Book: Цена молчания



Цена молчания

Дебора Тернер

Цена молчания

Глава 1

Джентиана с трудом подавляла страстное желание забиться в уголок и скрыться от глаз людских по крайней мере на ближайшие сутки.

— Я не хочу идти, — упрямо произнесла она, уставившись на собственное изображение в зеркале. Впрочем, она бы ни за что не узнала себя: косметика и умелые руки визажиста делают с людьми чудеса.

Сара Уитхэм, ее агент и лучшая подруга, возразила:

— Тебе это пойдет только на пользу. Нельзя же всю жизнь прятаться!

Джентиана бросила на нее возмущенный взгляд.

— Я не прячусь!

— А укрываться, точно отшельник, в Аргайле, губить свою молодость в убогой закусочной, отказываться куда-либо ходить, с кем-либо встречаться, — Сара была сама язвительность, это, по-твоему, не прятаться?

— Меня это устраивает! Ты хочешь продавать мои скульптуры…

— Так помоги мне с этим, — отозвалась практичная Сара.

Она отыскала молодую талантливую художницу три года назад и с тех пор активно продвигала ее в кругах ценителей искусства. Мисс Уитхэм, сочетающая в себе любовь к прекрасному, коммерческую жилку и искрящееся обаяние, очень скоро стала для Джентианы незаменимым агентом и надежным другом.

— Ты великолепно выглядишь, — продолжала она, похлопывая Джентиану по плечу. — Я неплохо поработала над тобой и могу гордиться. Хотя, конечно, трудно испортить такую красоту.

— Ты просто чудо! — отозвалась художница, улыбаясь. — Я сама себя не узнаю. Но я совершенно ничего не смыслю в продаже, это твой конек. Может, мне лучше остаться дома, а ты все устроишь?

— Ерунда! Людям всегда интересно посмотреть на мастера, к тому же если он хорош как картинка!

— Не желаю быть манекеном! — немедленно возмутилась Джентиана. Сара вздохнула.

— Не волнуйся, твои работы говорят сами за себя. К тому же старина Питер так разрекламировал твои творения в газете, что будет просто грешно не воспользоваться шансом. Послушай, Джен, ты, конечно, гений, но не можешь же ты есть свои скульптуры! И если не собираешься окончить дни в убогой закусочной, то лучше поторопись на открытие первой в твоей жизни выставки.

— Тебе легко говорить, — отозвалась та, придирчиво разглядывая свое отражение в зеркале. Зеленоватая полупрозрачная блузка, принадлежащая Саре, и ее собственная длинная черная юбка отлично смотрелись, но Джентиана все равно хмурилась. — Ладно, я пойду. Но ни за что не надену эту вещь — через нее все видно. Моя грудь не предназначена для продажи.

Сара недовольно округлила глаза и устало произнесла:

— Твоему отцу есть за что ответить. Ну хорошо, я дам тебе другое. — Она открыла дверцу шкафа и вытащила нечто черное и, судя по всему, шелковое. — Вот мое последнее приобретение, ни разу так и не надетое. Предназначено для искушения и соблазна. Жертвую тебе.

Джентиана послушно надела топ, украшенный вышивкой в виде маленьких золотых цветочков, и с недоверием посмотрела в зеркало. Результат превзошел все ожидания, и художница даже не поверила, что изящная красавица перед ней — она сама.

— Да, так гораздо лучше, — одобрительно кивнула Сара, поворачивая подругу, чтобы оглядеть со всех сторон. — Беда в том, что твой отец, во многих смыслах человек наверняка замечательный, воспитал тебя в духе своего времени. Конечно, он хотел сделать как лучше, но был слишком старомоден. И ты можешь выглядеть сколько угодно сексуальной и обольстительной, но в душе все равно останешься маленькой Красной Шапочкой… Знаю, знаю, ты отправишь в нокаут любого волка. Но как ты догадаешься, что перед тобой волк?

А ведь Сара права, с горечью подумала Джентиана. Она долго принимала ухаживания Эдди за чистую монету, и этим ее опыт общения с мужчинами ограничивался. С ужасом вспоминая, о трагической развязке их романа, она сосредоточилась на работе, отдавая творчеству всю силу и энергию.

— Сегодня, — произнесла Сара, беря сумочку, — ты не будешь Джентианой Маккелли, художницей-отшельником. Сегодня ты утонченный, таинственный гений. Скоро твои скульптуры поднимутся в цене, и все эстеты и модники пожелают приобрести их сейчас, пока они еще доступны.

— Так вот она какая, эта Мэрианн Маккелли, — произнес Дерек Роган, разглядывая фотографию. Черт, мысленно добавил он, это самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал! А в его постели в свое время побывала даже известная кинозвезда.

— Джентиана Маккелли, — поправил его собеседник.

Нахмурившись, Дерек произнес ровным тоном:

— Мне нужна информация о Мэрианн Маккелли.

— Ее полное имя — Джентиана Мэрианн Маккелли. Раньше она называла себя Мэрианн, теперь предпочитает зваться Джентианой.

Дерек снова взглянул на фотографию. Эта Джентиана Маккелли обладала редкой, поразительной красотой. Впрочем, ничего удивительного: Эдди всегда отличался вкусом в выборе женщин.

Хрупкое лицо с тонкими чертами. Высокие скулы, необычный разрез глаз и нежная матовая кожа. Солнечные лучи зажгли в русых волосах тысячу медных искр, плотно сжатые губы идеальной формы выдают волевой характер. И при этом напряженный, недоверчивый взгляд.

Впервые в жизни Дерек почувствовал манящую сладость запретного плода. Он поймал себя на мысли о шелковистых волосах и теплой душистой коже. Да, он любил красивых женщин, но Джентиану Маккелли чуть ли не ощущал, хотя ни разу не видел.

И потом — ее глаза. Зеленые, с золотыми огоньками, окруженные густыми ресницами. Глаза, созданные, чтобы сводить мужчин с ума, навсегда привязывать их к себе. За них можно убить.

За них можно и умереть.

Не будучи суеверным, Дерек отмел мысль, что этот взгляд приворожил его. Он снова посмотрел на Рона Эванса, шефа личной охраны.

— И она работает в придорожной закусочной в Аргайле?

— С семи утра до двух дня, шесть дней в неделю. Воскресенье — выходной.

Чутье подсказывало Дереку, что на сурового начальника охраны Джентиана Маккелли произвела не меньшее впечатление, как на него самого. Испытав странное недовольство, он ревниво осведомился:

— Понравилась тебе, да?

Эванс с удивлением поднял глаза.

— Да, она очень милая молодая женщина, ответил +++++. — И следить за ней не составило никакого труда. Но она слишком юна для меня, и к тому же жена мне голову оторвет, если узнает, что я не ограничился простым наблюдением.

Дерек кивнул.

— А мисс Маккелли знает, что ты ее фотографировал?

— Полагаю, нет.

— И все-таки?

После некоторой паузы Эванс сказал:

— Она ведет себя очень вежливо, но отчужденно. И я сначала думал, что это проявление ее подозрительности, пока не узнал, что в деревне мисс Маккелли называют отшельницей. Да, она еще режет по дереву.

— Что? — Дерек бросил на Рона острый недоверчивый взгляд.

— Режет по дереву. Ну, там всякие фигуры, лица, посуду. Берет кусок древесины, специальный нож, и…

— Я знаю, что такое резьба, — раздраженно оборвал его босс.

— Говорят, у нее отлично получается, — улыбнулся +++++.

— У нее есть дружки? — лениво протянул Дерек, стараясь скрыть, насколько ему важен ответ.

— Ни единого намека. Она предоставлена сама себе.

— Местные знают о ее прошлом?

— Да, но предпочитают помалкивать. Она родом из Аргайла. Мать умерла родами, а отец — он был полицейским — привозил ее в деревню к своим родителям на выходные. Так что жители знают ее с младенчества. Все эти маленькие местечки одинаковы: внутри их разъедают сплетни, но для чужаков они закрыты, как гробницы фараонов. Кстати, я узнал, что она профессионал в восточных единоборствах. — +++++ Эванс усмехнулся. — Наверное, она была бы полезна в охране, или…

— Предпочитаю сам разбираться с бандитами, — хмуро прервал его Дерек.

— Это потому что сам можешь уложить кого угодно, — сказал он и потянулся за фотографией. Но снимок уже скрылся под широкой ладонью.

— Я оставлю это себе, — произнес Дерек, не особенно задумываясь, зачем это делает.

— Ладно. — +++++ Эванс встал. — Что-нибудь еще?

— Нет. Спасибо.

Оставшись один, Роган поднялся из-за стола и подошел к окну. Внизу расстилался большой город, вдали виднелся шпиль Биг-Бена, за ним возвышалась колонна Нельсона. По тротуарам спешили суетливые пешеходы, дороги запрудили машины и двухэтажные красные автобусы, разноцветные вывески оживляли каменные стены домов. Конечно, это мог быть только Лондон.

Дерек любил этот город и всякий раз с удовольствием приезжал сюда. Но после телефонного звонка матери от хорошего настроения не осталось и следа, он стал раздражительным и злым. Пять долгих лет он прятал Мэрианн Маккелли в самый дальний уголок сознания, стараясь не вспоминать о ней. Но он не мог проигнорировать собственную мать.

— Дерек, я нашла эту девицу Маккелли, сказала она тихим усталым голосом, от которого у Дерека щемило сердце.

Смерть младшего сына так потрясла Фиону Калгривз, что уже через год она превратилась в бледную тень, лишенную сил и желания жить.

— Каким образом? — резко спросил он.

— Случайное совпадение, на таких строится вся жизнь. — Последовавший негромкий звук должен был означать смех. — Моя подруга Эва увидела ее в придорожной закусочной в Аргайле и спросила, кто она такая.

Дерек расстраивался больше и больше, слыша в голосе матери дрожь.

— Зачем?

— Эва была со мной на допросе, поэтому узнала ее. Она мне рассказала о случайной встрече, вернувшись в Лондон, и я написала этой девице. — Голос матери звенел от гнева. — И она ответила. Прислала короткое письмо, где говорится, что пять лет назад она уже все объяснила следователю и больше ничего не знает о смерти Эдди. Я хотела позвонить ей, но в справочнике не оказалось ее телефона. Я оставила для нее сообщение в закусочной, но она не соизволила дать о себе знать. Так что я намерена поехать к ней на следующей неделе.

— Ты этого не сделаешь, — решительно возразил Дерек. Он очень разозлился на Мэрианн Маккелли за то, что та отказала слабой женщине в желании поговорить о трагической смерти своего сына. Даже путешествие на личном вертолете было утомительно для миссис Калг-ривз. — Я сам с ней встречусь.

— Спасибо, — слабым голосом отозвалась Фиона. — Когда увидишь ее, скажи, что больше я ни в чем ее не виню. Я свалила на нее всю ответственность за случившееся, а ведь ей в ту пору было всего двадцать. Но мне необходимо знать, что же на самом деле произошло в тот роковой день.

Пусть мать простила Мэрианн Маккелли, но Дерек не собирался этого делать. Именно она, ее медные волосы и лицо колдуньи привели Эдди к смерти.

Фиона спросила после некоторого колебания:

— Дерек, а ты не заметил, что Эдди переменился после аварии, в которую попал незадолго до смерти?

— Как именно?

После некоторого молчания она нехотя ответила:

— Он стал как-то раздражительнее. Я бы даже сказала — еще упрямее.

— По-моему, это сказались последствия травмы головы. К тому же, побывав на грани жизни и смерти, человек не может не измениться.

— Да, конечно, — согласилась мать и повесила трубку, предварительно вырвав у сына обещание пообедать с ней.

Сейчас, глядя на фотографию, он улыбнулся холодно и угрожающе. Наконец-то ему доведется увидеть Джентиану Мэрианн Маккелли.

Пять лет назад приступ тропической лихорадки приковал его к больничной койке на другом конце света. Во время гибели Эдди и долгого изматывающего следствия Фиона осталась без поддержки старшего сына. Больше всего Дерека мучило, что он оказался не способен помочь матери ни тогда, ни после. Потому что Мэрианн Маккелли скрылась, не оставив никаких следов.

И теперь он был готов добиться от нее правды любым способом — пусть даже силой… или соблазном.

Мэрианн, то есть Джентиана Маккелли свела Эдди с ума, но он сделан из более прочного материала, чем его смешливый, легкомысленный и порочно обаятельный братец. Дерек бросил фотографию в стол и захлопнул ящик.

Через два часа, устав от работы над новыми договорами, он раскрыл утреннюю газету. В глаза тут же бросилось имя «Джентиана». Сердце учащенно забилось, но Дерек заставил себя успокоиться, прежде чем принялся читать статью. Журналист рассказывал об открытии выставки в одной из модных галерей города, где посетителям предлагалось не только осмотреть, но и приобрести понравившиеся экспонаты. Все представленные изделия из глины, стекла, фарфора отличались большим изяществом, но особенно выделялись деревянные скульптуры одной художницы. На ее изделиях стояла подпись «Джентиана», и больше ничего.

Искусствовед рассыпался в похвалах «новой звезде в мире художников», восхищаясь «точностью и плавностью линий, удивительным чувством гармонии, тонкостью исполнения».

Глядя на напечатанную в газете фотографию одной из скульптур Джентианы, Дерек поневоле восхитился ее слегка диковатой красотой и подумал о странном внутреннем сходстве с автором.

В его голове уже созрел план. Именно благодаря этому свойству принимать быстрые и правильные решения, ему удалось за несколько лет стабилизировать положение банка на инвестиционных рынках даже в тяжелый для экономики период.

Став во главе банка, Роган вывел «Бэрингз» на первое место в Великобритании. И хотя его нередко обвиняли в некоторой жесткости и излишней самоуверенности, служащие не собирались увольняться. Высокие требования предполагали высокую оплату и хорошие перспективы.

Дерек поднял трубку внутреннего телефона и обратился к секретарше:

— Миссис Гаррет, достаньте мне, пожалуйста, билет на сегодняшнее открытие выставки в галерее на Олден-стрит.

Вот уже полчаса Джентиана прохаживалась по залам, держа в руках бокал с шампанским и мечтая оказаться далеко-далеко отсюда. Все эти изысканно одетые люди, тычущие пальцами в ее работы и громко высказывающие свое мнение, раздражали и пугали молодую женщину. Она прокляла тот миг, когда дала Саре уговорить себя.

Можно, конечно, еще выпить для храбрости, но она уже и так превысила допустимую норму. Черт подери, ей уже двадцать пять лет, пора научиться не бояться подобных мероприятий!

— Джен, — позвала Сара. — Вот человек, который очень хочет с тобой познакомиться. — Судя по интонации подруги, это возможный покупатель.

Вздрогнув, Джентиана обернулась.

— Мистер Роган. — Представляя мужчину, Сара улыбалась, впрочем, с заметным беспокойством.

Джентиана подняла взгляд и мгновенно утонула в темном золоте карих глаз мужчины. Лицо его выдавало твердость характера и силу воли, оно притягивало к себе не столько красотой, сколько энергией и необычностью. Не правильные, но выразительные черты запоминались мгновенно: высокий лоб, сросшиеся густые брови, довольно крупный нос, по-видимому некогда перебитый, чувственные губы. Черные как смоль волосы чуть посеребрила седина.

— А это Джентиана… Милая, мистер Роган очень заинтересовался твоей «Русалкой».

Заставив себя успокоиться, молодая художница протянула руку.

— Очень рада знакомству, мистер Роган, еле слышно произнесла она, слегка вздрогнув от прикосновения прохладной ладони.

— Джентиана… — мягко и протяжно начал Дерек, не выпуская ее пальцев из своих, — у вас удивительный талант. И пожалуйста, зовите меня просто Дерек.

Почему-то для нее это прозвучало так, словно он говорил о чем-то интимном, связывающем их двоих. Молодая женщина почувствовала странное притяжение, независящее ни от ее желания, ни от воли Дерека Рогана. Странное и неожиданное, как удар молнии.

Она сглотнула и тихим голосом ответила:

— Спасибо.

Дерек Роган был по-мужски обаятелен и при этом окружен аурой опасности и искушения. Все в нем завораживало и одновременно пугало Джентиану. Она с восхищением смотрела на его большое сильное тело, отмечала естественную легкость движений и думала, что он мог бы быть прекрасным натурщиком.

— Вы не будете против, если я покину вас? — несколько неловко вмешалась в их разговор Сара. — Мне нужно переговорить с одним человеком…

Дерек спокойно улыбнулся в ответ.

— Конечно, мы прекрасно справимся. — В его голосе слышалась непоколебимая уверенность в себе. — Так ведь? — обратился он к Джентиане.

Молодая женщина вновь заглянула ему в глаза — и услышала отчаянный призыв собственного разума: бежать отсюда, пока еще не поздно! Дерек Роган может разрушить весь ее мир — она отчетливо понимала это.

— Да, — слабо отозвалась она, стараясь не слишком откровенно смотреть на загорелое лицо собеседника. — Вы говорите, вам понравилась «Русалка»? Да, милая вещица. — Больше она все равно ничего бы не смогла сказать о своем творении, зато с точностью описала бы цвет глаз Дерека и то, как в свете ламп в них загораются золотистые искры.

— Очень милая, — согласился он, окидывая внимательным взглядом Джентиану. От хриплых ноток в его голосе сердце ее учащенно забилось.

Черт, ее тянет к нему, как магнитную стрелку — к северу! Тело реагирует на его присутствие так остро, словно здесь не обошлось без черной магии. Художница оторвала взгляд от привороживших ее глаз и принялась отыскивать «Русалку». Да, у Дерека Рогана определенно есть вкус, эта скульптура одна из лучших в коллекции.



— Я здесь экспериментировала с лаковой обработкой.

— И у вас отлично получилось. Где вы научились так чудесно резать по дереву?

— В Аргентине.

— Так далеко? — Темные брови мужчины удивленно приподнялись. — Как это случилось?

Джентиана передернула плечами, стараясь избавиться от странного напряжения во всем теле.

— Дело в том, что мастер, которым я восхищалась, жил и работал в деревушке неподалеку от Тостадо. И я поехала к нему учиться.

Молодая женщина чувствовала себя неловко под ярким светом ламп, ощущая пристальное внимание Дерека к ее словам.

— Неужели так просто? — довольно сухо спросил он.

— Ну, не совсем, — улыбнулась Джентиана. — Он и знать меня не хотел, отказывался даже поговорить со мной или посмотреть на те работы, что я привезла с собой. Впрочем, его нельзя винить. Этот мастер — настоящий гений, а я тогда была двадцатилетней девчонкой без имени, без рекомендаций.

— И как же вы убедили его взять вас в ученики? — Дерек говорил ровно, но что-то в его тоне насторожило собеседницу.

— Я разбила палатку у входа в его сад. Когда он понял, что намерения у меня самые серьезные, он согласился взглянуть на одну из моих скульптур. Он разбил ее и велел сделать другую. Я так и поступила. О новой работе он сказал, что ею стыдно даже подпирать дверь. И вот после двух месяцев отказов он наконец-то согласился принять меня.

— То есть его восхитило ваше упрямство, — кивнул Дерек. — И ему пришлось признать ваш дар, иначе вы так бы и поселились у ворот его сада.

В глазах Джентианы появилась неожиданная мягкость.

— У него был чертовски скверный характер. Он требовал совершенно невозможного и ждал от меня полного подчинения.

— И для вас это сложно?

Молодая женщина поймала себя на мысли, что ей просто приятно слушать его голос, мягкий и глубокий, заставляющий самые невинные слова воспринимать как утонченное искушение…

— Да, очень, — довольно резко подтвердила она, злясь на себя.

— Но вам ведь удавалось сдерживать вашу жажду независимости?

— Иначе мне пришлось бы уйти. Дон Диего учил меня так, как учили его самого. В тот день, когда я отказалась выполнить его приказания и поступила по-своему, он сказал, что больше ему нечего мне дать и пришло время уходить. Мы расстались довольно холодно, но я стала писать ему почти каждую неделю, и он отвечал мне.

— Как долго вы пробыли у него?

— Четыре года.

Дерек Роган стоял слишком близко, по крайней мере, Джентиане так казалось. Поэтому молодая женщина отпила шампанского и прошла немного вперед.

— Сколько времени вы должны здесь провести? — лениво поинтересовался он.

— Что? — переспросила она, не понимая, что Дерек имеет в виду.

Он смерил собеседницу долгим, насмешливым и опасно собственническим взглядом.

— Сколько времени вы должны потратить на это дурацкое мероприятие? И не говорите мне, что получаете удовольствие. Я наблюдал за вами и понял, что вам скучно, хотя вы старательно скрываете это. Вы ужинали?

Джентиане стало не по себе от мысли, что за ней следили.

— Нет, но…

— Тогда поужинайте со мной.

Она подняла недоумевающий взгляд на собеседника и несколько секунд не могла отвести глаз. Инстинкт самосохранения буквально кричал о необходимости бегства, но Джентиана уже поняла, что все бесполезно. Перед ней стоял человек, привыкший любыми средствами добиваться своего.

— Не смотрите на меня так потрясение, — довольно резко сказал он. — Неужели вас никогда не приглашали в ресторан? Хотя бы в Аргентине?

— Да, но не совершенно незнакомые люди! Дерек усмехнулся, считая ее сопротивление окончательно сломленным.

— Меня вам представила ваша подруга, — напомнил он. — Это удовлетворит даже самую строгую наставницу пансиона благородных девиц.

— Мы с Сарой уже договорились поужинать вместе, — солгала Джентиана. — Вы могли бы… — Молодая женщина вовремя остановилась, иначе получилось бы, что теперь уже она приглашает его.

— А вот мы у нее и спросим, — ответил он, оглядывая зал.

Сара весело болтала со своим старым приятелем, но, словно почувствовав пристальный взгляд Дерека, тут же обернулась. Извинившись перед собеседником, молодая женщина поспешила к подруге и ее спутнику.

— Я пригласил Джентиану поужинать со мной, — объяснил Дерек глубоким бархатистый голосом. — Но она сказала, что уже договорилась с вами.

Сара беспечно улыбнулась в ответ.

— Как обычно, мне сделали еще одно приглашение, так что не принимайте меня в расчет. Но, Джен, перед тем как уйти, давай заглянем к Рику, он хотел поговорить с тобой. — Она пояснила для Дерека. — Это хозяин галереи. Вы не возражаете?

— Нисколько.

Ответ его прозвучал мягко. Но, идя сквозь толпу приглашенных на вернисаж, Джентиана ощущала странно недобрый взгляд золотисто-карих глаз.

Рик радостно приветствовал молодую художницу и ее агента и сообщил, что две трети экспонатов уже проданы. Счастливо избежав встреч с поклонниками, которые норовили высказать восхищение, подруги уединились в маленькой комнатке за кабинетом владельца галереи.

— Ты знаешь, кто такой Дерек Роган? — с ходу начала Сара.

— Нет, — призналась Джентиана, опасаясь, что за ее новым знакомым тянется шлейф дурной славы. — Его имя как будто мне знакомо…

— Ты, естественно, не читаешь газет, вздохнула Сара.

— Не правда, я проглядываю заголовки, — словно защищаясь, сказала подруга.

— Значит, недостаточно внимательно, если не знаешь, кто он такой. — Она нагнулась к самому уху Джентианы и понизила голос до шепота. — Последнее время все экономические разделы пестрят его именем…

— Так кто же он? Крестный отец итальянской мафии? Или глава профсоюзного движения?

Глава 2

— Дерек Роган, президент и одновременно председатель совета директоров банка «Бэрингз». Во многом именно благодаря его действиям экономика Великобритании начала выходить из кризиса. Этот человек богат. Просто фантастически богат.

— Если он банкир, то скоро обанкротится. По крайней мере, так утверждают все обозреватели, — съязвила Джентиана. — Как видишь, я все-таки читаю газеты.

— Только не он, — рассмеялась Сара. — У него чутье волка. Он еще ни разу не заключил невыгодной сделки. И сейчас за счет кредитов его банка существует добрая половина крупных предприятий страны. Роган стал во главе «Бэрингза» всего пару лет назад и уже теперь играет в мировой экономике не последнюю роль.

По нему это заметно, подумала Джентиана, вспоминая лицо Дерека. Жесткие черты, высокий лоб и пронзительные вдумчивые глаза выдавали в нем глубокого интеллектуала и смелого предпринимателя.

— К тому же он не женат… хотя, конечно, в его постели побывала не одна женщина, — с хриплым смешком добавила Сара.

— И ты толкаешь меня в объятия этого чудовища? — шутливо возмутилась Джентиана, чувствуя, что живот сводит от страха и радостного возбуждения.

Подруга сочувственно улыбнулась.

— Конечно, это не тот человек, на которого можно рассчитывать. Но, черт подери, почему бы не поразвлечься? Просто запомни: долго это не продлится.

— Не люблю необязательных мужчин, — заявила художница. — И потом, я всего лишь ужинаю с ним, а не напрашиваюсь в постель!

Эдди, например, никогда не скрывал, сколько у него было любовниц. Почему-то он считал, что это делает его привлекательнее в ее глазах.

Сара весело рассмеялась.

— Эй, совсем необязательно спать с ним, если тебе этого не хочется, а совместный ужин просто обеспечит тебе необходимую рекламу. Не знаю, правда, как у него обстоят дела по части художественного вкуса. Никогда не слышала, чтобы он коллекционировал что-нибудь, кроме денег и красивых женщин. Но будет просто отлично, если он увлечется деревянными скульптурами Джентианы!

— Мне бы не хотелось такого рода рекламы, — ответила она раздраженно.

Какая глупость, с первого взгляда увлечься столь порочным мужчиной, для которого покорить женщину — все равно что съесть яичницу. К тому же было страшно обидно при мысли о десятках красавиц, побывавших в объятиях Дерека Рогана прежде нее.

— Тебе пойдет на пользу любая реклама, — спокойно возразила Сара. — Только не вздумай отказаться!

— Я еще даже не успела дать согласия, — заметила Джентиана, не собираясь сдаваться.

— Нет, ты приняла приглашение, хотя и попыталась навязать мне свою компанию. Послушай, — сказала она уже более мягко, — все будет в порядке. Конечно, он может заниматься сексом в любое время дня и ночи, но о нем не ходит никаких дурных слухов. Наши бабушки сказали бы, что он настоящий джентльмен. Роган не станет набрасываться на тебя в ресторане и вообще вести себя вызывающе. Поужинай с ним, получи удовольствие — это все, что от тебя требуется. — Сара взглянула на часы и потащила подругу к выходу. — Пошли, нам уже пора.

Невероятно богатый и интересный Дерек Роган уже стоял около выхода, но, казалось, никого не ждал. Более того, миллионер был полностью поглощен разговором с роскошной блондинкой в красном платье, обтягивающем ее соблазнительные формы. Впрочем, стоило Джентиане появиться, он тут же извинился перед собеседницей и направился к художнице.

— Приятного вечера, — обратился он к Саре.

— И вам того же, г-с сияющей улыбкой ответила та и отправилась на поиски своего приятеля.

Затем Дерек решительно взял Джентиану под руку и увлек за собой на улицу. От этого прикосновения из головы молодой женщины улетучились последние связные мысли. Она с трудом заставляла себя идти, всякий раз вздрагивая от пронзительного взгляда, в котором читала обещание чего-то рискованно-опасного и сладостно-томительного.

В этом мужчине ее привлекала не столько физическая красота, сила и грация, сколько неповторимая аура власти и могущества. Его были вынуждены уважать не только друзья, но и враги.

— Думаю, мы поедем в «Ритц», — довольно холодно объявил Дерек, подходя к стеклянным дверям вестибюля.

— «Ритц»? — переспросила Джентиана, чувствуя на себе пристальное внимание окружающих мужчин и женщин. Первые поглядывали с нескрываемым интересом, а вторые — с не менее очевидной завистью.

— Это очень хороший ресторан, со старыми традициями. — Дерек распахнул дверь, пропуская спутницу вперед.

— У нас в провинции мало что слышали о лондонских ресторанах, — отозвалась она, выходя на улицу.

— И в какой же провинции вы живете? — спросил он, подводя спутницу к большой черной машине.

— В Аргайле. Это на севере, — пояснила молодая женщина.

Невысокий человек улыбнулся подошедшим и открыл перед ними дверцу машины. Дерек не любил крупных тяжеловесных охранников, а всегда брал на работу быстрых и ловких парней, вдобавок умеющих хорошо соображать в критических ситуациях. Усевшись на кожаное сиденье, Джентиана невольно отметила, что салон этого автомобиля куда удобнее и красивее, чем был в машине у Эдди.

А теперь вспомни, что с Эдди сделали деньги, сказала она и тут же возразила себе. Эдди был слабым, а ее новый знакомый нет.

И он гораздо опаснее, сообщил противный внутренний голос. Джентиана невольно посмотрела на сидящего рядом мужчину. Его чеканный профиль, подсвеченный огнями уличных фонарей, внушал тревогу.

— Аргайл — очень обширная земля, — сказал он, продолжая прерванный разговор.

— Там мой дом, — сказала она слегка обиженно.

Наверное, он настолько уверен в своей неотразимости, что даже не снизойдет до того, чтобы попросить мой телефон и адрес, размышляла Джентиана. Рассчитывает, что я сама позову его к себе еще до окончания сегодняшнего вечера. Но, увы, мистер Роган, вас постигнет жестокое разочарование. Она не только не собиралась продолжать знакомство, но и намеревалась всеми силами противостоять его сексуальности.

Ресторан отеля «Ритц» располагался на Пиккадилли. От строгого здания, озаренного мягким светом уличных фонарей, веяло респектабельностью. Интерьеры в стиле Людовика XVI, вышколенные швейцары и официанты, белоснежные скатерти, блестящее столовое серебро и хрусталь свидетельствовали о роскоши и утонченности.

Приветливо улыбающийся метрдотель указал гостям на небольшой кабинет, отделенный от остального зала. Проходя мимо столиков, Джентиана чуть не ослепла от сверкания драгоценностей в ушах, на шеях и запястьях дам, со сцены доносилось низкое контральто итальянской певицы, в воздухе слушался звон бокалов, приглушенный смех, гул разговоров.

— Пожалуй, здесь слишком шумно и ярко для человека, привыкшего к суровой жизни в Аргентине, — произнес Дерек, отодвигая даме стул. — Но зато у них великолепная кухня.

Официант уже был готов принять заказ, оставалось только обсудить меню. Для начала Дерек велел принести шампанского.

Молодая женщина пыталась сосредоточиться на блюдах, указанных в меню, но все внимание ее было поглощено загорелыми руками, сжимающими такую же белую книжечку. Слух наполнил магически завораживающий звук его голоса.

— Так что же?

Посмотрев в горящие золотые глаза, Джентиана поняла, что ему все известно. Он прекрасно знает, что она чувствует в данный момент, потому что сам находится во власти тех же ощущений. Интуиция подсказывала, что Дерек изо всех сил сдерживается и, как и она, не в силах противостоять нахлынувшей страсти.

Аппетит уступил место другому, более сильному голоду, и она бездумно ткнула в первую попавшуюся строчку.

— Салат из кальмаров с оливками, — прочитала Джентиана, радуясь, что голос звучит относительно уверенно. — Мне нравятся блюда из даров моря. И форель… Благодарю вас.

Дерек заказал жаркое из оленины с овощным рагу. Настоящий хищник, подумала Джентиана, чувствуя себя маленьким кроликом. Она ни на секунду не могла расслабиться. Его присутствие будило в ней уснувшие было женские инстинкты, и она ничего не могла с этим поделать.

Золотистое шампанское только подлило масла в огонь, усиливая нарастающее сексуальное влечение. Дерек поднял бокал и посмотрел в зеленые сияющие глаза Джентианы.

— Ну, что ж… За будущее!

Она уже приняла эти слова на свой счет и почувствовала себя неловко, но тут он добавил:

— Я всегда за него пью.

Джентиана отпила маленький глоток. Вино было изумительным. Казалось, в бутылки зеленого стекла разлили сверкающее счастье, добавили смеха и солнечного света.

— Чудесно, — пробормотала она.

— Скажите, откуда у вас такое необычное имя? — поинтересовался Дерек.

Молодая женщина ничуть не удивилась. Она уже привыкла к этому вопросу.

— Это название растения, как роза, лилия или магнолия. Мои родители проводили медовый месяц в Альпах, где множество этих маленьких золотистых или голубых цветов. Мама просто влюбилась в них.

Он улыбнулся таинственно и лукаво.

— В некоторых европейских странах их используют как средство для отпугивания ведьм.

— Тогда в Аргайле должно быть много ведьм. У нас слишком холодно и сыро.

— И как же в Аргайле справляются с ведьмами?

Дерек спросил это как бы в шутку, но что-то в глухом голосе насторожило Джентиану. Впрочем, как ни всматривалась она в его лицо, не могла разгадать, о чем он думает.

— С ведьмами? О, мы привыкли к ним. Покупаем у них овощи и шерсть, — отшутилась она, хотя душа ее замирала от тревожного предчувствия.

Джентиана не могла понять, почему этот человек так пугает ее. Почему в каждом слове ей чудится скрытая угроза, а во взгляде янтарных глаз — недоброжелательность.

В любом случае, после ужина она вернется в маленькую квартирку Сары, а утром самолет унесет ее в Эдинбург, откуда уже недалеко и до дома. И никогда больше она не встретится с Дереком Роганом.

— Вам не нравится вино? — спросил он, заметив, что молодая женщина почти не притронулась к золотистому напитку. — Я закажу что-нибудь…

— Нет, оно прекрасно, — поспешно сказала Джентиана и подумала, что Дерек не виноват: откуда ему знать, что шампанское напоминает ей о ее первом возлюбленном, об Эдди? — А вот и наш ужин, — с деланным оживлением объявила она, завидев официанта. — Ммм, какой божественный запах…

Блюда превзошли все ожидания. А застольная беседа доставила удовольствие обоим. Говорили о театре, о книгах, о путешествиях. Дереку приходилось бывать в разных концах света, и везде он старался проникнуться обычаями страны, в которой оказывался, постигнуть новую культуру. Он с интересом слушал рассказы художницы о жизни в глухой аргентинской деревушке, вспоминал о своих приключениях в экзотических местах.

Джентиана обратила внимание на его острое, даже несколько резкое чувство юмора, феноменальную память, блестящий интеллект и эрудицию. Не хотелось бы перебежать дорогу такому человеку, невольно подумала она. Впрочем, Джентиана собиралась убраться с его пути как можно скорее.

— Однажды я сказочно разбогатею, — мечтательно произнесла она, с некоторым сожалением глядя на пустую тарелку. — И поеду в кругосветное путешествие повидать мир.

— Но вам и так повезло. Немногим выпадало счастье пожить в другой стране, познакомиться с культурой.

— Точно. Это дар судьбы.

— А сколько времени у вас ушло на то, чтобы выучить испанский?



— К сожалению, мой наставник совсем не говорил по-английски, так что мне пришлось как можно быстрее овладеть незнакомым языком. Месяца через два я уже могла кое-как объясняться.

— Так когда вы возвращаетесь в Аргайл?

— Завтра, — ответила Джентиана. Дерек равнодушно кивнул, и молодую женщину задело столь пренебрежительное отношение. Она почему-то ждала от него большего сожаления по поводу ее отъезда.

— Могу понять, почему этот ресторан так популярен, — сказала она, резко меняя тему беседы. — Здесь действительно прекрасная кухня.

— Просто великолепная. — В золотых глазах Дерека мелькнула насмешка.

Оркестр заиграл медленную, полную соблазна мелодию. Прикрыв глаза, Джентиана вслушивалась в звуки, напоминавшие ритмы Латинской Америки.

— Быть может, потанцуем? — предложил Дерек, бросив на нее внимательный взгляд.

— Нет, благодарю, — поспешно отказалась художница.

Танец, так волнующе интимный, был бы слишком опасен. Она до сих пор не могла забыть его прикосновения при знакомстве, когда тело словно загорелось жарким огнем.

Джентиана старалась не показать бушующих внутри чувств. Но всякий раз взгляд золотистых глаз лишал ее самообладания, пробуждая усмиренную было страсть. Дерек же оставался интересным собеседником, тактичным и внимательным. Он словно не замечал ее растущего возбуждения.

Ужин подошел к концу, и молодая женщина легко поднялась на ноги. Ей хотелось сохранить ясную голову, поэтому второй бокал шампанского так и остался стоять на столе почти не тронутым. Дерек взял спутницу под локоть и направился, как она полагала, к выходу через основной зал ресторана.

Однако они свернули совсем в другую сторону и оказались в большом, уютно освещенном холле, где у дальней стены находились несколько лифты. Несколько мужчин и женщин в нарядных платьях расположились у окна, оживленно о чем-то разговаривая. Внимание Джентианы привлекла седовласая дама, сидящая в кресле. На ее тонком аристократическом лице запечатлелось выражение усталости.

Художница на мгновение замерла и тут же метнулась за колонну. Пожилая дама слегка повернула голову и, повинуясь всепоглощающему страху, Джентиана рванулась обратно в зал. Паника охватила ее при мысли, что мать Эдди заметила ту, которую считала убийцей своего сына.

Дерек сжал ее запястье, принуждая остановиться. Нахмурившись, он спросил:

— Куда вы?

— Мне… мне здесь не нравится, — залепетала она. — Я себя неважно чувствую, и…

— Пойдемте к лифту, — спокойно сказал Дерек, по-прежнему сжимая ее руку.

Молодая женщина устремилась к первой же открывшейся кабине, но Дерек удержал ее. Он вытащил из кармана ключ, вставил в замок, и тут же напротив распахнулись двери еще одной кабины. Джентиана не раздумывая вскочила в лифт, потому что сзади раздался тихий, но отчетливый голос миссис Калгривз.

Войдя следом, Дерек нажал на кнопку, и кабина начала подниматься.

— Спасибо, — почти беззвучно прошептала Джентиана. Она еще не пришла в себя окончательно, и ее сердце колотилось как бешеное.

Дерек пробормотал что-то сквозь зубы и мягко обнял ее. Она тут же ощутила себя в эпицентре пожара, когда жаркий огонь лишает человека последних крупиц здравого смысла. Джентиана опустила голову, чтобы он не увидел выражения ее лица.

— Все в порядке, — успокаивал он.

— Знаю. — Она попыталась выскользнуть из его объятий, но ноги не слушались.

— Просто расслабьтесь.

Джентиана послушно прислонилась к его широкой груди и прикрыла глаза, неожиданно почувствовав себя в полной безопасности. Близость Дерека дарила давно забытое ощущение защищенности, уверенность в том, что есть кто-то, готовый за тебя постоять.

— Так что все-таки случилось? — спросил он тем тоном, каким сильные мужчины говорят со слабыми существами.

— Я встретила человека, которого не хотела видеть. — Она подняла веки, стараясь смотреть собеседнику в глаза. — Я прошу прощения за то, что вела себя столь невежливо. Спасибо. Вы спасли меня от скандальной сцены.

Вот теперь ей удалось выскользнуть из его объятий.

Дерек пожал плечами и равнодушно ответил:

— Как и все мужчины, я терпеть не могу сцен.

— Большинство женщин тоже.

— И что же между вами произошло? — спросил он, как бы между прочим, хотя глаза пристально всматривались в побледневшее лицо Джентианы.

— Досадное недоразумение. — Она наконец-то подобрала слово.

— Недоразумение? — Голос его выражал сдерживаемое недоверие.

— Да. — Джентиана опять опустила взгляд. Зеркальная стена лифта отражала одну и ту же картину: высокий, необыкновенно властный мужчина и худенькая, хрупкая женщина, едва достающая ему до плеч. Джентиана чувствовала себя унизительно беспомощной и уже собиралась выяснить, куда они направляются, как кабина остановилась.

— Где мы? — спросила она, с тревогой выходя в просторный холл, покрытый пушистым ковром.

— У входа в мои апартаменты. — Правильно истолковав испуганное выражение лица своей спутницы, Дерек поспешил ее успокоить. — Вам просто необходимо сейчас выпить чашечку кофе. И, если захотите, рассказать мне об этом недоразумении. А потом я отвезу вас домой.

— Нет-нет, — быстро отказалась художница. — Я возьму такси.

Дерек снова равнодушно пожал плечами.

— Ну, тогда вам остается только кататься на лифте, пока он… или она не уйдет. Но если он или она живет здесь, то вполне вероятно, что вы встретитесь как раз в той кабине, где будете прятаться.

— Это она, — тихо пояснила Джентиана, следуя за Дереком. — И я ее не боюсь.

— Прошу, — пригласил он, открывая темную деревянную дверь. Что-то в его голосе опять насторожило молодую женщину.

— Не думаю, что это хорошая идея… — начала Джентиана, снова впадая в панику. Дерек» посмотрел на нее сверху вниз.

— Я не стану набрасываться на вас, не бойтесь.

— Знаю, — быстро ответила она, переступая порог.

Он улыбнулся, прежде чем повернуться и закрыть дверь. От этой улыбки все поплыло у Джентианы перед глазами, и, чтобы не упасть, она принялась разглядывать холл. Первым делом ее внимание привлекала небольшая картина, в которой безошибочно узнавалась кисть Сальвадора Дали.

Так что Сара оказалась не права: Дерек Роган обладал тонким вкусом и был настоящим ценителем искусства. От этой мысли почему-то стало легче.

Джентиана прошла в гостиную. Ей еще не доводилось бывать в такой прекрасной комнате. Конечно, она ожидала чего-то подобного от миллионера, но с первого взгляда становилось ясно, что Дерек не стремится к бессмысленной роскоши. Дорогая, но скромная на вид мебель отличалась удобством, стены украшало несколько картин.

— Садитесь. Я сейчас принесу кофе.

— Спасибо.

Но Джентиана, все еще взволнованная встречей с матерью Эдди, не могла сидеть. Она подошла к высокому балконному окну и отдернула занавеску. Перед ней расстилалась панорама ночного города, сияющего разноцветными огнями вывесок и фонарей. В темном небе, омытом весенним дождем, сияли бледные звезды, напоминающие звезды северного неба над ее уединенным домом в Аргайле.

Сейчас больше всего ей хотелось перенестись в маленький уютный домик, где ждут собака и резец и где нет внушающих смутную тревогу мужчин и таящих откровенную угрозу встреч.

— Хотите выйти наружу? — раздался позади нее голос Дерека. — Но учтите, на улице прохладно.

Джентиана обернулась.

— Нет, спасибо, я просто посмотрела в окно. — Она попыталась улыбнуться, но безуспешно. — У вас замечательный вид.

Дерек поставил на столик поднос с дымящимися чашками.

— Выпейте вот это. Вы все еще очень бледны, — заметил он, вглядываясь в ее лицо. — Похоже, то, что вы назвали недоразумением, вас сильно задело.

Молодая женщина пожала плечами и села в кресло.

— Это было очень давно.

— Неужели? — Дерек прикрыл глаза, словно пряча мысли. — Судя по вашей реакции, оно по-прежнему волнует вас.

Глава 3

В его голосе снова почувствовалась угроза, хотя лицо оставалось непроницаемым.

— Не все ли равно, — довольно резко ответила Джентиана. Зря она вообще согласилась прийти сюда, надо было отказаться и ехать к Саре.

Неожиданно раздался телефонный звонок.

— Прошу прощения, — извинился Дерек. — Я возьму трубку в кабинете.

Оставшись одна в комнате, молодая женщина отпила кофе — настолько крепкого и сладкого, что она даже поморщилась. Зато тепло стало потихоньку возвращаться к ней, изгоняя озноб и страх.

Джентиана снова подошла к окну и отодвинула занавеску. Мирный вид спящего города успокаивал взвинченные нервы.

Встретить мать Эдди во время единственного дня, проведенного в Лондоне, — это жестокая шутка судьбы. Последний раз они виделись уже после дознания. Следователь пришел к выводу, что Эдди погиб в результате несчастного случая, но пожилая дама была с ним не согласна. За стенами здания суда, на глазах у множества журналистов она обвинила Джентиану в убийстве сына.

Резкие оскорбления звенели в ушах: лгунья, маленькая дрянь, продажная тварь!

В тот момент, еще не оправившись от шока, она не могла защитить себя. Да, честно говоря, и не пыталась, в глубине души осознавая всю тяжесть утраты и силу скорби, которые испытывала миссис Калгривз. Кроме того, Джентиана сама едва не утратила самообладание и была готова разразиться подобными же оскорблениями, поскольку считала именно Эдди виновным в смерти ее отца…

— Прошу прощения.

Слова возвратившегося Дерека застали ее врасплох. Она резко обернулась, и тяжелая занавеска сбила чашку с кофе. Горячая густая жидкость выплеснулась на пол и частично попала на грудь Джентианы. Боль была настолько сильной, что она не сдержала вскрика.

В одно мгновение Дерек оказался рядом.

— Раздевайтесь! — приказал он.

— Ох, занавеска…

— Забудьте о ней. — Он стянул с нее шелковый топ и подхватил молодую женщину на руки. — У вас сильный ожог.

Он действовал настолько быстро, что Джентиана даже не успела возмутиться столь бесцеремонным обращением. Ей оставалась только прикрыть обнаженную грудь руками и покориться.

— Сейчас приложим что-нибудь холодное, — сказал Дерек, плечом открывая дверь. — Морозильник в кухне.

Несмотря на боль, Джентиане было приятно находиться в его объятиях. Она чувствовала слабый запах его кожи, ощущала тепло большого мускулистого тела, от прикосновения сильных рук кружилась голова.

Дойдя до кухни, он посадил молодую женщину на стул, достал из морозильника лед и завернул прозрачные кубики в полотенце.

— Приложите к ожогу, — велел он, выходя.

Джентиана благодарно улыбнулась и прижала компресс к горящему алому пятну над левой грудью. Приятный холодок успокоил боль, и она облегченно вздохнула.

— Вам лучше? — спросил он, вернувшись через некоторое время.

— Болит немного, но это ерунда.

— Вызвать врача?

— Не стоит. Видите? — Она приподняла уголок полотенца. Краснота действительно начала понемногу сходить с бледной кожи.

— Все в порядке, — повторила Джентиана, но уже не так уверенно. На смену боли от ожога пришел огонь неутоленного желания.

Но Эдди тоже был богатым и обаятельным. И что из этого вышло? — урезонивала она себя, пытаясь погасить вспыхнувшую страсть. Он привык брать силой то, что ему не давали добровольно, и я чуть было не пострадала от его наглости и самоуверенности. Откуда мне знать, что Дерек не такой?

Однако интуиция подсказывала, что в этом мужчине нет безумной жажды порабощения, что он далек от собственнических наклонностей Эдди. Молодая женщина словно очнулась после долгого сна. Один взгляд золотисто-карих глаз пробудил в ней неведомые ранее чувства, заставляя замирать в предвкушении незнакомых ощущений.

Дерек же и не пытался скрыть сжигающей его страсти. Жадным взглядом он отслеживал каждое движение Джентианы. А стоило им приблизиться друг к другу, как воздух сгущался и становился почти физически ощутимым.

— Давайте я посмотрю. Сердце ее дрогнуло, когда она почувствовала на груди нежное прикосновение его руки.

— Кожа по-прежнему горячая. Я сейчас принесу еще льда.

Поражаясь своей сексуальной несдержанности, Джентиана проводила Дерека взглядом. Едва он скрылся за дверью, она прижала кусочки льда к горящим щекам…

— Джентиана, вы меня боитесь? — В голосе Дерека слышались хриплые нотки соблазнителя.

Она не заметила, как он вернулся, и испуганно вздрогнула, увидев лихорадочный румянец на его высоких скулах и хищный блеск ставших почти желтыми глаз. Подай она хоть малейший знак, и Дерек немедленно отправится с ней в постель.

Молодая женщина отняла ладони от щек.

— Нет.

Дерек с легкой усмешкой протянул зеленый тюбик.

— Бальзам с экстрактом алое, очень помогает при ожогах. Наверное, вам лучше пройти в ванную.

— Да, если можно. Заодно я захвачу мой топ.

— Я уже бросил его в таз с холодной водой. Вы не обидитесь, если я предложу вам мою рубашку?

Джентиане не хотелось разгуливать в чужих рубашках — это было как-то слишком интимно. Но и ехать домой в мокрой одежде тоже не казалось ей привлекательным. Поэтому пришлось согласиться.

— Нет, конечно. Большое спасибо.

Ванная показалась молодой женщине огромным мраморным дворцом, где по стенам развешаны зеркала, расстелены прекрасные ковры, журчат фонтаны и горят светильники. Взглянув на кучу кранов разнообразных форм и размеров, она подумала, что здесь не обойтись без специальных навыков, если хочешь заставить агрегат работать. Стараясь развеять напряженную атмосферу, Джентиана разочарованно протянула:

— А где же золотой душ?

— Извините, не предусмотрел, — со вздохом отозвался он.

В отличие от Эдди этот мужчина не был помешан на дорогих и модных безделушках. Все в его роскошных апартаментах было подобрано со вкусом и гармонировало с личностью хозяина.

Художница подумала, что и ее скульптуре здесь нашлось бы место…

Дерек положил тюбик с мазью на мраморный столик перед раковиной. Джентиана случайно подняла взгляд и увидела отражение в зеркале: он нависал над ней как какой-нибудь властелин над своей жертвой. Это сравнение так напугало ее, что она поспешно опустила взгляд.

— Я принесу вам рубашку, — быстро сказал Дерек, не в силах скрыть дрожи в голосе.

Она подождала, когда дверь закроется, и медленно убрала компресс с обоженного участка кожи. Благодаря действию холода ожог почти перестал болеть и приобрел слабо-розовый оттенок. Снова взглянув в зеркало, Джентиана увидела то, что чувствовала уже давно: соски затвердели, тело напряглось от страсти. Интересно, Дереку понравилось бы это зрелище? О да, хмуро подумала она, отвинчивая крышку тюбика. Впрочем, мало мужчин останутся равнодушными при виде обнаженной женской груди.

Круговыми движениями она втирала бальзам в кожу, пока лекарство не сняло последние болевые ощущения. Джентиана уже завинчивала тюбик, когда раздался стук в дверь. Схватив ближайшее полотенце и обернувшись в него, она крикнула:

— Войдите.

Дерек открыл дверь и, не заглядывая внутрь, бросил на край ванны белую футболку.

— Наденьте это, — произнес он и снова исчез.

Настоящий джентльмен, пусть даже до этого он раздел ее почти догола!

Джентиана надела футболку и чуть не рассмеялась: та оказалась велика и ниспадала широкими складками, превращая молодую женщину в загадочное привидение. А на вид Дерек совсем не казался огромным — гармоничное телосложение и легкость движений скрадывали его высокий рост и широкие плечи.

Но в любом случае мешковатая одежда пресечет все возможные попытки Дерека соблазнить ее. В таком виде она не привлечет и сексуального маньяка.

Обхватив себя руками за плечи — Джентиана почему-то вновь почувствовала себя странно беззащитной, — она вернулась в гостиную и виновато оглядела место преступления. Мокрые пятна кофе исчезли, оставив после себя только темные следы. Чашка была снова наполнена душистым напитком.

— Я налил вам еще кофе, — произнес Дерек, поднимаясь с кресла.

— Спасибо. — Она прошла через всю комнату и уселась на диван. — За все спасибо…

— Как ожог?

— Все уже в порядке. Бальзам с алоэ сделал свое дело. Чудесное растение, правда? Надо будет завести его у себя дома… — Джентиана знала, что болтает всякую чепуху, но было просто необходимо преодолеть растущее напряжение.

Дерек видел ее полуобнаженной, касался ее груди. Сейчас она сидела, одетая в его футболку… Словом, вечер становился все интимнее, и у него могло быть только одно логическое завершение.

Пора выбираться отсюда. По сравнению с Дереком Роганом миссис Калгривз казалась ей сейчас ангелом.

Сжав чашку в побелевших пальцах, она обдумывала план бегства.

— Вы не могли бы вызвать такси?

— Я сам отвезу вас, — довольно резко ответил Дерек.

— Но такси было бы…

— Джентиана, домой вас отвезу я, — с безукоризненной вежливостью, но непреклонным тоном заявил он. — Когда вы допьете кофе.

— Вам еще никто не говорил, что самоуверенные мужчины вышли из моды лет двадцать назад? — Она просто не могла не подколоть его.

— Много раз. — Дерек встал и уже через секунду стоял перед ней. — А тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски опасна?

Прежде чем Джентиана нашла, что ответить, он продолжил:

— Настолько желанна, что опасна… Он поднял ее на ноги — мягко, но властно. Джентиана воспротивилась бы, если бы не его откровенные слова и неприкрытый голод в глазах.

Оба знали — это неизбежно. Знали с того самого момента, как взгляды их впервые встретились. Завтра она будет сожалеть о случившемся, раскаиваться, но сегодняшний вечер должен закончиться именно так.

— Я хочу поцеловать тебя, — сквозь зубы произнес он, сжимая ее плечи.

Один поцелуй не погубит бессмертную душу, мелькнула у Джентианы мысль.

— А я хочу поцеловать тебя. — Неужели это ее голос — такой страстный и томный?

Джентиана положила ладонь ему на грудь и почувствовала бешеный стук его сердца. Игнорируя попытки разума возобладать над чувствами, она подняла потемневший от желания взгляд и прошептала его имя — как будто уже давно ждала этого момента.

Дерек не сразу приник к приоткрытым жаждущим губам, а сначала посмотрел в изумрудные глаза, словно хотел зачаровать Джентиану, навсегда привязать к себе, сделать своей. В его лице появилось нечто первобытное, вечное, как сама природа, — удовлетворение мужчины, нашедшего свою женщину.

Наконец губы их соприкоснулись, и Джентиана еще успела подумать: я ведь совсем ничего не знаю об этом человеке. Но тут же возразила себе: а какая разница?..

Казалось, она всю жизнь ждала именно его, именно он приходил ей во снах, ему она посвящала лучшие свои творения. Он был нужен ей как воздух, как вода, как солнечный свет… Как сама жизнь.

— Ты уверена? — спросил Дерек, хотя его глаза, руки и губы уже знали ответ.

— Да… Покажи мне.

Золотые глаза прищурились, оглядывая зарумянившееся лицо и припухшие губы.

— Что тебе показать?

— Все.

Рот его скривился в горькой улыбке.

— Это в самом деле опасно… Но пусть будет так.

И он поцеловал ее снова. Тихо постанывая, Джентиана упивалась его искусными поцелуями и прикосновениями и таяла, словно льдинка на солнце.

Она и впрямь чувствовала себя оттаявшей Снежной королевой, какой ее сделал Эдди. Дерек пробудил в ней женщину, страстную и горячую, требовательную и жаждущую ласк. Она думала, что никогда больше не испытает влечения к мужчине, но этот человек одним взглядом разрушил все устоявшиеся нормы ее жизни и теперь учил жить по своим правилам.

Дерек медленно стянул с нее футболку, обнажая молочно-белую грудь, и припал губами к бутонам сосков. Джентиана закусила нижнюю губу, боясь стоном спугнуть его, руками зарылась в шелковистые темные волосы. Она не заметила, как оказалась на диване, чувствуя на себе тяжесть сильного мужского тела, с наслаждением вдыхая терпкий, возбуждающий запах.

Прикрыв глаза, Джентиана смотрела, как Дерек, приподнявшись, торопливо расстегивает пуговицы рубашки, и снова подумала, что из него вышел бы прекрасный натурщик: загорелая мускулистая грудь, широкие плечи с тугими узлами мышц, плоский и твердый, как доска, живот.

Заметив, что он потянулся к ремню брюк, Джентиана стыдливо потупилась. Через несколько секунд он снова лег сверху, обжигая горячим дыханием ее шею около уха.

— Посмотри на меня, — хрипло прошептал Дерек.

— Я сгорю, если увижу тебя…

— Думаешь, у меня по-другому? — Он нежно прикусил мочку маленького ушка, от чего по спине женщины пробежали мурашки. — Как будто я нахожусь в центре урагана. Посмотри на меня…

На этот раз она послушно подняла глаза и встретила горящий золотой взгляд.

— А теперь коснись меня.

Джентиана робко положила ладонь на широкую грудь, чувствуя, как горит его кожа и напрягаются мышцы. Она робко заскользила вниз, поглаживая и лаская, чтобы узнать и запомнить его тело.

— Думаешь, ты одна это чувствуешь? — В голосе Дерека прозвучала неожиданно горькая, учитывая момент, насмешка. — Нет, Джен, мы вместе.

Да, но для него это далеко не первый раз ничего нового, необычного, невольно подумалось ей.

Должно быть, он заметил, что в зеленых глазах Джентианы мелькнула тень, и успокаивающе поцеловал ее в губы.

— Вместе, Джен, — повторил он, словно ему нравилось, как звучат эти слова.

Она улыбнулась и устроилась поудобнее в его объятиях. Сердце ее пело от восторга, и она была готова следовать за Дереком, куда бы он ни позвал. И он повел ее в край неизвестной ранее чувственности и наслаждения, так осторожно и нежно, словно знал, что в ее жизни цветок любви распускается впервые.

Джентиана уже готова была принять его. Ее тело нетерпеливо ждало мужского вторжения, и он приподнялся над ней, собираясь медленно и мягко войти в разгоряченное, влажное лоно.

— Джен?.. — хрипло спросил он, с трудом сдерживаясь.

Она подняла подернутый дымкой взгляд и как будто удивленно посмотрела на любовника: неужели у него еще остались сомнения? Время нежности прошло — настала пора страсти. Джентиана обхватила руками его узкие бедра и притянула к себе, изгибаясь навстречу. С губ ее сорвался стон, от которого кровь ударила Дереку в голову, и он резким толчком вошел в нее. Она почти не почувствовала боли — настолько ее захватило пьянящее чувство восторга.

Я уже никогда не буду прежней, подумала Джентиана, но подумала без сожаления. Приобретенное было дороже утраченного.

Тела их двигались в едином ритме, сливаясь все полнее и полнее, пока наконец они не достигли вершины наслаждения. Джентиана вскрикнула от нахлынувших ощущений, освободивших ее от сладкой боли, и через секунду хриплый стон сорвался с губ Дерека.

Тяжело дыша, любовники прижались друг к другу, не желая разрушить волшебное состояние единства. Когда последние искры страсти погасли, на глаза молодой женщины навернулись слезы. Ей казалось, что ее лишили чего-то важного, как будто забрали частичку души.

— Не надо, не плачь, — пробормотал Дерек, поглаживая влажные золотые волосы. — Это называют маленькой смертью. Но ведь конец света не наступил…

Нахмурившись, он поднялся с дивана, подхватил Джентиану на руки и отнес в спальню.

— Я не знаю, откуда эти слезы, — прошептала она. — Я никогда не плачу.

— Все подождет до утра, — нежно сказал Дерек, снимая покрывало с кровати и опуская драгоценную ношу на белые простыни.

Она подумала, что сейчас он уйдет и оставит ее одну. Но Дерек устроился рядом, притянув мягкое, податливое тело к себе.

Джентиана блаженно улыбнулась, чувствуя на своем бедре теплую тяжесть его руки, обещающей защиту и покровительство. Правда, она не могла принять ни того, ни другого, поэтому ей скоро придется уйти от него…

Скоро она разделит горькую участь всех вкусивших от запретного плода — изгнание в мир пустоты и одиночества, откуда нет возврата. Но пока она здесь.

Дерек убрал прядь волос с ее лица.

— У тебя это было впервые, да? Джентиана еле заметно кивнула.

— Я сделал тебе больно?

— Нет.

В спальне повисла тишина, и стал отчетливо слышен шум дождя за окном. Вытерев слезы, молодая женщина прошептала:

— Я не думала, что это будет так.

— Так обычно и не бывает. — Дереку словно было тяжело говорить. — Ты первая девственница, с которой я занимался любовью, но еще никогда это не было, будто…

— Будто ты побывал в центре урагана, да? — тихо повторила она его же слова.

Дерек ничего не ответил и как-то странно затрясся. Молодая женщина удивленно посмотрела на него: он беззвучно смеялся.

— Джен, у тебя глаза колдуньи, — чуть позже сказал он, сказал несколько отчужденно, хотя его рука ласкала нежную шею и грудь Джентианы. — Когда я смотрю на тебя, мне представляется королева волшебной страны, окруженная влюбленными подданными. Опасная и притягательная одновременно…

— Поверь мне, я самая обыкновенная, — ответила молодая женщина, стараясь не замечать провоцирующих движений его пальцев.

— Не думаю, — все столь же странным тоном продолжил он. — Да ты и сама так не считаешь.

Дерек пощекотал золотистым локоном ее затвердевшие соски, и где-то внизу живота снова родилось пламя желания.

— Нет-нет, не сейчас. Тебе нужно оправиться, — сказал он, когда с губ Джентианы сорвалось невнятное бормотание, а дыхание участилось.

Он укрыл ее одеялом и крепко обнял.

— Спи. Уже поздно.

Дерек поцеловал Джентиану и накрыл ей глаза своей ладонью. Она не могла ослушаться бархатного голоса и тут же погрузилась в сладкий, без сновидений, сон.

А он еще долго не мог заснуть и нахмурившись смотрел в прекрасное, спокойное лицо, обуреваемый очень беспокойными размышлениями. Почему она позволила ему зайти так далеко? Неужели после встречи с миссис Калг-ривз ей было настолько плохо, что она искала утешения, где только и как только могла?

Весьма сомнительно для такой убежденной девственницы, как мисс Маккелли. И тем не менее в его объятиях еще ни разу не было такой женщины — чувственной и невинной, страстной и гордой.

Конечно, она не знает, кому сегодня отдала свою девичью честь. И — хвала Небесам! — мать не заметила ее там, в холле. Теперь он готов был на любое преступление или подвиг — смотря, что понадобится, — дабы узнать, как же все-таки погиб его сводный брат. Эта художница не так проста, какой хочет казаться, и в ее золотоволосой голове кроются отнюдь, не ангельские замыслы.

Почему, черт подери, она не занималась любовью с Эдди?

Ответ напрашивался сам: чтобы держать парня на коротком поводке. До Джентианы Эдди, вероятно, не отказывала ни одна женщина, а эта приворожила не только красотой, но и неприступностью. Победа тем слаще, чем тяжелее она дается.

В любом случае, Дерек понял, что встретил достойного противника. Пускай она читала в душе Эдди как в раскрытой книге, но со старшим братом этот номер не пройдет.

Слушая мерное дыхание спящей, он ругал себя, почему не расспросил ее обо всем сразу же после того, как они занимались любовью. Возможно, удалось бы безболезненно вытянуть всю правду, но он даже не вспомнил об истинной цели задуманного. Все еще злясь на собственную слабость, он переложил голову Джентианы со своей руки на подушку и сжал зубы, когда она что-то сонно, но протестующе пробормотала. Ему нужно было хорошо подумать, чтобы разум при этом не туманило желание.

Итак, каков же ее следующий шаг? Завязать роман и выкачать из богатенького любовника кругленькую сумму? Дерек хищно оскалился, чувствуя, как тело напряглось от возбуждения. Нет, эта женщина честно зарабатывает свои деньги.

К сожалению, он вряд ли сможет «купить» у нее правду о смерти Эдди, хотя это было бы проще всего. Придется ухаживать за ней, втираться в доверие и пытаться как-нибудь ненавязчиво вытянуть признание.

А если она знает, что он и Эдди — сводные братья и вчерашняя паника при встрече с миссис Калгривз всего лишь хорошо разыгранный спектакль? Что, если Джентиана хочет использовать нового любовника в своих целях?

Тогда ей придется узнать, что Дереку Рогану запудрить мозги не так просто, как его брату.

Глава 4

Джентиана проснулась, чувствуя чье-то ровное дыхание на своей щеке, и уставилась в темноту. Она постаралась вспомнить, где находится и кто это рядом с ней…

Дерек. Дерек Роган.

Сердце замерло, когда она осознала свой вчерашний поступок: без малейшего стыда заниматься любовью с человеком, с которым знакома всего несколько часов! Ну что ж, он хотя бы предохранялся, со вздохом подумала молодая женщина.

Ее нисколько не извиняет ни выпитый накануне бокал шампанского, ни потрясение от встречи с миссис Калгривз. Правда заключалась в том, что она захотела Дерека еще на выставке, когда впервые заглянула в его золотые глаза оборотня, и этот вечер с самого начала должен был нарушить привычный ход всей ее жизни. Как истинно творческая натура, она не преминула воспользоваться шансом и ввязалась в опасную авантюру.

Но все это было вчера. Сейчас же, как бы мягко и уютно ни было в его постели, пора уходить отсюда. А то не обойтись без разбитого сердца.

Нет ничего проще, чем влюбиться в Дерека Рогана. А если вспомнить слова Сары, то станет ясно, что их свела мгновенная вспышка страсти и ни на что большее рассчитывать не приходится. К тому же вряд ли такой человек захочет связать себя узами брака с женщиной, для которой высшую радость составляет резать «деревяшки».

А коротенький романчик не устраивал Джентиану. С немалой горечью она осознала, что наверняка страшно ревновала бы его. Конечно, не так, как в свое время ревновал ее Эдди, но в любом случае это было бы унизительно.

Пора исчезнуть, снова сказала она себе, приподнимаясь на подушке и намереваясь откинуть одеяло.

Дерек мгновенно открыл глаза, напугав ее тем самым чуть не до смерти. Возможно, он проснулся уже давно и увлеченно наблюдал, как она смотрит перед собой и хмурится своим мыслям.

— Джен…

— Да, — холодно отозвалась она, высвобождаясь из его объятий.

— Что ты делаешь? — пробормотал Дерек хрипло.

— Уезжаю, — все так же безразлично отозвалась Джентиана, но спокойствие ее испарилось, когда он шевельнулся. — Нет-нет, тебе не нужно вставать! — выпалила она. — Я оденусь… — Молодая женщина огляделась и запоздало поняла, что вещи остались в гостиной. — И вызову такси.

Она замерла на краю постели, не решаясь пройти по спальне обнаженной. Впрочем, к чему эта неуместная скромность, если Дерек видел каждый изгиб ее тела, целовал каждый сантиметр кожи?..

По крайней мере, свет он включать не стал, и на том спасибо. Но и не попытался уговорить ее остаться.

— Я отвезу тебя домой, — ровным тоном произнес он.

— Не стоит беспокоиться…

— Я отвезу тебя, — повторил Дерек тверже, отбрасывая одеяло.

Джентиана в ту же секунду метнулась в гостиную.

Когда он вошел туда, молодая женщина уже была одета — в его белую футболку и в свою черную юбку — и искала сумочку, чтобы достать оттуда расческу.

— На полу перед диваном, — подсказал он, направляясь в ванную.

Молодая женщина закалывала последнюю шпильку, когда Дерек вернулся, держа в руке полиэтиленовый пакет.

— Твой мокрый топ, — сообщил он. Джентиана почувствовала, что Дерек просто кипит от ярости. И ей захотелось как можно скорее покинуть ставшие внезапно такими негостеприимными апартаменты.

— Большое спасибо, — как можно официальное поблагодарила она.

На пути к лифту оба не проронили ни слова, и только в машине Дерек спросил адрес Сары Уитхэм. На улице шел дождь, и всю дорогу художница смотрела в окно, удивляясь прихотливой игре отблесков фонарей в лужах.

— У тебя ключи есть? — поинтересовался он, останавливая машину перед многоэтажным домом, где жила Сара.

— Да, конечно.

— Нам надо поговорить… Я позвоню завтра после обеда.

— Не стоит…

— Джентиана, или мы поговорим завтра, или я отвезу тебя обратно, и мы поговорим сейчас. — Мягкий голос нисколько не скрывал угрозы.

— Сейчас я никуда с тобой не поеду! — вспыхнула молодая женщина, устав от его отвратительной привычки везде и всюду командовать. — Хорошо, завтра я буду ждать тебя здесь.

Дерек проводил ее до двери, галантно пожелал доброй ночи и ушел, как только она открыла замок.

Оказавшись в полутемном коридоре, Джентиана бессильно прислонилась к стене: сердце колотилось как бешеное, ноги стали ватными, воздух с трудом проходил в легкие. Отдышавшись, она прокралась к квартире Сары и бесшумно скользнула внутрь.

Молодая женщина устроилась в маленькой гостевой» спальне и еще долго лежала без сна, уставившись в потолок и вспоминая вчерашний вечер.

Почему же он так разозлился? Потому что потерял над собой контроль, когда они занимались любовью? Потому что они вообще занимались любовью? Последнее вполне вероятно. Джентиана сама ругала себя за неожиданную вспышку желания. Она всегда считала, что познает, что такое любовь только с близким человеком, а оказалась в постели с незнакомцем. Да и Дерек вряд ли обычно настолько теряет голову.

Наконец, когда над Лондоном уже занимался рассвет, утомленная долгим днем и бурной ночью, она забылась беспокойным сном.

— Ну хорошо, скажи мне… — начала Сара, когда подруга вошла в кухню, затем усмехнулась. — Ладно, можешь молчать, я и так догадываюсь, что тебя задержало до трех часов ночи. Он и правда так хорош, как о нем говорят?

Джентиана выдавила бледную улыбку.

— Я не разглашаю военных тайн.

— Ладно, ладно, садись. Тебе нужно выпить кофе. — Сара придвинула подруге дымящуюся чашку. — Так что же произошло? И не говори, что он оказался слабаком, я все равно не поверю. Такой человек, как Дерек Роган, просто не может не быть секс-машиной.

— Хорошо, не буду говорить, что он слабак. — Она опять сумела улыбнуться, хотя на душе кошки скребли.

Сара обеспокоенно нахмурилась и подошла к ней.

— Неважно себя чувствуешь? Джентиана отпила довольно большой глоток кофе и тихо произнесла, уставившись в стол:

— Все получилось очень глупо. Одним словом, никогда не стоит заниматься любовью с едва знакомым человеком… По крайней мере, мне. Бред какой-то!

— Почему же? Если вы оба получили удовольствие, то в чем проблемы? — Сара, прирожденная кокетка, искренне удивилась. — Ты уверена, что он предохранялся?

— Я все-таки не настолько потеряла голову, — покраснев, ответила Джентиана.

— Хорошо. А теперь послушай старшую сестренку. Сегодня ночью ты стала взрослой, и, поверь мне, из-за этого не стоит особенно беспокоиться. Теперь ты будешь целоваться со всякими представителями сильной половины человечества, и некоторые из них даже будут тебе нравиться. Мне бы наверняка очень понравилось целоваться с Дереком Роганом, и плевать, чем бы все это кончилось. Но, увы, он даже не заметил меня, потому что ни на секунду не спускал глаз с тебя, моя дорогая. — Сара не испытывала ни малейшей зависти к подруге. Более того, она радовалась за нее. — Теперь только не веди себя как последняя ханжа.

— Зря я согласилась встретиться с ним сегодня, — с тоской произнесла Джентиана.

— Роган снова хочет тебя видеть?

— Наверное, собирается извиниться, — хмуро предположила художница. — Сказал, что нам нужно поговорить.

Так хотелось, чтобы подруга успокоила ее! Но Сара и сама встревожилась.

— Да, довольно странно. Но будь это только на одну ночь, он бы вообще не пытался с тобой связаться. Должно быть, этот миллионер заинтересовался тобой.

— Пусть так, однако ему это не поможет.

— Но почему? — Брови Сары поползли вверх.

— Я не представляю себя в качестве подружки миллионера. — Джентиана невесело рассмеялась.

— А вот я могу тебя представить в любом качестве! Если ты только сама этого захочешь, — уверенно произнесла подруга. — Джен, не прячься снова в Аргайле, дай ему хоть один шанс! Это прекрасно скажется на твоей…

Художница сухо улыбнулась.

— Даже ради того, чтобы ты получила свои десять процентов, я не соглашусь делать то, что считаю не правильным. — Она опустила взгляд. — В том числе и продолжать отношения с Роганом. Он воплощает все, чего я боюсь, с чем не хочу столкнуться снова… К тому же он слишком привлекателен.

— Боюсь, ты уже успела влюбиться, — вздохнула Сара. — Ладно, чего не бывает. Теперь тебе нужно взять себя в руки и найти другого. Вокруг полно мужчин, в том числе и очень хороших. Твой отец никогда не говорил, что у каждого человека на земле есть вторая половинка и нужно просто найти ее?

— Нет, — тихо ответила Джентиана.

— Но тебе хотелось бы именно этого. Нам всем хочется романтики. Однако люди, которые ищут свою вторую половинку, — настоящие мечтатели, и Дерек Роган к их числу не относится. Он слишком суров, чтобы верить в сказки. К тому же история с братом навсегда отвратила его от поиска истинной любви. — Увидев недоуменный взгляд подруги, она пояснила:

— О, это старая история. Парень застрелился, потому что не смог заполучить одну девушку. Она отказала ему, насколько я помню… Джен, Джен, что с тобой?

— Как его звали? — прошептала она побелевшими от ужаса губами. — Как звали брата Дерека?

— Не зна… Стоп, сейчас вспомню. Они были сводными братьями. Эдди, вот как его звали. В то время у меня как раз был приятель Эдди Стентон…

— Эдди Калгривз. — Джентиана закрыла лицо руками. — О Боже, — прошептала она, чувствуя в сердце мертвенный холод.

Сара сглотнула и уставилась на подругу.

— Ты? Ты и есть та девушка?! — Она ужаснулась ничуть не меньше. — Нет, я бы запомнила твое имя.

— Джентиана — это мое первое имя. Но отец всегда звал меня вторым — Мэрианн. Первое имя придумала мама еще до моего рождения, и отцу было бы слишком тяжело слышать частое напоминание о ней. Я сама решила, что буду представляться Джентианой, после…

— Ох, какое жуткое совпадение! — Сара крепко обняла подругу. — И ни ты, ни Дерек не знали об этом?

А может быть, он догадался, кто она? Джентиана постаралась вспомнить, где был Дерек во время ее вчерашней встречи с миссис Калгривз. Кажется, сзади. К тому же от группы беседующих его прикрывала массивная мраморная колонна — значит, мать и сын никак не могли увидеть друг друга.

Да и стал бы он заниматься любовью с женщиной, которую считает виноватой в смерти брата? Джентиана немедленно почувствовала странное облегчение.

— Да, никто не знал.

— Ты скажешь ему? — спросила Сара, отступая назад и вглядываясь в ее бледное лицо. Нет, это невозможно.

— Его мать обвиняет меня в смерти Эдди, и, думаю, Дерек считает точно так же. — Перечеркивая все сладкие мечты и надежды, она сказала:

— Мне нужно улететь домой прямо сейчас.

Сара подавила желание разубедить подругу. Что-то в лице Джентианы свидетельствовало о серьезности ее намерений, и мисс Уитхэм тут же проявила присущую ей предприимчивость.

— Хорошо, я отвезу тебя в аэропорт. Ты можешь позволить себе улететь, потому что вчера мы продали все твои работы. У тебя сейчас достаточно средств, чтобы заказать большую партию древесины из Аргентины. Пожалуй, я займусь этим прямо сегодня. А пока что допивай кофе, перехвати парочку тостов и собирайся. К тому времени я закажу билет для тебя.

— Мне очень неловко оставлять тебя здесь в одиночку разбираться с Дереком.

— Не волнуйся, я справлюсь с любыми трудностями, — весело прихвастнула Сара. — Возможно, я даже попытаюсь соблазнить его, — добавила она томно.

Подавляя приступ ревности, Джентиана улыбнулась.

— Только, пожалуйста, не давай ему мой адрес.

— Ни за что, — пообещала верная подруга.

Спустя три недели, вглядываясь в мрачное, затянутое облаками небо, Дерек пробормотал:

— Весьма подходящий пейзаж для тебя, Джен, — дикий и очень красивый.

Будь он суеверным, Дерек непременно бы вздрогнул, потому что при звуке имени этой таинственной женщины из темной тучи вырвалась ослепительная Молния и через секунду раздался гром. Но Дерек Роган не верил в предрассудки, к тому же все внимание приходилось уделять яхте, каждую секунду норовящую выскочить на черные скалы.

Судя по карте, где-то неподалеку должна находиться относительно безопасная бухта, откуда рукой подать до убежища Джентианы. Направляя яхту наперерез волнам, он внимательно вглядывался в пустынные берега, стараясь не пропустить узенький пролив, ведущий в спокойную гавань. И точно — между двумя громадными валунами виднелся просвет, заметный только опытному глазу.

Парусник сильно накренился, резко меняя галс, и подталкиваемый в корму волной, буквально влетел в более спокойные воды. Но и здесь вздымались волны, которые пенились и лизали скалы.

Дождь прекратился так же быстро, как начался. Тучи развеялись, и из-за края горизонта выглянуло уже заходящее солнце. Золотые лучи осветили зеленую воду, и темные камни заблестели, разноцветный мох посвежел и стал ярче — как будто вся природа приходила в себя после генеральной уборки.

Дерек откинул капюшон непромокаемой куртки и тряхнул мокрыми волосами. Теперь, когда шторм был позади, он мог позволить себе самодовольную улыбку. Впереди взгляд его различил пристань из камней, выше по склону притаился домик. Когда-то он был белым, но вода и соль с годами разъели краску, а красная черепица побурела и в некоторых местах отвалилась.

Домик Джентианы.

Боковым зрением Дерек заметил движение на берегу. Даже с такого расстояния он различил ее — тонкую фигурку, чьи золотые волосы метались по ветру. В руке она держала ружье, у ее ног сидела рыжая собака. Значит, страстная, соблазнительная художница вышла пострелять. Наверное, ее огород пострадал от сурков, которые в изобилии плодятся в этих местах.

Заметив яхту, молодая женщина даже не стала смотреть, кто это. Она повернулась с той непринужденной грацией, которая не давала Дереку покоя уже несколько недель, и скрылась за скалами.

Глядя на безлюдный теперь берег, он, тем не менее, ощущал исходящую от него неприязнь, словно дикая земля и хозяйка старенького домика были едины душой и телом.

Но на этот раз Джентиане не удастся так легко ускользнуть.

Загрохотал очередной удар грома, и на небе вновь сгустились тучи. Решив больше не искушать судьбу, Дерек выбрал спокойный уголок, прикрытый от волн каменным выступом, и бросил якорь.

Он закрепил яхту, убрал снасти и приготовил к спуску на воду шлюпку, чувствуя себя под постоянным наблюдением, хотя на берегу не было никого видно. Почему-то ему на память пришла «Русалка» Джентианы Маккелли, которую он приобрел на выставке. Он часто смотрел на лицо деревянной скульптуры и улавливал в нем волшебные черты самой художницы. Он вспоминал ее в момент страсти — такую нежную, пылкую, до боли чувственную — и тут же принуждал себя не забывать, что именно эта женщина виновата в смерти Эдди, а значит — и в душевных переживаниях матери.

Она, возможно, настоящий гений, когда дело касается резьбы по дереву, но ее преступление — не совершенное в прямом смысле слова, — равносильно убийству. Именно поэтому он должен все время держать себя в руках, не позволять чувствам одержать верх над рассудком. Тем более что перед глазами уже есть пример Эдди.

Эдди всегда любил прихвастнуть могуществом и богатством брата, и наверняка Джентиана уже знает, кто такой Дерек Роган. Иначе как объяснить неожиданное бегство художницы и отказ ее подруги сказать адрес.

Джентиана занималась с ним любовью, как невиннейшая из девушек и изощреннейшая из гейш. Интересно, неужели она только использовала свое прекрасное тело, чтобы получить власть над ним?

Если так, то она недооценила его.

Уже не первый раз женщина отдавалась ему с корыстной целью, но никогда раньше это не задевало его настолько сильно. Теперь Дерек был уверен, что не поддастся чарам и не попадет в заманчивую ловушку желания. Пора учиться на своих ошибках.

Убедившись, что яхта надежно стоит на рейде, он спустился в каюту, взял большой военный бинокль и внимательно рассмотрел берег.

К домику на скалах от берега вела узкая извилистая дорожка, наверху кое-где росли низкорослые сосны, постепенно переходящие в лес. На другой стороне залива, более пологой, загорелась парочка мигающих огоньков — там скорее всего была деревушка. За ней раскинулась равнина, на которой белели стада овец. Вдаль уходила серая нить дороги.

Изучив местность, Дерек навел бинокль на груду камней, где скрылась Джентиана. Там ее уже не было, но внизу у самой кромки воды он заметил движение. Да, она шла по камням к маленькому лодочному сараю, а за ней следом трусил рыжий сеттер.

Сердце его на мгновение замерло, а затем забилось с удвоенной силой. Усилием воли он заставил себя успокоиться, смирил возбужденную плоть. Дерек отвел глаза от искусительницы и обернулся к горизонту, где собирались отнюдь не приветливые тучи.

Вся природа замерла, даже ветер стих, только последние плавные волны с мерным шелестом накатывали на камни. Но природа грозила новым штормом, темные облака несли новый дождь.

Интуиция подсказывала, что за ним по-прежнему наблюдают. И Дерек изо всех сил сдерживался, чтобы стоять на месте и не пытаться играть с этой женщиной в гляделки.

Он вспомнил колдовской цвет и миндалевидную форму ее глаз, окруженных длинными черными ресницами. Вспомнил, как они потемнели от страсти, как с полных чувственных губ сорвалось его имя, как из недр хрупкого, стройного тела рвалось неудержимое желание.

Ничего удивительного, что Эдди сходил по ней с ума. Но у него найдутся силы, чтобы противостоять ее чарам.

Три дня назад он виделся с врачом Фионы Калгривз, и тот сказал:

— Мне больше нечего вам предложить. Мы перепробовали все средства.

— Но ведь физически она здорова? Врач беспокойно поерзал в кресле.

— Это нам неизвестно. Нервные расстройства часто влекут за собой серьезные недомогания. Но не похоже, чтобы она собиралась умирать.

— Возможно, она уже умерла, — грубовато отозвался Дерек. — Она всегда была жизнерадостной, легкой на подъем. Сейчас же малейшее усилие дается ей с трудом.

И теперь, спуская на воду маленькую резиновую лодку, он знал, что именно должен сделать. Джентиана Маккелли расскажет все его матери — пусть даже придется похитить своенравную художницу.

Она уже ждала на берегу, когда лодка подплыла к каменной пристани. Сеттер сидел у ее ног и, уподобляясь хозяйке, излучал неприязнь. Ружья не было видно — скорее всего оно осталось в лодочном сарае. Дерек вспомнил о ее черном поясе по карате и усмехнулся: пожалуй, для него парочки умелых приемов будет недостаточно.

Лодка еще не успела ткнуться носом в камни, как он уже выпрыгнул прямо в мелкую воду с веревкой в руках. Стоило ему набросить петлю на валун, как пес с бешеным лаем рванулся вперед. Дерек тут же обернулся, готовясь встретить оскаленные зубы и когтистые лапы: с собакой он вполне мог справиться.

— Ко мне! — приказала Джентиана. Огромные глаза ее, казалось, занимали половину бледного лица.

Сеттер неохотно вернулся к хозяйке. Несмотря на агрессивность, животное явно было хорошо выдрессировано.

Дерек по-прежнему стоял у самой кромки воды, ожидая, когда женщина подойдет сама. Ему нужно было иметь хоть какое-то преимущество, чтобы не оказаться полностью в ее власти. Тело его и так уже почти дрожало от сексуального возбуждения.

Джентиана похудела, хотя разглядеть стройные ноги, тонкую талию и полную грудь под широкими джинсами и безразмерным свитером было довольно сложно. Глаза как будто впитали краски окружающей природы — прозрачно-зеленые, с серебристыми искрами, они напоминали море перед грозой. Золотистая прядь выбилась из косы и трепетала на ветру, касаясь нежной щеки и шеи.

У Дерека едва не помутился разум при воспоминании, как он лежал рядом с ней, обнаженной и такой доступной, жаждущей его поцелуев и ласк. Как эти плотно сжатые губы приоткрывались, и…

Стоп! — приказал он себе, тряхнув головой.

Необходимо успокоиться, иначе еще секунда — и плотский инстинкт возьмет верх над волей и рассудком.

Пес словно перехватил мысли самоуверенного незнакомца и предупреждающе зарычал, обнажая острые белоснежные клыки.

— Сидеть, — тихо, но строго сказала Джентиана, останавливаясь метрах в трех от Дерека. Сердце ее бешено колотилось от смешанного чувства радости и страха.

Этого мужчину не назовешь трусом. Большинство непрошеных гостей стремились унести ноги уже после секундного общения с разозленным Джейком. И хотя Роган явно внутренне подобрался и не спускал глаз с пса, молодая женщина поняла, что ему хватит уверенности и умения, чтобы справиться с собакой.

Знает ли Дерек, кто она? От этой мысли по спине пробежали мурашки, но Джентиана бесстрашно подняла взгляд навстречу взгляду золотых глаз.

— Что тебе нужно?

— Поговорить с тобой. — По выражению лица нельзя было догадаться, о чем на самом деле он думает.

— Полагаю, я достаточно ясно дала понять, что мне нечего тебе сказать.

— Интересно, почему ты решила, что сможешь так просто от меня избавиться? Мне нужно многое от тебя услышать.

Джентиана нахмурилась. Она еще не видела его в таком состоянии: собранным, самоуверенным, излучающим энергию и готовность действовать. Три недели она то и дело вспоминала проведенную с ним волшебную ночь и даже представляла следующую встречу. Как он выслушает рассказ о смерти Эдди и поймет, что это была трагическая случайность.

Но в реальности все оказалось гораздо сложнее.

— Нет! — резко ответила молодая женщина, поднимая голову.

Дерек видел, как шерсть становится дыбом на загривке у собаки, как сеттер скалил зубы, изнывая от ревности и беспокойства.

Пожалуй, со временем можно неплохо подружиться с этим отличным псом — чего не скажешь о хозяйке. Им никогда не стать друзьями, хотя он реально ощущал исходящие от нее волны так несвоевременно вспыхнувшего желания.

Словно подталкиваемый каким-то демоном, Дерек неожиданно сказал:

— А знаешь, вы с псом очень похожи — одинаково рыжие и злые. Он случайно тебе не родственник?

— Не вижу ничего смешного, — холодно отозвалась Джентиана. — Пожалуйста, уходи.

Ласковая и одновременно жесткая улыбка искривила его губы.

— Не раньше, чем мы с тобой вспомним старые добрые времена, — произнес он с убийственной вежливостью.

— Старые добрые времена? — Кровь отхлынула от ее и без того бледного лица. — Я не знаю, о чем ты.

— Зато я знаю. — Дерек сделал несколько шагов навстречу. — И мне есть что сказать тебе. Так что наберись терпения выслушать.

Глухой рык вырвался из пасти Джейка. Однако пес не двинулся с места, ожидая приказа.

— Хорошая дрессировка, — похвалил Дерек, смотря Джентиане прямо в глаза. — Так ты дашь ему ту короткую команду, которую он явно мечтает услышать?

— Не сейчас. — Голос ее дрожал от сдерживаемого гнева. Она не смогла бы приказать Джейку броситься на непрошеного гостя, и это не укрылось от собеседника. — Сначала я тебя выслушаю.

— Почему ты не ответила на письмо моей матери? — резко, без всяких вступлений спросил он.

Глава 5

У Джентианы от страха свело живот, когда вслед за вопросом ее пронзил горящий взгляд золотых глаз — такой безжалостный и жестокий.

Итак, ему все известно, и он не намерен скрывать свои чувства. Конечно, Дерек, как и его мать, не испытывают к ней большой любви, но прозвеневшее в голосе обвинение болью отозвалось в ее сердце.

— Я уже рассказала миссис Калгривз, что произошло с… с твоим братом, — собравшись с силами, произнесла она. — Пять лет назад она не поверила мне и не верит до сих пор. Более того, продолжает обвинять меня в смерти Эдди. И ты хочешь, чтобы я снова выслушивала оскорбления?

— Мать не поверила тебе, потому что история прозвучала весьма неубедительно. Ты должна была видеть хоть что-нибудь, — ровным тоном ответил Дерек. — К тому же очень странно, что твой отец, присутствовавший при так называемом несчастном случае, в результате которого Эдди погиб, отказался дать показания в суде.

— Не правда! — Джентиана из всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться или не накричать на Рогана. — Он сделал письменное заявление, которое потом забрал следователь в присутствии шефа местной полиции.

— Да, но оба были лучшими друзьями твоего отца, — возразил он.

Самолюбие не позволило Джентиане признать справедливость этого замечания.

— Не забывай, что через две недели после расследования мой папа умер.

— Знаю. — В голосе Дерека не прозвучало ни тени сочувствия. — Моя мать просила передать, что больше не винит тебя; сомневаюсь даже, что она вообще когда-либо имела серьезные подозрения на твой счет. Ее сильно потрясла смерть Эдди, и теперь она сожалеет, что оскорбила тебя под воздействием гнева и горя. Ей просто необходимо знать правду, потому что она очень больна.

Джентиана почувствовала угрызения совести, когда вспомнила усталое, несчастное лицо пожилой дамы, ее белые волосы, пять лет назад бывшие совершенно черными.

— Мне очень жаль, — с трудом произнесла она. Но что миссис Калгривз делала в отеле?

Ждала сына? Нет, вряд ли, ведь ее окружала целая группа спутников…

— Это заставит тебя изменить решение и рассказать правду? — Заметив ее неуверенность, Дерек сам ответил:

— Вижу, что нет. Ты ведь совершенно не обязана беспокоиться о ней.

— Ты меня шантажируешь, — хмуро отозвалась Джентиана, и так чувствуя себя не на высоте положения.

— Всего лишь говорю то, что есть. — Ни один мускул не дрогнул на его словно окаменевшем лице.

— Тебе не было никакого смысла приплывать сюда, потому что мне все равно нечего добавить. Я уже все сказала. И пожалуйста, уходи.

Джентиана резко развернулась на каблуках и пошла вверх по тропке. С каждым шагом она удалялась от своего счастья, но не могла остановиться. Издав на прощание свирепый рык, Джейк неохотно потрусил за хозяйкой, да и то только после того, как она его позвала.

— Джен, я не уйду! — крикнул ей вслед Дерек. — Мы с тобой еще не закончили!

Со стороны моря снова донесся оглушительный раскат грома. Молодая женщина обернулась, но на Рогана не посмотрела. Взгляд ее был прикован к темной полосе на горизонте.

— Ты, конечно, имеешь полное право здесь оставаться. Должно быть, ты очень везучий, раз сумел найти залив в такую погоду и не пойти ко дну. Но лучше все-таки слушать метеосводки: этот берег опаснее, чем кажется.

— Похоже на предупреждение, — насмешливо протянул Дерек.

— Это синоптики выносят штормовое предупреждение, — дрожащим голосом ответила она и опять направилась к домику.

— Я прослушал твои показания во время следствия, — снова крикнул ей вслед Дерек, уже не скрывая угрожающего тона. — В них достаточно противоречий, чтобы полиция опять открыла дело.

Джентиана замерла. Боже, неужели этот кошмар никогда не кончится? Она думала, что нашла безопасное убежище, но в ее уютный мир ворвался человек, способный разрушить чужую жизнь, чтобы добиться своей цели. Какой злой рок привел его на выставку три недели назад?

Но не рок виноват, что она оказалась в постели Дерека Рогана через два часа после зна-комства1 Нужно самой отвечать за собственную слабость.

Оглянувшись, молодая женщина растерянно спросила:

— И ты думаешь, это поможет твоей матери? На фоне грозовых туч Дерек смотрелся устрашающе и величественно. Он словно чувствовал себя полновластным хозяином происходящего.

Джентиана с трудом подавила инстинктивное желание убежать и на всякий случай опустила руку на голову Джейку. Пес, ощутивший тревожное состояние хозяйки, предупреждающе зарычал.

— Правда всегда лучше, чем ложь. Еще не придя в себя после приступа панического ужаса, она ответила:

— Я очень сочувствую страданиям миссис Калгривз, но я ничем не могу ей помочь. — Странное чувство, нечто среднее между злостью и стыдом заставило ее добавить:

— И я не собираюсь больше с тобой спать, так что тебе здесь нечего делать.

Джейк первым не выдержал звенящего напряжения и зашелся громким лаем.

— Молчать! — жестко скомандовала Джентиана.

Дерек не шевельнулся. Он даже не поднял глаз, когда сухо произнес:

— Я не намерен тебя касаться. И если ты не желаешь встречаться с моей матерью, то можешь рассказать все мне.

Она привычно передернула плечами.

— Я не обязана отвечать на твои вопросы. И еще запомни: если я еще раз увижу тебя на моей земле, ты получишь обвинение в домогательстве и во вторжении в частные владения.

Джентиана направилась вверх по тропке и, уже почти добравшись до вершины скалистого берега, услышала ритмичный плеск весел. Оказавшись под прикрытием высоких камней, она замедлила решительные шаги, ее узкие плечи опустились, гордо поднятая голова поникла. Но, только дойдя наконец до деревянной двери, молодая женщина обернулась.

Маленькая шлюпка подплывала к дрейфующей яхте. На фоне темных грозовых туч парусник казался настолько хрупким, что сердце ее невольно защемило от страха.

Хорошо хотя бы, что он ничего не знал о ней в ту волшебную ночь страсти. Джентиана просто не могла представить такого унижения: с ней занимались любовью, только чтобы добиться нужных сведений.

Она распахнула дверь и вошла, вполголоса разговаривая с Джейком.

— Все в порядке, малыш. Он нам не страшен. Он ничего не может сделать.

Если бы это было так! Но Дерек Роган — высокий и широкоплечий, с насмешливой улыбкой и злыми глазами — мог превратить ее спокойную жизнь в настоящий ад. Он способен причинить ей куда больше боли, чем Эдди, потому что уже знает ее, как никто другой.

От этих мыслей Джентиане снова стало страшно. Да, он не имеет права сходить на берег, но ничто не помешает ему встать на рейд в заливе. Этот человек уже приплыл в Аргайл из Лондона. Что он предпримет следующим шагом?

— Не глупи! — приказала она себе, тряхнув головой.

Вытирая псу лапы, Джентиана понемногу успокоилась, тем более что Джейк не преминул выразить хозяйке горячую привязанность и лизнул пару раз шершавым языком. Выйдя из ванной, она налила себе стакан минеральной воды и подошла к окну, выходящему на море. Яхта по-прежнему качалась на серых волнах, и молодой женщине почудилось, что от этого изящного судна исходят враждебность и угроза.

Она вышла в сад, чтобы еще раз проверить, все ли убрано перед штормом. Подумав об ужине, Джентиана наклонилась над грядками и сорвала несколько листиков салата и стрелок лука. Из свежей зелени и сметаны получится отличный соус для рыбы.

Однако сейчас кулинарные вопросы волновали Джентиану меньше всего. Реальна ли угроза Дерека поднять старое дело? Или он блефует, чтобы запугать ее? К сожалению, Роган не тот человек, который разбрасывается пустыми обещаниями.

В течение долгих лет она искала забвения в работе, в тяжелом физическом труде — только тогда кошмары не беспокоили ее по ночам.

Быть может, он отстанет, если рассказать, что Эдди шпионил за ней, угрожал, делал ее жизнь совершенно невыносимой?

С пучком зелени в руках Джентиана вернулась в дом.

— Нет, он не поверит, — с горечью произнесла она, опуская салат в раковину.

Ничего удивительного, ведь даже друзья не понимали ее. Их совершенно очаровал Эдди, с его пылкой, пламенной любовью. Все видели подаренные им охапки цветов, горы ювелирных украшений, груды писем и открыток с сердечками, но никто не знал о дикой ревности, о страшном эгоизме, о его желании подчинить себе волю и сердце возлюбленной. Даже отец не понимал — до самого последнего момента, когда уже стало поздно.

Джейк жизнерадостно замолотил хвостом по полу в предвкушении отличного ужина.

— Ты в конец разбаловался, — деланно строго сказала хозяйка четвероногому другу. — Попроси, как настоящий охотничий пес!

Преданный Джейк всегда радовал ее, но сегодня шутить не было настроения. На Джентиану нахлынули тяжелые воспоминания, и теперь она снова и снова переживала страшные моменты прошлого, чувствуя прежнюю боль, как настоящую.

Что делать, если Дерек добьется пересмотра дела пятилетней давности? На карту тогда будут поставлены не только доброе имя старого Маккелли, но и репутация шефа местной полиции, который пострадает за доверчивость и милосердие.

Она достала большую кастрюлю, налила воды и поставила на плиту. Затем вытащила из холодильника миску мясных обрезков. Пес облизнулся, зная, что вся эта вкуснятина предназначена ему.

— Я должна придерживаться старой версии, — вслух произнесла Джентиана. — У Рогана нет новых доказательств, а значит, ему меня не подловить.

Словно поддерживая хозяйку, Джейк громко чихнул.

— Может быть, я и впрямь выбрала тебя, потому что ты рыжий? — Она присела на корточки и постаралась улыбнуться.

Пес подбежал и положил тяжелую голову ей на плечо. Молодая женщина крепко обняла его, а затем легонько отпихнула, поднимаясь на ноги.

— Нет, я поняла, что ты мой, когда ты сначала укусил меня за палец, а потом уселся мне на ботинок и зарычал на моих братиков и сестренок.

Вода уже начинала закипать, и Джентиана бросила в кастрюлю мясо, потом несколько пригоршней крупы. В стекла заколотил сначала мелкий, а потом все более сильный дождь. Стемнело, и пришлось включить свет. В домике сразу стало уютно, хотя снаружи свирепствовала непогода.

Через несколько часов, уже готовясь лечь спать, Джентиана посмотрела в окно на залив. Над водой горел маленький бледный огонек, который словно следил за ней.

А если все-таки сказать Дереку о преследованиях Эдди, поймет ли он, насколько реальны были угрозы? Поверит ли, что настоящее безумие светилось в глазах молодого человека? Или припишет все это чрезмерной чувствительности влюбленного? Эдди редко упоминал старшего брата, но, когда говорил о нем, в его голосе слышались искренние любовь и уважение.

Да и Дерек наверняка любил младшего брата, а сейчас всю нежность и заботу перенес на мать. Вздрогнув, Джентиана вспомнила холодное безразличие, с каким он говорил с ней, и сразу же — его горячность и страстность той ночью.

И почему только он брат Эдди?..

Сегодня ей опять снились кошмары: хохочущий Эдди стреляет в нее снова и снова, и его резкий смех заглушает шум выстрелов и ее крики о помощи… Она проснулась от собственного плача. Джейк уже забрался на кровать и мокрым языком слизывал слезы с ее щек.

Джентиана встала и пошла в ванную — неуверенно, словно сомнамбула. Там приложила смоченное холодной водой полотенце к горящему лицу, глубоко дыша, чтобы успокоить сердцебиение.

— Не волнуйся, это только сон, — сказала она и потрепала Джейка по загривку.

Но кошмар не уходил, он по-прежнему оставался таким же реальным, как во сне. Неужели это начинается снова? Молодая женщина с ужасом вспомнила время, когда боялась ложиться спать.

Пожалуй, нужно выпить чаю с мятой. Окна маленькой кухни выходили на залив, и Джентиана не стала включать свет, словно боясь, что Дерек придет посреди ночи. Она мысленно посмеялась над своими страхами, но так и вскипятила чайник в полной темноте.

С чашкой в руке она стояла в гостиной, глядя в окно. На берегу не было ни души, но Джейк, как всегда сидящий у ног хозяйки, тихо зарычал.

— Наверное, опять сурки, — пробормотала молодая женщина. Пес считал маленьких грызунов своими худшими врагами и с наслаждением охотился за ними.

Дерек же обычный человек, пусть даже и очень обаятельный, а не вездесущий демон, разгуливающий ночью по пустынному берегу.

— Если он явится, я разряжу в него полную обойму сорок пятого калибра.

И в этот момент Джентиана вспомнила, что оставила ружье в лодочном сарае.

— О черт! — простонала незадачливая охотница, ненавидя себя за безалаберное отношение к оружию.

Надо немедленно спуститься и забрать его.

Во-первых, соль и вода крайне вредны для металла, а во-вторых, из незапирающегося сарая ружье мог взять кто угодно.

— Да нет, его никто не найдет, — успокоила она себя, натягивая джинсы.

Отец всегда учил разряжать огнестрельное оружие, держать его в безопасном месте и отдельно от патронов. Как же она была напугана, если забыла первейшие правила предосторожности!

Одевшись, Джентиана выглянула в окно и осмотрела берег. Обычно ей нравился этот диковатый и суровый пейзаж, но сегодня почему-то каждый камень наводил страх, словно за ним прятались призраки.

Молодая женщина взяла себя в руки, стараясь не поддаваться ужасу. Если кто-нибудь вздумает напасть на нее, то ему придется иметь дело с Джейком. К тому же на берегу сейчас может быть только один человек — Дерек Роган. А ему она нужна живой. Так что никакая опасность ей не угрожает.

Пес, любивший гулять даже в самую мерзкую погоду, радостно выскочил в открытую дверь. Джентиана осторожно пошла следом, стараясь не потерять из виду узенькую тропинку, едва видную в неверном свете блеклой луны.

Зажженная керосиновая лампа разогнала темноту в лодочном сарае. Желтый свет отразился от все еще беспокойной воды и холодно блеснул на ружейном стволе.

Молодая женщина облегченно вздохнула: оружие спокойно лежало на полке, где она его и оставила. Джентиана повесила лампу на крюк и потянулась за ружьем. В этот момент Джейк с бешеным лаем рванулся к выходу и исчез в темноте.

С замирающим сердцем Джентиана схватила ружье и повернулась лицом к двери. Она постаралась отойти как можно глубже в тень.

Снаружи послышался уверенный мужской голос, скомандовавший «Стоять!». И Джейк, хотя и продолжал лаять, но нападать явно уже передумал.

Джентиану охватило раздражение, смешанное со страхом. Если он не боится разъяренной собаки, то, что вообще его может остановить?

— Джейк, ко мне! — крикнула она, изо всех сил стараясь, не выдать голосом охватившей ее паники.

Сеттер немедленно вернулся в сарайчик и занял позицию около хозяйки. Но ни пес, ни ружье не придали ей уверенности. При виде Дерека — высокой фигуры, закрывшей почти весь дверной проем, — у нее осталось только одно желание: убежать как можно быстрее и дальше.

Через секунду в глаза ударил яркий свет, и она резко отвернула голову. Вошедший мужчина осветил ее электрическим фонарем.

— Положи ружье, — спокойно сказал Дерек, и властность его тона вывела молодую женщину из транса.

Запоздало вспомнив строгий наказ-отца никогда не направлять оружие на людей, она опустила ствол, чтобы тот смотрел в землю. Шерсть на загривке Джейка вздыбилась, пес оскалил зубы и глухо зарычал, но свет фонаря неуклонно приближался.

— Стой на месте, — звенящим голосом произнесла Джентиана, чувствуя, что теряет последние остатки здравого смысла.

— Я же сказал: положи ружье.

— Мне спокойнее, когда оно со мной. — Она по-прежнему не двигалась.

— Патроны все равно у меня.

Ярость охватила ее, придавая сил. Она не переставала ругать себя за преступную небрежность, а его — за то, что он так беззастенчиво ею воспользовался.

— Сейчас же отдай их мне!

— Нет, — по-спартански лаконично ответил он. — Пока у тебя в руках ружье.

Справившись с волнением, она спокойно спросила:

— Хочешь получить обвинение и в краже тоже?

Жесткая улыбка блеснула в свете фонаря.

— Я положу патроны, где взял, но только после твоего ухода. Я не доверяю женщинам, которые так беззаботно обращаются с оружием.

— Что, черт подери, ты делаешь на моей земле? Шпионишь за мной? — насмешливо поинтересовалась Джентиана. Она не могла позволить себе взорваться и наговорить ему кучу оскорблений: учитывая его ледяное спокойствие, это было бы равносильно проигрышу.

— Нет, просто осматриваюсь, — ничуть не смущаясь, ответил Дерек.

Судя по всему, он отнюдь не собирался объяснять свое присутствие на чужой территории. Молодая женщина вспомнила другого мужчину, который тоже имел привычку появляться, когда его меньше всего ждали, и угрожающе произнесла:

— Это похоже на домогательство. Еще одно слово, и я вызову полицию. — Она с удовлетворением заметила, что черные брови хмуро сошлись на переносице. — И больше не смей здесь показываться.

— Размахивать огнестрельным оружием тоже преступление, — все так же спокойно возразил Дерек.

— Ты сейчас находишься на моей территории!

— Это не дает тебе права наставлять на меня ружье. Ладно, сейчас я ухожу. До встречи завтра.

Джентиана не успела ничего ответить, как он бесшумно исчез в ночном мраке. Не было видно даже луча фонарика — похоже, как настоящий хищник, он предпочитал охотиться без света.

Молодая женщина убедилась, что в магазине нет ни одного патрона, тяжело вздохнула и увернула фитиль керосиновой лампы. Когда глаза привыкли к темноте, она осторожно направилась к двери, стараясь не наступить на путающегося под ногами Джейка.

Выйдя из сарая, она огляделась по сторонам. Нигде не было заметно никакого движения, лишь над заливом по-прежнему поблескивал беловатый огонек, словно маленький злобный глаз. Тишину беспокоили лишь привычные ночные шорохи. Но где-то во тьме скрывался Дерек.

Старые страхи, с которыми она так долго боролась, вернулись, и Джентиана недобрым словом помянула того, кто разбудил их. Но идти домой надо было в любом случае, и она торопливо стала подниматься по каменистой тропке.

Оказавшись наконец за родными стенами, она закрылась на все замки и уселась на край кровати. Сердце колотилось как бешеное, словно ей только что чудом удалось избежать смертельной опасности.

Нет ничего глупее, чем раздувать несуществующую угрозу. Как будто все только и делают, что мечтают разделаться с Джентианой Мэрианн Маккелли!

— Помысли логически, — твердила она Джейку, прижимая пса к себе. — Склонность к преследованию не передается по наследству. Это не фамильное качество.

Да и потом, Роган преследует ее не из-за собственной прихоти, а потому что хочет получить определенную информацию. Но ведь у Эдди тоже были совершенно определенные намерения…

Перед глазами встало красивое, мужественное лицо Дерека. О, она прекрасно осознавала силу его сексуального притяжения!

С первого взгляда стало ясно, что он откроет перед ней мир, где не существует законов рассудка, а царит лишь пламенная страсть. Но пришлось пересилить это безумие, справиться с нахлынувшими чувствами и вернуться к привычной жизни.

Джентиана понимала, что не имеет права сказать ему правду, ведь тайна принадлежит не только ей. Она вспомнила миссис Калгривз — элегантную, красивую и очень больную — и твердо решила молчать.

Правда нисколько ей не поможет, а наоборот, убьет ее.

Молодая женщина неохотно разлепила сонные глаза, взглянула на будильник и в ту же минуту вскочила как ужаленная.

— Джейк, торопись! Сегодня у нас будет очень короткая пробежка! — крикнула она, натягивая шорты и майку.

Они только спустились к лодочному сараю, где Дерек, как и обещал, оставил патроны. С недовольной гримасой Джентиана засунула их в задний карман шорт и устремилась обратно к дому, невзирая на протесты пса, недовольного столь короткой прогулкой.

Однако несмотря на все усилия, Джентиана все-таки опоздала на десять минут, и ее встретил хмурый взгляд хозяина кафе.

— В чем дело?

— Прошу прощения, я проспала.

— Ну что ж, опоздание отработаешь во время ланча. У нас уже есть клиент.

Изобразив на лице улыбку, взяв блокнот и карандаш, она направилась в зал и тут же увидела… Дерека.

— Доброе утро, — приветливо произнесла Джентиана, хотя у нее ноги подкашивались от ужаса. — Что будете заказывать?

— Яичницу с беконом и помидорами. И кофе, холодно ответил он.

— Эспрессо? Капуччино? — Она старалась заглушить воспоминания о той ночи, когда все тоже началось с чашки кофе. Конечно, он пьет черный, очень крепкий.

— Черный, — лаконично отозвался Дерек, приподнимая бровь. — Чем больше кофеина, тем лучше… Даже если это вредно.

Она не смогла сдержать улыбки. Да, иногда этот человек злил ее, иногда пугал, но порой удивлял и забавлял. Это-то и тревожило больше всего.

Когда Джентиана принесла завтрак, он лениво улыбнулся, наблюдая, как она расставляет на столе приборы.

— И тебе нравится здесь работать?

— Тут очень удобно наблюдать за людьми, — произнесла Джентиана и удалилась.

Интересно, когда Дерек пришел сюда позавтракать, знал ли он, кто примет его заказ? Наверняка, ведь за три недели он мог узнать о ней все. От этой мысли стало по-настоящему страшно.

К счастью, в этот момент появилась парочка постоянных клиентов. Все утро Джентиана чувствовала на себе пристальный взгляд золотых глаз и невольно поморщилась, видя, как остальные посетители разглядывают незнакомца. В провинции новое лицо всегда привлекает внимание, особенно такое яркое и самоуверенное, как у Дерека, Каждый понимал, что с этим человеком лучше не связываться.

А может быть, все дело в том, что он очень высокого роста? Говорят, большие люди всегда имеют преимущество над маленькими. Нет, продолжала размышлять Джентиана, просто от него исходит ощущение силы и власти, которые не скроешь…

— Джентиана!

Она вздрогнула, услышав недовольный окрик хозяина.

— Иду! — отозвалась она, растягивая рот в улыбке. Сейчас ей никак нельзя потерять работу, это будет равносильно смерти.

— Хватит глазеть по сторонам, лучше сделай что-нибудь полезное.

В ответ на упрек молодая женщина снова улыбнулась и, подхватив поднос с грязной посудой, исчезла в кухне. Дерек, слышавший оскорбительное замечание хозяина кафе, нахмурился и недобро посмотрел на него. Через некоторое время он ушел, оставив молодую женщину в недоумении об истинной цели своего визита.

В половине третьего Джентиана подъехала к дому на стареньком мотоцикле и наконец-то вывела Джейка на полноценную прогулку. Они вдоволь набегались по сосновому лесочку, лая и хохоча, а затем вернулись к делам насущным. Пес улегся подремать, а его хозяйка направилась в мастерскую.

Ей пришлось буквально заставлять себя взять в руки нож и деревянную заготовку. Она то и дело обращала взгляд к заливу, где стояла яхта, и молодая женщина безуспешно пыталась не думать о человеке, приплывшем на ней.

Постепенно она все-таки втянулась в работу, движения стали более уверенными. Неожиданно проснулся Джейк и, подбежав к окну, принялся пристально вглядываться в морской берег, шевеля ушами и звучно принюхиваясь.

— Все в порядке, малыш, — произнесла Джентиана в ответ на недоуменный взгляд четвероногого друга. — Знаю, он все еще здесь.

Сеттер подошел к хозяйке и уткнулся ей в ладонь мокрым носом.

— Нет, — строго сказала она, напоминая псу, что ему не дозволено приставать к ней во время работы.

Джейк покорно уселся на пол, терпеливо дожидаясь, когда Джентиана закончит вырезать очередной цветок на рамке. Наконец она встала и подошла к окну, нервно обхватив себя руками за локти. Ей, как и Джейку, было неуютно, словно обоим что-то постоянно угрожало.

На улице снова зачастил дождь. Невысокие волны поднялись в заливе и раскачивали яхту самым пренеприятнейшим образом.

— Надеюсь, у него нет морской болезни. И вообще, что он делает на такой маленькой яхточке? — поделилась она своими соображениями с псом. — Миллионеры должны плавать на шикарных яхтах-гигантах, где всю работу выполняют матросы и где стоят амортизаторы, чтобы нежные желудки пассажиров не страдали от качки.

Джейк чихнул, выражая полнейшее одобрение.

— Не волнуйся, он долго не продержится, успокоила его хозяйка, потрепав по пушистому загривку. — Скоро ему надоест прыгать на волнах. К тому же он поймет, что у него нет никаких шансов, и поднимет паруса. Тогда мы с тобой устроим настоящую прогулку вдоль берега, и ты, может быть, даже поймаешь чайку.

Но у Дерека, возможно, были совсем другие планы. Например, он мог не готовиться к отплытию, а наоборот, рассчитывал на долгую осаду. Как настоящий хищник, который затаился и выжидает удобного момента.

— Все равно у него ничего не получится, — упрямо повторила Джентиана. — Я буду оставаться спокойной, тогда он ничего не добьется.

В ту же секунду раздался заливистый лай, и Джейк рванулся к двери. Хозяйка последовала за ним и в раскрытую дверь увидела нечто, заставившее ее содрогнуться от ужаса.

По каменистой дорожке к дому приближалась высокая фигура. В джинсах и в непромокаемой куртке защитного цвета Роган казался еще опаснее.

— Сейчас как раз около половины четвертого, — прошептала она. — Что ж, мы знали, что он придет. Почему бы тогда не встретить долгожданного гостя?

Джентиана разозлилась на себя: на мгновение ей стало неловко за драные джинсы и растянутый свитер, висящий на ней мешком, к тому же изрядно испачканный лаком и красками. Тряхнув головой, она натянула резиновые сапоги и шагнула за порог.

Они встретились под установленным во дворе навесом для машины. Джейк для приличия полаял, но теперь в его голосе слышалось больше радости узнавания, чем угрозы.

— Тихо, — машинально сказала молодая женщина. — Что тебе нужно?

— Поговорить с тобой, — ответил Дерек, всем своим видом демонстрируя готовность к долгой борьбе.

— Я думала, мы все уже сказали друг другу.

— Нет. Ты не пригласишь меня в дом? — Как всегда его просьба больше походила на команду. Но в отличие от Эдди он все-таки спросил разрешения…

— А что, если я скажу «нет»?

— Продолжу попытки.

— Пока не добьешься своего силой? Глаза его сузились, но голос остался по-прежнему спокойным.

— Пока не сумею убедить, что я не собираюсь причинить тебе никакого вреда. Мне нужно только, чтобы моя мать узнала, то что хочет.

Джентиана опустила взгляд. Выходит, проведенная вместе ночь ничего не значит по сравнению с болезненным состоянием матери! Но одновременно с чувством горечи в душе зародилось некоторое спокойствие: конечно, Дерек не особенно церемонится с ней, но все-таки он говорит правду.

Если Эдди делал все только ради собственного эго, угождая самому себе, то для Дерека на первом месте стоит душевное здоровье матери.

— Зря теряешь время, — произнесла она, по-прежнему не собираясь изливать перед ним душу.

— Позволь мне самому судить об этом. Молодая женщина все-таки открыла дверь перед непрошеным гостем.

— Ну хорошо, проходи, — не слишком вежливо пригласила она.

Ей насилу удалось вытереть лапы Джейку, который так и норовил вырваться, чтобы не выпускать внушающего ему опасения человека из виду. Наконец она позволила собаке вбежать в гостиную и, вымыв руки, вошла следом. Дерек тем временем повесил куртку, снял высокие армейские ботинки и проследовал за хозяйкой в комнату.

Там он уселся в единственное удобное кресло, пока Джентиана разводила огонь в камине. Поднявшись с колен, она увидела, что Джейк и Дерек словно играют в гляделки, испытывая силу воли друг друга.

— Отличный зверь, — одобрительно отозвался он, заставив пса отвести взгляд. — Сколько ему?

— Три года.

Она уселась на маленькую скамейку перед огнем и с наслаждением слушала, как трещат и поют дрова. Сеттер тут же улегся рядом, положив голову на лапы и преданно глядя на любимую хозяйку. Идиллию нарушало только присутствие чужого человека.

— Что тебе нужно? — резко спросила она, больше не в силах выносить тягостного молчания.

— Зачем, черт подери, ты работаешь в этой забегаловке? — ответил Дерек вопросом на вопрос.

— Должны же мы с Джейком что-то есть! Он откинулся в кресле и посмотрел на женщину сквозь полуопущенные ресницы. На ее нежном лице играли розоватые блики, зажигая его таинственным внутренним светом, в медных волосах танцевали золотые искры.

— А ты не могла найти ничего получше?

— Здесь точно нет. — Джентиана сжала губы, чтобы не выдать раздражения. Какое он имеет право так презрительно отзываться о том, что составляет смысл ее жизни!

— А почему ты вообще забралась в такую глушь?

— Не думаю, что тебя это касается, — все-таки не выдержала она.

— Все, что имеет отношение к тебе, в настоящий момент меня очень даже касается, — мягко, но непреклонно произнес Дерек.

Глава 6

Заметив, что Джентиана болезненно поморщилась, он спросил:

— Что такое?

— Не люблю, когда мне угрожают.

— А я и не угрожаю. — Лицо его заметно посуровело. — Моей матери нужна только правда. Ни она, ни я большего не требуем. Все это делается исключительно ради ее душевного спокойствия. — Он замолчал и через мгновение добавил:

— Возможно, в твоих руках находится спасение ее жизни. Моя мать сейчас в таком состоянии, что ей все равно, на том она или на этом свете.

С тактикой у мистера Рогана все отлично. Сначала угроза, затем увещевание, совмещенное с обращением к лучшим сторонам ее натуры.

— Но она и так все знает. — Джентиана старалась говорить как можно убедительнее. — Она ведь была на допросе, слышала…

— В тот момент мама была убита горем и просто не понимала, что происходит, — хмуро сказал Дерек.

Да, но у нее хватило сил, чтобы оскорбить Джентиану и обвинить ее в убийстве!

— Она сумела взять себя в руки и не показывать виду, но смерть Эдди разбила ее сердце. Ей — и мне — необходимо знать, зачем вы с твоим отцом придумали эту абсолютно не правдоподобную историю. Эдди не мог случайно сам в себя выстрелить. Он прекрасно знал, что такое оружие, и умел с ним обращаться.

— Я очень сочувствую твоей матери и тебе. Я понимаю, как это должно быть больно, но не могу сказать ничего нового.

— Тогда объясни мне, что произошло. Вы с Эдди увиделись на вечеринке в Эдинбурге, где ты тогда жила. Встреча старых друзей, так?

— Да. — Боже, помоги мне не дрожать под его холодным взглядом! — взмолилась Джентиана.

— И он очень тобой увлекся? Джентиана беспокойно заерзала на скамеечке. Допрос становился все более неприятным.

— Мы очень нравились друг другу, — неохотно призналась она. — Эдди казался на редкость милым молодым человеком.

— Милым… и богатым, да?

С самого начала разговора она знала, что не имеет права выказать гнев и раздражение. Поэтому крепко сжала руки и ответила бесцветным голосом:

— Да, милым. А о состоянии его банковского счета мне ничего не было известно. Да меня это и не интересовало.

— Значит, с тех пор ты сильно изменилась, — заметил Дерек, не скрывая неприязни, и пояснил в ответ на ее недоуменный взгляд:

— Ты ведь прекрасно знала, кто я такой. Твой агент, Сара Уитхэм, не затем ли отозвала тебя в сторону, чтобы проинформировать о толщине моего кошелька?

Джентиана вспыхнула и еще сильнее сжала кулаки, но промолчала.

— Вы с Эдди были вместе на нескольких вечеринках, выезжали на пикники и соревнования по гольфу. — Дерек снова говорил холодным, бесстрастным тоном.

Молодая женщина кивнула. Конечно, ей было очень приятно, что такой отличный парень старается изо всех сил завоевать ее.

— По окончании каникул он вернулся в Оксфорд, а ты поехала за ним, чтобы начать учебу…

— Я поехала не за ним, — возразила она. — В тот момент меня уже зачислили на художественное отделение.

Наверняка Дерек все это прекрасно знает, но устраивает ей тщательный допрос в надежде поймать на мелочах. Ну что ж, посмотрим, что у него получится. Как-никак она все-таки дочь полицейского.

— Но вас часто видели вместе.

— Пару раз в неделю в течение месяца, — холодно уточнила Джентиана. — У нас не было постоянных отношений. Мы не… — Она замолчала, и краска залила ее щеки.

— Вы не были любовниками, — закончил Дерек как ни в чем не бывало, хотя золотые глаза недобро блеснули в свете камина.

— Как тебе это известно, — ядовито отозвалась она.

— То есть ты держала Эдди на коротком поводке. — Молодая женщина молчала, и ему пришлось продолжить:

— Очень умно, он ведь привык, что женщины покоряются ему мгновенно. Но почему же ты с ним порвала?

— Я не собираюсь объяснять тебе причины моих поступков. — Джентиана сочла подобное отношение к себе оскорбительным: ничего о ней толком не зная, он счел ее расчетливой интриганкой.

— Похоже, ты вообще не собираешься мне ничего объяснять! — не выдержал он и вспылил.

— Именно. — Джентиана встретила его разгневанный взгляд с гордым спокойствием.

Джейк беспокойно переводил карие глаза с гостя на хозяйку, безуспешно пытаясь понять, что происходит. В конце концов умный пес решил остановить свое внимание на Дереке. Но тот не обратил на настороженного сеттера ни малейшего внимания.

— А в конце семестра ты уехала обратно в Эдинбург, откуда направилась прямиком в деревню к отцу. Эдди поехал за тобой и сделал предложение.

— Да, — ответила она тихо, но головы не опустила.

— Ты отказала.

— Да.

Золотые глаза потемнели, а большие ладони непроизвольно сжались в кулаки. Джентиана заметила его напряжение и в который раз едва не содрогнулась от ужаса перед его неукротимой силой.

Джейк зарычал и рванулся вперед.

— Сидеть! — скомандовала хозяйка и не спускала с пса взгляда, пока тот не утихомирился.

— Почему? — спросил Дерек, пристально глядя ей в лицо.

— Потому что я не любила его, — без колебаний ответила Джентиана.

В его глазах мелькнуло какое-то непонятное выражение, словно зажегся внутренний свет, но через мгновение Дерек опустил веки, не желая выдавать свою тайну.

— В те выходные он вернулся с тобой в Рэндсвилл, пошел с твоим отцом поупражняться в стрельбе. А потом, уже дома, поссорился с тобой и случайно выстрелил в себя из ружья, в котором еще оставался патрон. — Его голос источал яд.

— Да, — твердо произнесла Джентиана, решительно вздергивая подбородок. Только бы он не заметил, что внутри нее гнездится страх!

— Так просто, — усмехнулся он. — А что, собственно, его разозлило? Ведь у него в то время была уже другая женщина.

Дерек обратил внимание, как при этих словах Джентиана закусила губу и обхватила себя руками за плечи, будто защищаясь.

— Знаю.

Да, похоже, отец научил ее, как отвечать на следствии: говорить как можно меньше, придерживаться своей версии событий. Черт подери, почему эта женщина — только она — постоянно выводит его из себя, заставляет нервничать и терять контроль над ситуацией?

— Поведение Эдди кажется несколько странным. Я бы даже сказал, неестественным.

— Да, — все так же спокойно согласилась она. Впрочем, Джентиана провоцировала мужчин на странные поступки. Волосы цвета осенних листьев, зеленые глаза колдуньи, тело, пахнущее медом и цветами… Этот образ будет преследовать его всю жизнь, пусть даже он больше никогда не встретится с ней.

Интересно, Эдди чувствовал то же самое? Дерек попытался заглушить приступ ярости, но безуспешно. Голос его звенел от гнева.

— И тебе, конечно, было наплевать, да? После некоторого молчания она ответила:

— Ничего подобного, я очень переживала. Я думала… и сейчас так думаю, что Эдди дошел до критической точки, но не знаю, чем это вызвано.

Она лжет. Вчера, когда он сказал, что не верит ни единому ее слову, эта женщина и глазом не моргнула, не выказала ни капли удивления. Сегодня она ведет себя точно так же: спокойно реагирует на обвинения во лжи и прилагает минимум усилий, чтобы оправдаться.

В деловых кругах у Дерека была репутация человека, который привык добиваться своего и который ни разу не потерпел поражения. Секрет успеха крылся в точном планировании и в умении обратить любой поворот ситуации в свою пользу. И еще он всегда сохранял голову холодной, что позволяло без труда одерживать моральную победу над противником и навязывать ему свою волю.

Пусть Джентиана внешне спокойна, но он чувствовал царящие в ее душе злость… и страх.

Только бы не обращать внимания на ее волшебные глаза и на пламенный, чувственный рот, выдержать это томительно-сладостное искушение и сыграть свою роль до конца!

— Я не верю, что Эдди сделал тебе предложение.

Она передернула плечами и положила руку на голову пса. Длинные тонкие пальцы щекотали его за ушами, зарываясь в густую мягкую шерсть.

Дерек сглотнул, отгоняя воспоминание об этих пальцах, ласкавших его волосы, грудь и плечи, гладивших и прижимавших к себе его бедра. Чтобы не обезуметь окончательно, он язвительно улыбнулся и произнес:

— Честно говоря, я не верю ни единому твоему слову. — Он быстро встал с кресла, в одно движение оказался около молодой женщины и, схватив ее за плечи, буквально сдернул со скамьи.

Зеленые глаза удивленно распахнулись. Дерек вглядывался в их туманную глубину, в надежде разгадать секрет их обладательницы, но знал, что это ему не удастся. Джентиана Мэрианн Маккелли умеет хранить свои тайны. Но было приятно, что, несмотря на явное озлобление, она все же не отдала псу команду, которую тот не прочь был услышать.

Молодая женщина вспыхнула и попыталась вырваться, но он крепко держал ее. От этих сильных и одновременно нежных прикосновений в ней пробудилась первобытная дикость, ненавистная и пугающая.

— Я знаю, что после следствия ты спокойно вернулась в университет и на следующий день получила на экзамене высший балл. Поразительное хладнокровие, не находишь?

Она ничего не ответила, лишь красноречиво посмотрела на него. Через несколько мгновений Дерек отвел взгляд и опустил руки. А Джейк разразился бешеным лаем.

— Тихо! — прикрикнул Дерек и, выждав, когда пес замолчит, продолжил:

— Меня все больше и больше интригует, что же на самом деле произошло тем вечером. Еще мне интересно, почему ты уехала в Аргентину сразу же после расследования — как будто хотела скрыть что-то.

— Это я могу объяснить, — глухо отозвалась молодая женщина. — Только что умер отец, а твоя мать сделала все, чтобы журналисты ни на секунду не отставали от меня, преследуя буквально по пятам. Мне нечего было делать в Англии.

— Значит, ты упаковала твой гений в рюкзак и сбежала.

Несмотря на язвительный тон, Джентиане было приятно, что он признает в ней талант художницы. Как же неудачно, когда врагом оказывается мужчина, одно присутствие которого вызывает дрожь и пробуждает безумную чувственность!

Дождь забарабанил в окна. Сквозь стекло было видно, как с моря надвигается лиловая туча, грозя вот-вот закрыть все небо.

— Если ты хочешь сегодня вернуться на яхту, то лучше поторопись, — довольно неловко сменила тему Джентиана. — Уже темнеет, и, судя по всему, нам грозит сильный шторм.

Он проследил за ее взглядом и пробормотал себе под нос что-то явно нелестное в адрес синоптиков. Дойдя до двери, Дерек обернулся и холодно предупредил:

— Я ухожу, но я вернусь. И тогда непременно выясню, что же произошло в тот день.

— Но почему ты начал собственное… расследование только теперь? — спросила она дрогнувшим голосом. — Почему так долго ждал после смерти Эдди?

Дерек приподнял брови, словно изумляясь глупости вопроса, и сдержанно ответил:

— Мы только недавно нашли тебя.

— Понятно.

— Надеюсь. И если единственный способ поправить здоровье матери, это заставить тебя сказать правду, то я намерен сделать это во что бы то ни стало.

Сердце Джентианы замерло. Она понимала горе Дерека, но не собиралась уступать. Пусть он сочтет ее бессердечной, неспособной на сострадание. Пусть.

— Почему бы тебе не жениться и не порадовать мать внуками? — жестко произнесла молодая женщина и в тот же миг поняла, что затронула запретную тему.

Лицо Дерека сразу посуровело, глаза потемнели.

— Ей нужно только знать правду. — Его резкие слова обожгли, как огонь. — И мне тоже это нужно.

— Но однажды ты снова вспомнишь, что ты миллионер и кому-то надо передать свою империю, — насмешливо отозвалась она, скрывая под маской язвительности боль.

— Одно другому не мешает. Я всегда добиваюсь, чего хочу. А чего я хочу сейчас, ты прекрасно знаешь.

— Послушай, а ты сможешь добраться до яхты по такой погоде? — В ней боролись два чувства: она хотела, чтобы этот человек навсегда ушел из ее спокойной жизни, и в то же время она мечтала никогда не отпускать его.

Может быть, Дерек Роган и сверхчеловек, но даже ему не следует бросать необдуманный вызов разыгравшейся стихии.

— Не волнуйся, Джен, я не утону, даже чтобы доставить тебе удовольствие.

— А я и не хочу, чтобы ты утонул у моего берега!

— Почему? Неужели боишься убить еще одного человека?

Она побелела как полотно.

— Что?! Вот как ты обо мне думаешь? Считаешь, что я убила твоего брата?

Он помедлил несколько мгновений, внимательно всматриваясь в ее лицо.

— Не знаю, — наконец протянул Дерек. — Пока не знаю.

— Господи, ну почему ты не можешь поверить, что с Эдди… — под его неприязненным взглядом она замолкла, но потом продолжила:

— что с ним произошел несчастный случай?

— Потому что в отличие от тебя Эдди аккуратно обращался с оружием. Он никогда не носил бы оружие заряженным, тем более не стал бы им размахивать. И уж вряд ли дошел бы до того, чтобы самому в себя выстрелить. Эдди был живуч как кошка, он всегда приземлялся на все четыре лапы.

— Это был несчастный случай. — Джентиана делала ударение на каждом слове. — Я сказала ему, что все кончено, и… и он словно обезумел. Схватил ружье, а потом… — Тут голос ее прервался.

Сейчас Дерек больше всего походил на античную бронзовую статую — такую же бездушную и холодную. Наконец губы его искривила жесткая усмешка, и он язвительно закончил:

— А потом он ловко извернулся и выстрелил себе прямо в сердце. Придумай что-нибудь получше, Джен. Эта история сойдет для Рэндсвилла, где все уважали твоего отца и шефа местной полиции, но я… повторяю, я не верю ни единому твоему слову.

— Но все так и было, — сглотнув, тихо сказала она.

— Ложь, — неожиданно мягко произнес Дерек и взглянул в окно. — И я добьюсь от тебя правды, пусть даже для этого мне придется прибить тебя.

Он в самом деле мог это сделать. Джентиана содрогнулась от ужаса, но все-таки нашла в себе силы ответить:

— Зря потратишь время. — С моря слышался шум волн, разбивающихся о прибрежные камни, деревья стонали под напором ветра. — Ты не можешь плыть в такую погоду.

— Предлагаешь мне остаться у тебя? — с оскорбительной фамильярностью спросил Дерек.

— Нет, но здесь есть мотель…

— Мне не на чем ехать, твой же мотоцикл не вынесет пассажира. А брать его взаймы я не стану.

— Как же ты добрался до кафе?

— Твой сосед предложил подбросить меня туда, а потом обратно, — объяснил он. Да, этот Кевин в каждой бочке затычка!

— Не волнуйся, я справлюсь. Моя яхта рассчитана на штормовую погоду.

К сожалению, никак нельзя было обеспечить безопасность Дерека, не оставляя его ночевать прямо здесь. Вздохнув, Джентиана смущенно произнесла:

— Я, пожалуй, спущусь с тобой.

— Не стоит, — отказался он, не скрывая раздражения. — Тебе совсем необязательно меня провожать.

— Нет настроения шпионить? — Шутка, судя по всему, не удалась.

— Сегодня — нет.

— Все равно Джейка нужно вывести, — упрямо настаивала молодая женщина.

— Забудь. Берег сейчас не место для прогулок. Она смерила его презрительным взглядом и решительно направилась к двери.

— Не думай, пожалуйста, что мы куклы из сахарной ваты. Пошли, малыш. — И Джейк в ответ радостно завилял хвостом.

— Ты не пойдешь туда! — прошипел Дерек сквозь зубы.

— Не пытайся остановить меня, а лучше собирайся, — посоветовала Джентиана, шнуруя ботинки. — Мы проводим тебя до лодки.

— Ну ладно, если тебе так хочется, — проворчал он.

Вне себя от гордости за одержанную победу, молодая женщина быстро оделась и теперь торопила Дерека. Пес тем временем нетерпеливо переступал лапами и шевелил ушами, всем своим лохматым телом выражая радость от предстоящей прогулки.

Как он надежно меня защищает! — мысленно съязвила его хозяйка. Похоже, сеттер признал главенство сильнейшего из них троих и теперь готов служить ему верой и правдой…

Стоило только выйти наружу, как в лицо ударил холодный ветер пополам с дождем. Где-то внизу с грохотом разбивались о скалы волны, предупреждая об опасности. Пенных барашков пока не было видно, но они могли появиться с минуты на минуту, и тогда добраться до яхты станет по-настоящему сложно.

— Последняя возможность, — заметил Дерек, трезво оценив ситуацию.

Когда начали спускаться, он пошел первым, готовый в любую минуту подать спутнице руку. Джентиана восхитилась его поистине джентльменским отношением к ней: он стремился помочь женщине, которую презирает и считает своим злейшим врагом.

— Где твоя лодка?

— В сарае.

Войдя в сарай, молодая женщина зажгла керосиновую лампу и огляделась. Привязанная к одному из столбиков, лодка покачивалась на черной воде внутри дощатого сооружения. Может быть, лучше, чтобы он все-таки остался?

Она, что с ума сошла? Дерек прекрасно управляется и с веслами, и с яхтой!

— Я оттолкну ее, когда ты сядешь на весла, отмахиваясь от своих мыслей, сказала Джентиана.

— Будь осторожнее на обратном пути. Ботинки могут скользить по мокрым камням.

Дерек с кошачьей грацией забрался в качающуюся лодку и, несмотря на неприязнь к нему, Джентиана не могла не восхититься его силой и ловкостью. Этому человеку, похоже, по плечу любые трудности.

— Я не собираюсь падать, — в шутку обиделась она.

— Ну и отлично. — Проверяя весла, он поднял на спутницу взгляд.

— Побереги себя, — порывисто сказала она, хмуро вглядываясь в даль залива через открытый створ ворот. — На море сейчас очень опасно. Ты уверен, что справишься?

— На все сто! — Сейчас Дерек больше всего походил на героя грез любой романтически настроенной девушки — мужественный и спокойный перед лицом бушующей стихии, готовый преодолеть любые опасности. Да, о таком возлюбленном мечтает каждая женщина…

Он взмахнул рукой. Джентиана отвязала веревку и подтолкнула лодку. Когда та оказалась в створе ворот, молодая женщина повернулась и вышла из сарая.

Глядя вслед удаляющемуся Дереку, она шла по высокому каменистому берегу… и неожиданно наступила Джейку на хвост. Пес взвизгнул и отскочил в сторону, а Джентиана, боясь упасть на собаку, покачнулась, потеряла равновесие и рухнула прямо в холодную темную глубину.

Она успела-таки глотнуть воздуха, прежде чем над ней сомкнулась вода. Ботинки немедленно намокли и со страшной силой потянули вниз, их никак не удавалось скинуть. Похоже, она утонет прежде, чем разуется.

Пытаясь не поддаться панике, Джентиана барахталась в мутной глубине, отчаянно надеясь, что Дерек услышал визг сеттера и заметил, что ее нет на берегу. Однако силы молодой женщины истекали, вода казалась все холоднее, а одежда тяжелела с каждым мгновением.

Медленно, но верно Джентиана погружалась на дно. Кажется, я скоро умру, пронеслось в ее голове, когда перед глазами от недостатка кислорода заплясали разноцветные круги. Боже, как мне повезло, что посчастливилось провести с ним ночь…

Жутко хотелось сделать глоток воздуха. Но Джентиана знала, что первый вдох станет последним, поэтому боролась до конца. Уже теряя сознание, она почувствовала, как чья-то сильная рука тянет ее за волосы. Неужели это спасение?

Когда ее голова оказалась над поверхностью воды, Джентиана судорожно вдохнула и закашлялась, почти не чувствуя, как в плечо вцепился зубами Джейк и пытается ее тащить куда-то. Как выяснилось позже, течение в считанные мгновения отнесло ее далеко от берега.

— Не мешай! — раздался резкий окрик Дерека, отпихнувшего собаку. Он подхватил одной рукой обессиленную женщину, другой стал грести.

Джентиана хотела было поплыть сама, но силы покинули ее окончательно. Однако гордость не позволяла ей целиком и полностью положиться на мужчину, и она слабо затрепыхалась.

— Не шевелись, — прошипел сквозь зубы Дерек, стараясь не сбиться с дыхания.

Тогда только она смирилась и, преисполненная чувства благодарности, позволила себя спасти. Наконец они достигли берега, и сильные руки подтолкнули Джентиану к мокрым деревянным ступеням.

Она с трудом вскарабкалась по ним, хватаясь за перила, и в изнеможении распласталась на досках. Ее колотила дрожь — от холода, от ощущения собственной глупости и никчемности, от всепоглощающего стыда. Собрав последние силы, она приподнялась на локтях, чтобы помочь своему спасителю. Но тотчас же позади нее послышалось несколько всплесков, свидетельствующих о том, что и Дерек, и Джейк благополучно выбрались из воды.

Теплый язык пса защекотал щеку и шею, и Джентиана с трудом разлепила глаза. Желтоватый огонь керосинового фонаря освещал умную собачью морду, склоненную над хозяйкой, и высокую темную фигуру мужчины.

— Со мной все в порядке, — просипела она и, к своему ужасу, разрыдалась.

— Не двигайся, — сказал Дерек тихо, но, тем не менее, его отчетливо было слышно даже сквозь возбужденный собачий лай. Он опустился на колени, стащил с несостоявшейся утопленницы ботинки, вылил из них воду, затем снова обул ее. — А теперь вставай, — угрюмо произнес он, встряхивая бессильное тело и поднимая его на ноги. — Хватит валяться, пошли. Нет ничего хуже, чем умереть во цвете лет от воспаления легких.

Джентиана сжала зубы и заставила одеревенелые ноги двигаться. Она была здесь не единственная, кто искупался в холодной воде, — со всех троих стекала вода.

— У меня не будет в-воспален-ния… — Зубы отбивали барабанную дробь, но она сумела преодолеть дрожь. — Я пробыла в воде недостаточно долго.

— Достаточно, чтобы чуть не пойти ко дну, хмуро отозвался Дерек. — И если не окажемся дома прямо сейчас, то легкой простудой мы с Джейком тоже не отделаемся. Давай шевели ногами.

Несмотря на его поддержку, Джентиана все равно с трудом сумела взобраться по тропинке. Никогда раньше подъем не казался ей столь крутым, но все-таки им удалось добраться до дверей.

— Я приготовлю тебе ванну, а потом вытру Джейка, — мужественно произнесла Джентиана.

— Не говори глупостей! — Дерек явно не оценил ее самоотверженности. Затолкав молодую женщину в прихожую, он бесцеремонно стянул с нее куртку. — Ты вся синяя, дрожишь да и дышишь еле-еле. И потом, с Джейком ничего не случится, если он несколько минут подождет. Так что это ты пойдешь в душ, а я его вытру.

— У меня нет душа, — ответила она, стараясь не замечать колотящего ее озноба.

— Ванна хотя бы есть?

— Первая дверь налево.

Снова сняв с нее ботинки, он дотащил Джентиану до ванной, там быстро открыл краны. Едва стоя на ногах без посторонней помощи, она стянула свитер через голову и ужаснулась тому, сколько сил отняла у нее эта простая операция.

Дрожащими пальцами она принялась расстегивать пуговицы на рубашке, но Дерек отвел ее вялые, беспомощные руки и сам раздел молодую женщину. От его прикосновений рождалось смешанное чувство стыда и вожделения, согревающее изнутри и пересиливающее чувство самосохранения.

На ней остались только лифчик и трусики, когда Дерек выпрямился и попробовал рукой воду в ванне.

— В самый раз. Сможешь сама забраться? Взгляды их привычно скрестились в молчаливом поединке. Наконец Джентиана перестала упрямиться и призналась:

— Не знаю.

Ни слова не говоря, Дерек взял ее на руки, стараясь не слишком прижимать к своей мокрой одежде, и опустил в теплую воду.

— Нормально?

— Да, большое спасибо. — Джентиану настолько тронула его искренняя забота, что она полностью расслабилась и забыла, что перед ней враг.

— Не слишком горячо?

— Нет, чудесно.

— Пойду вытру Джейка и сделаю тебе горячее питье, — бросил он через плечо, выходя из ванной.

Тепло постепенно проникало в замерзшее тело, отогревая косточки и мышцы. Казалось, она пролежала в воде целую вечность, прислушиваясь к голосу Дерека, который разговаривал с псом. Он отлично ладил с животными, выказывая им свое уважение и понимая их. Наверное, поэтому он и понравился Джейку.

Когда дрожь окончательно прекратилась, Джентиана встала, держась для страховки за краны, чтобы вылезти из ванны. Ведь Дерек тоже насквозь промок и продрог в холодной воде — теперь его очередь греться.

— Полезай обратно! — приказал он, появляясь в дверях.

От неожиданности молодая женщина чуть не упала. Но Дерек подхватил ее прежде, чем она стукнулась о край ванны.

— Садись. — И Джентиана снова оказалась погруженной в теплую воду.

— Я не Джейк! — вспыхнула она. — И я больше не трясусь от холода. А ты, наверное, страшно замерз.

Оглядев его, она заметила, что вместо мокрой одежды на нем надет шерстяной свитер и чуть коротковатые ему штаны, принадлежавшие ее отцу.

— Мне не холодно, — бесстрастным тоном отозвался Дерек, не спуская глаз с ее лица. — Я как раз развожу огонь в камине. Оставайся здесь, пока я не принесу тебе горячего чая.

Он исчез, но вернулся назад, прежде чем она успела осмыслить происходящее.

— Удержишь кружку? — участливо поинтересовался Дерек, ставя ее на край ванны. — Или я подержу.

Джентиана не собиралась позволять ему поить себя с ложечки, поэтому решительно потянулась за кружкой, которая оказалась на удивление тяжелой. Горячий напиток со вкусом мяты и зверобоя показался ей нектаром богов.

— Выпей все до конца.

— Слушаюсь, сэр!

Дерек усмехнулся. В глазах его блеснули и тут же исчезли лукавые огоньки.

— А как Джейк? — поинтересовалась она, когда Дерек был уже около двери.

— Я его вытер, и теперь он досыхает на коврике перед камином.

Джентиана с наслаждением выпила чай до последней капли и только тогда почувствовала себя готовой покинуть теплую ванну. Она тщательно растерлась и завернулась в большое полотенце. Эти простые действия отняли столько сил, что пришлось посидеть некоторое время и отдышаться.

Было слышно, как в кухне возится Дерек, и от этих приглушенных звуков почему-то становилось теплее и спокойнее на душе. После двух неудачных попыток она все-таки сумела его позвать.

— Ванная свободна. Возьми полотенца на верхней полке в шкафу. — С этими словами она медленно, потому что по-другому все равно не могла, прошествовала в свою комнату.

Дерек последовал за ней.

— Ты насухо вытерлась? — строго спросил он, смотря ей в глаза.

— Да! — Не дай Боже, он спросит еще что-нибудь!

В комнате повисла звенящая тишина, и Дерек наконец удовлетворенно кивнул.

— Чай в кухне. Сядь около огня и выпей чашки две. Там есть еще мед — не забудь про него. И ни капли спиртного!

— В доме его все равно нет, — произнесла она, обращаясь уже к пустому дверному проему.

Джентиана натянула старенькое, но теплое шерстяное платье красно-коричневого цвета, отдышалась. Затем с неимоверными усилиями расчесала мокрые волосы, завязала рассыпающиеся пряди в хвост и направилась к ванной, держа в руках большой темно-синий халат.

— Заходи, — отозвался Дерек в ответ на робкий стук в дверь.

Он стоял к ней вполоборота посреди тесного помещения и, казалось, занимал его все. На нем не было ничего, кроме обернутого вокруг бедер полотенца. И восхищенному взгляду молодой женщины предстали широкие плечи, мускулистая загорелая грудь, покрытая пушистыми темными волосами. От его фигуры исходило ощущение силы, притягивающее и одновременно пугающее.

Румянец вспыхнул на ее бледных щеках, и, опустив глаза, Джентиана протянула ему халат.

— Должен тебе подойти.

Дерек не сразу взял халат, а сначала пристально вгляделся в лицо Джентианы и спросил:

— Чей он?

Глава 7

В этот момент она поняла, что именно испытал пес при первом знакомстве с Дереком: настороженность, злость и в то же время совершенную невозможность противостоять ему. Золотые глаза завораживали; казалось, их взгляд способен постичь любую тайну, скрытую в ее сердце.

— Тебя это совершенно не касается, — ответила она с надменным видом. — Но раз уж об этом зашла речь, то моего отца.

Ответ его вполне устроил.

— Как ты себя чувствуешь?

— Немного устала, — призналась Джентиана.

— А ты крепче, чем кажешься на первый взгляд.

Молодая женщина наклонилась, чтобы подобрать с пола мокрую одежду. Но Дерек пресек ее активность на корню.

— Оставь мои вещи в покое. Я сам с ними разберусь.

— Но их нужно постирать. Чем скорее повесить мокрую одежду перед камином, тем скорее она высохнет.

— Я сейчас тебя повешу перед камином, — угрюмо пригрозил он. — А это все брошу в стиральную машину.

— Но…

— Иди и сядь у огня, — пресек он ее возражения. — Не дожидайся, пока я отнесу тебя туда.

— Ох, ну хорошо, — простонала Джентиана и направилась в гостиную.

Там она рухнула на диван и обняла Джейка. Неужели рано или поздно придется рассказать Дереку правду? А иначе он приведет все свои угрозы в исполнение…

Все так, только признаться никак невозможно. Раз проведенная вместе ночь ничего для него не значит, то доверяться Дереку ни в коем случае нельзя. Она вдруг вспомнила о страданиях миссис Калгривз, и мучительное чувство вины захлестнуло ее с головой.

А что, если позвонить шефу окружной полиции? Нет, она не имеет права втягивать в эту грязную игру человека, который буквально спас отца и ее саму, без придирчивых разбирательств приняв их версию смерти Эдди. К тому же он честный полицейский, и новые детали в громком деле принудят его продолжить расследование.

И без того вполне вероятно, что, не добившись от нее признаний, Дерек пойдет копать в другом месте. Если он без особого труда нашел ее, то разыскать шефа полиции будет и того проще.

Значит, придется по-прежнему упрямо придерживаться уже готовой версии и жить в постоянном страхе разоблачения. Утешало только то, что, узнай миссис Калгривз правду, это нисколько ей не поможет. Сейчас ее умерший сын овеян ореолом мученика. А ведь на самом деле Эдди был истеричным, жестоким и себялюбивым молодым человеком, и матери лучше пребывать в неведении относительно его истинной сущности.

Джентиана глубоко задумалась и перестала обращать внимание на Джейка. Умный пес, чувствуя подавленное настроение хозяйки, потерся мокрым носом о ее ладонь и посмотрел своими большими веселыми глазами.

— Хороший мальчик, — пробормотала она, похлопывая пса по спине.

Шерсть все еще была несколько влажной, хотя Дерек вытер и даже причесал сеттера. Значит, Джейк ему полностью доверяет, раз позволил то, что разрешено только хозяйке.

Впрочем, ни у собаки, ни у молодой женщины выбора не было. Джентиана посмотрела на большого рыжего пса и невесело усмехнулась.

— Мы с тобой абсолютно беспомощны против него, — шепнула она.

Не то чтобы она зависела от Дерека — нет, скорее совершенно не могла ему сопротивляться, что было гораздо страшнее, чем постоянно вспыхивающее желание. Глядя на огонь, она пыталась понять, как ему удалось заполучить такую власть над ее душой и разумом. Конечно, это не любовь — любовь не приходит так быстро.

Но ведь дело не только в сексуальной привлекательности. Дерек восхищал ее многими своими качествами, в том числе решительностью и непреклонностью.

Из всей этой ситуации есть только два выхода: или ей удается убедить его в случайности смерти Эдди, и тогда Дерек Роган навсегда исчезает из ее жизни, или не удается. В последнем случае он не остановится в своем поиске и безжалостно разрушит жизнь и сломает карьеру человеку, виновному только в том, что поддержал умирающего друга.

Оба варианта были неприемлемы.

Джентиана прислушалась к учащенному биению сердца, словно пытаясь понять, что же с ней происходит. Нет, она не влюбилась в Дерека. Нет и еще раз нет!

— Этого не произойдет! — яростным шепотом сообщила она Джейку.

Но тело ее как будто ожило, когда Дерек с подносом в руках вошел в комнату. На его красивом, надменном лице было написано выражение непреклонности и отчужденности, и она удивилась, что он по-прежнему находится в ее доме.

Джентиана невольно обратила внимание, что его большие, загорелые руки, кажутся еще темнее и мощнее по сравнению с белыми чашками тонкого фарфора.

Я не влюбилась! — напомнила она себе, стараясь не замечать еще более участившегося сердцебиения. Все это пройдет.

Должно пройти.

По выражению глаз Дерека было совершенно невозможно понять его мысли, когда он внимательно осмотрел лицо молодой женщины, а затем бросил взгляд на ее руки.

— Я больше не дрожу, — сообщила она, вытягивая ладони вперед, чтобы он убедился сам.

— И лицо приобрело нормальный цвет. Дыхание полностью восстановилось? — спросил он, ставя поднос на маленький столик около дивана.

В кухне нашелся довольно сморщенный, но все еще съедобный лимон и жалкие остатки сахару. Джентиана потянулась за заваркой и кипятком, налила себе чаю, стараясь не смотреть на собеседника.

— Да, совершенно.

На самом деле она чувствовала себя так, словно ее ударили в солнечное сплетение. И дело было в его запахе — возбуждающем и соблазняющем, от которого кружится голова, а тело тает, как воск на солнце.

Стараясь не выдать голосом волнения, Джентиана произнесла:

— В духовке есть остатки вишневого пирога. Возьми, если хочешь.

— Сейчас принесу, — сказал Дерек, выходя их комнаты.

Молодая женщина посмотрела ему вслед, с удивлением отмечая, что этому человеку идет даже простой домашний халат. И в нем он имел очень представительный и внушительный вид. Она представила, как он выглядит без одежды, и нервно сглотнула. Внизу живота тут же разлился влажный жар.

Вскоре Дерек вернулся, неся на тарелке несколько кусков пирога. Джентиана поставила чашку на блюдце и посмотрела ему в глаза. С трудом подбирая и выговаривая слова, она все-таки начала:

— Спасибо тебе… Ты спас мне жизнь…

— Ты бы и сама справилась, если бы дурацкая собака не попыталась сначала утопить тебя. — В голосе его звучала легкая насмешка.

— Да, Джейк не годится в спасатели. Он охотничий пес. — Она помолчала немного, а потом тихо добавила:

— Я бы непременно утонула. В легких совсем не осталось воздуха, когда ты схватил меня. Спасибо огромное. Я не знаю, как тебя отблагодарить…

— Тебе вообще не нужно было бы меня благодарить, если бы я не шатался здесь вчера вечером. — Он с трудом скрывал злость. — Вытащить тебя — это меньшее, что я мог сделать.

Однако эти слова не очень походили на извинение, тем более что Дерек продолжил:

— Но ты же так и не рассказала то, что мне нужно. А что касается Джейка, то пускай он и не сумел тебя вытащить, зато лай его донесся бы и до яхты. — Он одобрительно погладил пса за ушами, и тот даже не шелохнулся.

— Вот и хорошо, — деланно беззаботно ответила Джентиана, стараясь не замечать угрожающего смысла его первой фразы. — Тебе долить чаю?

— Нет, спасибо, — сказал он, слегка усмехаясь. — Нам обоим лучше положить побольше сахару. Глюкоза хорошо помогает при нервных встрясках. — Впрочем, Дерек не казался ни взволнованным, ни готовым упасть в обморок. — Ложки две.

Он принял чашку с горячим сладким чаем из ее рук и через несколько секунд спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. — Молодая женщина легко улыбнулась. — Ванна творит чудеса. А ты как? Он пренебрежительно повел плечом.

— Никаких проблем. Я, в общем-то, и не собирался тонуть.

Джентиана сделала большой глоток и тихо произнесла:

— Зато я уж было отчаялась.

— Ничего подобного, — мрачно возразил Дерек. — Я отчаялся куда сильнее, когда увидел, как над тобой смыкаются волны. Я еще долго не забуду этой жуткой картины: над водой торчит твоя рука, и Джейк со всего размаху прыгает вниз…

Ее передернуло — пережитые ощущения были еще слишком живы.

— Все получилось по-глупому. Я попыталась не упасть на Джейка и потеряла равновесие.

— Так и я думал. — Дерек взглянул на большого пса, который под его взглядом опустил морду. — Он изо всех сил старался тебя вытащить. Мне даже пришлось отпихнуть его, чтобы не мешал.

— Спасибо, — в который раз сказала Джентиана. — Джейк делал все, что мог, но вряд ли бы у него что-нибудь получилось. Там оказалось слишком глубоко, и у него не хватило бы сил.

Дерек присел на корточки перед камином, подбросил в огонь пару поленьев, отчего языки пламени заплясали веселее и комната наполнилась танцующими тенями. Стало жарко, и Джейк даже отполз подальше от огня.

Молодая женщина совсем не чувствовала вкуса чая. Ей казалось, что вечность прошла с тех пор, как они вышли из дому в штормовую ночь. Теперь все стало как-то по-другому, словно она прошла через дверь в иную реальность, и даже себя Джентиана ощущала по-новому.

Он сел на диван, и Джентиана протянула ему тарелку с пирогом.

— Не хочешь кусочек?

— С удовольствием. — Дерек откусил львиную долю. — Ммм… давно не ел настоящего вишневого пирога! Чудесно! Ты сама его пекла? — Получив утвердительный ответ, он осторожно добавил:

— Редкое умение среди женщин твоего возраста.

Да что он понимает в жизни обычных людей? — раздраженно подумала она, протягивая руку за кусочком пирога. Джейк тут же навострил уши и приподнялся, хотя хорошие манеры не позволяли ему клянчить.

— Моя бабушка прекрасно готовила и научила меня всем премудростям кулинарного искусства. Мыс Джейком не можем устоять перед сладким. Но я никогда не покрываю пироги глазурью — в этом, мне кажется, есть что-то противоестественное.

Дерек улыбнулся и приподнял брови. В этот момент он напоминал пирата времен королевы Елизаветы I — властный, опасный, самоуверенный настолько, что казался вызывающим, умный и с убийственным чувством юмора.

— А ты, кем бы ни была на самом деле, к противоестественному не имеешь никакого отношения.

— Что, у тебя с этим проблемы? Холодный взгляд золотых глаз словно приморозил ее к дивану.

— Лично мне противоестественным кажется соблазнять кого-то, дразнить его, наслаждаясь собственной властью.

Не ожидавшая прямого нападения Джентиана потрясение уставилась на собеседника и машинально опустила руку с пирогом.

— Ты имеешь в виду твоего брата?

— Кого же еще я могу иметь в виду? — Язвительный тон Дерека еще сильнее изумил ее.

Собрав остатки гордости — последнее, что у нее осталось, — Джентиана выпрямилась.

— Я не дразнила его.

— А как еще можно назвать твое поведение? Сначала ты гуляла с ним, говорила, что любишь, а потом бросила!

— А почему человек не может переменить свое мнение? — тихо спросила она. — Где сказано, что несколько проведенных вместе вечеров обязывают к постоянным отношениям?

— Нигде! — резко признал он. — Ты придираешься к словам!

Джейк предупреждающе зарычал, и оба — мужчина и женщина — повернулись к псу.

— Тихо, все в порядке, — машинально произнесла хозяйка и взглянула на Дерека. Голос ее зазвенел от негодования. — Я встречалась с Эдди два месяца. Не знаю, что именно он чувствовал, но за все это время слово «любовь» не прозвучало ни разу. — Перед глазами ее снова пробежали неприятные картины прошлого. — И он не любил меня. Он… — Джентиана запнулась и опустила ресницы.

— Что — он? — выдохнул Дерек, не отрывая глаз от ее бледного лица.

— Он слишком много о себе возомнил и не сомневался в том, что все его мечты просто обязаны осуществиться, — глухо отозвалась Джентиана, чувствуя, как аппетит пропадает с каждой секундой. Она больше не могла проглотить ни кусочка, поэтому бездумно скормила свой кусок пирога Джейку. Только когда угощение исчезло в зубастой пасти собаки, она осознала всю антипедагогичность своего поступка.

Джентиана посмотрела на сидящего рядом мужчину и отвела глаза — его взгляд обжигал как пламя.

— В каком смысле?

— Во всех, — коротко ответила она, вновь ощутив всю тяжесть прошлого.

Молодая женщина уже приготовилась к долгому и дотошному допросу, но неожиданно Дерек перевел разговор на другую тему.

Потянувшись за деревянной сахарницей в виде женской головы — шляпа изображала крышку, — он поинтересовался:

— Это ты сделала?

— Что, сахарницу? Да.

— Очень оригинально и красиво.

— Спасибо.

— А что это у тебя с рукой? — спросил он, поднимаясь на ноги. — Ну-ка покажи…

Дерек не стал дожидаться разрешения, просто взял ее за руку и повернул ладонью к себе.

— Все в порядке. Всего лишь царапина. — Джентиана попыталась освободиться, но он держал ее крепко.

От его прикосновений по венам пробежал огонь, медленно растекающийся по всему телу. Сердце учащенно забилось, дыхание стало глубже, прерывистое. Молодой женщине пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не дать урагану чувств вырваться наружу. Как зачарованная она смотрела на их переплетенные руки: свои — тонкие и бледные и его — сильные и загорелые.

Джейк недовольно заворчал, когда она снова потянула руку. Господи, что происходит? — лихорадочно думала Джентиана, впадая в панику.

— Должно быть, поранилась, когда залезала на настил, — неуверенно объяснила она.

— Ты чем-нибудь обработала рану?

— Да, намазала каким-то антибактериальным кремом.

Он нахмурился, но все-таки выпустил ее ладонь и сел обратно на диван. Джейк успокоился, хотя и не спускал с Дерека глаз, пока тот усаживался и наливал себе еще чаю.

— Ни в коем случае не оставляй царапины без внимания. Они могут воспалиться.

— Не волнуйся, все обойдется, — насмешливо отозвалась Джентиана и добавила:

— Твоя мама научила тебя заботиться о женщинах.

— Она научила меня помогать всем, кто слабее меня, — холодно произнес он. — Но ты в эту категорию не входишь.

Это, конечно, был комплимент. Но почему-то он прозвучал как объявление войны.

— Я польщена, — сказала Джентиана, стараясь казаться как можно безразличнее. — И вряд ли тебе стоит возвращаться на яхту. К тому же твоя одежда не высохнет до утра.

Дерек повернулся к окну и несколько секунд всматривался в морскую даль. Дождь и не думал прекращаться, он даже усилился, превратившись в ливень.

— Ты предлагаешь мне остаться?

— У тебя нет другого выхода. — Она тщательно следила, чтобы ни единым словом не выдать внутреннего напряжения. — А у меня есть комната для гостей, — добавила Джентиана после секундного колебания.

Он прикрыл глаза и насмешливо произнес:

— В таком случае, я принимаю приглашение. Спасибо.

Джентиана неловко встала и направилась к двери.

— Я покормлю Джейка, а потом приготовлю ужин для нас.

— Покажи мне мою комнату. Я застелю кровать, а потом помогу тебе с ужином. — Однако это было не предложение помощи, а настоящий приказ. Похоже, придется впустить его в маленькую кухоньку, хочется ей того или нет.

А ей этого очень даже не хотелось. С ним тесно даже в гостиной, что уж говорить про крохотную кухню.

— Будет проще, если я сама все сделаю.

— Не сегодня. Ты слишком устала. Действительно, дрожь прошла, но усталость и не думала исчезать: ноги весили по меньшей мере тонну каждая, а руки превратились в веревки, неспособные удержать даже газету. Так что придется покориться его воле. В последний раз! — пообещала себе Джентиана.

— Не слишком, но все равно спасибо за заботу. — И она вышла из гостиной. Еще минута в его обществе, и сердце не выдержит бешеного ритма.

Показав Дереку гостевую комнату и объяснив, где взять постельное белье, молодая женщина кликнула пса.

— Пошли, Джейк! Ужинать!

Тот немедленно последовал за хозяйкой и с видимым удовольствием уплел приготовленный для него рис с мясом, ни на секунду, правда не отрывая взгляда от раскрытой двери, за которой копошился подозрительный и в то же время такой привлекательный незнакомец.

Джентиана прекрасно понимала чувства Джейка и отчасти разделяла их. В течение последних трех недель она безуспешно пыталась выкинуть Дерека из головы, но без толку. Каждая секунда той ночи — с момента встречи до расставания — навечно запечатлелась в памяти. Молодая женщина ощущала себя частичкой этого человека — первого мужчины, с которым она занималась любовью.

И это ощущение пугало.

Боже, зачем только я пригласила Дерека остаться?! Надо было позвонить Кевину, и тот довез бы его до деревни. Однако это было бы крайне жестоко по отношению к соседу. Да и вообще Дерек пробудет под ее крышей всего одну ночь.

К тому же с Джейком ей бояться совершенно нечего. Да и без него тоже — недаром она потратила несколько лет на то, чтобы научиться защищать себя.

В любом случае, Дерек не опасен. Пусть он резок и жесток, но все равно не похож на Эдди. Старший брат угрожает только ее душевному покою, а младший посягал на ее жизнь.

Или она опять недооценивает людскую подлость?

Дождь по-прежнему барабанил в стекла. Сквозь маленькое окно Джентиана видела гнущиеся под порывами ветра тонкие сосенки на фоне серого неба и представляла, как через полгода побережье покроется снегом и холодные» волны будут набрасываться на обледенелые выступы скал. К этому времени Дерек уже давно уедет и она снова будет предоставлена сама себе.

Она вздохнула. В этот момент сзади тихонько подошел Джейк и прижался к хозяйке теплым мохнатым боком, словно желая утешить.

Джентиана очень хотела утешить и успокоить Фиону Калгривз, которая не может жить в мире с собой без правды, — хотя эта правда и должна разрушить все иллюзии о благородной натуре умершего сына.

Почему бы не довериться ей? Споря сама с собой, она вытащила из шкафа переносную сушилку для одежды и отнесла ее в гостиную. Дерек тоже стоял около окна и мрачно смотрел на бушующее море. Он обернулся, подошел к молодой женщине и резко произнес:

— Это мог бы сделать и я.

— Сушилка совсем не тяжелая, — отозвалась Джентиана, протягивая ему складное металлическое сооружение.

С непривычки Дереку пришлось приложить немало усилий, чтобы раскрыть сушилку и поставить ее перед камином, он даже слегка вспотел. Но затем с видимым удовлетворением взглянул на результат своей деятельности.

— Джен, ты не должна ничего для меня делать. Я сам принесу и развешу мою одежду.

— Как хочешь. Но только стирка еще не закончена.

Дождь сильнее застучал в окно, и Дерек снова обеспокоенно взглянул на море.

— С яхтой ничего не случится, — попыталась успокоить его Джентиана. — В этой части залива она в безопасности.

— Знаю. — Он взглянул на собеседницу и тихо произнес:

— Если тебе так неприятно мое общество, могу вернуться на яхту. Я же понимаю, как тебе не хотелось приглашать меня…

— Да нет, что ты! — быстро воскликнула молодая женщина, боясь, что он действительно уйдет в эту страшную ночь. — Ты не правильно понял. Дело в том, что у меня редко бывают гости. Даже в середине лета, когда здесь полно туристов, лишь единицы осмеливаются заходить в гавань. А увидев Джейка, уже никто не желает со мной знакомиться.

— К тому же ты пресекаешь все попытки высадиться на твоей территории, — улыбнулся Дерек.

Сердце Джентианы тут же оттаяло, а все тело наполнилось теплой истомой. Но холодный рассудок не дремал и не дал ей окунуться в сладкие грезы. Роган использует методику кнута и пряника: раз не удалось запугать, надо попытаться задобрить. Или соблазнить — что в данной ситуации примерно одно и то же, сообщил противный внутренний голос.

А раз так, то она справится со своими чувствами. И Дереку придется попотеть, чтобы вытянуть из нее секрет. Одних шарма и лести здесь недостаточно.

— Судя по твоим словам, я самое настоящее чудовище. Но так оно и есть. Очень не люблю, когда меня отвлекают от работы, — заявила художница.

— А почему ты поселилась в таком безлюдном месте? — ничего не значащим тоном спросила Дерек, но Джентиана уже знала, что Дерек не задает неважных вопросов.

— Мои бабушка с дедушкой жили здесь, не менее равнодушно ответила она. — А потом отец устроился тут на работу. Так что дом всегда принадлежал нашей семье.

— Если вздумаешь его продать, — лениво протянул он, — то сможешь купить более современное жилье и ближе к городу. И у тебя еще останется довольно денег, чтобы не работать. Эта земля, такая уединенная и красивая, стоит целое состояние.

— А мне здесь нравится, и пока проблем не возникало. — Джентиана привычно передернула плечами и переменила тему. — Пойду лучше займусь ужином.

Дерек бросил на нее любопытный взгляд и пошел следом. Удивительно, с какой легкостью он все схватывал! Стоило один раз показать, как чистить и обжаривать картошку, и он уже ловко настругал целую гору золотистой соломки. Она же тем временем помыла овощи и приготовила салат из зелени, сладкого перца и спаржи.

Раздражало только одно: Дерек неизменно оказывался сразу во всех углах маленькой кухни, и Джентиана постоянно с ним сталкивалась.

— Это последняя картошка, — сообщила она, чтобы хоть как-то снять напряжение. — К тому же к началу лета она становится вялой.

— Конец одного сезона плавно перетекает в начало следующего, — хладнокровно отозвался Дерек и добавил:

— Скажи, где приборы, и я пойду накрою на стол.

Сложно объяснить почему, но молодая женщина очень не хотела распахивать перед ним дверцы буфета. Этот человек, имеющий домохозяйку и лучший столовый фарфор, будет, возможно, неприятно удивлен скромным домашним скарбом бедной художницы.

— Лучше я сама, — быстро ответила она. Дерек нахмурился, вероятно, потому что понял ущемленные чувства хозяйки дома. Ей стало неловко, и она смущенно потупилась.

— Тогда вынь все необходимое, а я отнесу в комнату и разложу. Где ты ешь?

Джентиана достала единственную скатерть и протянула ему.

— За маленьким столихом в гостиной. В столовой слишком холодно, если не зажигать камина.

Оставшись одна, она быстро вытащила два столовых прибора, солонку, перечницу, плетеную хлебницу. Ко всему прочему добавилась низенькая ваза с желтыми крокусами. Срезанные только вчера цветы успели полностью раскрыться, но еще не начали вянуть. Золотые венчики походили на короны для маленьких принцесс-эльфов, они источали сладкий и нежный аромат, напоминающий о свежести весеннего утра и прозрачной росе.

Хозяйка и гость уселись за стол, и через несколько минут Дерек произнес:

— Ты просто сокровищница разнообразных талантов. Не только режешь по дереву, но еще прекрасно готовишь и выращиваешь чудные цветы. Есть ли что-нибудь, чего ты не умеешь?

Комплимент настолько обрадовал и удивил Джентиану, что она широко улыбнулась, забыв обычную осторожность. Искренность слов Дерека подтверждалась жадностью, с которой он поглощал простой, но вкусный ужин.

— Боюсь, это все, что я умею. Даже не проси меня сшить хотя бы наволочку или вкрутить лампочку.

— Для того чтобы вкрутить лампочку, не нужен талант. — Он отрезал немаленький кусок бифштекса и с удовольствием прожевал его. — В Рэндсвилле прекрасный мясник.

— Это заслуга моего соседа, — сказала она, наливая в стаканы минеральную воду.

— Универсального Кевина?

— Именно. Я выращиваю для него зелень и овощи, а он обеспечивает меня мясом и рыбой.

— А суслики тебе не докучают? Джентиана подняла на него прищуренный взгляд.

— Начнут в тот день, когда я перестану ставить капканы и стрелять их.

Больше всего на свете она ненавидела эти охотничьи вылазки, но иначе огород давно превратился бы в пастбище для маленьких грызунов.

— А тебе не грустно жить за километры от человеческого жилья? Когда твой единственный сосед большую часть времени проводит на рыбалке?

Грустно, но здесь хотя бы безопасно. И вообще, ему пора снова начать над ней издеваться — это, по крайней мере, честнее, чем излучать обаяние и прикидываться сочувствующим другом.

— Грустно? Нисколько, — ровно отозвалась она.

— А это тоже твоя работа? — спросил Дерек, кивком указывая на резную миску для фруктов.

— Да, — произнесла художница не без гордости. Эта посудина входила в число самых удачных и любимых — тонкая резьба, идеально сочетающаяся с формой, и экспериментальная лакировка.

Его длинные пальцы коснулись изящного узора — от этих движений по спине Джентианы пробежали мурашки. Когда-то он так же нежно касался ее тела… А потом перестал быть нежным…

Она опустила голову. Надо заставить себя забыть о прошлом, спрятать его в самый дальний уголок памяти и никогда оттуда не извлекать.

— Очень красиво, — произнес Дерек так, словно ему не хотелось признавать за ней хоть что-нибудь хорошее.

Сердце Джентианы подпрыгнуло от радости. Конечно, ее работы хвалили нередко, но слова этого человека имели особое значение.

— Если я что-то делаю, то делаю хорошо, — уверенно произнесла она.

— Не просто хорошо, а с душой. Ты настоящий художник. — Однако голос его звучал довольно холодно.

— Спасибо. — Горло пересохло, и Джентиана сделала большой глоток воды.

Маленький домик на скалистом уступе был для молодой женщины настоящей крепостью и единственным любимым местом на всей земле. Она не привыкла, чтобы незнакомые или малознакомые люди появлялись здесь, поэтому пребывала в постоянном напряжении. Тем более что незваным гостем был Дерек Роган.

Теперь даже в родных стенах Джентиана не чувствовала себя в безопасности. Присутствие Дерека выбивало ее из колеи, и она ничего не могла противопоставить его самоуверенности и целеустремленности. Хуже всего было то, что этот мужчина действовал совершенно непредсказуемо и от него можно было ждать чего угодно.

Возможно, для него ночь с женщиной не значит ничего, кроме хорошего секса. Но Джентиана только теперь начала понимать, насколько важным для нее оказался этот внезапный взаимный порыв страсти.

— Тебе, наверное, очень хорошо самой с собой, — вкрадчиво заметил Дерек, заглядывая ей в лицо.

— Да, и с Джейком.

Пес, услышав свое имя, тут же приподнял ушастую голову.

— Отличный зверь. Ты сама воспитала его?

— Да, — спокойно ответила она. — Джейк — жуткий упрямец, но при этом любит учиться. Так что даже в худшие минуты с ним можно сладить. Главное — мягкость и терпение.

Он внимательно посмотрел на собаку, а потом скользнул по лицу молодой женщины пронзительным взглядом золотых глаз.

— Ты, наверное, и в боевых искусствах достигла успехов.

Значит, ему и это известно. Да, разведка не дремала!

— Твои подручные неплохо постарались, добывая для тебя сведения.

— Я привык знать о моих противниках все. — От звуков ледяного голоса ее прошиб озноб.

Глава 8

— Весьма предусмотрительно с твоей стороны, — сдержанно ответила Джентиана. — Не пора ли перейти к кофе? Попробую найти какие-нибудь фрукты и печенье. И еще у меня есть сыр.

— Сиди спокойно, — почти приказал Дерек. — Я сделаю кофе и принесу.

Проклятье! Почему даже в старом халате этот человек не теряет мужской привлекательности и невозможно противиться тому вихрю ощущений, что просыпается от его близости. Джентиана ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать. Чтобы хоть как-то отвлечься, она стала собирать со стола тарелки.

— Оставь это и сядь у камина. — Дерек нахмурился. — Я все уберу сам.

— Со мной все в порядке, — огрызнулась она, раздраженная его чрезмерной заботой.

Он взял ее за запястье и слегка притянул к себе.

— Джен, «'сказал он тихо, но так зло, что она мгновенно замерла. — Еще не хватает, чтобы ты мне прислуживала.

Она подняла на него негодующий взгляд, собираясь возмутиться, но слова застыли в горле, как только глаза их встретились. На лице его было такое непреклонное выражение, что Джентиана невольно попятилась и вытянула руку из его сильных пальцев.

— Я не инвалид, — пробормотала она.

— Но ты еще недостаточно окрепла, — возразил Дерек, однако не стал спорить, когда она опять принялась за посуду.

Не посмотрев в ее сторону, он забрал стопку грязной посуды и молча вышел. Но в золотых глазах и в заострившихся чертах мужественного лица Джентиана успела прочесть страсть, бушующую внутри, словно темное пламя. Однако он сумел взять себя в руки и подавить первобытный голод.

Если бы она могла так же легко справиться со своими чувствами! Джентиана упала на диван, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Черт, ну почему всякий раз, когда мы вместе, во мне пробуждается нечто дикое, необузданное? Я чувствую себя другим человеком с тех пор, как встретила Дерека.

— Ничего не произошло, — поспешно забормотала она. — Ничего не произошло. Все в порядке.

Быть может, частое повторение этих слов поможет в них поверить… Но почему же тогда меня волнует, что он обо мне думает? Будь это обычная похоть, стала бы я колебаться?

Минут через пять Дерек вернулся и принес поднос с кофе. Рядом с чашками лежала фарфоровая доска с сыром и стояла корзиночка с печеньем. Молодая женщина тем временем поставила на стол блюдо с фруктами — и это простое действие отняло у нее неожиданно много сил.

Кофе был разлит по маленьким чашкам, сыр нарезан тонкими ровными ломтиками. Золотые крокусы благоухали, наполняя воздух ароматом весны.

Дерек взял кусочек сыру и тут заметил, что за ним следят внимательные карие глаза. Джейк не отрываясь смотрел на стол, ожидая, что ему тоже перепадет немного угощения.

Взглянув на хозяйку пса и не получив запрета, он бросил сыр на пол. Вкусно пахнущий кусочек упал так близко, что Джейк мог одним движением до него дотянуться. Но воспитанный сеттер не шелохнулся. Теперь его просящий взгляд обратился к Джентиане.

— Можно, Джейк, — смилостивилась та, и сыр мгновенно исчез в зубастой пасти.

Дерек рассмеялся, увидев, как рыжий хвост заколотил по полу и на морде пса появилось блаженное выражение.

— Он больше ни от кого не принимает еду?

— Только от избранных, — последовал ответ. Очевидно, Дерек не входит в их число. Удобно устроившись в кресле и отхлебнув кофе, он вновь обратился к молодой женщине.

— А тебе обязательно в понедельник выходить на работу?

— Да. В понедельник я буду бегать как заяц. Губы его скривила циничная ухмылка. Он прекрасно понимал, что никаких пространных объяснений не добьется, поэтому ему придется задавать каждый вопрос по отдельности.

— Неужели тебе действительно нравится это кафе?

Джентиана уставилась на кофе в своей чашке, будто ища там ответ.

— Я уже говорила, что мне нравится наблюдать за людьми, — повторила она. — К тому же всю вторую половину дня я предоставлена самой себе и могу резать или делать что-нибудь по саду.

— То есть резьба по дереву — это твое истинное призвание?

— Наверное. Это не просто работа, а самое важное в моей жизни.

— Понятно, — отозвался Дерек, но брови его недоуменно приподнялись.

Поленья в камине уютно потрескивали, порой заглушая шум дождя за окном. Языки пламени отбрасывали на стены причудливые живые узоры. Джентиана не могла понять, о чем на самом деле думает ее собеседник, поэтому не рискнула продолжить разговор. Зевнув, она прикрыла рот ладонью, быстро допила кофе и отодвинула чашку.

— Да, ты прав: я еще не окрепла. Сейчас найду для тебя зубную щетку, помою посуду и пойду спать.

Он кивнул и задумчиво провел рукой по подбородку. Дрожь охватила молодую женщину, и она взмолилась, чтобы лихорадка оказалась признаком приближающейся болезни, а не влюбленности.

— У тебя есть лишняя бритва?

— Да, электрическая. — Хоть бы у него хватило такта не спрашивать, чья она. — Я все положу на полку в ванной.

Следуя законам вежливости, он встал с кресла, когда молодая женщина вышла, и проводил ее внимательным взглядом. Через пару минут она приготовила необходимые туалетные принадлежности и направилась в кухню мыть посуду.

Дерек вышел ей навстречу и, вновь присмотревшись, покачал головой.

— Ты выглядишь изможденной. Иди лучше спать, с посудой я как-нибудь сам справлюсь.

Интуиция подсказывала, что под маской холодной сдержанности скрывается ураган страстей.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она.

— Джен, скажи мне, что произошло с Эдди, — резко и хрипло произнес Дерек, — иначе он всегда будет стоять между нами.

— Что ты имеешь в виду? — Дыхание прервалось, и она с трудом выговорила слова.

С тех пор как в ее доме появился этот человек, жизнь Джентианы превратилась в настоящий кошмар. Она потеряла уверенность в себе, в своем будущем — все тонуло в золотой глубине его глаз. Он ничего не обещал, да она и не могла исполнить то, что Дерек требовал, но все же этот полунамек-полупредложение наполнило ее сердце надеждой. Безумной, сумасшедшей надежной, что у них есть шанс.

— Мне нечего тебе сказать. — Голос ее звучал устало и безжизненно.

Джентиана ожидала вспышки гнева, новых угроз. Но Дерек лишь на секунду прикрыл глаза, а потом снова посмотрел на нее — безразлично и отстраненно.

— Жаль. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Молодая женщина быстренько приняла ванну и совершила все обычные приготовления ко сну, при этом чутко прислушиваясь к звукам, доносящимся из кухни. Наконец она плотно закрыла дверь спальни и улеглась на кровать.

И без того беспокойный сон ее нарушил бешеный лай Джейка. Джентиана испуганно вскочила, вглядываясь в непроницаемую темноту. Сердце неистово колотилось, на лбу выступил холодный пот.

Паника настолько охватила ее, что она не сразу узнала голос Дерека, успокаивающего разошедшегося пса.

— Что случилось? — взволнованно спросила она, выскакивая в коридор.

Идя на звук, Джентиана вышла на террасу и через несколько секунд различила два силуэта — человека и собаки. Пес на секунду затих, но, учуяв хозяйку, вновь разразился беспокойным лаем.

— Тихо! — приказала она, пытаясь обойти загородившего ей дорогу мужчину.

Одним быстрым движением Дерек схватил ее и спрятал за своей широкой спиной.

— Стой там, — еле слышно приказал он. — Мне почудился какой-то подозрительный звук снаружи.

Джейк был обеспокоен не меньше его. Он беспрерывно рычал, не спуская глаз с дверного проема, шерсть на его загривке стояла дыбом.

— Но это может быть что угодно. — Джентиана решила не поддаваться панике. — Сурок, или по террасе пробежала крыса, или даже птица, которую принес ветер с моря. У Джейка повышенные защитные инстинкты.

— Ничего подобного, — неожиданно вступился за пса Дерек. — Шум произвело не животное.

Привыкшие к темноте глаза разглядели, что стоящий так близко мужчина практически обнажен. Джентиана вновь восхитилась его атлетическим сложением: широкими плечами, узкими бедрами, мускулистой грудью. Даже на расстоянии она чувствовала жар его тела и терпкий возбуждающий запах.

В ней проснулась обостренная чувственность. Ноги стали ватными, перед глазами поплыли круги. Она отступила на шаг и прошептала:

— Он часто лает без повода.

— Но не сейчас. Я выйду и посмотрю…

— Нет, не надо. — Почему-то ей стало безумно страшно, что этот человек уйдет и навсегда раствориться в темноте. — Джейк уже успокоился. Что бы там ни было, теперь все в порядке. — Чувствуя, что Дерек колеблется, она добавила:

— Мы проверим завтра утром.

Но Дереку, видимо, не терпелось отправиться на поиски неизвестной опасности. Сейчас он походил на хищника, выжидающего добычу, — напряженного, неподвижно застывшего в ожидании малейшего шороха.

— Мне кажется, мы можем лечь спать, — настаивала Джентиана.

Порыв ветра пробежал по верхушкам сосен, заставляя стекла задрожать в оконных рамах. Джентиана уже сделала первый шаг с террасы, но неожиданный резкий звук заставил ее остановиться. Он походил на крик, но крик — странный. Ни человек, ни зверь не могли его произвести. Затем послышался угрожающий треск.

Джейк заметался по террасе, а молодая женщина рванулась на улицу. Но Дерек пресек ее действия одним движением руки.

— Стой здесь! — приказал он. — Это похоже на скрип дерева. Снаружи сейчас слишком опасно.

— Дерево? — Она удивленно округлила глаза.

Но Джейк, похоже, не счел это предположение таким уж безумным. Пес замолчал, одобрительно глядя на мужчину.

В наступившей тишине Джентиана мысленно представила расположение своего дома и прошептала:

— Наверное, это старая груша. Я уже не раз просила Кевина спилить ее, но для него рыбалка всегда на первом месте.

Дерек ослабил хватку, но так и не отпустил ее.

— Груша? Если она упадет, то заденет крышу?

— Нет, не должна. — Не дай Бог ему в голову придет идея проверить! Дождь на улице забарабанил сильнее, монотонный, угрожающий рокот моря напоминал о шторме. — Дерево нависает над дорожкой, но до дома не достает. Я не собираюсь выходить на улицу в такую погоду и тебе не советую.

Желая поскорее оказаться в спальне, Джентиана резко повернулась и, чтобы удержать равновесие, протянула руку, собираясь опереться о стену. Но вместо холодных досок ладонь ее коснулась горячей груди Дерека. Она почувствовала, как мышцы его напряглись, и с восторгом прислушалась к собственным ощущениям.

Уходи отсюда! — приказала себе молодая женщина, но страсть захватила ее с головой, она больше не повиновалась рассудку. Именно эти мгновения она будет вспоминать, когда Дерек, отчаявшись узнать правду, навсегда исчезнет из ее жизни. Сейчас мы с ним в одинаковом положении невольные узники собственного желания.

— Дерек, — шепнула Джентиана, растворяясь в волшебном чувстве наслаждения.

— Что? — спросил он, хотя и так все понял. Грудь его тяжело вздымалась и опадала, дыхание участилось. Джентиана старалась запомнить каждую секунду, прочувствовать до конца каждое мгновение, ведь именно этого она ждала долгие недели, изнывая от тоски и отчаяния.

Молодая женщина вздохнула, сдаваясь окончательно. Она подошла к нему вплотную и коснулась языком его шеи, пробуя на вкус и вспоминая старые ощущения. Если бы на террасе горел свет, она бы ни за что не решилась на такое, но темнота воодушевляла на самые искусные и изощренные ласки.

— Ничто не имеет значения, — прошептала она, почти касаясь губами его рта. И Господь свидетель, так оно и было.

Дерек сдавленно застонал и приник к ее губам. Конечно, он понимал, что Джентиана хочет его отвлечь, замутить рассудок, но не ответить на ее страстный призыв было выше сил человеческих. И он обхватил жадными руками ее стройное, гибкое тело, такое желанное и манящее. Тонкая ночная рубашка служила слабой защитой от возбужденной мужской плоти. Впрочем, Джентиана, наоборот, стремясь слиться с ним, прижималась все крепче.

Дерек с трудом оторвался от колдовских губ и стал покрывать поцелуями нежную шею, окончательно сходя с ума от исторгающихся из ее груди томных вздохов. Ни одной другой женщине не удавалось зажечь его так быстро. Черт, зачем именно она виновата в смерти брата и в болезни матери?!

Дерек вспомнил свои же собственные слова: «Скажи мне, что произошло с Эдди, иначе он всегда будет стоять между нами». Тогда он почти достиг цели. В глазах ее светилось нечто похожее на надежду, будто ей самой хотелось избавиться от тяжелого груза на совести, но через секунду с ее губ сорвался привычный ответ.

Неужели она думает, что, обольстив, сможет убедить его отказаться от поиска правды и заняться другим, более приятным делом?

Если бы только ее кожа не была такой сладкой, словно вино с медом, губы такими горячими и зовущими, как костер зимой, он бы оттолкнул ее. Но Дереку пришлось признать, что он по-прежнему хочет эту женщину, что еще не насытился ею, что она по-прежнему царит в его снах и мечтах.

Что ж, тогда остается играть по ее правилам. Секс без любви — не в первый и не в последний раз, — от него тоже можно получить удовольствие.

Он провел рукой по гибкой спине, скользнул на мягкую, округлую грудь, принялся слегка поглаживать набухший сосок сквозь тонкую ткань рубашки. И с рассудочной радостью отметил, как дыхание Джентианы прервалось и затрепетали ресницы.

Первая ночь была окрашена в тона нежности и ласки. Узнав, что он ее первый мужчина, Дерек почувствовал необъяснимый восторг и постарался сдерживать себя. Теперь ему хотелось овладеть ею с неистовой страстью и провести долгие часы, утверждая над ней свою власть. Он должен сделать ее настолько своею, чтобы она уже никогда не могла ни на кого смотреть с вожделением.

И Дерек поцеловал ее — требовательно, с неожиданной жестокостью.

Джентиана застонала — но не от боли, от переполняющего ее наслаждения. Сейчас ей требовалась не нежность, а утоление дикого необузданного желания, и, увидев ее прикушенные в истоме губы, Дерек позабыл о своих коварных планах.

В промежутке между поцелуями он подхватил ее на руки и отнес в гостиную, захлопнув дверь перед носом у Джейка. Он медленно опустил ее на диван и одним быстрым движением сорвал ночную рубашку.

На этот раз любовники предались долгим ласкам. Дерек открывал перед Джентианой ее же собственное тело, беззвучно рассказывая о потаенных секретах, посвящая в таинство для искушенных. Его горячие, умелые и сильные руки превращали прелюдию любовного акта в смесь небесного блаженства и жаркой пучины преисподней — не несущую, однако, освобождения от томительной пытки вожделением.

Наконец с губ Джентианы сорвалась мольба — она звала Дерека по имени, желая разделить с ним восторги. Но тут он отстранился и резко произнес:

— Это не сработает, Джен. Не знаю, как далеко ты хочешь зайти, но я не собираюсь рисковать. Еще не хватало, чтобы ты забеременела. И послушай, сколько бы раз мы ни занимались любовью, я не перестану допытываться, как погиб Эдди.

Рухнув с высот неземного блаженства, молодая женщина окунулась в ледяное озеро унижения и пустоты. Она сжала зубы, чтобы не разрыдаться, и буквально скатилась с дивана.

Дерек не стал ее удерживать, а спокойно улегся на спину, невозмутимо глядя в потолок. Заметив, что она ищет ночную рубашку, он равнодушно пробормотал:

— Она, наверное, упала куда-нибудь на пол. — И отвернулся.

Найдя рубашку, сгорающая со стыда Джентиана в одно мгновение очутилась у двери.

— Доброй ночи, — рассмеявшись, крикнул Дерек, прислушиваясь к ее торопливым шагам.

Джейк встретил хозяйку, как преданный поклонник, но она не впустила его к себе. Свернувшись калачиком в холодной постели и слушая тоскливые завывания ветра, она предалась горестным мыслям.

Сейчас Джентиана ненавидела Дерека. Она готова была его убить и при этом понимала, что любит его. Боже, когда она успела влюбиться? И как это получилось? Он ведь только и делает, что изводит ее постоянными угрозами.

Да, конечно, Дерек спас ее. Но этого недостаточно, чтобы объяснить столь разительную перемену в ее отношении к нему. Пожалуй, невозможно точно определить, когда именно это произошло, ясно только, что сейчас она любит его. На деле все оказалось куда сложнее и горше, чем простое физическое влечение.

И теперь уже слишком поздно: сердце ее, как раньше тело, приняло сторону врага, и она не в силах помешать этому.

Проснувшись, Джентиана открыла глаза навстречу ясному воскресному утру, ничем не напоминающему о вчерашнем шторме.

Надев джинсы и рубашку, она вышла на цыпочках — Джейк, естественно, крался следом — на крыльцо и подставила лицо ласковым лучам солнца.

Впрочем, сегодня она замечала не только красоту, но и причиненные непогодой разрушения. Помимо всяких мелочей самым опасным было, пожалуй, то, что старая груша, росшая неподалеку от дома, рухнула и перекрыла дорожку. С крыльца не было видно, пострадали ли грядки или для них все кончилось благополучно.

Джентиана как можно дольше оттягивала момент, когда нужно будет спилить дерево, хотя уже давно знала о его ненадежности. Дело в том, что груши посадил ее прадедушка, когда домик на берегу моря только строился, и они напоминали о когда-то большой семье, постепенно угасающей.

— Все эти деревья представляют опасность. Их нужно спилить, — раздался со стороны голос Дерека.

Молодая женщина вздрогнула и резко обернулась, стараясь унять сердцебиение. Джейк, коварный предатель, и не думал предупреждать ее о приближении чужака, а преспокойно сидел рядом, свесив язык. Затем, вильнув хвостом, он отправился по своим собачьим делам.

Видимо, Дерек уже побывал на яхте и успел переодеться. Он выглядел посвежевшим и бодрым. Однако старые груши мало привлекали его — он смотрел только на Джентиану, не скрывая подозрительности во взгляде.

— Знаю, — произнесла она, обнимая себя за плечи.

Глядя на пса, весело играющего в кроне поваленного дерева, Джентиана попыталась улыбнуться, но не смогла. Пристальный взгляд золотых глаз не давал ей ни на секунду расслабиться.

— Теперь, когда ты наконец поняла, что не можешь управлять мной даже с помощью обольщения, не пора ли сказать, что же все-таки произошло в день смерти Эдди? Сколько ты возьмешь за правду? — лениво протянул он.

— Что? — недоуменно прошептала молодая женщина.

— Я говорю о деньгах. — Теперь перед растерянной Джентианой стоял бизнесмен — холодный, расчетливый, целеустремленный. — Какая сумма заставит тебя заговорить?

А она-то думала, что большего унижения, чем вчера, ей не придется испытать!

— И сколько же ты готов заплатить? — едва шевеля побелевшими губами, спросила она.

— Достаточно, чтобы обеспечить тебя на всю жизнь. Рот его изогнулся в усмешке. — Моя мать мне дороже денег.

У Джентианы перехватило дыхание: он предлагал сумму, которую ей самой, вероятно, не заработать и за сто лет каторжного труда. Она подняла голову и горделиво выпрямилась.

— Мне не нужны твои деньги. В последний раз говорю, мне нечего тебе сказать. — Глаза ее недобро блеснули, а голос сорвался на крик. Почему бы тебе не убраться отсюда и больше никогда не возвращаться? Я не хочу ничего знать ни о тебе, ни о твоей семье!

— И не подумаю, — произнес Дерек, не скрывая издевки. — Я не уйду, пока не получу, что мне нужно.

— А как же твоя финансовая империя? Не развалится в отсутствие Главного Босса? — Будь она ядовитой змеей, то непременно укусила бы негодяя.

— У меня все под контролем. — Он улыбнулся с чувством превосходства. — В современном мире почти невозможно спрятаться. И тебе придется открыться или мне, или моей матери, иначе в один прекрасный день твоя жизнь превратится в ад. Я уж постараюсь…

Дерек действительно мог разрушить жизнь Джентианы. У него достанет власти и могущества, чтобы превратить ее в горстку пепла под своими ногами.

— Дерек Роган наконец-то раскрывает свое истинное лицо, — слабым голосом произнесла она.

Тут Джейк с лаем кинулся к калитке, предупреждая о чьем-то приближении. Это оказался Кевин, который поспешил поприветствовать стоящих у крыльца.

— С утречком, Джен, Дерек. — Он задержался на секунду, чтобы потрепать пса за ухом. — Джен, только не вздумай валить деревья в одиночку, обязательно дождись меня.

— Спасибо. — Молодая женщина от радости готова была расцеловать круглое, веселое лицо соседа. Кевин, конечно, душка, но все его обещания, пусть даже самые искренние, гроша ломаного не стоят. Тем не менее она была необыкновенно рада его появлению.

— Рыбачил вчера и поймал для тебя пару форелей. — Он помахал большим пластиковым пакетом, который держал в руке. — Я положил их на лед, но все равно лучше разделаться с ними поскорее.

Джентиана кивнула и потянулась за рыбой. Но Дерек опередил ее и без труда поднял тяжелый пакет.

— Спасибо, — холодно поблагодарила она. Ох, только бы не оставаться наедине с человеком, который постоянно ее запугивает! Джентиана повернулась к соседу и нарочито жизнерадостно затараторила:

— Кевин, дорогой, ты не голоден? Может быть, позавтракаешь со мной? А как насчет чашки чаю?

— Нет, спасибо. Питер Брукс ждет меня у Поющего фьорда. Надо проверить, не снесло ли штормом бакены. Заскочу к тебе позже.

Подмигнув, он направился к калитке, и скоро его фигура исчезла за поворотом. Джентиана снова осталась один на один со своим мучителем.

Она нагнулась за пакетом с рыбой и хмуро сказала:

— Давай я заберу…

— Он слишком тяжелый, — ласково ответил Дерек, не отрывая взгляда от ставших от ярости прозрачными зеленых глаз. — Джен, пожалуйста, скажи — и все кончится.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы не поддаться чарам его нежной, дразнящей улыбки. Немало женщин смогли бы противостоять такому искушению!

— Пожалуйста, мистер Роган, уйдите, — с горькой усмешкой произнесла она. — Мне ничего от вас не нужно — ни денег, ни помощи…

— Уверен, что так оно и есть, — перебил Дерек. — Но родители учили меня, что всегда нужно помогать женщинам носить тяжести особенно если это целый мешок рыбы. У меня это условный рефлекс. Кстати, что ты собираешься с ней делать?

Джентиана повернулась и пошла в дом, по дороге прикрикнув на Джейка, чрезмерно заинтересовавшегося содержимым пакета.

— Положи их в таз, пожалуйста, — сказала она, когда они оказались в кухне, и вытащила из ящика специальный нож для разделки рыбы — очень тонкий и острый.

— Давай я сделаю, — предложил Дерек.

— Не стоит. Вряд ли у тебя достаточно опыта, а чистка форели — это не самое приятное занятие.

— Не понимаю, откуда у тебя такое убеждение, будто я порочное, беспомощное и ни на что не годное создание, — прошипел он сквозь зубы. — Впрочем, могу предположить…

— Эдди про тебя ни одного дурного слова не сказал, — заявила Джентиана, очень довольная, что удалось пробиться сквозь скорлупу его самоуверенности. — Я знала, что у него есть брат в Иоханесбурге, и все.

— Я рос как самый обычный ребенок, — с некоторой обидой произнес Дерек. — Ходил с отцом на рыбалку. Так что мне прекрасно известно, как разделывают форель.

Она не стала настаивать и без лишних слов протянула ему нож. Дерек мгновенно наточил его — с таким ожесточением, что Джентиана даже забеспокоилась. Но через мгновение она передернула плечами, достала второй нож и также приступила к чистке рыбы.

— У тебя какие-то личные счеты с этой несчастной форелью? — пошутила она, чтобы разрядить напряженную обстановку.

Быстрый взгляд золотых глаз по остроте мог сравниться с лезвием ножа.

— Нет. Что бы я ни делал, я привык делать это хорошо, — пояснил он, сопровождая слова любезной улыбкой. — И я никогда не останавливаюсь на полпути.

Джентиана поежилась и больше не проронила ни слова, погруженная в невеселые размышления. Его Величество зол? Прекрасно, она тоже!

— А куда деть очистки? — Дерек опустил нож и вопросительно посмотрел на хозяйку.

— Обычно я закапываю их.

— Где именно?

Она уже знала, что в некоторых случаях ему лучше не противоречить, поэтому ответила:

— В саду, около кучи дерна. Лопата в сарае. Только выкопай яму поглубже, чтобы Джейк не добрался.

Не теряющий надежды пес выскользнул вслед за Дереком, а Джентиана принялась убирать разделанную рыбу. Поставив пластиковые контейнеры в морозильник, она вымыла руки и вышла в сад.

Дерек уже забрасывал яму землей, ритмично орудуя лопатой; каждое движение выдавало силу и ловкость. Художница невольно засмотрелась на него, в который раз убеждаясь, что мистер Роган послужит прекрасной натурой для Гектора или Ахилла. Жаль только, что он никогда не согласится позировать.

Зрелище так захватило романтическое воображение Джентианы, что она не заметила торчащего из земли корня, споткнулась и упала. Не дав ей опомниться, Дерек подхватил молодую женщину и поставил на ноги.

— С тобой все в порядке? — заботливо спросил он. — Что случилось?

— Я споткнулась, — смущенно отозвалась она. — Похоже, падения становятся традицией.

— Смотри, куда идешь, — сказал он, отпуская ее и отступая назад.

Почему любые его слова звучат как искушение? Почему, стоит ему улыбнуться, как тут же возникает непреодолимое желание поцеловать эти твердые, чувственные губы? Боже мой, мысленно простонала Джентиана, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не броситься к нему на шею.

С некоторых пор все ее существо оказалось подчинено только одному желанию: быть рядом с этим человеком, смотреть в его глаза, слышать его дыхание. С человеком, который ненавидит ее и при каждом удобном случае старается унизить.

Джентиана презирала себя и стыдилась своих чувств: ни одна здравомыслящая женщина не влюбится во враждебно настроенного к ней, хотя и чертовски привлекательного незнакомца.

— Перестань так на меня смотреть, — хрипло произнес Дерек.

Но вопреки ее воле, сердце Джентианы забилось чаще, дыхание стало глубже. Она попыталась оторвать взгляд от волевого, мужественного лица, чтобы не поддаться чарам золотых глаз, но не смогла. Дерек пробормотал что-то неразборчивое и, рванувшись вперед, сжал ее в объятиях. Но поцелуя не последовало, и молодая женщина догадалась, что в нем рассудок борется со страстью.

Чем бы ни закончилось это противоборство, Джентиана не желала терять времени даром. Она наслаждалась близостью Дерека, возможностью вдыхать его запах, слышать биение его сердца. Не в силах противиться инстинкту, она коснулась языком шеи и медленно потянулась выше, вспоминая вкус его кожи. Его собственный терпкий мужской запах, смешиваясь с ароматом моря, сводил с ума, одурманивал, словно опиум. Еще секунда — и она будет уже не в силах сдержать эмоции.

— Джен.

Прозвучавшее в его голосе презрение мгновенно охладило ее пыл. Она застыла в нелепой позе, пытаясь скрыть яркий румянец стыда, а потом неловко выскользнула из его рук.

И Дерек отпустил ее, не переставая буравить безжалостным взглядом.

— Как бы страстно ты ко мне ни прижималась, я не перестану спрашивать, как на самом деле погиб мой брат, — с предельной ясностью объяснил он.

Краска мгновенно сошла с ее лица, уступая место мертвенной бледности. Молодую женщину охватила бешеная ярость — как всегда случалось после очередного оскорбительного унижения.

— Ни на секунду в этом не сомневаюсь! — выпалила она в ответ.

Дерек беззастенчиво перевел взгляд на ее отяжелевшие груди и бесстыдно разглядывал, как твердые соски натягивают тонкую ткань. Он улыбнулся одними губами и произнес сладким голосом:

— Так что у тебя ничего не получится, моя радость.

— Попытка не пытка, — невозмутимо отозвалась Джентиана. — Я завернула тебе рыбину. Надеюсь, на яхте найдется холодильник.

— Самой последней модели, — уверил он ее. — И если ты таким образом намекаешь, что мне пора и честь знать, то могла бы сказать прямо.

Дерек явно втягивал ее в большую ссору, но она решила не подыгрывать ему.

— Уверена, у тебя найдутся и другие дела.

— Насчет дел, это уж точно, — согласился он и направился с лопатой к сараю, откуда ее взял. — Но в ближайшее время я не собираюсь никуда отсюда уплывать.

Через несколько минут он исчез за каменной грядой, спускаясь к побережью. А Джентиана не глядя на море, проследовала прямиком в студию. Раньше работа прекрасно помогала ей преодолевать все трудности, отвлекала от ненужных мыслей, восстанавливала душевную гармонию.

— У меня все получится, — сказала она себе, усаживаясь за рабочее место и берясь за инструменты. Однако она не ощущала обычной уверенности и желания творить.

Джентиана задумчиво потянулась за карандашом, надеясь, хотя бы сделать пару эскизов для новых работ. Но грифель желал изображать исключительно Дерека Рогана в фас или в профиль. Она пыталась вспомнить, как именно свет ложится на его не правильные черты, как на лбу собираются морщины, когда он хмурится, как при улыбке разбегаются лучики от глаз.

Портрет был почти полностью готов, когда раздался лай Джейка.

— Кевин… О нет!

Но это оказался Дерек собственной персоной. Что-то в его походке и в выражении лица настораживало, поэтому молодая женщина с тревогой ждала его приближения.

— Что случилось? — спросила она, встречая нежданного гостя на пороге.

— Мою мать положили в больницу, — ледяным тоном ответил он. — Врачи говорят, она в критическом состоянии, так что на сей раз у тебя нет выбора.. Собери самое необходимое и пристрой Джейка на пару дней. Или, если хочешь, возьми его с собой. Вертолет прилетит через полчаса.

— Мне очень жаль, — сочувственно отозвалась Джентиана и потом только поняла смысл его слов. — Дерек, я не могу рассказать, что произошло, — добавила она с неподдельной болью в голосе.

Лицо его исказилось от гнева, но уже через секунду Дерек овладел собой. И все же молодая женщина опасливо отступила на шаг.

— Ты вернешься в Лондон, пусть даже мне придется связать тебя или посадить в мешок. И там ты наконец признаешься, что же произошло на самом деле. Да, и хорошенько подумай, во что превратится твоя жизнь, если я решу по-настоящему разделаться с тобой. Ты никогда не станешь для меня важнее матери.

— Но ты не можешь меня так просто похитить, — затравленно озираясь, прошептала она.

— Посмотри на меня внимательно. — Золотые глаза горели мрачным пламенем. — Ты еще можешь рассказать правду про Эдди мне. Это твой единственный шанс.

Дерек Роган не шутил, он действительно был способен вытянуть из нее признание силой. И ни о каком сопротивлении речь даже не шла: тут не помогут ни Джейк, ни черный пояс по карате. Молодая женщина прекрасно понимала врага и не завидовала ему.

Неожиданно голос Дерека смягчился и даже взгляд потеплел.

— Послушай, если ты кого-то защищаешь, то не бойся, я не стану никого обвинять. Как я уже говорил, мне нужна правда, и больше ничего.

Джентиана резко подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Могу я доверять тебе? — в отчаянии воскликнула она.

— Да.

Просто, но как всегда твердо. Этот человек не станет прибегать к низкой лжи и подлости.

И потом, все ему рассказать — это значит снять с себя всю ответственность. Пусть сам решает, говорить миссис Калгривз или нет.

— Хорошо, слушай, — устало произнесла она, усаживаясь в рабочее кресло.

Глава 9

— Когда мы с Эдди встретились в Эдинбурге, мне он и в самом деле понравился. Но…

— Что — но? — немедленно спросил Дерек, когда она на мгновение замолчала.

— Еще задолго до… он стал слишком… — Джентиана снова сделала паузу, подбирая нужное слово.

— Слишком — каким? — Он, видимо, не был склонен оценивать широту ее словарного запаса. — Говори яснее, черт возьми!

— Слишком настойчивым, — пробормотала она, не желая выслушивать проклятия мистера Рогана в свой адрес.

— Эдди — настойчивым? — В голосе его появилась холодная насмешливость. — Тебе стоит придумать что-нибудь получше. Эдди всегда отличался веселым и покладистым характером, он постоянно радовался жизни сам и радовал других. Он шутил даже после автомобильной аварии.

— Да, именно таким он казался на первый взгляд, — устало согласилась Джентиана, оглядывая потухшим взором мастерскую. Комната выглядела как обычно, но что-то в ней изменилось — раньше здесь не было Дерека. — Но когда я поехала в Лондон, он стал другим.

— Другим?

Она передернула плечами, пытаясь расслабиться, но тело по-прежнему сводило от напряжения.

— Он вел себя так, будто наделен особыми правами. А я не была готова с этим смириться.

— Какими правами?

— Вмешиваться в мою жизнь! Он постоянно хотел знать, где я, с кем я, что делаю. Сначала, конечно, мне льстило такое внимание, но потом я воспротивилась его требованиям отчитываться в каждом моем шаге. Более того, он желал подчинить мою жизнь своей, отказываясь понимать, что мои дела не менее важны, чем его собственные. Он звонил и предлагал провести уик-энд на Мэне, или махнуть в Париж на неделю, или отправиться в конный поход по горам Шотландии. А когда я объясняла, что занята и что его весьма заманчивые планы никак невозможно претворить в жизнь, Эдди злился и устраивал скандалы. Мое терпение лопнуло через пару месяцев, и я сказала, что пришла пора сделать наши отношения… поспокойнее.

Дерек недоверчиво хмыкнул.

— А зачем же ты тогда поехала за ним в Лондон? Ведь тебе же было неприятно его общество?

— Я поехала в Лондон не за ним! — отрезала молодая женщина, не скрывая ярости. — Я уже говорила! Почему ты не веришь мне?

— Потому что Эдди утверждал обратное. Джентиана вскинула голову и с вызовом посмотрела ему в лицо. Зеленые глаза пылали от гнева.

— И он никогда не лгал?

— По крайней мере, мне — нет.

Понимая, что пытаться разубедить Дерека это примерно то же самое, что повернуть реку вспять, она опустила веки, тяжело вздохнула и продолжила уже гораздо спокойнее:

— Да, он умел быть очень убедительным. Особенно по отношению к людям, которые хотели ему верить. — Тут она искоса взглянула на собеседника. — Человек с твоими возможностями может легко узнать, что меня зачислили в Школу искусств еще до моего знакомства с Эдди.

Лицо его выражало все то же неверие. Ну и пусть — он же жаждал правды, так пусть теперь получит эту правду.

— Я хотела от жизни большего, чем забавляться с испорченным юнцом, — бездумно добавила она, погрузившись в собственные размышления.

— Да, он был… испорченным, — пусть и неохотно, но все же вынужден был признать Дерек. — Но Эдди никогда не испытывал недостатка в женском обществе. Почему же тогда буквально помешался на тебе?

— Не знаю. Но когда я отказалась с ним встречаться, он начал меня преследовать, — слегка дрожащим голосом сказала Джентиана. Зеленые глаза затуманились от воспоминания о страхе, что воцарился в ее жизни.

— Преследовать? — Дерек даже не пытался скрыть насмешки. — Раньше ты тоже это говорила, но я тебе не верю.

Она подошла к окну, рывком распахнула его, чтобы сделать глоток свежего воздуха и собраться с силами.

— Не знаю, как еще выразиться. Он названивал моей квартирной хозяйке днем и ночью, спрашивая меня. Он всегда был в курсе, где я и что делаю. Стоило мне пойти куда-нибудь вечером, он уже поджидал там или вскоре появлялся. Эдди присылал мне цветы и подарки, которые я возвращала, писал письма. Сотни писем…

Странно исказившееся лицо Дерека заставило ее замолчать.

— У тебя осталось хотя бы одно письмо? сдавленно спросил он.

— Нет, я все сожгла, — тихо ответила молодая женщина, неуютно поеживаясь.

— Значит, доказательств нет. Мне нужно что-нибудь более весомое, чем твои слова, — язвительно прокомментировал он. — Да, Эдди был испорченным, по крайней мере, в том, что касается отношений с женщинами. Вряд ли он стал бы тратить так много времени и сил на ту, которая столь упорно отвечает ему отказом.

— Зачем мне лгать? — Краска сошла с лица Джентианы, делая ее похожей на призрак. — Если не веришь, я могу дать телефоны друзей, которым тогда доверяла мои секреты.

— И они, конечно, с радостью подтвердят твои слова. Какое удивительное дружеское единение!

Боже, можно подумать, что она разговаривает с каменной стеной! Даже хуже — камень хотя бы молчит и не отпускает язвительных замечаний.

— Они считали меня дурочкой за мое упорство и называли Эдди последним из истинных романтиков. — Признания, так долго скрываемые в глубине души, давались Джентиане с трудом. — Даже папа говорил, что я делаю из мухи слона. — Она замолчала, заново ощутив страх, пробуждавшийся в ней от постоянного и сознательного преследования молодого человека. Эдди тогда казался ей каким-то механизмом, машиной, а не живым существом.

— Продолжай.

— Он никогда не угрожал мне открыто, но постоянно пытался подчинить себе мою жизнь, хотел все решать за меня, запрещать и разрешать. — Джентиана бездумно водила карандашом по бумаге, рисуя непонятные закорючки. — Конечно, это звучит мелодраматично, но казалось, он намеревается посадить меня в клетку и кормить с ложечки. Моя жизнь постепенно превращалась в непрекращающийся кошмар. Эдди фотографировал меня и отсылал снимки без негативов. За мной как будто установили слежку, даже в ванной я чувствовала себя под присмотром.

Избегая хмурого взгляда Дерека, она вновь повернулась к окну и вдохнула прохладный свежий воздух.

— На мой двадцать первый день рождения он устроил вечеринку с друзьями, и пришлось изображать безмерную радость. Он был на высоте…

Именно тогда молодая девушка испытала настоящий страх, увидев странный блеск в глазах Эдди, его змеящуюся улыбку, и поняла, что он задумал нечто, что повергнет ее в ужас.

— Где-то посередине вечера он вытащил кольцо, у всех на глазах опустился на колени и сделал мне предложение, — неровным голосом произнесла она, проводя ладонью по бледному лбу, ставшему влажным от пота.

— А ты — что? — Дерек продолжал упорствовать в недоверчивом скептицизме.

— Я постаралась обратить все в шутку. Тогда он схватил меня за руку и попытался силой надеть кольцо. Пришлось ясно сказать «нет».

— И что дальше?

Джентиана бросила на собеседника быстрый взгляд. Но, убедившись, что глаза его по-прежнему непроницаемы, словно блестящий янтарь, вздохнула.

— Эдди пришлось поддержать мою шутку, однако под маской веселья он скрыл настоящую ярость. Когда все ушли, мы с ним страшно поругались. Это был очень тяжелый разговор, и в конце он плакал… да, плакал, умолял не бросать его, обещал… — У нее перехватило дыхание и сел голос.

— Денег! — резко договорил Дерек.

— Да. — Джентиана опустила глаза и через пару мгновений тихо продолжила:

— Он вообще меня не слышал. Эдди был похож на одержимого, и я испугалась его.

— Почему? Разве ты не получила, чего хотела?

— Что ты имеешь в виду? — Молодая женщина недоумевающе уставилась на него.

— Разве ты не понимала, что ставить мужчину в столь унизительное положение рискованно? — язвительно произнес он. — Неужели отец не говорил тебе, что если человека мучить, то он рано или поздно взорвется и станет неуправляем?

Джентиана непроизвольно сжала кулаки и шагнула к собеседнику. Ее распирало от гнева, но она не могла членораздельно произнести ни слова. Может быть, и к лучшему, что так.

Ведь мистера Рогана винить совершенно не за что. Даже ее отец, и тот поддался чарам Эдди, хотя не испытывал такой приязни, как Дерек к своему брату. Итак, даже после смерти Эдди побеждает ее.

— Я понимаю, что тебе трудно верить моим словам… — начала она тусклым, безжизненным голосом.

— Трудно? Честно говоря, я не перестаю удивляться твоей изобретательности.

И тут Джентиана поняла, что с нее хватит. Сегодня утром этот человек тоже предлагал ей денег — ровно столько, чтобы хватило обеспечить достойную жизнь, — и это после того, как сначала переспал с ней, а потом отмахнулся от нее. Зачем, черт подери, стараться облегчить его участь?

— Очевидно, ты не представляешь, что такое постоянная слежка. Тебе незнакомо чувство преследования, когда твою жизнь пытаются подчинить чужой воле, сделать тебя придатком, уничтожить твою личность. Надеюсь, ты никогда не узнаешь, как это ужасно.

Она бесстрашно встретила и выдержала его пронзительный взгляд.

— А ты обращалась в полицию? — спросил Дерек вроде бы безразличным тоном.

— Мой отец был копом! Я в жизни не встречала человека, который проявлял бы такую заботу обо мне, но даже он считал, что я преувеличиваю. А если собственный отец тебе не верит, то куда идти? Да и потом… — Джентиана словно бы смутилась и замолчала.

— Что — потом?

— Я чувствовала себя в некотором роде виноватой.

Как ни странно, он не стал допытываться, что именно она имеет в виду. Джентиана посмотрела на него. Лицо Дерека будто окаменело, ни единая мысль не прорывалась сквозь мраморную маску. Ах, если бы он только поверил! Но это невозможно — Роган не привык менять своего мнения, особенно если дело касается любимого брата. Осознавая всю тщетность своих слов, молодая женщина все-таки продолжила:

— Признаюсь, мне приходилось обращаться с ним довольно жестоко, но другого выхода просто не было. Я говорила, что не люблю его и никогда не соглашусь выйти за него замуж. Говорила, что вообще не собираюсь замуж в ближайшее время, потому что хочу еще многое успеть сделать. А Эдди смеялся надо мной и утверждал, что мои друзья тоже издеваются у меня за спиной, потому что на самом деле у меня нет никакого таланта.

Джентиана опустила взгляд, чтобы не видеть бесстрастного выражения на лице Дерека. Он по-прежнему не верил ей. Ну и пусть.

— На следующий день после вечеринки, когда я была на занятиях, Эдди пробрался в мою комнату в отеле и украл портфолио. Потом позвонил и сказал, что вернет, если я соглашусь жить с ним. Ночь в его постели за каждый рисунок, а иначе он обещал сжечь всю папку.

Мужчина напротив молчал и не двигался, и Джентиана по-прежнему не понимала, что он сейчас чувствует. Тем не менее она сказала дрожащим от волнения голосом:

— Эдди прекрасно знал, что без портфолио мне не сдать экзамены. Я попыталась пригрозить полицией, но в ответ он только рассмеялся.

Этот смех — наглый и уверенный — всегда в равной степени пугал и злил ее.

— Но я заявила, что не стану продаваться даже за свои рисунки. Все нарисованное мною я могла повторить или даже сделать лучше.

Тень пробежала по лицу Дерека — он понял, как, должно быть, оскорбило ее предложение выдать свою тайну за вознаграждение. Он снова — как когда-то его брат — обращался с нею словно с продажной женщиной, которую ничего не стоит купить.

Джентиана догадалась о его мыслях — и могла бы испытать некоторое удовлетворение. Но в ее сердце царили только пустота и отчаяние. Она немного помолчала, вспоминая о кошмаре прошлого, когда никто не поддерживал ее, не понимал ее мучений.

— Спроси у твоей матери. Миссис Калгривз прислала мне портфолио после… после смерти Эдди. Папку нашли в его квартире.

— И что дальше? — почти выкрикнул Дерек. От звука его голоса Джейк вскочил и бросился к хозяйке, готовый защищать.

— Он сказал, что мне никогда не избавиться от него и он будет преследовать меня, пока я не пойму, что принадлежу только ему. Я пыталась взывать к его рассудку, старалась быть спокойной и твердой, ведь на самом деле Эдди было наплевать на мои настоящие чувства. Он даже не знал, какая я на самом деле и видел перед собой лишь красивую живую игрушку, которую необходимо заполучить. Самое ужасное то, что он не чувствовал ни малейших угрызений совести, почитал себя в праве распоряжаться жизнью другого человека. Он прекрасно осознавал, что делает, и, тем не мене, не хотел остановиться. — Джентиана вспомнила лицо Эдди, его кривую усмешку и пустые глаза с огромными черными зрачками. — Тогда я поняла, что действительно никогда не смогу освободиться от него. Он всегда будет преследовать меня — в реальности или во сне, живой или мертвый. Я не могла… и до сих пор не могу остановить его.

Голос ее упал до почти беззвучного шепота, но Дерек отчетливо слышал каждое слово.

— На выходные я уехала домой, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать. Именно тогда мне в голову пришла безумная идея скрыться в Аргентине, но я не была уверена, что отец не проговорится Эдди. А у того достало бы денег преследовать меня и за границей.

— Дальше, — требовательно произнес Дерек, когда молодая женщина на мгновение замолчала, стараясь успокоиться.

— В субботу вечером я пошла прогуляться вдоль берега. В этот момент приехал Эдди и застал дома только папу, который собирался поупражняться в стрельбе. Они отправились вместе и, как потом говорил отец, серьезно обсудили сложившуюся ситуацию. Эдди признал, что последнее время вел себя слишком настырно и, наверное, чересчур давил на меня. Он сказал папе, что собирается дать мне время подумать и повторит свое предложение, когда поймет, что я готова его принять. А затем попросил отца оставить нас на некоторое время наедине. Тот, конечно, согласился, не видя в словах Эдди ничего дурного. Я только-только пришла с прогулки, как они появились.

Джентиана нервно сглотнула, живо вспоминая события того вечера: страх охватил ее, едва она увидела деланно добродушную улыбку Эдди. Как только отец извинился и вышел из комнаты, улыбку сменил торжествующий смех.

— И что произошло? — поторопил ее Дерек, видя, что молодая женщина уставилась в одну точку, а зеленые глаза наполнились слезами.

— Я испытала настолько сильные ужас и гнев, что потеряла всякий контроль над собой, — устало отозвалась она. — Велела ему убираться вон из моего дома, потому что больше не желаю его видеть. Заявила, что он слишком много себе позволял долгое время, но больше не посмеет так бесцеремонно со мной обращаться.

— И что же ответил Эдди? — бесцветным голосом спросил Дерек.

Только сейчас Джентиана обратила внимание, что нервно сжимает и разжимает руки, и спрятала их за спину.

— Эдди рассмеялся, как будто услышал очень смешную шутку, а потом сказал, что я должна быть благодарна за любовь такого человека, как он. Что на этот раз победа останется за ним, и я же буду потом говорить ему «спасибо».

— Что дальше?

Она опустила веки, выровняла дыхание и ответила тихим голосом:

— У Эдди было ружье, который он принес с собой. Он обращался с ним, как с безделушкой, которую вертят, чтобы занять руки. Я прекрасно видела его, но мне и в голову не приходило, что Эдди может им воспользоваться. Пока… пока он не поднял его и не направил дуло мне в лицо. Эдди заявил, что, если я прямо сейчас не соглашусь выйти за него, он убьет меня, а потом застрелится сам. В этот момент сквозь стеклянную дверь я увидела отца…

— Дальше! — рявкнул Дерек, вскакивая с кресла.

— Эдди не шутил… Я попыталась привести его в чувство, как-то образумить, но вскоре поняла, что он готов на все. Я должна была достаться или ему, или никому…

Дерек подскочил к Джентиане и схватил ее за плечи.

— Ради Бога, не молчи!

— Я продолжала что-то говорить, надеясь успокоить Эдди. Папа учил меня, что именно так нужно вести себя при нападении. К тому же краем глаза я видела, что отец на цыпочках приближается к двери комнаты, и хотела, чтобы Эдди не услышал его. Но он нутром ощутил присутствие кого-то третьего — и обернулся. Папе оставалась всего какая-то пара метров! Эдди отпрянул, но уже через мгновение снова повернулся ко мне и рассмеялся… Папа крикнул мне: «Ложись!», — и я ничком бросилась на пол. Я не видела, что произошло дальше, зато услышала выстрел…

— Договаривай до конца, — металлическим голосом произнес Дерек, с застывшим, словно маска, лицом.

— Пуля попала точно в сердце, и Эдди умер почти мгновенно.

Джентиана тряхнула головой, пытаясь прогнать страшные видения, но образы, как живые, стояли перед глазами.

Дерек отошел от нее и теперь мрачно смотрел в окно. А чего он, спрашивается, хотел? Правды? Вот, пожалуйста, чистейшая, отборнейшая правда.

Молодая женщина вдохнула побольше воздуха и сказала все тем же блеклым голосом:

— Я вызвала «скорую помощь», но они уже ничем не могли помочь Эдди.

— Так почему же ты столько времени скрывала правду?

— Потому что это папа убил Эдди, — сухими губами прошелестела она.

— Что?! Твой отец убил Эдди?! Но как?

— Они сцепились. И папа сумел повернуть ружье и нажать на курок… поверх пальца Эдди.

— Это он сам тебе сказал? — недоверчиво переспросил Дерек.

— С отцом прямо там случился тяжелейший сердечный приступ. И если бы не врачи «скорой помощи», которых я вызвала, папа, наверное, скончался бы на месте. А так он протянул еще немного. Но большую часть времени провел в бреду, разговаривая с умершей женой моей мамой. — Слезы застлали взгляд Джентианы. — Это ей он все объяснял, перед ней оправдывался…

— Но почему он постарался нажать на курок?

— Папа тоже понял, что Эдди не остановится и выполнит задуманное. — Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — В минуту просветления он успел попрощаться со мной и попросил прощения за то, что не верил мне.

— Почему же ты не сказала мне всего этого, когда я впервые спросил тебя? — хмуро поинтересовался Дерек. — Кого ты защищала? Полицейского, который поверил словам твоего отца и не стал докапываться до истины?

— Но неужели твоей матери станет легче, если она узнает все это? — с горечью ответила Джентиана. — Любая ложь лучше такой правды. Понимаешь, я добилась моей цели — стала свободной. Но какой ценой?.. И как ты думаешь, хотелось ли мне иметь дело с твоей семьей? — Она помолчала, прижав руки к груди. — А если твоя мать тоже умрет, не выдержав потрясения, то невольными жертвами Эдди станут уже три человека.

В комнате на несколько минут повисла гнетущая тишина.

— Мама всегда подозревала, что ты недоговариваешь. — В голосе Дерека не отражалось никаких эмоций, можно было подумать, что говорит не человек, а машина. — Да, у тебя действительно есть причина ненавидеть нас. Эдди тебя преследовал, мама подвергла публичным оскорблениям, а я угрожал.

Значит, он все-таки поверил! Неожиданно Джентиана испытала странное облегчение.

— Я все понимаю, — быстро отозвалась она. — Ты любишь свою мать и хочешь помочь ей. Но я не могла ничего сказать — иначе пострадал бы человек, виноватый только в том, что его ввели в заблуждение. Дерек, поверь, это очень порядочный и сострадательный человек. Трудно представить, что будет, если он узнает, что, пусть и на смертном одре, лучший друг обманул его! Да и кому нужна такая правда?

— Ты сама очень сострадательна, — проникновенно произнес Дерек. — У меня ведь не было достаточно веских причин, чтобы преследовать и угрожать тебе… И мне не хватило ни совести, ни сил… чтобы не распускать руки.

Джентиана вздрогнула. Проснувшаяся было надежда растаяла как дым от его безжалостно-откровенных слов.

— Я сразу поняла, что ты не похож на Эдди. Но Дерек словно не услышал ее.

— Еще в детстве Эдди был подвержен вспышкам необузданной ярости, когда что-то получалось не по его воле, — счел нужным пояснить он. — Единственный ребенок своего отца — человека, который желал, чтобы сын вырос, не испытывая никакого давления, — ни в чем не знал отказа. Мы все видели, что у Эдди вспыльчивый и жесткий характер. — Словно внезапно ощутив свою вину, Дерек ударил кулаком в стену. — Я так гордился, что научил его сдерживать гнев, что брат умеет добиваться своего! Но после аварии он словно выпустил на свободу всех своих демонов. Врачи объясняли его возбужденное состояние последствиями головной травмы Джентиана внимательно слушала Дерека и начинала понемногу сочувствовать ему. Она испытывала к этому человеку самые разнообразные чувства и теперь вот искренне жалела его — в первый раз за все время знакомства. Оказывается, у него тоже есть слабости и он не всегда уверен в себе.

— Наверное, так оно и произошло. Я слышала, что сотрясение мозга может сильно изменить характер человека. Дерек, ты тут не виноват.

Но он опять ее не услышал.

— Мне кажется, мама подозревала, что Эдди тебя преследует. Возможно, она хотела знать правду, чтобы быть уверенной, что он не толкнул тебя на преступление — не вынудил, защищаясь, выстрелить в него.

— Я понимаю и ни в чем ее не виню. Что ты скажешь миссис Калгривз?

— Правду.

Джентиана открыла было рот, чтобы возразить, но, увидев непреклонное выражение глаз Дерека, промолчала Ему виднее, что хорошо для его матери.

— А как ты узнал, где я живу? — спросила она, желая наконец избавиться от всех недомолвок.

— Подруга моей матери, которая была вместе с ней в суде, увидела тебя в кафе и рассказала об этом. — На лице его не отразилось ни капли сожаления. — Я узнал о тебе за несколько дней до встречи.

— Значит, это было до того, как мы… — Слова не шли из горла.

— Да.

— То есть ты знал, кто я, когда мы… — Неожиданно ей стало трудно дышать.

— Когда мы занимались любовью? Да. Боже, как он похож на каменную статую — холодную, бесчувственную и прекрасную!

Джентиана непроизвольно сжала кулаки, чувствуя, что к горлу подкатываются слезы унижения и бессильного гнева.

— Убирайся! — сказала она. — Убирайся навсегда из моей жизни и не смей возвращаться!

— Я прошу прощения за горе, которое моя семья причинили тебе. Особенно за то, что я заставил тебя вспомнить прошлое, которое лучше всего забыть. Я оставляю тебя в твоем уединенном мире и сожалею, что нарушил его покой. Прощай, Джентиана. — И он протянул руку.

Молодая женщина, оглушенная болью и негодованием, бездумно протянула бледную ладонь. Дерек нежно сжал тонкие пальцы, поднес их к губам и тут же отпустил.

— Всего тебе хорошего, Джен. Не сомневаюсь, что часто буду видеть твое имя на страницах газет. У тебя настоящий, большой талант. Постарайся не растратить его попусту. И если я хоть чем-нибудь смогу помочь тебе — только скажи.

От этих официальных, хотя и предельно любезных слов, сердце ее замерло. Положив руку на голову Джейка, Джентиана смотрела, как единственный любимый человек уходит из ее жизни, оставляя после себя столько унижения и боли. Но сейчас она помнила только легкое прикосновение его теплых губ к своей руке — мимолетный поцелуй, который проник в ее душу.

По-прежнему не двигаясь, она стояла в мастерской и глядела в окно. Приземлился вертолет, из него вышли трое, которые направились к заливу, чтобы отвести яхту обратно. Вертолет снова поднялся в воздух, унося с собой ее счастье…

Сумерки окутали землю, с моря наползал туман, и алое солнце опускалось за горизонт, а Джентиана все еще неподвижно сидела на стуле, и слезы бесшумно текли по бледным щекам. Наконец она встала, вышла за порог и подставила лицо соленому ветру, чтобы он осушил мокрые дорожки. Взгляд ее упал на залив, где еще совсем недавно виднелся маленький парусник, — и молодая женщина бессильно прислонилась к деревянному столбу, вновь содрогаясь от рыданий.

Глава 10

— Джен, почему ты непременно хочешь надеть тот же самый топ? — хмурясь спросила Сара. — Я с удовольствием снова тебе его дам, и он очень тебе идет, но ведь теперь ты можешь себе позволить… — Молодая женщина смешалась.

— Хочешь смейся, — Джентиана слабо улыбнулась подруге, — но я верю, что он принесет мне удачу.

— Ты веришь приметам? — Лицо Сары прояснилось. — Ну, тогда забирай его насовсем, на тебе он сидит гораздо лучше. Хотя на самом деле успех тебе обеспечивает изумительный вкус и искусные руки. Вот твои настоящие талисманы!

— Спасибо. — Художница даже зарделась от смущения: острая на язык подруга редко снисходила до комплиментов.

— Знаешь, — продолжала Сара, — раньше я сомневалась, что ты поступаешь правильно, выставляя эти мраморные скульптуры. Но сейчас вижу, что они великолепны. Спорим, их раскупят в первый же день?

Шесть долгих месяцев Джентиана упорно работала, осваивая резьбу по мрамору и продолжая создавать деревянные статуэтки, чтобы организовать новую выставку — теперь уже только своих работ. И тяжкий труд себя оправдал.

— Да и вообще мраморные изделия ценятся выше. — Агент художницы уже успела провести небольшое исследование среди ценителей искусства. — Они престижнее, за них готовы отвалить больше денег… К тому же старина Питер опять собирается разрекламировать тебя в газете.

— Откуда ты знаешь? Быть может, ему не нравятся мои новые скульптуры?

— Питер уже поделился своими восторгами со мной. — Сара достала тушь для ресниц и почти уткнулась носом в зеркало. — Не волнуйся, он напишет такую статью, что все толстосумы опрометью кинутся покупать твои творения. Можешь не волноваться, он не опустится до лжи, его действительно восхищают твои работы.

Но Джентиану волновало мнение только одного человека, поэтому она равнодушно кивнула и оправила черный топ.

Придет ли Дерек? Рик, хозяин галереи, послал ему приглашение, видя в миллионере потенциального покупателя, и молодую художницу всю неделю трясло от волнения. Если его не будет — значит, придется строить свою жизнь без него, значит, отношениям действительно пришел конец. За эти полгода она поняла, что, как и отец, способна полюбить лишь однажды. Но если любовь останется безответной, отсюда не следует, что нужно опускать руки и предаваться отчаянию.

Как бы там ни было, разбитое сердце всегда можно попытаться склеить…

Джентиана не видела Дерека с момента последнего разговора. Она ясно дала понять, что не желает ничего знать о нем и о его семье, и Дерек в отличие от Эдди отнесся к ее словам серьезно.

Проходили недели и месяцы. Гнев и чувство унижения постепенно угасали, и молодая женщина начинала понимать, что любимому пришлось пожертвовать своими интересами ради глубоко любимой матери. Она ведь поступила точно так же…

Одиночество отравляло ее жизнь, словно медленный яд. Образ Дерека то и дело вставал перед глазами: вот они впервые видят друг друга, поддаются вспышке страсти, встречаются на ее земле…

Поначалу она каждый день покупала газеты и искала имя Фионы Калгривз среди некрологов. Но о смерти пожилой дамы не было ни слова. Значит, мать Эдди либо нашла в себе силы принять правду о гибели сына, либо смирилась с неведением, если Дерек ничего ей так и не сообщил. Джентиана читала и экономические статьи, привыкнув встречать в них имя мистера Рогана, директора банка «Бэрингз». Похоже, тот не особенно переживал из-за разлуки с любовницей.

Придя к столь неутешительному для себя выводу, художница решила тоже не тратить времени зря и поехала в Эдинбург — взять у известного скульптора несколько уроков резьбы по мрамору. Она решила освоить новую технику и полностью ушла в работу. Именно творчество спасало ее на протяжении долгих месяцев, не давая впасть в отчаяние.

Но Дерек не покидал ее ни на минуту — она просыпалась и засыпала с его именем на устах, а все работы в той или иной мере посвящала ему. Джентиана постоянно видела перед собой его мужественное, выразительное лицо, сияющие золотые глаза. Тело ее помнило объятия нежных и сильных рук, а в ушах раздавался звук его голоса. Она грезила о его любви, хотя понимала всю тщету своих надежд, и свои чувства претворяла в изделия из мрамора и дерева. Словом, Джентиана существовала где-то на грани между мечтой и реальностью…

Вернувшись из Эдинбурга, она нашла письмо, которое пришло от Фионы Калгривз.


Мне очень жаль, и я прошу у Вас прощения. Дерек мне все рассказал, ч единственное, о чем я могу Вас просить, — это простить меня за мои безжалостные слова. Я понимаю, что Эдди причинил Вам много боли. Но, пожалуйста, верьте мне, что до аварии в его поведении не было никаких признаков безумия. Теперь, зная правду, я примирилась с его гибелью. Я понимаю, что теперь Вы не желаете слышать ни его, ни наших имен. Но Дерек говорит, что у Вас доброе сердце, и я надеюсь, что когда-нибудь Вы сможете простить нас — в том числе и Эдди — за то, что причинили Вам столько страданий.


Далее Фиона Калгривз желала Джентиане всего наилучшего и обещала помощь в любой ситуации.

Значит, Дерек считает ее доброй — то есть больше она его не интересует. Да, страсть проходит очень быстро, если по близости не оказывается предмета самой страсти.

Но любовь — это совсем другая штука.

Лето подходило к концу. На каменистых утесах уже отцвел вереск, и мох покрылся разноцветными пятнами ягод черники и брусники. В заливе иногда появлялись парусники и вставали на рейд на два-три дня, но ни на одной из яхт не было видно знакомой высокой мужской фигуры. Даже если смотреть в большой армейский бинокль.

Наступила осень, и Джентиана вновь оказалась в квартире у Сары, ожидая открытия очередной выставки. Придет ли Дерек?

Если судить здраво, то вряд ли. Сейчас он скорее всего занят где-нибудь на другом конце света — кладет на свой банковский счет еще один миллион фунтов.

В день вернисажа молодая художница не стала прибегать к косметике, хотя накануне купила все необходимое. Она недостаточно умело обращалась со всеми кисточками и тенями и вообще предпочитала выглядеть естественно.

— Ты потрясающе смотришься! — Прищурившись, Сара оглядела подругу со всех сторон. — Отлично! Пошли!

Галерея уже наполнилась мужчинами и женщинами, которые весело болтали, смеялись, обменивались впечатлениями. На большей части экспонатов уже виднелись таблички «Продано».

— Все уже здесь, — сообщила Сара, быстро оглядев зал.

Джентиана взяла бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и опустила глаза, чтобы не выискивать в толпе знакомую темноволосую голову.

— Ни одна важная шишка не пропустила твою выставку, Джен. — Рик поцеловал приятельницу в щеку и слегка обнял. Глаза владельца галереи сияли, похоже, не только благодаря хорошему настроению. — Должен сказать, что сначала критически воспринял твою идею резать по мрамору. Но знаешь, твои работы выше всяких похвал! Их оторвут с руками!

Художница принимала со всех сторон комплименты, и помимо своей воли то и дело поглядывала на вход в зал. Однако Дерек явно не собирался почтить своим присутствием ее выставку.

Так она и предполагала, но все равно стало больно и в сердце прокрался холод отчаяния.

— Джен… — раздался несколько неуверенный голос Сары.

— Да?

Сумев изобразить на лице улыбку, она обернулась… И тут же замерла на месте, встретив пронзительный взгляд золотых глаз. Сердце подскочило в груди, кровь быстрее заструилась по жилам, дыхание участилось.

— Вы ведь уже знакомы с мистером Роганом, — быстро произнесла Сара, переводя взгляд с одного на другую. — Я принесу вам чего-нибудь выпить. — И она мгновенно исчезла в толпе.

Джентиана даже не заметила, как подруга ушла. Она не отрываясь смотрела на Дерека, и постепенно радость от встречи уступала место странной тревоге.

— Что ты здесь делаешь? — почти беззвучным шепотом спросила она, но он услышал.

— Я узнал шрам, — ответил Дерек, вытаскивая из кармана пиджака каталог выставки.

На одной из фотографий был изображен мужской торс — художница назвала эту скульптуру «Любовь». На мраморной спине виднелся шрам, которого Джентиана никогда не видела и только однажды касалась пальцами.

Художница снова подняла взгляд и посмотрела ему в лицо, но оно могло по выразительности сравниться с мраморными изваяниями.

— Мне всегда было интересно, откуда он у тебя, — произнесла Джентиана, не зная, как он отреагирует на ее откровенное признание: то ли разозлится, то ли решит не обращать внимания.

— Ты никогда не спрашивала. — Голос его звучал ровно, без эмоций, под стать выражению лица. — Это Эдди. Ему было лет десять, когда я застал его играющим с моим армейским ножом. А ему строго-настрого запрещалось брать оружие в руки. Он уже порезался раза два, и я велел ему положить нож на место. Но Эдди страшно разозлился и бросил им в меня, стоило мне повернуться спиной.

У Джентианы перехватило дыхание.

— Он сам очень испугался, когда лезвие вошло мне в спину, и убежал…

— Дерек! — раздался глубокий женский голос. Он кивнул подошедшей роскошной блондинке, которая смутно кого-то напомнила художнице, потом взял свою собеседницу под руку и сказал:

— Извини, Кимберли, но мы уже уходим. Джентиана послушно пошла с ним, но уже у самой двери остановилась.

— Нет, подожди…

— Пошли, — резко перебил он. — Давай выберемся отсюда.

— Но Сара…

Впрочем, мисс Уитхем совершенно не была против ухода Джентианы. Она заметила нерешительность подруги и, обнимая очередного бойфренда, посылала той воздушный поцелуй. Но Дерек, тем не менее, отпустил ее руку.

— Извини, — произнес он с ледяной вежливостью. — Мне нужно поговорить с тобой. Но если ты хочешь остаться, то мы так и сделаем.

— Я… Мы можем и уйти, — несколько неловко ответила Джентиана, взглянув в лицо любимому.

Больше он до нее не дотрагивался. Когда вышли на улицу, молодая женщина сказала:

— Я не думала, что ты придешь.

— Именно тебе следовало сделать первый шаг, — объяснил Дерек. — Эдди причинил тебе много зла, и ты должна была дать понять, что не считаешь меня таким же, какой был он.

В его словах была доля правды, и Джентиана растерялась, потому что, размышляя об их отношениях, она никогда не ставила себя на его место. Больше никто из них не проронил ни слова, и, только когда машина остановилась перед отелем «Ритц», молодая женщина спросила:

— Как твоя мама?

— Врачи не обещают чуда, но для меня оно уже произошло, — ответил Дерек, пропуская спутницу в лифт, идущий на верхний этаж. — Ей уже гораздо лучше.

— Я рада. — Больше она ничего не могла придумать, чтобы продолжить разговор.

Стоило им оказаться в знакомых апартаментах, как все мысли Джентианы улетучились. Дерек закрыл дверь и мягко повернул женщину лицом к себе, гладя широкими ладонями хрупкие плечи.

— Я ждал этого момента с того дня, как оставил тебя.

Джентиана кивнула, дрожа от напряжения и возбуждения. Она не до конца верила, что это происходит на самом деле, а не снится ей. Но глаза Дерека действительно сияли от страсти и, может быть, нежности, а руки ласково обвивали ее талию.

Джентиана потянулась к нему, чувствуя себя возрождающимся из огня фениксом.

— Но сначала нам надо поговорить, — сдержанно произнес Дерек, чуть отстраняясь от красавицы.

Она же таяла под его взглядом, шепча его имя, легко целуя в твердый подбородок и зарываясь пальцами в темные густые волосы.

— Потом… Мы поговорим потом…

— Джен, — предупреждающе произнес он, — не искушай меня. Мне нужно сказать тебе что-то важное.

Что может быть важнее этой минуты? Она в недоумении подняла на него затуманенный страстью взор и видела, что Дерек тоже сходит с ума от желания, что он с трудом противится вожделению.

Она улыбнулась.

И эта обольстительная улыбка лишила его воли. Разумом Дерек понимал, что сначала им необходимо поговорить, что если он возьмет ее прямо сейчас, то разрушит нечто ценное в их отношениях, но не мог не ответить на столь откровенный призыв. Он больше был не в силах противиться тому голоду, что поселился в его душе и теле с момента их встречи.

Алый рот обещал райское блаженство, нежная кожа пахла медом и травами, густые волосы окутывали его словно душистый майский полдень. Зеленые глаза сияли неземным светом, словно звезды с небес отражались в ее зрачках. Она была невинна и обольстительна, как сирена, манящая колдовским голосом.

— Ты снился мне, — прошептала она, легонько проводя языком по его шее. — Такой дикий, свободный и сильный. Дерек, возьми меня прямо здесь…

От ее слов можно было лишиться рассудка. Он чувствовал себя железом, которое сначала бросили в горнило, а затем поместили на наковальню, и теперь придают нужную форму. Он уже не властвовал над собой, а полностью подчинился инстинкту.

Но в самый последний миг Дерек нашел в себе силы остановиться. Безжалостно разрушая волшебство момента, он разжал руки.

— Ты понимаешь, о чем просишь?

— Ммм… — промурлыкала она, не открывая глаз.

Нежная ладонь легла ему на грудь напротив сердца, и Джентиана ощутила его бешеное биение. Она снова приникла к нему губами, наслаждаясь знакомым вкусом, блаженствуя от близости и нежности.

Неожиданно Дерек понял, что ее горячий жаждущий рот рисует линию именно там, где наемный убийца провел бы острым как бритва ножом.

— Джен, — прохрипел он, почти отталкивая ее от себя. — Джен, черт подери, выслушай меня!

Его резкий голос напоминал удар плети. Молодая женщина распахнула глаза, и в них отразилась мучительная боль. Она еще чувствовала губами вкус его кожи, его запах щекотал ноздри. Глубокий стыд мгновенно охватил ее. Боже, что она себе позволяет? Как можно так беззастенчиво вешаться на него?

Сейчас ей больше всего хотелось умереть — от унижения и горечи. И Джентиана отвернулась, закрывая лицо ладонями.

— Не надо, не надо. Все хорошо, — стал успокаивать Дерек, однако не дотрагиваясь до нее. — Я привез тебя сюда не для того, чтобы набрасываться, словно дикарь, который давно не видел женщину.

— Зачем же тогда? — Она не подняла лица, боясь встретить его равнодушное презрение.

Дерек видел, как под шелковым топом напряглись и затвердели соски, как тяжело вздымается грудь Джентианы. Ее неудержимо сжигал огонь страсти, безжалостный, как лесной пожар.

— Потому что, черт подери, я не мог разговаривать с тобой на глазах у целой толпы зевак!

Но Джентиана не слышала его слов. Сознание ее замутилось, она помнила только тепло и силу его рук, вкус твердых губ. Почему он остановился? Неужели испытывает к ней отвращение? Зеленые глаза заблестели от слез, и Дерек увидел это.

— Джен, пожалуйста, не плачь. Мне очень жаль, я… О черт, я ведь пытался сдержаться! Но не могу, и ты тоже. Мы поговорим потом.

Оба не помнили, как добрались до спальни и рухнули на кровать, лихорадочно срывая одежду, которая одна оставалась преградой на пути их желания. Через несколько мгновений их обнаженные тела касались друг друга, объятия становились все жарче, поцелуи — безумнее.

Дерек целовал грудь любимой, наслаждаясь ее мягкостью и нежностью, руки его скользили по стройному телу. Он узнавал каждый изгиб, ласкал каждый кусочек кожи, желая подарить возлюбленной всю полноту ощущений.

Но предварительные ласки не продолжались долго — она была готова принять его, он уже давно мечтал слиться с нею. Джентиана вскрикнула, когда он вошел в ее жаркое лоно, вцепилась в его плечи, и они задвигались в бешеном ритме…

Когда наконец наступило полное освобождение, Джентиана блаженно застонала. Дерек судорожно перевел дыхание и тоже достиг вершины блаженства, по-прежнему сжимая трепещущее женское тело в объятиях.

Наконец обессиленные любовники замерли, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после безудержной вспышки страсти. Дерек взял ее лицо в ладони, откинул влажные пряди и нежно-нежно поцеловал в припухший рот.

— Давай теперь спать.

— Я думала, ты хочешь поговорить со мной, пробормотала она с легким смешком, поудобнее устраивая голову на плече Дерека.

— Сейчас у меня просто нет слов, — ответил он, прижимая ее к себе. — Поговорим утром.

Но Джентиана проснулась задолго до наступления рассвета, неожиданно почувствовав рядом пустоту. Она оглядела спальню и увидела Дерека, стоящего у окна.

Она не могла видеть выражения его лица, но ощущала, что в данный момент он страшно злится, что в душе его происходит напряженная борьба. Смотреть на него в такой момент казалось неприличным, как будто она подглядывала, поэтому молодая женщина тихонько поднялась с постели и подошла к любимому.

— Что с тобой? Думаешь о маме? — мягко спросила она.

— Нет. Я всю жизнь считал себя цивилизованным человеком. — Он так и не обернулся к ней.

Джентиана от удивления не могла произнести ни слова. Но тут Дерек продолжил:

— Ты знаешь, почему я на самом деле пришел на выставку?

— Почему?

— Потому что ты — моя. Ты принадлежишь мне. Пусть я кажусь тебе примитивным дикарем, но это ты делаешь меня таким. Ты — моя женщина!

При этих словах сердце ее подпрыгнуло от радости.

— Что же тут плохого? — недоуменно спросила она.

— И ты еще спрашиваешь? — обернувшись, произнес Дерек. — Когда Эдди сказал тебе то же самое, ты велела ему убираться прочь.

— Да, но я не любила Эдди, и Эдди не любил меня, — ответила Джентиана, чувствуя себя необыкновенно мудрой. — Дерек, милый, все очень просто. Я ведь тоже наверняка кажусь себе дикой женщиной, ты — моя собственность, и я не могу не ревновать тебя. Будешь смеяться, но я чуть не ударила эту Кимберли на выставке…

Не дав ей договорить, Дерек взял нежное лицо в ладони и долго всматривался в тонкие черты, как будто дороже ее не было сокровища на свете.

— А почему ты так уверена, что я не стану вести себя, как Эдди?

— Интуиция подсказывает, — убежденно ответила Джентиана и сияюще улыбнулась. — Твой брат думал только о себе, все его поступки были продиктованы эгоизмом. А ты не такой. Ты нашел в себе силы выслушать меня и поверил мне, хотя это было непросто. Эдди же никогда никого не слушал, кроме себя самого. Ты заботился обо мне, даже когда угрожал и ненавидел. Ведь именно ты попросил Кевина помочь мне срубить оставшиеся груши, да? — улыбнулась она.

— Как ты догадалась? — Дерек тоже улыбнулся.

— Потому что я стала понимать, как ты устроен и как думаешь. Вся эта выставка была организована с единственной целью — дать нам возможность встретиться. Это я настояла, чтобы фотографию торса со шрамом поместили в каталоге. Так что ты неминуемо попался бы в мои сети. Иначе ты не приблизился бы ко мне и на пушечный выстрел, верно ведь?

— Да. Я знал, что после преследований Эдди у меня нет никаких шансов добиться тебя подобным образом. Но я бы ждал тебя всю оставшуюся жизнь. Джен, скажи мне, почему ты все-таки простила меня? После всего, что я сделал тебе?

Она посмотрела ему в глаза и впервые за все время увидела в них тоскливое ожидание. Дерек взирал на нее, как утопающий — на уплывающий плот.

— Потому что я люблю тебя, и потому что я понимаю, почему ты поступал именно так. Пусть ты переспал со мной только для того, чтобы получить нужные сведения, но ведь я тоже лгала в суде, чтобы выгородить отца. Я ведь знала, что именно он, хотя и случайно, застрелил Эдди.

Он опустил руки и отступил на шаг. Насмешливая улыбка скривила его губы.

— Есть еще кое-что.

Сердце Джентианы замерло в тревоге.

— Что?

— Когда я впервые увидел твою фотографию — еще до нашей встречи, — я ощутил, какую власть ты можешь иметь надо мной, как притягиваешь к себе. Я понимал, что ты женщина, которая виновна в смерти моего брата, но ничего не мог с собой поделать.

— Я ведь тоже не привыкла ложиться в постель с любым встречным мужчиной, как ты догадываешься. — Она лукаво улыбнулась. — Ты свел меня с ума с первого же взгляда. Я сбежала обратно в Аргайл, потому что узнала, что ты брат Эдди и боялась, что он, даже мертвый, встанет между нами. Я не могла предположить, как хитро ты все задумал…

— Я обхитрил самого себя, — перебил ее Дерек. — Когда я пришел на выставку, у меня не было ни малейшего намерения не только спать с тобой, но и вообще знакомиться. Я планировал сначала присмотреться к тебе, а потом уже действовать. А ты разрушила все мои намерения. Боже, Джен, мне захотелось затащить тебя в постель в тот самый миг, когда ты стала показывать мне свои скульптуры. Я упорно старался отмахнуться от моих чувств, но не мог.

— Каких еще чувств? — спросила Джентиана, проводя ладонью по его мускулистой груди. — Похоже, самого важного ты мне так и не сказал.

Дерек поднял на нее недоумевающий взгляд, но потом понял, чего она ждет. Он взял ее руки в свои и твердо, хотя и тихо произнес:

— Я люблю тебя, Джентиана Мэрианн Маккелли. И хочу, чтобы ты стала моей женой.

Удивительно! Магические слова были произнесены, а она, тем не менее, колебалась.

— Но, Дерек, тебе нужна совсем другая жена. А такая, как я, не подходит ни одному мужчине. Хотя, конечно, если ты хочешь, чтобы я бросила мою работу…

— Что ты говоришь! Я никогда не попрошу тебя об этом. Наоборот, если не хочешь выходить за меня, так и скажи. Мы придумаем что-нибудь еще, пока ты не поймешь, что мне не нужна никакая другая женщина. Джен, я хочу быть с тобой и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Так ты согласишься выйти за меня?

Теперь Джентиана верила каждому его слову.

— Да, — просто ответила она.

— Через три дня?

— Да, — рассмеялась молодая женщина, падая в объятия любимого.

И была свадьба, и были свечи, цветы и органная музыка, отражающаяся от сводов собора. Невеста так и лучилась от счастья. Жених казался несколько смущенным, словно он еще не привык к своей радости. Церемония прошла торжественно и серьезно, новобрачные вложили в возвышенные слова брачного обета душу. Они верили, что пройдут вместе по жизни, освещая и согревая все своей любовью, и преодолеют все встреченные на пути трудности.

Через два дня молодожены уже валялись на белоснежном песочке заброшенного острова в Тихом океане. Дерек и Джентиана чувствовали себя первобытными людьми, когда купались обнаженными в водопадах, пили кокосовое молоко прямо из ореховых скорлупок, охотились на черепах. А на закате усаживались в плетеные кресла, пили вино и разговаривали — сначала при помощи слов, потом на языке чувственных ласк. И так до рассвета. Однако все никак не могли насытиться друг другом.

Прошел месяц — ровно месяц как и положено, наполненный медом и солнцем. Настала пора возвращаться в Лондон. Последний вечер прошел настолько романтично, что казался сказкой, придуманной специально для влюбленных.

— Знаешь, Джен, я не думал, что способен восторгаться пением птичек и блеском волн…

— А я не думала, что мне понравится ловить рыбу гарпуном. Видишь, как мы многому научили друг друга… Кстати, скоро у нас будет шанс поделиться нашими умениями с представителем следующего поколения…

— Что ты такое говоришь? Неужели? Боже, Джен, ты не представляешь, как меня обрадовала… Знаешь, кто самый счастливый человек на земле?

— Знаю. Я.

— Нет, не угадала. Твой покорный слуга Дерек Роган.

— Ну, тут мы, конечно, можем поспорить…


home | my bookshelf | | Цена молчания |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу