Book: Город магов



Лин Картер

Город магов

Итак, Тонгор-варвар разбил и изгнал из своих земель жестоких, поклонявшихся демонам хранителей, что долгое время стремились захватить девять городов Запада. Но через несколько лет на юные дерзкие города Запада упала зловещая тень колдовского Заара, лежащего в самом далеком уголке земли. На черном алтаре Хаоса девять колдунов Заара поклялись отомстить королю-воину Патанги, который уничтожил их братьев на Западе. Они поклялись ужасной клятвой, что кара, которая должна постичь Тонгора, будет чудовищной и память о ней вечно станет преследовать будущие поколения.

Летописи Лемурии

Однажды безлунною ночью, когда Тонгор крепко спал, Душа его вдруг оказалась на гребне одной из скал.

И яростно волны бились о вековой гранит…

Никто никогда не узнает, где эта земля лежит.

Герою явились боги и рассказали о том, Что миру несет угрозу Заар своим черным крылом;

Но есть у мира надежда, и должен Тонгор найти В великой книге Шарата способ народы спасти.

Сага о Тонгоре, XVII. 1, 2

Глава 1

ТАЙНАЯ СОКРОВИЩНИЦА

А книга великого мага запрятана так глубоко,

Что даже отважным и смелым ее отыскать нелегко, —

Под стенами древнего храма в пыли подземелий пустых

Скрывает она свои тайны, от глаз ненасытных людских.

Сага о Тонгоре. XVII, 3

Ночь тяжелым занавесом стояла над каменным, окруженным стеной городом, находящимся в устье Рек-Близнецов. Покрывало темных облаков спрятало огромную золотую луну Лемурии и скрыло от взора звезды. Ничто не двигалось на улицах Патанги, города Огня, кроме поющего ночного ветра. Иногда лишь отряд стражников проходил по улицам к городским воротам сменить караул. Но над городом беззвучно кружили патрули — блестящие летающие корабли Воздушной гвардии.

Они летали над главной площадью, лежащей в центре города, над куполом огромного храма Девятнадцати Богов и великолепной Торийской дорогой, которая широким проспектом проходила через весь город, от центральной площади до суровых бастионов Западных ворот. Воздушные суда несли круглосуточную вахту, поскольку Патанга являлась сердцем огромной империи, сарконатом пяти городов. И хотя ее черно-золотые знамена развевались почти над всеми городами, лежащими на берегу залива и вдоль бурного берега Яхен-зеб-Чуна, Южного моря, много хитрых и жестоких врагов с завистью следили за молодой империей и стремились втоптать в грязь ее стяги.

Но сейчас завистники спали. Летняя ночь была тихой, и Патанга мирно отдыхала, окруженная могучими стенами.

Лишь один человек не спал…

Кто-то бесшумно пробирался по темному залу храма Девятнадцати Богов. В храме царил мрак, если не считать вечного пламени, горящего перед верховным алтарем и гигантскими каменными статуями.

Человек сошел по каменным ступеням к основанию алтаря, протянул руку и коснулся потайной кнопки, что была спрятана среди узора символов, вырезанных на бледном мраморе. Послышался шорох, и открылся темный ход!

Высокий человек спустился по винтовой лестнице, и та привела его в подземелье, о существовании которого знали лишь немногие.

Человек вошел в Грот Пламени.

Перед ним открылась гигантская пещера. Стены из древнего камня образовывали высокий свод, с которого свисали сталактиты — толстые пики из перламутрового камня, размером с клыки Барумфара, легендарного отца всех драконов. С пола пещеры навстречу этим пикам поднимались стеклянистые сталагмиты с округлыми верхушками, созданные известковой водой, бесчисленные века просачивающейся через грунт. Жуткое, захватывающее дух первобытное великолепие!

Но самым необычным было пламя.

В центре пещеры находился глубокий, окруженный низким бортиком колодец, напоминающий фантастический кратер. Из его черного жерла вырывался громадный сноп изумрудно-зеленого пламени. Таинственный свет мерцал на стеклянных стволах сталагмитов и сталактитов… Загадочным был этот изумрудный вечный огонь! Никто из живущих не знал его секрета.

Желтые хранители Ямата, Бога Огня, окружили огненный колодец всевозможными мифами. «Вечно сияющий»— называли они его, или «Негасимое пламя».

Вероятно, это была струя неизвестного газа, поднимающегося из неведомого сердца Лемурийского континента — из недр планеты. Пламя горело здесь с незапамятных времен. Шарат, ушедший из жизни великий колдун Лемурии, предположил однажды, что газ выходит из незнакомого людям мира вулканического огня, бушующего глубоко под основанием материка.

Это мир лабиринтов и пещер, где, находясь в неустойчивом равновесии, борются силы огня, пока сдерживаемые, но которым в необозримом будущем суждено вырваться на свободу и чья ярость встряхнет всю Лемурию и утопит ее в водах Тихого океана… Ничего не останется от былой славы и великолепия первых храбрых царств человечества, кроме обрывков легенд и имени… Лемурия, затонувший континент, колыбель человечества.

Тонгор мрачно глядел на пламя. Именно он, повелитель пяти городов, спустился по тайной лестнице сюда, в подземелье, следуя указаниям, что оставил ему несколько лет назад старый волшебник Шарат. Это он, сарк сарков, император, не спал в эту ночь.

Северянин Тонгор, могучий бронзовый лев, с мускулами, будто у языческого бога, был повелителем Патанги. Суровое величественное лицо валькара обрамляла густая грива черных волос, струившаяся по могучей спине и массивным плечам. Она была перехвачена золотым обручем с гранеными опалами из горных рудников в горах Моммур. На теле воина были лишь алая набедренная повязка да кожаные ремни с пряжками — одежда лемурийского воина. К ремням при помощи бронзовых колец крепились ножны кинжала и огромного меча: с оружием Тонгор не расставался никогда. К широкому кожаному воротнику, охватывающему сильную шею, застежками из дымчатого топаза крепился широкий алый плащ. На пальцах сарка сверкали перстни, на жилистых запястьях — браслеты.

Северянин бесстрастно взирал на пляшущее пламя.

Но Тонгор явился в это тайное подземелье не для того, чтобы посоветоваться с древним оракулом Пламени, поэтому он прошел через пещеру к дальней стене. Его шаги эхом разносились по небольшому помещению, а алый плащ развевался за спиной, будто крылья фантастической птицы.

Тонгору не давал покоя страх. Именно страх заставил валькара подняться с постели, где рядом спала любимая супруга, и погнал в таинственную ночь. Сердце северянина сжигал страх за свой народ, страх перед тем, что может ожидать его королевство в будущем.

Тонгор был варваром, единственным оставшимся в живых представителем первобытного племени, клана Черного Ястреба, валькаров, чьи сложенные из камня укрепления до сих пор взирали на холодную пену Жаранга Татрайбаала, Великого северного океана. Тонгор пришел с сурового и дикого Севера, пересек горы Моммур и спустился к пышным, поросшим джунглями холмам, где молодые города вздымали к утреннему небу свои башни… Валькар пришел на Юг, туда, где жили юные народы и правили пороки, туда, где сталкивались амбиции сарков и жадность хранителей.

Молодой великан, обладавший неиссякаемой энергией и военным мастерством, с колыбели владевший мечом, буянил и пировал, дрался и гулял, хвастался подвигами и побывал в половине городов Юга. Тонгор был вором и наемным убийцей, бандитом и бродягой. Рабом на галерах в Шембисе, он потел под безжалостной плеткой надсмотрщиков. Потом, став предводителем пиратов, валькар грабил города по берегу Патангского залива. Позднее, благодаря дружбе молодого воина по имени Элд Турмис, ему удалось стать наемником, и он воевал под красно-черным знаменем Турдиса.

В те безумные годы, наполненные дерзкими подвигами, Тонгор не задумывался о том, что принесет с собой следующий день.

И не было у Тонгора никаких желаний, которые не могли бы утолить чаша красного вина, податливые красотки или острый меч.

Но мудрые боги древней Лемурии или Судьба, которой, как говорят некоторые, подвластны даже сами боги, уготовили необычное будущее этому косматому варвару северных равнин.

Вначале он ступил на тропу, которая привела его почти через пол-Лемурии к Внутреннему морю Неол-Шендис, где вместе с могучим колдуном Шаратом он, используя как оружие божественные молнии, бился против последних рептилий — Королей-Драконов, что до появления людей долгие века правили миром. Во время этого фантастического приключения, память о котором, дошедшая до нас в сагах и легендах, пережила сам континент, Тонгор познакомился с прекрасной девушкой, Соомией, изгнанной королевой Патанги, города Огня. Этой девушке и суждено было стать его супругой.

Тонгору благодаря храбрости и военному искусству удалось разбить врагов Соомии, победить Желтых хранителей, изгнать их из Патанги, освободить город Огня и вернуть королеве ее трон. Тонгор же занял место рядом с ней, как сарк или король земель Патанги.

Но вместе с титулом Тонгор принял на себя множество забот.

Патангу со всех сторон окружали сильные враги. Другие города, Тсаргол на юге и воинственный Турдис, расположенный на другой стороне залива, выступили против варвара-завоевателя.

Много раз после того, как старый и мудрый Эодрим, иерарх храма Девятнадцати Богов, обвенчал Тонгора и Соомию перед алтарем Отца Горма, звучали трубы и сарк Патанги выводил свои легионы на поле боя. Город Дракона пал перед ним, как и Шембис, лежащий на берегу, и Тсаргол, возвышающийся на берегу моря, на юге. Таким образом, северянин создал могучую империю, посадив на троны завоеванных городов своих самых лучших друзей.

Но Патанге по-прежнему грозила опасность. На этот раз она надвигалась с востока, из самого дальнего уголка Лемурии, оттуда, где поднимались угрюмые стены Заара, города Черных колдунов.

Пять лет прошло с тех пор, как Тонгор столкнулся с одним из магистров Черного города, с Адаманкусом Заарским. Воин уничтожил злого мага при помощи его же собственного демона и спас королеву, отняв ее у колдуна. Башню магистра пожрал колдовской огонь, а Тонгор вернулся назад в Патангу и скоро позабыл о Черном городе, занявшись делами Зангабала, ставшего пятым городом империи, и тысячей других государственных дел.

Но в эту безлунную летнюю ночь, когда Тонгор спал рядом со своей королевой, он услышал во сне зловещее имя — Заар…

Валькар нахмурился, вспомнив об этом. Ему грезилось, что он поднялся сквозь туманы сна и оказался на вершине огромной горы. Небо над ним сияло миллионами звезд. А вокруг вершины, так, как стоят вокруг стола его друзья во время совета, застыли полупрозрачные огромные фигуры богов, увенчанные ослепительными звездами! Тонгор замер в благоговейном трепете, нагой и одинокий на обдуваемой ветрами вершине. Со всех сторон были обращены к нему суровые туманные лики Девятнадцати Богов. Тут был Горм, Отец Звезд, с косматыми бровями, развевающейся бородой и яростным орлиным взором; старый Пнот, Бог Мудрости, прижимающий к груди Книгу миллионолетий; улыбающаяся Тиандра, Богиня Удачи; Аслак, Кузнец Богов; сияющий Аэдир, Бог Солнца, и его супруга Иллана, Богиня Луны, и другие. И Девятнадцать Богов сказали ему:

— Тонгор, берегись Черного города, чей глаз следит за твоим королевством и за тобой… Подумай над мудрыми словами Шарата Великого, который, как ты знаешь, обитает сейчас в наших звездных чертогах, и над предостережениями, которые он записал в Книгу Мудрости, что оставил тебе… Возвращайся на Восток, туда, где сможешь найти волшебные кристаллы.

В них — залог будущей безопасности Патанги. Берегись, Тонгор, ибо на Востоке поднимается буря, и все земли Запада может накрыть ее тень. И если ты не обуздаешь небесные молнии, падут города Запада…

Тонгору снилось, что он протянул руку к огромному величественному лику Отца Горма и проговорил:

— Отец Богов, я готов исполнить то, что может смертный.

Я готов защитить мир от Темных сил… Я не боюсь опасности, поскольку мы с ней давние друзья! Но скажи! Объясни, что это за нависшая угроза, окажи помощь в борьбе против врагов богов и людей!

И Горм отвечал ему:

— Знай, Тонгор, что боги принадлежат более высокой сфере, чем мир людей, и мы ничего не можем менять в твоем мире, согласно законам, которые правят даже нами, ибо твои Боги лишь слуги неизвестных тебе Высших Богов! Мы действуем только через людей. Во снах и видениях приходим мы к таким людям, как ты — тем, от кого зависит судьба мира. И то лишь в мгновения величайшей опасности для вселенной позволено нам дарить людям знамения и символы… Прислушайся же к нашим предупреждениям, Тонгор, и берегись!

Клубы тумана вдруг поглотили лица Богов. Облака скрыли их, а потом унеслись прочь, оставив чистое небо, в котором завывал ветер. Неожиданно вершина горы исчезла, и Тонгор начал падать сквозь туман… все ниже и ниже…

Но тут валькар вскочил с супружеского ложа, потрясенный благоговейным ужасом. Стража за окном прокричала третий час ночи.

Тогда сарк оставил опочивальню и прокрался сюда, в скрытый от людских глаз мир пещер под огромным городом, поскольку здесь, в ему одному известном месте, хранилось волшебное сокровище Патанги. И вот Тонгор оказался перед потайной дверью сокровищницы!

Северянин вытянул руку, в нужном месте надавил на грубую каменную стену, и массивная плита опустилась, открыв вход.

Перед его глазами предстала вырубленная в камне пещера, в которой не было ничего, кроме грандиозного куба из черного полированного мрамора. На его блестящей поверхности лежал золотой браслет с загадочным камнем — редким хандралом с крапинками янтарного цвета.

Рядом покоилась гигантская книга, размером в половину человеческого роста. Это был гримуар Шарата Великого, где маг огненными чернилами на тонких листах металлической фольги запечатлел плоды своей мудрости. Этот огромный удивительный том имел переплет из зеленой чешуйчатой кожи дракона и запирался семью стальными замками. За черным мраморным кубом, прикрепленный к стене железными скобами, сверкал легендарный меч — тот самый меч богов, который Тонгор держал в руках семь лет назад, когда судьба привела его к черной цитадели Королей-Драконов.

Никогда больше не возьмет в руки Тонгор заколдованный клинок, но тот, кто придет после него, поднимет этот меч, когда настанут последние дни Лемурии, и использует чудовищные силы меча мечей против Хаоса и Вечной ночи…

Вынув связку ключей из сумки у пояса, Тонгор отпер один за другим семь замков. Затем он склонился над огромным гримуаром и, медленно переворачивая блестящие страницы, стал читать наставления Шарата.

Долго размышлял он над словами старого колдуна. Восток уже окрасился алым, когда валькар вышел из камеры, снова запечатал тайную сокровищницу и стал подниматься по винтовой лестнице.



Глава 2

ПРИРУЧИТЬ МОЛНИЮ

В той книге — пророчество мага о том, что восстанет Заар

В безмерном коварстве и злобе, в могуществе черных чар;

О том, что в борьбе с ним поможет подобный звезде красотой

Магический синий камень, что молнией бьет, как стрелой.

Сага о Тонгоре, XVII, 4

К северу от центральной площади Патанги, недалеко от Речных ворот, находилась небольшая площадь, называвшаяся Форум Нумидона. Там возвышалось здание из желтого камня с красной черепичной крышей, дом Иотондуса Катоольского, молодого философа и естествоиспытателя. И туда направился утром король Тонгор в сопровождении знати…

Долго размышлял валькар над словами книги, прежде чем вернуться в королевский дворец, чтобы позавтракать вместе с супругой Соомией и юным Таром, их шестилетним сыном. После северянин отправился посоветоваться с молодым мудрецом.

Прошлой ночью во сне или в видении Боги говорили о «волшебных кристаллах». Тонгор вспомнил о том времени, пять лет назад, когда он во время одного из невероятных приключений оказался на рохальских равнинах далеко на Востоке. Он вспомнил шамана Тэнгри и его магический жезл, увенчанный сверкающим камнем, от простого прикосновения которого человека тут же парализовало. Тонгор срезал этот камень с жезла шамана и привез его в Патангу как достопримечательность, а затем передал Иотондусу для изучения. И мудрец поведал ему, что среди волшебников камень этот зовется ситурлом… волшебным кристаллом.

Так что этим утром Тонгор отправился к Иотондусу для того, чтобы узнать, не смогут ли острый ум и обширные знания молодого философа разгадать загадку, заданную ему Богами. Солнце уже приближалось к зениту; день выдался солнечным и жарким. Вместе с сарком следовали: плечистый старый воин — герцог Мэл; толстый краснолицый пожилой барон Селверус; элегантный молодой виконт Дру, даотар патангских лучников;

Зэд Комис и Том Первис, даотары Черных драконов и Воздушной гвардии. Верхом на быстроногих кротерах Тонгор и его товарищи выехали через задние ворота из дворца и проскакали по проспекту, называемому Королевской дорогой, направляясь через старый город к Форуму.

Оповещенный гонцом о прибытии Тонгора, мудрец встретил гостей у ворот дома, поприветствовал их и провел внутрь. Как и все дома на западе Лемурии, этот дом имел внутренний двор, или атриум, который и служил мудрецу местом работы, его лабораторией. Тут Иотондус проводил эксперименты, пытаясь глубже постичь тайны природы.

Атриум был тенистым и прохладным. От солнца его защищал полосатый брезентовый полог. Вдоль стен стояли железные столы, низкие и длинные, с мраморными столешницами, на них размещались приборы: пробирки, реторты, тигли и странные стеклянные сосуды, где бурлили таинственные жидкости. Повсюду были деревянные полки с книгами и чертежами. В углу стоял человеческий скелет, сочлененный при помощи медной проволоки, а на фарфоровой скамеечке в прозрачной емкости, наполненной мутной жидкостью, плавал человеческий мозг.

Прямодушный и веселый герцог Мэл с отвращением косился на полки, заставленные книгами, и столы, заваленные бумагами и всевозможными артефактами: человек военный, он верил лишь своему королю и мечу, а интеллектуальные занятия попахивали, по его мнению, колдовством и черной магией.

Его верный товарищ, жирный и краснолицый барон Селверус, зайдя во двор, также проворчал что-то и фыркнул сквозь свои разбойничьи усы, косясь на реторты, тигли и другой научный инвентарь. Но третий спутник Тонгора, стройный щеголь виконт Дру, кузен Соомии, с живым интересом принялся рассматривать таинственные химические аппараты, листать старые, переплетенные кожей фолианты и разглядывать разбросанные по столам пергаментные свитки со сложным иероглифическим письмом.

Что же касается Зэда Комиса и Тома Первиса, то они стояли, внимательно слушая все, что тихим голосом говорил королю философ. У Зэда Комиса, даотара отряда ветеранов Тонгора — отобранных, закаленных в боях воинов, были черные с проседью волосы и седая короткая борода, но тело его сохранило юношескую крепость. Одет он был в форму Черных драконов: черный плащ, откинутый за спину, обнажал загорелую грудь воина, а торс оплели блестящие и тоже черные кожаные ремни.

Том Первис, даотар Воздушной гвардии, с зорким взглядом и копной седых волос, казался суровым и величественным, будто пантера; его одежды украшали серебряные позолоченные ремни воздушного флота, блестящий серебряный шлем и широкая голубая накидка.

Молодой философ обратился к ним.

— Беларба, господа, — произнес он обычное лемурийское приветствие. — Я много времени посвятил изучению этого кристалла и готов продемонстрировать вам его необычные свойства, как и хотел сарк сарков.

Иотондус вынул ситурл и положил его на мраморный стол вместе с другими предметами. Волшебный кристалл представлял собой камень размером с кулак мальчика. Он был огранен, и вдоль его оси шла медная проволока, выступающая с двух концов и заканчивающаяся утолщениями, — в ней человек нашего времени узнал бы электрод. Кристалл был непрозрачным, но внутри постоянно двигалась, образуя завихрения, некая дымка, и вспыхивали странные зеленые и серебряные искорки. Мэл и барон Селверус с опаской покосились на этот камень, но остальные принялись разглядывать ситурл с большим интересом.

Иотондус, спокойный, скромный молодой человек в неброском сером одеянии, грустно смотрел на свою блестящую игрушку.

— Вот, что я узнал, — тихо заговорил он. — Такой камень можно найти лишь на равнинах далеко на востоке, где кочуют огромные племена рохалов. Он обладает свойствами, отличающими его от всех известных веществ. Например, этот кристалл впитывает и сохраняет солнечный свет. Ситурл вбирает в себя лучи и фильтрует их, превращая в энергию, подобную энергии молнии, и накапливая эту энергию. Я не могу сказать, каким образом солнечное тепло превращается в силу молнии, но это факт. Возможно, все происходит так, как писал древний ученый мудрый Квонидус Ибский: «Все виды энергии: тепло, свет, огонь и небесная молния — лишь формы одной первичной силы».

Философ продолжал перечислять особенности ситурла. Но ныне нельзя полностью разгадать тайну этого камня и невозможно уже с точностью восстановить все его свойства: последний известный подлинный ситурл исчез давным-давно.

— Сарк сарков поведал мне историю о Джомдате из племени кочевников джегга. Тот рассказывал, что, когда жезл шамана, увенчанный этим кристаллом, коснулся его тела, он почувствовал странное онемение и оказался обездвижен. Подобная сила свойственна не только камню. В свое время я был свидетелем того, как в корабельную мачту попала молния и людей, стоявших рядом, сбило с ног и парализовало. То же самое делает и ситурл.

Энергия, высвобожденная определенным способом, превращается в тонкий луч, парализующий нервы. Если высвободить ее иным способом, результат получится более… впечатляющим.

— Как же это делается? — спросил Тонгор, с необычным блеском в золотистых глазах глядя на таинственный камень.

— Все дело в металлической проволоке, проходящей вдоль оси кристалла. Она — ключ, управляющий молнией, — объяснил ученый. — Также важно соотношение формы, количества граней и внутренней структуры кристалла, а местоположение этих проволочек влияет на высвобождение энергии.

Мудрец что-то покрутил на металлическом штативе, где был закреплен кристалл, и поставил штатив на край низкого стола, с которого перед этим убрал весь хлам. На другом конце стола он установил деревянные тиски и зажал в них стальной кинжал клинком вверх.

— Я проводил опыты в различных условиях и выяснил, как добиться высвобождения луча различной силы воздействия, — сказал философ.

Виконт Дру недоверчиво поглядел на кинжал и на камень, закрепленный на штативе.

— Ты говоришь, что результат может получиться впечатляющим.

Философ кивнул и с улыбкой ответил:

— В зависимости от размеров кристалла и времени, в течение которого он находился под воздействием солнечных лучей, результаты действительно могут быть различными. Смотрите!

Он еще что-то покрутил…

Ослепительная молния зеленоватого цвета вырвалась из дымчатого кристалла. В ноздри ударил запах озона. Клинок кинжала засветился вишневым, затем ярко-желтым и… согнулся. Расплавленный металл стек вниз и образовал на столе кипящую лужицу.

Крепкий стальной клинок исчез, остался лишь куцый, раскаленный огарок и застывающая лужица стали.

Действительно… впечатляюще!

— Горм! — пробормотал Тонгор, у которого зашевелились волосы на голове от врожденного страха перед сверхъестественным.

— Колдовство! Злое колдовство! — забасил старый Селверус и схватился за амулет из зеленого стекла, висевший у него на шее на кожаном ремешке.

Все остальные вытаращили глаза, застыв от удивления и моргая, ослепленные яркой вспышкой.

— Или… смотрите — сказал мудрец, снова поколдовав у штатива с удивительным камнем.

Зеленовато-серебристое свечение ситурла постепенно стало ярче… и вдруг мягкое неземное сияние залило затененный пологом двор, словно зажглось миниатюрное солнце!

— Небесная молния и небесное солнце, заключенные в одном магическом камне, — проговорил Зэд Комис, задумчиво поглаживая бороду.

Тонгор вспомнил пророчество, прочитанное им прошлой ночью в гримуаре Шарата. Он повторил эти слова вслух:

— Сила будущих веков заключена в кристаллах таинственного Востока, их энергия может осветить города людей или стереть их в пыль…

Молодой Иотондус кивнул.

Сияние ситурла ослабело… сделалось тусклым… и исчезло.

— Вот какой это кристалл, — подытожил философ. — Он может накапливать солнечную энергию. Камень больших размеров и более чистой воды мог бы нанести удар большей разрушительной силы и светиться в течение нескольких часов… — Голос его сделался мечтательным, лицо — задумчиво-грустным. — Теперь нам открыта великая тайна, использовать которую можно либо на благо, либо во вред человеку. Обладая этим знанием, мы сможем освещать города в темное время, чтобы люди не боялись ни темноты, ни убийц, притаившихся в тени, ни подкарауливающего их вора. Либо, изменив огранку, можно добиться того, что поток солнечного тепла смягчит суровую зиму. Либо…

— Либо можно использовать камень в военных целях, — закончил Том Первис мысль философа.

— Да, это так.

— И я боюсь, что в первую очередь нам придется использовать ситурл на войне, — мрачно проговорил Тонгор.

Он никому не рассказывал о предупреждении Богов: ни супруге Соомии, ни знатным военачальникам своей империи. Но слова Богов тяжелым грузом лежали на его душе.

А потом валькар обратился к мудрецу:

— Ты выяснил, как высвободить силы, заключенные в кристаллах. Смог бы ты узнать, как изготовлять кристаллы, дающие более сильную молнию? И если бы мы установили ситурлы на наших воллерах, то смогли бы поражать цели на расстоянии?

Иотондус кивнул:

— Да. Если достать кристаллы в пять или шесть раз больше, чем этот, я бы за несколько дней огранил их для этой цели.

— Ты получишь их, клянусь Гормом. И если злые колдуны Заара нападут на нас, мы станем защищаться небесными молниями.

— С радостью воспользуюсь возможностью поэкспериментировать с новыми камнями и изучу природу скрытой в них силы. — Иотондус отвесил своему королю легкий поклон. — Мне лишь нужно побольше кристаллов. Я смогу приспособить их к действию на большом расстоянии. Я придумал, как установить камни на треножниках на палубе и управлять их разрушительной силой из кабины.

Герцог Мэл с удивлением посмотрел на мудреца.

— Как? Всего мгновение назад ты сожалел, что кристаллы можно использовать для военных целей, а сейчас ты уже переполнен идеями о том, как превратить их в оружие! Как тебе удается примирить свои нравственные принципы с практичными интересами Тонгора?

Философ мягко улыбнулся.

— Я ученый, мирный человек, а не воин. Однако у меня хватает ума, чтобы понять: заниматься мирными делами и наукой можно лишь тогда, когда королевство достаточно сильно и способно защититься от врагов! Мир там, где сила, и так будет всегда, пока люди не станут мудрыми и благородными, как сами боги, — что, боюсь, на моем веку не случится! И значит, нам нужны доблестные воины, которых следует обслуживать и почитать тем, кто не носит оружия. Поэтому я понимаю; в наше время и в нашем мире нельзя пренебрегать никаким оружием, если мы хотим, чтобы мирные люди, такие как я, могли заниматься философией и наукой, — закончил Иотондус, который, несмотря на молодость, считался в ту героическую эпоху мудрейшим из мудрых.

Герцог Мэл просиял, подошел к мудрецу и хлопнул могучей рукой по худому, хрупкому плечу Иотондуса. Улыбающийся молодой человек чуть не упал от такого удара.

— Хорошо сказано! Да, действительно мудрые слова. Мне нравится твое настроение! — прогремел басом Мэл, и все вокруг заулыбались.

Тонгор же грустно смотрел на загадочно мерцающий небольшой кристалл… кусочек камня, которому суждено изменить лицо Земли и повлиять на всю последующую историю. Но настроение его вдруг изменилось, и в жилах валькара, будто хмельное вино, закипела жажда приключений. Ему предстоит снова отправиться на неизведанные восточные равнины! Нужно завладеть могучим оружием для того, чтобы вести оборонительную войну против Заара! Голос валькара зазвучал как труба, призывая к войне:

— Том Первис! Подготовь два десятка самых больших, самых вместительных воллеров, и мы немедленно отправимся в поход в земли кочевников джегга. Отбери самых опытных пилотов, мы вылетаем сразу, как только закончатся все приготовления.

— Есть, мой король!

— А ты, Зэд Комис, дай команду отборному отряду Черных драконов приготовиться к погрузке на корабли. Одному Горму известно, какие опасности ждут нас на краю земли!

Так начался этот поход… Последняя битва. Боги снова положили на весы армию Патанги с одной стороны и злую науку Заара — с другой, так что один город должен победить, а другой — пасть!

Глава 3

ТОНГОР ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА ВОСТОК

Тонгор отправляется на Восток

И должен Тонгор отправиться во имя защиты от зла

Со всем своим флотом крылатым в далекие земли, туда,

Где высится город хранителей, а рядом средь вечных скал

Можно найти тот самый прекрасный и грозный кристалл.

И мчатся блестящие птицы — прославленные корабли —

Туда, где восходит солнце над утренней негой земли,

Туда, на восток, где отныне Грядущего тайна лежит,

Где будущих подвигов ратных великое пламя горит…

Сага о Тонгоре, XVII, 5, 6

На востоке загорелись ало-золотистые огни утренней зари.

Подувший с залива свежий соленый ветерок принялся трепать широкий плащ Тонгора и играть черно-золотыми знаменами на крышах. На сборы ушло два дня, и вот экспедиция в неизведанные восточные земли была готова отправиться в путь. Свет солнца переливался на серебристых корпусах воздушных кораблей, кружащих над королевским дворцом в ожидании Тонгора.

На крыше, переделанной в посадочную площадку, валькар прощался со своей супругой и сыном, молодым принцем. Молодой Тарт, или Тар, как его называли родители, был крепким шестилетним мальчиком, загорелым и гибким, с черной гривой жестких волос и необычными золотистыми глазами, как и у его могучего отца. Тонгор нагнулся, схватил малыша в охапку, подбросил в воздух и поймал рассмеявшегося сына, а затем передал его герцогиням Иннельде и Лулере, дочерям герцога Мэла и фрейлинам саркайи Соомии.

Затем он обернулся и заключил в объятия свою темноглазую супругу. Он прижал к груди ее мягкое тело и звучно поцеловал в губы, отчего у Соомии перехватило дыхание.

— Не бойся за меня, — ласково сказал он. — Мы просто отправляемся в земли, где правит наш друг Джомдат, старый вождь племени джегга, наберем кристаллов и вернемся в Патангу.

Соомия улыбнулась и вместо ответа поцеловала его. Будучи женой воина, она понимала, что жизнь ее супруга полна опасностей. Хотя женское сердце щемило при мысли о том, что любимый человек отправляется на другой конец света и тысячи опасностей могут обрушиться ему на голову, она не сказала ни единого слова против. Храбрый мужчина должен сражаться с врагами и либо победить, либо погибнуть в борьбе с ними. И она не согласилась бы, чтобы было иначе.

Они последний раз обнялись, после чего Тонгор повернулся и приветствовал остальных, пришедших проститься на площадку на крыше: герцога Мэла и барона Селверуса, виконта Дру и философа Иотондуса, воина Черного дракона Зэда Комиса, который должен будет править городом Огня во время отсутствия Тонгора, и мудрого старого Эодрима, Иерарха храма Девятнадцати Богов.

— Слава Тонгору! — прокричали собравшиеся, и валькар поднял руку, приветствуя их. Затем он повернулся к центру посадочной площадки, туда, где к мачте был пришвартован его личный воллер. По веревочному трапу Тонгор взобрался на палубу и отдал приказ молодому пилоту Фалвоту Птару отдать швартовы. Когда корабль поднялся в небо и присоединился к остальному флоту, Тонгор вошел в небольшую каюту, где его ожидали телохранители.



Во время предыдущей экспедиции на Восток северянин крепко подружился с сыном старого вождя кочевников джегга — дерзким молодым воином, князем Шанготом, которого он вырвал из лап у Адаманкуса Заарского. После этого Шангот, в сопровождении нескольких молодых рохальских воинов, вместе с Тонгором отправился на запад, чтобы участвовать в битве за Тсаргол. С тех пор рохалы стали верными друзьями северянина и вошли в его царскую свиту. Кочевники Чунджа, Джугрим и Родрик-Топор остались в Патанге, чтобы служить Тонгору. Теперь они сопровождали его. Ведь Тонгор направлялся на бескрайние восточные равнины, где кочевали и дрались их братья.

Под блестящим килем воздушного судна-воллера проносились купола и башни Патанги. Острые лопасти пропеллеров рассекали прохладный утренний воздух. Караван возглавляла личная яхта Тонгора, а за ней двумя рядами следовали остальные корабли. Пропеллеры наполняли небо монотонным гудением. Вот далеко внизу показались возделанные земли, окружающие Патангу. Вскоре корабли вышли за пределы бассейна Рек-Близнецов и полетели над поросшими лесом холмами Птарты.

Воллеры составляли основу могучей армии Патанги, давая городу Огня преимущество над другими городами Запада. Их тайна заключалась в блестящем серебристом металле, из которого сделали обшивку узких, обтекаемых корпусов. Именно он поднимал воллеры в воздух. Урилиум, таинственный металл, являлся сплавом, созданным гением Оолима Фона, алхимика из Турдиса. Этот сплав оказался единственным веществом, способным противостоять силе гравитации. Пропеллеры, приводимые в движение длинными, расположенными под палубой пружинами, позволяли судну с легкостью обогнать и кротера, и зампа.

Первый летучий корабль построил Оолим Фон. Судно должно было бы стать прототипом мощного военно-воздушного флота, при помощи которого Фал Турид, безумный сарк Турдиса, намеревался завоевать весь мир. Но семь лет назад Тонгор, служивший тогда наемником в Турдисе, был приговорен к смерти за дуэль с офицером. Во время побега Тонгор угнал корабль, а позднее воспользовался им для того, чтобы победить Фала Турида и его помешанного на власти военачальника Хайяша Тора, когда те осадили Патангу. После того как Тонгор женился на королеве Соомии и стал сарком города Огня, он построил собственный могучий воздушный флот для защиты империи пяти городов.

Прошли часы. Солнце еще выше поднялось над горизонтом.

Когда оно приблизилось к зениту, флот уже находился над землями Нианги. Здесь не было городов. Кругом простиралась мрачная пустыня — иссохшая, малонаселенная местность. Некогда здесь располагалось королевство с зелеными лесистыми холмами и множеством богатых городов. Но прошло уже четыре тысячи лет с того дня, когда обожествленные короли Нианги дерзнули оспорить власть Неба и Девятнадцать Богов обрушили на их государство страшное проклятие, названное Проклятием Серой Лягушки. После этого чудовищного наказания мрачные пустыни Нианги оказались заброшены. Люди прозвали их Серыми пустынями или Землей смерти.

С высоты Тонгор и его воины смотрели на центральные земли Лемурии, распростершиеся под ними, словно гигантская карта. На севере, вдоль линии горизонта, с запада на восток через всю Лемурию, подобно позвоночнику материка, протянулась величественная гряда Моммурских гор. Далеко на северо-востоке, среди гор над спокойными водами Внутреннего моря, сияло полуденное солнце — именно там семь лет назад Тонгор и колдун Шарат бились с Королями-Драконами и разрушили их последний оплот.

На востоке у самого горизонта пурпурной грудой, окутанной туманом, высились Ардатские горы. А на юге, не видный даже с такой высоты, на берегу Яхен-зеб-Чуна, Южного моря, стоял город Тсаргол. Там правил товарищ Тонгора, Карм Карвус, которого до этого изгнал и объявил вне закона Великий Красный хранитель Ялим Пелорвис. Тонгор сломил силы Красных хранителей, поклонявшихся злому богу Слидиту, Богу Крови, и выгнал их из Тсаргола, вернув принцу Карму Карвусу принадлежавший ему по закону престол. Теперь Тсаргол стал вторым по величине городом империи, самым сильным и надежным союзником Тонгора.

В полдень воины подкрепились вяленым мясом, фигами и финиками, хорошим черным хлебом из Пелорма, засахаренными фруктами из Таракуса и запили все это сарновым вином.

Ближе к вечеру они пересекли реку Илт и пролетели над самыми восточными городами, Дарундабаром и Далакхом, стоящими на берегу великой реки, оставив далеко на юге приморский город Возашпу, который уже окутали вечерние тени.

Теперь воины Патанги парили над неведомой страной. Тонгор один раз уже пролетал над этими землями, но никогда не посещал их. Даже Шангот, сын вождя племени, кочующего по восточным равнинам, никогда не отваживался заходить в эти края. Внизу тянулись пески страны пустынь, которую, бросая вызов жажде, песчаной буре и другим опасностям, иногда пересекают купеческие караваны. Тут, среди бескрайних барханов красного песка, живут ужасный катган, или песчаная кобра, и самая страшная тварь страны пустынь чудовищный слорг — змея с женской головой.

На западе догорели последние угольки заката. Ночь распростерла свое черное крыло над Лемурией, а воздушный флот продолжал лететь все дальше и дальше сквозь сгущающуюся темноту. Вскоре многокрылый Аарзот, Бог Ветра, и его брат Дирм, Бог Бури, разогнали туман и облака, скрывавшие вечернее небо. Во всем своем великолепии вспыхнули звезды, ожидая восхода небесной госпожи Илланы. Вскоре она появилась во всей своей красе — огромная золотая луна древней Лемурии.

Юный Фалвот Птар, пилот королевского воллера, устал. Тонгор сменил его за рычагами управления, а Птар прилег немного поспать на узкой койке.

Впереди, скрытая темными крыльями ночи, вытянулась на юг гряда Ардатских гор. Где-то там среди этих пиков поднималась огромная черная гора, похожая на пирамиду из черного мрамора. Когда-то Тонгор попал в ловушку на одном из ее склонов. Несколько часов простоял он на узком карнизе. Валькар очутился там, преследуя Зандара Занда — вора из Тсаргола.

В эту ночь, однако, воллеры промчали Тонгора и всех его воинов мимо суровой горы, унося флот к голым, безрадостным равнинам на востоке, огражденным горными хребтами, будто могучей стеной. Рассвет застанет воллеры Патанги над южной страной джунглей, а полдень — над землями рохалов, друзей Тонгора. Когда же начнут удлиняться тени, флот достигнет осыпавшихся стен древнего мертвого города Альтаара, который тысячелетия тому назад был великим городом. Ныне же его руины стали надгробным памятником людям, камень за камнем сложившим этот город… Теперь это место является главной стоянкой племени джегга. Там Тонгор надеялся найти своего верного друга, великого вождя племени — Джомдата.

Далеко на самой южной оконечности Лемурии, на мысе, выдающемся в море, стоял город Колдунов. Оттуда за флотом Тонгора наблюдал колдовской Глаз, полный черной злобы и невероятной ненависти.

Глава 4

ВСЕВИДЯЩИЙ ГЛАЗ

Но силы. Заара не дремлют: волшебного зеркала взгляд

Следит, как в полуденном небе предвестники бури летят,

И мрачные взгляды хранителей, как воды морские, темны,

И мысли недобрые — яда, смертельного яда полны!

Сага о Тонгоре, XVII, 7

Зеленый Глаз следил!

В центре громадного сводчатого зала, выложенного черным полированным камнем, в оправе из потемневшей меди лежало огромное зеркало зеленой ртути. На кольце оправы через равные промежутки были установлены большие ситурлы. Волшебные кристаллы светились таинственным светом. От их электродов в разные стороны протянулись медные провода, образуя настоящую паутину. Тяжелый воздух дрожал от энергии, переполняющей зал. Циклопические стены из стекловидного черного камня вздымались к хрустальному куполу. Конус изумрудного сияния над озерцом ртути пульсировал, подобно сердцу титана, в такт с искрящимися ситурлами.

На громадном троне из черепов, стоящем на возвышении, куда вели девять ступеней зеленого мрамора, сидел Марданакс, повелитель Заара, города Колдунов, Великий Черный хранитель, верховный жрец богов Хаоса.

Высокий и худой, он укутался в объемную накидку из черного бархата. Руки его скрывали черные перчатки, а лицо прятали от взгляда людей черная маска и капюшон.

С высоты трона из черепов глаза колдуна, полные холодного изумрудного огня, вглядывались сквозь прорези в маске в бурлящую серебристо-зеленую глубину Всевидящего Глаза.

Он располагался у основания возвышения, на котором стоял трон. Там, в черном мраморном полу, был пробит глубокий колодец, окруженный кольцом красной меди. Семь ситурлов, установленных на оправе, наполняли колышущийся жидкий металл электрическим огнем.

Но вот бурлившее озерцо ртути успокоилось. Туман испаряющегося металла рассеялся, открыв зеленую поверхность волшебного зеркала. В его глубине начало проступать странное видение…

…Укрытые ночью холмы у подножия огромных черных гор.

Их склоны отражались в многочисленных черных озерах. Ночное небо над ними сияло звездами, словно драгоценными камнями, разбросанными небрежной рукою по черному бархату.

Огромная золотая луна Лемурии, будто драгоценная брошь, сверкала среди звезд.

На фоне золотого лика луны проплывали странные тени.

Бескрылые, обтекаемые воллеры с заостренными носами блестели полированным металлом. Посредине каждого летающего судна были низкие рубки, открытые со стороны кормы. На кормовых флагштоках воллеров развевались флаги — золотые полотнища с черным ястребом валькаров.

Флот Тонгора пролетал над Ардатскими горами!

Все дальше летели воллеры, пересекая яркий диск луны. Все дальше на восток… Увидев это, Черный колдун улыбнулся.

Холодные жестокие глаза Марданакса сразу узнали эти черно-золотые знамена. Он уже видел точно такое же знамя несколько лет назад, когда воздушный корабль Тонгора пробил стену башни Адаманкуса. Самого колдуна убил его же собственный демон, а правительница Патанги Соомия и ее защитник, грозный воин-рохал из племени джегга, были освобождены. Тогда, пять долгих лет назад, холодные жестокие глаза Черного хранителя вот так же вглядывались в глубины Всевидящего Глаза. И Марданакс был свидетелем того, как доблесть и сила Тонгора-варвара принесли смерть Адаманкусу.

Теперь король-воин Патанги снова решил вторгнуться в таинственные восточные земли… Значит, не боялся он гнева Заара и ужасной мести повелителя Марданакса!

Колдун прищурился. Не моргая, глядел он в колеблющееся зеркало, наблюдая, как флот Патанги пролетает над горами и пустынями, джунглями и равнинами.

Замок Марданакса возвышался на вершине скалы в центре Заара, как чудовище, готовое к броску. Вокруг спал укутанный темнотой город тысячи чудес. Словно орел с вершины, зорко следил повелитель Заара из своего замка за всем происходящим в его стране.

Шел семь тысяч четырнадцатый год истории человечества.

Семь тысяч лет простоял этот город на самом краю Лемурии, омываемый темными водами неведомого моря. В незапамятные времена здесь, на Востоке, правили девять сыновей Фондата Перворожденного. Они и их сыновья, и сыновья их сыновей построили первые города: древний Иб и огромный Альтаар, потерянный в веках Немедис и угрюмый, лежащий на юге Заар.

Во время Тысячелетней войны дети Немедиса и Заара, Альтаара и Иба — города Червя — боролись против Королей-Драконов, властвовавших на земле до того, как Отец Горм вылепил из грязи первого человека и влил в свое создание жизнь вместе с кровью из своей правой руки.

Тысячелетняя война закончилась. Эпоха Королей-Драконов прошла, и первые человеческие города пришли в упадок. Империя Востока пала под грохочущими колесницами рохальских орд.

Пали все города, кроме Заара. На краю земли, в городе из черного камня, по-прежнему жили потомки его основателей.

Заар оказался единственным из человеческих городов, кто изменил Завещанию Перворожденного. Он вступил в союз с Королями-Драконами, испил из их рук неземной мудрости, принял темное знание сих холодных рептилий и смог при помощи колдовства отсрочить свою гибель, оградив себя магической силой, словно крепкой стеной. Заар выжил, предав само имя Человека.

Самый древний город планеты, Заар был так же стар, как и само человечество. Восточные земли, где зародилось человечество, стали свидетелями первых признаков великого катаклизма, в котором суждено будет погибнуть Лемурии. Вулканические силы, постоянно действующие в глубине Земли, уже начали неумолимо разрушать древнейший континент. Мыс, на котором стоял Заар, город Колдунов, давно уже начал погружаться в безымянное море — суровая прелюдия того рокового дня, когда целый материк дрогнет и скроется под бескрайними водами Тихого океана. Но это случится еще через несколько тысячелетий.

А пока Заар оттягивал день своей гибели с помощью грандиозной стены, сдерживающей черную морскую воду. Колдуны с опаской следили за наступающим морем и уже многие годы искали себе новый дом — на далеком Западе.

Однако заарских колдунов, хотя и искусных в черной магии, осталось мало. Им было не одолеть империю пяти городов в открытом бою, и не решались они выставить силу черной науки колдовства против доблестных клинков Патанги и других городов.

Маги действовали незаметно, исподтишка. Больше тысячи лет агенты Заара сеяли раздор, разжигали зависть, ненависть и взаимные подозрения в городах Запада. В последние годы их интерес к западным землям так возрос, что одного из девяти колдунов Верховного Совета, управляющего городом, десять лет назад отправили на Запад с тайной миссией. Это злобное существо, известное людям как Талаба Истребитель, втерся в доверие к Фалу Туриду, безумному сарку Турдиса. Талаба сумел подлить масла в огонь, распалив мечты Турида о мировом господстве… Но появление Тонгора разрушило эту часть великого плана колдунов Заара. Когда победа армий Турдиса и Шембиса уже была близка, когда они уже стояли перед воротами Патанги, осадив город Огня, появился Тонгор, безродный варвар из северных степей. Он поверг знамена Турдиса, разбил железные легионы Фала Турида и втоптал в грязь и безумного сарка, и хитрого Талабу…

Но один из этапов великого плана был начат еще при жизни предыдущего поколения, когда тайные агенты Черного города проникли на ключевые места в братствах хранителей культа Ямата в Патанге и культа Слидита в Тсарголе. Великий Желтый хранитель Патанги и Великий Красный хранитель Тсаргола работали рука об руку с Великим Черным хранителем Заара.

Их жестокие культы развращали людей Запада и сеяли страх в их сердцах. Наконец и в Тсарголе, и в Патанге их усилия принесли плоды: Вапас Птол занял трон Патанги, в то время как на юге Ялим Пелорвис, Великий хранитель Слидита, стал править Тсарголом.

Но опять каким-то чудом безродный варвар, Тонгор из племени валькаров, разрушил планы Заара. Он разбил оба братства, казнил их руководителей, а оставшихся сторонников жестоких культов изгнал, лишив власти и влияния. После этого Тонгор объединил разрозненные западные города и основал молодое государство, которое, оправившись от потерь, встало могучей цитаделью, защищая Запад от темных сил Востока.

Этот выскочка Тонгор, ставший сарком сарков Запада, создал империю, объединившую пять из девяти западных городов. Колдуны же хотели, чтобы города Запада ослабели в борьбе друг с другом, и тогда Заар без труда покорил бы их. Ныне и эта часть великого плана провалилась.

Такие мысли тревожили злобного Черного хранителя Марданакса, пока он наблюдал за полетом воздушных кораблей Тонгора.

Тонгор из Патанги нанес планам колдунов разрушительные удары. Одним из наиболее ощутимых стала смерть Талабы Истребителя и Адаманкуса. Оба являлись великими магами Тьмы; оба были членами Совета Девяти. А девять колдунов Заара объединились со зловещей целью: в структуре Хаоса они являлись незаменимыми силовыми полюсами. А когда два полюса оказались уничтожены, осталось лишь семь… И общая мощь Совета значительно уменьшилась.

Однако и заарская семерка была сильна: Марданакс, Питуматон, Ксот-Череп, Малдрут, Вуал-Мозг, Рамадондус Вотх и Сарганет Нульдский. Пусть их и стало меньше, но сила колдунов Совета еще могла одолеть и погубить Запад!

Когда рассвет окрасил золотом дымку на востоке, злой колдун прервал свои наблюдения. По его команде ситурлы потухли. Изображение на волнующейся поверхности озерца жидкой ртути исчезло, и пульсировавший конус зеленого света над колодцем, где находился Глаз, потух. Зеленое сияние больше не освещало огромный каменный зал, и сквозь хрустальный купол забрезжил дневной свет.

Марданакс поднялся с трона. Он медленно спустился по девяти ступеням, прошел через зал к алькову и раздвинул алые бархатные занавески, скрывавшие нишу, где находился свинцовый постамент. На постаменте возлежала странная сфера, выполненная из металлической сетки.

Изумрудные глаза под черной маской, скрывавшей лицо мага, закрылись. Колдун сосредоточил все свои мысли на этой блестящей сетке, стоящей на тускло поблескивающей свинцовой колонне.

Усиленное и сфокусированное этим инструментом мысленное послание пролетело через весь город Колдунов, разнося весть, обращенную ко всем остальным магам.

Одного за другим Марданакс вызывал величайших волшебников Земли — Сарганета Нульдского, Рамадондуса Вотха, Вуала-Мозга, Малдрута с железными мускулами, Ксота-Черепа и Питуматона. Весть отрывала их от темных колдовских занятий и собирала на Совет Девяти, чтобы решить, как погубить Тонгора… В глубине души повелитель колдунов поклялся, что Тонгор погибнет самой страшной, самой чудовищной смертью…

Глава 5

ХОЛМЫ КРИСТАЛЛОВ ГРОМА

От алой зари на востоке и снова до алой зари,

Как стрелы, соперники ветра, летят и летят корабли —

Все дальше, лига за лигой, над пиками гор, над водой,

Над лесом, над степью безмолвной,

Над жизнью и смертью людской…

Сага о Тонгоре, XVII. 8

Всю ночь серебристый флот Патанги скользил по усыпанному звездами небу.

Различные земли проносились под сверкающими килями кораблей, исчезая в темноте за кормой. Воллеры миновали суровые южные пустыни, где руины забытых городов, построенных на заре времен, вздымали полуразрушенные колонны некогда пышных дворцов к презрительно взирающим на них нестареющим звездам. Вот впереди показался барьер Ардатских гор. Над ними возвышался монолит из черного мрамора — Гора Смерти. Корабли пролетали над окутанными облаками вершинами, под которыми раскинулись непроходимые джунгли. Когда-то в их изумрудно-сумеречной глубине огромные драконы древней Лемурии с ревом сражались с яростными деодасами и величественными черногривыми вандарами. На востоке забрезжил бледный рассвет, а флот уже следовал над бесконечными равнинами синих кочевников. Все дальше и дальше: бескрайней степью, поросшей шепчущими травами, где паслись зульфары, лемурийские кабаны, а также дикие стада зампов и буфаров.

Аэдир, Бог Солнца, медленно ехал на огненной колеснице, поднимаясь все выше по лазурному небосводу. Воллеры летели уже много часов. Моторы работали без перебоев, пропеллеры рассекали воздух.

Когда день померк и тени протянулись по бескрайней равнине, на горизонте показался еще один разрушенный город. Стали видны огромные, подобные скалам стены из серого камня, а за ними высокие башни и темные обвалившиеся купола. Серебристые воллеры, притормаживая, начали снижаться.

Они зависли над приводящими в трепет развалинами древнего города. Только появившись на горизонте, стены показались им прочными и надежными. Когда же корабли подлетели поближе, стало видно, в каком они жалком состоянии. Время жестоко обошлось с древним Альтааром. За семь тысяч лет гордый город превратился в поросшую травой груду камней. Там, где на заре времен жил могучий народ, лежали лишь величественные руины. Огромное пространство было заполнено каменными обломками. От башен остались лишь куцые пеньки да горы камней, заваливших прежние проспекты и бульвары. Купола, подточенные неумолимым временем, обрушились. Даже толстые стены местами обвалились, словно земля, устав от их веса, сбросила с себя эту обузу.

Когда-то, много веков назад, Альтаар был цветущим городом: великолепные дворцы, строгие храмы, богатые жители. Но сейчас былое великолепие облюбовали суровые кочевники, народ без прошлого. Жизнь рохальских воинов, владеющих этими землями, была полностью посвящена бесконечной борьбе с жестокой природой и другими кочевыми племенами. К тому же кочевники находились под властью самых диких предрассудков и были обречены на прозябание в невежестве.

Ныне Альтаар стал лагерем прославленного в боях племени джегга. И воины этого племени вели нескончаемую войну, пытаясь выжить в столь суровых землях. По поросшей травой земле бродили как чудовищные звери, так и страшные люди, поэтому многовековая история кочевников джегга была написана алыми чернилами человеческой крови.

Чаще всего джегга воевали с могущественным племенем зодак, владеющим землями на юге. Одно имя их вождя, Зартома Грозного, внушало страх. Реже кочевники джегга сражались с менее сильными врагами: ордами шанг и тад или с карзоона на западе. И джегга, как и любое другое из пяти племен, было племенем диких кочевников, вечно скитающихся по бескрайней степи на своих громадных колесницах, которые лишь изредка останавливались среди развалин городов Первых людей, предпочитая открытое небо. Так было раньше…

Но несколько лет назад джегга повстречались с Тонгором, и валькар научил их многому. В те дни великий вождь племени, Джомдат, вместе со своим сыном Шанготом оказался изгнан хитрым шаманом. Хотя Джомдат и был грозным воином, в его диком сердце зародились более мягкие чувства, и он стал возражать против жестоких казней на костре и длительных пыток, которые шаманы посвящали своим богам. Старейшины, одураченные злым Тэнгри, сместили старого вождя, но Тонгор спас и его, и Шангота от медленной смерти. Он сверг шамана, помог Джомдату снова стать вождем джегга и наказал старейшин.

Теперь среди древних стен Альтаара стоял лагерем совсем иной народ, которому не чужды были понятия милосердия и справедливости, добра и любви. Народ, сделавший наконец первый шаг по лестнице, выводящей из мрака звериной жестокости к свету цивилизации.

Под килями воллеров лежала полуразрушенная площадь древнего города. Из своей рубки Тонгор видел, как могучие, украшенные перьями воины джегга радостно встречают его, размахивая огромными копьями. Они стояли на крышах, на стене и на развалинах башни. Воздушные корабли замедлили движение, описали круг и зависли над заваленной обломками площадью.

Оглушительный приветственный крик вырвался из тысячи глоток, когда Тонгор по веревочному трапу спустился на разбитую мостовую. За ним следовали Шангот, Джугрим, Чунджа и другие воины джегга из личной охраны сарка.

В первую очередь северянин направился через всю площадь к старому вождю племени и пожал ему руку.

— Беларба, Тонгор, — произнес тот, с королевским достоинством приветствуя друга. Валькар ответил подобающим образом и отошел в сторону, пока старый воин здоровался с сыном, которого не видел несколько лет. Сдержанность — составная часть достоинства варвара — проявилась в словах обоих. Великий вождь пытливо оглядел своего сына с ног до головы.

— Вел ли ты себя среди народов Запада так, как подобает настоящему воину джегга, сын мой?

— Да, отец, — скромно ответил Шангот.

Джомдат фыркнул, демонстрируя свое недоверие.

— Хм! Без сомнения, ты лил себе в глотку огненное вино Запада и храпел словно пьяный боров! — Старый воин сплюнул.

Глаза его вспыхнули притворной яростью, за которой он пытался скрыть гордость за сына и нежность, которые переполняли его сердце. — И у тебя по-прежнему сильная рука сына богов, который может без устали сражаться, служа своему господину Тонгору? Не опозорил ли ты имени отца своего перед лицом врагов?

Тонгор едва сдержал улыбку. Он выступил вперед и положил руку на плечо Шангота, который опустил голову, слушая отца.

— Твой сын, о правитель племени джегга, вел себя как подобает. Он достоин своего родителя, — произнес валькар. — Во время битвы с легионами Тсаргола, Алого города, он вступил в бой с моим заклятым врагом Хайяшем Тором, главнокомандующим армии Тсаргола. Я собственными глазами видел, как твой сын снес ему голову. Да! Своим топором он прорубил дорогу в самое сердце вражеского строя!

— Ха! — усмехнулся Джомдат. — Неплохо. — B племени джегга любой сосунок…

— И еще, — продолжал Тонгор. — Собственными глазами видел я, как твой сын ударом топора убил трех противников, срубил шест знамени Алого города и бросил стяг наших врагов в грязь.

— Хорошо! — Суровое лицо вождя расплылось в довольной улыбке. — Ты действительно видел это, Тонгор? Тогда, сын мой, приветствую тебя, ибо вижу, что ты не посрамил своего народа!

Сияя от невыразимой радости, Джомдат обнял сына, а потом повернулся и прокричал собравшимся воинам:

— Воины джегга! Приветствуйте Великого повелителя Запада! Режьте животных, несите мехи с пивом. Этой ночью, когда взойдет луна, джегга устроят пир в честь друзей, прилетевших с западного края мира!

— Слава Тонгору! — прогремели воины, потрясая копьями.

Когда огромная золотая луна древней Лемурии засверкала в небе, большие костры уже пылали на разрушенной площади старого города. Кочевники джегга угощали гостей, развлекали их военными танцами и оглушительной барабанной музыкой.

На кострах жарились туши буфаров, рекой лилось и горькое пиво, и сладкое вино. Тонгор и его военачальник Том Первис обсуждали со старым вождем цель своей столь далекой экспедиции на Восток.

Как и надеялся Тонгор, Джомдат действительно знал о горном отроге, который протянулся между землями племени джегга и землями, где правило племя зодак. В этих горах и скрывались загадочные волшебные кристаллы. Воинам джегга сии камни не требовались, но они говорили, что кристаллы можно найти среди скал предгорий, там, где на поверхность выходила порода, содержащая свинец. Часто (как рассказывал Джомдат) охотник или разведчик, забредавшие подальше в поисках какого-нибудь укрытия от неожиданной грозы, блуждали среди этих скал и видели, как страшные молнии богов притягиваются к земле мистической силой кристаллов.

Утром, когда взошло солнце, из разрушенных ворот древнего Альтаара выехали всадники: кочевники решили помочь Тонгору отыскать волшебные камни. В то время как воздушный флот плыл по небесам, Джомдат, Шангот и отряд их воинов скакали на кротерах.

Так и вышло, что на седьмой день после того, как Тонгору явились во сне Девятнадцать Богов, он отправился за магическими камнями в сопровождении могучей армии джегга.

Валькар еще никогда не видел воинов джегга в полном вооружении. Это было фантастическое и впечатляющее зрелище варварского великолепия: девятифутового роста синекожие великаны, тела которых оплетали кожаные ремни, украшенные драгоценными камнями и знаками отличия из редких металлов! Бритые головы воинов венчали качающиеся плюмажи. Поверх ремней рохалы носили роскошные халаты из алого, изумрудного и шафранного бархата, с многочисленными вышивками золотой и серебряной нитью. В руках воины держали страшные копья, длиной в двадцать футов — от окованного железом тупого конца до острого стального наконечника. Часть воинов ехала на гигантских, похожих на трицератопсов зампах, чьи седла были усеяны драгоценными камнями. Другие восседали на грохочущих колесницах, сверкающих сталью, под колесами которых дрожала земля. Этот почетный караул из сотни воинов отправился вместе с Джомдатом, чтобы проводить Тонгора и его флот к горам. Когда валькар увидел сие грандиозное зрелище, его варварское сердце радостно забилось.

Вскоре они достигли холмов кристаллов грома, и воины Тонгора сошли с кораблей. Добыча камней казалась несложной задачей, потому как таинственные зеленоватые кристаллы десятками лежали среди скал, неглубоко присыпанные землей, либо выступали из низких каменистых склонов. Их можно было легко выковырять острием меча. Тонгор приказал своим людям отбирать самые большие и чистые камни, такие, из которых, как заявил Иотондус, можно сделать оружие.

Откапывать камни было нетрудно, но они оказались тяжелыми, как свинец. Воинам пришлось попотеть, загружая их на воздушные корабли. И все же, когда солнце поднялось к зениту и объявили обеденный перерыв, на воллеры погрузили уже сотни три превосходных камней. За это Тонгор должен был благодарить гордых воинов джегга, так как их огромная сила очень пригодилась.

И вдруг, когда все сидели в тени летающих аппаратов и ели, случилось непредвиденное.

Фалвот Птар, молодой воин Воздушной гвардии, пилот королевского воллера, вдруг подавился, побледнел и медленно опрокинулся навзничь. Огромная черная стрела торчала из его груди!

Закричав, Тонгор вскочил на ноги и выхватил меч. Воины Патанги и джегга также заорали от ярости, ужаса и боли. Начался смертоносный дождь черных стрел. Люди гибли десятками.

На флагманском судне, где дежурил Том Первис, протрубили в рог. Черные драконы Тонгора и могучие воины джегга приготовились к бою. Но кто же их враг, без предупреждения обрушившийся на них в этих пустынных землях? Как ни всматривался Тонгор в окружающие скалы, он никого не увидел!

Кроме его собственных воинов и воинов джегга, никого не было среди холмов кристаллов грома.

Глава 6

СЕМЬ КОЛДУНОВ ЗААРА

Когда ж повелители смерти узнали в герое того,

Кто в прошлом лишил их надежды свершить свое черное зло

И снова ворвался в их царство, чтоб планы нарушить опять…

Решили они дерзновенного мучительной смерти предать,

И мрачно семерка собралась на тайный высокий совет,

Измыслила гибель Тонгору, страшнее которой нет,

Измыслила муки такие, что род и не ведал людской,

Чтоб пламень жестокого ада ему показался водой.

Сага о Тонгоре. XVII, 9, 10

Повелитель Марданакс сидел на черном мраморном троне, закутавшись в бархатные одежды. Его холодные глаза злобно блестели из щелок маски.

Огромный круглый зал Совета Девяти был вырублен в монолите черного мрамора. Вдоль изогнутых стен стояли колоссальные колонны, вершины которых терялись во мраке под куполом.

Трон Марданакса, повелителя Заара, был одним из девяти каменных тронов, располагавшихся широким кругом, а в центре, в мраморном полу, находился глубокий колодец. Из его неведомых глубин с ревом вырывалось красно-золотое пламя, распространяя по огромному помещению золотистое сияние.

Остальные восемь мест пустовали. Вдруг вокруг трона из пурпурной яшмы начал сгущаться мрак. Из тьмы появилась прозрачная тень и, постепенно материализуясь, превратилась в человека. Фонтан огня взметнулся вверх, залив зал алым светом. Громоподобный голос, доносившийся непонятно откуда, медленно произнес фразу, наполнившую зал Совета звучным эхом;

— Прибыл повелитель Питуматон, король магии!

Питуматон был огромен. Его раздутый живот и пухлые члены покрывала фантастическая одежда из пурпурного бархата и лавандного шелка. Он был лыс, лицо — масса дряблого жира, брови и ресницы отсутствовали, а бледные глаза, окруженные бледной болезненной кожей, мерцали словно кусочки льда.

В мочках ушей холодным светом сверкали громадные драгоценные камни, и многочисленные перстни унизывали толстые пальцы. Явившийся поклонился.

Потом из потайной двери выскользнул синекожий великан.

Статную фигуру рохала украшали изумрудно-зеленая портупея и огромная накидка. Лицо его было невыразительным, глаза тускло блестели, и в них отсутствовал даже намек на разум.

Гигант двигался неловко, будто зомби. В могучих руках он нес отвратительное, скрюченное тельце.

— Прибыл повелитель Вуал-Мозг, король магии! — произнес тот же замогильный голос. Вспышка алого огня осветила жалкое уродливое существо, которое бесстрастный раб положил на массивный трон из зеленого нефрита. Мерзкое тельце было не больше тела годовалого ребенка, но голова — огромная, словно раздутая, болтавшаяся над узкими плечиками — по размеру в несколько раз превосходила голову взрослого человека. Лицо же мага оказалось крохотным, остреньким, и на нем огоньками горели злые черные глазки.

Вуал-Мозг кивнул огромной уродливой головой в сторону черного трона и уселся на своем зеленом. Раб-рохал встал за его спиной, сложив могучие руки на груди.

Затем в зал вошел великолепный чернобородый воин в сверкающей стальной кольчуге, мускулистый и сильный, словно величественный тигр. Он был широкоплечим, высоким и крепким. На суровом лице по-кошачьи горели зеленые глаза, губы иронично улыбались. Сбоку на поясе висел огромный меч, с плеч ниспадала алая шелковая накидка. Воин подошел к одному из тронов, с насмешливой улыбкой поклонился и, громко вздохнув, развалился на сиденье из сверкающего алого хрусталя. Вспыхнуло пламя, и трубный голос возвестил:

— Прибыл повелитель Малдрут, король магии!

Вокруг пятого трона, вырубленного из цельного гигантского сапфира, сгустилась тускло светящаяся дымка. Полыхнуло! В беззвучной вспышке цвета индиго появился следующий колдун.

Высокий и тощий, он казался костлявым, словно сушеная мумия. Этот сутулый скелет кутался в широкий темно-синий бархатный плащ. Когда рукой, похожей на птичью лапу, он откинул капюшон, в тусклом свете сверкнул череп неестественного бурого цвета. В глубоких черных глазницах горели глаза безумца. Колдун поклонился черному трону и устало сел на свое место, облизав губы узким черным языком.

— Прибыл повелитель Ксот-Череп, король магии!

Шестой трон из серого гранита оказался вдруг занят, но никто не мог сказать, откуда появилась эта небольшая хрупкая фигура. Узкое, без всякого выражения лицо; кроткий взгляд и бесцветные волосы; скромно сложенные на груди ручки. Бледный человечек, одетый в ладно сидящий костюм из серого шелка, в свою очередь молча поклонился черному трону.

— Прибыл повелитель Сарганет Нульдский, король магии! — прогремел голос, наполнив темный свод над головой громким эхом.

Шесть королей магии заняли свои места. Но три каменных трона вокруг огненного колодца оставались пусты. Седьмой трон принадлежал Талабе Истребителю, мерзкому существу, с изуродованным болезнями и изъеденным плесенью телом. Этот маг погиб в битве за Патангу. На восьмом когда-то восседал Адаманкус, великий колдун. Тонгор разрушил его башню, а самого мага уволок демон. Но девятый трон?

Оглядев собравшихся, Марданакс спросил:

— А где наш брат, повелитель Рамадондус Вотх? Его трон из желтого камня пуст!

Мягким тихим голосом заговорил Сарганет Нульдский, владелец серого трона:

— Желтый брат занял мое место среди крылатых людей Занда, о Старший брат. Я удачно там поработал: развратил и склонил на нашу сторону Нулд, выполнив свою миссию. Закончит же дело наш Желтый брат. Он лучше меня разбирается в науке управления сознанием.

С алого трона вступил в разговор Малдрут;

— Значит, скоро армия летучих воинов ураганом накинется на Патангу, город Огня! Да здравствует Хаос! Веселый будет денек! Пурпурный брат, а как дела у нашего секретного агента в самой Патанге? Как поживает та злая, подлая змея, которую патангцы греют на своей груди, не подозревая, что это шпион?

Повелитель Питуматон поерзал на своем огромном троне и сипло захохотал.

— Наш тайный агент, Далендус Вул — барон Таллан, еще не готов захватить трон города Огня, о мои братья, но время это близко! Ни Тонгор, ни его военачальники не подозревают Вула.

Барон же набирает головорезов и готовится ударить в тот момент, когда крылатые воины Нулда обрушатся на Патангу. Тогда он захватит дворец и всех сторонников нынешнего сарка.

Марданакс рассмеялся:

— Это может случиться раньше, чем вы думаете, братья!

Возможно, нашей мести не придется ждать долгие годы!

Все присутствующие в зале напряглись, повернувшись в сторону Черного хранителя.

— Да, пришло время поведать вам одну новость, братья мои!

Наш величайший враг, дикарь Тонгор, сам явился на погибель мне в руки.

Со стороны синего трона раздался голос Ксота-Черепа:

— Что ты имеешь в виду, Старший брат? Как это произошло?

И повелитель Марданакс рассказал все по порядку. Он сообщил о том, как при помощи Всевидящего Глаза узнал, что воздушный флот Патанги движется на Восток. Как вслед за этим Тонгор и армия его воинов-героев приземлились на площади мертвого города Альтаар. Когда рассказ завершился, Вуал пронзительно закудахтал от смеха на своем зеленом троне.

— Глупец! — пропищал Мозг. — Варвар, видно, сошел с ума, если решился пересечь границу нашего царства! И что теперь?..

— Теперь нам надо просто сжать ладонь в кулак, и Тонгор будет наш! — промурлыкал Сарганет бесцветным голосом.

— Правильно, Серый брат, — холодно улыбнулся Марданакс.

Наступившее молчание прервал ироничный голос Малдрута:

— Но если он в Альтааре, среди своих друзей из племени джегга, то каким образом повелитель Марданакс предлагает нам схватить Тонгора? Ведь его окружают десять тысяч крепких воинов.

— Это проще, чем ты думаешь, Алый остряк! — грубо ответил Черный хранитель. — Уже бесчисленные годы великое племя зодак воюет с племенем джегга. И, как вам всем хорошо известно, могучий военный вождь зодак Зартом Грозный — наш союзник, которого иногда можно уговорить оказать нам услугу…

Питуматон поерзал на месте и захихикал, отчего затряслись его живот, щеки и многочисленные подбородки. Он склонился вперед и сквозь смех проговорил:

— Значит, если я правильно тебя понимаю, Старший брат, ты натравишь племя зодак на джегга? Ха, приятное зрелище для старых усталых глаз! Но что делать с летучими кораблями Тонгора? Вдруг они поднимутся в воздух и станут воевать на стороне Джомдата? Насколько я знаю, воздушный флот — очень грозное оружие. Ведь имея всего лишь один корабль, эта северная свинья Тонгор разбил объединенную армию двух городов.

Тогда Черный Ястреб одержал победу над Драконом Турдиса и Серебряным дельфином Шембиса?

— План мой изощреннее, чем вы полагаете, — холодно объяснил Марданакс. — Я еще не все вам рассказал. Завтра, не знаю зачем, Тонгор и его воины отправляются к скалам, разделяющим земли племен зодак и джегга. Синекожие будут сопровождать их. Так что этим вечером мы вступим в переговоры с вождем Зартомом и предоставим ему наше новейшее оружие — плащи-невидимки!

Череп едва не вскрикнул. Глаза его вспыхнули фанатичным огнем, и тело колдуна, укутанное синим плащом, затряслось.

— А-а-а… Теперь я понимаю, Старший брат, — в сухом монотонном голосе слышалось предвкушение удовольствия, — воины Зартома незаметно подкрадутся к судам, схватят Тонгора и накроют его еще одним плащом… И никто не помешает нашим союзникам увести варвара в свой лагерь. А как только он окажется в стенах древнего Иба, города Червя, я явлюсь за ним и доставлю в Заар… где мы сможем поступить с пленником по своему усмотрению.

По кругу гигантских тронов пробежала волна злорадного смеха.

— Теперь, братья, остается лишь решить то, какому наказанию мы подвергнем этого северного варвара.

Последовал длительный спор, во время которого обсуждались достоинства различных способов истязания. Пока колдуны препирались, Великий Черный хранитель спокойно сидел на своем месте и едва заметно ухмылялся. Через некоторое время он прервал своих братьев:

— Все эти способы достаточно хороши, но ни один из них не унизит Тонгора так, как мы хотели бы. Нам требуется найти наказание, соответствующее величине преступления, совершенного валькаром против повелителей Хаоса и нас, их слуг.

Малдрут склонился вперед:

— Ты хочешь нам что-то предложить, Старший брат?

Марданакс злорадно усмехнулся и ответил:

— Да.

Наступила гробовая тишина, и в ней весомо прозвучали два ужасных слова:

— Величайшее жертвоприношение.

Его слова эхом разнеслись по залу.

Толстый Питуматон побледнел. Его пухлые, дряблые щеки заблестели от пота.

Черные глаза Вуала вспыхнули злобой, а тонкие губы растянулись в улыбке.

Малдрут иронично усмехнулся. Но никому больше идея эта не показалась смешной. Даже костлявый Ксот содрогнулся, услышав такой приговор.

Первым заговорил Питуматон:

— Но, Старший брат. Последние несколько тысяч лет ни один магистр Заара не решался провести этот ритуал!

Глаза Марданакса в прорезях маски вспыхнули изумрудным огнем.

— Значит, мы будем первыми, кто обрушит на Тонгора эту самую изощренную кару, придуманную человеческим разумом. — Он сделал паузу и затем с явным удовольствием в голосе произнес полное название дьявольского обряда:

— Ритуал превращения души человека в раба сил Хаоса!

Затем, прикрыв глаза воспаленными веками, колдун откинулся на спинку трона.

— Но развлечение состоится не сегодня. Сейчас надо заняться делом! Я отправляюсь в древний город Иб, чтобы договориться с Зартомом. А ты, повелитель Питуматон, подготовь достаточное число плащей. До восхода луны я должен быть в городе Червя.

Жирный колдун задумчиво почесал отвисшую щеку и просипел:

— Не думаю, Старший брат, что за это время можно успеть зарядить энергией больше дюжины плащей.

— Ладно, и дюжины должно хватить, — решительно произнес Марданакс. — Займись этим.

Совет закончился.

Один за другим колдуны вставали, должным образом прощались с Черным колдуном и, каждый по-своему, уходили.

Они возвращались к свои делам, с нетерпением ожидая того момента, когда бессмертная душа Тонгора Великого будет отдана в вечное рабство повелителям Хаоса.

Глава 7

НЕВИДИМАЯ АРМИЯ

Над степью безвестной и дикой, где вечно царит война,

Где странных людей синекожих чужая лежит страна, —

Там гибель войскам Тонгора наносит свой первый удар,

И падают воины, с криком, в душе унося кошмар…

Ужасна и непостижима, как будто из воздуха смерть!

Как можно сражаться с теми, кого и не разглядеть?

И как же суметь защититься от шквала незримых атак?

То люди иль черная сила?! — невидим таинственный враг!

Сага о Тонгоре, XVII, 11, 12

— Горм Всемогущий!

Это выругался Тонгор, вскакивая и не находя от удивления других слов.

Мимо его плеча просвистела черная стрела и впилась в горло могучему рохальскому воину. Другая стрела ударила в корпус судна и разлетелась в щепки.

Валькар обернулся, сжимая меч, и позвал Тома Первиса. Но тут один молодой воин, недавно принятый в Черные драконы и случайно оказавшийся рядом, вдруг крикнул:

— Господин, берегись!

Юноша кинулся к повелителю и заслонил его грудь небольшим легким щитом, или чермом. Стрела впилась в круглый кожаный черм, и Тонгор замер: если бы не молодой воин, стрела пронзила бы его тело.

Валькар взглянул на залитое потом лицо юноши и улыбнулся:

— Благодарю тебя, Чарн Товис. Но ты ранен.

Молодой воин сделал пренебрежительный жест:

— Просто руку задело. Ничего серьезного.

Однако длинный порез на предплечье сильно кровоточил.

Тонгор положил ладонь на плечо юноши.

— Ты заслонил меня от стрелы, рискуя собственной жизнью, — спокойно проговорил он. — Такая преданность очень редка, Чарн Товис. С этого момента ты — коджан и принадлежишь к знати империи. Кроме того, ты теперь командир сотни.

Товис покраснел от радости и сбивчиво забормотал слова благодарности. Но у Тонгора не было времени слушать его. Валькар побежал к скале, туда, где стоял даотар Том Первис и внимательно оглядывал местность.

— Не могу обнаружить врага, господин! — вздохнул старый воин, — Непонятно, откуда берутся эти стрелы.

Тонгор огляделся. Его воины выстроились кольцом, готовые к бою, защищая грудь и лицо чермами, которые при помощи ремня крепились на предплечье. Черные стрелы сыпались вокруг смертоносным дождем. На камнях уже лежало девять окровавленных тел. Часть отряда племени джегга ускакала в поисках невидимого врага, но и они пали, утыканные стрелами, а их кротеры взволнованно заметались из стороны в сторону. Валькар заметил, как старый вождь Джомдат и его сын Шангот укрылись за кормой ближайшего судна.

Непостижимо! Кто же напал на них?

Том Первис провел рукой по седым волосам и проворчал:

— Такое ощущение, что наши враги — духи из Страны Теней… или у самого воздуха выросли руки, он взялся за оружие и обратился против нас.

Над его плечом со свистом пролетела стрела. Даотар пригнулся и грязно выругался.

— Надень на голову шлем. Не зевай, держа его под мышкой, — раздраженно сказал ему Тонгор. Пока старый воин надевал на копну седых волос сверкающий шлем, валькар внимательно огляделся вокруг. Даже его острое зрение не могло различить ни малейшего следа нападавших. Похоже на то, что фантастическое предположение даотара — правда. Невероятно!

Самым разумным было бы сесть в летающие корабли и подняться в воздух (в трюмы уже погрузили три сотни превосходных кристаллов), но сердце Тонгора противилось мысли о бегстве. Если бы ему нужно было думать только о себе, он без промедления покинул бы укрытие среди скал и непременно нашел неизвестного противника, чем бы ему это ни грозило. Но Тонгор давно уже не был одиноким искателем приключений, который может бродить по свету, ни о чем не заботясь, кроме как о чести воина. Он — король и в первую очередь должен думать о многих тысячах людей, от него зависящих. Поэтому, хотя ему и претило бежать, не нанеся в ответ ни одного удара, он понимал, что необходимо поступить именно так.

— Горм! Если бы только увидеть этих собак, мы изрубили бы всю их стаю или погибли в бою, а не прятались здесь, как желтобрюхие унзы, — проговорил он, еле сдерживая ярость.

— Да, господин, — ответил военачальник. — Но сейчас мы беспомощны! Мы не можем сражаться с невидимками.

Тонгор проворчал что-то, но вынужден был согласиться:

— Ладно, ясно одно: если мы задержимся здесь еще ненадолго, невидимые враги всех нас перебьют.

— Может, сделаем вылазку? Нападем на них неожиданно? — предложил старый даотар.

Тонгор молча размышлял над этим предложением… Заманчиво… Но он не имеет права рисковать: необходимо сохранить имеющийся запас ситурлов и обязательно доставить в Патангу.

И незачем… Сарк сарков знал свой долг и понимал, что необходимо сделать в первую очередь, хотя сердце его стонало от гнева.

— Нет, — ответил он. — Том Первис, дай команду садиться на корабли. Поднимемся туда, где нас не достанут стрелы этих собак. Потом вернемся в Альтаар.

— Да, но… — начал было возражать воин.

Тонгор оборвал его:

— Это приказ. Выполняй! Мне это нравится не больше, чем тебе. Но делать нечего. Действуй!

Даотар отдал команду горнисту на флагманском судне, и тот протрубил сигнал. Черные драконы с восхитительной слаженностью шаг за шагом стали отступать к воллерам, защищая друг друга щитами, и забираться в тяжелогруженые корабли.

За воинами Тонгора последовали джегга, которым ничего не оставалось, как потрясать огромными копьями, грозя пустой равнине.

Почти все люди находились уже на борту. Тонгор и даотар Воздушной гвардии последними направились к воздушным судам. Они вышли из-за скалы, за которой прятались, и побежали к ближайшему кораблю. В них полетело множество черных стрел, будто град ударил в землю.

Так получилось, что старый воин достиг судна первым. С удивительной для его возраста ловкостью военачальник уцепился рукой за палубное ограждение и запрыгнул на борт. Встав на колени и прикрываясь щитом, протянул руку своему господину.

Но тут случилось нечто странное.

Тонгор остановился, споткнувшись, попытался ударить мечом по воздуху, качнулся, будто налетел на невидимое препятствие, — и исчез!

Том Первис разинул от удивления рот. Он слышал шум потасовки: тяжелое дыхание, ругань, звон оружия, — но ничего не видел. У старого даотара волосы зашевелились на голове, когда он заметил, как приминается сухая трава в том месте, где стоял до этого Тонгор. Казалось, по ней ходят невидимые ноги.

— Господин! Я иду! — крикнул он, выхватил меч и взялся рукой за ограждение, для того чтобы спрыгнуть на землю. Но вдруг раздался другой звук — топот множества ног! Невидимая армия приближалась к воллерам.

Из ниоткуда донесся сдавленный голос Тонгора:

— Назад! Назад, глупец!.. Сейчас же взлетайте! Не пытайтесь меня спасать. Взлетайте, пока невидимки не захватили корабли!

Том Первис в отчаянии застонал. На его лице каплями выступил пот, и ужас сдавил его горло, так что он едва мог говорить, — Но, господин! Мой король! — воскликнул он дрожащим от горя голосом.

Звуки борьбы удалялись. Тот, кто схватил сарка, оттащил его подальше, но в каком направлении — сказать было трудно.

Снова из ниоткуда донесся голос Тонгора. Но на этот раз слова прозвучали холодно, властно, по-королевски решительно:

— Я… приказываю… взлетать… и доставить кристаллы Иотондусу! Пусть ускорит изготовление оружия… установить его на… летучих кораблях!

— Мой господин!

— Затем возвращайтесь… и ищите меня…

— Господин! Тонгор!

Ответа не было. Валькар молчал. Тонгор, повелитель Запада, исчез, словно под землю провалился. По искаженному горем лицу Тома Первиса текли слезы, смешанные с холодным потом.

Воин, стоявший рядом с ним, вдруг вскрикнул и зашатался.

Из раны на груди потекла кровь, и он, взмахнув руками, уже мертвый упал за борт.

Тот Черный дракон, что держал щит над даотаром, закричал, когда невидимый топор ранил его в руку, и повалился, зажимая рану. Первис, почти ничего не понимая, оглядывался по сторонам.

На палубу воллера забирались невидимые воины!

Будто очнувшись от ужасного сна, военачальник поднялся на ноги. Другие Черные драконы тоже догадались, что враг добрался до них. Прямо перед Томом Первисом на блестящем урилиевом корпусе появилось мутное пятно. Зеркальная отполированная поверхность запотела, словно к ней прикоснулась потная рука. Палуба чуть качнулась — кто-то тяжелый перелезал через борт. Старый даотар почувствовал, как по его телу побежали мурашки.

Он вслепую ударил по воздуху. Клинок со свистом рассек пустоту — и вонзился в чье-то тело. Кто-то закричал, и палуба под ногами закачалась, будто за борт упал тяжелый предмет.

Воздушное судно слегка вздрогнуло.

Военачальник удивленно поглядел на клинок, который держал в руке. Тот был в крови от кончика до самой гарды! Очевидно, меч достал до горла противника.

Том Первис быстро развернулся и помчался по палубе. На корме он нагнулся и со всей силы ударил мечом по канату, который удерживал корабль. Немедленно, словно отпущенный воздушный шар, воллер рывком поднялся на десяток ярдов.

Перекрывая шум, прогремел могучий, словно рев медной трубы, голос даотара:

— Всем подняться в воздух! Рубить концы!

Как стая голубей, флот Патанги взмыл в воздух. На палубах продолжалась суматоха, воины, крича и ругаясь, сражались с невидимыми противниками. Но к тому моменту, когда Том Первис перерубил трос, лишь горстка врагов успела подняться на палубу воллера. Этих немногих быстро перебили и выбросили за борт. Вскоре суда уже находились высоко в воздухе, а воины Тонгора тяжело дышали от возбуждения и дрожали от суеверного страха, глядя на степь и пустынные низкие скалы, где, пощипывая траву, бродили зампы. Внизу лежали пронзенные стрелами трупы… но больше никого не было видно! Случившееся казалось кошмаром, но теперь все закончилось. Им удалось вырваться, сохранив кристаллы и свои жизни…

Старый военачальник поморщился при мысли о том, что вынужден был отступить. Он вытер лоб тыльной стороной ладони. Но что поделать: даотар выполнил приказ короля. Как старый солдат, Том Первис знал: приказы не обсуждают.

Однако за всю свою жизнь он никогда не получал приказа, который было бы так тяжело исполнить. Теперь военачальник сгорал от стыда. Он чувствовал себя сломленным. Словно смертельно раненный зверь, он хотел лишь уползти подальше и остаться наедине со своей болью.

Даотар напрягся, расправил плечи и постарался принять равнодушно-спокойный вид. Он словно нацепил железную маску.

Теперь он остался единственным начальником. Два десятка судов — сотня добрых воинов Воздушной гвардии и Черные драконы — ожидали его распоряжений. Не время поддаваться горю: он должен принимать решения и отдавать приказы, должен отвести флот в Патангу и доставить Иотондусу груз кристаллов.

Это сейчас самое главное.

Еще будет время скорбеть о погибших…

И отомстить! Сердце даотара забилось быстрее. Последним приказом Тонгора было: установить на корабли новое оружие и вернуться на равнины.

Плотно сжатые губы военачальника растянулись в зловещей улыбке. Глаза загорелись ледяным огнем.

Это будет такая месть, какой равнины не видели с тех пор, как руки Богов вылепили этот мир из первозданного Хаоса.

Первис подозвал горниста;

— Труби: мы возвращаемся в Альтаар. Высадим там наших друзей, а потом полным ходом в Патангу! Труби!

На палубе другого корабля скрючился у борта, прячась от любопытных взоров, и незаметно плакал Шангот. Он видел, как исчез Тонгор, как унесли его невидимые враги. В руке князь джегга сжимал черную стрелу — одну из многих, упавших на палубу. Успокоившись, Шангот внимательно рассмотрел ее. Она была помечена знаками изготовившего ее племени.

Стрела племени зодак… их старинных врагов!

Шангот слышал последний приказ, который успел прокричать Тонгор, прежде чем его одолел невидимый противник.

И Шангот видел горе Тома Первиса. Он понимал, что старый воин отвечает за исполнение приказа своего короля, и заметил, как согнулась спина даотара под тяжестью этой ноши. Даже если он расскажет даотару о метке на стреле — военачальник не нарушит приказ своего повелителя.

Шангот стал на колени у палубного ограждения и сломал стрелу.

Пять лет тому назад, когда валькар спас его от страшной смерти от рук Адаманкуса, колдуна из Заара, Шангот положил свой боевой топор к ногам Тонгора — как символ клятвы верности, какую приносят рохалы своим вождям.

Тогда же он положил к ногам Тонгора и свое сердце.

Кочевник понимал, что ему остается только одно.

Решившись, он со свойственной дикарям быстротой и откровенностью перелез через ограждение палубы воллера и ухватился за веревочный трап, болтавшийся в воздухе. Воллеры так поспешно взлетали, что никто еще не вспомнил о том, что надо втянуть веревочные трапы и сложить их на палубе.

Шангот же спустился по трапу и повис на самом его конце.

Разжав руки, он спрыгнул, приземлившись на упругий мягкий дерн. Более слабый человек переломал бы себе ноги. Но Шангот был кочевником племени джегга и, как и все его собратья, обладал железной силой и могучей мускулатурой. Хоть он и ушибся, но травм не получил.

Он поднялся и смотрел, как воллеры проносятся над головой. Но вот флот Патанги растаял вдали.

Тогда молодой князь повернулся и побежал уверенно и быстро; такой темп он мог поддерживать в течение нескольких часов.

Он знал, что племя зодак располагается сейчас среди руин Иба, города Червя, на расстоянии многих лиг к югу отсюда. Шангот понимал: для чего бы враги ни схватили Тонгора, они тут же поспешат доставить свою добычу в свой лагерь. И кочевник молча поклялся преследовать похитителей и попытаться освободить Тонгора, пусть даже на пути его встанет десять тысяч врагов.

Или погибнуть.

Глава 8

ПЛЕННИК СИНИХ ВЕЛИКАНОВ

Стараниями хранителей невидимость обрело

Свирепое племя зодак — свершилось черное зло,

Тонгор своими врагами доставлен пред очи вождю,

Плененный и связанный крепко, со смертью лицом к лицу.

Сага о Тонгоре, XVII, 13

Солнце начало сползать к горизонту. Тени стали длиннее.

Наконец кочевники, взявшие в плен Тонгора, увидели вдали стены Иба, города Червя.

Как только невидимые люди отошли подальше от холмов кристаллов грома, то сняли плащи с себя и сорвали плащ-невидимку с пленника. Тонгор увидел, что взяли его рохалы из враждебного племени, хотя северянин и не мог определить по украшениям кожаных ремней, что это воины племени зодак, так как не знал отличительных знаков различных племен кочевников. Руки ему заломили за спину и надели на запястья крепкие наручники.

К югу от холмов кристаллов грома стояли привязанными несколько зампов. Рохалы свернули волшебные накидки, сделанные из скользкого, стеклообразного материала, и уложили в седельные сумки.

Как удалось разглядеть Тонгору, их мантии с капюшонами скрывали все тело. Рукава, длиннее обычных, охватывали даже кисти рук, а капюшон — лицо. Насколько валькар сумел разобраться, именно брошь на груди, украшенная драгоценными камнями, таинственным образом управляла невидимостью плаща. В центре украшения находился огромный золотисто-оранжевый хандрал — камень очень большой редкости, исчезнувший с Земли после гибели Лемурии. Похоже, все дело было именно в нем. Он вращался в оправе, подобно ручке настройки.

Тонгор вспомнил, что много лет назад великий лемурийский колдун, мудрый Шарат, передал ему золотой браслет с огромным хандралом и упомянул, что безделушка может когда-нибудь пригодиться. Позже, находясь в плену у мертвецов из затерянного города Омм в джунглях Ковии, Тонгор случайно обнаружил, что браслет является талисманом, превращающим владельца в невидимку, стоило только повернуть хандрал в оправе.

Еще северянин вспомнил, что Шарат жил в Зааре до того, как порвал с неразборчивыми в средствах Черными хранителями, бежал и поселился в подземном дворце у подножия гор Моммур далеко на Западе.

Тонгор догадался, что его враги, колдуны Заара, дали плащи-невидимки рохальским воинам. Конечно, северянин не был в этом полностью уверен, но, скорее всего, все было именно так.

Он никогда не имел ничего общего с людьми этого племени, и непонятно, зачем похищать именно его, если только враги не действуют по указке Черных колдунов.

Толкаясь, воины племени зодак посадили Тонгора верхом на одного из зампов и повезли на юг, в сторону древнего Иба.

Замп — огромное, сильное и медлительное животное, похожее на носорога, или трицератопса. Толстая шкура его имеет цвет индиго, плавно переходящий в грязно-желтый на брюхе. Короткие толстые ноги могут без устали нести животное в течение нескольких дней. У зампа твердый, покрытый роговой тканью клюв, как у попугая, а между свинячьими глазками и маленькими нежными ушками — рога. Огромный вогнутый костный щит защищает его шею и плечи, напоминая седло. В западных землях наездники и использовали этот щит как седло, но синекожие рохалы были слишком велики и поэтому цепляли на спину зампа специальное седло из кожи. Они управляли животным при помощи поводьев, прикрепленных к железным кольцам в чувствительных ушках зампа. Страшный на вид, огромный взрослый замп весил от трех до четырех тонн. На самом деле это был добродушный травоядный зверь, легко приручаемый, хотя и туго соображающий.

Отряд племени зодак вместе с Тонгором отправился в путь по долине, оставив два десятка товарищей следить за воинами Патанги и сопровождающими их джегга. Они догонят племя позднее, когда летающие корабли покинут эти края.

Через некоторое время рохалы и Тонгор въехали в ворота города Червя. Кочевники не разговаривали с пленником, да и тот не пытался задавать им вопросы, предпочитая сохранять королевское достоинство и величие.

Тонгор заметил, что племя зодак значительно менее развито, чем джегга. Суровые воины с грубыми лицами, покрытыми ритуальными шрамами, мало смеялись, редко обменивались шутками. Каждый мужчина племени смотрел на своих товарищей с подозрением и ненавистью. Молчаливые и угрюмые, они пользовались речью лишь для того, чтобы прорычать оскорбление или жестоко пригрозить. Они постоянно ссорились. Все они, как казалось, готовы были в любой момент взбунтоваться. За время долгого пути по равнине вспыхнуло несколько драк. Любой воин, которого случайно толкал или задевал плечом товарищ, разражался безумным гневом. Тогда весь отряд ненадолго останавливался, и два гиганта с криками кидались друг на друга, бешено размахивая огромными бронзовыми топорами до тех пор, пока один из противников не превращался в изрубленный кусок мяса. Во время подобных дуэлей остальные воины не вмешивались и не делали ни малейших попыток остановить драку. Они просто собирались вокруг, чтобы посмотреть и посмеяться от радости, когда один из их товарищей падет под ударом тридцатифунтового топора. Потом победитель снимал с трупа все украшения и драгоценные камни, и отряд двигался дальше, оставив мертвое тело хищникам.

Наблюдая бурные проявления животной ярости рохалов, Тонгор решил, что племя зодак находится на более низкой ступени развития, чем джегга, их северные враги. Хотя кочевники джегга тоже считались дикарями, у них был принят определенный ритуал вызова на дуэль. Поединок определялся строгими правилами, и за их точным соблюдением следил секундант. Дуэль была честной, а победа — справедливой. Более того, во время военных походов в племени джегга дуэли вообще запрещались.

Валькару было непонятно, как дикарям племени зодак удается поддерживать дисциплину в своих рядах во время войны.

Когда кочевники и их пленник въехали в город, еще более очевидным сделалось то, что зодак — варварский и примитивный народ, достигший лишь самой низшей ступени социальной организации. Женщины являлись общей собственностью всех мужчин племени. На детей воины не обращали внимания либо угощали их пинком или подзатыльником. Когда мальчики взрослели и уже могли за себя постоять, их неохотно принимали в среду полноправных воинов племени.

Проезжая по заваленным обломками улицам, Тонгор наблюдал на каждом шагу убожество и запустение. Жилища племени зодак выглядели невообразимо жалко: заваленные зловонным мусором, лишенные элементарных удобств, — временные убежища от непогоды, а не дома. Племя, похоже, не имело никаких предметов быта, кроме украшений, которые они, скорее всего, никогда не снимали. Эти рохалы, очевидно, не достигли того уровня цивилизации, когда появляется понятие личной жизни и частной собственности. Эти кочевники не имели вещей, которых нельзя носить с собой, постоянно защищая.

Лагерь великого вождя племени зодак находился на центральной мощеной площади разрушенного города. Более половины ее завалила обломками упавшая башня. В руинах была выкопана пещера, которая и служила залом, где жил Зартом и его придворные. От непогоды вход в зал защищал рваный и грязный навес, поддерживаемый двумя палками. Когда Тонгора подвели ближе, он заметил, что это остатки некогда роскошного гобелена изысканной работы, который даже сейчас, выцветший и заляпанный, сохранил следы былого великолепия.

Перед входом отряд остановился и спешился. Тонгора воины сбросили с седла на грязную мостовую. Валькар молча поднялся на ноги, не высказывая никаких претензий. Мужчины заржали, глядя на бесстрастное, похожее на маску лицо северянина, а самый высокий из них, тот, кого остальные считали старшим и которого, как понял Тонгор, звали Хошка, ткнул пленника массивным кулаком в грудь. Валькар послушно зашагал к темному входу.

Логово Зартома представляло собой неописуемо грязную дыру, источающую невероятное зловоние. Повсюду в помещении валялись военные трофеи — предметы, отнятые у более слабых племен.

Разломанные шкатулки, из которых высыпались каскады драгоценных камней. Вазы и статуэтки из золота и серебра, из язита и электра валялись под ногами, среди гниющих пищевых отходов: раздавленных фруктов, разлитого вина и обглоданных костей.

В центре помещения находилось что-то типа помоста, где стояло похожее на трон кресло из слоновой кости, украшенное превосходной резьбой, но обмазанное грязью и остатками пищи. И на этом величественном кресле сидело самое отвратительное чудовище в человеческом обличье, какое когда-либо видел Тонгор. Обнаженное тело с развитыми до настоящего уродства мускулами выглядело противоестественно. На этой груде мышц висели гроздья драгоценных украшений. Роскошные ремни вождя были буквально утыканы самоцветами и обшиты круглыми, похожими на монеты, золотыми пластинами. Фантастический пояс, поддерживавший огромное пузо, весь сверкал бриллиантами, и на нем висел целый арсенал усыпанных драгоценными камнями кинжалов и ножей, а также огромная кривая сабля и гигантский бронзовый топор с золотой ручкой и вставленными в нее неограненными рубинами.

Но все эти роскошные драгоценности не могли скрасить отвратительную внешность их владельца. Лицо Зартома хранило следы всех пороков, какие только могут отразиться на лице.

Грозный лик вождя опух от разгульного пьянства. Под маленькими холодными глазами, белки которых были налиты кровью, набухли мешки. Губы выглядели дряблыми и безвольными.

В мерзком облике вождя не было ничего царского или даже простого человеческого. Из-за болезни или какой-то травмы рот Зартома был постоянно приоткрыт, и слюна тонкой струйкой непрерывно стекала на массивную грудь. Морщины лица подчеркивали жестокость и животную хитрость вождя. Желтые клыки, торчащие из нижней выдающейся вперед челюсти, упирались в верхнюю губу, отчего казалось, что вождь постоянно ухмыляется. В одной грязной лапе, усеянной перстнями, вождь держал невероятного размера чашу с вином, из которой он, когда Тонгор подошел к трону, шумно отпил. В другой руке Зартом сжимал жирную полусырую говяжью ногу, которой закусывал.

— Так это и есть та жалкая унза, которую велели нам поймать повелители Заара? — прорычал вождь. Воины, толпившиеся рядом с троном, расхохотались от такой грубой шутки, так как унза — маленький лемурийский грызун, чьи отвратительные повадки в сочетании с трусостью сделали его имя любимым ругательством.

— Да, великий вождь! — подобострастно сказал Хошка. Он опустился на колени и положил к ногам повелителя меч валькаров, отнятый у пленного. Первозданной чистотой блеснула серебристая сталь среди окружающей смеси роскоши и дерьма..

Тонгор ничего не сказал, но его величественная поза говорила сама за себя, а взгляд золотистых глаз был полон презрения.

Задетый молчанием пленника, вождь отбросил чашу на грязный пол и наклонился вперед.

— Говори, малявка… позор воинов! Зачем могучему колдуну из Черного города понадобилась такая мелюзга, как ты?

Может, у тебя есть что-то, что им нужно? — В глазах Зартома на мгновение вспыхнул огонь жадности. Он икнул и вытер жирный рот такой же жирной рукой. Затем, не дождавшись ответа пленника, он швырнул недоеденную ногу, с которой капал жир, прямо в лицо валькару и взорвался хохотом, брызжа слюной, когда тот покачнулся от удара.

Вождь вытер руку о бедро, вытянул ее и приказал;

— Хошка, дай мне оружие чужестранца.

Из груди Тонгора вырвалось рычание. Его золотистые глаза вспыхнули как глаза тигра. В его племени никто и никогда не прикасался к чужому оружию, ведь меч, так же как и жена, может принадлежать лишь одному мужчине. Так считали валькары, и это было делом чести.

Зартом не обратил внимания на рычание пленника. А следовало, так как кисти Тонгора, скованные за спиной, напряглись, и мускулы плеч и спины валькара задрожали от напряжения.

Восточные кочевники однажды уже сковывали Тонгора. Это случилось, когда взбунтовавшиеся воины племени джегга захотели сжечь своего старого вождя Джомдата и его друга-валькара. Тонгор тогда обнаружил, что наручники кочевников рассчитаны на синекожих гигантов. А обычный человек сумеет выдернуть из них руки, если постарается. Незаметно для воинов племени зодак, чье внимание было приковано к вождю, Тонгор попытался освободиться. Сильно ободрав кожу, он сумел-таки это сделать.

Зартом узнал о том, что пленник освободился, когда железный кулак северянина, как кузнечный молот, обрушился ему под дых. Тонгор прыгнул на развалившегося на троне вождя с ловкостью лесного кота. Когда Зартом согнулся от боли, сжимая руками живот и блюя, валькар схватил свой меч и, обернувшись, утопил блестящую сталь в зловонном сердце жестокого Хошки.

Воины вокруг закричали, два десятка кочевников, обезумев от ярости, бросились защищать своего вождя.

Но Зартом одним взмахом могучей руки остановил их, а другой рукой выхватил из-за пояса кривую саблю. Он уже пришел в себя после удара. Размахнувшись, он примерился, чтобы снести голову жалкому человечишке, осмелившемуся прикоснуться к его священной особе.

Но удар сабли не попал в цель; Тонгор не стоял на месте.

Валькар подпрыгнул под удар сабли Зартома и пронзил острием меча мясистое плечо вождя. С криком боли и ярости раненый кочевник выронил саблю и бросился на пленника с голыми руками, желая смять северянина в своих объятиях. Но валькар ловко увернулся от рук разъяренного вождя и болезненно ударил его мечом по бедру. С гневным ревом десятифутовый колосс покачнулся, когда подогнулась раненая нога. Теперь Зартом с трудом держался на ногах.

И тогда Тонгор ударил его кулаком прямо в челюсть. Чудовищный удар. В этот удар сарк сарков вложил всю мощь своих мышц.

Должно быть, Зартома впервые за его долгую жизнь ударили по лицу.

Вождь повалился на спину и рухнул с возвышения на толпящихся воинов, сбив их с ног. Его лицо, искаженное яростью, распухло и посинело. Но больше всего вождя бесило унижение.

Посидев несколько мгновений и убедившись, что все это происходит на самом деле, Зартом обезумел. Он поднялся на ноги, дрожа, словно раненый бык, и набросился на своих людей, разметав их в разные стороны ударами могучих рук. Схватив огромный топор, вождь повернулся к пленнику, чтобы изрубить того на куски, — но бронзовокожий противник исчез!

Стоя на помосте рядом с троном, окруженный со всех сторон врагами, Тонгор воспользовался тем, что все кочевники на мгновение отвлеклись, бросившись на помощь своему упавшему вождю. Валькар присел, подпрыгнул и ухватился руками за потемневший от времени деревянный брус, проходивший прямо над троном.

Зоркий взгляд северянина разглядел черную дыру в стене в дальнем конце зала. Подтянувшись и взобравшись на брус, Тонгор пробежал по нему, спрыгнул на пол и исчез в дверном проеме. Он выскользнул из зала еще до того, как удивленные рохалы заметили его отсутствие.

Но один зоркий воин приметил, куда сбежал пленник, и указал остальным.

Нырнув в темный дверной проем, Тонгор оказался в узком. коридоре с осыпавшимися стенами, похожем на туннель. Валькар помчался по этому коридору, хоть и не знал, куда тот ведет.

Как голодные демоны, воины племени зодак ринулись за ним в погоню. Их вел хромающий, обезумевший вождь. Из его разинутого рта капала белая пена, красные глаза вылезли из орбит.

В конце узкого коридора находилось примитивное святилище, посвященное каким-то адским тварям, которым поклонялись кочевники. За низким, забрызганным кровью алтарем зияло черное отверстие, уходящее в глубь земли.

Тонгор остановился на краю, быстро огляделся по сторонам.

Больше идти было некуда: через секунду разъяренные воины, как свора собак, растерзают его. Сжав меч в руке, валькар прыгнул в темную дыру!


Зартом и его воины остановились на краю колодца, заглядывая в черную бездну. Из дыры дул легкий ветерок. Воздух пропитала мерзкая вонь рептилий, словно на дне колодца находилось логово чудовищных змей.

Тонгор прыгнул туда…

Зартом стоял и смотрел вниз.

Сперва он улыбнулся… холодной, злой улыбкой.

А потом расхохотался.

Глава 9

ГИБЕЛЬ ПЛЕМЕНИ ЗОДАК

Звучат боевые трубы, нарушив степей тишину,

Суровое племя джегга свою начинает войну.

Готовы, воины джегга жизнь за Тонгора отдать,

Их смертоносная ярость — как бога войны печать!

Сага о Тонгоре, XVII, 14

Когда закат развернул на западе алые знамена, отряды воинов племени джегга выехали из ворот мертвого города Альтаара.

Впереди ехал Джомдат, старый вождь, который уже тысячу раз водил своих соплеменников в бой. Кочевники отправились в поход. В своем необузданном сердце старый повелитель кочевников поклялся в том, что доберется до Иба, возьмет город штурмом и проткнет клинком зловонное сердце Зартома или погибнет.

Джомдат, так же как и его сын Шангот, узнал метки на черных стрелах, дождем посыпавшихся с ясного неба у холмов кристаллов грома. И старый вождь понял, кто подло напал на них, воспользовавшись какой-то колдовской уловкой. Племя зодак было их древним врагом.

Воины этого племени убили или похитили великого Тонгора, которому Джомдат выделил эскорт из своих воинов. И теперь старый вождь поклялся, что не пройдет и дня, как оскорбление, нанесенное его народу, будет смыто кровью. Он пообещал себе снять позорное пятно со своего щита или погибнуть.

Том Первис доставил вождя и оставшихся в живых рохалов в лагерь в разрушенном Альтааре. Вслед за этим флот Патанги удалился, чтобы отвезти драгоценные волшебные кристаллы Иотондусу. А в древнем городе затрубили большие боевые трубы, призывая кочевников джегга к бою!

Когда ночь расправила свои черные крылья и скрыла землю тенью, племя джегга отправилось на войну.

Поросшая травою равнина дрожала под тяжелой поступью огромных зампов, которые несли на своих широких спинах десять тысяч одетых в кольчуги и украшенных перьями воинов.

Земля стонала под тяжестью больших металлических боевых колесниц. Миллионы сверкающих звезд с любопытством взирали на это грандиозное зрелище.

Огромная орда без остановки двигалась по бескрайней ночной степи. И когда через несколько часов огромная луна древней Лемурии поднялась над линией горизонта, чтобы залить равнины ровным сиянием, она осветила фантастическую картину.

Воины племени джегга к восходу луны уже достигли разрушенных стен древнего Иба, города Червя. Обвалившиеся стены и рухнувшие купола, осыпающиеся фасады древних дворцов с упавшими колоннами и пустыми глазницами окон, улицы и площади, заваленные обломками и заросшие сорной травой, очень походили на руины фантастического города, затопленного водами золотого моря.

На улицах пылали большие костры. Тысячи воинов джегга, сверкая оружием, подошли к проломленным стенам. Но на стенах не было ни одного часового, и никто из племени зодак раньше времени не заметил приближения давнего врага. Пытаясь смыть горечь обиды на самих себя из-за побега Тонгора и нанесенных им оскорблений вождю, все кочевники Иба погрузились в пучину буйного пьянства.

Сам Зартом, которому кое-как перевязали раны полосками разорванной ветхой накидки, дико орал. Он перепил кислого сарнового вина, которое готовил его народ. Вождь наполнил себя этой огненной жидкостью для того, чтобы побыстрее заглушить страдания уязвленной гордости и чувства собственного достоинства, а не тупую боль плохо обработанных ран. И еще он хотел охладить свою ярость… Не успел Тонгор скрыться в темной пещере под городом Иб, как Зартом обрушился на тех, кто стоял рядом с ним тогда, когда дерзкий валькар бежал. В гневе вождь перерубил половину своей свиты. Его — самого могучего и грозного завоевателя в мире — оскорбили, ударили и выставили дураком, пока толпа его самых сильных воинов стояла разинув рты! Этого он не мог стерпеть.

Было от чего прийти в ярость. Вот Зартом и взбесился, обрушился на своих людей, как разъяренный тигр. Теперь все население города тряслось в страхе, прислушиваясь к реву вождя и его ругани, когда он, упившись, шатаясь, ходил по центральной площади, убивая всех, кто попадался ему под руку. За ним протянулся след из окровавленных тел, беспомощно бьющихся и корчащихся на каменной мостовой.

Бесшумно, как привидения, воины джегга пробрались в город сквозь многочисленные проломы в стене.

Через открытые неохраняемые ворота с грохотом и скрипом вкатились мощные колесницы друзей Тонгора, но весь этот шум потонул в криках, доносящихся с центральной площади, где бушевал и убивал людей пьяный вождь в окружении перепуганной свиты.

Кто-то закричал… Из толпы, стремясь выбраться из давки, выбежал худенький голый мальчик. Гневный взгляд Зартома остановился на ребенке, и вождь с чудовищным ревом взмахнул огромной кривой саблей, красной от крови, и зарубил перепуганного мальчика.

Над наблюдавшей за этим толпой повисла тишина. Руки, покрытые шрамами, незаметно потянулись к рукоятям сабель и кинжалов. В сотнях злобных глаз вспыхнула обида. Если бы кто-нибудь из рохалов вышел вперед и показал пример, которому могла бы последовать толпа, вспыхнул бы бунт и озверевшая орда растерзала бы Зартома.

Но ничего не произошло. Среди напряженной, мертвенной тишины Зартом презрительно пнул тело ребенка и захохотал, брызжа слюной. Вдруг смех его оборвался.

Все увидели, как появившаяся словно по волшебству алая стрела пронзила его грудь!

Зартом качнулся, тупо глядя на трепещущую стрелу. Кривая сабля выпала из обессилевшей руки и зазвенела, покатившись по каменной мостовой. Вождь поднял руку и, застонав от боли, выдернул стрелу, отшвырнув ее в сторону.

Стрела упала на камни, и все воины с удивлением посмотрели на нее. Среди постоянно враждующих степных племен зодак, джегга, шанг, тад и карзоона стрела, отмеченная знаками племени и пущенная во вражеский город, равносильна объявлению войны.

На алой стреле ясно были видны символы племени джегга.

И вдруг весь мир сошел с ума!

Затрубили трубы, и, как паровые гудки, заревели боевые зампы. Свита, окружавшая Зартома, заколебалась и побежала!

Сквозь беснующуюся толпу с грохотом понеслись колесницы джегга, давя тех, у кого не хватало быстроты и ловкости, чтобы ускользнуть от тяжелых, утыканных шипами колес.

Десять тысяч глоток проревели боевой клич джегга. В воздухе засвистели алые стрелы, осыпав толпу смертоносным дождем.

Зартом стоял и тупо глядел на происходящее, словно не мог поверить…

К нему подъехала тяжелая колесница, коей правил величественный и суровый старый вождь Джомдат. В руках у него был могучий лук.

Немеющей рукой Зартом пошарил по своему украшенному камнями кожаному поясу, стараясь отыскать саблю, которую только что уронил. Пальцы его нащупали рукоять тяжелого бронзового топора. Вождь зодак выхватил топор и замахнулся, собираясь метнуть его прямо в лицо Джомдату. Но противник поднял лук и выпустил вторую алую стрелу. Она попала Зартому точно между бровей.

Огромное отвратительное лицо рохала приобрело мертвенный свинцовый оттенок. Воспаленный взгляд потух. Рот расплылся в идиотской ухмылке… Зартом медленно, словно массивная башня, чье основание неожиданно разрушил какой-то катаклизм, повалился вперед и упал лицом на мостовую.

На площади началась резня. Рохалы дрались при лунном свете, отчего происходящее походило на барельеф, изображающий битву чудовищ. Время от времени воины племени зодак собирались в группы и атаковали врага, но их тут же сметал град алых стрел, от которых их ряды таяли, будто лед в жарком дыхании печи.

По улицам громыхали колесницы. Они загоняли вопящих воинов в тупики, где их, припертых к стене, ждала смерть.

Ликующие воины джегга, верхом на боевых зампах, разъезжали среди орущей, беснующейся толпы воинов племени зодак, рубя саблями направо и налево. Многих затоптали могучие лапы зампов. Многие, не успевшие вовремя отскочить в сторону, умирали в клювах животных: звери перекусывали людей пополам.

Один за другим, десяток за десятком, гибли сотни воинов.

Восточные равнины никогда еще не видели такой ужасной резни, какую в ту ночь устроил Джомдат. Большая часть племени зодак погибла на улицах и площадях мертвого города, стоявшего посреди бескрайней равнины!

Бойня закончилась нескоро, но все же закончилась. Розовые лучи рассвета осветили верхние этажи дворцов древнего Иба.

Над залитым кровью городом воцарилась тишина.

Упиваясь победой, воины джегга не забыли о том, чему учил их Тонгор, — о мудрой справедливости, милосердии и сдержанности.

В эту ночь преследовали и убивали лишь зрелых мужчин, и только тех из них, кто отказывался сложить оружие и сдаться.

Женщин и детей, стариков и больных, рабов и всех воинов племени зодак, у которых хватило ума сдаться, щадили.

Взошедшее солнце стало свидетелем того, как кочевники-победители разделили добычу и погрузили сокровища на огромные колесницы. Так велико было богатство, накопленное воинственным племенем зодак за долгие годы, что пришлось использовать и грузовые телеги разбитого племени. Воины джегга забрали также и остатки племени зодак. Ведь Джомдат поклялся, что вражеское племя должно быть уничтожено. Детей, женщин и всех оставшихся в живых примут в племя джегга.

Обыскав весь город, люди Джомдата не нашли и следа Тонгора. В мертвом городе не нашли ни его трупа, ни его оружия.

И хотя Джомдат и его военачальники продолжали поиски, допрашивали пленных, им не удалось разрешить загадку исчезновения Тонгора…

Единственное, что удалось им узнать, лишь еще больше удивило их, поставив перед ними еще одну неразрешимую задачу.

Странные слова сказал ухмыляющийся старый шаман (и знахарь) племени зодак, который проповедовал мерзкий, требующий жертвоприношений, культ бога Ксатусаркиа, Повелителя Червей. Этот культ, полный жестоких пыток и кошмарных убийств, являлся неким подобием религии.

Злорадно посмеиваясь, дряхлый знахарь сказал:

— Вы ищете чужестранца Тонгора? Здесь вы его не найдете!

— Где же он тогда, старик? — сурово спросил Джомдат.

Губы шамана скривились в ехидной улыбке, и он произнес:

— Вы найдете его в пасти Червя!

Дальше старый знахарь говорить отказался, и никакие уговоры и пытки не смогли развязать ему язык.

Джомдат почувствовал, как холодная рука отчаяния сжимает его сердце.

Сказав слово «червь», не имел ли в виду старый знахарь бога, которому поклонялся? Не давал ли он понять, что пленника принесли в жертву во время какого-нибудь мерзкого ритуала?

Либо в его устах слово «червь» было синонимом слова «смерть»?

Ведь в одинокой темноте могилы царствует лишь Червь.

Вождь наморщил лоб, пытаясь решить эту загадку. Древний город Иб иногда называют городом Червя. Потому ли это, что он являлся культовым центром поклонявшихся повелителю Червя… или, может быть, те обрывки легенд, что слышал Джомдат… правда? Молва утверждала, что в катакомбах под древним городом Иб обитает отвратительное существо… гигантский червь.

Джомдат продолжал искать своего друга Тонгора до полудня, до тех пор, когда уже не мог больше откладывать возвращение в Альтаар. Он так и не сумел найти вход в то таинственное и, вероятно, легендарное подземелье, существующее, согласно поверьям, под руинами древнего Иба. Возможно, и нет никаких катакомб. Возможно, Тонгора убили. Хотя Джомдату очень не хотелось прекращать поиски, он вынужден был это сделать. Раненых воинов следовало доставить обратно в Альтаар, где их раны можно промыть, смазать и перевязать.

Когда огромный караван колесниц победившего племени джегга выехал из ворот павшего Иба на бескрайнюю равнину, Джомдат последний раз взглянул на безмолвные руины. Он подумал о том, пожмет ли он еще когда-нибудь руку Тонгора.

И злобно произнесенная фраза ухмыляющегося шамана снова прозвучала у него в голове. Она преследовала его и будет еще долго преследовать…

«Найдете его в пасти Червя!..»

Глава 10

ПОДЗЕМНЫЙ МИР

На диких и вольных равнинах музыка битвы звучит,

И гнев молодого Джомдата противнику гибель сулит.

Враг побежден. Но напрасно Тонгора ищет Джомдат:

Тот, разорвав свои цепи, бежал в мир подземный — в ад.

В пещеры ужасные ныне путь Тонгору лежит,

Туда, где живому нет места, где страх и безумье царит.

Один на один со смертью, во тьме, глубоко под землей

С кошмарною, мерзкою тварью в схватке сошелся герой.

Сага о Тонгоре, XVII, 15, 16

Тонгор камнем падал в непроглядную тьму. Из черной бездны дул сырой ледяной воздух. Он был отвратительным, влажным, затхлым… зловонный запах разложения, который бил по органам чувств, словно вонь гнезда змей, которые извивались, свернувшись клубком среди собственного помета.

Падая, Тонгор вложил меч в ножны, так чтобы обе руки его оказались свободны. Он не подумал, когда прыгал, что колодец может оказаться такой неимоверной глубины, и пришлось расставить руки в попытке ухватиться за какой-нибудь выступ. Но северянин не смог дотянуться до стен.

Однако, если он упадет с такой высоты на камни внизу, то должен радоваться, если только ноги переломает…

Вдруг тело валькара погрузилось в ледяную воду, и Тонгор понял, что упал в подземное озеро. Вода показалась невероятно холодной. Вначале удар оглушил Тонгора, но жгучий холод быстро оживил его. Северянин вынырнул на поверхность и стал барахтаться, с трудом дыша, отплевываясь. Тело его занемело от холода.

Валькар обнаружил, что его подхватило мощное течение!

Значит, это не озеро, а подземная река, которая с непреодолимой силой уносит его куда-то. Кругом царила абсолютная темнота. Он ничего не видел, но по тому, как рев бурлящей воды отражается эхом, решил, что поток несет его по узкому туннелю с низким сводом. Бесполезно было бороться с бурным потоком, так что Тонгор сосредоточился на том, чтобы держать голову над водой. Это оказалось достаточно трудно. Борьба со стихией целиком захватила беглеца.

Подземная река неслась с чудовищной скоростью по туннелю, который постоянно петлял, как очень скоро обнаружил валькар, когда вода с силой ударила его о грубую стену на первом же повороте. Тонгор быстро приспособился и выставлял вперед ноги, когда чувствовал, что поток собирается снова швырнуть его на камни. Всеми силами сражался он с рекой и вдруг почувствовал, как от ледяного холода черных вод начинают неметь его члены. Если он не выберется из потока — и при этом в самое ближайшее время, — холод скует его ноги и руки, так что даже железная воля валькара не заставит их пошевелиться, и беспомощный Тонгор утонет в этих черных водах неизвестной реки где-то глубоко под землей…

Совершенно неожиданно подземный поток вырвался в огромную, отдающую гулким эхом пещеру, просторную, с высоким сводчатым потолком, как в грандиозном храме.

Вдруг валькар заметил вдали слабое свечение — и тут же поток с силой ударил его о мокрый холодный камень. Из последних сил Тонгор онемевшими руками схватился за скрытый под водой уступ и вытянул свое тело из реки на плоский холодный камень.

Беглец смахнул с глаз прядь мокрых волос, вглядываясь в окружавший мрак. Пока тело его отдыхало, глаза привыкали к темноте. Слабый свет — тусклое зеленоватое свечение — не походило ни на что, виденное им раньше. Северянин огляделся.

Вокруг камня, на который он выполз, несся поток воды. Он впадал в черное озеро, на поверхности которого пузырилась белая пена.

Где-то слева, вне поля зрения Тонгора, вода из озера стекала вниз водопадом, о высоте которого ничего сказать было нельзя.

Но грохот его эхом разносился по пещере, а в воздухе висел туман брызг. Местами из воды поднимались каменные стеклообразные клыки. Некоторые из них достигали высоты в три человеческих роста. Толщиной они могли сравниться лишь-с гигантом лотифером. Мощный поток воды за долгие века подмыл основание громадных сталагмитов, и на уровне воды образовались уступы, на один из которых и вылез Тонгор.

Валькар закинул голову, вглядываясь в темноту. Он хотел разглядеть свод пещеры. Если бы тот находился достаточно низко, Тонгор ухватился бы за низко свисающий сталактит и вскарабкался по нему. Тогда, возможно, он отыскал бы выход наверх!

Справа, за группой остроконечных сталагмитов, он увидел уступ, образованный краем озера. И зеленоватый свет, похоже, шел с той стороны.

До ближайшего сталагмита было недалеко. Поднявшись на ноги и цепляясь за скользкий камень, нависающий над уступом, валькар сумел перебраться на соседний сталагмит, а оттуда на следующий. Он добрался до края озера, вскарабкался по изъеденному водой склону и оказался на сухом месте.

Камень под ногами был прочным, но покрытым грязью и разлагающимся мусором. Тонгор поднялся по склону, спустился по другой его стороне и увидел остальную часть пещеры.

Впереди поднимался густой лес сталагмитов, но валькар решительно направился вперед. По мере его продвижения странный свет усиливался.

Он оказался в фантастическом лесу чудовищной растительности. Поганки… огромные, вздувшиеся купола зловонных грибов доходили ему до груди. Они покачивались на бородавчатых ножках, толщиной с могучую руку воина. Всю эту растительность окружал светящийся нимб — жуткий, не имеющий определенного источника света. Тонгор заметил его, еще когда выбирался из подземного озера.

Зеленоватое свечение походило на блуждающие огни, встречающиеся на болотах.

Здесь, отойдя от ревущей воды, отделенный от черного озера лесом каменных пик, Тонгор мог оценить высоту сводчатого потолка. Если где-то и свисают сталактиты, то, судя по звучному эху падающих капель, гудящему над головой, потолок находится очень высоко.

Придется искать другой выход.

С упорством настоящего варвара беглец отправился на поиски, двигаясь вдоль стены огромной пещеры.

Пробродив невесть сколько, Тонгор нашел-таки туннель, выходящий из сводчатого зала пещеры. Тусклое свечение, идущее от разлагающихся грибов, не проникало внутрь коридора. Как валькар ни вглядывался, его зоркие глаза не могли проникнуть сквозь занавес темноты. И все же, обнажив меч, он нырнул в кромешную тьму. Он напрягал все свои органы чувств и готов был в ответ на малейший шорох нанести серию ударов.

Но, очевидно, в подземном мире не было ничего живого, кроме неестественно больших грибов в пещере у озера. Тонгор прошел по туннелю, не встретив ни одного живого существа, и вышел в еще более просторный сводчатый зал — в гигантскую пещеру, протянувшуюся, наверное, на тысячу локтей.

Она казалась такой огромной, что валькар не видел дальней стены!

Помещение освещали отблески вулканического огня. Приятно было видеть предметы после этого проклятого зеленого полумрака!

В неровном полу громадной пещеры полным-полно было похожих на кратеры ям. Из многих из них били струи красно-золотого пламени — вероятно, фонтаны горящего природного газа или выходы вулканического огня, бушующего глубоко под земной корой. В любом случае, какова бы ни была природа этих огней, Тонгор отлично видел все вокруг.

Он подошел к ближайшему огненному гейзеру, согрелся, отжал и высушил плащ и длинную гриву черных волос. Нежась в жаре гейзера, валькар ощущал, как усталость и онемение постепенно покидают его тело. Наконец северянин пришел в себя и почувствовал, что готов преодолеть все препятствия, преграждающие ему дорогу назад, на землю.

И еще он почувствовал сильный голод. Последний раз он ел много часов назад, среди холмов кристаллов грома, да и то лишь сухой походный паек. Варвар мечтал о сочном куске мяса и надеялся, что встретит какого-нибудь вкусного представителя пещерной фауны, убьет его и поджарит мясо в пламени гейзера.

Но, увы, пещера, куда он попал, казалось, была лишена жизни.

Не видно было даже грибов.

Согревшись, валькар стал думать, как же ему выбраться на поверхность. Тонгор перебрался на другую сторону пещеры гейзеров и вошел в туннель, ведущий в глубины подземной страны.

Вскоре странник потерял всякое представление о времени.

Он долго шел по туннелям, пещерным залам, опять по туннелям и почувствовал такую усталость, что заснул, стараясь не обращать внимания на мучительный голод, свернувшись на теплом полу в каком-то огромном длинном зале, накрывшись плащом и на всякий случай держа меч под рукой.


Тонгор не мог сказать, сколько времени проспал: час, день?

Но голод мучил его еще сильнее, скрутив кишки в большой болезненный узел.

Варвар миновал еще цепь пещер и вышел к каменному мосту, природной арке, перекинувшейся через быструю подводную реку с черной водой. Была ли это та же самая река, в которую он упал, когда только попал в подземный мир, или это ее приток, а то и вовсе другой поток, Тонгор не мог определить.

Но в этой реке была жизнь!

Когда он находился на середине моста, из черной воды поднялась змеиная шея — шея, толщиной с туловище Тонгора, покрытая серыми костными пластинами. Голова чудовища качнулась в сторону беглеца, челюсти раскрылись, обнажив кинжалы клыков. Глаза чудовища были белыми, слепыми.

Здесь, на скользкой каменной арке в темной пещере, варвару пришлось драться со слепым речным драконом. Поющий клинок валькара смел голову чудовища, оставив рану на челюсти дракона, из которой тут же начала сочиться зеленая кровь рептилии.

Серый поа зашипел, как паровой котел, и бросился на Тонгора, щелкнув пастью в том месте, где только что стоял успевший пригнуться варвар. Валькар отскочил в сторону, чуть не поскользнувшись на мокром сыром камне, и нанес удар, вложив в него всю силу могучих рук, плеч и спины.

По-прежнему бешено щелкая челюстями, отрубленная голова поа упала в сторону каменной арки, в то время как извивающаяся шея, разбрызгивая кровь, исчезла в бурном потоке.

Тонгор выловил все еще бьющееся тело речного дракона немного ниже по течению, там, где оно застряло между двумя сталагмитами. Резать прочную чешуйчатую шкуру гигантский рептилии было очень трудно, но голод подгонял Тонгора. Вскоре он отсек несколько кусков мяса и сполоснул их в воде, смывая кровь.

Воздух в следующем зале был нестерпимо раскален, но на этот раз вместо огненных гейзеров по полу растеклись бурлящие озерца лавы. Проделав несколько опытов, валькар обнаружил, что мясо поа можно приготовить, положив его на край кипящего озерца вязкого расплавленного камня, Тонгор проглотил первые куски с аппетитом, польстившим бы главному придворному повару в Патанге, и нашел мясо дракона вкусным. Оно было плотным, сочным и лишь слегка отдавало болотной тиной. Сарк впервые пробовал мясо дракона и был рад, что вкус не оказался таким гадким, как можно было бы ожидать.

После еды он улегся у лавового озерца и уснул так крепко, как только может уснуть усталый человек с полным желудком.

Через несколько часов он пробудился и отправился исследовать лабиринт подземного мира дальше.


Кто-то преследовал Тонгора. Кто-то преследовал короля Патанги уже около часа. По крайней мере, первые подозрения о слежке возникли у валькара час назад.

Отдаленный шорох и долгий скрежет, словно какое-то существо с трудом волочило огромное тело по ровным камням.

Валькар не стал дожидаться, пока неизвестный преследователь нагонит его, он не стал задерживаться, чтобы посмотреть, что это за тварь. Северянин шел все дальше и дальше, двигаясь как можно скорее и надеясь на то, что преследователь отстанет.

Неожиданно Тонгор вышел на верхнюю галерею гигантского сводчатого зала. Его стены и потолок сверкали жуткими мерцающими огнями, светом, исходящим, по-видимому, от прожилок какого-то минерала, прорезавшего черный камень.

Уступ, на котором стоял валькар, находился примерно ярдах в двадцати над полом пещеры, и стена обрыва выглядела крутой и гладкой. Шорох за спиной северянина становился все громче и громче, и валькар понял, что существо, идущее по следу, быстро его настигает. Нет времени стоять здесь, на краю уступа. Как ни опасен спуск, надо спускаться, и поскорее — иначе неизвестная тварь может просто сбросить его с обрыва.

Тонгор был человеком действия. Он лег на край, ухватился за каменные выступы и повис, пытаясь нащупать ногами опору на ровной стене. Отыскав выступающий камень, который выдерживал его вес, валькар перебрался на него. Затем согнулся, обхватил выступ обеими руками, повис, нащупал ногами трещину и стал искать, за что можно ухватиться руками. И опять невероятно мерзкая вонь! Тот же тошнотворный запах разложившейся плоти ударил северянину в нос, когда он падал в подземный мир много часов или дней назад!

Осколки камней посыпались ему на спину, и валькар поднял голову, чтобы посмотреть, кто там подбирается к нему сверху…

Кровь похолодела от ужаса в жилах варвара!

В десятке футов над Тонгором, через край уступа свесилась голова какого-то желеобразного полупрозрачного существа, воняющего слизью. То был гигантский червь, слепой и мерзкий, отвратительный и ужасный, невероятной длины. Его открывшаяся пасть имела десяток футов в поперечнике и готова была проглотить человека, будто муху.

Меча Тонгор выхватить не мог, так как обеими руками держался за скалу.

Желеобразное тело червя вытекало из туннеля, все сильнее перевешиваясь через край обрыва. Слепое рыло с раскрытой пастью тянулось к валькару.

Глава 11

В ПАСТИ БОГА ЧЕРВЕЙ

Мрачно перед Тонгором зияет жуткая пасть.

Хоть воин в лицо этой твари мечом и сумел попасть,

Но… тварь не чувствует боли, и неумолимо вперед,

Внушая холодный ужас, все так же неспешно ползет.

Тонгор, словно будучи в трансе, странную битву ведет,

А тварь надвигается, точно всепожирающий рот,

Точно и нет смертоносных укусов стального клинка.

Неведом ни страх, ни боль ей… Ну, чья тут не дрогнет рука?!

Сага о Тонгоре, XVII, 17, 18

Весь день Шангот шел на юг по бескрайней равнине в поисках воинов племени зодак, которые захватили Тонгора. Верный рохал двигался размеренным шагом, оставляя за спиной милю за милей, — в темпе, какого не выдержал бы ни один другой воин. Стальные мускулы восьмифутового синекожего великана работали ритмично, как паровая машина, и несли его все дальше и дальше.

Кочевник знал, что пленника доставят в Иб, город Червя. Он бежал в сторону разрушенного города, ведомый таинственным седьмым чувством — чувством направления, известным лишь воинам его расы. Природа снабдила рохалов естественным компасом. Именно четкая ориентация в пространстве позволяла кочевникам выжить в бескрайней, поросшей травой степи. Таким образом, не пользуясь никакими видимыми ориентирами, подсознательно определяя дорогу, князь джегга стрелой летел по равнине к далекому Ибу.

Несколько раз он останавливался, чтобы дать отдых своим могучим мускулам, подкрепить силы едой и выпить из бурдюка, подвешенного к поясу. Все рохалы из-за постоянных битв с многочисленными врагами всегда имели при себе запас еды и питья.

Уже вечерело, когда пилигриму пришлось сделать неожиданную остановку. Впереди беспокойно рыскал в траве огромный замп. Это был молодой самец, весом примерно в тонну, очевидно, изнемогающий от жажды, так как он бродил, спотыкаясь, и мотал огромной головой из стороны в сторону. На могучей спине зампа находилось громадное седло, украшенное драгоценными камнями и бляхами. По знакам, плохо различимым в затухающем свете, Шангот узнал в этом самце одного из верховых животных, на которых ехал эскорт — воины племени джегга, сопровождавшие Тонгора в холмы кристаллов грома.

Тогда, во время нападения невидимого отряда воинов племени зодак, зампы разбежались. Этот зверь забрел очень далеко, но Шангот был рад, что встретил его, так как верховое животное намного ускорит его путешествие в Иб.

Воин побежал вперед и криками стал подзывать животное.

Замп явно узнал команду, которой его приучили повиноваться.

Однако он не пошел навстречу наезднику. Вместо этого огромный зверь широко расставил толстые ноги, опустил морду так, что острый рог, подобный костяному мечу, торчащему между глаз, нацелился прямо на Шангота, и застыл в ожидании.

У молодого князя не было времени обдумывать такую странную реакцию, так как замп вдруг качнулся и ринулся ему навстречу. От его поступи затряслась земля. Только тогда Шангот заметил черную стрелу, торчащую из глазницы животного, и понял, что бедное животное ранено и взбесилось от боли.

Больше Шангот уже ничего не узнал: громадный зверь могучим ударом подбросил кочевника и отшвырнул его тело на несколько локтей в сторону. Синекожий воин шлепнулся на землю, словно сломанная кукла.


Тонгор едва держался на отвесной скале, а слепое рыло дьявольского червя, покачиваясь, приближалось к нему. Пасть, похожая на сфинктер, была уже рядом. Валькар задохнулся от зловонного дыхания громадного чудовища, казалось, внутренности этого беспозвоночного были полны слизи, разлагавшейся тысячелетия. Из черной пасти твари капала мерзкая слюна.

Тонгор понял, что перед ним ксат — один из ужасных гигантских червей, обитающих в недрах Лемурии. Это огромные, слепые, покрытые слизью беспозвоночные, ползающие в темноте глубоких пещер. Они заглатывают свою добычу, подобно удаву, и едкий желудочный сок растворяет тело жертвы. Ксат — существо очень примитивное. Он лишен мозга и органов чувств, если не считать рудиментарной способности воспринимать запах пищи, не имеет сердца и других уязвимых органов, не чувствует боли — его практически невозможно убить. Валькар уже встречался с одним таким и бился с ним шесть лет назад в пещерах под Турдисом, когда бежал вместе с Элдом Турмисою от Талабы Истребителя. Но сегодняшний противник имел просто фантастические размеры.

Эти мысли промелькнули в голове у Тонгора, пока он висел на скале и не имел возможности выхватить меч. Если бы он повис на одной руке и попытался защищаться другой, то непременно сорвался бы с отвесной стены. Хотя, наверное, лучше разбиться о камни, чем задыхаться в мерзком животе гигантской твари…

Ксат ударил как молния.

Рот-сфинктер сомкнулся, заглотнув валькара. Тонгор начал погружаться в булькающую утробу дьявольского червя!

Свет померк. Тело северянина облепила желеобразная масса.

Кожу защипало, когда кругом забурлила горячая едкая слюна.

Очевидно, подобное испытывают грешники в аду. Валькар чувствовал, как сокращаются мышцы ксата, проталкивая жертву по пищеварительному тракту.

Наступило самое мрачное и ужасное мгновение жизни Тонгора… и, без сомнения, это было его последнее мгновение.

Червь пополз вниз по вертикальной стене! От недостатка воздуха у валькара раскалывалась голова, в висках застучала кровь. Он открыл глаза, не обращая внимания на жгучую слизь, и увидел тусклый красноватый свет, исходящий от огненных фонтанов лавы. Свет свободно проникал сквозь полупрозрачное тело червя. Тонгор понял, что умрет, если не вдохнет воздуха.

Почти не отдавая себе отчета в своих действиях (ужас создавшегося положения толкал его на отчаянный поступок), Тонгор дотянулся до ножен и выхватил огромный меч. Пространство в животе червя оказалось слишком ограниченным для того, чтобы нанести настоящий удар. Валькару слабеющей рукой удалось сделать лишь колющее движение, но холодная сталь с легкостью пронзила желеобразное тело чудовища!

Свежий воздух и яркий свет!

Острие меча прокололо тонкую кожу на брюхе твари. Словно живую воду, глотая свежий воздух, Тонгор принялся изо всех сил работать руками и ногами, расширяя отверстие. А ползучая тварь уже добралась до пола пещеры. Валькар напряг все свои силы и выбрался наружу, с трудом поднявшись на ноги… Свобода!

Тут же покачнувшись, Тонгор привалился боком к отвесной стене, и его начало рвать. С головы до ног северянин был измазан слизью и отвратительно вонял. Но он остался жив и сделал то, что раньше не удавалось ни одному человеку, — он вырвался из утробы мерзкой твари.

Фантастический червь полз мимо, ритмично сокращая и расслабляя мышцы. Огромная рана зияла на его брюхе. Из нее текла зловонная маслянистая жидкость, но тварь не чувствовала боли — казалось, даже не замечала гигантской раны на своем теле!

Но каким-то таинственным образом мерзкая тварь все-таки чувствовала близость человека. Слепое безглазое рыло медленно повернулось к валькару, и ксат отвратительно зачавкал.

Тонгор отбежал на середину огромной пещеры, надеясь оторваться от медлительной безмозглой твари. Но, когда он оглянулся, оказалось, что подземное чудовище неутомимо ползет следом.

Ослабевший, измученный тошнотой Тонгор повернулся лицом к червю. Он нанес удар мечом, вложив в него всю силу могучих плеч. Такой удар уложил бы взрослого зампа! В желеобразном теле появилась новая рана. Кусок чудовищного тела повис, качаясь, будто шмат вонючего студня. И хотя червь истекал маслянистой кровью, он продолжал ползти, надвигаясь неумолимо, как судьба. Северянин наносил удар за ударом.

Клинок перерубил кольцевую мышцу, управлявшую пастью чудовища. Похожий на сфинктер рот открылся, не в силах сомкнуться, — но даже этой раны ксат не почувствовал!

Тонгор укрылся за толстым, стволообразным сталагмитом и перебежал в центр пещеры, быстро оторвавшись от медлительного червя. Там покоился зловещий громадный куб из грубого черного камня, покрытый давно забытыми иероглифами. Валькар с удивлением осмотрел камень и заметил на его поверхности, обмазанной зловонной слизью, большие пятна почерневшей запекшейся крови. Что-то хрустнуло под ногой: пол вокруг черного куба был усыпан костями и человеческими черепами — высохшими, пожелтевшими и удивительно гладкими, словно омытыми сильной кислотой…

Валькар понял, что это означает, и лицо его сделалось суровым. Так именно здесь бездушные воины племени зодак приносили жертвы своему богу, гигантскому червю! Тонгора переполняло отвращение. Он слишком хорошо представил себе тысячи обнаженных, плачущих жертв, прикованных к мрачному алтарю, в то время как поющие заклинания звери в человеческом обличье призывали мерзкую тварь на пир!

Валькар обернулся. Ксат по-прежнему преследовал его. Теперь их разделял только на время задремавший огненный гейзер.

Губы Тонгора растянулись в боевом оскале, так как теперь он знал, что делать. Вместо того чтобы бежать, валькар шагнул навстречу приближающемуся червю. Холодная сталь не смогла остановить неторопливого Бога Червя — разум валькара может оказаться острее сверкающего клинка! Тонгор остановился на краю дымящегося колодца. Слепое рыло ксата находилось всего в десятке ярдов от северянина. Тонгор попытался припомнить, сколько времени прошло с тех пор, как этот гейзер исторгал пламя из недр земли.

Как валькар и ожидал, червь приподнял тело над дымящейся ямой, чтобы обрушиться на противника сверху. Огромная тень головы червя накрыла его. Северянин поскорее отскочил назад, но не устоял на ногах, упал на живот, и руки его обожгла волна жара. Тонгор перекатился на спину, повернул голову, и перед ним предстало зрелище, от которого похолодело все внутри.

Фантастический червь аркой изогнулся над небольшим отверстием в полу пещеры, медленно поводя головой из стороны в сторону в поисках жертвы. И тут полыхнул гейзер! В потолок пещеры ударил огненный фонтан. Тело червя оказалось на пути огненного потока!

Тонгор услышал, как зашипела, затрещала плоть червя, увидел, как она плавится в огне. Слизистое, желеобразное тело древнего Бога сморщилось, за несколько секунд почернело и вспыхнуло, словно живой факел, когда пламя добралось до какого-то легковоспламеняющегося вещества, содержавшегося в железах твари.

Окутанный пламенем, стофунтовый червь извивался, бился в безумной агонии на каменном полу просторной пещеры. Теперь он все-таки ощутил боль.

Тонгор мрачно наблюдал за тем, как умирает чудовищный ксат.

Затем валькар покинул подземное капище, нашел водный поток, где смыл вонючую слизь, и направился дальше, намереваясь идти, пока силы не оставят его.

Но далеко идти не пришлось.

Пробираясь по одному из туннелей, Тонгор заметил во мраке какое-то быстрое движение. У его ног упал и разбился шар тонкого стекла.

Раньше, чем северянин успел что-либо предпринять, его обволокло облако ароматной голубой пыли.

Не понимая, что делает, Тонгор вдохнул воздух — и втянул в легкие наркотический порошок. Силы оставили его. Он упал и остался лежать на земле как мертвый.

От стены отделилась тень. Оказалось, там прятался высокий человек в темном, как ночь, плаще с капюшоном. Лицо его скрывала маска.

Это был Великий Черный хранитель Марданакс из Заара!

Он прибыл сюда для того, чтобы забрать у племени зодак плененного Тонгора. Не встретив своих слуг, хранитель при помощи магического искусства разыскал валькара в подземном лабиринте и усыпил наркотическим порошком из сушеного лотоса.

Теперь Тонгор, величайший из воинов, благороднейший из героев, лежал совершенно беспомощный у ног своего злейшего врага.

В холодных глазах колдуна, сверкавших сквозь прорези маски, искрилось злорадство. Марданакс из Заара склонился над неподвижным телом, несколько раз ударил его ногой и уверился, что сарк Патанги спит. Тогда, довольно посмеиваясь, маг пнул поверженного героя в лицо…

Глава 12

КРЫЛАТЫЕ ДРАКОНЫ ЗААРА

И все же герою спасенье дарит сама земля:

Тонгор в багровое пламя заманивает Червя.

Тварь гибнет… Но где же воин? Под действием черных чар

Герой отправляется к морю, в ждущий его Заар.

Сага о Тонгоре, XVII, 19

Холодный ветер, обжигающий лицо, разбудил Тонгора. Он помотал головой, чтобы окончательно проснуться, и грива его смоляных волос развевалась на ветру, словно черное шелковое знамя. Сковавшие его наркотические чары постепенно рассеялись, и сознание валькара начало проясняться. Он взглянул вниз и увидел, что летит по воздуху в тысячах ярдах над землей!

Какое-то время, пока мозг его еще был затуманен синим порошком лотоса сновидений, варвар думал, что его убили в темных подземельях под городом Червя и теперь крылатые кони Воинственных дев несут его душу на небо, в чертоги Отца Горма.

Но потом он обнаружил, что привязан к огромному седлу, закрепленному на фантастическом чудовище, которое, мерно размахивая перепончатыми крыльями, несло его по небу, будто какого-нибудь бога! Тонгор уже видел таких драконов раньше и даже дрался с ними. Валькар узнал длинную змеиную шею, ястребиную морду с хищным клювом и торчащие вдоль спины шипы. Он посмотрел на кожистые крылья, размах которых достигал сорока футов, и почувствовал, что ноги его прижаты к холодной чешуе летучей рептилии. Сзади извивался длинный хвост, также усеянный острыми шипами.

Это был страшный ящер, грозный дракон лемурийского неба, ужасный птеродактиль древних времен. Зловещие легенды хранили память о его чудовищном облике и безмерной прожорливости. Именно он послужил прототипом мифических драконов.

Но на этом крылатом чудовище были седло и узда!

Сзади донесся пронзительный крик. Тонгор обернулся и увидел еще одного ящера. Его огромные крылья заслоняли солнце.

Второй дракон тоже был оседлан и нес всадника. Сильный ветер, дующий в лицо, не давал рассмотреть детали, позволяя увидеть лишь черную фигуру, управляющую дьявольским скакуном…

И тут северянин вспомнил тень, замеченную в туннеле как раз перед тем, как наркотический порошок лишил его чувств.

Вот тогда-то Тонгор и понял, что оказался в плену колдунов Заара. Ничто, кроме черной магии, не смогло бы приручить свирепых чудовищ, на одном из которых летел сейчас пленивший его колдун.

Валькар снова осмотрел свои путы. Хитрый колдун связал ему кисти и локти ремнями из сыромятной кожи. Прочная кожа слегка растянулась, когда Тонгор напряг могучие мышцы рук и груди, — растянулась, но не порвалась. Пленник мрачно стиснул зубы. Веревки или даже цепи он бы разорвал, но сыромятная кожа, высыхая, сжимается. Уже сейчас она врезалась в тело так, что немели мускулы.

Тонгор оказался беспомощен.

Он огляделся вокруг. Садящееся солнце зависло над горизонтом, заливая горы жидким золотом. Длинные пурпурные тени протянулись по бескрайней равнине. По положению солнца валькар определил направление полета — на юг.

А далеко на юге поднимались мрачные стены и темные бастионы Заара, города Колдунов!

Теперь Тонгор убедился в правильности своей догадки о том, откуда у племени зодак появились плащи-невидимки.

Предупреждение Девятнадцати Богов, правящих миром, оказалось правдой. Маги Заара являлись его тайными врагами.

Каким-то образом, при помощи неведомого колдовства, они узнали о его появлении в восточных землях и сговорились со своими союзниками, кочевниками племени зодак, схватить повелителя Патанги!

Но… с какой злой целью колдун в маске везет его на юг, в Черный город? Наверное, ради пыток, чтобы предать Тонгора мучительной смерти. Маги желают достойно отомстить за гибель Адаманкуса и Талабы Истребителя и расплатиться за разгром братств хранителей Патанги и Тсаргола. Золотистые глаза валькара прищурились, губы сжались, а мышцы на скулах напряглись. Он не боялся смерти, как боится ее большинство людей, рожденных в городах и воспитанных среди размягчающей роскоши, называемой «цивилизацией». Нет… Тонгор прошел суровую школу жизни, с ранних лет его спутником стал мрачный призрак смерти. Смерть превратилась в верного друга, и в Стране Теней не было ничего, что могло бы испугать его храброе сердце.

Но что станет с патангским королевством, если Тонгора убьют? Что станет с королевой Соомией и маленьким сыном валькара? Сарк сарков знал, что боги придают большое значение его жизни, хранят его для какой-то важной роли, которую предстоит сыграть в будущем. Если он погибнет, не покорят ли колдуны Заара молодые города Запада? Суровое лицо валькара стало еще более мрачным, а глаза засверкали холодным золотистым огнем. Хотя сейчас он и беспомощен, он не должен упустить возможности вырваться…

Земли, над которыми они летели, постепенно становились все более суровыми и пустынными. Густая сочная трава лугов осталась позади, уступив место потрескавшейся глине. В воздухе появился едкий запах раскаленного металла. Чем ближе они подлетали к Черному городу, тем более пустынным и угрюмым становилось все вокруг. Казалось, они приближаются к некоему источнику заразы, где собрались космические силы разрушения.

Не успел еще пожар заката поглотить остатки дня, а они уже достигли мертвой равнины голых камней и ядовитой земли, такой же безжизненной, как замерзшие лунные пустыни.

И вот показался Черный город. Заар стоял на краю длинного скалистого мыса, далеко выдающегося в море. Холодные волны налетали на утесы, с грохотом разбивались и отступали, прячась в теле огромного океана. Но новые волны снова и снова бросались на пляжи черного песка, взрывались брызгами и в отчаянии ревели, пенясь у грандиозной стены, сдерживающей неумолимое наступление океана.

Южная оконечность Лемурии гибла под действием непобедимых сил Природы. Самая древняя часть потерянного континента уже начала неотвратимо погружаться в глубины океана.

Если б не мощная стена черного мрамора, которой колдуны отгородились от моря, Черный город давно бы пал под бушующими холодными водами вечного океана.

Ящеры закружились над самым древним из человеческих городов, и Тонгор внимательно глядел вниз.

Грандиозной цитаделью возвышался Заар над буйными волнами. Его защищали огромные стены из черного стеклообразного вещества; между массивными приземистыми башнями зиккуратов протянулись узкие извилистые улочки. При виде города сердце валькара сжалось: ни одна армия не сможет взять штурмом эти мрачные бастионы…

По подземным пещерам, под мощеными улицами черной метрополии зла, проходила мертвая река с соленой, едкой водой. Она вытекала сквозь решетку в городской стене, унося в себе ядовитые отходы и зловонные экскременты.

Над мрачными дворцами магов висела пелена дыма — мерзкое дыхание печей в лабораториях колдунов. Черный город, выстроенный на покрытых сажей равнинах ада… И в этом царстве зла и колдовства он должен оказаться один, без друзей, со связанными руками.

От такой мысли Тонгор вздрогнул. Вдруг по невидимому сигналу колдуна в маске дракон валькара взмахнул могучими крыльями и по спирали начал опускаться. Черный город стремительно приближался. Факелы ярко освещали кривые улочки и широкие проспекты между циклопическими постройками. Валькар видел отсветы красного пламени в узких стрельчатых окнах, а зарешеченные ворота скалились, словно пасти дракона.

Массивные зиккураты и башни алого и черного цветов пронеслись мимо, когда крылатый дракон нырнул в самое сердце обители некромантов, неся связанного Тонгора в логово его врагов.

В центре Черного города в ночное небо ступенями поднимался огромный зиккурат — колоссальная гора, созданная руками человека. Широко взмахивая крыльями, дракон полетел к центральной площадке. Через черное отверстие в квадратной башне на самой вершине массивного строения попеременно изрыгались то яркие языки пламени, то клубы черного дыма.

Оба крылатых ящера опустились на одну из широких ступеней центрального зиккурата и расселись, словно химеры, на массивных блоках мутного черного хрусталя, нависающих над освещенными улицами.

Со стены и дальнего конца зиккурата суровые молчаливые фигуры в широких накидках наблюдали за спускающимися драконами. По беззвучной команде колдуна в маске к Тонгору подошли двое. Лица их закрывали капюшоны. Они отвязали валькара от седла, позволив ему самому слезть с замершего на каменном насесте дракона.

Пока незнакомцы помогали пленнику перебраться на одну из ступеней зиккурата, он внимательно присмотрелся к ним.

Трудно было определить, к какой расе принадлежат эти люди, укутанные в просторные одежды, но, приглядевшись, Тонгор распознал в них смуглых черноглазых туранийцев.

Когда колдун в маске слез с дракона, валькар понял, каким образом повелители Заара управляли этими неподдающимися приручению древними чудовищами. Чародей засунул руку в перчатке под капюшон и, отстегнув, снял с головы легкий шлем.

На шлеме крепились талисманы из странного, зеленовато светящегося металла. Сразу после этого драконы забеспокоились.

Птеродактиль, сидевший ближе к Великому хранителю, защелкал клювом, выгнул шею и зашипел.

Один из охранников в черном принял у мага шлем и надел его себе на голову. Самый большой из талисманов оказался в середине лба, в месте, рождающем таинственную энергию и известном в колдовских анналах как аджна чакра — «третий глаз». Два талисмана поменьше размещались у висков, четвертый — на затылке у основания черепа, рядом с таинственной шишковидной железой, пятый находился на макушке, в точке, называемой шахасрара чакра — «лотос, имеющий тысячу лепестков».

Как только охранник надел на себя этот странный шлем и повернулся к злобно шипящему ящеру, крылатая тварь успокоилась, засунула голову под крыло… и уснула!

Тонгор задумчиво прищурился. Эти пять талисманов, по-видимому, усиливали волны, излучаемые мозгом, и таким образом команда, отданная человеком, заставляла доисторическую рептилию повиноваться. Подумав об этом, валькар содрогнулся. Обладая такими шлемами, черные колдуны Заара могли собрать бесчисленную армию птеродактилей и обрушить ее на своих врагов, они могли направить орду драконов джунглей, титанических динозавров, на стены любого непокорного города.

Обладая такими знаниями, они способны покорить мир!


Тонгор застыл на ступени зиккурата, широко расставив ноги. Некоторое время он рассматривал охранников в плащах с капюшонами. Возможно, настал момент нанести удар и попытаться бежать: сейчас вокруг меньше стражи, чем будет, когда его уведут внутрь горы, созданной руками человека!

Но у каждого из воинов в руках находился длинный жезл из черного металла, верхняя часть которого была вырезана в форме демона, сжимающего кристалл, — дымчатый шар, в котором зловеще поблескивали зеленоватые огоньки.

Тонгор взглянул на жезлы и решил, что пытаться бежать пока бесполезно. Дымчатые шары являлись ситурлами, по их огранке валькар узнал парализующее оружие, которое одним прикосновением лишает человека сил. Точно так же был огранен ситурл, увиденный им впервые несколько лет назад, когда жестокий шаман Тэнгри обездвижил великого вождя кочевников джегга, могучего Джомдата.

Тонгор грустно опустил голову. Безнадежно… выхода нет! Колдун в маске обратился к охранникам:

— Проводите нашего пленника, повелителя Тонгора, отсюда в Зал Девяти тронов, где он предстанет перед судом повелителей Заара!

— Слушаюсь, господин.

Северянин повернулся и в сопровождении охраны послушно зашагал по широкой ступени зиккурата, освещенной мечущимся высоко над головой алым пламенем, внутрь здания.

Так Марданакс, Великий Черный хранитель, взял Тонгора в плен и доставил в Заар, чтобы подвергнуть пытке, какую не знал еще ни один смертный…

Глава 13

ШАНГОТ-МСТИТЕЛЬ

Тем временем в поисках друга князь джегга, отважный Шангот,

В путь устремляется снова — туда, где море поет,

Где волны бьются о скалы, где тайны вода хранит

И где на краю равнины мрачный Заар стоит.

Сага о Тонгоре, XVII, 20

Пролежав невесть сколько часов без сознания, князь племени джегга пришел в себя и обнаружил, что все его тело покрыто запекшейся кровью и ужасно болит. Бешеного зампа, ударившего его, нигде не было видно. Наверное, обезумевшее животное побрело куда-то дальше.

Шангот с трудом поднялся на ноги и огляделся по сторонам.

Боль, вибрирующая, словно гонг, накатывалась волнами. Перед глазами кочевника все плыло, мир казался кроваво-красным.

Он потрогал рукой лоб и ощупал сочащуюся кровью рану. Рог зампа сильно поранил князя. Если бы не завидная выносливость Шангота и не превосходное здоровье, он мог бы и вовсе не прийти в себя. Хотя могучее телосложение и позволило ему выжить, после того как замп боднул и потоптал его, раны оказались довольно серьезными. Он чувствовал себя слабым, как больная женщина. Некоторое время кочевник стоял, качаясь, приложив руку ко лбу, и боролся с наплывающими волнами темноты, которая грозила снова поглотить его.

Несмотря на важность вставшей перед ним задачи, он реально оценил свои шансы догнать схвативших Тонгора рохалов: в нынешнем его состоянии это невозможно. Так что Шангот решил отдохнуть, обработать раны и набраться сил, прежде чем двигаться дальше. Не теряя времени, он занялся этим со всей практичностью дикаря. Пучок сухой травы, зажженный при помощи огнива, превратился в костер и согрел князя в холодную ночь. Разогрев в шлеме воду из фляги, кочевник удалил с тела засохшую кровь и промыл рану на лбу, а потом обработал ее мазью, чьи целебные свойства были почти что волшебными.

После, расположившись у потрескивающего костра, рохал приготовил из имевшихся у него запасов сытный ужин, смешав и заварив сушеные плоды и вяленое мясо, и все это запил несколькими глотками вина.

Завернувшись в теплую накидку, Шангот заснул, проспал всю ночь и пробудился, лишь почувствовав прикосновение свежего утреннего ветерка. Теперь князь племени джегга чувствовал себя вполне сносно. Прежние силы почти вернулись к нему.

Когда первые лучи восходящего солнца коснулись собравшихся на востоке кучевых облаков и позолотили их, Шангот отправился по следу Тонгора. Он вынужден был идти пешком, так как ему не попалось ни одного верхового животного, кроме бешеного зампа. Но молодость и сила взяли свое, и кочевник, не сбиваясь с темпа, все утро бодро шагал по степи.

Когда солнце почти достигло зенита, молодой воин добрался до своей цели — разрушенных стен мертвого Иба.

И тут вместо вражеского лагеря он обнаружил лишь разоренную стоянку, залитую кровью, и мертвые тела воинов.

Зоркие глаза Шангота быстро заметили метки племени джегга на стрелах и проломленных щитах, валявшихся тут и там, и острый ум молодого воина воссоздал события, превратившие город Червя в кровавое кладбище, источающее зловоние, словно скотобойня.

Но что же стало с Тонгором?

Шангот вошел в разрушенные городские ворота и проскользнул по заваленным обломками улицам к центральной площади. Повсюду лежали тела павших воинов. Мечи, копья, стрелы и боевые колесницы с серпами на колесах пожали кровавый урожай. Он не нашел ни одного живого рохала, только несколько собак с рычанием глодали трупы, да вороны с шумом взлетали с тел, когда кочевник приближался к ним.

На центральной площади Шангот обнаружил мертвого Зартома Грозного. Труп в забрызганных кровью украшениях выглядел отвратительно. Унзы объели лицо вождя, превратив его в ужасное красное месиво. Во лбу Зартома торчала красная стрела.

Шангот прочитал метки на стреле и узнал, что та выпущена из большого боевого лука его отца, великого вождя Джомдата.

Значит, воины джегга спасли Тонгора?

Молодой рохал оставил труп вождя племени зодак и отправился побродить среди мертвых развалин.

Вскоре он нашел огромного боевого зампа со сбруей, отмеченной знаками племени зодак. Огромный зверь был невредим и одиноко стоял рядом с запертым загоном для зампов, терпеливо ожидая хозяина, который накормит и напоит его… хозяина, который, вероятно, погиб под копьями воинов племени джегга.

Когда Шангот подошел к животному, замп жалобно замычал и осторожно ткнулся рогатой мордой в плечо князя. Молодой воин похлопал зверя по спине и отпер ворота. Замп вошел в загон, где Шангот налил ему воды и насыпал в ясли зерна. Зверь погрузил морду по самые глаза в корыто с водой и принялся громко пить. Потом он вынул мокрую морду из корыта, повернул ее в сторону Шангота и фыркнул, будто говоря «спасибо».

Воин задумчиво разглядывал животное. Найти послушного зверя было большой удачей. Если в поисках Тонгора придется отправиться еще дальше, этот молодой замп станет добрым скакуном.

И в этот момент Шангот увидел знак, который искал.

Солнце заслонила фантастическая тень.

Рохал посмотрел наверх и замер от удивления.

Два ящера рассекали перепончатыми крыльями воздух над мертвым городом Ибом.

Шангот укрылся в тени ограды загона. Ужасные крылатые ящеры обитали в Ардатских горах и горах Моммур и редко встречались на бескрайних равнинах Востока. Однако князь джегга слышал рассказы об их ярости и кровожадности и знал, что у них очень прочная чешуя. Убить такое чудовище мог лишь самый ловкий и удачливый воин.

Тиандра, Богиня Удачи, явно по-прежнему благоволила молодому воину, так как крылатые демоны пронеслись у него над головой, не обратив на рохала никакого внимания. Они пролетели мимо и скрылись из виду в вечернем небе, держа курс на юг.

Но Шангот успел разглядеть двух всадников.

Сердце заколотилось в могучей груди молодого рохала. Тонгор жив! Казалось, валькар спал под воздействием какого-то заклятия. Связанным летел он в седле одного из драконов и не видел стоящего внизу Шангота. Но зоркий князь кочевников узнал своего друга даже на таком расстоянии. И еще он разглядел колдуна в черной одежде и в маске, летевшего на другом чудовище следом за Тонгором. Присутствие мага и курс на юг подсказали Шанготу конечную цель их полета, словно это было написано на небе гигантскими огненными буквами, — они следовали в черный Заар!

Шангот решил спасти друга, даже если дорога приведет его к самым воротам зловещего города Черных колдунов, служителей Хаоса!

Молодой кочевник не знал о том, что Тонгора пленили, усыпив, в катакомбах Иба. Он не знал, что колдун в маске при помощи волшебства доставил валькара на поверхность, где их поджидали оседланные драконы. Все это было не важно. Князь знал лишь то, что Тонгор еще жив, хотя и находится в руках жестоких Черных хранителей… знал, что должен преследовать крылатых драконов и спасти своего друга или погибнуть.

Когда замп вдоволь наелся и напился, Шангот пополнил свои запасы за счет продовольствия из хранилищ племени зодак, оставшихся теперь без хозяев. Потом он сел в «седло» зампа — естественный нарост огромного костяного щита, защищающего шею и плечи лемурийского трицератопса. Потянув поводья, Шангот развернул животное. Замп прошагал по заваленным обломками улицам Иба, прошел сквозь разрушенные ворота и выбрался на бескрайнюю равнину. Тут шаг его стал шире, и животное понесло своего наездника все дальше и дальше на юг.

На скалистом утесе, нависшем над мертвой рекой, Шангот натянул поводья и остановил зампа. Отсюда открывалась грандиозная панорама: древний город Заар на фоне закатного неба.

Конечно, кочевник потратил больше времени на путь, пересекая равнины верхом на грузном зампе, чем колдун в маске и Тонгор, летевшие на драконах. Но Шангот продолжал скакать, и когда ночь закрывала небо своим крылом, и когда небо окрашивал красный рассвет. Он не давал себе времени на отдых. И сейчас, когда на западе пылал закат, он достиг черных стен, стоял и смотрел на колдовской город. Где-то за этими стенами Тонгор Великий — пленник ревнителей Хаоса. И только Шангот может спасти повелителя Запада от гибели.

Но как один человек, даже такой могучий воин, как восьмифутовый рохал, может бороться с обителью злого колдовства?

И как ему проникнуть в Черный город?

Шангот рассматривал мощные нависающие стены, сторожевые башни. Крепостная стена была такой толстой, что на вершине ее проходила дорога, по которой можно было объехать город на колеснице. Безмолвные люди в капюшонах, вооруженные странными мерцающими жезлами, стояли на бастионе и внимательно наблюдали за окружающей город равниной. Даже храброе сердце Шангота дрогнуло.

Он не мог вскарабкаться на стену. Та поднималась больше чем на сотню футов и была сложена не из каменных глыб, между которыми, без сомнения, остались бы щели, где всегда можно зацепиться рукой или ногой. Нет, ее построили при помощи огненной магии из единой массы черного, неизвестного кочевнику камня. Не мог войти Шангот и через ворота, огромные, железные, покрытые ржавчиной и закрытые, запертые так крепко, что ни таран, ни другая осадная машина не одолела бы их.

Как же проникнуть в город?

«Где бессильны сила и ловкость, надо использовать хитрость».

Эти слова из Алой Эдды раздались в голове молодого воина, когда он, восседая на терпеливом зампе, обдумывал вставшую перед ним задачу. Фраза эта еще звучала в мозгу, а глаза рохала уже принялись внимательно разглядывать безжизненную реку, прорезавшую глубокое русло в черной, покрытой копотью и сгоревшим углем равнине и исчезающую под стеной Черного города…

Князь кочевников внимательно пригляделся к тому месту, где река исчезала под черной стеной, сделанной из стекловидной массы. Там, в таинственном камне, находилось низкое полукруглое отверстие. Стремительный поток просеивали ржавые тяжелые прутья, выходящие из верхней части арки и исчезающие под водой. Шангот понял, как он попробует попасть в город Колдунов.

Но перед этим он снял узду с доброго зампа, так верно послужившего ему во время долгого пути по равнине. Шангот вынул кольца, вставленные в нежные уши и нижнюю губу животного, и выкинул их. Теперь зверь был свободен. Замп замычал и ткнулся мордой в плечо рохала, будто спрашивая совета. Шангот похлопал зверя по могучей холке и оттолкнул от себя. Тот недоуменно поглядел на хозяина маленькими добрыми глазками, снова промычал и побрел прочь. Князь некоторое время смотрел вслед животному. Ему было жаль расставаться с зампом. Возможно, это последнее дружески настроенное существо из тех, что ему предстояло встретить. Но Шангот не мог оставить доброго зампа привязанным. Ведь князь может не вернуться из Заара.

Когда замп исчез за горизонтом, Шангот собрался с духом и нырнул с утеса в реку. Вода в ней была солоноватой, мутной и холодной как лед. Рохал вынырнул на поверхность реки, жадно глотая ртом воздух, и поплыл к городу, надеясь на то, что вечерние сумерки и синий цвет кожи хорошо маскируют его на фоне черной воды. Но на всякий случай, приблизившись к стене, Шангот нырнул и уже под водой подплыл к решетке. Железные прутья оказались толщиной с его бедро, но за бесчисленные века, что они находились в воде, ржавчина сильно разъела их, а Шангот был более чем в два раза сильнее обычного человека. Ему удалось-таки сломать решетку, он поднырнул под арку и поплыл дальше…

Глава 14

ГОРОД ТЫСЯЧИ ЧУДЕС

О город, проклятый и дерзкий! Империя зла! Гнилье!

Купили властители ада презренное сердце твое,

Купили не звонкой монетой, не золотом, не серебром,

Не блеском бесценных подарков, а мерзким и злым колдовством!

Тебя обучили прекрасно темные чары творить,

Чтобы твоими руками планы Небес извратить.

Только властители ада не ведают первопричин,

Тайны души человека, ее сокровенных глубин!

Сага о Тонгоре, XVII, 21, 22

Следом за колдуном в маске Тонгор вошел в гигантский зиккурат. Они миновали лабиринт галерей и залов, которые, словно соты, заполняли грандиозное строение. Со всех сторон пленника окружали доказательства того, что черные маги Заара достигли невероятных вершин в колдовской науке, успехов, о которых остальной мир не мог и помыслить.

Все помещения освещались искусственным светом. Под потолками комнат, через которые проходили колдун и Тонгор, . разбрасывая ровный свет и прогоняя тени, висели шары холодного белого огня. Эти странные сферы застывшего пламени не являлись ни кристаллами, ни полыми стеклянными шарами.

Казалось, некая таинственная сила собрала тускло светящийся болотный туман и спрессовала его бесплотное сияние в сферу.

Валькар не мог понять, как все это было устроено; не понимал он и того, каким образом шары эти парят в воздухе. Но тем не менее они парили и давали ровный, немигающий свет.

Тонгор и колдун прошли по высокой галерее, с которой открывался вид на огромный зал, уходящий на два этажа вниз.

Множество людей, собравшихся в этом зале, занимались непонятным на первый взгляд делом. Тонгор с любопытством разглядывал их через перила. В зале стояли столы из какого-то белого материала, похожего на фарфор, но полупрозрачного. В центре кольцом были установлены высокие печи из тяжелого металла, где пылало пламя, достигавшее температуры поверхности солнца. Люди, одетые в необычные костюмы, сотканные из серебряного металла, работали у печей, погружая в огонь длинные сверкающие шесты. Тонгор догадался, что здесь колдуны проводят свои алхимические опыты, а в печах разогреваются тигли, в которых под действием высокой температуры изменяется внутренняя структура вещества и образуются новые соединения.

Потом валькар и колдун оказались в длинном помещении с низким потолком, где стояли колоссальные емкости зеленого стекла, в которых булькали разноцветные жидкости. Стеклянные трубки свивались в причудливые конструкции. В змеевиках конденсировались испарения, коим нет названий в человеческом языке. Люди, работающие здесь, носили плотные одежды и стеклянные маски, защищающие от ядовитых паров и едких веществ. Тут разрабатывали яды и сильные опьяняющие вещества для использования во время военных конфликтов или пыток. Хотя Тонгор и старался оставаться бесстрастным, словно на лицо его надета бронзовая маска, его переполняло отвращение. Он видел, что колдуны, глубоко проникшие в тайны структуры космоса и овладевшие законами вселенной, направили свои знания не на службу человеку, а на его уничтожение.

Работники лаборатории, в своих странных костюмах и нечеловеческих масках, освещенные зеленым светом и окутанные клубящимся паром, напоминали демонов из нижних областей ада, ворошащих угли в царстве мук и отчаяния.

Проходя по другим галереям, Тонгор видел, как силы природы покоряют здесь для того, чтобы пытливый человеческий ум мог исследовать скрытые от него законы и извратить их.

Плененная молния, захваченная в невообразимую ловушку, извивалась, будто сверкающая змея, между двумя шарами из начищенной бронзы, наполняя воздух резким запахом озона.

В залах зиккурата полным-полно было всевозможных кислот и других сильно пахнущих химикатов.

В одном помещении в длинной фарфоровой емкости под дождем электрических разрядов кипел маслянистый бульон. Вероятно, злобные маги Заара делали кощунственные попытки повторить Божественное чудо, создав искусственную жизнь.

В другой адской лаборатории валькар увидел голых рабов, привязанных к операционным столам. Маги пилой вскрыли череп одного из них и вынули мозг, который затем погрузили в какую-то маслянистую жидкость и воткнули в него тонкие медные проволочки. Заметив, что пленник обратил внимание на этот омерзительный ритуал, колдун в маске холодно улыбнулся и пояснил:

— Мы пытаемся разработать метод консервации и дальнейшего функционирования человеческого мозга.

Он указал тощей рукой в черной перчатке на ряд платиновых канистр. Маги стерилизовали их паром.

— Если нам удается сохранить мозг живым, мы помещаем его в один из этих прочных контейнеров, соединив центры, отвечающие за восприятие и речь, с хитроумными механизмами, копирующими действия естественных органов тела. Таким образом, мозг, находящийся вне тела, живет и по-прежнему видит, думает, говорит. Когда мы окончательно разработаем этот метод, наши величайшие мыслители станут бессмертными.

Пусть время одолеет плоть человека, но сознание продолжит жить и работать после того, как тело рассыплется и станет пылью. Другими словами, мы ищем абсолютного бессмертия!

Подумай об этом, дикарь, — сохранять сознание человека тысячи, миллионы лет после смерти тела!

Слушая колдуна, Тонгор морщился от отвращения.

— Сознание живет, тело умирает, — проговорил он. — Но скажи, хранитель, а как же душа?

Холодные насмешливые искорки засверкали в зеленых глазах мага.

— Наши исследования человеческой анатомии, кажется, еще не установили местопребывание этого неуловимого компонента.

И улыбающийся колдун повел пленника дальше.

Их прогулка напоминала экскурсию по преддверию ада. Тонгору показали оружие, до которого остальное человечество не додумается и через десять тысяч лет. В огромном, напоминающем казарму помещении валькар наблюдал, как мрачные колдуны-воины обучаются обращению с волшебными жезлами. Кристаллы были настроены так, что выдавали импульс, соответствующий колебаниям нервной системы. От одного их прикосновения противник, крича, корчился на полу: все тело пылало в агонии, выжигающей мозг и разрушающей разум человека.

Тонгор видел газовые бомбы, хрупкие стеклянные емкости в форме гантели, внутри которых находился сжатый ядовитый газ, действующий в тысячу раз сильнее голубого порошка лотоса, что свалил его в пещерах червя. Там заключались наркотические пары такой мощи, что люди, вдохнувшие даже ничтожное количество, умирали, беснуясь. Они сходили с ума от невыносимых видений и галлюцинаций.

Валькару показали воинов, одетых в непробиваемые доспехи из синтетического материала, прозрачного, как тонкое стекло.

Доспехи, легкие, словно выкованные из тонкого хрусталя, но такие твердые, что о них разобьется любое копье. Подобная броня могла отразить удар меча из закаленной стали.

Пленник встретил отряды летающих воинов, доспехи которых были сделаны из урилиума — невесомого металла, придающего подъемную силу воздушным кораблям Патанги. Кровь Тонгора похолодела при мысли о том, что потерянные знания Оолима Фона снова найдены злобными чародеями, мечтающими о завоевании всего мира. Скоро, очень скоро они используют тайное искусство для того, чтобы создать летающий флот, который сможет соперничать с Воздушной гвардией Патанги!

И еще он видел адские лаборатории, где людям производились инъекции больших доз наркотика, отчего подопытные становились совершенно нечувствительны к боли.

— Представь себе, если можешь, целую армию таких воинов, — с ухмылкой заметил Марданакс. — Они будут драться до конца, даже если им отрубить все конечности. Само собой разумеется, такие дозы смертельны, но перед смертью воины придут в ярость и станут сражаться как опьяненные жаждой крови безумцы. Ведь они все равно скоро умрут! Скоро мы поработим синих кочевников: в первую очередь твоих друзей джегга, затем племена шанг, тад и все остальные. Наши препараты увеличивают физическую силу, помимо того, что снимают чувствительность к боли. Мы бросим на крепости Запада многочисленные армии рабов. И победим, не потеряв ни одного жителя Заара!

Тонгор ничего не ответил, но из груди его невольно вырвалось звериное рычание. Великий Черный хранитель саркастически засмеялся и повел пленника дальше по коридорам зиккурата.

Наконец они пришли в самое сердце этой рукотворной горы, Здесь хранители добрались до вулканического огня, бушующего в недрах земли. Пламя земли использовали как источник энергии. Тепло вулканического огня вращало гигантские колеса. Избыток вулканических газов шел по гигантской трубе внутрь зиккурата и вырывался наружу в виде факела, который Тонгор заметил, подлетая к городу Зла.

В этом зале люди работали в теплозащитных костюмах. Они бродили среди озер раскаленной лавы и гейзеров, среди едких испарений, которые сожгли бы их тела в пепел, если бы у них хватило ума снять защитную одежду. Это походило на картину нижнего круга ада: приземистые фигурки людей в странных костюмах, гротескно ковыляющие между языками ослепительного пламени и выбросов горящего газа! Тонгор глядел на эту невероятную сцену через герметичное окно из жаростойкого стекла, но яркий свет пламени и здесь слепил глаза. Пока Марданакс хвастался достижениями, которые помогли магам обуздать неисчерпаемую энергию, бушующую в глубине земли, валькар размышлял. Возможно, именно это вмешательство человека в мир титанических сил, которые движут и формируют земную поверхность, было частично ответственно за медленное погружение Лемурийского континента в океанические воды. Тонгор видел, что мыс, на котором злой город воздвиг свои зиккураты и башни, уже начал погружаться в море, и препятствовала затоплению лишь могучая стена. Пусть в этом и была злая ирония, но именно научные достижения Черных колдунов Заара посеяли семена их гибели…

Северянин не знал, сколько длилась экскурсия по городу тысячи чудес: потрясенный открывшимися ему ужасами, он потерял ощущение времени. У него окрепла уверенность в том, что Черный город нужно стереть с лица земли, если люди хотят жить мирно и спокойно. Все свои грандиозные научные открытия, все свое умение управлять силами природы маги Заара направили на то, чтобы достигнуть господства над миром, на уничтожение непокорных.

По этой причине город должен быть разрушен, а колдуны, живущие в нем, уничтожены. Ничего нельзя оставить, если мир хочет дышать спокойно.

В душе бронзовый великан-варвар поклялся богам все свои силы, если ему удастся вырваться, бросить на то, чтобы от этого города не осталось ничего, кроме дымящихся руин… Даже если ему самому придется погибнуть ради этого!

И снова изворотливый ум Тонгора обратил внимание на гигантскую стену, которая пока еще сдерживала бурные морские волны. Но как он — один, будучи лишь человеком, а не богом, разрушит этот монолит?

Во время экскурсии по адским лабораториям Тонгору показали серый порошок, появившийся в результате тысячи экспериментов. В каждой сухой грануле невинного на вид порошка. таилась сила, которая могла вызвать землетрясение. Это взрывчатое вещество, как объяснили пленнику, обладало таким могуществом, что горсть порошка способна разрушить гранитную стену в девять футов толщиной.

Тонгор мечтал избавиться от своего конвоя, вернуться по извилистым коридорам в лабораторию, набрать порошка и взорвать морскую стену, так чтобы океанские волны поглотили Черный город… и пусть он сам при этом погибнет.

В голове валькара все время звучал один и тот же вопрос: может, именно из-за взрывчатого порошка и привели его боги в это жуткое место?

Еще Тонгор думал о своей любимой жене, которую не видел уже много дней. Никогда больше не обнимет он ее нежное тело!

Никогда больше не посмотрит в ясные глаза своего сына, не увидит, как растет и крепнет его мальчик!

Но какую судьбу уготовили ему боги? Разрушить город, пожертвовав жизнью? Или они хранят валькара для какой-нибудь более великой, более значительной цели… Откуда ему знать?

Однако какая цель может оказаться важнее, чем уничтожение Заара?

Занятый такими мыслями, Тонгор не обращал внимания, куда вели его колдуны. Теперь, когда они остановились, пленник поднял голову и увидел огромную дверь, покрытую золотом и украшенную замысловатым узором.

Марданакс указал рукой вперед.

— Пришел час, о Тонгор из Патанги, предстать тебе перед судом повелителей Заара… и узнать о каре, ждущей тебя!

И кровь валькара похолодела, когда он услышал злорадный тон Великого Черного хранителя.

Что это за кара, вызывающая столь радостное предвкушение у Черного колдуна? Какая участь ждет Тонгора в Зале Девяти тронов?

Очень скоро он должен это узнать и испить горькую чашу отчаяния…

Глава 15

НОЖ В ТЕМНОТЕ

Коварства и страха обитель! Напрасно твое торжество,

И больше тебе не придется вершить свое черное зло,

Конец ненасытной власти стучится в твои врата,

И гулкая поступь Тонгора — это твоя судьба.

Уже молодой князь джегга в тени твоих каменных плит

Бродит по улочкам узким, и Небо его хранит.

Он ищет пропавшего друга. Великий Заар, берегись!

Оставь свои грязные игры, небесного гнева страшись!

Сага о Тонгоре, XVII, 23, 24

Шангот плыл в черной ледяной воде, не имея никакого представления о правильности выбранного направления. Каждый раз, когда он пытался вынырнуть на поверхность бурной реки, голова его касалась низкого потолка! Могучие легкие рохала разрывались от недостатка воздуха. Мощное сердце работало как перегруженная, готовая сломаться паровая машина. Если он не найдет выхода из подземного туннеля (и притом в самое ближайшее время), бурный ледяной поток понесет дальше лишь безжизненное тело.

Большую часть запаса воздуха кочевник потратил, выламывая решетку под аркой. Он тогда очень долго боролся с толстыми железными прутьями. Кусочки ржавчины впились в мозолистые руки варвара. На спине и мощных плечах рохала вздувались и играли мускулы. Наконец, истратив почти все силы, князь джегга раскачал один из ржавых прутьев и вытащил его из гнезда. Шангот проплыл сквозь образовавшийся проход в мир, где были лишь темнота и бурлящая вода — и отсутствовал воздух! Если в самое ближайшее время он не вдохнет кислорода, ему все равно придется разжать губы в предсмертной агонии, а потом он сгинет в черных водах адской реки…

Свет!

Впереди сквозь мутную воду откуда-то сверху шел тусклый свет! Собрав последние крупицы сил, Шангот напрягся и вынырнул на поверхность.

Легкие рохала с хрипом втянули спасительный кислород, и у него даже голова закружилась от наслаждения. Никогда еще воздух не казался ему столь сладким.

Вскоре и дыхание, и сердцебиение пришли в норму. Звон в ушах прекратился, и туман, застилавший взор, рассеялся. Шангот огляделся по сторонам. Он находился на дне колодца, футов двадцать глубиной, закрытого сверху решеткой. Отвесные стены были измазаны всевозможными отходами. Какое-то время князь не мог сориентироваться и понять предназначение стока.

Наконец он догадался, что колдуны использовали его для отвода дождевой воды, стекающей сюда по городским каналам, а также для удаления различного мусора. Если догадка верна, то прямо над головой у него проходит одна из улиц Заара!

Но как подняться по вертикальному двадцатифутовому колодцу? Шангот не видел здесь ни скоб, ни лестницы. Черные стены сделаны из того же гладкого стекловидного вещества, что и крепостная стена. Тут не было отдельных камней с зазорами между ними.

Шангот как мог высунулся из воды и, вжавшись широкой спиной в стену, ногами уперся в противоположную. Прочно закрепившись, он приподнялся чуть выше, скользя лопатками по гладкой поверхности. Потом он переставил одну ногу и замер в этом положении. Теперь он полностью выбрался из воды.

Повторяя эту операцию, Шангот поднялся на фут, потом на два… Все дальше и дальше взбирался он по черной стене, словно чудовищная гусеница.

На самом деле это было не так трудно, как может показаться. Восьмифутовое тело рохала почти полностью закупорило отверстие колодца. Единственная сложность состояла в том, что стены колодца были очень скользкими из-за прилипших разлагающихся отбросов, и время от времени Шангот съезжал по глянцевой поверхности вниз. Много раз на протяжении нескончаемого подъема воину с трудом удавалось не упасть назад в бурлящую воду.

Наконец он добрался до решетки сточного люка и с огромным облегчением обнаружил, что та не привинчена и не приварена, а просто лежит поверх колодца. По тому количеству света, что просачивалось сквозь решетку, князь заключил, что люк находится в темном переулке или каком-нибудь замкнутом пространстве. Звука шагов он все равно не услышал бы из-за гула воды внизу, и оставалось лишь надеяться, что рядом со стоком никого не окажется и никто не увидит, как он вылезет на улицу. Собравшись с духом, кочевник поднял решетку и, тяжело дыша, выполз на грязную вонючую мостовую.

Следовало поторопиться. Шангот не мог позволить себе лежать здесь и блаженствовать, дав отдых измученному телу, коп да его могут в любой момент обнаружить. Он встал на колени и установил тяжелую круглую решетку назад в гнездо над гулким колодцем.

Поднявшись на ноги, рохал огляделся. Узенькая кривая улочка, где он очутился, была пуста. Ее тускло освещал странный, бледно светящийся шар, висящий в воздухе на углу улицы. Неподалеку кочевник заметил темные ворота и бросился туда. Здесь он чувствовал себя в большей безопасности, чем посреди мостовой.

Шангот осмотрел себя. Если не считать ноющих мышц, нескольких ссадин в тех местах, где стены колодца ободрали грубую кожу, рохал остался невредим, но всего его с ног до головы покрывала зловонная жидкая грязь. Пряжки и бляхи отсутствовали, а ядовитая вода разъела позолоту кожаных ремней.

Из всего снаряжения сохранились лишь большой боевой топор и кинжал с тонким лезвием.

Оказавшись в городе, полном врагов, воин племени джегга понимал, что ему надо соблюдать величайшую осторожность.

Один неверный шаг может выдать его. И конечно, у любого случайно встреченного горожанина Шангот вызовет подозрение.

Мрачное небо время от времени подсвечивалось бледно-голубыми вспышками. Моросил дождь. Рохал пожалел, что это не ливень, который омыл бы его тело. После недолгих поисков он обнаружил бочку, подставленную под водосточный желоб и полную свежей дождевой воды. Этой водой Шангот смыл с себя зловонную грязь.

Но что делать с одеждой? Если кто-нибудь увидит его, то удивится, что рохал, воин племени кочевников джегга, свободно разгуливает по улицам их города. Надо переодеться… и как можно скорее!

Шангот пересек двор и обнаружил арку, выходящую на большую площадь, где вырисовывался фасад какого-то дворца или особняка. С карниза здания на площадь глядели, оскалясь и растопырив когтистые лапы, резные каменные химеры. Странные светящиеся шары отражались в лужах мокрой мостовой…

Выглянув из тени подворотни, князь увидел множество людей, спешащих по своим делам. Среди них было много рабов-рохалов, что обрадовало князя джегга, который опасался, что, даже если он сумеет переодеться, вызовет подозрение само присутствие синекожего кочевника в Черном городе.

Внимательно приглядевшись, он попытался запомнить манеру рабов ходить и одеваться. Они носили портупеи из простой кожи, . без драгоценных камней и украшений из дорогих металлов, а на бляхах можно было различить гербы хозяев. Шангот также заметил, что рохалы перемещались по городу без всякого препятствия со стороны заарских стражников, стоящих у входа в роскошные здания, окружающие площадь. Стражники вообще не обращали на них внимания. Ни разу, за то время пока князь джегга наблюдал из подворотни, они не остановили ни одного раба-кочевника и не потребовали у того ни удостоверения, ни пропуска.

Значит, решил Шангот, ему нужна портупея раба, в которой он без всяких расспросов сможет бродить среди заарцев. И тогда он без помех найдет место, где держат его господина, Тонгора.

Но для этого надо потерпеть, пока один из рохалов не подойдет так близко, что его можно будет схватить и затащить в тень.

Наконец долгое ожидание оказалось вознаграждено. Из ворот роскошного здания появился высокий, превосходно сложенный раб. Он зашагал по площади к темной арке, где притаился Шангот. Безжизненные глаза и лицо рохала были полностью лишены какого-либо выражения, как и у всех заарских рабов.

Князь джегга даже подумал: не дают ли им колдуны какое-нибудь сильнодействующее снадобье, разрушающее мозг и превращающее человека в послушную машину? Обращало на себя внимание то, что охранники выражали рабу-рохалу особое уважение. Шангот решил, что, очевидно, причина тому — высокое положение его хозяина в иерархии Черного города.

Князь джегга внимательно оглядел рохала. Одет тот был не так просто, как остальные рабы, носившие лишь простые кожаные портупеи. За его спиной развевался просторный зеленый плащ, а на изумрудно-зеленых ремнях лемурийскими знаками, которым Тонгор когда-то обучил Шангота и других своих телохранителей, было написано слово «Вуал». Имя это ничего не говорило Шанготу. Взявшись за рукоять кинжала, он подкрался поближе к выходу.

Когда раб приблизился, молодой воин шепотом позвал его, привлекая внимание так, чтобы не услышали стражники, стоявшие неподалеку.

Как он и ожидал, рохал остановился… повернулся в сторону подворотни. Шангот еще раз позвал его шепотом и шагнул вперед, так чтобы раб заметил его.

— Иди сюда! — позвал он тихо.

Будто робот, не имеющий возможности противиться приказу, могучий раб шагнул в тень арки и скрылся в тени.

Он не стал ни сопротивляться, ни кричать, когда Шангот набросился и пронзил его сердце кинжалом.

Князь быстро снял с трупа портупею и надел на себя, закрепил топор за спиной, скрыв его в складках плаща, а свои испорченные водой ремни нацепил на бездыханное тело. Затем он отволок труп через двор назад к люку, ведущему к подземной реке. Вокруг, к счастью, никого не оказалось. Лишь мгновение потребовалось сильному молодому рохалу для того, чтобы снова открыть люк, сбросить мертвое тело в темную воду и закрыть крышку.

После этого Шангот попытался придать своему лицу безжизненное выражение, чтобы не отличаться от остальных рабов его расы, и вышел на тускло освещенную улицу, пытаясь подражать механической походке рабов.

Теперь он собирался найти Тонгора, где бы ни прятали его хранители в своем лабиринте из черного стекла и мрачного камня. Если это вообще возможно…

Всю ночь Шангот ходил по улицам Заара. Люди, которых он встречал, не обращали на него внимания, и если замечали вообще, то только, как решил воин, из уважения к рангу его хозяина — кем бы ни был этот Вуал!

Хотя рохал много бродил по городу, стоял рядом с группами горожан, пытаясь подслушать их беседу, узнал он о повелителе Запада очень мало. Некоторые жители города со злорадством в голосе обсуждали поимку Тонгора Великого, но ни один подслушанный разговор не подсказал Шанготу, где искать господина и друга. Много раз кочевник жалел, что не может завести с людьми непринужденный, невинный разговор и спросить, как бы случайно, не знают ли они о том, где содержат пойманного варвара. Каждый раз, когда эта мысль приходила ему в голову, что-то удерживало его — какое-то интуитивное чувство подсказывало, что рабы-рохалы в пределах нависающих стен Заара не имеют права говорить!

Если не считать отсутствия информации о том, где держат Тонгора, трюк Шангота с переодеванием прошел превосходно.

Никто не удивлялся тому, что он расхаживает по городским улицам и площадям, никто не пытался преградить ему путь или подойти с расспросами.

Но вдруг все изменилось. Перед самым рассветом сквозь окруженную колоннадой арку, рядом с которой бродил Шангот, на быстрых кротерах проскакал отряд стражников. Князь джегга был потрясен: они носили одежду того же изумрудного цвета, что и его портупея, и таинственное слово или имя «Вуал» было вышито у них на капюшонах и на груди их просторных одежд.

Воины потрясали черными жезлами, каждый из которых был увенчан когтистой птичьей лапой, сжимающей мерцающий таинственный кристалл. Шангот видел такие жезлы в руках злых шаманов своего народа еще до того, как отец его, великий вождь Джомдат, изгнал мерзких колдунов. Князь джегга помнил, что легкого касания этого безобидного на вид кристалла достаточно для того, чтобы парализовать человека на несколько часов.

Он надеялся, что стражники проедут мимо, не обращая на него внимания. Но Тиандра явно отвернулась от него.

Один из всадников, заметив Шангота, осадил свою рептилию и крикнул своим спутникам:

— Эй! Вот он. Фантар, посади пустоголового на своего кротера… живее!

Стражники на рептилиях окружили воина. По-прежнему копируя выражение лица и механическую походку других рабов, рохал попытался уйти. Не получилось. Один из стражников схватил князя за руку и велел остановиться.

— Стоять! Повелитель Вуал нуждается в тебе… Где ты пропадал столько часов, ты, дурак безмозглый? Мы прочесываем улицы с самого Часа Кота!

Шангот замер, не смея взглянуть на обратившегося к нему человека и благоразумно решив не отвечать.

Другой стражник расхохотался.

— Ты же знаешь, что они не умеют разговаривать, Ченгту.

Давай затащим этого ходячего мертвеца на кротера и отправимся… возможно, я еще успею поспать часик до рассвета!

Не решаясь оказывать сопротивления, окруженный стражниками, Шангот позволил затащить себя в седло шипящего кротера и поехал по городу в сопровождении стражников. Он не имел ни малейшего понятия ни о том, куда его везут, ни о том, за кого его приняли.

Он только сознавал, что каждый шаг теперь уводил его все дальше и дальше от его господина.

Очевидно, его взяли в плен и теперь везут туда, откуда он не сможет вырваться и помочь Тонгору. Однако он не решался сделать что-то, чего не делают рабы Заара. Он молча ехал, словно бык на бойню, и в своем отчаянии не понимал, что уже вступил на путь, который приведет его к великому подвигу…

Над угрюмыми зиккуратами Черного города Заара медленно загоралась заря.

Глава 16

ТОНГОР В БЕЗВЫХОДНОМ ПОЛОЖЕНИИ

Тонгор, закованный в цепи, пред мрачным судом стоит,

А в центре зала на троне верховный хранитель сидит.

Где-то в степи замирает эхо далеких гор…

И вот Марданакс произносит чудовищный свой приговор.

Сага о Тонгоре, XVII, 25

Тонгор и колдун остановились перед гигантскими позолоченными дверями с замысловатым узором, напоминающем языки адского пламени. Один из стражников подошел к висящему на серебряной цепи огромному нефритовому диску. Он ударил в центр диска, и раздался гулкий звон. В скрытых тенями углах загудело эхо.

Массивные двери начали медленно отворяться… и Тонгор оказался на пороге громадного Зала Девяти тронов. Нахмурившись, он шагнул в просторное, гулкое темное помещение. Двери захлопнулись за его спиной со зловещим грохотом, будто удар колокола судьбы.

Валькар оказался в полной темноте.

Вдруг из центрального колодца вырвался фонтан огня. Из неведомых глубин с ревом взметнулся огромный язык алого пламени, разукрасив стены круглого зала колоннами девяти пляшущих тенями высоких тронов.

Гигантские тени поползли по выгнутым стенам за девятью тронами, на которых искусно были нарисованы фрески, изображающие чудовищных демонов. Какое-то время валькар разглядывал изображения могучих служителей Хаоса и Древней Ночи — повелителей черного ада, таких, как ужасный Гаморий и Зафар Красный, Фурфур, появляющийся перед смертными в образе харта с огненным хвостом, и темный Кхил. Здесь были чудовищный Салеос, который ездит верхом на крокодрилле, Ситри с головой леопарда и крыльями грифона и Ведет, всадник, сидящий на белом коне. Перед глазами возникали образы незабываемого кошмара, написанные на стенах с невероятным мастерством: краски пылали и, казалось, выжигали глаза!

Теперь, по мере того как фонтан, разбрызгивая искры, поднимался все выше, алый свет залил все помещение. Стражники провели Тонгора в центр гулкого зала и поставили его рядом с огненным колодцем. И там они оставили валькара, исчезнув в тени. Тонгор огляделся, осмотрел огромные троны из разноцветного камня, стоящие каждый на собственном возвышении из полированного мрамора, и огромные фрески с изображением злобно оскалившихся демонов. Сыромятная кожа заскрипела, когда пленник попробовал крепость ремней, стянувших его запястья.

Затем со стороны золоченых дверей донесся зловещий звон нефритового гонга.

И повелители Заара начали один за другим занимать свои места на тронах…

Трон из пурпурной яшмы занял дряблый Питуматон, разодетый в роскошный бархат и лавандовый шелк. Воинственный Малдрут, гордо вышагивая в красном плаще и латах, с саркастической улыбкой на красивом смуглом лице, подошел к трону из сверкающего алого хрусталя. Тихий Сарганет Нульдский уселся на трон из серого гранита, откуда принялся пялиться своими бесцветными глазами на мужественную фигуру плененного Тонгора. Явился тощий, похожий на мумию Ксот-Череп, тело которого было завернуто в ткань цвета индиго. Ядовито-зеленые глаза Великого Черного хранителя Марданакса торжествующе сверкали сквозь прорези в маске. Он занял свое место на самом высоком троне черного мрамора. Последним появился Вуал-Мозг, чье щуплое, иссохшее, детское тельце внес на руках раб-рохал.

И когда зомби осторожно клал своего хозяина на огромный трон из сверкающего зеленого нефрита, колдун злобно взирал маленькими черными глазками на молча стоящего валькара.

Раб отступил и встал за спинкой зеленого трона, а заарские колдуны устремили свои взгляды на Тонгора, который очутился один, без друзей, в самом логове неприятеля, окруженный со всех сторон своими величайшими врагами.

Мрачным тоном Марданакс принялся перечислять преступления, в которых обвинялся Тонгор. Он рассказал о том, как валькар — искатель приключений — разрушил их тщательно подготовленный заговор против девяти городов Запада. О том, как он уничтожил их братьев-хранителей, приверженцев культа Слидита — Бога Крови, и Ямата — Бога Огня. О том, что ордена этих хранителей были изгнаны из Тсаргола, Алого города, и Патанги, города Огня, и вынуждены теперь скитаться, не имея крова. Он поведал грозным голосом, что их брат, повелитель Талаба Истребитель, король магии, встретил унизительную смерть, когда Тонгор разорвал кольцо осады Патанги и изгнал армии Турдиса и Шембиса. Рассказал он и как другой их брат, повелитель Адаманкус, король магии, был побежден и погиб в объятиях им же вызванного демона, когда Тонгор разрушил стены заколдованной крепости, чтобы спасти королеву Соомию и Шангота, князя племени кочевников джегга. Он поведал и о том, как племя зодак было разбито железными легионами союзника Тонгора, Джомдата, что правит теперь на большей части рохальских равнин.

Тонгор понимал, что единственным приговором, который может вынести этот трибунал колдунов после столь длинной обвинительной речи, будет смерть.

И, несомненно, учитывая ненависть, какую питают к нему черные колдуны Заара, казнь будет долгой и изощренной.

Но пока валькар неподвижно стоял, молча и презрительно глядя на своих врагов, в груди его разгоралась искра надежды.

Ему потребовалось задействовать всю свою силу, чтобы сохранить на лице бесстрастную холодную маску. Он чуть было не вскрикнул от неожиданности, когда увидел рохала, несущего на руках щуплое тело Вуала-Мозга, — рохала-зомби, в котором он узнал своего лучшего друга Шангота, князя племени джегга!

Каким образом сын Джомдата оказался в городе некромантии и зла, Тонгор никак не мог понять.

Последний раз валькар видел друга, когда воины Зартома Грозного поймали его в ловушку у холмов кристаллов грома.

Тогда Шангот успел укрыться на корме корабля Тонгора… а затем невидимые воины-кочевники зодак схватили сарка и уволокли в развалины древнего Иба, города Червя.

Это произошло много дней тому назад, далеко на севере. Как Шангот преодолел такое расстояние — и зачем? Он хочет попытаться спасти повелителя Запада? На сердце у Тонгора потеплело. Ему хорошо известна преданность своего друга, князя племени джегга. Другого объяснения валькар найти не мог. Однако один страшный вопрос продолжал звучать у него в мозгу, и Тонгор едва не содрогался, глядя на неподвижную фигуру Шангота, стоящего скрестив руки на могучей груди и тупо глядящего перед собой безжизненным взглядом.

Неужели эти злодеи уничтожили своим злым колдовством ум и волю князя кочевников, превратили его в бездушного робота, подобно всем остальным своим рабам — ходячим мертвецам?

Решение суда, когда наконец настало время его произнести, было именно таким, как Тонгор и ожидал. Повелитель Марданакс, сидящий на черном мраморном троне, закончил долгую злорадную обвинительную речь, и колдуны вынесли приговор.

— Остается лишь избрать вид наказания, — сказал Черный хранитель, и все маги зашевелились, предвкушая удовольствие. — Вы, вероятно, помните, о братья, что я предложил провести определенный… эксперимент… на нашем последнем Совете несколько дней тому назад? — Он выдержал долгую паузу и, ухмыляясь, поглядел на Тонгора. Валькар по-прежнему стоял молча. Его лицо напоминало бронзовую маску. — Эксперимент, названный в девяти книгах Тьмы… ритуалом превращения души человека в раба Хаоса.

Тонгор не понял значения этого названия, но от демонической ухмылки и радостного тона Великого хранителя волосы зашевелились на голове валькара. Он оставался спокойным, словно слова колдуна совсем не касались вопроса его судьбы.

Если семь колдунов Черного города надеются сломить его дух, поставить его на колени и заставить ползать перед их тронами, они ничего не добьются! Тонгор был неколебим, словно гранитная статуя, выражая всем своим видом крайнее презрение.

— С тех пор, братья мои, — продолжил Марданакс шелковым, мурлыкающим тоном, — я глубже изучил процедуру проведения этого ритуала. Хотите ли вы услышать об этом подробнее?

— Да, о Старший брат! — ответили все вполголоса.

— Никогда еще за семь тысяч лет нашего господства не пытались мы провести этот ритуал. Но скоро мы исполним его… очень скоро!

На лице Тонгора по-прежнему не дрогнул ни один мускул.

Марданакс рассмеялся.

— Я восхищаюсь твоей храбростью перед лицом неизвестности! Но, скорее всего, причина тому — твое невежество, а не отвага. Вероятно, мне следует простыми словами объяснить, в чем именно заключается наказание. Попытаюсь. Во время этого ритуала в храм Черных Богов вызываются в материальной форме повелители Хаоса. При помощи могучих заклинаний из твоего тела будет вырвана душа и скормлена мрачным богам… Это обречет твою бессмертную душу на бесконечное рабство у богов Зла, а твое тело, лишенное души, станет безмозглой игрушкой… жалким растением, не способным ни на разумные, ни на волевые поступки, но все же сохраняющее способность чувствовать боль. И оно действительно будет чувствовать боль, Тонгор, бесконечные годы, полные унижения, мук, зверского надругательства… Твое тело станет рабом в наших руках, а душа твоя попадет в рабство темных повелителей космического Зла! У тебя будет возможность осмыслить картину, описанную мной, в течение нескольких часов. Пока мы готовимся к ритуалу, ты будешь заперт в подземелье. Увести его.

Отдав приказ, Марданакс продолжил обсуждать предстоящую церемонию:

— Это очень важный ритуал. Карцисом — распорядителем действа — назначается повелитель Byал.

— Слушаюсь, Старший брат. Почту за большую честь…

— Зеленый брат, для проведения церемонии тебе понадобится защита самого сильного из всех амулетов — защита Великого Нейтрализатора. Возьми его и подготовь, напитав энергией.

— Иду, Старший брат, — тихо проговорил Вуал-Мозг, мысленно подзывая раба.

Стражники вывели Тонгора из зала через потайную дверь.

Валькар надеялся встретиться взглядом с безмолвным Шанготом, посмотреть, не ответит ли кочевник. Но воины вытолкали пленника, так и не дав ему этой возможности.

Дверь темницы, стальная плита с маленьким зарешеченным окошечком, захлопнулась. Стражники заменили сыромятные ремни, связывавшие Тонгору руки, на железные кандалы и приковали их цепью к массивному бронзовому кольцу, вделанному в стену. Когда эхо от грохота захлопнувшейся двери затихло, валькар остался один в темноте и тишине, которую нарушал лишь звон падающих капель воды, просачивающейся откуда-то сверху. Да еще пищали и шуршали по углам унзы — бесшерстные, питающиеся падалью грызуны. В мозгу пленника снова и снова эхом отдавалась одна фраза: «Ритуал превращения души человека в раба Хаоса».

Злобный разум, правящий мрачным городом Зааром, верно. оценил Тонгора. Угрозы физических мучений никогда не смогут сорвать крика с его губ или вызвать отчаяние в храбром сердце воина.

Но такая пытка превосходит все мыслимые муки плоти… мучение души, которая вынуждена служить врагам. И даже Тонгор Великий содрогнулся при этой мысли. Она не давала ему покоя в течение долгих часов, пока он лежал один, закованный в цепи, в холодной темнице, где с потолка капала вода, а в темных углах пищали грызуны.

Глава 17

ГОЛОС ДРУГА

Когда лучезарные звезды положенный сделают шаг

И образуют на небе древний магический знак —

Знак небывалой силы! — так говорят письмена…

Душа молодого героя сгинуть навеки должна!

Сага о Тонгоре, XVII, 26

Каменная темница была сырой, холодной и влажной, ее стены покрывала слизь. Где-то постоянно капала вода — монотонный, раздражающий звук. До Тонгора доносился писк и шорох невидимых существ — маленькие коготки скребли о камни. Унзы постепенно наглели, подбираясь все ближе, и валькар крепко сжал зубы. Он слышал рассказы о том, как на узников набрасывалась пищащая орда отвратительных красноглазых грызунов. Жертвы оказывались сожраны заживо этими голодными обитателями подземелий, обглоданные кости сгнивали среди ржавых цепей, забытые в темницах.

Тонгору оставалось только завидовать такой смерти. Но Черные колдуны Заара не позволят ему умереть так просто.

Он думал о том, когда же его наконец казнят. Марданакс ничего не сказал о том, сколько времени понадобится колдунам на подготовку ритуала и когда они приведут в исполнение чудовищный приговор.

Здесь, в темноте, прислонившись спиной к сырому холодному камню, прислушиваясь к монотонному звону капель, Тонгор почти забыл о том, каков на вкус свежий воздух и как выглядит чистое небо. Мысли его начали блуждать, и, несмотря на холод, вонь и неудобство, причиняемое цепями, валькар сначала задремал, а потом уснул. Засыпая, он вспоминал о своей супруге, темноглазой королеве, и о своем сыне. Он пытался представить себе, что близкие делают в это время, вспоминают ли о нем.

Еще Тонгор думал о своей родине, лежащей далеко на севере, которую он уже так долго не видел. Перед ним вставало лицо его отца, Тумитара из племени Черного Ястреба… его могучее бронзовое тело, закутанное в меха. Повелитель Патанги вспоминал, как отец сражался с длиннохвостыми ледниковыми волками, оглашая воздух боевым кличем, вспоминал его черную, покрытую инеем бороду… Видел смеющиеся лица своих братьев… и спокойное красивое лицо своей матери.

Валькар вспоминал о той войне, когда племя Белого Медведя хлынуло в заснеженную тундру и захватило места рыбной ловли. Жестокой была битва, где валькары сражались с врагами копьями с каменными наконечниками и бронзовыми топорами.

От алого восхода до багрового заката бились они. Когда же все кончилось, в живых из валькаров остался лишь Тонгор… тяжело дышащий, изможденный, покрытый кровью, окруженный десятками мертвых врагов.

В той страшной битве погибли и отец, и все его храбрые братья… Погибли, оставив Тонгора одного во враждебном мире, пятнадцатилетнего мальчика без родственников и друзей. Он похоронил там всю свою семью, выкопав в мерзлой земле сломанным топором яму и навалив кучу камней, чтобы волки не раскопали могилы. Потом Тонгор подобрал огромный меч — Саркозан, принадлежавший его отцу, а до этого отцу отца и так далее вплоть до могучего героя Валька Черного Ястреба, седьмого сына Тангарта из Немедиса, основателя племени валькаров на суровом севере… Взяв меч, мальчик отправился странствовать по миру, полному врагов, надеясь найти себе достойное место среди людей. Но сначала он отомстил…

Тонгор перебрался через ледяные перевалы гор Моммур и оказался в душных джунглях Ковии. Какое-то время он был грабителем и наемным убийцей в прекрасных молодых городах Юга. Затем ему вынесли приговор, и он трудился на галерах Шембиса, но однажды ночью разорвал цепи, задушил жестокого надсмотрщика, от плетки которого на спине Тонгора появились длинные шрамы, и возглавил восстание рабов. Восставшие захватили судно, на котором отбывали наказание, посадили на весла команду и стражников и уплыли в открытое море. Бывшие рабы стали вести свободную жизнь, занимаясь пиратством.

В течение пяти лет Тонгор был известен как Черный Ястреб, предводитель морских бродяг. Валькар бороздил моря, грабил купеческие галеры, сжигал их и всякий раз уплывал назад в Таракус, город пиратов, чтобы без меры пить красное вино и расхаживать в награбленных украшениях по узким улочкам жестокого, буйного королевства морских разбойников… Это были хорошие дни, полные золота и славы, яростных битв и дерзких приключений!

Вспомнил Тонгор и о том, как главари пиратского братства обратились против него, когда он убил их предводителя во время дуэли, длившейся целый час на скользком причале, освещенном факелами. Чистая, простая душа варвара противилась садистской жестокости пыток, при помощи которых пиратский вожак добывал сведения у пленных моряков… И Тонгор убил его. Морские разбойники вынудили валькара бежать и преследовали его на своих кораблях: за ним устремилась половина Таракуса. Валькар проплыл мимо Птарты и оказался в порту Зангабала. Здесь, чтобы выжить, он воровал. Здесь обрел друга.

Им стал молодой зангабальский воин Элд Турмис, убедивший Тонгора оставить воровское ремесло. Вместе они переправились через залив и прибыли в Турдис, где железная сила и военная сноровка позволили валькару получить место наемника.

Семь месяцев он вместе с другими воинами четвертой когорты сражался за Фала Турила, безумного сарка Турдиса. Но опять варварское представление о чести не позволило ему занять достойное место среди цивилизованных людей. Когда один разодетый в шелка изнеженный дворянин отказался платить проигранные на скачках деньги, Тонгор тут же окунул его в огромный бронзовый чан с вином, а затем пропорол ему живот своим мечом. И снова северянину пришлось бежать, и снова за ним гналось полгорода, так как убитый дворянин был не только представителем знатного рода, наследником высокого титула и большого состояния, а являлся еще и командиром отряда, где служил Тонгор!

Так началась цепь приключений, в результате которых нищий варвар из покрытых льдами северных земель вместе с женщиной, которую любил, занял самый высокий трон на Западе.

Если чему и научился Тонгор во время своего пребывания в пышных городах, так это тому, что простой кодекс чести валькаров благороднее и честнее, чем законы так называемой цивилизации, где прихоти разодетого дурака, если у него есть земли и титул, могут перевесить разум, благородство, доблесть и честь.

Тонгор поежился, потянулся и зевнул. Потом он заорал так, что все унзы разбежались и попрятались.

— Тюремщик! Эй, тюремщик! Горм тебя побери, ты хочешь, чтобы воин подох с голоду в этой дыре? Принеси поесть!

Наконец на его крики явился заспанный толстый тюремщик и, вытаращив глаза, сквозь окошечко поглядел на валькара.

Толстяку доводилось слышать от несчастных, запертых в темнице, мольбы о пощаде, но никто никогда не требовал, чтоб его накормили.

— Поесть? — удивленно спросил тюремщик. — Ты, должно быть, сошел с ума от страха. Ты что, забыл о предстоящем ритуале жертвоприношения?

Тонгор засмеялся.

— Человек умирает лишь однажды, дружище. Я могу погибнуть с голоду, не дождавшись ритуала. Боги! Уже много дней прошло, даже не могу сосчитать сколько, с тех пор как я нормально ел. Неси немедленно!

Требование возымело результат. Толстый глупый тюремщик торопливо зашаркал прочь в темноту и вскоре вернулся с огромной деревянной миской горячей похлебки, куском черствого черного хлеба и кувшином кислого красного вина. Это едва ли походило на изысканные блюда, к которым Тонгор привык в своем королевстве, но голодному человеку мало дела до кулинарных ухищрений. Пока толстяк глядел разинув рот, валькар принялся за еду. Он опустошил кувшин вина и миску похлебки с аппетитом, которого едва ли можно было ожидать у человека, приговоренного к смерти на алтарях Хаоса… к тому же заключенный потребовал добавки!

Через несколько часов (или дней? — Тонгор потерял всякое представление о времени в этом темном подземелье) валькара разбудил неожиданный звук. Шорох кожаных сапог, ступающих по камням перед дверью камеры!

Тонгор насторожился. Это не дряхлый тюремщик, который шаркает и звенит ключами. Нет. Это крадущиеся, осторожные шаги — шаги того, кто не хочет, чтобы его услышали.

На широких бронзовых плечах варвара вздулись мускулы.

О Горм! Как ужасно быть прикованным, беспомощным, словно, животное в клетке! Освободиться от цепей, прижаться спиной к сырой каменной стене, держа в руке добрый меч, — и пусть явятся эти служители дьяволов и возьмут его для своего мерзкого ритуала! Если только посмеют!

В зарешеченном окошечке камеры показалось лицо. Всего лишь темный силуэт на фоне мрака. Тонгор напряг зрение, пытаясь разглядеть черты… Кто же это может быть?..

— Это я, Шангот.

— Шангот! — Валькар едва ли не прокричал это имя, но затем быстро, понизив голос, произнес:

— Горм, я думал, эти черные дьяволы поработали над тобой и превратили в безмозглого раба!

Синекожий великан улыбнулся.

— Нет, господин, я все еще в своем уме. И здесь я благодаря необъяснимой причуде Тиандры.

Очень быстро и кратко князь джегга описал все, что произошло с ним в последние дни. Как он проник в город по подземной реке, как убил рохала-зомби и взял его одежду и как его приняли за раба Вуала-Мозга.

— Этот карлик ни разу не снизошел до того, чтобы посмотреть рабу в лицо, так как для господ Заара мы низшие существа, всего лишь животные, — объяснил Шангот, — поэтому, когда посланные им стражники отыскали меня и привели к нему, я, не вызывая подозрений, смог взять на себя обязанности убитого мною рохала. Это удача, что процесс разрушения сознания превращает рабов в бездумных зомби, иначе я тотчас бы себя выдал!

А раз все распоряжения рабу-зомби надо каждый раз отдавать заново, меня не разоблачили.

— Слава богам, что ты здесь! — проговорил Тонгор. — В этом проклятом месте друзья могут пригодиться.

— Да. — Князь джегга грустно кивнул. — Если бы ты знал, как я удивился, когда принес карлика в Зал Девяти… и увидел тебя, господин! Боги, я чуть не уронил этого головастика! И я боялся, что ты выдашь меня — вздрогнешь, узнав.

— Я действительно пытался привлечь твое внимание. А когда не смог этого сделать, решил, что они действительно лишили тебя разума. Но ты здесь, освободи меня.

Шангот оглядел дверь, затем грустно покачал головой.

— Нет, даже моя сила здесь бесполезна. Дверь заперта при помощи черного колдовства, и никто на свете не откроет ее без ключа. Но выслушай меня. Я могу ходить где угодно, так как любой заарец узнает по знакам на одежде, что я раб Мозга, и думает, что я выполняю приказ своего хозяина. Благодаря этому мне удалось найти твою камеру. И поскольку я должен таскать на руках это щуплое чудовище всюду, куда только оно ни пожелает, мне удалось присутствовать на Советах и слышать разговоры колдунов. Жертвоприношение… намечено на завтра.

Завтра…

— Час установлен при помощи астрологических вычислений, — продолжал рассказывать Шангот шепотом, — Одно важное созвездие, звезды которого были далеко разбросаны до этого друг от друга и очень долго бродили по небу, сейчас образует какой-то могучий символ, знак кощунственного ритуала, во время которого они хотят вырвать из тебя душу и отдать ее Богам Хаоса. Но хотя я и не могу открыть этой двери и освободить тебя, у меня есть план. План отчаянный, но больше ничего не остается…

Тонгор придвинулся ближе к зарешеченному окошечку и приготовился слушать. План был прост. Он также был очень рискованным, почти самоубийственным, но что могут сделать два человека против целого королевства врагов, кроме как довериться удаче? Тонгор согласился.

Подбодрив друга, рохал направился прочь, стараясь двигаться бесшумно. А валькар остался в одиночестве обдумывать последние слова, произнесенные кочевником, — слова, заключающие всю жизненную философию Тонгора: «Не теряй надежды!»

Глава 18

ЧЕРНЫЕ АЛТАРИ ХАОСА

Для Черного города смерти час роковой настает,

И от возмездия Неба ничто Заар не спасет.

Тонгор порвал свои цепи и с обнаженным мечом

Свободный стоит пред врагами, с адом — к лицу лицом!

Сага о Тонгоре. XVII, 27

В храме Богов Хаоса был огромный зал из черного мрамора, где титанические колонны, подобные окаменевшим секвойям, поддерживали на высоте в девяносто ярдов величественный свод из алого хрусталя. Вдоль круглых стен ступенями поднимались ряды каменных скамей, образуя амфитеатр. Там в ожидании представления восседали сотни заарских жрецов, собравшихся для того, чтобы наблюдать, как Тонгора принесут в жертву.

На полу в середине амфитеатра стоял колоссальный идол, напоминающий зловещего гиганта, застывшего и окаменевшего. Это был атлант невероятных пропорций, на плечах которого сидело целых три головы.

Вокруг трехголового идола Хаоса стоял ряд разноцветных тронов, а между расставленных ног каменного гиганта находился куб черного мрамора в десять футов высотой, блестящий в свете масляных ламп.

На этом мраморном постаменте стоял Тонгор. Руки его были прикованы золотыми цепями к ребрам куба.

Час жертвоприношения пробил!

Зазвенели бронзовые колокола, и трубы завыли как гарпии.

Один за другим повелители Заара начали занимать свои места на тронах.

Слюнявый жирный Питуматон в пурпуре. Сарганет Нульдский в неброском сером. Дерзкий чернобородый Малдрут в ярком алом одеянии. Тощий Ксот-Череп с горящим взглядом фанатика, укутанный в синюю материю. Могущественный Марданакс в черной маске и такого же цвета одежде.

И Вуал-Мозг, чью разодетую голову, украшенную изумрудно-зеленым, нес на могучих руках не раб-рохал, а князь Шангот из племени джегга.

Со стороны каменных скамей послышалось мрачное монотонное песнопение. Оно становилось то тише, то громче, голоса гудели, словно бурное море. Ритуал начался…

Сейчас все решится.

Сработает ли отчаянный план Шангота?

День и ночь этот вопрос не давал Тонгору покоя. Скоро… очень скоро он узнает ответ.

Честь играть главную роль в проведении церемонии была предоставлена повелителю Вуалу. По команде хозяина могучий раб-рохал перенес его с трона к огромной кафедре, установленной перед кубическим алтарем, к которому приковали Тонгора.

Положив уродливое тело Зеленого колдуна на каменное возвышение, могучий раб отступил назад и встал за спиной Вуала, сложив руки на груди.

Вуал приготовился. Все затаили дыхание. Поскольку Вуал-Мозг выполнял обязанности карциса, его сознание должно было служить посредником, который передаст призыв собравшихся на жертвоприношение Богам Хаоса. Его мысленный приказ полетит далеко-далеко, в темные неведомые глубины космоса… дальше звезд… проникнет сквозь оболочку трехмерной Вселенной, напоминающей гигантскую сферу… и отправится дальше и дальше в таинственные глубины бескрайнего королевства Хаоса, вечно бьющегося о Стену Творения.

На пюпитре перед карликом лежала громадная книга, запечатанная девятью печатями червонного золота со вставленными в них мерцающими ситурлами.

Когда колдун произнес магическое слово, печати распались и огромный фолиант раскрылся перед карцисом.

Страницы громадной книги были сделаны не из бумаги или пергамента, папируса или кожи, а из блестящей фольги какого-то неизвестного нержавеющего металла. Любой другой материал не выдержал бы силы написанных на нем заклинаний. С того места, где стоял Тонгор, были видны сложные фигуры, вытравленные на блестящих страницах разноцветными чернилами: алыми, темно-синими, черными и едко-желтыми. Более того — магические символы светились! Сам воздух вокруг металлической книги пульсировал и гудел, словно сила заклинаний, заключенных в ней, была столь велика, что удерживать заклятия на страницах удавалось лишь с великим трудом.

Тонгор узнал эту книгу и ее древние символы, так как видел подобный фолиант в крепости Адаманкуса.

Но теперь перед ним оказался сам «Сардатмазар»— волшебная книга, созданная полмиллиона лет назад в далекой таинственной земле Гиперборее, задолго до того, как первого человека вылепили из земного праха.

И карцис, положив руки на страницы, заговорил писклявым срывающимся голоском:

— Я, Вуал, король магии, повелитель Заара, магистр Девяти наук, призываю тебя, о Триединый Правитель Хаоса, тайным ужасным именем Ядо-Теймангозот. Именем, пред которым трепещут стихии: сотрясается воздух, дрожит земля, отступает вода, гаснет огонь земной и небесный, и вся армия духов земли, неба и ада бежит! Сойди к нам, нерожденный, силой Паумачи, Анафексатиона, Хелиорема, Примеуматона! Приди, зову и умоляю тебя, ради бездны мучений, ради реки Огня и реки Крови, ради самой непостижимой и жуткой Печати Триединого Хаоса, зову тебя! Батол, движущийся к Солузену. Абреор, снисходящий на Ледриона. Марфас, повелевающий Шаксофаром!

По мере того как повелитель Вуал произносил заклинание, голос его начал странным образом меняться — обретать более глубокий тембр, набирать силу, становиться властным. За спиной карлика-колдуна на каменных скамьях жрецы раскачивались в такт его словам и монотонно пели в унисон. Тонгор чувствовал, как по рукам, ногам и шее его от жуткого предчувствия бегут мурашки. Чудилось, что огромный сводчатый зал наполняется невидимыми, неощутимыми потоками, исходящими от тысяч жрецов. Сила разума семи колдунов соединила их энергию, карцист, возглавляющий ритуал, направил ее… Сам воздух, казалось, гудел электрическим напряжением, когда мощный луч мысленной энергии устремился от земли в таинственную точку, расположенную по ту сторону звезд…

— Приди, приди, более великий, чем Боги… Приди, заклинаю могучим, всесильным именем Токтах Таваронак. Услышав это имя, в страхе сжимаются души умерших, и замирают сердца живых, и трепещут вечные силы! Сойди на меня, о король ночи и ужаса, ради могущества Абимеша, Зио, Аблутора, Балдактиенса, приди, призываю Тебя руной Ко и знаком Ягт, приди ради всесокрушающей силы Ириона, Оразима, Сургата, Надамиэля, приди ради звезды Иримид и Девятигранной печати…

Ради Черного монолита и Алого озера вызываю тебя! Матон, свяжи Руакса. Загарта, набросься на Фосара. Раум, следуй за Алетом. Фатси, покорись Яриату!

Теперь голос Вуала достиг нечеловеческой глубины и мощи, словно бледными растянутыми губами колдуна говорили тысячи людей. Монотонный речитатив становился все громче. Отупляющий грохот волнами накатывался на Тонгора и подтачивал рассудок и самообладание валькара, как океанские волны постепенно разрушают мощную дамбу.

— ..Приди ради Слов Тагла, Армисор, Залай, Гуатц, Гутор, Тзафниэль… Приди, мы ждем тебя, повелитель десяти миллионов эонов… Кхил, призови Фримоста. Акорий, справься с Аксекоар.

Алаостер, справься с Иототом… Приди! Приди! Приди! Приди!

И вдруг Тонгор увидел чудо.

Высоко над головой, там, где лучи пробивались сквозь алый дымчатый хрусталь свода и снова растворялись в полумраке, там, где воздух бурлил и гудел от силы сознания, начала сгущаться темнота и образовалась воронка, черная, как смерть, холодная, как пространство между мирами.

Ледяное дыхание ветра, вечно дующего меж звезд, коснулось Тонгора, заморозив его до костей. А бурлящая воронка тьмы росла, росла, росла, становясь все более осязаемой. Она постепенно спускалась к тому месту, где стоял прикованный валькар. Вот тогда Шангот и ударил.

Из-под просторного зеленого плаща он выхватил огромный боевой топор, взмахнул им и срубил с тоненькой шейки раздутую голову Вуала — будто срезал с ветки гнилой плод!

Глаза колдуна все еще горели, рот все еще спазматически двигался, но сама отвратительная уродливая голова покатилась к подножию черного трона, на котором замер Марданакс… Покатилась и шмякнулась, как кусок мяса, о мраморную ступень!

Разбрызгивая липкую бледную кровь из обрубка шеи, тщедушное тельце свалилось с кафедры перед огненной волшебной книгой, подергалось и замерло навсегда.

Монотонное пение прервалось, будто по тысяче глоток одновременно провели бритвой. Повисла напряженная тишина.

С грозным боевым кличем племени джегга Шангот одним прыжком вскочил на мраморный алтарь, где стоял Тонгор. Снова просвистел топор, и цепи, будто бубенцы, зазвенели, покатившись по черному мрамору. Лезвие топора рассекало их, словно они были из бумаги.

Тонгор свободен!

С воплем повелитель Запада поймал переброшенный ему князем джегга меч — большой меч валькаров, который Марданакс отобрал у Тонгора, когда пленил его! Шангот разыскал меч во время своих блужданий по цитадели Заара и принес оружие в храм, спрятав под плащом.

Теперь, с мечом в правой руке, сарк сарков чувствовал, что в состоянии сразиться с самими богами Тьмы.

Марданакс поднялся во весь рост и вытянул в сторону Шангота свой жезл. Восьмифутовый воин с криком бросился на колдуна, но с конца жезла вырвался зеленый луч и окружил тело рохала мерцающим нимбом.

Синекожий гигант замер, словно каменная статуя.

Стоя на алтаре, Тонгор приготовился к последней битве. Он напряг мышцы могучих ног, собираясь прыгнуть к черному трону, но внезапно ощутил, что его удерживает на месте странная сила, почувствовал электрическое покалывание по всему телу, будто прикосновение холодного щупальца, протянувшегося к нему из черного водоворота над головой.

Чье-то ледяное прикосновение парализовало его, не давая двигаться. Холод сковал разум, притупил сознание, лишил тело сил… Тонгору казалось, что злые руки сжали его душу!

Долго, бесконечно долго длилась эта немая сцена.

Марданакс, стоящий у трона с магическим жезлом… Шангот-мститель, застывший в зеленой сияющей сфере… Тонгор, парализованный черным облаком, что нависло над ним и готовилось всосать в себя его бессмертную душу…

И вдруг Марданакс не выдержал.

Жезл заколебался, выпал и покатился по каменному полу.

Великий Черный хранитель тяжело рухнул на свой трон, будто от напряжения, требовавшегося для поддержания зеленого парализующего луча, не выдержал какой-то таинственный внутренний источник энергии колдуна.

Шангот вновь обрел силы и, оглядевшись, мгновенно оценил ситуацию. Он бросился на помощь Тонгору, ломая голову, как противостоять Темной силе из черной воронки, захватившей валькара.

И вдруг взгляд рохала упал на блестящий зеленый талисман, все еще висевший на обрубке шеи Вуала. Тут же молодой воин вспомнил слова, подслушанные им во время Совета семи:

«Зеленый брат, для проведения церемонии тебе понадобится защита самого сильного из всех амулетов — защита Великого Нейтрализатора».

Кочевник сорвал талисман и перебросил его Тонгору.

Талисман ударился о вытянутую руку валькара, и его цепочка обмоталась вокруг запястья северянина!

Словно теплое дыхание весны среди зимнего холода, прикосновение талисмана вернуло Тонгору подвижность. Все еще онемевшей рукой он схватил амулет и надел цепочку на шею так, что Великий Нейтрализатор повис напротив сердца.

Оцепенение оставило Тонгора. Он окликнул Шангота, и синекожий гигант ринулся на троны, кровожадно размахивая топором. Могущественные колдуны все еще сидели неподвижно, охваченные ужасом. Первым умер Ксот-Череп. Голова его была рассечена надвое одним ударом. Шангот подскочил к следующему трону и опустил окровавленный топор на съежившегося, забившегося в угол сиденья Сарганета Нульдского, который пронзительно запищал, словно крыса в когтях у кошки, когда холодная сталь рассекла ему живот. Из его тела хлынула кровь…

Но черная спиральная воронка по-прежнему висела в воздухе над орущей, беснующейся толпой. По мере того как повелители Заара гибли один за другим, воронка темноты росла, словно питаясь смертью, увеличивалась и становилась все более осязаемой с каждым ударом окровавленного топора Шангота!

Разрываясь между необходимостью быть рядом с другом и требованием набиравшего силы черного водоворота, вызванного совместными усилиями колдунов Заара из глубин Хаоса, Тонгор пребывал в неподвижности.

Тут волокна тьмы начали оплетать его — холодные щупальца черноты, чьи ледяные прикосновения резали, как нож…

Валькара подняло в воздух, его затягивала воронка, перед ним зияла раскрытая пасть Хаоса!

Когда Тонгор стал терять сознание, а жизнь начала покидать его тело, он отчаянно воззвал:

— Горм, помоги мне! Горм! Горм…

Тьма поглотила валькара.

Глава 19

БИТВА БОГОВ

Призыв молодого героя услышали боги сквозь тьму,

И битвы небесной отзвук грозой разорвал тишину.

На стены морские Заара — за всю его подлость и ложь! —

Боги из туч громадных обрушили огненный дождь.

Сага о Тонгоре, XVII, 28

…И тут в темноте вспыхнул свет.

Тонгор начал медленно приходить в себя. Казалось, сознание освобождается от укутывавшего его тумана. Он неуверенно поднялся на колени и огляделся.

Кругом крики и беготня, жрецы в панике носились из стороны в сторону или застыли группами по двое или по трое с вытаращенными горящими глазами. Бледные, полные благоговения и ужаса, глядели они на что-то у себя над головой.

Тонгор взглянул наверх.

Над обезумевшей от страха толпой грозно возвышался Горм, Отец Звезд.

Титаническая, в сотню футов, фигура походила на колонну.

Суровый величественный воин смотрел на жалкие фигурки, снующие у него под ногами. Развевающаяся грива волос, длинная борода водопадом струится по груди. За спиной — огромные белые крылья. Его колоссальный торс с перекатывающимися гигантскими мускулами окутывали грозовые тучи, а вокруг величественной головы вспыхивали огненные молнии. Неземное великолепие… зрелище, наполнявшее благоговением любого смертного.

Когда Тонгор увидел языческого бога, кровь сильнее потекла по его жилам. У валькара закружилась голова, и он поднял большой меч, отдавая честь своему господину.

Перекрывая крики толпы, по залу разнесся голос валькара:

— Приветствую тебя, Отец богов и людей! Спасибо тебе, о Горм, за то, что ты не оставил меня в минуту великой беды!

И в глубине его сознания могучий голос медленно произнес:

«Приветствую тебя, сын Севера. В том сне я сказал тебе, что лишь в минуту великой опасности для вселенной могут боги действовать в мире людей… поэтому сейчас я пришел».

Тонгор посмотрел туда, где находился черный водоворот, у которого отняли добычу. Воронка висела над землей, плотная, как грозовая туча, холодная, как Северный полюс, бурля таинственными вихрями… Шангот снес голову повелителю Вуалу до окончания жуткого ритуала, и явившиеся из Хаоса силы не успели полностью обрести материальность в земном пространстве. Но, даже не до конца обретшие плоть, боги Хаоса узнали своего врага — одного из богов Сотворенного мира.

Черная воронка метнулась к Горму! Они встретились, и огромный зал затрясся от силы их столкновения. Пол вздыбился, каменные плиты раскололись. Люди пали ниц.

Словно чудовищная летучая мышь-вампир, сгусток темноты бросился к шее бога…

Мрачный зал залил ослепительный свет, будто под хрустальным куполом вдруг вспыхнуло полуденное солнце… С поднятых рук Горма сорвалось два пучка ослепительных молний, и на воронку тьмы огненным дождем хлынули потоки небесного огня.

Грохотал гром. Стены тряслись. Зал освещали вспышки молний. Бог Творения и повелитель Хаоса сошлись в грандиозной битве! Зрелище поражало воображение. Воздух гудел от разрядов неимоверной силы, которые выпускали друг в друга божества Неба и Ада. Мелькали молнии, зал осыпали искры. Серебряные лампы опрокинулись, и разлившееся масло вспыхнуло, усиливая общую неразбериху.

Тонгор заметил в мечущейся толпе своего друга Шангота, который сражался среди тронов. Валькар даже сквозь клубы дыма видел блеск бронзового топора рохала, которым тот пытался сдержать вооруженную массу разъяренных жрецов. Что же касается оставшихся в живых повелителей Заара, то они сидели парализованные ужасом на своих высоких тронах и следили за битвой богов.

Тонгор ринулся по разбитому полу на помощь своему товарищу. Огромный меч валькара наносил удары во все стороны.

Клинок потерял блеск, окрасившись кровью. Вскоре северянин прорубил себе дорогу к Шанготу, и двое воинов стали сражаться, стоя спина к спине, защищаясь от обезумевших хранителей.

Меч Тонгора крушил черепа и отсекал конечности. Каждый удар разбрасывал по воздуху фонтаны крови, казалось, шел алый дождь. На фоне рева и грохота битвы: криков нападающих, воплей раненых, хрипа умирающих и звона клинков — зазвучал глубокий голос валькара, запевшего старинную боевую песнь:

Крови горячей вино молодое

Горму-Отцу преподносит рука.

Девы войны — как гроза над землею.

Бой — словно песня стального клинка.

Глаза Тонгору затуманили ярость и жажда крови. Он сражался словно неутомимая машина. Его бронзовая рука крушила противников, черная грива волос развевалась за спиной, и над кровопролитной битвой гремела старинная боевая песнь.

Хранителей было очень много, но топор рохала и меч валькара косили ряды врагов.

Вдруг, совершенно неожиданно, вокруг больше не оказалось противников, только кучи мертвецов в черных одеяниях. Тонгор оперся о свой огромный меч, с трудом пытаясь отдышаться.

Но… но что с Великим хранителем?

Во время первой отчаянной атаки — казалось, это произошло много часов назад — Шангот из племени джегга зарубил трех повелителей Заара: Вуала-Мозга, Сарганета Нульдского и скелетоподобного Ксота. Но что случилось с остальными? Валькар обернулся, оглядел ряд тронов и увидел жирного одетого в пурпур Питуматона, развалившегося на огромном сиденье. Лицо колдуна было бледным как воск и неподвижным. Вероятно, и без того перегруженное сердце колдуна не выдержало ужаса битвы или, возможно, случайный колдовской разряд оборвал нить его жизни… Но как бы то ни было, Пурпурный колдун лежал мертвый.

А Алый хранитель Малдрут был жив. Он оправился от ужаса перед Гормом и теперь обратил свое внимание на Тонгора и Шангота, которые стояли среди гор трупов, тяжело переводя дыхание. Уголки губ колдуна изогнулись в ироничной улыбке, а черные глаза насмешливо и дерзко смотрели на валькара и князя племени джегга.

— Неплохо сражается милостивый государь с Запада! Приятно посмотреть… Но теперь у тебя будет совсем другой противник!

Тонгор без страха оглядел высокого, крепко сложенного Алого мага.

— Сталь валькаров прорубит красную одежду так же легко, как и черную, — прорычал он. — Иди сюда, красная заарская собака, и я докажу, что говорю правду — Не сомневаюсь в том, что ты говоришь правду, мой первобытный друг, — ответил Малдрут и ехидно улыбнулся. — Но простая схватка на мечах — это так… примитивно… так вульгарно. Мое искусство более редкое.

Колдун поднял руку, замерцал странный перстень, и вдруг ослепительная молния ударила прямо в лицо Тонгору. В кольцо из серебристо-зеленого металла был вставлен сверкающий кристалл — вездесущий ситурл. Черные колдуны Заара использовали эти волшебные камни для своих темных дел.

По почти обнаженному телу северянина пробежал озноб, будто его обдул холодный бриз, — пробежал и исчез. Какова бы ни была природа колдовского разряда, брошенного Малдрутом, он не подействовал на железного валькара. Тонгор поднял окровавленный меч и, хохоча, направил его на удивленного короля магии.

— Попробуй еще, красная собака! Простыми заклинаниями воина не остановить!

Перстень снова сверкнул. И снова. Если не считать быстро проходящего озноба, никакого воздействия талисман на Тонгора не оказывал. Каждую новую попытку колдуна валькар приветствовал взрывами хохота и все ближе подходил к чародею.

Это, вероятно, был первый случай в полной злодеяний неестественно долгой жизни Малдрута, когда колдовство Хаоса подвело Алого хранителя. И это потрясло его глубже, чем Тонгор мог подозревать. Хвастливый, дерзкий, ироничный повелитель Заара был всего лишь дешевым наглецом и жалким трусом.

А сейчас он к тому же оказался безоружен. На лбу его выступили крупные капли холодного пота, взгляд забегал из стороны в сторону, как у загнанного в угол грызуна. Повелитель Малдрут снова поднял руку с перстнем, чтобы направить магический луч ситурла на валькара.

Шангот рассмеялся.

— Талисман! — сказал он, указывая пальцем на необычной формы украшение из камня, напоминающего яшму, висящее на могучей груди Тонгора. Валькар поглядел себе на грудь и увидел амулет, сорванный Шанготом с обезглавленного трупа Вуала-Мозга, — амулет, который он накинул себе на шею и забыл про него. Великий Нейтрализатор, как называли его заарские колдуны! Вот что защищало его от волшебного перстня!

Взгляд Малдрута тоже привлек всемогущий талисман. В глазах колдуна появилось отчаяние, обычной ленивой кошачьей злобы там не осталось. Колдун понял, что проиграл.

Дрожа от ужаса, он принялся озираться по сторонам в поисках выхода, пытаясь улизнуть от улыбающегося короля-воина.

Но выхода не было.

Произнося злобные проклятия немного дрожащим голосом, Алый колдун выхватил из разукрашенных ножен позолоченную шпагу и попытался ударить забрызганного кровью варвара. С оглушительным звоном сталь ударилась о сталь, Тонгор отразил удар, и сила его контратаки заставила Малдрута отшатнуться.

Шангот наблюдал за схваткой, широко улыбаясь. Он стоял, опершись на зазубрившийся, затупившийся топор.

Оружие звенело, будто гонги. Острие меча распороло одеяние Малдрута от плеча до плеча, обнажив грудь Алого колдуна.

Потом Тонгор кольнул его, почти играя.

Они продолжали сражаться. Малдрут задыхался от непривычной физической нагрузки, на его тяжело вздымающейся груди заблестел пот. Его изысканная одежда превратилась в лохмотья, изрезанная мечом Тонгора и испачканная кровью множества порезов и мелких ран.

Теперь красивое лицо Малдрута стало бледным. Черты его искажала ярость. В глазах появился безотчетный страх. Зубы злобно оскалились. Клинок Тонгора перерезал повязку на голове мага, и черные волосы спутались, упав ему на глаза.

Если бы это зрелище не было таким жалким, над унижением Малдрута можно было бы посмеяться. Тонгор в любой момент мог закончить поединок. Но он, как кот, играл с пришедшим в отчаяние, дрожащим, теперь уже почти голым и совершенно подавленным противником.

Даже Шанготу с его первобытным понятием о справедливости показалось, что друг зашел уж слишком далеко.

— Заканчивай, — тихо сказал рохал.

В выпученных глазах Малдрута вспыхнул ужас.

— Неее-еет! — пронзительно заорал он. Тонгор вонзил меч в живот колдуну, поставил сапог на слабо подергивающееся тело и с бесстрастным лицом выдернул окровавленный клинок.

Пока длилась эта дуэль, незаметно для князя Шангота и Тонгора, внимание которых сосредоточилось на Алом колдуне, с самого высокого трона тихо спустился маг в черных одеждах.

Словно тень, проскользнул он по залу и растворился во мраке за одной из гигантских колонн.

Рука в черной перчатке нащупала потайную дверь и открыла ее. Маг на мгновение задержался на пороге, следя за тем, как Тонгор убивает его Алого брата.

Холодные глаза сверкнули ядовитым изумрудным огнем сквозь прорези в маске — и фигура Великого Черного хранителя Заара исчезла в отверстии потайного хода. Дверь захлопнулась.

Наверху, над рядами тронов, битва между богами Света и Тьмы тоже заканчивалась. Черная воронка была обвита молниями, которые метал Отец Горм. Сначала водоворот впитывал ослепительные стрелы молний, поглощая свет своей тенью… но в конце концов воронка Хаоса, насыщенная потоками света, сжалась, не в силах противостоять небесному огню.

Все вокруг задрожало от ужасного взрыва, когда черная воронка резко сжалась и… исчезла. Взрыв встряхнул все помещение. Медленно, очень медленно у колоссального трехглавого идола Хаоса стало крошиться основание. Изваяние начало крениться, готовясь упасть!

Три головы с громким треском отвалились от каменной шеи.

Оскаленные, перекошенные гримасой смеха каменные маски упали, раскрошив троны на мелкие кусочки.

Титанические конечности откололись от торса статуи и осыпались лавиной раздробленного камня, завалив раненых стражников и жрецов.

В воздухе повисла каменная пыль. Словно вырванные бурей деревья, начали падать колонны. Стены не выдержали — по ним разбежалась паутина трещин. Здание начало рушиться.

Клубилась пыль. Грохотали падающие стены. Огромная туманная фигура Горма начала постепенно растворяться и исчезать.

Шангот стоял среди обломков. С ног до головы он был осыпан белой пылью.

— Скорее! Убираемся отсюда. Сейчас все рухнет нам на голову!

Слова Тонгора немного отрезвили кочевника. Друзья помчались по вздымающимся каменным плитам, бывшим когда-то ровным полом. Далеко впереди среди пыли и обломков стен блестели створки бронзовых ворот.

Вдруг один за другим послышались взрывы.

Купол из алого хрусталя разлетелся на миллионы кусков, и острые осколки посыпались смертоносным дождем. Воздух неожиданно наполнился вспышками зеленоватого огня — сеть сверкающих молний оплела небо… И тут толстые стены храма не выдержали, рухнули, подняв тучу пыли, которая скрыла Тонгора и Шангота…

Глава 20

НЕБЕСНЫЕ МОЛНИИ

Ломайтесь, крушитесь, стены! Дайте дорогу воде

В город безумных хранителей, погрязших в жестокой вражде;

Дайте дорогу волнам — и пусть они хлынут стеной

И похоронят злобу в темной пучине морской!

Сага о Тонгоре, XVII. 29

Из-за густых облаков, затянувших небо, появилось множество серебристых воздушных кораблей, которые принялись кружить над городом колдунов. С острых носов этих необычных судов, где находилось загадочное устройство из блестящего металла, срывались ослепительные молнии — небесные молнии, направляемые человеческим разумом!

Горячие электрические разряды коснулись стен Заара, испепелив стражников.

Потом корабли полетели над улицами, поражая загадочными разрушительными лучами сторожевые башни и другие важные объекты. От прикосновения молний здания разлетались в пыль.

Перегораживая грудой обломков целые проспекты, рухнули башни. Одного мгновения оказалось достаточно для того, чтобы вспыхнули деревянные крыши и сараи. Из сотен мест повалил, поднимаясь к небу, густой удушающий дым горящих домов.

Том Первис исполнил свой долг. Когда невидимые воины племени зодак схватили Тонгора, устроив засаду у холмов кристаллов грома, последними словами валькара был краткий приказ командующему Воздушной гвардией доставить груз волшебных кристаллов магу Иотондусу.

Хотя седой даотар предпочел бы потерять свою правую руку, чем оставить сарка сарков в беде, приказ был предельно ясен, и со слезами на глазах старый воин подчинился. Флот покинул скалы и отправился на запад через весь Лемурийский континент домой в Патангу на самой большой скорости, какую только можно было выжать из воллеров.

Долгие дни и ночи после прибытия в город Огня Том Первис ожидал, пока неутомимый Иотондус трудился почти без отдыха и отказавшись от пищи. Перед лицом опасности, грозящей империи, мягкий философ с тихим голосом превратился в сурового, строгого командира, подгоняющего армию помощников. Иотондус заставлял своих работников допоздна гранить ситурлы, устанавливать их в оправы, проверять и монтировать устройства на воздушных судах. Затем вооруженная разрушительной силой, неизвестной до того смертным, распаленная жаждой мести Воздушная гвардия Патанги вернулась в мертвый город Альтаар, к стоянке кочевников джегга. На воллерах находились Зэд Комис, командир Черных драконов, а с ним тысяча закаленных в боях воинов из личной охраны Тонгора, а также королева Соомия и юный принц Тарт. Королева была полна отчаяния и ужаса, ведь о судьбе ее любимого мужа ничего не было известно.

Джомдат, вождь племени джегга, рассказал прибывшим о гибели племени зодак и с сожалением поведал о том, что Тонгора найти не удалось, хотя его воины обшарили весь город Иб.

Судьба сарка оставалась неразгаданной тайной. Старый вождь пожалел хрупкую королеву и оставил свои подозрения при себе.

Джомдат склонялся к мысли, что Тонгора нет больше среди живых.

Но независимо от того, найден валькар или нет, воинам Патанги было понятно, кто их враг. У Соомии, Зэда Комиса и Тома Первиса даже сомнений не возникло в том, что их враги — обитатели города Заар. И хотя, вероятно, уже поздно было идти на помощь Тонгору, можно отомстить его убийцам. Оба даотара сурово поклялись, что месть будет страшна и человечество запомнит ее на тысячу лет.

И вот воздушные легионы Патанги набросились на черные стены Заара. Наступил последний час кровавой и полной злодеяний истории самого древнего города людей.

Флот Патанги окружил город магов и ринулся на его стены и башни. Под прикрытием грозовых туч корабли незаметно подобрались к зловещей столице колдовства. Теперь они сеяли смерть и разрушение на улицах города.

Штурмом Заара из рубки флагманского воллера командовал старый Джомдат. Том Первис и Зэд Комис практически ничего не знали о Черном городе, но вождю диких синих кочевников Заар был известен даже слишком хорошо. Уже тысячу лет колдуны воевали с рохалами. Сейчас, руководя штурмом, Джомдат чувствовал, как радуется его кровожадное сердце варвара.

Первой своей целью он избрал огромный храм повелителей Хаоса. По огням, сияющим под куполом алого хрусталя, вождь определил, что в храме проходит какая-то богомерзкая, злодейская церемония. Поэтому первый свой удар Джомдат и направил на цитадель Черных богов. Он дал команду сигнальщику, стоящему на корме. Через несколько секунд над воллером взвились разноцветные флажки, и командиры других кораблей патангского флота прочли закодированный приказ.

На храм обрушился ливень молний. Стены древнего здания не выдержали удара разрушительных лучей. Храм с громом обрушился, скрывшись в облаке дыма и пыли.

Одно здание за другим поражали молнии воллеров — одно за. другим строения Заара превращались в груды руин. В течение первых мгновений штурма Черный город стал грандиозным пылающим костром, где метались охваченные паникой жители.

Никогда за время своей мрачной и величественной истории город Колдунов не знал такого ужаса. Неприступный, благодаря массивным черным стенам неизвестного камня, непобедимый, благодаря искусству магов, город наконец испил вина поражения и нашел его горьким.

А как же прославляемые магические средства защиты и оружие, при помощи которого колдуны в черных одеяниях намеревались покорить весь мир? Все это ничуть не помогло. Вся защита Заара была ориентирована против сухопутной армии, а не против воздушного флота. Средства наблюдения, одним из которых был Всевидящий Глаз Великого Черного хранителя, непрестанно следили лишь за громадными равнинами… а не за небом над ними! Город не предусмотрел того, что новые эпохи принесут с собой новые методы ведения войны. Колдуны отстали от времени. Погруженные в апатию, презирающие все другие царства, убежденные в собственном превосходстве, они дождались часа, когда победоносный флот Патанги пронесся над охваченными огнем улицами, молниями поражая мечущихся жителей.

А что касается могучего оружия черной магии, которым обладал город, то требовалось определенное время на то, чтобы привести его в действие, — необходимо было подготовиться заранее, но для этого времени как раз и не хватило.

Зоркие глаза Джомдата, вождя племени джегга, светились радостью. Он видел, как воздушный флот побеждает старинного врага его народа.

Вдруг взгляд его привлекла блестящая, отражающая вспышки молний, мощная дамба. Морская стена…

Вот он, могучий бастион, сдерживающий ледяные волны Таконда Чуна, Неизвестного моря. Титаническая стена из черного мрамора высилась над городом колдунов, словно какое-то колоссальное здание, воздвигнутое руками пленных великанов, или цитадель богов. И тогда Джомдат отдал приказ уничтожить Заар. Над флагманом опять взвились цветные флажки, оповещая все воллеры.

Теперь мечущие молнии пушки сосредоточили огонь на морской стене. В глянцевую поверхность посыпался удар за ударом.

Миллионы эрг солнечной энергии, собранной загадочными ситурлами, выплеснулись на титаническую постройку.

Вначале казалось, что дамба Заара выдержит дождь магических молний.

Но вдруг Джомдат сильно сжал правое плечо Тома Первиса.

— Вон там. Видишь?

По черному мрамору пробежала извилистая трещина. Цветные сигнальные флажки спустили, но они тут же взвились снова, однако уже в другом порядке. Теперь все воллеры направили лучи на едва заметную трещину в грандиозной стене. Трещина стала расширяться.

Молнии откалывали блестящие куски мраморной поверхности; камни летали в воздухе, словно черные мошки вокруг белого, огненного цветка, прилепившегося к стене, — места, где фокусировались десятки разрушительных лучей.

Молнии вгрызались все глубже и глубже. Теперь от главного разлома побежали трещины поменьше. Морскую стену словно покрыла зигзагообразная паутина. На фоне рева пылающих городских зданий и монотонного гула мечущих молнии пушек послышался новый звук. Зловещий шум. Глухие, глубокие, гулкие раскаты грома, словно близилась гроза.

За зловещим громом последовал грохот крошащегося камня!

Морская стена начала осыпаться. Центральная часть дамбы разлетелась на миллионы каменных осколков. Сквозь гигантский пролом хлынул поток воды.

Огромная масса воды двинулась на город. В один миг достигла она окраин, где издавна именитые господа столицы колдовства любили отдыхать в тишине своих дворцов.

Море смяло дворцы, как бумажные игрушки. И понеслось дальше.

В течение многих сотен лет эта стена сдерживала Таконд Чун. Но теперь она рухнула, и море вырвалось на свободу. С ревом пронеслось оно по городу, сметая стоящие на пути человеческие постройки. Море вырвалось на свободу!

От веса хлынувшей воды задрожала земля. Титаническая пенистая волна пронеслась по полуострову, разбивая все стоящее у нее на пути, и затопила Черный город.

Лишь башни Заара возвышались еще над бурлящей водой.

Но и они одна за другой рушились, по мере того как их основание размывал бушующий поток.

Волны с грохотом бились в скалы, поднимавшиеся за Зааром, там, где раньше протекала река, проходившая под городом. Теперь город исчез под толщей бурной грязной воды.

Земля дрожала словно под ногами великана, топчущего город. С чудовищным грохотом в том месте, где полуостров примыкал к материку, разверзлась черная пропасть. Огромная трещина в земле стала распространяться, и титаническим водопадом морская вода хлынула через ее край к раскаленному сердцу земли.

Через несколько мгновений весь мыс, на котором стоял Заар, оказался смыт гигантскими волнами — мрачная прелюдия того неминуемого катаклизма, который в далеком будущем уничтожит Лемурию. Тогда весь огромный континент потонет в водах океана, который однажды с невольной иронией назовут Тихим.

И вдруг с губ Зэда Комиса сорвался крик:

— Вон там… на скале!

Все посмотрели туда, куда даотар показывал рукой, и Соомия воскликнула, не веря своим глазам:

— Тонгор!

Это был он. Когда обрушился громадный храм, Тонгор и Шангот успели выскочить на улицу, подняли железную решетку одного из канализационных люков и нырнули в подземную реку еще до того, как молнии воллеров превратили столицу колдовства в грандиозный костер. Друзья проплыли тем же путем, каким Шангот проник в город, вынырнули уже за сломанной решеткой в городской стене, выбрались на берег и залезли на скалу. Перед ними открылось величественное зрелище падения Заара. Когда гигантская волна накрыла город, они уже находились в безопасном месте.

Едва зоркий взгляд Зэда Комиса заметил валькара и его друга, флагманское судно снизилось и зависло над вершиной скалы. Спустили веревочный трап, и через несколько мгновений Тонгор уже перелез через палубное ограждение на корме и обнял свою дорогую супругу, с силой прижав ее к своей груди.

Валькар целовал Соомию, а стоящие вокруг них Шангот, Джомдат и воины Патанги громко прокричали;

— Слава Тонгору! Слава сарку сарков Запада!

Так Тонгор выиграл последнюю битву… по крайней мере, так написано в Летописях Лемурии.

Эпилог

…Так Тонгор победил врагов, ибо с ним против Темных Сил выступили Бессмертные боги. Вооруженный небесными молниями, Тонгор Великий сокрушил черные бастионы Заара и уничтожил древний город Колдунов вместе со всей его злой мудростью и темной наукой. Черный город утонул в водах непобедимого моря, и никто из людей больше никогда не слышал об этом городе. Так исчезли с лица земли последователи культа Триединого повелителя Хаоса, и так впредь будут погибать все служители Тьмы, в какое бы, время и в какой бы земле ни стремились они прийти к власти… ибо разве не сказано в Красной Эдде, что Свет всегда одержит верх над Тьмой?

Летописи Лемурии

Долгое существованье мрачный Заар прекратил, И зло ненасытных хранителей навек океан поглотил…

Вот так стихия морская исполнила волю богов, Освободив мир подлунный от страшных его оков.

И верный Шангот с Тонгором друг друга нашли наконец, И радостно льется песня их боевых сердец;

Домой, на далекий Запад, от успокоенных вод Отправились два героя, закончив великий поход.


home | my bookshelf | | Город магов |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу