Book: Стриптиз



Нэнси БАРТОЛОМЬЮ

СТРИПТИЗ

Адаму и Бену, которые рассказали всем, кому могли, что их мамочка пишет детективный роман, задолго до того, как я решилась произнести это вслух.

Джону, который верил в меня и любил.

Моим родителям, которые не позволили мне отказаться от мечты.

Глава 1

То, что произошло с Арло, никак не должно было случиться. Арло, конечно, был весьма нахальным и жуликоватым псом, умеющим добиться своего. Но он был великолепен и всеми любим.

Мне нравятся мужчины с шармом, а его у Арло было хоть отбавляй. Я танцовщица, работаю в небольшом клубе в Панама-Сити, штат Флорида. Это курортный городок с прекрасными пляжами. И поверьте мне, чего я только в жизни не наслушалась, каких только мужчин не встречала! Чтобы добиться моего расположения, мало иметь хорошо подвешенный язык, нужны еще смелость и особый блеск в глазах, который означает, что обладатель этих глаз любит рисковать. Мне нравится чувствовать такой дух в своих друзьях. Поэтому не особенно важно, что Арло был собакой.

Все в «Тиффани» давно привыкли к нему. Он появился в клубе вместе со своей хозяйкой Дениз около года назад. Дениз работала в клубе барменшей. Она занимала место за стойкой бара, а Арло обычно сворачивался клубочком у ее ног и проводил там все время. Все знали об этом, но делали вид, что ничего не замечают. Даже санитарный врач. Когда он впервые появился, Винсент, владелец клуба, сказал ему, что Дениз плохо видит, а эта собака — ее поводырь. Не важно, что установить породу Арло было совершенно невозможно и уж меньше всего он походил на собаку-поводыря. Арло весело подбежал к санитарному врачу и протянул для приветствия лапку, а затем лизнул его руку и, подпрыгнув, сделал сальто. Потом он лег на пол и три раза перевернулся подобно дрессированной цирковой собачке.

— Во дает! Как вы его научили? — обратился к Дениз удивленный санитарный врач.

— Мне таким его прислали, — проворковала она и посмотрела своими зелеными глазищами прямо в глаза врачу. — Полагаю, это часть его подготовки.

И врач в одно мгновение потерял голову. Да и было из-за чего. Дениз удивительно миниатюрна, с большой копной темно-рыжих волос. Мужчины, как только ее видят, сразу тают, им хочется о ней заботиться, им она кажется маленькой хрупкой птичкой. Мы с Дениз часто смеемся над этим. Мужчины ее совершенно не знают. По части выпивки эта «птичка» обставит кого угодно, да и ездит Дениз на мотоцикле «Харлей-пенхед-48». Арло запрыгивает на заднее сиденье, у него даже есть специально заказанный шлем. Но я, кажется, отвлеклась.

Арло исчез в субботу, около двух месяцев назад. Я точно запомнила день недели, потому что в тот вечер выступала с новым номером. Вообще-то «Тиффани» не стриптиз-клуб, мы классом повыше. Когда Винсент Гамбуццо, нынешний владелец, купил этот бар, он сказал нам, что хочет привлечь клиентуру побогаче и что больше в клубе не будет обнаженных девушек, исполняющих танцы вокруг шеста, и не будет греметь по-сумасшедшему рок-н-ролл. Нет, в «Тиффани» все будет по-другому. Так и вышло. Танцы у нас теперь ставит хореограф, и костюмы роскошные, и музыка приятная. Поэтому я очень хорошо помню свое выступление в тот вечер, когда исчез Арло…

Глава 2

Зазвучала мелодия «Мы бедные барашки, мы заблудились…». Винсенту удалось в каком-то ломбарде отыскать чучела овечек, и он расставил их по всей сцене. Они выглядели просто ужасно, были побиты молью, а у одной овечки не хватало ноги, и ее пришлось прислонить к заднику. Я вышла в светлом парике с кудряшками, в длинном голубом платье и панталонах, подошла к краю сцены и, вглядываясь в публику, спросила:

— Где мои овечки? — затем вытянула вперед руки и позвала: — Идите скорее сюда, к своей мамочке.

Это сработало. Трое, по виду коммивояжеры, толкая друг друга и спотыкаясь, устремились к сцене. Однако здесь их остановил Бруно, напичканный стероидами охранник. Он сказал им, что дальше нельзя. Как раз в это время я сбрасываю с себя платье и остаюсь в корсете и панталонах. Многие мужчины уже блеют, кое-кто тяжело дышит.

Когда у меня премьера, я всегда внимательно слежу за реакцией зрителей, чтобы понять, нравится ли им. И Дениз, если ей нравится, поднимает вверх большой палец. Но в тот вечер она плакала и ни разу не взглянула на меня. Ее сменщица помогала ей с напитками, а сама Дениз стояла в сторонке, вытирая глаза. Арло, который обычно из уголка за стойкой следил за сценой, нигде не было видно. «Неужели номер такой отвратительный?» — подумала я. Однако делать нечего, все равно надо было его заканчивать. Я решила, что потом сразу пойду к Дениз. Быстро скинула корсет, затем панталоны. На мне остались только два блестящих лоскута внизу да на груди такие же блестящие наклейки. Я подошла к самому краю сцены, чтобы меня было лучше видно и можно было разглядеть, что наклейки на груди имеют форму барашков. Заканчивалось мое выступление довольно старым, но зато эффектным трюком: на кончиках грудей у меня были прикреплены кисточки, которые вращались в противоположные стороны. Один инженер сказал мне, что все зависит от силы притяжения и что с моим размером беспокоиться не о чем. Так что это просто подарок судьбы: если у вас нужный размер — трюк получится, а нет — так нет.

Подвыпившие коммивояжеры что-то выкрикивали с мест и бросали на сцену купюры, но я повернулась к ним спиной, широко расставила ноги, нагнулась, сложившись почти пополам, просунула руки между ног и стала собирать с пола купюры. В зале началось настоящее сумасшествие. Я выпрямилась, послала всем воздушный поцелуй и убежала за кулисы. Ральф, наш шоу-менеджер, уже ждал меня с пурпурным шелковым кимоно в руках.

— Отлично, Кьяра, номер пойдет! — сказал он, накидывая на меня кимоно. — Этим ребятам нравятся сказки.

— Похоже на то, Ральф, — отозвалась я, направляясь к бару. — Все вы в душе остаетесь детьми.

Дениз все еще плакала. Она стояла спиной к залу, делая вид, что переставляет бутылки, но вряд ли ей удалось кого-нибудь обмануть. Ее постоянные клиенты казались несколько растерянными. Они пили разбавленные слезами Дениз напитки и отводили взгляды. Еще немного в таком духе, и к одиннадцати у нас никого не останется.

— Эй, привет! Тебе что, мой номер детство напомнил?

Дениз подошла ко мне, ее лицо распухло, глаза покраснели.

— Его нет, Кьяра, — прошептала она. — Арло исчез.

— Дениз, не может быть. — До меня не сразу дошли ее слова. Я обняла ее. — Расскажи, что случилось. — Я уже представляла себе, как маленького бедного Арло сбил автомобиль и он лежит где-нибудь посреди дороги. Или еще хуже: он сорвался с мотоцикла, ударился о дерево и его тельце отбросило в канаву.

Дениз еле вымолвила:

— Его кто-то украл.

Я сразу пришла в ярость. У меня тоже есть собачка — маленькая чихуахуа по кличке Флафи. Если бы ее украли, это было бы равносильно потере ребенка. Мы здесь в «Тиффани» как одна большая семья. Для посторонних мы чужие. Подозреваю, что в нас видят только девочек, способных возбуждать самые низменные инстинкты, считают, что мы занимаем одну ступень с проститутками и адвокатами. Но друг за друга мы стоим горой. И если у кого-то из нас что-то случается, это наша общая беда.

— Кому понадобилось похищать маленького Арло? — спросила я. — Да и как они его украли?

— Я не знаю, — тихо проскулила Дениз, порылась в карманах и достала что-то, что я поначалу приняла за носовой платок. — Они оставили вот это, — сказала она, протягивая мне скомканный, закапанный слезами листок бумаги.

В баре было темно, и я не смогла разглядеть, что там написано. Поэтому я взяла Дениз за руку и потащила в служебное помещение, где в проходе остановилась под лампочкой. Уединиться в «Тиффани» невозможно, тем более в проходе, где все время туда-сюда снуют девушки и работники клуба. Я расправила скомканный листок и прочитала следующее:


Если вы хотите снова увидеть своего кобеля, заплатите сто тысяч долларов. Не ищите нас, мы позвоним вам сами.


Это уже было просто как в кино. Текст был составлен из отдельных слов, вырезанных из журналов и неровными полосками наклеенных на бумагу. Интересно, у кого хватило ума похитить беспородную собаку и потребовать у барменши выкуп в сто тысяч долларов?

Я уже было раскрыла рот, чтобы задать этот вопрос и еще несколько сотен других, однако увидела, что прямо на нас, словно огромный грузовик, движется Винсент Гамбуццо.

— Послушай, — прошептала я быстро Дениз, — ничего не говори Винсенту, возвращайся в бар, я с ним сама разберусь. А вечером, когда освободимся, пойдем к тебе и подумаем, что делать.

Дениз замерла и уставилась на Винсента, как олень, ослепленный посередине дороги светом фар. Я легонько подтолкнула ее, чтобы она сдвинулась с места, а сама повернулась к боссу. У меня было такое чувство, что Винсент готов переехать меня, чтобы добраться до Дениз и устроить ей взбучку за то, что она ушла с рабочего места. Иногда такое нападает на Винсента. Он любит показать свою власть, если видит, что его боятся.

Но я никогда не боялась его. Во-первых, на шпильках я была на добрых четыре дюйма выше, чем он. А во-вторых, Винсент прекрасно знал, что мне все известно. Когда он около года назад купил клуб, то все старался показать нам, девочкам, какой он крутой и какие у него крутые связи. Рассядется, бывало — а веса в нем не менее трех сотен фунтов, — в черном костюме, в черной шелковой рубашке с черным галстуком и в черных очках, которые пол-лица закрывают, а в клубе у нас и так всегда полумрак, и начинает рассказывать о том, какие у него крутые друзья вроде Лаки Паньоцци и Рыжего Упрямца Ранци. Когда я впервые услышала эти рассказы, то сразу поняла, что он ни о чем не имеет понятия. Знаете, если угораздило вырасти в Филадельфии, то уж наверняка знаешь каждого мафиози по имени и все о нем. Лаки Паньоцци был пустым местом, никто из моих друзей даже не слышал о нем. А что касается Рыжего Упрямца Ранци — да, это имя было действительно известно. Но вся беда заключалась в том, что известно оно стало уже после того, как Винсент купил «Тиффани». Стиффа Реда в конце семидесятых можно было часто встретить у ресторана в Форт-Лодердейле. Там он бегал в шестерках в одной из группировок.

Я разузнала, что Винсент Гамбуццо был сыном мелкого мафиози. Он надеялся вылезти в крутые, приобретая «Тиффани». И когда в первый раз попробовал пристать ко мне, я ему все это выложила.

— Винсент, — сказала я тогда, — я в полном восхищении от того, что ты здесь делаешь. Честно. Это просто гениальная идея — превратить «Тиффани» в классный клуб, но ты совершаешь одну ошибку.

— Это какую же? — спросил он, подражая голосу Марлона Брандо. Он развалился в кресле и как-то набычился, словно готовился к драке.

— Ну, ты так классно начал, а теперь запугиваешь здесь всех. Я у тебя первый номер, а ты обращаешься со мной так, будто я пустое место и у меня нет таланта. Знаешь, это не прибавит тебе уважения у тех, кто на тебя работает. А вот недовольных будет много.

Винсент покраснел, задвигал челюстями, но прежде чем успел что-то сказать, я продолжила:

— И потом, моя фамилия Лаватини, и пишется она так же, как у Мооса Лаватини. Слышал когда-нибудь?

Ладно, признаюсь: никакого отношения к Моосу Лаватини, возглавляющему синдикат «Лаватини Кейп-Мей», штат Нью-Джерси, я не имею, но зачем Винсенту знать об этом?

Я замолчала и многозначительно, посмотрела на него. Винсент проглотил наживку и затих. Больше он со мной не разговаривал так, словно я кусок мяса у него на тарелке. А я, в свою очередь, никому не рассказывала, что все его крутые связи — сплошная туфта.

Поэтому, когда увидел меня в проходе, Винсент понял, что до Дениз ему не добраться. Он смирился с этим и уставился на меня поверх темных очков.

— Тебе что, делать нечего? Весь проход загородила, — недовольно проворчал он.

Надо было как-то сохранить достоинство, поэтому я гордо прошла мимо него в гримерную. До моего второго выхода оставалось пять минут. И только оказавшись в гримерной, я вдруг сообразила, что продолжаю держать в руках смятую записку с требованием выкупа за Арло.



Глава 3

Дениз жила неподалеку от «Тиффани». Ей повезло, она попала в Панама-Сити зимой, в мертвый сезон, когда разве что только канадцы приезжают погреться. Она снимала номер в «Голубом Марлине», одном из небольших семейных мотелей, которые протянулись вдоль шоссе № 98, главной дороги, ведущей к побережью. Раз в неделю она подменяла администратора мотеля за стойкой конторы. Благодаря этому ей удавалось в течение всего года платить за номер зимнюю стоимость.

Мы прошли мимо бассейна, вода в котором подсвечивалась лампами, расположенными прямо в нишах стенок. Этот свет придавал нашим лицам странные и нереальные выражения. Номер Дениз находился в дальнем конце площадки, занимаемой мотелем, рядом с прачечной и автоматом по производству льда. Стоял апрель. Сезон уже начался, и номера в мотеле были заполнены. Молодежь развлекалась вовсю. Из окон доносились громкие голоса и музыка, вечеринки были в разгаре. Весь этот шум и гам отражался от стен, окружающих комплекс, создавая еще большую какофонию.

Дениз, казалось, ничего не слышала. Она механически вставила ключ в замок, но ключ не поворачивался.

— Черт! — нетерпеливо пробормотала она.

— Давай я попробую.

Я попыталась повернуть ключ в замке и быстро поняла, в чем дело. Дениз уже открыла его, но я не стала говорить ей об этом, повернула дверную ручку и толкнула дверь. Свет внутри был выключен, небольшое помещение освещалось только слабым светом неоновых трубок, обрамляющих каждое крыло мотеля. Но даже в этом призрачном свете я поняла — что-то не так. Или просто Дениз никудышная хозяйка. Внутри номера все было перевернуто вверх дном. Матрац с кровати валялся на полу, простыни сорваны и свалены в кучу, торшеры опрокинуты, вещи из ящиков комода разбросаны по всей комнате.

— О Боже! — вырвалось у Дениз, она схватила меня за руку.

Не входя в помещение, я пошарила рукой по стене и нащупала выключатель. Когда свет зажегся, стало понятно, что все намного серьезнее. Куча простыней на полу у кровати вовсе н$ была ворохом белья. Это был труп.

Дениз вырвало на дорожку у двери номера, совсем рядом со мной. Я осторожно вошла внутрь. С одной стороны, я не хотела, чтобы Дениз испачкала меня, но с другой — следовало убедиться, что человек действительно мертв, а не тяжело ранен. Я не ошиблась. Руки у него были связаны за спиной, у небольшого отверстия в основании черепа запеклась кровь.

Позади меня вскрикнула Дениз. Я осмотрелась, надеясь увидеть телефон. Он стоял на тумбочке рядом с кроватью, но шнур был вырван из стены прямо с розеткой.

— Дениз, контора еще открыта? — Я действовала чисто автоматически, не хотела стоять без дела и гадать, что произошло. Мне необходимо было двигаться, звать на помощь, куда-нибудь уйти, только чтобы не видеть этого тела, не чувствовать этого запаха.

Дениз закашлялась и выпрямилась.

— Да, — ответила она, — кто-нибудь должен еще быть.

— Нам нужен телефон, твой не работает.

Я проскочила мимо Дениз и помчалась к дежурному администратору. Дениз побежала за мной.

Сезон уже начался, поэтому машин на дорогах становилось все больше. Полиции пришлось нелегко, пока она добралась до мотеля. Сирену я услышала задолго до того, как увидела полицейскую машину, которая с большим трудом медленно пробиралась между автомобилями, набитыми подвыпившими студентами. Дениз сидела в конторе и прихлебывала чай, который нам предложил ее знакомый администратор. Я стояла снаружи у входа. Хотелось отдышаться и выветрить из легких запах смерти, однако ничего не получалось.

Приехали три полицейские машины. Не успела я и глазом моргнуть, как перекрыли въезд на территорию мотеля. Мы с Дениз повели полицейских к ее номеру, но на этот раз я не смогла войти. Мы остались у входа. Ну и парочку, должно быть, мы собой представляли: я, все еще в гриме, в котором выступала, в диком светлом кудрявом парике, на шпильках, возвышаюсь над всеми, и крошечная, хрупкая Дениз, которую, казалось, вот-вот снова стошнит.

Место быстро оцепили. Конечно, сразу же собралась толпа зевак, как это показывают в подобных случаях по телевизору. Но самое главное — это, конечно, труп в комнате Дениз.

Когда приехал полицейский инспектор, Дениз стояла рядом со мной и дрожала всем телом, испуганно заглядывая внутрь через открытую дверь. Я сразу догадалась, что это инспектор, по тому, как все расступились и пропустили его вперед. До его приезда полицейские просто стояли, ничего не предпринимая.

Детектив сразу направился к трупу.

— Снимки уже сделали? — обратился он к фотографу.

— Сделали, — отозвался кто-то.

Детектив смотрел некоторое время на труп, словно раздумывая о чем-то, затем наклонился и перевернул его. У Дениз опять вырвался крик, глаза у нее стали еще круглее.

— Господи! — прошептала она.

— Господи, что? — спросила я. Она была перепугана и еще больше побледнела. — Ты его знаешь?

— Н-нет. — Дениз дрожала всем телом. — Я никогда раньше его не видела.

Молодой полицейский, который перед этим записал наши показания, стоял рядом с нами и внимательно наблюдал за Дениз. Не знаю, о чем подумал он, но я поняла, что Дениз знает убитого. Черты лица разглядеть, конечно, трудно, все залито кровью, но я была готова поклясться, что она его знает.

Детектив позвал полицейского, который участвовал в нашем первом допросе, и тот сразу же подошел. Я старалась понять по губам, о чем они говорят, но Дениз отвлекла меня.

— Кьяра, — прошептала она, хватая меня за рукав.

— Тихо! — прошипела я в ответ. — Я стараюсь разобрать, о чем они говорят.

— Кьяра, — не отставала Дениз.

— Ну чего тебе? — нетерпеливо спросила я, мне хотелось понять, о чем идет речь у полицейских.

Дениз быстро огляделась по сторонам и убедилась, что ее никто не слышит.

— Никому не говори про Арло, — тихо попросила она.

Я повернулась к ней, позабыв о полицейских.

— Дениз, ты думаешь, что это как-то связано с Арло?

— Я не знаю, — ответила она, избегая смотреть мне в глаза.

— Не знаешь? — удивилась я. — Послушай, Дениз, твоя собака исчезла, в твоем номере все перевернуто вверх дном, на полу лежит труп, а ты не знаешь? — Краем глаза я заметила, что полицейский подзывает нас. — Дениз, по-моему, ты все должна рассказать.

Она сердито посмотрела на меня, щеки у нее раскраснелись.

— Послушай, Кьяра, Арло у них. Верно? А остальное меня не интересует, мне плевать на все. У них моя собака, и я пойду на все, чтобы получить Арло назад.

Полицейский и детектив направились в нашу сторону. Мне уже некогда было объяснять Дениз, что она всего-навсего барменша и заплатить выкуп она не сможет.

— Кьяра, я очень прошу тебя, — прошептала она, — не говори им про Арло, ладно? — Глаза Дениз наполнились слезами.

Как я могла ей отказать?

* * *

Джон Нейлор был не в моем вкусе. Я поняла это сразу, как только он представился. Не то чтобы он не был привлекательным, нет, далеко нет. Я просто хочу сказать, что, с моей точки зрения, все в нем было слишком правильным. Высокий, с черными коротко подстриженными и уложенными волосами, с темно-карими глазами, знаете, такими, которые замечают абсолютно все. Он подошел к нам и поздоровался за руку, как будто на деловой встрече. Рукопожатие у него было сильное и уверенное. На нем был прекрасный темно-синий костюм, который наверняка обошелся ему в кругленькую сумму. Рубашка — белоснежная. И к его чести, надо сказать, я не заметила у него в кармашке пластиковой подкладки, которую носят некоторые мужчины, чтобы ручка случайно не испачкала пиджак. От него пахло дорогим одеколоном.

Дениз избегала смотреть ему в глаза. Часто всхлипывая, она уставилась в землю и мелко дрожала всем телом. Детектив Нейлор положил руку ей на плечо, как сделал бы это старший брат, и заговорил:

— Мисс Кертис, я понимаю, вам, конечно, нелегко, но я обязан задать несколько вопросов. Прошу вас проехать со мной в участок и дать показания.

— Зачем? — спросила Дениз и покачала головой.

— Нам так удобнее. — Нейлор пожал плечами. — Я составлю протокол, напечатаю ваши показания, затем вы их подпишете, и все будет закончено.

Больше он ничего не добавил, но глаза его были очень серьезны. Он смотрел на Дениз так, словно понимал, что она не договаривает чего-то. А может, это мне просто померещилось? В конце концов, мне не так часто приходится скрывать что-то от полицейских. Не то что бы он был такой плохой и мне не хотелось с ним разговаривать, нет, просто секрет этот был не мой, а Дениз.

— Пойдем, Дениз, — попросила я. — Дадим показания и покончим с этим.

Нейлор посмотрел на меня и улыбнулся.

— В этом нет необходимости, мисс Лаватини, — твердо произнес он. — Мы хотим поговорить только с мисс Кертис. Ведь она здесь проживает. Если я правильно понял, вы зашли к ней в гости?

А он неглуп, этот детектив. То, как он задал вопрос и посмотрел мне в глаза, заставило меня почувствовать себя виноватой. А ведь я-то ничего не сделала. Так обычно смотрел на меня отец, когда был уверен, что я прогуляла школу или опять плохо себя вела. Как правило, ничего конкретного отцу известно не было, он спрашивал просто наугад. И сейчас я узнала этот взгляд.

— Вы правы, детектив. Я всего лишь зашла в гости.

Дениз выпрямилась, подняла голову и отбросила назад темно-рыжие волосы.

— Все в порядке, Кьяра, — произнесла она неожиданно твердым голосом. — Я позвоню тебе потом.

— Хорошо, как скажешь, — ответила я, понимая, чего добиваются полицейские. Они хотят разлучить нас и попробовать поймать на противоречиях. Я читаю книги, телевизор смотрю, кое-что соображаю.

Детектив проводил меня к моей машине и постоял рядом, пока я искала ключи.

— Послушайте, — начала я, — постарайтесь полегче с моей подружкой. Она хорошая девушка, и для нее это настоящий шок.

Нейлор улыбнулся, но глаза его будто буравили меня.

— Мисс Лаватини, если ваша подруга сказала правду, ей не о чем беспокоиться.

— Что вы хотите этим сказать?

Детектив Нейлор не отводил от меня взгляда. Неоновая реклама у него за спиной несколько раз мигнула неровным светом, а затем погасла окончательно. Близился рассвет, скоро должно показаться солнце.

— Знаете, это не похоже на случайное ограбление. Его убили в другом месте, а затем принесли в номер мисс Кертис. Возможно, кто-то решил предупредить вашу подружку.

Я хотела бы расспросить его о многом, но не стала, потому что понимала: он пока больше ничего не знает. Он находился здесь столько же, сколько и я. Единственное отличие заключалось в том, что я знала про Арло, а Нейлор — нет. Я пожала плечами и юркнула в машину.

Нейлор закрыл дверцу, потом уперся руками в открытое опущенное боковое стекло и заглянул внутрь.

— Я буду поддерживать с вами связь, — пообещал он.

— Я ничуть в этом не сомневаюсь, — отозвалась я и включила зажигание.

Мотор заработал, и машина рванула прочь. Было шесть часов чудесного весеннего утра. Моя подруга потеряла собаку, в номере у нее труп мужчины. Я вдруг почувствовала страшную усталость.

Глава 4

Мне снился сон. Мы с Флафи катаемся на аттракционе в Диснейленде. Сидим в первом вагончике, Флафи у меня на коленях тявкает от восторга. Если посмотреть на ее мордочку, то малышка просто улыбается и сияет от радости. Мы влетаем в тоннель, и шум превращается в настоящий грохот, становится сильнее в тысячу раз. Я закрываю глаза, но грохот не прекращается, и от этого грохота я просыпаюсь.

Я открыла глаза, но грохот не прекратился. Флафи, которая обычно спит на подушке рядом со мной, тоже проснулась и начала яростно лаять.

Что происходит? Я дотянулась до своего шелкового халата и вылезла из постели. Стоянка для трейлеров никогда не была тихим местом, но сейчас здесь творилось что-то совершенно немыслимое. Я подошла к окну, раздвинула полоски жалюзи и посмотрела на улицу. В глаза мне ударило яркое солнце. Мой трейлер окружила по меньшей мере сотня байкеров. Ну ладно, пусть не сотня, но десяток точно. На мотоциклах не было глушителей, поэтому шум стоял, как от сотни. У некоторых байкеров на головах были шлемы, такие как у немцев в Первую мировую войну, с острым наконечником. У других — банданы. Все они были бородатые и длинноволосые.

— Это что, все твои друзья? — спросила я у Флафи.

Флафи неопределенно улыбнулась в ответ, и я перевела это для себя как «возможно». Судя по всему, байкеры не собирались уезжать, и я поняла, что лучше встретиться с ними лицом к лицу. Сунула ноги в домашние туфли на высоком каблуке без пяток, с большими розовыми помпонами на мысках, и направилась к двери.

На улице было настоящее пекло. Стоял один из тех апрельских дней, когда после полудня температура резко поднимается. Горячий воздух струился над раскаленными крышами трейлеров.

Стоянка для трейлеров под названием «Дубовая роща» устроена таким образом, что трейлеры стоят, как кресты на кладбище. Дубов здесь нет и в помине, как можно было бы подумать по названию. Кругом один песок и кое-где жалкая трава. Куда ни посмотришь, взгляд везде утыкается в трейлеры. Некуда скрыться от соседских глаз. Всем все видно, и я не сомневалась, что соседи сейчас наблюдали за мной.

Я вышла на крыльцо, ощущая себя неким подобием статуи свободы. Не хватало только чашки кофе в руке, чтобы поднять ее над головой подобно факелу. Остановившись, стала ждать, что произойдет дальше. Байкеры не сводили с меня глаз, обменивались двусмысленными жестами и ухмылялись. Похоже, за главного у них был тот, который находился ко мне ближе всех. В отличие от остальных у него были коротко подстриженные волосы спокойного русого цвета и усы, свисавшие по щекам вниз. Он был очень большой, но его основную массу, как мне показалось, составлял вовсе не жир. Его мотоцикл блестел на солнце, руль украшала бахрома из черной кожи, как на детском велосипеде.

На байкерах были кожаные жилеты с какой-то эмблемой на спине. Из этого я поняла, что все они принадлежат к какому-то местному клубу. Это несколько насторожило меня, но я постаралась не показать своих опасений. По команде предводителя байкеры по очереди заглушили моторы, и когда замолчал последний, стало относительно тихо.

— Вы Кьяра? — спросил верзила. На руках у него были черные перчатки с обрезанными пальцами, на ногах красовались огромные потертые байкерские ботинки.

Я прикинула, что еще несколько минут, и от него начнет вонять.

— А кого это интересует? — спросила я в ответ.

— Меня послала Дениз, — сообщил верзила.

Только сейчас я его узнала. Конечно, я видела его пару раз в «Тиффани». Он приходил встретить после работы Дениз. Она говорила мне, что у нее теперь новый приятель.

— А вы кто? — спросила я, продолжая стоять неподвижно.

— Я Фрэнки, — улыбнулся верзила.

Я заметила татуировку в виде дракона у него на руке, а чуть ниже дракона большими буквами было написано «Фрэнки».

Он заметил, что я смотрю на татуировку, и рассмеялся:

— Это на тот случай, если я отключусь и забуду, как меня зовут.

— А по-моему, ты был в отключке, когда делал эту татуировку.

От этих слов остальные дружно загоготали. Фрэнки бросил на байкеров грозный взгляд, и они затихли.

— Дениз попросила меня заехать к вам и сказать, что у нее все в порядке. Копы продержали ее почти все утро и отпустили только к обеду. Я велел ей поспать, а сам приехал, чтобы посмотреть, как тут у вас дела.

«Для байкера достаточно дружелюбен», — отметила я и спросила:

— А где сейчас Дениз?

Я слышала, как внутри трейлера скребется в дверь Фла-фи, пытаясь выйти. Я повернула ручку, дверь открылась. Флафи как ошпаренная выскочила и залаяла что было мочи. Потом сбежала по ступенькам и бросилась на байкера, стоявшего рядом с Фрэнки. Она вцепилась ему в ботинок, и, прежде чем я успела что-либо сделать, он подбросил ее ногой в воздух. С глухим стуком Флафи ударилась об одну из бетонных плит, которыми была выложена стоянка.

— Ах ты, паразит! — заорала я.

Флафи медленно поднялась, отряхнулась. Я сбежала по ступенькам и бросилась к ней. Фрэнки соскочил с мотоцикла и прикрыл собой парня, который отшвырнул Флафи ногой.

— Сука, — проговорил парень. — Я с этой собаки шкуру сниму, а голову повешу тебе на дверь, если она еще хоть раз попытается укусить меня.

Он хотел было отъехать, но Фрэнки встал прямо перед его мотоциклом.

— Ты идиот. Эта собака чуть больше мыши, — спокойно сказал он. — Ее зубы не прокусят даже твоих штанов.

— Эй, Рэмбо, ты что, боишься мышей? — крикнул кто-то из парней.

Остальные байкеры рассмеялись, найдя эту шутку смешной. Рэмбо, однако, ничего смешного не увидел. Его лицо налилось кровью, а глаза дико заблестели. Казалось, еще немного, и он сорвется.

Сердце у меня колотилось, я не могла сдвинуться с места. Мне страшно захотелось влепить ему затрещину, сделать больно, но, взвесив все «за» и «против», я поняла, что счет будет не в мою пользу. Если что-то и произойдет, то пусть по крайней мере исходит не от меня.

— Освободи дорогу, — потребовал Рэмбо, обращаясь к Фрэнки.

Фрэнки стоял неподвижно.

— Хватит тратить время на какую-то собаку, — сказал он. — Пора возвращаться в клуб, у нас есть дела.



Остальные байкеры уже заводили моторы и разворачивались. Не сводя глаз с Рэмбо, Фрэнки шагнул в сторону.

Рэмбо завел мотор, дал газ и, вцепившись в руль, понесся по проезду между трейлерами. Фрэнки повернулся ко мне.

— Собака в порядке? — спросил он.

Во мне еще бушевал адреналин, сердце колотилось, в ушах звенело. Мне очень хотелось сделать кому-то больно, а ближе всех оказался Фрэнки. Поэтому я бросилась на него и что было сил заехала ему по лицу. Для него это оказалось полной неожиданностью. Фрэнки, однако, не растерялся, схватил меня за руку и вывернул ее мне за спину. Было очень больно. Так мы и замерли: он держал вывернутую руку у меня за спиной, а я согнулась почти вдвое.

— Отпущу, когда ты успокоишься, — спокойно проговорил он. В голосе его не было злобы, он говорил вполне буднично. Я увидела, что на землю капает кровь, я повернула голову — кровь шла из носа Фрэнки. Мне сразу стало легче.

В трейлере напротив открылась дверь, и раздался голос Рейдин, моей соседки.

— Сынок, — сказала она, — если ты не хочешь сегодня встретиться со своим Создателем, советую тебе отпустить эту женщину и отойти от нее подальше.

Рейдин стояла на ступенях своего трейлера с револьвером в руке и целилась прямо во Фрэнки, чуть наклонив седую голову. На ней было повседневное домашнее платье в розовых цветах и любимые лосины, спущенные сейчас до лодыжек и обнажившие дряблые белые ноги. Обычно она надевала их под платье и закатывала до колен. Рейдин чуть подвинулась, чтобы лучше видеть Фрэнки.

Тот медленно отпустил мою руку, я выпрямилась. Флафи стояла там, где я ее оставила, и тихо поскуливала. Рейдин продолжала целиться во Фрэнки, поглядывая на него через прицел.

— Милая, — обратилась она ко мне с нежностью, — хочешь, я ему яйца отстрелю?

Рейдин — добрейшая душа, но с головой у нее не все в порядке. Пока она раз в три недели наведывалась в психушку, где ей делали укол пролексина, все было в норме. Если же она пропускала укол, то уже через две недели ей начинали мерещиться маленькие человечки. Она вызывала полицейских, жалуясь им, что стоянку снова захватили фламандцы. А еще некоторое время спустя она начинала стрелять из окна в невидимых воинов, а потом приезжали копы и отвозили ее в больницу. Поэтому я испугалась, что Рейдин приняла Фрэнки за фламандца и что она не совсем правильно оценивает ситуацию.

Фрэнки, естественно, ничего этого не знал, но, судя по всему, явно нервничал.

— Рейдин, я предлагаю вот что, — сказала я, не сводя глаз с Фрэнки и моля Бога, чтобы байкер не попытался бежать. — Давай отпустим его на первый раз, но если он еще когда-нибудь попробует сделать что-то подобное, тогда ты его застрелишь.

Рейдин задумалась, опустила револьвер и уставилась на меня.

— А он точно не фламандец?

— Нет, Рейдин, он байкер.

Мой ответ удовлетворил ее.

— Тогда иди, сынок, — разрешила Рейдин.

Фрэнки медленно подошел к мотоциклу и сел на него. Я сделала несколько осторожных шагов по направлению к Фрэнки, стараясь не растревожить Рейдин. Я уже несколько успокоилась.

— Извини, что так на тебя набросилась.

Фрэнки выглядел жутко — по лицу все еще текла кровь, кровь была на рубашке и жилете.

— Да ничего, всякое бывает, — ответил он. — Рэмбо полный идиот. — Фрэнки вздохнул и вытер нос тыльной стороной ладони. — Дениз в мотеле «Голубой Марлин», но не тревожь ее до шести часов. Ей необходимо выспаться.

Он повернул ключ зажигания и нажал на стартер. «Харлей» взревел, и в одно мгновение Фрэнки исчез.

Я повернулась к Рейдин, но ее уже не было на крыльце. Посреди проезда стояла Флафи и смотрела вслед Фрэнки. Она уже не улыбалась.

Глава 5

Песчаную полосу пляжей, вдоль которой раскинулся Панама-Сити, называют еще Волшебной полосой. Правда, за те два года, которые я здесь прожила, я так и не поняла, в чем заключается ее волшебство. Может быть, в том, что ни один город не привлекал к себе на отдых такого количества молодежи. Однако скорее всего это название должно было убедить туристов, что именно эти пляжи лучшие во Флориде. Сейчас я сидела в дальнем конце Волшебной полосы и наслаждалась пиноколадой на задней веранде клуба «Шарки».

Клуб «Шарки» выдержан в сельском стиле — спокойного серого цвета, с соломенной крышей — и стоит у самой дороги, ведущей к пляжу. Вывеска его прямо-таки бросается в глаза. И будто этого недостаточно, над входом висит муляж огромной акулы.

Я сидела на веранде, наслаждаясь закатом, и рассматривала отдыхающих, прогуливающихся по пляжу. Двое молодых парней в белых шортах и белых рубашках складывали голубые пляжные зонтики, собирали лежаки и относили все это на ночь в ближайший отель. Это мое любимое время суток в Панама-Сити, короткое затишье перед ночной жизнью, когда в изнеможении дремлют загорелые нимфетки, а утомленные солнцем мужчины принимают душ, освежаясь перед ночными развлечениями.

И было трудно поверить, что менее чем в десяти милях отсюда, в мотеле «Голубой Марлин», перед самым рассветом произошло ужасное убийство. Сейчас солнце склонялось к горизонту, вокруг все наслаждались жизнью, и казалось, что ничего другого не существует.

— Я примчалась, как только смогла.

Дениз уселась на высокий табурет рядом со мной так тихо, что я не услышала, как она подошла. На ней были темные очки, а ее темно-рыжие волосы были туго перехвачены на затылке лентой. Тщательно наложенная косметика не могла скрыть бледности ее лица. И только большие золотые, с аметистами, сережки выделялись яркими пятнами.

— По-моему, нам надо поговорить, прежде чем мы отправимся на работу, — сказала я. Дениз и я работаем вместе уже около года, а что я знаю о ней? Все полюбили пса Арло, но о его хозяйке знали мало.

— Я думала о том, что произошло, Кьяра. Я попытаюсь разобраться с вымогателями. Конечно, у меня нет ста тысяч долларов, они должны это знать. Может, они принимают меня за другую? — Дениз покачала головой и пожала плечами, показывая, что для нее это тайна, покрытая мраком. Когда она потянулась за пепельницей, рука ее дрожала.

— А ты? — спросила я.

— Что я?

— Ты действительно не та, за кого себя выдаешь?

Дениз с раздражением посмотрела на меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, открывая сумочку и пытаясь отыскать там пачку сигарет.

Я жестом попросила у бармена еще порцию пиноколады.

— Дениз, я вот что скажу. Мы знакомы с тобой уже почти год, с тех пор, как ты приехала сюда. И сейчас я поняла, что ничего не знаю о тебе. — Бармен подал мне напиток, я помолчала. — Тебе двадцать восемь лет, ты выросла в Майами, около года назад развелась, а теперь в твоем номере обнаружен труп. Ко всему похитили твою собаку. Вот я и подумала: а что я о тебе знаю?

С залива потянуло прохладным ветерком. Дениз отвернулась, пытаясь зажечь сигарету, однако у нее это не получилось, и она с нескрываемым раздражением бросила зажигалку на стойку. Потом снова повернулась ко мне.

— Мало мне копов, теперь еще и ты. — В голосе ее звучала горечь. — Всем вдруг понадобилась история моей жизни. Похоже, от прошлого никуда не деться, а мне так хотелось все начать заново.

— Копы — это одно, Дениз, но я все-таки считаю, что мы с тобой друзья.

Дениз сняла темные очки, глаза у нее были красными и опухшими.

— А мы и есть друзья, — вздохнула она. — Не знаю, правда, останемся ли мы друзьями, когда ты услышишь мою историю.

— Дениз, у каждого из нас есть прошлое, которое нам не хочется выставлять на всеобщее обозрение, ведь в нем может оказаться что-то постыдное. В этом ты ничем не отличаешься от остальных.

— Понимаю, просто… Ну да ладно, слушай. — Судя по всему, она решила довериться мне. — Дела обстояли так. Я вышла замуж за Леона, и мы с ним прожили пять лет. Сначала все было просто замечательно. Он такой красавец, всегда при деньгах, всегда делал подарки. Знаешь, в той части Майами, где я выросла, никто ничего не имел, а он обращался со мной как с королевой. Но потом я поняла, что он представляет собой. Узнала, как он делает деньги, и тогда испугалась. Знаешь, Кьяра, он оказался настоящим мерзавцем.

— Он тебя бил? Или что?

— Да, и это тоже было, — как-то буднично сказала она. — Но он был связан…

— С мафией?

— Да, — подтвердила Дениз. — Но важной птицей он не был. — Она замолчала и попробовала опять зажечь сигарету.

— Ну и… — подстегнула я Дениз.

— Леон продавал наркотики и стал заставлять меня помогать ему. Знаешь, прятать деньги, передавать их. Потом его на три года посадили, и я поняла, что это самый подходящий момент, чтобы уйти от него.

— Что ты имеешь в виду, говоря о подходящем моменте? — поинтересовалась я.

— Ну, сама понимаешь, он бы избил меня до смерти, если бы я попыталась развестись, когда он был на воле. Но он сидел в тюрьме, и я могла уйти. Знаешь, он был просто сумасшедший тогда. Думал, ему грозит большой срок, поэтому и подписал все бумаги. Вот я и переехала сюда, решив начать все заново.

Дениз выжидательно посмотрела на меня, я не отводила взгляда.

— Что ты имела в виду, когда сказала, будто он думал, что получит большой срок? Разве он сейчас не в тюрьме?

У Дениз задрожали губы.

— Нет, — прошептала она, — он нашел нового адвоката и подал апелляцию. До начала нового процесса его отпустили. Он уже около месяца на воле.

Теперь понятно, чем она напугана. Бывший муж вышел из тюрьмы, собаку похитили, а в номере труп.

— Ты считаешь, что здесь замешан Леон? — спросила я.

— Тебе так не кажется? — Она посмотрела на меня так, будто я сказала глупость.

— А ты копам рассказала?

— Он бы убил меня, если б я это сделала, — ответила Дениз, пряча в сумочку сигареты и зажигалку.

— Дениз, извини, но разве не к этому идет дело?

Дениз положила на стойку пятидолларовую купюру и прижала ее пустым стаканом.

— Кьяра, я больше не могу думать об этом, я устала, да и на работу пора. Насколько мне известно, у Леона сейчас новая подружка и он даже не знает, где я живу. Фрэнки позаботится обо мне, он ненавидит Леона.

— Фрэнки знает Леона? — спросила я, а сама подумала: «Ничего себе».

— Нет, — Дениз покачала головой, — просто он слышал о нем. Послушай, мне пора идти, увидимся на работе. Мне еще надо переодеться и добраться до клуба.

— А как же Арло? — спросила я.

— Не знаю, — глаза Дениз наполнились слезами, — честно, не знаю. Фрэнки обещал что-нибудь разузнать, может быть, что-то и получится. — Она улыбнулась. — Сказал, что познакомился с твоей соседкой…

— Он не представляет, как был близок к встрече с Создателем, — отозвалась я.

Глава 6

Настроение у меня было совсем не для выступления. Я исполнительница темпераментных танцев, натура творческая. И если у меня настроение не для номера, я себя не насилую. В искусстве ничего нельзя делать через силу. Поэтому я перебирала костюмы, висевшие в старом шкафчике, и смотрела, что больше подходит под настроение. А тут как раз Бруно просунул голову в гримерную.

— Привет, Кьяра. — Голос его звучал, как рев быка. — Там какой-то парень, говорит, что ищет тебя.

Господи, чего еще можно ожидать от напичканного стероидами охранника.

— Конечно, какой-то парень ищет меня, — вздохнула я. — Меня всегда кто-то ищет, Бруно. А твоя работа состоит в том, чтобы меня точно никто не нашел.

Бруно посмотрел на меня взглядом обиженной собаки.

— Нет, ты не поняла, я вот что хочу сказать. Он вроде бы не просто тебя ищет, а хочет с тобой поговорить. Он на копа похож.

«Ну точно, — решила я, — насмотрелся полицейских сериалов по телевизору». Я отошла от шкафчика и взглянула на себя в большое зеркало. Все было в норме.

— Ладно, договоримся так. Веди его за столик, посади, пусть подождет, я сейчас подойду.

Бруно был в шоке.

— Кьяра, — пробормотал он, — это же полицейский.

— Ради всего святого, Бруно, я прекрасно поняла тебя. Вежливо попроси его подождать, я сейчас подойду.

Бруно пошел выполнять мое поручение. Я задержалась на минуту у зеркала.

На мне был игривый костюм французской горничной. Я как раз красила губы, когда вошла Марла. Она тоже звезда в «Тиффани». Я бы не назвала ее артисткой, скорее, она здесь примадонна и моя вечная головная боль. В туфлях на шпильках в ней шесть футов росту. Фигурка у нее очень аппетитная. Она любимица Винсента Гамбуццо, потому что вечно смотрит ему в рот и не возникает, когда он начинает рассказывать о своих крутых связях. Зато в отместку Марла отыгрывается на остальных.

— Винсенту не понравится, что к тебе сюда полицейские ходят. Нехорошо это.

Она тоже подошла к зеркалу и принялась поправлять бретельки на костюме. Потом, заметив какую-то крошку между зубами, ногтем мизинца вытащила ее.

Я повернулась и шагнула к ней. Марле это не понравилось. Она меня боится. В прошлом у нас было несколько стычек, которые для нее плохо закончились.

— Марла, — начала я сладким голосом, — будет нехорошо, если твои зубы полетят тебе в глотку, когда ты еще хоть раз откроешь рот.

Марла отбросила за спину длинные черные волосы и попыталась сделать вид, что не боится, но у нее ничего не получилось.

— Не трогай меня, я все расскажу Винсенту.

— Если у тебя не будет зубов, дорогая, то с этим могут возникнуть проблемы, — сказала я, проплывая мимо нее к выходу из гримерной.

* * *

Детектив Джон Нейлор чувствовал себя как дома. Бруно усадил его за один из дальних столиков, а сам стоял неподалеку и делал мне нервные жесты, показывая, что именно этот человек хотел меня видеть.

Я подошла к столику все в том же костюмчике горничной. На мне был маленький кружевной белый фартучек, а на голове красовалась крошечная кружевная наколка. На ногах были черные лаковые туфли на шпильке и черные сетчатые чулки. Я наклонилась к Нейлору, затем выдвинула стул, развернула его задом наперед, уселась верхом и обняла руками спинку. Я изо всех сил старалась завести его, но тщетно. Интересно, что будет дальше.

Инспектор просидел молча не меньше минуты, затем аккуратно поставил стакан на стол и принялся с интересом рассматривать публику в зале. При этом вид у него был такой, словно он бывал здесь каждый день. А может, и правда ему приходилось бывать в таких местах по работе. Ему было далеко за тридцать, но обручального кольца на руке у него не было. Должна признаться, что он так медленно и досконально все рассматривал, что мой план потихоньку сам собой стал рушиться. Я почувствовала, что начинаю нервничать.

— Детектив, время — деньги, — заговорила я. — Мой босс мистер Гамбуццо не любит, чтобы его сотрудники сидели с гостями и ничего не делали. Если вы не скажете сейчас, зачем пришли, я буду вынуждена исполнить для вас танец на столе, за который вам придется раскошелиться.

Он улыбнулся, и улыбка его словно говорила: «Только попробуй». Не отрывая от меня глаз, он вынул из внутреннего кармана пиджака небольшую записную книжку. Краем глаза я заметила, что Дениз вытирает стойку бара и следит за нами.

— Зачем вы и мисс Кертис направились к ней в номер в половине четвертого утра?

«Старый трюк», — подумала я.

— Детектив, в нашем деле половина четвертого утра — совсем еще не поздно. В это время как раз все расходятся. Знаете, надо сначала хоть немного прийти в себя, прежде чем уснешь. Мы хотели просто посидеть и поболтать.

Нейлор посмотрел на Дениз, затем принялся что-то записывать.

— Замок в номере мисс Кертис не был взломан, мисс Лаватини. Что вы об этом думаете? — Вид у инспектора был действительно озадаченный. Он смотрел на меня серьезно, словно ожидал, что я поверю, будто его волнует мнение какой-то стриптизерши.

— Господи, детектив, да откуда же мне знать?! Может, вы ждете, что я вам скажу, что мы с Дениз приехали к ней, специально оставили там труп, а потом вызвали вас, чтобы сообщить, что это не мы? — Я старалась придать голосу как можно больше сарказма, да только вот ничего не получилось. Я откинулась назад, положила руки на спинку стула и уставилась на детектива. Неподалеку от нас у стены стояли Дениз, Бруно и Винсент.

— А вы хорошо знаете мисс Кертис? — спросил инспектор.

Да, его легко с толку не собьешь.

— Достаточно хорошо, — отозвалась я.

— Действительно?

— Действительно, — подтвердила я и заметила, что к нам направляется Винсент Гамбуццо.

Детектив Нейлор закрыл блокнот и сунул его назад в карман пиджака.

— Значит, вам известно, что последние два года, прежде чем приехать сюда, она провела в федеральном исправительном заведении?

Времени на обдумывание ответа у меня не было, ну и слава Богу, потому что ничего вразумительного я все равно бы не сказала. Как раз в это мгновение к нам подошел Винсент Гамбуццо.

Свет в зале погас, заиграла музыка, я поднялась на сцену. Если Джон Нейлор хочет бросить вызов Кьяре Лаватини, что ж, я покажу ему то, что он никогда не забудет.

Я подошла к самому краю сцены, очень медленно завела руку за спину и не торопясь начала развязывать тесемки фартучка, одновременно разглядывая публику. Наконец я отыскала взглядом столик Джона Нейлора. Он был пуст, лишь стакан кока-колы одиноко стоял в ожидании, когда его заберет бармен. А детектив удалялся, повернувшись ко мне спиной, и его рука лежала на плече женщины. Эта женщина обернулась всего раз. Классная красотка. Темная кожа, огромные глаза, а фигура такая, что любая из наших девушек, будь у нее подобная фигура, спокойно могла бы стать миллионершей. «Да кто же это?» — подумала я.

Я никак не могла сосредоточиться на работе, а ведь это сейчас было самое главное. Со мной такое случилось впервые. Обычно перед выходом на сцену я стараюсь сосредоточиться на предстоящем выступлении, но сегодня мне так хотелось поскорее показать свой лучший номер этому детективу, что я забыла обо всем. И вот не могу успокоиться. Я машинально выполняла какие-то движения, а в голове у меня все время звучали слова Нейлора, которые он произнес, прежде чем уйти. Почему Дениз не сказала, что отсидела два года? Дениз стояла ко мне спиной, избегая смотреть в мою сторону. Я медленно сняла чулок и помахала им над головой. Так просто Дениз это не сойдет, мы еще поговорим.

Глава 7

Дениз вставляла ключ в дверцу своей машины, когда я подошла к ней сзади.

— А я-то думала, что ты честный человек, — начала я, — но за последние двадцать четыре часа у меня возникли в этом сомнения.

Когда Дениз обернулась, я увидела, что она плачет.

— Этот идиот коп тебе уже все рассказал, да? — спросила она сквозь слезы.

— А ты что, сомневалась? — отозвалась я.

Она опустила голову, по ее лицу текли слезы. На стоянке было темно и пусто. Все клиенты уже разъехались, и только уборщики наводили порядок.

— Даже не знаю, почему я тебе не рассказала, — плача, проговорила Дениз. — Наверное, просто так, без всякой задней мысли. Знаешь, мне очень нужна была чья-то помощь. Я просто побоялась, что, если расскажу, ты не станешь мне помогать.

— Слабое оправдание, — заметила я. — Ты же знаешь меня, Дениз. Разве я такая? Давай выкладывай все до конца.

Дениз прислонилась к машине. Неделю назад, глядя на нее, я бы сказала, что она потрясающая девушка. С ней весело, не соскучишься. Конечно, бывали какие-то темы, которые она обходила и куда она никого не пускала. Да, это в ней было. Если речь заходила о том, о чем ей не хотелось говорить, глаза у нее сразу становились будто стеклянные и она тут же старалась перевести разговор в другое русло. Чаще всего на Арло, это была удобная тема. Черт побери, мы работаем в ночном клубе, и, несмотря на то что «Тиффани» один из лучших в своем роде, все равно в жизни мы отшельники. У всех нас есть свои запретные темы, свои секреты. Вы думаете, я всем рассказываю, что читаю книжки, что хочу быть писателем или художником? Ничего подобного. За это меня живьем бы съели. Поэтому я говорю просто и откровенно: мне ни от кого ничего не нужно. Каждый работает в «Тиффани» по своей причине. Мы здесь не монахини и пришли сюда не из высших соображений, нам всем нужны деньги. А в «Тиффани» их можно заработать, вот мы здесь и остались.

— Я никому не рассказываю, что отсидела, — начала Дениз. — Что, если Винсент узнает и уволит меня? Знаешь, каждый раз, когда он подходит и заговаривает, у меня сердце в пятки уходит. Я понимаю, что рано или поздно он все равно узнает и тогда выгонит меня, но мне так нужна была работа.

— Спустись на землю, Дениз. Половина девушек, которые работают в «Тиффани», сидели за что-то. Знаешь, ведь от тюрьмы никто не застрахован.

— «Тиффани» — отличный клуб. — Дениз покачала головой. — Винсент хорошо платит. Он действительно старается сделать свой клуб классным. Я была уверена, что он не возьмет меня, если узнает правду. — Она опять покачала головой. В этом жесте чувствовалось отвращение к себе. — Ты думаешь, я не пробовала устроиться в другие места, прежде чем пришла в клуб? Ну и что? Получала любые предложения, но только не работу.

Что ж, по-своему она права. Винсент Гамбуццо вполне мог позволить себе не брать барменшу с тюремным прошлым. Другое дело танцовщицы. Если они талантливы и имеют хорошие внешние данные, какая разница, сидели они или нет. В конце концов, деньги платят за хорошие сиськи и задницы, а не за моральный облик.

— Ладно, выкладывай, за что ты сидела? — спросила я.

— Хранение и распространение наркотиков, — еле слышно ответила Дениз.

Я растерялась.

— Но почему тебе дали два года, тебя же взяли первый раз?

— Верно, но я была женой Леона Корвазе. Понимаешь, на суде они из этого такое раздули, что у меня не осталось ни малейшей надежды. Леону дали двадцать пять лет за перевозку наркотиков. У него это был тоже первый арест.

Я ничего не понимала. С моей точки зрения, Дениз была жертвой, но судьи, очевидно, посчитали иначе. Дениз заглянула в машину и что-то поискала на заднем сиденье.

— Ты что ищешь? — спросила я.

— Вот это, — ответила она тихо и вытащила бутылку текилы. — Хочешь?

— Когда я отказывалась от текилы?

Дениз отлично меня знала. Она присела на бампер своего старенького «фольксвагена» и открутила крышку на бутылке. Я подошла и села рядом. Ночь наша явно затягивалась.

— Послушай, — сказала я, сделав большой глоток, — что за красотка была с Нейлором?

Дениз, в свою очередь, сделала большой глоток и чуть не поперхнулась. Я похлопала ее по спине. Знаю, говорят, что не помогает, но мне самой по крайней мере стало легче.

— Достаточно, — пробормотала Дениз, переставая кашлять. Она опять протянула мне бутылку. — Ты что, не знаешь?

— Если б знала, не спрашивала.

У меня внутри стало тепло и хорошо. Может, ночь будет и не такая отвратительная.

— Это специальный агент, ее прислали из южной Флориды. Она работает с Нейлором. По-моему, ее зовут Карла Терранс. Не смотри, что она такая красотка. Она задавала мне вопросы прошлой ночью в участке, и свое дело она знает, скажу я тебе. Она была страшно зла на Нейлора за то, что он ее из постели вытащил.

Я сделала еще глоток текилы и вернула бутылку Дениз.

— Как ты думаешь, между ними есть что-нибудь? — спросила я. Глупый вопрос, но мы все глупеем, когда выпьем.

Дениз вытерла губы тыльной стороной ладони и рассмеялась:

— Сомневаюсь. А ты что, интересуешься?

— Осторожнее на поворотах, — ответила я. — Ты же знаешь, он не мой тип. Кстати, о типах, — я сменила тему, — у вас с Фрэнки серьезно?

— Не знаю. Что-то в нем есть. — У Дениз был явно смущенный вид.

— Что в нем есть? — рассмеялась я. — Есть татуировка с его именем на руке на случай, если отключится. Тебя что, это заводит?

Дениз мои слова не понравились.

— Той ночью он был пьян и очень жалеет о том, что случилось… — Дениз помолчала и сделала еще глоток. — Я знаю только, что он не похож на Леона. Он очень добрый и нежный со мной. И он очень любит Арло.

Вспомнив об Арло, Дениз снова заплакала. Она сидела еще некоторое время, плача и прикладываясь к бутылке. В Дениз было что-то удивительно детское, беззащитное. Хотелось помочь ей, поддержать ее. Наверное, Фрэнки увидел в ней то же самое. По крайней мере хочется на это надеяться. Потому что девушки, подобные Дениз, с широко раскрытыми сердцами, всегда попадают в какие-нибудь истории. Я надеялась, что Фрэнки хорошо с ней обращается и держит подальше от своих друзей. И еще я надеялась, что их роман продлится недолго. Такая жизнь не для Дениз. Если она рассчитывает приручить его, то явно ошибается. В жизни я встречала много таких, как Фрэнки. И знала, что Фрэнки уже ничто не изменит.

— Арло похитили, — захныкала Дениз. Я поняла, что она совсем опьянела. — Он никогда больше не вернется. Он один только любил меня, а теперь и его не стало.

Она положила голову мне на плечо, и именно это, наверное, спасло ей жизнь, потому что в этот самый момент заднее стекло ее машины пробила пуля, и во все стороны посыпались осколки. Я до смерти перепугалась.

Дениз завопила, и я резко потянула ее вниз, на землю. Гравий впивался мне в колени и ладони, но я упорно ползла в сторону от машины. Выстрел был сделан со стороны Томас-драйв. Дениз продолжала кричать.

— Заткнись, Дениз, — прошипела я. — Ты что, хочешь, чтобы нас пристрелили?

Высунув голову из-за машины, я увидела у входа в клуб длинный белый автомобиль с тонированными стеклами. Левое заднее стекло было немного приспущено. Я быстро спряталась за машину, раздался еще один выстрел. Но похоже, стрелявший нас уже не видел и палил наугад. Дениз дрожала как осиновый лист.

— Ладно, — прошептала я, поглядывая на свой черный «трансамерикэн», — сделаем так: отползем к моей машине, а потом потихоньку залезем в нее и постараемся смыться.

— Как? — продолжала хныкать Дениз с растерянным видом.

— Проскочим через выезд.

— Ой, меня сейчас стошнит, — простонала она.

— Как хочешь, — прошептала я в ответ. — Можешь здесь блевать, и тогда тебе мозги выбьют, или давай пошевеливайся-и мы выберемся отсюда. Поступай как знаешь.

Дениз поползла за мной. Раздался еще один выстрел, и пуля взвизгнула в нескольких футах от того места, где мы только что были.

Когда мы доползли до моей машины, я осторожно открыла дверцу и пролезла к рулю. Дениз последовала за мной.

Мы тяжело дышали. Я достала ключи. В этот момент задняя дверь клуба неожиданно широко распахнулась, и в проеме появился Бруно с пистолетом в руках.

— Эй! — крикнул он. Его голос громким эхом отозвался в темноте. — Какого черта ты здесь делаешь? — Он воспользовался дверью как щитом и прицелился в белый автомобиль. Прогремел выстрел, машина сорвалась с места. Когда она проносилась мимо нас, я заметила в приоткрытом окне серую лапку и бело-черную собачью морду.

Это был Арло! Я моментально завела мотор и рванула за белым автомобилем.

— Кьяра! — дико закричала Дениз. — Что ты делаешь?

Я нажала на акселератор. Машина подпрыгнула на кромке тротуара и понеслась по Томас-драйв. Белая машина свернула на боковую улицу, мы за ней. Промчались мимо гольф-клуба на восток по боковым улицам, все дальше и дальше от пляжей.

— Знаешь, по-моему, я что-то видела. И потом, ты думаешь, я позволю каким-то подонкам себя испугать и дам им вот так смыться?

Дениз не знала, за что держаться. Ее бросало во все стороны.

— Да, да, я так думаю! Я думаю, это называется «спасти свою задницу», — кричала она, — а то, что ты делаешь, называется самоубийством.

Она права. Если в машине ее бывший муж или кто-то из его подельников, с моей стороны чистое сумасшествие преследовать их. Но что, если я видела действительно Арло? Конечно, соображала я не очень ясно, да и плана действий у меня не было. Я не представляла, что буду делать, если в машине впрямь Арло. Но в тот момент ничто не могло меня остановить.

Мы висели у них на хвосте. Объезжали машины, не обращали внимания на красный сигнал светофоров, промчались по мосту, который соединяет пляжи и город. Белый автомобиль пронесся мимо патрульного участка, затем мимо местного колледжа. Водитель старался оторваться от нас. Мы въехали на Харрисон-авеню. Преследуемая машина сделала серию резких поворотов внутри жилого квартала. Дениз что-то кричала, но я не обращала на нее внимания. Я следила только за дорогой. Белая машина промчалась мимо начальной школы «Патерсон». Я понимала, что ее водитель старался избегать полицейских постов и людных мест. Кто бы ни сидел за рулем, он точно был большим любителем компьютерных гонок. Мы пронеслись по шоссе № 98 и неожиданно оказались на мосту Дюпон. Затем на скорости не менее восьмидесяти пяти миль в час проехали военно-воздушную базу «Тиндол» и теперь направлялись в сторону пляжа. Я была уверена, что нас уже давно заметили полицейские. Дорога была ровная и пустая, по обе стороны обсаженная соснами. В четыре утра движения, конечно, никакого не было, мы промчались всего лишь мимо пары машин. Дениз мертвой хваткой вцепилась в сиденье.

— Кьяра, Бог с ними! Если там люди Леона, ты даже не представляешь, что нас ждет!

— Не могу! — крикнула я, не отрывая глаз от дороги. Выпитая мной текила давно уже выветрилась. — Дениз, по-моему, в машине был Арло.

Дениз наклонилась вперед и попыталась рассмотреть что-то в машине, несшейся перед нами.

— Арло? Не может быть!

Впереди маячил грузовик, груженный сосновыми бревнами. Он довольно медленно катил по шоссе. Белый автомобиль обогнал его. Я тоже начала обгон, и уже почти закончила маневр, когда заметила белую машину. Она пристроилась перед самым грузовиком. В этот момент ее водитель резко нажал на тормоза. Водитель грузовика мгновенно отреагировал, но он не видел мою машину. Он взял влево, и мой «трансамерикэн» швырнуло в воздух раньше, чем я успела что-то сообразить. Последнее, что я слышала, был крик Дениз.

Глава 8

Кто-то пел, совсем тихо, но я могла разобрать слова.

Мы стоим на улице, мы страшно голодные.

Откройте дверь, впустите нас.

Аллилуйя, я бродяга, аллилуйя, я бродяга.

Аллилуйя, подайте нам что-нибудь, верните нас к жизни.

Глаза мои были закрыты, но я все равно чувствовала яркий белый свет.

— Ну давай, зубатка моя полосатая, — прошептал голос, — просыпайся, посмотри, кого я привела к тебе.

Послышалось жалобное поскуливание, и кто-то принялся тыкаться холодным мокрым носом мне в ладонь. Флафи! Я попыталась проснуться и открыть глаза, однако веки были тяжелы, как стальные двери. Все же я с трудом приоткрыла их, и мне тут же захотелось загородиться от яркого солнца, но пошевелить рукой не было сил.

— Ну вот, наконец, — услышала я знакомый и довольный голос. Весьма дородная фигура склонилась надо мной. Конечно, Пат.

— Пат, — прошептала я потрескавшимися губами. — Это Флафи?

Флафи радостно виляла хвостиком рядом со мной. Она лизала мне шею, подбородок.

Где я, черт побери? И что здесь делает моя подруга Пат?

— Флафи так просилась. — Пат вдруг замолчала. — Знаешь, я просто не смогла оставить ее дома после всего, что ей пришлось вынести. — Она говорила, будто укоряя меня.

— А что произошло? — Я попыталась вспомнить, но не смогла.

— Если верить газетам — а все, что я знаю, я знаю только из них, — ты неслась по дороге. Машина разбилась, пострадали еще два человека: пассажирка, которая была с тобой, и водитель грузовика. Водитель грузовика… — Она замолчала, очевидно, посчитав, что сказала вполне достаточно.

Наконец я смогла сфокусировать взгляд на Пат. Ее белоснежные волосы резко контрастировали с загорелой, покрытой морщинками кожей и ярко-синими глазами, в которых сейчас читалась тревога. Пат была капитаном яхты, которую нанимали для рыбной ловли. У нее я снимала трейлер, и она была моим другом. Думаю, она относилась ко мне как к дочери, которой у нее никогда не было. Меня это устраивало, особенно сейчас. В другое время я принялась бы спорить и убеждать ее, что я уже вполне взрослая, с чем она всегда не соглашалась. Похоже, сейчас она выигрывала в споре.

Постепенно память возвращалась ко мне, и я вспоминала, что случилось. Потихоньку осмотревшись, я поняла, что нахожусь в больнице. Затем сосредоточилась на себе и проверила, все ли у меня цело. Правая рука от плеча до локтя перевязана, тело болит, но, слава Богу, все на месте и работает.

— Пат, — слабым голосом произнесла я, пытаясь сесть, — я не неслась. Я преследовала людей в белом автомобиле, которые пытались убить меня и Дениз. Они резко затормозили перед самым грузовиком, водитель грузовика успел отреагировать, но не заметил нашу машину. Он-то нас и задел.

Пат с тревогой уставилась на меня. Я не могла рассказать ей об Арло. Вдруг она решит, что отвечает за меня, и обо всем доложит копам?

— Знаешь, газеты ничего не пишут про белый автомобиль. Там только сказано, что ты пыталась обогнать грузовик, но не справилась с управлением. — Пат явно мне не верила.

— Спроси у Дениз, — запротестовала я, — спроси у водителя грузовика.

Флафи почувствовала мое беспокойство и тихонько зарычала.

— Не могу я спросить водителя грузовика, зубатка ты моя полосатая. Он в коме, и врачи не знают, выкарабкается ли он, — вздохнула Пат.

Сердце мое тревожно забилось. Мне обязательно надо выбраться отсюда.

— А Дениз, как она?

Пат нахмурилась:

— Это девушка, которая была с тобой в машине?

Я слабо кивнула.

— Ей оказали помощь и отпустили, у нее только синяки и порезы.

«Слава Богу, — подумала я. — Значит, скоро она появится здесь, и тогда мы решим, что делать дальше».

Пат поднялась и взяла свою огромную сумку. Вид у нее был измученный, двигалась она медленно. Просто не могу представить себе, как она пять дней в неделю возит туристов на рыбную ловлю. Помощник у нее есть, конечно, но работа, я вам скажу, не из легких.

— Пат, сколько я уже здесь?

Она опять нахмурилась.

— Два дня. У тебя сотрясение мозга, может, даже черепная травма. Сказали, что, когда опухоль спадет, ты проснешься.

— Пат, мне надо выбраться отсюда. Где моя одежда? Ты не знаешь? — Я попыталась встать с кровати, но подруга осторожно уложила меня назад. Ощущение было такое, будто в голове взорвалась бомба и все вокруг меня в искрах. Боль была жуткая.

— Ты никуда не пойдешь, пока тебя не отпустят, — донесся словно издалека решительный голос Пат, она не шутила. — Одежда твоя пришла в полную негодность, завтра я принесу тебе что-нибудь. А теперь, — сказала она, поправляя одеяло, — мне надо забрать отсюда Флафи, пока ее не увидели и нас не прогнали. — Она взяла Флафи и бесцеремонно запихнула ее в свою огромную сумку. Собака заскулила, но поняла, что лучше молчать. Она знала, на чьей стороне сила.

— Пат, правда, — начала я, — кто-то пытался застрелить нас с Дениз. Я не хочу, чтобы это им сошло с рук. — Голос мой напоминал кваканье лягушки, тело горело.

Пат присела на край кровати и взяла мою ладонь в свои большие руки.

— Зубатка ты моя полосатая, даже если это и правда, ты ведь едва сама не погибла и чуть других с собой не забрала. — Она покачала головой, вокруг глаз появились тревожные морщинки. — Ты попала в хорошую заварушку. Если водитель грузовика умрет, ты пойдешь отсюда не домой, а прямиком в тюрьму.

В голове у меня стучало, словно мозги хотели выпрыгнуть наружу. Я никак не могла сосредоточиться. Что происходит? Как я вляпалась в это дерьмо?

Словно отзываясь эхом на мои мысли, дверь тихонько скрипнула и отворилась. Это был мой худший кошмар. Детектив Нейлор и особый агент Карла Терранс стояли в дверях, и вид у них был далеко не веселый.

Пат резко встала и случайно задела кровать, от чего у меня все тело отозвалось страшной болью, а в глазах поплыло. Подруга исчезла, прежде чем я успела попрощаться, но когда она проходила мимо полицейских, я услышала, как в сумке зарычала Флафи.

Мне не нужно было зеркало, чтобы узнать, как я выгляжу. Я все поняла по выражению глаз детектива Нейлора. Он не скрывал своего потрясения. А Карла Терранс уставилась на меня, будто я была довольно интересным, но отвратительным лабораторным образцом.

— Мисс Лаватини, — начал Нейлор деловым тоном, — позвольте представить. Это специальный агент Терранс.

Я кивнула. Терранс стояла неподвижно, не отрывая от меня взгляда.

— У нас есть несколько вопросов, которые мы хотели бы задать вам в связи с происшедшим, — продолжил Нейлор, вновь доставая из кармана пиджака записную книжку.

— А я думала, что вы расследуете только убийства, — произнесла я.

— Скажем так, нам интересно, что с вами произошло, — ответил он. — Почему бы вам не рассказать об этом. — Нейлор подошел ближе и придвинул к кровати стул. Терранс все так же неподвижно стояла в дверях и не отрываясь смотрела на меня.

Я рассказала все, что смогла вспомнить. На протяжении всей моей исповеди Нейлор не произнес ни слова.

— Можете спросить у Дениз, — сказала я, чувствуя, что голос мой звучит слабо и тихо. — Можете спросить у охранника Бруно в клубе.

Нейлор оглянулся на Терранс.

— Бруно уже допрашивают, — сказал он. — А вот с вашей подружкой Дениз возникла небольшая проблема.

Они оба смотрели на меня так, словно я что-то утаила от них. А может быть, мне это просто казалось.

— Какая проблема? О чем вы?

— Похоже, она пропала, — пояснил детектив Нейлор. — Она вышла из больницы и исчезла, как в воду канула. Последние два дня ее никто не видел и никто о ней ничего не слышал.

Бывают такие мгновения, когда время словно замирает. Я с большим трудом соображала, что он говорит. Дениз не могла пропасть просто так. По коже у меня пробежали мурашки.

Глава 9

Мы с докторами пришли к обоюдному соглашению, что меня пора выписывать. Они смотрели на это так: раз у меня нет страховки, следовательно, нечего меня держать. Я же со своей стороны сама не очень люблю валяться в больнице. Попадаешь туда с одним, полежишь, и находят еще бог знает сколько чего. Так и концы отдать недолго.

Пат приехала за мной на своем стареньком пикапе «шевроле» вместе с Рейдин. Они осторожно усадили меня на переднее сиденье. Рейдин, которая села сзади, обернулась и разглядывала здание больницы, построенное из стекла и бетона.

— А они тебе здесь электрошок делали? — спросила она. Похоже, именно так с ней поступали в психушке.

— Нет, — пробормотала я слабым голосом, — здесь больше на чувства напирают.

— Я знаю, о чем ты говоришь, — понимающе усмехнулась Рейдин. — Рассаживают всех на стульях, а потом какой-нибудь молоденький специалист начинает вас убеждать, что ваша мать виновата во всех ваших проблемах. Чушь собачья! — Она выплюнула табак в окно. — Это все фламандцы, все от них. Неужели никто никогда серьезно не задумывался, как человек вообще может выжить в таком холоде? — У Рейдин явно приближался срок укола.

Пат и я посмотрели на Рейдин и понимающе переглянулись.

— Мы тебя домой забросим и прямо туда, — сказала мне Пат.

— Прямо куда? — спросила Рейдин, тревожно заглядывая ей в глаза.

— Укол тебе делать, — спокойно ответила Пат.

— Они там нелюди какие-то, — проворчала Рейдин. Я только не поняла, кого она имеет в виду: фламандцев или врачей из психушки? — Самые настоящие пришельцы, вот что я вам скажу.

Солнце светило прямо в глаза, в голове у меня стучало. Наконец мы подъехали к «Дубовой роще». Мне не терпелось скорее очутиться в своем трейлере, залезть в постель и отключиться на неделю.

— Кьяра, — заговорила Пат, — вчера вечером, когда я зашла покормить Флафи, приходили с твоей работы. Сказали, чтобы ты ни о чем не беспокоилась, они по очереди будут за тобой ухаживать, пока ты не поправишься.

«Как же, пусть попробуют», — подумала я.

Пат въехала на стоянку и выключила двигатель. На бетонной площадке перед трейлером стоял ярко-красный «корвет». Ни одна из наших танцовщиц не может позволить себе такой дорогой машины. Никто из нас и не сел бы за руль «корвета». У меня есть друг, Арчи, преподаватель социологии в местном колледже, так вот он говорит, что у всех мужчин, которые водят красные «корветы», маленький пенис. Разумеется, я не поверила ему. Еще он сказал, что «корвет» настоящая мужская машина, мощная, и мужчина при ней выглядит более внушительно. Не представляю, кто мог приехать на «корвете» ко мне.

Пат поддерживала меня за руку, будто я могла упасть в любую минуту. Мы еще не дошли до ступенек моего трейлера, как я почувствовала удивительный запах. Внутри Флафи исходила от лая, но ее лай почти не был слышен из-за отвратительного шума. Гремела классическая музыка.

Я ненавижу классику, особенно оперу. Для меня нет ничего хуже, когда группа людей одновременно орет о том, что кто-то собирается убить себя. Тот, кто был сейчас в моем трейлере, включил стерео на полную катушку, да еще и подпевал. В голове у меня в такт музыке застучали молотки.

Рейдин открыла дверь и первой вошла внутрь. Музыка мгновенно прекратилась, и Флафи перестала лаять.

— Я знаю, что ты здесь делаешь! — завопила Рейдин. — Вызываешь корабль-матку!

Пат, а за ней я бросились вверх по ступенькам, но было уже поздно. У Рейдин отказали тормоза. Она опять общалась с пришельцами, на этот раз в лице Винсента Гамбуццо. Рейдин схватила большой нож для мяса и прижала Винсента к духовке. Поверх черного шелкового костюма он был в моем фартуке, в руках держал форму для запекания в духовке, в которой так чудесно пахла лазанья. На руках у него были красные рукавицы, чтобы держать горячее. Впервые я увидела на его лице страх.

— Рейдин, — закричала я, — все в порядке! Это мой босс!

Пат, воспользовавшись минутным замешательством Рейдин, подошла к ней сзади и перехватила руку, сжимавшую нож. Соседка попыталась освободиться, но Пат была намного сильнее.

— Дорогая, — спокойно начала Пат, — Кьяре сейчас не до разборок. Оставь этого хорошего человека в покое, пойдем.

Рейдин надулась. Я облегченно вздохнула и посмотрела на Винсента. Форма с лазаньей в его руках мелко дрожала.

— Берегитесь мартовских ид [1], — загадочно промолвила Рейдин, когда Пат осторожно взяла ее за руку и повела к выходу.

Винсент медленно отошел от плиты и поставил лазанью на стол.

— Уверен, что ты устала, — заговорил он невозмутимо, как будто ничего не произошло и Рейдин не напугала его. В моем цветастом фартуке он выглядел очень смешно, но вслух я ничего не сказала. От усталости я еле держалась на ногах. — Если хочешь, иди приляг, а я принесу тебе поесть. — Вид у него был смущенный. — Лазанью приготовила моя мама. — Он кивнул в сторону блюда. — Знаешь, это старинный семейный рецепт.

— Винсент, — мне вдруг захотелось расплакаться, — это очень мило с твоей стороны, спасибо тебе.

Я направилась в спальню, Флафи побежала за мной. Господи, как хорошо дома!

Что бы ни случилось с Дениз и Арло, я сделала все, что в моих силах, больше от меня ничего не зависело. Пора бы уж кому-нибудь меня сменить. Если я найду Дениз, я ей так и скажу. Скажу… если с ней все в порядке.

Флафи запрыгнула на кровать и улеглась на своей подушечке, наблюдая, как я раздеваюсь. Двигаться мне приходилось очень медленно и осторожно, по очереди поднимая руки, чтобы стянуть блузку и не повредить швов, которые наложили мне на правую руку, и не вызвать боль в левом плече. Я постояла некоторое время, глядя на свое отражение в зеркале, вделанном в дверцу шкафа. Мои волосы, длинные, светлые, выглядели бог знает как, но было больно поднять руку, чтобы причесаться. Обычно загорелое и подтянутое тело сейчас как-то побледнело и исхудало, казалось, остались одни кости. А ноги были сплошь в кровоподтеках. Да, не видать мне сцены по крайней мере пару недель.

— Как же мы будем платить по счетам, Флафи?

В ответ Флафи заскулила. Конечно, ее тоже волновало, что она будет есть.

— Ты зря не волнуйся, о тебе-то я всегда забочусь, правда?

Флафи настороженно посмотрела на меня.

— Ты ведь ни разу не оставалась у меня голодной.

Флафи тявкнула, и я перевела это для себя как подтверждение. Мы, конечно, протянем, но придется несладко.

Я надела ночную рубашку с надписью «Спасите Землю» и залезла в постель. Перед выпиской мне сделали болеутоляющий укол, и теперь у меня просто слипались глаза. Я упала на постель и мгновенно погрузилась в короткий, но очень странный сон. Дениз и я мчимся на ее «харлее», за рулем сидит… Арло. Фрэнки и Рэмбо несутся навстречу нам на своих мотоциклах, и я замечаю злобный взгляд Рэмбо. Фрэнки что-то кричит, рот у него широко открыт, сзади тянется кровавый след, в глазах застыл ужас. Когда он проносится мимо нас, Дениз пытается дотянуться до него, но я отталкиваю ее руку.

* * *

Я проснулась от того, что в трейлере гремел Винсент. По звуку я поняла, что он направляется ко мне. Когда он подошел к закрытой двери, я услышала, как на подносе позвякивают тарелки с едой.

— Кьяра?

— Заходи, — ответила я, натягивая одеяло до самого подбородка.

Дверь открылась, и Винсент появился на пороге. Фартука на нем уже не было, в руках он держал поднос. Флафи спрыгнула со своей подушечки и выбежала из комнаты.

— Который час? — спросила я.

Винсент поставил поднос на край кровати и взглянул на свой золотой «Ролекс».

— Четыре пятнадцать.

Я с трудом села на кровати и кивнула ему на стул, который стоял рядом. Этот стул из бамбука я купила на распродаже. Рискованно, но я прикинула и решила, что стул выдержит Винсента.

— Садись, — сказала я.

Винсент с сомнением посмотрел на стул, но все же сел. Стул жалобно скрипнул. Я затаила дыхание и выжидающе уставилась на Винсента. Нет, все в порядке.

— Винсент, я очень признательна тебе за то, что ты сделал, но, ей-богу, не нужно было. Мы же с тобой не самые близкие друзья на свете. — Я не знала, что еще сказать. Но Винсент выручил меня, нарушив затянувшееся молчание.

— Кьяра, — начал он, — мне известно, что обо мне говорят. Я знаю обо всем происходящем в клубе.

В этом я не сомневалась. Вполне возможно, что в гримерных установлены подслушивающие устройства.

— Но вы, девочки, должны понять, что «Тиффани» для меня очень много значит. Приходится быть строгим, чтобы держать все в руках, чтобы меня слушались. Но из этого не значит, что я буду спокойно смотреть, если вас станут обижать. И потом, ты ведь дочка Мооса Лаватини… — Он многозначительно посмотрел на меня.

Я почувствовала себя весьма гнусно, поскольку не собиралась его разуверять, объявлять, что я вовсе не дочка Большого Мооса. Для меня это была солидная поддержка, и глупо было отказываться от нее лишь потому, что Винсент принес мне лазанью. Не исключено, что он пытается наладить контакт с Большим Моосом. Поэтому я молча откинулась на подушки.

— Я должен знать, что происходит, — продолжил Винсент. — Не думай, будто я ничего не замечаю.

— О чем ты, Винсент? — невинно спросила я, уплетая лазанью. Рецепт у матери Винсента действительно был потрясающий.

— Уже пять дней Арло не видно в клубе. Дениз ходит с красными глазами и плачет не переставая. Вы с ней все время шепчетесь. Затем этот труп у нее в номере, потом кто-то стреляет в вас на стоянке, а стоянка, между прочим, у моего клуба, стало быть, это и меня касается. Дениз уже три дня нет на работе, она даже не позвонила.

— И что же это для тебя значит, Винсент? — спросила я, избегая смотреть на него. Я не отрывала глаз от лазаньи.

— Не строй из себя идиотку! — рассердился Винсент, становясь таким, каким он обычно был. — Я хочу знать, что с вами двумя происходит? Я имею на это право.

Но в этот самый момент Флафи пролезла через свой маленький проем в двери и лаем возвестила, что кто-то пришел и что пришедший ей не друг.

— Лучше посмотри, кто там, — велела я Винсенту.

Ему это не понравилось. Он ждал ответа на свой вопрос, но Флафи вовсю разлаялась и прыгала вокруг него.

— Отстань от меня, — крикнул Винсент на собаку, однако поднялся и посмотрел в окно. — Это тот коп, который приходил к тебе в клуб. А с ним какая-то женщина.

— А-а, это агент Терранс, — вздохнула я. Сердце мое вдруг учащенно забилось, а лазанья чуть не застряла в горле. — Винсент, пожалуйста, усади их в гостиной, скажи, что я сейчас выйду. — Будь я проклята, но в таком виде они меня не застанут. Если мне суждено отправиться в тюрьму, так хоть надо привести себя в порядок.

Многие считают, что трейлер — жилище примитивное и ненадежное, а живущие в нем не отличаются особым вкусом. Это далеко не так. У меня, например, отличный трейлер, не новый, правда, но очень уютный и залит солнечным светом благодаря большим окнам в гостиной и на кухне.

Если войти внутрь со стороны стоянки, то попадешь сразу на кухню. Там у меня стол и вокруг четыре высоких табурета, которые я взяла из клуба, где раньше работала, когда их списали. Стены на кухне белые, шкафчики светлые, в них полно всяких безделушек, очень мною любимых, которые я покупала на блошиных рынках.

Они расставлены и на сквозном стеллаже, разделяющем кухню и гостиную. В гостиной у меня много цветов и музыкальный центр. Есть диван и пара кресел, но середина пустая, потому что там я обычно репетирую. На стене полки с книгами. У меня полное собрание романов Макмертри и серия книг Макдоналда о Трэвисе Макги. Есть несколько книг Юдоры Уэлти и кое-какие старые книги по психологии. Это чтобы лучше разбираться в мужчинах.

После шторма, особенно зимой, я обычно хожу в парк Сент-Эндрюс и собираю раковины. Они у меня лежат на подоконнике в гостиной. Вот эти самые раковины и рассматривал детектив Нейлор, когда я вошла, а особый агент Терранс записывала что-то в блокнот, не обращая ни малейшего внимания на Винсента.

Увидев меня, Нейлор приветливо улыбнулся. Пока я одевалась и красилась, у меня опять все разболелось. На какое-то короткое мгновение Нейлор улыбнулся не как коп, а просто как мужчина женщине. Похоже, особый агент Терранс не видела этой улыбки, но я слышала, как она захлопнула блокнот. Нейлор посмотрел на нее, потом перевел взгляд на меня.

— Мы поговорили с водителем грузовика, он подтверждает ваш рассказ, — сообщил Нейлор. — Он очнулся вчера, и сегодня утром мы с ним встретились. Мы также нашли гильзы от патронов на стоянке у клуба «Тиффани», ваш рассказ полностью совпадает с показаниями Бруно.

Я было вздохнула с облегчением, когда в разговор решила вступить Терранс.

— Однако это не означает, что мы не можем завести против вас уголовное дело за управление автомобилем в нетрезвом состоянии и создание опасной ситуации на дороге. — У нее был грудной, чуть хрипловатый голос.

— Так в чем же дело? — отозвалась я, не глядя на Терранс.

Винсент подошел к проходу из кухни в гостиную и кашлянул, будто хотел подсказать, что лучше бы мне сейчас помолчать. Меня что-то ужасно раздражало в Терранс, но я никак не могла понять, что именно.

Специальный агент Терранс шагнула в мою сторону. Я осталась на месте. Если бы у меня все не так болело, ко всем ее обвинениям могло добавиться еще одно: нападение на офицера полиции. Однако в моем состоянии это было совершенно невозможно.

— Где Дениз Кертис? — требовательно спросила Терранс.

— Это вы мне скажите, — отозвалась я.

Винсент закашлялся опять, на этот раз громче. Терранс посмотрела на Нейлора.

— Я пришла сюда не для того, чтобы какая-то стриптизерша устраивала мне допрос, — раздраженно проговорила она. — Послушай, Нейлор, давай арестуем ее, и все дела. Нечего тут из себя психологов разыгрывать.

Нейлору это явно не понравилось. Похоже, он считал, что Терранс зашла слишком далеко. Он посмотрел на меня и пожал плечами.

— Мисс Лаватини, — спокойно сказал он, — не надо так, это добром не кончится. Ни вы, ни мы не хотим, чтобы это произошло.

Я не была уверена, что агент Терранс с ним согласна. Вид у нее был такой, словно она готова к хорошей драке с любым из присутствовавших в комнате.

— Ну рассудите сами, — продолжил Нейлор, — ваша подруга находит труп у себя в номере, затем в вас стреляют. Что все это означает, мисс Лаватини? — Нейлор не дождался от меня ответа. — Это означает, что мисс Кертис кого-то здорово достала, а теперь достают вас.

Я была готова сказать, что я тоже так думаю, да только это было бы неправдой. Конечно, может быть, от Дениз уже избавились, а теперь охотятся за мной, считая, что мне известно больше, чем на самом деле. Но думать о таком исходе не хотелось.

— Почему вы погнались за машиной, из которой в вас стреляли? — спросила Терранс.

— Я вела себя как образцовый гражданин, — ответила я. — Думала, удастся записать их номер и принести его вам на блюдечке.

Даже сквозь темную кожу было видно, как Терранс покраснела. Нейлор, должно быть, понял, что она вот-вот взорвется.

— Мисс Лаватини, позвольте еще раз напомнить, что все это может кончиться для вас весьма печально.

— Ну ладно, — согласилась я, — мне показалось, что в машине сидит пропавшая собака Дениз. Поэтому я и помчалась за ними.

«Не верят выдумкам, пусть получают правду», — подумала я.

Теперь даже Нейлор смотрел на меня недоверчиво. Терранс со злостью захлопнула блокнот и запихнула его в сумочку.

— Я вам правду говорю: у Дениз украли собаку, Арло. Кто-то оставил ей записку с требованием выкупа в сто тысяч долларов, если она хочет получить его назад.

— А что за собака у нее была? — спросила Терранс.

— Обычная дворняга, — отозвалась я, но Нейлор неодобрительно покачал головой. Терранс была совсем рядом со мной.

— И кому же это могло прийти в голову потребовать за дворнягу сто тысяч долларов? — спросила она. — Думаю, в целом мире не найдется собаки, за которую можно потребовать такой выкуп.

Флафи, которая до этого момента спокойно лежала на диване, поднялась, внимательно посмотрела на Карлу Терранс и завыла.

Допрос закончился. Нейлор и Терранс торопливо удалились. Они не придали истории с собакой Дениз никакого значения. Я для них была ненадежным свидетелем, а поведение Флафи они посчитали угрозой общественному порядку.

Глава 10

В два часа ночи я проснулась от странного шума в трейлере — осторожных негромких шорохов. Я посмотрела на соседнюю подушку и обнаружила, что Флафи опять исчезла. Несколько часов назад я решила прилечь, а оказалось, проспала весь вечер и часть ночи. Из гостиной доносились тихие приглушенные голоса. Интересно, кто это гостит у меня?

Кто-то рассмеялся и воскликнул:

— Убейте меня!

Я натянула свой шелковый халат, потихоньку вышла из спальни, на цыпочках прошла по коридорчику и замерла у входа в гостиную. Вокруг карточного стола на раскладных стульях сидели поглощенные игрой Бруно, Рейдин, Пат и Винсент.

Бруно сдавал, в зубах он держал незажженную сигару. С моего места мне показалось, что Рейдин и Винсент сложили карты, а играли только Бруно и Пат. Пат осторожно взяла последнюю карту со стола, посмотрела ее и присоединила к другим в руке. Затем едва заметно, одними уголками губ, улыбнулась, потом опять нахмурилась. Не сводя с нее глаз, Бруно поправил карты в руке.

— Тебе сколько? — спросил он.

Пат сделала вид, что внимательно рассматривает свои карты, и опять едва заметно улыбнулась.

— Нисколько. — Она взяла две фишки и добавила в призовой фонд.

Бруно заерзал.

— Ладно, я пас, — пробормотал он. — Давай посмотрим, что у тебя. Знаю, у тебя хорошие карты, видел, как ты ухмыляешься.

— Неужели? — Пат была явно польщена. — С чего бы мне улыбаться? — Она еще раз внимательно просмотрела свои карты, будто их могли подменить тайком от нее. Мне было жаль Бруно, он попался как простак. — У меня только это. — Пат опустила карты картинками вверх: пара троек и флэш, больше ничего. — И все это мне одной, — засмеялась она, сгребая со стола выигранные деньги.

— Ничего себе, убейте меня! — воскликнула Рейдин. — Убейте меня, мне нравится эта игра. — Она резко наклонилась к Винсенту, который так же резко отпрянул от нее, словно испугавшись. — Как, вы сказали, называется эта игра?

— Покер, Рейдин, — произнесла я. — На меня тоже сдавай, Винсент.

Винсент вскочил точно ужаленный, схватил стул и поставил его между собой и Рейдин.

— Разве тебе не велели оставаться в постели? — обратилась ко мне Пат голосом, полным материнской заботы.

— Да я и так весь день провела в постели. Поиграю с вами, хоть отвлекусь немножко, — ответила я, подвигая стул ближе к столу. — А кстати, что это вы делаете у меня в два часа ночи?

— Я им сказал, что и один подежурю, — промолвил Бруно. Наверное, остальные боялись, что он не справится с задачей. — Если что, у меня вот «брюс» с собой. — Он откинул полу пиджака и показал пистолет, висевший у него под мышкой. — Мне никакая помощь не нужна, и в клубе я всегда справляюсь один, все знают.

Компания собралась еще та: старуха, подрабатывающая в качестве капитана, владелец ночного клуба и сумасшедшая. И все только для того, чтобы помогать профессиональному охраннику сторожить мой покой.

— Ну вы даете, — сказала я, обводя взглядом собравшихся. — А кто охраняет клуб? — поинтересовалась я у Винсента.

— Ральф, — ответил за него Бруно. — Я вызвал Большого Эда, чтобы он дежурил у двери. Так что все схвачено.

Винсент бросил на Бруно сердитый взгляд.

— А тебе разве не нужно на работу через несколько часов? — обратилась я к Пат.

— Завтра нет, — как-то поспешно ответила она. — Завтра пятница, а по пятницам я в море не выхожу. А здесь вопрос очень важный — твоя безопасность. Мы все переживаем за тебя, и я думала, что смогу помочь. Вот и все.

Так, ясно. Своими словами я ее обидела.

Единственной, кому нечем было объяснить свое присутствие, была Рейдин. Она осторожно похлопала меня по руке и одарила блаженно-влюбленным взглядом. Затем направление ее взгляда переменилось, она вся сосредоточилась.

— Убейте меня, — прошептала она, следя, как Винсент сдает карты. Радостно обведя глазами собравшихся, Рейдин воскликнула: — Ну, даст Бог, повезет.

Уж не знаю, то ли лекарство на нее подействовало, то ли она решила, что все мы пришельцы.

Мы играли до восхода солнца. Винсент ушел первым. Ему так не терпелось узнать ночную выручку, что около четырех он сбежал. Рейдин отключилась около шести часов утра, вскоре после этого Пат отправилась в свой трейлер, чтобы посмотреть утреннюю программу новостей. Остался один Бруно. Он сидел за столом и раскладывал пасьянс, изредка поглядывая в окно.

— Бруно, — наконец не выдержала я, — копы напустили туману, а на самом деле все прекрасно.

Бруно покачал головой и продолжил свое занятие. Он был не очень разговорчивым. Я решила приготовить кофе, чтобы не уснуть. Похоже, день предстоял длинный. Пока шла игра в карты, я разработала план, и Бруно никак в этот план не вписывался. Необходимо было избавиться от него. Чтобы найти Дениз, мне нужна свобода действий.

Если я правильно поняла, то полицейским до нее не было никакого дела. Фрэнки я больше не видела, поэтому решила, что он тоже не очень-то переживает. Значит, остаюсь только я, а Кьяра Лаватини в беде друзей не бросает. Если бывший муж Дениз решил ее вернуть или заставить заплатить за то, что она его бросила, кто-то должен вмешаться.

Я дождалась, пока закипит кофе, наполнила чашку и обратилась к Бруно. Он сидел, как ребенок, сосредоточенно склонившись над картами, от усердия высунув кончик языка, и ничего вокруг не замечал.

— Знаешь, Бруно, — сказала я, зевая, — пожалуй, я прилягу, пойду в спальню, отдохну.

Бруно в ответ только хмыкнул, и я удалилась.

Со своей подушечки Флафи внимательно смотрела, как я вошла в спальню и закрыла за собой дверь. Она поняла, что я что-то замышляю, и не собиралась ничего пропускать.

— Не беспокойся ты, — сказала я ей, — это пока еще только подготовка. — Я подтянула к себе телефон и набрала номер. — Давай позвоним твоему дяде Элу, он ведь не станет заговаривать нам зубы.

Флафи вздохнула и устроилась поудобнее на подушке.

— Знаю, знаю, — кивнула я, — буду молить Бога, чтобы его подружка уже ушла на работу.

Из моих четырех братьев Эл единственный, кто не станет задавать мне лишних вопросов. Ему двадцать три года, и он по уши влюблен. Благодаря этим двум обстоятельствам он слишком занят, чтобы интересоваться моими делами. Кроме того, Эл в отличие от других моих братьев не пошел по стопам отца и не стал пожарным. Он вбил себе в голову, что хочет работать копом. Братья с трудом пережили такое предательство, а Эл постоянно пытается доказать, что копы нужны не менее пожарных.

Наконец мой брат снял трубку.

— Алло!

— Ты что, прогуливаешь работу? — спросила я.

— Кьяра? — Голос был сонный, и я поняла, что разбудила брата. — Ты где?

— Все еще во Флориде.

Было слышно, как Эл потянулся и простонал в трубку:

— Который час?

— Господи, Эл, уже девять часов. Что с тобой?

— Девять? Только девять? — Он вздохнул. — Я работаю по ночам, поэтому и уснул. Как ты там?

Я почувствовала, что он окончательно проснулся.

— Отлично, Эл, у меня все отлично. Хочу узнать, как у тебя дела.

Я взглянула на Флафи, малышка явно улыбалась, она-то прекрасно знала, когда я говорю неправду.

— У нас все хорошо. — Эл зевнул. — У нас с Рози дела идут отлично. Знаешь, мне кажется, она та самая, единственная. Ты понимаешь, о чем я?

Господи Боже мой, конечно, я понимала. Он начал ухаживать за Рози еще в средней школе, но она не обращала на него внимания. Потом он стал одним из лучших полицейских, и тогда уже она не отставала от него. Знаю я таких. Лидер команды поддержки, ужасно популярная и всегда оглядывается: нет ли там кого получше? Но разве объяснишь это мужчине, если он твой брат? Приходилось просто спокойно, ничего не предпринимая, наблюдать и ждать, пока Рози не найдет кого-нибудь получше и не разобьет сердце Элу, а тогда уже будет делом семьи — собрать его по кусочкам.

Брат еще долго разглагольствовал, как прекрасно быть влюбленным, но наконец я почувствовала, что он остывает и я могу направить разговор в интересующее меня русло.

— Как там у вас, благодаря твоим усилиям стало безопаснее? — спросила я.

Последующие пять минут Эл рассуждал о политике городского начальства, о том, что никто не уважает копов, даже собственная семья, и так далее.

— Послушай, — перебила я его, — у вас когда-нибудь слышали о Леоне Корвазе?

— Почему вдруг тебя интересует этот негодяй? — насторожился Эл, а голос его зазвучал так, будто он плотнее прижал трубку. — Это не тот человек, с которым надо заводить знакомство, у него здесь целая организация, они занимаются наркотиками. — Последовала долгая пауза, словно Эл прокручивал в голове наихудшие варианты, которые возможны со мной. — Кьяра, я надеюсь, ты им не интересуешься?

Вот! Вот по этой самой причине я и жила во Флориде. Никто из моей семьи не мог достать меня здесь, чтобы читать нотации. Про танцовщиц всегда много всякого думают, и по большей части люди правы. Но я в отличие от других могу самостоятельно принимать решения.

— Конечно, нет! Не будь идиотом! Просто у меня есть подружка, которая его знает. — Не обязательно Элу все рассказывать.

— Тогда передай своей подружке, чтобы она держалась от него подальше. Скажи ей, чтобы она не зарилась на его деньги и внешность.

Сомневаюсь, что Эл поверил мне насчет подружки, наверняка считал, что я сама интересуюсь этим типом.

— Эл, я его в глаза не видела, просто стараюсь помочь подруге. Похоже, она на него запала. По-моему, у него большой дом в Майами или где-то еще. — Я замолчала в надежде, что Эл проглотит наживку.

— Нет, так раньше было. Сейчас, если у тебя есть деньги, то обязательно должна быть быстроходная огромная яхта с командой. Такая есть у Корвазе. Пока он сидел, никто не мог притронуться к его деньгам, он их спрятал. И надо сказать, весьма удачно, потому что они все сохранились. А когда он вышел, купил яхту и назвал ее «Мираж». Вроде как ты ее то видишь, то нет. Кьяра, говорю тебе: держись от него подальше.

Я получила то, что хотела.

— Успокойся, я так, из любопытства, из-за своей подруги. Ты же знаешь, у меня хватит ума не связываться с такими типами.

Эл проворчал в трубку, что не уверен в этом, потом прочитал мне лекцию о моем будущем и моей ответственности, поскольку я его старшая сестра, а не наоборот. Ну что ж, семья есть семья. Правду сказать, если бы Элу была известна хотя бы часть того, что я замыслила, он бы сейчас же примчался вместе с братьями во Флориду. И тут вдруг я подумала о семье Дениз. Где они? Почему совсем не интересуются тем, что с ней происходит?

— Не понимаю, Флафи, — обратилась я к своей собачке, положив трубку. Флафи наклонила голову и подняла ушки. — Может быть, ее семья не знает, что она исчезла, а может, она как раз вернулась домой?

У Флафи не было четкого мнения на этот счет.

— Флафи, если бы она была твоим другом и у нее больше никого не было, ты бы ей помогла, правда?

Флафи кивнула. А может, ее просто донимали блохи? Но в любом случае я расценила этот жест как согласие.

— Значит, я должна ей помочь.

Флафи не улыбалась.

— Хуже от этого никому не станет. Я выдам себя за давнишнюю подружку Дениз, которая не в курсе, что она развелась. Тут никто ничего не заподозрит.

Флафи глухо зарычала.

— Знаю, знаю, но ничего лучше я сейчас придумать не могу. До встречи с ее бывшим мужем у меня еще есть время, придумаю что-нибудь поубедительнее.

Флафи спрыгнула со своей подушечки, подбежала ко мне и требовательно ткнулась холодным и мокрым носом в мою руку, требуя, чтобы я ее приласкала. Когда я почесала ей за ушком, она легла на спину, чтобы ей почесали животик. Я не могла уехать и оставить Флафи одну, надо было пристроить ее кому-то на время, чтобы за ней присмотрели. Но это вызвало бы много вопросов, на которые мне не хотелось отвечать. Наверное, придется взять Флафи с собой.

Глава 11

Для того чтобы отправиться в поездку на машине, надо, во-первых, иметь машину, а во-вторых, быть в хорошей физической форме, чтобы управлять ею. По этим двум пунктам я проигрывала. Большую часть дня я пыталась решить, что предпринять, но время от времени проваливалась в сон. Я ничего не могла с этим поделать. Каждый раз, когда принимала болеутоляющее, я превращалась в зомби. А если не пила болеутоляющее, от боли ни о чем не могла думать. Это был какой-то замкнутый круг.

Очнувшись от третьего за день сна, я поняла, что моя транспортная проблема разрешилась: у Рейдин есть машина. Она редко садится за руль, что для Панама-Сити является спасением. Но тем не менее свой старенький «плимут» она держит в отличном состоянии на тот случай, если «фламандцы» захватят город и потребуется срочная эвакуация. Если я попрошу у нее машину на несколько дней, Рейдин отнесется к этому спокойно, не станет задавать лишних вопросов, да и не запомнит ответов, которые я ей дам.

Однако между мной и свободой стоял Бруно или тот, кто сейчас меня охранял. Из гостиной доносились голоса. Если там несколько человек, мне будет легче выскочить из трейлера и пробраться к Рейдин, поскольку один человек точно следил бы за мной, а двое могут и отвлечься.

Я попыталась по голосам определить, кто у меня в гостиной. Но как только открыла дверь спальни, голоса сразу же смолкли. Значит, речь шла обо мне, иначе с чего они так внезапно замолчали. Потом разговор так же неожиданно продолжился, но на этот раз громче. Как я поняла, специально, чтобы я слышала.

— Ну, в общем, я подумала, что ей понравится. Положи в холодильник. Здесь взбитые сливки и кокосовое молоко.

Марла! С чего бы это вдруг такая забота? Еду какую-то принесла, а ведь мы ненавидим друг друга. Между нами было больше чем профессиональное соперничество. Это было личное. Я ворвалась в гостиную как раз в тот момент, когда Марла открывала дверь, чтобы уйти. Она остановилась и повернулась ко мне со своей лучшей улыбкой на лице.

«Чтоб ты ею подавилась!» — пожелала я ей мысленно.

— Кьяра, дорогая! А я как раз рассказывала Винсенту, как мы все в клубе переживаем за тебя.

По лицу Винсента было заметно, что ему очень неловко.

— Я для тебя торт испекла, подумала, что тебе захочется чего-нибудь сладенького. — Ее голос уж точно был приторно-сладеньким, но в глазах не было даже намека на улыбку. — Ну пока, до встречи, Винсент. Ты подумай, о чем мы говорили, ладно?

Она ушла. Ее тонкие каблучки простучали по ступенькам, потом по бетонной плите. Еще мгновение спустя стало слышно, как ее крошечная «миата» завелась и сорвалась с места.

Винсент стоял посреди кухни, с огромной высоты кокосовым тортом в руках. Ясно, что Марла решила убить меня с помощью холестерина. Только от одного взгляда на этот торт я, наверное, сразу поправилась на десяток фунтов.

— О чем это вы здесь разговаривали? — поинтересовалась я.

Винсент избегал смотреть на меня. Его взгляд был устремлен на Флафи, которая вбежала в этот момент в комнату. Моя собачка повела носиком, пытаясь определить, что за человек у нас в гостях и от кого пахнет такими дешевыми духами.

— Марла тебе торт принесла. — Винсент сейчас был без темных очков, и я поняла, почему он их всегда носит. Левый глаз у него начал подергиваться — точный признак, что он говорит неправду. Винсент повернулся и поставил торт на кухонный стол.

— Ты знаешь, что я имею в виду. О чем она просила тебя подумать и почему вы сразу замолчали, как только я открыла дверь спальни?

Флафи зарычала на Винсента, затем уселась и воззрилась на него. Винсент нервно поправил черный шелковый галстук, судорожно соображая, что выгоднее: сказать правду или соврать. Потом он открыл холодильник и переставил торт на пустую полку. В холодильнике лежал только запас корма для Флафи.

— Марла очень беспокоится, что тебя не будет на работе несколько недель, — наконец проговорил он, повернувшись ко мне спиной.

— Чушь собачья!

— Она просила меня снять твое имя с центральной афиши и большими буквами вписать ее имя. — Винсент тяжело вздохнул. — Ты же знаешь, какие у вас отношения, с вами не соскучишься. — Он попытался рассмеяться, но только поперхнулся.

— Ради Бога, Винсент. Меня не будет всего две недели, а она ведет себя так, будто я уже в прошлом. Черт побери! Если гримом воспользуюсь, я даже раньше выйду. Неделя пройдет, и я уже буду танцевать.

Винсент нетерпеливо посмотрел на часы.

— Ты куда-то торопишься? — полюбопытствовала я. Может быть, мне все-таки удастся остаться одной.

— Что? — рассеянно переспросил Винсент. — Ах да, мне надо вернуться в клуб. Меня должен сменить Большой Эд, но он почему-то запаздывает. Я сказал девочкам, что хочу поговорить с ними, прежде чем начнется их смена. Знаешь, хочу выстроить их по стойке «смирно» и провести с ними воспитательную беседу.

— Винсент, меня не будет всего несколько дней, ты понял? — Я почувствовала, что начинаю нервничать. В конце концов, до этого происшествия мы с Винсентом не были близкими друзьями. В нашем деле стоит на минуту отвернуться, глядишь, а тебя уже подменяет молоденькая грудастая нимфетка, которая только и ждет случая сделать тебе подножку и занять твое место. В «Тиффани» вроде бы не так, и оценивали нас по таланту, а не по физическим параметрам, но кто его знает. Я не была уверена в полной искренности Винсента.

— Да не переживай ты из-за Марлы, — посоветовал Винсент, надевая темные очки. — Она просто спешит воспользоваться ситуацией. Ты по-прежнему с нами, и работа у тебя есть, приходи в себя столько времени, сколько потребуется. — Он уже нацепил очки, поэтому если левый глаз у него и дергался, то мне этого не было видно. Но его слова не убедили меня.

— Винсент, тебе надо возвращаться, иди. А мне хочется к Рейдин сходить на секундочку. — Винсента одолевали сомнения, поэтому я поднажала на него: — Иди, иди. — И направилась к двери. — У меня здесь Флафи, я только в трейлер напротив схожу.

Винсент проглотил наживку.

— У тебя точно все в порядке?

— Абсолютно, — ответила я.

Итак, путь был свободен, и я гордо отправилась к своей соседке.

Чтобы приблизиться к трейлеру Рейдин, следовало пересечь своего рода минное поле, полное капканов и кормушек для птиц. В моменты просветления Рейдин обожала наблюдать за птицами. Она окружила свой трейлер яркими кормушками, скворечниками, а также ванночками для купания птиц. Однако восхищаться этим птичьим раем приходилось очень осторожно, поскольку у Рейдин вокруг трейлера были натянуты сигнальные проволочки. И если, к примеру, почтальон сбивался с дорожки к входной двери и натыкался на одну из таких проволочек, то раздавался вой сирены, а на крыльце появлялась хозяйка с револьвером в руке.

Все соседи проходили мимо трейлера Рейдин с огромной осторожностью. Даже самые хулиганистые ребятишки боялись с ней связываться. Если бы не ее катаракта, из-за которой она плохо видела, ситуация действительно была бы очень опасной. Хотя, конечно, пострадать от шальной пули тоже мало приятного. И только несколько посвященных, включая меня, Пат, почтальона и водителя из психушки, знали узкую тропинку, по которой можно было подойти к входной двери ее трейлера.

Сначала надо было аккуратно пройти по тропинке и остановиться прямо напротив двери, затем, не наступая на первую ступеньку, начать подниматься сразу со второй, причем только по левой стороне, а на верхней ступеньке ни в коем случае не следовало звонить в звонок, потому что если непосвященный звонил в звонок, ему приходилось несладко. Надо было постучать в дверь: сначала три удара с короткими интервалами, затем столько же ударов с длинными интервалами и напоследок один удар. Мне было искренне жаль бедных «фламандцев».

Рейдин, шаркая шлепанцами, подошла к двери и выглянула через крохотное оконце. Увидев меня, она начала открывать замки. Потом чуть приоткрыла дверь, убедилась, что, кроме меня, никого нет, отступила внутрь и впустила меня. В глубине комнаты вовсю вопили два длиннохвостых попугая, Долли и Портер.

— Привет, дорогуша, — сказала Рейдин. — Что, надоело сидеть с этими толстяками? Я тебя понимаю. За тем, что в темных очках, нужен глаз да глаз. Что-то уж больно он нервничает.

На Рейдин было выцветшее застиранное платье с карманами. Один был полон бумажных носовых платков, а из другого торчал сборник кроссвордов. Комната у нее была забита вещами. Рейдин обожала пластиковые накидки на мебель, которые давным-давно вышли из моды. И диван, и кресла — все было накрыто этими чехлами. Оставшееся пространство было заставлено керамикой, похоже, той, что они сами лепили на занятиях в психушке: маленькие фигурки, рождественские елки, которые загорались, если включить в сеть. Искусственные вьющиеся растения в кашпо из макраме стали серыми от собравшейся на них пыли. Казалось, время для Рейдин остановилось и она навсегда застряла где-то в шестидесятых или семидесятых годах.

Я села за стол на кухне и взяла чашку с чуть теплым чаем. На чашке была надпись «Посмотрите Рок-Сити». Пора было объяснить, зачем пришла.

— Рейдин, — начала я, отодвигая чашку с приторным чаем в сторону, — ты ведь знаешь, я разбила свой «трансаме-рикэн», когда попала в аварию.

Рейдин кивнула.

— И теперь я осталась без колес. Конечно, можно взять машину напрокат, но моя страховка не покроет этого расхода.

— Это все из-за всемирного кризиса, дорогуша, — изрекла Рейдин с умным видом, вновь кивая. — Это все НАФТА [2].

Я пропустила ее слова мимо ушей и продолжила:

— Так вот я и подумала: может быть, ты одолжишь мне свою машину на пару дней. — Я не смотрела на нее, боясь, что она вскочит с каким-нибудь очередным политическим комментарием, стоит только мне замолчать. — Я очень беспокоюсь о Дениз, она моя подруга. Ты же знаешь, как бывает, когда друзья попадают в беду. Ей надо помочь. Надо попытаться разыскать ее.

Рейдин встала и подошла к шкафу. Я схватилась за край стола, приготовившись бежать в любую минуту, на тот случай если сказала что-то не то. Подумала, что Рейдин направилась за своим револьвером, однако она вернулась с кошельком в руках.

— Ну, дорогуша, чего же ты ждешь? — безмятежно спросила она. — Поехали.

— О, Рейдин! Нет-нет, я вовсе не собираюсь доставлять тебе неудобства. Хочу просто съездить в Форт-Лодердейл и посмотреть, как там. У тебя здесь дела, я справлюсь одна.

Похоже, Рейдин не слушала меня. Бормоча что-то себе под нос, она подложила корма попугаям и подлила в их поилки воды. Затем скрылась в душевой, а я осталась сидеть за кухонным столом в полнейшей растерянности. Как же мне выйти из этой ситуации?

Рейдин вскоре появилась снова, держа старую сумку с плетеными ручками.

— Ну вот, дорогуша, — сказала она бодро, — знаешь, я всем даю свою машину, но сама всегда при этом сижу рядом. Приходится постоянно поддерживать связь со своей системой жизнеобеспечения.

Рейдин решительно подошла к двери, открыла ее и, вопросительно подняв брови, посмотрела на меня.

Рейдин, Флафи и я оказались в древнем «плимуте». Мы направлялись в Форт-Лодердейл. Все вышло несколько иначе, чем я рассчитывала. В последнее время, похоже, все получается не так, как мне бы хотелось. В пять часов дня в пятницу я нажала на акселератор, и мы помчались в надежде на лучшее.

Глава 12

Однажды зимой, когда мне было лет десять, отец выиграл в лотерею. Надо признаться, прежде он никогда ничего не выигрывал. Он купил лотерейный билет просто так, по той же причине, по которой их покупают все. Таким, как мой отец, ничего в жизни легко не давалось. Все, что они имеют, досталось им тяжелым трудом.

Так вот, в тот вечер, когда отец выиграл в лотерею, он вернулся домой ближе к ужину. По-моему, я больше никогда в жизни не видела его таким счастливым, ни до этого, ни после. Я сидела за кухонным столом и делала уроки. Мама поглядывала то на меня, то на равиоли, которые она готовила. Братья тоже крутились здесь же, дурачась и стараясь напакостить друг другу. Когда отец, ужасно возбужденный, вернулся домой значительно раньше обычного, мы поняли: что-то случилось.

Мы примолкли и уставились на него. А он подошел к маме, приподнял ее и закружил по кухне. Он давно уже ничего подобного не делал. Мама очень удивилась и даже немного испугалась, но отец не обращал внимания, будто не замечал этого. Он размахивал клочком бумаги и кричал: «Я выиграл, Эви! Я выиграл! Мы поедем на Рождество во Флориду».

К тому времени когда маме удалось наконец его успокоить и выяснить, в чем дело, до нас уже дошло. Мы поедем туда, где растут апельсины, где качаются высокие пальмы, где по пляжам разгуливают длинноногие красотки в бикини рядом с длинноволосыми молодыми людьми, держащими доски для серфинга. Мы поедем туда, где даже в самую холодную зиму не бывает снега.

Мама не любила суеты, ей не хотелось, чтобы люди знали, что происходит у нее в доме. Но даже она страшно обрадовалась. Мы это видели, потому что следующие несколько недель, пока мы не уехали в Форт-Лодердейл, она что-то напевала и все время улыбалась. Пару раз я даже видела, как они с отцом танцевали на кухне, после того как нас уложили спать.

Мы поехали в Форт-Лодердейл. Отцу так не терпелось поскорее попасть туда, что он с большой неохотой останавливался по дороге, когда нам надо было в туалет. Мама загрузила машину всем необходимым, взяла макароны, оливковое масло, сандвичи, итальянский хлеб, салями, твердый сыр. Все это на тот случай, если во Флориде не окажется хороших продуктов. Флорида казалась нам почти другой страной, и мой старший брат Джимми предположил, что там даже по-английски не говорят, поскольку большинство жителей — выходцы с Кубы.

Сама мысль о том, что мы едем в какое-то место, совершенно не похожее на Филадельфию, представлялась нам ужасно романтичной. Мы были уверены, что Флорида будет полной противоположностью Филадельфии. Там чисто, бурлит жизнь, полно музыки. Филадельфия была для нас как старое черно-белое кино. Нам казалось, что Флорида окажется разноцветной.

Никто из нас не разочаровался. У нас сохранилась фотография, на которой запечатлены мы все. Какой-то прохожий по нашей просьбе сфотографировал нас. На ней были мама, папа, четыре моих брата и я. Мы стояли у стоянки морских яхт перед огромной яхтой «Королева джунглей». Мы никогда не видели такой раньше. Отец был в черных гольфах, которые наполовину закрывали его белые волосатые икры, в клетчатых матросских шортах и в гавайской рубашке. На маме и на мне были огромные соломенные шляпы и темные солнечные очки. Братья были в бейсболках и шортах из старых обрезанных джинсов. Мы дружно, как идиоты, улыбались. Ну и зрелище! И все же каждый из нас хранит такую фотографию у себя дома, там, откуда ее всегда можно достать, посмотреть и вспомнить, что в ту единственную неделю мы, Лаватини, приехавшие неизвестно откуда, наслаждались жизнью и не сомневались, что так будет всегда.

Почему-то я подумала именно об этой фотографии в пять утра, когда мы въезжали в Форт-Лодердейл. Рейдин уснула, прислонившись головой к окну, и тихонько похрапывала. Флафи свернулась клубочком между нами, положив голову на сумку Рейдин. Поэтому Форт-Лодердейл в утренней дымке увидела только я одна. Наверное, то же самое было и с отцом почти двадцать лет назад. Только теперь горизонт был закрыт небоскребами и кругом шло бурное строительство. Даже в этот ранний час по шоссе проносилось полно машин. Сейчас в городе были районы, куда туристы, опасаясь за свою жизнь, боялись заходить. Крошечные семейные отельчики, которых раньше было так много, теперь вовсе исчезли.

Я неслась по шоссе, соображая, что же делать дальше. С собой у меня было всего шестьдесят баксов наличными и кредитка, а кроме того, собака и старая сумасшедшая. Выбор небольшой. Глаза устали и покраснели, я соображала с трудом. У заправки напротив аэропорта я остановила машину. Вывеска обещала горячий кофе и хот-доги. Возможно, немного кофеина и белков помогут мне разработать какой-нибудь план. Как только машина остановилась, Рейдин очнулась от сна и бдительно огляделась вокруг.

— Где это мы, дорогуша?

Волосы у нее сбились на одну сторону, взгляд был сонный. По-моему, она даже не соображала, на какой мы планете, не говоря уже о том, в какой части Флориды. Флафи тоже подала признаки жизни и потянулась на крошечных лапках.

— Мы в Форт-Лодердейле, — ответила я. — Хочу выпить чашечку кофе и сообразить, что делать дальше и где остановиться. Ты что-нибудь будешь?

Рейдин, выглянув из машины, проводила взглядом только что взлетевший самолет.

— Давай остановимся здесь, — предложила она, указывая на «Хилтон», расположенный рядом с аэропортом, — отсюда видно, как взлетают самолеты, так интересно.

Флафи уже окончательно проснулась. Она повернула голову в том направлении, куда показала Рейдин, и на ее мордочке появилось подобие улыбки. Я тоже посмотрела на «Хилтон» и вздохнула. Чашка горячего кофе и сосиска с булочкой, не говоря уж о гостиничном номере, сделали бы из меня банкрота. Я уже была готова раскрыть рот и сказать Рейдин, что мы не в отпуске и я не английская королева.

— Рейдин, этот отель слишком дорогой, номер в нем стоит, наверное, больше сотни долларов в сутки. Понимаешь, у меня сейчас с деньгами негусто, всего шестьдесят баксов наличными и кредитка, но на ней почти ничего нет. — Тяжело вздохнув, я взялась за ручку дверцы. — Сейчас принесу нам по кофе и хот-догу.

— А я бы лучше выпила чаю там, в гостинице, — капризно протянула Рейдин, теребя ручки своей древней кожаной сумочки.

Я медленно сосчитала до десяти.

«Так, я у нее в машине, — напомнила я себе, — и должна быть благодарной и терпеливой». Однако каждая клеточка, каждый мускул моего тела кричали от нетерпения. Швы на руке начинали чесаться. «Зря я все это затеяла», — подумала я.

— Ладно, — сказала Рейдин, — этого должно хватить. Ты говоришь, сто долларов в сутки? Так, фламандцы здесь до нас не доберутся. Абсолютно точно известно, что они не любят аэропорты. Здесь слишком много металлических детекторов и магнитных полей, поэтому мы будем в безопасности. Пошли.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Рейдин и сказать ей, что это никак невозможно, однако вдруг увидела ворох смятых крупных купюр, которые она вытряхнула из сумочки себе на колени.

— Рейдин, — выдохнула я, — откуда у тебя столько денег?

— Жизнь полна возможностей, — ответила она философски. — Ты думаешь, если я живу в трейлере и иногда у меня появляются дикие идеи, то у меня не может быть денег?

— Но откуда…

Она не дала мне закончить.

— Я когда-то была замужем, — сказала она. — Деньги эти от мужа. Когда он умер, они достались мне. А еще от моей семьи. — Она сурово взглянула на меня. — Я владею информацией, и когда наступит большой день, вы увидите, что я права. А я уже буду готова. Ладно, сестренка, пошли!

* * *

Дорога, ведущая к «Хилтону», была усажена пальмами. А пригорки за ним скрывали тот факт, что «Хилтон» расположен рядом с аэропортом. Стоило только остановиться у входа, как тут же к машинам подскакивали приветливые молодые люди в безупречно белых рубашках и шортах, с ухоженными волосами. Они открывали дверцы, помогали выйти, будто вы прибыли с королевским визитом, а автомобиль у вас не менее чем лимузин, даже если на самом деле у вас ржавая колымага, а похожи вы на бездомного бродягу.

— Разрешите помочь с багажом, — предложил один из них.

— Нет, — довольно резко ответила я, — багажом мы займемся потом.

Рейдин взяла Флафи на руки. На ней было все то же выцветшее домашнее платье и чулки, которые спустились ниже колен. Она гордо вплыла в мраморный вестибюль. Все вокруг уставились на нас.

Я шла на шаг или два позади Рейдин, пытаясь пригладить волосы, чтобы выглядеть поприличнее в такой шикарной обстановке. Рейдин поставила сумочку на стойку и заговорила с молодой женщиной, имя которой было написано на карточке, прикрепленной у нее на блузке. Звали ее Мария.

— Дорогуша, нам нужен номер на двоих, и чтобы окнами на аэропорт.

Мария смотрела на нас в нерешительности. Она явно оценила взглядом Рейдин и посчитала, что та не похожа на обычных клиентов «Хилтона». Я поняла, что пора вмешаться, и подвинулась к Рейдин.

— Мамочка, давай я сама договорюсь.

Рейдин нахмурилась, но уступила мне место.

— Хорошо, мы с Флафи пойдем посидим вон там, но ты обязательно скажи им, что я люблю мятные пастилки. Деньги возьми в сумочке, сколько нужно.

Я повернулась к Марии, которая со всевозрастающим ужасом смотрела вслед Рейдин. Медлить было нельзя — еще секунда, и она вызовет кого-то из старших, а может, даже охранников, которые выдворят нас из гостиницы, чтобы мы не портили шикарную обстановку.

— Мария, — обратилась я к ней, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно интеллигентнее, — моя мать, скажем так, несколько эксцентричная женщина, а ее доктор в клинике Мейо считает, что у нее, возможно, признаки болезни Альцгеймера. Я хочу сказать, что женщина с такими средствами, как у нее, может одеваться подобающим образом.

Мария сосредоточила взгляд на мне. Я вежливо хихикнула.

— Но мама вбила себе в голову, что мы на грани разорения и надо экономить. Отец настоял, чтобы мы поехали отдохнуть. Сам он не смог поехать с нами из-за годового собрания акционеров. Он не может пропустить это собрание, поскольку возглавляет совет директоров. Вот мне и пришлось поехать с мамой.

Мария взглянула на меня так, словно хотела мне поверить. Я потянулась за сумочкой Рейдин и достала из нее пятьдесят долларов.

— И обязательно не забудьте про мятные пастилки. Мама их очень любит, а мы стараемся ей во всем потакать. — Я изобразила грусть на лице.

— Какая жалость, — прошептала Мария с сильным испанским акцентом и сочувственно покачала головой. — У нас пятьсот десятый свободен. — Она поискала в ящике и протянула мне ключ.

— Мария, мама настаивает, чтобы мы заплатили наличными. Мы остановимся у вас только на одну ночь. Я оставлю вам задаток в триста долларов, полагаю, этого хватит, чтобы заплатить за номер и возможные расходы? Конечно, если вы хотите кредитку в качестве гарантии…

Мария взяла мою кредитку.

Наконец нас оформили. Теперь можно было спокойно обдумать, что делать дальше. Я не спеша подошла к Рейдин, чувствуя на себе взгляды всех, кто находился в холле.

— Пойдем, дорогая, — тихо сказала я ей. — Твоя комната готова.

Прижимая Флафи к груди, Рейдин поднялась с кресла. Вид у нее был точно как у жертвы болезни Альцгеймера.

— А фламандцев здесь нет? — громко спросила она воинственным тоном.

Я успокоила ее и повела к лифтам. За приемной стойкой Мария о чем-то шепталась с коллегой, жестами показывая на Рейдин и печально качая головой.

«Господи! Вот не знаешь, что и где тебя ожидает», — подумала я, когда мы подошли к лифтеру, и прошептала с сочувствием:

— Бедняга.

— Как здесь холодно, — проговорила Рейдин, и двери лифта закрылись за нами.

Глава 13

Отели такого класса явно рассчитаны на забывчивых. В ванной комнате разложены шапочки и шампуни, на письменном столе — различные письменные принадлежности, в том числе и открытки с видами. Ну а в самых роскошных гостиницах есть даже махровые халаты, приготовленные на тот случай, если богатенькие постояльцы забыли взять свои, потому что были очень заняты на важных переговорах. А сувенирные и подарочные магазинчики в этих отелях лучше, чем иные универмаги. Наш «Хилтон» не был исключением.

Я поспала несколько часов, а когда проснулась, Рейдин еще тихо похрапывала. Оставив ее в номере, я спустилась в такой магазинчик. На прилавке я увидела белое бикини с золотой каемочкой и коротенькое платьице, вполне подходящее для большинства мест, которые я собиралась посетить. Девушке за кассой было чуть более двадцати лет. У нее были светлые мелированные волосы и темный загар. И вообще выглядела она так, будто большую часть времени проводила в ожидании, что ее заметит мистер Денежный Мешок. Она взяла у меня деньги, почти не отрываясь от журнала комиксов. Наверное, так и продолжала бы читать, если бы я не мешала.

— Извините, — обратилась я к ней.

Она оторвалась от журнала и в первый раз посмотрела на меня. Лицо ее приняло хорошо отработанное выражение «К вашим услугам». Она быстро закрыла и убрала журнал. На карточке с ее именем было написано: «Таня из Флориды».

— Таня, — обратилась я к ней, — вы живете здесь, поблизости? — Вопрос, конечно, был глупый, но надо же было как-то начать разговор.

— Да, — осторожно отозвалась она.

— Я подумала, что вы, возможно, знаете, где здесь хорошие клубы.

Она смерила меня взглядом, словно оценивая, к какому поколению меня отнести.

— Ну, — осторожно начала она, — есть клуб «Септемберс», есть клуб «Йестердейз», есть клуб «Шутерс», если вам нравится смотреть на яхты.

Мы двигались в нужном направлении.

— Да-да, — рассмеялась я, — как раз люблю большие яхты, особенно с богатыми хозяевами.

— А кто их не любит? — улыбнулась в ответ Таня, потом на мгновение задумалась. — Если вас интересуют такие, походите по стоянкам яхт.

Выражение моего лица показывало, что подобная мысль мне в голову не приходила и что Таня настоящий гений.

— Здорово! — вырвалось у меня. — Где это? Я хочу сказать, где самые большие яхты?

Таня явно гордилась ролью эксперта и даже забыла про свои комиксы.

— Я бы сходила вот куда: 66-й причал и стоянка «Бахия-Мар». На «Бахия-Мар» есть маленькое местечко, которое называется «Скипперз» — по-моему, так. Там можно посидеть, пообедать и осмотреться вокруг.

Я не верила собственным ушам. «Бахия-Мар», именно там стояла яхта «Королева джунглей», на фоне которой мы все вместе сфотографировались. В моем представлении «Бахия-Мар» навсегда осталось местом, где большие яхты принадлежат только старикам, еле волочащим ноги и занимающимся незаконным бизнесом. Так вот где притаился «Мираж»! Глубоко задумавшись и прижимая к груди сумку с покупками, я вышла из магазина. Я не из тех, кто долго раздумывает, что делать. Но сейчас я здорово задумалась. Мне стало страшно. А вдруг Дениз уже мертва? Это казалось более чем вероятным. В их среде развод всегда проходит с большим трудом, особенно если один супруг знает о делах другого. Но если есть хоть какая-то надежда, что Дениз жива, я просто обязана помочь ей, должна сделать этот шаг и, так сказать, исполнить танец в змеиных объятиях. Я хорошо танцую, но судя по тому, что мне известно, Леон Корвазе — настоящий удав.

Стараясь как можно меньше шуметь, я на цыпочках прошла в наш номер. Рейдин все еще спала. Флафи приоткрыла один глаз и, когда увидела, что это я, спрыгнула с кровати и засеменила за мной в ванную.

— Я возьму тебя с собой, — прошептала я, — но давай молить Бога, чтобы Рейдин спала еще долго.

Флафи улыбнулась. Я знала, что она испытывает по отношению к Рейдин те же чувства, что и я. С Рейдин просто нельзя представить, что она выкинет в следующий момент. Я стащила с себя через голову платье. Двигаться становилось полегче, но все-таки мышцы еще болели. Флафи ловко вспрыгнула на унитаз и напилась из него воды, пока я делала макияж. Внимательно осмотрев себя в зеркале, я решила, что выгляжу почти нормально, особенно если надеть темные очки.

Я осторожно открыла дверь ванной и на цыпочках вышла. Рейдин сидела на стуле и держала сумочку с деньгами на коленях, напевая песенку «Отвези меня на Луну». Выглядела она так решительно, что я даже не стала пытаться отговорить ее, это было бы пустой тратой времени.

— Ты готова? — вздохнула я.

— Готовее не бывает, — бодро ответила она.

Мы чуть было не вышли из гостиницы без приключений, как вдруг внимание Рейдин привлек магазин подарков. Она нырнула внутрь и потребовала у Тани арахиса и кока-колы. Таня соскочила с высокого стула и бросилась выполнять заказ.

— А это еще что такое? — вдруг поинтересовалась Рейдин. Она держала в руках гротескную голову пластиковой куклы: вы вставляете в нее пальцы и делаете разные рожицы. — Я куплю себе такую. А еще принесите мне большие карандаши.

Таня мгновенно принесла два двухфутовых карандаша, на которых были нарисованы розовые фламинго. К одному концу у них были приделаны ярко-красные кисточки.

— Дорогуша, — вдруг заговорила Рейдин, — чего вам тут не хватает, так это венских сосисок, а еще коржиков. Нет, этому месту решительно далеко до цивилизации.

У Тани глаза чуть не вылезли из орбит.

— Да-да, мадам, конечно, — растерянно пробормотала она. Таня заметила меня, только когда начала отсчитывать Рейдин сдачу.

— Готова? — спросила я у Рейдин. Та кивнула, высыпая орешки в кока-колу. — Поехали, может, найдем тебе бога-тенького.

Я услышала, как Таня за моей спиной поперхнулась. Мы направились к выходу из гостиницы.

Когда машину Рейдин подогнали к крыльцу и мы наконец отъехали от гостиницы, я начала размышлять. Форт-Лодердейл не должен сильно отличаться от большинства других городов побережья. По виду он, конечно, большой, но наверняка разделен на районы и микрорайоны, которые сами по себе составляют отдельные городки. Среди них должно быть место, где хорошо знают Леона Корвазе.

Он владелец огромной быстроходной яхты, ведет роскошный образ жизни, но особенно не высовывается. В Филадельфии это означало бы частные комнаты в лучших ресторанах и клубах. Думаю, здесь то же самое. Леон наверняка общается с местными партийными боссами и держит свою яхту у какого-нибудь дорогого, но не бросающегося в глаза причала. От брата я узнала название яхты — «Мираж». Дальше совсем просто. Рано или поздно я разыщу его, но скорее всего раньше, чем мы найдем его, ему расскажут, что его разыскивают блондинка, чихуа-хуа и сумасшедшая старуха, которые разъезжают по городу и расспрашивают о нем.

Мы ехали по Семнадцатой улице, как раз по мосту. Рейдин и Флафи прижали носы к стеклу и с интересом разглядывали яхты. Затем мы выехали на шоссе, и нашему взору открылся океан. Но это было уже совсем не то, что я запомнила ребенком. Здесь построили прогулочную эспланаду, чем-то напоминающую великую китайскую стену, но рассчитанную на карликов.

Пальмы стояли так же, как я запомнила. Спасательная станция была на том же месте, но прежнего города уже не было. Вместо него здесь пахло деньгами и роскошью. Маленькие бары, которые приезжие студенты называли своим домом, сейчас перемежались с магазинами модной одежды и ювелирных украшений. У меня было такое чувство, что скоро совсем не останется ни этих баров, ни маленьких лавочек, в которых можно купить пляжные принадлежности. Их заменят роскошные картинные галереи и магазины стильной мебели. Для нормального человека с большой семьей здесь не осталось места, что уж говорить о ностальгирующей стриптизерше.

Я едва не пропустила «Королеву джунглей», ту самую яхту, на фоне которой мы сфотографировались всей семьей, и стоянку для яхт «Бахия-Мар». Яркая яхта сливалась с окружением и была меньше, чем представлялась в памяти. Когда я была маленькой, мне казалось, что ее мачты достают до неба, а яркая красно-золотая краска гораздо ярче, чем пожарные машины у отца. Сейчас краска поблекла, и яхта выглядела бедной родственницей среди сверкающих новых яхт, заполняющих причал.

Мы припарковались среди «кадиллаков» и «БМВ». На Рейдин было очередное платье в цветочек из запаса одежды, которую она взяла с собой. Волосы ее уже не были слипшимися, наоборот, они торчали во все стороны. Можно было не сомневаться — нас обязательно заметят. Флафи вышагивала рядом на изящном поводке, украшенном стразами. Я всегда возила его в сумочке для ответственных случаев или тех мест, где правила соблюдались очень строго и собаку надо было выводить только на поводке. Здесь Флафи смотрелась удивительно уместно, по крайней мере она подавала себя с видом принцессы. Она гарцевала подобно моей кузине на свадьбе брата Тони. Моя тетушка Энджи считала, что эта кузина ее опозорила. Она привлекала к себе все внимание, и о невесте на свадьбе почти забыли. Но я-то понимала, что моя кузина просто наслаждалась жизнью и хотела, чтобы весь мир знал, как ей хорошо.

Точно так Флафи вышагивала сейчас вдоль стоянки «Бахия-Мар». Она поглядывала по сторонам, шла не спеша, внимательно разглядывала всех, кто попадался на пути. У этой собаки уверенности в себе больше, чем у моей тетушки Энджи было за всю ее жизнь.

Рейдин, кроме яхт, ничего вокруг не видела. Она шла по настилу вдоль стоянки словно пьяная, ее шатало из стороны в сторону. Каблуки ее туфель то и дело проваливались между планок.

Когда Флафи вдруг закричала, а она именно закричала, это застало меня врасплох. Она взвизгнула от боли, мне стало не по себе, сердце у меня забилось. Сначала я ничего не поняла и огляделась вокруг, надеясь, что это взвизгнула какая-то чужая собака, но рядом никого не было. Это кричала Флафи.

Я опустилась на колени и увидела, что у нее из лапки течет кровь. Флафи легла, продолжая жалобно скулить, но не позволила мне дотронуться до лапки. Ей было очень больно, и она чуть не укусила меня. Кровь продолжала течь, и тут я увидела, что из лапы торчит большой рыболовный крючок. Я попыталась взять собаку на руки, но тут почувствовала, как кто-то отодвинул меня от Флафи.

Незнакомый мужчина в шортах и ослепительно белой спортивной рубашке опустился рядом со мной. Он был худой и высокий, с редкой сединой в темных волосах и большой белой прядью над лбом. Вполне возможно, в его жилах текла индейская кровь. У него был отменный загар, как у тех, кто проводит много времени на воде.

— Подождите, — спокойно и властно сказал он, повернулся и достал пару толстых кожаных перчаток, которые лежали в ящике на причале у одной из яхт. — Я подержу, а вы попытайтесь ее успокоить, и тогда попробуем вынуть крючок.

Он протянул руку к Флафи, и она укусила его, но он даже не поморщился. Он продолжал крепко держать мою крошку, пока мы тихонько с ней разговаривали.

— Все хорошо, все хорошо, девочка, — бормотал он.

— Малышка моя, мамочка здесь, рядом с тобой, — уговаривала я собаку, не зная, что делать дальше.

— Поступим так, — проговорил мужчина. — Я положу ее на этот ящик и буду держать, а вы резко дернете за крючок.

Мне чуть не стало дурно, по коже побежали мурашки. Я понимала, что Флафи будет очень больно.

— Давайте лучше отвезем ее к ветеринару, — попробовала я предложить.

Он взглянул на меня, и я увидела, что глаза у него ясные, серые и очень властные. Похоже, я его разочаровала или, что еще хуже, подвела Флафи.

— Вы можете так поступить, — спокойно сказал он, — но тогда ей придется терпеть этот крючок еще целый час, а может, и больше. Она потеряет много крови.

Я посмотрела на Флафи — бедняжка скулила, в глазах у нее была боль.

— Ладно, что делать? — спросила я.

— Как вас зовут?

— Кьяра Лаватини, — ответила я дрожащим голосом.

— Кьяра, у вас все получится, — подбодрил меня мужчина. — С рыбаками это часто случается. Ей сразу станет лучше, как только вы выдернете крючок.

Я вовсе не была уверена, что у меня все получится.

— Одним резким движением, — продолжил он. — Выдергивайте крючок резко и быстро, а я буду держать вашу собаку как можно крепче.

Флафи почувствовала, что мы что-то замышляем, и попыталась вырваться из его рук. Я так и не спросила, как его зовут.

— Тише, тише, моя хорошая, — увещевал ее мужчина. — Кьяра, давайте, — поторопил он меня. По голосу чувствовалось, что он привык распоряжаться.

— Сейчас, сейчас, моя маленькая.

Я взялась за крючок. За спиной я слышала чьи-то шаги и голоса. Вокруг нас собиралась небольшая толпа. Все с любопытством рассматривали, что произошло, как бывает после автомобильной аварии, когда людей словно магнитом тянет к месту трагедии, чтобы своими глазами увидеть случившееся.

Флафи не сводила с меня доверчивых глаз. Было видно, что ей страшно больно. Я попыталась забыть об эмоциях и переключить внимание, как часто делала в экстренных ситуациях, и посмотреть на произошедшее как бы со стороны. Флафи для меня все равно что ребенок. Нет, сейчас я не могу отключиться, и я крепко сжала ей лапку.

— Я люблю тебя, Флафи, — прошептала я, затем глубоко вдохнула, задержала дыхание и изо всех сил дернула крючок.

Флафи опять громко вскрикнула, и по ее мордочке покатились слезы.

— Ну вот и все, Кьяра, — успокоил меня мой помощник. — Вот, возьмите. — Он протянул мне чистый белый носовой платок, который вынул из кармана шорт. — Завяжите ей лапку, это остановит кровь, но не затягивайте слишком туго.

Я обвязала платком маленькую лапку Флафи и забрала ее из рук мужчины. Флафи немножко поскуливала, но уже спокойнее. Мужчина наклонился и поднял окровавленный крючок, внимательно рассматривая его.

— Похоже, совсем новый, — промолвил он. — Будем надеяться, что инфекция в ранку не попала, но сказать наверняка нельзя. Вот теперь лучше отправиться к ветеринару. У нас здесь неподалеку есть ветеринарная лечебница, там принимают без предварительной записи.

— Спасибо вам большое. — От волнения мой голос дрожал.

— Отправляйтесь туда сразу же, — посоветовал он, внимательно глядя на меня серыми глазами. — Давайте я помогу вам донести ее до машины. Думаю, вы сможете добраться туда самостоятельно, если она спокойно полежит на сиденье.

— Не страшно, я не одна. — Я поискала взглядом Рейдин.

Вокруг стояли прохожие и наблюдали за происходящим, но, убедившись, что все кончилось хорошо и инцидент исчерпан, они, словно застеснявшись своего любопытства, стали расходиться. Моей соседки рядом не было.

— Она только что была здесь, — сказала я озадаченно. Только этого мне не хватало! Надо срочно везти Флафи в лечебницу, а Рейдин нет.

— А как она выглядит? — поинтересовался мужчина.

Толпа рассеялась, и тут я увидела Рейдин. Она сидела в самом конце стоянки на скамейке, обхватив голову руками, и раскачивалась из стороны в сторону.

— Вон она, — сказала я и направилась к Рейдин.

— Это ваша мать? — спросил мужчина.

— Нет, подруга. Мы приехали сюда, чтобы найти еще одну мою подругу. Она раньше жила здесь, Дениз Кертис Корвазе. Вы не знаете ее, случайно?

— Дениз Корвазе, — повторил мужчина и задумался. Затем покачал головой. — Нет, не припоминаю. Ваша подруга, вы говорите?

— Да. Она вдруг исчезла, и я подумала, может быть, у нее неприятности с… — Я замолчала, поняв, что уже и так сказала лишнего. — Я просто решила ее поискать. Она говорила, что раньше жила на яхте под названием «Мираж». Не слышали о такой?

Мой новый знакомый опять задумался, сдвинул брови.

— Нет, к сожалению, но я поспрашиваю. Вы здесь недалеко остановились?

Мы уже почти дошли до Рейдин. Выглядела она не очень хорошо. Надо было отвести ее в машину. История с Флафи, наверное, напугала Рейдин.

— Мы остановились в «Хилтоне», — быстро проговорила я. — Просто оставьте сообщение для Кьяры Лаватини. Большое спасибо за помощь.

Когда мы подошли к Рейдин, она тихо плакала.

— С ней все в порядке? — спросил мужчина.

— Да, — я кивнула, — она в порядке, большое спасибо за все.

Он попрощался и медленно зашагал назад. Я положила руку на вздрагивающее плечо Рейдин.

— Что с тобой? Не переживай, с Флафи все будет хорошо. Сейчас необходимо отвезти ее к ветеринару, чтобы ей перевязали лапку, но ничего страшного.

Флафи тоненько заскулила, словно не соглашаясь со мной.

Рейдин медленно подняла голову. Лицо ее распухло, глаза были красными от слез.

— Это плохое место, здесь опасно, — прошептала она. — Я хочу домой.

Рейдин дрожала, пока мы шли назад к машине. Время от времени она украдкой бросала взгляды на Флафи. Я не знала, о чем думает моя подруга. Сейчас я больше волновалась за Флафи и торопилась отвезти ее в лечебницу.

Мы осторожно отъехали от причала и направились в лечебницу. Флафи устроилась у Рейдин на коленях, внимательно изучая раненую лапку.

— Кьяра, что мы здесь делаем? — испуганно спросила Рейдин, ее голос было трудно узнать.

— Рейдин, мы ищем Дениз, — сказала я тихо. — Раньше она здесь жила на яхте «Мираж». Я подумала…

При слове «мираж» Рейдин вздрогнула и затем громко повторила:

— Мираж!

От неожиданности я резко повернула руль в сторону. Машина, которая пронеслась мимо нас, даже посигналила мне.

— Это «Мираж»! — закричала Рейдин. — Это большой «Мираж»!

Ее так сильно колотило, что я испугалась за Флафи, лежавшую у нее на коленях.

— Где большой мираж? — спросила я, ничего не понимая, и попыталась успокоить Рейдин.

— Та яхта, где Флафи повредила лапку. Разве ты не видела? — Теперь она говорила своим обычным голосом. — Ведь та яхта называлась «Мираж».

Глава 14

Уже стемнело, когда я задумалась об иронии жизни. Флафи удобно устроилась на постели в номере отеля. Рядом с ней, откинувшись на подушки, сидела Рейдин. Между ними лежали коржики. Рейдин смотрела какой-то сериал по кабельному телевидению.

Весь день прошел в сплошных заботах. Несколько часов пришлось провести в ветеринарной лечебнице, и все только ради того, чтобы ветеринар перебинтовал лапку и прочитал мне лекцию о безопасности собак, да еще содрал с меня сотню баксов.

Рейдин то приходила в себя, то снова проваливалась в какое-то забытье, откуда ее было трудно вытащить. Я так и не смогла заставить ее поужинать. Она с подозрением рассматривала ресторанную еду, отказываясь прикасаться ко всему, что было куплено не в магазине. Наконец мне удалось ее убедить, что домой мы сможем поехать только завтра, потому что я очень устала. Я даже не представляла, как ей объяснить, что завтра нам необходимо вернуться к стоянке «Бахия-Мар».

Я натянула купленный в гостинице белый купальник и сверху накинула рубашку. Может быть, несколько дорожек в бассейне помогут мне прийти в себя. Да, именно так. Сначала поплаваю, а потом выпью ледяной пиноколады. Рейдин рассеянно махнула мне рукой, и я пошла в бассейн. Флафи спала мертвым сном.

Вокруг бассейна стояли пластиковые кресла, в горшках росли тропические растения. И как во всех гостиницах такого класса, здесь был обязательный бар с равнодушным ко всему барменом. Вода была приятной и теплой и подсвечивалась мягким желтым светом. В бассейне больше никого не было.

Не могу сказать, как долго я плавала, просто я машинально работала руками, и вдруг в какой-то момент поняла, что ужасно зла. Я махала руками в этой вонявшей хлоркой воде, и мне казалось, что я ничего не смогу сделать. Я постаралась загнать назад слезы, которые навертывались на глаза весь день, ругая себя за то, что была рядом с «Миражом» и ничего не увидела. Мужчина, который помог мне с Флафи, наверняка знает и яхту, и Леона Корвазе. Возможно, даже он сам работает на этой яхте, а я, как жалкая школьница, опять попалась, опять эмоции взяли надо мной верх.

Я все плавала и плавала, ругая и проклиная себя за собственную невнимательность. Когда сил больше не осталось, я с трудом вылезла из бассейна, подошла к столику, вытерлась большим махровым полотенцем и была готова выпить пиноколаду. Хватит заниматься самобичеванием, лучше подумать, что делать дальше.

Я села, отдышалась и начала медленно потягивать напиток. Где-то поблизости закурили. В молодости, когда я была совсем беспечной, я тоже курила, и сейчас я с удовольствием вдыхала аромат свежезажженной сигареты. Есть что-то приятно-едкое в этом первом дымке.

— Ну вот, теперь мне не придется звонить вам в номер.

Глубокий, твердый как сталь голос словно прорезал темноту. Я сразу вспомнила все, что произошло утром.

Человек вышел из тени, подошел к моему столику, небрежно подтянул к нему еще одно кресло и уселся. На нем были белые льняные брюки, пляжные шлепанцы на босу ногу и светло-розовая рубашка. Если обоняние мне не изменило, он надушился одеколоном «Пако Рабан». В сумерках белая прядь в его волосах стала еще заметнее, а глаза казались яснее, но по сравнению с утренними стали как-то бесцветнее. Он аккуратно положил на столик пачку сигарет и серебряную зажигалку с отделкой из бирюзы.

— Мистер Корвазе, — произнесла я, пытаясь не выдать голосом своей неуверенности, — я все размышляла: вы сами появитесь или пришлете кого-нибудь? — Я посмотрела в сторону бара в надежде, что там будет хоть один свидетель, но бар уже закрылся, там не было ни души. У бассейна сидели только я и бывший муж Дениз.

— Вы искали Дениз? — спросил он будто небрежно. В темноте светился только оранжевый кончик зажженной сигареты.

Всего в нескольких десятках футов от нас, в ресторане, обедали богатые постояльцы гостиницы. Ресторан выходил на бассейн, но нас они наверняка не видели, потому что мой столик закрывало большое растение.

Леон Корвазе потянулся, словно огромная кошка.

— Как странно, — продолжил он, — я тоже разыскиваю Дениз. — Он наклонился ко мне. — Может, мы сумеем помочь друг другу? — Он улыбнулся и прищурил глаза. — Если мы будем искать вдвоем, нам будет легче и безопаснее.

— А я и не знала, что вас волнует безопасность Дениз, — промолвила я и сделала глубокий вдох, стараясь преодолеть страх. — Мне казалось, что все как раз наоборот.

Он попытался рассмеяться, но смех застрял у него в горле.

— Так вы проделали этот путь с крошечной собачкой и этой сумасшедшей старухой, чтобы спасти Дениз от меня?

— Да, что-то вроде этого, — отозвалась я.

Он рассмеялся, на этот раз громко. Смех отзывался в пустом помещении бассейна громким эхом.

— Либо у вас слишком преувеличено представление о собственных способностях, либо вы серьезно недооцениваете мои. — Не переставая улыбаться, он приподнял веки, сверкнул в мою сторону глазами и вдруг, протянув руку, будто стальными клешнями схватил меня за запястье. — Мне очень нужно найти Дениз, — хрипло прошептал он. — У нее есть кое-что, что принадлежит мне.

— И что же это такое? — спросила я, стараясь не показать, что мне больно.

— Она знает, — ответил он. Настроение у него вновь изменилось, и он снова превратился в того мужчину, который помог мне с Флафи, когда с ней случилась беда. — Кьяра, я не хочу причинять Дениз боль, я не обижу ее. — Глаза у него стали печальными. — Знаете, ваша подружка Дениз все еще остается ребенком. Когда ей больно, она начинает дергаться. Именно так она поступает и сейчас. — Он на мгновение ослабил хватку, а затем сжал мою руку так, что у меня от боли перехватило дыхание. — Передайте ей, что, по-моему, она ведет себя очень глупо. Она прекрасно знает, что я не переношу глупостей, даже от нее.

Казалось, он забыл о моем присутствии. Глаза у него горели, но смотрел он куда-то сквозь меня, сжимая мое запястье. Он думал о Дениз.

Внезапно дверь бассейна распахнулась, и в проеме показалась смеющаяся женщина. За ней шел мужчина, поддразнивая ее. Они направились к воде. Леон будто очнулся и посмотрел на меня.

— Простите, Кьяра. Когда я вспоминаю о Дениз, все худшее во мне выходит на поверхность. Мы с ней всегда так действуем друг на друга.

На мгновение мне показалось, что он испытывает боль. Я вспомнила Дениз, как она сидела у стойки бара и рассказывала про Леона, про то, как он ее бил, как ей угрожал. Та Дениз, которую я знала, не любила Леона, боялась его. Я всмотрелась в его лицо. Быть может, он просто пытается сбить меня с толку. Вполне возможно, что Дениз держат сейчас где-то взаперти, а может, ее уже нет в живых. Но маленький червячок сомнения уже начал разрушительную работу. А что, если у Дениз действительно есть то, что принадлежит Леону? Что, если она обманывает сейчас не только Леона, но и меня? Леон проследил, как пара подошла к воде, и придвинулся ко мне вплотную.

— Кьяра, я дам вам номер телефона, по которому вы сможете мне позвонить, если узнаете что-то про Дениз. Я заплачу за разговор.

— И не надейтесь, — усмехнулась я. — Так я вам и расскажу, если что-то узнаю.

В голосе Леона зазвучала неприкрытая угроза.

— Мне все равно станет известно, если она свяжется с вами. Вы избавите от головной боли себя и своих близких, если сообщите мне, как только она позвонит.

Не успела я и слова вымолвить, как он снова обхватил стальной хваткой мое запястье и заставил раскрыть ладонь. В другой руке у него была горящая сигарета. Он поднес ее к самой коже, чтобы я почувствовала жар.

— Не пытайтесь перехитрить меня, — угрожающе посоветовал он, — вы боитесь меня, и это хорошо. Это инстинкт самосохранения.

— Я не боюсь вас, — громко сказала я.

Мужчина и женщина у воды посмотрели в нашу сторону, но они стояли слишком далеко и не могли расслышать моих слов. Однако тон голоса они услышали.

— Если не боитесь, значит, совершаете серьезную ошибку, — прошептал он, затем резко встал, небрежно бросил на стол свою визитку. На ней, кроме номера телефона, ничего не было. Через мгновение не стало и его самого, словно он растворился в темноте. Потом послышался отдаленный шум отъезжающей машины, и Леон Корвазе исчез из моей жизни, по крайней мере на время.

Меня била нервная дрожь, я не могла сдвинуться с места, просто сидела, растирая запястье и ожидая, когда мои коленки успокоятся, и я смогу встать. Интуиция подсказывала мне, что Леону Корвазе обязательно нужно найти Дениз. Нужно так же, как мне. Интуиция совсем недавно подсказала мне приехать в Форт-Лодердейл и искать Дениз здесь. Однако похоже на то, что здесь я только запутаю все еще больше. Ко всему перешла дорогу наркодельцу, который угрожает теперь мне, Рейдин и Флафи. Хорошую помощь я оказываю Дениз!

* * *

Рейдин не стала меня ни о чем расспрашивать, когда я вернулась в гостиницу. Я сказала ей, что она права и нам необходимо вернуться в Панама-Сити. Рейдин кивнула, слушая меня вполуха и не отрываясь от любимого сериала. Она была полностью поглощена событиями, разворачивающимися на экране.

— Ты, головастик вонючий, я бы и то лучше сделала! — кричала она в телевизор. — Ты что, не видишь, парень устал? Он уже выдохся весь, отпусти его!

Вся постель была засыпана обертками от коржиков. Флафи сидела рядом, ее крошечное тельце дрожало. Или моя малышка сопереживала героям, или Рейдин перекормила ее сахаром. Я решила, что последнее ближе всего к истине.

Когда я вышла из ванной, готовая ко сну, я увидела, что Рейдин и Флафи уже крепко спят, а телевизор продолжает работать. Я задвинула портьеры и легла в свою постель. Потом взяла пульт, навела на телевизор и выключила его. Завтра нас ждет длинная жаркая дорога домой. Но это все же лучше, чем Леон Корвазе и Форт-Лодердейл.

Глава 15

— Могла бы хоть записку оставить. — Бруно был страшно зол. — Мы тут все с ума посходили, не знали, что с тобой. А Большой Эд весь извелся. Ты ведь исчезла, когда он тебя караулил. Он считал себя ответственным за происшедшее. О нас бы хоть подумала!

Я опустила голову и уставилась на остроконечные ковбойские ботинки Бруно. Конечно, он прав. Я сбежала, никого не предупредив, а ведь я ведущая танцовщица в «Тиффани». Однако я не привыкла отчитываться за свои действия, по крайней мере с тех пор, как уехала из Филадельфии.

— Бруно, прости меня, — пробормотала я, чувствуя себя так, словно стояла перед учительницей второго класса. — Похоже, я действительно увлеклась.

— Ну ладно, — сказал Бруно, смягчившись, — главное, мы знаем, что с тобой все в порядке. — Он переступал с ноги на ногу, вид у него был явно смущенный. — Марла не очень обрадуется, что ты снова в форме.

Ага, вот мы и подошли к главному. Марла! Я почувствовала, как у меня забилось сердце и засосало под ложечкой. Стало быть, Марла не сидела без дела, пока меня не было. В этом я не сомневалась.

— А что Марла? — спросила я.

— У нее новый номер, — сообщил Бруно, — он рассчитан на военных.

— Ну, это мне знакомо, она с ним выступала и раньше. Она думает, что этим привлечет в клуб больше военных, но «Тиффани» им не по карману. Конечно, кое-кто придет, но в основном они все крутятся в «Золотом слитке».

— Нет, Кьяра, — Бруно покачал головой, — на этот раз все по-другому. Она заставила Большого Эда установить такой аппарат, при помощи которого она как будто летает.

Я мгновенно представила Марлу летящей над столиками клиентов, со свисающими сиськами, напоминающими две большие дыни, и попискивающую скрипучим голосом: «Боже, благослови Америку!» Большой Эд парень, конечно, толковый, но даже ему не по силам придумать такое устройство, при помощи которого Марла летала бы над публикой изящно, как птица. Это просто невозможно. Даже если бы ему это и удалось, Марла все равно не сделала бы этого красиво.

— Подумаешь, большое дело! — Я пожала плечами.

— Нет, Кьяра, вот именно большое. Знаешь, она придумала серебряные костюмы с блестками… И вообще это устройство похоже на бомбардировщик «Б-52». А на руках у нее даже серебряные крылышки. Ты знаешь, мужчинам это очень нравится, особенно когда она хватается за свои сиськи и кричит: «Бросаю бомбы!» Говорю тебе, они летят на этот номер как мухи на мед. Винсент сказал, что только на ней заработали на пятьсот долларов больше прежнего.

Однако выглядел Бруно далеко не радостным.

— Так в чем дело, Бруно, это же здорово! — Не надо показывать Бруно, что я расстроена.

— Да нет, не здорово. Знаешь, эти ребята, летчики, напиваются и начинают драться, а мне приходится их разнимать. А мне это нужно? У «Тиффани» обычно не такая клиентура. Если мы не хотим, чтобы от нас ушли постоянные клиенты, это надо прекратить.

— Бруно, да успокойся ты. Я завтра уже вернусь.

— Правда? — Он будто не верил мне. — А как это у тебя получится?

— Бруно, чувствую я себя отлично. Скажи Винсенту, чтобы меня завтра ждали, я обязательно буду выступать.

Должна признаться, я несколько нервничала. Еще немного, и Марла действительно займет лидирующее место в клубе. А помогать ей в этом я не собираюсь. И не надо рисковать, меня уже и так долго не было. Пора возвращаться, и пусть мое возвращение заметят все.

Глава 16

Свет в зале погас. Лучи двух прожекторов неровными дергающимися пятнами высвечивали зрителей не столько по замыслу нашего осветителя Рыжика, сколько в силу его неумения. Затем они переметнулись на сцену и соединились там в одно большое яркое пятно. Для своего триумфального возвращения на сцену я взяла напрокат машину, производящую туман. И сейчас эта машина изрыгнула клубы тумана на язык подиума.

Шума в зале было больше, чем обычно. Поклонники Марлы ожидали ее номера и повышали свое либидо неумеренным потреблением алкоголя. Я стояла за занавесом в ожидании. Заиграла музыка. Хорошо поставленным громким голосом Трейси Чэпмен, стараясь перекричать присутствующих, объявил выход ведущей танцовщицы.

И я появилась на сцене. В обтягивающем черном бархатном платье без бретелек с разрезами по бокам до самых бедер. На пятидюймовых шпильках, отчего мои ноги казались бесконечно длинными. На руках у меня были черные атласные перчатки до локтей, а на шее небольшое ожерелье из стразов. Волосы я приподняла и заколола. Если не получается с серебряными блестками и бомбардировщиками, надо дать публике что-то настоящее.

Я двинулась вперед по подиуму и появилась из тумана, повторяя движениями музыку. Медленно покачиваясь, я ласкала себя все выше и выше, пока мои руки наконец не обхватили груди. Я наклонилась вперед, как будто предлагая их публике. В зале воцарилась полнейшая тишина, и только громким эхом отзывался голос Трейси Чэпмена, продолжавшего рекламировать мой номер.

Медленно-медленно я стянула перчатки и бросила их в зал рядом с подиумом. Их тут же подхватили. Потом я так же медленно завела руки за спину, чтобы расстегнуть молнию. Платье скользнуло вниз и упало вокруг ног черным озером. Публика отреагировала дружным единым выдохом. Я поняла, что каждый из присутствующих в зале мужчин уже безраздельно принадлежит мне.

Дальше я должна была приняться за черные сетчатые чулки, однако вместо этого медленно подняла руки и стала ласкать шею, передвигая руки выше и выше, пока не дошла до заколки, удерживающей мои волосы. Мужчины начали подтягиваться ближе к сцене, подобно леммингам, словно их притягивала какая-то непреодолимая сила. В глазах у них стояла мольба, будто они молча просили меня: «Распусти, распусти свои волосы».

«Они совсем как дети», — подумала я.

По привычке я посмотрела в сторону бара, словно надеялась увидеть там Дениз. Там сидели Фрэнки и Рэмбо. Заметив, что я смотрю в их сторону, Рэмбо вскинул ногу в ботинке и сделал движение, будто пнул кого-то. Переведя взгляд на стойку бара, я увидела, что там появился кто-то новый. Я машинально потянулась к застежкам, удерживающим чулки.

«Черт побери Винсента! И это называется верностью. Дениз нет всего неделю, а место ее уже занято», — отметила я про себя.

Сейчас эта замена разглядывала меня. Высокий, худощавый, в ковбойской шляпе, лицо худое и угловатое. Настоящая реклама ковбоя. Бармен улыбнулся медленной знающей улыбкой. Я отвела взгляд. Тоже мне ковбой!

Я протянула чулок между ног и бросила его бизнесмену, сидевшему за одним из ближайших к сцене столиков. Он поймал его, заулыбался и подошел к краю подиума с двадцатидолларовой купюрой. Страсти в зале накалялись. Когда я начала расстегивать лиф, Бруно и Большой Эд передвинулись ближе к сцене, чтобы на всякий случай быть готовыми ко всему. Если летчики попробуют завязать драку, их ждет сюрприз. Среди публики всегда находился тот, кто был не прочь побузить, но Бруно было достаточно рявкнуть на него, и все заканчивалось прежде, чем началось.

Рыжик, осветитель и техник в одном лице, стоял около машины, производящей туман, и ожидал грандиозного финала. Я бросила лиф в его направлении и побежала по подиуму. На мне были только трусики, точнее, небольшой треугольник блестящей черной ткани спереди, держащийся на двух липучках на концах тонкого пояса-шнурка. Это моя любимая часть выступления. В это время напряжение в зале и содержание тестостерона в крови у публики возрастает до предела, и все это благодаря мне.

Добежав до края подиума, я остановилась, поглаживая пальцами соски, пока они не затвердели. Зал стонал, там не осталось тихого места. И тогда я одной рукой мгновенно отстегнула липучки и сдернула с себя трусики, а другой бросила перед собой маленькую дымовую шашку, которую Эрни, мой знакомый, купил для меня в специальном магазине, где продаются подобные штучки. Под дружный стон зала я исчезла.

Винсент уже поджидал меня за кулисами. Широко улыбаясь, он подал мне шелковый халат.

— Да, это поистине триумфальное возвращение, — проговорил он. Винсент не собирался промывать мне мозги из-за того, что я исчезла. Его ведущая танцовщица вернулась, значит, деньги снова потекут рекой. В зале стоял настоящий рев. Аплодисменты не стихали, все требовали Кьяру.

— Послушай, Винсент. Что это за новая личность появилась в баре? — поинтересовалась я.

— Это Лайл. Он из Техаса, — ответил тот не моргнув глазом.

— Спасибо, что сказал, а то я не догадалась бы.

Винсент знал, что я не отстану. Темные очки, конечно, скрывают дергающийся глаз, но скрыть скрежет зубов они не в состоянии.

— А как же Дениз? — спросила я. — Мы что, уже забыли ее? Вместо нее уже работает ковбой?

Вокруг нас незаметно собралась маленькая толпа. Девушки, которые готовились к выходу, не могли притвориться, что не слушают. Позади Винсента стоял Рыжик. Он даже не скрывал, что прислушивается к нашему разговору, забыв, что надо готовиться к следующему номеру.

— Кьяра, — недовольно заговорил Винсент, — у меня бизнес. Этой девушки нет уже неделю, она даже не позвонила. Полицию она совершенно не волнует. Общее мнение таково, что она просто не хочет, чтобы ее нашли. Что прикажешь мне делать? Я прикрывал ее сколько мог, ставил на замену людей, но мне нужен кто-то постоянный, на всю смену.

Я не ответила, молча повернулась и пошла в гримерную. С чего это я взяла, что здесь кого-то волнует судьба Дениз? Разумеется, Винсент делает то, что должен. И все-таки мне казалось, что это несправедливо.

В гримерной готовилась к выступлению Марла. Она осторожно накладывала на веки блестящие серебристые тени и притворялась равнодушной к моему успеху. Она почти оделась к своему номеру. На ней был тонкий обтягивающий серебристый купальник с блестками и американским флагом на груди. Блестящие серебристые туфли стояли рядом с ее стулом, а большие, тоже серебристые крылья были прислонены к туалетному столику.

— Ты вернулась? — проговорила она голосом маленькой девочки. — Я так рада.

— Ничего ты не рада, — довольно резко оборвала ее я, — но спасибо, что хоть делаешь вид.

Марла выпрямилась и с тревогой посмотрела на меня.

— Кьяра, — начала она приторным голосом, — давай попробуем подружиться. Мы же здесь одна большая семья…

— Марла, хватит чушь нести. Я никогда не буду твоей семьей, и ты прекрасно понимаешь, что никогда не будешь моей семьей. Давай посмотрим правде в глаза. Всю эту неделю, пока меня не было, ты из кожи вон лезла, чтобы занять мое место наверху. Ничего другого я от тебя и не ожидала, но теперь я вернулась. — Я медленно подходила к ней, с наслаждением замечая, как в ее глазах появляется страх. — Поэтому выброси из головы все мысли о том, чтобы занять мое место. Поняла?

Марла изо всех сил старалась показать, что не боится меня, но ей это плохо удавалось. Она судорожно сглотнула и собиралась что-то ответить, но тут появился Рыжик.

— Кьяра! Этот новый парень, Лайл, сказал, что нашел какие-то вещи Дениз за стойкой бара. Он не знает, что с ними делать. Я подумал, может, ты их возьмешь. Вдруг ты с ней увидишься?

Я уставилась на него, позабыв о Марле. Рыжик стоял в дверях гримерной, стараясь держаться так, словно для него было привычным видеть полуодетых девушек. Но на самом деле он был одним из тех, кто никогда не сможет привыкнуть к подобному зрелищу. Он был рыжеволосый, с белой кожей, поэтому чувства его проявлялись на лице в виде красных пятен. А борода и усы, которые он специально отрастил, ничуть не скрывали этого. Рыжик был мальчишкой, он им и останется, даже когда станет стариком.

— Где эти вещи? — спросила я. Мне и в голову не пришло, что Дениз могла оставить что-то в клубе.

— Лайл сложил все за стойкой бара. Он говорит, что это косметичка или что-то вроде того.

Марла воспользовалась ситуацией и осторожно проскользнула мимо нас за дверь. Меня она перестала интересовать. Неожиданно все встало на свои места. Я должна думать о Дениз и Арло, и нечего тратить время на всякие пустяки вроде стычек с Марлой.

* * *

Лайл был опытным барменом, очень экономным в движениях, и умел развеселить клиента. Одной рукой, в которой держал охлажденную кружку, он потянулся к холодильнику за пивом, а другой ловко расстелил салфетку перед клиентом. Сказал что-то клиенту, и тот рассмеялся. Да, здесь Лайл чувствовал себя как дома. Настоящий мужчина, который не стремится ничего доказать, держится легко и уверенно.

Я остановилась у входа в зал и подождала, пока он закончит обслуживать посетителя. Лайл заметил меня, потому что достал из-под стойки косметичку Дениз, и направился в мою сторону.

— Вы Кьяра? — спросил он с мягким техасским выговором, посмотрел на меня и словно смутился.

Я взяла косметичку, наши пальцы встретились.

— Это все? — спросила я.

Лайл чуть сдвинул назад ковбойскую шляпу и вновь посмотрел мне в глаза. Я была на шпильках и поэтому оказалась одного с ним роста. Может, он на дюйм выше. Во всяком случае, наши глаза были почти на одном уровне. Похоже, он действительно ковбой, но что делать здесь, в баре, настоящему ковбою?

— Да, Кьяра, это все. Может быть, вы окажете мне честь и разрешите угостить вас после закрытия?

Клиенты, собравшиеся у бара, не сводили с нас глаз. И я поняла, что, несмотря на громкую музыку, они догадываются, о чем идет речь и что сказал Лайл. Все явно болели за Лайла.

Лайл не отвел взгляда в ожидании моего ответа. Мне понравилась его прямота, и я поняла, что мой отказ мало что изменит для него. «Так зачем же отказываться?» — подумала я и приняла приглашение. Замершие у бара клиенты облегченно вздохнули. В конце концов, он всего лишь хочет меня угостить, незачем отказываться. Мужчины, собравшиеся у стойки, дружно приветствовали возвращение Лайла. К его чести надо сказать, что он не вел себя так, словно поставил перед собой цель и добился ее. Он вежливо кивнул и принялся за работу, а я с косметичкой Дениз под мышкой медленно пошла за кулисы. У меня было ощущение, что должно произойти что-то важное.

Поймите меня правильно. Я не принцесса и не веду себя так, словно каждый мужчина, которому удается провести со мной какое-то время, получил царские привилегии. Совсем наоборот, но в нашем деле мужчины обращают внимание исключительно на формы, не думая о содержании. Это и понятно. Форма для нас действительно важна. Именно благодаря формам мы зарабатываем, и зарабатываем совсем неплохо. Однако именно из-за формы мне редко встречались мужчины, которых интересовало нечто большее, чем внешность.

Был у меня друг, психотерапевт. Он как-то сказал, что для женщины такая точка зрения своего рода защитный механизм. «Это я и без доктора знаю, — ответила я ему. — Однако лучше чувствовать себя одинокой, но с деньгами в руках, чем жить с мужем-алкоголиком, который ко всему еще тебя и бьет».

Мой приятель психотерапевт предложил: «Что ж, давай поговорим о муже-алкоголике, который тебя бьет». На это я ему сказала: «Послушай, Зигмунд. Когда мне нужен психотерапевт, я иду к нему и плачу деньги за визит». На этом мы расстались. Так вот я и говорю: кому нужны эти осложнения? Я жду мужчину, для которого я не была бы секс-машиной. Пусть хоть раз мне попадется тот, кто не думает о том, как побыстрее затащить меня в постель при первой же встрече.

Эти размышления так увлекли меня, что я чуть на сцену не вылезла с лекцией. Однако вовремя вспомнила о косметичке Дениз, потому что только ради нее встретилась с Лайлом. Я направилась в комнату, где девушки отдыхают между выступлениями, и решила, пока все на сцене, внимательно изучить содержимое косметички.

Присев у гримерного столика, я расстегнула косметичку. Дениз запихала в нее все необходимое: губную помаду в недорогой позолоченной упаковке, тушь, пудру, другую косметику. Я высыпала все это себе на колени, надеясь найти что-нибудь важное, способное навести на след моей подруги. На дне косметички я нашла единственное, что осталось от жизни Дениз в Панама-Сити, — фотографию Арло, сидящего на мотоцикле позади нее, и ключ от номера в мотеле «Голубой Марлин». Может, это запасной ключ Дениз, на случай если она потеряет основной? Я взяла в руки фотографию и посмотрела на серенькую мордочку Арло. Казалось, он не сводит с меня черных глаз. «Где вы, ребята?»

Я сложила в косметичку все хозяйство Дениз, оставив себе только ключ и фотографию. Дениз не было уже неделю. Если она выписалась из мотеля и ее действительно нет в городе, то ее номер должен быть свободен. Мотоцикла тогда тоже не должно быть перед ее номером, да и машины наверняка нет на стоянке мотеля. А вот если ее кто-то похитил, то тогда, вполне вероятно, вещи по-прежнему в номере и, может быть, среди них есть доказательство того, что ее похитили. Что бы ни говорили, я была уверена: Дениз покинула город не по своей воле.

Глава 17

Лайл остановил меня на самом выходе. Я едва узнала его без шляпы. Он стоял у входа в кладовую с ящиком вина в руках и смотрел на меня большими темными глазами. Было около трех часов ночи. Я отработала последний номер, смыла грим и переоделась. В голове у меня было одно, а у Лайла совсем другое.

Торопясь в «Голубой Марлин», я совсем забыла про свое обещание. Я так спешила, что едва не сбила его с ног, но обещание есть обещание. Кьяра Лаватини всегда держит слово. Да и по правде говоря, я была не против пропустить стаканчик, прежде чем отправиться в номер Дениз. И еще, если быть честной до конца, Лайл начинал мне нравиться. Мне нравилось, как волосы спадают ему на лоб, когда он без шляпы; мне нравилось, как играют бицепсы у него на руках, когда он поднимает тяжелый ящик.

— Я не забыла, — сказала я, вешая сумочку на плечо.

— Да? — Он не поверил мне, но подыграл.

— Да, не забыла. Просто хотела забросить вещи в машину. Я сейчас вернусь.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Кьяра, если сейчас неподходящее время…

Я остановила его:

— Лайл, что ты? Самое подходящее время. Мне водки с лаймом.

Он кивнул и направился к бару. Я посмотрела ему в спину: отличная походка для ковбоя.

* * *

Когда я вернулась, водка с лаймом уже ждала меня. Коктейль был отличный: много водки, немного лайма. Лайл, прислонясь к стене за стойкой, наблюдал, как я сделала первый глоток. Он пил «Корону», предварительно выдавив прямо в бутылку кусочек лайма. Рядом с бутылкой текилы стояли мерный стаканчик и соль.

Я молча села в ожидании, когда он начнет закидывать удочку, потому что все мужчины всегда начинают одинаково: «Мне нравится твой номер, ты такая классная…» Но Лайл сказал нечто совершенно неожиданное:

— Я слышал, ты недовольна, что я занял место твоей подружки. — Выговор у него был южный.

— К тебе это не относится. Знаешь, это был настоящий шок. Прошла всего неделя, а ее место уже занято.

Лайл рассмеялся:

— Уверяю тебя, я тоже испытал шок, когда посмотрел на сцену и увидел, что вместо бомбардировщика «Б-52» в исполнении мисс Марлы из тумана появилась ты. — Он хмыкнул и покачал головой. — Я бы сказал так: твой номер оказался приятной неожиданностью.

Я сделала еще глоток и внимательно посмотрела на Лайла.

— Ты что-то имеешь против наших летчиков? — Меня начинал забавлять наш разговор. Водка согрела меня, и теперь захотелось посидеть с ним подольше.

— Нет, — спокойно ответил Лайл, — я ничего не имею против наших летчиков. Просто я не люблю блестки. Мне нравится, когда женщина знает, что она женщина, и одета соответственно, и когда все при ней и она не боится использовать то, что имеет. Вот это мне нравится. — Лайл наклонился ко мне. — Я люблю утонченность и простоту.

Что-то, помимо водки, распространялось по моему телу. Я чувствовала, что вечер затянется. Когда посмотрела на свой стакан, то обнаружила, что он пуст. Лайл тут же наполнил его вновь, а себе налил текилы, затем облизнул угол ладони между большим и указательным пальцами, посыпал его солью и вновь облизнул. После этого одним глотком проглотил текилу и закусил ломтиком лайма. Мы молча посидели несколько мгновений, но за это время он успел переключить музыку, которая звучала из приемника, на кантри.

— А почему твоя подружка ушла? — спросил Лайл.

— Она не ушла, — поспешно ответила я, не зная, что рассказал ему Винсент, — она исчезла.

Лайл выпрямился и взглянул на меня, словно не понял.

— Исчезла?

— Да, только никто почему-то так не думает. Винсент и остальные считают, что она просто смылась.

Лайл немного подвинулся к стойке и легко коснулся моей руки. К своему удивлению, я поняла, что плачу. Не навзрыд и всхлипывая, просто по моим щекам текли слезы.

— Ну и ну! — покачал головой Лайл и вздохнул. — Теперь я понимаю, почему ты так расстроилась, увидев меня на ее месте. А как она исчезла?

Прежде чем открыть рот, я задумалась: почему это интересует его? Он что, действительно принял это близко к сердцу? Или таким образом он решил подобраться ко мне? Мне почему-то не хотелось плохо думать о Лайле. Я решила, что если бы он захотел переспать со мной, то сказал бы об этом прямо.

И поэтому я выложила ему все как было. Рассказала об Арло и Дениз, о трупе, который мы нашли у нее в номере. О байкере Фрэнки и о Леоне Корвазе. О том, как в нас стреляли, как исчезла Дениз после нашей аварии, и о том, что она никогда не уехала бы без Арло, не сообщив предварительно мне. В этом я была, конечно, уверена, хотя определенное сомнение у меня все же оставалось.

Лайл очень внимательно выслушал меня, стоя все так же, прислонившись спиной к стене и сложив на груди руки. Он не задавал вопросов, не отводил глаз, не перебивал, пока я не закончила. Я сделала последний глоток и почувствовала какое-то опустошение.

— Так ты говоришь, у тебя есть ключ от ее номера? — проговорил Лайл. — И когда ты собираешься им воспользоваться?

Я потянулась к сумочке и нащупала ключ, чтобы убедиться, что он на месте.

— Я собиралась поехать туда как раз сейчас.

Лайл забрал мой пустой стакан, но на этот раз не наполнил его, а опустил в мойку, в которой была мыльная вода. Думаю, этим он хотел показать, что двух порций вполне достаточно. Затем закрыл бар и выключил приемник.

— Пойдем, я с тобой. — Он взял шляпу и вышел из-за стойки.

— Подожди, подожди… — начала я. Это совсем не входило в мои планы.

Лайл остановился и приветливо улыбнулся. От этой улыбки у меня внутри стало еще теплее.

— Ты права, я вроде как напрашиваюсь, но… — Он посмотрел на часы и продолжил: — Скоро четыре. Я подумал, что лучше тебе сделать это не одной, а с помощником. Я могу постоять и посторожить. Знаешь, мне кажется, что если твою подружку похитили, то, возможно, кто-то до сих пор наблюдает за ее номером или крутится там поблизости. — Он говорил так, будто извинялся. — Поэтому я подумал, что пара крепких рук тебе не помешает, вдруг там и впрямь кто-то будет.

В его словах была правда. После встречи с Леоном Корвазе я стала более осторожной. Вполне вероятно, за квартирой Дениз действительно наблюдают. Если Леон ее не похитил, то, во всяком случае, разыскивает. И я приняла решение:

— Ладно, поехали, только ты останешься снаружи и будешь следить. Спасибо, что хочешь помочь, — с некоторым опозданием добавила я.

* * *

Всю дорогу Лайл ехал следом за моей машиной, которую я взяла напрокат. У него был большой ярко-красный, с золотыми полосами на бортах, пикап с каким-то непонятным хромированным устройством на крыше. Я подумала, что если Лайл оставит свою машину на стоянке мотеля, ее сразу заметят и она выдаст наше присутствие.

Похоже, и у Лайла мелькнула эта же мысль, потому что, когда я свернула на стоянку «Голубого Марлина», он проехал мимо, на стоянку соседнего отеля, чуть дальше по улице. Он оставил там машину и пешком вернулся ко мне. Я подъехала почти к самой двери номера Дениз и осмотрелась. Старый «фольксваген» Дениз по-прежнему стоял у клуба «Тиффани», я видела его там. Заднее стекло машины было по-прежнему выбито. Зато мотоцикла у ее номера в мотеле не было. Дениз очень заботилась о своем мотоцикле, говорила, что это настоящий раритет, всегда накрывала его брезентом и ставила у самой двери. Вряд ли бы она уехала, оставив здесь свой мотоцикл.

Когда Лайл подошел, я достала из сумочки ключ.

— Можешь подождать у меня в машине, — тихо проговорила я.

Он кивнул и скользнул за руль. Когда он садился в машину, что-то выпало из его кармана и стукнулось о дверцу. Он нагнулся и поднял упавший предмет.

— Что это? — негромко спросила я и тут же разглядела небольшой револьвер у него в руке.

— Кьяра, я не собираюсь им воспользоваться, но, похоже, последнее время ты имеешь дело с вооруженными людьми, а это неплохая мера предосторожности.

— Послушай, — прошипела я, — только не изображай из себя одинокого рейнджера. Я и сама прекрасно справилась бы. Я хочу, чтобы все прошло тихо и мы не привлекли ничьего внимания. Просто посиди здесь, ладно? И ради всего святого, убери подальше свой револьвер.

Я не стала дожидаться его возражений, подошла к двери и вставила ключ в замок, однако он до конца не входил. Я вытащила ключ и попробовала вставить снова, но тут заметила, что на ключе был написан номер «320». Точно, вспомнила я, Дениз, после того как в ее номере нашли труп, сменила жилье и переехала в 320-й. Я бросила взгляд на Лайла и направилась к номеру 320.

На этот раз ключ вошел в замок, после одного оборота дверь открылась, и я очутилась в крохотной квартирке. Потом закрыла за собой дверь и включила свет. Вещи Дениз горкой лежали рядом со шкафом. Похоже, она собрала все, что могла, в старом номере, перетащила сюда, но разложить не успела. Вся постель была завалена одеждой, на полу раскидана разная мелочевка. Она перенесла сюда и фотографии, они в рамках стояли на полу у торшера. На одной из них были запечатлены она и Фрэнки, сидящие на его мотоцикле. А рядом на земле сидел Арло. Такая семейная фотография.

— Ну и где же ты сейчас? — спросила я улыбающегося байкера. — Очень тебя все это беспокоит? — Похоже, Дениз не везло с мужчинами.

Я подняла другие фотографии. На всех был ее любимец: Арло сидит в клубе за стойкой бара, как научила его Дениз; Арло — щенок; Арло спит.

В крошечной кухоньке я заглянула в раковину. Она была заполнена грязной посудой и засохшей едой. Должно быть, Дениз приготовила спагетти и пролила соус от раковины до самого холодильника. Красно-коричневые высохшие пятна соуса были везде. Ну и неряха!

Из любопытства я подошла к холодильнику и открыла дверцу. Я почувствовала отвратительный запах раньше, чем поняла, что вижу. Кто-то вынул из холодильника все полки, и оттуда на меня пустым стеклянным взглядом смотрел Леон Корвазе. Его запихнули в холодильник, кровь засохла у него на груди, на лице. Все его тело было в крови. Словно парализованная, я стояла, держась за дверцу холодильника. Потом тело Леона начало медленно съезжать, скользнуло вниз и выпало из холодильника на пол.

Я в ужасе отпрыгнула и только сейчас поняла, что произошло у Дениз на кухне. Это не соус для спагетти, это — засохшая кровь. Леон Корвазе дрался и умер на этой маленькой кухне. Я была уверена в этом, потому что без борьбы он никогда бы не сдался. Было видно, что его сильно избили. Кровь была везде: на полу, на холодильнике, на двери в комнату. И я была уверена, что в ванной тоже.

Мне вдруг стало душно и холодно в этом номере. Надо бежать отсюда, но я понимала, что сначала должна заглянуть в ванную. А вдруг там Дениз? Может, тот, кто убил Леона, убил и Дениз?

Трясущимися холодными руками я взялась за ручку и открыла дверь. Ванная была пуста. На раковине действительно засохло несколько пятен крови. Я едва дышала от ужаса, меня мутило. Надо бежать отсюда! Я обернулась и словно увидела комнату в первый раз. Крошечная мордочка Арло смотрела с фотографии на меня, на тело Леона Корвазе, лежащее на кухне. И мордочка эта будто улыбалась.

Глава 18

Лайл сразу понял: что-то не так. Он вышел из машины и направился ко мне, когда увидел, что я запираю дверь номера Дениз.

— Кьяра, — сказал он, подойдя, — ты ужасно выглядишь. Что случилось?

Я покачнулась и чуть не упала на него. Меня трясло, и ничего нельзя было с этим поделать. К горлу подступала тошнота.

— Надо вызвать полицию, — с трудом проговорила я.

— Там Дениз? — спросил он. — Она там?

— Нет, там ее бывший муж, он мертв, Лайл. «Скорая» ему не нужна, он уже холодный, — проговорила я, не узнавая собственного голоса, и начала смеяться так, будто все происшедшее казалось мне страшно смешным. Я просто не могла остановиться.

Лайл схватил меня за плечи и как следует встряхнул, глядя прямо в глаза, чтобы понять, подействовало ли это на меня. Я перестала смеяться, отодвинулась от него и меня вырвало на газон.

— Я вызову полицию, — сказал он. — Можешь подождать здесь?

Вид у меня, конечно, был беспомощный, и поэтому Лайл подвел меня к машине, открыл дверцу и запихнул на переднее сиденье.

— Закрой машину и сиди, пока я не вернусь или не появится полиция. Из машины не выходи. — Лайл говорил тихо и медленно, будто я была дикой лошадью, которую он пытается приручить и заставить слушаться. Уговаривать меня не пришлось. Я кивнула, захлопнула дверцу и заперла ее изнутри.

Лайл прошел мимо конторы мотеля вниз по улице, чтобы разыскать телефон. Я тихонько сидела в машине и дрожала. Мне было страшно, очень страшно.

* * *

На этот раз сирен не было. Полиция приехала быстро. Машина резко затормозила, послышались звуки из портативной радиостанции. Движения в этот ранний час практически не было, да и прохожих тоже. Я смотрела из машины, как полицейский автомобиль подъехал к номеру 320, и думала: «Ну вот, все повторяется, даже полицейские те же самые».

Я открыла машину и вышла. По выражению лица молодого офицера было понятно, что он узнал меня. Он махнул рукой своему напарнику, тот взял рацию и что-то сказал в нее.

Возможно, вызвал детектива Нейлора.

— Кажется, мисс Лаватини? — Офицер стоял передо мной. Форма его была безупречно выглажена, светлые волосы тщательно уложены. — Мы получили звонок, что здесь труп. Надеюсь, это не шутка?

— А что, офицер, разве я похожа на того, кто в пять утра от нечего делать разыгрывает полицию? По-моему, я совсем не такая, — ответила я сама на свой вопрос.

Молодой офицер что-то записал в блокнот и повернулся к напарнику.

— Все готово? — спросил он. — А вы подождите здесь, — обратился он ко мне, исполненный сознания собственной важности.

— А куда же я денусь? — пробормотала я, прислонилась к своей машине и приготовилась ждать инспектора Нейлора.

Подъехали еще полицейские машины с бригадой, которая выезжает на убийства. Наконец последним появился уже знакомый мне коричневый автомобиль детектива Нейлора.

Первой из машины вышла Карла Терранс, энергичная и удивительно свежая. Можно подумать, она всю ночь сидела в участке и ждала именно этого вызова. Она едва посмотрела на меня, подошла к ленте, которой оцепили место происшествия, и заговорила с тем, кто сюда приехал первым. Затем приподняла желтую ленту и прошла в номер. А вот Джон Нейлор выглядел далеко не безупречно. Одежда его была мятой, словно перед этим она где-то валялась, а потом ее небрежно натянули. Галстука на нем не было, лицо не брито. Он заметил меня сразу, но сначала прошел к номеру 320 и нырнул под желтую ленту. Внутри он пробыл не более пяти минут. Когда он вышел, на одной руке у него была тонкая резиновая перчатка. Вот теперь он направился прямо ко мне.

— Мисс Лаватини, вынужден попросить вас проехать с нами в участок. — Голос его звучал очень серьезно, глаза были красные и уставшие.

Меня это не удивило. Тот же свидетель, то же место преступления, второе убийство чуть более чем за неделю. На его месте я бы тоже отправила себя в участок. Конечно, все это крайне подозрительно. Неужели он думает, что я имею какое-то отношение к убийству Корвазе?

Казалось, он прочитал мои мысли.

— Не думаю, что вы имеете к этому отношение, — сказал он. — Просто на этот раз надо поговорить начистоту. — Он взял меня за руку, намереваясь проводить к своей машине, но я высвободила руку.

— Я поеду в своей, за вами.

Он отрицательно покачал головой.

— Я распоряжусь, чтобы вас привезли сюда, когда мы закончим.

Голос его звучал жестко и официально, выбора у меня не было.

— Ладно, если вам так удобнее, пусть так и будет. — Сама не знаю почему, я почувствовала странную грусть. Может, он знает меня лучше, чем я сама? Глупая мысль, конечно. Откуда копу знать, что со мной происходит? Судят прежде всего по форме.

Мы проехали три мили до полицейского участка, не проронив ни слова. Время от времени в рации Нейлора раздавался голос диспетчера, отдававшего какие-то распоряжения. Несколько раз сам Нейлор брал микрофон и что-то тихо говорил на языке, понятном только полицейским. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо дома, на пустынные улицы. Вся дорога была в нашем распоряжении.

Когда мы наконец въехали на стоянку у полицейского участка, я почувствовала, как у меня заныло под ложечкой. Нейлор опять что-то кратко сказал в микрофон рации и выключил двигатель. Я выбралась из машины и прошла за ним по тротуару к стеклянной тонированной двери.

Департамент полиции города Панама-Сити оказался совсем не таким, как я ожидала. Совсем не таким, как показывают полицейские участки в сериалах. Мы вошли через заднюю дверь без всяких фанфар и проследовали по лабиринту тускло освещенных коридоров со стенами, окрашенными в бежевый цвет. На двери, ведущей в кабинет Джона Нейлора, висела простая табличка с его именем. Кабинет у него был не больше, чем ванная в моем трейлере.

Нейлор жестом указал на стул, а затем сам протиснулся за письменный стол. Я осмотрелась по сторонам. Ничего личного: никаких семейных фотографий в рамках, за исключением дипломов на стене, кружки на столе и значка на груди. На стене висели также объявление «Их разыскивает полиция» и несколько смешных вырезок из газет. Все говорило о том, что работают здесь серьезно.

Но по крайней мере Нейлор предложил мне кофе. Мы сидели с картонными стаканчиками в руках и молча смотрели друг на друга. Сейчас, почти в шесть утра, я была совершенно без сил. Да и детектив, похоже, тоже. Но я знала, что разговор предстоит долгий. Теперь Нейлор вытянет из меня все, что я знаю.

Нейлор посмотрел на меня, и я вдруг представила, как он выглядел ребенком. У него были большие уши, а темные, коротко подстриженные волосы только подчеркивали их. Наверное, в детстве у него всегда был серьезный вид. Сейчас же он казался удивительно уязвимым. Я хочу сказать: разве может быть опасен человек с такими большими ушами? Он смотрел на меня очень серьезно, всем своим видом показывая, что ему будет очень обидно, если я попытаюсь его обмануть, и он никак не ожидает, что я скажу ему неправду. Внезапно я ощутила странное желание протянуть руку и погладить его по усталому лицу. И возникло это желание лишь потому, что внутри его сидел маленький мальчик.

— Кьяра, — начал Нейлор. В своем крошечном кабинете он говорил тихо. — Я вот сижу здесь и пытаюсь поставить себя на ваше место.

Несмотря на теплоту в его голосе, я почувствовала, что вся напряглась. Нейлор откинулся на спинку стула и потянулся.

— Ваша подружка Дениз приходит к вам как-то ночью, рассказывает, что у нее похитили собаку и требуют выкуп в сто тысяч долларов за ее возвращение. — Детектив покачал головой, словно показывая, что одно только это заставляет его усомниться в реальности ситуации. — Потом она приглашает вас к себе в номер, и вы находите там труп. После этого в вас кто-то стреляет, и вы преследуете машину с теми, кто в вас стрелял. Вы видите собаку Дениз. И все это только потому, что вы такой верный друг.

Я попыталась вставить хоть слово, но Нейлор поднял руку, останавливая меня.

— Потом вы попадаете в больницу, а ваша подруга исчезает. А теперь вы находите труп ее бывшего мужа в холодильнике у нее в номере.

Слушая Нейлора, я увидела все случившееся как бы его глазами. Он не считал, что Дениз похитил ее бывший муж. Он был уверен, что Дениз солгала, возможно, убийца она. А меня она просто обвела вокруг пальца. Нейлор положил руки ладонями вверх на поцарапанную крышку письменного стола. Глаза у него были грустные.

— Кьяра, мне нужна ваша помощь, — устало сказал он. — Вы, конечно, верный друг, но, по-моему, Дениз использовала вас. — Он убрал руки со стола и наклонился ко мне. — Последние два года, прежде чем приехать в Панама-Сити, Дениз провела в федеральной тюрьме. Она помогала своему мужу, обманывала людей, чтобы достать деньги. Мне кажется, у вас просто искаженное представление о верности друзьям.

Я совсем запуталась. Послушать Нейлора, так я действительно попалась на удочку Дениз. Но я вспомнила маленького Арло, его темные блестящие глазки, веселую мордочку. Неужели у общественно опасной личности могла быть такая хорошая собака? А потом мне вдруг пришло в голову, что Арло, возможно, понял, что представляет собой Дениз, и сбежал от нее.

— Детектив, я очень устала. Я на ногах почти двадцать четыре часа. Поэтому извините, если соображаю не очень ясно, но не принимайте меня за младенца. — Характер Лава-тини начинал бурлить во мне. — Может быть, у меня нет вашей подготовки и вашего образования и карьера моя не является пределом мечтаний в обществе, но в людях я разбираюсь. У меня хорошие и надежные друзья. Они всегда могут рассчитывать на мою поддержку, а я на их. Поэтому если я вам говорю, что Дениз Кертис порядочная девушка, не надо со мной разговаривать так, будто я полная идиотка. — Я набрала побольше воздуха. — Хорошо, я расскажу вам еще раз все с самого начала, все, что я знаю, а потом отправлюсь домой спать.

Мне теперь было наплевать, что думает Джон Нейлор. Я уже не пыталась разглядеть в нем того маленького мальчика, которого представляла вначале, и даже не смотрела ему больше в глаза, уставившись взглядом в письменный стол. Я рассказала ему все, что случилось в Форт-Лодердейле, все, что произошло, вплоть до того момента, когда я нашла тело Леона Корвазе. После того как все выложила, я опять глубоко вдохнула и только тогда посмотрела детективу Нейлору в глаза.

— А теперь, — спокойно закончила я, — если мне не нужен адвокат, я сейчас же уйду, и не надо подвозить меня до моей машины, я доберусь пешком. — Я отодвинула стул и хотела встать, но моему эффектному уходу помешала неожиданно появившаяся в кабинете Карла Терранс.

Она встала у меня на пути, бросив гневный взгляд на Нейлора.

— Ты позволишь ей уйти? — резко спросила она.

В ответ Нейлор поднялся и кивнул ей на дверь.

— Извините нас, мы на минутку, — обратился он ко мне.

Я заметила, как лицо его наливается краской. Ему явно не понравилось, как Карла разговаривала с ним в моем присутствии. Не успела за ними закрыться дверь, как начался разговор на повышенных тонах. Я встала и неслышно подошла к двери, прижала ухо к щели между дверью и косяком и четко услышала все, что говорилось.

— Это открытое расследование, — заявила Карла. — У меня есть свои интересы, которые я должна защищать. И если ты мне будешь мешать, я пойду прямо к твоему начальству, а потом к своему начальству в Майами.

— Не надо мне угрожать, — сказал Нейлор. По голосу чувствовалось, что он едва сдерживается. — У нас нет причин ее задерживать. Твои личные чувства начинают тебе мешать.

Я прижалась к двери еще плотнее, переживая за Нейлора.

Карла набросилась на него как дикая кошка.

— Личные? Ничего личного, не льсти себе, Джон. Я здесь потому, что это моя работа, мое расследование. Ты думаешь, я рвалась сюда?

«Ну и характер, — подумала я. — Ничего себе».

Какое-то время оба молчали, затем заговорил Нейлор:

— Карла, мне не более хотелось работать с тобой, чем тебе со мной. Но думаю, мы оба профессионалы и можем поступиться личными чувствами, чтобы честно выполнять свою работу.

— Сплошное лицемерие и ханжество, — прошипела Карла. — Не надо читать мне лекции о профессионализме. Ты думаешь, что ДЕА [3] взяла бы меня в качестве особого агента, если бы я не была лучшей из лучших?

«Гм, ситуация складывается не в пользу Нейлора, — отметила я. — Эти двое точно ненавидят друг друга».

— В этом всегда и заключалась наша проблема, Джон. Ты не переносишь соперничества.

— Нет, Карла, дело вовсе не в этом. Все дело в твоей неуверенности. Я гордился тобой, поддерживал тебя как только мог, но ты никогда не верила в меня. Для меня наши с тобой отношения были всем, но тебе всегда было мало.

— Отношения? — В разговор вмешался третий человек. — У вас проблемы? — Обладатель низкого мужского голоса не стал дожидаться ответа. — Я знал, что вам не стоит работать вместе, это была ошибка, но так сложилась ситуация. Похоже, я переоценил ваши способности…

Карла и Джон принялись его убеждать, что никакой проблемы нет.

— Тогда прекратите препирательства, — продолжил сердитый мужчина. — Пришел ответ из лаборатории: обнаруженная на месте убийства кровь принадлежит двум разным людям. Время смерти пока не установлено, эксперт считает, что необходимо сделать еще несколько анализов. Вскрытие сегодня днем, я хочу, чтобы вы оба присутствовали. Нейлор, вы меня слышите?

— Да, шеф.

— Соберите вокруг себя всех. Ваше дело сейчас главное. Я хочу, чтобы мы раскрыли его как можно быстрее, прежде чем информация просочится в прессу.

Послышались удаляющиеся тяжелые шаги. Затем несколько мгновений стояла тишина.

— По крайней мере возьми у нее пробу крови, — предложила Карла.

— Я могу получить все сведения в больнице, — возразил Нейлор. — Давай дождемся ответа экспертов, а пока выясним, где она была в момент убийства.

Я не услышала ответа Карлы, успела только броситься к стулу и усесться как раз в тот миг, как Нейлор вошел в кабинет. Лицо у него было красное, глаза еще больше налились кровью.

— Я отвезу вас к вашей машине?

Это означало, что он меня отпускает.

— Я же вам сказала, что пойду пешком, — напомнила я.

Нейлор вздохнул так, словно у него уже не осталось сил на уговоры.

— Не смешите меня, отсюда до вашей машины более трех миль, а вы всю ночь не спали.

Он подошел к двери и открыл ее, пропуская меня вперед. Конечно, три мили на шпильках — это смелое заявление независимо от того, кто вы и насколько привыкли носить подобную обувь. Я подумала и согласилась.

Мы ехали назад в «Голубой Марлин» в полном молчании, но я хорошо чувствовала, что в Нейлоре все кипит. В мотеле еще работала группа экспертов. Они деловито и спокойно входили в номер и выходили из него, что-то обсуждали и записывали в блокноты. Нейлор поставил свою машину рядом с моей. Я взялась за ручку дверцы и взглянула на него. Он не смотрел на меня, все его внимание было обращено на место происшествия.

— Кстати, у меня нулевая группа крови, — сказала я, — у меня и еще примерно у сорока пяти процентов населения Земли.

— Что? — не понял Нейлор и повернулся ко мне.

— У меня нулевая группа крови, — повторила я. — Вам есть смысл сказать об этом своей напарнице, чтобы она оставила вас в покое.

Он очень удивился, не понимая, откуда мне известно об их разговоре.

— Отношения между людьми штука сложная, — сказала я, распахивая дверцу машины. — Скажу вам так: нельзя выиграть, если уже проиграл. Люди как магниты, Нейлор, всегда вытягивают худшее друг из друга.

Нейлор нахмурился.

— Я считал, что магниты отталкиваются друг от друга, — отозвался он, — только противоположности притягиваются.

— Ваша беда, Нейлор, в том, что вы слишком много думаете, — закончила я, закрывая дверцу прежде, чем он успел ответить. Бедняга, он сейчас, наверное, в полной растерянности. Похоже, он из тех людей, которые считают, что достаточно выложить на стол все карты, и будет полный порядок.

А ведь чтобы отношения сложились, всего-то и надо, чтобы каждая из сторон взглянула на себя в зеркало и сказала: «Да, я тоже не находка». Но представить себе Карлу Терранс признающейся, что она не находка, я никак не могла. Их проблема, если я поняла правильно, в этом и заключалась. Карла была слишком не уверена в себе, чтобы признать свое несовершенство, а Нейлор — слишком честен, чтобы понять, что она просто боится. Только что с того, что я поняла это? Разве этим поможешь Леону Корвазе или его бывшей жене? Леон оказался в холодильнике, а Дениз исчезла. Я очень надеялась, что Дениз не решилась взять дело в свои руки.

Глава 19

Мы с Флафи давно разобрались в наших отношениях. Она не обижалась на меня, если я приходила домой поздно, оставляла ей достаточно еды, а маленькая собачья дверца была в полном порядке. Когда я возвращалась в трейлер и проходила в спальню, она уже всегда ожидала меня, уютно устроившись на подушечке, и улыбалась.

— Знаешь, Флафи, — сказала я, раздеваясь и протягивая руку за ночной рубашкой, — по-моему, ты здесь одна настоящая. — Мне показалось, что Флафи утвердительно кивнула. — Знаешь, девочка, я серьезно говорю, — продолжила я, залезая под одеяло, — на кого я еще могу положиться хоть днем, хоть ночью?

Флафи вздохнула, очень довольная тем, как я определила ее место в своей жизни.

— Помнишь того, кто вытащил тебе крючок из лапы?

Она внимательно посмотрела на меня, но выражение мордочки не изменилось.

— Он мертв. А Дениз? Где она? Теперь еще этот новый бармен Лайл: отправился вызывать копов и не вернулся. Ну как на него можно полагаться? Думаю, надежности в нем по нулям. Так что, Флафи, остаемся только ты и я против всех остальных идиотов.

Флафи с отвращением заворчала. Я почувствовала, что веки мои словно песком засыпает и я уже не могу заставить себя открыть глаза.

— Конечно, девочка, еще остаются Рейдин и Пат. Но, дорогуша моя, у Рейдин мозги совсем съехали, а Пат слишком стара для таких дел. Так что придется нам самим позаботиться о себе. Парни из клуба? Мы-то с тобой прекрасно понимаем, Флафи, что бесплатных завтраков не бывает.

Флафи уже уснула и своим теплым дыханием согревала меня.

* * *

Мне показалось, что я проспала не более двух часов, хотя было уже далеко за полдень. Кто-то изо всех сил колотил в дверь трейлера. Флафи разлаялась как сумасшедшая.

— Подождите! Подождите! — крикнула я. — Иду, сейчас иду!

Флафи бросилась к двери, принюхалась и приветливо тявкнула. Судя по всему, она знала пришедшего и хорошо относилась к нему.

— Флафи, ну поторопи же свою мамочку! — послышался из-за двери нетерпеливый голос Пат. — Все порядочные люди уже давно на ногах!

Как только я открыла дверь, Пат буквально ввалилась внутрь, так она спешила. От нее несло рыбой, потом и морской водой. Судя по всему, она заявилась ко мне прямо с рыбалки, не переодевшись и не приняв душа. Ее синие глаза прямо-таки горели, волосы растрепало ветром, они словно нимбом обрамляли ее голову. Обычно невозмутимая, Пат была сильно взволнована, и я сразу же забеспокоилась. Если уж Пат так разволновалась — значит, случилось что-то действительно чрезвычайное.

— Кьяра, уж не знаю, во что ты там вляпалась, но явно во что-то серьезное. — Она замолчала и выжидательно посмотрела на меня.

Я пошла к кофеварке, стараясь оттянуть время. Мне не хотелось, чтобы у Пат сложилось впечатление, что я действительно в трудном положении. Ей и так досталось со мной, разберусь со своими делами сама, не буду ее втягивать. Я посмотрела на Флафи. Она лизала ногу Пат и настороженно принюхивалась. Может, запах Пат напомнил ей Форт-Лодердейл и рыболовный крючок? В общем, Флафи была явно не в восторге от этого запаха.

— Пат, о чем ты? Во что серьезное я вляпалась? — Я заполнила водой емкость для кофе и затем осторожно перелила ее в кофеварку.

— Зубатка ты моя полосатая. У меня двое детей, каждый из которых старше, чем ты, да и покруче тебя будет. А теперь я начинаю понимать, что поумнее. И не надо разыгрывать со мной невинность.

Я чувствовала спиной, как ее сердитый взгляд буквально буравит меня.

— Я только пришвартовалась, а меня уже поджидал полицейский. Он хотел расспросить о тебе.

От этих слов мое сердце забилось сильнее, мне стало не по себе. С какой стати им расспрашивать Пат?

— А, да, — отозвалась я, стараясь говорить как можно спокойнее, — это, наверное, детектив Нейлор. Он почему-то уверен, что я знаю, где находится Дениз. Да ты не волнуйся, он безобидный.

Пат несогласно покачала головой:

— Нет, это был не Нейлор и не та женщина, что была с ним в больнице. Этого я никогда раньше не видела. Такой молодой, знаешь, лет двадцати пяти — тридцати, плоская стрижка, хорошая фигура. Выглядит что надо, я бы сказала.

Господи! Это еще кто? Я быстро прокрутила в памяти место происшествия, полицейских, понаехавших туда, затем постаралась вспомнить тех, кого видела в полиции, но никого похожего не припомнила.

— Ну и кто же это был? — спросила я. Как я ни старалась казаться спокойной, но почувствовала, что в голосе зазвучала тревога.

Пат протянула мне белую визитку с логотипом полицейского отделения Панама-Сити в верхнем правом углу: Деннис Донливи.

— Держался он очень мило, сказал, что просто хочет проверить кое-какие факты, связанные с расследованием убийства, которым они сейчас занимаются. Спросил, что ты представляешь собой как квартиросъемщица, платишь ли вовремя за жилье, наличными или чеком, не замечала ли я чего-нибудь необычного на стоянке, особенно вокруг твоего трейлера. — Теперь уже Пат вовсю старалась скрыть свое волнение. Она выдавала мне эту информацию так, будто мило болтала о повседневных пустяках с хорошим знакомым. А ведь понимала, что я словно на раскаленной сковородке сижу.

— Да, конечно, — я кивнула, — они хотят проверить мои показания. Знаешь, стандартная процедура при расследовании убийства, ничего особенного.

Наконец Пат не выдержала:

— Черт побери, Кьяра! Почему ты не сказала мне, что нашла еще одного мертвеца? Скажи на милость, почему не пришла, не рассказала мне все, когда вернулась из Форт-Лодердейла? — Она раскраснелась от злости, руки ее непроизвольно сжимались в кулаки. — Знаешь, зубатка, я пытаюсь быть тебе другом, но иногда это очень трудно. Ты отгородилась от всех стеной, будто ожидаешь только худшего. Едешь в Форт-Лодердейл, ни привета…

— Пат, — я прервала ее, — мне показалось, что с тебя уже хватит, неудобно доставлять тебе еще хлопоты.

Рядом зашумела кофеварка. Крепкий черный кофе начал сочиться в кофейник.

— Доставлять мне хлопоты? — разозлилась Пат. — Ты хоть представляешь, как перепугала нас — меня и своих друзей? Теперь полиция расспрашивает о тебе, выясняет, где ты была, когда, способна ли ты на убийство, можешь ли быть пособником убийцы. — Пат в отчаянии покачала головой. — Как я могу помочь тебе, если даже не знаю, что происходит?

Ситуация явно выходила из-под контроля. Я почувствовала, что опять прячусь в свою скорлупу и толстая стена снова возвращается на место. Как бы я ни хотела рассказать Пат все, что она так ожидала услышать, я не могла этого сделать. Иногда от меня требовали больше, чем я могла дать.

— Пат, — заговорила я после продолжительного молчания, — ты права, я должна была позвонить или зайти к тебе, но я просто не хотела взваливать это на тебя. — Слова мои звучали неискренне, и Пат понимала это, видела меня насквозь.

— Не знаю, не знаю, в этом ли дело, а может, всего лишь в твоем эгоизме, но в любом случае я разочаровалась в тебе. Пора наконец стать ответственной. Я тебе не мать, я твой друг. — Она не стала дожидаться ответа, повернулась и вышла.

И словно случившегося было недостаточно, когда я подошла к окну посмотреть, действительно ли Пат ушла или остановилась на улице в надежде, что я выйду и окликну ее, я увидела белый полицейский автомобиль, припаркованный недалеко от моего трейлера. «Так-так, за мной наблюдают, — отметила я. — Значит, детектив Нейлор не очень поверил в то, что я ему рассказала, как мне показалось вначале».

— Что я тебе говорила, Флафи? — обратилась я к собаке. — Ведь нас только двое, ты и я против всего остального мира.

Флафи хмуро посмотрела на меня вместо ответа.

— Ладно, ладно, — вздохнула я, — ты, конечно, права. Можно было разыграть эту партию лучше и вести себя более ответственно. Но, Флафи, скажи, разве тебе никогда не бывает страшно? Не бывает никогда такого чувства, когда знаешь, что должна что-то сделать и не можешь, как во сне: надо бежать, а ноги словно приросли к земле?

Но похоже, Флафи устала от моих вопросов. Она громко вздохнула и вышла из комнаты, направляясь в спальню к своей любимой подушке.

— Куда бы ты ни пошла, Флафи, ты все равно со мной! — бросила я ей вслед.

Она не ответила. Ее острые коготки звонко простучали по полу. Она была явно не в настроении выслушивать мои размышления.

* * *

Детектив Нейлор появился в клубе за несколько минут до моего выхода на сцену. Он мог бы прийти раньше, воспользоваться служебным входом, войти незаметно, но я поняла, что это не его стиль. Ему доставляло удовольствие видеть смущенные лица Винсента и Бруно. Судя по всему, он рассчитывал застать меня врасплох. Иначе зачем было входить через главный вход, садиться почти вплотную к сцене и просить позвать меня?

Но на этот раз я была готова к его визиту. Я рассудила так: если полиция пошла на то, чтобы следить за мной, рано или поздно Нейлор обязательно появится. Просто так полицейские от меня не отстанут. «Ну что ж, пусть будет что будет», — решила я. Прошла по коридорчику за сценой и вышла в зал. Нейлор сидел, хмуро уставившись на стакан с содовой, стоящий перед ним на столе. На сцене выступала одна из новеньких девушек. В зале явно чувствовалось напряжение, вызванное присутствием представителя закона. Я заметила, что Винсент снова переполошился. Он чуть замедлил шаг, когда проходил мимо меня. Он явно спешил к себе в кабинет, где у него было двойное зеркало, через которое он мог наблюдать за всем, что делается в зале.

— Избавься от него, Кьяра, — почти приказал он.

«Как же, легко сказать!» — подумала я, направляясь к столику Нейлора. Подойдя, я выдвинула стул, ожидая, что детектив поднимет на меня глаза. Когда он все же взглянул на меня, я медленно села, развернув стул задом наперед, и обняла спинку руками.

. — Я польщена вашим вниманием, детектив. Если вам так хочется посмотреть мой номер, можно было позвонить и спросить, когда мое выступление. Но зачем же посылать своих ребят следить за мной?

Нейлор не сводил с меня глаз. Прежде чем заговорить, он внимательно оглядел мой черный блестящий костюм, отделанный золотом.

— Кьяра, по-моему, вы не понимаете всей сложности положения! — воскликнул он.

— Вы правы, Джон, — отозвалась я, сознательно обращаясь к нему по имени. Попробую поиграть в эту игру. — Как я могу серьезно относиться к тому, что вы тратите на меня все свое время, следите за мной и не хотите прислушаться к тому, что я говорю вам о Дениз. Мне нечего скрывать, Джон, ищите что хотите.

Нейлор повернулся к сцене и наблюдал, как Мэри снимает лиф. Он подмечал все детали, но смотрел на нее так, как ученый в лаборатории смотрит на малейшие движения яркой тропической рыбки. Выступление его не заводило, он весь был поглощен своими мыслями.

— Мисс Лаватини, быть может, вы не знаете, как работает отдел убийств в этом городе? — Нейлор подвинулся ко мне, буравя глазами. — Когда в Панама-Сити случаются убийства, а случается это примерно восемь раз в год, мы забываем обо всех своих делах. В расследовании принимают участие все, абсолютно все. Мы собираем огромную команду, проверяем абсолютно всех, отрабатываем малейшие версии, достойные внимания.

Я попыталась сделать вид, что ничуть не испугалась. Он продолжал:

— Сейчас в нашем расследовании вы — главная фигура. Это означает, что мы будем проверять все стороны вашей жизни, мы будем разговаривать с вашими друзьями, членами вашей семьи, с вашими коллегами по работе. Когда мы закончим, мы будем знать вас лучше, чем вы знаете себя. — Он наклонился ко мне совсем близко и перешел на шепот. От Нейлора пахло мятой и кокой. — Вы уверены, что хотите, чтобы вашу жизнь рассматривали под микроскопом?

Мне захотелось выцарапать ему глаза. Господи! Чего мне стоило не влепить ему пощечину!

Нейлор чуть заметно улыбнулся.

— Видите, насколько хорошо я знаю вас, Кьяра? — негромко спросил он. — Настолько хорошо, что знаю, как вам сейчас хочется ударить меня. Можете попробовать. В трудные моменты вы всегда прибегаете к решительным мерам. Я даже знаю о том, что на прошлой неделе вы ударили байкера так, что разбили ему нос.

В ушах у меня звенело, к голове прилила кровь. Я почувствовала, что краснею.

— Может, Леон Корвазе загнал вас в угол? Может, это вы с ним разделались? Я пока не знаю наверняка, но через несколько часов буду знать точно.

Он медленно отодвинул стул, встал, посмотрел на меня сверху вниз, потом наклонился ко мне, упершись руками в стол так, что цобелели костяшки пальцев.

— Каждый раз, когда вы будете меня видеть, Кьяра, мне будет известно о вас немного больше. Если у вас есть что-то, о чем вы не хотите рассказать сейчас, что-то, о чем вам бы не хотелось, чтобы мы узнали сами, постарайтесь найти меня прежде, чем я приду к вам. — Он бросил на стол свою визитку. — Самой рассказывать гораздо легче.

Он исчез прежде, чем я решилась поднять глаза. Сукин сын! Да кто он такой! Я еще какое-то время сидела неподвижно, стараясь взять себя в руки. «Надо успокоиться, успокоиться, — твердила я себе. — Это обычные полицейские приемы. Не станет он на самом деле копаться в моей жизни». Я переехала в Панама-Сити, чтобы избавиться от своего прошлого, а не для того, чтобы в нем копались. Да и что на самом деле они могут узнать? Уголовного прошлого у меня не было. Только вот я регулярно смотрела передачу «60 минут» и другие новостные программы и потому прекрасно знала, что о каждом из нас можно выведать практически все. Для этого нужен только компьютер. И тогда можно выяснить даже, какой туалетной бумагой ты пользовался в 1968 году.

— Кьяра, с тобой все в порядке?

Этот голос ворвался в мои мысли и вернул меня к действительности. Лайл!

— Что случилось прошлой ночью, ковбой? Мог бы вернуться и проверить, а вдруг меня прибили те, кто кокнул бывшего мужа Дениз? — хмуро поинтересовалась я.

Лайл смутился. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, в ковбойских сапожках из змеиной кожи, и теребил край шляпы.

— Да я… вроде того… — забормотал он, — вроде как мне не хочется с полицией встречаться.

— Вроде как не хочется с полицией встречаться? Что это значит, Лайл?

Лайл торопливо посмотрел по сторонам, оглядывая ближайшие столики в надежде, что посетители не услышали моих слов. Но мне было плевать, слышат нас или нет. Он оставил меня одну разбираться с мертвецом и с полицией. Я хотела услышать его объяснения.

— Если не возражаешь, давай поговорим об этом чуть позже, у тебя номер через несколько минут, а меня мистер Гамбуццо не погладит по головке, если я сейчас же не вернусь в бар. И потом, здесь не самое подходящее место, чтобы обсуждать такие дела.

Так долго Лайл при мне еще никогда не говорил. Конечно, ему не хотелось связываться с полицейскими, в этом не было ничего удивительного. Все, с кем мне пришлось в эти дни иметь дело, не хотели связываться с полицией. А уж после моей встречи с глазу на глаз с детективом Нейлором я очень хорошо понимала это общее настроение.

— Конечно, конечно, — отозвалась я, — расскажешь обо всем этом позже. Ведь я — всепонимающая танцовщица, всегда готовая выслушать любое объяснение того, что случилось и почему никто не виноват, что все и всегда собирались позвонить, клялись быть рядом, но… так уж получилось… вмешалась судьба, в общем, они не могли…

Должно быть, Лайл почувствовал мой скептицизм.

— Кьяра, я действительно хочу поговорить об этом, но только не сейчас. Давай поговорим, когда закроется клуб.

Я посмотрела в его большие карие глаза и подумала, что он говорит искренне, да только я уже знала, что в людях разбираюсь плохо. Флафи вот действительно искренняя, Арло тоже был искренним. Мужчины, конечно, те же собаки, но это еще не значит, что они искренние.

— Не знаю, Лайл, надо идти готовиться к номеру, да и у бара вон сколько собралось клиентов. Посмотрю, как буду чувствовать себя после работы, ладно?

Я не стала дожидаться ответа. Что касается меня, ничто сейчас не имело значения. Человечество сжимало свое кольцо вокруг меня слишком быстро, а мне нужно пространство. Танец был наилучшим выходом, потому что когда я танцевала, некоторая часть человечества сидела в зале и никак не могла до меня дотянуться.

Не успела я дойти до гримерной, как меня остановил Винсент. Он вышел из кабинета и помахал рукой, чтобы я зашла к нему.

— Кьяра, — раздраженно сказал он, — у тебя проблема.

Господи! Да они что, сговорились, что ли? Выбрали время!

— Винсент, я могу справиться со всеми своими проблемами.

— Дай Бог, чтобы это было так. Но здесь кругом полицейские. У меня на стоянке стоит полицейская машина с двумя детективами. По-моему, ты уже по уши в дерьме, и все из-за Дениз.

Я хотела перебить его, но он говорил не останавливаясь.

— Я знаю, что она твоя подруга, что ты не можешь ее найти. А тебе никогда не приходило в голову, что она, возможно, не хочет, чтобы ее нашли? — Винсент задал этот вопрос не для того, чтобы услышать мой ответ. — Не мне объяснять тебе, что у нас за бизнес. Тебе не приходило в голову, что ты очень многого о Дениз не знаешь? И никогда не узнаешь. Я не могу позволить, чтобы у клуба все время вертелись полицейские и наблюдали за входом. Это вредит бизнесу. Поэтому, дорогая, так: или ты избавишься от полицейских, или тебе придется уйти.

— Винсент, не надо так раздувать. Ведь я же твой главный номер. Да меня хоть завтра возьмут в «Шоу энд тейл», а с чем ты останешься? — Я сама понимала всю зыбкость своих доводов.

— Кьяра, каким бы ни был твой номер, но если нет клиентов… Даю тебе время до выходных, избавься от полицейских. Мне очень не хочется расставаться с тобой, но бизнес есть бизнес.

Я поняла, что Винсент не отступит. Он стоял за своим видавшим виды письменным столом, в его очках отражались блестки моего костюма. Челюсть у него дергалась, но для себя он все уже решил: или я избавлюсь от полицейских у себя на хвосте, или я потеряю работу. А если у меня на хвосте будут сидеть полицейские, кто меня возьмет?

Я была слишком зла, чтобы спорить с Винсентом. Да и что толку? Если честно, он прав. Представители закона и экзотические танцы как-то не очень сочетаются ни друг с другом, ни с клиентами, ни с танцовщицами. Любым способом надо избавиться от полицейских. Если я этого не сделаю, то мы с Флафи опять окажемся на улице без работы и без всякой надежды ее найти. И существует только один способ изменить ситуацию: если я не знаю, где находится Дениз, то любым способом должна выяснить, кто убил Леона Корвазе.

Глава 20

Я ни о чем не думала, просто отдалась во власть воспоминаний. Тело мое двигалось в такт с музыкой, подавляя ум и пробуждая желание у каждого в клубе. Звучала старая мелодия Бонн Рейта «Люби меня, как мужчина». Синие и красные лучи прожекторов метались по залу, еще больше распаляя и без того возбужденную публику.

Отец узнал о том, что я танцую в клубе, вскоре после того как мне исполнилось девятнадцать. В то лето я ушла из дому. На пару с танцовщицей из небольшого дешевого клуба, где я тогда работала, мы сняли квартирку. Клуб располагался в Аппер-Дарби, штат Пенсильвания. Я ушла из дому, чтобы мои родители не узнали, чем их дочь зарабатывает на жизнь. Я была уверена, как только это случится, поднимется настоящий тарарам, поэтому старалась по возможности оттянуть неизбежное. Район Аппер-Дарби представляет собой пригород Филадельфии. Основное его население — рабочие. Я начала выступать в клубе, который стоял лишь на ступеньку выше байкеровского бара, прикинув, что здесь вряд ли появятся те, с кем знакомы мои родители. Но разумеется, ошиблась. Слух дошел до отца, когда я еще и двух месяцев не проработала. Слава Богу, у отца хватило такта не появиться прямо в клубе. Однажды днем он пришел без предварительного звонка ко мне домой.

Я открыла дверь, увидела его и сразу поняла, что он все знает. Он смотрел на меня так, будто никогда раньше меня не видел, а потом заплакал, стоял молча, и только слезы текли у него по щекам. Я никогда не видела раньше, чтобы отец плакал.

— Почему, Кьяра? — спросил он. В его голосе не было гнева, только разочарование. От этого мне стало еще хуже.

— Отец, — сказала я, взяла его за руку, провела в квартиру и закрыла дверь. — Это не то, что ты думаешь.

— Это не то, о чем я спросил, — ответил он. — Я спросил, почему ты не сказала мне? Почему ты решила вот так, тайком, бежать из дому и скрывать от нас, чем ты занимаешься? Именно это неправильно, дорогая моя. Из этого следует, что ты стыдишься своего ремесла.

Теперь настала очередь расплакаться мне. Мы сидели на кухне вдвоем и плакали. Я пыталась объяснить отцу, почему выбрала это занятие.

— Отец, вы с мамой всегда приучали нас, чтобы мы все делали хорошо, чтобы мы были довольны собой. Джон и все остальные с самого начала знали, кем хотят быть, когда вырастут. Они хотели быть пожарными, как ты, или полицейскими, а я не знала. Но зато я знала, что мне хочется чего-нибудь необычного.

Отец внимательно слушал, словно пытался исправить то, что раньше ко мне не прислушивался и в результате упустил что-то важное.

— Ты же знаешь, я не любила школу, хотя училась неплохо. Но гораздо больше я узнала из книг, которые прочитала. После школы я испробовала разную работу, но нигде долго не задерживалась. Мне быстро надоедало делать одно и то же, день за днем, за гроши. Мне нужно было что-то другое, необычное, где все зависело бы только от меня.

Отец кивал, соглашаясь, и я понимала почему. В этом мы с ним были очень схожи. Именно поэтому он стал пожарным. Он тушил пожары, а я эти пожары разжигала.

— Кьяра, ну почему же ты нам не сказала?

— Как-то я и еще несколько девушек были на вечеринке в одном из тех клубов, где мужчины и женщины раздеваются вместе. Тогда у них была вечеринка для непрофессионалов. Я пропустила пару стаканчиков, меня подначили, и я подумала: почему бы и нет?

У отца вырвался понимающий смешок. Это было очень похоже на меня: мгновенно принять вызов.

— Знаешь, отец, я сначала немного нервничала, но когда заиграла музыка и все мужчины устремили на меня взгляды, я почувствовала прилив какой-то энергии, и чем дольше я танцевала, тем больше понимала, что у меня получается. Я испытала необыкновенное чувство. Понимаешь, все засовывали мне за подвязки деньги, и получалось так, будто я заставила их делать это.

Я наблюдала, как отец воспринимает все, что я говорю. Но лицо его оставалось непроницаемым, и я не могла догадаться, о чем он думает.

— В тот вечер я стала победительницей конкурса, заработала двести долларов призовых денег и еще сотню за танец, который исполнила. Тогда я поняла, чем хочу заниматься. Я поняла, что хочу стать лучшей в этом деле, хочу иметь много денег и потом, позже, когда придет пора, закончить карьеру. А к этому времени у меня уже было бы свое гнездышко, а может, и свой бизнес, если бы я захотела.

— Но почему же ты все-таки нам с мамой не рассказала? — повторил свой вопрос отец.

— А ты уверен, что вы поняли бы меня, не стали бы отговаривать, настаивать и мешать? Я собиралась рассказать вам, но хотела сделать это потом, когда буду работать в клубе получше. Я хорошая девочка, отец. Я не употребляю наркотики, не делаю ничего плохого, мне просто нравится моя работа.

Отец покачал головой и взял мою руку.

— Дочка, неужели ты не поняла, что это как раз то, что мы с мамой хотим для тебя? Когда я впервые услышал о том, где ты работаешь, естественно, пришел в ярость, но не потому, что узнал, а потому, что узнал не от тебя, а от своего знакомого. Да и как я мог себя чувствовать, узнав, что моя дочь исполняет стриптиз в каком-то дешевом клубе?

— Прости, отец.

— Да, Кьяра, тебе следует просить прощения за то, что ты не уважаешь своих родителей, но не надо извиняться за то, чем ты занимаешься, если ты чувствуешь, что занимаешься нормальным делом. Мы с мамой старались воспитать вас так, чтобы вы всегда высоко держали голову и гордились собой. Если ты хочешь стать лучшей танцовщицей, тогда, пожалуйста, добейся этого, но никогда ни перед кем не извиняйся. — Отец встал и погладил меня по голове. — Я люблю тебя, дочка, горжусь тобой, что бы ты ни думала. А теперь я возвращаюсь домой. Не стану рассказывать маме о нашем разговоре, потому что ей будет больно услышать, что ты боялась прийти к ней и рассказать. Ждем тебя к обеду в воскресенье, и я верю, что ты приедешь и расскажешь маме про свою жизнь. Ничего большего я не прошу. Держи голову высоко и уважай свою мать. У тебя талант, и этого не надо стыдиться.

Отец ушел, а в воскресенье я пришла домой к обеду. Из всех братьев только Джонни пытался наставить меня на путь истинный. Я спросила его, смог бы он пройти по подиуму, раздеться и уйти со сцены с двумя сотнями долларов. Он ответил, что вряд ли, потому что побоялся бы, что об этом узнают друзья.

— Так ты хочешь сказать, Джонни, что просто боишься, если о тебе могут плохо подумать? — спросила я.

Джонни принялся энергично возражать, но я остановила его:

— Джонни, в одежде или без одежды, я та же самая, не меняюсь. Я не унижаюсь и не стыжусь своего тела. Оно приносит мне приличный доход. А если мой танец смущает тебя, это твоя проблема.

Остальные встретили меня спокойно. Когда они увидели, что я ничуть не переменилась, что я все та же Кьяра, все с облегчением вздохнули. Братья даже стали присылать своих приятелей к нам в клуб на холостяцкие вечеринки, а мама начала помогать мне шить костюмы для выступлений. «Вот, думаю, за это ты получишь немалые деньги», — говорила она, протягивая очередную деталь костюма. Моя мама, настоящая домоседка, по-своему гордилась моим успехом.

Пару лет все шло отлично. Я выступала во все более дорогих клубах, зарабатывала больше и больше денег, наслаждалась жизнью. А потом все вдруг разом усложнилось, и мне пришлось переехать в Панама-Сити. Думаю, я была ужасно наивна, считая, что на новом месте смогу начать заново. Жизнь в Панама-Сити оказалась куда более сложной, чем жизнь в Филадельфии.

* * *

Этот номер и все последующие выступления я закончила почти автоматически, не слыша аплодисментов и вызовов. Мне хотелось поскорее уйти из клуба, остаться одной, обдумать сложившееся положение. Сейчас меня нисколько не интересовало, почему Лайл покинул меня прошлой ночью. Я точно знала, что пока не докопаюсь до того, кто убил Леона Корвазе, не смогу жить спокойно. Но когда я направилась к своей машине на стоянке, я поняла, что мое спокойствие зависит не только от этого. Место белого полицейского автомобиля занял коричневый «форд», значит, я все еще под наблюдением.

— Чтоб вас! — громко сказала я, ни к кому не обращаясь. Звук моего голоса эхом прокатился по стоянке. — Я возвращаюсь в свой трейлер, — крикнула я в сторону «форда», — может, поедете на этот раз впереди?

Детектив, сидящий в машине, сделал вид, что не слышит моих слов.

В машине я включила зажигание, а когда услышала, что двигатель заработал, прочитала благодарственную молитву. Завтра же утром присмотрю подержанный автомобиль поприличнее, может, даже снова «трансамерикэн». Мне хотелось резко тронуться с места, чтобы завизжали шины, что я обязательно сделала бы на своем старом «трансе», но эта развалюха смогла выдать только черное облако выхлопных газов. Вырулив с площадки, я поехала по Томас-драйв. За мной тут же пристроился полицейский «форд».

— Кьяра, — вдруг раздался голос с заднего сиденья, сердце мое на миг остановилось, — не бойся, это я, Фрэнки.

— Самое время тебе объявиться, — почти простонала я. — Где Дениз?

— Поговорим об этом через пару минут, — пообещал Фрэнки. — А для начала оторвись от своего дружка сзади.

— А ты откуда знаешь?

— Кьяра, не глупи. Мне пришлось часа четыре ждать, прежде чем удалось незаметно пробраться к тебе в машину. Я уже два дня пытаюсь встретиться с тобой, а у тебя на хвосте полицейские как приклеенные, вроде блох на собаке. И сейчас за тобой следят, избавься от них.

Я испытывала двойственное чувство. Последний и единственный раз, когда я имела дело с Фрэнки, перевес был на его стороне, пока Рейдин не появилась на крыльце своего трейлера с револьвером. Откуда мне знать — может, он решил отплатить мне? Да и вообще, как я могу быть уверена, что это не он убил Леона, а может, еще и Дениз?

— Как отвязаться от него, Фрэнки? Неужели ты думаешь, что мне самой не хочется?

— Просто делай, что я скажу, — ответил он. Тон его не допускал возражений, это совсем не походило на вежливую просьбу.

Любопытство мое возобладало над благоразумием. Если полицейский будет висеть у меня на хвосте, я ничего не узнаю. Почему бы не рискнуть?

— Переедешь мост, как будто направляешься домой. Поезжай с обычной скоростью, не давай ему повода догадаться, что ты что-то задумала. А сразу у Бека сворачивай направо.

Я поняла: Фрэнки хочет, чтобы мы попали в Сент-Энд-рюс, старый жилой район, дома в котором фасадами выходили на бухту.

— Это твой план? — спросила я.

— Нет, просто не хочу тебе все сразу выкладывать.

— Ладно, проехали мост, сейчас едем мимо колледжа. — Я посмотрела в зеркало заднего вида. — Он не отстает.

— Хорошо, слушай. После того как свернешь на Бека, сделай левый поворот очень быстро, при этом выключи га-баритки и прибавь скорость. Знаешь этот район?

— Знаю не очень хорошо. Я там редко бываю. Это не мой район, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Надо оторваться от этого полицейского, — нетерпеливо сказал Фрэнки, — а потом встать где-нибудь на стоянке или в проезде, где потемнее, с выключенным светом и ждать, пока он проедет мимо.

— Ладно, хорошо. — Сдается, он считает меня Джеймсом Бондом.

— Кьяра, для него это будет неожиданностью и сработает на тебя.

Фрэнки оказался прав. После того как я резко свернула на Бека, пронеслась по боковой улице и выключила свет, мы очутились позади старых домов, в кромешной тьме. Я медленно проехала по темной улице, выискивая, где бы остановиться. Сердце мое бешено колотилось, ладони вспотели, руки судорожно вцепились в руль. Заметив хорошую, покрытую гравием стоянку у большого дома, я тихонько въехала на нее, оглянулась и увидела, как коричневый «форд» спустя мгновение проехал мимо.

— Сделано, — с гордостью сказала я.

Из-за спинки переднего сиденья появилась голова Фрэнки. Он не улыбался.

— Не заносись! Коп наверняка уже доложил по рации о случившемся, и через пару минут каждая патрульная машина будет тебя разыскивать. Пойдем. — Он открыл заднюю дверцу и вышел в темноту влажной ночи.

Выбора у меня не было, я последовала за ним. Какое-то время мы шли вдоль дороги, Фрэнки крепко держал меня за руку. Насчет полиции он правильно сказал: вдалеке проехали уже три патрульные машины.

После того как очередная машина проехала мимо нас, мы пересекли пустынную улицу и направились в сторону пляжа, окаймляющего район Сент-Эндрюс. Ночь была облачная, безлунная. Казалось, черные воды бухты затягивают в свои глубины любой свет. Мы спустились на пляж. На берегу лежала огромная куча деревьев, вырванных с корнями ураганом «Опал». Фрэнки потащил меня к этой куче, и мы залезли поглубже под стволы.

— Здесь нас трудно будет заметить, — сказал Фрэнки, — даже если они станут искать.

Я залезла еще дальше под ветки и села на песок. Было слышно, как у нас над головами на дороге работали двигатели медленно проезжавших полицейских машин, проверявших улицу. Джону Нейлору это очень не понравится!

— Где Дениз? — спросила я.

— Это ты мне скажи, — резко отозвался Фрэнки. — Я не видел ее с тех пор, как помог ей перебраться в новый номер. Она сказала, что поспит немного, а потом мы хотели встретиться после работы. Но она так и не появилась. Прошла почти неделя.

Даже в темноте я разобрала, что Фрэнки выглядит очень озабоченным.

— Я должен ее найти. — Фрэнки подвинулся почти вплотную ко мне и заглянул мне в глаза. — Я должен ее найти, — повторил он. На этот раз его голос звучал более резко. — Если ты знаешь, где она, скажи мне.

— Ну зачем бы я стала скрывать это от тебя! Я же сказала, что не знаю, где она. — Я опять ощутила тревогу, мне стало не по себе. Он или правда не знает, где Дениз, или искусно притворяется.

— Она тебе что-нибудь говорила обо мне? — вдруг спросил он. — Говорила что-нибудь о том, что происходит?

«О чем это он?» — подумала я и ответила:

— Нет, она о тебе ничего не рассказывала. Сказала только, что ей хорошо с тобой, надежно. — Я попыталась разглядеть в темноте его лицо. — А что, она должна была мне что-то рассказать?

— Нет, — ответил Фрэнки, немного отодвигаясь от меня. — Просто мне показалось, что ты чего-то недоговариваешь. Может, она сказала что-то такое, из-за чего ты теперь мне не доверяешь?

Мне стало совсем не по себе, я окончательно запуталась. Одно было ясно: Фрэнки неоткровенен со мной. Я не ответила ему.

— Кьяра, я очень нужен Дениз, — негромко сказал он. — Она даже не представляет, как я ей нужен. — Слова его звучали одновременно угрожающе и трогательно.

— Фрэнки, — отозвалась я, не глядя на него, — а тебе не приходило в голову, что ее, может быть, уже в живых нет? Что Леона и Дениз убил какой-нибудь конкурент-наркоделец?

— Нет! — прямо-таки взвился Фрэнки в ответ. — Это невозможно! Я бы знал, если бы ее не было в живых!

— Да ладно, Фрэнки, откуда бы ты знал? Почему ты так уверен?

— Знал бы, вот и все, — тихо ответил он. — Она жива, и я ей нужен, у нее большие неприятности.

— Так ты еще и ясновидящий? Видишь, что Дениз жива и у нее неприятности? А тебе, случайно, не видно, где она? Хватит, Фрэнки, ты что-то недоговариваешь, много знаешь, но мне не говоришь. — Я вцепилась в край его кожаной жилетки, — Если ты, паскуда, ей что-нибудь сделаешь, я тебя убью!

Глаза Фрэнки сверкнули в темноте, а потом он вдруг откинулся назад и засмеялся. Это был резкий и неприятный смех, прорезавший ночь.

— Ты меня убьешь? Ты? Да ты знаешь, что защищаешь человека, о котором тебе ничего не известно? Я не имею отношения к проблемам Дениз. У нее сейчас неприятности, но она сама в этом виновата — вот в чем правда. И тебе скажу: чтобы вытащить ее из этого дерьма, мало одной храбрости и смазливой мордашки.

На шоссе остановилась машина, хлопнула дверца, и со стороны дороги послышались шаги — к нам кто-то спускался. Я на какое-то время совсем забыла о полиции. Фрэнки выглянул узнать, что происходит, потом пригнулся ко мне, схватил обеими руками и повалил на спину на влажный песок. Он навалился на меня сверху и прижался своими губами к моим.

Я попыталась было сопротивляться, но он крепко держал меня, не обращая внимания на приближающихся полицейских. Луч фонарика наткнулся на нас и высветил лицо Фрэнки. Тот повернулся на свет.

— Эй, послушай, — заговорил он благодушно и не спеша, полностью закрывая меня собой от полицейских. — Мы тут с подружкой проводим время, развлекаемся. Ну, ты понимаешь, о чем я?

Офицер перевел луч фонарика дальше.

— Извините, мы тут кое-кого ищем. Вы или ваша знакомая никого не видели на пляже?

— Приятель, я точно никого не видел. — Хрипло рассмеялся Фрэнки. — Уверяю тебя, моя подружка не видела никого и ничего, кроме моей жуткой физиономии. Верно, малышка?

— Верно, — отозвалась я, — кроме тебя, я никого не видела.

Офицера это вполне удовлетворило. Он что-то сказал в микрофон рации на лацкане и пошел прочь.

— Желаю хорошо провести вечер! — крикнул он на прощание. — И не делайте ничего противозаконного.

Фрэнки отпустил меня, и мы снова сели. Я стряхнула песок с волос и со спины, до сих пор продолжая чувствовать покалывание его усов на своих губах и запах его пота и кожаного жилета.

— Надо смываться отсюда, пока они не вернулись и не попросили предъявить документы. Я отведу тебя к машине.

— А ты как будешь добираться?

— Мне здесь недалеко. — Фрэнки невесело рассмеялся. — Я позвоню Рэмбо, и он меня встретит. — Он шел огромными шагами, и мне пришлось почти бежать за ним, чтобы не отстать.

— А как же Дениз? — спросила я.

Фрэнки даже не обернулся.

— Я тебе уже сказал, у нее большие неприятности. Если она позвонит, скажи, что я ее разыскиваю. Обязательно скажи, что я помогу ей.

— Поможешь? Как? — спросила я его.

— Она знает как, — ответил он и резко шагнул в сторону. — Вот твоя машина.

Темнота уже не скрывала мою «тойоту». Позади нее стояли две полицейские машины с мигалками и освещали ее. Я повернулась к Фрэнки, но тот исчез, оставив меня выпутываться самостоятельно.

Глава 21

Нас с детективом Деннисом Донливи сближало то, что встреча с Джоном Нейлором не сулила ничего хорошего ни мне, ни ему. Молодой детектив представился мне, едва сдерживая свою ярость. И после разговора с боссом лучше ему не стало. Он получил приказ сопровождать меня до моего трейлера и ждать прибытия детектива Нейлора. Когда мы добрались до стоянки «Дубовая роща», выглядел Донливи откровенно несчастным. Он сидел, сгорбившись за рулем, и молча смотрел перед собой, ожидая неизбежного нагоняя.

Я хотела было извиниться, все объяснить, но разговаривала будто с глухим. Он не попался на удочку, когда я сказала, что просто прогуливалась вдоль берега, обдумывая положение. Я почти с радостью увидела машину Нейлора, которая въехала на территорию стоянки и свернула в сторону моего трейлера. Сидя на верхней ступеньке крыльца, я наблюдала за разборкой. Они говорили тихо, но ошибиться было нельзя. Джон Нейлор был явно недоволен. Донливи молча слушал, глядя боссу прямо в глаза, а когда лекция закончилась, кивнул. Похоже, потом Нейлор сказал что-то смешное, потому что Донливи посмотрел в мою сторону и рассмеялся. Нейлор положил руку ему на плечо, ситуация разрядилась. Однако я не обманывала себя — наш разговор легким не будет.

— Кофе, детектив? — предложила я, когда Нейлор подошел.

Мы на мгновение замерли, глядя друг другу прямо в глаза, я на верхней ступени, он — внизу. Затем я повернулась, отперла дверь и пригласила войти внутрь.

— Не откажусь, — отозвался он.

Пока я готовила кофе, мы не проронили ни слова. Он прохаживался по гостиной взад-вперед, с интересом разглядывая мои безделушки. Флафи, которая радостно выбежала из спальни, когда я отперла дверь, теперь настороженно стояла в коридорчике, делая собственные выводы.

— Вам со сливками? — спросила я.

— Нет, черный. — Нейлор вернулся на кухню и уселся на табурет, наблюдая, как я достаю из холодильника сливки. И хотя было почти пять часов утра, сегодня он не выглядел усталым. Глаза ясные, свежая белая рубашка и новый галстук. Подойдя к столу, я почувствовала запах одеколона или лосьона после бритья. Я заметила, что щеки и подбородок у него чисто выбриты.

— А вы шикарно одеты для этого времени суток. Это у вас поздний выход или ранний старт?

Он замешкался на мгновение, потом пожал плечами.

— Мне надо уехать из города по делам, у меня рейс в шесть тридцать.

Я села напротив него и отхлебнула кофе. Пора уже перестать играть в кошки-мышки, он должен выслушать меня.

— Знаете, — начала я, — я вовсе не прогуливалась по пляжу в одиночестве.

Нейлор вопросительно поднял брови. Взгляд у него был настороженный.

— Понимаю, понимаю! Вы сейчас думаете, что я опять хочу впарить вам очередную туфту. Может быть, вы так все и воспримете, но я надеюсь, что все-таки выслушаете меня внимательно.

Нейлор отпил кофе и молча ждал, когда я продолжу. Я тоже отпила кофе, затем заговорила:

— Когда я выехала со стоянки у «Тиффани», оказалось, что в моей машине на заднем сиденье спрятался Фрэнки, приятель Дениз.

— Каким образом… — начал было Нейлор, но я его перебила.

— Это не важно сейчас, — сказала я. — У него была тысяча способов пробраться ко мне в машину. Сейчас важно только то, что он там сидел и я с ним говорила. Думаю, — продолжала я, опираясь локтями на стол, — что слова Фрэнки могут чего-то стоить для вас.

— Это не Филадельфия. — Нейлор нахмурился. — Мы не платим нашим информаторам.

— Я говорю не о деньгах, детектив. Я прошу просто меня выслушать, мне нужно только ваше внимание. Но кажется, вам этого не понять.

— Чего мне не понять?

— Я имею в виду, что могу рассказать вам что-то важное, и может, вы что-то сумеете сделать для меня.

Нейлор хмуро сдвинул брови, и во всем его теле чувствовалось напряжение.

— Надеюсь, сейчас уже установили, что моей крови на месте происшествия не было? Хочется по крайней мере думать, что вам это известно.

Нейлор никак не отреагировал на мои слова.

— Так что полагаю, я теперь вне подозрения, вы ведь не подозреваете меня в убийстве? Допускаю, что вы можете считать меня соучастницей, но если я не убийца и если я помогаю вам в расследовании, неужели так необходимо, чтобы за мной днем и ночью следили?

— Пока вы нам еще ничем не помогли, — произнес Нейлор.

— Я расскажу вам все, что сказал мне Фрэнки, а вы от меня отстанете.

Нейлор поставил чашку на стол и посмотрел на меня.

— Вы расскажете мне все, что сказал вам Фрэнки, а я посмотрю, чего это будет стоить.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как начать говорить.

Когда я закончила, Джон Нейлор достал свой блокнот и что-то записал в нем. Потом взглянул на меня, словно оценивая, правду я ему сказала или нет.

— Когда вы предполагаете связаться с Фрэнки? — спросил он.

— Мы с ним об этом не говорили. Думаю, он сам со мной свяжется.

— Как по-вашему, что Фрэнки имел в виду, когда сказал, что у Дениз неприятности?

— Не знаю, быть может, это имеет какое-то отношение к Леону?

Нейлор взглянул на часы, закрыл блокнот и встал.

— Спасибо, Кьяра. Не уверен, что это нам поможет, но для нас важны все мелочи.

— Так с меня снимут слежку? — Я соскользнула с табурета и подошла к Нейлору.

— Посмотрим, — ответил он.

— Посмотрим? — повторила я. — Черт побери! Что это значит? Мне босс дышит в затылок, грозит уволить, если у меня на хвосте будут полицейские, а вы говорите «посмотрим»?

Нейлор спокойно взглянул на меня и решительно сказал:

— Я приму решение, когда вернусь в город.

— А когда это будет? — поинтересовалась я, с трудом сдерживаясь.

Нейлор пожал плечами.

— Все зависит от того, что я узнаю, когда приеду туда. Успокойтесь, Кьяра. Как только смогу, я вернусь к вам.

Когда за ним захлопнулась дверь, я почувствовала себя так, словно попала в капкан.

— Полицейский — ваш друг, — проговорила я детским голосом. — Чушь собачья!

Я подошла к окну и сквозь занавески посмотрела, что происходит на улице. Нейлор как раз отъезжал, а Донливи остался на том же месте и смотрел на мой трейлер.

Небо уже светлело, светлело и все вокруг. Скоро наша стоянка оживет, кто-то отправится на работу, детишки будут ждать школьного автобуса. А в моем перевернутом ночном мире наступит время отдыха.

* * *

Мне очень хотелось верить, что я засну. Но это был один из тех случаев, когда еще до того, как голова коснется подушки, точно знаешь, что сон не придет. Я лежала в спальне, чувствуя, как солнце медленно прогревает трейлер. Было слышно, как разъезжаются взрослые на работу, затем зазвучали детские голоса и смех — это ждали автобуса школьники. Наконец, я, услышала свой автоответчик.

Обычно я его отключаю, убирая звонок и звук, но сейчас, лежа без сна, я слышала совсем тихие пощелкивания, которые означали, что поступил входящий звонок. Меня разобрало любопытство, я протянула руку и включила звук. Послышался мужской голос:

«Кьяра, это я, Лайл. Ты не осталась вчера вечером, а мне правда надо было поговорить с тобой. — Последовала пауза, будто Лайл решал, что делать дальше. — Давай поговорим сегодня, мне это очень нужно».

Время для записи закончилось. Я было почувствовала себя виноватой, а потом подумала, что ничего ему не должна, он бросил меня одну с трупом, поэтому поговорю с ним, когда буду готова, и на своих условиях.

Через несколько минут опять послышался щелчок, снова чей-то звонок. Но на этот раз трубку повесили, не оставив сообщения. Еще через несколько минут повторилось то же самое, а потом еще раз.

— Нет, Флафи, это бесполезно. — Я потянулась к будильнику — было девять сорок две, а сна ни в одном глазу. — Ладно, надо заняться чем-нибудь полезным, Флафи. Давай-ка, отправимся за новой машиной, может, найдем что-то подходящее.

Это очень устраивало мою малышку, у нее был очень довольный вид. Она-то проспала всю ночь, как положено, и сейчас была полна сил и энергии. Флафи с удовольствием вышла со мной наружу, весело помахивая хвостиком и высунув от жары язычок.

Солнце уже слепило, становилось действительно жарко. На стоянке я осмотрелась вокруг. Вместо Донливи в полицейской машине сидел какой-то другой, незнакомый мне офицер. У него были темные, с проседью, волосы, и он что-то увлеченно читал. Мне пришла в голову мысль сообщить ему свой утренний маршрут, но потом я решила, что тогда ему будет неинтересно следить за мной. Нет уж, пусть помотается за мной по Пятнадцатой улице, пока я буду ездить от одного пункта продажи подержанных автомобилей до другого. А может, он даже подвезет меня, когда я верну свою арендованную машину.

— Ладно, Флафи, — сказала я, — сделаем так.

Флафи стояла в тени нижней ступени, наблюдая, как я открываю дверцу автомобиля.

— Давай вытащим из этой развалюхи наши вещи, проверим, не забыла ли я чего-нибудь, и чтобы под сиденьями ничего не осталось, а затем отправимся покупать подержанную машину.

Флафи потянула носиком, и я оценила это как одобрение. Я достала с заднего сиденья свою косметичку и начала собирать картонные стаканчики, которые накопились там за последние несколько дней. Один упал и закатился под переднее сиденье. Чтобы достать его, мне пришлось нагнуться, и я вдруг увидела под сиденьем пакет — квадратный пухлый пакет средних размеров в коричневой оберточной бумаге. Такие пакеты я обычно посылаю домой на Рождество, только мои потоньше.

Я не сразу решилась дотронуться до него. Сначала я наклонилась ниже, чтобы получше рассмотреть его и понять, что в нем. Мне пришла мысль о пластиковых бомбах, которые вкладывают в конверты. Хорошо, что неподалеку в машине сидит полицейский. Пакет был свернут не очень аккуратно, — он выглядел так, будто кто-то сунул что-то в бумажную сумку, сложил ее и наспех заклеил скотчем. «На бомбу не похоже, — решила я. — Скорее всего тот, кто брал эту машину напрокат до меня, забыл его здесь». Я поставила на крышу машины еще один стаканчик и быстро огляделась по сторонам. Казалось, детектив в полицейской машине не обращает на меня внимания.

Флафи, почувствовав серьезность происходящего, подошла и обнюхала мои туфли. Я встала на колени на водительское место и снова заглянула под пассажирское сиденье. Может, моя задница отвлечет внимание детектива и он не станет пристально всматриваться, пытаясь понять, что я делаю и что достаю. Стараясь двигать ею как можно привлекательнее я тем временем достала пакет из-под сиденья. Затем вылезла из машины, собрала все стаканчики из-под кофе, взяла косметичку, положила все это поверх пакета и направилась к трейлеру.

— Слава Богу, Флафи, здесь нас никто не видит, — пробормотала я, войдя внутрь. — А теперь давай посмотрим, что это мы с тобой нашли.

Пакет, хотя и объемистый на вид, на ощупь был легкий и мягкий. Заклеен был на совесть. Мне пришлось взяться за ножницы и разрезать скотч и верхнюю бумагу.

— Матерь Божья! Флафи! Ты посмотри!

Флафи подняла ушки и подошла ближе к столу. Я быстрым движением высыпала содержимое пакета на кухонный стол. Это были деньги. Много-много денег! Они были сложены в пачки и перехвачены резинками.

— Девочка моя! Да здесь тысячи долларов! Господи, теперь нам не нужно покупать подержанную машину, мы с тобой можем купить даже новенький «порше»! — Я собрала все пачки и быстро просмотрела их — только стодолларовые купюры, хрустящие и совершенно новые. Усталость, которую я ощущала до этого, сразу же испарилась. Меня охватила эйфория радости от внезапно свалившегося богатства.

Чьи это деньги? Трудно поверить, что кто-то, бравший машину напрокат до меня, случайно забыл их. Да и зачем человеку, у которого столько денег, брать напрокат развалюху «тойоту»? Может, Фрэнки? Об этом стоит подумать.

Действительно, после него в машине, не считая меня, никого не было. Но зачем ему оставлять в моей машине столько денег? Это скорее всего «грязные» деньги. «Чистые» деньги хранятся в банке, их берут оттуда небольшими суммами по чековой книжке. Это, безусловно, «грязные» деньги, и принадлежат они Фрэнки. Возможно, он уже ищет их сейчас. А ведь он оставил меня одну разбираться с полицейскими, да еще подсунул свои деньги мне в машину, рассчитывая, что с ними ничего не случится. Ну я ему еще покажу! Быстро приделаю ножки к его денежкам!

А если эти деньги принадлежат не Фрэнки, что тогда? Интересно, существует такое место, куда сдают найденные «грязные» деньги? И есть ли какой-нибудь срок, после которого эти деньги станут моими?

— Флафи, давай-ка мы их быстро пересчитаем, а потом спрячем. Если владелец не объявится, скажем, в течение года, то мы поищем себе приличный домик или небольшую квартирку на побережье. Может, хватит и на свой бизнес.

Флафи одобрительно улыбнулась, а я принялась считать деньги.

— Сто тысяч долларов, — подвела я итог. — Флафи, здесь и на бизнес хватит, и на первый взнос за квартиру. Девочка моя, да ты даже в колледж сможешь пойти.

Флафи состроила неодобрительную гримасу.

— Ладно-ладно, это я так. Такой умной собаке незачем идти в колледж. — У меня кружилась голова, но тревога и усталость снова вернулись. — Есть отличное местечко, где их можно спрятать. — Я пошла за коробкой с инструментами, которую держала в стенном шкафчике в холле. — Мы спрячем деньги, а сами, как и собирались, пойдем покупать подержанный автомобиль. Как будто ничего не случилось.

Но только, конечно, что-то случилось, и началось все с исчезновения Арло.

Глава 22

Каждый год, подобно муравьям, собирающимся к крошкам пирожного на церковном пикнике, туристы заполняют Панама-Сити. Они едут с фургонами, с семьями, с досками для серфинга. Большинство из них проскакивают город, даже не заметив его, — все стремятся на пляж, к океану. В конце концов они выстраиваются в бесконечную вереницу, которая медленно движется по мосту, соединяющему окраины и центр города, и замирает где-то в районе Томас-драйв.

Они приезжают сюда с апреля по сентябрь, сорят деньгами на белоснежных пляжах. А когда наконец возвращаются домой и выходят на работу, рассказывают всем, что провели отпуск в Панама-Сити. Однако это не так.

Они не знают, что представляет собой Панама-Сити. И большинство из нас, местных, это даже устраивает. Отдыхающие проносятся через город, устремляясь к пляжам, а район пляжей — это уже совсем другой разговор. Отпускники никогда не сворачивают в боковые улочки, их не интересует испанский квартал в стиле ар-деко, расположенный в самом центре Панама-Сити. Они не останавливаются в «Панама-Ява», чтобы попробовать наш потрясающий кофе-эспрессо, не бродят по картинным галереям и антикварным магазинам, их не интересует наш муниципальный центр или городская стоянка яхт.

Слава Богу, мало кого из туристов привлекают элегантные жилые здания, выстроившиеся по кромке залива Сент-Эндрюс, мало кто из них слушает музыку в кафе «Бэй-вью». Они проносятся мимо, стремясь поскорее оказаться в районе пляжей.

Одним из самых бестолковых районов Панама-Сити считаются Пятнадцатая улица и Бальбоа. Именно здесь сосредоточены конторы по продаже подержанных автомобилей. Они расположены здесь одна за другой, рядом с лесопилкой и напротив нее. Громкоговорители, огромные рекламные щиты вдоль дороги и сверкающие новой полировкой автомобили не скрывают дозорных вышек лесопилки. Длинные сосновые бревна, зеленые грузовики, дорожки, усыпанные хвойными стружками и корой, соседствуют с площадками по продаже автомашин.

Мы с Флафи переходили от одной площадки к другой, подыскивая что-нибудь подходящее. Найти приличный автомобиль человеку с моими доходами, конечно, непросто.

— Флафи, нам надо в пределах трех-четырех тысяч, — пробормотала я. — Не волнуйся, девочка, у меня есть хороший план. — План этот включал в себя сломанные наушники от кассетного плейера, скотч и неоценимую помощь со стороны лучших в Панама-Сити полицейских.

Прежде чем въехать на очередную торговую площадку, я посмотрела в зеркало заднего вида.

— Флафи, на свете полно жуликов, давай надуем их прежде, чем они успеют надуть нас. — Я остановилась и посмотрела, как полицейский автомобиль, сопровождающий меня, въезжает на соседнюю площадку. — Пара пустяков, крошка.

Мы с Флафи вышли из старой «тойоты» и осмотрели территорию. На каждый автомобиль приходилось по два продавца. Или так по крайней мере мне показалось. В пределах трех-четырех тысяч у них было всего три автомобиля. Один «кавалиер», один старый «мерседес» с помятой дверцей и в самом конце площадки моя будущая новая машина — «камаро» серебристого цвета, с черным салоном. Казалось, она просто зовет меня.

Болезненного вида брюнет опередил остальных продавцов, быстро пробравшись ко мне. Он был в легких летних ботинках и клетчатых брюках. Ворот светлой рубашки был расстегнут, и узел галстука расслаблен. Всем своим видом брюнет будто предупреждал, что у них церемонии не приняты. В руке у него дымилась сигарета, которую он отбросил, приблизившись к нам с Флафи.

— Здравствуйте, — проговорил он, выдохнув остатки сигаретного дыма. — Чем могу быть полезен? — Он улыбнулся и без стеснения уставился на мою грудь. Флафи угрожающе зарычала. — Умная собачка, — как-то неуверенно произнес он. — Меня зовут Нил Робертс, а вас?

Я улыбнулась, пока все шло по моему плану.

— Кьяра, — представилась я.

— Что хотим купить, Кьяра? — спросил он, не отводя глаз от выреза платья.

— Что-нибудь приличное в пределах трех тысяч.

Флафи попыталась вырваться из моих рук, явно желая укусить его за ногу.

Калькулятор у Нила в голове заработал, он огляделся. Начал с «мерседеса»: поднимал капот, открывал большой багажник, заводил двигатель, соблазнял нас кожаным интерьером салона и дизайном, убеждал, что машина в отличном состоянии.

— Дорогая, — мурлыкал он, — пусть вас не волнует эта маленькая дырочка в дверце. В мастерской вам ее заделают так, что видно не будет. Понимаете, если бы у нас была своя мастерская, в этом случае мы могли бы такие мелочи сами заделывать, но тогда и машина была бы вам не по карману.

Я нагнулась и заглянула под машину. Из нее капало масло.

Потом брюнет пытался навязать нам «кавалиер», но когда мы попробовали проехать на нем, автомобиль как-то сразу взял резко влево и так загремел, что я заподозрила, что он после аварии. Наконец я приготовилась сделать свой ход.

— А как насчет вон того «камаро»? — спросила я; Флафи тихо вздохнула.

С деланным равнодушием Нил посмотрел в дальний угол площадки.

— Это «камаро» восемьдесят третьего года с восьмиклапанным двигателем. Вам не понравится, дорогая. Расход бензина у него большой, да и управлять им не просто.

Должна сказать, я не прибила его только потому, что это не входило в мой план.

— Ну ладно, давайте хоть прокатимся в ней.

Как я и подозревала, машина шла прекрасно, с места брала не хуже ошпаренной собаки. Кто-то словно позаботился об этой машине. Салон почти как новый, всего несколько маленьких пятен, но радио и кондиционер работали. Я проверила двигатель, он был в полном порядке. Нил наклонился ко мне, делая вид, что хочет показать, как работает указатель уровня бензина, но носом уткнулся в вырез моего платья. Однако я даже не шелохнулась.

— Пойдемте к вам в офис и поговорим, — промурлыкала я.

У бедняги Нила словно последние мозги отшибло. Мне даже стало жаль его, когда я пошла следом за ним к офису.

Когда мы вошли, Нил сделал вид, что справляется о чем-то в записной книжке.

— Дорогая, — воскликнул он, — вам повезло, всего тридцать восемь сотен. — Он хмыкнул, придвинул к себе калькулятор и застучал по кнопкам. — Можем предложить скидку в сто пятьдесят восемь долларов пятьдесят центов. — Он опять посмотрел на мою грудь, в его глазах блестело ожидание. «Так, пора снимать перчатки», — подумала я, приложила указательный палец к губам, призывая Нила замолчать, потом встала и закрыла дверь крошечного офиса. Нил превратился в сплошное ожидание. Не отрывая пальца от губ, другой рукой я начала расстегивать верх платья. Нил судорожно сглатывал слюну. Расстегнув две верхние пуговицы, я раздвинула полочки платья настолько, чтобы стали видны два проводка и наушник, которые я приклеила скотчем между грудей. О том, что это проводки от сломанных наушников, Нилу знать незачем. Я пальцем указала ему на наушник, который выступал в роли микрофона, а затем плотно прикрыла его ладонью.

— Иди сюда, — прошептала я, подходя к тонированному окну. — Посмотри, — тихо сказала я и показала на белый полицейский автомобиль, — вашей фирмой интересуется полиция, и мне сказали, что если я им не помогу, меня обязательно засадят за мои собственные грешки.

Нил побледнел и тяжело задышал. Я отошла от окна, села и подождала, когда Нил немного успокоится.

— Послушай, — тихо сказала я, — полиция знает про ваши делишки, ей нужны только доказательства.

— Что? Но мы же…

— Оставь это, Нил. Я тебе эту услугу оказываю, потому что ты был очень внимателен ко мне. — Я заморгала, а Флафи снова вздохнула.

— Что я должен делать? — спросил он, не сводя глаз с моей груди.

— Нил, микрофон вот здесь, под рукой. Но нельзя закрывать его вечно, они могут заподозрить что-то неладное. Просто оформи машину, как положено. Как положено, и все.

— Да-да, конечно, — пробормотал он, трясясь от страха.

Я убрала руку от так называемого микрофона и громко сказала:

— Нет, вообще-то нет, — словно продолжая деловой разговор, — это лучшее, что у вас есть?

Нил понял и подхватил:

— Позвольте мне поговорить с менеджером. Я быстро вернусь.

Переставляя подобно крабу ноги, словно кто-то ухватил его за яйца и держит, Нил боком-боком вышел из комнаты. Я видела через окно, как он направился к человеку, который, очевидно, был у них главный. Они о чем-то пошептались, переводя взгляд то на меня, то на автомобиль, припаркованный снаружи. Наконец Нил вернулся, встретился со мной глазами первый раз и сел за стол.

— Мисс Лаватини, учитывая ваш прекрасный кредит и нашу надежду на то, что вы станете нашим постоянным клиентом на много лет в будущем, я получил одобрение главного менеджера продать вам «камаро» за две тысячи девятьсот девяносто девять долларов с рассрочкой на тридцать шесть месяцев, под шесть и девять десятых процента годовых без начального взноса.

— Это включая гарантию? — спросила я.

— Да, на двенадцать месяцев или двенадцать тысяч миль, — проквакал он, кивая.

Я улыбнулась и встала.

— Приятно иметь с вами дело, Нил, — проворковала я.

«Камаро» мой! Я ступила на залитую солнцем площадку и прошла чуть дальше по улице, туда, где сидел мой неоценимый помощник. Увидев меня, он опустил стекло.

— Мне необходимо вернуть машину, которую я брала напрокат. Если вы не против, поезжайте, пожалуйста, за мной, а потом подвезите меня назад сюда, и я заберу свою новую машину.

Он нахмурился и замешкался. Было видно, как он мучительно размышляет, — может, им это запрещено, но он все-таки решился.

— Нет проблем, — отозвался он.

Я обернулась и посмотрела в сторону Нила. Его глаза были устремлены на нас. Я показала полицейскому на «камаро».

— Неплохая машинка, правда?

— Да, — ответил полицейский.

Весьма разговорчивый тип, ничего не скажешь. Возможно, ему обо мне что-то рассказали. На пассажирском сиденье рядом с ним обложкой вверх лежала книга «Все мужчины с Марса, все женщины с Венеры». Он проследил за моим взглядом и покраснел.

— Поехали, — пробормотал он.

— Отлично, — промолвила я.

День прошел не напрасно. Я снова на колесах, с заначкой в сто тысяч долларов, которые спрятаны в коробке под инструментами и запихнуты под мою неработающую джакузи. О чем еще мечтать? Флафи, подрагивая крошечным тельцем, стояла на задних лапках на переднем сиденье. Моя крошка обнажила крошечные зубки, словно ухмылялась. Я завела «тойоту» и выехала на улицу. «Интересно, какие проблемы у Флафи? Похоже, нам с ней наконец улыбнулась фортуна».

Глава 23

Когда я выползла из постели, на автоответчике мигал световой индикатор. Конечно, четырех часов сна маловато, но через час у меня выступление. Я нажала кнопку на аппарате и пошла чистить зубы, прослушивая сообщения.

— Кьяра, это Эл. Сними трубку, если ты дома. — Последовала пауза, мой брат ждал, пока я отвечу. — Кьяра, дело очень серьезное. Сейчас 4.30. Позвони мне на работу, я дежурю до полуночи. Это очень важно.

Я поняла, что дело действительно серьезное, и попыталась определить: то ли Рози наконец его бросила, то ли действительно произошло нечто экстраординарное. Господи, а вдруг мама заболела или папа? А может, кто-то из братьев пострадал при пожаре? Я мысленно проигрывала такие возможности. Если бы ушла Рози, то Эл сказал бы об этом в своем сообщении. Нет, случилось что-то важное, о чем мой брат не мог сказать по телефону.

Я схватила трубку, набрала номер.

— Четвертый участок, офицер Лаватини слушает. Чем могу вам помочь?

Голос его звучал уверенно и профессионально. Казалось, он в комнате рядом со мной. «Насколько это серьезно?» — спросила я себя.

— Эл, это Кьяра. Я прослушала твое сообщение, что случилось?

Голос его мгновенно изменился, в нем послышалась паника.

— Господи, я думал, ты никогда не позвонишь. Я весь день тебе звонил, не хотел оставлять сообщение, но все же пришлось.

— Эл, успокойся. Что случилось? Что-то с мамой или с папой?

— Хуже, — ответил он. — Сегодня у меня был детектив Джон Нейлор. Он задал кучу вопросов о тебе.

— Что?! — возмутилась я. Меня словно обдало жаркой волной. Я почувствовала, как горят лицо и уши.

— Кьяра, это не шутки. Во что ты там вляпалась? Он не очень разговорчивый, сказал только, что собирает информацию о тебе в рамках расследования, которое они сейчас проводят. Сестренка, я знаю то, что знаю. Если к нам прилетает полицейский, значит, дело серьезное.

Я медленно опустилась на сиреневое атласное покрывало, небрежно наброшенное на кровать. Как он посмел, черт побери! Какое он имеет право трогать мою семью, расспрашивать брата?

— Это имеет какое-то отношение к Леону Корвазе? Я прав? Поэтому ты звонила и расспрашивала меня о нем?

— Да, Эл, — созналась я. — Леона Корвазе нашли мертвым на квартире моей подруги.

— А к тебе это какое имеет отношение?

Хватка у Эла была бульдожья. Он взял след и не успокоится, пока не получит полного представления о случившемся. Если я расскажу ему слишком мало, он может примчаться сюда проверять ситуацию, если расскажу слишком много, он все равно примчится разбираться. Ни один из вариантов меня не устраивал.

— Эл, труп нашла именно я. Думаю, поэтому и попала в число подозреваемых. — Я решила, что Элу не надо знать ни о втором трупе, ни об исчезновении Арло, ни о моей аварии.

— Ты что-то скрываешь от меня, — понял Эл. — То, что ты обнаружила труп, еще не причина, чтобы собирать о тебе такую подробную информацию.

— Как будто я не знаю, — отозвалась я и глубоко вздохнула ради эффекта. — Но знаешь, местные копы совсем не такие, как в Филадельфии. Убийства случаются здесь редко, вот они и набросились.

Этого Элу было явно недостаточно.

— Тогда почему они не занимаются твоей подругой? Той, что была связана с Леоном.

— Она исчезла. Ее нигде не могут найти.

— Значит, ты — связующее звено. И полиция считает, что ты как-то замешана в этом. Ты ничего от них не скрываешь? Ты уверена? Кьяра, — продолжил Эл, словно читал мне лекцию, — ты обязана оказывать помощь полицейскому расследованию. Это единственно правильный путь, если хочешь, чтобы тебя оставили в покое.

— Конечно, конечно, Эл, ты прав, — согласилась с этим я. — А о чем тебя расспрашивал детектив Нейлор?

— Он уже знает очень много, — ответил Эл. — Поинтересовался, были ли у тебя какие-либо неприятности в детстве, как ты училась в школе. Отметки его не волновали, он их уже знал. В основном спрашивал об общественной работе. — Эл замешкался. — Он спрашивал про Тони. Хотел узнать, почему ты уехала из Филадельфии.

Только этого не хватало! Меня словно поместили в железные тиски и выжали все соки. Из всего, о чем мне не хотелось говорить, из всего, что могло сделать ситуацию еще хуже, Тони стоял на первом месте.

— И что ты сказал ему, Эл? — спросила я и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Ну что я мог сказать ему? Полагаю, что многое он уже узнал сам. Все, кто работал с тобой, все, кто знал тебя, могли ему рассказать. Он побывал в клубе, где ты выступала.

— Понятно, — тупо произнесла я.

— Кьяра, ты знаешь, он неплохой, мне он очень понравился. Поверь, я разбираюсь в полицейских. Он просто нормально разговаривал со мной, а не отрабатывал версию.

— Да-да-да, конечно, он прекрасный человек, и он делает свою работу, но ты же прекрасно знаешь, что я не смогла бы убить человека. Им надо искать мою подругу, Дениз. Искать тех, кто способен на убийство. Нейлору прекрасно известно, что я не могла зарезать Корвазе, у меня просто не хватило бы сил. И самое главное, — продолжила я, — какое право он имел задавать вопросы о Тони?

— Полицейский имеет право задавать любые вопросы, если считает, что это относится к расследованию. Мягко говоря, Тони, как весьма сомнительная часть твоего прошлого, безусловно, может иметь к этому отношение. И вот что я тебе еще скажу: судя по словам Джона, ситуация, в которую ты попала, гораздо серьезнее, чем та версия, в которой ты пытаешься меня уверить.

— Джон? Так вы что, уже перешли на ты?

— Не надо так, Кьяра.

Эл забыл, что он всего лишь мой младший брат, но вел себя так, будто он по крайней мере мне отец.

— Вот что: через два дня я звоню Джону, и если ты к этому времени не выпутаешься, я буду вынужден рассказать все отцу. Достаточно плохо, что я ему до сих пор не рассказал, но не сделал этого только потому, что ты моя сестра. Даю тебе два дня на размышление.

— Да перестань, Эл, — заспорила я. — Зачем отцу вообще знать об этом?

— Я должен был бы позвонить ему уже сейчас. Предупреждаю: или ты разберешься во всем за эти два дня, или я обо всем расскажу отцу. А ты знаешь, как он к этому отнесется. Помнишь, как было с Тони?

Я хорошо помнила, как было с Тони, и такое фиаско больше не повторится. Я переехала в Панама-Сити именно для того, чтобы выбраться почти из такого же положения, в которое попала сейчас.

— Мне надо идти, Кьяра. На меня давно сержант смотрит, ему не нравится, когда мы по телефону ведем личные разговоры. Запомни: у тебя два дня.

Он повесил трубку прежде, чем я успела что-то возразить. У меня оставалось двадцать минут, чтобы принять душ и добраться до работы. Но как бы ни старалась, успеть я уже не могла. Значит, опоздаю, и Винсент Гамбуццо опять разозлится. Этого мне только не хватало. С моей точки зрения, во всем этом был виноват Джон Нейлор.

* * *

«Камаро» просто летел по дороге, быстро и бесшумно. И мне было плевать, поспевает за мной детектив Донливи или нет. Я опаздывала и была очень зла. Всю дорогу до «Тиффани» я мысленно вела разговор с Джоном Нейлором. Когда же Винсент Гамбуццо попытался прочесть мне нотацию из-за того, что я на полчаса опоздала, я просто прошла мимо него. Уж если ночь не задалась, то гори все огнем.

В гримерной я принялась сразу искать костюм, одновременно пытаясь успокоиться. Это сейчас я могла сделать. Одну сторону своей жизни я умела контролировать — мои танцы. Для того чтобы у публики повылезали глаза из орбит, я должна сейчас сосредоточиться: сесть, закрыть глаза и отвлечься от всего, думать только о выступлении. Но сегодняшним вечером времени на это уже не осталось. Я закрыла глаза и сделала пять глубоких вдохов, надеясь, что это сработает.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель пролезла голова Рыжика. Он пытался не смотреть на мой голый зад, но, как всегда, ему это плохо удавалось.

— У тебя пять минут, Кьяра, — сказал он и исчез за дверью.

Я надела длинное черное бархатное платье, подняла волосы кверху и заколола их. Сегодня я буду холодна и недостижима. Буду ждать, пока каждый мужчина в зале не начнет умолять меня. Буду их любовницей, их трепетной девственницей, их неосуществленной фантазией. Я буду всем сразу, одновременно. Буду дразнить, потому что я могу все.

Я прошла за сцену уже погруженная в предстоящее выступление. Перед тем как ступить на сцену, я увидела, что Винсент делает мне какие-то знаки, хочет что-то сказать, но я не обратила на него внимания и вышла на сцену. Что бы он ни собирался сказать, это может подождать. Сейчас мне предстоит работа, и я должна ее сделать и получить деньги.

Туман начал стелиться по сцене, обволакивать мое тело. Зазвучала музыка, медленный ритм которой отзывался в душах мужчин, уставившихся на сцену. Я шагнула вперед и окинула взглядом публику, выискивая тех, кто готов потратить большие деньги, тех, для кого я буду сегодня выступать, потому что их карманы набиты купюрами. А во втором ряду с хорошо знакомым мне напитком сидел Джон Нейлор.

Какое-то мгновение я отказывалась поверить своим глазам. Решила, что он просто привиделся мне, поскольку была на него очень зла. Но когда поняла, что это действительно он и рассматривает меня, я на какой-то миг застыла, но потом тут же продолжила выступление. В этот момент мстительная мысль пришла мне в голову.

Прожекторы метались по сцене. Не сводя глаз с Джона Нейлора, я подошла к самому краю. Музыка пульсировала. Я медленно стянула черную атласную перчатку и бросила ее прямо в детектива. Он едва уловимо поморщился, но потом его лицо снова стало непроницаемым, словно он решил, что если я осмелилась швырнуть ему перчатку, то точно так же спокойно он сможет вернуть ее назад. Мне понравилась такая реакция.

Некоторые стриптизерки любят репетировать выступление перед зеркалом, чтобы лучше оценить свое тело. Мне это никогда не помогало, не заводило, не придавало энергии. А вот мужской взгляд, когда мужчина уже у тебя на крючке, когда он откровенно хочет тебя и забывает обо всем, — это другое дело. Сейчас я раздевалась для Джона Нейлора, ожидая мгновения, когда он потеряет над собой контроль.

Он сидел за столиком, сжимая в руке стакан. Белоснежная рубашка подчеркивала загар.

Я завела руки за спину и расстегнула молнию, и платье медленно стекло к ногам черным бархатным озером. Перешагнув через это озеро, я встала перед публикой с широко раздвинутыми ногами, возвышаясь на тончайших шпильках. Бруно почувствовал, что страсти накаляются, и переместился на всякий случай ближе к сцене. Я опять посмотрела на Джона Нейлора. Наши взгляды встретились. Неторопливо я начала ласкать себя — сначала бедра, потом талию, грудь, шею, пока не дошла до заколки, сдерживающей волосы. Медленно обвела взглядом зал, потом посмотрела на Нейлора и быстрым движением вытащила заколку. Волосы каскадом упали мне на плечи.

Нейлор был по-прежнему невозмутим. Он небрежно поднес стакан к губам и сделал глоток, не сводя с меня глаз. Я медленно расстегнула застежку лифа. Продолжая поддерживать его руками на груди и не давая соскользнуть вниз, я шагнула вперед, к самому краю сцены, чтобы все лучше могли видеть меня и чтобы мужчинам из зала было удобно засовывать деньги мне под подвязки чулок. Я постаралась встретиться взглядом с каждым из присутствующих, а затем снова уставилась на Джона Нейлора.

— Вы хотите меня? — спросила я зал. В ответ раздался хор голосов, и мужчины бросились к сцене запихивать купюры мне под подвязки. Бруно еще ближе подвинулся к сцене, за ним маячил Большой Эд.

— Сними его! Сними его! — кричала разгоряченная публика.

— Вы правда хотите меня? — повторила я свой вопрос, но обращалась только к Нейлору. Его лицо сохраняло невозмутимость. Брови приподнялись, будто я чем-то его развеселила, но мне показалось, что на лбу поблескивают крошечные капельки пота.

Я лениво опустила руки, и лиф соскользнул на пол, обнажая грудь с черными блестящими наклейками на сосках, с самыми маленькими из тех, что использовались на выступлениях. Пора, пора приступать к завершающему аккорду.

Мужчины окружали язык подиума, лица их расплывались в тумане, стекающем со сцены в зал. Я встала на колени перед ними, сжала ладонями груди, затем отвела локти назад для равновесия и выгнулась дугой, грудью в зал.

На какое-то мгновение я забылась. Представила, что подхожу к Джону Нейлору и позволяю ему прикоснуться к моему телу. Этого мне было достаточно, чтобы почувствовать, как электрический разряд словно пронзил меня и наполнил чувствами, которые я не хотела признавать.

Резким движением я поднялась. Взглядом отыскала в зале Джона Нейлора и увидела в них перемену. На один только краткий миг завеса подозрительности и профессионального долга упала с его глаз, и я прочитала в них обещание. И тут же его лицо приняло прежнее выражение.

Сердце мое бешено колотилось. Я одной рукой собрала волосы и подняла их вверх. Музыка звучала все громче, лучи прожекторов метались по залу, высвечивая зрителей, и затем снова скрещивались на мне. Я незаметно взглянула на Рыжика, он кивнул: «Пора!» Чуть откинув голову назад, я соблазнительно облизнула кончиком языка губы и застонала. Мужчины как один потянулись ко мне. И в этот миг Рыжик выпустил на сцену огромное облако тумана. Когда туман рассеялся, меня на сцене не было.

Бруно и Большой Эд следили за порядком в зале, а я накинула кимоно и направилась в гримерную. Мне пришлось потратить немало сил, чтобы пробить равнодушие Джона Нейлора. Сейчас я чувствовала себя обессиленной.

В коридоре за сценой меня поджидал Винсент Гамбуццо, как всегда, в темных очках. Челюсть его дергалась заметнее, чем обычно.

— Какого черта ты это сделала? — спросил он. Между пальцами он сжимал зажженную сигару.

— Не понимаю, о чем это ты? — удивленно спросила я, пытаясь обойти его.

Винсент схватил меня за рукав и развернул к себе лицом.

— Ты и этот коп. Что это ты для него вытворяла? Ты что, совсем голову потеряла? Он же может вообще прикрыть нас. Стоит ему только заявить, что у нас неприличные выступления, и все, нам крышка. Только этого мне не хватает! — кипел он.

— Винсент, успокойся. Посмотри, по нему сейчас незаметно, что он хочет закрыть нас. Он никогда этого не сделает, и сказать почему? Потому что я знаю мужчин, это моя работа, а ты должен доверять мне.

Челюсть его стала дергаться чуть реже.

— Ты думаешь, я решила проститься с работой? Я хотела показать ему, что знаю границы, но испугать меня нелегко.

Винсент переминался с ноги на ногу.

— Не знаю, что происходит, Кьяра, — пожал он плечами. — Но мне это не нравится. Говорю, избавься от полицейских. Сделай так, чтобы они здесь не появлялись. Ты меня поняла? Даю два дня.

Я оттолкнула его и прошла к себе в гримерную. Не надо мне напоминать, что часы идут. Я слышала их тиканье все громче и громче.

Глава 24

К своей чести, Джон Нейлор не сбежал, он по-прежнему сидел за столиком. Я прошла через зал и остановилась совсем рядом с ним. Если бы он захотел, ему достаточно было шевельнуть пальцем, чтобы прикоснуться ко мне.

— Вам понравилось то, что вы видели, детектив? — спросила я.

Нейлор медленно окинул меня взглядом, давая понять, кто здесь хозяин положения.

— Я же сказал, что вернусь, — ответил он.

— И сдержали слово, — отозвалась я. — Мне нравятся мужчины, которые держат слово.

На сцене я не помнила, что страшно зла на него. Сейчас это чувство снова вернулось и переполнило меня беспомощной яростью. Он почувствовал эту перемену, но не подал виду.

— Я решил снять с вас наружное наблюдение, — сообщил он.

Я едва не поперхнулась от горечи, которая была готова заполнить все вокруг.

— Это вам мой брат Эл посоветовал?

Нейлор даже не поморщился.

— Я просто выполнял свою работу. Возможно, не очень хорошо, потому что должен был поговорить с вашими родителями, но решил, что смогу узнать все, что мне нужно, от вашего брата.

— Ой, как мне повезло! — ответила я. — А вы не подумали, что всему городу будет известно, что вы в школе расспрашивали обо мне. Я еще понимаю, что вы интересовались в тех местах, где я работала, но школа-то здесь при чем?

— Я им сказал, что это рутинная проверка. Ваш брат единственный, кто в курсе расследования.

— А как же Тони? Неужели об этом тоже надо было выспрашивать?

Нейлор искоса посмотрел на меня.

— Почему бы вам не рассказать обо всем самой, Кьяра? Этот человек вполне мог втянуть вас в свою преступную деятельность. А это уже имеет прямое отношение к моему расследованию. Ваше прошлое будет преследовать вас везде, куда бы вы ни переехали.

Подняв глаза, я увидела, что Винсент стоит у бара и смотрит на нас. Продолжать разговор в «Тиффани» было бессмысленно.

— Вы же знаете, что на мне не было никаких обвинений, — ответила я. — Вы бы не сняли с меня наружного наблюдения, если бы сомневались. — Я опять посмотрела на Винсента, а затем на Нейлора. — Боссу не очень нравится, что вы здесь расспрашиваете меня. Это может стоить мне работы.

— Да, это будет серьезная потеря, — сказал Нейлор и улыбнулся. Затем встал из-за стола. — Я свяжусь с вами.

— Сделайте милость, — отозвалась я, но он уже шел в сторону выхода. По пути он небрежно кивнул Винсенту, открыл дверь и вышел в ночь.

* * *

Лайл не обращал на меня внимания. Я решила, что он обиделся за то, что я не встретилась с ним накануне, чтобы он смог объяснить свою нелюбовь к представителям полиции. Когда я подошла к бару, он отвернулся, будто Рэмбо, который сидел перед ним, рассказывал самое смешное на свете.

— Эй, — позвала я, — что должна сделать девушка, чтобы ее здесь обслужили?

Все, кто был у бара, повернулись ко мне. Клиенты улыбались, а некоторые даже спрашивали, какой вид обслуживания я предпочитаю. Но только не Лайл. Он по-прежнему не обращал на меня внимания. Лайл был достаточно сдержан, чтобы не устраивать сцены. Он очень медленно подошел к моему концу стойки, но делать вид, что ничего не произошло, не собирался.

— Что будете пить, мэм? — спросил он фальшиво вежливым голосом.

— Не слишком ли официально, если учесть, что я стою перед тобой лишь в одном шелковом кимоно?

Лайл сделал вид, что не слышал моих слов, продолжая ждать заказа.

— Коку, и добавь туда сока лайма, — наконец решила я. Ну что ж, если ему нравится быть колючим, как кактус, я ему подыграю.

Он приготовил напиток и подал его мне, протянув на вытянутой руке и стараясь держаться от меня как можно дальше.

— Лайл, послушай, — начала я, — вчера вечером мне было не до разговоров. Я прослушала твое сообщение на автоответчике, поэтому и пришла сюда. Давай договоримся, когда мы сможем поговорить.

Было видно, что Лайл обдумывает мое предложение. Он протер стойку тряпкой, давно потерявшей свою белизну, нахмурил брови, затем посмотрел на меня.

— Ладно, — сказал он, будто прощая меня. — Когда скажешь.

— А если сегодня после работы? Ты сам закрываешь бар?

Лайл посмотрел в дальний конец стойки на своего помощника.

— Нет, Хард закроет сегодня. Он остался мне должен с прошлой недели.

— Отлично, — отозвалась я, — пойдем куда-нибудь перекусим. — Я заметила, что Лайл немного расслабился и даже слегка улыбнулся. — Подходи ко мне на стоянку, когда закончишь, у меня есть для тебя небольшой сюрприз. — Я имела в виду свой «камаро», но Лайл и все остальные в баре наверняка подумали о чем-то другом.

«Что ж, мечты ничего не стоят, — решила я, — пусть себе помечтают». Ну, слава Богу, хоть с Лайлом разобралась.

Я кое-как отработала до конца, потому что в своей лучшей форме я была, когда выступала для Нейлора. Остальные номера я исполняла совершенно машинально, ожидая, когда закончится вечер. Чаевые были, как всегда, отличные, но я знала, что способна на гораздо большее. В этот вечер мои мысли были не здесь.

Когда я вышла на стоянку и направилась к машине, у меня почти не оставалось сил. Я села в машину, откинула голову на подголовник, включила магнитофон и стала слушать Брюса Спрингстина, заряжаясь его энергией. Я уже жалела, что пообещала Лайлу поговорить с ним сегодня. Сейчас мне хотелось только одного: побыстрее добраться до дома и залезть в постель.

Возможно, я задремала. В тот вечер я поставила свой «камаро» в дальнем углу стоянки для сотрудников позади клуба, чтобы никто не задел и не поцарапал мой автомобиль. Было темно, музыка звучала хорошая, я смертельно устала. Внезапно я очнулась и попыталась определить, который час. Да где же этот Лайл?

Мои часы показывали почти половину четвертого. Стоянка была пуста, все танцовщицы давным-давно разошлись и разъехались, и только уборщики наводили порядок. Господи, ну сколько еще можно ждать? Я решила пойти в клуб, сказать Лайлу, что у меня нет больше сил, и попросить перенести нашу встречу на другой раз. Он мог бы по крайней мере подойти ко мне и сказать, что задерживается, но с другой стороны, он ведь не знал, что у меня новая машина. Может, он решил, что я уже давно уехала? Если это действительно так, он здорово разозлится.

Я вышла из машины, чтобы пойти в клуб и проверить, и в этот самый миг мой вечер закончился. Услышав позади какой-то звук, я обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, и почувствовала, как у меня в голове все взорвалось. После этого не осталось ничего, кроме темноты.

* * *

Первое, что я почувствовала, когда очнулась, была боль, которая расходилась от головы по всему телу. Гравий и камни впились мне в лицо, в руки и ноги. Я попыталась пошевелиться, было ужасно больно.

Я никак не могла справиться с дрожью. Малейшее движение причиняло страшную боль, но я все-таки заставила себя собраться и подползти к машине, чтобы ухватиться за нее. Еще не рассвело, но темнота уже начала рассеиваться. Что все-таки произошло, черт побери?

С трудом я дотянулась до ручки, и только двумя руками мне удалось открыть дверцу. Я забралась на водительское место и опустила голову на обтянутый кожей руль. Потом осторожно ощупала голову — на ней была шишка в половину мяча для гольфа. Я заплакала от боли, когда случайно коснулась ее. Хорошо хоть крови не было.

Тому, кто вырос на северо-восточных окраинах Филадельфии, жестокость не в диковинку. Я в жизни получила свою долю пинков и ударов. Пока училась в школе в Филадельфии, общалась с крутыми ребятами. А здесь, в Панама-Сити, где уровень преступности был довольно низким, я совсем не ожидала оказаться жертвой. И вот теперь, за последние десять дней, мне досталось больше, чем за десять лет, проведенных в Филадельфии.

Я заставила себя открыть глаза, от того, что увидела вокруг, снова заплакала. Кто-то перевернул все в салоне вверх дном. Динамики были вырваны и болтались на проводах, содержимое бардачка вывалено на сиденье, коврики порваны. Заднее сиденье оказалось вспоротым. Моя выпотрошенная сумочка валялась на полу.

Это стало последней каплей. Дениз, Арло, Леон — никто и ничто больше не имело значения, теперь дело касалось меня лично и моей машины. Я снова потянула ручку дверцы и осторожно вылезла. Делала я все очень медленно. С большим трудом добрела до заднего входа в клуб, поднялась по чугунным ступенькам к двери. По-моему, у меня ушла целая вечность на то, чтобы вставить ключ в замок, открыть дверь и отключить сигнализацию. Проделав все это, я побрела к телефону, висевшему на стене рядом с гримерной. Сняла трубку, чтобы набрать 911, но остановилась. Зачем звонить дежурным, они все равно сообщат детективу Нейлору, а у меня в шкафчике есть его визитка. Если позвоню сразу ему, это сэкономит нам массу времени.

Мне не пришлось напрягаться и вспоминать комбинацию моего цифрового замка на шкафчике — кто-то успел побывать здесь до меня. Дверца шкафчика была распахнута, все мои вещи валялись на полу. Визитка Джона Нейлора лежала на этой куче и была измазана красной помадой.

Я разбудила его. Когда Нейлор ответил, казалось, что он говорил откуда-то издалека, но голос мой узнал.

— Кьяра? — пробормотал он, словно надеясь, что это сон. Затем проснулся окончательно. — Сейчас пять утра, что случилось?

Надо отдать ему должное, он прекрасно понимал: произошло что-то неординарное, если я решилась позвонить ему, и тем более в пять утра.

— Я просто поняла, что если буду набирать 911, то они все равно свяжутся с вами. Поэтому решила позвонить сама, так скорее. — Тут я поняла, что мне совсем плохо. Голос мой вдруг ослаб, перед глазами поплыли черные пятна. Я прислонилась к холодной стене и крепче прижала трубку к уху, почувствовав подступающую тошноту.

— Скажите, где вы? — раздался в трубке голос Нейлора.

— В клубе, в «Тиффани», — прошептала я. Мне было намного хуже, чем показалось вначале. Меня сильно тошнило, но больше всего я боялась, что заплачу или потеряю сознание. Что-то было не так, потому что мои коленки стали совсем ватными.

— Буду через пять минут, вы продержитесь? Или прислать патрульную машину?

— Не важно, — невпопад ответила я, словно из какого-то длинного тоннеля, стараясь удержать в руке трубку, но у меня ничего не получилось. Черные круги слились в одно огромное пятно, и я почувствовала, что сползаю по стене на пол. Но худшее заключалось в том, что я все слышала. Темнота окутала меня; последнее, что донеслось до моего слуха, — это чьи-то шаги и шепот двух голосов.

Глава 25

После гибели Тони у меня был выкидыш. Я не знала, что беременна, поэтому для меня это стало трагично вдвойне. Не знаю, о чем я тогда думала, но задержку заметила. Правда, когда я была с Тони, то забывала обо всем на свете. Он так хорошо со мной обращался, что мне было безразлично, что он женат. Мы жили вдвоем в Филадельфии, а где-то далеко, в Нью-Джерси, у него была жена. Когда его застрелили, я узнала, что у него была не только жена, но еще и две маленькие дочки. Еще я узнала, что Тони был связан с преступным синдикатом Ньюарка. Его убили у входа в ночной клуб, после того как соперничающая группировка решила заявить о себе. Думаю, что выкидыш был вызван испытанным мной шоком. В конце концов я оказалась одна, испуганная, в приемном отделении больницы имени Томаса Джефферсона. И мне некому было поплакаться.

Врач и сестры были очень добры ко мне, но они ничего не могли изменить, разве только дать болеутоляющее. Я лежала там и часами оплакивала Тони и нашего ребенка, ненавидя весь мир за то, что их отняли у меня, ненавидела Тони за то, что он лгал мне. Я была одна и ненавидела себя за то, что оказалась такой дурочкой. Все это случилось три года назад.

Конечно, моя семья узнала про Тони, они видели его со мной в клубе, где я работала. А когда его фото было напечатано на первой полосе газеты «Инквайрер», всплыло все остальное. Но они так и не узнали о ребенке, а сама я не смогла рассказать им правду. Это была моя боль, и я жила с чувством вины, все время думая о том, что могло бы быть в моей жизни.

Может, сам Господь Бог решил помочь мне и подстегнул жизнь, чтобы она догнала меня и все так закрутилось в Панама-Сити, а может, в происшедшем виновата я сама. Я думала обо всем этом и еще о многом, пока лежала на полу в «Тиффани», то приходя в себя, то снова теряя сознание. Я больше не слышала шепота напавших на меня. Может быть, ушли совсем, а может, тот, кто ударил меня, еще вернется. Вдруг они убьют меня до того, как приедут полицейские? Но сейчас это не имело значения, потому что я лежала на полу в коридоре без сил и не могла пошевелить даже пальцем, чтобы остановить их.

Издалека до меня донесся вой сирен. Наверное, Нейлор все-таки прислал дежурную машину. Звук становился все громче и наконец замер. Послышались громкие шаги, распахнулась задняя дверь. Я попыталась открыть глаза, но свет был слишком ярок, и я зажмурилась.

— Кьяра, — раздался голос Джона Нейлора над самым моим ухом. Руки его приподняли меня, поддерживая за плечи и голову. — Вызывайте экспертов, — приказал он кому-то.

Я открыла глаза и попыталась сфокусировать зрение.

— Со мной все в порядке, — попробовала я убедить его, с трудом ворочая языком. — Кто-то ударил меня на стоянке, рядом с машиной.

— Да, в машине все перевернуто вверх дном, похоже, что-то искали, — ответил Нейлор. — Помолчите, не надо говорить. Мы отвезем вас в больницу.

— Нет, — я собрала оставшиеся силы, — не надо в больницу, пожалуйста. Я нормально чувствую себя, правда.

Эксперты прибыли и взялись за свою работу. Я лежала, чувствуя слишком большую слабость и тошноту.

— Кто-то взломал мой шкафчик, — вспомнила я.

— Торк, — позвал Нейлор, поворачиваясь к молодому офицеру в форме, — скажи, чтобы внимательно осмотрели гримерную.

Офицер кивнул и исчез.

Один из экспертов, загорелый темноволосый мужчина, обернулся к Нейлору.

— Похоже на сотрясение мозга, нужен рентген. Пусть ее осмотрит врач.

— Я никуда не поеду. Я сама способна сесть за руль. — Господи, кого я пыталась провести? Мой протест был оставлен без внимания.

— Я прослежу, чтобы она попала куда надо, — ответил Нейлор и легонько похлопал меня по плечу. В этом жесте было скорее предупреждение, чтобы я молчала, а не сочувствие. К нам подошла Карла Терранс, которая заметила этот жест и расценила его иначе.

— Как мило, — язвительно произнесла она. — Джон, если можешь оторваться, я очень хотела бы поговорить с тобой.

Нейлору это явно не понравилось, но он молча прошел за Карлой. Их не было минут пять. Я лежала, пытаясь сообразить, что же со мной произошло. Те, кто обыскивал мой шкафчик, скорее всего до закрытия клуба спрятались где-то, зная код моего замка и как отключается сигнализация. И еще я не поняла, ударили меня после того, как обыскали шкафчик, или наоборот. Я слышала голоса двух человек. Может быть, один рылся в машине, а другой — в шкафчике? От всего этого моя голова просто раскалывалась, и я обрадовалась, когда Нейлор вернулся.

— Ладно, — сказал он, — а теперь к врачу.

Тут я решила, что достаточно пришла в себя и не нуждаюсь ни в чьей заботе. Я резко встала и сразу же начала оседать. Нейлор подскочил ко мне и поймал, когда я уже почти шлепнулась на пол. Он рассмеялся.

— Ничему не научились, да? Давайте сделаем так: вы обопретесь на мою руку, и я провожу вас к своей машине. Отвезу в больницу, вас осмотрят, а потом я вернусь сюда.

Говоря все это, он медленно повел меня к выходу. Рубашка у него была удивительно гладкой, а мышцы под ней прямо-таки стальные. Я ничего не могла поделать с собой, мне нравилось опираться на его руку.

— А как я вернусь к своей машине?

Мы уже вышли из клуба, и я видела, что вокруг «камаро» полно полицейских.

— Я вас привезу, — ответил Нейлор. — Послушайте, как вы думаете, у вас хватит сил осмотреть салон вашего автомобиля? Может, вы заметите, чего не хватает? Это очень ускорило бы нашу работу.

— Разумеется, — отозвалась я.

Мы медленно пересекли стоянку и подошли к машине. Карла Терранс уже была там и стояла спиной к нам, внимательно изучая разгром в салоне.

— Вот опись того, что мы нашли, — сказала она. В голосе ее слышалась едва сдерживаемая злость. — Здесь ничего не пропало? — спросила она меня.

Я просмотрела список: косметика, ручки, всякая мелочь, даже десять долларов в кошельке были на месте, и кредитная карточка тоже. Как будто ничего не пропало. Но когда заглянула в салон, я заметила то, чего не было раньше. На сиденье в куче мелочи лежала золотая сережка с аметистом. Это была сережка Дениз.

Я не стала задерживаться на ней взглядом. Вместо этого я потянулась за кошельком.

— Мне понадобятся деньги, — сказала я. — Здесь моя страховка и моя чековая книжка.

Карла нахмурилась, однако не остановила меня.

— Я могу забрать все остальное? — спросила я.

— Пожалуйста, — кивнула Карла. — Вы уверены, что ничего не пропало?

Я взяла несколько ручек, записную книжку и наконец сережку.

— Нет, ничего, — заверила я ее. Как очутилась сережка Дениз у меня в машине? Может, она выпала у меня из сумочки? Но я бы точно заметила, сережка очень большая. У меня закружилась голова, я прислонилась к машине, чтобы не упасть.

— Поехали в больницу, — сказал Нейлор. — Я вернусь через полчаса, — добавил он, обращаясь к Карле.

Она будто не слышала его и повернулась к детективу Донливи, который только что появился на стоянке.

Нейлор открыл дверцу своего автомобиля и помог мне занять место на переднем сиденье. Голова у меня опять закружилась. Я боялась, что меня стошнит раньше, чем мы доедем до больницы.

Он завел мотор и выехал на Томас-драйв. Полицейская рация выплевывала какую-то информацию — номера машин, адреса, а также переговоры полицейских, которые поддерживали порядок в городе. По радио звучала какая-то мелодия в стиле кантри, но я точно знала, что не дотяну до больницы, меня стошнит раньше.

Мы обогнули угол и выехали на Хуан-авеню. Старая часть Томас-драйв осталась позади, начинался жилой район.

— Пожалуйста, остановите на секундочку, — попросила я.

Наверное, Нейлор увидел, что я совсем позеленела. Во всяком случае, без вопросов он остановил машину рядом с большой, раскрашенной голубой краской шиной, в которой росли кроваво-красные герани. Так, очевидно, кто-то представлял себе цветочную клумбу.

Я выскочила и попыталась добежать до нее прежде, чем меня вырвет. Неприятно, когда это происходит при зрителях. Я наклонилась, держась за машину, но почувствовала, как кто-то взял меня за плечи.

— Все хорошо, все хорошо. — Это был Нейлор. Он утешал меня, словно ребенка. — Это часто бывает при сотрясении мозга.

Я была не в состоянии ответить.

Когда меня отпустило, он вынул из кармана брюк белоснежный накрахмаленный носовой платок и протянул мне. Потом отвел назад и усадил в машину, а сам вновь занял водительское место. Мне не хотелось даже смотреть на него. Это был один из самых отвратительных моментов в моей жизни.

Нейлор выехал на дорогу, и мы на небольшой скорости направились в сторону больницы. Он выключил радио и уменьшил громкость рации почти до предела. Я попыталась закрыть глаза, но от этого голова кружилась еще больше. Пришлось смотреть вперед. Когда мы въехали на мост, головокружение резко усилилось. Нейлор вел машину уверенно, его тренированные мускулы играли под закатанными рукавами рубашки.

Наконец мы приехали. Нейлор въехал на стоянку перед больницей так, словно приезжал сюда каждый день. Наверное, по работе он действительно часто бывает здесь и хорошо все знает. Он провел меня внутрь. Похоже, Нейлор был знаком со здешними работниками и посещение больницы для него обычная процедура.

Когда я наконец очутилась в кабинете врача, он просунул голову в дверь и сказал:

— Я уезжаю, но обязательно вернусь за вами и отвезу домой. Офицер перегонит вашу машину к трейлеру.

Детектив Нейлор вновь приступил к своим обязанностям, сомнений в этом не оставалось. Я легла на кушетку и закрыла глаза.

* * *

У меня действительно было сотрясение мозга, но кости черепа по крайней мере не пострадали. Мне посоветовали в течение нескольких дней поменьше двигаться и по возможности больше лежать. Я слушала монотонный голос сестры, пока она подписывала мои бумаги, а потом она сдала меня Нейлору. Мое посещение больницы заняло около двух часов.

Утро было уже в разгаре, когда мы выехали с территории больницы и направились в «Дубовую рощу», к моему трейлеру.

«Флафи, наверное, уже описалась», — подумала я. Миска для еды у нее пустая, а она не любит пропускать время кормежки. Когда Нейлор свернул на стоянку, я думала только о том, как будет приятно очутиться в постели и поспать часов восемь. Может, после этого голова перестанет болеть.

— Я очень благодарна вам, — сказала я Нейлору. — Извините, что меня стошнило, когда мы ехали в больницу.

— Кьяра, пожалуйста, забудьте об этом, — улыбнулся он, вылез из машины, подошел к моей дверце и помог мне выйти.

— Отсюда я дойду, спасибо большое.

— Я провожу вас до трейлера, — не отставал он, беря у меня ключи. — Может, вы попросите кого-нибудь из знакомых посидеть с вами?

«Да, пожалуй, он прав, — подумала я. — Одна подруга пропала, может, ее и в живых-то нет, хотя пока она разыскивается как подозреваемая в убийстве, другая подруга со мной не разговаривает, а у третьей вообще может хватить ума принять меня за пришельца».

— Я так и сделаю, — согласилась я вслух. Ему пора было возвращаться на работу, а мне — отоспаться. А потом нужно будет разобраться, почему у меня оказалось сто тысяч долларов и аметистовая сережка моей пропавшей подруги.

Нейлор открыл дверь, затем вдруг повернулся ко мне настолько резко, что я едва не упала со ступенек.

— Возвращайтесь в машину, — приказал он, не глядя на меня.

— Что? — в недоумении спросила я.

— Сейчас туда нельзя, подождите в моей машине.

— Не смешите меня, это мой трейлер, и я войду в него. — Я попыталась оттолкнуть его, но он крепко держал меня за руку. Ему нужно было срочно добраться до полицейской рации в машине, но он не хотел рисковать и оставлять меня у двери. Он явно не хотел, чтобы я входила в трейлер. — В чем дело, дайте мне посмотреть.

Я выдернула руку и вытянула шею, чтобы заглянуть внутрь. Тот, кто перерыл мой шкафчик в гримерной и мою машину, неплохо поработал и в трейлере. Здесь тоже все было перевернуто вверх дном.

— Флафи! — крикнула я. Джон Нейлор снова схватил меня за руку. — Флафи, где ты? — Я оттолкнула его. Сейчас мои мысли были только о Флафи.

— Кьяра, — сказал Нейлор, — возможно, там небезопасно. — Он отпустил руку и потянулся за пистолетом под пиджаком. — Разрешите мне войти первым, подождите здесь.

Он вошел в трейлер, не дожидаясь моего ответа.

Неужели он считает, что я смогу спокойно ждать в сторонке, пока он будет разыгрывать из себя супермена? Нет, разумеется, нет. Я шагнула в трейлер и увидела, что какие-то недоумки разрушили мой дом. Ящики из столов были вытащены и вытряхнуты на пол. Дверцы шкафчиков оторваны, даже из холодильника и морозилки все было выброшено. Я заглянула в комнату и поняла, что там дела обстоят не лучше. С кушетки сорвано мягкое сиденье, цветы опрокинуты. Я слышала, как в другом конце трейлера Нейлор открывает двери, ищет Флафи, старается найти следы незваных гостей.

— Флафи, девочка моя! — позвала я.

Из спальни донесся голос Нейлора:

— Черт побери! Я же просил вас оставаться снаружи. Нам важно, чтобы здесь все оставалось нетронутым.

— Я очень осторожно, я ищу собачку. Плевать на улики, мне важнее найти Флафи.

Нейлор медленно шел по коридорчику, убирая пистолет в кобуру.

— Может, вы правы и улик никаких нет. Тот, кто распотрошил ваш шкафчик в гримерной и машину, не оставил отпечатков. Я уверен, здесь орудовали те же люди, но проверить все равно надо.

Он прошел мимо меня, заглянул на кухню, попутно поднял два табурета и поставил их аккуратно к столу. Кивнул на них, приглашая сесть. Я не возражала, у меня уже не было сил.

— Кьяра, как вы думаете, кто это сделал и что они искали?

Я хотела сказать ему, что это сделал Фрэнки. Но вдруг я ошибаюсь? Следовало все обдумать. Даже если я права, мне кажется, я догадалась, для чего эти деньги. Наверняка они предназначались для выкупа Арло. Может быть, Фрэнки пытался помочь Дениз? Но почему он тогда просто не пришел и не спросил, где деньги. Тогда не пришлось бы все переворачивать у меня в доме и в машине. Как он поможет Дениз, если Нейлор упрячет его в тюрьму? А что, если Флафи тоже похитили? Нет-нет, деньги мне еще пригодятся.

— Я не знаю, кто это сделал, — ответила я, замявшись. — Пытаюсь сообразить. — Я посмотрела Нейлору прямо в глаза и сказала неправду, но я действительно не знаю.

Мне стало очень паршиво от того, что я солгала ему после всего, что он сделал для меня сегодня. Так же паршиво, как на уроках во втором классе, когда приходилось лгать учительнице. Она всегда знала, когда я говорю неправду. И судя по разочарованию в глазах Джона Нейлора, я поняла, что он тоже видит меня насквозь. Если между нами и начала зарождаться какая-то близость, сейчас все рассыпалось. Он понял, что я ему не доверяю, и, вполне возможно, устал пытаться меня переубедить.

Я молчала, боясь даже взглянуть на него. Прежде надо было найти Фрэнки и разобраться с ним.

— Я вижу, вы уже все решили, — проговорил Нейлор. — Я вызову экспертов. И еще пришлю людей для установления наблюдения. Постараюсь сделать это поскорее.

Мне очень хотелось дотронуться до его руки, сказать что-то, что позволило бы ему понять, как скверно я себя чувствую, но я не могла ничего придумать.

Он встал, вышел из кухни. Сейчас он выглядел таким же усталым, как в ту ночь, когда я встретила его впервые.

Мне оставалось только ждать, когда приедут эксперты, а пока искать Флафи. Я заглядывала под трейлер, звала, свистела, но ее нигде не было. Я вышла на территорию стоянки; пришлось надеть темные очки, чтобы защитить глаза от яркого солнца, иначе ощущение было такое, будто голова вот-вот взорвется. Скоро я нашла Флафи. Она сидела на заднем крыльце трейлера Пат и дрожала, несмотря на тропическую жару.

— Кто это был, Флафи? Кто это сделал с нами?

В ответ она еще сильнее задрожала от страха. Я, как ребенка, прижала ее к груди и пошла к себе. Сначала Флафи никак не хотела входить внутрь. Она принялась вырываться из моих рук и царапаться.

— Ну ничего, ничего, моя девочка. Они уже ушли, — успокаивала я ее, пронося по коридорчику и в ужасе осматривая беспорядок.

В ванной я нагнулась и проверила, все ли на месте под джакузи. Пакет был в целости.

— Ну что ж, у меня есть деньги и у меня есть ты, — прошептала я, — а с остальным я как-нибудь справлюсь.

В ответ Флафи заскулила, словно не веря, но я не могла ее винить. Как она могла верить мне после всего, что случилось?

Глава 26

У меня возник план. Уже час, как я проснулась, и теперь лежала, прислушиваясь к тихому похрапыванию Флафи и заставляя себя не обращать внимания на сильную головную боль. Я решила сварить кофе и отправиться на поиски Фрэнки. В этом и состоял мой план, а дальше приходилось рассчитывать только на удачу.

В трейлере все было перевернуто вверх дном, и пока так и останется. На кухне я расчистила место, чтобы поставить кофеварку, отыскала на полу пакет с кофе и одну целую кружку. На крыльце, как всегда, лежала моя газета, и значит, эта часть утреннего ритуала осталась неизменной.

— Иди сюда, — позвала я Флафи, открывая банку собачьей еды. — Поешь со мной. — Я выложила еду в мисочку и поставила ее на стол. Потом подняла Флафи и усадила на табурет. — Особый случай, Флафи, поешь со мной.

Флафи восприняла это как должное. Она встала на задние лапки, а передние поставила на край стола, сохраняя равновесие.

Я налила себе кофе и развернула газету. Какое-то время я молча читала, поглядывая на Флафи.

— Флафи! — вдруг воскликнула я. — Ты только подумай! Послушай, что случилось.

В разделе местных новостей в самом низу третьей страницы была маленькая заметка о мотоциклетной аварии. Я придвинула газету ближе.

— Здесь написано: «Один из местных жителей, по имени Фрэнки Парамус, тридцати четырех лет, серьезно пострадал, когда переднее колесо его мотоцикла „Харлей ФБХ-80“ внезапно лопнуло».

Флафи перестала есть и не спускала с меня глаз, внимательно слушая.

— Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, — сказала я ей, — но, по-моему, здесь у нас из местных не так много парней по имени Фрэнки, у которых есть мотоцикл такой марки. Здесь написано, что он не справился с управлением и оказался на перекрестке Пятнадцатой улицы и Ленби. Это как раз недалеко от Сазерн-Татту, — добавила я. — Он сейчас в больнице, состояние его тяжелое.

Флафи не слушала меня. Она повернула голову в сторону двери и зарычала.

— Крошка, забудь об этой уличной собаке, — строго сказала я. — Здесь куда более важные вещи. Как мы с тобой поговорим с Фрэнки, если он в палате интенсивной терапии? — Я вернулась к газете. — Здесь написано, что он в больнице со вчерашнего дня. Значит, он не мог перевернуть наш трейлер вверх дном и ударить меня около клуба.

Флафи разлаялась вовсю. Она спрыгнула с табурета и забыла про наш совместный завтрак. Кто-то стучался в дверь, и Флафи это очень не понравилось. Я подошла к двери и попыталась выглянуть в окошко, чтобы увидеть, кто пришел. Мне стало как-то не по себе, я вспомнила последнее предупреждение Нейлора: «Если они не нашли, что ищут, то вернутся». Однако это был всего лишь Лайл. Он стоял на ступеньках, надвинув на глаза шляпу, поэтому разобрать выражение его лица было невозможно. «Черт! Не хватает только ковбоя, который собирается рассказать мне историю своей жизни. И потом, куда делся этот сукин сын вчера вечером, когда обещал встретиться со мной?»

Я сняла цепочку, отодвинула засов и открыла дверь. Сейчас он у меня получит, скажу ему все, что про него думаю. Флафи разделяла мое мнение. Она бросилась на Лайла и вцепилась зубами ему в ногу. Но у него были высокие ботинки, и ей удалось ухватить только голенище.

Лайл не ожидал такого приема. Он попытался сбросить собаку. Флафи вряд ли укусила его, скорее испугала. Она рычала так, словно собиралась вцепиться в любую секунду в другую ногу.

— Вот что я тебе скажу, — предупредила его я, прислоняясь к косяку и наслаждаясь происходящим, — если только ты ударишь мою маленькую Флафи, я тебя лягну.

— А если она укусит меня? — Лайл с опаской посмотрел на собаку.

— Тогда она получит от меня что-нибудь вкусненькое на ужин, — ответила я, повернулась и вошла в трейлер. Затем посмотрела через плечо — Лайл и Флафи все еще стояли на ступеньках. — Так ты идешь?

Лайл осторожно вошел. Флафи продолжала атаковать его ботинок. Ковбой остановился, в изумлении оглядывая разгром в трейлере.

— Что случилось? — спросил он.

Флафи зарычала, казалось, она готова разорвать его ногу.

— Ничего, — ответила я, подняла с пола подушку от кушетки и положила ее на место. — Просто я плохая хозяйка.

— Я понимаю, ты злишься на меня из-за вчерашнего вечера. — Я искал тебя на стоянке, но не нашел твою машину. Я решил, что тебе надоело меня ждать так долго.

Глаза у Лайла были огромные, влажные. Наверное, Флафи все-таки прокусила ему ботинок.

— Разве ты не слышал, как в моей машине играла музыка?

— Да нет, слышал что-то, но решил, что это не в твоей машине. — Он посмотрел на Флафи, потом снова на меня. — Честное слово, иначе бы я не ушел. Мне очень нужно было поговорить с тобой, очень.

Я хотела было пожалеть Лайла, однако Флафи не собиралась отказываться от первоначального плана добраться до его костей.

— Ну ладно, садись, — я указала на кресло, — давай поговорим. У меня сегодня полно дел и очень мало времени. Даю тебе пять минут, и если мне будет неинтересно, сокращу это время до двух.

Лайл снова огляделся вокруг. У него на лице были написаны вопросы, но он передумал и не стал их задавать.

— Забери собаку, пожалуйста, — попросил он. — Я не могу сосредоточиться на том, что должен сказать, если она будет продолжать кусать меня. — Впервые в его голосе послышалось раздражение, и просьба прозвучала как приказание.

Я щелкнула пальцами и негромко сказала:

— Флафи, оставь что-нибудь на потом, дорогая.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Все в порядке, девочка, я справлюсь сама.

Флафи отпустила ногу Лайла с явной неохотой и, продолжая рычать, отошла чуть-чуть назад, словно предупреждая его, что в следующий раз выберет более уязвимое место.

Я посмотрела на часы, потом на Лайла, давая ему понять, что время пошло.

— Ну хорошо, — начал он, голос его изменился, стал глубже, нерешительность исчезла. — Знаю, ты не поняла, почему я тогда ушел и оставил тебя с полицейскими, когда ты нашла то тело.

Я кивнула.

— Я должен тебе показать кое-что, это поможет объяснить, почему я не хотел тогда встречаться с полицейскими.

Он полез в задний карман джинсов, вытащил пластиковый футляр и передал его мне. Я раскрыла его, заранее подозревая, что увижу. Это было удостоверение. Лайл Мартин был секретным сотрудником агентства по борьбе с контрабандой наркотиков. Я посмотрела на Лайла, потом опять на удостоверение. Флафи продолжала тихо рычать. Несмотря на предъявленное удостоверение, она не собиралась так просто отпускать Лайла.

— Ну и?.. — спросила я, возвращая удостоверение Лайлу.

— Ну и я не хотел раскрываться, не хотел никаких осложнений в расследовании. Поэтому мне пришлось оставить тебя там. Извини, пожалуйста. — Однако, судя по всему, он не очень раскаивался. Вид у него был исключительно деловой.

— А сейчас ты не боишься осложнений? А как же вчера вечером? Где ты был?

Лайл выпрямился в кресле, взгляд его стал жестким.

— Кьяра, есть вещи, которые я не могу обсуждать с тобой. Это секретная информация.

— Все вы одинаковы, — сказала я, — того гляди лопнете от собственной важности. И всегда найдете причины, чтобы не сдержать обещание, данное женщине. Хватит с меня, я все это уже проходила.

Лайл как будто не слышал меня.

— Кьяра, наше расследование зашло в тупик. Мы думаем, что ты могла бы нам помочь. И еще одно. Ты, возможно, не догадываясь, подвергаешь себя большому риску. Я не знаю, известно ли тебе, где скрывается Дениз Кертис. Но если ты знаешь, где она, нам надо очень срочно с ней связаться. Ты ничего не сказала полиции, и, если честно, сомневаюсь, что скажешь мне. Поэтому предлагаю сделать так: я сейчас тебе кое-что расскажу, а затем ты примешь решение. — Лайл не стал дожидаться моего ответа. — Твоя подружка Дениз не такая уж невинная овечка, как ты думаешь. Она знала того, первого, которого нашли мертвым у нее в номере. Это был один из курьеров Леона Корвазе, его сообщник, так же как и сама Дениз. Он стал нашим информатором. Дениз знала: он пошел на это, чтобы избежать наказания. Мы считаем, что Леон отомстил ему, а труп подкинул в номер Дениз, чтобы показать, что ждет ее.

— А зачем? — удивилась я. — Дениз не хотела иметь ничего общего с Леоном. Она боялась его до смерти. Когда она узнала, что он вышел из тюрьмы, она страшно испугалась.

— Ты так думаешь? — спросил Лайл. — А может, она только делала вид?

— Она не притворялась, — твердо заверила я.

— Тогда как ты объяснишь, что Дениз за две недели до ее исчезновения, видели в Форт-Лодердейле на борту яхты «Мираж»?

— Ты ошибаешься, у тебя неверная информация.

Лайл полез в карман и достал фотографию. Дениз стояла на палубе яхты «Мираж» и смеялась. В одной руке она держала фужер, а другой обнимала Леона Корвазе. Ее длинные рыжие волосы развевались на ветру.

— Это старая фотография, — сказала я.

— Нет, не старая, — спокойно возразил Лайл. — Дениз была там. Через две недели Леон вдруг начал сомневаться в ней и послал вот такое своеобразное предупреждение. А через два дня Дениз исчезла.

— А как же Арло, ее собака? — спросила я.

— Возможно, Арло был первым предупреждением, — ответил Лайл.

Флафи снова громко зарычала, но когда я щелкнула пальцами, замолчала. Я не понимала, что происходит. Только чувствовала, что здесь что-то не сходится. Дениз и Леон? Нет, какая-то бессмыслица. Я знала, что она действительно боялась его.

— Кьяра, нам очень надо с ней переговорить. Сейчас мы и полиция Панама-Сити объединили наши усилия. Джон Нейлор и наш агент Карла Терранс решили, что пора дать тебе кое-какую информацию, чтобы ты поняла, насколько опасно прикрывать твою подружку дальше. Мы подозреваем, что Дениз причастна к убийству Леона Корвазе. Возможно, ее саму тоже убили.

«Это уже совсем как о пауках по каналу „Дискавери“, — подумала я. — Два паука сходятся, а потом один другого съедает. Неужели Дениз и вправду паук?» Я с грустью вспомнила маленького Арло. Такая чудесная собачка рядом с таким пауком, как Дениз? Флафи ни за что бы со мной не осталась, если бы у меня был такой характер и я была плохим человеком. Собаки очень точно чувствуют это.

— Лайл, — вздохнула я, — я не знаю, где Дениз.

— Ну что ж, — отозвался он, еще раз окидывая взглядом мое жилище, — не одни мы считаем, что это не так.

Лайл встал и убрал удостоверение в карман, потом бросил фотографию Дениз и Леона на кушетку.

— Можешь оставить ее себе, у нас много копий.

Я снова взяла в руки фотокарточку. Фотографу удалось уловить настоящую Дениз. У нее было такое выражение лица, словно она хотела сказать, что ей море по колено. Я посмотрела внимательнее, в надежде, что это фотомонтаж и голова Дениз приделана к чужому телу, но в душе я, конечно, понимала, что это никакой не фотомонтаж. С фотографии смеялась мне прямо в лицо самая настоящая Дениз.

Глава 27

Войдя в больницу в качестве посетителя, я почувствовала себя совсем не так, как в тот день, когда меня привезли сюда в качестве пациента. Вообще-то мне следовало еще раз побывать здесь и показаться врачу. Голова моя раскалывалась, меня по-прежнему тошнило. Я знала, что мне надо лежать в постели, а не разгуливать. Но после визита Лайла я поняла, что времени осталось совсем мало, и меня охватило отчаяние.

Фрэнки Парамус лежал в отдельной палате. Я попыталась было пройти к нему, но путь мне преградил огромный мужчина.

— Мисс, посещения запрещены, никаких посетителей.

Я так спешила поговорить с Фрэнки, что в спешке не заметила у дверей его палаты охрану из байкеров. Мне пришлось отступить и оглядеться. В коридоре у палаты сидели три его ближайших друга. Я узнала двух из них. Они были у моего трейлера в тот день, когда Фрэнки познакомился с Рейдин.

— Но он захочет увидеть меня, — объяснила я, не вполне уверенная, что дело обстоит именно так.

Самый большой из сидящих, здоровенный верзила с темной бородой и повязкой из американского флага на голове, выступил передо мной. Он угрожающе поднял руку, всем видом показывая, что споры бесполезны.

— Ему сейчас не до встреч, — пояснил он.

— Скажи ему, что с ним хочет поговорить Кьяра Лаватини, — сказала я, не собираясь отступать. В туфлях на шпильках я была с ним почти одного роста и смотрела ему прямо в глаза.

— Да ладно, пойди скажи, — вмешался другой, — может, это его немного взбодрит.

Они захихикали, и верзила, похоже, передумал.

— Точно, — заметил третий, — может, она ему на столе станцует.

Верзила повернулся и исчез в палате Фрэнки, оставляя меня под наблюдением двух остальных. Один из них, высокий и тощий байкер с золотым зубом, подошел ко мне.

— Знаешь, — заговорил он, пытаясь расположить меня к себе, — если Фрэнки сейчас не в форме, я бы с удовольствием с тобой побеседовал. — Он поднял руку и ущипнул меня за грудь. Другой опять захихикал.

— Убери свою вонючую лапу, — проговорила я. Лицо у байкера покраснело, но он не собирался отступать и сдаваться на виду у приятеля.

— Сука! Я…

Но тут из палаты вышел верзила.

— Фрэнки говорит, что ты можешь войти.

Он открыл дверь, и я прошла. Остальные сгрудились в проеме. Им очень хотелось посмотреть, что произойдет, но верзила остановил их.

— Фрэнки хочет, чтобы ему не мешали… — Верзила двусмысленно рассмеялся и добавил: —…пока он будет с этой леди.

Дверь закрылась у меня за спиной, и я осталась наедине с Фрэнки.

Я нерешительно подошла к его кровати и остановилась. Вид у Фрэнки был не ахти. Двухдневная щетина, вся правая сторона лица в царапинах и в желто-фиолетовых синяках. Казалось, он спал, но, услышав мои шаги, открыл левый глаз.

— Иди сюда, — пробормотал он.

Я сделала еще два шага, взяла стул и поставила чуть поодаль от его кровати.

— Нет, ближе, я не хочу, чтобы нас слышали. Мне надо сказать тебе кое-что.

Я передвинула стул к изголовью и села.

— Что с тобой случилось? — негромко спросила я. — Как ты попал в аварию?

— А что, написали, будто я попал в аварию? — спросил он и попытался рассмеяться, но это было больше похоже на кашель. Он закрыл глаз, потом снова открыл. — Кьяра, это не была авария. Кто-то прострелил мне шину.

— Кто? — спросила я.

— Точно не знаю, — прошептал он. — Это случилось как раз перед Сазерн-Татту. Место это принадлежит одному из парней в нашем байкерском клубе, приятелю твоей собачки, Рэмбо. Там вечно крутятся байкеры, приходят, уходят, это мог быть кто угодно. Кто-то из нашего клуба или кто другой. Это не важно. Я должен кое-что тебе сказать, у нас мало времени. Эти придурки за дверью не оставят нас в покое, умирают от любопытства, чем мы тут с тобой занимаемся.

— Ты ничего не оставлял у меня в машине? — спросила я. Ведь это я пришла к нему, и задавать вопросы собиралась тоже я.

— Что? — удивился Фрэнки. — Нет, я ничего у тебя не оставлял. Сними блузку.

— Зачем, Фрэнки? Здесь не стрип-шоу.

— Да нет, — пробормотал он нетерпеливо. — Сними, если они заглянут, пусть считают, что мы с тобой развлекаемся. И вот еще что. Смейся время от времени, пусть думают, что нам здесь очень хорошо.

Мне это не понравилось, но я послушалась. Сняла блузку, осталась в черном кружевном бюстгальтере и игриво рассмеялась. Фрэнки не стал притворяться, что моя грудь на него не действует. Он уставился на меня, и я поняла, что он небезнадежен и жизни его ничего не угрожает. Затем Фрэнки продолжил:

— Дениз в опасности.

— Я знаю, Фрэнки, — ответила я. — Об этом мы с тобой уже говорили.

— Тише, — велел он.

Дверь открылась, и в проеме появилась голова с повязкой из американского флага. Я засмеялась и с виноватым видом обернулась.

— Вы что, не видите, мы заняты, — сказала я.

Фрэнки протянул руку и погладил мою грудь так, словно мы давние любовники. Повязка исчезла, и дверь закрылась. Я опять громко рассмеялась.

— Попробуй только так дотронуться до меня еще раз, и тогда тебе точно потребуется доктор, — прошипела я.

Фрэнки пропустил это мимо ушей.

— Дениз пытается обобрать наш клуб. Она опять в игре, но только теперь ставки очень велики. Как раз перед тем как исчезнуть, она предложила нам какую-то сделку. А сейчас Дениз нет, а вместе с ней нет и наших денег.

— Сколько? — спросила я. В голове у меня стучали молотки.

— Сто тысяч долларов, — ответил Фрэнки.

Дверь опять начала открываться. На этот раз я соскочила со стула и наклонилась над Фрэнки. Моя грудь оказалась у самого его лица. Дверь закрылась, я снова уселась на стул.

— Клуб не допустит, чтобы Корвазе прикарманил наши деньги. Если в это дело втянута Дениз, пусть она сначала разберется с нами, а потом исчезнет. Пока я здесь, я никак не могу ей помочь. Лучше разыщи ее. — Он отвернулся на мгновение, а потом прошептал: — Знаешь, для нее было бы лучше, чтобы ее в живых уже не было. У нас в клубе за такие дела расправляются беспощадно, чтобы другим неповадно было.

За дверью послышался сердитый женский голос. Кто-то спорил с охранниками. Я быстро натянула и застегнула блузку. Мне не хотелось, чтобы сестра застала меня в таком виде.

Фрэнки смотрел на меня, но анатомия его больше не интересовала.

— Кьяра, а что ты нашла у себя в машине?

Я вздрогнула.

— Да так, пустяки. Нашла сережку и подумала… надеялась… сама не знаю, на что надеялась.

Фрэнки удовлетворился этим ответом. Я поднялась, чтобы уйти, но в этот момент открылась дверь и вошла сестра.

— Мистер Парамус еще слишком слаб, чтобы принимать посетителей, — сердито проворчала она. — Ему нельзя волноваться. — Она окинула меня брезгливым взглядом, словно я была каким-то нежелательным лабораторным образцом.

— Да ладно, — сказала я, проходя мимо нее, — я уже ухожу.

Фрэнки тихо засмеялся, а потом застонал. Сестра сделала ему укол.

Я вышла в холл и направилась в сторону лифтов. На этот раз охранники Фрэнки не стали цепляться ко мне, они только посвистели мне вслед.

Я прислонилась к стенке лифта, в голове у меня стучало. Сегодня четверг, остался один день до срока, который установил мне Винсент. Во что бы то ни стало нужно избавиться от полицейских. На этот раз они были при мне, но уже с защитной функцией. И Агентство по борьбе с контрабандой наркотиков тоже следит за мной. Их не удовлетворяет мой ответ, что я не знаю, где Дениз. Очевидно, они решили отыскать ее любым способом, даже если при этом придется перевернуть мою жизнь. В общем, я увязла по уши и не представляла, как буду выбираться.

Глава 28

Нейлор вошел в «Тиффани» как раз в тот момент, когда я готовилась к выступлению. Но на этот раз меня предупредили заранее. Марла, в переливающемся серебристом сценическом костюме, подошла ко мне и медовым голосом пропела:

— Твой приятель в клубе.

До Марлы так и не дошло, что появление Нейлора у нас нежелательно.

Я выглянула в зал и увидела, как он говорит о чем-то с Винсентом. Костюм и рубашка у Нейлора были безупречны, а галстук цвета красного вина удивительно шел к загорелой коже.

— Рыжик, — позвала я, — дай мне две минуты, у меня посетитель.

Рыжик кивнул и поставил громкую музыку.

Я подошла к Винсенту. Он явно нервничал и весь дергался. Судя по всему, он был не в восторге от того, что говорил ему детектив. Да и у Нейлора вид был далеко не радостный. Было заметно, что он зол на Винсента.

— Значит, — сказала я, беря Нейлора под руку и стараясь увести его от Винсента, — прошлой ночи было недостаточно, вы вернулись.

Винсент усталым взглядом смотрел нам вслед.

Я подвела Нейлора к столику у самой стены и мягко усадила. Затем придвинула еще один стул, развернула его спинкой к столу и уселась верхом.

— По-моему, я просила вас не приходить сюда, — проговорила я. — Это плохо для работы. Да и ваш разговор с Винсентом, полагаю, на мне плохо отразится.

Нейлор откинулся на спинку и улыбнулся. Он был в опасном, непредсказуемом настроении.

— А что, если меня захватил ваш талант и теперь меня тянет сюда как магнитом? — Он наклонился вперед. Его лицо оказалось совсем близко к моему, я почувствовала его дыхание. — Может, пора разворошить муравьиную кучу?

— Может быть, — промурлыкала я. Нейлор сидел совершенно невозмутимо. — Ну ладно, важная шишка, подождите здесь и никуда не уходите, у меня сейчас последний номер. Попробую вас расшевелить.

— Не волнуйтесь, я никуда не уйду. Я отвезу вас домой. — Его взгляд буравил насквозь, у меня заныло под ложечкой.

— А это нужно? — спросила я.

— Обязательно, — ответил он. — Теперь я все время буду рядом с вами, настолько рядом, что стану вашей кожей.

— Неужели? — только и смогла вымолвить я. Аромат его туалетной воды, его дыхание на щеке, близость сильных рук, лежащих на спинке стула поверх моих рук, — да, все это были знаки, хорошо знакомые мне. Я упустила нить разговора, испугалась, что не дойду до сцены.

— Да, — кивнул он, чувствуя, что одержал верх, неожиданно возвращаясь к своим обязанностям. — У меня к вам вопросов столько, что на все и не ответить. Я не отстану от вас, пока не задам все до последнего.

— А я подумала, что вы вернулись потому, что вам захотелось посмотреть, как я танцую, — сказала я с притворным разочарованием.

Он улыбнулся и снова откинулся на спинку.

— Я бы не стал чрезмерно обременять вас. Просто сосредоточьтесь на ответах.

«Я отвечу! — подумала я про себя. — Я тебе отвечу! Скажу все!»

Я ушла за сцену и сделала пять глубоких вдохов. Когда занавес открылся, я подошла к краю сцены и увидела, что Джона Нейлора за столиком нет.

Нейлор появился опять, когда я уже вышла из клуба. Он сидел на капоте моего «камаро», упираясь одной ногой в землю, а другой — в бампер. Ворот рубашки был расстегнут, узел галстука ослаблен.

— Эй, поосторожней с машиной, — крикнула я. — Вы можете помять капот.

Нейлор не шевелился, наблюдая, как я подхожу. Он скользнул по мне взглядом и остановился на глазах. Мне сделалось не по себе.

— Эта штука работает так же хорошо, как ваш язык? — спросил он.

— Почти, — ответила я, останавливаясь в футе от него. — Хотите прокатиться?

— Не прочь, — ответил Нейлор, не сводя с меня глаз. Он чуть наклонил голову и еле заметно улыбнулся. — По-моему, вы меня боитесь, и это хорошо.

— Чушь собачья! — ответила я, однако сердце мое забилось учащенно. — Садитесь в машину, и мы посмотрим, кто кого боится.

Я открыла дверцу и уселась на водительское место.

— Не забудьте, что у вас сопровождение, — напомнил Нейлор.

Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела полицейскую машину без номеров, водитель которой уже завел двигатель и включил фары.

— Что ж, похоже, перед нами маленькая дилемма: вам интересно, на что способна моя машина, а этот, сзади, не захочет меня потерять. Что будем делать? — Я включила зажигание, двигатель тихо заурчал.

— На мой взгляд…

Я включила сцепление и отпустила тормоза.

— Если он захочет нагнать нас, вы как-нибудь решите вопрос со штрафом за превышение скорости?

Я нажала на педаль газа, двигатель взревел, и мы рванули с места. Кьяра Лаватини была за рулем, а за рулем она никогда и ничего не боялась.

— Куда едем? — спросила я, когда мы свернули на Джоан-авеню. Я опустила боковое стекло и подняла крышку люка. Прохладный ночной воздух обдувал нас, трепал волосы. Говорить было почти невозможно.

— К вам! — прокричал Нейлор.

Я взглянула на него, он смотрел прямо на дорогу.

Ну что ж, ко мне, так ко мне.

* * *

Я сосредоточилась на дороге, наслаждаясь мощным двигателем и тем, что на какой-то короткий отрезок ночи стала недостижима и неуязвима. За десять минут мы домчались до стоянки трейлеров и остановились в нескольких дюймах от моего крыльца.

— Неплохо, — одобрил Нейлор. — Где вы научились так водить?

— Какое-то время я встречалась с одним гонщиком, — пояснила я, открывая дверцу и выходя из машины.

— Кьяра, подождите, — остановил меня Нейлор. Рука его метнулась под пиджак, он вытащил пистолет. — Чтобы успокоить мою душу, позвольте мне пройти первым и убедиться, что все в порядке.

— Успокоить вашу душу? Пожалуйста, — отозвалась я, отдала ему ключи, пропустила вперед и отошла в сторону.

Мы оба одновременно обернулись, когда позади раздался визг тормозов. Верный детектив Донливи наконец примчался. Он погасил фары и остался в машине на расстоянии двух автомобилей от нас. Двигатель его машины продолжал работать.

Нейлор помахал ему рукой, затем повернулся и вошел в темный трейлер. Включил свет, прошелся везде и вернулся к входу.

— Все в порядке, заходите, — сказал он.

Днем я потратила немного времени на уборку, но удалось привести в божеский вид только кухню и кое-как расставить мебель в гостиной. Вообще работы оставалось еще много.

— Садитесь, отдыхайте, — сказала я, приглашая его в гостиную. — Пиво? Еще что-нибудь?

— Нет, — отказался Нейлор. — Хочу, чтобы вы вошли и сели, мне надо поговорить с вами. — Он указал на кушетку.

— Ладно, — согласилась я, садясь.

— Итак, подвиньтесь поближе, — начал он.

Сердце мое забилось быстрее, я подвинулась к нему.

— Дайте мне вашу руку, — попросил он.

— Зачем? — удивилась я.

— Делайте, как я вам говорю, я не укушу вас, — ответил он, протягивая руку вперед ладонью вверх, ожидая, пока я положу свою ладонь в его. — Хорошо, — сказал он, когда я медленно вложила свою руку в его. Он крепко сжал мою кисть пальцами. — А теперь я хочу поиграть с вами в одну игру.

Когда он сжал мою кисть сильнее, я непроизвольно занервничала. Рука у него была сильная и крепкая.

— Знаете, мы играли в эту игру, когда я был ребенком, — продолжил он. — Это игра в правду.

Я попыталась выдернуть руку, но он держал меня настолько крепко, что я не смогла даже пальцами пошевелить.

— Ладно, начинайте, — сдалась я.

— Нет, вначале послушайте меня.

Я попробовала расслабиться и сделать вид, что он мне надоедает.

— Я задаю вопросы и одновременно держу вашу руку. Если вы солжете, я сразу почувствую это по вашим пальцам.

— Ничего вы не почувствуете, — сказала я. — Как это можно почувствовать, правду я говорю или нет?

— Почувствую, поверьте. Ваши пальцы дернутся. Сейчас я задам несколько вопросов, а потом скажу, правду вы мне ответили или нет.

— Ну ладно, начинайте, — фыркнула я.

— Сколько вам лет?

— Двадцать восемь, — ответила я, следя за пальцами.

— Хорошо, — сказал он. — Как давно вы живете в Панама-Сити?

— Два года три месяца, — ответила я.

— Я вам нравлюсь? — неожиданно спросил он.

— Да идите вы! — засмеялась я, пытаясь выдернуть руку.

— Значит, нравлюсь, — рассмеялся Нейлор. — Ваши пальцы дернулись. И вы не считаете меня таким уж плохим. Подождите, — сказал он.

Я сосредоточилась на своих пальцах.

— Вас действительно учил водить машину профессиональный гонщик?

— Да, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Неправда, — спокойно ответил он.

Могу поклясться, что мои пальцы не пошевелились. Откуда он знает?

— Где Дениз? — наконец спросил он.

— Не знаю, — ответила я со страхом. — Правда не знаю.

Нейлор отпустил мою руку, повернул ее ладонью кверху и нежно погладил пальцы. Потом посмотрел мне прямо в глаза.

— Я знаю, что вы сказали правду, — тихо проговорил он.

Какое-то время мы сидели не двигаясь, моя рука в его руке. Неожиданно тишину в комнате нарушил какой-то приглушенный стон.

— Что это? — спросил Нейлор.

Мы огляделись вокруг, стараясь определить, откуда мог раздаться звук. Я встала.

— Похоже, это под нами, — сказала я.

Звук повторился, на этот раз он несколько изменился. Это был не стон, а скорее какое-то слабое поскуливание. И вдруг совершенно неожиданно из-под кушетки появилась Флафи. Она оглянулась, словно ожидая, что сейчас появится еще кто-то.

— В чем дело, девочка? — Я посмотрела на Нейлора. — Знаете, похоже, что те, кто побывал у меня вчера в трейлере, до смерти напугали Флафи. Обычно она не прячется по углам, а бежит навстречу, когда слышит, что я вернулась. А сейчас, наверное, испугалась, когда вы вошли первым.

— Возможно, — согласился Нейлор и протянул руку к Флафи, чтобы она обнюхала ее.

Флафи приблизилась, он ласково почесал ей за ушком и что-то тихо сказал. Малышка радостно завиляла хвостиком. Она нашла себе друга.

— Пожалуй, мне пора, — вздохнул Нейлор, поднимаясь.

— Вы же собирались задать мне кучу вопросов? — напомнила я.

— Вы ответили на тот, который меня волновал.

— Подвезти вас? — предложила я. Мне не хотелось, чтобы он уходил.

Нейлор рассмеялся.

— Спасибо. Воспользуюсь своими возможностями. Попрошу Донливи вызвать машину, пусть меня отвезут. Наверное, вы и так устали.

— Да нет, у меня открылось второе дыхание, — пошутила я.

— Кьяра, вы опять лжете, — тихо промолвил он.

Ему не надо было держать меня за руку, чтобы почувствовать это. Я действительно валилась с ног от усталости и знала, что выгляжу далеко не лучшим образом.

— Постарайтесь больше ни во что не впутаться в ближайшее время, ладно? — попросил он.

Уговаривать меня не надо было, поскольку моя голова снова раскалывалась от боли, напоминая, что я вообще все это время должна была лежать.

Я постояла еще некоторое время, глядя ему вслед, а потом опять плюхнулась на кушетку. Флафи тут же запрыгнула мне на колени.

— Ты ему нравишься, и он тебе тоже, я это сразу поняла. Когда ты к нему обращаешься, у тебя даже голос меняется. От неожиданности я вздрогнула и обернулась на голос.

— Дениз? Ты где? — удивилась я, отодвигая кушетку от стены.

Дениз лежала на полу между стеной и спинкой кушетки. Она была настолько маленькой, что уместилась там.

— О Господи! — простонала она. — Помоги мне подняться. Я думала, что вы так всю ночь просидите. — Она повернулась и посмотрела на Флафи. — А ты, вонючка, — сказала Дениз, указывая на нее пальцем, — не ешь то, что не можешь переварить.

От прежней Дениз остались только голос и манера говорить, а в остальном передо мной стояла совсем другая женщина. Ее роскошные рыжие волосы исчезли, теперь она была брюнеткой с короткой стрижкой. На ней были выцветшие джинсы и белая футболка. Никакой косметики и украшений. Если взглянуть мельком, мальчишка мальчишкой.

— Как ты сюда попала? — спросила я.

— Да ты же до сих пор держишь запасной ключ под газовым баллоном, — ответила она улыбаясь. — Господи, как же трудно было до тебя добраться, за тобой все время увиваются копы. — Она оглядела трейлер. — А что здесь случилось? Кто все это устроил? — Она трещала без остановки. — Ты нашла мой пакет? А сережку? Я подумала, что, если оставлю сережку в машине, ты догадаешься, что со мной все в порядке. Ты поняла?

Ну кто бы мог подумать! Вот у меня в гостиной стоит Дениз, и хоть бы извинилась, хоть бы сказала: «Надеюсь, я тебя не испугала?»

— Садись, — приказала я. — Мы перейдем к твоим вопросам после того, как я покончу со своими. Дениз замолчала и уставилась на меня.

— Ты думаешь, что можешь сбежать, оставить меня разбираться с копами, испугать до смерти и даже не извиниться? Так не делают.

Дениз попыталась скорчить обиженную физиономию, но получилось у нее это плохо.

— Мужчина, который, по-твоему, нравится мне и которому нравлюсь я, — коп. Не забывай, он ищет тебя. Надеюсь, ты поняла это из нашего разговора. Они уверены, что это ты убила своего бывшего мужа. А я боялась, что тебя уже нет в живых. Поэтому хочу прямо сейчас узнать: что, черт побери, происходит?

Дениз медленно опустилась на кушетку, плечи у нее поникли. Я внимательно посмотрела на свою подругу и поняла, что она сильно изменилась в худшую сторону. Джинсы на ней были модные, с прорезями на коленях, но очень грязные. И кроссовки тоже. Дениз очень похудела и стала совсем тощей, под глазами появились темные круги.

— Хорошо, — вздохнула она, — я расскажу, что происходит, но тебе это не понравится.

— Это не важно, — отозвалась я, — мне просто надо знать, что к чему.

Дениз согласно кивнула и провела рукой по коротко остриженным волосам.

— Леон отыскал меня в тот же день, когда вышел из тюрьмы. Он и не собирался оставлять меня в покое. Я поняла это, как только объявился Джоуи, курьер Леона, и потребовал, чтобы я вернулась с ним на «Мираж». Это поручение не доставило радости Джоуи, он разделял мои чувства по поводу того, что Леон оказался на свободе. Джоуи сказал, что Леон стал еще ненормальнее, чем раньше, и что он хочет вернуться в бизнес, даже если все федералы сядут ему на хвост.

Я страшно перепугалась. Она не сводила с меня огромных зеленых глаз.

— Ты не представляешь, какой ужас наводит Леон, что он может с тобой сделать, чтобы добиться полного подчинения. Согласишься на все, что угодно, лишь бы только сбежать от него.

Я вспомнила свое краткое знакомство с Леоном в Форт-Лодердейле и кивнула в знак согласия.

— Пока мы ехали к нему, — продолжала Дениз, — у меня было время подумать. Я решила бежать как можно дальше и навсегда. Но для этого надо было раздобыть достаточно денег. Чтобы где-нибудь затеряться, может быть, даже в другой стране, не знаю. Я только понимала, что необходимо исчезнуть, и куда-нибудь подальше. Я уговорила Джоуи помочь мне. И когда он привез меня на «Мираж», я повела себя так, чтобы Леон подумал, будто я счастлива, что он вернулся.

Я вспомнила фотографию улыбающейся Леону Дениз. Сыграла она неплохо.

— Я делала все, чтобы он подумал, что я счастлива с ним. Сказала ему, будто всегда была уверена, что он выпутается и мы будем вместе. Что развелась с ним только для того, чтобы сбить копов с толку, чтобы они от меня отстали. Что скорее соглашусь снова очутиться в тюрьме, чем сотрудничать с агентами по борьбе с распространением наркотиков, и он мне поверил. — Глаза Дениз наполнились слезами. — Я даже переспала с ним, заставила себя забыть о Фрэнки, чтобы спасти собственную шкуру. — Дениз водила ногой по узору ковра, не глядя на меня. — Я сказала Леону, что у меня есть кое-какие связи в байкерском клубе «Аутлоз» и что их интересует большая сделка. Эта мысль понравилась Леону, но у него были проблемы с доставкой товара, потому что в прошлом году большую партию перехватили, и ему трудно снова наладить цепочку. Я убедила его, что, если нам удастся провернуть это дельце, все опять поверят в него.

Похоже, Дениз не лгала. Никто не смог бы говорить так быстро и одновременно врать.

— Я сказала ему, что достану необходимую сумму у байкеров, а он сможет распорядиться деньгами по своему усмотрению. Вполне возможно, Мак Тоннато тогда согласится на какое-нибудь совместное дельце. Леону пришло в голову послать к Маку с деньгами меня, а не Джоуи. Леон сказал, что я всегда нравилась Тоннато. Ты понимаешь, что он имел в виду? — спросила она, беспокойно ерзая на кушетке. — Он имел в виду, что, если потребуется, я должна буду переспать с Маком. Пути назад уже не было. Я старалась держаться так, чтобы он верил, что я для него готова на все. Однако Леон сказал, что деньги он все-таки отправит с Джоуи, решив, что так будет безопаснее, поскольку Джоуи сможет наблюдать за мной. Леон послал Джоуи, потому что не доверял мне. Тогда я пришла к Фрэнки и рассказала, что вернулась в бизнес. Фрэнки это очень не понравилось, но он все же согласился познакомить меня с президентом клуба, чтобы я могла провернуть это дельце.

— Все это время ты обманывала меня, — сказала я. — Ты знала, что исчезнешь.

— Кьяра, я не могла никому ничего рассказать. Ни тебе, ни Фрэнки. Леон был страшно опасен. Он бы запросто убил или замучил до смерти любого, кто мне дорог. Просто чтобы досадить мне. Это был лишь вопрос времени, он обязательно отплатил бы мне за то, что я его бросила. Он использовал меня, чтобы вернуться в дело. Поэтому мне надо было или исчезнуть, или позволить Леону расправиться со мной.

Мне казалось, что все идет так, как я задумала. Но тут вдруг исчез Арло, а потом кто-то притащил в мой номер труп Джоуи. — Дениз покачала головой. — И вот я осталась с сотней тысяч долларов. Я никак не могла пересилить себя и забыть о собаке, но времени оставалось все меньше. Леон считал, что деньги у Мака, а в клубе Фрэнки полагали, что их деньги у меня. И если бы я не появилась в ближайшее время, они бы очень разозлились. — Дениз стукнула кулаком по кушетке. — По-моему, мне не доверяли. Джоуи был предупреждением, а Арло использовали в качестве страховки.

Я видела совсем другую Дениз и сама сомневалась, что верю ей.

— А почему ты вернулась? И откуда ты знаешь, что Арло еще жив? Почему ты положила пакет с деньгами мне в машину?

Дениз поднялась с кушетки и принялась вышагивать по комнате.

— Я просто должна верить, что Арло жив. Я не уеду отсюда, пока не буду знать точно. А деньги я оставила у тебя в надежде на то, что ты поймешь, что со мной все в порядке и я где-то поблизости. Я решила, что надежнее спрятать деньги у тебя, если что-то случится. Если бы мой план не сработал, по крайней мере ты бы осталась с деньгами. Я обязательно собиралась с тобой встретиться, но знала, что за тобой может следить полиция. Мне действительно жаль, что все так получилось, но я была так напугана, что не могла как следует соображать.

— А теперь что? Ты вернулась за деньгами? — спросила я.

Дениз вздохнула и нетерпеливо провела рукой по волосам.

— Нет, мне нужна помощь, я одна не проверну это. Ты единственный человек, у которого хватит смелости мне помочь. Если ты не хочешь это сделать ради меня, подумай об Арло. Кьяра, я знаю, что он жив, я уверена в этом.

— Дениз, — спросила я, — кто убил Джоуи и Леона?

— Я не знаю, — ответила она. — Сначала я думала, что Леон как-то узнал, что Джоуи согласился мне помочь, и убрал его. Но позже, когда убили Леона, я совсем перестала понимать, что происходит.

— Дениз, это ты убила их?

— Нет! — Глаза у Дениз гневно блеснули. — Если ты надеешься услышать, что я сожалею об их смерти, то этого не будет. Я ничуть не сожалею об их смерти. Может, это сделал Мак Тоннато, может, люди Леона, — я не знаю.

— А как же Фрэнки? — спросила я.

— Нет, это не Фрэнки, он не способен на такое. — Глаза Дениз наполнились слезами.

Я ей не верила.

— Если Леон мертв и не Мак Тоннато убил его, остается только Фрэнки. Он знал, где ты живешь, он знал, как ты любишь Арло, как Арло тебе дорог. Он знал, что ты получаешь наркоту от Леона. Дениз, ведь ты забрала его деньги.

Она плакала, не сдерживая слез.

— Нет, я забрала не его деньги, а деньги его клуба, — проговорила она сквозь слезы.

— Это одно и то же, — ответила я. — И именно Фрэнки пришлось бы отвечать, если бы ты не объявилась. — Я подумала о Фрэнки, о простреленной шине его мотоцикла. Может быть, его уже исключили из стаи и надеются, что он приведет их к Дениз?

Очевидно, такие мысли не приходили Дениз в голову, глаза у нее расширились.

— Что же мне делать? — спросила она, снова опускаясь на кушетку. — Господи, что мне делать?

Глава 29

На следующее утро, в половине восьмого, полусонная, так и не пришедшая в себя, я въехала на автостоянку больницы. Мне было все равно, что думает Дениз. Я не верила, что у кого-то хватит ума держать в заложниках собаку. По-моему, за всем этим стоял Фрэнки. Тогда в этом еще есть какой-то смысл.

Я вышла из лифта; до смерти хотелось кофе. Охранники Фрэнки спали у его палаты, и если бы кто-то решил добраться до Фрэнки, сделать это было бы проще простого — я спокойно прошла в палату мимо охранников. Может, этих охранников прислал байкерский клуб «Аутлоз» вовсе не для охраны Фрэнки, а чтобы он не сбежал из больницы?

Фрэнки не спал. Он пытался расправиться с чуть теплым завтраком, который в больнице считали едой. Он увидел меня и вытянул шею, глядя, нет ли кого у меня за спиной.

— Они спят, — ответила я на его немой вопрос. — Мне опять снимать блузку или мы сможем спокойно поговорить и так?

Выглядел Фрэнки по-прежнему неважно: синяки сделались зелеными, он был весь в ссадинах. Фрэнки попытался улыбнуться, но из этого ничего не вышло. Тогда он потянулся к тумбочке и достал сигарету и зажигалку.

— Здесь же нельзя курить, — напомнила я.

— Ты думаешь, меня смогут остановить?

Фрэнки постучал о тумбочку несколько раз фильтром, потом взял сигарету в рот, прикурил от серебряной с бирюзовой отделкой зажигалки и довольно затянулся.

— Да нет, тебя никто не остановит. Когда выписываешься?

Фрэнки снова затянулся и, прищурившись, сквозь дым посмотрел на меня.

— Может быть, завтра утром, — ответил он. — Они хотят убедиться, что нет внутреннего кровоизлияния. — Он поерзал на кровати и спросил: — Так ты получила какое-нибудь известие от Дениз?

— Нет, — ответила я, пододвигая стул к кровати. — Я просто приходила сдать анализы и решила заглянуть к тебе.

— Правда? — Похоже, Фрэнки мне не поверил.

— Да, но у меня пара вопросов к тебе, — сказала я. — Знаешь, может быть, я смогу помочь тебе отыскать Дениз.

Фрэнки приподнялся на постели и выпустил кольца дыма к потолку.

— Ну что ж, — медленно проговорил он. — Задавай свои вопросы.

— Хорошо. Где Дениз должна была встретиться с тобой?

— Она не должна была встретиться со мной, она должна была встретиться с Рэмбо позади «Аутлоз» и провернуть сделку.

«Рэмбо, — подумала я, — как же, мой любимчик». Сразу вспомнилось, как он швырнул ногой Флафи.

— А где этот клуб? — спросила я.

Фрэнки нахмурился.

— Это не особо шикарный клуб. Просто место, где многие из нас живут. Позади «Тан фанниз».

— Стрип-клуб?

«Определенно ступеньки на две ниже „Тиффани“«, — подумала я.

— Да, удобно, правда? — хмыкнул Фрэнки.

— Ни за какие коврижки не согласилась бы там жить, но это твое дело.

Фрэнки задумался и посмотрел на закрытую дверь.

— Не знаю, куда я отсюда пойду. Президенту клуба не нравится, что Дениз исчезла с деньгами. Он подозревает, что я тоже в этом замешан. Рэмбо и остальные тоже так считают. Они хотят устроить мне трибунал, после того как вернутся с ралли в Дейтоне в эти выходные.

— А что такое трибунал? — поинтересовалась я.

— Байкерский суд. Наши будут решать, заодно я с Дениз или нет.

— А если решат, что ты с ней заодно? — спросила я.

— Тогда меня убьют, — спокойно ответил Фрэнки.

— А почему бы тебе не смыться?

Фрэнки засмеялся и погасил окурок.

— Ты думаешь, почему они там, за дверью? — в свою очередь, спросил Фрэнки. — Дело не в деньгах. Для «Аутлоз» важен принцип. Они готовы убить кого угодно, что за пять баксов, что за сто тысяч. Им просто нужен показательный процесс, чтобы другим неповадно было. И если не Дениз, то я. Черт! Я бы давно уже смылся, если бы не пытался помочь ей.

— А Дениз знает об этом? — подумала я вслух.

— Она исчезла прежде, чем я успел ей сказать, — засмеялся он. — Такая вот у меня жизнь нескладная: хорошее закончилось, прежде чем началось.

— А где Арло, Фрэнки?

— Об Арло не беспокойся. Нам просто надо было привлечь внимание Дениз.

— Поэтому вы его и украли?

Фрэнки опять посмотрел на дверь.

— Нет, это была не моя идея. Но когда решение приняли, я уже ничего не мог поделать, пришлось согласиться. Я за Арло присматриваю.

Я не стала уточнять, что с больничной койки весьма трудно присматривать за собакой. Да и Фрэнки не в том состоянии, чтобы как-то повлиять на судьбу Арло. Похоже, сейчас они тонут в одной лодке.

— Послушай ты задаешь слишком много вопросов обо мне и об «Аутлоз», — отметил Фрэнки. — Если ты знаешь, где Дениз, расскажи мне, и я возьмусь за дело сам. И даже не думай, что ты можешь спасти Арло, от этого всем станет только хуже.

— Фрэнки, не думай, что я полная идиотка, — сказала я ему на прощание.

Я вышла из палаты и проскользнула мимо спящих охранников, подумав, что полно мест гораздо худших, чем больница. Не хотела бы я оказаться на месте Фрэнки. Двери лифта открылись, и я вошла внутрь. Двери начали медленно закрываться. По коридору санитар катил тележку с завтраками. На нем была выцветшая голубая униформа, такая же, как на всех сотрудниках больницы, но что-то в нем привлекло мое внимание. У него была манера двигаться так, словно он смотрит только перед собой, но видит все вокруг. Он поравнялся с лифтом, когда двери почти закрылись, но я все же успела разглядеть его лицо. Если бы я не была такой усталой, то могла бы поклясться, что это Лайл.

Что-то очень смущало меня в моей встрече с Фрэнки. Он сказал или сделал что-то такое, отчего в моих мыслях поселилась тревога. Я никак не могла понять, в чем дело. Что-то не вписывалось в ту картину, которая сложилась у меня в голове, там была какая-то ошибка.

Глава 30

В час ночи в субботу Деннис Донливи понял, что у него назревают неприятности.

Рейдин, нацепив на затылок любимую шляпку, которую она надевала только на Пасху, и укутав голое тело в ярко-желтый плащ, вышла из дома, что было мочи распевая «Вперед, воины Христовы». Но все это были сущие пустяки по сравнению с тем, что Рейдин сделала дальше. Она прошла на автостоянку, села в свою машину и медленно тронулась с места, однако никуда не уехала. Она просто заблокировала выезд со стоянки. В час ноль пять детектив Донливи запаниковал, потому что «плимут» Рейдин полностью перекрыл выезд и детектив не мог больше выполнять свои обязанности. Он стоял посреди проезда и кричал на Рейдин, которая никак не реагировала на его слова. К тому времени, когда он вернулся в свою машину и по рации запросил помощи, я уже скрылась из виду.

В час пятнадцать мы с Дениз припарковались за углом от «Тан фанниз» и наблюдали за зданием клуба «Аутлоз», стараясь определить, есть ли кто-нибудь в старом деревянном здании.

— Какой смешной у нас вид, — сказала Дениз, глядя на себя в зеркальце. — А если нас кто-нибудь заметит?

Она права. Это мне пришла в голову идея надеть все черное и закрасить лица черным гримом. Я посчитала, что мы должны сделать все, чтобы у нас получилось задуманное. Конечно, если кто-то заметит, как мы крадемся через двор к зданию клуба, деваться нам будет некуда.

— Да никто нас не увидит, — успокоила я ее. — Надо постараться, чтобы нас не увидели.

Дениз начала хихикать.

— А ты видела, какое лицо было у того копа, когда мы выезжали, а Рейдин не хотела трогать машину с места? Это было просто здорово!

— Тише, Дениз, — прошипела я, — не отвлекайся, пошли.

Я взялась за ручку дверцы и хотела было ее открыть, но Дениз остановила меня.

— Подожди, Кьяра, — сказала она, лицо у нее стало серьезным.

— В чем дело?

— Да нет, ничего, — пробормотала она.

Мы вышли из машины во влажный прохладный ночной воздух. Боковая дверь «Тан фанниз» была открыта, оттуда на улицу доносились звуки ритмичной музыки и голоса мужчин, подбадривающих танцовщиц. Я быстро пересекла проезжую часть, Дениз бежала за мной. Как только мы оказались под деревьями, которые окружали здание «Аутлоз», нас мгновенно поглотила темнота.

Перед зданием мотоциклов не было. Только под одиноким фонарем, освещавшим проезд к клубу, стоял большой белый «линкольн», очень похожий на ту белую машину, из которой стреляли в нас с Дениз. Проезд заканчивался гаражом, выделявшимся в темноте словно мавзолей. Ни снаружи, ни внутри клуба не было ни малейших признаков жизни. Было абсолютно тихо. Парадное крыльцо отбрасывало зловещую тень на кусты, высаженные перед домом.

Мы с Дениз быстро прошли мимо крыльца к окнам. Одно из них было приоткрыто.

— Если я тебя подсажу, ты сможешь пролезть внутрь? — спросила я у Дениз.

— Я? — удивилась Дениз.

— Я бы и сама сделала это, но я на добрых восемь дюймов выше тебя и на двадцать фунтов тяжелее. Поэтому тебе будет трудно поднять меня.

— На двадцать пять! Ты на двадцать пять фунтов тяжелее, — с сарказмом поправила меня Дениз. — Ладно, давай.

Я прислонилась спиной к стене, переплела пальцы и подняла Дениз настолько, насколько могла. С глухим стуком, эхом отозвавшимся в старом пустом здании, Дениз отворила окно, пролезла внутрь и спрыгнула на пол, попутно ударившись о подоконник. Раздался тихий всплеск, и затем Дениз сочно выругалась. Некоторое время спустя в окошке появился короткий черный ежик ее волос.

— И что ты думаешь, — тихо проговорила она, — я свалилась прямо в унитаз, мокрая насквозь.

— Не думай об этом, — посоветовала я. — Иди к задней двери и впусти меня, постарайся не шуметь, вдруг кто-нибудь остался.

У Дениз округлились глаза, она исчезла.

Я осторожно пробралась к задней двери и затаилась в ожидании. Скоро дверь тихо скрипнула и открылась. Дениз махнула мне, показывая, что можно войти.

— Господи, да от тебя несет, — прошептала я.

— Да, похоже, они воду редко спускают, — тихо отозвалась Дениз.

— Ну ладно. Ты что-нибудь слышала? Видела?

— Ты знаешь, здесь ничего не видно, — ответила Дениз. — Мы ничего не найдем.

— Подожди, давай постоим и послушаем, — приказала я.

Мы замолчали и прислушались. Где-то над нами было слышно слабое собачье поскуливание.

— Господи, да это же Арло, — вырвалось у Дениз.

И прежде чем я успела остановить ее, она бросилась наверх. Она бежала в кромешной тьме, натыкаясь на мебель, опрокидывая стулья, гремела, только бы скорее добраться до Арло.

Я последовала за ней. С собой у меня был крошечный фонарик, которым я воспользовалась, чтобы хоть как-то осветить себе дорогу.

Старым был не только дом, но и все, что находилось в нем: грязные диваны, кресла с разорванной обивкой, поломанные столики, большой стол. Мебель говорлла, что это помещение служило одновременно гостиной и столовой. Когда я поднималась по ступенькам на второй этаж, перила лестницы так качались под руками, что того гляди грозили развалиться. Я слышала плачь и бормотание Дениз и надеялась, что она разговаривает с Арло.

Я пошла на звук ее голоса по коридору мимо комнат, где на полу валялись одни матрацы, больше там ничего не было. Дениз в углу первой спальни стояла на полу на коленях и прижимала к груди Арло.

— Кьяра, — она плакала, — по-моему, он умирает.

Я подошла к ней и присела на корточки. В комнате пахло собачьей мочой. Небольшая металлическая клетка служила тюрьмой для Арло. Я посветила фонариком на пса и поняла, что он действительно в ужасном состоянии. Ребра торчали наружу, глаза впали, шерсть свалялась и была страшно грязной. Он высунул маленький розовый язычок и попытался лизнуть руку Дениз.

— Господи, что я наделала! Это все моя вина, — причитала Дениз.

— Дениз, не надо. Давай побыстрее заберем Арло отсюда.

Я поднялась, протянула ей руку, чтобы помочь встать, и замерла: к нам по коридору кто-то шел.

Было поздно что-либо предпринимать, да и что мы могли сделать? Спрятаться было негде, даже если бы мы и захотели. Внезапно под потолком зажглась одинокая лампочка, и комната осветилась. Я заморгала, пытаясь приспособиться к яркому свету, и сразу догадалась, кто это. Первое, что я смогла разглядеть, были ботинки, которые я уже где-то видела.

— Я знал, что ты вернешься. — Рэмбо обращался к Дениз. — Вижу, ты и помощницу с собой притащила.

У него за спиной были слышны смешки приятелей, с которыми он пришел. Мы попали в капкан. Возможно, если бы Рэмбо был один, мы кое-как справились бы с ним, но раз их больше, то надежды не оставалось.

Рэмбо вошел в комнату и огляделся. За ним ввалились еще двое. Из карманов их курток свисали, позванивая, цепи, в руках они держали пистолеты. Рэмбо не обращал внимания на этот антураж. Он не отрываясь смотрел на Дениз, одновременно вынимая пачку сигарет и зажигалку из кармана рубашки.

— С тебя причитается, не забыла? — спросил он. — Всем не очень понравилось, что ты обобрала нас.

— Я не… — начала было Дениз.

— Заткнись, — оборвал ее Рэмбо.

Двумя большими шагами он преодолел расстояние между нами и остановился в нескольких дюймах от Дениз. От него несло алкоголем. Глаза его сузились, он тяжело и часто дышал.

«Балуется кокаином», — отметила я.

— А как ты узнал, что мы здесь? — спросила я, надеясь хоть как-то отвлечь его от Дениз и Арло.

Он посмотрел на меня и выдохнул дым прямо мне в лицо. В руке у него появился большой нож с черной рукояткой. Он подошел ближе и поднял его к самому моему лицу.

— А как будут выглядеть твои сиськи, если я вырежу на них свои инициалы? — выдохнул он, уперев кончик ножа мне в подбородок.

Я не шевелилась, не произнесла ни слова. Один из его приятелей громко засопел, и это отвлекло на мгновение внимание Рэмбо. Когда он снова повернулся ко мне, настроение его переменилось.

— Ты что, думаешь, мы в клубе никого не оставили? — спросил он. — Да вас увидели, Сэм здесь дежурил. Он сразу прошел в «Тан фанниз» и сказал мне, что вы прибыли. А мы вас уже поджидали.

— Послушай, — сказала Дениз, — деньги у меня. Я как раз собиралась сообщить тебе, что Леон не сможет провернуть свое дельце и хочет вернуть деньги.

— Ты за каких идиотов нас держишь? — ухмыльнулся Рэмбо. — Вы останетесь здесь, пока Уолт не вернется из Дейтона. Теперь вы у нас в гостях на выходные, поэтому располагайтесь. Уверяю вас, мы с мальчиками собираемся хорошенько развлечься. — Рэмбо провел кончиком ножа по водолазке на моей груди.

— Рэмбо, ты там? — послышался снизу мужской голос.

— Черт, это проклятые мексиканцы! Пойдемте! — велел Рэмбо и направился к двери. — Запри дверь, — рявкнул он одному из сопровождающих.

Один из его сообщников закрыл дверь снаружи, было слышно, как он вставил ключ в замок и повернул его. Внизу помещение заполнялось голосами и громкой музыкой. У байкеров начиналась вечеринка. А когда веселье достигнет пика, они примутся за нас.

Прошло две минуты. Мы не проронили ни слова. Дениз уселась на край грязного матраца, укачивая Арло, как ребенка. Когда она подняла голову и посмотрела на меня, я увидела, что у нее в глазах нет страха.

— Думаю, — прошептала она чуть слышно, — надо уходить через окно.

Я подошла к окну и посмотрела наружу.

— Согласна, если ты готова, — сказала я, — мы как раз над крыльцом. Крыша довольно крутая и по виду не очень надежная. Но если нам удастся добраться до края, высота там не больше восьми футов.

— А как же Арло? — спросила Дениз.

— У меня есть идея, — ответила я и сняла с себя водолазку, оставшись в черном спортивном бюстгальтере. Завязав горловину водолазки, растянула ее и сказала Дениз: — Клади его сюда.

Арло был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Я привязала его за рукава к Дениз на спину.

— Порядок?

Дениз кивнула.

Я подошла к окну и потихоньку начала поднимать раму, ее скрип отозвался в пустой комнате. Высунувшись наружу, я посмотрела вниз. До козырька над крыльцом было около четырех футов. Это совсем немного, только бы крыша выдержала и не провалилась под нашим весом. Черепица была старая, вся покрытая мхом и выглядела очень ненадежно.

— Иди первой, я тебе помогу, — сказала я.

Четыре фута — не высота, Дениз легко с ней справится. Она перекинула ногу через подоконник и замерла. За спиной у нее был привязан Арло, он не шевелился.

— Кьяра?

—Что?

К шуму вечеринки, которая происходила внизу, добавился еще один звук — шагов по коридору. Кто-то шел в нашу сторону. Дениз посмотрела на меня, в ее глазах стояли слезы.

— Спасибо, — прошептала она. — Мне в жизни никто никогда не помогал.

Шаги приближались, теперь они были совсем рядом с дверью, следовало торопиться. Я подтолкнула Дениз.

— Кто-то вдет, быстрее.

Дениз преодолела подоконник и мягко спрыгнула на крышу, пригнулась и начала потихоньку спускаться к краю и сосновым веткам, которые могли послужить хорошим прикрытием.

Я уже перекинула ногу через подоконник, когда дверь в комнату отворилась, и не стала ждать, чтобы посмотреть, кто это. Перекинула другую ногу и спрыгнула, с трудом удержав равновесие. Левая нога попала как раз на прогнившую черепицу и провалилась в образовавшуюся дыру. Похоже, крыша вряд ли выдержит нас.

Раздался какой-то шум, потом из окна высунулся Рэмбо.

— И не пытайтесь! — закричал он.

Я не стала оглядываться и продолжила свой путь к краю крыши, где, спрятавшись в сосновых ветках, меня поджидала Дениз. Я знала, что Рэмбо у меня за спиной. Я была уже у самого края и посмотрела вниз.

— Дениз, держись за мои руки, — велела я, — потихоньку спускайся, а потом прыгай, здесь не больше восьми футов. — За спиной у себя я слышала, как ругается Рэмбо. Он уже вылезал из окна. — Давай быстрее.

Дениз не теряла времени. Она схватила меня за запястья и перебросила свое легкое тело вниз.

Двор был залит светом из окон первого этажа. Шум байкеров, которые пили и кричали, эхом разносился по всему небольшому дворику. Никто не слышал, как приземлилась Дениз.

Рэмбо уже спускался по крыше и был у меня за спиной. Одной ногой он попал в ту же дыру, что и я.

— Черт побери! — заорал он. — Я убью тебя!

Я не стала дожидаться, пока он выполнит свое обещание, схватилась за край крыши и была готова спрыгнуть, как почувствовала, что меня тянут назад. Рэмбо дышал противным кислым перегаром мне прямо в лицо.

— Одна здесь, одна внизу, — прорычал Рэмбо. Он держал меня за волосы, намотав их себе на руку. Так он втащил меня назад с козырька на крышу и теперь вел к окну в комнату. У окна уже собрались зрители.

Я ничего не могла поделать, не могла сопротивляться. Внизу что-то кричали мужчины, голоса Дениз слышно не было. Неужели у нее получилось? Неужели ей удалось убежать и ее никто не заметил? Я не очень набожный человек, по крайней мере в обычном смысле этого слова, но сейчас я вдруг поняла, что бормочу молитву, которую помню с детства. Господи, это должно помочь!

Рэмбо за волосы втащил меня через окно в комнату, не обращая внимания, что я поцарапала спину о подоконник.

— Я тебя поймал, — довольно ухмыльнулся он. — И подружку твою тоже поймаем, далеко она не уйдет. А уж тогда мы устроим себе настоящую вечеринку.

Кто-то из его окружения рассмеялся, и я почувствовала, что меня охватывает страх.

— Как насчет того, чтобы повеселиться? — спросил Рэмбо, обращаясь к своим друзьям. — Мексиканцы тоже, наверное, не прочь поразвлечься с такими сиськами?

Рэмбо повернулся ко мне и внимательно оглядел с ног до головы.

— Говорят, ты танцуешь? — вкрадчиво промолвил он и опять дернул меня за волосы. — Здесь собралась жадная до зрелищ публика. Думаю, им стоит посмотреть на тебя. Станцуй разок, а потом мы повеселимся. — Он засмеялся, остальные поддержали его неприятный смех.

Последний раз, а потом мы повеселимся.

Слова эти эхом отозвались у меня в голове. А что случится, когда кончится музыка? Думать об этом не хотелось. Я просто повернула голову, насколько смогла, учитывая, что он по-прежнему держал меня за волосы, и посмотрела ему в глаза.

— Сегодня вам, придуркам, крупно повезло, — зло сказала я, — потому что я лучшая в этом деле. А теперь отпусти мои волосы.

Все затихли, а Рэмбо уставился на меня, будто я была каким-то недоумком и не понимала, что случится, когда я закончу танцевать и останусь в комнате с бандой байкеров и их дружками. Потом он ухмыльнулся, отпустил мои волосы и подтолкнул меня к двери.

Господи, где Дениз? Сколько я продержусь?

Мы спустились на первый этаж. Рэмбо втолкнул меня в хорошо освещенную гостиную, возбужденные голоса стихли. Здесь было примерно двадцать пять мужчин и пять женщин, хотя назвать их женщинами можно было с большой натяжкой.

— Туда, — приказал Рэмбо, указывая на длинный стол. — Там все сделаешь.

— Ага, а потом мы тебя сделаем! — выкрикнул кто-то из толпы.

Все рассмеялись. Я не сомневалась, что он высказался от лица всех присутствующих. Это надо же так вляпаться!

— Подожди, — сказала я, — дай выбрать музыку. Без музыки я не могу.

Рэмбо замялся, но потом указал на стереоцентр и на диски, стоящие в ряд у стены. Я подошла, присела на корточки и сделала вид, что выбираю музыку. Я тянула время. Когда это надоело Рэмбо, он подошел и встал у меня за спиной. Я тут же поднялась и повернулась с диском в руках.

Я даже не видела как следует, что выбрала. Знала только точно, что будет хороший ритм и длится он около четырех минут. Это должно быть самое длинное и самое лучшее выступление в моей жизни, потому что, если оно кончится, а Дениз к тому времени не подоспеет с полицией, мне уже никто не поможет.

Я влезла на стол и оглядела присутствующих. В комнате было душно, народу полно, пахло потом и немытыми телами. Все сгрудились вокруг стола, чтобы лучше видеть. Несколько человек сидели за журнальным столиком и нюхали кокаин. Звучала медленная мелодия. В такт музыке я начала раскачиваться. Тело мое двигалось, а мысли были заняты совсем другим. Похоже, никого не волновало, что лицо у меня замазано черным гримом, а тело в синяках и царапинах. Они с открытыми ртами следили за моими движениями, за тем, как мои руки скользят по телу, и ждали момента, когда будет можно разорвать меня на части. Внизу в первом ряду стоял Рэмбо, по его лицу гуляла отвратительная ухмылка.

Надо как-то выбраться отсюда. Если Дениз не успеет связаться с полицией, если там ей не поверят, мне конец. Я внимательно осмотрела комнату. Она была завалена запчастями к мотоциклам, консервными банками, инструментами, кучами тряпок, канистрами и старой мебелью. В конце стола, на котором я танцевала, стоял торшер с яркой галогенной лампой. Я увидела его, и все сразу встало на место. У меня мгновенно созрел план.

Продолжая ритмично двигаться под музыку, я приблизилась к торшеру, ухватила за ножку, подняла на стол и стала использовать как шест в клубе. Мужчин это раззадорило. Они начали выкрикивать сальности, делать похабные жесты. Я толкнула торшер так, чтобы он упал лампой на кучу каких-то промасленных тряпок, подняла руки к бретелькам бюстгальтера и спустила его вниз, покручивая как кольцо на талии. Все внимание сейчас были приковано ко мне, даже женщины замолчали и не сводили с меня глаз. Я запустила одну руку в джинсы, кончиком языка облизнула губы. Ритм музыки ускорился, приближаясь к апогею.

Для всех, кроме меня, момент, когда вспыхнула куча промасленных тряпок и взорвалась первая канистра, стал полной неожиданностью.

Началась страшная суматоха. Я шагнула на край стола, он тут же перевернулся под моей тяжестью. Быстро натянув бюстгальтер, я бросилась к открытому окну, одним прыжком преодолела подоконник и оказалась снаружи, в прохладном ночном воздухе.

Я упала на землю, вскочила и собралась было бежать, но сильные мужские руки схватили меня за талию и удержали. Повернувшись, я увидела Фрэнки. За ним стояла Дениз.

— Скорее сюда, — прошипел Фрэнки и исчез за деревьями.

Двор, словно муравьями, заполнялся байкерами.

Петляя между стволами сосен, мы выбежали на улицу и бросились к машине. Никогда не думала, что способна бегать так быстро. Впереди Фрэнки уже залез на свой «харлей» и заводил мотор. За моей спиной слышались голоса, топот преследователей и рев заводимых мотоциклов. Мы с Дениз ни разу не обернулись. Она ввалилась в машину, когда я уже включала зажигание. Мы рванули с места и выскочили на дорогу прежде, чем байкеры остановили нас. Но теперь они нагонят нас моментально, это дело нескольких секунд.

На сумасшедшей скорости мы выехали на Пятнадцатую улицу. На поворотах из-под шин моего «камаро» шел дым, на перекрестке на асфальте от них остались черные отметины. Я мчалась на огромной скорости, моля Бога, чтобы нас заметила полиция.

— Они уже позади! — крикнула Дениз. — Они уже догоняют Фрэнки. Кьяра, ради Бога!

Дениз совсем перепугалась. Она смотрела на дорогу позади машины. Я взглянула в зеркало заднего вида и увидела, что Фрэнки специально петляет по дороге, стараясь помешать байкерам догнать нас.

— Мне нужна минута, всего одна минута! — крикнула я. — Когда я скажу, выпрыгнешь и сразу побежишь внутрь.

Мы промчались мимо лесопилки, мимо «Голубого Марлина» и наконец на огромной скорости влетели на автостоянку при полицейском участке. Я подъехала прямо к главному входу, выпрыгнула из машины и бросилась в здание. В коридоре я прижалась к двери туалета, подальше от входных стеклянных дверей. Дениз ни на секунду не отставала. Мы вбежали в туалет.

Из коридора послышался настойчивый голос дежурного офицера:

— Могу чем помочь?

— Можете, — крикнула я из туалета, — помогите нам быстрее!

Со стоянки послышался рев мотоциклов — когда байкеры поняли, куда попали, они унеслись прочь. Господи, у нас получилось! Получилось! Только Фрэнки нигде не было видно.

Вестибюль участка начал заполняться полицейскими.

— Давайте его сюда, — послышался командный голос.

Фрэнки Парамус полувошел-полувполз в вестибюль и рухнул без сил. Когда он растянулся на полу, из кармана его куртки со стуком выпала отделанная бирюзой серебряная зажигалка и заскользила по плиткам пола прямо к моим ногам. Я посмотрела на зажигалку, затем перевела взгляд на Фрэнки. Вся картинка событий наконец сложилась у меня в голове.

— Я Кьяра Лаватини, — сказала я, выходя из туалета. — Я была бы вам очень признательна, если бы вы вызвали сюда детектива Нейлора.

Глава 31

Подъехал Джон Нейлор. Мы с Дениз дожидались его в кабинете. Я узнала его голос, когда он шел по коридору, расспрашивая о подробностях. Он остановился в нескольких ярдах от двери кабинета.

— Что это за запах? — спросил он. — Надеюсь, вы не… Господи, вы посадили их у меня в кабинете?

Раздался приглушенный смех, а затем появился сам Нейлор.

— В чем дело? — спросил он, с удивлением оглядывая кабинет.

Мы сидели молча, в черной одежде, правда, на мне не было водолазки, только черный спортивный бюстгальтер, от нас несло собачьим дерьмом, лица были замазаны черным гримом. Волосы Дениз растрепались и торчали во все стороны. Мои, наверное, выглядели ничуть не лучше.

— Дамы, — обратился к нам Нейлор, приходя в себя от увиденного и занимая место за письменным столом. — Чему обязан такой чести? Как я понимаю, Кьяра, вы прибыли сюда с сопровождением и были вынуждены припарковать свой новый «камаро» прямо у нашего входа?

Дениз, явно испытывая угрызения совести за столь позднее появление перед Нейлором, подошла к столу.

— Не сердитесь на Кьяру, детектив. Я во всем виновата, я за все отвечаю.

Нейлор перевел взгляд на нее.

— Мисс Кертис? Очень рад снова видеть вас. Я бы сказал, вы несколько изменились.

Дениз на мгновение застыла, затем глубоко вздохнула и заговорила. Кажется, она на одном дыхании рассказала ему все до мельчайших подробностей. О Леоне, о том, как задумала избавиться от него, потому что была уверена, что он в конце концов убьет ее. О том, как спасла Арло. Дениз облегчала душу.

Я слушала ее, но испытывала нетерпение. Мне хотелось, чтобы все это закончилось как можно скорее.

— По-моему, я знаю, кто убил Леона Корвазе и того, второго, — неожиданно перебила я подругу.

— Ну наконец она сказала то, что я так давно хотела услышать, — раздался голос Карлы Терранс из-за моего плеча. Она стояла в дверях.

Нейлор мельком взглянул на нее и нахмурился.

— Что вы сказали, Кьяра? — удивился он.

— Прости, дорогая, — тихо сказала я, взглянув на Дениз, и повернулась к Нейлору: — Тот человек, который с нами, Фрэнки Парамус. По-моему, он убил Леона Корвазе.

Дениз уставилась на меня, глаза ее наполнились слезами.

— А у вас есть доказательства? — спросила Карла Терранс.

— У него зажигалка Леона Корвазе, серебряная с бирюзой, — сказала я, — с большой филигранной буквой «С» на нижней крышке. Я видела эту зажигалку у Леона в Форт-Лодердейле.

Нейлор перевел взгляд с меня на Карлу. Он едва заметно кивнул ей, затем снова обратился к нам с Дениз. Карла ушла. Дениз не сводила с меня глаз, и я поняла, что сейчас она не выдержит.

— Дениз, — обратился к ней Нейлор, очевидно, понимая, что с ней происходит, — посмотрите на Арло.

Дениз сразу взглянула на песика, которого она держала на коленях.

— Нам надо о нем позаботиться. И вам самой надо показаться врачам.

Дениз посмотрела на Нейлора, потом на Арло и на меня, по щекам ее текли слезы.

— Только не Фрэнки! — прорыдала она.

Нейлор встал из-за стола, подошел к ней и опустился на корточки.

— Пойдемте со мной, Дениз. Я попрошу кого-нибудь из офицеров помочь вам вымыть Арло.

Дениз медленно поднялась, Нейлор повел ее к двери. Когда они выходили в коридор, я услышала, как детектив кого-то позвал. Дениз продолжала плакать.

Я сидела, оглядывая крошечный кабинет, и хотела только одного — оказаться дома с Флафи и чтобы ничего этого не было. По коридору сновали полицейские, вскоре из общего шума выделились два голоса, которые становились все громче, явно приближаясь к комнате, где я сидела.

— Послушай, — говорила Карла, — он нам нужен. Он очень важен для нашего расследования. Если он согласится и даст показания в обмен на программу по защите свидетелей, тогда я смогу закрыть дело.

— Не сможешь, если он убийца, — твердо отвечал Нейлор.

— В этом еще надо разобраться, — стояла на своем Карла. — Твои люди препятствуют нашему расследованию. Они довели Парамуса до такого состояния, что сейчас он уже не способен ни с кем говорить. Лайл уже пытался побеседовать с ним, но Фрэнки заявляет, что требует адвоката или чтобы его отпустили.

— Мне все равно, заговорит он или нет. Если образцы крови совпадут, мне не потребуется его признание.

— А если не совпадут? Получится, что ты без всякой причины препятствуешь моему расследованию. «Аутлоз» продолжит распространять наркотики, и шесть месяцев наших усилий пойдут коту под хвост. Я не могу этого позволить.

Они подошли к двери и замолчали.

Нейлор вернулся в кабинет, лицо у него словно окаменело. Карла еще некоторое время постояла в дверях, бросая на него гневные взгляды, затем резко повернулась и ушла.

— Может, мне стоит с ним поговорить? — спросила я, когда Нейлор сел.

Он не стал делать вид, будто не понимает, о чем я говорю. Какое-то время он молча смотрел на меня, потом взял ручку и начал что-то писать в блокноте.

— Об этом не может быть и речи, — наконец отозвался он.

— Да ладно, не смешите меня, — возразила я. — Я ведь действительно могу сэкономить вам массу времени. Это поможет вам с Карлой распутать узел.

Он нахмурился и снова посмотрел на бумагу, на которой что-то написал ранее. Я видела, что он пытается принять решение.

— Что ж, может, вы и правы. От этого никому хуже не станет, — наконец согласился он. — Но я буду присутствовать при вашем разговоре.

— Конечно-конечно, это очень утешит бедного Фрэнки, — усмехнулась я.

— Ну как хотите, — отозвался Нейлор, поднимаясь.

* * *

Фрэнки сидел в комнате для дознаний, глядя прямо перед собой. Лицо у него было усталое и хмурое. Он крепко сцепил пальцы и тихо постукивал ими по столу.

— Фрэнки, — начал Нейлор, — мисс Лаватини хочет поговорить с вами.

Фрэнки никак не отреагировал на наше присутствие. Взгляд его был прикован к какой-то только ему видимой точке на столе. Однако пальцы он сжал так, что костяшки на его больших руках побелели.

Я шагнула к столу, взяла стул и села напротив Фрэнки. Нейлор встал у меня за спиной.

— Послушай, придурок, — резко начала я, — мне наплевать, если тебя сейчас заберут за двойное убийство, мне наплевать, что с тобой будет потом, но какое ты имел право так поступить с Дениз?

Фрэнки уставился на меня, в глазах его бушевала ярость.

— Ты обошел всех, сядешь в тюрьму, быть может, пожизненно, а Дениз будет считать, что ты такой же мерзавец, как и все остальные мужчины в ее жизни, и она стала очередной игрушкой для твоих развлечений.

Фрэнки продолжал с такой же яростью смотреть на меня, но было видно, что он внимательно слушает.

— Я не очень хорошо знаю тебя, — продолжала я, — однако мне все равно было очень непросто поверить, что ты убил этих двоих из-за денег, заработанных на наркотиках.

— Я никого не убивал, — прорычал Фрэнки.

— Так почему же ты так и не скажешь? — спросила я.

— А зачем? Мне все равно не поверят. Сначала ко мне в больницу приходит какой-то парень по имени Лайл, говорит, что он специальный агент и знает, что у меня неприятности из-за наркотиков. И если я соглашусь дать показания против клуба, он сделает так, что я смогу свободно жить в любом месте под вымышленным именем. Я послал его к черту и сказал, что сам в состоянии позаботиться о себе. А потом, пытаясь спасти тебя и Дениз, я оказался по уши в дерьме. И теперь что? — Фрэнки посмотрел на меня, потом на Нейлора. — Куда я попал? Прямо в полицию? Потом какая-то сука из Агентства по борьбе с контрабандой наркотиков пристала, утверждает, что я убил бывшего мужа Дениз и что она уверена в этом, раз у меня его зажигалка и я первый в списке подозреваемых. — Фрэнки усмехнулся. — Я понимаю, меня подставили. Что бы я сейчас ни сказал, не важно. Если я не дам показания против своих же, я пропал.

— Фрэнки, — вмешался Нейлор, — дело обстоит совсем не так.

— Неужели? — Фрэнки зло сплюнул. — Да если вы меня сейчас отпустите, я и часа на воле не проживу, потому что я помог какой-то женщине обокрасть свой клуб. А она еще думает, что я убил ее бывшего мужа. Мои друзья теперь меня не выпустят. Мне все равно, конец один — что так, что эдак.

— Фрэнки, — заговорила я, — Дениз не верит, что ты убил Леона. Сейчас она в приемной, с ней истерика, она убеждена, что ты невиновен. На самом деле она считает, что виновата перед тобой за то, что втянула тебя в историю с твоим клубом и вашими деньгами. У нее была мысль, что вам с ней стоит сбежать. — Я горько рассмеялась. Похоже, дураки на свете не переведутся. Я помолчала, чтобы до него дошли мои слова, потом медленно встала, делая вид, что хочу уйти.

— Подожди, Кьяра, — тихо промолвил Фрэнки. — Эту зажигалку дал мне Рэмбо. Он принес ее в больницу и отдал вместе с пачкой сигарет, когда я попросил закурить. А теперь я хочу поговорить с Дениз. После отвечу на любые вопросы, которые мне зададут.

* * *

Спустя несколько часов Нейлор отвез меня домой в моем «камаро». Нас сопровождала полицейская машина без номеров. Дениз и Фрэнки остались в полицейском участке, на этот раз их допрашивали сотрудники Агентства по борьбе с контрабандой наркотиков. Фрэнки согласился дать показания при условии, что ему и Дениз обеспечат защиту как свидетелям.

Рэмбо и еще многих из клуба сразу же вызвали на допрос. У Рэмбо взяли кровь, чтобы сравнить с той, что нашли на кухне Дениз в мотеле «Голубой Марлин». А в «Тиффани» в ту ночь, когда меня ударили по голове, все-таки нашли один отпечаток. Уж не знаю, каким образом все это было связано с расследованием, которое проводило агентство, но они уже давно держали клуб «Аутлоз» на подозрении в распространении наркотиков во Флориде. И если Фрэнки даст показания, то расследование перейдет в руки правосудия Панама-Сити.

Похоже, наша с Флафи жизнь налаживалась. Никаких поисков Пропавших собак и их хозяев, никаких преследований и погонь. Кажется, меня ожидает скучная жизнь, но на этот раз я порадовалась такому развитию событий.

Джон Нейлор сидел за рулем, и было похоже, что настроение у него превосходное. А ведь мне его будет очень не хватать, как будет не хватать и наших стычек. Не придется больше выискивать его взглядом среди публики. Дело почти окончено, и его ждут другие заботы.

Он свернул на стоянку трейлеров и подъехал прямо к моему крыльцу, остановившись в нескольких дюймах от нижней ступеньки. Мне стало очень-очень грустно.

— Кьяра, — вдруг по-деловому произнес Нейлор, — разве вы не закрыли дверь, когда уходили?

Я взглянула и почувствовала, как холодок страха сжал мне сердце. Дверь в трейлер была широко открыта, внутри горел свет.

— Нет, — ответила я, — закрыла. Могу поклясться, что заперла дверь на ключ и погасила свет, когда уходила.

Нейлор достал пистолет и вышел из машины. Те, кто был в трейлере, не бросились нам навстречу. Может, это байкеры снова наведывались и уже ушли? Нейлор сделал знак полицейскому в машине сопровождения, чтобы тот последовал за ним и вызвал по рации подмогу. Полицейский присоединился к нам, в руках у него тоже был пистолет.

Я вылезла из машины, так как хотела знать, что происходит. Я не думала, что в машине буду в большей безопасности. Внезапно из трейлера потянуло запахом свежесваренного кофе.

И вдруг послышался голос Рейдин:

— Хоть убейте меня!

— Это Рейдин, — негромко сказала я Нейлору.

Услышав это имя, он рассмеялся и убрал пистолет. Второй детектив последовал его примеру, вернулся в машину и отменил вызов поддержки, которая, судя по звуку сирен, уже приближалась к стоянке трейлеров.

Интересно, с кем Рейдин распивает у меня в трейлере утренний кофе? Я прошла прямо на кухню и первым, кого увидела, был отец.

Он стоял, нахмурившись. На одной руке у него была рукавица для духовки, в другой он держал кофейник со сваренным кофе. Рейдин и мой брат Эл сидели за карточным столом в гостиной. Неожиданно мне стало снова шестнадцать лет, и я пришла домой гораздо позже назначенного срока, мечтая потихоньку пробраться к себе, но отец, как всегда, перехватил меня.

— Что здесь происходит? Что с твоим лицом? Где твоя одежда? Где ты была? — засыпал он меня вопросами.

— Папа! — воскликнула я, обнимая его и строя рожицу Элу. — Что ты здесь делаешь?

Отец не собирался устраивать мне трогательную встречу. Он поставил кофейник на стол и сложил руки на груди.

— Твой брат Алонсо наконец пришел ко мне и все рассказал. Он сказал, что ты считаешь, будто справишься со всем одна. Он хорошо подумал и понял, что должен все рассказать мне. Да, он должен был все рассказать, — повторил отец, хмуро глядя на Эла. — Мы примчались сюда не как двое отдыхающих, которые спешат на пляж. Нет, я спешил сюда, чтобы спасти свою взрослую дочь.

— Папа, я…

— Хватит! — рявкнул отец.

Рейдин распрямилась на стуле, вид у нее был такой, словно отец — один из «фламандцев», которые беспокоили ее в этот момент. Теперь Эл состроил мне гримасу, которую можно было понять так: «А что я тебе говорил?»

— Кто это? — спросил отец, указывая на Нейлора.

— Детектив Джон Нейлор, сэр. Если вам это поможет, сэр. Вашей дочери больше ничто не угрожает, мы во всем разобрались.

— Вы хотите сказать, что она успела вытащить свою задницу из огня? И все сама, без нашей помощи? Как обычно, играя в кошки-мышки с госпожой Удачей?

— Вот именно, — ответил Нейлор улыбаясь.

Отец опустился на табурет и платком вытер лоб.

— И все так быстро, детектив. У человека даже нет возможности защитить свою дочь. Вот так всегда, хочешь помочь и вечно опаздываешь. Но, пресвятая Божья Матерь, быстрее я правда не мог. — Отец рассмеялся, за ним Нейлор и Эл.

Обстановка разрядилась.

— Какого черта, — сказал отец, вставая с табурета, — я сварил кофе, а эта милая дама развлекала нас всю ночь. Ну-ка, сдвигайте стулья к столу, поиграем немножко.

Мы уселись за стол, Рейдин сдала карты. Она все еще была в блестящем желтом плаще, но на этот раз из-под плаща виднелось домашнее платье. А когда отец сел рядом с ней, она нежно похлопала его по руке.

— Убейте меня, — тихо прошептала Рейдин, — может, сегодня удача не отвернется от меня, а?

— Сегодня она не отвернулась, — пробормотал отец, пожимая ей в ответ руку и беря карты со стола.

Я тоже взяла карты и взглянула на Нейлора. Он неторопливо брал по одной карте и веером распределял их в руке, не сводя с меня глаз.


Примечания

1

Иды — в древнеримском календаре название 15-го (в марте, мае, июле, октябре) или 13-го дня (в остальных месяцах). — Здесь и далее примеч. пер.

2

НАФТА — Североатлантическая зона свободной торговли.

3

ДЕА — Администрация по контролю за применением законов о наркотиках.


home | my bookshelf | | Стриптиз |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу