Book: Башня на краю времени



Башня на краю времени

Лин Картер

Башня на краю времени

Введение

О Тэйне, владыке двух мечей, и волшебниках времени Эйи

В Вечном писании сказано: должен прийти тот, кому Башня раскроет свой секрет. Бесчисленные миллионы лет хранила Башня свою тайну, с тех пор как дети Эйи покинули эту галактику и вернулись туда, откуда они появились в начале мироздания – в Огненную мглу – неизведанный край, лежащий за пределами Звездной вселенной.

Все шесть тысяч лет, в течение которых звездными мирами правила могущественная Империя Карина, жрецы времени ожидали его, стоя на страже, и поклонялись Детям Огненной мглы, но тот, кого ждали, не пришел. И башня продолжала стоять и хранить свою тайну.

Империя пала, покорившись Звездным странникам, а потом Звездные странники сдались на милость Белых адептов Парлиона, но тот, кого ждали, не пришел. От безысходности жрецы времени провозгласили, что Писание лжет, что долгожданный герой никогда не придет, и даже сама Башня – всего лишь выдумка.

Но на девятый век междуцарствия, перед тем как на месте рухнувшей Старой империи поднялась Новая, пришел человек, которого звали Тэйн – владыка двух мечей. Он был из плоти и стали, обладал необыкновенной силой. Удивительным образом была получена эта сила. И еще более удивительная Судьба была предопределена ему…

Железная книга Аантора

Глава 1

ГОРОД ТЫСЯЧИ БОГОВ

Именно Тэйн пересек бездну веков и побывал на самом краю Вечности… Это он открыл секрет сокровища времени… он видел, смеялся и вернулся живым и невредимым из дальних запредельных областей Вселенной, откуда никто до него не возвращался и куда никто после него не сможет дойти.

Таков был итог. Но все началось в городе Зотеера на планете Дайкун…

* * *

Широким шагом вошел он в Зотееру – город множества храмов, в тот час, который на Дайкуне называют Смертью солнц. Когда искатель приключений миновал ворота Дракона, три солнца одно за другим опускались за горизонт в лучах яркого золотого пламени.

Высокий путник с блуждающей улыбкой был почти наг, если не считать набедренной повязки из алого шелка, плетеного пояса из кожаных ремней с квадратными бронзовыми заклепками и широкого голубого плаща, ниспадающего с крепких обнаженных плеч. Волосы лились багровыми струями на мускулистые плечи. Их красный цвет поражал воображение: не ржавый, бронзовый или золотой, но ярко-красный, как будто застывшие потоки крови металлическим блеском играли в свете дня. В нем можно было признать сына Зха с Планеты Джунглей, потому что только у зхаян были такие волосы. Их земля богата кристаллическим сульфидом ртути, из которого алхимики получают киноварь. Это вещество пропитывает почву и плоды, осаждается в телах детей планеты Зхи, не причиняя им вреда, но придавая волосам столь необычный оттенок.

Статью странник походил на гладиатора или бога, его сила и мужественный вид напоминали статую героя Лионуса, установленную в Аргионе – Мире Торговцев далеко на Орионе. Загорелая кожа напоминала золоченую бронзу, опаленную безжалостной лямбда-радиацией, проникающей сквозь любой из изобретенных человеком защитных щитов. Кожа задубела под излучением сотен солнц. Тэйн Два Меча был гибким как кошка, его глаза светились серым металлическим блеском, подобно рассеянному блеску стали. Путешественник решил расслабиться, и это выражалось в улыбке, игравшей на чисто выбритом лице, без устали блуждающих в поисках впечатлений глазах, в легкой игре покрытых шрамами рук в каком-нибудь миллиметре от рукоятей близнецов-мечей. При одном взгляде на него чувствовалось, что идет воин, чьи реакции молниеносны. Встречавшиеся на пути люди инстинктивно уступали ему дорогу.

Тэйн никогда прежде не бывал в Зотеере, но ничто в городе не затрагивало струн его души. Многое казалось странным, но не пугающим. Два Меча пил дурманящее вино приключений из тысяч кубков сотен фантастических миров – как поэт, гладиатор, наемный воин, вор, корсар – предводитель диких орд, грабящих межпланетные порты, или путешественник, охваченный жаждой неизвестного.

Подобно беглецу, совершившему ужасное и непоправимое преступление, или искателю, новизны в далеких экзотических землях, уставшему от нестерпимого бремени потерь или незабытой любви, Тэйн скитался по необъятным черным межзвездным просторам. В вечно шепчущих ароматных лесах Валтомы он, безоружный, охотился на ужасных человекопауков. В круглой прозрачной дыхательной маске Тэйн проник в пурпурные глубины моря Яофы и созерцал подводные города из розового коралла. На ледниковых склонах гор он охотился на Фарвизианского снежного барса – там, где люди пьют кровь, а молчание считается сквернословием. На зеленых песчаных пляжах Пелизона, где трехглазые люди дерутся на коротких прутах из черного дерева, он нашел черный жемчуг. Искатель приключений побывал даже в районе Черного дрейфа меж галактических потоков туманной Клэши – мире, где правят ведьмы, а порабощенные каменные чудовища высекают из ароматного дерева статуи Властелинов хаоса. Тэйн многое видел, многому удивлялся. В нем ощущались сила и что-то еще… будто в его сущность навсегда въелся пугающий аромат экзотики за время долгих странствий по удивительным мирам.

Худые темнокожие люди Зотееры с любопытством разглядывали шагающего мимо них странника, огненную копну его волос, ярко горящую в золотых лучах опускающихся солнц. Из-под опущенных капюшонов его внимательно изучали раскосые глаза. Пришельцы из разных миров прилетали на Дайкун – землю пустынь, прославленную своими богами и ярко-красными рубинами. Сюда прибывали люди со всех ближайших звезд: Спики V, где живут люди с пурпурной кожей и белыми глазами; Атнолана и Делаквота из Мира Грез, где возделывают удивительные сады; миролюбивой Онладусы, знаменитой голубыми холмами и желтым небом; Скатеры, Минданеллы и туманной Валдормы; Азмериль, Бешты и Харцы – миров Тысячи озер. Но воинам пустыни, наблюдающим за проходящим мимо странником, не доводилось видеть никого подобного этому высокому, одетому в голубой плащ воину, и они смотрели и удивлялись…

Зотеера был городом множества богов. Тут и там вдоль запруженных улиц, по которым пробирался Тэйн, стояли храмы и часовни, посвященные тысячам богов всего космоса: Заргону-землемеру, Господу Наказания и Поощрения, Онолку – богу космоса, Марьяшу-защитнику и Шалакшу – богу Судьбы. За площадью Аткуома возвышался мрачный Дом Маласкуора и двенадцати алых чертей, а чуть поодаль сверкал золоченым шпилем храм бородатой Арнам и божественной Синдхи.

Но Тэйн с планеты Зха пришел сюда не на поклонение богам.

Он шел по городу, и его великолепный голубой плащ развевался на ветру. Странник прошел вниз по улице Медников и проспекту Красной ведьмы; миновал квартал Земмелака, где смуглые молчаливые люди вырезали из опала статуэтки священных кошек, и вышел на улицу Богомазов. На ней ремесленники вырезали статуи человекотигров из глыб кроваво-красного алебастра, который добывают на шахтах Бартоски, недалеко от Красных холмов Огненной земли. При виде Тэйна желтые бритоголовые резчики поднимали головы и провожали его взглядом.

Им было интересно узнать, кто этот искатель приключений и каким удивительным ветром судьба занесла его в этот город. Тэйн шел вперед, а за его спиной любопытствующая толпа не уставала перешептываться…

На улице Виноторговцев странник вошел в трактир «Дом тринадцати удовольствий». Пробравшись сквозь толпу у входа в задымленный зал, он присел к дальнему столику. Хозяин – толстый темно-лиловый спикан – принес ему флягу отменного эля, какой варят на Нетхарне. Но Тэйн выплеснул его на посыпанный опилками пол и с такой силой сжал пальцами бронзовый сосуд, что тот превратился в увесистый металлический комок.

– Выпью зеленого вина с Беллерофона, – мягко произнес он, а бедный Спикан никак не мог оторвать широко раскрытых белых глаз от руки, которая легко, как комок бумаги, смяла металлический сосуд. Опомнившись, хозяин с необычайной быстротой принес гостю зеленое вино в каменном гранатовом кувшине. Взгляды присутствующих устремились на Тэйна, на его большое вызолоченное загаром тело; они скользили взглядами по великолепному рельефному торсу, украшенному узором крепких мускулов, оплетающих кости, и старались держаться подальше от его столика.

Итак, Тэйн развалился поудобнее и, потягивая ледяное мятное вино, посматривал на танцующих девиц. Женские фигуры извивались в чувственном танце, но Тэйн прошел сотни миров и узнал в них псевдоженщин с Шууты.

Вдоль задней стены таверны протянулся ряд занавешенных кабин. Из-за сиреневой портьеры одной из них высунулась сильная белая рука, украшенная перстнем с огромным красным камнем в оправе из редкого зеленого металла. Камень сверкал и переливался, в то время как палец показывал на спину Тэйна.

Ничего не подозревающий странник допил вино и достал из сумки на ремне платок из золотистого шелка. Вытерев губы, он небрежно накрыл платком свою правую руку.

Неподалеку от входа у стойки бара с мраморной столешницей в толпе астронавтов, прибывших с соседних звезд, стоял незнакомец. Все это время он, не показывая вида, наблюдал за кабиной с задернутой портьерой. От него не ускользнул указующий перст белой руки. Наблюдатель расплатился по счету и направился к столику, за которым небрежно поигрывал платком и потягивал мятное вино Тэйн. Проходя мимо искателя приключений, он споткнулся, или сделал вид, что споткнулся, о его вытянутую ногу. Незнакомец разразился потоком брани и остановился, сплюнув на пол между широко расставленных ног Тэйна.

– Ты, гнусный слизняк из джунглей, убери ноги, или я их отрежу и заставлю сожрать… Тебя заставлю, вонючее отродье девятой выгребной ямы преисподней…

Тэйн лениво смерил его взглядом серых стальных глаз: широкие плечи ормизианского борца, бритая голова и подрезанные уши чадорианского убийцы. Крошечные злобные зеленые глазки бандита светились упорством, а нос представлял из себя странное месиво, будто его ломали, потом пытались выправить, потом снова ломали, пока на его месте не осталась безобразная груда хрящей.

Тэйн не ответил. Он улыбался.

В зале повисла могильная тишина. С ближайших столиков посетителей как ветром сдуло. В застывшем воздухе росло напряжение, какое бывает перед грозой.

Чадорианец выхватил иссеченной шрамами огромной ручищей уродливый и кривой сирийский меч и слегка поигрывал им. Губы, приоткрытые в кривой усмешке, обнажали гнилые зубы. Их зеленоватый оттенок говорил о пристрастии к наркотику со странным названием – Цветок смерти. Тэйн не сделал ни одного движения. Он улыбался.

Озадаченный его реакцией чадорианец тем не менее продолжал насмехаться:

– Твое девичье личико в обрамлении миленьких красных локонов мне кажется знакомым, золоченый мальчик! Нет сомнений, что я знал твою мать – не она ли была шлюхой в доме Юдорны в воровском квартале? По-моему, я имел ее за несколько медяков – никакого удовольствия, зато подцепил заразу…

Продолжая вежливо улыбаться, чуть подавшись вперед, Тэйн медленно стянул с правой руки золотистый платок.

Под ним оказался лазерный пистолет, дуло которого холодным голубым глазом смотрело прямо в брюхо чадорианца.

Этот миг длился вечность. У бандита посерели даже губы. Наемник как-то обмяк, будто последняя капля мужества внезапно покинула его, и стоял слабый и мягкий, как тающий воск. Зал выдохнул в едином порыве.

– Я… послушай, приятель… – онемевшими губами попытался оправдаться чадорианец.

Тэйн выстрелил.

Нестерпимо яркая огненная игла цвета электрик вылетела из дула пистолета и ударила в клинок кривого и длинного сирийского меча, как раз рядом с рукоятью. Сталь внезапно покраснела, потом приобрела грязно-желтый оттенок и наконец раскалилась добела. Меч согнулся и стек на пол дымящимися огненными каплями. Клинок растаял, как свеча в топке.

Ощутив на ладони капли расплавленного металла, чадорианец взвыл от боли и судорожно затряс рукой, пытаясь отделаться от прилипшей к ней раскаленной рукояти. Наконец она упала на пол, сорвав с ладони куски обожженной кожи. Схватившись за запястье правой руки, покрытой страшными ожогами, чадорианец ревел от невероятной боли. Металлическая рукоять меча, отделанная кожей животного, прожгла человеческую кожу и мясо вплоть до кости, причиняя нестерпимые муки.

Тэйн щелчком выключил гудящий лазер и положил пистолет на стол. С ленивой грацией он вскочил на ноги. Небрежно расстегнув пряжку на портупее, он положил перевязь на стол и, шагнув к завывающему чадорианцу, наградил его двумя мощными ударами.

Первый пришелся прямо в солнечное сплетение. Огромный, как молот, кулак Тэйна по самое запястье погрузился в мягкую полость человеческого желудка – страшный и резкий удар. Воздух со свистом вышел из легких бандита, лицо побагровело, и бедняга согнулся пополам.

Второй удар был направлен снизу, от колен. На чадорианца обрушилась концентрированная мощь стальных мускулов бедер, спины, плеч и великолепно развитых рук, – каждый атом натренированного тела Тэйна подчинялся единому намерению.

Удар, направленный прямо в челюсть бандита, так и не успевшего разогнуться после первого потрясения, заставил его, резко выпрямиться. Хук оказался настолько силен, что несчастного приподняло на несколько дюймов над полом и отбросило назад. Наемник рухнул на стол с такой силой, что столешница треснула, а шесть ножек печально вытянулись на посыпанном опилками полу.

Челюсть чадорианца оказалась сломана, а четырех зубов как не бывало. Убийца лежал без сознания, как тряпичная кукла. Алая кровь сочилась из разбитого рта, в красной жиже валялись выбитые зубы.

Подбежали люди, приподняли задиру и вынесли бездыханное тело бандита из таверны. Тэйн невозмутимо занял свое место, пристегнул портупею, вложив в кобуру маленький смертоносный лазерный пистолет, и налил себе из гранатового кувшина очередной бокал холодного мятного вина.

– Не хочешь ли заработать сто тысяч золотых? – в кресло напротив Тэйна скользнул маленький бритоголовый человечек с хитрыми глазками и масляной желтой физиономией.



Глава 2

СЕМЬ ЗОЛОТЫХ ДРАКОНОВ

Тэйн взглянул на незнакомца. Перед ним сидел тщедушный карлик. Его маслянистую кожу, плотно обтягивающую гладкий череп, покрывала сеть из тысяч мелких морщинок, а сквозь узкие щелочки смотрели глаза цвета темного изумруда. В отталкивающем облике человечка было что-то от пресмыкающегося.

– Передай своему хозяину в третьей кабине слева: я не боюсь грубой силы и не продаюсь, – ровно и спокойно произнес Тэйн. – А теперь убирайся. От тебя за версту несет запахом Йот Зембиз, а я терпеть не могу колдунов.

От таких слов карлик-чародей замигал хитрыми глазками и затрясся, будто получив пощечину. Покуда человечек раздумывал над ответом, скучные глаза-изумруды смотрели пустым, ничего не выражающим взглядом.

– А двести тысяч золотых? – только и смог вымолвить карлик.

Тэйн ухмыльнулся. Не веселая улыбка, а волчий оскал обнажил белые зубы искателя приключений.

– И даже за двести миллионов я не продаюсь. Сомневаюсь, что твой хозяин поверит в это, – произнес он. – Судя по тебе и громиле-чадорианцу, которого, не сомневаюсь, он тоже нанял, твой хозяин имел дело только с проститутками. А теперь убирайся, пока я не раздавил тебя как змею. Узкие глазки вспыхнули ядовитым огнем.

– Тебе следовало бы научиться облачать в приличные слова свои пожелания, – прошипел карлик-чародей. – А игра мышц не производит на меня большого впечатления. Только попробуй прикоснуться ко мне, и я уничтожу тебя на месте любым из тридцати способов. Все они достаточно неприятны.

Тэйн расхохотался.

– Не сомневаюсь, что у тебя есть ядовитые зубы! Но и у меня есть нечто большее, чем груда мышц. На меня не производит никакого впечатления иссохшийся перебежчик из третьего круга планеты Гоэтья, нарушивший свои клятвы и скрывающийся от возмездия собственных жрецов.

Эти слова заставили вздрогнуть старого злобного чародея. Он едва дышал, видя, что странный незнакомец читает в его сердце как в раскрытой книге.

– Ты…

Тэйну доставляло удовольствие действовать неожиданно. Однажды он решил идти своей дорогой независимо от ухищрений неприятеля, и не было возможности переманить на свою сторону искателя приключений, используя принуждение, угрозу или подкуп. Тэйн продолжал тихо и насмешливо говорить, каждым выверенным словом нанося сокрушительный удар по маске спокойного безразличия, натянутой на лицо собеседника.

– Расскажи мне, что ты чувствуешь, нарушив клятвы и обеты, данные на крови и плоти перед Железным сердцем Кали-Зораматота, бога Хаоса? Разве ты не боишься Фула, Хагита и Оэха – духа Солнца? И разве ты не просыпаешься по ночам в холодном поту от кошмаров Алого озера или Черного глаза Угги – той, что читает в сердце каждого человека? Разве ты не дрожишь от ужаса при виде Магического пятиугольника, а зловещие имена Аратрона, Вефора и Казиели не отзываются плачем у тебя в душе?..

Лицо старого колдуна постепенно изменялось в цвете, в конце концов приняв болезненный зеленоватый оттенок. Выпучив полные ужаса глаза, дрожащей рукой, похожей на лапку ящерицы, чародей нарисовал в воздухе между ним и Тэйном волшебный Знак, который неподвижно повис в воздухе подобно слабо светящемуся витому облачку. Воин плеснул на стол зеленым вином и пальцем нарисовал ответ. Знак Тэйна зашипел и вспенился, испуская голубые искры.

– Аквиель господствует над Силчардом, а Фалег должен склониться перед Зеленым Львом с Зарзамафула, ведь так написано в Книге власти на Аптокалтере, – вежливо заметил воин.

Светящееся облачко затрепетало и рассеялось, подчиняясь голубому сиянию контрзнака.

Старый колдун с Йот Зембиз, пошатываясь и стукнувшись о кресло, убрался из-за стола, а Тэйн от всего сердца расхохотался, глядя, как тот, спотыкаясь, пробирается сквозь толпу. Стерев ладонью искрящийся знак, он уселся поудобнее, допивая вино.

Напряженность, возникшая в зале, постепенно рассеивалась. Люди заговорили, начали ходить, смеяться, однако остерегались смотреть в сторону высокого воина с алыми волосами. Так, в одиночестве, Тэйн допил кувшин мятного вина, бросил на слегка обуглившийся стол иридиевый дахлер и поднялся на ноги.

Он подошел к кабинке, занавешенной пурпурной портьерой, и откинул ее.

За столом сидел почти такой же высокий, как и Тэйн, человек, одетый в неслыханно великолепное одеяние, достойное принца. Он был облачен с головы до пят в мерцающий словно радужная дымка прозрачный наряд – творение искусных рук всегда грустных арахнидов с Алгола IV. На груди незнакомца горел ожившим угольком огромный радиевый рубин, пульсируя, словно алое живое сердце.

Мужчина страдал от редкой болезни: его лицо и кожа были молочно-белого цвета, а голову венчала грива густых и шелковых, но белых как снег волос. Это был альбинос с глазами – розовыми рубинами. Лицо мертвенно белого цвета с классически правильными чертами, лишенное ресниц и бровей, было поразительно отталкивающим и невыразимо страшным.

На указательном пальце сильной белой руки горел еще один радиевый рубин.

Перед незнакомцем стоял бокал из горного хрусталя с огненно-пурпурным напитком, который виноделы с Валтомы гонят из пахнущих мускусом винных яблок.

За инкрустированный драгоценными камнями пояс был заткнут электрический хлыст, на эластичной рукояти которого вспыхивали и переливались снежно-голубые алмазы.

Тэйн мрачно улыбнулся.

– Боюсь, что измучил вашего ручного чародея… правда, не так убедительно, как чадорианца. Приношу извинения.

Белокожий мужчина, ни один мускул которого не дрогнул с того момента, когда Тэйн отдернул пурпурную занавеску, высокомерно улыбнулся.

– Ничего страшного. Таких слуг можно продавать и покупать как животных, – тихо произнес он. – Я ищу по-настоящему выдающегося человека, как ты, например. И ему за простую услугу я предложу цену, выходящую за пределы…

– Я не продаюсь, – ласково улыбаясь, ответил Тэйн. – Советую попытаться договориться с уличными главарями Форума с планеты Ашлак: там ты найдешь напомаженных и позолоченных мальчиков, способных удовлетворить твои изощренные желания, принц Чан.

Белая рука конвульсивно дернулась в судороге, ярко вспыхнули сверхъестественно розовые глаза.

– Ты осмеливаешься…?

– Тэйн Два Меча может многое, мой дорогой принц. Послушай, разве у тебя на Шимаре не осталось нетронутых мальчиков, что ты рискнул заглянуть в публичные дома Зотееры?

– Мы никогда не встречались. Откуда ты меня знаешь?

Тэйн пожал плечами.

– В твоем ухе драгоценный камень по последней моде Звезд Дракона. И только вселенский принц может позволить себе костюм из арахнидской прозрачной ткани. Я охотился на морских медведей на побережьях белых морей Шимары. Там и узнал, что ее принц – единственный альбинос на Клястере. А еще предостаточно наслушался о его специфических вкусах…

Принц Чан напрягся, а рубиновые глаза подернулись странной поволокой.

– Несомненно, ты можешь многое… Возможно, даже слишком многое, – произнес он глухим шепотом. Сильная белая рука дернулась к рукояти украшенного драгоценными камнями электрического хлыста, а белые губы растянулись в неестественной гримасе.

– Прежде чем ты успеешь прикоснуться к хлысту, я разрублю твою руку натрое, – спокойно объявил Тэйн. – Но если думаешь, что я блефую, можешь продолжать. Твой чадорианец разочаровал меня: он слишком быстро сломался. А мне хотелось бы еще немного поразвлечься.

С видимым усилием принц расслабился.

– Хотелось проверить твою хваленую скорость, – улыбаясь, произнес он. – Мне бы доставило… огромное удовольствие… высечь тебя. Но ты представляешь для меня большую ценность, поэтому я не буду потворствовать своим желаниям. Я заплачу тебе миллион золотых монет, если ты поступишь на три дня ко мне на службу, – все тем же непринужденным тоном продолжал принц.

Тэйн скептически прищурился. Такое богатство смогло бы обеспечить бродячего астронавта до конца жизни.

– А как насчет двух миллионов? – парировал он. Чан с Шимары бросил на него удивленный взгляд.

– Отлично, – мягко произнес он.

Тэйн кивнул, неохотно выражая восхищение.

– Никому не уступлю, даже когда так высоко ценят мои способности, – рассмеялся он. – Но за такие деньги ты мог бы купить целую армию наемников… Не могу не признать: не существует дела, которое под силу одиночке, пусть даже Тэйну Два Меча, и с которым не справилась бы армия.

Белое лицо принца Чана было непроницаемо.

– Позволь мне судить об этом, – произнес он. – Ты согласен с ценой?

Тэйн посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся.

– Не буду работать на свинью с красными глазками даже за цену в сто раз большую, – ласково ответил он.

Маска слетела с лица Чана, губы исказила яростная гримаса. Рука судорожно потянулась к поясу, но Тэйн уже сжал горло принца. Одно молниеносное движение, и большой палец с силой надавил на болевую точку около уха альбиноса. Бедняга беспомощно осел, задыхаясь от ярости.

– Так-то лучше, – заметил Тэйн. – Терпеть не могу сплетен. Они так быстро разносятся и причиняют столько проблем. А эти хлысты оставляют такие безобразные рубцы…

– Ты – дерьмо из сточной канавы! Электрической иглой я разделаю твой мозг на кусочки! – На белом лице было написано явное замешательство. В углах спазматически дергающихся губ выступила пена.

– Какой темперамент! – тряхнув алой гривой, отметил Тэйн. – Должно быть, таким способом ты мастерски мучаешь людей. Думаю, будет благоразумнее отобрать у тебя все эти игрушки до тех пор, пока ты не научишься играть по правилам!

С этими словами Тэйн разрубил надвое украшенный драгоценными камнями хлыст. На стол упали бриллианты, куски шнура зашипели, с оголенных металлических проводов посыпались искры: в крошечном блоке питания, помещенном в рукоятку, произошло короткое замыкание. Над остатками хлыста потянулся черный маслянистый дымок.

– Вот так-то лучше.

Тэйн скомкал обломки оружия и засунул их в бокал из горного хрусталя с пенящейся жидкостью. Безумным, полным ярости взглядом принц беспомощно наблюдал за его действиями.

– Это улучшит аромат, вот увидишь, – похлопывая ладонью по стенке бокала, усмехнулся Тэйн. – Добавит необыкновенный привкус к букету. Надеюсь, ты сумеешь его оценить.

После этого искатель приключений отодвинул пурпурную занавеску и широким шагом покинул таверну «Дом тринадцати удовольствий», выйдя в ночь, опустившуюся на город тысячи богов.

* * *

Вернулся карлик-чародей. Его хозяин уже пришел в себя после встречи с Тэйном, однако в нем бурлила холодная ярость.

– Хозяин, что мы будем делать? Этот человек слишком опасен, может, найдем другого?

– Другого не существует. Только у него есть драгоценный камень с Амзара. Либо он принес клятву жрецам времени, либо знает секрет его силы и способен открыть паутину Аэалима. Мы должны заполучить его, и только его, любым способом: подкупом, силой или хитростью. Мы должны добиться, чтобы он оказал нам эту услугу.

– А когда все закончится, что мы с ним сделаем? – вкрадчиво поинтересовался карлик-чародей.

Принц Чан рассеянно улыбнулся.

– Он умрет… медленно… красиво. Я уже представляю эту смерть. Она называется «Тысяча серебряных поцелуев»…

Жарким огнем блеснули щелочки глаз колдуна.

– Однажды на Йот Зембизе еще до того, как я покинул братство, мне довелось увидеть, как такой смертью умирал человек. Пытка длилась около года!..

Принц поднялся на ноги, придерживая полы плаща, сотканного из золоченой пряжи, мягкой, как лучший шелк. Секрет ее изготовления ревниво охраняли слепые ткачи Сигни IV.

– Пойдем, Друу. Мы еще не закончили. В моем арсенале есть еще одно оружие, против которого никто не устоит…

* * *

Тэйн шагал по ночным улицам, направляясь на космодром, где припарковал свой корабль. Вначале он собирался остановиться на ночлег в гостинице. Но теперь, когда в Зотеере его окружали враги, искатель приключений изменил планы. Гораздо безопаснее выспаться у себя на судне. Из головы не выходил принц Чан. Воин пытался разгадать причины, заставшие альбиноса попытаться нанять его на службу за такие немыслимые деньги… когда что-то теплое и мягкое столкнулось с ним.

Искатель приключений опустил взгляд. Перед ним, обхватив тонкими руками его шею, стояла девушка с темными фиолетовыми глазами, полными неподдельного ужаса.

– Помогите… пожалуйста… помогите… – рыдала она. Тэйн только сейчас заметил, что ее наготу прикрывала только туманная переливающаяся дымка, а мочку маленького уха украшала клипса с большим лунным опалом.

В следующую секунду пятеро мужчин, одетых в свободные балахоны воинов пустыни, приставили к его горлу дайкунские мечи. Один из них, чье худое темнокожее лицо покрывала воинственная раскраска из красных и зеленых полос, грозно прорычал:

– Так, значит, у тебя есть сообщник, а, девочка? Чужестранец, либо ты отдашь нам семь золотых драконов, либо эту шлюху. А в противном случае приготовься к смерти.

Сверкнув в темноте, стальное лезвие коснулось незащищенного горла Тэйна.

Глава 3

ДРАГОЦЕННЫЙ КАМЕНЬ С АМЗАРА

Изогнувшись, как кошка, Тэйн выскользнул из кольца смертоносной стали. Девушка, одетая в мерцающую дымку, оказалась у него за спиной. Скрестив руки, он выхватил мечи из ножен.

Одним он отразил удар и выбил клинок из рук воина пустыни. И пока дайкунский меч летел через его плечо, нарисовал на смуглой щеке нападавшего алую сочащуюся полосу.

Темная кровь тонкой струйкой потекла по жидкой бороде незнакомца, смешиваясь с воинственной окраской щек.

Пять воинов отскочили – быстрота движений Тэйна явно привела их в замешательство – и, готовые к схватке, рассыпались полукругом.

Тэйн стоял в середине. На их счастье аллея была пуста. В неярком золотом свете восходящей луны поблескивали гладкие камни мостовой. С противоположной стороны возвышались стены старинного здания из теперь уже крошащегося кирпича.

Искатель приключений стоял, широко расставив ноги, чуть согнув их в коленях. Просторный голубой плащ спускался с плеч, не стесняя движений рук. Клинки двух мечей блестели в лунном свете – два длинных кривых ятагана из обогащенной ионной стали с его родной планеты.

Первый из воинов пустыни с бранным криком бросился вперед, нацелив свой клинок в горло Тэйна.

От удара ятагана клинок отлетел в сторону. Второй меч располосовал горло нападавшего, он упал в лужу крови и умер с проклятьями на губах.

Оставшиеся четверо приближались, обнажив сверкающие в лунном свете мечи. Звенящей металлической музыкой ударила сталь о сталь. Воинам-кочевникам явно пришелся в диковинку гибкий, длинноногий противник с золотым загаром. Он сражался как тигр, ритмично работая двумя кривыми клинками. Один из нападавших отступил, зажав рукой обрубок там, где всего за мгновение до этого была сильная мужская рука. Второй с воплем упал, когда меч Тэйна пробил ему грудную клетку и пронзил сердце.

Сквозь звон стали раздавался хохот Тэйна, хриплые ругательства и пронзительные крики раненых. Девушка наблюдала за происходящим широко раскрытыми, удивленными глазами. Мечи двигались так стремительно, что невозможно было за ними проследить. Но через мгновение концом клинка Тэйн рисовал в воздухе кровавые разводы.

Третий воин покинул поле брани. Его лицо представляло собой страшное кровавое месиво. Сломанный меч выпал из бессильной дрожащей руки и со звоном, будто железный колокол, ударился о булыжную мостовую.

Четвертый попытался было ударить мечом по алой голове Тэйна, но тот пригнулся и вонзил клинок в грудь противнику. Кочевник выронил оружие и изумленно смотрел на клинок, торчащий из его груди подобно новой конечности, выросшей как по мановению волшебства, и бессильной рукой тянулся к рукояти. Потом его колени подогнулись, и он вслед за товарищами рухнул на грязную мостовую.

Тэйн повернулся к пятому и последнему противнику, но тот с полным ужаса лицом уже бежал прочь вдоль по аллее, как будто демон из недр преисподней преследовал его по пятам.

Тогда воин с золотым загаром нагнулся к четвертому нападавшему. Лежащий на мостовой бедняга постепенно прощался с жизнью. Кочевник посмотрел на него стекленеющими глазами. Его яркая боевая раскраска резко контрастировала с посеревшим лицом, покрытым блестящими капельками пота.

– Ты… дьявол… мы добудем… драгоценный камень… даже если… аххххххх…

Тэйн поставил на лицо поверженному противнику свой ботинок и, наклонившись, вытащил из груди ятаган. Вытерев оба клинка об одежду погибшего и вложив их в близнецы-ножны, он повернулся к девушке, явившейся причиной схватки.

Та видела, что искатель приключений дышал легко, как и раньше, несмотря на то что несколько мгновений назад за считанные секунды убил четверых.

Тэйн, любуясь, смотрел на нее своим холодным взглядом. Незнакомка была само совершенство: молодая, стройная. Ее маленькая нежная грудь, гладкие руки и длинные ноги за облегающей туманной вуалью опаловой ароматной дымки (она удерживалась вокруг ее тела благодаря поверхностному натяжению молекул) отсвечивали нежным цветом слоновой кости.



– И как же ты все это объяснишь? – поинтересовался Тэйн. – Я только что убил несколько человек и хотел бы знать причину. Выкладывай!

Огромные глаза девушки блестели на бледном чистом юном лице. Тэйн рассеянно отметил, что в мягкое облачко шелковых темных волос вплетены медные колокольчики, которые тихо звенели при ее движениях. Невысокого роста – по плечо Тэйну – и необыкновенно красива…

– Они… это воины из охраны Шастара с Красной луны. – Она вся трепетала. Девичья грудь под вуалью душистого облака быстро вздымалась и опускалась, привлекая его внимание. – Я танцовщица из таверны «Девять шакалов»… один из вождей с Шастара положил на меня глаз… а я отказала ему.

Тэйн смерил ее недоверчивым взглядом.

– И с каких это пор танцовщицы стали отказывать вождям пустыни? – заметил он.

– Я не рабыня и могу выбирать мужчин, которые мне нравятся. Я не продаюсь, – с воодушевлением ответила она.

Тэйн расхохотался.

– Отлично сказано! Такого же стандарта придерживаюсь и я. Но, дорогая, продолжай…

Она пожала нежными плечиками.

– Я еще не все рассказала, чужеземец… Этот вождь дурно отреагировал на мой отказ… Он поклялся завладеть мной помимо моего желания… И после повторного отказа вождь громогласно объявил, что я украла сокровище его клана…

– Семь золотых драконов?

Девушка кивнула.

– А эти драконы у тебя?

И снова это хрупкое подобие улыбки.

– Эта дымчатая вуаль – танцевальный костюм – едва скрывает мое тело. Разве ты видишь золотых драконов? – со слабой насмешкой в голосе спросила она.

Расхохотавшись от всего сердца, Тэйн откинул назад алые волосы.

– О боги! Девочка, все, что я вижу, – твое очаровательное юное тело. Оно слишком прекрасно для тяжелой руки вождя пустыни! Теперь, когда твои преследователи – все, кроме одного, сбежавшего – мертвы, что ты собираешься делать?

– Я… Я не знаю. В таверну вернуться я не могу, вождь запросто найдет меня там… Мне… некуда идти.

Внезапно Тэйн остановил ее, подняв руку.

– Что это? – вглядываясь в глубь темной аллеи, побледнев, прошептала она.

– Тихо! Сюда едет группа всадников, человек десять – двенадцать.

– Я ничего не слышу…

– Тем не менее они здесь.

– Что же нам делать?

Нахмурившись, Тэйн огляделся.

– Если нам удастся пробраться на космодром, мы будем в безопасности. Но вот незадача, они как раз между нами и взлетным полем… Помощи нам ждать неоткуда, остается не терять присутствия духа и просить об удаче бога Шалакша. Пошли!

– Куда?

Не скрывая иронии, он улыбнулся:

– Наверх!

Тэйн забрался на стену с кошачьей ловкостью, которой позавидовал бы профессиональный акробат. Свесившись вниз, он поймал маленькую ручку девушки и втащил ее на стену. Беглецы вжались в стену, пропуская отряд с шумом и грохотом мчавшихся по аллее всадников в развевающихся длинных плащах верхом на длинноногих рептилиях – зимдарах. Их разводили в болотах Гондилона. Вынутые из ножен мечи сверкали в лучах четвертой луны Дайкуна, недавно взошедшей на небосвод. Одиннадцать воинов были вооружены мечами и нервно-паралитическими ружьями, а у главаря в надетой поверх капюшона маске были электрический хлыст и длинноствольное световое ружье.

Всадники подъехали к лежащим на дороге телам. Несколько человек спешились, чтобы проверить, живы ли они. Остальные поехали дальше, очевидно, полагая, что воин и девушка скрылись в этом направлении.

Тэйн тронул девушку за руку.

– Пойдем, – тихо позвал он.

– Куда?

– По крышам. Если удастся добраться до космодрома, мы спасены.

Взяв девушку за руку, Тэйн повел ее по стене до ближайшего дома. В лучах призрачного лунного света беглецы неслышно ступали по крыше. Идти становилось все опаснее: на темное фиолетовое бархатное небо взошли все четыре луны, залив Зотееру таинственным светом.

Со всех сторон на путников смотрели купола и минареты. На краю крыши они ненадолго остановились. Под ними простиралась освещенная факелами улица. Крыша следующего дома казалась неизмеримо далекой.

Девушка слегка отпрянула.

– Как мы попадем туда? – затаив дыхание, спросила она. Тэйн беспечно улыбнулся, сверкнув в полумраке белизной зубов.

– Есть только один путь, девочка. Мы прыгнем.

Девушка, не находя слов и шевеля губами, широко раскрыла глаза. Тэйн нагнулся и поднял ее на руки.

– А сейчас лучше помолчать, – предупредил он. – Забирайся ко мне на спину. Одной рукой возьми меня за шею, другую просунь под рукой и обхвати за грудь. Так. А теперь…

– Мы разобьемся…

– Тихо, а не то я оставлю тебя здесь одну, – отрезал он, и девушке пришлось смириться.

Тэйн отошел назад, взглядом холодных серых глаз оценивая расстояние. Стальные мышцы ног напряглись и сжались, как мощнейшие пружины.

Это будет непросто… Крыша дома напротив покрыта черепицей, и она может запросто съехать… Расчет должен быть точным, малейшая ошибка приведет к потере равновесия, и тогда беглецы сорвутся на булыжную мостовую улицы. Тэйн чувствовал плечом прерывистое дыхание девушки и оглушительный стук ее сердца.

Он подбежал к краю крыши и оттолкнулся, как огромная кошка. Сильное тело сложилось пополам, а потом, вытянувшись, плашмя опустилось на черепичный скат. Руки скользнули по гладкой поверхности, и Тэйн покатился вниз по крыше. В какой-то миг беглецы повисли в воздухе высоко над мостовой. Воин крепко ухватился руками за край крыши. Покрытые глазурью плитки крошились под его сильными пальцами.

Глубоко вздохнув, Тэйн стал подтягиваться. Наконец ему удалось зацепиться за уступ и встать на четвереньки. Все плыло перед его глазами в головокружительном тумане. Однако усилием железной воли он взял себя в руки.

– Удалось!

Тем не менее ему бы не хотелось еще раз повторить этот трюк, пусть даже и без девушки на спине.

Теплая волна восхищения поднялась в груди Тэйна при мысли о том, что во время прыжка девушка не испугалась и даже не вскрикнула.

Беглецы пошли дальше по краю крыши, перебрались на следующее здание, оттуда по узкой лесенке, окаймляющей величественный медный с прозеленью купол, перебежали на длинную плоскую крышу последнего дома на улице, за которым начиналось взлетное поле старого космодрома. Лежа на животе, они смотрели вниз сквозь проломы в зубчатой стене.

На поле было пусто и темно. Неяркий свет четырех лун отражался от серебристых контуров космических кораблей.

– Опять неудача! – проворчал Тэйн.

Около пятнадцати воинов пустыни верхом на быстроногих боевых рептилиях патрулировали улицу, примыкающую к космодрому. Вооруженные длинноствольными лазерными ружьями, они запросто могли разнести беглецов на кусочки.

– Что нам делать? – прошептала девушка. Воин пожал плечами. Приподнявшись на нежном локте, она смотрела на улицу через пролом в стене. Город широким полукольцом охватывал космодром. Крепостная стена на дальнем конце взлетного поля переходила в крепостной вал, в котором широкой брешью зияли Врата звездных кораблей.

– Возможно… – смущенно начала девушка.

– Продолжай, девочка, – улыбнулся Тэйн. – Если есть мысль, говори. Мне по душе сумасбродные идеи.

Она показала направо.

– Если мы выйдем из города… через ворота для караванов… возможно, нам удастся обойти город и пробраться на поле с другой стороны. Не думаю, что воины ищут нас в противоположной части города.

В раздумье воин почесал подбородок.

– А почему бы и нет? – заметил он. Чуть пригнувшись, Тэйн вскочил на ноги, стараясь оставаться незамеченным, и пошел по крыше к углу здания. Там он повернулся и знаком предложил девушке последовать за ним. Воин встретил ее широкой улыбкой, открывшей белые сверкающие зубы, и, присев на край крыши, спустил ноги.

Внизу по улице проезжал один из всадников. Тэйн резко ударил его жесткими подошвами ботинок, и воин в широком вихре развевающихся одежд полетел на землю. Потерявший всадника зимдар взбрыкнул от неожиданности, встал на дыбы и пронзительно завизжал от ужаса, прищелкивая клювом. Тэйн поймал повод и огромным усилием поставил животное на колени.

Пошатываясь, смуглый воин встал на колени и попытался нащупать пристегнутое к ремню оружие.

Не выпуская повод из рук, Тэйн нанес кочевнику неожиданный и сокрушительный удар ботинком, схватил за горло и резким движением свернул ему голову. Раздался громкий хруст ломающегося позвоночника, и мертвое тело опустилось на мостовую. На смуглом бородатом лице застыло выражение неподдельного удивления.

– Прыгай! – Тэйн спокойно обратился к девушке, все еще стоявшей на стене. Сильные руки подхватили хрупкое тело.

Все происшествие заняло несколько секунд. Нападение на воина осталось незамеченным. Тэйн вскочил на шипящего зимдара, посадив девушку за спину. Искатель приключений направил рептилию по сводчатой галерее слабо освещенной улицы, придерживаясь темной стороны. Вскоре они оказались у ворот. По чудесному стечению обстоятельств на них не обратили внимания.

– Я даже и представить не могла, что тебе удастся перепрыгнуть через улицу, – мягко прислонившись к обнаженной спине астронавта, прошептала ему на ухо девушка.

Тэйн усмехнулся.

– Я родился на планете с большой гравитацией, а Дайкун – мир легких металлов. Но это совсем не то, что бы мне хотелось повторять ежедневно. А я заметил, что ты даже не вскрикнула!

Тряхнув кудрями, девушка рассмеялась.

– Мне было так страшно, что не было сил даже взвизгнуть. Но спасибо Богам, что все закончилось…

Ворота не охранялись. Путники спокойно выехали в сонную пустыню, залитую светом четырех лун. Тэйн повернул животное налево, и они поскакали вдоль широкого полукруга городской стены, когда вдруг…

– Посмотри назад! – испуганно прошептала девушка.

Обернувшись, Тэйн увидел, как неподалеку от Караванных ворот появилась группа всадников. Они ринулась вслед за беглецами по залитым лунным светом пескам. Скорее всего, их заметили уже после того, как они покинули город. Или кочевники обнаружили тело убитого воина через несколько секунд после того, как они выехали за пределы улицы.

– Держись крепче, – хмуро произнес воин. Сильным и мощным рывком он резко повернул голову зимдара и крепко сжал пятками его чешуйчатые бока. Встав на дыбы, рептилия понеслась вперед широким ровным шагом. Она летела как ветер, вытянув вперед длинную змеиную шею. Сильные кривые ноги с немыслимой скоростью отталкивались от песку. Преследователи слились в однообразную серую массу на фоне темного силуэта города Зотеера.

Тэйн направил зимдара прямо в пустыню, но вряд ли беглецам удалось оторваться от преследователей на скакуне, несущем двойную ношу. Чувствовалось, что вес путников скоро скажется на результате этой захватывающей гонки.

Однако мысли Тэйна неотвязно занимала одна проблема. В рассказе девушки он заметил странное противоречие: по ее словам, воины гнались за ней, чтобы получить семь золотых драконов… Однако один из нападавших перед смертью упоминал о драгоценном камне…

Неужели воинам был нужен именно он?

Была ли девушка их союзником или просто сыграла роль, чтобы начать этот спектакль?

А может, им был нужен драгоценный камень Амзара?

Пригнувшись к массивным плечам зимдара, Тэйн использовал все свое умение, чтобы рептилия неслась изо всех сил.

Оставалась одна надежда – скрыться из вида преследователей прежде, чем зимдар начнет терять скорость. И в случае удачи беглецы смогут вернуться в город через любые из двенадцати городских ворот.

Тэйн безжалостно погонял несчастное животное, предаваясь невеселым размышлениям. Хрупкая прелестная девушка с лиловыми глазами, приникшая к его плечу… говорила ли она правду?.. или была на удивление коварным существом?

Глава 4

ИЛЛАРА

Высоко на вельветовом небе висели пять лун, мерцая нежным золотисто-зеленым, бледно-розовым, светло-желтым, темно-голубым и серебристо-пепельным светом.

В их колеблющихся лучах пустыня казалась сказочной страной. Путники пересекали море с разноцветными тенями, ехали по лабиринту округлых невысоких холмов из серебристого песка.

В паре миль от Зоотеры, города тысячи богов, ровная пустыня превращалась в страну барханов. Время от времени беглецы теряли преследователей из виду. Под лунным светом пустыня как по волшебству превратилась в странный лабиринт. Путников окружали плоские холмы из мерцающего песка и тенистые ложбины, сплетающиеся в замысловатые рисунки.

Иногда беглецам казалось, что им удалось оторваться от преследователей. Но, так как не было полной уверенности, они продолжали двигаться вперед.

Тэйн мог бы сориентироваться по звездам, но их затмевал яркий свет пяти лун Дайкуна. Круглые светила быстро скользили по темному небу: за один час почти все пять скрылись за горизонтом и снова поднялись на небосвод.

Наконец зимдар устал и заметно замедлил шаг. Клюв рептилии жадно ловил воздух. На чешуйчатых скулах выступила пена. Тэйн ослабил повод, давая возможность усталому животному самостоятельно выбрать удобный темп.

Беглецы молчали.

Перед ними открылся загадочный вид на розовые коралловые скалы. За миллионы лет песчаные бури преобразили их в причудливые шпили и пагоды. Казалось, путь лежал по предместью города гномов или кобольдов, где под темным фиолетовым небом на гротескных башенках и минаретах играли лучи света разноцветных лун.

В одном из розово-оранжевых утесов зияла черная дыра пещеры: ветер нещадно потрудился над ее созданием.

Натянув повод, Тэйн остановил зимдара, спешился и зашел в пещеру. Она оказалась пустой и не слишком глубокой.

Тэйн снял с рептилии седельные сумки, помог слезть девушке. Та выглядела очень усталой. Воин поискал еду или питье, и вдруг у входа в пещеру показался незваный посетитель. Он приближался, оставляя на песке широкий извилистый след.

Два Меча был наслышан о песчаных драконах Дайкуна, но видеть их ему не доводилось: огромная рептилия с длинным гибким телом горчично-желтого цвета, на спине которой от бровей до кончика хвоста с ядовитыми колючками рос роговой гребень. У животного было шесть лап с острыми, как кинжал, когтями и перепонками между пальцев. Они великолепно помогали ему с легкостью передвигаться по песку или воде.

За спиной Тэйна раздался пронзительный визг: это кричала перепуганная девушка.

Выгнув длинную змеиную шею, песчаный дракон прислушивался. В странных колеблющихся тенях ночной пустыни ярким пламенем блеснули его глаза.

Тэйн вышел вперед, чтобы встретиться с ним один на один. Два меча были готовы к схватке. Эх, если бы в его руках оказалось световое ружье или по меньшей мере оружие помощнее крошечного лазерного пистолета! А такая игрушка только разозлит дракона, тем более что во время стычки с чадорианцем он израсходовал почти весь заряд.

Искатель приключений проверил и перезарядил пистолет.

Песчаный дракон как на санках катился по склону бархана на плоском брюхе, тормозя шестью короткими лапами и быстро вращая хвостом. Голова на длинной шее потянулась к Тэйну. Одного мгновения хватило, чтобы воин успел разглядеть широкую глотку и блестящие зубы.

Воин ловко отскочил в сторону и ударил своими кривыми мечами. Одно лезвие рассекло шею чудовища, а другое вонзилось в нежное рыло.

Раздался оглушительный рев. Животное заголосило от боли и ярости. Оно рычало и пыталось растерзать обидчика острыми когтями. Тэйн отскочил в сторону. Дракон потянулся было вслед за ним, но воин нанес еще два сокрушительных удара.

Желтый дракон оказался великолепно защищен жесткой кожистой броней, под которой играла груда эластичных мышц. Возможно, если бы Тэйн попытался пронзить его острым концом меча, обогащенная ионная сталь сослужила бы хорошую службу. Но гигантская ящерица находилась в непрерывном движении, удары соскальзывали, клинки падали плашмя.

Ловко увернувшись и избежав очередного выпада страшного дракона, Тэйн рассек ему лапу.

Удар получился великолепным! Теперь конечность огромного чудища висела на клочке кожи. Судорожно дрожа и не находя опоры, оно ступило искалеченной конечностью на темный песок, оставляя на нем темно-зеленые отпечатки пузырящейся крови.

Мучающееся от боли чудовище издавало душераздирающие вопли.

Дракон раскачивал мордой, яростно щелкая пастью, полной острых клыков, густой слизью капала ядовитая слюна. Тэйн ударил по нежной коже рыла, и снова удачно. Если бы только удалось добраться до глаз!

Но Тэйн оступился и покачнулся. Зажав меч мощными челюстями, чудовище вырвало ятаган у него из рук. Зубы заскрежетали о крепкую сталь, и дракон выплюнул ятаган.

Теперь у Тэйна остался только один клинок.

Не отступив, бесстрашно встретил он очередной выпад чудовища, приподнявшегося на задних лапах. Тэйн вонзил ятаган ему прямо в грудь – туда, где билось драконье сердце. Отдача получилась столь сильной, что искателя приключений отбросило назад, и он с трудом удержался на ногах, увязая в мягком песке.

Грудь дракона покрывал толстый слой гладких мышц. Меч пронзил их на три-четыре дюйма в глубину и застрял.

Прежде чем Тэйн успел вытащить оружие, дракон ударом лапы отшвырнул его в сторону: так ребенок бросает тряпичную куклу. Его слегка оглушило падение спиной на бархан, но спустя мгновение он снова стоял на ногах.

Дракон громко ревел от боли и ярости и стегал хвостом, яростно вздымая тучи песка, поднимая облака пыли. Меч, торчащий из груди, только злил чудовище, не нанося ему серьезного вреда. Тэйн с удивлением заметил, что обрубленная лапа практически не кровоточила. Тварь казалась практически неуязвимой!

А он стоял перед ней с голыми руками!

Чудовище заметило мужчину и стало подбираться к нему, извиваясь и утопая в глубоком песке бархана. Хромая лапа явно нарушала координацию его движений, тварь поскальзывалась, яростно сгребая песок, и снова сползала к подножью бархана, так и не добравшись до обидчика.

Оглядываясь в поисках оружия, Тэйн увидел девушку, выходящую из пещеры, где она пережидала схватку. Красавица побежала влево, держа нежной белой ручкой свернутую кольцом темную веревку.

Она взяла электрический хлыст мертвого всадника!

– Я здесь! – закричала она.

По широкой дуге она обогнула бархан, на который так мучительно трудно забирался дракон, и, подобравшись поближе, бросила Тэйну страшное оружие.

Тэйн поймал его рукоять как раз вовремя: громко верещавшая ящерица была уже близко. Включив блок питания, он расправил его во всю длину.

Резким движением воин хлестнул кнутом по шее чудовища. С громким треском электрического разряда посыпались голубые искры. Длинный шнур кольцом опоясал его горло.

Чудовище взвыло и дернулось назад, в бешенстве стуча хвостом по рыхлому желтому песку, но Тэйн успел отдернуть кнут. На шее дракона остались глубокие шрамы от ожогов.

Искатель приключений снова занес кнут. Удар пришелся по груди животного, из которой все еще торчал меч. В жарком воздухе разнесся резкий запах озона и тошнотворный аромат паленого мяса. В унылом сумраке сверхъестественными огнями плясало голубое пламя, широкими волнами соскальзывающее с электрического хлыста. Гибкая плеть со звонким свистом рассекала воздух и с треском обрушилась на чудовище, огненным кольцом обвиваясь вокруг судорожно корчившейся рептилии.

Спустя какое-то время Тэйну удалось взять верх в этом страшном поединке.

Треск хлыста и шипение вспышек нарушали ночную тишину. Чудовище билось в свирепых попытках схватить жадной пастью или когтистыми лапами своего обидчика. Но тому каждый раз удавалось ускользнуть, иногда с трудом удерживаясь на ногах, вязнувших в рыхлом сыпучем песке бархана.

Наконец ему удалось ударить хлыстом по широко раскрытым глазам дракона.

От страшной боли чудовище обезумело.

Из пустых обуглившихся глазниц, черными дырами глядящих в пустоту, сочилась зловонная слизь. Ужасная тварь в приступе слепой ярости стала раздирать когтями свое обожженное тело. В неистовстве она вонзила в собственное горло острые как бритва и твердые как сталь когти. Из огромной зияющей раны на массивную грудь хлынул поток зеленой драконьей крови.

Ослепленная голова на извивающейся длинной шее беспомощно поникла.

Немощно подергиваясь, чудовище застыло, медленно скользя вниз по склону бархана, и замерло у подножия, наполовину засыпанное песком.

Плоский хвост последний раз ударил по песку, огромное тело содрогнулось в последней агонии и обмякло. Дракон был мертв.

В наступившей тишине, прерываемой лишь завыванием ветра в песках, Тэйн медленно спускался по склону бархана. Подобрав мечи, он вытер их о песок и вложил в ножны.

И только тогда воин ощутил навалившуюся усталость.

Всхлипывая и едва дыша, подбежавшая девушка упала в его широко раскрытые объятия. Тэйн мягко прижал ее к себе. Она была такая хрупкая, теплая и нежная.

– Спасибо, что вспомнила про хлыст, – произнес он.

Склонив голову, он прикоснулся губами к губам девушки долгим страстным поцелуем. Внезапно он всем существом ощутил дрожь ее живого почти нагого тела. Аромат ее дымчатого, мерцающего облачения дурманил его. Крошечные медные колокольчики, вплетенные в темные волосы девушки, нежно позванивали.

Девушка приникла к нему, уютно устроившись в крепких объятиях обнаженных рук.

– Я так и не спросил, как тебя зовут, – произнес он.

– Иллара, – хрипло произнесла девушка.

– А меня зовут Тэйн Два Меча, – представился он.

В ожидании поцелуя она подняла к нему бледное лицо.

– Люби меня, Тэйн, – попросила Иллара. Он поймал ее страстные губы, и в нем поднялась бушующая волна, сливаясь с волнующей дрожью ее тела, растворяясь в теплоте и нежности милой девушки, окутанной волшебными разноцветными тенями пяти блуждающих лун Дайкуна.

* * *

Через некоторое время она заснула на каменном полу пещеры, завернувшись в его широкий плащ. В седельных сумках зимдара оказалось достаточно еды: сушеные фиги с Фараца, кусочки солонины, завернутые в промасленную тряпочку, и кожаный бурдюк кисловатого зеленого вина с Шазара. Тэйн нашел там и широкий песочного цвета шерстяной балахон, в который облачился, спасаясь от холода ночной пустыни.

Когда путники перекусили и утолили жажду, девушка заснула, а Тэйн удобно устроился у входа в пещеру на дорожных сумках, наблюдая за пустыней.

Цветные луны блуждали по небу, как раскачивающиеся на ветру бумажные фонарики. Вскоре убаюканный их гипнотически ритмичным колыханием искатель приключений прикрыл глаза и погрузился в сон.

За этот день произошло столько событий, что даже его великолепное тело не могло больше сопротивляться усталости. Тэйн спал мертвый сном. Тем временем луны покинули небосвод, а на востоке поднялось яркое зарево. В пустыне наступало утро.

Одно за другим три солнца Дайкуна выплывали на безоблачное небо, окрасив его красочным сиянием золота и пурпура. Лиловое небо, бледнея, приобретало серебристо-серый оттенок, постепенно переходящий в ярко-голубой цвет.

Долгая, и даже слишком долгая ночь подошла к концу. Начинался новый день.

* * *

Тэйн проснулся от внезапного удара тяжелого сапога по ребрам.

Искатель приключений открыл глаза. В пещере стояли ухмыляющиеся люди.

– Вставай, скотина! – произнес один из них. Его лазерный пистолет угрожающе смотрел прямо в сердце искателя приключений…

Глава 5

ШАСТАР С КРАСНОЙ ЛУНЫ

Мужчины выволокли из пещеры Тэйна и перепуганную девушку, разоружив и связав пленников. Воин не отвечал на грубые выходки и дикие угрозы в свой адрес, сохраняя непоколебимое спокойствие. Тэйна злило, что его поймали спящим, но с этим он не мог ничего поделать. Перед дулом лазерного пистолета даже его необыкновенная сила становилась бесполезной.

Выйдя из пещеры и взглянув вверх, он увидел космолет, высадивший его похитителей. Огромный корабль походил на гладкий сигарообразной цилиндр, мерцающий стальным блеском в лучах утреннего солнца. Он неподвижно висел в облаке антигравитационного поля. От одного его вида у астронавта захватило дыхание: после крушения империи Карина в технологии произошел огромный спад, знания были утеряны, как и секреты строительства космических кораблей. Их больше не строили, а летали на тех, что остались в наследство от стертой с лица земли империи. Не знающие усталости двигатели старых космолетов эксплуатировались в течение столетий, и в случае их износа не было возможности заменить испорченные детали. Но этот корабль был особенной редкостью. Тэйн знал эту модель: однажды ему посчастливилось видеть боевой корабль Империи, и теперь сердце воина запело при виде изящного завершенного силуэта.

Бородатый воин пустыни грубо толкнул его.

– А ну, отвернись, собака-чужеземец!

Не произнося ни слова, Тэйн отвернулся. Сопротивляться бесполезно. Ему оставалось только ждать, когда подвернется подходящий шанс…

Кочевники надели на Тэйна и Иллару парагравитационные стропы, привязав обоих к командиру группы. Как бесплотные духи они вознеслись в утреннее небо. Воины пустыни носили такие стропы под традиционными балахонами, которые развевались на ветру как крылья огромных неуклюжих птиц. Такие приспособления – творения рук древних мастеров – были несомненно большой редкостью. Тэйна занимал вопрос: кто же стоял во главе их похитителей, был владельцем корабля и всего остального…

Космолет висел прямо над ними, загораживая небо и свет трех солнц. Отряд людей вплыл в открывшуюся в днище шлюзовую камеру. Главный из воинов, дернув за ремни, посадил пленников на стальную палубу. Остальные воины продолжали висеть в воздухе, с ухмылками разглядывая прелести Иллары, лишь частично прикрытые бежевым шерстяным балахоном, украденным из седельной сумки. Сняв стропы с пленников, воины повели их внутрь корабля. Их шаги разносились гулким эхом по длинному коридору.

Повсюду раздавался гул машин, мигали лампочки, на стенах коридоров и бесконечных комнат сиял начищенный древний металл. Кто бы ни был владельцем этого раритета, он поддерживал корабль в отличном состоянии: Тэйн не заметил ни пятна, ни пылинки, не говоря уже о суете или беспорядке.

Наконец пленников ввели в огромный зал.

Судя по всему, сотни лет назад это помещение служило складом. Теперь в нем демонстрировали варварское могущество и силу. Обшитые сталью стены были увешаны изорванными штандартами и шитыми золотом гобеленами. Пол покрывали бесценные ковры и шкуры редких животных. Около стены возвышался помост из дорогого мрамора, на котором стоял трон сандалового дерева, инкрустированного тонкими золотыми пластинками. На стене за троном висело огромное знамя – отрез мертвенно-черного шелка с вышитым на нем алым полумесяцем.

На троне сидел Шастар с Красной луны. Это не мог быть кто-то еще: огромного роста, гораздо выше Тэйна, крепкий, как бык, с пылающей золотистой бородой, крючковатым носом и черными сросшимися бровями. Огромный мощный торс согревала накидка из серебристого меха, а под ней была надета длинная кольчуга. Ее черная чешуйчатая поверхность, мерцающая в лучах дрожащих факелов, напоминала кожу гигантской змеи. На троне сидел хищный, умный и сильный человек.

Воины подвели Тэйна и Иллару к подножию мраморного возвышения. Бросив девушку на колени, они попытались проделать то же самое с Тэйном. Но он застыл как холодная бронзовая статуя, спокойно глядя в глаза Шастара, не обращая внимания на удары и тычки воинов. Спустя некоторое время вождь хлопнул в ладоши и дал им знак удалиться.

– Достаточно! Пусть стоит, если ему так хочется.

Воины сразу же остановились и вышли из зала, оставив Тэйна перед своим властелином. Подперев ладонью подбородок, Шастар в раздумье смотрел на пленника.

– Как тебя зовут, воин? – спросил он наконец.

– Тэйн.

– Судя по твоим волосам, ты зхаянец. Как ты думаешь, воин, почему ты здесь оказался?

– Из-за семи золотых драконов, о которых мне ничего не известно, – последовал спокойный ответ.

– Неужели ничего? – усмехнулся Шастар. – Клянусь бородой Арнама, я докопаюсь до истины! Нет сомнений, что твоя прелестная возлюбленная их где-то спрятала… Тэйн… Тэйн… Где же я о тебе слышал? Речь шла о… Да! Клянусь Таксисом с алыми копьями! Ты – Тэйн Два Меча! – взревел он, разглядывая проницательным взглядом тело воина, на поясе которого висели пустые ножны-близнецы.

Шастар грубо усмехнулся.

– А теперь мечи пропали, по закону равновесия Заргона… Ведь это ты украл драгоценный камень Амзара из храма жрецов времени на планете Мном из Мира Тьмы… Так скажи же мне, воин, где находится драгоценный камень времени?

Вопрос озадачил Тэйна. Тем не менее он виду не показал, а просто пожал плечами.

– У меня его нет. Я ничего о нем не знаю…

– Клянусь Таксисом, Арнамом и всеми богами, что теперь-то я докопаюсь до истины. Этот самоцвет – священный камень культа Аэалима… Они готовы хорошо заплатить, чтобы получить его назад. Послушай, воин, отложим золотых драконов в сторону: ты лучше расскажи мне, где находится камень Амзара, а я развяжу твои путы и верну тебя, живого и невредимого, обратно в стены Зотееры. Что ты на это скажешь?

Предложение звучало соблазнительно. Можно было запросто рассказать то немногое, что ему известно о драгоценном камне. Но поверит ли Шастар в эту историю? Для большинства слушателей она покажется невероятной, а Тэйну не удастся привести доказательства правдивости своего рассказа… Он ощутил какой-то подвох. Вспомнились слова умирающего воина пустыни – одного их тех, кого пришлось убить, защищая Иллару. Он тоже упоминал о камне. Очень странно! Очевидные, бросающиеся в глаза факты несли в себе какой-то подтекст… Какое отношение к этому имели принц Чан… и Иллара?

Тэйн улыбнулся Шастару.

– Твое предложение великолепно. Но мне не удастся выкупить свою жизнь рассказом о драгоценном камне времени. Все, что мне известно, можно выразить одним словом: ничего.

В наступившей тишине Шастар некоторое время раздумывал над его ответом, а потом неожиданно дал знак людям, поймавшим пленников.

– Горшанг! Брось этих ребят в камеру и удостоверься, что парень крепко закован в цепи. Я ему не доверяю. Об этом зхаянце мне рассказывали много странных историй… Да, и сходи на мостик и передай старому Зугофу: мы немедленно отправляемся домой. А на обратном пути захвати вина. От этих разговоров меня мучает жажда!

* * *

Искателя приключений приковали к стене, надев на запястья рук и ног стальные браслеты. О девушке решили не беспокоиться и, толкнув ее в угол, вышли. Тэйн с радостью обнаружил, что тюремщики оставили кувшин с питьем и несколько кусочков соленого мяса.

Нежными и теплыми словами Тэйн успокоил плачущую Иллару. Она вытерла глаза и подошла к воину. Подчиняясь его уговорам, она немного поела и выпила из кувшина. У Тэйна были связаны руки, и девушка покормила его. От соленого мяса его стала мучить жажда. Отпив из кувшина, он с удивлением обнаружил, что тот полон до краев темным бренди, крепким и бодрящим. Сделав большой глоток, Тэйн ощутил, как тепло разливается по всему телу, снимая напряжение.

– Тэйн, а что это за камень, которым так интересуется господин Шастар? – спросила она, когда искатель приключений насытился. – Ты можешь его отдать им?

Девушка поила его из кувшина. Между двумя глотками скованный воин ответил:

– Я не знаю, зачем ему нужен этот самоцвет, но дать его им я не в силах.

– Но что он из себя представляет? И кто это – жрецы времени? – вновь задала вопросы девушка.

– Жрецы времени поклоняются Аэалиму – детям Огненной мглы, а камень используют в религиозных обрядах. Это их талисман, – объяснил он.

Девушка молчаливо настаивала на продолжении.

– Дети Огненной мглы пришли с Эйи в начале времени. Эйа – это область или туманность за пределами нашей вселенной. Об этом мне мало что известно. Аэлимов называют волшебниками времени по аналогии с их жрецами. Это не то чтобы боги, а скорее раса существ, населявших галактику до появления человечества. Почему-то их стали называть волшебниками времени. Считается, что они могут видеть во времени: прошлое, настоящее и будущее как единую непрерывную спираль. Как бы то ни было, много веков назад они покинули Галактику, и сегодня им поклоняется фанатично настроенная группе жрецов.

Тэйн отхлебнул еще немного огненного вина.

– Да? А при чем здесь камень? – напомнила девушка.

– С меня достаточно, а то я опьянею, – Тэйн отвернулся от кувшина. – Что?.. Ну, ладно… Камень Амзара – гигантский кристалл, оставленный Аэалимами. После себя они много чего оставили, и жрецы чтят эти реликвии. Но драгоценный камень – совсем другое дело. Это не просто огромный самоцвет, а особое устройство.

– Как это, устройство?

Тэйн пожал плечами.

– Я не знаю. Каким-то удивительным образом он соединяет жрецов времени с Аэалимом. Камень – хранилище их мудрости… Другими словами, возможно, он содержит энергию, при помощи которой они видят во времени… Я точно не знаю.

Девушка снова поднесла к его губам кувшин.

– Выпей, Тэйн, – настаивала она. – Выпей еще немного. Наручники врезались тебе в руки, в таком неудобном положении они наверняка затекли.

Он упрямо мотнул головой, разметав по плечам свою алую гриву.

– Нет, я достаточно выпил. Ты лучше отдохни, поспи, если сможешь. Мне надо подумать…

* * *

Военный корабль покинул орбиту вокруг Дайкуна – мира пустынь и вырвался в темноту открытого космоса, держа курс на Красную луну – царство Шастара. Покинув эллиптическую орбиту, судно совершило прыжок из обычного в искусственное космическое пространство чистого математического парадокса – интерленум, в результате чего корабль смог преодолеть расстояние в сотню световых лет.

Луна Шастара была спутником мертвой планеты Фиоланты, вращающейся вокруг стареющего и остывающего красного карлика – Сардана. Эта система располагалась на расстоянии одиннадцати световых лет от Дайкуна. Системы ближайших звезд, таких как Дайкун, Фиоланта, Аргион, Хулфум, Зха, Скатер, Шимар и Мном из темного мира жрецов времени, располагались в скоплении Виверн копья созвездия Ориона. Это «острие копья» было на полпути к скоплению Карина-Лебедя первой галактики, где девять веков назад царствовала величественная империя Карина.

Именно там за тысячи лет до того, как первый из Землян, покинувших легендарную мать-Землю, обнаружил эту империю, правили загадочные Аэалимы.

На борту огромного военного корабля Шастар предавался размышлениям об этих древних вещах и событиях, находя утешение во фляге огненно-пурпурного вина, которое виноделы с Валтомы гонят из пахнущих мускусом винных яблок. Хмуро и рассеянно поглядывал он на экраны, в то время как один из членов команды пилотировал корабль по несуществующему абстрактному пространству – интерленуму. Что-что, а повод для беспокойства у него был… Тэйн Два Меча – сильный и отважный воин, с головой на плечах и добрым именем. И Шастар задавался вопросом, насколько долго им придется держать Тэйна взаперти, прежде чем удастся вывести его из равновесия…

На сумрачном капитанском мостике зазвучала тихая мелодия. Воин подошел к вождю и что-то прошептал ему на ухо. Шастар проворчал в ответ, кивнул и жестом приказал всем выйти. Повернувшись в массивном кресле, он нажал кнопку.

На включенном экране появилось изображение сильного, красивого человека с правильными чертами лица. Тем не менее в нем было что-то омерзительное: слишком белая кожа и глаза, как холодные ярко-розовые рубины.

Принц Чан с планеты Шимар.

– Ну, как продвигаются наши дела? – спросил он холодным педантичным голосом.

Шастар угрюмо кивнул.

– Постепенно, о высокорожденный, очень медленно.

– Ты спрашивал его о самоцвете? Что он тебе сказал? Мы же репетировали эту сцену…

– Я спрашивал. Он говорит, что ничего не знает о драгоценном камне времени, – проворчал Шастар.

Смотрящие с экрана глаза Чана блеснули яростью.

– Ты обещал ему жизнь и свободу? – принц начал прощупывать почву.

Шастар кивнул.

– На него это не произвело никакого впечатления. Я на его стороне. Это – человек. Клянусь копьем Таксиса, я мог бы полюбить его. Сильный, как бог. Как бы мне хотелось увидеть его в бою!

Губы Чана исказила ледяная улыбка.

– Еще успеешь. Он прекрасно сражается, покалечил моего громилу и практически свел с ума карлика-чародея… Что сейчас происходит?

– Девушка с ним, подпаивает и задает вопросы. Возможно, ей и удастся вытащить из него хоть что-то. По крайней мере, надеюсь на это. Господи, как я ненавижу эту грязь – лгать, шпионить, хитрить! С мечом в руках я – человек. Но попроси меня выйти на подмостки в роли нежного потрошителя, тьфу… Я уже начинаю сожалеть о том, что прислушался к тебе и присоединился к твоим грязным делишкам.

Зловещая улыбка на губах Чана походила на лезвие ножа – нечто острое, холодное, тонкое.

– Нашим делишкам, мой дорогой союзник и товарищ. И будет лучше, если так и останется. Независимо друг от друга мы оба стремились заполучить сокровища времени. А вместе у нас получилась неплохая команда: твои люди и корабли, плюс моя информация.

– Информацию как раз сейчас выпытывают у воина, находящегося на моем корабле, – кисло напомнил Шастар.

– Но выпытывает моя рабыня, – вкрадчиво заметил принц Чан. – Не забывай, что ты уже давно ходил по кругу в поисках башни, не располагая необходимой информацией. И именно я, мой дорогой друг, указал, где следует искать жрецов времени, поведал о драгоценном камне Амзара – единственном талисмане, при помощи которого можно открыть паутину Аэалима; который приведет нас к Башне за пределами времени. Без моих знаний ты бы так и колесил вокруг ближайших звезд, совершая набеги на планеты.

– Да, да… Но я уже болен от такого бизнеса и сожалею о том, что заключил с тобой соглашение, – проворчал воин.

Чан снова улыбнулся. Когда он заговорил, каждое слово звучало как укол зондирующей иглы:

– Башня за пределами времени хранит сокровища десятка миллионов миров. Их собирали десять тысяч веков дети Огненной мглы. Единственные из живых существ, они превзошли время и научились странствовать по нему, как мы по космосу. Подумай об этом, мой союзничек. Ни один из завоевателей и помыслить не мог о такой добыче – ни Кортес, когда золото ацтеков лежало у его ног; ни богоподобный Александр, повергший империю Персов с их богатством, ни Шандалар Красный, разбивший легионы Карина и завоевавший Сердце мира, и даже не его потомок, Драск со звезды Пиратов, добывший клад драгоценных камней пещер Хулфума из мира Мрака, – ни один человек не гонялся за таким кушем, как мы!

Вождь грубо фыркнул.

– Ничего не знаю об этих ацтеках и персах и знать не хочу! Мой дорогой принц, древняя докосмическая история – одна из твоих любимых игрушек, но у меня нет времени на ученые забавы. А что касается Драска с Варконны… Я помню новевшую историю: он забрался очень далеко, не так ли? Не забыл я и того, что белые волшебники Парлиона отрубили ему кисть, а при последней попытке завладеть сокровищами Хулфума он попросту… умер. Так? Или тебя интересует только древность, а не кошмары из недавнего прошлого?

Чан молчал.

Спустя некоторое время он спросил:

– Ты хочешь выйти из дела?

Шастар ответил бурным вздохом, надув щеки.

– Нет… Клянусь Таксисом, я слишком далеко зашел, чтобы бросить все это. И мне не меньше других хочется сорвать куш. Отключайся, принц. Я дам тебе знать, когда девчонке удастся вытянуть из Тэйна хоть какую-то информацию.

Чан улыбнулся, и его изображение исчезло с экрана. С тяжелым вздохом Шастар откинулся в своем кресле и сделал жадный глоток вина, будто стараясь отделаться от неприятного привкуса во рту.

Впереди светилась Красная луна. Она приближалась, быстро увеличиваясь в размерах.

Наступало время для второго акта их комедии. Шастар предвкушал, какое впечатление он произведет на Тэйна.

Глава 6

ЗАНГОР, МЕНТАЛЬНЫЙ ГЛАДИАТОР

Вскоре наступил удобный случай, появления которого дожидался Шастар. Через несколько часов после разговора с принцем Тэйн вырвался на свободу, это произошло во время перевода пленников в другую камеру. Два крепких стражника снимали с Тэйна оковы, а третий держал его на мушке пистолета. Не обращая внимания на Иллару, они допустили непростительную ошибку. С пленника сняли кандалы. Стоявший за спиной Тэйна воин крепко держал его, а один из них приблизился, чтобы надеть наручники на запястья. Иллара, воспользовавшись ситуацией, выбила пистолет из рук третьего стражника.

Громкий лязг упавшего оружия прозвучал сигналом к действию.

Обутой в крепкий ботинок ногой Тэйн нанес мощный удар по голени воина, державшего его руки, и одновременно с этим боднул головой в живот второго стражника. Извиваясь и воя от боли, первый упал на пол, сжимая обеими руками раздробленную ногу. А второй рухнул рядом, со свистом выпустив воздух из легких. Его лицо болезненно посинело, а внутренности сотрясались в яростных судорогах – беднягу рвало.

Третий стражник бросился на пол и, схватив пистолет, крепко сжал его в кулаке. На смуглом лице злобно блеснули крошечные свиные глазки.

Но Тэйн успел выхватить наручники. В обнаженных бронзовых руках заиграли мускулы, тяжелая стальная цепь как хлыст рассекла воздух. От первого же удара стеклянная линза лазерного пистолета разлетелась на кусочки.

Следующий удар, пришедшийся прямо в челюсть, застал стражника врасплох. Там, где прошлась стальная плеть, яркой полосой зардел рубец, и голова с хрустом откинулась назад. Стражник с раскроенным черепом осел на пол. Получивший удар в живот воин начал медленно подниматься на ноги, пытаясь отцепить от пояса булаву с железными шипами. Но Тэйн опередил его ударом сапогом в лицо. Раздался громкий треск ломающихся костей и зубов, потоком хлынула кровь, и воин отлетел к противоположной стене бессильным мешком изуродованной плоти, которая раньше была человеческим телом.

Схватка длилась считанные секунды. Тэйн голыми руками расправился с тремя вооруженными бойцами. Девушка с ужасом наблюдала за его беспощадной жестокостью, свойственной скорее тигру, нежели человеку. Огромной ручищей Тэйн сгреб Иллару поперек спины и толкнул в дверь камеры. Прихватив упавшую булаву и зажав ее в кулаке, он благодарно примерился к утыканному шипами оружию. Конечно, ему был больше по вкусу зхаянский ятаган, но у сбежавшего из тюрьмы заключенного вряд ли есть выбор.

Выйдя из камеры, Тэйн остановился, пытаясь сориентироваться. Оставалась одна надежда – добыть гравитационные стропы или украсть звездный катер и незамеченными улизнуть через брюхо огромного корабля. Нельзя же рассчитывать на возможность в одиночку захватить вражеский корабль с огромной командой.

– Туда, девочка. А теперь осторожнее…

Коридор был пуст, его металлическое нутро отражало свет древних ламп, переживших столетия. Они бежали вниз по коридору, грохоча ботинками по настилу пола. Тэйн пытался восстановить в памяти путь, по которому их привели в камеру, чтобы вернуться той же дорогой. До сих пор ни один стражник не встал у них на пути.

Они подбежали к круглому колодцу в полу на пересечении двух коридоров.

– Прыгай! – кратко приказал он.

Иллара уставилась на него, как на сумасшедшего. Но на объяснения не было времени. Искатель приключений взял на руки ее хрупкое тело и прыгнул в колодец. Девушка пронзительно закричала, но он зажал ей рот своей широкой ладонью.

Они падали, как брошенный камень, пролетая этаж за этажом. Потом скорость начала падать: окружающая атмосфера стала плотнее воздуха. И нежно, как падающие листья, они приземлились на пол.

– Древние не пользовались лестницами и ступеньками на таких громадных кораблях. Они владели секретом гравитации и использовали ее в своих целях, – торопливо объяснил он.

За несколько секунд они достигли нижней палубы и приземлились с легкостью, достойной привидений. На выходе из гравитационного колодца Тэйн повел девушку в зияющую пустоту огромного, как пещера, шлюза. И там на него неожиданно набросилась дюжина стражников.

Интуиция сработала моментально, казалось, Тэйн заранее почувствовал ловушку. Толкнув Иллару в сторону, чтобы она не связывала руки, он развернулся и нанес несколько ударов булавой ближайшему воину, разбив щеку и раздробив челюсть. Огромный и крепкий стражник повалился на него и, увлекая за собой, сбил с ног. Но Тэйн даже лежа на полу отбивался обеими ногами. Ему удалось, извернувшись, вскочить на ноги и раздробить булавой руку одному из нападавших. С треском, как тонкий прутик, сломалась локтевая кость. Еще один удар, и третий стражник с переломанными ребрами покинул поле боя. В этот момент Тэйн сам получил удар мечом по голове – сзади и, по счастью, плашмя. Он упал на колено, и все поплыло у него перед глазами. Тэйн склонил голову, не выпуская из рук смертоносной булавы. Даже в полубессознательном состоянии инстинкты бойца не покидали его, а булава оставалась вселяющим страх оружием, несущим смерть и увечья.

Неожиданный удар сапогом в бок заставил Тэйна резко выдохнуть. Поймав ногу обидчика, он с яростной силой вывернул ее, чувствуя, как тянутся и трещат сухожилия. Сквозь звон в голове до него донесся пронзительный визг, который издавал искалеченный воин.

Постепенно сознание прояснилось. Качнув головой, Тэйн встал на ноги. В двух шагах от него стоял Горшанг. Улыбаясь, он держал в руках блестящую трубку. Нейронный шифратор! В отчаянии искатель приключений метнулся в сторону…

Сознание Тэйна взорвалось тысячей фейерверков, и он провалился во тьму.

* * *

Скрестив руки на широкой груди, Тэйн невозмутимо стоял перед Шастаром, во взгляде которого светилась неприкрытая злоба. Восседая на возвышении в окружении ухмыляющихся воинов, вождь сердито смотрел на пленника сверху вниз. Действие нейронного шифратора длилось недолго, не оставляя серьезных последствий. Этот прибор вызывал на некоторое время «короткое замыкание» в нервных центрах мозга, не причиняя особого вреда. Восстановление организма проходило достаточно быстро даже при получении удара большой мощности, какой испытал на себе Тэйн. Однако искатель приключений все еще чувствовал в голове странное оцепенение и головокружение. Воин с планеты Зха даже не подозревал о том, что этот прибор был изобретен с целью оказания медицинской помощи, но никак не в качестве оружия. Его использовали для анестезии при хирургических операциях.

– Что, воин, любишь подраться? – громко спросил Шастар. – Собственно говоря, почему бы и нет? У нас есть еще час, прежде чем мы встанем на якорь около моего замка. Ну что, ребята, не позвать ли нам Зангора – позабавиться с нашим пленником? Маленький концерт, а?

Подталкивая друг друга локтями, воины захохотали. Чувствуя, как натянулись нервы, Тэйн усилием воли сохранял непроницаемое выражение лица, но он держался настороже, как дикая кошка: в смехе стражников прозвучала интонация, предупреждающая о готовящемся подвохе. Пленник был уверен в своих силах и твердо знал, что даст достойный отпор любому противнику с любым оружием из арсенала тысячи миров в руках…

Воины расступились, оставив Тэйна в центре широкого круга. Ожидая появления противника, он беглым взглядом поискал в ухмыляющейся толпе Иллару и наконец заметил ее у подножия трона Шастара. Издалека ее лицо казалось светлым овалом, на котором сияли наполненные ужасом огромные лиловые глаза. Тэйн послал ей обнадеживающую улыбку.

Толпа расступилась, пропуская Зангора. Противники встали, оценивая друг друга сверху донизу. Зангор являл собой гигантское, неуклюжее и грубое подобие человека с волосатой грудью и длинными обезьяньими руками, свисающими почти до колен. Заостренные уши, лысый череп, желтоватая кожа и узкие прорези холодных изумрудных глаз выдавали его нексианское происхождение. Почти обнаженный, за исключением кожаного пояса с квадратными металлическими заклепками и набедренной повязки, он являл собой яркий пример грубой силы. Его массивные руки и плечи являлись средоточием груды крепких мускулов. Удивительно, но он вышел безоружным. Тэйн воспрянул духом: в обычном борцовском поединке у него был шанс выстоять даже против такого неимоверно сильного противника. Обладая удивительной силой, искатель приключений почувствовал уверенность в собственной победе. Но Шастар держал камень за пазухой.

Неожиданно бородатый вождь расхохотался.

– Надень шлем, Зангор, да проучи этого нетерпеливого юнца! Пусть узнает, какие еще бывают поединки…

Желтые губы Зангора исказила хищная ухмылка. Он достал из-за спины шлем весьма причудливой формы, мерцающий стеклом и серебром, и нахлобучил его на лоб. Загорелись крошечные огоньки, оповещая о том, что сложная аппаратура шлема пришла в состояние готовности… В тот же момент Тэйн ощутил, как ледяной ветер ужаса окутывает его нагое тело. Нексианец… Ну, конечно…

Зангор был не борцом, а вселяющим страх ментальным гладиатором с планеты Некс!

Невидимая кувалда ударила Тэйна прямо в крепкий мускулистый живот. С трудом переводя дыхание, воин начал оседать, открытым ртом ловя воздух. Откуда-то издалека донесся пронзительный крик Иллары и громкий мужской хохот. Тэйн пытался справиться с приступом тошноты, сдавившим горло.

Невидимые стальные тиски сдавили ему череп, круша незащищенный мозг.

Все поплыло перед глазами в алом тумане, когда он почувствовал, как трещит и ломается под неимоверным давлением череп.

Давление исчезло так же быстро, как и возникло. Шатаясь, как пьяный, Тэйн открыл глаза. Невидимые иголки обжигающего пламени пронизывали все его тело, проникая в плечи, руки, спину и бедра. Тэйн вздрогнул, предчувствуя нестерпимые муки.

Пол ушел из-под ног, и он свалился, стукнувшись лицом об пол. Пытаясь преодолеть оцепенение и вздохнуть между приступами боли, он припал к холодному настилу, как утопающий в бушующем море хватается за обломок корабля.

Нексианские борцы сражаются только ментальной энергией, усиленной в десятки тысяч раз сверхъестественной магией научно разработанного устройства, вмонтированного в шлем: сконцентрировавшись на мысли, воин соответствующим образом перепрограммирует прибор. Не имея в своем распоряжении аналогичного устройства обычный человек не в состоянии устоять или противодействовать телепатической атаке. Такая атака – всего лишь вызванная извне иллюзия. Первый удар, показавшийся Тэйну ударом кувалдой, на самом деле был лишь проекцией телепатического воздействия на нервные центры в мозгу искателя приключений, отвечающие за живот; проекцией, симулирующей сигналы нейронов при настоящем ударе. И в этом случае мозг не в состоянии различать между нейронной симуляцией и реальностью. Он просто регистрирует боль.

Изнуренный этой пыткой, не вполне владея собственным телом после страшной мозговой атаки, Тэйн неуклюже растянулся на полу. Невидимые удары кнута полосовали спину, жаля, обжигая и сдирая кожу. Как рыба, выброшенная на берег, извивался и дергался на полу искатель приключений… А потом он почувствовал, что где-то под наведенной извне мукой холодные щупальца медленно пробираются в его сознание. Прикрывшись ревом и грохотом психической пытки, нексианец шарил в эго мозгу, роясь в воспоминаниях.

Унизительно. Насилие над разумом ведет к полной деградации. Несмотря на агонию тела, какая-то мощная внутренняя сила, ядро Тэйна, восстала! Последовал ответный удар!

Ледяные щупальца добрались уже до самых сокровенных уголков сознания… жестоко и грубо пробираясь по тонкой паутине, сотканной из мыслей. Так варвар – расхититель гробниц – в поисках золота крушит изысканные произведения искусства. Где-то глубоко внутри Тэйн ощутил проблески жизни… пружиной развернулась в нем неукротимая ярость… сильной волной росло возмущение, каждая клеточка существа яростно боролась за освобождение, подобно прикованному титану… Что-то должно было случиться.

В голове что-то щелкнуло. Сломался невидимый барьер, выпуская скрытую мощь, неожиданно наполнившую каждый нерв, каждый мускул тела Тэйна – пламенный, волнующий, наэлектризованный поток новой энергии из неизвестного центра сознания.

Эта сила наполнила рельефы мускулов, взяла власть над нервными центрами, уничтожив искусственно наведенное чувство боли и открывая мощные неиспользованные ресурсы его истерзанного и избитого тела. Резким движением Тэйн вскочил на ноги, яростно сверкая глазами. Зангор замер, открыв в недоумении рот: восстал из пепла поверженный, чуть живой неприятель! Смех в зале замер, будто внезапно выключили пластинку. Наступила полная тишина.

Тэйн расправил плечи, ощущая мистическую новизну восприятия и в теле, и в сознании. Мускулы были гибки, как никогда раньше. Спало напряжение в голове; багряная боль оставила живой и ясный ум.

Он мысленно стукнул Заргона по голове.

Искатель приключений сам не знал, как это у него получилось. Как и не смог бы на словах описать, как с силой тряхнул противника за руку: тысячи нервов активизировали весь комплекс мышц, примерно так, как когда мы поднимаем или двигаем конечностью… В обычном случае это происходит инстинктивно и очень быстро. И так же быстро все произошло, когда он воспользовался только что обретенным ментальным оружием.

Зангор взвыл от боли и ярости, когда мысленный кулак Тэйна нанес ему сокрушительный удар по голове. Пошатываясь и дрожа, он шаг за шагом отступал под градом мощных ударов, которыми его награждал пленник.

От такой удачи воин с планеты Зха испытывал бодрящее возбуждение. В столь необычном использовании сознания ощущалась захватывающая новизна, будто обнаружила себя доселе скрытая новая конечность. И Тэйн экспериментировал со своим новым открытием. Он слышал об отдельных людях, наделенных необычными талантами вроде телекинеза… он поднял…

Заргон поднялся над полом нелепым воздушным шариком, беспомощно вращаясь в воздухе, неуклюже болтая и дрыгая ногами и руками. Когда Тэйн «отключил» энергию, ментальный гладиатор шлепнулся на пол, ударившись о гладкую поверхность. Он безвольно, как мертвый, распластался на полу. Широко раскрытые глаза, не мигая, смотрели в пустоту.

А потом эта странная сила покинула Тэйна, исчезнув так же быстро, как и появилась, будто чья-то невидимая рука повернула выключатель. Сила покинула могучее тело пленника: под грузом навалившейся усталости ноги с трудом держали его. Голова кружилась, как у пьяного, сознание плыло в странной дымке, глаза застилала багровая пелена.

Он даже не осознал, что падает, пока не почувствовал лицом прикосновение холодного стального пола.

И это было последнее, что он сумел понять.

Глава 7

ЛУНА ДЖУНГЛЕЙ

Ему снилось будто он заключен в тюрьму. Тэйн медленно плыл по замкнутой радужно-опаловой дымке сквозь желто-зеленые янтарные тени и нежно-розовое светлое пламя, покуда не погрузился в абсолютную чистоту белого света. Он не ощущал ни глаз, ни тела. Нервы не передавали в мозг информацию от органов чувств. Смутно, будто в полусне, он отметил, что чьи-то грубые руки подняли его и вынесли с арены… В облаках клубящегося разноцветного тумана перед ним проплывали лица: одни его внимательно разглядывали, другие с любопытством глазели, третьи ненавидели, завидовали или боялись.

Его бросили в камеру и заковали в наручники и цепи, но сознание оставалось отделенным от чувств его тела, будто миллионы нервных окончаний обернули ватой. Он не чувствовал ни холода плит пола, на который его бросили голой спиной, ни прохладной стали наручников. Даже когда молодой шаман в зеленом балахоне впрыснул ему в горло лекарство, он этого не почувствовал. С большим трудом Тэйн осознавал лишь то, как лекарство, пульсируя, расползается по паутине кровеносных сосудов… Он даже мог проследить его путь по мере того, как оно проникало в тело и наполняло мозг смертоносным дурманом.

Затем и это видение исчезло, и искатель приключений упал в объятия абсолютной темноты.

Несомненно, Шастар побаивался его сверхъестественных способностей, но в его планы не входило убивать Тэйна. Шастару от него было что-то надо, и настолько ценное, что это вынудило вождя разбойников позволить пленнику находиться в самом сердце своей державы. А ведь он боялся удивительной ментальной силы, которую Тэйн так неожиданно продемонстрировал на арене.

Странно… очень странно!

Снадобье – легкий наркотик с далекой Делаквоты (планеты-производителя лекарств) сняло неприятные ощущения и одновременно с этим стимулировало работу мозга. Разум обрел кристальную ясность, синапсы головного мозга образовали новые связи, сознание обрело сверхчеловеческие логические способности: будто компенсируя отсутствие физических ощущений, удвоилась ментальная сила.

Теперь Тэйн заново узнавал свое тело с абсолютно новой точки зрения. Казалось, он стоял перед сложной картой: запутанная сеть вен и артерий, формирующих кровеносную систему, лежала перед ним раскрытой книгой, и с той же легкостью он мог рассматривать нервную систему с ее нейронами и синапсами. Клеточка за клеточкой его обновленный разум изучал неподвижное тело, как глаз рассматривает картинку или чувствительные пальцы ощупывают поверхность.

Было ли такое состояние следствием действия наркотика? Несомненно, нет. Вряд ли Шастар собирался усиливать возможности его сознания. По всей видимости, это было результатом развития сверхъестественной силы разума, развернувшейся в его сознании в результате психической атаки Зангора – ментального гладиатора.

Тэйн попробовал «выглянуть» за пределы собственного тела. Со скоростью света неуловимая часть его сознания пронеслась по кораблю и вышла за его пределы в открытый космос.

Он увидел, как огромный военный корабль вышел из интерленума в обычный межзвездный вакуум и, приближаясь к пункту назначения, начал тормозить. Перед ним выросла Красная луна – огромный багровый шар, освещенный кровавым заревом стареющей звезды. Она казался огромным круглым щитом, раскаленным докрасна в огне космической преисподней, или злобным глазом звездного Циклопа, пристально наблюдающего за их приближением.

Корабль притормозил и, отключив двигатели, мягко поплыл по широкой орбите. Когда-то в далекие времена Империи, использующей высокие технологии, этот спутник преобразовали в подобие планеты: вынули ядро и на его место поставили гравитационные двигатели, удерживающие искусственную атмосферу, а суровую скалистую поверхность покрыли плодородной почвой и засадили.

Так была создана Луна Джунглей, одинокий спутник Фиоланты – погибшей планеты. Под ее багровым излучением растения, покрывшие плотным ковром горы и холмы, приобрели сверхъестественные формы. Покачивали шляпками огромные поганки на тощих ножках – целый грибной лес. Шляпки и зонтики разрослись до неимоверных размеров, их окраски были разнообразны – в пятнышко, с каемочками, в крапинку. Все они источали странные запахи. Они светились как цветы из ночного кошмара, склоняясь к застывшим лужам, которые под пламенеющими небесами напоминали кровавые озера.

Даль горизонта пронзали острые, как иглы, шпили. Своим новым ментальным зрением Тэйн разглядел фантастический замок из черного камня, тянущий зубчатые стены в небо, покрытое темно-бордовыми облаками. На высоком куполе реяло знамя Красной луны. Вооруженные стражники, опираясь на пики, стояли на сторожевых площадках.

Они прибыли в горную цитадель Шастара.

Тэйн набирался опыта в управлении новой ментальной силой. Он осознал структуру перекрывающихся временных слоев: подобно кусочкам прозрачной бумаги, сквозь них можно было рассматривать в непрерывном движении временные интервалы. Одновременно с этим искатель приключений не прекращал наблюдения за кораблем, висящим в космосе, его посадкой и высадкой бандитов. Он видел, как они пронесли закованными в цепи его бездыханное тело и Иллару, заперли пленников в высокой башне крепости, венчающей вершину горы.

Создавалось впечатление, будто все это происходит во сне.

Теперь, обладая обновленным сознанием, Тэйн мог проследить разрозненные факты и связать их воедино. Он знал: его неудавшийся побег входил в планы Шастара. Вождь разбойников ловко придумал, как вовлечь Тэйна в жестокую схватку, чтобы спровоцировать его протест. И сразу же появился повод бросить его на арену против Зангора – ментального гладиатора.

Шастар благоразумно решил, что гладиатору следует безжалостно отделать пленника. Межгалактические легенды гласили: хорошо обученные нексианские бойцы могли рыскать по чужому разуму, ослабив его обычную защиту сильной болью. Подчинив себе Тэйна сокрушающим волю и тело ментальным избиением, взломав природную защиту его ума, Зангор должен был по приказанию Шастара исследовать разум воина и выведать секрет, за которым охотился вождь: необходимо было узнать, где спрятан драгоценный камень Амзара – священный талисман жрецов времени.

Напрашивался неоспоримый вывод: вождь пытался подобраться к Башне времени – тайному сокровищу Аэалима!

А принц Чан? Искал ли он исчезнувший драгоценный камень? Тот самый, о котором ходили легенды, что он является магическим ключом к Сокровищнице времени детей Огненной мглы?

И соперничали ли Чан и Шастар в этом поиске? Тэйн предавался размышлениям, стараясь бесконечно ясным и мощным новым сознанием распутать клубок причин и фактов.

А каким образом открылась ему эта непонятная сила разума?

Было ли это реакцией на ментальную пытку, вследствие которой раскрылся дар, дремлющий в каждом человеке? Или это очередное проявление сверхъестественных способностей Тэйна, которые он весьма необыкновенным способом приобрел несколько лет назад?

Годы прошли с тех, когда воин с планеты Зха приобрел непостоянный и не поддающийся контролю дар проходить сознанием сквозь время. Волшебная сила приходила и уходила, ее невозможно было вызвать и очень трудно удержать.

Именно она дала ему возможность в таверне на Дайкуне «увидеть» принца Чана за занавеской кабины и предугадать появление его громилы – именно поэтому Тэйн заранее приготовил пистолет и спрятал его под платком в ожидании появления убийцы-чадорианца и ссоры с ним.

Аналогичное проявление – нечто вроде психометрии – позволило прочитать тайное прошлое карлика-чародея. Зная историю Друу, он слегка подпортил ему нервы, предъявив его же грязное белье. Обладая способностью изменять ход времени, он сумел противопоставить волшебному знаку чародея свой контрзнак, написав его вином на столе.

За долгие годы приключений, воровства, разбоя и скитаний сверхъестественная способность предвосхищать будущее и видеть прошлое не раз помогала Тэйну ускользать из ловушек.

Теперь же он обрел способность сознательного действия в этом состоянии – новое, поразительное искусство разума. Но с какой целью?

Как бы то ни было, Тэйн обрел этот дар и знал, что пришло время использовать свою вновь обретенную силу. Воин твердо решил исчезнуть с Красной луны вместе с Илларой и в нахлынувшей волне воодушевления считал, что на этом пути ни наука, ни волшебство его не остановят. Сила Бога была в его распоряжении, и он должен был ее использовать!

* * *

Тэйн проснулся. Он встал, и кандалы слетели с него как шелковые ленточки. В совершенстве владея телом и сознанием, он нейтрализовал притупляющее действие делаквотианского наркотика. Тело его стало свежим и гибким, как у превосходного атлета.

Искатель приключений находился в камере высокой башни замка Шастара, венчающего крутой утес, как гнездо хищной птицы. Толстые каменные стены были изнутри обшиты прочными стальными листами, а бронированная дверь, в несколько дюймов толщиной, была лишена даже окошечка. Используя новое видение, Тэйн посмотрел сквозь металл, будто через стекло: за дверью четверо до зубов вооруженных солдат в защитных шлемах и непробиваемых черных кольчугах сторожили выход. Из оружия у них имелись газовые трубы и духовые ружья, заряженные пулями-иглами с Красным лотосом – парализующим наркотиком.

Используя новую сверхъестественную силу, Тэйн запросто смог бы прорваться сквозь их кордон. А что, если стражники, подняв тревогу, переполошат весь замок? Быстрота и незаметность – вот лучшие союзники его исчезновения.

Тэйн повернулся к окну. Его защищала крепкая стальная решетка, прутья – два дюйма толщиной. Сквозь узкие отверстия виднелись лишь квадраты багрового неба.

Тогда воин воздействовал на преграду удивительной силой собственного сознания.

Достигнув молекулярного уровня стали, он мысленно преобразовал ее структуру. С изменением кристаллической решетки стальные прутья стали хрупкими, как стекло. Какое-то время подвергшаяся воздействию необыкновенной ментальной силы тюремная решетка камеры дрожала и звенела. От контакта с запредельными энергиями даже воздух и свет в камере пришли в необъяснимое мерцающее движение. А потом все замерло.

Тэйн подошёл к окну и рывком сорвал тяжелую решетку.

В его сильных руках стальные прутья с хрустом треснули, как тонкие стеклянные трубки. Пленник положил ее на пол и легко вскочил на подоконник.

Окно было пробито в крепостной стене толщиной больше фута. За ним открывался вид на дикие багровые джунгли лунного ландшафта. Тэйн опустил голову… Стена под окном обрывалась вертикально вниз. Где-то далеко-далеко внизу слабо поблескивал ров с багровой водой. Сверху раздавался едва слышный шум двигателей: высоко в воздухе над замком висел космический корабль. Его пришвартовали к острому шпилю, и он невесомо парил в облаке антигравитационного поля.

В поисках Иллары ничем не ограниченное сознание Тэйна вышло за пределы обычного разума. Он шарил в мыслях людей, находящихся в замке, подобно тому, как клерк выбирает в картотеке нужную карточку, используя лишь ключевые слова и не читая содержание, акцентируя внимание лишь на ключевых символах.

Воин нашел девушку в такой же одиночной камере, только расположенной чуть ниже – Иллара тоже сидела взаперти.

Тэйн взглянул на красные джунгли, погруженные в густой алый полумрак: черный диск безжизненной Фиоланты пересекал пространство между Красной луной и умирающим солнцем. Тэйн задумался… На арене ему удалось поднять массивное тело Зангора в воздух одной лишь силой сознания… Почему бы ему самому не взлететь? Предположив, что разгадка лежит в неизведанных уголках его обновленного разума, он попытался найти ключ к решению – и нашел его!

Ощутив неуловимые силовые поля, он слился с магнитным полем луны и золотой птицей вылетел в туманные сумерки через открытое окно. Алая грива развевалась в густом воздухе как невесомые колечки дыма.

Концентрируясь сознанием на полете, он планировал вдоль стены замка. Тэйн обнаружил новый способ передвижения: мысленно наполняя тело энергией положительно заряженного магнитного поля, он одновременно с этим формировал перед собой отрицательное. Так он прокладывал путь сквозь густой темный воздух.

Впечатление от полета было жутким и захватывающим, как полет во сне. Оказалось, что такой вид передвижения требует глубочайшей концентрации. Однажды Тэйн позволил себе отвлечься и подумать о чем-то постороннем и тут же камнем полетел вниз: расслабившись, он потерял контроль над магнитными полями. Но, вовремя спохватившись, он вновь всей силой разума сосредоточился на полете и продолжил свой путь.

Подлетев к окну камеры Иллары, Тэйн завис в воздухе, придерживаясь рукой за прутья решетки. Вглядываясь вовнутрь, он с трудом разглядел в полумраке камеры светлый силуэт. Девушка плакала.

Искатель приключений мягко позвал ее. Она недоверчиво повернула лицо на звук его голоса, и камень на мочке маленького ушка блеснул колдовским светом.

– Тэйн! Как тебе удалось? – удивленно прошептала она. Воин быстро оборвал ее:

– Тише, пока ты не подняла на ноги весь замок! Отойди подальше от окна. Я хочу вытащить тебя отсюда. А теперь торопись, делай, что я говорю.

Белое личико исчезло в полумраке камеры Тэйн, паря в воздухе за окошком, на мгновение задался вопросом: удастся ли ему одновременно с поддержанием состояния невесомости преобразовать молекулярную структуру стальных прутьев решетки. Скорее всего, вряд ли. Он страшно устал от этих необычных ментальных экспериментов.

Перед глазами предстали реальные картины: вот он, висящий в воздухе в сотнях ярдов над кровавым рвом, неожиданно падает, потеряв способность к левитации. От таких мыслей на лбу выступили капли холодного пота.

Собравшись с мыслями, Тэйн направил мощный поток сознания на стальные решетки.

Она рассыпалась на молекулы мерцающей дымкой.

Это заняло какие-то доли секунды, но, отвлекшись на какое-то мгновение, он камнем полетел сквозь ночной полумрак и лишь усилием воли сумел снова слиться с магнитным полем луны, медленно вернувшись к окну.

Тэйн нетерпеливо окликнул Иллару и, когда она подошла к окну, приказал ей схватиться руками за его шею. Не говоря ни слова, девушка послушно выполнила его указания, и воин вытащил ее наружу через оконный проем. Теперь он был вынужден компенсировать двойной вес дополнительным ментальным усилием.

– Как? Как? – объятая благоговейным трепетом перед его сверхъестественными способностями, прошептала она.

– Нет времени на болтовню! Я быстро теряю силы, держись крепче, – пробормотал он.

Тэйн поднялся еще выше, и беглецы полетели над крепкой зубчатой стеной, сложенной из черного камня. Все выше, и выше, и выше… Так до тех пор, пока мозг не перестанет справляться с титаническим усилием, вызванным полетом, отягощенным дополнительным грузом…

Тэйн ощущал тепло белых рук Иллары, охватывающих его жилистую шею, ее дыхание и нежный аромат волос. Чувства плыли в головокружительном водовороте. С каждым ярдом все труднее было удерживать контроль над магнитными полями. Казалось, что чем выше они поднимались, тем большей отдачи требовал подъем. Затраты энергии росли в геометрической прогрессии.

Искатель приключений знал, что в любой момент действие его дара могло оборваться и тогда их ждала ужасная смерть на скалистом берегу рва. Он сосредоточенно удерживал концентрацию сознания. Каждый вздох, каждый ярд полета требовал неимоверных усилий. Бесконечность его знания сузилась до узкого пространства, в котором два тела, отчаянно цепляющихся друг за друга, летели на высоте тысячи футов над багровыми водами призрачного озера.

А потом силы покинули его и сознание растворилось в черном тумане…

Глава 8

ГОЛОС ИЗ ОПАЛА

Которую сотню лет он пытался взобраться на вершину скалы. Огромная тяжесть разрушительной силой тянула его вниз, в алую смерть, будто железной рукой сжимая его тело.

Сквозь шум прибоя, звучащий в ушах, было едва слышно, как над ухом бьется и кричит маленькая птичка.

От мучительно болезненных ударов молота трещала голова, как будто на раскаленной наковальне ковали железный колокол.

И было так просто оставить все так, как есть, перестать бороться. Тогда останется лишь стремительное падение в темноту… и тогда все кончится, и он наконец сможет заснуть… отдохнуть….

Рыдания птички звучали все громче.

Она звала его по имени:

– Тэйн! Тэйн!

Воин оцепенело тряхнул головой. Казалось, она была изувечена. Ему хотелось лишь одного: освободиться от сжимающих ее тисков… упасть в бесконечную темноту… заснуть…

– Тэйн! Помоги мне!

Он моментально очнулся.

Пальцы Тэйна прилипли к стальной окантовке шлюзового отверстия. Хрупкая Иллара, повиснув на шее, тянула его вниз. Под ногами была пустота.

Во время внезапной вспышки сознания он понял, что случилось, и тряхнул головой, чтобы отогнать ревущую алую мглу, заполняющую разум. Сила левитации исчезла, как только они подлетели к брюху пришвартованного к шпилю корабля, лишь только он успел схватиться за край шлюзового отверстия!

Тэйн покрылся холодным потом. Должно быть, он держался за дверцу шлюзовой камеры только силой воли, несмотря на то что разум заволокла черная мгла. Эта мысль ужаснула искателя приключений: он был без сознания, и только врожденный инстинкт самосохранения заставил его не оторваться от холодного стального края, врезавшегося в его пальцы.

Теперь, собрав последние силы, он начал подтягиваться, чтобы забраться в люк. Вес девушки, все еще болтающейся у него на шее, приносил ему ни с чем не сравнимые страдания.

Мускулы напряглись и дрожали от усилий. Голову будто пронзали раскаленные иглы, причиняющие мучительную боль. Казалось, что руки медленно отрываются от плеч. Но ему все-таки удалось подтянуться и забросить свое тело в зияющее отверстие. С трудом переводя дыхание, Тэйн растянулся возле небольшого космического катера.

Иллару отбросило в сторону, и она забилась в уголок, обняв свои коленки, не в силах сдержать накатившую дрожь.

Некоторое время Тэйн лежал без движения, вдыхая чистый холодный воздух подобно тому, как изнывающий от жажды путник припадает к чаше холодного вина. Он почувствовал, как с облегчением расслабляется его измученное тело, будто убаюканное в огромных теплых волнах.

Спустя некоторое время он заставил себя встать на ноги, подошел к рыдающей девушке и заключил в объятия, осушая поцелуями слезы на ее глазах. Постепенно успокаиваясь, Иллара нежно прижалась к нему.

А потом они отправились осмотреть корабль. Слава Онолку, Богу космоса, на борту никого не оказалось!

– Наверное, это патрульный корабль или один из курьерских катеров Шастара, – задумчиво произнес Тэйн.

– Что ты собираешься делать?

В ответ воин улыбнулся.

– Мы на нем исчезнем. Пойдем, нельзя терять ни минуты. В любой момент какой-нибудь головорез Шастара может обнаружить, что в камерах никого нет.

Они пошли в командный отсек, сели в кресла пилотов и пристегнули ремни. Уверенной рукой Тэйн пробежался по кнопкам, запуская двигатель. Щелкнув переключателем, он задраил входной шлюз и сбросил швартов, перевел антигравитационное поле на следующий силовой уровень. Маленький аккуратный катер взлетел над мрачными стенами логова Шастара и со свистом отправился в верхние слои атмосферы Красной луны, хищной птицей пролетая над багровыми грибными лесами и огненными озерами. Спустя несколько мгновений беглецы вышли за пределы атмосферы, выбрались в открытый космос. Тэйн, не снимая рук с панели управления, направил корабль по широкой орбите вокруг темного диска погибшей Фиоланты. Наконец, спрятавшись за огромной планетой, катер вышел из поля зрения системы электронного наблюдения Красной луны. И только тогда Тэйн изменил курс, направив корабль прямо в межзвездное пространство. Далеко позади остался неяркий свет умирающей звезды.

– Куда мы направляемся? – спросила Иллара, когда Тэйн, выключив ручное управление, поставил корабль на автопилот и отстегнул ремень кресла.

– Да никуда… Или куда угодно, – пожал плечами воин и отправился на камбуз. Оказалось, что там полно припасов. Он вернулся в кабину, держа под мышкой флягу желтого вина, а в руках черный хлеб, сыр, холодную говядину и фрукты.

Тэйн израсходовал слишком много физической и ментальной энергии и теперь испытывал жесточайшие муки голода.

– Сейчас мы не можем совершить скачок в интерленум, потому что это вызовет всплеск энергии, которую засекут телескопы Шастара, – бормотал он с набитым ртом, пережевывая приправленное пряностями мясо. Запив его хорошим глотком пенистого вина, он вытер рот тыльной стороной руки. Тэйн предложил девушке поесть. Растянувшись на акселерационных кушетках, они набросились на еду, как голодные волки.

– Понимаешь, уровни энтропии обычного космического пространства и интерленума весьма различны, – объяснял он. – Переход из одного пространства в другое в виде компенсации вызывает выброс омега-частиц. Давай не будем оставлять нашим похитителям даже малейшей зацепки, по которой они смогли бы определить направление, в котором мы улетели. Сначала нам нужно перебраться на расстояние нескольких световых минут за пределы видимости их телескопов. А потом я отвезу тебя обратно на Дайкун или куда пожелаешь…

* * *

Тэйн спал глубоким сном без сновидений. Утомленное тело набиралось сил подобно губке, впитывающей влагу.

Путешественники проснулись и снова поели. Наступил момент, когда можно было, не опасаясь навлечь на свои головы преследователей, совершить скачок в интерленум. Тэйн так и поступил. Примерно через час они смогут начать торможение для посадки на Дайкуне.

– Тэйн, что ты сделал… как тебе удалось победить ментального гладиатора на арене корабля Шастара? А расщепить решетки в моей камере? А летать? – спрашивала девушка. Они беззаботно лежали на кушетке, и голова красавицы отдыхала на могучем плече искателя приключений.

Воин нежно поцеловал Иллару, обдумывая, как облечь в слова то, что он сам не до конца понимал.

– Семь лет назад, – не торопясь начал он рассказ, – мы с отрядом пиратов бороздили звездные просторы. Узнав, на планете Мном – мире Тьмы нет армии, а живущие на ней жрецы времени попросту беззащитны, мы отправились туда. Жрецы времени скопили огромные запасы золота, которое в знак поклонения их святыням им посылали принцы планет с половины близлежащих звезд.

– Да… продолжай…

Тэйн пожал плечами.

– Тут нечего рассказывать. Не пролив ни капли крови, мы взяли Город Храма времени. Мы только продемонстрировали нашу силу, и все. Приземлившись, мы стали грабить гробницы и усыпальницы. Я шел впереди. Во внутренней гробнице я увидел огромный драгоценный камень, венчающий величественный алтарь из черного мрамора, и взял его себе – решил, что вполне заслужил такую награду.

При этом воспоминании Тэйн нахмурился.

– Он был огромный и удивительный… Громадный, чуть замутненный круглый кристалл, покрытый сетью из десяти тысяч граней и наполненный неясным светом, будто скрученными огненными спиральками… Вглядываясь в него, я пытался определить его цену. Неожиданно один из жрецов вырвался из рук пиратов и бросился на меня, крича что-то вроде «Это святой талисман!», «Святотатство против волшебников времени Эйи!»… и схватил меня за руку. Я выронил кристалл, и он, ударившись о мраморное подножие алтаря, разбился вдребезги. По полу со звоном рассыпались миллионы мерцающих пылинок…

В задумчивости искатель приключений смотрел сквозь стену кабины, словно вглядываясь в прошлое. Прервав его размышления, девушка попросила рассказать, что же случилось дальше.

– Опустив голову, я смотрел на осколки кристалла. Неожиданно над ними появился легкий туман… мерцающий дымок… облачко лучезарной алмазной пыли или звездные искорки… Я не знаю, что это было. Как не знаю и того, был ли кристалл полым. Может, этот туманный свет бы заключен внутри него. Или он был цельным, и это излучение испускала его кристаллическая решетка – примерно так, как батарейка вырабатывает электричество. Знаю только одно: разрушение кристалла привело к высвобождению этой энергии.

Он почесал подбородок и взволнованно провел рукой по алым волосам.

– А потом он… вошел в меня, – эти слова дались воину с трудом. Но, увидев, что девушка смотрит на него широко раскрытыми от удивления глазами, Тэйн от души расхохотался. – Нет, он не обжигал! И не было больно. Я вообще ничего не почувствовал… Я просто стоял там, как глупец, наблюдая, как вихрящиеся клубы переливающегося тумана проникают в мое тело… он впитался в меня и исчез. Ничего не произошло… вообще ничего: по телу пробежал озноб, как от электрического разряда, я испытал странное трепещущее ощущение: непонятный холодок в основании черепа… Но оно тут же исчезло, и ничего не произошло. Я сбросил его со счетов, как странный чудной инцидент. А потом я прошел сквозь холод!

Это воспоминание заставило его улыбнуться.

– Следующее, что я помню: я лежал на соломенном тюфяке в самой дальней гробнице – святыне святых – и мне поклонялись, будто я – инкарнация Бога. Пираты забрали свою добычу и улетели, решив, что меня поразила божья кара. Я там и остался. Жрецы с благоговением прикасались к моим рукам и ногам, они поклонялись мне и исполняли малейшее мое желание с почтением, достойным императора… Так продолжалось долгое время. Старый жрец, схвативший меня за руку – его звали Частрофар, – присматривал за мной. Я был слаб, как котенок, малейшее усилие или движение приводило меня в состояние полного истощения. Частрофар объяснил мне, что произошло: я получил огромную дозу излучения, что-то вроде электростатического заряда, от драгоценного камня Амзара – так жрецы времени называли кристалл, который я разбил. Перенесенное потрясение вывело из строя мою нервную систему и практически выжгло мой мозг. Ты ведь знаешь, что сигналы в мозг поступают по нервам, как по электрическим проводам, а наши мысли и чувства в основе своей можно сравнить с электрическими импульсами… За семь месяцев я полностью восстановился и встал на ноги. Мне пришлось заново учиться пользоваться собственным телом. Я выполнял разнообразные ментальные упражнения – жрецы преподавали мне различные дисциплины, из-за которых со мной стали происходить странные вещи. Я обнаружил, что научился проникать в прошлое, используя навыки, подобные психометрии… обладая чем-то вроде предвидения, я смог заглядывать в будущее, пусть не такое далекое – предугадывать то, что случится через десять минут или полчаса. Это казалось мне сверхъестественным. Я спросил старого Частрофара о причине этих явлений. Жрец мне все объяснил. Но это так похоже на сказку!.. Жрецы времени с Мнома поклоняются расе богов, которых на Ближайших звездах называют по-разному – детьми Эйи, Волшебниками времени, Аэалимом, детьми Огненной мглы и так далее… Но это не боги, а раса, пришедшая в нашу галактику за миллиард лет до появления человечества. Потом они улетели за пределы Вселенной в Огненную мглу. Они не были людьми, не были созданы из плоти и крови. Это были творения чистой мысли – энергетические сгустки, электронные облака. Дети Эйи могли путешествовать во времени так же просто, как мы в космосе. Они были нематериальны и, следовательно, не привязаны к космическому пространству, а путешествовали в прошлое или будущее. Когда они покинули галактику, один из них остался, замерзнув в статическом кристалле. Заснул он или умер, я не знаю. Понимаешь, они считались бессмертными, являясь чистой энергией и только энергией. Их нельзя сотворить или уничтожить. Когда я разбил статический кристалл – драгоценный камень Амзара, – Бессмертный покинул его и вошел в мое тело… или часть его вошла в меня, а я получил бесценный дар – частичное видение будущего и недалекого прошлого. Вот почему священники прикасались ко мне с таким благоговением – внутри меня жил Бог!

– А чем все это кончилось, Тэйн? – спросила девушка. В ее голосе прозвучало и удивление, и благоговейный трепет, и, возможно, ужас. – Почему ты покинул Мном?

– Когда я снова стал дерзким и сильным, на поклонение приехал один из планетных принцев. Он собирался участвовать в священном обряде перед Храмом времени. Бродягой-наемником я присоединился к его охране. Я впервые вернулся в Темный мир. Долгое время играя роль божества, мне было непривычно вновь оказаться в человеческой шкуре.

Девушка слушала рассказ искателя приключений, не отрывая взгляда от его лица. Из полумрака тускло освещенной кабины на Тэйна смотрели огромные лиловые глаза, в которых, отражалась невероятная игра эмоций.

– А что произошло на арене?

– Когда ментальный гладиатор начал наносить удары, возможно, он повредил некоторые непрочные соединения и пробудил мои спящие телепатические способности. А те к тому времени уже были наполнены силой в результате слияния с погибшим ребенком Огненной мглы, чья удивительная энергия и способности путешествовать во времени вошли в мое тело. Думаю, произошло что-то вроде этого. Я обнаружил, что могу излучать ментальную энергию, и решил проверить в действии свою новую силу. Оказалось, что я могу поднимать в воздух как других, так и себя. Так же я сумел одной лишь силой мысли изменить молекулярную структуру стальных решеток…

– Но если Кристалл времени уничтожен… Почему же ты не рассказал об этом Шастару? Возможно, он бы отпустил нас!

– Несомненно, мог бы и отпустить. Но точно так же он мог бы спустить нас в ближайший мусоропровод-дезинтегратор, как ненужный груз. И кроме того, – улыбнулся Тэйн, – я вспыльчивый парень и не люблю, когда мной помыкают и принуждают что-либо сделать.

И в этот момент в кабине космического корабля раздался холодный насмешливый голос.

– Думаю, мы достаточно услышали, Иллара. Теперь мы знаем все. Можешь оставить его себе.

Как разъяренный тигр Тэйн вскочил с кушетки и выскочил на середину командного отсека. Обнаженный воин, пригнувшись, стоял в центре кабины, сосредоточив сознание на поиске источника металлического голоса.

Он исходил из клипсы с огромным опалом, укрепленном на мочке девушки!

Тэйн подбежал к ней, и вопросы уже были готовы сорваться с его губ, но тень медленно…

Парализующее ружье, зажатое в белых руках красавицы, выстрелило в него темно-лиловым лучом. Шагнув вперед, Тэйн упал, и темный ревущий колодец поглотил его.

Последнее, что он видел, были огромные, туманно-лиловые, полные слез глаза. А потом все померкло.

Глава 9

РАБЫ ЧАНА

– Он просыпается, хозяин, – произнес чей-то голос. Наконец Тэйн полностью проснулся, моментально придя в себя, минуя обычную переходную фазу сна. Но он продолжал лежать, не открывая глаз. По глухому рокочущему звуку искатель приключений узнал шум двигателей космического корабля. Осязание подсказывало, что он лежит на акселерационной кушетке, покрытой изысканным меховым покрывалом. Казалось, этот голос он уже где-то слышал… еще мгновение, и он все вспомнил. Этот визгливый ноющий голос принадлежал Друу, малышке-чародею с Йот-Зембиз. Тот пытался купить в таверне в Зотеере услуги Тэйна по поручению принца Чана!

Выпростав ментальное щупальце, Тэйн вышел за пределы тела. Но его ментальное эго почему-то обессилело. Тэйн повторил попытку, но оказалось, что не может воспользоваться ментальной энергией собственного сознания.

Ему ничего не оставалось, как открыть глаза.

Первым, что он увидел, было лицо принца Чана, холодное, красивое и насмешливое. В его глазах – застывших рубинах – светилось изумление. Эти глаза были холодными, жесткими и смертоносными, как черное дуло лазерного пистолета в его руках, направленного прямо в сердце Тэйна.

– Мы снова вместе, не так ли? Как ты себя чувствуешь? – спокойно спросил принц.

– Лучше, чем ты, – проворчал Тэйн. Он приподнялся на локте и огляделся. Он лежал в тускло освещенном командном отсеке космического корабля. Царская, неуемно роскошная обстановка: дорогая мебель, изысканное убранство. Мягкие лучи света играли на стенных панелях из нежного арфового дерева с Беги VI. Гобелены из прозрачных нитей, сотканные грустными арханоидами с Алгола IV, переливались и мерцали радужной дымкой. Над жаровней из решетчатого серебра, стоявшей в углу, вился густыми кольцами голубой ароматный дымок. В дальнем конце комнаты застыл отвратительный крошечный карлик, манипулирующий каким-то прибором. Тэйн не вполне разобрал его форму – в глазах стоял туман, а голова ныла тупой болью. Он смутно сообразил, что не связан. Тэйн свесил ноги с края кушетки и сел.

– Немного вина мне не помешало бы, – пробормотал он.

– Друу, принеси вина.

Тэйн залпом выпил бокал с огненно-пурпурным напитком, который виноделы с Еофимы гонят из пахнущих мускусом винных яблок, и почти сразу ощутил, как проходит головная боль. Девушка его предала, это было ясно… Все это время она была доверенным лицом принца Чана… И все, что она рассказывала о себе, было ложью…

Ощутив пустоту внутри, Тэйн задался вопросом: обманывала ли она его тогда, в пещере на Дайкуне. Но времени поразмыслить у него не осталось. Ровным холодным голосом к нему обратился принц Чан:

– При включенном демпфере ты не сможешь воспользоваться силой своего сознания. Приношу извинения, если это причиняет тебе головную боль, но я должен обезопасить себя от неприятностей, обрушившихся на Зангора.

Принц позволил себе слегка улыбнуться.

– Демпфер! – переспросил Тэйн.

Принц показал дулом пистолета на инструмент в руках Друу – клубок спутанных стальных и стеклянных трубок, поверхность которого пылала красными искрами.

– Колдуны с Йот Зембиз прекрасно изучили научные достижения древних, так же как и колдовские знаки и заклинания Темных верований, – рассказывал альбинос. – Этот инструмент испускает пульсирующее электромагнитное излучение, настроенное на частоту человеческой мысли, и подавляет деятельность нервных центров мозга, снижая ментальную активность. По сути своей он сильно напоминает приборы, глушащие радиосигналы с определенной длиной волны.

– Умно придумано, – кисло произнес Тэйн, допивая остатки вина.

– Ты еще узнаешь, насколько я умен, когда получишь полную информацию об этом деле, – улыбнулся принц.

– Да я и не сомневаюсь в этом, – ответил Тэйн. – Значит, это ты подсадил ко мне девушку со встроенным в украшение миниатюрным передатчиком. Разумно!

Рубиновые глаза Чана сузились, как щелочки. В голосе послышалось сладкое удовольствие.

– Да, в умелых руках женщина может оказаться прекрасным оружием… острым и гибким, как лезвие меча… Перед, ним не устоит ни один мужчина. Он может защищать себя как угодно, но острый ум и хорошо подвязанный язык женщины найдет брешь в самой мощной защите… Как Иллара нашла в твоей. Она ведь нашла путь к твоему сердцу, а?

Тэйн сделал вид, что смеется, но пустота, прозвучавшая в нем, звоном отозвалась в ушах и не обманула принца.

– В мое сердце! О боги, нет. Она ничего для меня не значит… просто симпатичная девушка, с которой приятно провести время, когда выберется свободный часок-другой.

Чан улыбнулся.

– Возможно. Но когда я слушал ваши разговоры, мне так не показалось…

В лице Тэйна ничто не дрогнуло. Он просто усмехнулся.

– Что бы там ни было, это не имеет никакого значения. Девушка сослужила свою службу и добыла необходимую для меня и Шастара информацию. Теперь я могу планировать дальнейшие действия.

Тэйн чувствовал, как растет в нем волна возмущения. Он сдерживался с огромным усилием воли.

– Итак, вождь в игре, не так ли? Я так и думал! А семь золотых драконов ты придумал для отвода глаз? Как и отряд воинов пустыни, преследующий девушку?..

– Именно так. Мы с Шастаром – равноправные партнеры в погоне за сокровищем…

– Сокровищем? – равнодушно переспросил Тэйн.

Чан устроился в огромном скорее троне, чем кресле из нетарнанского серебряного дерева.

– Да. Давай я расскажу тебе сказку, воин. Когда-то давно, миллиарды лет назад дети Огненной мглы правили этой галактикой. Покинув ее пределы, они оставили после себя огромные сокровища, накопленные за миллионы лет, – тысячи миров и эпох, богатство еще не рожденных империй и награбленное пиратами в городах множества миров, путь к которым лежит на тропах не пространства, но времени.

Эти сокровища они спрятали в башне, в которую невозможно проникнуть. Она находится на неизвестной планете далеко в будущем, в котором спустя миллиарды лет во всей вселенной погибнет жизнь, и не останется ничего, кроме нескольких затухающих солнц… гаснущих, как угли… в последние дни существования галактики, когда последние из оставшихся солнц погрузятся в темноту и лишь вакуум будет уравновешивать вечность. Об этой Башне рассказывает древняя легенда и более поздние вероучения тысяч миров. Ни один человек не может даже приблизиться к ней, потому что она лежит далеко во времени, а не в космосе. Никто не умеет ходить по временным тропам, кроме самих Аэалимов… Мы с Шастаром ищем Сокровище времени, не имея ни малейшей надежды даже приблизиться к нему, ибо кто может путешествовать во времени, кроме самих Аэалимов? А потом мы узнали о тебе.

– А что именно вы обо мне узнали?

– Нам рассказали, что звездные пираты украли драгоценный камень Амзара с главного алтаря на Мноме. Этот кристалл-талисман оставили дети Эйи, и в нем находится какая-то сила… ключ к паутине… и при помощи этого ключа можно отпереть Башню.

– Понимаю.

– И я, и Шастар по отдельности разыскивали тебя, в результате этих поисков мы и познакомились. Сначала мы боролись друг с другом, но вскоре поняли всю тщетность этой борьбы. Ведь в Башне, несомненно, хватит сокровищ и на двоих! Мы объединили наши усилия, чтобы найти тебя во вселенной после того, как ты покинул Мир тьмы. У нас не было ничего, кроме описания твоей внешности. Твои алые волосы свидетельствуют о том, что ты родился на планете Зха – планете джунглей… И еще два кривых ятагана… Наконец-то мы нашли тебя.

– Да, меня-то вы нашли, но я вам не доставил никакой радости, – усмехнулся Тэйн.

– Я подослал к тебе наемника-чадорианца, чтобы проверить, что ты за человек, и увидеть, каков ты в бою. А при посредничестве карлика-чародея я хотел купить твои услуги. Обе попытки окончились крахом. Тогда я позволил тебе улизнуть, но поставил ловушку на твоем пути, а в качестве приманки подослал девушку. Мы с Шастаром планировали поймать тебя и силой отобрать камень. Это тоже не удалось. Тогда Шастар устроил схватку с ментальным гладиатором, который должен был покопаться у тебя в мозгу и узнать место, где спрятан талисман. И если бы и это не удалось, то наступил бы черед девушки вытянуть из тебя информацию о камне.

– Как раз она-то отлично справилась с работой, – холодно заметил Тэйн. – Надеюсь, за причиненное беспокойство ей хорошо заплатили.

– Она рабыня и не работает за плату, ей лишь бы избежать наказания, – холодно произнес Чан, и в этот момент Тэйн поклялся, что убьет царственного альбиноса прежде, чем завершится его рискованное предприятие. Искатель приключений подумал о хрупкой красоте Иллары, ее огромных, как у лани, глазах, нежных губах и стройном белом теле. Представив следы удара кнута на ее коже, он решил, что голыми руками задушит Чана.

– Но мы не рассчитывали на проявления твоих сверхъестественных способностей, – признался принц. – О них мы не знали ничего, и поэтому все мои планы рухнули. Ты изувечил чадорианца, прикончил ментального гладиатора и сбежал из неприступной лунной крепости. Но девочка отлично сыграла свою роль, разговорив тебя. Через жучок в ее клипсе я все прекрасно слышал.

– А теперь?

Чан пожал плечами.

– Я пытался купить твои услуги. И если нет другого выхода, ты мне их окажешь под дулом пистолета. Но я бы предпочел, что бы ты присоединился к нам по доброй воле.

Тэйн настороженно посмотрел на принца.

– Как партнер?

Лицо Чана приняло бесхитростное выражение, голос зазвучал мирно и ласково.

– Почему бы и нет? В башне скрыты богатства, собранные со всей галактики. С избытком хватит на троих.

Тэйн не доверял ему, но старался этого не показывать.

– Ты хочешь, чтобы я присоединился к вашему предприятию? То есть вы возьмете меня третьим в долю? – подытожил искатель приключений.

В ответ принц спокойно кивнул.

– Там с лихвой хватит на всех… Значит, решено. Мы станем настолько богаты, что нам позавидует любой император, – произнес он. Но у Тэйна на этот счет не было никаких иллюзий. Как только он выполнит свою часть договора и откроет башню с сокровищами, его будет ждать достойная оплата – острие кинжала или луч лазерного пистолета. Тем не менее Тэйн собирался принять участие в рискованном предприятии.

– Это похоже на сказку, и даже более чем! Но не забыл ли ты об одной вещи? – задал встречный вопрос бывший пленник.

Принц удивленно уставился на него.

– О чем я позабыл?

– О драгоценном камне Амзара. Он же погиб, – напомнил Тэйн. – Камень разбился на тысячи частей. И какой бы ключ к Башне в нем ни находился, он уже давно рассеялся в пространстве.

На Чана это не произвело никакого впечатления, и он невозмутимо продолжил:

– Возможно, да, возможно, нет. Ты сказал Илларе, что кристалл-талисман разбился, но «облачко света» вошло в твое тело, и жрецы времени Мнома поклонялись тебе с почтением и благоговейным трепетом, как будто в твоем теле заключена божественная сила. Я ничего не понимаю в богах, но я знаю одно: вполне вероятно, что в твоем теле заключен ключ к паутине. В любом случае мы это узнаем. Ну, воин, нравится тебе мое предложение?

Тэйн пожал плечами.

– Почему бы и нет? Если я не соглашусь по собственной воле, ты принудишь меня под дулом пистолета. А если ты обещаешь вознаградить мое сотрудничество участием в доле… то что я теряю?

Чану очень понравился его ответ.

– Мне нравится, что ты под таким углом смотришь на вещи и не выказываешь недовольства. Самое главное, нам не придется тебя заставлять насильно. Это очень хорошо, – в завершение этих слов принц встал и отложил в сторону пистолет. – Но демпфер мы все же оставим. По крайней мере, на некоторое время. В противном случае ты, возможно, захочешь использовать магию своего сознания и отправиться в одиночку на поиски Башни. А так будет безопаснее. Тэйн пожал плечами.

– Как тебе будет угодно…

* * *

Новому компаньону отвели каюту в задней части огромной и роскошной космической каравеллы Чана. С Илларой он не виделся, да на самом деле и не стремился к этому. Воспоминания об ее предательстве все еще доставляли ему сильные страдания, хотя он и ругал себя за столь глубокие чувства к этой женщине. Тэйн страдал даже сильнее, чем был готов себе в этом признаться. Не зародилось ли это чувство тогда, в освещенной лунным светом пещере на Дайкуне? Тэйн твердил себе, что это невозможно; что Иллара – продажная женщина, игрушка, орудие в руках Чана и ничего более. Но ему так и не удалось убедить себя.

Когда Иллара взяла его на мушку парализующего пистолета и, выстрелив, оставила в бессознательном состоянии, Чан приказал ей остановить корабль. Пристыковавшись, принц перевел Тэйна и девушку на свой катер, который, как оказалось, всю дорогу следовал за ними. Дорогу Чану указывал маяк – жучок, встроенный в клипсу Иллары, о существовании которого искатель приключений не подозревал. Теперь им предстояло вернуться и взять на борт Шастара с его командой отважных воинов. После этого можно будет отправиться прямиком в мир Тьмы и там проверить, удастся ли Тэйну открыть паутину Аэалима.

Эта паутина была аналогом межпространственных ворот – фиксированной точкой перехода во времени. Дети Огненной мглы создали ее миллиарды лет назад и оставили на Мноме под охраной жрецов времени.

Сможет ли Тэйн, в которого вошли энергии Аэалима, открыть ее?

И что будет дальше в случае благоприятного исхода? Тэйн не питал иллюзий насчет искренности предложений Чана о партнерстве. Он был уверен: как только принц перестанет в нем нуждаться, на его жизни можно будет поставить крест. Если бы не тормозящее силу ума устройство в руках Друу, искатель приключений смог бы запросто выбраться из столь затруднительного положения… Возможно, даже не используя силу сознания, ему удастся переиграть принца… Но нет. Он решил собственными глазами увидеть финал этого предприятия.

Но Тэйн не думал об одном: что произойдет, если окажется, что в силе его сознания на самом деле скрыт ключ к башне? А что, если ему удастся проникнуть в паутину, и они отправятся в рискованное путешествие по эпохам грядущего, мечтая добраться до необыкновенной крепости, построенной на самом краю вечности удивительной и призрачной расой богов, столь непостижимым образом оставившей после себя след в будущем галактики?

Что смогут они найти на далеком берегу бесконечного времени, на краю неизвестности, когда вся вселенная погибнет вследствие резкого и мощного всплеска энтропии, в непосредственной близости от точки возможной энергетической гибели всего мироздания?

Не найдя ответа в необузданных грезах, Тэйн погрузился в сон, однако образ Иллары не выходил из его головы.

А корабль несся вперед к своей неправедной, но необыкновенной цели, лежащей на краю времени.

Глава 10

К МИРУ ТЬМЫ

На роскошно-изысканной яхте Чана собралась довольно странная разношерстная компания, которую объединяла одна цель – разгадать загадку сокровища времени. С мрачной улыбкой наблюдал Тэйн за своими компаньонами, поражаясь превратностям судьбы: насколько разные люди отправились в это безумное путешествие на край времени…

Во-первых, Чан собственной персоной, принц-альбинос с Шимара созвездия Дракона, Чан с холодными непроницаемыми глазами на лице в маске хорошего воспитания… Чан, чье сердце напоминало закопченный очаг, где в яростно пылающем огне горели жадность, честолюбие и чрезмерная гордыня.

Во-вторых, Шастар, предводитель свирепых разбойников с Красной луны – спутника Фиоланты. Самодовольный, несдержанный Шастар, крепкий как бык, с крючковатым носом и золотистой бородой. Жестокий, хитрый и неистовый, он жил с проклятиями на губах, мечом в одной могучей руке и бокалом красного вина в другой.

Когда Тэйн размышлял о причудах судьбы, которая свела вместе двух столь непохожих людей, его губы непроизвольно складывались в кривую усмешку. Чан – лед и сталь и Шастар – огонь и ярость. Чан всегда был готов нанести кинжалом удар в спину врага, с легкостью использовал коварный наговор и бокал с ядом. Но Шастар, несомненно, воин: он чувствовал себя в своей тарелке с мечом в руке, глядя в лицо врагу. Ему не доставляло никакого удовольствия вести войну, используя шпионов и террористов, обман и блеф.

Вот такой получился расклад сил на корабле. Когда корабль Чана, прорезав атмосферу красного неба, пришвартовался к замку Шастара и взял на борт вождя и команду его воинов, Тэйн заметил, насколько желтобородому атаману было неуютно в присутствии принца. Очевидно, что вождь принадлежал к той же породе людей, что и искатель приключений, – грубоватых, сердечных и откровенных. Можно предположить, что Шастар ненавидел и боялся Чана – своего союзника – и восхищался Тэйном, который был его врагом.

Отметив это и поразмыслив, Тэйн пришел к выводу, что еще не наступило время делать окончательные выводы. В стане врагов имелась трещина, и ею можно будет воспользоваться при ответном ударе.

Но на корабле была и Иллара. Какая роль в последнем акте драмы уготована для нее? Искатель приключений никак не мог решить, ненавидит ли он ее или… испытывает другие чувства по отношению к девушке, обманувшей его и предавшей в руки врагов. Он поверил, что Иллара полюбила его… а потом оказалось, что их встреча с самого начала несла в себе чудовищный обман… и он никак не мог разобраться в своих странных и противоречивых чувствах. Красота Иллары все еще разжигала в нем огонь и пьянила, все еще могла пробудить в нем страсть и яростное желание… Но разве может – любовь начинаться со лжи и хитрости?

Иллара избегала воина, как могла, отводила глаза, ускользала, как только Тэйн оказывался подле нее. Что были у нее за отношения с Чаном, ее хозяином? Рабыня, орудие в его руках… Но была ли она его любовницей? Служила ли она холодному принцу из страсти или из страха перед ним? Тэйна неотвязно преследовала мысль, что альбинос не внушает ей ничего, кроме ужаса. Он чувствовал, что принца не интересуют женщины. В его скрытном змеином сердце нашла приют только страсть к богатству, могуществу и власти…

* * *

Итак, эта разношерстная компания людей, связанных общей задачей, но разделенных страхом, ненавистью и подозрительностью, неслась во мраке вакуума к далекой цели.

Тэйн, измученный и преданный той, кому верил, один в стане врагов, был предоставлен сам себе. Он старался не показывать своих чувств, надев маску холодного безразличия. По крайней мере, он увидит финал этой драмы. Искатель приключений ждал его с любопытством и скрытым сарказмом…

Мном находился на дальнем севере галактики, на окраине Ближайших звезд в центре созвездия Карина-Лебедя, что на самой границе Черной туманности. Солнце Мнома – Гхондалум – туманный Красный великан со спектром К5, аналогичным Альдебарану и, как и Альдебаран, раз в пятьдесят больше Солнца. В системе Гхондалума только две планеты, сама система считается одним из удивительных чудес Ближайших звезд.

Первая планета системы Гхондалума – это Йинглара, планета Света. Ее орбита лежит достаточно близко к ослепительному красному гиганту, догорающему напротив паукообразного темного облака, который испускает Черная туманность. Гхондалум – последний одинокий сигнальный огонь цитадели вечной ночи.

Сосед Йинглары по космосу, темный Мном, вечно блуждает по орбите, точь-в-точь соответствующей орбите планеты Света, но всегда находится в ее тени. Мном не знает света своей звезды. Подобно космической аллегории, как Добро и Зло сцеплены в бесконечной борьбе и бесконечном равновесии, так и планета Света и планета Тьмы кружатся вокруг пламенного красного глаза таинственного Гхондалума где-то на краю Черной туманности.

* * *

Яхта плыла в темном вакууме, неся в своем чреве экипаж – мужчин и женщин, с их страстями и устремлениями, ненавистью и подозрениями, и между ними нарастала скрытая напряженность. В этом путешествии на край неизведанного космического пространства они спали и ели и снова спали, практически не общаясь друг с другом. У Тэйна не было возможности переговорить с девушкой, даже если бы он решил сделать первый шаг. Иллара избегала его и не смотрела в его сторону, за исключением тех моментов, когда думала, что он ее не видит. Но он часто кожей ощущал настойчивый вопрос, светящийся в ее туманных лиловых глазах. Грустный неотвязный взгляд, полный печального осознания того, что может случиться. Но когда он поднимал глаза, она уже смотрела в другую сторону, и ему ничего не оставалось, как, вымученно улыбнувшись, приказать подать еще вина.

Каждый раз, когда Чан находился поблизости, он с интересом, едва различимым коварством и насмешкой наблюдал за ходом придуманной им комедии лжи. Его забавляло, как Тэйн пытался внушить себе, что Иллара его не интересует. Всякий раз на лице принца зажигалась ядовитая проницательная улыбка. Он многое знал, но молчал об этом. Его холодное железное сердце было давно заперто на замок, туда не проникали теплые чувства. Это было сердце, нуждающееся исключительно в кислом стерильном вине собственной значимости. А Тэйн сгорал от желания сжать обеими руками белое горло альбиноса, чтобы его холодные красные глаза распахнулись от ужаса и мольбы о пощаде.

Но воин не произносил ни слова. Усмехаясь и попивая вино, он клялся сам себе, что такой день настанет. Храня молчание, он выжидал и наблюдал…

Однажды, когда Шастар был один в командном отсеке, туда забрел Тэйн. Воин поинтересовался у вождя, когда они прибудут на призрачную планету, скрытую вечной тенью.

Шастар повернулся к Тэйну и встретился виноватым взглядом с холодными вопрошающими глазами.

– Достаточно скоро. Дня через два… или, самое большее, три. Ох, воин, я… – широкое лицо пирата исказила гримаса. – Клянусь бородой Арнама и копьем Таксиса, я за всю жизнь ни разу и ни у кого не просил прощения, но…

Тэйн беспечно улыбнулся и хлопнул его по плечу.

– Понимаю, вождь, не нужно ничего говорить. Ведь не такими методами ты привык сражаться, а?

– Клянусь всеми богами космоса, конечно же, нет! – с чувством поклялся Шастар. – Дайте мне меч в руки, поставьте меня перед противником, и у меня будет легко на сердце независимо от того, выиграю я или проиграю. Но здесь, в этом клубке лжи и притворства… Тьфу! Это война для женщин или евнухов, а не для мужчин.

Тэйн пожал плечами.

– Знаю. Мы оба похожи. Скажу больше…

Но Шастар не дал ему договорить. Он разразился словами, не вполне соответствующими его привычной лексике.

– И… эта девушка, воин! Не осуждай ее за то, что произошло. Ее, как и меня, впутали, этот грязный клубок…

Улыбка сползла с лица искателя приключений. В глазах появился холод.

– Возможно, да, а возможно, и нет. Единственное, что я знаю: на украденном корабле у нее был выбор, стрелять в меня из парализующего ружья или не стрелять… Ведь мы же достаточно далеко удрали от вас… Сейчас мы с ней могли бы быть на свободе, если бы не ее… преданность… своему хозяину со змеиным сердцем.

– Нет, ты не прав, воин! У девушки было еще меньше выбора, чем у меня! – запротестовал Шастар. Тэйн с удивлением посмотрел на него.

– Как это – еще меньше выбора?

Шастар нахмурился, поведя плечами под меховой накидкой.

– Это какой-то дьявольский трюк! Черная магия, наведенная Друу с Черной планеты! Этот желтый чародей открыл Чану какой-то колдовской секрет, посредством которого тот может подчинять себе ее волю и разум. Не вполне представляю, как он это сделал… Он что-то бормотал, глядя в мерцающие кристаллы, потом еще бормотал… Но принц наложил на нее печать своей воли. Его приказы заложены глубоко в подсознании девушки.

Тэйн никогда не слышал о гипнозе, но от впечатления, которое произвело на него это сверхъестественное искусство, используя которое беспринципный альбинос сумел поработить как ум, так и тело рабыни, у него на затылке волосы встали дыбом, озноб пробежал по жилам и разбудил в сердце варвара суеверный страх.

– Какие… команды? – спросил он.

– То есть, когда она услышала, как голос Чана повторяет определенную фразу, она не смогла не выстрелить в тебя из парализующего ружья, – объяснил Шастар, с печалью глядя на Тэйна. – Поверь мне, парень, когда она услышала ключевое слово, воля Чана подавила ее собственные желания. Когда девушка бралась за оружие и направляла на тебя его луч, она действовала как автомат, не способный думать. Не надо осуждать ее за то, что, сама того не осознавая, она исполнила волю Чана. А ведь все выглядело так, будто она сознательно предала тебя.

Тэйн медленно задал вопрос:

– А откуда ты знаешь обо всем этом?

Шастар честно посмотрел ему прямо в глаза.

– Я же его партнер. Змея-альбинос ничего от меня не скрывает. Нравится мне это или нет, я знал, что ты полюбил эту девушку. Но что я мог сделать? Я так же сильно хочу заполучить сокровище, как и принц Чан, а ключ к нему находится у тебя. Боги свидетели, что это не мой способ борьбы, но что я мог сделать? Мы все во власти Заргона, парень. Осуждай меня, если хочешь… Мне хотелось, чтобы ты узнал правду об Илларе…

Он вышел из кабины, оставив Тэйна, который получил новую пищу для размышлений.

Красный диск Гхондалума все ярче и шире светился на экране телескопа. Рвущийся вперед корабль серебряной стрелой рассекал черный вакуум. Темный мир становился все ближе… Пять человек приближались к финалу – окончательной развязке и возможному решению необычайной загадки…

Вряд ли они могли предположить, какая неожиданная судьба поджидает каждого из них в Башне на краю времени…

Глава 11

ПЛАНЕТА ВЕЧНОЙ НОЧИ

Наконец в телескопах корабля появился темный диск Мнома. Он увеличивался в размерах, покуда не закрыл все небо перед ними. Мном напоминал гигантский полированный шар черного дерева, и невозможно было проникнуть взглядом под его сверхъестественный покров. Тэйн вспомнил свое пребывание на этой планете, будто это было вчера… Удивительный Город храмов, его стены и бастионы из черного мрамора, темные улицы, по которым в плащах с капюшонами ходили жрецы, выполняя таинственные поручения… Огромные статуи Аэалимов, устремленные в темное небо, где не светили звезды и не бродила луна… Таинственные ступенчатые пирамиды Храма времени. В них безмолвные люди вечно охраняли непонятные реликвии ушедшей расы, которая давным-давно появилась, жила здесь и властвовала, а потом исчезла задолго до появления первого человека…

Странным и чужим был Темный мир жрецов времени, совсем не подходящий для человеческого обитания. Людям нужны свет и тепло, мощь зеленых лесов, холмистые долины под небом, освещенным золотыми лучами. Нужны голубые моря и волны с белыми барашками, по которым они плавают на огромных кораблях. Вряд ли человеку понравится гулять по черным холмам и таинственным лесам. Не для смертных бьют волнами о берег сверхъестественные черные моря мрачного Мнома, плывущего сквозь вечный мрак…

* * *

Корабль начал спускаться к северу от Города храмов, дрейфуя к месту посадки – выжженной равнине, окруженной кольцом черных скал, неровной площадке, усыпанной песком и камнями. Где-то среди этих холмов были спрятаны те удивительные ворота в другие века, которые назывались паутиной Аэалима. В распоряжении астронавтов имелись лишь смутные указания принца Чана относительно места их расположения. И вот охотники за сокровищами отправились в путь, нагрузив вьючных животных поклажей и сориентировавшись по грубому наброску карты, который много лет назад нарисовал для принца Чана изменник-жрец времени. Тогда альбинос отсыпал ему за это немало золотых монет.

Песок черными кристаллами скрипел и осыпался под ногами путешественников, карабкающихся вверх по склону холма. Над ними висело черное небо, а вокруг неясно вырисовывались скалы и утесы, напоминающие черные привидения, окруженные плотными тенями. В тусклом и призрачном свете понемногу стали вырисовываться детали окружающего ландшафта… постепенно, по мере того как глаза привыкали к темноте, люди стали замечать: с неба льется сумеречный свет, подобный слабому отражению далекого излучения, рассеянный и почти невидимый.

Призрачное излучение казалось зловещим. Было очень холодно, но Иллара, закутанная в меховую накидку, дрожала от страха, который внушал окружающий унылый пейзаж.

– Как может хоть кто-то жить в такой темноте? – чуть слышно прошептала она.

Слова девушки заставили Чана холодно рассмеяться. Его бледная фигура ясно вырисовывалась на фоне окружающего мрака.

– Человек выживает и в худших условиях, – насмешливо произнес он. – И никогда не перестает надеяться, что настанут лучшие времена. – Он перевел взгляд с Тэйна на девушку. – По-моему, вы не надеетесь на хороший исход, несмотря на все предательства… Оказавшись меж крепких зубов железной реальности, человек продолжает надеяться на лучшее: ожидает радости, тепла и любви… – улыбнулся он.

– Тот, кто потерял надежду, уже мертв, – хмуро произнес Тэйн.

Принц Чан только рассмеялся в ответ.

Несколько часов кряду они взбирались на холм и наконец, окончательно обессилев, решили остановиться на привал под укрытием черных скал, развести небольшой огонь и отдохнуть. Люди Шастара наспех приготовили простую еду.

Астронавты молча ужинали у костра. Все молчали. Их охватило какое-то невыразимое чувство. Казалось, что померк даже слабый призрачный свет, и наступила абсолютная темнота, отгородив их от мира мрачной слепой стеной. Горшанг – лейтенант Шастара – расставил караулы, и путники расположились на ночлег. Под защитой отвесного утеса они разбили термальные одноместные палатки из прорезиненной, удерживающей тепло ткани. Забравшись в тесную теплую палатку, Тэйн завернулся в огромный голубой плащ и быстро погрузился в беспокойный, тревожный сон без сновидений. Его крепкая нервная система варвара, привычного к трудностям и лишениям, давно освоилась с разного рода опасностями. Варвару комфортно везде, где бы он ни находился, его не беспокоят опасности грядущего дня, он спокойно спит где угодно, хоть на краю преисподней. Но в сны Тэйна странным образом вплетались странные едва различимые голоса. Казалось, они исходили из глубин времени… Искатель приключений ворочался и метался во сне, его разум переполняли беспокойные и едва ощутимые предостережения…

Тэйн плохо спал и проснулся в ужасном настроении, ожидая встретить черный пасмурный рассвет.

* * *

Путники торопливо взбирались на гору. Воздух становился все более разреженным и холодным, как лезвие острого меча. Он резал их легкие и иссушал губы, превращая теплое дыхание в облака замерзшего пара. Тяжелый бесконечный подъем по едва различимой тропе был утомительным, выводил из равновесия. Люди стали раздражительными, постоянно возникали яростные споры из-за мелочей. Всю дорогу Шастар шагал среди своих людей, изрыгая проклятия и размахивая мечом, то и дело нанося удары плашмя. Он удерживал порядок при помощи витиеватых угроз и тяжелой руки.

Тэйн всю дорогу был молчалив и держался чуть поодаль от остальных. Чан пытался раздразнить своего компаньона, поневоле вызвать в нем открытое сопротивление, но воин не обращал на принца никакого внимания. В конце концов альбиносу пришлось удовлетворять потребность в мелком садизме, обрушившись на Друу. Принц, не зная удержу, критиковал и передразнивал горбатого карлика-чародея, придумывая разнообразные словечки и жесты. Тэйн задумчиво наблюдал за ними, не произнося не слова. Крошка-чародей изо всех сил старался сохранять спокойствие, но в его узких холодных глазах проскальзывала холодная ярость, а когтистые лапки то и дело касались ножен кинжала. «Еще немного, и маленький колдун обнажит свой кривой кинжал, вонзит его меж лопаток Чана», – подумал искатель приключений. Принц это тоже почувствовал, но опасность только улучшила его настроение, и он продолжал травить колдуна ласковыми, насмешливыми и полными яда словами. Он походил на владельца опасного домашнего животного, обожающего терзать своего питомца до последнего, покуда тот не бросится на хозяина.

До сих пор Друу не нанес удара.

Возможно, он, как и Тэйн, тянул время. Ждал удобного момента, чтобы ударить наверняка и раз и навсегда избавиться от хозяина, чьи жестокость и высокомерие были ему ненавистны. Он служил принцу лишь потому, что не мог вырваться из крепких объятий вечного страха. Назревала напряженная, взрывоопасная ситуация, и Тэйна это радовало. Его время еще не пришло. Улыбаясь в полумраке, он представлял себе, что будет, если желтый колдун с Йот Зембиз в конце концов взорвется и исполнит собственными руками мстительный замысел Тэйна.

* * *

Мном был погружен в вечный мрак, но жизнь в любой ситуации старается приспособиться к условиям, в которых ей суждено возникнуть. Даже среди застывших скал и черных отвесных стен этой планеты она сражалась за существование. Над головами путников то и дело пролетали странные существа – это с громким ревом охотились голодные драконы. Их змееподобные тела в блестящей чешуе проносились в воздухе, хлопая крыльями как у летучих мышей. А из гнезд на высоких скалах на путников смотрели огромные круглые глаза гигантских ящериц, дрожащим языком пробующих на вкус ароматы холодного воздуха.

В этой бесплодной пустыне среди черных мраморных утесов и зыбучих песков даже росли растения – удивительные огненные цветы Мнома, испускающие фосфоресцирующий свет, будто протестуя против ночной темноты. Эти призрачные цветы, мерцающие среди мертвых камней, казались пришельцами из другого мира – фосфоресцирующие розы, горящие оттенками зелени и золота; огненные лилии бледно-кремового и молочно-голубого цветов… сверхъестественные и ужасные, но необыкновенно прекрасные, они радовали глаз, истосковавшийся по свету. Суровый Шастар нарвал букет огненных цветов и, ни слова не говоря, по-рыцарски преподнес их Илларе. Девушка прижала их к груди, и Тэйн увидел ее лицо, освещенное таинственным светом призрачно-зеленого цвета; глаза, из глубин которых, казалось, исходило сияние.

До сих пор никто из них не пытался начать разговор. Кирпичик за кирпичиком между путниками выросла стена молчания, и ни один из них не пытался первым разрушить ее. Тем не менее каждый из них мечтал, чтобы все сложилось иначе.

Ни слова не говоря, астронавты продолжили идти вперед…

Долгие часы после этого Иллара хранила букет, покуда последний волшебный огонек не увял и ее лицо снова не скрыла маска темноты ночи.

* * *

На третий день пути охотники за сокровищами поднялись на огромное плато на вершине холма. Перед ними открылась ровная каменная площадка, холодная и чисто выметенная частыми ветрами. Здесь не сел бы ни один корабль, потому что площадку густо обрамляли острые иглы черных скал, пронзающих черное небо подобно обнаженным клыкам в пасти огромного дракона. Ударяясь о каменные столбы, ветер пел жуткую бесконечную песню. При ее звуках оголялись нервы; она, казалось, подталкивала сознание все ближе к грани между рассудком и безумием. В ней слышался заунывный вой и рыдания бесконечно страдающих привидений, замурованных заживо в черные ледяные каменные могилы.

Путешественники стояли перед Храмом паутины времени.

Он был построен из неотесанных плит черного камня, грубо вырубленных в близлежащих скалах и спаянных друг с другом огнем неизвестного происхождения. Зловещим и непреклонным выглядел на фоне каменных игл черный каменный куб. На его гранях не было ни впадины, ни рисунка, за исключением единственной открытой двери, зияющей словно пустая глазница черепа.

Воины Шастара встали поближе к скале, недоверчиво посматривали на склеп, тихо перешептываясь между собой. Свет факела в руках Чана отражался в их полных ужаса глазах. Им совершенно не хотелось приближаться к мрачному строению, но резкий приказ Шастара и электрический хлыст принца заставил их подойти поближе.

Чем ближе они приближались к храму, тем громче рыдал ветер… будто предупреждая об опасности, подобно призракам, стонущим на границе потустороннего мира, шепчущим из невообразимо бесконечной бездны, разверзшейся между миром жизни и черным миром смерти. Шастар бормотал проклятия и суеверно касался пальцами висящего на его бычьей шее под меховой накидкой амулета из голубой глины, посвященного Марьяшу-защитнику.

Вьючные зимдары отказывались приблизиться хоть на шаг к мрачному склепу с его темной зияющей дверью. Рептилии шипели и упирались, вытягивая длинные змеиные шеи. Ничего не оставалось делать, как привязать животных и оставить их на месте. Люди пошли вперед.

Чан первым подошел к двери гробницы. Осветив ее факелом, он повернулся и жестом пригласил остальных следовать за ним. Переступая через высокий порог, Иллара слегка запнулась, и Тэйн, шедший позади нее, поймал ее руку и поддержал девушку.

– Спасибо… – повернувшись, пробормотала она. Но слова застыли на ее губах, когда она увидела, на чью руку она опирается.

– Все в порядке, – спокойно прошептал Тэйн. На мгновение их глаза встретились. Несмотря на то что слова были готовы сорваться с его губ, искатель приключений молчал. Девушка смотрела на него, и в ее огромных и глубоких темно-лиловых глазах томилась невысказанная печаль. Вот она шевельнула губами, будто решившись что-то сказать… но отвела, опустила взгляд и пошла прочь от Тэйна в плотную темноту склепа.

Ругая себя бессловесным идиотом, воин, чуть помедлив, побрел вслед за ней. За Тэйном в склеп зашли Шастар и коротышка-колдун, в руках которого все еще работало устройство, гасящее сверхъестественные силы воина.

Зайдя внутрь, все пятеро остановились и огляделись. Факел в руках Чана отбрасывал на стены смутные тени.

Комната напоминала огромный куб, высеченный в монолите. Ни рельефов, ни орнаментов как на внутренних, так и на наружных стенах не было. Звуки шагов эхом отдавались в застывшем воздухе.

– Здесь! – неожиданно объявил Чан.

Тэйн посмотрел в его сторону, и у него от изумления перехватило дыхание.

В самом центре пещеры, высеченной в темном камне, с потолка свисала огромная медная рама, почти скрытая густыми тенями. В свете факела металл отливал красным цветом. Внутри рамы, заполняя ее с края до края, мерцала… паутина.

При взгляде на нее у Тэйна по спине поползли мурашки.

Только представьте призрачное темное изображение, по которому двигаются скрытые письмена… Паутина, сплетенная из темного вещества, напоминающая сумрачную вуаль… Клубящиеся змеевидные темные изгибы и спирали – не ведающие усталости колечки туманного дыма… При взгляде на это живое, но спящее «нечто» кровь застывала в жилах… Клубок медленно извивающегося тумана… Кольца дыма, бесконечные в своем движении, почти живые… И добавьте к этому осознание того, что эта медная рама оставлена здесь не человеком, а иным существом, жившим миллионы лет назад… что эта паутина материального времени сплетена нечеловеческими руками задолго до того, как первый из людей поднялся с четверенек в далеких первобытных джунглях и, стоя на двух ногах, посмотрел на звезды…

– Начнем.

Слово, произнесенное холодным голосом Чана, прервало цепь невысказанных мыслей Тэйна. Он почувствовал, как остальные повернулись и смотрят на него; понял, что настал долгожданный момент, в котором проявят себя его неизвестные скрытые силы. Теперь он должен направить сознание к волшебникам времени из Огненной мглы. Тогда станет ясно, удастся ему открыть двери Башни или нет.

Дальнейшее ожидание было бесполезно. Настала пора действовать.

Но сможет ли сознание обычного человека пробудить паутину темных сил, спящих уже более миллиарда лет? Сможет ли он раскрутить энергию этих ворот, странным и волшебным образом связывающих будущее с прошлым?

Сможет ли он или любой другой человек воспользоваться инструментом, созданным нечеловеческой древней наукой?

Тэйн знал совершенно определенно: попытается он сделать это или нет, в любом случае он – покойник. Судя по тому, как любовно пальцы Чана гладили рукоять коагулятора, всего несколько секунд отделяли от смерти искателя приключений.

Где-то за спиной он чувствовал прерывистое дыхание Иллары. Слышал, как Шастар что-то бормотал себе под нос – проклятия? Или молитвы? А может, и то и другое.

– Я сказал, пора начинать. Друу, выключи эту штуку, верни нашему герою его сверхъестественные способности, – холодно приказал принц.

Стоя отдельно от остальных, Тэйн услышал, как желтолицый карлик щелкает кнопками на электронном демпфере. Он ощутил, как исчезло вездесущее гудение. Наступила давящая тяжким грузом тишина.

Тэйн снова ощутил пробуждающуюся ментальную силу!

Захватывающая и безмолвная, поднялась волна внутренней силы. Неожиданная ясность видения разогнала туман, обволакивающий мозг столь долгое время, что он успел привыкнуть жить как во сне. Теперь же острый ум выпростал наружу чудесные щупальца, ощущая воздух, холодную грубую поверхность камня, запахи вековой пыли, наполнявшие темный склеп.

Тэйн вдыхал полной грудью, с радостным возбуждением обретая силы, обладателем которых был только он, единственный из всех людей! Никто за всю историю человечества, никто не испытал на себе ничего подобного! Это была только его сила, и он разделял ее с расой ушедших богов!

Искатель приключений смело шагнул к краю паутины и поднял руки…

Глава 12

ПАУТИНА СТОЛЕТИЙ

Широко расставив ноги, Тэйн выпрямился. Это было впечатляющее зрелище – бронзовый герой, с крепкими обнаженными мускулами и поднятыми руками застыл перед паутиной. Голова его была откинута назад, и красные волосы рассыпались по голубому плащу подобно потокам крови, сознание вышло за пределы тела, ощупью пробираясь сквозь извивающуюся мглу… вторгаясь в нечто почти материальное, нечто подобное силе, расширяющей его возможности. Воин, следуя по псевдоповерхности паутины, вошел в нее, как ключ входит в замочную скважину… и паутина открылась перед ним!

Полутемная движущаяся поверхность, сотканная на медной прямоугольной раме, ожила и начала быстро пульсировать! Раскручивались туманные завитки пронизывающей время материи, сматывая паутину в спиральки с ревом, от которого закладывало уши.

Чан испустил восторженный крик, Иллара пронзительно завизжала, Шастар разразился дерзким воинственным кличем, обезумевший от ужаса Друу что-то невнятно бормотал. Из пятерых человек только Тэйн не издал ни звука: его сознание было наполнено благоговейным трепетом перед потрясающим видом уходящих веков, представших перед ними в открывшейся паутине…

Неожиданно пять человек, стоявших в склепе, исчезли, и игра теней замедлила свое движение… и снова застыла, будто никто и не нарушал ее вечный сон. Снаружи остались только Горшанг и его воины, лишившиеся от удивления дара речи. Крепкие мужчины упали на колени, сжав в руках амулеты в приступе первобытного ужаса. Под стонами завывающего ветра они остались одни на темном плато по эту сторону паутины.

* * *

Превзойдя психические ограничения чувственных ощущений, охотники за сокровищами видели перед собой разворачивающееся миллиардами витков будущее. Казалось, что их тела исчезали, рушились, распадались на субатомные частицы и рассеивались по мере того, как они неслись вперед на крыльях ветра времени, дующего сквозь века. Одним мгновенным взглядом-вспышкой они могли проникать в сердца и умы тысяч людей, появляться одновременно на тысячах планет, понимать истинное значение каждой мысли. Это было сверхъестественное, нечеловеческое, божественное состояние, возбуждающее безумное опьянение силой, и только им одним было дано попробовать ее. Подобно богам они летели сквозь узкие полосы веков, проносясь из мира в мир, из века в век в наполнявшей их живым светом ауре неопровержимого совершенства и величия.

Этот опыт навсегда останется в них, впитавшись в кровь, в мозг, в тело. Они никогда не забудут состояние вне времени, когда они ощущали в себе силу и мощь богов.

Сначала пред ними предстало ближайшее будущее…

Они видели, как Белые волшебники Парлиона вступили в магическую войну со злыми ведьмами Йот Зембиз – Черной планеты… как Красные колдуньи Альтаира создали новую волшебную паутину и поработили людские умы, присоединив новые миры к своей мрачной империи.

Наблюдали, как на месте Старой империи Валдамара, стертой с лица земли тысячу лет назад, поднялась Новая… как гордые Сыны Каластора с Ядерных миров Новой империи вели от звезды к звезде закованные в сталь легионы…

Перед их удивленными взорами предстали Тори и Звездные крестоносцы, под знаменами Валдамара начавшие жестокую борьбу против Механических королей Атрогона – планеты роботов… Небесные владыки Бартоски, поработившие человекотигров лишающими воли смертоносными снадобьями… они сражались с Похитителями Солнца с Арломы – Ледяной планеты, обладающими наводящими ужас знаниями, и боролись против Властелинов Ума Пелизона.

Глазам путешественников во времени открывалась невероятная панорама межзвездных баталий. Они видели целые флотилии героев, вооруженных и защищенных по последнему слову научных достижений будущего, ведущие схватки с необыкновенными врагами сотен миров – Космическими ведьмами, наводящими страх армиями живых мертвых, Красными работорговцами со звезд Демона, растянувшими широкие гравитационные сети, ловившие космические корабли, и Черными драконами Нефога Кун, обладающими сверхъестественными способностями управлять будущим.

Они видели, как блистательные армады пронзали космическое пространство; видели героического Фаскалона из космических легионов и юного Хаджандира; Зарлона с планеты Звездного меча и Андротара… Видели, как растет, расширяется и изменяется Новая империя…

В то время, когда перед путешественниками разворачивались грядущие века, возродились и утерянные научные знания Старой империи. Космические корабли светящимися стальными иглами пронзали межзвездное пространство, объединяя разрозненные королевства отдельных планет в мощную межгалактическую Империю. Они видели, как люди исследуют тайны материи, проникая в самое сердце атомов, один за другим раскрывая секреты гравитации, космоса и даже времени. Создав на основе неосязаемых магнитных полей колоссальные линзы, люди смогли исследовать самые дальние рубежи вселенной. А спустя века люди открывали, наносили на карту и заселяли все новые рубежи огромной галактики, присоединив их к империи. Человек стал перестраивать вселенную в соответствии с собственными потребностями. На орбиты вокруг солнц люди вывели искусственные планеты. Это требовало миллиарды эргов тепловой энергии – ее извлекали из небольших ячеек банка диэлектрических аккумуляторов или получали, расщепляя энергию звезд на составляющие, обладающие необыкновенной силой, способной разнести планету на кусочки. Люди ликвидировали ненужные спутники, очищали космическое пространство от метеоритных потоков и поясов астероидов. Охотники за сокровищами видели, как в безвоздушных пространствах безжизненных миров вставали новые города, покрытые куполами из бронированного стекла, ярко сверкающими среди длинных иссиня-черных теней пепельно-белых лунных пейзажей. Видели, как империя приобретает все новые формы… Союз тридцати солнц… Автаркия миров Ориона… галактика, населенная новыми расами и национальностями… новые религии и философии… Не пытаясь осмысливать, путешественники во времени видели эры Этического Триумвирата, Триадического Централизма и Двенадцати Гегемонов Арикса… перед их глазами рождались Благородные Династии Трикса и Раскольники Ннермита. Множество движений и течений появлялись, набирали силу и исчезали. Все это проходило перед ними в бесконечной череде веков.

Гигантские космические флотилии с планет кочевников бороздили магнитные потоки, отваживаясь покидать пределы родной Галактики и выходить в соседние: Скульптора и Форнакса, Галактику трех Леонидов, в район Больших и Малых Магеллановых облаков и даже к далекой Андромеде – мощному созвездию, лежащему в полутора миллионах световых лет от родной Галактики. Межпланетные армады отправлялись в черные бездны межгалактического пространства, зная, что полет к немыслимо далекой цели займет несколько столетий…

Возникла загадочная Серрелиана, и путешественники во времени наблюдали ее долгую борьбу против влияния звездных хозяев Анталамара… А потом наступил страшный период: началось нашествие из Галактики Андромеды. Бесконечным кошмаром предстала перед глазами пятерых путешественников Пятьсоттысячелетняя война, высосавшая силы и знания из истощенной галактики. Но последняя бомба сознания очистила вражескую галактику от заразы Сущности Ссу, и на разрушенную, измученную цивилизацию опустился мир. Наступил технологический спад. Многое осталось позабытым. Человечество вступило в Эру Мира и Покоя, длившуюся еще полмиллиона лет.

Миновала гордая эра Каспенфелза и эпоха Астромансеров. Теперь перед путешественниками разворачивались жестокие войны Диональных Моралистов против тиранических мега-городов Иерарчата. Медленно проплывал перед их зачарованным взором Аэон из Серых магов, они видели правление Философов-роботов с Ниомахи и падение девяти Гегемонов Декса, сдавшихся Зору… Проносились бесчисленные века, империи, мелькали имена и эпохи в широчайшей панораме бесконечного времени…

Человек эволюционировал в разнообразные более высокоразвитые формы: к примеру, появились мозголюди с Валтофы и Аатоклаа, безмолвные и двойные с Ниовота… а потом на высшие формы человека из далекого будущего обрушился Азлак с Алой планеты, и история человечества снова погрузилась во тьму долгих Варварских веков… Путешественники увидели давно предсказанное явление Йома-Освободителя, который вывел человечество к свету, и долгую Золотую эру Человечества, создавшую величественные, похожие на сады миры и построившую в них мраморные города… Широко и свободно жилось во Вселенной при правлении супраментальных Тензоров с Плурона, в течении долгих веков тайно властвовавших над человечеством… потом была Золотая эра Каргона, Эпоха Волшебников Сознания. И пришел Аэон из вечных… и ушел… а потом на звездные миры опустился последний день…

Путешественники видели, как умирает вселенная…

Звезды в составе Семнадцати Галактик, которыми правил Конгресс Человеческих Цивилизаций, очень постарели… прошло десять миллиардов лет с момента завершения цикла Пленума. Даже не знающие усталости звезды не вечны, и это прекрасно представляли великие ученые далекого будущего. И те из них, в чьи обязанности входило следить за небесными светилами, отметили первые признаки старения в мерцающем, краснеющем излучении солнц, когда-то бывших яркими и молодыми, сильными и мощными.

Для человеческого разума казалось непостижимым, что огромные звезды, чьи яркие вечные лучи освещали целые геологические эпохи жизни планет, сами попали в силки старости и смерти! Что на мощные солнца наваливается дряхлая старость… Но это было именно так. И одновременно с этим посвященные и чародеи бесчеловечно раскручивали цепь эволюции созданием новых форм вечной псевдоплоти, углубляясь в новые сверхъестественные философские течения, выходящие за пределы их примитивного понимания, или создавали телепатические симфонии, возводили скульптуры, используя силовые уровни целых планет в сферах чуждых человеку пространств… Одно за другим умирали солнца. Белые и горячие звезды, которые были молоды на момент начала путешествия в глубины времени, постепенно приобретали желтый и ярко-золотой оттенок, а потом, понемногу остывая, краснели… Солнца покрывались невообразимо огромными струпьями черных пятнен, закрывающих пламенеющую поверхность… Небесные светила умирали одно за другим…

В безнадежной попытке вновь разжечь умирающие звезды люди запускали целые планеты на остывающие угли светил, используя для этого неуловимые для человеческого восприятия силовые системы захвата. На какое-то время старые звезды разгорались. Однако вскоре и этот метод перестал давать результаты. Люди далеких грядущих веков приходили в отчаяние и умирали. Некоторые спасались бегством, улетая в более молодые галактики.

Одна за другой гасли звезды, и когда-то мощная галактика покрылась пеленой тьмы. Люди покидали мир за миром. Завернувшись в силовые покрывала, несомые силой мысли, отправлялись они к далеким галактикам. Мир за миром захватывали ледяными объятьями демоны межзвездного холода… Атмосферы замерзали и покрывали планеты толстым слоем застывшего кислорода… Когда-то юные и радостные, полные жизни и устремлений миры засыпали вечным сном под толстым одеялом крепкого льда.

А человек… прошел сквозь это.

Опустевшая безжизненная галактика вращалась, завершая свой цикл, поворачиваясь в черном космическом пространстве подобно непостижимо огромному черному колесу, каждый полный оборот которого длился сто миллионов лет. Гасли последние огни, и замирал водоворот меркнущих солнц… все медленнее и медленнее… все медленнее…

И остановился…

Мертвая галактика разлетелась на куски под давлением вселенской приливной волны немыслимой силы. Светила не вращались, исчезла центробежная сила, удерживающая в единой гравитационной системе дрейфующие звезды Галактики, и они разлетелись в разные стороны. Под действием огромной силы замерзшие миры покинули свои орбиты. Выгоревшие обломки мертвых звезд, треснув, разлетались в разные стороны или с грохотом взрывались в ужасающих космических катастрофах, пробуждая в неподвижных теплых ядрах последние всплески пламени яростного термоядерного взрыва.

Величественное и непостижимое зрелище предстало перед путешественниками во времени. От концов галактики откалывались целые звездные скопления и рассыпались на составные части под давлением космической приливной волны. Десятки тысяч планет и звезд пришли во взаимодействие и, столкнувшись в космическом катаклизме, образовывали сверхновые звезды. Эти невообразимые потрясения резали и разрывали тонкую ткань космического пространства.

Наконец все успокоилось. Исчезли последние огни. Мертвые руины исчезнувшей галактики плыли в темноте, предопределяя энергетическую гибель Вселенной… На медленных и неслышных крыльях приближалось последнее движение энтропии.

Наблюдая последний акт славного и трагического финала Великой эпопеи Человечества, Тэйн почувствовал, как его переполняет восторг. Он закричал от переизбытка эмоций богоподобного опьянения, растекающегося по его венам подобно хорошему вину.

– Эй, Боги времени! Стоило пожить и помучиться, чтобы увидеть то, что мы видели! Пересечь неисчислимые миллионы лет, совершив невозможное для простого смертного, и подойти к самому краю туманной вечности… Мы – последние оставшиеся в живых люди во всей вселенной! О Боги! Если я сейчас умру, пусть об этом узнают воины и споют барды моей родной земли: я, Тэйн с планеты Зха, жил!

Глава 13

БАШНЯ

Пять путешественников чувствовали себя властелинами мироздания. Однако за тот вневременной интервал, в течение которого они летели на крыльях мысли сквозь развернувшуюся перед ними панораму грядущих эпох – отрезок времени длиной в миллиарды лет, – они почти полностью потеряли чувство индивидуального сознания. Растворившись в необыкновенном вселенском спектакле, они потеряли собственное Я!

Теперь величественный карнавал подошел к концу – судьба человечества была определена. Настало время последней страницы летописи империй и эпох, миров и столетий. Подобно завороженным зрителям, захваченным действием божественной драмы, написанной Великим Творцом, медленно и безболезненно возвращающихся к обычной жизни после окончания последнего акта, когда упал занавес и снова зажглись люстры, путешественники во времени постепенно, один за другим приходили в себя.

Они медленно осознавали, что их невероятное путешествие сквозь миллионы веков близко к своему завершению.

Завершился их полет сквозь время – головокружительная гонка на невидимых крыльях времени.

Казалось, теперь они парили – или плыли – в темном космическом пространстве на самом краю вечного небытия.

Их физические тела все еще оставались рассеянными силовыми облаками, но теперь у них появилась возможность общаться друг с другом удивительным невидимым для глаз способом.

– Смотрите! – мысленно произнес Тэйн.

Путешественники проследили за его незримым указанием и увидели, что приближаются к цели.

За гранью замерзшей темноты, в которой они медленно парили, прямо перед ними горела одинокая, последняя звезда!

Потерянный тонущий огонек, дрейфующий в невероятно темной бездне… Крошечная и одинокая, она казалась невыразимо печальной. От всех ослепительно-пламенных миллионов звезд осталась одна последняя блуждающая искорка, настойчиво сияющая на черном краю космоса. Возможно, в результате яростных космических катаклизмов, когда взрывались звезды, а умирающая галактика замедляла свое вращение и разваливалась на куски, в ее ядре произошел финальный запуск термоядерной реакции. А возможно, родилась последняя звезда, которой суждено было умереть последней… Но пока одинокий красноватый огонек слабо пульсировал в абсолютной темноте… Пока он был еще жив.

Полет вне времени постепенно замедлялся по мере приближения к звезде, указывающей им путь. Путешественники увидели вращающуюся по одинокой орбите вокруг красной звезды Последнюю Планету.

Охотники за сокровищами знали, что именно тут древние Аэалимы построили свою Башню. По мере приближения к Последней планете она увеличивалась прямо на глазах, пока не закрыла собой половину темного неба. Наиболее вероятно, что перед тем, как снова загорелось ее солнце, она успела пережить катастрофу и превратиться в мертвый мир, продрогший насквозь под заиндевелым одеялом замерзшего кислорода. Увядшая и бесплодная земля, выжженная серая пустыня. Одиноко стояли вершины истерзанных катаклизмом древних гор, чьи острые пики безжалостно терзали в течение столетий дождь и ветер, солнце и снег.

Мертвые моря протянулись безжизненными впадинами, и холодный ветер с громким шепотом проносился по опустевшему дну, ставшему равниной. А когда-то давно, миллиард лет назад, яростные ветры поднимали огромные валы зеленой воды… Но теперь не было слышно ничего, кроме шелестящей песни ветра, звучащей насмешкой над исчезнувшим морем.

Подобно бестелесным духам приближались к мертвой планете пятеро путешественников во времени. Они легли в дрейф над бледным ландшафтом, освещенный неяркими холодными лучами тусклого красного солнца.

Они пролетали над разрушенными останками поселений, строители которых либо умерли, либо улетели в новые, чуждые миры очень давно – в минувшую геологическую эпоху. Странные безымянные города далекого будущего были построены из необычного материала, над которым было не властно время. Не керамика и не пластик, блестящий и светлый, он походил на древнюю слоновую кость или старинный фарфор.

От землетрясения обрушились высокие башни и стены, осели высокие купола. Города пустовали. Только ветер с воем носился по безлюдным улицам, вздымая облака пыли. Безмолвные тени встречали путешественников. Лишь единожды они увидели жизнь и движение на широком проспекте. Ярко сверкали огни транспортных средств на магнитной тяге, везущих группы людей будущего, одетых в яркие наряды самых разных цветов. И все…

Путешественники пролетели над Последним городом и свернули на мертвую часть планеты.

Именно там, далеко впереди, на вершине старой изъеденной ветрами горы мерцали яркие вспышки поразительно насыщенного цвета, настолько неожиданные в этом мире серых красок, что невозможно было смотреть на них без содрогания.

Ярко алая, цвета свежей крови, слепленная из странного, похожего на стекло вещества, которому, казалось, чужды и изломы, и трещины – странной формы остроконечная башенка на гребне горы, казалось, тянулась к мертвому черному небу, где немощно пульсировало Последнее солнце, ожидая скорую смерть.

Подобно замку сумасшедшего Колдуна, минарет уткнул в темное небо свои зубчатые раздвоенные шпили, сотворенные в соответствии с канонами странной архитектуры, не знакомой людям, прилетевшим из далекой древней эпохи. Последние вспышки лучей умирающей звезды прочертили ярко-красные огненные полосы на сияющих стенах без единого шва.

Путешественники опустились на ровную площадку перед Башней, и их тела приобрели привычную форму. Исчезли призрачные облачка свободного сознания, способные путешествовать во времени. Перед Башней стояли люди из плоти и крови.

Ледяной ветер играл полами широкого голубого плаща Тэйна, хлопал ими как огромными крыльями, пока тот не собрал их и не обернул вокруг себя, подобно ножнам. В сверхъестественном алом свете полумертвой звезды голубой плащ искателя приключений казался коричневым. Огненная грива волос отсвечивала смертельно-черным, а золоченая бронза тела приняла наводящий ужас оттенок позеленевшей меди.

Путешественники во времени находились в странном оцепенении после чудовищной одиссеи, пронесшей их сквозь невообразимую бездну бесчисленных эпох. Некоторое время они молчали. На бледных лицах играли отблески величественной саги, чьи звенящие бессмертные вирши они видели написанными на скрижалях времени…

Иллара съежилась в своей меховой накидке. Холодный ветер раскрашивал огнем румянца ее бледное лицо, на котором блестели ниточки слез. Шастар с пылающими волосами и бородой склонил голову на грудь. Веки были полуопущены, хищный взгляд туманило раздумье.

На смертельно бледном лице Чана играли отблески все той же надменности и неутолимой жажды золота. Даже представшая перед его глазами грандиозная эпопея, иллюстрирующая абсолютную тщетность любой попытки строить или сохранять что-либо перед безжалостным окончательным разрушением, даже эта гигантская притча о человеческой изменчивости не смогла растопить ледяную крепость его намерений.

Поймав взгляд Тэйна, он жестом указал на алое строение.

Тэйн насмешливо усмехнулся. Какой смысл столь жадно стремиться к добыче, если даже звездам суждено погибнуть?

Воин расправил грудь, подставляя плечи морозному воздуху, стряхнул странное экзальтированное настроение, охватившее его, когда он смотрел Сказку о Человеке, развернувшуюся во всем величии и славе… и закончившуюся так плачевно. Он, как истинный воин, поднял голову и, глядя в холодную и угрожающую темноту неба, вызывающе потряс крепко сжатым кулаком.

Невысказанной волной нахлынули раздумья. Несмотря на тщетность и трагический финал жизни, зарождающейся только для того, чтобы умереть, одно стремление все-таки заставляло сильнее биться его несокрушимое сердце. Даже если все напрасно, если концом всех устремлений является ничто, то по крайней мере мы обладаем бесценным даром жизни и борьбы!

– И пусть конец будет таков, остальная часть торжествующей сказки принадлежит нам! – крикнул Тэйн вызов глухим, мертвым звездам.

Чан, поеживаясь от усиливающегося холода, с удивлением воззрился на него. Рубиновые глаза альбиноса покрылись влажной поволокой. Но только потому, что холодный ветер бил в лицо. В сердце Чана жила одна только жадность, но он был достаточно умен, и с изумлением смотрел на человека, увидевшего всю бесполезность жизни и тем не менее с ликованием встречающего ее.

Стоявшие под резкими порывами ветра путешественники дрожали от холода, будто их обнаженные руки и ноги покалывали острыми стальными иглами. Все взгляды были обращены на Тэйна. Искатель приключений разразился громким хохотом. Он смеялся над собой, чувствуя, как постепенно тает в нем божественное опьянение, сердце и ум очищаются от гордыни, оставляя после себя только ясность и холод. Потом Тэйн улыбнулся принцу Чану.

Он повернулся к вздымающейся в небеса Башне, походившей на окровавленный меч, вонзенный по самую рукоять в мертвую серую золу.

Наступило время для последнего акта их маленькой драмы…

Иллара почувствовала, как сжимается ее сердце. На губах возник было, но тут же смолк крик о пощаде. С полуоткрытыми губами она повернулась к Тэйну, будто пытаясь остановить его… Хрупкая рука потянулась к нему, но опустилась на полпути. Теперь все было бесполезно. Не было смысла…

Чан влажными холодными глазами буравил широкую спину Тэйна. Сильная белая рука безжизненной десницей крепко держалась за рукоять лазерного пистолета. Его сжигала и подгоняла беспощадная и испепеляющая страсть.

Шастар грустно смотрел на Принца. Его жажда золота погибла, затерялась на бесконечных просторах времени. Теперь он стремился не к сокровищу, а наполненной, теплой и насыщенной жизни.

По крайней мере, для него вопрос был решен.

Как и для Тэйна, хотя тот не вполне осознавал это.

Чан стоял за спиной Тэйна, сжав в руке лазерный пистолет, со слезящимися глазами от непереносимого пронизывающего до костей холода. На плотно закутанном лице светился настороженный взгляд…

Сознание Тэйна выскользнуло за пределы тела, он вгляделся в неизвестное вещество, из которого Аэалимы построили свою крепость. Он ощупывал и вглядывался… погружался в цельную материю, не похожую ни на что из того, что было когда-либо создано руками человека.

Неожиданно перед путешественниками в алой стене открылась дверь!

Когда Тэйн ментальным щупальцем нашел замок и открыл его, крепкая твердая субстанция растаяла и исчезла. Перед удивленными путешественниками предстало таинственное, сверхъестественное и потустороннее зрелище: с волшебной быстротой алое вещество – пластик, керамика или неизвестное сочетание того и другого – аннигилировалось в туманное облачко.

Путешественники вглядывались в открытую дверь – в зияющую черноту портала.

С легкой насмешкой Тэйн повернулся к принцу, застывшему у него за спиной.

– Ну что, господин принц, пойдем вперед и посмотрим, что это за сокровище, ради которого мы пересекли бездну бесконечности?

Глава 14

СОКРОВИЩЕ ВРЕМЕНИ

Чан первым прошел в открытую дверь. Друу, колдун-карлик с Йот Зембиз, старался не отрываться от хозяина, в его глазах светилось восхищение. Даже Шастар решил зайти. Иллара и Тэйн обменялись долгим взглядом и вместе ступили внутрь Башни.

Сначала их охватило чувство необъятности, бессмертия: алые стены Башни времени тянулись высоко вверх в бесконечность и терялись где-то на высоте в смутных и густых древних тенях. Здесь не имелось ни залов, ни комнат – лишь огромный сводчатый зал. Необъятность башни не была заметна снаружи. Изнутри же она выглядела гораздо больше, напоминая волшебный замок неизвестного Чародея.

Стены казались странно полупрозрачными. Сквозь них внутрь башни проникал свет, превращаясь в неяркий красный сумрак с глубокими багровыми тенями, напоминающими плотный туман.

Свет становился все сильнее, все ярче.

Казалось, стены сами источали свет. Создавалось впечатление, что путешественники стояли внутри огромной лампы, сделанной из алого алебастра, который человекотигры добывают в глубоких каменоломнях на далекой Бартоске, подчиняясь кнуту крылатых Небесных правителей. Они находились в центре усиливающегося, невероятно яркого алого света.

А потом они увидели сокровище…

Практически все внутреннее пространство огромной башни было буквально завалено горящим золотом.

В алом свете драгоценный металл отливал ярко-рубиновым цветом. Золото… золото… куда ни повернешься, повсюду его восхитительный блеск слепил глаза: диадемы и короны, тиары, шлемы и щиты, кольца, браслеты, броши, жезлы, флагштоки, троны, нагрудники, статуи, идолы, бюсты, утварь.

Монеты. Монеты тысяч древних государств сотен миллионов миров. Золотые, серебряные, платиновые, бронзовые, никелевые, чайевые, иридиевые и выкованные из других металлов с множества планет. Бронзовые и серебряные монеты с богатых Сибариса, Иберии, Сиракуз, где мудрый Архимед пытался перевернуть землю; золотые статиры с профилями царей Селеусида и Антиохама с изогнутыми бровями, серебряные тетрадрахмы Вавилона с изображении великого Александра в военном наряде своего прародителя – бога Геркулеса; монеты древнего Карфагена из иберийского серебра, с чеканными пирамидой и полумесяцем божественной Танит; персидские золотые драхмы и пунические зераа из красной меди; серебряные клинья этрусков и бруски нумидийского железа; золотые динары с гордым горбоносым профилем римского Цезаря; монеты, похожие на пуговицы с Аэгины, монеты-прутья из Спарты, монеты Бактии в форме таблеток; монеты из электрума из Туниса; из Арадуса с гербом с изображением морского конька и галеры; персидские дарии и сиглои; греческие таланты и мусульманские динары; овальные и треугольные, в форме диска и квадратные, прямоугольные и круглые. Под сводами башни были собраны многотысячные сокровища!

И драгоценные камни. Индийские бриллианты, дымчатые, как облачный кварц. Черные алмазы Африки, темные, как обсидиан. Опалы, цирконы, бериллы, бирюза, сандарацины и жемчужины, как маленькие луны. Ожерелья из черного и желтого янтаря. Три вида рубинов, четыре – сапфиров, двенадцать – изумрудов. Халцедоны, предохраняющие от яда, аметисты, спасающие от опьянения. Красные карбункулы, извлеченные из мочи рыси. Топазы, как глаза льва. Россыпи драгоценных камней светились как огненные светящиеся лужи, мерцая и переливаясь игрой света, искрясь и рассеивая звездную пыль.

Здесь скопились трофеи множества империй: Персеполиса, золото Суза и багдадских калифов, выкуп Монтесумы и сокровища Александра, и богатство Креза! Бивни слонов длиной в человеческий рост были свалены в кучи поверх львиных шкур Атласа, в углах стояли серебряные урны с коралловым порошком, на грудах сокровищ лежали огромные куски цельного янтаря с северных земель. Чего здесь только не было: варварские плюмажи из перьев фантастических птиц из Эфиопии, завернутые в отрезы ярчайшего шелка, мирр из Арабского Феликса, ладан и бальзам, шафран и пряности с Цейлона и китайских островов, изящные решетки из мерцающего орихалка из до сих пор не найденной Атлантиды.

Бронзовые тарелки и тонкие золотые пластины, серебряные бруски и куски нефрита; бурдюки из шкур гиппопотама с золотым песком, павлиньи перья индийских раджей… Амулеты и талисманы из самородной меди, скарабеи из гематита и амулеты из зеленой яшмы – все эти сокровища лежали среди ложечек из слоновой кости и золотых лопаточек. Здесь были красные и белые короны Верхнего и Нижнего Египта, и великий Рщент, и Двойная корона. Бесценные семена заддума – дерева здоровья – в плошечках из чистого серебра, капля воды из священного колодца жизни Зем-Зем в желтом алмазе, из благодатной Мекки.

В башне лежали сокровища множества миров: сокровища царей и Птолемеев, богатства империй Вавилона и Византии и Золотого Херсонеса… работы золотых дел мастеров из Сардиса и резчиков по черному дереву из египетских Фив; кольца с печатями Ксеркса и золотой скарабей Клеопатры; сердолик из Согдианы и лазурит из Хорезма… бесчисленное множество пластин красного золота из Халдеи и Шумера, Аккры и Ассирийской империи.

Глаза путешественников блуждали по сокровищам, вбирая потрясающую окружающую их золотую светящуюся ауру. Разум был не в состоянии оценить их. Здесь хранились сокровища со многих планет, собранные в течение многих веков: удивительные статуи марсиан из радиоактивных кристаллов и фантастические идолы с головами сфинксов с далеких звезд, вырезанных из огромных самоцветов, миллионы редкостных металлов и камней. Многие из их названий были неизвестны путешественникам во времени.

Несомненно, все сокровища Вселенной были свалены в кучу в этом огромном зале.

* * *

Чан преобразился.

Неприкрытой жадностью пылали его глаза, с широко открытого рта капала слюна. Он забормотал что-то и упал на колени, роясь в озерах драгоценных камней и грудах золотых монет, забыв о лазерном ружье.

Устремленный на него взгляд Тэйна был переполнен цинизма. И именно в этот момент, на высшей точке долгожданного триумфа к принцу Чану с планеты Шимар вплотную приблизилась смерть.

Скорее всего, карлик Друу давно ждал этого момента, собрав воедино все свое спокойствие и коварство. Он знал, насколько ужасной покажется Чану смерть, пришедшая за ним именно тогда, когда он находится на расстоянии вытянутой руки от долгожданной цели. Или, возможно, страсть к золоту – искушение невероятным богатством, лежащим перед ним во всем ослепительном блеске – подтолкнула его к самому краю. Но как бы то ни было, именно в этот момент Друу нанес ответный удар жестокому хозяину, издевавшемуся над ним и мучавшему много лет.

Издав нечто вроде крика гоблина, слова которого никто не смог разобрать, карлик-чародей со всей силы ударил кривым кинжалом меж лопаток склонившегося над сокровищем принца. Раздался глухой звук: лезвие пронзило плоть – так мясник рубит мороженое мясо.

Чан замер. В глазах застыло изумление, будто он никак не мог поверить в реальность происходящего. Он стал медленно, рывками подниматься, пока не выпрямился, широко расставив ноги. Когда он поворачивался, чтобы увидеть, чья рука поразила его, Тэйн, Шастар и Иллара увидели рукоять кинжала, торчавшего из его спины. Тонкая струйка крови потекла по спине, окрашивая белый шелк его наряда. Красная полоска влажно блестела в странном свете, который испускали алебастровые стены Башни. Наступила тишина.

Принц безумным взором воззрился на Друу. Впервые в этих рубиновых глазах полыхало пламя огня, идущего от сердца. Колдун стоял на коленях, заливаясь мерзким смехом.

Мертвенно-белые губы Чана шевелились, но ни одно слово не сорвалось с них.

Судорожно сжатые кулаки обеих рук были полны драгоценных камней. Но сухожилия ослабли, и камни рассыпались по усыпанному золотом полу. Бесконечно медленным движением он опустил руку к бедру и достал лазерный пистолет из богато украшенной драгоценными камнями кобуры.

Друу пал ниц, дрожа от дьявольского веселья, смеясь прямо в лицо хозяина, на котором уже выступили блестящие капельки пота. Карлик захлебывался смехом, совершенно не обращая внимание на оружие, которое медленно поднимал альбинос. В отличие от принца, чародей выполнил свое предназначение. Он узнал и попробовал на вкус момент высшего триумфа…

Его подрезало лучом лазера. Лицо карлика исчезло в гудящей вспышке, и к потолку зала взвился черный дымок. Труп соскользнул на кучу золота, раз или два дернул кривыми ножками и замер. Но его смех эхом все еще летал меж багровых стен, где-то под сводами Башни, постепенно затихая.

Чан медленно повернул потное бледное лицо, чтобы в последний раз взглянуть на Тэйна и Иллару. Узловатыми веревками вздулись жилы на его висках. Огромные капли холодного пота струились по щекам принца.

Неожиданно его плечи опустились, будто больше не в силах выносить тяжести легкого кинжала. Колени подогнулись, и он упал, растянувшись на куче золота и рассыпанных драгоценных камней, мерцающих, как капли свежей крови. Он уставился в пустоту широко раскрытыми глазами, темными, как грубые куски полированного гранита, и белой мраморной маской казалось его лицо.

И в этот момент безумие поразило оставшихся в живых.

Потому что горы сокровищ, за которыми они прибыли из дальнего далека… исчезли!

Глава 15

ДЕТИ ОГНЕННОЙ МГЛЫ

Золотые горы растаяли в прозрачном воздухе. Короны, усыпанные драгоценными камнями, митры, скульптуры, троны и мечи поднялись в воздух, стали прозрачными и исчезли.

Всего один миг. Путники даже не успели заметить, как это случилось.

Шастар, ничего не понимая, в каком-то оцепенении оглядывался вокруг себя. Ни камушка, ни золотой пылинки… Голый пол из алого алебастра… Не осталось и следа от тех несметных сокровищ, которые здесь были всего несколько секунд назад. Все исчезло…

Комната на самом деле опустела, вероятно, для того, чтобы освободить место для грубо высеченного шестигранного дымчатого кристалла, появившегося у дальней стены. Раньше путешественники его не видели: кристалл загораживали горы сокровищ. Теперь, видимо потому, что кроме них в зале больше ничего не было, взгляды оставшейся в живых троицы оказались прикованы к нему.

Из кристалла раздался тихий шепот.

Казалось, кто-то говорит с ними сквозь пелену тысячелетий – слабый, но ясный голос. Мудрый и тихий. Он пережил бесконечность эпох, давления которых не выдерживали даже неколебимые горы. Но Тот, кто говорил, знал и пережил.

– Мы, дети Огненной мглы, построили эту Башню. Вы – те, кто пришли после нас править мирами этой галактики, были еще в полуамебном состоянии, когда мы правили среди этих звезд и покинули их, чтобы продолжить путешествие в космическом пространстве и за пределами времени, – прошептал древний голос.

Шастар, с трудом переводя дыхание, клялся и божился, вращая глазами, полными суеверного ужаса, крепко держась огромной ручищей за рукоять меча. Привидения извне времени, говорят сквозь пыль ушедших веков! Волосы на затылке вождя встали дыбом. А голос продолжил:

– Мы построили эту Башню, чтобы в ней сохранить нашу мудрость, приобретенную дорогой ценой. Мы оставили это мысленное послание в знак преклонения перед Истиной, которой мы научились и которую мы оставляем как вечное наследие всем расам мыслящих существ, которые будут жить в этой галактике после того, как последний из нас покинет ее…

Мысленное послание! Значит, это не голос привидения из мертвого прошлого… Получается, что этот шестигранный кристалл – телепатическое записывающее устройство, созданное внеземными учеными! Тэйн сконцентрировался на слабых, едва слышных словах, холодным эхом отдававшихся в его мозгу.

– Вы, кто настолько овладели высокими технологиями, что совершили путешествие во времени, уже овладели нашими секретами и нашей мудростью. Значит, знания, которые мы могли бы передать тем, кто придет после нас, стали понятны вам. Вы увидели историю галактики в ее реальном воплощении… и мораль очевидна. Тем не менее я повторю ее.

Иллара стояла рядом с Тайном настолько близко к нему, что он чувствовал запах ее волос, а непослушные кудряшки ее пушистых волос нежно касались его голых плеч шелковыми колечками. Они сосредоточенно вслушивались в тихий голос.

– Вы видели жизнь… Видели, как с трудом, болью и страданиям поднимались Империи лишь за тем, чтобы… умереть. На груди прекрасных земель вырастали чудесные города, но не была им отпущена вечность. С дыханием Времени они тускнели, а потом превращались в пыль. Поймите же, что материальное благополучие, власть и великолепие не постоянны, они не могут устоять перед разрушающей эрозией столетий! Поймите, что страдания и борьба, в результате которых появлялись эти прекрасные города и великие империи, рассеивались как сон, не оставляя после себя ничего постоянного, ничего материального…

Тэйн снова вспомнил пышное великолепие империй и завоеваний. Он видел в панораме их помпезные знамена и геральдику, пролетая мимо них на крыльях времени… и одновременно пришло воспоминание о мертвых руинах. И не нужно было дополнительных объяснений, чтобы понять всю тщетность этого блеска.

– Сокровище, которое вы нашли в этой Башне, исчезло, как пыль, унесенная первым же порывом ветра. Именно так: все это золото и богатство – не более чем яркая, преходящая пыль! Так где же истинные сокровища, которые доступны каждому живому существу? К какой цели стоит стремиться? И какое сокровище достойно такого стремления? Несколько простых истин… любовь к другу… дружба давних друзей… строительство собственной жизни на идеалах честности, терпимости и уважении к правам других. Помните! Эти сокровища бессильны перед гнетом Времени… они не иллюзорны… и стоит сражаться за то, чтобы добиться и защищать их. Счастлив только тот, кто обладает таким сокровищем! Но тот, у кого его нет, ощутит пустоту и тщетность жизни, даже если тысячи звезд встанут на колени перед его блестящими знаменами!

Это прошептал бесконечно усталый, бесконечно спокойный голос. Но Тэйн думал только о девушке, стоявшей подле него. Ему было достаточно вытянуть руку, чтобы прикоснуться к ней. Он повернулся, чтобы взглянуть на нее. Оказалось, что Иллара тоже смотрит на него, и слезы одна за другой ручейком льются из огромных глаз. Неожиданно рухнул барьер, разделявший их, и они моментально осознали это. И Тэйн подумал, что звезды, которыми он хотел владеть вечно, светились в ее глубоких и нежных глазах.

Он обнял ее хрупкое тело, и она доверчиво прижалась к нему, заключенная в крепкие объятия его сильных рук. Ее маленькая головка покоилась на его плече, ее теплые губы страстно искали его уст с мучительной сладостью, которую он никогда до этого не ощущал на губах женщин… Огромный, как скала, Шастар, улыбаясь, смотрел на них.

– А теперь идите и заберите с собой эту простую частицу мудрости. Потому что во всей этой Башне, которую мы построили на краю Времени, вы не найдете другого сокровища, чем эти несколько слов!

Тэйн, крепко прижав к себе Иллару, почувствовал, как в его сердце опустился доселе незнакомый покой. Он знал, что завершилось его длинное-предлинное путешествие, что наконец он вернулся домой из дальних странствий. Искатель приключений чувствовал, что эта простая мудрость глубоко впиталась в его плоть и кровь и он на самом деле обрел сокровище, над которым не властно время…

* * *

Они прошли через портал, вышли из Башни на краю времени и остановились, сквозь слезы взирая на окоченелую пустыню окружавшую древнюю нестареющую постройку. Умирающая звезда висела над горизонтом, но бывшие искатели сокровищ не могли точно определить, наступило утро или вечер, заканчивался долгий день или начинался новый.

Наконец Шастар, вздохнув, оторвался от печального зрелища и, хлопнув по ножнам, оглядел спутников.

– Ну что, парень, ты нашел свою девушку, значит, с тобой все в порядке. А что же дальше?

Тэйн улыбнулся.

– Я толком не знаю, вождь. А что ты предлагаешь?

Шастар рассвирепел и фыркнул в золотую бороду.

– Эти разговоры о мире и доме для грудных младенцев… фи! Это не для меня – или тебя, парень! Пусть этот старикан бормочет все, что угодно, но в наших жилах течет горячая кровь, наши мечи готовы выпрыгнуть из ножен! Мы должны вернуться обратно в наш родной старый век, где тысячи миров только и ждут, чтобы их завоевали!

– Возможно…

– Возможно! – грубо оборвал Шастар. – Я правду говорю клянусь бородой Арнама и кровавым копьем Таксиса. Нет уж, пойдем со мной, парень! Если мы объединимся, из нас получится отличная команда! Ты мне как сын, дружище, несмотря на то что я играл против тебя… Но это время прошло, покончим с враждой! У нас впереди будущее, я прав?

Тэйн ухмыльнулся и хлопнул крепкого воина по плечу.

– Шастар, старый разбойник, ну как ты можешь думать о новых завоеваниях после того, что ты увидел здесь и услышал? Ты же никогда не изменишься, а, старый черт?

– Изменюсь? Да никогда, клянусь Арнамом и божественной Синдхи! Я слишком стар, чтобы измениться… Но послушай, парень! Ты и я, да с нашими мечами – мы могли бы выкроить среди звезд себе королевство, ты и я! Королевство? Империю, в конце-то концов! Вот что я тебе скажу, парень…

Тэйн рассмеялся и крепко поцеловал Иллару.

– Да, возможно… возможно! Кто знает, что может случиться? Что нам может принести завтрашний день? Кого-кого, а тебя я прекрасно знаю, старый людоед! И если я когда-нибудь соберусь завоевывать звезды или другие миры, мне бы хотелось иметь тебя в числе моих союзников! Но сначала… сначала…

Шастар энергично кивал в такт ее словам, но Тэйн внезапно перешел на шепот.

– Послушай, парень, что значит – сначала? Что?

Тэйн почувствовал, как в нем растет радостное возбуждение, словно он сделал глоток отличного вина. Он расхохотался во весь голос, подставляя алую гриву под порывы яростного ветра. Чуть склонившись, он сгреб девушку в сильные объятия и крепко прижал к себе, переведя взгляд, в котором плясали проказливые огоньки, на совершенно сбитого с толку старого звездного пирата.

– Сначала… Я слегка вкушу прелести семейной жизни!

И все еще не отпуская от себя Иллару, он шагнул вслед за Шастаром к паутине времени. Им предстояла долгая дорога домой.

ЭПИЛОГ

Тэйн пересек бездну веков и стоял на самом краю Вечности… это он открыл секрет сокровища времени… он видел, смеялся и вернулся живым и невредимым из дальних запредельных областей Вселенной, откуда никто до него не возвращался и куда никто после него не сможет дойти.

Таков был итог.


home | my bookshelf | | Башня на краю времени |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу