал нелишним связаться с ней. Я узнал о том, что вы вовсе не леди Милфилд в тот самый вечер, когда вы в первый раз играли в карты в Клейремонт Хауз.

Даморна мгновенно вспомнила тот вечер и странное поведение маркиза. Итак, он все это время знал, что она — самозванка.

— Но что же мешало вам разоблачить меня?

— Мне хотелось сделать это, но только после серьезного разговора с вами. Я понял, что вы вовсе не заурядная авантюристка, но нечто большее… Расскажите же мне о своей жизни. Кто вы?

Даморна подчинилась и рассказала все от самого рождения в Беркшире до гнусных посягательств сквайра на ее честь.

— Мне показалось, что я убила его, — лепетала девушка, — и решила сбежать из Беркшира, чтобы не быть арестованной.

По мере того, как Даморна развивала свое повествование, лицо маркиза багровело все более и более. Когда девушка закончила, он гневно заявил:

— Хватит, я устал от вашей лжи! Если вы сию же минуту не скажете мне всей правды, я высажу вас из кареты и забуду, что когда-либо знавал вас.

— Но я клянусь вам, что ни единым словом не лгу! — вскричала Даморна. — Да вы же сами видели этого несносного Бизли! Помните, там, на поплавке, когда мы входили в бильярдную… Именно из-за него я чуть не упала в обморок!

— Черт! — выругался маркиз. — Что ж, я верю вам, но мне казалось… Однако неужто вы и в самом деле ничего не знаете о собственном происхождении?! Даморна тупо уставилась на Джонатана.

— Скажите, кто ваш отец? Девушка пожала плечами.

— Он сам называл себя Хоттоном, хотя Хоттон — фамилия матери. А по документам его фамилия — Уэльс. Я сама читала…

— И вы жили в Беркшире, не так ли?

— Ну да!

— Н-да, похоже, дорогая Даморна, я знаю о вас больше вас самих… Помните леди Эмму Вогн, с которой я однажды пытался вас познакомить?

— Помню, конечно же. Вы сказали еще, что мы будто бы очень похожи.

— Признаться, я надеялся этим замечанием смутить вас и склонить к покаянию, так сказать.

— Я ничего не понимаю, милорд!

— Тут и понимать нечего. Девичья фамилия Эммы — Уэльс. Теперь совершенно ясно, что она — ваша кузина, а ее отец, герцог, заслуживает своего титула в гораздо меньшей степени, нежели заслуживал ваш отец.

Даморна опешила.

— Вы говорите совершенно невозможные вещи, милорд.

— Отнюдь нет. Кстати, все началось тут с вашего имени. Оно показалось мне довольно необычным, хотя я был уверен, что где-то уже слышал его. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы вспомнить, где именно. Оказалось, что Даморной звали подругу моей бабушки, герцогиню Колмер. Я видел ее еще ребенком. В моей памяти она живет как красавица несказанная! Ваше сходство с герцогиней поразительно. Неудивительно, что мне нередко казалось, будто когда-то я уже встречался с вами…

Даморна помолчала, потом сказала следующее:

— Помнится, Джейн Пулэ намекала мне в связи с леди Эммой на то, что старший сын герцога был убит. Это правда?

— Не совсем. Старший сын герцогом был человеком несдержанным и очень любившим выпить. Однажды в нетрезвом состоянии он угробил одного юношу, который оказался сыном парламентария. После этого убийца исчез, чтобы избежать ареста.

— Мой отец в рот не брал спиртного, но… но он всегда порицал меня за мою вспыльчивость.

Эвертон кивнул.

— Вот видите, все сходится. Правда, какое-то время я думал, что вы были незаконорожденным ребенком. Однако вы утверждаете, что ваши родители венчались в церкви… Следовательно вам нужно задуматься о том, как поскорее объявить о своем происхождении. Вы являетесь наследницей огромного состояния.

«Боже мой, — думала Даморна, — если лорд говорит правду и я в самом деле сказочно богата, то мне ничего не будет стоить освободить Квентина немедленно. В качестве дочери герцога я имею полное право замолвить словечко за него».

— Знаете, маркиз, — сказала она, счастливо улыбаясь, — у меня сохранились свидетельства о браке моих родителей. Нужно немедленно браться за дело.

— Сомневаюсь, — с мягкой улыбкой заметил Эвертон, — что семья герцога так легко уступит вам громадную часть своего состояния. Думаю, что до конца сего года вы и пенни от них не получите. В суде подобные дела идут очень и очень медленно. Однако при наличии свидетельств о браке ваших родителей, а также учитывая ваше потрясающее сходство с матерью герцога, не исключено, что вы выиграете это дело. На мою поддержку, разумеется, можете рассчитывать смело!

— Целый год? — в ужасе вскричала Даморна, и радость погасла в ее глазах. — Но деньги нужны мне немедленно!

— Я дам вам эти деньги, — тонко улыбнувшись, заверил Джонатан.

Даморна вздрогнула. Благородство маркиза потрясло ее, и она быстро рассказала всю историю про украденные у Квентина кольца.

— Судьи не поверят Квентину, — стонала она. — Да к тому же он намерен взять на себя вину… Но я не могу отвернуться от него в столь тяжелое для него время. Если бы не он, я бы попала к таким господам, перед которыми сама миссис Уикершем показалась бы невинным ребенком.

— Зачем вы ходили к Уикершем? — насупился маркиз.

— Чтобы найти кого-нибудь, кто помог бы мне вызволить Квентина из тюрьмы.

— Я мог бы помочь вам…

— Сделайте это ради меня, и я отблагодарю вас так, как вам будет угодно. Клянусь жизнью своей!

— В самом деле? Но знаете ли вы, чем более всего могли бы угодить мне, а?

Даморна опустила глаза.

— Знаю, милорд.

— Отныне я весь в вашем распоряжении!

Глава двадцатая

Маркиз, согласившись помочь Даморне, приказал кучеру ехать на Довекурт Лейн. Он не стал провожать девушку до самого дома, а только помог выйти ей из экипажа и нежно поцеловал в лоб.

— Будьте уверены, — сказал Эвертон, — что я отдам всего себя для скорейшего разрешения вашего дела!

Даморна дрожащим голосом поблагодарила Джонатана и поспешила к себе домой. Как только она вбежала в холл и Джим захлопнул дверь за ней, так сразу упала на пол. Лакей кликнул Маргарет, и они вдвоем помогли госпоже добраться до спальни.

Даморне хотелось выпить что-нибудь горячего, но она вспомнила, что чай в их доме давно весь вышел.

— Есть у нас хоть что-нибудь, чем можно утолить жажду? — прорыдала девушка.

— Есть кофе, миледи, — ответил Джим, — и есть бренди.

— Давайте бренди!

«Боже, что я наделала! — мысленно сокрушалась Даморна. — Я спасла Квентина, но потеряла свою свободу!»

Нет, ту любовь, которой они столь недолгое время наслаждались, она сохранит в своем сердце навсегда!..

Только спустя три дня Даморна оказалась в силах говорить с маркизом.

— Я все устроил, — весело сказал Джонатан, входя без доклада в спальню к девушке. — И однако вашему драгоценному мистеру Оуксу все-таки придется предстать перед судом. К сожалению, его особой заинтересовались слишком многие состоятельные люди Лондона.

— Но ведь его освободят? — чуть дыша, спросила Даморна.

— Это немыслимо. Он будет приговорен к каторжным работам. Однако я обещаю, что как только судьи вынесут приговор, мне не составит труда добиться его освобождения. Безусловно, Англию ему так или иначе придется покинуть, но не каторжником, а колонистом!

— Благодарю вас, милорд, — прошептала Даморна. — Именно этого он и хотел.

— Значит вы довольны исходом дела? Даморна согласно кивнула. Но как же она будет довольна жизнью без Квентина?

Убедившись в том, что угодил девушке и понимая, насколько она утомлена последними событиями, Эвертон раскланялся и ушел. Перед дверью он сказал ей, что положил на имя Даморны Уэльс две тысячи фунтов.

— Если вам что-либо понадобится в ближайшее время, обращайтесь ко мне незамедлительно.

— Я так и сделаю, милорд!

Оставшись наконец одна, Даморна вспомнила о своей дочери, а вспомнив, тотчас велела Джиму закладывать карету.

— Маргарет, ты слышишь? Мы едем в Челси.

— Слушаюсь, миледи.

Уже перед самым отъездом лакей герцогини Клейремонтской постучался к ним в дверь и передал записку прямо в руки Даморне.

— Это от Коринны, — прошептала себе под нос Даморна, пробежав записку глазами. — Похоже, ее день вовсе не так уж сильно регламентирован, как она утверждала в своем последнем послании. Эй, любезнейший, — обратилась она к лакею, — передайте герцогине, что я не смогу быть у нее завтра, как она меня о том просит. У меня пока что совсем нет свободного времени!..

Сквайр Бизли увидел, как карета Даморны отъехала от дома на Довекурт Лейн и велел своему кучеру следовать за указанным экипажем на приличном расстоянии. Дважды сквайр ошибался, теперь — ни за что не оплошает!

Бизли начинал беспокоиться, когда карета Даморны исчезла из виду и бранил кучера. Однако с погодой явно повезло: легкий туман несколько приглушал стук колес и делал его собственный, сквайра, экипаж менее приметным.

— Ты больше не одурачишь меня, дрянь такая, — бормотал Бизли, прихлебывая из фляжки. Уже вторую неделю он наблюдал за ней. Он был даже в тот вечер у миссис Уикершем, но проклятый маркиз опять все испортил. Зато сегодня ничто не сможет помешать, ничто…

Путешествие оказалось более длительным, чем ожидал сквайр, и когда кучер резко остановил коней, ему было совсем не до веселья.

— Где мы, черт побери? И почему ты остановился, болван?

Кучер внимательно огляделся.

— Это Челси, сэр. Клянусь богом, что тот экипаж, за которым вы велели следовать, уже прибыл на место.

— Не может быть! Что за чепуха!.. Впрочем, иди за ними и не возвращайся, пока не узнаешь, куда именно они пошли и какого черта вообще приехали сюда, понял?

— Как не понять, сэр.

— Ну так иди же, дурень. Кучер мялся.

— Ладно, — проскрипел Бизли, — на тебе пять шиллингов! А теперь ступай, да поживее!

Кучер мгновенно исполнил поручение, но однако молол какую-то чепуху про беленький коттедж в конце улочки.

— Коттедж? — усомнился сквайр. — Что-то я ничего не понимаю. Э-эх, пойду все разузнаю сам.

Очень скоро Бизли добрел до небольшого белого домика и, осторожно ступая по влажной траве, подкрался к одному из окон. В этом окне сквайр увидел совершенно замечательную картину, так что даже расплылся в широчайшей улыбке. Его взорам предстали три женщины у камина. На полу играла бог весть во что небольшая девочка, лет четырех-пяти. Но не этою девочкой заинтересовался сквайр. Он заинтересовался тем странным свертком, который держала на коленях она, Даморна. В этом свертке лежала малышка, которой едва ли можно было дать больше двух месяцев…

— Так вот твое дитятко, сволочь, — захихикал Бизли. — Чернявая вся, в папашу, что сидит сейчас в Ньюгейте. Вся в своего дрянного папашу…

Сквайр опять захихикал было, но вовремя закрыл себе рот рукой. Нельзя выдать себя. Он слишком долго ждал этого дня, чтобы так глупо провалиться!

— Скоро ты услышишь обо мне, моя цыпочка, — прошипел Бизли в кулак. — Так скоро, что и поверить трудно…

Квентин оторвал взгляд от письма маркиза. Итак, после вынесения приговора гроза всех лондонских толстосумов тайно исчезнет из Ньюгейтской тюрьмы и на корабле, плывущем в Вирджинию, переправится в Новый Свет с одеждой, пищей, деньгами и проч., и проч. И за все свои благодеяния маркиз требовал только одного: он, Квентин, нигде и никогда не должен упоминать имя леди Милфилд и тем более не беспокоить ее лично.

— Что ж, Даморна сделала свой выбор, — зло пробормотал Квентин. — Ну и поделом мне, дураку! Нечего было копаться в собственном прошлом. Ведь она могла быть моей…

Квент долго клял себя за свою глупость, потом изорвал на мелкие кусочки письмо Эвертона и сжег эти кусочки на свече.

— Оставайся с маркизом, — прошептал он, тупо глядя на превратившееся в горстку пепла письмо. — А я уплыву из этой чертовой Англии. Наверняка лорд будет более нежен и обходителен с тобой, чем я…

Даморна не посмела повторить опыт переодевания судомойкой, чтобы попасть в зал суда, поэтому вынуждена была слушать рассказ о процессе в подаче Джима.

Когда повествование подошло к концу, Даморна обессиленно рухнула в кресло и попросила, что бы ее оставили одну на некоторое время. Теперь все мысли девушки сосредоточились на дочери, которой предстояло вести жизнь незаконного отпрыска куртизанки. Не этого хотелось ей для милой Авроры! Но вряд ли она сможет сказать маркизу о ребенке. Девочку придется оставить с миссис Чепел, пока та не сможет отправить ее к Квентину в Вирджинию. Слезы полились из глаз девушки, но она остановила их и попыталась уверить себя, что счастье — это когда отец и дочь живут вместе, в достатке и полной безопасности. Да, маркиз вчера сказал ей, на каком корабле отплывает в Новый Свет Квентин. Она должна обязательно проводить его…

Узнав о столь отчаянных планах Даморны, Маргарет вызвалась пойти на пристань вместо своей госпожи во избежание всяких непредвиденных неприятностей. Но госпожа оставалась непреклонной.

— Завтра, Маргарет, ты сама будешь смеяться над своими страхами, — заявила Даморна. — Но даже если ты и права в чем-то, я все же непременно должна увидеться с ним!

— А что скажет на это маркиз?

— Маркиза не будет на пристани. Только Квентин и команда судна, — вот и все те люди, с которыми я встречусь там.

— Поверьте мне, миледи, — не унималась Маргарет, — случится беда. Я это сердцем чувствую.

— Глупости. Я быстро съезжу туда и обратно, никто и не заметит. Теперь уже ничего страшного просто не может случиться!

Сказав это, Даморна вдруг вспомнила про сквайра… Нет, ей сейчас покровительствует маркиз. Бизли не очень-то и опасен, в сущности, хотя, конечно же, он не упустит возможности навредить ей, если такая возможность представится!

Сквайр стоял в дверях коттеджа, переминаясь с ноги на ногу. Миссис Чепел тупо смотрела на него и ровным счетом ничего не понимала из того, что он говорил.

— Она заболела, — твердил Бизли. — Есть сомнения, что… Ну, словом, вы понимаете, она хочет видеть ребенка.

— А почему миледи не прислала Маргарет?

— Миссис Стинчли ухаживает за ней на Довекурт Лейн, — продолжал сочинять сквайр, хотя миссис Чепел уже начинала его изрядно злить. — Ее нельзя сейчас оставлять одну, а кроме меня и послать-то некого!

Миссис Чепел покачала головой, но все же впустила сквайра в дом.

— Присядьте и подождите, пока я найду малышке теплые вещи, нельзя, чтобы ребенок заболел.

— Буду вам очень признателен, — с натугой проговорил Бизли, едва сдерживая злость.

Миссис Чепел, наконец, укутала девочку в шерстяное одеяльце и протянула ее сквайру. Тот дрожащими руками взял сверток. Все идет по плану! Больше ошибаться ему нельзя.

Сквайр быстро добежал до своей кареты. В карете его дожидалась молоденькая проститутка, которой было заплачено за то, чтобы она некоторое время поухаживала за чужим ребенком. Кучер взмахнул хлыстом, кони побежали резво. Бизли приложился к своей верной фляжке и почувствовал, что скоро будет праздновать победу! Да, на этот раз девчонка от него не уйдет.

Слегка захмелевшему Бизли показалось, что обратно в Лондон они приехали гораздо быстрее, чем когда-то из Лондона — в Челси. Он увидел знакомый дом на Довекурт Лейн и хотел уже выйти из экипажа, как вдруг услышал легкие женские шаги. Это она, она!

У крыльца стояла карета Даморны. Кучер, дожидаясь хозяйку, топтался на месте. Наконец хозяйка появилась, укутанная в длинный плащ с капюшоном, и быстро вскочила в экипаж.

— К пристани Блэкуолл, — пробормотала она, и ее голос на удивление громко прозвучал в ночной тишине.

— Следуй за ними! — шепотом приказал сквайр своему вознице, а про себя подумал: «Что понадобилось этой девке на пристани в такой час?»

Ровно в четверть второго ночи Квентин снова оказался на улицах Лондона. Ворота Ньюгейтской тюрьмы захлопнули за ним сами стражники. Да, велико было влияние маркиза!

Внезапно из темноты выступил небритый и довольно неряшливо одетый человек в надвинутой на глаза шляпе. Опираясь на трость, он подошел, прихрамывая к Квентину.

— Квентин Оукс?

Квент кивнул.

Незнакомец указал на повозку с сеном, почти неразличимую под ветвями деревьев.

— Идемте. Чем меньше вас будут видеть, тем лучше. Спрячьтесь в сене.

Квентин сделал так, как ему велели. Устроившись в сене, он принялся думать о Даморне. Интересно, как она проведет нынешний вечер? Неужели она отправилась к маркизу? Или они ночуют на Довекурт Лейн? Кстати, не заехать ли на Довекурт Лейн? Нет, это только поставит Даморну в неловкое положение, если она и в самом деле окажется не одна.

Нет, нужно ехать туда, куда тебя везут. Даморна сделала уже свой выбор, и не ему, жалкому воришке, вмешиваться в жизнь настоящей леди!

Карета Даморны неслась по темным лондонским улицам. И вот уже — пристань Блэкуолл.

Корабль стоял на якоре. Наползавший с Темзы туман делал его мачты похожими на страшные долговязые привидения. Было довольно зябко. Маркиз говорил, что Квента привезут на пристань в половине второго. Даморна молилась, чтобы не вышло так, что она уже опоздала. Даже если их свидание продлится не долее минуты, она должна эту минуту получить.

Вдруг Даморне показалось, что она слышит стук колес по булыжной мостовой. Она замерла и стала внимательно вглядываться в темноту. Потом разочарованно вздохнула, увидев, что это всего лишь повозка с сеном производила столь многообещающий шум. Возница был древний старик, согнутый летами чуть ли не пополам.

«Боже мой, — в ужасе подумала Даморна. — Неужели маркиз обманул меня? Неужели что-то не так?» Нет, в это нельзя было поверить, хотя могло возникнуть много непредвиденных трудностей. Квентин мог теперь лежать где-нибудь раненый или… О Господи! Она даже и подумать не могла о таком…

Кучер остановил мула. Животное лениво помахивало хвостом и тупо смотрело в туман. Тем временем сено зашевелилось, посыпалось на мостовую. Показалась темноволосая голова, потом широкие плечи.

— Квентин! — прокричала Даморна и бросилась навстречу возлюбленному.

— Даморна, ты? — только и успел вымолвить Квентин, как на грудь ему упала голова девушки. — Я не ожидал тебя увидеть здесь. Ты решила поехать со мной?

Даморне не хотелось отвечать на этот вопрос. Не сейчас, когда он вновь сжимает ее в своих объятиях и крепко целует.

— Молчишь? — удивился Квентин. — Чему же тогда я обязан столь трогательным прощанием? Нечто вроде милостыни? Или ты хотела своими глазами увидеть, как я всхожу на корабль и в самом деле уплываю из Англии, будучи уже не в силах омрачить счастье фермерской дочурки?

— Будь ты проклят! — вскрикнула Даморна и влепила Квенту звонкую пощечину, чему сама удивилась, не то что Квент. — Я пришла сюда для того, чтобы убедиться в твоей безопасности и свободе!

— И что, убедилась?

— Да, — сказала Даморна и заплакала. Квентин погладил бедную девочку по головке.

— Не плачь. Мне кажется, что ты не совсем равнодушна ко мне.

— Разве теперь это имеет значение?

— Для меня — громадное! Если ты любишь меня, то непременно должна будешь поехать со мной. Корабль отходит завтра в полночь. Ничто не сможет нам помешать. Только скажи «да», и я уговорю капитана корабля устроить нам венчание сегодня же ночью. У нас еще хватит времени, чтобы съездить в Челси за дочерью.

Даморна дрожала. Она ведь дала слово маркизу и не сдержать этого слова значило уподобиться Реджинальду или Джейн. Она открыла уже было рот, как вдруг была избавлена от необходимости немедленного ответа звуком приближающихся шагов.

Квентин резко обернулся. В густом тумане вырисовывалась тучная мужская фигура. Человек был роста невысокого, в руках нес какой-то сверток.

— Сквайр, — в ужасе пролепетала Даморна.

— Он самый, — согласился сквайр. — Я долго наблюдал за вашим трогательным расставаньем из своей теплой и уютной кареты, следя только за тем, чтобы дамочка не отдала тебе, молодец, того, что скоро отдаст мне, но теперь мне наскучило наблюдать за вами. Тебе, парень, я не позволю увезти Даморну с собой.

— Боюсь, ты пожалеешь, старый дурак, — прохрипел Квент, — если попытаешься остановить нас!

— Не горячись, сопляк, не горячись. Я ждал этого часа намного дольше, чем ждал его ты. К тому же, ты уже свою долю взял.

При этих словах сквайр многозначительно кивнул на сверток у себя на руках.

— Твое дитятко, сдается, — сказал он.

Даморна вскрикнула, а Квент с воплем бросился на сквайра, но тот отскочил назад и поднял правую руку. Блеснуло лезвие ножа.

Даморна застонала, но попыталась успокоить Квентина, чтобы тот ничего не успел предпринять, пока она не заговорит.

— Я решила остаться, — заговорила она. — Нет необходимости во всем этом шуме. Сквайр, отдайте девочку Квентину. Я даю вам слово, что остаюсь!

— Чтобы я поверил слову обычной деревенской девки? Да никогда!

— Действительно, это слово не будет сдержано, — прошипел Квент, — потому что она никогда не достанется мерзавцу!.. Давай мне ребенка, скотина. В случае отказа ты поплатишься жизнью. Я тебя голыми руками задушу!

Сквайр только еще крепче впился в сверток.

— Ты что, сопляк, совсем идиотом меня считаешь? Зря я что ли нож с собой прихватил? Несколько моих криков, и ты опять вернешься в Ньюгейт. Стража тебя быстро сцапает!

— Нам не нужна стража, — произнес кто-то прямо из темноты. — Думаю, что той суммы, которую я заплатил охранникам, будет больше чем достаточно! Никто из них не покажется у этой пристани сегодня ночью.

Сквайр оглянулся на голос. В два прыжка Квентин преодолел разделявшее их расстояние и схватил Бизли за запястья.

Слишком поздно сквайр осознал свою ошибку. Ему нельзя было отвлекаться ни на секунду. Он попытался дотянуться ножом до горла Авроры, но ничего не вышло. Несколько секунд он боролся с Квентином, но вдруг губы его растянулись в отвратительной ухмылке и он разжал руку, крепко державшую сверток с малышкой.

Даморна завизжала, и Квент отпустил запястье врага, чтобы спасти дочь. Только этого и нужно было сквайру. Он дико заорал и всадил нож в спину Квентину. Лезвие скользнуло по ребрам, и на рубашке тотчас расплылось бурое пятно. Даморна приняла девочку из рук возлюбленного как раз в тот момент, когда сквайр замахнулся, чтобы повторить удар. Но тут Квентин выбил ногой нож из его руки, снова уцепился за запястье и повернул руку неприятелю. Послышался хруст сломанной кости и следом — вой скорчившегося от боли Бизли.

— Прекрасная работа, — опять произнес чей-то голос из темноты.

Было почти невозможно поверить, что этот дивный, властный голос принадлежал тому самому старику, правившему повозкой. Теперь перед ними стоял высокий статный мужчина.

— Лорд Эвертон?

Ноги у Даморны подкосились.

Прижимая сломанную руку к груди, сквайр повернулся лицом к маркизу.

— Вы не можете отпустить этого человека, милорд!

— Почему же?

— Он вор.

— Ну, грузовые суда кишат ворами. Одним больше, другим меньше — какая разница!

— Но вы не можете желать любви этой девки. Она вас обманула. Девочка-то не от вас родилась. Она — потаскуха, воровская подстилка.

— Это вы о леди Милфилд так отзываетесь? Попридержите язык, иначе я вам вырву его вовсе. Если вы сейчас же не извинитесь, я буду вынужден просить сатисфакции.

— Извиниться? Перед… перед…

— Леди Милфилд, — помог сквайру Квентин. — И не забудьте снять при этом шляпу.

Сквайр сдался и повернулся к Даморне.

— Я… а… а…

— Ваша шляпа, — напомнил маркиз, сбив ее тростью снечестивой головы.

Сквайр метнулся было за шляпой, но та уже плыла по реке. Следующий тычок трости напомнил Бизли о том, что он не все еще сделал.

— Я приношу свои извинения, миледи.

— Вряд ли этого достаточно, — заметил лорд Эвертон, — но если леди не возражает, мы удовлетворимся даже столь скудным покаянием. Нас ждут более важные дела.

Даморна кивнула.

— Ну что ж, негодяй, — проговорил Джонатан, — ты вправе теперь избавить нас от своего гнусного присутствия. Кстати, не смей больше показываться в Лондоне, не то голова полетит с плеч!

Сквайр испуганно покосился на маркиза, а тот на него — с отвращением.

— И не медли, иначе я прикажу своему лакею попросту утопить тебя! Убирайся отсюда, ничтожество!

Сквайр подошел к своему экипажу, залез в него и уехал.

Маркиз перевел взгляд на Даморну.

— Я правильно сделал, что решил поприсутствовать здесь сегодня. Я так и думал, что в вашей истории еще много такого, что вы от меня утаили.

Даморна устыдилась своей скрытности, потупилась.

— Это была последняя ложь. Я больше никогда не буду лгать. Если вы все еще хотите моего тела, я — ваша. Только сдержите свое обещание и отпустите их.

— А что это было за обещание такое? — заинтересовался Квентин и тут же обо всем догадался, по своему обыкновению. — Так вот что купило мне свободу? Даморна обещала стать вашей любовницей?

— Моей любовницей? — удивился Эвертон. — Вовсе нет. Я надеялся, что леди Милфилд станет моей законной супругой.

Глаза Даморны наполнились слезами.

— Но теперь вы не можете этого желать. Вы узнали, какая я страшная обманщица. И все-таки я остаюсь, чтобы быть вашей любовницей!

Квентин резко повернулся к ней:

— Ты не…

— Не надо, Квентин. Я дала честное слово. Забирай Аврору и иди на корабль.

— И я оставлю тебя, чтобы ты стала его…

— Женой, — вставил маркиз. — Законной женой.

От этого заявления и Квентин, и Даморна лишились дара речи. Потом Даморна подошла к Квентину, протянула ему ребенка, поцеловав в щеку первого.

— Я презираю самого себя, — сказал Квентин и отвернулся, чтобы не видеть, как уходит его возлюбленная.

Тут маркиз вдруг засмеялся.

— Глядя на вас, я решил отменить договор. Даморна, вы прекрасная молодая женщина, но брать то, что уже отдано другому, просто непорядочно с моей стороны.

— Спасибо вам, милорд, — покраснела Даморна, — и ради Бога, простите!

Девушка подошла к Квентину и взяла малютку. Квентин протянул руку Эвертону.

— Сегодня вы преподали мне хороший урок — урок благородства! Я никогда не забуду его.

Маркиз пожал руку Квенту. Оба хорошо понимали, что достойны друг друга.

Аврора в свертке зашевелилась и заплакала. Маркиз пожелал влюбленным счастливого плавания и ушел. Они смотрели ему вслед. Драная рубаха развевалась на Джонатане, точно мантия Верховного Судии.

— Как твоя спина, Квент? — спросила Даморна, качая на руках малютку.

— Не волнуйся, рана уже зажила. Кстати, идите с Авророй на корабль, а я пойду няньку искать.

Даморна поднялась на судно. Капитан был человек очень спокойный. По всему было видно, что Эвертон дал капитану много денег. Хозяин корабля проводил Даморну в каюту. Девочка тут же перестала плакать, а мама уснула.

Проснулась Даморна от криков чаек. В окошко она увидела, что корабль находится в открытом море. Авроры на кровати не было. Значит, Квентин забрал. Больше некому.

Даморна быстро оделась и выбежала на палубу. Квентин стоял рядом с капитаном, который смело рулил и пристально вглядывался в синюю даль. Подле Квентина стояла молоденькая няня с Авророй на руках и смотрела на окружавший их океан круглыми глазами.

— Почему ты меня не разбудил? — спросила Даморна у Квентина.

— Тебе нужно было отдохнуть как следует. Кстати, как ты думаешь, что произошло?

— Не знаю.

— Маркиз оставил нам целую тысячу фунтов. Я нашел их сегодня в каюте. Однако я вскоре не без удовольствия верну ему эти деньги.

Влюбленные вместе стояли на палубе. Его рука нежно обнимала ее талию.

— Не жалеешь, что отказалась от замужества с лордом?

Даморна улыбнулась. Среди того, от чего она отказалась, было также и огромное состояние, и титул.

— Жалею? Ни капельки.

Возможно, когда-нибудь она скажет Квентину, каково ее настоящее имя. Когда-нибудь, когда-нибудь… Тогда, когда будет у них много-много детишек. Тогда, когда она вдруг захочет наказать его за ослушание.

А может быть, и не скажет ни о чем…


home | my bookshelf | | Похититель сердец |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу