Book: Белокурая кокетка



Белокурая кокетка

Агата Мур

Белокурая кокетка

1

Расческа в последний раз пробежалась по светлым волосам. Молодая женщина критически оглядела себя в зеркале, но придраться было не к чему. Белокурые локоны обрамляли нежный овал лица, длинные пушистые ресницы еще больше оттеняли темно-синие глаза. Полные нежно-розовые губы. Но Элизабет Спенсер обладала не только изумительной красотой, но и хорошим вкусом. Синее шелковое платье в тон глазам, высокие каблуки, маленькая сумочка, капелька тончайших духов на запястья и за ушком — в таком виде не стыдно появиться и на приеме у королевы английской! Однако на сегодня у Элизабет планы поскромнее — небольшой ужин у Аткинсов, человек на тридцать, все старые знакомые, но она все равно должна выглядеть на все сто.

Послышался мелодичный звонок в дверь. Это Питер Аткинс приехал, чтобы отвезти ее в дом своих родителей. Элизабет недовольно наморщила хорошенький носик. Конечно, Питер очень мил, но в последнее время что-то слишком много слухов ходит об их с Элизабет возможной помолвке. Они так подходят друг другу, к тому же брак послужит процветанию обоих семейств, если компании объединятся!.. Молодую женщину уже тошнило от этих разговоров.

Она пока не собиралась выходить замуж. А если и собиралась, то не за Питера. Элизабет ни в чем не нуждалась, обожала независимость и свободу и вовсе не хотела в двадцать пять лет запереть себя в доме мужа.

Тем не менее, распахнув дверь, она встретила гостя лучезарной улыбкой. Сказывалась многолетняя школа светских салонов, где прекрасно учат скрывать истинные чувства и вести себя соответственно ситуации.

— Привет, дорогая. — Молодой человек легко, чтобы не смазать помаду, коснулся ее губ. — Отлично выглядишь. Поехали?

Он помог спутнице облачиться в белый свингер из тончайшего кашемира и, взяв под руку, повел по коридору к лифту. Элизабет тихонечко вздохнула — начинался еще один утомительный и суетный светский вечер.

Гостиную с высокими колоннами наполняли мерное гудение голосов, шелест длинных платьев по паркетному полу и журчание искусственного источника. Все гости уже приехали, но к столу еще не приглашали — вероятно, ждали кого-то опаздывающего.

— Вина, дорогая? — Вездесущий Питер настиг ее и здесь, в тайнике под прикрытием арки.

Элизабет на секунду укрылась тут от посторонних взглядов. Не потому что испугалась чего-то, а чтобы поправить прическу, однако ее кавалер уже был тут как тут!

Молодая женщина величественно выступила из тени. Раз уж она приехала на этот вечер, то непременно надо блистать, а не таиться по углам.

— Нет, спасибо. Подожду до ужина.

Но Питер не успокоился. По-хозяйски положив ладонь на тонкую талию Элизабет, он повел ее к кружку весело переговаривающихся гостей. Они прошествовали мимо четы Спенсер, сопровождаемые их одобрительными взглядами, затем миновали миссис и мистера Аткинс, также вызвав восторг. Похоже, все считают, что свадьба — дело решенное.

Но Элизабет придерживалась другого мнения. Претило, что в ее двадцать пять лет родители по-прежнему видят в ней маленькую дочурку и позволяют себе выбирать за нее. Отвратительнее всего то, что Питер, видимо, вполне разделяет точку зрения старших.

— Мама напрасно так сильно волнуется, — произнес молодой человек, наклоняясь к уху спутницы. — Джанни предупредил, что может задержаться.

— Джанни? — переспросила Элизабет, сразу же заинтересовавшись личностью, посмевшей опаздывать на прием к Аткинсам.

— Копполо, — пояснил Питер, несколько изумленный неосведомленностью подруги. — Итальянец-миллионер, генеральный директор крупнейшего банка. Филиалы по всему миру: Америка, Европа, Канада, даже Австралия. Штаб-квартира в Милане, оттуда он всем и управляет.

— А каким ветром его занесло в Лондон?

— Он собирается открыть отделения в Глазго и в Эдинбурге и для этого решил на время перебраться в Англию. Предпочитает сам вести переговоры.

— Да, впечатляет, — протянула Элизабет, рисуя мысленный образ банкира: небольшого роста, толстенький и лысеющий господин под ручку с молоденькой красавицей женой.

— Не то слово! Отец будет искать его поддержки, — доверительно сообщил Питер. — Он надеется получить ряд льгот…

Значит, сегодняшний ужин — это лишь часть большого и далеко идущего плана мистера Рэндалла Аткинса. Честно говоря, Элизабет уже до чертиков надоели все эти политические и коммерческие интриги, делающие из человека послушную марионетку. Ее творческая натура жаждала свободы.

— Ужин продлится часа два, еще часок на десерт, кофе и беседы ни о чем, а потом мы с тобой улизнем в клуб. Или еще куда-нибудь, — сообщил молодой человек, обдавая жарким дыханием щеку Элизабет.

Похоже, это не приглашение, а распорядок вечера. Питеру даже в голову не пришло, что у нее могут быть совсем другие планы. Элизабет уже хотела было возмутиться, но, повинуясь некоему шестому чувству, повернулась к двери. Увиденное заставило ее пульс забиться с удвоенной силой.

— Джанни, — произнес Питер, проследив за ее взглядом. Но слова доносились до Элизабет как сквозь вату, потому что все ее внимание было приковано к вошедшему.

С первого взгляда стало ясно, что у этого мужчины с безукоризненными светскими манерами суровое сердце воина. Костюм великолепно сидел на высокой, стройной фигуре, стильная прическа выдавала руку мастера, все аксессуары идеально подходили друг к другу. Но яркие черные глаза осматривали гостиную с пристальным вниманием, и весь он был похож на настороженного хищника.

Взгляд его на секунду задержался на молодой женщине, отмечая белокурые волосы, огромные глаза, притягательные женственные формы тела, обтянутые синим шелком.

Элизабет обожгло как огнем. Легкая дрожь пробежала по спине — на мгновение женщина почувствовала себя обнаженной и беззащитной.

Да, живой человек не имел ничего общего с придуманным образом. Рост явно превышал шесть футов. Темные волосы были густы, хотя в них уже начали проглядывать серебристые нити. На первый взгляд ему можно было дать лет тридцать пять.

Джанни Копполо по очереди представили всем присутствующим. Дамам он неизменно целовал ручку, а с мужчинами обменивался крепким рукопожатием. Он двигался с непринужденной грацией, присущей хорошим спортсменам, а белозубая улыбка растопила бы ледяное сердце Снежной королевы.

— Элизабет Спенсер, — певуче произнесла Вирджиния Аткинс, когда дошла очередь до молодой женщины. — Подруга Питера.

Джанни Копполо мягко взял ее руку и нагнулся для поцелуя. Элизабет вздрогнула, ощутив прикосновение теплых, чувственных губ. Он слегка сжал тонкие пальцы, от чего по ее венам словно заструился жидкий огонь.

Кажется, я покраснела, точно школьница, с ужасом подумала взволнованная женщина, ощущая, как кровь прилила к щекам.

— Элизабет… — повторил он, словно пробуя имя на вкус. В его речи присутствовал легкий, почти неразличимый акцент.

Кожа на ладони там, где не коснулись теплые губы, все еще горела, тело наполнялось странной истомой и словно бы уже не принадлежало хозяйке. Но Элизабет не привыкла пасовать перед опасностями, поэтому смело посмотрела в агатовые глаза итальянца.

— Вот мы снова и встретились.

Снова? Элизабет не сомневалась, что впервые видит этого человека. Ни одна нормальная женщина не смогла бы забыть Джанни Копполо! За себя, по крайней мере, она могла поручиться.

Слова гостя привлекли внимание хозяйки. Вирджиния Аткинс с любопытством посмотрела на сына, тот ответил ей настороженным, недоуменным взглядом. Похоже, Питер не пришел в восторг от повышенного интереса миллионера к его спутнице.

— Значит, вы уже встречались раньше? — решил прояснить ситуацию Питер.

— Да. Когда Элизабет проходила стажировку во Франции, — ответил Джанни, окидывая молодого человека оценивающим взглядом.

Он что, догадался? Нет, вряд ли, подумала Элизабет. Это невозможно. Тогда откуда ему известно о стажировке? Мисс Спенсер не настолько известна, чтобы о ней писать во всех газетах!

— Неужели? — удивленно спросила хозяйка дома.

Элизабет не отрывала глаз от Копполо, словно зачарованная глядя, как медленно изгибаются его губы в чувственной и самоуверенной улыбке.

— Как же я могла забыть! — Элизабет вовремя вспомнила правила хорошего тона. Она впервые видит перед собой этого мужчину, но нельзя же настаивать на этом и ставить всех в неловкое положение! Хотя, наверное, неплохо было бы обвинить наглого типа во лжи. — У вас прекрасная память.

Молодая женщина тут же пожалела, что в угоду светским условностям вступила в игру.

Неужели так сложно было ответить: «Я вас не знаю»? Что у этого человека на уме? А может быть, он не человек, а демон? Элизабет не знала, что и думать.

Взгляд Копполо ни на минуту не отрывался от синих глаз, и ей уже начало казаться, что он умеет читать в душах людей. Или, что еще хуже, внушает ей собственные порочные мысли. Никак иначе она не могла объяснить своего странного возбуждения.

В любом случае, ощущение не из приятных. А в том, что этот мужчина способен дарить более чем приятные ощущения, Элизабет не сомневалась. Сильные и в то же время тонкие руки, словно самой природой созданные, чтобы ласкать женщину, чувственные губы, исторгнувшие не один стон из нежной груди, легкий аромат мужского тела, смешанный с запахом дорогого одеколона, одурманивающий и пьянящий…

Элизабет ничего не знала о Джанни Копполо, но женская интуиция подсказывала: перед ней великолепный любовник. Страстный и нежный, бесконечно изобретательный и раскрепощенный, он будет требовать от партнерши полной отдачи…

От одних этих мыслей по спине Элизабет пробежали мурашки, и она тряхнула белокурой головой, чтобы прогнать наваждение. Впервые при виде незнакомого мужчины у нее пробудились сексуальные фантазии!

— Неужели… — протянул глубокий и чуть хриплый голос со странной интонацией, значения которой Элизабет даже не хотела понимать.

Вирджиния Аткинс мгновенно почувствовала возникшее напряжение и тут же постаралась сгладить ситуацию.

— Джанни, думаю, вам следует отдать должное новому французскому вину. Конечно, вы, итальянцы, не слишком уважаете собратьев-виноделов… — Королева такта и политеса взяла гостя под руку и увлекла подальше от опасности.

На мгновение Элизабет испугалась, что с него станется отказаться от предложения. Но гость вежливо склонил голову, улыбнулся и пошел с Вирджинией. Лишь почти незаметно подмигнул молодой женщине, отчего в черных глазах вспыхнули насмешливые огоньки.

Элизабет не сразу пришла в себя после странного происшествия и все еще пребывала в оцепенении, когда Питер сказал:

— Ты знаешь его.

Она хотела отрицательно покачать головой, но почему-то медлила.

— Подумай, чего мне стоило разыгрывать из себя джентльмена, — капризным тоном протянул Питер, окидывая ее с головы до ног беззастенчивым взглядом.

Темно-синие глаза стали почти черными. Любой, кто хорошо знал Элизабет, сразу углядел бы признаки зарождающейся ярости. Молодая женщина не выносила несправедливости ни по отношению к себе, ни к кому бы то ни было другому.

— Достаточно одного взгляда на Джанни, чтобы понять, какого рода отношения могут связывать его с женщиной.

— Разве? — тихим голосом осведомилась Элизабет, изгибая губы в сладкой улыбке. На самом деле ей хотелось ударить стоящего рядом Питера. — И ты осмеливаешься оскорблять меня на основании дурной репутации другого мужчины?

В этот момент раздался голос Вирджинии, зовущей гостей к столу, и неприятный разговор прервался.

— Но моя ревность извинительна, — попытался оправдаться Питер, ведя белокурую спутницу в столовую.

Элизабет, впрочем, не очень-то его слушала. Мысли ее занимал непредсказуемый итальянец. Джанни Копполо есть за что ответить, сердито думала она.

Невольно ее глаза следили за высокой фигурой: миллионер шел несколько в стороне, оживленно беседуя с каким-то мужчиной. Но вдруг резко обернулся, словно почувствовав чей-то взгляд.

Глаза их встретились, и на мгновение для Элизабет весь мир перестал существовать. Она не слышала приглушенного говора, не видела остальных гостей, даже не ощущала локтя Питера — во всей вселенной существовал он один.

Губы его скривила легкая улыбка, но взгляд сохранял прежнюю невозмутимость, словно Джанни боялся выдать какую-то тайну. У нее перехватило дыхание, но тут пришло время рассаживаться по местам, и волшебство момента развеялось само собой.

Наверняка Джанни Копполо будет сидеть на другом конце стола, и я счастливо избегну его общества на время ужина, думала молодая женщина, расстилая на коленях белоснежную салфетку.

Элизабет подняла взгляд. О дьявол! Ее и итальянца разделяла только изящная ваза с маргаритками и анютиными глазками. Вот теперь вечер безнадежно испорчен, обреченно вздохнула молодая женщина, но улыбнулась своему визави.

— Салют! — Итальянец приподнял бокал с вином, и, хотя улыбка его предназначалась всем присутствующим, глаза смотрели только на Элизабет.

По знаку хозяйки дома внесли первую перемену, и все общество насладилось супом из раковых шеек. Затем подали разнообразные салаты и пикантные соусы, не говоря уже о прекрасных винах, способных удовлетворить самый взыскательный вкус. Но Элизабет не разделила радости гурманов — аппетит улетучился после первой же ложки. А что касается напитков, то сегодня молодая женщина предпочла ограничиться минеральной водой, чтобы сохранить ясную голову.

Беседа ни на минуту не смолкала. Уже успели — по старинному английскому обычаю — обсудить погоду, затем переключились на политические и экономические новости. Затронули тему налоговой реформы и ее возможных последствий.

— Элизабет, а что вы думаете об этом?

От звука низкого голоса с легким акцентом она снова вздрогнула. Рука, держащая салфетку, медленно опустилась на стол. Усилием воли заставив себя успокоиться, Элизабет посмотрела в глаза сидящему напротив мужчине и сдержанно ответила:

— Я думаю, новые законы не слишком сильно отразятся на общей экономической ситуации. Впрочем, я не специалист.

Питер жестом предложил Джанни наполнить его бокал и, получив такой же молчаливый отказ, налил до краев свой.

— Я всегда прислушиваюсь к мнению непрофессионалов, — вкрадчиво произнес Джанни.

Не в привычках Элизабет было отказываться от вызова. Вспомнив, что лучшая защита — это нападение, она решила продолжить игру.

— Насколько помню, вас никогда особенно не интересовало, что я думаю.

Он удерживал ее взгляд, словно желал прочитать скрытые мысли. Наконец губы Джанни изогнулись в усмешке, обнажившей белые зубы.

— По-моему, вы ошибаетесь, дорогая.

Элизабет поняла, что теряет голову. Может быть, этот человек — гипнотизер?

— А теперь настал черед жаркого, — послышался жизнерадостный голос Вирджинии.

Прислуга быстро поменяла тарелки и приборы. И вот в столовую внесли гвоздь программы — дичь с гарниром из тушеных овощей.

Рэндалл Аткинс, исполняя роль радушного хозяина, обносил гостей вином. Заметив, что бокал итальянского банкира пустует, он немедленно предложил исправить ситуацию.

— Нет, благодарю вас, Рэндалл. — Джанни многозначительно взглянул на Элизабет. — Мне не стоит еще больше горячить кровь.

Теперь уже он явно перегнул палку. К тому же слова его привлекли внимание присутствующих, и все больше и больше гостей стали с интересом прислушиваться к их беседе.

Элизабет едва прикоснулась к горячему, отдавая дань уважения мастерству повару. Ничего крепче минеральной воды она по-прежнему не могла себе позволить, постоянно чувствуя на себе пристальный взгляд агатовых глаз.

Наконец принесли десерт — сыры, фрукты, сладкое. И, конечно же, кофе. По подсчетам Элизабет ей оставалось проторчать тут еще как минимум полчаса, чтобы уйти, соблюдая приличия.

Питер положил руку на спинку ее стула и, наклонившись, пробормотал ей на ухо:

— Признайся, дорогая, он ведь невероятно хорош в постели, да?

Молодая женщина не соблаговолила ответить, сделав вид, что полностью поглощена разговором с другим соседом. Но на Джанни она больше не рисковала смотреть.

— Не перейти ли нам на террасу? — предложила Вирджиния, поднимаясь из-за стола. — Пусть кофе принесут туда.

Слова эти прозвучали для Элизабет сладчайшей музыкой, но пришлось сдержать свою радость, чтобы не вызвать нареканий родителей. Втроем Спенсеры прошли на застекленную террасу, откуда открывался изумительный вид на парк.

— Я и не подозревала, что ты знакома с Джанни Копполо, — произнесла Сара Спенсер, задумчиво глядя на дочь.

Деньги и вес в обществе — вот что важно в человеке. У семейства Аткинс было и то и другое. Но влиятельного итальянца тоже никак нельзя было сбрасывать со счетов. Элизабет почти угадала ход мыслей своей матери: та мечтала повыгоднее выдать дочь замуж.

— Я думаю скоро уехать, — ответила она, не желая углубляться в неприятную тему.

— Вместе с Питером?



— Нет.

— Понятно, — кивнула Сара Спенсер. — Мы поговорим завтра утром.

— Поверь мне, мама, говорить совершенно не о чем, — несколько насмешливо произнесла Элизабет и тихо повторила: — Не о чем.

Честное слово, существуют более приятные способы встречать новый день, чем отвечать на множество бестолковых вопросов!

— Мы можем подбросить тебя до дому, если ты подождешь немного.

Вот теперь Элизабет пожалела, что оставила собственную машину в гараже. Пожалуй, приезжать на машине Питера было не самым лучшим решением.

Головная боль, под предлогом которой она хотела удалиться, напоминала о себе все сильнее, а обращаться к своему кавалеру совершенно не хотелось. Будь сейчас день, Элизабет с удовольствием прошлась бы до дому пешком. Но идти по ночным улицам в одиночку — нет уж, увольте! Тем более на высоких каблуках и в вечернем платье.

— Я вызову такси.

Вирджиния предложила гостям на выбор изумительное разнообразие сортов кофе и, конечно, сладости. Элизабет выпила свою чашку с максимальной скоростью, какую только позволяли правила этикета, и направилась поблагодарить радушных хозяев за прекрасный вечер.

Нервы ее напряглись, когда она увидела, что Рэндалл и Вирджиния Аткинс в данный момент разговаривают с Джанни Копполо. От меня требуется только улыбка, пара вежливых фраз, и можно будет спокойно уйти, твердила она себе. Две-три минуты, и я свободна.

Итальянец как будто почувствовал приближение Элизабет и обернулся. На плечо молодой женщины тут же легла рука — это Питер Аткинс догнал ее и теперь явно собирался изъявить желание проводить до дому. Он вознамерился убрать прядь белокурых волос с ее плеча, но Элизабет, желая избежать ненужной фамильярности, отстранилась.

— Закончила обязательный разговор с родителями?

— Я не расцениваю общение с мамой и папой как обязанность, — сдержанно ответила она, стараясь не обращать внимания на развязный тон Питера.

Ты явно не страдаешьот переизбытка родительского внимания, — заметил он, цинично улыбаясь.

— Нет, не страдаю, — спокойно согласилась она.

— Уже уезжаете? — мягко спросил Джанни, как только Элизабет попрощалась с четой Аткинс. — Если позволите, я вас тоже оставлю, — обратился он к супругам. — Нам с мисс Спенсер необходимо поговорить.

Он взял ее под руку, кивнул Питеру и направился к выходу с террасы.

— Что вы себе позволяете? — прошипела молодая женщина, безвольно следуя за «похитителем».

— Всего лишь предлагаю подвезти вас до дому.

— Бет, — позвал Питер, догоняя их в пустом холле, — я отвезу тебя.

Сейчас она ненавидела обоих. Одного — за ревность и собственнические ухватки. Другого — за невероятную наглость.

— Не стоит оставлять гостей на ваших родителей, — вежливо заметил итальянец, помогая даме надеть свингер. — К тому же дом Элизабет находится как раз напротив моего.

Откуда ему это известно?

— Но она моя подружка, — с раздражением бросил Питер.

— Элизабет, это правда? — Голос Джанни сделался бархатным.

Тяжелая рука Питера легла ей на плечо, словно ставя клеймо.

— Черт подери, скажи же ему!

— Здесь нечего говорить, — тихо возразила Элизабет и поморщилась, когда Питер сжал пальцы сильнее.

— Не стоит, друг мой, — с опасной мягкостью в голосе протянул Джанни, обращаясь к молодому человеку.

— Это не ваше дело!

— Вот тут вы ошибаетесь.

— Какое, черт подери, вы имеете право так говорить?

— А такое, что Элизабет со мной.

— Ничего подобного! — взвился Питер.

— Нужны доказательства? — все тем же мягким голосом спросил итальянец.

Элизабет не успела даже ойкнуть, как оказалась в объятиях Джанни и губы их соприкоснулись.

Поцелуй был долгий и страстный. Итальянец прижимал ее все крепче, будто стараясь предотвратить любые попытки сопротивления. Язык его проник в сладкие глубины ее рта, и женщина сходила с ума от его намеренно эротических движений.

В поцелуе итальянца было что-то завораживающее, дикое и бесстыдное — словно между ними больше не существовало тайн. Страсть рушила все барьеры, и оставалось только чистое желание, невыносимое, как голод или боль, и одновременно сладкое как мед.

Одной рукой Джанни придерживал женщину за затылок, зарываясь пальцами в великолепные волосы, другая легла на ягодицу. Одно движение — и Элизабет почувствовала, как напряжена его плоть.

Оба они теперь обладали этим знанием. Оба теперь понимали, что от прикосновений просыпается потребность продолжить ласки. Потребность, которую может удовлетворить только одно…

Этот мужчина слишком сильно волновал Элизабет, воздействуя на все органы чувств. Она видела его расширившееся зрачки, слышала прерывистое дыхание, ноздри щекотал легкий запах одеколона, неотделимый от запаха его тела. На вкус поцелуй его напоминал кофе с сахаром — сладкий и горьковатый одновременно, а кожа на ощупь казалась нежной как шелк.

Казалось, Элизабет готова была идти по пути страсти, куда бы он ни вел. Однако некое шестое чувство предупредило об опасности.

С испуганным возгласом она оторвалась от его рта. Прошло несколько секунд, прежде чем Элизабет осознала, где находится. До этого существовали только этот мужчина и ненасытный голод.

— Что вы, черт подери, делаете? — Возмущенный возглас Питера донесся до нее будто издалека.

— Вот прямо сейчас? Отвожу Элизабет домой, — невозмутимо отозвался Джанни. Он поднял темную бровь, обращаясь к спутнице: — Да, дорогая?

Что такое? Он дышит ровно и спокойно, как спящий младенец. А глядя на нее, любой решит, что она только что пробежала спринтерскую дистанцию.

— Если ты уйдешь сейчас с ним, — предупредил Питер, — то можешь считать, что между нами все кончено.

Элизабет очень не любила, когда ей угрожают, так что на сей раз молодой Аткинс забил гол в собственные ворота.

— Я никогда не была твоей.

Послышались голоса, и с противоположной стороны холла показала супружеская чета. Злость на лице Питера мгновенно сменилась выражением беспомощности.

— Пора убираться отсюда, — тихо произнес Джанни, крепче сжимая руку Элизабет.

Они спустились по широкой парадной лестнице и направились к стоянке. Все это время Элизабет безуспешно пыталась освободить руку из железных пальцев итальянца, пока наконец он не сказал:

— Не стоит. Вы только сделаете себе больно.

Они подошли к небольшой спортивной машине красного цвета. Джанни отключил сигнализацию, открыл дверцу и протянул женщине ключи.

— Можете сесть за руль, если это поможет вам не бояться меня.

По гравийной дорожке зашуршали чьи-то приближающиеся шаги, а она все стояла, не зная, как ей быть.

— Спокойной ночи, Элизабет. Всего доброго, Джанни.

Семейная пара, появившаяся в холле в тот момент, когда скандал грозил разгореться, села в машину, стоящую позади. Чтобы избежать выяснения отношений на глазах у невольных свидетелей, Элизабет вернула ключи итальянцу, а сама забралась на пассажирское сиденье.

Джанни уселся за руль, завел двигатель, и машина вскоре влилась в транспортный поток. Движение было напряженным, тут и там возникали пробки, приходилось искать обходные пути. Так что через десять минут Элизабет потеряла все ориентиры.

— Мы остановимся и выпьем по чашечке кофе в ближайшем кафе, — объявил Джанни, тормозя перед светофором. — Мне бы хотелось с вами кое-что обсудить.

— В чьей квартире, да? — усмехнулась Элизабет. — Забудьте об этом. Интрижка на одну ночь — это не мой стиль.

— Рад слышать.

Загорелся зеленый свет, и через пару минут автомобиль скользнул в подземный гараж, поплутал в поисках свободного места, а затем снизил скорость и остановился. Молодая женщина потянулась к дверной ручке, но слова благодарности застыли у нее на губах.

Гараж был хорош всем. Но это не был гараж дома Элизабет.

2

— Где мы?

— В доме, где я живу, — ответил Джанни. — И совсем недалеко от вашего.

Он открыл дверцу и вышел из машины. Элизабет ничего не оставалось, как только повторить его действия. Она бросила презрительный взгляд поверх крыши автомобиля, повернулась и пошла к выходу из гаража.

— Ворота открываются только специальным кодом, — предупредил Джанни и после небольшой паузы тем же мягким голосом добавил: — И лифт тоже.

Элизабет резко остановилась и, обернувшись, посмотрела ему в лицо. Синие глаза пылали от ярости.

— Похищение людей уголовно наказуемо. Если вы не хотите заработать себе проблемы, рекомендую выпустить меня отсюда. Немедленно! — добавила она твердо, хотя внутри похолодела от ужаса.

По-прежнему не двигаясь, Джанни внимательно смотрел на женщину. Почему она его совсем не боится? Неужели в совершенстве владеет приемами рукопашной боя? Даже если и так, то вряд ли достигла его уровня.

— Мне нужно всего лишь пятнадцать, максимум двадцать минут вашего времени.

Сердце Элизабет стучало как бешеное. Она оглянулась в поисках подмоги, но в ярко освещенном гараже не было ни души. Только машины стояли на специально отведенных им местах, отмеченных на полу ровными линиями, и холодно поблескивали фарами. Но, к счастью, итальянец припарковался у стены, где виднелась ярко-красная кнопка сигнала тревоги.

Молодая женщина медленно подошла и положила на нее ладонь. Джанни угадал ее намерения и спокойно произнес:

— Вам незачем меня бояться.

Его голос звучал ровно, даже слишком ровно. От Джанни Копполо исходило ощущение силы и власти, которое только дурак мог не почувствовать. А Элизабет всегда отличалась умом.

— Все это, — она обвела рукой помещение, — не кажется мне ни капли забавным. Тем более что вы, помнится, говорили о кафе.

— Мы можем продолжить разговор и в более приятной обстановке, чем кафе, — предложил итальянец.

К щекам ее прилила краска гнева, глаза потемнели, как море перед грозой.

— Простите, — с ледяным сарказмом сказала Элизабет, — что не спешу ответить согласием на ваше любезное приглашение.

Джанни интриговала ее неподдельная ярость. Черт подери, сама эта женщина интриговала его! Любая другая бросилась бы за ним, даже не спрашивая куда.

Он все еще помнил ощущение теплого тела в своих объятиях, чувствовал вкус губ. Элизабет Спенсер отвечала на ласку со страстью, которую нельзя изобразить.

— Если верить вашим словам, вы привезли меня сюда, чтобы поговорить, — сдерживая гнев, напомнила она.

Необходимо держать себя в руках и не позволять эмоциям выплескиваться через край. Бояться тоже нельзя.

Впрочем, похоже, Джанни Копполо не собирался причинить ей вреда, по крайней мере, физического. А что касается чувств… Почему-то ее привлекал этот мужчина, так смело преступающий общепринятые границы дозволенного.

— Так что предлагаю приступить прямо сейчас, — настойчиво продолжила Элизабет. — И постарайтесь уложиться минут в пять. — Молодая женщина снова опустила ладонь на красную кнопку. — Одно лишнее движение — и я вызываю охрану.

Итальянец прислонился бедром к крылу машины, сложил руки на груди и пристально посмотрел на собеседницу.

— Я хочу, чтобы вы сопровождали меня на светские мероприятия в течение нескольких недель, — произнес он безо всяких вступлений.

Элизабет замерла от неожиданности. Она ждала чего угодно, но только не подобного предложения. Этому мужчине достаточно кивнуть, и толпы женщин упадут к его ногам.

— Вы шутите?

— Нет, говорю совершенно серьезно.

— Зачем вам это нужно?

— Думаю, это нужно не только мне, но и вам. Элизабет в который раз потрясла наглая самоуверенность итальянского банкира.

— Что же заставляет вас так думать?

— Язык тел, — усмехнулся Джанни.

— О, так вот вы о чем… Я сама могу справиться с Питером. — В синих глазах Элизабет снова полыхнула ярость.

— Не сомневаюсь. Вот только захотите ли?

— Я не люблю, когда мои проблемы решают за меня, — сухо произнесла она. — Так почему бы вам не поискать более подходящую кандидатуру?

— Я уже нашел то, что меня устраивает.

— Хотите, чтобы я поверила, будто существует женщина, от которой вы не можете отделаться? — Эта мысль показалась Элизабет просто смешной.

— Тем не менее, все именно так. Вдова одного моего близкого друга, — спокойно ответил Джанни. — Ее муж погиб на скачках несколько месяцев назад.

— И это психически неуравновешенная особа, которая путает дружеские чувства с другими? — насмешливо предположила Элизабет. — Или она решила найти себе очередного богатого мужа?

Лицо Джанни заметно напряглось.

— Вы слишком много себе позволяете. Ого, она попала в точку, хотя он так и не ответил на ее вопрос!

— И вы считаете своим долгом ограждать… — продолжила Элизабет и замялась.

— Лауру.

— Лауру от любых треволнений во время ее траура.

— Да, — просто ответил итальянец.

— Понятно, — задумчиво протянула молодая женщина. — И после первой — и, смею заметить, единственной — нашей встречи на основании «языка тел» вы меня похищаете, предполагая, что мне нечем больше заняться, кроме как способствовать вашей… благотворительности.

— В этом есть и положительные стороны.

— Назовите хотя бы одну. — Голос ее звучал ровно, но в глубине синих глаз поблескивали ледяные искорки.

— Масса удовольствия и никаких ограничений.

— А что в качестве главного приза, если я соглашусь? — Слова эти слетели с губ Элизабет помимо ее воли, вызвав у Джанни легкую усмешку.

— Уверен, мы сможем договориться.

Похоже, сегодня весь мир сошел с ума. Вечеринка у Аткинсов превратилась в фарс, включая и поведение Питера. А что касается Джанни Копполо, то для него вообще трудно подобрать соответствующее определение.

— Да кем вы себя считаете? — яростно выпалила она.

Черты его лица по-прежнему оставались неподвижными, но в черных глазах появилось опасное выражение.

— Мужчиной, который не боится воспользоваться шансом.

Элизабет словно снова почувствовала вкус его губ, тепло его тела… и собственные ощущения, рождаемые искусными прикосновениями рук и рта Джанни.

Однако его самоуверенность потрясала. Элизабет не сомневалась, что, если ей вздумается повернуться и уйти, он, ничуть не смущаясь, догонит и остановит ее.

— Ищите себе другую женщину, — твердо сказала она. — Я не хочу участвовать в вашей игре.

Агатовые глаза сверкнули, веко едва дернулось, выдавая недовольство. Элизабет ощутила минутное удовлетворение оттого, что не позволила собой управлять.

— И мне никак не удастся переубедить вас?

— Никак.

Джанни пристально вглядывался в ее лицо, но не смог угадать ни единой мысли.

— Раз так, то позвольте проводить вас до дому. Она открыла рот, собираясь возмутиться.

Но вздохнула и промолчала.

— Мудро, — прокомментировал Джанни, едва не вызвав гневную реплику со стороны Элизабет.

Они вошли в небольшой лифт. И когда кабина тронулась, Элизабет ощутила странное головокружение, то ли вызванное перегрузками, то ли близостью итальянца.

Через секунды оба оказались в просторном холле, миновали охранника и вышли на свежий воздух, приятно холодивший лицо после, душного лифта. Из-за высокой влажности локоны Элизабет завились еще сильнее.

В сотне метров от подъезда расположились несколько модных ресторанов и ночных клубов, освещенных яркими гирляндами разноцветных огней. В просветах между облаками виднелись звезды.

По «зебре» они перешли на другую сторону улицы, где находился дом Элизабет, и остановились перед входом. Молодая женщина повернулась к спутнику, чтобы поблагодарить его вежливой улыбкой. Конечно, благодарности он не заслуживал, но хорошие манеры прежде всего.

— Вы кое-что забыли.

Она успела заметить опасный блеск в черных глазах, прежде чем сильные ладони приподняли ее лицо. Джанни наклонился и поцеловал ее. Губы и язык действовали уверенно, с безжалостной нежностью и страстью, даря сладкие и желанные ощущения.

Для него обольщение женщины — это искусство, невольно подумала Элизабет, прислушиваясь к ранее неведомому состоянию своего тела. Казалось, оно вот-вот станет легким, как пух и оторвется от земли. Рука Джанни переместилась на округлые ягодицы и притянула ее ближе, так чтобы женщина почувствовала напряжение его плоти.

По венам Элизабет будто заструилось жидкое пламя, от которого, казалось, плавились даже кости. Жар дошел до груди, и та налилась тяжестью возбуждения, соски напряглись под тонким шелком платья.

Это какое-то безумие! Сумасшедшее желание, проснувшееся совершенно неожиданно! К тому же она едва знает этого человека…

Уловив перемену в состоянии женщины, Джанни прервал поцелуй, медленно поднял голову и убрал ладони с зарумянившегося лица Элизабет.

— Приятных снов, дорогая, — нежно произнес он.

Черные глаза светились, в них горела теплота и насмешка. Не в силах вымолвить ни слова, Элизабет кивнула и опрометью бросилась в подъезд, словно спасаясь от злоумышленника.

Черт бы его побрал! Это самый наглый мужчина, из всех когда-либо встреченных ею. И к тому же крайне опасный, мысленно добавила она, вызывая лифт. Элизабет вошла в кабинку и бессильно прислонилась к стене. Из зеркала на противоположной стороне на нее смотрела молодая красивая блондинка, с припухшими полными губами и с потемневшими от возбуждения глазами. Белокурые локоны растрепались, от изящной прически не осталось и следа. Элизабет с отвращением отвернулась.



Надеюсь, я больше никогда его не увижу, подумала молодая женщина, скрестив пальцы, и вышла из лифта. Пройдя по освещенному коридору, она открыла дверь своей квартиры, зажгла свет и, не раздеваясь, направилась в кухню.

Недавно выпитый кофе еще долго не даст ей уснуть, к тому же Элизабет не могла прийти в себя после нервных встрясок сегодняшнего вечера. Выпив минеральной воды, она села на стул и стала массировать лоб и виски, пытаясь успокоить головную боль.

Было уже заполночь, когда Элизабет не спеша разделась и пошла в ванную. Приняв теплый душ, молодая женщина надела шелковую ночную рубашку и вернулась в спальню. Вытянувшись на белоснежных простынях, она попыталась заснуть. Но тщетно.

В голове, как в калейдоскопе, менялись будоражащие воображение сценки. Вот темноволосый итальянец следит за ней внимательным глазом охотника. Вот он склоняется над ней, и губы опаляет его горячее дыхание. Элизабет снова и снова чувствовала тепло и нежность его рук, слышала хрипловатый голос, произносящий с легким акцентом такие соблазнительные слова, вспоминала вкус губ, искушающих и пробуждающих самые глубинные ощущения.

Черт подери! Она мысленно выругалась и резко повернулась на другой бок. Кажется, даже простыни хранят его запах — такой пряный и дразнящий!

В ее жизни было много мужчин. Одними она увлекалась, к другим даже привязывалась, но не любила ни одного. Ни к кому не испытывала головокружительной страсти, не таяла в объятиях. И лишь сегодня вечером Элизабет познала всепоглощающий чувственный голод. На несколько минут исчезло ощущение времени и пространства, был только этот мужчина и его жаркий поцелуй.

Тела их будто слились в пульсирующем единстве, губы, казалось, были созданы друг для друга. Поцелуй его стал своего рода обещанием, шагом к первозданной естественности и удовлетворению обоюдного желания.

Элизабет должна' была бы испугаться. Но нет, в течение тех нескольких минут она чувствовала себя по-настоящему живой — впервые за долгое время. Тело ее пылало и трепетало, не подчиняясь воле рассудка…

Боже мой, если он одним только поцелуем привел ее в такое возбуждение, то каким же любовником окажется в постели? Страстным, чувственным, горячим и абсолютно бесстыдным. В этом Элизабет была почему-то уверена.

О чем я думаю? — ужаснулась молодая женщина. Джанни Копполо — последний мужчина на земле, с которым стоит иметь дело.

Элизабет снова перевернулась, яростно взбила подушку и завернулась в одеяло. Но эротические фантазии преследовали ее всю ночь, и только на рассвете она забылась неглубоким сном.

3

Резкий телефонный звонок разбудил Элизабет, и она, не открывая глаз, протянула руку к трубке, одновременно роняя сам аппарат на пол.

Прекрасное начало нового дня!

Она откинулась на подушку и сонно пробормотала:

— Элизабет Спенсер.

Из трубки раздались звуки жизнерадостного женского голоса, от которого по спине Элизабет пробежали мурашки, и она мысленно выругалась. Именно этого ей и не хватало!

— Мама.

— Ты еще в постели, милая? — прощебетала Сара Спенсер и, не дождавшись ответа, бодро спросила: — Знаешь, который час?

Семь или восемь, лениво подумала Элизабет, бросая взгляд на будильник. Половина десятого! Она подавила еще одно проклятие.

— Ты одна?

— Нет, два любовника услаждали меня всю ночь и теперь вкушают рядом заслуженный отдых, — раздраженно произнесла Элизабет, закрывая глаза.

— Твоя язвительность ни к чему, — обиженно протянула Сара, и дочь ее вздохнула.

— Прости, я просто не выспалась.

— Я думаю, мы могли бы встретиться во время ланча, — сказала миссис Спенсер, называя один из лучших ресторанчиков в Сохо. — В двенадцать. — И она положила трубку, не дожидаясь возможных возражений.

Элизабет выразила свое недовольство очередным тяжелым вздохом. Конечно, можно было бы перезвонить матери и перенести встречу, но она знала наизусть все упреки, которые придется выслушать при этом.

Подняв телефон с пола, Элизабет положила трубку на рычажок и снова бессильно опустилась на постель. Ланч с матерью означал салат из свежих овощей, бокал белого вина и два стакана минеральной воды, а затем поход по модным магазинам, визит к шляпных дел мастеру, возможно, посещение парикмахерской или солярия.

Элизабет поморщилась: ей уже до смерти надоело подобное бессмысленное времяпрепровождение. Ее ждала интересная и срочная работа, и жалко было тратить часы на всякую ерунду.

Но мама есть мама. К тому же сегодня непременно состоится допрос с пристрастием о том, какие отношения связывают Элизабет с Джанни Копполо, так что незачем откладывать неприятный разговор. А посему лучше всего встать, принять душ и радостно встретить новый день.

К тому же надо еще пополнить холодильник, а то запасы продуктов совсем истощились, прибраться в квартире, положить грязное белье в стиральную машину… И тут настанет время ехать на встречу с матерью.

Как и предполагалось, Сара Спенсер заказала любимый салат и минеральную воду. Элизабет же предпочла нечто более основательное — бифштекс с кровью и тушеные овощи.

— Вирджиния и Рэндалл приглашают нас завтра на ланч.

Темные очки скрывали выражение глаз матери, но молодая женщина прекрасно знала, что в данный момент в них отражается. Миссис Спенсер в совершенстве владела искусством светской беседы. Она начинала разговор с ничего не значащих реплик, затем рассказывала парочку популярных анекдотов и как бы между прочим переходила к главной — и единственной — цели встречи.

— Очень мило, — равнодушно отозвалась Элизабет.

— Конечно, мы вернемся в город к показу вашей новой коллекции.

В этом месяце Элизабет со своим партнером Фабио Грацио подготовили презентацию новой коллекции одежды для летнего сезона. Оба были довольны проделанной работой, поскольку удалось привлечь двух совсем еще молодых, но перспективных и талантливых дизайнеров.

Изделия их небольшого дома моды пользовались неизменным успехом — не только благодаря высокому качеству и стильности вещей, но и потому, что Фабио обладал счастливым даром заводить нужные знакомства и очень умело проводил рекламные кампании. Так что все билеты на показ новой коллекции были уже давно распроданы.

Пятьдесят приглашений разослали наиболее влиятельным лицам в обществе, и все они согласились прийти. Одеваться у Фабио и Элизабет считалось признаком хорошего вкуса.

До презентации оставался еще день. Партнеры собирались в последний раз проверить списки приглашенных, подтвердить договор с фирмой — устроителем банкета, провести генеральную репетицию дефиле.

— У тебя есть планы на сегодняшний вечер, дорогая?

— Да, все расписано до минуты, — спокойно ответила Элизабет, отрезая кусочек бифштекса.

— Понимаю.

— Надеюсь, ты осознаешь, как много сил отнимает у нас каждый новый показ. Нам с Фабио необходимо решить множество вопросов, проверить все до последней мелочи.

— Знаю, дорогая.

В свое время Сара Спенсер приложила немало усилий, чтобы дочь получила хорошее образование. Окончив престижный колледж, девушка поступила в Оксфорд, затем ездила во Францию на стажировку к известному кутюрье. Но миссис Спенсер совершенно не рассчитывала, что Элизабет действительно станет использовать приобретенные знания.

Но девушка решила по-другому. Вернувшись в Лондон, она разыскала приятеля студенческих лет, итальянца по происхождению, Фабио Грацио, и молодые люди начали творить на свой страх и риск. Сначала они искали покровительства у профессионалов, затем открыли собственное дело. И вскоре марка «Грацио и Спенсер» приобрела популярность. За прошедший год дизайнеры провели три успешных показа мод, их коллекции были раскуплены до последней вещички, модники с нетерпением ожидали новых поступлений. Так что Саре пришлось примириться с тем, что дочь не разделяет ее страсти к активной общественной жизни. Она, впрочем, не упускала возможности пригласить Элизабет на какую-нибудь вечеринку и с похвальным постоянством пыталась выгодно выдать ее замуж.

— Тебе вполне удалось заставить Питера ревновать, — произнесла миссис Спенсер ничего не значащим тоном и отпила минеральной воды. — Вчера он был сам не свой после твоего ухода. Он не звонил тебе сегодня утром?

— Нет, — спокойно ответила Элизабет. — И я не горю желанием его слышать.

— Это из-за Джанни Копполо?

— Джанни Копполо не имеет к этому никакого отношения.

— А он ведь отличная приманка.

— Питер? — Элизабет предпочла сделать вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Джанни. — Сара испустила вздох воплощенного смирения.

— Я не собираюсь отправляться на рыбалку, так что мне совершенно безразлично, хорошая он приманка или нет.

— Как насчет прогулки по магазинам? — Надо отдать ей должное, миссис Спенсер всегда умела вовремя отступить. — Думаю, в моем гардеробе не хватает пары-тройки вещиц.

— Хорошо. Только учти, я обещала Фабио быть в офисе в половине третьего.

Сара промокнула губы салфеткой и достала кошелек.

— Тогда тебе лучше поторопиться со своим бифштексом, моя дорогая. А потом мы где-нибудь выпьем кофе.

Она еще точно не решила, что именно ей нужно: одежда или обувь, косметика или парфюмерия, но это миссис Спенсер ни капли не смущало. Она с восторгом направилась по магазинчикам, расположенным вокруг площади Пикадилли. Элизабет покорно следовала за матерью, изредка высказывая свое мнение, хотя прекрасно знала, что та никогда не последует ее совету. Впрочем, главное было достигнуто: прекратились расспросы про Джанни Копполо.

Через полтора часа молодая женщина взглянула на часы и поняла, что заскочить в кафе уже не успевает. К этому моменту Сара Спенсер уже держала в руках четыре красочных пакета с покупками. Они дошли до стоянки, где оставили автомобили.

— До завтра, дорогая. Смотри, не перетрудись. И не переживай, у вас все получится отлично.

Элизабет поцеловала мать в щеку и направилась к своей машине. Чем больше ее успокаивали по поводу завтрашнего показа, тем сильнее она начинала нервничать…

Стрелки часов уже подобрались к половине третьего, когда Элизабет зашла в здание дома моделей. Весь первый этаж занимал большой зал, где происходили презентации коллекций, и комнаты, именуемые гримерными, где девушки переодевались перед выходом на подиум — длинный помост, протянувшийся до середины помещения.

Элизабет с удовлетворением оглядела зал, радуясь делу рук своих. Некогда она потратила немало усилий, чтобы изменить внутреннее убранство помещения. Выкинула старую мебель, составила проект перепланировки всего этажа, наняла рабочих, затем долго трудилась над эскизом интерьера, соответствующего стилистической направленности Дома моды «Грацио и Спенсер», заказала новую мебель в лучших мастерских.

И теперь сюда не стыдно было пригласить особу королевской крови — белые стены, оригинальные светильники, мягкие кресла пастельных тонов, низкие стеклянные столики. При желании освещение можно было приглушить и создать более интимную обстановку. Да, за последние три года Элизабет с Фабио славно потрудились!

— Фабио, — позвала она, в нерешительности останавливаясь посреди зала. — Где ты?

— Мы здесь, — донесся приглушенный голос из большой гримерной за сценой. — Тут со мной Маргарет и Бен.

Помещение было заставлено манекенами с одеждой, которая завтра будет выставлена на всеобщее обозрение. Между ними ходили Фабио и два молодых дизайнера, чьи работы были включены в список показа, и придирчиво разглядывали наряды, стараясь не проглядеть ни малейшего брака, ни единой мелочи.

— Привет! — радостно поздоровалась с коллегами Элизабет.

Те молча посмотрели на нее, а затем вернулись к прерванному занятию. Оглядев в последний раз наряды, все четверо перешли к большому столу, заваленному цветными фотографиями тех же моделей. Обсудили порядок выхода манекенщиц, уточнили детали грима. Молодые художники освободились, но у Элизабет с Фабио осталась еще куча дел. Нужно было поговорить с осветителями, музыкальным оформителем, визажистами, чтобы к завтрашнему утру, когда состоится генеральная репетиция, все работало как единый отлаженный механизм — без задержек и неувязок.

За окнами смеркалось, когда усталые, но вполне довольные собой модельеры отправились перекусить на второй этаж заказанными заранее пиццой и прохладительными напитками. Отвечать на телефонные звонки было поручено секретарше.

— Бен и Маргарет нервничают, — сказала Элизабет и впилась зубами в аппетитный кусок горячей пиццы.

— Это же их первый показ, — ответил Фабио, следуя ее примеру.

Серебряная серьга блеснула в его ухе. Итальянец, даже если его в детстве привезли в Англию, всегда остается итальянцем. Молодой человек был буквально помешан на моде, обожал моделировать одежду, но еще больше любил красивых женщин, которые ее носят. Сам Фабио отдавал предпочтение черным футболкам и джинсам, но в отношении прически и обуви проявлял крайнюю щепетильность.

Элизабет подозревала, что он ходит к парикмахеру каждые три дня. На большинство людей он производил впечатление завзятого обольстителя, души общества, вечного заводилы и гуляки. И лишь немногие самые близкие друзья знали, какой он на самом деле.

Сеньор Грацио, как иногда в шутку называла его Элизабет, обладал чутьем бизнесмена, за обликом беззаботного бонвивана скрывался аналитический ум. Фабио, не жалея сил, заботился о процветании компании.

Элизабет обожала своего коллегу и друга, и чувства эти были взаимны. Но мысль о физической близости ни одному из них ни разу не приходила в голову.

— Ты какая-то задумчивая сегодня. Ничего не случилось?

Фабио всегда чувствовал, когда что-то беспокоило подругу, и готов был оказать любую помощь и поддержку. Иногда Элизабет даже злилась, что не может ничего скрыть от проницательного компаньона. Сейчас она была не расположена отвечать, поэтому молча пила из жестяной банки газированную воду.

— Мужчина, да? — продолжал допытываться Фабио. — Я его знаю?

Элизабет поставила банку на стол и потянулась за следующим куском пиццы.

— А почему ты так уверен, что дело именно в мужчине?

— Потому что под твоими прекрасными синими глазами лежат глубокие тени. — Фабио нежно улыбнулся. — Значит, ты мало спала, милая. А поскольку ты редко задерживаешься на вечеринках до утра, то вывод напрашивается сам собой.

— Точно так же я могу быть обеспокоена и завтрашним показом.

— Нет, не то, — уверенно покачал головой итальянец. — Но если не хочешь откровенничать, не надо.

Элизабет бросила на друга странный взгляд.

— Он был в числе гостей на последнем ужине у Аткинсов, — тихо начала она. — Надеюсь, мне не придется больше с ним встречаться.

— Понятно, — отозвался Фабио. — Он тебя взволновал.

— Нет, разозлил, — уточнила Элизабет. — Я не позволю ему стать для меня серьезной проблемой.

— Милая, боюсь, у тебя нет выбора, — с легкой усмешкой ответил итальянец.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что ты, моя красавица, так привыкла есть мужчин на завтрак, что злишься, если кто-то из этой недостойной породы не проявляет к тебе должного интереса, — поддразнил ее Фабио. — Хотел бы я посмотреть на простого смертного, с которым тебе не удалось бы справиться с первого раза.

— Это не тот случай, — уверенно произнесла Элизабет.

— Почему же?

— Просто знаю, и все.

— Ладно. — Фабио поднял обе руки в примирительном жесте. — Доедай лучше пиццу.

— Я уже минут пятнадцать пытаюсь это сделать, но некоторые отвлекают меня разговорами… — Доев, она вытерла пальцы бумажной салфеткой. — Я помогу тебе прибраться и поеду домой.

— Чего здесь убирать? Пустая коробка из-под пиццы, пара банок и салфетки.

— Ну, раз так, — сказала Элизабет, вставая, — тогда я пошла. Чао!

На прощание она прижалась щекой к слегка колючему подбородку Фабио.

Презентация коллекции прошла блестяще. Как только выключили верхние лампы, оставив только подсветку подиума, приглашенные погрузились в восторженное созерцание. Каждую новую модель встречали аплодисментами, а когда четверо дизайнеров вышли, взявшись за руки, на подиум, их ожидала буря оваций. Такого успеха не ожидал никто.

После показа хорошо одетые мужчины и женщины неспешно прогуливались по ярко освещенному холлу, рассматривая развешанные по стенам фотографии и выставленные на манекенах платья и костюмы. Они пили шампанское из высоких бокалов и обсуждали новую коллекцию. Легкая музыка доносилась из динамиков, сливаясь с приглушенным гулом голосов.

Сегодня Элизабет надела короткое черное платье, туфли на шпильках, а светлые волосы зачесала назад. Каждую секунду к ней подходил кто-то из гостей, поздравлял, выражал свое восхищение. Еще приходилось отвечать на вопросы журналистов, ослепительно улыбаться, давать разъяснения, рассказывать о планах на будущее.

Она заметила, что к Фабио подошли несколько директоров магазинов элитной одежды, и он с ними о чем-то оживленно беседует. Судя по довольному выражению лица итальянца, все шло как нельзя лучше. Взгляды их на секунду встретились, и партнеры подмигнули друг другу.

— Снова триумф, дорогая.

Услышав эти слова, произнесенные слегка циничным тоном, молодая женщина напряглась и изо всех сил постаралась сохранить на лице вежливую улыбку.

— Питер! Вот не ожидала, что ты окажешь нам честь, приняв приглашение!

— Я не пропустил бы презентацию ни за что на свете.

Он наклонился, но Элизабет успела повернуть голову так, что его губы коснулись лишь щеки. Питер нахмурился, и глаза его потемнели.

— А, понимаю, еще должен появиться небезызвестный Джанни Копполо. — Он крепко сжал ее руку повыше локтя.

Элизабет покачала головой и смело встретила взгляд Питера.

— Вряд ли, если учесть, что его не было в списках приглашенных.

— Моя дорогая Бет, — с насмешливой нежностью протянул Питер, — на сегодняшнем ланче у моих родителей Джанни присутствовал в качестве почетного гостя. И твоя мать вручила ему приглашение. Насколько я помню, он обещал удостоить тебя своим посещением.

Сердце Элизабет на миг замерло, а затем застучало с удвоенной силой.

— Неужели?

— Не слышу в твоем голосе должного восторга. — Питер попытался съязвить, и ему это вполне удалось. — И он не приехал к тебе, чтобы скрасить твое одиночество?

Молодая женщина отступила на шаг. Но Питер не отпустил ее руку, и Элизабет посмотрела на него долгим многозначительным взглядом.

— Этот разговор ни к чему не приведет. — Она попыталась освободиться и почувствовала, как его пальцы напряглись сильнее, затем разжались. — Прошу прощения, но меня ждут гости. — В голосе Элизабет звучали официальные строгие нотки. — Надеюсь, тебе понравилась презентация. По всем вопросам приобретения и заказа моделей можешь обращаться ко мне или к Фабио.

— А, Фабио… — протянул Питер. — Ты знаешь о его нетрадиционной сексуальной ориентации?

Мало того, что это ложь, так еще и столь низкопробная!

— А ты знаешь, что оскорбление, заведомо нанесенное с целью опорочить репутацию человека, подсудно? Так что следи за словами, если не хочешь иметь дело с представителями закона.

— Дорогая, ты что-то слишком разволновалась.

— А ты, — тихо произнесла она, — самый настоящий…

— Элизабет!

Она вздрогнула от звука этого низкого голоса, пульс ее участился. Что из их с Питером разговора успел услышать Джанни Копполо?

Она медленно повернулась к гостю, пытаясь взять себя в руки и успокоиться.

— Джанни, здравствуй, — поприветствовала его Элизабет и внутренне напряглась, когда он положил руку ей на талию.

По выражению лица итальянца нельзя было ничего понять, но в черных глазах поблескивали недобрые огоньки. И молодая женщина тут же почувствовала странное возбуждение от близости этого человека.

— Какие-то проблемы? — мягко спросил он.

Ей захотелось хорошенько поколотить обоих. Питера за то, что вел себя отвратительно, а Джанни за то, что вообще тут был.

В синих глазах Элизабет появилось решительное выражение.

— Если позволите, меня ждут гости.

Она повернулась и пошла. Но через минуту поняла, что итальянец следует за ней.

— Что вы себе позволяете? — набросилась на него Элизабет, когда они отошли на достаточное расстояние от Питера.

— Всего лишь спасаю вас, — ответил Джанни, снова обнимая ее за талию.

— Я не нуждаюсь в помощи! — Она попыталась сбросить его руку, но безуспешно.

— Особенно в моей, — насмешливо улыбнулся он.

— Послушайте…

— Приберегите ваш гнев до более подходящего случая.

— С какой стати? — Элизабет не старалась скрыть бушующей в ней ярости. — Вряд ли мы увидимся еще хоть раз.

— Учитывая, что и твои родители, и Аткинсы пригласили меня бывать у них запросто, на правах старого знакомого, я не был бы так уверен, — мягко заметил Джанни.

Она снова почувствовала непреодолимое желание ударить его. Ей вполне хватало того, что приходится все время разбираться с Питером, который в последнее время вел себя просто ужасно. И во всем был виноват этот отвратительный миллионер.

Не окажись тогда Джанни среди гостей Аткинсов, Элизабет могла бы тактично побеседовать с Питером, и сейчас молодой человек не создавал бы столько проблем… А может, и нет. Питер и без того успел показать себя отнюдь не с лучшей стороны.

— Думаю, вам стоит принять участие в Неделе высокой моды в Париже. Я мог бы это устроить…

— Но зачем? — не подумав, выпалила Элизабет и посмотрела в горящие черные глаза.

— Во-первых, это престижно. А во-вторых, я, возможно, закажу вашему дому моделей разработать униформу для работников моего банка. Мне понравились творения вашего протеже Бена, к тому же миссис Спенсер утверждает, что у вас просто чутье на новые таланты.

Боже мой, понимает ли она, как прекрасна, когда злится? — пронеслось в голове Джанни.

— Видимо, в моих личных талантах мама уже давно разочаровалась, — сухо произнесла Элизабет.

— Язвительность вам не идет.

В другой ситуации она бы рассмеялась. Но сегодня матримониальные планы Сары Спенсер не казались ей забавными. Желая сменить тему, она предложила Джанни:

— Если уж вам так понравились модели Бена, то не хотите ли взглянуть на его картины? Он ведь еще и очень одаренный художник.

Итальянец согласился. И Элизабет повела его по небольшой экспозиции полотен Бена, вывешенных тут же в холле. Она увлеченно рассказывала об игре света и тени, об особом колорите и уникальной технике, об истории создания каждой из картин.

Джанни убрал руку с ее талии, и неожиданно молодая женщина почувствовала странный холод и пустоту.

Это какое-то наваждение! Если она хочет сохранить душевное спокойствие, то нужно держаться подальше от этого человека.

4

— А какая картина ваша любимая? — спросил Джанни, когда они медленно переходили от одного полотна к другому.

Во время этой небольшой экскурсии к ним не раз подходил кто-то из гостей, чтобы выразить восторг представленной коллекцией, и Элизабет неизменно представляла своего спутника. Она чувствовала сгущающуюся вокруг них атмосферу любопытства и подозрений, и не знала, то ли сердиться, то ли не обращать внимания.

— Мальчик, сидящий на берегу и глядящий на океан, — не задумываясь ответила Элизабет.

Джанни поднял руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь белокурых волос. Он заметил, как при этом потемнели синие глаза, и почувствовал легкую дрожь, пробужденную его прикосновением.

— А почему именно она?

— Мальчик словно старается разглядеть, где же он кончается, этот бескрайний океан, и что там, за горизонтом. Его лицо выражает любопытство и восторг. — Голос Элизабет стал задумчиво-мягким. — И при этом он пытается побороть страх перед стихией, но страх все равно не отпускает его. Вот, посмотрите, кажется, что в глазах мальчика поблескивают слезы.

По мнению Элизабет, это был не просто пейзаж с фигурой на первом плане, а символ самой жизни. Иногда ей казалось, что это она вглядывается в бесконечный простор в поисках истины…

— Считайте полотно проданным. Элизабет отвлеклась от своих мыслей и с удивлением взглянула на Джанни.

— Но вы даже не спросили о цене…

— Цена указана вот здесь, рядом с названием, — терпеливо пояснил он и нежно улыбнулся. — Какие скидки вы можете мне предоставить?

Она чуть было не выпалила «никаких», но вовремя вспомнила, что в бизнесе никогда нельзя путать понятия «личное» и «деловое».

— Это зависит от способа оплаты.

— Завтра в полдень вам доставят чек. Я сам займусь перевозкой картины.

— Пять процентов, — без колебаний ответила Элизабет.

— Вас что-то беспокоит? — совершенно неожиданно спросил Джанни.

Беззаботность тона не ввела ее в заблуждение. Она не выносила его способности читать чужие мысли — чувствовала себя беззащитной и слишком ранимой.

— Почему что-то должно меня беспокоить? Презентация прошла блестяще, уже сейчас мы заключили несколько выгодных сделок, к тому же я продала самое дорогое полотно с нашей выставки.

— Но вы же признались, что это ваша любимая картина, — заметил итальянец. — Может, посоветуете, как ее лучше повесить.

«Да делайте с ней, что хотите!» — чуть было не закричала Элизабет. Но воспитание одержало верх над эмоциями.

— Ее место — в центре совершенно пустой стены, — медленно произнесла она. — Лучше всего бледно-голубого оттенка. Тогда цвета фона и картины будут гармонировать.

Интересно, подумал Джанни, ее любовь к искусству пересиливает даже настороженное отношение ко мне.

— А теперь, если позволите, — Элизабет решила завершить на сегодня общение с итальянцем, — мне нужно обсудить некоторые вопросы с компаньоном.

Она любезно улыбнулась и отправилась на поиски Фабио.

— Так вот он какой, — такими словами приветствовал ее друг.

— Не понимаю, о чем ты.

— Нет, понимаешь.

— В любом случае, не желаю обсуждать.

— Как тебе угодно.

— Черт подери! Он мне даже не нравится»

— Ну… некоторые вещи происходят как бы сами собой, помимо нашей воли, — пробормотал Фабио.

— Не зли меня, — шутливо предупредила Элизабет.

И коллега с деланным ужасом на лице отпрянул от нее. Но в следующую минуту ему было уже не до шуток: в нем проснулся бизнесмен.

— Фредерика, — констатировал молодой человек и направился к высокой, хорошо одетой женщине, демонстрируя при этом обворожительную улыбку. — Как поживаете, дорогая?

Элизабет не двинулась с места, предоставляя другу самому обхаживать богатую вдову. Дело в том, что за три года Фредерика Райт оставила в Доме моды «Грацио и Спенсер» сумму, исчисляющуюся шестизначными цифрами.

— Какой успех, моя дорогая! — подплыла к дочери Сара и запечатлела на ее щеке поцелуй. — Мы так тобой гордимся!

— В самом деле замечательная коллекция! Я даже себе кое-что присмотрел, — сказал отец, а мистер Спенсер был очень щепетилен в отношении одежды.

— Спасибо, папа. Но ты не объективен. Отец улыбнулся и поцеловал Элизабет в лоб.

— Конечно.

— Завтра мы устраиваем маленькую вечеринку. Только самые близкие друзья. В шесть часов. Ты сможешь прийти?

Маленькая вечеринка — это значит человек двадцать или тридцать. Коктейли, тартинки, кофе и нескончаемые разговоры.

— Нет, мама. — Элизабет изобразила искреннее сожаление. — У меня другие планы.

— Как жаль! А мы послали Джанни приглашение на два лица, для него и Лауры. Я подумала, что ты, может быть, захочешь прийти с Фабио.

Молодая женщина сделала вид, что не поняла скрытого смысла этих слов.

— В другой раз, хорошо?

Если передумаешь, то… — начала Сара, но дочь поспешно перебила ее:

— Спасибо, мама.

Гости уже потянулись к выходу, но потребовалось некоторое время, чтобы зал опустел полностью. Элизабет распорядилась начать уборку помещений, а сама направилась в кабинет — подвести итог сегодняшнего вечера: сколько вещей продано, сколько поступило заказов.

Там уже сидел Фабио. Он внимательно посмотрел на свою компаньонку, захлопнул папку с документами и решительно произнес:

— Отправляйся домой! Ты устала, тебе надо отдохнуть. Я сам разберусь со всем этим.

— Не думала, что выгляжу старой развалиной, — обиделась Элизабет.

— Дорогая, будучи твоим старым другом, я могу с чистой совестью сказать, что так оно и есть, — ответил Фабио, вставая и помогая ей надеть светлое пальто.

— Сегодняшний вечер удался. Раскупили всю коллекцию — некоторые вещи прямо на презентации, другие отправились в модные бутики. Было продано несколько картин и авторских фотографий Бена. Следующий показ намечался через три месяца.

— Очень удался, — согласился Фабио, целуя Элизабет на прощание в щеку. — Да, кстати, мне понравился тот итальянец. — Он лукаво подмигнул ей и ловко увернулся от удара. — Я с удовольствием наблюдал, как он на тебя смотрит.

— С каких это пор ты следишь за мной? — произнесла Элизабет веселым тоном, хотя внутри у нее все перевернулось от недоброго предчувствия.

— С тех самых, когда много лет назад полюбил тебя… как сестру, — мягко поддразнил ее Фабио.

— В таком случае, братик, я еду домой, а тебя оставляю наедине с документами.

Она улыбнулась и стала спускаться по лестнице.

— Не забудь, завтра в десять, — крикнул Фабио. — Береги себя!

Элизабет направилась к машине, припаркованной метрах в двадцати от входа в дом моделей, по дороге размышляя о новом проекте. Улица была хорошо освещена, из близлежащих кафе доносились голоса и музыка. Молодая женщина дошла до своего «мини-купера» и уже достала ключи, как из припаркованного неподалеку автомобиля вылез высокий мужчина.

— Я уж думал, ты никогда не выйдешь, — пожаловался Питер.

Элизабет шагнула вперед, желая скорее сесть в машину. Но молодой человек оказался проворнее и схватил ее за руку.

— У меня выдался трудный день, и я очень устала, — твердо произнесла молодая женщина, настороженная поведением Питера. — Доброй ночи.

— Черт подери, Бет, ты не можешь так просто уйти от меня!

— Пожалуйста, отпусти меня. Я хочу сесть в машину.

Неожиданно Питер резко дернул Элизабет за руку и с силой прижал к себе. Рот его приник к ее губам в жадном поцелуе.

В мгновение ока она вспомнила долгие тренировки в спортивном зале и ударила Питера каблуком в щиколотку. Молодой человек рухнул на тротуар как подкошенный, подавляя стон.

Элизабет поспешно уселась за руль «мини-купера» и принялась лихорадочно заводить двигатель. В это время дверца распахнулась, и Питер вытащил ее на улицу. Пальцы его сжали запястье с такой силой, что Элизабет едва не закричала от боли. Она буквально ощущала клокочущую в нем ярость.

— Мне кажется, дама сказала «нет», — раздался совсем рядом глухой мужской голос с легким акцентом. — Отпусти ее немедленно, — потребовал Джанни. — Иначе несколько дней не сможешь нормально ходить.

— Дьявол! — выругался Питер, но разжал руку.

А в следующую секунду он уже почти бежал к своей машине. Запрыгнув на сиденье, Питер завел мотор и рванул с места так, что взвизгнули шины.

Джанни что-то неразборчиво произнес вполголоса и обнял молодую женщину за плечи. Она напряженно замерла, но итальянец лишь подвел ее к машине. Элизабет провела кончиком языка по вспухшим губам, чувствуя небольшие отметины, оставленные ее же зубами.

— Я довезу вас до дому.

— Нет спасибо.

Она убеждала себя, что не нуждается в его заботе. Чтобы доказать это, Элизабет даже уселась за руль, но уже через мгновение оказалась отодвинута на пассажирское кресло. Джанни спокойно завел двигатель и захлопнул дверцу.

— Это совершенно излишне, — довольно резко произнесла Элизабет, когда машина тронулась.

Минут через десять Джанни остановился перед въездом в подземный гараж ее дома. Когда миновали ворота, она указала, где именно поставить машину.

— А где ваш автомобиль?

Джанни бросил на нее хмурый взгляд и, взяв под руку, повел к лифту.

— Я пришел пешком. — Он нажал кнопку вызова, вошел в кабину и спросил: — Какой этаж?

— Не стоит…

— Какой этаж? — тихо повторил он. Джанни был на редкость спокоен. Молодая женщина с опаской подумала, что хладнокровие вполне может оказаться напускным, и за ним скрывается едва сдерживаемая злость.

— Спасибо, что подвезли меня. Но со мной все в порядке. — В ответ в черных глазах промелькнуло откровенное недоверие. — Нет, правда, — попыталась уверить его Элизабет.

Джанни насмешливо изогнул темную бровь.

— Посмотрите на себя в зеркало, — все так же спокойно произнес он и стал молча наблюдать, как женщина изучает свое отражение.

Волосы выбились из когда-то гладкой и аккуратной прически. Зрачки расширились, и теперь глаза казались совсем черными. Лицо побледнело как полотно, губы пересохли.

— Может быть, теперь вы ответите, какой все-таки этаж? — терпеливо спросил Джанни, и Элизабет после секундного колебания сдалась.

— Пятнадцатый.

Через несколько минут они уже были там. Молодая женщина указала на дверь своей квартиры. Оказавшись внутри, она почувствовала острую необходимость смыть прикосновения Питера, почистить зубы и прополоскать рот.

— Я иду в ванную, — заявила Элизабет, уже не стесняясь присутствия Джанни Копполо. Ей было все равно, здесь он или нет, уйдет или останется.

Кажется, придется выкинуть и одежду, размышляла, Элизабет стягивая платье и белье. Она включила воду, самую горячую, какую только могла выдержать, и трижды намыливалась, а потом смывала пену, оттирая каждый сантиметр кожи. Ощутив себя достаточно чистой, она выключила воду, завернулась в полотенце и вылезла из ванны.

Элизабет надела чистое белье, джинсы и простую хлопковую майку. Слегка подсушив волосы феном, завязала их в хвост на затылке.

Она прошла в кухню, где с удивлением обнаружила Джанни Копполо, который преспокойно варил кофе. Итальянец снял пиджак, ослабил узел галстука, расстегнул верхние пуговицы рубашки и даже закатал рукава. Заслышав шаги, он повернулся.

— Я приготовил кофе.

На столе уже стояли две чашки с блюдцами, сахарница, кувшинчик со сливками. Элизабет села за стол и наблюдала, как Джанни наливает густой ароматный напиток.

Он вел себя так, будто находился у себя дома. Впрочем, ей опять показалось его спокойствие напускным.

— Все это совершенно необязательно, — довольно резко сказала Элизабет, делая вид, что не замечает чашки с кофе.

— Да, — мгновенно согласился Джанни. — Необязательно.

Он как ни в чем не бывало добавил в кофе сахару и отпил небольшой глоток.

Надо бы перевести разговор на нейтральную тему, подумала Элизабет. Однако она, хоть убей, не могла сообразить, как это сделать.

— Вы не собираетесь подавать заявление в полицию?

Синие глаза женщины расширились от удивления. Подавать заявление — значит превратить случившееся в достояние общественности. Тогда о происшествии узнают друзья, случайные знакомые…

— Нет, — ответила она. Пронзительный взгляд Джанни, казалось, пригвоздил ее к спинке стула. И лишь через несколько мгновений Элизабет смогла отвести глаза.

— А если Питер в следующий раз решит напасть на вас?

— Следующего раза не будет, — твердо произнесла она.

— Вы уверены?

— Даже если и нет, то я сама справлюсь.

— Какая самонадеянность!

— Я ведь справилась… с вами.

В его улыбке не было ни малейшего намека на веселье.

— Но я никогда не собирался причинить вам вред или испугать вас.

— Я не знала этого раньше.

— Не знали, — согласился он, внимательно глядя на собеседницу.

Молодая женщина обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь защититься от воспоминаний. Ее пробирала неприятная дрожь. Джанни совершенно не хотелось продолжать начатый разговор, но он считал, что должен раскрыть ей глаза.

— Дети часто не похожи на своих родителей.

— Что вы хотите этим сказать? — Синие глаза Элизабет спокойно смотрели на него.

Раздался резкий звонок телефона, и она, подойдя к столику, взяла трубку.

— Алло… Звонил Питер.

— Мне нечего тебе сказать…

Элизабет не стала его слушать и спокойно положила трубку. Но не успела вернуться к столу, как звонок раздался снова. Некоторое время она раздумывала, но затем все-таки опять подняла трубку.

— Прости меня… — Голос Питера прерывался, она слышала его тяжелое дыхание. — Я ревную… Но у меня и в мыслях не было сделать тебе больно.

Элизабет вздохнула и, не сказав ни слова, нажала кнопку отбоя.

Телефон зазвонил снова. И прежде чем молодая женщина успела пошевелиться, Джанни взял трубку.

— Позвоните еще раз, и мне придется убедить Элизабет вызвать полицию, — холодно произнес он. В ответ послышались ругательства. — Ваше поведение совершенно недопустимо. Вы по-прежнему хотите иметь дело с представителями закона?

Судя по всему, Питер не имел подобного желания и положил трубку.

— У него есть ключи от вашей квартиры? — спросил Джанни.

— Нет. — В голосе Элизабет слышался плохо сдерживаемый гнев.

— Рад слышать.

Элизабет смерила его холодным взглядом.

— Моя жизнь вас не касается.

Джанни испытывал восхищение перед силой ее духа. Но в то же время его терзало желание сжать ее в объятиях и не отпускать. Мешала только уверенность, что посмей он сделать это, Элизабет будет царапаться как дикая кошка.

— С сегодняшнего вечера касается.

— Я ушла как минимум через полчаса после всех гостей, — размышляла Элизабет вслух. — Как же вы оказались там в такое время?

— Я пришел пешком, как уже сказал, в надежде увидеть вас после окончания показа мод. Я заметил, что Питер сидит в своей машине и не собирается никуда ехать.

Об остальном она догадалась сама.

— Мне следует поблагодарить вас. Губы Джанни слегка дрогнули.

— Так сделайте это.

— Спасибо. Я вам очень признательна.

— И теперь вы хотите, чтобы я ушел, да?

— Будьте любезны.

Джанни достал из кармана пиджака бумажник, вытащил оттуда визитную карточку, написал на ней несколько цифр и положил на стол.

— Мой домашний телефон. Рабочий там уже есть, так что вы сможете найти меня в любой момент.

Элизабет проводила его до прихожей. Около самой двери он остановился и нежно провел пальцами по ее щеке.

— Спокойно ночи, дорогая.

К счастью, он не стал задерживаться. Элизабет закрыла дверь на замок и еще на цепочку, а затем вернулась в гостиную. Там она уселась на диван перед включенным телевизором, вспоминая сегодняшнюю презентацию, всеобщее восхищение показанной коллекцией… и не заметила, как веки ее смежились.

5

Элизабет проснулась от звуков мужских голосов и в тревоге открыла глаза. С экрана телевизора на нее смотрели два члена парламента, обсуждающие последние изменения в законе о продаже недвижимости.

Она потянулась, растерла затекшие ноги и взглянула на часы. Времени как раз хватало, чтобы принять душ, одеться и позавтракать.

Было без нескольких минут десять, когда молодая женщина остановила машину перед входом в «Грацио и Спенсер». Она открыла дверь и вошла в зал. Да, обслуживающий персонал потрудился на славу: помещение блистало чистотой, всюду царил порядок.

— Доброе утро, — поприветствовал ее Фабио, когда Элизабет вошла в его кабинет.

— Привет, — улыбнулась она компаньону, перед которым лежала аккуратная пачка счетов. — Ты просто ангел!

— Наконец-то и ты это признала!

— А раз ты разобрался со счетами и чеками, я обзвоню всех, кого следует.

— Но сначала кофе. — Фабио подошел к Элизабет и обнял за плечи. Заметив, что она поморщилась от его прикосновения, итальянец нахмурился. Приглядевшись, он обратил внимание на тени под глазами. — Головная боль? Бессонница? Еще что-то?

— Всего понемногу.

— Поподробнее о третьем пункте, Элизабет.

Фабио называл ее то дорогой, то милой, а настоящее имя использовал очень редко.

— Вчерашний вечер прошел на редкость успешно. Ты не находишь? — попыталась она уйти от ответа.

Но Фабио было не так-то просто сбить с толку.

— Да. Но это не первый наш удавшийся показ. Только почему-то раньше ты никогда не выглядела на следующее утро такой бледной и нервной.

Очевидно, придется рассказать ему правду, вздохнула Элизабет. Или максимум того, что он должен знать.

— Я смотрела фильм по телевизору и не заметила, как заснула. Видимо, я просто еще не до конца проснулась.

Фабио некоторое время молчал, а затем насмешливо произнес:

— Для начала неплохо, дорогая.

— Ты что-то говорил про кофе? Элизабет взяла чашку и поднялась в свой кабинет на втором этаже. Там она уселась за письменный стол и принялась уточнять по телефону условия продаж и суммы сделок.

Неожиданно раздался звонок внутренней связи, и молодая женщина ответила:

— Да, Фабио…

— Питер Аткинс здесь и желает тебя видеть. Впустить его?

— Нет, — быстро сказала Элизабет. — Я не хочу его видеть.

Через секунду раздался тот же звонок.

— Он говорит, что это очень важно. Элизабет подавила желание выругаться.

— Передай, что я подойду через минуту.

Она быстро спустилась по винтовой лестнице, громко стуча каблуками, и холодно взглянула на поджидающего ее Питера.

— Добрый день, — поздоровалась она официальным тоном.

— Я хочу лично перед тобой извиниться.

— Боюсь, уже несколько поздно, — произнесла она, чувствуя странную тревогу в душе. — Если позволишь, мне нужно вернуться к работе.

— Я должен поговорить с тобой и все объяснить. Давай пообедаем вместе. Ну, пожалуйста!.. — Питер старался быть убедительным. — Я не знаю, что на меня нашло вчера вечером!

— Будь добр, уйди. Прямо сейчас, — тихо, но твердо сказала Элизабет.

Он протянул руку, будто бы намереваясь прикоснуться к ее ладони. Но молодая женщина быстро отступила.

— Элизабет!

Наверное, сам Господь Бог послал в этот момент Фабио!

— У меня тут клиент, — сообщил итальянец, окидывая парочку взглядом. — Поэтому не могла бы ты принять чек от мистера Копполо? Он появится здесь буквально через минуту.

Она почти поверила ему, но, взглянув в карие глаза Фабио, заметила лукавый блеск.

— Да, конечно.

Вошедшему Джанни Элизабет показалась беззащитной и хрупкой, словно тончайший хрусталь. Он сразу же заметил ее бледность и темные тени под глазами.

— Добрый день, — обратился он к молодой женщине, намеренно не замечая Питера.

Затем подошел, взял ее лицо в ладони и замер, вглядываясь в синие встревоженные глаза. Через секунду губы его приникли к полураскрытому рту Элизабет с нежностью, от которой у нее перехватило дыхание. Она не смогла сдержать стон наслаждения. Но когда Джанни слегка прикусил зубами ее нижнюю губу, Элизабет вздрогнула и попыталась отстраниться. Однако он лишь крепче прижал к себе.

— Что здесь происходит, Бет? — раздался глухой и напряженный голос Питера.

Итальянец провел ладонью по ее округлому бедру и посмотрел на Элизабет сверху вниз ласково и покровительственно — так смотрят на любовниц.

— Мне кажется, нам больше незачем скрывать наши отношения, дорогая.

Она не успела осознать смысла его слов, а Джанни уже снова целовал ее — страстно и нежно. Однако Элизабет не покидало ощущение, что они разыгрывают спектакль для одного-единственного зрителя. Все шло точно по сценарию, поэтому никто не удивился, когда Питер, пробормотав проклятия, выскочил на улицу.

Фабио, который, похоже, забыл про своего «клиента», запер за ним дверь и повесил табличку «Закрыто».

— Не делай этого! — запротестовала Элизабет.

— Поздно, он уже сделал. Итак, что же вы собираетесь предпринять? — Джанни насмешливо посмотрел на молодую женщину. — Подадите на меня в суд?

Она перевела взгляд с одного итальянца на другого, прекрасно отдавая себе отчет в том, что испытывает к представителям этой нации самые противоречивые чувства — от восхищения до негодования.

— Вы хоть понимаете, что очень скоро «новость» узнают мои родители? Что они подумают? — спросила Элизабет, уверенная в глубине души, что дражайшая матушка придет от известия в восторг. Но тут неожиданная догадка привела ее в ярость. — Зато у вас будут развязаны руки в истории с Лаурой? Разве вы не этого добивались?

— А кто такая Лаура? — полюбопытствовал Фабио, и Джанни коротко пояснил:

— Молодая вдова моего старинного друга.

— И мистер Копполо хочет с моей помощью избавиться от нее, — раздраженно добавила Элизабет.

— А… — Молодой человек понял все без дополнительных объяснений. — Но ты не хочешь притворяться. — Широкая улыбка осветила смуглое лицо Фабио, и он подмигнул компаньонке. — А может, передумаешь, дорогая? Подыграй мистеру Копполо, ну чего тебе стоит?

— Фабио, — предупредила она, — мне все это не кажется смешным.

— Понимаю. — Лицо его неожиданно стало серьезным. Насколько он успел разобраться, Джанни намеревался использовать ситуацию с Питером в своих целях, но он вряд ли способен причинить вред Элизабет. — Ты простишь мне, если я скажу, что собираюсь от души насладиться представлением? — Фабио не дал ей ответить и продолжил: — Не стоит даже говорить, что дальше меня этот разговор не пойдет. А теперь почему бы вам не пообедать вместе и не обсудить совместные действия?

— Да, действительно, — кивнул Джанни, — почему бы и нет?

Элизабет бросила на него возмущенный взгляд и уже раскрыла рот, чтобы возразить, но неожиданно для себя сказала:

— Я только возьму сумочку.

Она поднялась в свой кабинет, посмотрела в зеркальце, поправила прическу. На обратном пути она заглянула к Фабио. Тот разговаривал с кем-то из клиентов по телефону, и ей пришлось жестами объяснить ему, что она вернется к двум.

— Предлагаю не идти слишком далеко, — произнес Джанни, помогая женщине надеть пальто.

— Хорошо. Вам выбирать.

Через десять минут они уже сидели в небольшом ресторанчике, где подавали замечательные блюда французской кухни. Из окон с видом на парк открывался замечательный пейзаж. Высокие деревья в светло-зеленой дымке молодой листвы, прозрачная вода пруда, ранние цветы, разноцветным ковром устилающие лужайки.

— Ваши родители пригласили Лауру сегодня на ужин.

Элизабет посмотрела на собеседника поверх бокала. Итальянец выглядел совершенно спокойным и производил весьма солидное впечатление.

— Мама очень гостеприимная хозяйка, — ровным голосом ответила она. — Уверена, вы оба получите большое удовольствие.

Подошел официант и принес заказ.

— Я заеду за вами без пяти шесть.

— У меня другие планы.

— Измените их.

— Они затрагивают других людей. К тому же, если бы я предупредила заранее…

— Думаю, они примут ваши извинения. Да, примут, но дело в другом. Элизабет придвинула к себе тарелку с салатом из свежих овощей. Она тянула время, и Джанни знал это.

— Неужели «представление» не может подождать несколько дней?

— Там обязательно будут Вирджиния и Рэндалл Аткинс, — произнес Джанни, наклоняясь над столом. — Их удивит, почему вас нет со мной. И почему меня сопровождает Лаура.

Пришлось признать, что в его рассуждениях есть смысл.

— Да, вы правы.

Почему-то она не могла избавиться от ощущения, что принимает жизненно важное решение. Как долго придется притворяться? Две недели? Месяц? Не могут же они присутствовать на каждой вечеринке. Раза два в неделю — не больше. Иначе ей не выдержать!

Просто держи себя в руках, посоветовал внутренний голос. Не иди на поводу у собственных чувств.

Элизабет отпила минеральной воды и вытерла губы салфеткой. Салат, конечно, был восхитителен, но аппетит исчез как по мановению волшебной палочки.

А как быть с ощущениями, которые она испытывает всякий раз, когда Джанни прикасается к ней? И почему ей хочется, что их поцелуй длился вечно? Да за последние два дня она пережила куда больше эмоций, чем за… за всю предыдущую жизнь! И как после этого держать себя в руках?

Джанни не спускал глаз с лица молодой женщины и поражался, насколько выразительны его черты. Интересно, она понимает, что чудесные синие глаза выдают все ее мысли и чувства? Или только он один может читать их?

— Думаю, нам стоит договориться об основных правилах игры. Звучит немножко грубо, зато честно, — сказала Элизабет, глядя в тарелку.

— А что именно вас беспокоит?

Она подняла взгляд, но не смогла ничего увидеть на бесстрастном лице итальянца. Неужели она сошла с ума? Ей же никогда не вести игру с таким хладнокровием!

— Вы не будете ничего решать за меня и наоборот, — начала Элизабет. — Мы станем обсуждать вместе все, что касается нас обоих.

— Разумно.

Так, уже неплохо.

— Обойдемся без излишней… — Она хотела сказать «близости», но это слово показалось ей слишком интимным. — Без ненужных физических контактов, — быстро поправилась Элизабет, стараясь не замечать насмешливых искорок в черных глазах собеседника.

— Я постараюсь, но только если вы тоже будете себя сдерживать…

— Не смешно! — оборвала его она, и Джанни криво усмехнулся:

— Чувство юмора — это лучшее, что у меня есть.

— Вы не собираетесь ограничить это по времени?

— Ланч? — спросил он, с невинным видом поднимая брови.

— Наши предполагаемые отношения!

— А, вот вы о чем. Может быть, пустим на самотек? Пусть все будет как будет.

Вот она — главная цель разговора! Элизабет отодвинула тарелку.

— Вы меня заинтриговали. Как же вы узнали, что я стажировалась во Франции?

— Я всегда выясняю подробности о прошлом людей, с которыми собираюсь работать. Это своего рода мера предосторожности.

Глаза Элизабет сузились.

— Но мы не встречались раньше.

— Нет, встречались.

— Где?

— На одной вечеринке.

Гмм… возможно. В парижских клубах кого только не встретишь! Впрочем, сама Элизабет Джанни Копполо никогда там не видела. Это точно!

— Но нас не представили друг другу, — уверенно произнесла она.

— Нет, — подтвердил он. — Во-первых, там было слишком много народа. А во-вторых, я был не один.

Почему-то она почувствовала легкий укол ревности.

— Дайте мне номер вашего телефона, если вдруг понадобится срочно связаться, — попросил Джанни.

— Хотите сказать, что еще не узнали его? — удивилась Элизабет.

— Узнал. Но я бы предпочел, чтобы вы сами мне его дали.

Она на секунду задержала на нем взгляд, а затем достала из сумочки визитную карточку.

— Кофе? Десерт? — спросил Джанни. Но в ответ она покачала головой. Сколько времени они провели здесь? Полчаса? Час?

— Нет, спасибо. Меня ждут дела, а потом я вернусь в офис. — Никаких дел у Элизабет не было, но Джанни незачем это знать. — Мне пора идти.

Итальянец помахал руку, подзывая официанта, оплатил счет и поднялся.

— Я прогуляюсь с вами.

Элизабет приготовилась произнести «не стоит», но, увидев решительное выражение его лица, предпочла промолчать.

Воображение ее лихорадочно работало над тем, какие именно «дела» необходимо совершить. Для начала она зашла в булочную, где купила шоколадных круассанов и ржаных лепешек. Затем посетила почту, где долго стояла в очереди за марками и поздравительными открытками.

Все это время Элизабет не покидало подозрение, что Джанни раскусил ее. Впрочем, это не имело никакого значения.

— Вы закончили ваши дела?

Низкий, с легким акцентом голос подтолкнул Элизабет на дальнейшие подвиги. Она заглянула в аптеку и вышла оттуда, прижимая к груди разноцветные коробки с витаминами, поверх которых лежал градусник.

Дальше на пути попалась овощная лавка. Элизабет зашла и туда. Выбор ее пал на связку бананов, несколько красных яблок и кисть винограда. Все это достанется Фабио, мстительно подумала она, не забыв, как друг подыграл этому бесцеремонному типу.

— У меня не будет времени сходить за покупками после работы, — сочла нужным пояснить Элизабет.

Наконец они добрались до дома моделей. Все это время молодая женщина приглядывалась к спутнику, не переставая удивляться его росту и уверенной манере держаться. Перед входом в «Грацио и Спенсер» она остановилась, чтобы поблагодарить за ланч, и с удивлением обнаружила, что Джанни и не думает оставлять ее в покое.

— Если вы не забыли, осталась одна маленькая деталь, — спокойно напомнил он. — Я должен передать вам чек и договориться о доставке картины.

Элизабет вспомнила о профессиональных навыках и через десять минут оформила все документы. После чего проводила клиента до двери.

— Что это ты принесла? — спросил Фабио, оглядывая внушительную гору пакетов.

— Всякую всячину, — спокойно ответила она, придвигая покупки компаньону. — Для тебя.

В ответ он весело рассмеялся.

— Маленький отвлекающий маневр? — Фабио всегда знал, что у Элизабет на уме.

— Именно, — подтвердила она и направилась к двери.

— Сегодняшний вечер обещает быть весьма интересным, — пробормотал Фабио, глядя вслед молодой женщине.

Часы уже давно пробили пять, когда Элизабет наконец-то остановила машину в гараже и быстро поднялась в квартиру. Она прослушала сообщения на автоответчике, одно из которых было от Питера. Он умолял позвонить ему как можно скорее. После минутного колебания, Элизабет нажала кнопку «Удалить запись».

Ее все больше беспокоила навязчивость молодого человека. Но совесть Элизабет была чиста: она никогда не обещала ему ничего, кроме дружбы.

До встречи с Джанни оставалось всего полчаса. Как раз хватит на то, чтобы принять душ, одеться, сделать прическу и макияж.

Ровно без пяти шесть Элизабет спустилась вниз, где ее уже ждал Джанни. Он вышел из машины и стоял, прислонившись к капоту и не спуская глаз с входной двери.

Эта женщина, как всегда, выглядела потрясающе. Простое черное платье выгодно облегало все изгибы тела, каблуки подчеркивали стройность ног, длинное голубое пальто нараспашку делало ее похожей на таинственный призрак. Белокурые волосы были аккуратно причесаны, лишь две длинные пряди выпущены вдоль щек; умело нанесенный макияж делал красивое лицо еще более выразительным.

Если правда, что мужчину прежде всего оценивают по тому, какая с ним женщина, то Джанни Копполо мог быть спокоен за свою репутацию.

Элизабет скользнула на пассажирское сиденье и улыбнулась Джанни. Тот был совершенно спокоен, и она многое дала бы, чтобы обладать хоть каплей подобного хладнокровия. Впрочем, ему-то не придется объясняться с родителями.

Машина плавно набирала скорость, выезжая на Пэлл-Мэлл-стрит.

— Десять минут на подготовку, — пошутила Элизабет, стараясь придать себе храбрости.

— Меньше, — усмехнулся Джанни. — Все начнется, когда мы заберем Лауру из отеля.

— Тогда нам лучше сейчас перейти на «ты», — предложила она, понимая, что если любовники обращаются друг к другу официально, то это может возбудить подозрения даже у самых простодушных людей. Что же говорить о светских львах и львицах, в логово которых они направляются.

— С удовольствием.

Через несколько минут он остановился перед входом в отель «Ритц».

— Я ненадолго.

Элизабет наблюдала за Джанни сквозь прозрачные двери. Итальянец прошел через холл к одному из высоких кресел и поприветствовал элегантно одетую женщину. Язык не поворачивался назвать ее просто красивой — она была прекрасна, ослепительна в своем совершенстве! Цепкий взгляд дизайнера тут же оценил ее изысканный туалет. Да, Лаура отлично знала, как подчеркнуть достоинства своей фигуры!

Элизабет даже почувствовала некоторую зависть, глядя, как Джанни ведет свою спутницу к машине.

Молодая жизнерадостная и очаровательная брюнетка совсем не походила на безутешную вдову, образ которой сложился в голове Элизабет. Всю дорогу они весело проболтали и не заметили, как впереди показался белый трехэтажный дом четы Спенсер.

Несколько машин уже стояло на большой стоянке, в окнах особняка горел свет. Неожиданно Элизабет охватило беспокойство, ей захотелось оказаться как можно дальше от этого места и никогда ничего не знать об интригах мистера Копполо.

Джанни словно почувствовал ее настроение и крепко взял за руку. Пальцы их сплелись, и итальянец нежно улыбнулся Элизабет. Сердце ее застучало с удвоенной силой, кровь прилила к щекам, окрашивая их румянцем. Боже, во что она ввязалась?

6

— Джанни, Лаура, рада вас видеть! — Сара, радушная хозяйка, приветствовала гостей широкой улыбкой. Она прижалась щекой к щеке дочери. — Дорогая, мне так приятно, что ты пришла!

Самых близких друзей у миссис Спенсер оказалось человек тридцать. Они наполнили большой дом смехом и болтовней. Официанты, нанятые из соседнего ресторанчика, разносили подносы с напитками и с закусками.

Вскоре новоприбывшие смешались с остальными гостями. Элизабет все время чувствовала пальцы Джанни, сжимающие ее ладонь, и то и дело безуспешно пыталась освободиться.

Из дальнего конца гостиной послышался звонкий смех Вирджинии Аткинс и басовитый хохот ее супруга. Элизабет внутренне напряглась при мысли, что Питер тоже может находиться поблизости.

— А вы давно знакомы с Джанни? — спросила ее красавица брюнетка.

Что за странный вопрос? Джанни ведь должен был рассказать Лауре хоть что-нибудь!

— Мы с Бет познакомились во Франции, — ответил итальянец, и Элизабет недовольно наморщила нос.

— Честное слово, дорогой, — сладко произнесла она, обращаясь к Джанни, — я вполне способна сама ответить. — Молодая женщина обернулась к Лауре. — На вечеринке. Пять лет назад. Я проходила стажировку у одного известного мастера моды. Вы понимаете, усиленная учеба и все такое, но друзья вытаскивали меня повеселиться. И однажды я встретила Джанни…

Черные глаза Лауры расширились от удивления.

— Он был один?

— Конечно, нет, — рассмеялась Элизабет. — Его сопровождала ослепительная блондинка.

— И он, конечно, сразу положил на вас глаз.

— Именно так, — сказал Джанни и склонился над рукой Элизабет. Она почувствовала легкое прикосновение его губ.

— Он изображал джентльмена и тщательно скрывал свои намерения. — Элизабет встретила его взгляд и с невинным видом обратилась за подтверждением: — Разве не так, дорогой?

— Только поначалу. А потом перестал. Разыгрывать окружающих он умел ничуть не хуже ее!

— Элизабет! Джанни!

К всеобщей радости, это оказался Фабио. Он приветливо улыбнулся приятельнице и ее спутнику и с видимым удовольствием поцеловал изящную ручку Лауры, когда Джанни их представил.

— Замечательный вечер, — произнес он, полностью переключая внимание на роскошную брюнетку. — Вы здесь на отдыхе?

— Да. Джанни посоветовал мне расслабиться и немного попутешествовать.

— Быть может, мы с вами поужинаем? Вечером в четверг?

Вот это да, Фабио не желал тратить времени попусту! Но Лаура слегка пожала прекрасными обнаженными плечами.

— А это удобно для Джанни и Элизабет? Ничего себе, ужин вчетвером! А четверг уже завтра!

— Мы будем только рады. Да, моя дорогая?

Разговор был настолько нелеп, что Элизабет чуть было не ответила «нет», но сдержалась.

— Да, конечно, — восторженно улыбнулась она мнимому любовнику. При первой же возможности она объяснит, что не намерена слишком часто посещать подобные «мероприятия».

Элизабет отпила искрящегося шампанского и с завистью посмотрела на проходящего мимо официанта, который нес поднос с закусками. Со времени ланча, казалось, прошла вечность.

— О, какие замечательные картины! Это ведь импрессионисты! — восхитилась Лаура, заметив пейзажи на стенах. — Джанни, ты просто обязан рассказать мне про них.

— Дорогой, покажи Лауре коллекцию моего отца, — предложила Элизабет, пользуясь возможностью отомстить итальянцу. — Папа собирает импрессионистов уже давно, и у него есть на что посмотреть. Второй этаж, третья дверь направо.

Но общение наедине с Лаурой не входило в планы Джанни. Глаза его опасно блеснули, когда он поднял взгляд на белокурую спутницу.

— Бет знает коллекцию отца гораздо лучше меня, — вкрадчиво произнес он. — К тому же у нее профессиональный взгляд художника.

Да, очень хитрый ход, нельзя не признать. Джанни никак нельзя обвинить в невежливости.

Делать было нечего, и Элизабет повела гостью на второй этаж. Дойдя до большой комнаты с окнами во всю стену, она включила свет, потому что на улице уже начинало смеркаться.

— Картины начал собирать еще мой прадед. Он подолгу жил во Франции, был знаком с Мане и Ренуаром, сам тоже неплохо писал маслом. Все началось с нескольких набросков, которые ему подарил Огюст Ренуар. Вот они — самые первые экспонаты коллекции.

— А потом дело продолжил его сын? — спросила Лаура, внимательно рассматривая карандашные рисунки великого художника.

— Да. Теперь эстафету, так сказать, принял мой отец. Он часто ездит на аукционы, выискивая картины, которые еще не успели попасть в музеи. Когда-нибудь, я думаю, он захочет выставить их на всеобщее обозрение…

В течение нескольких минут женщины молча наслаждались работами живописцев. Потом Лаура прервала молчание.

— Джанни — мой старинный друг, — спокойно сказала она. — Мы уже давно знакомы.

Элизабет не стала притворяться, будто не понимает, к чему клонит гостья.

— Уверена, что вы не просто так мне это рассказываете.

— Удивительно, что он никогда раньше не упоминал о вас.

Почему-то Элизабет почувствовала себя человеком, идущим по минному полю. Одна ошибка — и все кончено.

— Знаете, Джанни часто бывает по делам в разных европейских столицах, — на ходу придумывала она. — Мы с ним встретились в Париже незадолго до моего возвращения в Лондон. Я должна была попробовать свои силы в избранной профессии…

— А сейчас? — настаивала Лаура. — Как я поняла, вы совсем недавно снова нашли друг друга?

— Да.

— Вы любите его?

Думай, Бет, думай! — приказала она себе. Неверное слово все разрушит. Ты не можешь сказать «нет».

— Да, — просто ответила она. — Очень. Надеюсь, Небеса не сильно покарают меня за эту ложь, подумала Элизабет.

— Я тоже, — призналась брюнетка.

— И что вы предлагаете? Дуэль со смертельным исходом? Остаться в живых должна только одна из нас, да?

Лаура улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась. Отчего лицо ее стало еще прекраснее.

— Вы мне нравитесь.

— Приятно слышать, — искренне ответила Элизабет. — Надеюсь, это поможет нам обоим.

— Я тоже надеюсь, — призналась темноволосая красавица. — Мне кажется, вы очень подходите Джанни. Но со мной ему тоже хорошо. У нас общие интересы, знакомые, мы старые друзья. После смерти мужа, я поняла, как сильно не хочу остаться одна. Вы меня понимаете?

— Понимаю. Но вы не забыли об определяющем факторе? — Лаура непонимающе подняла идеальной формы бровь, и Элизабет объяснила: — Джанни, это он должен делать выбор. Разве нет?

— Да, конечно.

— А теперь, когда мы так мило поболтали, не присоединиться ли нам к остальным гостям? — предложила Элизабет.

— С удовольствием.

Они спустились в гостиную, и Джанни пошел им навстречу. Он улыбнулся обеим женщинам, но ладонь его по-хозяйски легла на талию Элизабет, а затем скользнула по ее обнаженной спине.

Она сразу почувствовала прилив тепла, а когда его губы слегка пощекотали нежное ушко, приятная дрожь пробежала по всему телу. Джанни протянул Элизабет тарелку с закусками, по всей видимости, выбранными им самим.

В этот момент Элизабет заметила Питера, и аппетит ее мгновенно улетучился.

— Я подумал, что ты проголодалась.

— Не очень.

Он взял кусочек лобстера и поднес к ее губам.

— Попробуй вот это.

Элизабет покачала головой. Тогда Джанни сам откусил немного, а остальное снова предложил ей.

Бога ради, чем он занимается? Элизабет пришлось есть прямо из его пальцев. К ее ужасу, он уже приготовил новую порцию.

— Тебе не кажется, что это уже слишком?

— Ты можешь хотя бы сделать вид, что получаешь удовольствие, — бархатным голосом протянул он. Элизабет приоткрыла рот, но, проглатывая следующий кусочек, намеренно укусила его за палец и тут же сделала вид, что страшно расстроилась. — Ох, дорогой, тебе не очень больно? Прости меня, пожалуйста.

— Думаю, я выживу.

— Тогда, может быть, принесешь мне выпить?

— Шампанского?

Поколебавшись с секунду, она кивнула белокурой головой.

— Конечно. — Не самый мудрый выбор, но внутри нее уже разгоралось пламя.

Джанни окликнул официанта, и через минуту тот принес напитки. От итальянского банкира исходило ощущение власти. Мало кто мог выдержать холодный взгляд его черных глаз, особенно если он сопровождался приказаниями, отданными глуховатым, но очень хорошо слышным голосом.

Элизабет осторожно подняла взгляд, изучая четкие линии лица, твердый подбородок, плотно сжатые губы. Интересно, каким он становится, когда теряет над собой контроль? Легкая дрожь пробежала по ее телу. Несдержанным, бесстыдным, опасным и совершенно неуправляемым, как настоящий дикарь…

В этот момент Джанни посмотрел ей в глаза. Элизабет опустила веки, почувствовав, что дышать стало неимоверно трудно. Губы Джанни изогнулись в ленивой довольной улыбке.

Неужели он читает ее мысли? Она знала, что не хочет спать с этим мужчиной — это будет все равно, что продать собственную душу дьяволу. К тому же ты никогда его не забудешь, прошептал противный внутренний голос.

Элизабет больше не хотела смотреть на своего спутника. Пришлось придумать благовидный предлог, чтобы в тишине привести в порядок мысли.

— Мне надо поправить прическу, — сказала она, отдавая Джанни бокал с шампанским. — Я ненадолго.

По дороге Элизабет несколько раз останавливалась, чтобы перекинуться парой слов с гостями. Наконец молодая женщина поднялась на третий этаж, где располагались апартаменты супругов Спенсер. Она зашла в гардеробную матери, поправила перед зеркалом прическу, обновила макияж. За эти несколько минут ей удалось успокоиться, и Элизабет почувствовала себя готовой к любым трудностям.

Идя по длинному коридору обратно, она неожиданно решила заглянуть в свою старую комнату. Она распахнула дверь и увидела стены, оклеенные знакомыми обоями, свой письменный стол, мольберт, на котором даже остался чистый лист бумаги. Родители не стали что-либо менять на случай, если дочка решит вернуться. Сердце Элизабет затопила волна нежности…

Почувствовав за спиной движение, женщина резко обернулась. Прислонившись к дверному косяку, на нее смотрел Питер.

— Здесь расположены комнаты членов семьи, — ровным тоном произнесла она, направляясь к выходу.

Элизабет ожидала, что молодой человек уступит дорогу, но тот стоял не шевелясь.

— Питер, ты мешаешь мне пройти.

Нервы ее были на взводе. В комнаты третьего этажа не проникал никакой шум снизу, как и наоборот. Даже если закричать, то вряд ли кто-нибудь услышит.

Она решительно шагнула вперед. И Питер тут же схватил ее за плечо.

— Чем же я тебя не устроил? — угрожающе спросил он.

— Наши с тобой отцы большие приятели, к тому же партнеры по бизнесу, — начала Элизабет, надеясь успокоить его. — У родителей один круг общения. Мы с тобой только друзья.

— Хочешь сказать, что это все?

— Для меня — да. — Она подняла взгляд и, увидев лихорадочный блеск в глазах Питера, поняла, что должна действовать максимально осторожно. — Мне жаль, если ты рассчитывал на что-то помимо дружбы.

— Если бы чертов итальянец не появился в тот вечер, все было по-другому, — мрачно пробормотал он.

— Думаю, ничего бы не изменилось, — помедлив секунды две, сказала Элизабет.

— Неправда! — яростно воскликнул Питер. — Ты должна дать мне шанс.

Ни за что на свете! Но Элизабет предпочла промолчать.

— Бет! — В голосе его послышалось отчаяние.

— Ты думаешь чего-то добиться, удерживая меня здесь? — спросила она, мысленно взмолившись, чтобы кто-нибудь — лучше всего Джанни — обеспокоился бы ее долгим отсутствием.

Лицо Питера перекосилось от бешенства.

— Ты спала с ним!

— Тебе нет до этого никакого дела, ясно?

— Ах вот как!..

Он мгновенно завел ей руки за спину, удерживая их одной рукой, другую просунул между ее бедер. Секунд десять продолжалась отвратительная пытка, но страх и омерзение придали Элизабет сил, и она ударила Питера лбом в переносицу. Тот дернул голову и ослабил хватку.

— Боюсь, Джанни больше не захочет тебя, если узнает, что и я имел тебя.

В следующую секунду Элизабет обнаружила, что свободна, а Питер лежит на ковре.

— У тебя не будет такой возможности. — В голосе Джанни Копполо звенела сталь. — На этот раз тебе все-таки придется иметь дело с правоохранительными органами.

— У тебя ничего не получится! — выкрикнул Питер, вставая.

— Посмотри на меня, — тихо произнес итальянец.

— Мой отец…

— У него не хватит денег, чтобы вытащить тебя из очередной передряги. Попытка изнасилования — серьезное преступление.

Питер вспыхнул.

— Я не касался ее!

Джанни проигнорировал его слова и сказал:

— Тебе придется побыть здесь, пока Элизабет сходит за твоими родителями.

— Все зависит только от цены, разве нет? Отец заплатит любые деньги…

— Как он уже неоднократно делал в прошлом, да? — перебил Питера итальянец. — Но сейчас этот номер не пройдет. — В его тоне звучала такая непреклонность, что молодой Аткинс чуть не впал в истерику.

— Только не приводи мать! — прокричал он вслед Элизабет. — Она никогда меня не поймет!

— Возможно, пришло время проверить это, — безжалостно произнес Джанни.

— Нет, Бет, нет! — умолял Питер. — Я сделаю все, что ты хочешь. Обещаю!

— Тогда у тебя два выхода. Или сейчас сюда приходят твои родители и мы решим дело, так сказать, полюбовно, без лишнего шума. Или спускаемся вниз, где ты публично приносишь Элизабет извинения. Выбирай, — жестко приказал Джанни. — И учти, если ты позволишь себе еще какую-либо выходку в отношении Элизабет, то она составит исковое заявление и передаст его в суд. Уж я за этим прослежу, будь уверен!

Естественно, Питер предпочел первое.

Идя по лестнице, молодая женщина машинально поправила прическу все еще дрожащей рукой. Перед тем как войти в гостиную, она немного постояла, прислонившись к стене, чтобы восстановить дыхание.

Все, что случилось потом, Элизабет не пожелала бы и злейшему врагу. Джанни сразу отказался от денег, которые предложил вмиг постаревший Рэндалл, и порекомендовал Аткинсам увезти сына из Лондона, а еще лучше и из страны, как можно скорее. На мать Питера было страшно смотреть — так она расстроилась.

В этот момент появилась хозяйка дома и потребовала объяснить, что тут происходит.

— Питер слишком много выпил, — глухо сказал Рэндалл, стараясь ни на кого не смотреть. — Мы забираем его домой.

Как только они остались втроем, Сара Спенсер снова спросила:

— Кто-нибудь скажет мне, что здесь на самом деле случилось?

Элизабет молчала, опустив глаза.

— Джанни, может быть, вы ответите?

— Питер не смог смириться, что между мной и Элизабет существуют определенные отношения, — мрачно ответил тот. — Вчера после презентации он уже попытался применить силу, подкараулив вашу дочь на улице, но сегодня преступил все границы дозволенного.

Миссис Спенсер пришла в ужас.

— Дорогая, ты не пострадала, скажи мне?

— Все нормально, мама, — тихо ответила Элизабет.

— Это уже не первая неприглядная история в жизни Питера, — все так же мрачно поведал Джанни. — Три года назад в Нью-Йорке случилось нечто подобное.

— Как раз три года назад Аткинсы переехали в Англию, — тихо, словно самой себе сказала Сара.

— В Америке его четыре раза исключали из колледжа. Он сменил три университета.

Миссис Спенсер не стала спрашивать, откуда у Копполо сведения. Ей было достаточно того, что она все это услышала.

— Бет, доченька, ты не хочешь…

— Она останется со мной, — заявил Джанни.

— Подожди-ка… — начала Элизабет, но он бесцеремонно оборвал ее:

— Никаких возражений, моя дорогая.

— Доченька, ради меня и себя сделай так, как говорит Джанни. Пожалуйста, прошу тебя!

— Я только предупрежу Лауру, что мы с Элизабет уедем пораньше, — произнес итальянец, целуя молодую женщину в лоб. — Если она захочет остаться, то сможет взять такси.

— Принести тебе чего-нибудь, дорогая? — засуетилась Сара, когда Джанни вышел из комнаты. — Кофе? Бренди?

— Ничего не нужно, — заверила она мать, пытаясь хоть чуть-чуть развеять ее беспокойство. — Я просто перенервничала, и все.

— Никогда бы не подумала, что Питер способен на такое, — с горечью и недоумением произнесла миссис Спенсер. — Слава Богу, Джанни оказался рядом.

Элизабет чуть было не сказала, что все произошло именно по вине расчудесного Джанни. Хотя это было не совсем так: поведение итальянского миллионера стало только поводом для безумной выходки Питера. Рано или поздно молодой человек проявил бы низменные стороны своей натуры.

— Мама… — начала Элизабет, но неожиданно передумала откровенничать. Она решила не говорить, что ее отношения с Джанни Копполо всего лишь игра, шутка.

— Да, дорогая?

— Я пойду в ванную.

Ей страшно хотелось стереть с себя грязь прикосновений Питера. Но она ограничилась тем, что ополоснула лицо и вымыла руки.

Элизабет вышла из ванной, и в этот момент появился Джанни. Он не спускал с молодой женщины внимательных темных глаз, пока та прощалась с матерью.

— Я позвоню тебе завтра утром.

Сара крепко прижала дочь к груди, словно не желая отпускать.

— Пожалуйста, береги себя.

«Бентли» Джанни выехал на дорогу. За все время пути они не произнесли ни слова.

— Я сама справлюсь, — твердо произнесла Элизабет, когда он остановил машину перед ее домом.

Она посмотрела на него поверх крыши машины и, заметив в черных глазах странный блеск, почувствовала, что ее одолевает ярость.

— Послушай…

— Ты сама пойдешь или мне донести тебя? — глухо спросил Джанни.

— Иди к черту!

— Даже не надейся так просто избавиться от меня. — Он обошел машину и приблизился к молодой женщине. — Итак, что же ты выбрала?

— Если ты посмеешь… Последующие слова Элизабет превратились в нечленораздельное бормотание, когда он перекинул ее через плечо и быстро понес к входу. Итальянец открыл дверь ее же ключом и прошествовал к лифту.

— Поставь меня на пол, мерзавец! — вопила Элизабет, изо всех сил колотя его по спине.

В ответ Джанни лишь слегка встряхнул ее, устраивая поудобнее на плече.

В лифте Элизабет предприняла еще одну попытку освободиться, но и та потерпела крах. Этот тип не обращал внимания на ее удары и спокойно делал свое дело. Когда кабина остановилась на пятнадцатом этаже, он донес Элизабет до квартиры, отпер дверь и только в прихожей медленно опустил ее на пол.

— Хочешь драться? — с издевкой спросил он. — Приступай.

Да, она действительно хотела ударить его. И ей было плевать, что победа окажется не на ее стороне.

— Ты, — наступала Элизабет, уже не пытаясь сдержать обуревающей ее ярости, — ты самый наглый и самовлюбленный из всех мужчин, которых я когда-либо встречала. Я хочу, чтобы ты немедленно убрался отсюда!

— Мы будем вместе. Или здесь, — твердо ответил Джанни. — Или в моей квартире. Выбирай.

— Ты не думаешь, что слишком увлекся, изображая моего возлюбленного? — язвительно поинтересовалась Элизабет.

— Нет, — последовал уверенный ответ.

— Я позвоню в полицию, и тебя заберут, — пригрозила она, прекрасно понимая, что таким способом его не запугать.

— Давай.

Гнев ее разбился о каменную стену его спокойствия. Через мгновение Элизабет почувствовала себя совершенно опустошенной и донельзя усталой. Исчезло всякое желание сопротивляться. Наверное, сейчас лучше всего признать поражение, чтобы сохранить остатки моральных и физических сил, решила Элизабет. Это гораздо проще, чем продолжать спорить с таким наглым типом.

— Ты можешь спать здесь, в гостиной, — бросила она через плечо и прошла в спальню, закрыв за собой дверь.

Если он так хочет остаться — его дело. А она насладится пенной ванной с ароматическим маслом, вытрется пушистым полотенцем, заберется в уютную постель и спокойно проспит до утра.

Теплая вода и приятный запах подействовали на нее расслабляющее. Элизабет прикрыла веки, наслаждаясь тишиной и покоем.

Прошла всего минута — во всяком случае, так ей показалось, — как в дверь постучали. Она вскочила, испуганно хлопая глазами, и в это мгновение в ванную вошел Джанни.

— Что тебе здесь нужно?

Как она трогательна, подумал он, глядя на Элизабет, стоящую по колено в белой пене.

— Проверяю, не утонули ли ты.

Синие глаза метали самые настоящие молнии.

— Ты мог бы и подождать, пока я отвечу!

— Но ты же не ответила, — холодно произнес Джанни. — Именно поэтому я и вошел.

— А теперь повернись и выйди!

От возмущения на щеках ее запылал румянец. Не сознавая, что делает, Элизабет совершила непоправимую ошибку — плеснула в него водой. На секунду оба замерли в изумлении.

Почти вся вода попала Джанни на рубашку, и молодая женщина не отрываясь смотрела, как расплывается мокрое пятно по шелковой ткани. Взгляды их встретились. И в черных глазах Элизабет увидела нечто, от чего ей стало по-настоящему страшно, — страстное желание.

На мгновение ей показалось, что Джанни прямо сейчас вытащит ее из ванны, а затем… Она почти чувствовала вкус его губ, ощущение языка, щекочущего десны…

У Элизабет перехватило дыхание. Прошло секунд десять, прежде чем она снова смогла говорить.

— Ты сам спровоцировал меня.

— Это извинение?

— Объяснение.

— Хорошо. Вылезай.

— Пока ты здесь? Ни за что! — снова возмутилась Элизабет.

Он подошел к ванне, держа в руках большое полотенце. Джанни видел, как гнев медленно покидает прекрасные синие глаза, похожие на глубокие горные озера. Еще минута — и он просто не сможет себя контролировать: набросится на эту соблазнительную русалку. Итальянец положил полотенце на край ванны и молча вышел.

Элизабет выбралась из воды, тщательно вытерлась. Затем натянула большую футболку, прошла в спальню и скользнула под одеяло. Она свернулась калачиком, прижав колени к груди, и бессмысленно уставилась в одну точку.

События последних суток не давали уснуть. Тогда она попыталась заставить себя думать о чем-то другом.

Но в мыслях был только Джанни. Где он? Что делает? Устроился на диване в гостиной или уехал домой?

Узнаю утром, ответила она себе. И потом, какая, в сущности, разница? А такая, что Элизабет не могла забыть его прикосновений, губы хранили тепло и вкус его поцелуев. Такого она не испытывала ни с одним мужчиной.

Элизабет перевернулась на другой бок, взяла со столика книжку и попыталась читать. Два дня назад она не могла оторваться, а сейчас просто водила глазами по строчкам, не понимая ни слова.

7

Элизабет резко села в постели и несколько секунд не могла понять, проснулась она или еще спит. Ночные видения были таким четкими, что казались совершенно реальными. И от этого еще более страшными.

Питер, с улыбкой маньяка и с сумасшедшим блеском в глазах. Джанни, высокий и привлекательный и при этом наводящий не меньший ужас. Они дрались с яростной жестокостью, стремясь нанести друг другу смертельный удар. На пол уже лилась кровь, когда вдруг все покрылось мраком, и в полнейшей темноте раздался страшный крик.

От этого крика Элизабет и проснулась. Осталось непонятно, кто же победил в жутком поединке. Она прижала ладони к щекам — они были мокрыми от слез.

— Боже мой, — прошептала испуганная женщина, включая лампу на столике. К счастью, ее окружали знакомые вещи. Это была ее спальня, ее квартира.

Она вытерла слезы и встала с кровати. Накинув шелковый халат, Элизабет прокралась в кухню. Часы на стене показывали без трех минут пять. Она выпила холодной воды, затем наполнила стакан снова и вышла с ним на лоджию. Апрельская прохлада освежила лицо, изгоняя из сознания недавний кошмар.

Она уселась на деревянный стул, желая полностью успокоиться. С лоджии открывался удивительный вид на спящий город: разлетались яркие стрелы улиц, вдали виднелись подсвеченный «Биг Бен», ажурные башни Вестминстерского аббатства. Изредка проезжали машины. На востоке уже занималась заря, окрашивая розовым темную синеву ночного неба.

Элизабет медленно пила воду, радуясь легкому ветерку, трепавшему волосы, белым точкам звезд.

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем весенний холодок добрался до нее. Она вернулась в кухню… и в ужасе застыла, увидев в дверном проеме высокую мужскую фигуру. Неужели кошмар не кончился?

Но разум подсказал ей, что это Джанни, который не уехал к себе, а остался здесь.

— Сколько времени ты здесь стоишь? — Неужели это ее голос такой тихий и робкий?

— Минут пять, — так же негромко ответил он.

Обмотанное вокруг бедер полотенце оставляло широкую грудь и ноги итальянца обнаженными. Неожиданно Элизабет поняла, что Джанни даже не во что переодеться.

— Я заметил свет в кухне где-то с полчаса назад.

— И решил выяснить, что происходит, да?

Элизабет не осознавала, что похожа сейчас на испуганного зверька. Вроде бы она окончательно проснулась, но страшный сон неожиданно вспомнился ей. На мгновение захотелось прижаться к Джанни, чтобы почувствовать тепло тела, нежность его надежных объятий…

Она тряхнула головой. Да, иногда на ум приходят совершенно безумные мысли!

— Прости. Я не хотел тебя напугать.

Уходи отсюда немедленно, кричал инстинкт самосохранения, но ноги почему-то не слушались. А где-то внутри пробуждалось желание. Элизабет боялась дышать, чтобы не спугнуть волшебный момент.

Джанни молча шагнул к ней, не спуская взгляда с синих бездонных глаз. Сильная рука легла ей на плечо, другая распустила собранные на затылке волосы, освобождая белокурые локоны. Вот он склонился над Элизабет, легко касаясь губами светлых прядей.

Горячее дыхание опалило ее шею, и, повинуясь зову плоти, женщина обвила руками его талию и прижалась к широкой груди. Она не хотела думать, только чувствовать, тонуть в наслаждении, оказаться там, где есть только этот мужчина и его страсть.

Скулы и щеки Элизабет запылали от нежных поцелуев. Наконец Джанни добрался до ее рта. Он обвел языком контур полных губ и медленно, дразня и завораживая, проник внутрь.

Элизабет притянула его голову, жадно сливаясь с ним в поцелуе. Она знала, что этот мужчина даст то, что ей нужно.

Рука Джанни скользнула по округлому бедру, переместилась на упругую ягодицу. Он прижал Элизабет к себе, и она почувствовала его возбуждение.

— Обними меня за шею, — хрипло приказал он, подхватил ее на руки и понес в спальню. Когда он опустил драгоценную ношу на постель, Элизабет полностью была во власти желания. Джанни наклонился и на секунду замер, вглядываясь в темно-синие глаза. В них горела страсть. О, как было бы просто взять ее прямо сейчас, утолить снедающий его голод!

Но итальянец повел Элизабет долгим путем к вершине наслаждения. Он нежно ласкал ее, заставляя таять от восторга. Она застонала, когда губы его сомкнулись вокруг затвердевшего соска, а ладони принялись гладить отяжелевшую грудь. Джанни бесстыдно щекотал языком и легко покусывал податливую плоть, доводя женщину до исступления. Она едва не зарыдала от разочарования, когда он на секунду оторвался, — но только для того, чтобы попробовать на вкус второй сосок.

Руки его скользнули ниже, лаская атласную кожу живота. Губы вторили им. Элизабет изогнулась, приподняла колени и крепко схватила Джанни за плечи.

Ощутив жар его языка, она замерла в истоме, откинулась и уцепилась руками за спинку кровати. Сладострастные прикосновения едва не исторгли крик из ее груди, и она до боли закусила губу. Казалось, большего блаженства ей просто не вынести. Элизабет инстинктивно раздвинула бедра, желая принять в себя мужчину, слиться с ним воедино, стать его частью.

Джанни ответил на немой призыв и снова приник к ее припухшим губам. Искусные руки скользили по горячему, гибкому телу.

Эта женщина приводила его в восторг, ни одна другая не отвечала на его ласки так самозабвенно, пылко и искренне. Господи, я могу любить ее целую вечность и все же никогда не сумею насытиться. Тот, кто познал ее однажды, уже не сможет жить без нее…

Джанни на мгновение приподнялся. И она, угадав его намерение, подалась навстречу… и через секунду задохнулась от восторга. Он вошел в нее, ни на мгновение не спуская взгляда с загоревшегося страстью лица. В синих затуманенных глазах блестели слезы радости. Зарываясь пальцами в пушистые светлые волосы, он приник губами к манящему рту. Стон наслаждения был заглушён поцелуем. Тяжело дыша, любовники двигались в едином ритме…

А потом Джанни еще долго ласкал ее трепещущее тело, успокаивая и возбуждая снова. Он легко касался ртом полузакрытых век, мокрых от слез щек, пульсирующей жилки на шее, но не трогал искусанных губ. Теплые ладони поглаживали упругую грудь. Элизабет едва не разрыдалась от такой нежности.

Ей захотелось подарить этому мужчине не меньшее наслаждение, зажечь в нем настоящий пожар, заставить молить о пощаде.

В одно мгновение Элизабет грациозно поднялась, откидывая назад спутанные волосы, взяла его лицо в ладони и поцеловала твердые губы. Язык ее дразнил и соблазнял, проникая все глубже. Заставив Джанни перевернуться на спину, она встала над ним на колени, по-прежнему не отрывая от него губ, сцепила его пальцы вместе и положила ему под голову.

Покорный ее воле мужчина не спускал горящих темных глаз с изящного тела женщины. Желание жгло его с новой силой. Но он понимал, что теперь ее черед, и ждал.

Губы Элизабет исследовали мускулистую шею, достигли широкой груди, покрытой темными вьющимися волосами. Она провела языком по ложбинке между ключицами, наслаждаясь вкусом и мягкостью его кожи, лизнула твердый коричневый сосок, слегка куснула его.

Лоб Джанни покрылся испариной. Он крепче сцепил пальцы, чтобы не заключить в объятия эту такую желанную женщину. Элизабет не услышала, а скорее почувствовала, как на секунду пресеклось его дыхание, стоило ей коснуться губами второго соска.

Он красив как бог, думала она, нежно проводя ладонями по его плечам, восхищаясь буграми мышц и шелковистостью кожи. Она продожила дорожку из быстрых, легких поцелуев по его груди, дошла до плоского живота, твердого как камень. Затем взгляд ее замер на его затвердевшей плоти.

Элизабет судорожно сглотнула, медленно опустила голову и коснулась языком мужского естества. Дыхание с хрипом вырвалось из груди Джанни, он сжал кулаки, из последних сил сдерживаясь.

Она хоть понимает, что делает? Как возбуждает его? Доводит до безумия?

Джанни уже приготовился было прервать эту мучительную пытку, как одним движением Элизабет приподнялась над ним и медленно опустилась.

Ощущение было поистине прекрасным. Нервы обоих были напряжены до предела, казалось, тела их приобрели особую чувствительность. А через мгновение Джанни перевернул Элизабет на спину и плавными, но мощными движениями довел до исступления. Длинными стройными ногами она обвила его талию, тонкие руки обхватили мускулистую шею.

Элизабет вскрикнула, достигнув вершины наслаждения, и, утомленная, откинулась на подушки. Джанни не выпускал ее из объятий, поглаживая по спине, пока не восстановилось дыхание и пульс не забился ровнее.

Она почувствовала прикосновение его губ к уху, затем они скользнули по нежной шее и наконец добрались до припухшего рта. Поцелуй был мягким и нежным, он убаюкивал, а не возбуждал.

— Мы по-прежнему…

— Вместе.

Губами Элизабет ощутила, что рот его изогнулся в улыбке.

— Тебе неудобно?

— Нет, — выдохнула она, зная, что могла бы лежать так вечно, держа этого мужчину в плену.

Она хотела сказать ему, как чудесно все было. Как восхитительно. Впервые в жизни ей показалось, что тело словно растворилось, осталась только душа. Она познала, что значит быть частью другого человека. Действительно восхитительно…

Но и страшно. Несомненно, позже придет ощущение пустоты и потерянности. Не думай об этом, твердила она себе. Наслаждайся этой ночью и не пугай себя тем, что принесет день.

Конечно, это не любовь. Любовь приходит медленно, постепенно завоевывая разум и душу и только потом тело. Любовь — это долгое узнавание.

Их же объединила страсть. Страсть, которая поглотила все остальные чувства. Теперь уже поздно сожалеть о содеянном. Настанет завтра, и тогда нужно будет что-то решать. А сейчас лучше уснуть.

Задремавшая Элизабет не заметила, как Джанни обнял ее и притянул к себе. Но она инстинктивно легла так, чтобы плотнее прижаться к нему, и оба уснули, укрытые одним одеялом.

Элизабет почувствовала, как что-то коснулось руки, и спрятала ее подальше под подушку. Еще слишком рано, будильник не звонил, и она очень устала.

Тогда что-то коснулось ее талии. Должно быть, осталось открытым окно, и теперь утренний ветерок шевелит простыни. Она протянула руку, чтобы натянуть одеяло, и ощутила тепло человеческого тела и мягкость кожи. Элизабет нехотя приоткрыла глаза и увидела Джанни, который, облокотившись, смотрел на нее. Оh был красивее, чем обычно, темная щетина придавала еще больше выразительности его мужественному лицу.

Проснуться в одной постели с этим мужчиной казалось Элизабет самой естественной вещью на свете. К ней вернулось вчерашнее восторженное состояние. Воспоминание о проведенной вместе ночи заставило блаженно улыбнуться.

Кровь прилила к щекам Элизабет, когда Джанни дотронулся до ее груди и сосок мгновенно затвердел от этой ласки. Женщина изогнулась, требуя еще. С губ ее сорвался тихий стон, когда он поцеловал шелковистое плечо. Жаркая страсть прошедшей ночи ушла, осталась нежность, которая переполняла ее.

Это лучший способ начать день, подумала Элизабет, обнимая Джанни.

— У тебя чудесная улыбка, — сказала она. Он хрипло рассмеялся, отчего по спине ее пробежала сладострастная дрожь. Элизабет легко провела кончиком пальца по колючей щеке Джанни.

— Нас ждут утренние дела: душ, завтрак… — Она очертила контур его твердых губ и поморщилась, когда Джанни легонько укусил ее за палец. — Ой, больно!

— Так задумано, — ответил он, хитро улыбаясь. В темных глазах плясали чертенята. — У нас есть еще час.

— Ничего подобного. Я не люблю беспорядок.

С подчеркнуто тяжелым вздохом Джанни вылез из-под одеяла. И тут же Элизабет оказалась у него на руках.

— Эй, куда ты меня несешь?

— В ванную, — сообщил он, открывая дверь.

Не выпуская свою ношу, Джанни включил воду и встал под теплые струи. Он поставил Элизабет рядом, одной рукой прижимая к себе, а другой — потянулся за губкой. Выбрав флакон с гелем, налил его на губку.

Элизабет легонько ударила Джанни в плечо.

— Ты против? — удивился он.

При мысли о продолжении утренних ласк во рту у нее пересохло.

— Да. Боюсь, что не успею позавтракать.

В черных глазах загорелись странные огоньки, и Джанни наклонился к ее уху.

— Тогда завтра мы начнем на часок пораньше, хорошо? — прошептал он.

Элизабет не ответила, потому что не могла произнести ни слова. Губы их слились в страстном поцелуе.

Она перестала ощущать льющуюся сверху воду, все ее чувства сосредоточились на одном-единственном человеке. И этот человек сильными руками прижимал ее к своей широкой груди, сводя с ума, доводя до экстаза.

Когда Джанни легко раздвинул ее стройные бедра, она обвила его талию ногами. А когда он вошел в нее одним сильным движением, чуть не задохнулась от испытываемого блаженства. Время остановилось, пока они предавались страсти, исступленно лаская друг друга…

Конечно, Элизабет не успела позавтракать. Времени хватило только на то, чтобы глотнуть кофе, наспех приготовленного Джанни, пока она одевалась и делала макияж.

Он проводил ее до двери, помог надеть пальто.

— Мы сегодня ужинаем с Лаурой и Фабио, ты не забыла? Кстати, — поддразнил ее итальянец, поворачивая лицом к себе и целуя. — У тебя очень милая татуировка.

Маленькая черная бабочка была выколота на ее правой ягодице.

— Что это — результат приступа безумия или авторский подарок, а? — Джанни лениво улыбнулся, с удовольствием глядя, как щеки Элизабет заливает румянец.

— Сделала на спор. Там, во Франции. Или татуировка или кольцо в пупке. — При воспоминании об этом в синих глазах женщины загорелись озорные огоньки.

Зазвонил телефон, и от игривой атмосферы не осталось и следа. Если это Питер… Элизабет решительно подошла к телефону и взяла трубку.

— Бет, как дела? Все нормально? К счастью, это оказался Фабио.

— Да, я уже выхожу. — Положив трубку, она обернулась к Джанни. — Просто захлопни дверь, когда соберешься уходить.

Мысли ее невольно обратились к Питеру. Именно из-за него Джанни остался на ночь, опасаясь очередной безумной выходки младшего Аткинса. Ведь сексуальные отношения в их с Копполо договор не входили. Кто же спровоцировал недавнюю близость?

Да какая, в сущности, разница?

Большая, сама себе возразила Элизабет. Теперь им совершенно незачем притворяться, они и вправду стали любовниками. Но ведь все затевалось из-за Лауры. И как долго продлится их роман? Неделю? Две? А потом что? Джанни Копполо может так же легко исчезнуть, как и появился, если ему наскучит разыгрывать влюбленного.

Очевидно, так он и планировал. Иначе просто быть не может. Но разве сама она хочет чего-то другого?

Такие мысли мучили Элизабет по дороге к «Грацио и Спенсер». Наконец она остановилась у знакомого здания и быстро взбежала по лестнице.

До самого вечера она была занята разными делами. Работа, вот что ее спасет. Все, что нужно, это не позволять себе расслабляться и не думать слишком много о будущем.

Элизабет подавила горький смешок и покачала головой. В теории все замечательно. Но проблема-то существует в реальности.

Телефонный звонок оторвал ее от тягостных раздумий. Молодая женщина быстро взяла трубку.

— Это Джанни. Не хочешь сегодня посидеть со мной где-нибудь?

— А как же важные и неотложные дела? И встреча в ресторане с Фабио и Лаурой.

— Я все перепланировал, так что успеем приятно провести время и в ресторан не опоздаем. Заеду за тобой после работы.

— Мне не кажется это необходимым, — пробормотала Элизабет, поудобнее усаживаясь в глубоком кресле.

— В половине шестого, Бет.

И он повесил трубку! Не дал даже слова сказать! Ни возразить, ни отказаться…

— Есть проблемы?

Услышав вопрос, Элизабет повернула голову и встретилась взглядом со стоящим в дверях Фабио.

— Ничего такого, с чем я бы не могла справиться, — ответила она.

Это было сказано скорее для собственного успокоения. Вряд ли кто-либо мог совладать с Джанни, если только он сам не позволил бы.

— Ты вчера рано ушла.

— У меня разболелась голова. Фабио притронулся к ее запястью.

— Эй, помни, ты же можешь мне доверять.

Элизабет стойко выдержала обеспокоенный взгляд друга, внимательно изучающего ее бледное лицо с голубоватыми тенями под глазами.

— Может, мы не будем играть в вопросы и ответы, а позволим правде выплыть на свет божий?

— Хорошо. — Элизабет с вызовом посмотрела Фабио в глаза. — Мы с Джанни поехали ко мне домой и там провели сумасшедшую ночь, занимаясь любовью.

Даже если друг и был удивлен, то никак этого не выказал.

— Я так и думал, — сказал он. — Темпераментный итальянец, мог ли он сдержаться? А Питер послужил катализатором, не так ли? Для того, кто знал, куда смотреть вчера вечером, не составило бы труда сложить два и два… Я сверну ему шею!

— Кому? Питеру или Джанни?

— Любому, кто обидит тебя. — Фабио заботливо посмотрел ей в глаза. — Если возникнут проблемы, только дай знать, дорогая. Мы ведь больше чем партнеры, мы друзья, не так ли?

— Джанни настаивает на том, чтобы я обратилась в полицию. Из-за… Аткинса. — Она с трудом заставила себя выговорить ненавистную фамилию.

Глаза Фабио опасно сузились.

— Что именно произошло? — спросил он.

— За последние несколько дней этот человек трижды пытался напасть на меня.

— Сукин сын! — Фабио произнес это так грозно, что по спине Элизабет пробежали мурашки. — С каким удовольствием я начистил бы ему физиономию! Не ходи никуда одна. Поняла?

— Мне так нравится, когда ты выходишь из себя, — невинным голоском заметила Элизабет.

— Я серьезно говорю.

— А я разве нет? — Она склонила голову набок и сложила губки бантиком. — Я уже большая девочка, Фабио. Могу постоять за себя, и ты отлично это знаешь.

Еще бы ему не знать, ведь они вместе прошли изматывающий курс по самозащите и вместе сдавали экзамен.

— Встань и повернись ко мне спиной! — вдруг приказал Фабио.

— Но…

— Давай-давай!

— Мне не кажется это столь уж необходимым, — запротестовала молодая женщина, но звук открывающейся двери привлек ее внимание. Фабио тоже обернулся.

— Джанни…

Неужели уже половина шестого? Нужно срочно попудрить носик и привести себя в порядок, подумала Элизабет.

— Продолжим позже, — сказал Фабио.

— Что именно вы собираетесь продолжить позже? — недовольно спросил Джанни, входя.

Его высокая статная фигура невольно притягивала взгляд. Казалось, этот энергичный, властный мужчина заполнил собой всю комнату. Сегодня на нем были легкие светлые брюки, темно-синяя рубашка с расстегнутым воротом, куртку он небрежно перекинул через плечо.

— Проверить, как она сможет защитить себя при неожиданной атаке, — сообщил Фабио, безмятежно выдержав пронзительный взгляд Джанни.

— Элизабет тебе полностью доверяет, — констатировал тот.

— О да.

— Думаю, ты не станешь возражать, если она поедет со мной поужинать.

— А что потом?

— А потом я отвезу ее к себе. Элизабет, все это время переводившая взгляд с одного мужчины на другого, услышав последний ответ Джанни, так удивилась, что в недоумении уставилась на него.

— Ты сделаешь — что?

— Отвезу тебя к себе, — терпеливо повторил он.

Ярость охватила Элизабет так же легко, как огонь — сухой хворост.

— Какого черта!

— Тогда поедем к тебе. Никакой разницы.

— Есть разница, и очень большая!

— Тогда предлагай ты.

— Хорошо. Но прежде объясни, кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью и командовать тут! — Элизабет так разозлилась, что готова была немедленно наброситься на Джанни с кулаками.

— Я сам себе его дал, — самодовольно заявил тот. — Так что к тебе или ко мне, моя маленькая?

— Я не твоя! И не маленькая! Темные глаза Джанни потеплели.

— Конечно же, это именно так.

Фабио наблюдал за их словесной перепалкой с превеликим интересом. Казалось, еще немного, и между этими двумя начнут проскакивать искры. Внезапно он улыбнулся своим мыслям. Пожалуй, Элизабет нашла себе достойного спутника жизни в лице его властолюбивого соотечественника.

— Я лучше пойду домой, — пробормотал себе под нос Фабио и бочком, по стеночке стал пробираться к двери.

Элизабет все больше закипала от невозмутимости, с которой Джанни выслушивал ее речи.

— Дай тебе только волю, и ты сразу же запрешь меня в клетке, — бушевала она. — Будешь сторожить целыми днями!

— И ночами, — с любовью во взгляде подтвердил он.

— Об этом не может быть и речи! — запальчиво заявила разгневанная женщина.

— У меня есть разрешение твоих родителей.

— Это низкий трюк!

— Они всего лишь заботятся о твоей безопасности так же, как и я.

Элизабет настолько разозлилась, что почувствовала, как теряет над собой контроль. Кто он такой, этот человек, чтобы распоряжаться ее временем и личной жизнью?

— Я не сомневаюсь, что вы все трое желаете мне добра! Но мне не три года, я могу сама о себе позаботиться. И мне не нужна нянька.

Больше всего на свете Джанни хотелось взять ее за плечи и как следует встряхнуть, но он ограничился словами. В конце концов, они могли произвести такой же эффект.

— Ты забываешь о Питере. Что, если бы меня не оказалось поблизости тогда, на улице? Что бы с тобой было? — С удовлетворением он заметил, как гнев в ее глазах поутих. — Или прошлой ночью? Вдруг он снова захочет подстеречь тебя одну? Есть здесь кто-то, кто станет беспокоиться, если ты вовремя не вернешься домой? Питер нападал на тебя три раза. Кто поручится, что он не попытается сделать это опять?

Джанни замолчал, переводя дыхание. Элизабет открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. Итальянец успокаивающе тронул ее за руку.

— Не кажется ли тебе, что после вчерашнего… ты слишком много споришь?

Как тактично! Да этот мистер Копполо просто специалист по улаживанию конфликтов!

— Уже поздно, — кисло заметила Элизабет только для того, чтобы сменить тему.

— Не волнуйся, — заверил ее Джанни. — Пара звонков — и дело в шляпе.

— Ну, тогда я пойду попудрю носик, — заявила молодая женщина, вставая с кресла и направляясь туалет.

Ну почему, почему я не могу просто плыть по течению! Всегда мне нужно вступать в пререкания. Этот мужчина — любовник, каких поискать. Надо всего лишь жить одним днем, наслаждаться каждой минутой, увещевала она себя.

Сегодняшняя ночь была чудесной. Разве грешно получать удовольствие от любви великолепного мужчины?

Да-да, конечно. Но что с тобой будет, когда все кончится, осведомился злой бесенок где-то глубоко внутри. А ведь все кончится, и очень скоро. Найдешь ли ты в себе силы продолжать жить — с разбитым сердцем, с улыбкой на устах, мило поблагодарив любовника за прекрасные мгновения?

— Дай мне передышку, — раздраженно бросила Элизабет невидимому злопыхателю, торопливо подкрашивая губы помадой.

Затем она вернулась в кабинет и мрачно посмотрела на Джанни. Ее взгляд был встречен нетерпеливым движением бровей.

— Ты готова?

— Да.

Они быстро спустились в главный холл. Щелкнув замком дверцы машины, Джанни усадил свою спутницу на переднее сиденье и сам сел за руль. Мотор приглушенно заурчал, и они понеслись по шумным, переполненным транспортом улицам Лондона.

— Ты что-то очень тихая сегодня, — заметил Джанни, лихо обгоняя идущую впереди желтую машину.

— Приберегаю все на потом, — отрезала Элизабет и услышала в ответ неопределенный смешок. — Веди машину, пожалуйста, не глазей на меня, не то я выйду прямо здесь, — пригрозила молодая женщина.

Подъехав к незнакомому зданию, машина остановилась. Джанни помог спутнице выйти и повел ее к входу в ресторанчик «Ла Барка».

— Нам что, сюда? — удивилась Элизабет. — Зачем?

— Слегка перекусить. Я же обещал.

— Но я не голодна.

Здесь подают прекрасные итальянские блюда.

— Джанни, но…

— Мне кажется, ты опять собралась спорить, — невозмутимо произнес мужчина, увлекая ее за собой.

— Да! Потому что ты самый самоуверенный и самодовольный тип из всех, кого я когда-либо встречала! — выпалила Элизабет, выдергивая руку из пальцев Джанни.

— Все верно, — последовал еще более невозмутимый ответ. — Я и есть самый самоуверенный тип на свете.

На это сказать было нечего, и молодая женщина только презрительно фыркнула. В ответ Джанни взял ее за плечи, развернул лицом к себе и поцеловал. Тысячи крохотных иголочек наслаждения пронзили ее тело, заставляя на время забыть об окружающем мире.

Пока Элизабет пыталась отдышаться после захватывающего поцелуя, Джанни мягко прикоснулся указательным пальцем к ее губам.

— Ты слишком много разговариваешь, — сказал он. — А теперь пойдем.

Элизабет огляделась. Интерьер был слишком уютен, чтобы не поддаться его очарованию. Ее спутник — слишком… притягателен, чтобы устоять перед соблазном. Она со вздохом пожала плечами и устроилась поудобней за столиком, указанным хозяином ресторана.

— Ну как, тебе здесь нравится? — спросил Джанни, изучая меню.

— Да, очень.

— Мы все-таки должны решить, кто к кому переезжает.

— Не думаю, что сейчас уместно…

— Так к тебе или ко мне?

— Ты всегда слышишь только себя? — возмутилась молодая женщина. Милая, по-домашнему уютная обстановка зала, как оказалось, заворожила ее ненадолго.

— К сожалению, это неотъемлемая часть моей натуры. Ничего не могу поделать. На десерт заказать мороженое или фруктовый салат?

— Салат, — буркнула Элизабет. Невозможно спорить с каменной стеной. С ужасно самоуверенной каменной стеной!

В молчании они отдали должное заказанным блюдам. Покончив с десертом, Джанни расплатился по счету и встал из-за стола.

— Пойдем?

Элизабет покорно последовала за ним, все еще размышляя о причинах женской податливости. Видимо, сила покоряет и завораживает, решила она. А может, все дело в сексе? Или в стремлении к тому, чтобы кто-то взял всю ответственность на себя? Решил, что тебе делать?

Погруженная в собственные мысли, она рассеянно смотрела в окно на улицы, по которым проезжала роскошная машина Джанни. И опомнилась Элизабет только тогда, когда они остановились перед домом, в котором он живет.

— Подожди здесь, я возьму кое-что, — бросил ее невыносимый спутник. — Или, пожалуй, тебе лучше пойти со мной.

Элизабет с неудовольствием повернула к нему хорошенькое личико.

— Терпеть не могу людей, которые решают все за меня!

На миг скулы Джанни обозначились резче. Но в следующий момент его лицо стало таким же, как всегда, — непроницаемым.

— Придется привыкнуть, моя маленькая.

Джанни вел ее по роскошно отделанному коридору. Его апартаменты занимали весь верхний этаж. Восточные ковры, дорогая мебель, множество изящных мелочей говорили о тонком вкусе и о тяге к изысканному великолепию хозяина квартиры.

— Нам следует обговорить условия… довольно важные условия, — мрачно сказала Элизабет в пространство.

— Чувствуй себя как дома, — проигнорировав ее слова, предложил Джанни. — Я мигом соберусь.

На длинном красного дерева комоде стояли фотографии в серебряных рамках. Машинально, а вовсе не из любопытства Элизабет взяла одну из них, чтобы рассмотреть поближе.

Семья, наверное, решила молодая женщина, глядя на благообразную пожилую чету, окруженную множеством маленьких отпрысков. И не очень маленьких.

Странная жажда узнать побольше о своем новом знакомом охватила ее. Ведь ей почти ничего не известно о Джанни, о его семье, о его окружении. Кто его родители? И сколько… сколько продлится их интригующая, приносящая так много наслаждения связь? Неделю? Месяц? Может быть, несколько месяцев?..

В это время в гостиную вернулся Джанни. На плече у него висела спортивная сумка, в руке он сжимал небольшой чемоданчик.

— Моя сестра с мужем и со своими чадами, — прокомментировал он, заметив, что Элизабет держит в руках фотографию. — Они живут в Риме, там же, где и мои родители. Есть еще одна сестра, в Равенне. Тоже замужем.

— А ты? Мотаешься по всему миру… Почему?

— У меня есть недвижимость в разных странах. К тому же я люблю путешествовать. Новые встречи, новые партнеры…

— И новые женщины?

— У меня много друзей. Среди них есть и женщины, — сдержанно заметил Джанни.

Интересно, а она для него — одна из многих? Или он считает свою новую подружку чем-то особенным?

Да брось ты! — отрезвляюще произнес внутренний голос. Ты для него всего лишь развлечение. Этакое маленькое, ничего не значащее приключение. Как ни жаль.

Прогнав прочь грустные мысли, Элизабет демонстративно взглянула на часы.

— Нам пора, я думаю, — громко сказала она, направляясь к выходу. — Тебе, наверное, понадобятся ключи от моей квартиры.

Через несколько минут они уже шли к ее дому.

— Пора закончить такой прекрасный день, моя дорогая, чем-нибудь не менее прекрасным.

Пустить этого человека в свой дом — какая роковая ошибка! — зябко поежившись, подумала молодая женщина. То же самое, что делить кров с тигром или львом. Конец известен: поиграет и съест. Но брать свои слова назад было уже поздно.

Получив ключи, Джанни отпер дверь ее квартиры и вошел внутрь, с интересом оглядываясь. В тот раз ему некогда было любоваться интерьером.

— Налить тебе чего-нибудь? — нервно спросила Элизабет, размышляя, чем бы его отвлечь. — Или лучше сам налей. А я приму душ.

Она с облегчением заперла дверь ванной комнаты, с трудом удержавшись от желания забаррикадировать ее шкафчиком или корзиной для белья. Неужели этот мужчина вторгнется в ее личное пространство да еще станет везде разбрасывать свои вещи? Этого Элизабет не вытерпеть!

Нужно немедленно обсудить правила общежития, решила она. Да-да, я так прямо ему и скажу, что…

Строя радужные «проекты», она на полную мощность включила душ и с наслаждением встала под упругие колючие струи, смывающие накопившуюся усталость.

Пробыв в ванной никак не менее сорока минут и приведя себя и свои мысли в относительный порядок, Элизабет придирчиво рассматривала себя в зеркале. Вроде бы все не так уж и плохо.

Голубой шелковых халат подчеркивает соблазнительные изгибы тела. Белая кожа дышит свежестью. Влажные, тщательно расчесанные белокурые локоны рассыпались по плечам… Вполне достаточно, чтобы привлечь внимание и святого.

Элизабет глубоко вдохнула и перешагнула порог гостиной, где, судя по слабому позвякиванию стекла, находился ее гость.

Взгляда, которым Джанни одарил вошедшую красавицу, не вызывал никаких сомнений. В нем были желание, страсть… искреннее восхищение.

— Как думаешь, я произведу неизгладимое впечатление на Лауру? — кокетливо поинтересовалась Элизабет, ощущая, как итальянец буквально пожирает ее взглядом.

Джанни ничего не ответил, лишь сделав какое-то неуловимое движение, оказался совсем близко. В следующее мгновение он уже страстно целовал белокурую красотку, сминая пальцами тонкую шелковую ткань.

Когда он, наконец, оторвался от сладких, податливых губ, молодая женщина с трудом перевела дыхание.

— Восхитительно, — промурлыкал темноволосый искуситель. — Кончиком пальца он нежно прикоснулся к не тронутым помадой приоткрытым губам Элизабет. — Я, знаешь ли, предпочитаю естественный вкус, безо всякой химии.

— Ну что, поедем искать, кого бы сразить наповал? — внезапно ощутив прилив безудержного веселья, предложила молодая женщина.

Джанни с некоторым сожалением выпустил ее из объятий и кивнул.

— Не следует забывать, для чего все затевалось, — сказал он.

Сердце Элизабет тревожно заныло, но делать было нечего.

8

В ресторане отеля «Шератон» Лаура и Фабио нетерпеливо поджидали запаздывающую парочку. Стараясь не выказывать чрезмерного интереса, Элизабет исподволь принялась разглядывать соперницу.

Та, нужно отдать ей должное, словно сошла со страниц модного журнала. Изысканная прическа, легкий макияж, классическое черное платье, открывающее плечи и спину. И непоколебимая уверенность в себе, словно бы легким облаком окутывающая элегантную красавицу.

— Немного жарко сегодня, вы не находите? — Ее низкий грудной голос звучал совершенно спокойно.

— Да, пожалуй, — немного смутившись, ответила Элизабет.

Магнетическая сила этой женщины пугала. Как, интересно, Джанни удалось не поддаться ее чарам? Нужно взять себя в руки, да побыстрее!

— Один вопрос, моя милая. — Лаура с кажущимся сочувствием взглянула на молодую женщину. — Ваша головная боль прошла?

— О да, Джанни очень хорошо позаботился обо мне.

И как позаботился! — выразительно сказали темно-синие глаза Элизабет. Тебе такое и не снилось!

Атмосфера немедленно накалилась, и, вероятно, между дамами начали бы проскакивать молнии, если бы не подошел официант. Обсуждение меню всех немного отвлекло.

— Шампанского, — предложила Лаура. — Думаю, нам следует выпить за продолжение дружбы.

— Почему бы нет? — согласилась Элизабет. — Она обещает быть весьма плодотворной.

— Джанни и я через многое прошли вместе, — многозначительно протянула красавица итальянка.

— Именно это он мне и сказал.

Тонкая бровь соперницы картинно выгнулась.

— Даже так? Он, вероятно, сообщил тебе, что я была замужем за его лучшим другом?

— Тебе должно быть, его недостает? — В голосе Элизабет прозвучало подлинное сочувствие. Как это ужасно — овдоветь, остаться одной, да еще в таком молодом возрасте!..

Лаура опустила подбородок на изящную узкую кисть.

— Я с трудом пережила весь этот кошмар. Но жизнь продолжается, мы-то живы…

Да-да, особенно если в поле зрения имеется такой завидный мужчина, как Джанни Копполо, расстроенно подумала Элизабет. Сочувствие куда-то улетучилось. Джанни… богатый, сильный, красивый. Превосходный любовник. Одна мысль о том, на что он способен в постели, заставила ее тело сладко заныть…

Заказав бутылку шампанского «Дом Периньон» и обсудив меню, все четверо принялись мирно беседовать ни о чем, стараясь не возвращаться к прерванному разговору. Вскоре официант принес серебряное ведерко со льдом, из которого высовывалось горлышко длинной толстостенной бутылки.

— За старых друзей! — провозгласила Лаура, когда бокалы были наполнены пузырящейся, ароматной влагой.

Богемского стекла бокал тоненько звякнул о край бокала Джанни. Тот мило улыбнулся Лауре и повернулся к Элизабет.

— За нас!

Темные глаза смотрели на нее внимательно. В них читалась непонятная жажда, не имеющая ничего общего с вожделением.

Превосходная игра, мистер Копполо! Не забудьте выйти раскланяться перед восхищенной публикой и получить цветы за безупречно сыгранную роль.

Если бы Элизабет не знала, как обстоит дело в действительности, то и впрямь поверила бы этому завораживающему взгляду, бархатному голосу, руке, с ласковой легкостью коснувшейся ее щеки. Поверила бы без оглядки. Как хорошо обладать всей полнотой информации! Как хорошо не обманываться ни на миг! Это спасает от заблуждений… и несбыточных надежд.

Сидящие за столиком чувствовали себя скованно, несмотря на выпитое шампанское и кажущуюся непринужденность беседы. Но тут Фабио принялся всех развлекать, рассказывая разные истории из студенческой жизни.

— Помнишь, Бет, как мы с тобой ходили по утрам в кафе есть булочки и пить кофе? Официант еще признавался тебе в вечной любви?

Лаура с интересом посмотрела на Элизабет.

— Вы учились вместе и вместе жили? Вы были любовниками?

Молодая женщина не удержалась и хихикнула.

— Вместе? Это точно! Еще с четырьмя такими же нищими студентами. Общая кухня и ванная, картонные стены… Думаешь, мы все были любовниками?

— Тебе же нравилось! — напомнил Фабио. — Литры кофе, никакой еды и постоянные споры о том, как сделать мир лучше.

— Да уж, банки с кофе стояли в ряд на полках. И вечно пустой холодильник.

— Вы жили все вместе? — не унималась Лаура. — Были бедны? Неужели родители не помогали вам?

— Помогали, — снова хмыкнула Элизабет. — Но кому хочется жить в фешенебельном районе, каждый день ходить в университет, когда вокруг столько интересного!

— Она все деньги тратила на кофе и сыр, — наябедничал Фабио.

— И на вино. — Молодая женщина мечтательно улыбнулась. — Это было прекрасно!

— Играть в бедняков?

— Нет, мы лишь пытались избежать ловушек богатства. Если бы я жила иначе в студенческие годы, то и моя жизнь в Париже была бы намного скучнее.

— Ну да, ты же там встретила Джанни. — Лаура недоверчиво улыбнулась. — Как-то не могу поверить, что ему пришлась по нраву такая жизнь. Он человек совершенно другого круга.

— Мы… мы познакомились в доме старых друзей моих родителей, — тут же нашлась Элизабет.

— Это был один из тех немногих случаев, когда Бет решила повращаться в светском парижском обществе, — встрял в разговор Фабио.

— Вы тоже были на той вечеринке?

— Нет. Бет отправилась во Францию без меня. — Тут он покосился на Лауру, недоверчиво вскинувшую брови. — Но это не помешало нам остаться хорошими друзьями… просто хорошими друзьями.

— А теперь вы стали еще и партнерами по бизнесу…

Фабио покачал головой, неодобрительно насупившись.

— Наши отношения основываются на взаимном доверии. Это необходимое условие, если хочешь начать общее дело.

— Вы не находите, что это немного лицемерно? — осведомилась Лаура. — Играть в бедных студентов, после расстаться на долгий срок, а потом снова сойтись и сразу же открыть дом моды в Лондоне. И при этом подчеркивать свои якобы чисто дружеские отношения…

Тебе этого не понять, не правда ли? Элизабет с плохо скрытой неприязнью взглянула на итальянку. Нам нужны были вдохновение, предприимчивость и отвага. Отвага того рода, что позволяет с головой погрузиться в бурное море бизнеса, позволяет создавать красивые вещи и не стыдиться зарабатывать на этом деньги.

Талант сам по себе существовать не может, он нуждается в поддержке… и в деньгах. Элизабет поняла эту истину еще в Париже. И теперь у них с Фабио есть и поддержка, и деньги — они сами себе их обеспечили. А значит, появились все условия для того, чтобы создавать красивые и модные вещи.

Было заманчиво принять вызов и продолжить разговор о бизнесе и искусстве. Но Элизабет не имела никакого желания спорить именно с этой женщиной. Сразу было видно, что она из тех, кто всех меряет на свой лад, не желая выслушивать чужих мнений и идей. Что она поймет? Ничего. А стоит ли в таком случае игра свеч? Скорее всего, нет.

Без труда поборов в себе желание вступить в пререкания с соседкой по столу, Элизабет отдала должное запеченной баранине. Занятие более приятное и вдохновляющее, чем разговор с изысканно одетой, светской Лаурой.

Поняв, что предмет спора исчерпан, красавица брюнетка с удовольствием переключилась на Джанни, делая все, чтобы привлечь его внимание. Фабио развлекал Лауру, Лаура «охотилась» на Джанни. Элизабет увлеклась едой, не находя более ничего интересного в происходящем.

За этими невинными развлечениями время пролетело так незаметно, что молодая женщина искренне удивилась, заметив, что уже половина одиннадцатого и пора расходиться. Все стали прощаться, и она по привычке подставила Фабио щеку для поцелуя.

— Браво, моя дорогая, — прошептал тот, касаясь губами нежного ушка. — Твоя игра бесподобна. Увидимся завтра на работе.

Лаура в свою очередь чинно чмокнула в щеку Джанни, после чего торопливым, быстрым движением коснулась его губ.

— Не забывай меня, — прошептала она.

— Конечно же, нет. — Тон итальянца был весьма холоден. — Он ласково взял руку Элизабет в свою и поднес к губам. — Мы тебя не забудем, Лаура, правда, дорогая?

Он был поистине великолепен, и молодая женщина вновь ощутила на себе всю силу его обаяния.

— На следующей неделе состоится благотворительный бал. Мама Бет входит в число устроителей. Попросить ее приберечь для тебя пригласительный билет? — спросил Джанни Лауру.

— Было бы неплохо, — оживилась та.

— Ну, дорогой, как ловко ты всучил Лауре этот билет! И к тому же ей действительно понравится благотворительный вечер.

— А что нравится тебе, моя маленькая?

— Любоваться тобой.

— Все еще играешь свою роль? Мне кажется, мы могли бы стать неплохими партнерами.

— Ты был просто великолепен.

— Позволь возвратить комплимент. Ты тоже. Элизабет улыбнулась, испытующе глядя на своего спутника. Джанни ничего не ответил. Воцарилась неловкая тишина. Так в молчании они и доехали до дома, в котором теперь жили оба.

— Тебе нет нужды оставаться у меня, — заметила Элизабет, когда они поднимались в лифте.

— Это мы уже обсудили.

— Прошлая ночь не в счет. — Она раздраженно зазвенела ключами.

— Нет, в счет.

— Почему? — спросила Элизабет, открылась дверь.

— К тебе или ко мне… Помнишь, мы выбирали? Уговор дороже денег.

— Я сомневаюсь, что Питер сможет проникнуть в здание. Но даже если ему и удастся, он никогда не заставит меня открыть дверь.

Джанни сунул руки в карманы брюк и смерил женщину оценивающим взглядом.

— Полагаешь, он будет так добр, что предупредит тебя о следующем нападении за несколько дня по почте? Ты же даже не знаешь, чего от него ожидать! Следует соблюдать осторожность. И ты отлично это понимаешь.

Неделю назад ни один из этих доводов не убедил бы Элизабет, но теперь у нее было время поразмыслить. И повод.

— Никогда не сдаешься, да? — спросила она у терпеливо ожидающего ее ответа итальянца.

— Точно. Если это в интересах дела. Больше они препираться не стали и вошли в квартиру. Обоим очень хотелось пить. Крепкий сладкий чай — для того, чтобы разогнать разноцветные искорки усталости, плавающие перед глазами.

Элизабет наполнила чайник водой и поставила его на плиту, достала из шкафчика заварку, сахар и сухие сливки.

Поставив на стол две красивые фарфоровые чашки, она принялась ждать, пока вскипит вода.

Присутствие Джанни смущало ее. Хотя он сидел тихо, скрестив руки на груди, и выжидающе молчал, не проявляя никакого нетерпения. Через несколько минут придется с ним заговорить, решила Элизабет. Иначе пауза затянется до неприличия.

Вода закипела. Элизабет заварила чай, налила его в чашки, добавила сливок. Тишина была уже невыносимой.

— Поговори со мной, — вдруг попросил Джанни, взяв ее руку в свои. — Не поворачивайся спиной и не уходи. Это самое простое, что можно сделать. Но не самое верное.

Молодая женщина нервно дернулась, отчаянно желая оказаться где-нибудь в другом месте. Джанни поднялся.

— Нет, лучше не говори ничего, — прошептал он и прижался к ее губам.

Поцелуй был потрясающий и закончился слишком быстро. Так нечестно! Элизабет сама обвила руками сильную шею и приникла к губам Джанни. Целовать этого мужчину было так упоительно! В нем чувствовалась сила. Именно она и делала итальянца таким привлекательным…

Элизабет потребовалось время, чтобы взять себя в руки и успокоиться.

— Здесь, как мне кажется, нам не перед кем притворяться, — печально усмехнулась она.

— А кто говорит о притворстве? — удивился Джанни.

Он обнял Элизабет. Его четко очерченные губы тепло улыбались. А в глазах горел тот самый огонек, который был так хорошо знаком теперь молодой женщине.

— Давай не будем делать это, — беспомощно прошептала Элизабет, борясь с волей более сильной, чем ее собственная.

— Боишься?

— Мне нечего бояться.

Джанни ленивым жестом притянул женщину к себе, ласками заставляя забыть обо всем на свете. Кроме него.

— Тебе в прошлый раз понравилось, — напомнил он.

— Прошлый раз был ошибкой.

— Прекрасное не может быть ошибкой.

— Не знаю, почему я согласилась на это, — пробормотала Элизабет, не в силах противиться ему и ненавидя себя за предательскую слабость. — Мы знакомы не больше недели.

Темные глубокие глаза, казалось, заглянули в ее душу.

— Мы знакомы целую вечность, — еле слышно произнес Джанни.

— Неправда!

— Правда. И ты это отлично знаешь.

— Ну… может быть… Черт возьми, я не знаю! — беспомощно выкрикнула она, ощущая себя податливой как воск в его руках.

Пассивность — вот главная причина всех моих проблем, подумала молодая женщина. Я пошла у него на поводу, а теперь не знаю, что делать. И от этого мне очень плохо.

— Я привыкла все планировать сама, осознавать, что мною движет в том или ином случае. У меня нет причин так вести себя с…

— С человеком, которого ты знаешь меньше недели?

— Да! Все… все произошло слишком быстро. Я не контролирую ситуацию. Меня это беспокоит, разве ты не понимаешь?

— Почему бы тебе не успокоиться и не посмотреть, что будет дальше?

«Потому что я не хочу страдать! Не хочу ощущать себя пойманной в ловушку. Так всегда бывает, если твоя любовь безответна. Боль — одна из составляющих нашей сделки!» — хотелось крикнуть Элизабет.

Любовь?! Но она не любит этого мужчину! Желает, может быть. Да-да, желает. Но и желание может обжигать.

Значит, остается только жить сегодняшним днем?

Элизабет покорилась настойчивой воле любовника и позволила увлечь себя в спальню и раздеть. Ее тело требовало его ласк. А о душе… о душе можно было на время и забыть. Тем более в объятиях такого мужчины, как Джанни Копполо.

— Апельсиновый сок, душ, завтрак и быстренько на работу, — раздался громкий мужской голос, прогоняя сладкие сны. — Просыпайся и вставай, моя маленькая. У тебя сорок минут на сборы.

Элизабет сонно приоткрыла глаза и потянулась.

— Ты с ума сошел, еще раннее утро, — простонала она.

— Пятнадцать минут девятого. Прекрасное утро, и будет прекрасный день, — сообщил до отвращения свежий и бодрый Джанни и сдернул с нее простыню.

О, она восхитительна, пронеслось в голове мужчины. Совершенные линии тела, высокая грудь, ослепительно белая кожа, роскошные белокурые волосы, чувственно изогнутые губы… Эта женщина просто создана для любви. Еще не до конца проснувшаяся, она была обворожительна.

— У тебя есть пять секунд для того, чтобы встать с кровати, — хрипловато произнес Джанни. — Иначе я присоединюсь к тебе и не отпущу до вечера.

Прекрасные синие глаза Элизабет распахнулись.

— Пять секунд?

— Уже три. Я начал отсчет.

Элизабет тихонько хмыкнула и быстро спустила ноги с кровати.

— Апельсиновый сок. — Джанни потянул ей прозрачный стакан с оранжевой жидкостью.

С удовольствием выпив сок, она завернулась в простыню и сказала:

— Пойду приму душ.

Джанни с сожалением проследил, как роскошное женское тело скрылось под тонкой тканью.

— Жаль, — с искренним огорчением произнес он.

— Но ты-то одет, — возразила Элизабет, убирая за ухо непослушный локон.

— Ладно, иди в ванную, а я пока приготовлю завтрак.

— Ты бриллиант среди мужчин! Надеюсь, ты сваришь и кофе?

— Несомненно.

— Ты всегда такой энергичный? Или только по утрам?

— Всегда.

— Это просто ужасно!

После горячего душа Элизабет почувствовала себя бодрее и смогла приступить к завтраку. Выпив чашку крепчайшего кофе и съев тарелку порезанных ломтиками и политых йогуртом фруктов, она была готова к дневным свершениям. Жить вдвоем не так уж и плохо, мелькнула в голове предательская мысль.

Через несколько минут Элизабет оделась, привела себя в порядок и вместе с Джанни спустилась в гараж.

— Черт побери! — Она не верила своим глазам.

— Да уж. — Ее спутник вполне разделял возмущение Элизабет: новенькая машина вся была покрыта белесыми разводами. — Кто-то вдоволь нарезвился с баллончиком, — констатировал Джанни. — Машина — пустяки, я отвезу тебя на работу на своей, а твою попрошу отогнать в автосервис, пусть приведут в порядок. Но кто оказался способен на подобную пакость? Мне кажется, это работа Питера.

Кажется! Элизабет была уверена в этом, о чем тут же и сообщила Джанни.

— Раз мерзавец не успокоился, значит, следует привести угрозу в исполнение — составить исковое заявление, — сказал Джанни. — Я договорюсь на сегодня с адвокатом, часа на четыре.

Тем временем он открыл машину и усадил спутницу на переднее сиденье. Через несколько минут они уже мчались по улицам Лондона, но хорошего настроения было не вернуть. Вскоре показалась знакомая вывеска «Дом моды Грацио и Спенсер».

— Я позвоню тебе, — сказал Джанни, целуя Элизабет.

Молодая женщина вышла из машины и быстро поднялась по ступеням. Ее ждала работа.

Все утро она пыталась разгрести кучу дел, совершенно неожиданно свалившихся на ее голову. Телефон звонил не переставая, мешая сосредоточиться на творческой работе. Поэтому звонок Джанни в половине четвертого застал ее врасплох. Элизабет совершенно забыла о его обещании.

— Твою машину привели в порядок, и теперь она стоит у входа в дом моды. И еще я договорился с адвокатом на четыре часа.

И об этом она тоже забыла! Всегда пунктуальная и аккуратная, Элизабет заметила, что в последнее время ее голова превратилась во что-то вроде решета — мысли просто не удерживались в ней.

— Спасибо, — с чувством сказала она и стала собираться.

Джанни прибыл довольно быстро, но Элизабет предпочла сесть за руль собственной машины. Та теперь снова сверкала как новенькая. Ни следа краски!

Интересно, что этому безумцу Аткинсу придет в голову в следующий раз? — думала Элизабет. Выбить стекла? Подложить бомбу в салон? Гараж ведь охраняется, как же ему удалось изрисовать всю машину?

Составив с помощью адвоката исковое заявление и договорившись, что тому делать дальше, Джанни и Элизабет поехали к ней домой. Переступив порог, молодая женщина услышала телефонный звонок. Сняв трубку, она с некоторой опаской поднесла ее к уху.

— Алло?

— Тетя Лиззи, это Реджи, — раздался детский голосок. — Ты придешь на мой день рождения сегодня? Я буду очень ждать.

— Кто это? — одними губами спросил Джанни.

— Мой крестник. У него сегодня день рождения.

— Я с тобой, — немедленно заявил ее спутник.

— Да-да, конечно Реджи, я приеду, — сказала молодая женщина и попрощалась, потом недоуменно воззрилась на Джанни. — Отправишься со мной на детский праздник? — удивилась она.

Отлично! Великолепный мистер Копполо в окружении вопящих детей, обливающих его сладкой газировкой и взрывающих хлопушки, — да, это будет поистине незабываемое зрелище!..

Оказавшись среди пестрой толпы гостей, Элизабет поняла, что чувствует себя в полной безопасности рядом с Джанни. От него исходила невероятная уверенность в своих силах и редкое спокойствие… Вот бы это продлилось подольше!

Молодая женщина уже успела поздравить родителей своего крестника и самого маленького Реджи, вручив ему заводную лошадку. Игрушка смешно перебирала ножками и время от времени издавала звук, видимо призванный изображать конское ржание. Малыш пришел от подарка в восторг.

Он маленькой ракетой носился среди гостей, как и предполагалось, взрывал хлопушки, осыпая всех конфетти. Его друзья не отставали. Заводная лошадка время от времени испускала ржание…

В общем, когда, наконец, пробил девятый час и детей стали развозить по домам, Элизабет испытала что-то очень похожее на облегчение. Нет, детские праздники чудесны, честное слово, но отнимают массу сил. День выдался очень тяжелый и насыщенный переживаниями. Глаза молодой женщины слипались, и ужасно хотелось последовать примеру виновника торжества, который после долгих уговоров с применением шантажа и лести отправился наконец в постель.

Вот и я бы с удовольствием отправилась в постельку, подумала Элизабет. Что может быть лучше десяти часов сладкого сна? Она уже с трудом подавляла зевоту.

К тому моменту, когда Джанни привез утомленную женщину домой, ноги не держали Элизабет. На руках внеся в квартиру, итальянец бережно опустил возлюбленную на кровать.

— А теперь спать, моя маленькая, — промурлыкал он, помогая Элизабет раздеться.

Она не сопротивлялась и быстро заснула, усталая, переполненная впечатлениями и, как ни странно, счастливая. Сильные надежные руки обнимали ее, ровное дыхание любовника слышалось рядом… Этой ночью Элизабет спала без страшных сновидений.

9

Следующий день, пожалуй, был не лучшим в ее жизни. Но и самым плохим тоже не был.

Правда, позвонил Джанни и предупредил, что придет к ней позднее, чем обещал. Хотя Элизабет и убеждала себя в том, что неплохо снова иметь квартиру в полном своем распоряжении, на душе у нее стало тоскливо. К хорошему быстро привыкаешь…

При одном воспоминании о жарких и нежных объятиях итальянца губы ее непроизвольно расплывались в улыбке. Как тяжело будет лишиться всего этого!

Приехав домой, молодая женщина некоторое время потерянно бродила по комнатам, потом забралась с ногами на кровать и со вздохом прижала к себе подушку. А что еще ей оставалось? Кровать была единственным местом, где можно было предаваться мыслям о Джанни. Квартира без него казалась… пустой.

Резко зазвонил телефон. Элизабет сняла трубку, надеясь, что это ее великолепный возлюбленный.

— Алло?

На другом конце провода не ответили. Слышался только звук чьего-то дыхания.

— Алло, я слушаю! Кто это? Джанни, это ты?

Снова молчание. Потом раздался щелчок, за которым последовали короткие гудки.

Наверное, кто-то ошибся номером. Ненавижу телефоны, со злостью подумала разнервничавшаяся женщина. Особенно, такие, которые чуть что трезвонят во всю мочь, а потом обрываются гудками. Почему-то на ум пришел страшный маленький человечек из детских кошмаров. Или это был Питер? Решил напугать… Немного поразвлечься перед тем, как заботливые родители увезут сыночка из Англии. Хорошо бы куда-нибудь подальше. На Северный полюс, например.

Телефон зазвонил снова. Элизабет не хотела подходить, с неожиданной ненавистью глядя на ни в чем не повинный аппарат, но потом все-таки взяла трубку.

— Наслаждаешься жизнью со своим любовничком?

Питер! Это все-таки был он… Как можно не признать развязный тон, в котором проскальзывают нервные нотки! Впрочем, еще бы ему не нервничать.

— Не будь глупцом, Питер.

— Мудрость никогда не была сильной стороной моей натуры.

Да, он просто-напросто хотел иметь все, что приглянулось. И старался заполучить желаемое, не считаясь ни с чем.

— Не думай, что твои звонки хоть что-то значат для меня, — со злостью прошипела Элизабет.

Ей-то повезло, а каково пришлось той девушке, в Штатах? За нее, наверное, никто не заступился.

— Неужели? Не хочешь забрать назад свое обвинение?

— Никогда!

— Пожалеешь, — неожиданно спокойно произнес Питер и швырнул трубку.

Через некоторое время телефон снова зазвонил. Это был консьерж.

— Мисс Спенсер? Вам прислали цветы. Вы спуститесь за ними?

Наверняка от Джанни! Как мило, что он не забывает ее. Молодая женщина быстро спустилась в холл, где ее ждал консьерж, обеими руками сжимающий корзину восхитительных белых лилий.

— Какие красивые! — Сердце Элизабет забилось быстрее, когда она увидела цветы.

Маленький изящный конверт с изображением двух голубков был вложен в букет. Поспешно раскрыв его, она вынула карточку и с изумлением уставилась на ровные четкие буквы. Одно слово. Всего только одно…

«Сука!»

Ничего не понимая, Элизабет подняла глаза и случайно взглянула в сторону входных стеклянных дверей. На улице маячила долговязая фигура Аткинса. Негодяй с любопытством наблюдал за происходящим в холле. Перехватив потрясенный взгляд женщины, он отвесил ей шутовской поклон и быстро зашагал в сторону центра, поминутно оглядываясь.

Опомнившись, как от дурного сна, Элизабет бросила грязное письмецо.

— Выбросите их! — приказала она консьержу.

— Но мисс Спенсер… — тот замялся, — цветы такие красивые…

— Неважно! Вышвырните их, вышвырните на помойку! — Элизабет почти кричала, отпихивая от себя корзину с лилиями. На мгновение ей показалось, что от белых цветов тянет сладковатым запахом разложения.

Избавившись от них, она торопливо поднялась к себе и захлопнула дверь. Сердце бешено стучало.

Когда же все это закончится? Когда?!

Она ненароком посмотрела на свое отражение в зеркале и ужаснулась. Бледная, растрепанная, с темными тенями под глазами… Нет, так дело не пойдет!

Элизабет постаралась взять себя в руки. Почти час молодая женщина потратила на то, чтобы привести себя в порядок. Полежала с компрессом на глазах, сделала питательную маску, затем легкий макияж. Причесавшись и покрыв ногти перламутровым лаком, Элизабет почувствовала себя гораздо лучше. Эти несложные процедуры всегда успокаивали ее.

Можно было еще пройтись по магазинам и купить какую-нибудь приятную мелочь. А еще лучше поехать на один из лондонских «блошиных рынков», где продавалось буквально все на свете, начиная от подержанной детской колясочки и заканчивая антикварным подсвечником.

Но желание было неосуществимо. На улице Элизабет вполне мог поджидать Питер. Да и поздно уже было.

К счастью, вскоре появился Джанни. Элизабет встретила его с искренней радостью, так ей надоело сидеть в одиночестве! Когда в жизни появляется человек, к которому привыкаешь, его отсутствие делается невыносимым.

— Неприятности? — с порога спросил Джанни, проницательно глядя на подозрительно блестящие глаза возлюбленной.

— Да нет, не сказала бы… — неопределенно протянула она.

— Прелестный халатик. А под ним есть что-нибудь? — полюбопытствовал итальянец.

Бледно-сиреневый шелковый халат и вправду был весьма привлекателен. К тому же он мягко подчеркивал совершенные формы тела молодой женщины.

— Нет, — ответила Элизабет, слегка покраснев. — Но на это у нас нет времени.

— Почему? — спросил Джанни, широко улыбаясь. — На это время есть всегда.

Он ласкал Элизабет взглядом, всем своим видом демонстрируя желание.

— Нам сегодня предстоит идти на благотворительный бал, — напомнила она.

— Обожаю благотворительность, — с придыханием прошептал Джанни. — Немного благотворительности нам всем бы не помешало. Подайте пример, мисс Спенсер. Я страшно нуждаюсь в каком-нибудь благотворительном поступке.

— Ну, если от этого зависит спасение твоей жизни… — В глазах Элизабет заплясали веселые чертики.

— Вы совершенно правы, мисс Спенсер, — жалостно протянул итальянец. — Пожертвуйте, а? Ну хоть минуточку… или две…

— Не выдумывай, Джанни. Когда это ты обходился столь ничтожным сроком?

— Ну, по правде говоря, я надеялся на большее, — признался он. — Впрочем, о чем это я? Настоящий мужчина не клянчит, а берет. Берегись!

С этими словами он ловко подхватил Элизабет на руки и, невзирая на протестующие вопли, понес в спальню.

— Джанни! Ну, Джанни! Прическа! Косметика! Ты все испортил.

— Нечего было надевать этот кокетливый халатик, — проворчал итальянец, зарываясь пальцами в пышные пряди белокурых волос.

Возможность делать это завораживала. Его всегда привлекали блондинки. В итоге прическа безвозвратно погибла. Следующим движением он размазал тщательно наложенную помаду, так как крепко поцеловал молодую женщину.

— Я бы хотел все время целовать тебя, — пробормотал Джанни, на миг оторвавшись от восхитительно мягких и податливых губ.

В его темных глазах мерцал странный свет. Так выглядит желание, подумала Элизабет. Страсть. Интересно, а на что тогда похожа любовь?

Азарт Джанни захватывал. Сила подчиняла. Умение и опыт заставляли наслаждаться каждым движением искусных пальцев. Шелковый халатик давно уже куда-то делся, белокурые локоны рассыпались по белым простыням…

Элизабет с упоением отдалась радостям любви, даря в ответ всю себя без остатка, растворялась в радужном водовороте страсти, созданном этим удивительным мужчиной.

Кажется, я никогда еще не испытывала такого блаженства, мелькнула мысль. Никогда!..

Тонкими руками Элизабет обняла Джанни за плечи, желая только одного — быть как можно ближе, слиться с ним в единое целое. Как, оказывается, сладко ощущать себя податливой, мягкой как шелк, меняющейся в сильных мужских руках, текучей как вода, тонущей в его глазах, словно в бездонных озерах…

Когда все закончилось, Джанни нежно поцеловал ее в губы.

— Ты удивительная женщина, — прошептал он.

Элизабет сонно улыбнулась, прикрыв веки. Ей было хорошо и не хотелось никуда идти. Лежать бы так, ощущая ладонью ровный жар кожи Джанни, соприкасаясь телами…

— Ты просто чудо, — прошептала в ответ молодая женщина.

Ее возлюбленный довольно улыбнулся и вздохнул.

— Пора собираться. Иначе мы опоздаем на этот дурацкий бал.

— Да, ты прав. Не следует забывать, чего стоит его подготовка.

Элизабет заставила себя подняться с кровати и подойти к зеркалу. Тело ныло от сладкой истомы. Да, секс с Джанни во многом подобен наркотику. Интересно, как она сможет потом обходиться без него?

Привычными движениями Элизабет привела себя в порядок. Все заново — прическа, макияж. Приподнявшись на локте, Джанни с любопытством следил за ее действиями. Потом тоже встал и скрылся в ванной.

Элизабет высоко заколола волосы, затем подумала и распустила их по плечам, позволив белокурым пышным локонам свободно ниспадать. Шелковое темно-синее платье на бретельках оставляло плечи открытыми. Серебристый коротенький пиджак, тонкие как паутинка чулки и светлые туфли на шпильках. Молодая женщина нанесла последний штрих, побрызгав себя туалетной водой, и придирчиво оглядела свое отражение в зеркале.

Что ж, теперь можно выдержать сравнение с Лаурой.

За ее спиной послышался изумленный вздох. Элизабет обернулась — белокурые волосы взметнулись пушистым облаком, глубокие синие глаза сверкнули. На пороге спальни стоял Джанни, тоже полностью готовый.

— Я всякий раз забываю, какая у тебя драгоценная красота.

Он так и сказал — драгоценная. Интересно, что бы это значило? Элизабет не могла знать, что, глядя на нее, итальянец всегда вспоминает серебряную статуэтку греческой богини, принадлежащую его матери. Богиня обладала такой же изысканной красотой, но была сделана из холодного металла. А здесь перед ним стояла обольстительная женщина из плоти и крови. Это всякий раз потрясало заново, заставляло трепетать его сердце.

Элизабет смутилась от взгляда Джанни, полного искреннего восхищения, и принужденно рассмеялась.

— Надеюсь, ты не станешь хранить меня в ларчике ювелира?

— О нет. Как и подобает истинному ценителю прекрасного, я запру тебя в моей спальне.

Что ж, не такая уж плохая перспектива. Только как бы прямиком из спальни не отправиться на аукцион подержанных вещей, а то и прямиком на свалку!

Глубоко вздохнув, молодая женщина подошла к своему великолепному любовнику и взяла его под руку. В черном смокинге Джанни был хорош необычайно. В высоком зеркале отобразилась элегантная пара — хрупкая светловолосая женщина и красивый мужчина.

— Мы подходим друг другу, — самодовольно констатировал Джанни. — Чертовски подходим!

Элизабет промолчала.

— Идем, моя маленькая. Нам пора.

На лифте они быстро спустились на первый этаж. Оставалось только пройти мимо консьержа, сесть в машину, и…

— Мисс Спенсер, — консьерж с виноватым видом смотрел на нее, — я все-таки не решился выбросить этот великолепный букет. Поставил его в вазу, вы уж меня простите, ладно?

Действительно, пышные белые лилии были заботливо расправлены и красовались теперь на конторке в простенькой вазе. Элизабет нервно закусила губу и нерешительно взглянула на своего спутника.

— Н-ничего… Пусть хотя вас они порадуют.

— Что за цветы? — Голос Джанни был опасно мягким, но молодая женщина всей кожей ощутила, что он завелся.

— Букет лилий, — пояснила она. — Те, что стоят…

Темная бровь иронически изогнулась, и Джанни перебил ее.

— Я заметил. Но кто принес их тебе? Элизабет неопределенно пожала плечами, но потом решила, что это выглядит, как вранье. Ей ужасно не хотелось обсуждать эту тему, но делать было нечего.

— Их прислал Питер.

— Прислал или принес?

— Передал через консьержа.

— Он говорил с тобой?

— Нет, только стоял на улице и смотрел, как я беру цветы. Потом ушел.

Джанни недовольно скривил красивые губы.

— Этот парень играет с огнем — вот о чем ему следовало бы задуматься.

Без каких бы то ни было дальнейших комментариев, итальянец довел спутницу до машины, усадил и сам сел за руль.

— Он что, звонил тебе сегодня? — через некоторое время спросил Джанни, ловко лавируя среди остальных машин, наводнивших улицу.

— Да, звонил пару раз. Сразу после того, как я вернулась домой.

Реакция Джанни была неожиданной.

— Завтра утром ты переезжаешь ко мне. Даже не думай возражать! Ничего не желаю слышать! У меня тебе будет спокойнее: мерзавец не сможет пройти дальше подъезда. Это очень дорогая квартира, как ты могла заметить, и в первую очередь я плачу за безопасность. Охрана, система сигнализации — против этого у Аткинса кишка тонка. Так что решено.

Ну, это уж слишком!

— Послушай…

— Я сказал: никаких возражений!

— Я пока еще не твоя рабыня, чтобы беспрекословно исполнять твои приказы! — немедленно взорвалась Элизабет, нервы которой и так были на пределе.

— Я забочусь исключительно о твоем же благе, — непреклонно заявил Джанни.

— Мы обсудим это позже, — пошла на маленькую уступку его спутница.

С одной стороны, Элизабет не собиралась сдаваться так просто. С другой — сама мысль о том, что Питер в любой момент может выкинуть что-нибудь почище истории с цветами, приводила молодую женщину в ярость. А ярость в данном случае шла рука об руку со страхом. Постоянные злые выходки Питера достигли своей цели: теперь Элизабет стала бояться его.

Этот человек ведь способен на все, сказала она себе. Не лучше ли воспользоваться покровительством Джанни? Конечно, это не совсем честно по отношению к нему, зато я буду чувствовать себя в полной безопасности.

Сомнения и страх боролись в душе Элизабет — и победил страх. С Джанни всегда было так надежно, так спокойно!

Когда они добрались до места проведения благотворительного бала, Элизабет уже совершенно успокоилась. Она приняла решение.

Приглашенные весело проводили время — танцевали, флиртовали, заводили новые знакомства, обновляли старые… Между танцующими и беседующими неслышно скользили официанты в ливреях, разнося шампанское и прохладительные напитки. На длинных столах вдоль стен были расставлены разнообразные закуски, красиво оформленные букеты, сладости и фрукты. Рядом стояли столики со стульями.

— А вот и вы!

Элизабет услышала за спиной женский голос и по легкому итальянскому акценту поняла, кто это.

— Добрый вечер, Лаура, — вежливо ответила она, оборачиваясь. — Рада тебя видеть.

Интересно, каков процент лжи в светских разговорах? Наверняка только четверть сказанного оказывается на поверку правдой, кисло подумала молодая женщина, глядя, как Лаура целует Джанни в знак приветствия. Глаза бы мои на нее не смотрели!

Но делать было нечего, и Элизабет натянуто улыбнулась. В этот момент организаторы бала объявили, что в соседнем зале начнется представление, подготовленное специально для гостей. Все устремились туда.

Джанни, по-хозяйски держа руку на талии своей спутницы, тоже направился в зал, стремясь занять одно из вишневых кресел. Однако Лаура опередила его.

— Идите сюда, — прощебетала она, призывно махнув рукой.

Элизабет с досадой закусила губу — свободные кресла были справа и слева от Лауры, так что Джанни волей-неволей пришлось сесть рядом с ловкой итальянкой.

Зря стараешься, усмехнулась Элизабет. Что ему до меня? Впрочем, тебе об этом неизвестно, так что помучайся, моя дорогая.

Вскоре погас свет в зале, зато ярко осветилась импровизированная сцена. Перед публикой появился человек в темно-синих, ниспадающих до полу одеждах, богато украшенных серебряными звездами. Это был Динас Роттерфилд, известный иллюзионист.

Элизабет совершенно позабыла обо всех своих волнениях и, затаив дыхание, следила за распускающимися на глазах цветами, порхающими по сцене голубями, блестящими шариками и разноцветными лентами. Она с детства обожала фокусы.

В то время как спутница Джанни расширившимися от любопытства глазами смотрела на сцену, Лаура полностью завладела его вниманием. Она вполголоса завела полный тонких намеков и шуток разговор, не давая ему отвлечься ни на секунду, улыбалась так обольстительно, что могла бы совратить и камень, то и дело спрашивала совета или разъяснения…

Внезапно Элизабет осознала, что происходит справа от нее, и почувствовала острый укол ревности. Джанни внимательно слушал Лауру, что-то отвечал ей, даже рассмеялся пару раз.

Сам же втравил меня в эту историю, а теперь идешь на попятный! — раздраженно подумала молодая женщина.

Заметив, как Лаура интимно наклонилась к собеседнику и прошептала ему на ухо что-то по-итальянски, погладив при этом тонкими пальцами рукав его смокинга, Элизабет решила, что следует ответить достойно. Она не позволит смеяться над собой!

Быстро оглядевшись по сторонам, молодая женщина оценила ситуацию. Слева от нее как раз сидел вполне подходящий для флирта объект — юноша лет двадцати, пришедший на бал с сестрой.

Улучив минутку, она повернулась к нему и, очаровательно улыбнувшись, сказала:

— Мне кажется, что представление просто замечательное. Вы не находите?

Юноша слегка покраснел. Не каждый день к тебе с небес спускаются белокурые богини для того, чтобы вот так запросто поболтать.

— О да! Вечер великолепный, — с энтузиазмом подхватил он. — Этот Роттерфилд настоящий маг и волшебник!

— И так интересно!

— Вы правы. Позвольте, я за вами поухаживаю, мисс…

— Мисс Спенсер. Но вы можете называть меня Элизабет.

— О, Элизабет, какое чудное, замечательное имя! Может быть, желаете шампанского или соку? Я охотно принесу.

Еще одна томная улыбка, слабое движение ресницами.

— Минеральной воды, пожалуйста, мистер…

— Меня зовут Дэниел, но близкие друзья… — Тут юноша снова покраснел. — Близкие друзья обычно зовут меня Дэнни.

— Так вот, Дэнни, окажите мне услугу, если вы не против, конечно. Я умираю от жажды…

Против? Да по лицу юноши было видно, что он просто не может до конца поверить в чудо! Эта обворожительная молодая особа обратила на него внимание! Его хорошенькая темноволосая сестренка, которой от роду было лет пятнадцать, повернула голову и с интересом посмотрела на Элизабет.

Той вдруг стало немного не по себе. Молодая женщина ощутила себя совратительницей детей. Но что сделано, то сделано…

Дэниел с торжествующим видом принес ей бокал с водой. Так преданный пес подносит найденную палку хозяину. Как тебе не стыдно, Бет, с укоризной произнес внутренний голос.

Между тем юноша, окрыленный первым успехом, решил продолжить знакомство.

— Мисс Спенсер, вы не окажете мне честь после представления потанцевать со мной? — собравшись с духом, выпалил Дэниел.

— Мне было бы очень приятно, — честно ответила молодая женщина, польщенная вниманием юноши.

Вскоре представление закончилось, и гости отправились слегка перекусить. Прежде чем заняться выбором блюд, Элизабет послала юноше многообещающую улыбку.

Ощутив прикосновение горячих пальцев к своему запястью, она обернулась. Рядом с ней стоял Джанни.

— Он ведь еще совсем мальчик, — мягко заметил итальянец.

— Что это значит? Я не должна с ним разговаривать, да? — надменно произнесла Элизабет.

— Это значит, что мальчик из-за одного твоего благосклонного взгляда совершенно потерял голову.

— А как насчет взглядов Лауры? Ты ничего, головы не потерял?

Джанни с неожиданно теплой улыбкой посмотрел на свою разгневанную собеседницу. Потом нежно взял ее руку и поцеловал каждый пальчик, наслаждаясь прохладной мягкой кожей.

Весь гнев сразу же куда-то испарился. Элизабет отчаянно боролась с желанием, охватывающим ее подобно лесному пожару.

Если она намеревалась поссориться с Джанни Копполо, то не следовало подпускать его близко. Как только этот человек оказывался рядом, то злиться или даже просто связно мыслить оказывалось никак не возможно.

— Не будь букой, — посоветовал Джанни. — Не забывай, нам еще вместе ехать домой.

— Сомневаюсь.

— А ты не сомневайся.

— Ты гадкий, беспринципный соблазнитель несчастных женщин!

— Разве? — Темная бровь иронически приподнялась. — Тогда наслаждайся этим.

А что еще оставалось делать. Временами Элизабет настолько подпадала под влияние огненной, властной личности Джанни Копполо, что, как ей самой казалось, теряла всякую способность рассуждать здраво.

Обреченно вздохнув, молодая женщина занялась едой — она того заслуживала. Мясные рулетики, запеченные со спаржей и сыром были неподражаемы, а разнообразные салаты ласкали взор и обоняние. К тому же как вторую перемену подали креветки — блюдо, которое она любила больше всего.

Ублажая собственный желудок, Элизабет на время позабыла о своих проблемах. На десерт подали клубнику со взбитыми сливками, ванильное мороженое и кофе. Элизабет рассеянно помешивала ложечкой в чашке с кофе и наблюдала за сценой, по которой в данный момент дефилировали стройные манекенщицы. Они демонстрировали некоторые вещи из их с Фабио новой коллекции.

Неплохо мы все-таки поработали, с невольной гордостью подумала молодая женщина, наблюдая за мерцающими в электрическом свете полупрозрачными тканями. Есть на что посмотреть.

Вышитый шифон, органза, тонкий шелк… Роскошные ткани, преображенные в платья, кардиганы, струящиеся юбки, накидки, — все это создавало неповторимое ощущение драгоценной изысканной сказки. Многие женщины жадно смотрели на манекенщиц, завороженные легкостью их движений, красивыми нарядами, подчеркнуто небрежными прическами. О, чего стоила стилистам эта небрежность, на которой непременно настаивал Фабио!

Странно, что волшебная сказка не кажется таковой ее создателям, грустно подумала Элизабет. Впрочем, существует еще удовлетворение от успешно выполненной работы…

— Прошу прощения, мисс Спенсер, вы еще не передумали танцевать? — послышался где-то у нее за спиной негромкий мужской голос. Дэниэл!

— Нет, отчего же? Я с удовольствием потанцую.

Элизабет повернулась и протянула юноше изящную руку, нарочито игнорируя недовольный взгляд Джанни.

Тихая романтичная мелодия как нельзя более подходила для медленного танца. Несмотря на молодость, Дэниел вел партнершу уверенно, легко, явно получая от танца истинное наслаждение. В его движениях сквозило мастерство, которое не приобретешь за несколько уроков.

— Вы прекрасно танцуете, Дэнни, — заметила Элизабет, повторяя его изящные па. Давно ей не случалось танцевать с таким превосходным партнером.

— О, это совсем несложно, — рассмеялся тот. — Мы с сестрой занимаемся бальными танцами с детства. Я консультировал устроителей сегодняшнего бала.

— Все равно вы меня впечатляете.

— Я польщен… — Юноша вдруг запнулся. — Скажите, что вы согласитесь… Ну пожалуйста!..

— Соглашусь — на что? — удивленно спросила кокетка, подумав, что ее флирт, кажется, зашел слишком далеко.

— Сходить со мной куда-нибудь. В кино или выпить кофе… Куда хотите!

— Гмм… с удовольствием, если не буду занята, — промурлыкала Элизабет, в душе проклиная себя за ветреность. Но Дэниел смотрел на нее так, что отказать было невозможно.

— Правда? Неужели вы согласны?

— Конечно!

Правда, Джанни убьет меня своими руками, подумала Элизабет. Но вслух этого не сказала.

— О, как вы добры! И вы… вы самая прекрасная женщина из всех, которые здесь присутствуют!

Скорее бы закончился этот бал, тоскливо подумала самая прекрасная женщина из присутствующих, представив себе последствия своего необдуманного поступка.

10

После танца Дэниел отвел партнершу к ее столику и, вежливо откланявшись, удалился. Джанни, ковырявший что-то лежащее у него на тарелке, вскинул на Элизабет свои темные глаза.

— Надеюсь, ты объяснила этому молодому нахалу, что к чему? — осведомился он.

— Его зовут Дэниел, и он пригласил меня на свидание.

— Ты отказалась?

Элизабет хотела всего лишь немного помучить Джанни. Нужно же было как-то отомстить ему за то, что он весь вечер общался с Лаурой и не обращал на нее, Элизабет, никакого внимания!

По правде говоря, это было не совсем так, но надо же было найти оправдание своему поведению. Однако кто знает, как отреагирует темпераментный итальянец, если сообщить ему правду?

— Я сказала, что подумаю, — проворковала молодая женщина, наслаждаясь смятением, промелькнувшим на обычно невозмутимом лице Джанни. Или это была ярость? — В любом случае, я с ним еще разок потанцую. Дэнни — великолепный партнер. Ты не находишь?

— Не знаю, я за вами не наблюдал, — проворчал Джанни. — В любом случае, следующий танец — мой.

— Возможно, — милостиво улыбнулась неисправимая кокетка.

Мир на некоторое время был восстановлен.

— Еще кофе? — спросил Джанни.

— Не откажусь, — честно призналась Элизабет. — Я, кажется, немного перепила шампанского. Еще немного — и я перестану контролировать мои действия. Я и так уже совершенно готова…

— Готова — к чему? — улыбнулся Джанни.

— К тому, чтобы выцарапать Лауре глаза.

— Мы с ней всего лишь друзья.

— Знаю, знаю! Просто выглядите, как любовники, а так — самые настоящие друзья, — ехидно прокомментировала сгорающая от ревности женщина.

— Что ты такое говоришь? Ей действительно требуется дружеское участие!

— Послушай, Джанни, я уважаю твою веру во взаимопомощь и дружбу между мужчиной и женщиной. Но, может быть, ты раскроешь глаза?

В это время подошел официант, неся на подносе чашку кофе. Элизабет замолчала и занялась ароматным напитком.

— Джанни, дорогой, не хочешь потанцевать? Элизабет, я надеюсь, ты не против? — Казалось, Лаура возникла откуда-то из воздуха.

— Конечно же, не возражаю. — Соперница одарила ее ядовитой улыбкой. — Наслаждайтесь, а я как раз допью кофе.

После того как эти двое удалились, Элизабет с яростью уставилась на ни в чем не повинную чашку. Проклятье! Почему все так, как оно есть! Даже пожаловаться некому. А кто это подходит к столику?

— Доченька, наконец-то я до тебя добралась. — Миссис Спенсер приветливо улыбнулась дочери. — Мы с отцом наблюдали за вами издалека. Столько дел, столько дел!.. К тому же было как-то неловко отрывать тебя от этого итальянца. Вы выглядите замечательной парой.

Элизабет очень хотелось сказать матери всю правду, но она не решилась. Да и что на данный момент было правдой? То, что она по уши влюбилась в человека, который к ней совершенно равнодушен?

— Мне тоже нравится Джанни, — последовал осторожный ответ.

Не стоило расстраивать родителей. И себя тоже.

— Мы уже скоро поедем домой, детка. Поздновато для таких стариков, как я и твой папа. Не хочешь завтра пообедать с нами?

В это время вернулись Лаура и Джанни. Итальянец вежливо приветствовал миссис Спенсер и привычным жестом обнял ее дочь за талию. Элизабет дернулась, но решила не показывать при матери, чего на самом деле стоят эти жесты.

— Звучит соблазнительно, но завтра я не могу.

— Может быть, послезавтра?

— Только не в выходные, — неожиданно ответил за нее Джанни. — В выходные мы будем в Эдинбурге.

Что? Этот человек определенно сошел с ума!

— Где мы будем? — не веря своим ушам, переспросила изумленная женщина.

— В Эдинбурге. Я должен съездить туда по делам.

— О, Шотландия… Это так романтично! — воскликнула миссис Спенсер. — Прервешься, передохнешь от работы, детка. Прекрасная мысль!

Нет, черт возьми, совсем не прекрасная! Кажется, этот самонадеянный итальянец считает, что имеет право решать за нее! С какой стати? Не слишком ли много он себе позволяет?.. Впрочем, сама виновата.

Но главное — не сдаваться без борьбы! В пылу спора Элизабет не заметила, как Сара Спенсер тактично удалилась, не желаю становиться свидетельницей выяснения отношений между дочерью и приглянувшимся ей итальянским банкиром.

— А меня ты спросил? — с язвительной улыбкой поинтересовалась Элизабет.

— Нет. Но ты все равно полетишь со мной.

— Как бы не так! Я не намерена таскаться за тобой, как собачонка!

— Послушай, моя маленькая, — терпеливо произнес Джанни, словно разговаривая с неразумным ребенком. — Завтра я лечу в Эдинбург. У меня там назначена деловая встреча, а заодно нужно подписать пару договоров. И ты полетишь со мной, потому что так будет лучше для всех нас.

— И каким же образом ты заставишь меня сделать то, что я не желаю? — окончательно разъярившись, осведомилась Элизабет.

— А вот это мне не хотелось бы обсуждать при всех, моя дорогая, — прошептал невыносимый итальянец, доверительно склонившись к ее уху.

Невольно покраснев, молодая женщина со вздохом закрыла глаза, потом медленно распахнула их.

— Заруби себе на носу, Джанни Копполо, ты не можешь распоряжаться мной! Понятно?

— Могу и буду, — мягко возразил Джанни. — Пока этот мерзавец Аткинс не покинул пределы Англии.

Гнев и бессилие, клокотавшие в душе Элизабет, вылились в наиболее ядовитый из возможных ответов.

— Надеюсь, что в своих грандиозных планах ты не забыл о Лауре?

— Конечно, нет. — Красивые губы итальянца скривились в странной улыбке. — Я не стану ее обижать.

Каков негодяй! Элизабет ощутила, как все мышцы свело от ненависти.

— Не думаю, что хочу с тобой танцевать, — холодно бросила она.

— Конечно же, хочешь.

Сильные руки обняли затрепетавшую женщину за талию. Проклятье! Неужели она никогда не сможет противиться его нечеловеческому обаянию?

— Ты всегда знаешь, чего я хочу?

— Да. — Улыбка победителя осветила его лицо.

— Мне нужно попудрить носик, — попыталась извернуться Элизабет, отчетливо сознавая, что еще несколько секунд такой дразнящей близости, и вся ее решимость растает, как снег под жаркими лучами солнца.

Было уже довольно поздно, и гости потихоньку начинали разъезжаться. Через час бал закончится, останется лишь пустой зал, осиротевшая сцена и шуршащее конфетти на паркетном полу…

Миновав коридор, Элизабет зашла в туалетную комнату. Приведя себя в порядок, она подошла к огромному, в человеческий рост, зеркалу для того, чтобы оценить результаты своих усилий. В это время дверь распахнулась, впуская еще одну даму.

Лаура! Ее только здесь не хватало! Или она специально ходит следом?

— За тобой не угонишься, — без обиняков заявила вошедшая. — Мне следует многому у тебя поучиться.

Сомнительный комплимент, мысленно усмехнулась Элизабет. Да и комплимент ли это?

Она молча смотрела на соперницу, ожидая продолжения.

— Всего неделя, как возобновили знакомство, а Джанни так и вьется вокруг тебя!

Элизабет невозмутимо закрыла тюбик губной помады и убрала его в сумочку.

— Я очень благодарна ему за помощь и участие, — с невинным видом сообщила она.

— Забавно… — Лаура бросила быстрый взгляд на отражение Элизабет. — Какая неприятная история вышла с Питером Аткинсом. А в итоге все очень удачно окончилось… для тебя.

— Насколько я понимаю, ты обвиняешь меня в том, что я нарочно все подстроила, чтобы завладеть вниманием Джанни?

— Моя дорогая, для того чтобы завладеть вниманием этого человека, многие женщины пойдут даже на убийство.

— Уж не себя ли ты имеешь в виду? — сладким голосом осведомилась Элизабет, которой уже порядком надоел этот разговор.

— Угадай, где правда, а где нет, — предложила Лаура.

— Лучше сама скажи, какова цель нашего «милого» разговора.

Молодая женщина всерьез встревожилась. А вдруг эта сумасшедшая итальянка сейчас вынет из сумочки пистолет и размажет ее мозги по стене. Может, у них там, в Италии, это в порядке вещей…

— Просто хочу сообщить тебе, что тоже участвую в состязании.

— Это не состязание. А Джанни не приз.

— Ты не похожа на идиотку, как мне кажется. Тогда скажи мне, какую цель преследуешь?

— Никакую! Меня совершенно не интересует этот мужчина. Ему нравится играть в отважного спасителя женщин. Что ж, похвальное занятие. Но я к этому не имею ни малейшего отношения!

С этими словами взбешенная женщина повернулась и вышла из комнаты, оставив Лауру размышлять над услышанным.

Джанни и Фабио о чем-то мирно беседовали, потягивая кофе. Супруги Спенсер уже давно уехали домой. Стараясь не выдать своих эмоций, Элизабет подошла к мужчинам.

Близилась полночь, и они решили, что пора уходить. Фабио распрощался с ними на пороге.

На улице текла своя жизнь — суетная, неразмышляющая, жадная до впечатлений. И на какое-то мгновение молодая женщина остро ощутила свое одиночество.

Как это странно — быть частью города и при этом такой одинокой! Она чуть повернула голову и увидела, что Джанни любуется переливающимися огнями вывесок. В их неверном свете он выглядел таким… незащищенным. Показалось, наверное.

Всю дорогу оба молчали.

— Я иду спать! — с вызовом заявила Элизабет своему спутнику, когда они остановились перед дверью ее квартиры. Одно ловкое движение — и она захлопнет дверь перед его носом!

— Если ты собралась ссориться, то сейчас неподходящее время и место, — недовольно заметил Джанни.

Элизабет медленно подняла правую руку к самому его лицу и стала загибать пальцы.

— Я не переступлю порога твоей квартиры — это раз… Я не поеду ни в какой Эдинбург — это два… И вообще, я не имею ни малейшего желания тебя слушать — это три…

Отлично, но…

Но Элизабет уже завелась и не желала ничего слышать.

— Да, и не забудь передать твоей распрекрасной Лауре, что у меня нет никакого намерения играть с ней в игру под названием «Завоевание Джанни Великолепного», так что она может спать спокойно! Скажи ей, скажи… что у меня роман с Фабио!

Темные брови Джанни негодующе сошлись на переносице.

— Но она…

— Не делает тайны из своих устремлений? Да, это так!

— Скорее, иногда чересчур увлекается.

— И это тоже!

Вместо того чтобы ответить, Джанни просто положил сильные руки Элизабет на плечи и привлек ее к себе. Глаза ее тут же закрылись, и она могла только постанывать от удовольствия, ощущая, как чуткие пальцы поглаживают и разминают уставшие за день мышцы шеи и спины.

— Это нечестно, ты всегда выигрываешь, — прошептала молодая женщина, не в силах отказаться от наслаждения.

— Кто же виноват, что ты так любишь мужчин? — поддразнил ее Джанни, совершив какое-то неуловимое движение и оказавшись в холле. Ногой он умудрился захлопнуть входную дверь.

Военные действия лучше всего вести на территории противника, видимо, решил Джанни. Но он просчитал, подумала Элизабет.

— Мы можем пойти в спальню, и я помассирую тебе спинку. А можем в ванную, — предложил итальянец.

— Джанни, пожалуйста, не надо…

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, но…

— Так нет или да?

— Да, — собрав остатки храбрости, сказала Элизабет.

Оказаться вне надежного кольца его рук было так ужасно! Она тут же почувствовала себя бесконечно одинокой. Однако подняла голову и посмотрела прямо в глаза своему искусителю. Встречать опасность надо лицом к лицу — так всегда считала Элизабет.

— Я все-таки не вижу надобности переезжать к тебе. А эта поездка в Эдинбург здорово смахивает на бегство. Все, чему суждено случиться, произойдет. Не нам это менять.

— Только не говори мне, что хочешь тут остаться в одиночестве. Тебе не кажется, что Аткинс будет дневать и ночевать возле твоей двери. Или, что еще проще, подкараулит тебя на стоянке вечером. Ты ведь всегда возвращаешься домой одна, не так ли?

Ужасные картины замелькали перед мысленным взором несчастной женщины. И она невольно поежилась.

— Неужели ты хочешь подвергнуться физическому насилию из-за глупой гордыни? Неужели считаешь, что в состоянии противопоставить что-нибудь реально действенное психически неуравновешенному мужчине, за которым числится несколько изнасилований. Ты что, хочешь пополнить список его жертв.

Нет! Вот этого она хотела меньше всего. Но моральное насилие ничуть не лучше! А чем, интересно, в данный момент занимается этот лощеный итальянец?

Давлением. Это называется психологическим давлением. Он просто пользуется обстоятельствами для того, чтобы заставить ее плясать под свою дудку.

— И ты думаешь, что так просто уговоришь меня? — прошипела Элизабет.

Быстро, пока Джанни не опомнился, она проскочила в спальню и заперла дверь на ключ. Некоторое время она стояла, прислушиваясь к тишине в соседней комнате, и старалась выровнять дыхание.

— Можешь переночевать на диване в гостиной, если так уж жаждешь оберегать меня! — язвительно выкрикнула Элизабет, втайне рассчитывая, что Джанни уйдет.

А теперь спать! — приказала она себе. Хватит сексуальных экспериментов, переживаний, страхов и прочего. Чему бывать — тому не миновать.

С этими мыслями уставшая женщина торопливо умылась, почистила зубы и со стоном наслаждения легла на прохладные простыни. Выключив ночник, она погрузилась в благословленную темноту…

Проснулась Элизабет от странного ощущения чьего-то присутствия. Улица за окном была еще темной — стало быть, утро еще не наступило. Она осторожно протянула руку… и нащупала лежащего рядом человека.

— Джанни?

— Естественно. А кого ты ожидала обнаружить? — осведомился настырный итальянец.

— Но как ты сюда попал?

— Позаимствовал в кухне столовый нож. Ты же не всерьез меня выгнала! Я взывал к твоему состраданию, чуть ли не рыдал, но все было тщетно: у тебя очень крепкий сон. Тогда я рискнул сам себя впустить.

Джанни решил не тратить больше слов и, приподнявшись на локте, ласково поцеловал несколько оторопевшую женщину в шею.

— У нас есть пара часов, чтобы все исправить, — промурлыкал он. — Ты же не хотела бы, чтобы я там замерз и умер?

Элизабет не стала возражать и закрыла глаза, отдаваясь страстным поцелуям любовника. В конце концов, что мешало им наслаждаться сексом? Страсть — бурная, всепоглощающая, завораживающая, как наркотик, — неплохая замена любви…

К своему удивлению, за завтраком Элизабет обнаружила, что оживленно обсуждает, что именно следует взять для поездки в Эдинбург. Мало того, еще не совсем пришедшая в себя после бурных ласк этой ночи, она без единого протеста согласилась переехать к Джанни.

Судя по всему, это сражение я проиграла, философски заметила Элизабет. Должно быть, Джанни Копполо использует свое непревзойденное мастерство любовника как тайное оружие. Когда слова не помогают, в ход идет…

— Я заеду за тобой на работу, — сообщил торжествующий Джанни, после того как необходимые вещи были перевезены в его роскошные апартаменты.

— Хорошо.

— Какая покорность! Выглядит весьма подозрительно. Уж не думаешь ли ты убить меня во сне и сбежать?

— Вовсе нет, — без тени смущения ответила Элизабет, хотя нечто подобное ей в голову приходило. Как еще остановить этот паровой каток в образе человека? Выстрелом в упор? — Просто твоя яркая личность совершенно подавила меня, серую мышку. Следует с этим смириться, вот и все.

Джанни с сомнением хмыкнул.

— И серая мышка не передумала лететь со мной?

— Нет.

— Мне, вероятно, следует скрестить пальцы и молиться, чтобы ты не передумала, — проворчал Джанни, перед тем как выйти из квартиры.

Элизабет улыбнулась. Настроение у нее было великолепное.

Они прибыли в Эдинбург поздно вечером, и молодая женщина ничего толком не успела увидеть из окна автомобиля. Она еще никогда не была в древней столице Шотландии и намеревалась получить от поездки массу приятных впечатлений. Пока ее воображение потряс роскошный номер в отеле, который заказал для них Джанни.

— Мистер и миссис Копполо, — спокойно сообщил он портье.

Элизабет неопределенно хмыкнула, но промолчала. Если бы эти слова были правдой!

Зарегистрировавшись и получив ключи, они поднялись в номер. Молодая женщина с любопытством огляделась. Светлая мебель, сиреневый пушистый ковер на полу, занавеси и обивка кресел в тон. Спальня, гостиная, две ванные, сверкающие ослепительной белизной и хромированными аксессуарами, — все было превыше всяких похвал. Самой примечательной деталью спальни — по крайней мере, так показалось Элизабет, — являлась огромная двуспальная кровать, выполненная в современном стиле, удобная и мягкая. Этот предмет мебели был покрыт пушистым покрывалом, на которое немедленно хотелось улечься.

Разложив вещи, Элизабет уселась в удобное кресло и взглянула на Джанни. Тот стоял у окна, глядя на ночной город, и, казалось, был чем-то сильно озабочен.

— Твои деловые переговоры завтра начнутся рано? — спросила она.

Как было бы хорошо, если бы они вообще не состоялись, мелькнула в голове эгоистичная мысль. Тогда Джанни полностью принадлежал бы мне хотя два эти дня…

Теперь, в спокойной обстановке, в отсутствие многочисленных родственников и знакомых, в уютном номере отеля, этот мужчина не казался таким властным и далеким, как обычно.

Наконец Джанни тряхнул темноволосой головой, словно бы решившись на что-то, и повернулся к любовнице.

— Маленькая моя, — непривычно виноватым голосом произнес он, — я должен признаться, что солгал тебе.

— И в чем же?

— Питер Аткинс вместе со своими родителями вчера покинул Лондон.

— И ты, ты знал об этом и нечего мне не сказал! — Элизабет задохнулась от обиды.

Надо же! Оказывается, не было никакой нужды уезжать! Джанни намеренно воспользовался ее страхами, чтобы выманить в Эдинбург. Он лгал и использовал ее!

Самое лучшее в такой ситуации — немедленно вернуться назад, домой, навсегда порвать с человеком, для которого нет ничего святого. Подумать только, сам запугивал ее этим распроклятым Аткинсом, а теперь, как выяснилось, проблема уже решена. Что ж, по крайней мере, ее не нужно больше спасать…

— И что теперь? — растерянно произнесла Элизабет вместо того, чтобы высказать все те горькие слова, которые скопились в сердце.

— Не знаю.

— Ну, поскольку оберегать меня от Аткинса больше не нужно, ты можешь переключиться на Лауру. Она от тебя без ума, это точно, — язвительно заметила Элизабет, в которой обида взяла-таки верх над всеми другими чувствами.

— Лауры здесь нет, как ты видишь.

— Это дело вполне поправимое. Только свистни, и она перевалит через горы, чтобы добраться до обожаемого «друга»!

Представив на одно короткое мгновение возлюбленного в объятиях этой хищницы в женском обличье, Элизабет невольно сжала кулаки. Ну уж нет!

Джанни опять вздохнул и с некоторым опасением посмотрел на разгневанную фурию, которую сам только что вызвал к жизни.

— Послушай, я только хочу сказать… — снова начал он, подходя ближе и протягивая руки.

Однако молодая женщина была настороже и немедленно отскочила в другой конец комнаты.

— Только прикоснись ко мне, и я заору так, что сюда сбежится вся местная полиция, — пригрозила она оторопевшему итальянцу. — И вообще, я уезжаю немедленно! Всему есть предел! А наши отношения, они унизительны и… и греховны! Мало того, они не имеют будущего. Я давно собиралась тебе это сказать, и вот теперь говорю. Прощай, Джанни!

Элизабет повернулась и стремительно бросилась к двери. Однако отвергнутый любовник наконец-то опомнился и, кинувшись за беглянкой, поймал ее за руку.

— Подожди, Бет, не уходи! — воскликнул он. — Ты все не так поняла!

— Я поняла все правильно! Ты меня использовал и теперь сам же в этом сознался! Зачем ты обманом затащил меня сюда? Для того чтобы поиздеваться? — Она отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырвать руку. — Пусти меня! Я не игрушка, ты не смеешь, не смеешь так со мной обращаться!

Слезы текли по ее искаженному болью лицу, но Элизабет их не замечала. Ей было очень горько, очень плохо. Вот и настал момент, которого она так боялась! Они с Джанни расстаются навсегда. Конечно, можно снова пойти у него на поводу, сдаться, но после этого уже невозможно будет уважать саму себя.

— Бет, послушай! — Джанни как-то исхитрился обнять ее и теперь не разжимал рук, несмотря на сопротивление Элизабет. — Да, я заманил тебя сюда обманом, каюсь. Я виноват, слышишь? Но у меня есть оправдание, я боялся…

— Интересно — чего? — презрительно осведомилась она.

— Я… Подожди, только не убегай!

Удостоверившись, что Элизабет стоит спокойно и не делает попыток выскочить из комнаты, он вдруг отошел на шаг и с полнейшей серьезностью опустился на одно колено.

— Элизабет Спенсер, — торжественно произнес Джанни, — я люблю тебя. Выходи за меня замуж, прошу тебя. Уверяю, ты не пожалеешь об этом.

Ошеломленная женщина застыла на месте. Некоторое время она просто смотрела на коленопреклоненного мужчину, потом на ее лице отразилась искренняя тревога.

— Джанни… — нервно произнесла Элизабет. — Джанни, милый… ты сошел с ума?

— Вовсе нет. Я еще никогда не был так нормален, как сейчас. Внезапно я понял, что ты единственная женщина, с которой я мечтаю прожить всю жизнь Элизабет, ты выйдешь за меня?

— Н-не знаю, — честно призналась та. — Все это очень неожиданно.

Джанни поднялся и взял ее руки в свои. Его глаза смотрели с надеждой.

— Я хотел сделать все, как можно лучше, — пробормотал он. — План был такой великолепный… Я подождал, пока страну покинет этот чертов Аткинс, увез тебя подальше от родственников и знакомых… Знаешь, в Лондоне даже предложение руки и сердца сделать невозможно: того и гляди из-за угла вынырнет какой-нибудь хлыщ и уведет тебя у меня.

Внезапно Элизабет, пытавшуюся уловить в этой бессвязной речи хоть какой-нибудь смысл, осенила догадка.

— Джанни… Джанни, ты что, боялся сделать мне предложение?

— Боялся, — честно признался тот. — А как мне было не бояться? Я приехал в Лондон по делам и тут встречаю тебя! Да еще с этим Аткинсом. Я просто не знал, что делать. Элизабет, ты не представляешь, какая ты необыкновенная. За эту неделю все во мне переменилось. Я вел себя просто неприлично, когда набросился на тебя и увел буквально у Аткинса из-под носа… Наверное, я понял, что без тебя мне все равно не жить…

Постепенно мысли молодой женщины перестали метаться, как стая перепуганных птиц, и она могла с должным вниманием слушать эту странную исповедь.

— Можешь ли ты поверить, что я боялся звонить тебе?.. Боялся, что ты не возьмешь трубку или исчезнешь из моей жизни как волшебное мимолетное видение, — горячо говорил Джанни, крепко держа возлюбленную за руку, будто бы всерьез опасаясь, что она исчезнет.

Невероятно, промелькнуло в голове Элизабет. Он, кажется, и вправду любит меня!

— А как же все твои слова насчет Лауры? — все-таки спросила она, повинуясь мстительно настроенному внутреннему голосу.

Джанни прижал палец к ее губам.

— Забудь. Я не знал, что творил… Пойми, маленькая моя, я никогда никого не любил до того, как встретил тебя.

Какие упоительные слова! Элизабет поймала себя на том, что с нежностью смотрит на своего недавнего мучителя.

— Ты выйдешь за меня?

— Да! — выдохнула она, бросаясь к нему в объятия.

Этой ночью они не занимались любовью, а долго говорили. Потом заснули в объятиях друг друга, чувствуя, что согласие и понимание воцарилось теперь в их взаимоотношениях. Элизабет проснулась среди ночи и увидела, что ее возлюбленный улыбается во сне…

На следующий же день Джанни и Элизабет обвенчались в маленькой древней церкви в самом сердце Эдинбурга. Не было ни пышной церемонии, ни сотен гостей, ни прелестных малышей, поддерживающих шлейф невесты. Да и шлейфа тоже не было — новобрачная надела лучшее из платьев, что нашлось в чемодане. В сером струящемся одеянии, с белыми розами в волосах, она была прекрасна. И эта маленькая свадьба — без праздничного шествия, без огромного свадебного торта, без тостов и танцев, останется в ее сердце навсегда, как самое счастливое событие в жизни.

Впрочем, один тост все-таки был. После того как были соблюдены все формальности, Джанни и Элизабет вернулись в отель и устроили маленький пир в роскошном номере. Сардины ели прямо из банки, сыр порезали на крышке от коробки с пирожными.

Влюбленным молодоженам было так хорошо вместе, что они совершенно не хотели никого видеть. Сидеть бы рядом друг с другом и говорить о тысяче вещей сразу, а еще лучше просто молчать…

Джанни откупорил бутылку старого белого вина и разлил по бокалам. Потом поднял свой в приветственном тосте.

— Я хочу выпить за женщину, которая изменила всю мою жизнь, — с чувством произнес он. — За мою жену.

Вино было терпким и насыщенным на вкус, но не обжигало губ. Как и их так счастливо обретенная любовь.


home | my bookshelf | | Белокурая кокетка |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу