Book: В горе и в радости



Джанет Дайли

В горе и в радости

Моей милой падчерице, Линде Дайли, которая, прочитав роман «Фиеста в Сан-Антонио», пожелала узнать, что же дальше случилось с Кордом, и вдохновила меня написать продолжение

Глава 1

Дверь в спальню была открыта. Стейси остановилась в нерешительности, нервно приглаживая пальцами волосы, стянутые заколкой. Она отрешенно заглянула в пустую, по-спартански обставленную комнату и уловила слабый запах лекарств.

В доме царили тишина и покой раннего утра, лишь Мария чуть слышно хлопотала на кухне, готовя завтрак. Стейси окинула холл беспокойным взором карих глаз и продолжила поиск в гостиной. Наконец она увидела инвалидное кресло — оно стояло у дверей на веранду.

До боли родная темноволосая голова покоилась на спинке кресла. Мягкий свет восходящего солнца играл в беспорядке черных завитков.

Стейси судорожно вздохнула. Не успело наступить утро, а Корд уже сидит и смотрит в окно. День не предвещал ничего нового, совсем такой же, как вереница предыдущих, — о светлых временах лучше и не вспоминать.

«Слава Богу, — с облегчением подумала Стейси, — что Джош остался с Мэри и ее мальчишками». Плохое настроение Корда начинает выплескиваться и на сына, как ни старается она оградить его от этого. Надо признаться, она уже на пределе.

При виде некогда гордого и жизнерадостного мужчины, сидящего теперь в инвалидном кресле, глаза Стейси потемнели. Она испытывала те же душевные муки и те же страдания, что и он. Но ужаснее всего было сознание того, что помочь ему она не в силах.

Словно почувствовав ее присутствие, он взялся за колесо и развернул кресло. И прежде чем тяжелый взгляд Корда пронзил ее, как клинок рапиры, Стейси встретила его лучезарной улыбкой.

— Доброе утро, милый, — промурлыкала она. — Ты рано встал сегодня.

И услышала в ответ отрывистое «да».

Корд направил кресло-коляску ей навстречу. Каким неприятным выражением искажены правильные черты его лица… Едва Стейси наклонилась, чтобы поцеловать его. Корд резко отстранился, и шершавая щека, заросшая темной щетиной, уколола ей губы.

Постоянный отказ от любых проявлений нежности очень задевал Стейси, но она старалась не показывать виду.

— Ты забыл сегодня побриться, — смеясь, пожурила она его и обошла кресло, чтобы выкатить его в столовую.

— Не забыл. Просто не вижу необходимости, — последовал раздраженный ответ.

— Вот если бы тебе пришлось хоть раз поцеловать наждачную бумагу, ты бы так не думал. — Голос Стейси звучал неровно. Попытка пошутить была явно вымученной.

— Стейси, тебя никто не заставляет. — Корд произнес это так холодно и безучастно, что Стейси закрыла глаза и несколько раз мысленно повторила: «Он любит меня».

— Никто не заставляет, — согласилась она и, стараясь вести себя как можно более непринужденно, продолжила:

— Я следую споим желаниям, только и всего.

Она установила кресло во главе стола, накрытого к завтраку. Проходя на свое место справа от него, снова наткнулась глазами на его колючий взгляд.

— С каких это пор моя страстная женушка довольствуется поцелуем в щеку? — съехидничал Корд.

Стейси вздрогнула.

— Пока мне хватает. — Она потянулась к кувшину с соком. — Но ведь это не навсегда — твоя болезнь.

Его рот искривила циничная усмешка, а у Стейси заныло сердце. Лишь появление Марии удержало Корда от язвительной реплики.

— Завтрак будет готов через пару минут.

— сообщила экономка, разливая кофе.

— Хорошо, — улыбнулась Стейси и, воспользовавшись паузой, пока пышнотелая мексиканка выходила из комнаты, решила сменить тему. — Скоро Трейвис зайдет, — обратилась она к мужу. — Мы решили попросить тебя отсмотреть вместе с нами стригунков, чтобы ты порекомендовал, от кого лучше получить потомство.

— Избавьте меня от этого надуманного участия. — Его лицо сделалось каменным, губы сжались. — Вы с Трейвисом целый год прекрасно управляли ранчо и без моих советов.

Стейси чуть не потеряла самообладание от резкой боли в груди. Крепко сжав зубы, она попыталась сделать глубокий вдох. Еще одного такого убийственного замечания она не вынесет.

— Корд, пожалуйста, давай не будем… — выдавила она.

Тут он взорвался:

— Нечего опекать меня!

— Никто и не пытается, — запротестовала Стейси.

— Да неужели? — Темные глаза пылали как угли. — «Мы решили попросить тебя отсмотреть…» — передразнил он, не скрывая сарказма. — «Серкл-Эйч» — твое ранчо, и делай с ним все, что хочешь!

— Оно было твоим и стало нашим, а моим не было никогда! — в отчаянии крикнула Стейси. — Мы с Трейвисом просто старались поддерживать его, пока…

— Пока я не поправлюсь? — оборвал ее Корд и издевательски добавил:

— А я, похоже, вовсе и не собираюсь выздоравливать.

— Да нет же… — сдавленно прошептала она.

— Взгляни правде в глаза, Стейси. — Голос был жестким и требовательным. — Было бы гораздо лучше, если б Коултер не вытащил меня из-под обломков самолета.

— Да как у тебя язык повернулся! — У нее затряслись руки, и снова нахлынул тот страшный кошмар, когда она — это произошло почти год назад — не знала, выживет Корд или нет. — Я люблю тебя. Как можно думать, что смерть лучше жизни?

— Посмотри на меня. — Это звучало как приказ, а когда Стейси не повиновалась, он впился пальцами в ее хрупкие запястья и выкручивал до тех пор, пока их взгляды — взгляд испуганного кролика и ледяной взгляд удава — не встретились. — Посмотри на меня, Стейси, — повторил он властно и вызывающе, — смотри и отвечай, что ты чувствуешь: любовь или жалость?

Подчинившись, Стейси не сводила с него глаз. Выздоровление явно затянулось: он сильно исхудал, шоколадный загар побледнел. Но худоба даже шла ему, подчеркивая его природную красоту. Благородное лицо, широкие плечи, крепкие руки — ни о какой жалости не могло быть и речи. Но когда взгляд скользнул по длинным мускулистым ногам, которые однажды отказались служить ему, Стейси все же вынуждена была признать, что перед ней калека.

Ее сердце разрывалось от такой несправедливости: приковать Корда к инвалидной коляске — все равно что насильно заточить в клетку дикого и гордого красавца хищника. И эта душевная рана не могла затянуться, потому что Стейси обожала мужа.

— Я люблю тебя. Корд, — твердо сказала она.

Тяжело вздохнув, он отпустил ее и, не скрывая тихой ярости, схватил стакан с соком, словно собирался расколотить его вдребезги. Стейси положила руку ему на плечо и ощутила, как оно напряглось.

— Корд, ты должен поверить в то, что снова будешь ходить. У нас есть надежда: ведь последняя операция принесла определенные результаты. Просто выздоровление идет медленно, и пока рано показываться врачам. Нужно время, чтобы процесс пошел дальше.

Наклонившись к нему, она уловила во взгляде уже ставшее привычным безразличие.

— «Результат незначительный. Простите, но, возможно, придется приготовиться к самому худшему», — напомнил Корд слова врача и высвободил плечо из-под ее ладони. Он нажал на тормоз и отъехал от стола. — Скажи Марии, что я не голоден.

— Корд, ты должен поесть, — пыталась настоять Стейси, глядя, как он перебирается в гостиную.

— Я никому ничего не должен, — не оборачиваясь, ответил он.

Стейси бросилась было следом, но затем, понуро опустив голову, вернулась. В их ожесточенном споре вылились раздражение и боль, накопившиеся за год, с тех самых пор, когда, покидая ранчо своего друга, Корд сел в самолет, у которого при взлете отказал мотор.

Отец Стейси погиб в авиакатастрофе на частном самолете, а она тогда уцелела. Воспоминания о той аварии терзали ее, когда она летела в Сан-Антонио, не зная, застанет ли Корда в живых. Она провела в больнице несколько дней, пока врачи боролись за его жизнь. Их первой заботой было остановить внутреннее кровотечение и зашить страшные раны, чтобы вырвать его из лап смерти.

Предстояла серьезная и сложная операция, затрагивающая центральную нервную систему, но Корд был настолько слаб, что ее решили отложить, пока он не окрепнет. В то время Стейси была слишком благодарна врачам, чтобы не согласиться с их мнением, — обретя мужа, она избегала риска вновь потерять его, теперь уже на операционном столе.

Доведись ей опять выбирать, Стейси поступила бы точно так же. Операция недавно все же прошла. Учитывая, что в ногах появилась чувствительность, ее можно было считать успешной, хотя способность передвигаться не восстановилась.

Доктора считали, что дальнейшее выздоровление зависит от общего состояния организма и лучшими лекарями станут время и надежда. Однако последнее обстоятельство Корд явно недооценивал. Он не был убежден, что все наладится.

Прошел почти целый год, и вера иссякла совсем. Он ожидал от операции немедленного результата. Возврат чувствительности ног» при полной их неподвижности не прибавил ему бодрости. После очень активного образа жизни Корд вынужден был все время проводить в инвалидной коляске, и чем туманнее была перспектива полного исцеления, тем горше становилось у него на душе. Он выплескивал эту горечь на близких, и Стейси доставалось больше всех.

Каждый раз, отражая его нападки, цель которых состояла в том, чтобы лишить надежды и ее, Стейси спрашивала себя, а хватит ли сил, чтобы держаться и дальше. Усталость последних месяцев давала себя знать.

Вздохнув, она принялась за кофе.

— Стейси! — внезапно окликнул ее мужской голос.

Подняв глаза, она улыбнулась гостю. То было лишь бледное подобие обычного радушного приветствия.

— Здравствуй, Трейвис. Я не слышала, как ты вошел. — Извинившись, Стейси жестом пригласила его сесть напротив. — Давай выпьем кофе, — Я видел на веранде Корда. Он присоединится к нам?

— Трейвис Маккри пригладил серебристую прядь, единственную в копне темных волос, и опустился на стул.

Пока Мария расставляла тарелки, у Стейси была возможность избежать расспросов о том, как идут дела. Мария неодобрительно поглядела на опустевший край стола и обратилась к хозяйке:

— А где же мистер Корд?

— Он на веранде. Сказал, что не будет завтракать. И все же отнеси ему поднос, вдруг передумает, — предложила Стейси, заранее зная, что Корд все равно откажется или скормит свою порцию Каюну — их немецкой овчарке.

Мария поддержала идею и, прицокивая языком, заспешила на кухню.

— Если он не будет есть, силы ни за что не вернутся.

Внимательные карие глаза Трейвиса заметили все: вздохи хозяйки, ее ссутулившиеся плечи, темные круги под глазами, подрагиванье губ.

— Что, уже выпустил пар с утра? — поинтересовался он.

— Да, — кивнула Стейси.

Не было смысла лгать или притворяться, что она не поняла вопроса, ведь Трейвис знает Корда целую вечность. Он даже был на месте аварии, и на его глазах Корда вытаскивали из-под обломков самолета.

Одно время Трейвис работал вместе с Коултером Лэнгстоном, лучшим другом Корда, и был шафером на их свадьбе. Именно Трейвис встретил Стейси тогда в аэропорту Сан-Антонио и доставил ее в больницу, где находился Корд.

Через несколько дней он навестил Корда и рассказал Стейси, что бросил работу у Коултера, не объясняя причины.

Стейси никогда не расспрашивала Трейвиса, почему он ушел после стольких лет, — на этот счет у нее имелись свои подозрения.

Осознавая, что выздоровление Корда не будет скорым и только небу известно, насколько оно затянется, Стейси предложила Трейвису временно занять должность управляющего фермой, пока Корд не будет в состоянии вернуться к делам. Прошел год — Трейвис все еще продолжал работать, все еще временно.

— Похоже, я уже привыкла к этим вспышкам. — Стейси потерла пальцами лоб.

— К ним невозможно привыкнуть.

— И тем не менее, — вздохнула Стейси.

Мария пересекла столовую, держа поднос с завтраком для Корда. Без всякого аппетита Стейси принялась за воздушный омлет, зная, что на сегодня намечено множество дел, а на голодный желудок с ними не справиться.

На веранде звякнули раздвижные стеклянные двери, и Стейси невольно прислушалась к топоту башмаков по мощеному каменному полу веранды. До столовой долетал мягкий голос экономки, окрашенный легким акцентом, но слов нельзя было разобрать.

Зато не составило труда расслышать выкрики Корда:

— К черту! Я же сказал ей, что сыт!

За гневными воплями последовал грохот, не оставляющий сомнений в печальной участи, постигнувшей поднос.

— Мария, я… — Его голос виновато пополз вниз, но извинение так и не было произнесено.

У Стейси на глаза навернулись слезы, и она едва не разрыдалась. Лицо Трейвиса помрачнело.

— Корд сегодня в отличной форме, — сухо прокомментировал он, отпивая кофе. — Надеюсь, что с жеребятами он будет обращаться несколько иначе. Они ведь тоже горячие.

— Не беспокойся, он остается дома, — сказала Стейси, глядя в тарелку с омлетом.

— Вот как? — Темная бровь недоуменно взлетела вверх.

— Именно так.

— Он объяснил почему?

— Конечно, — огорченно кивнула Стейси. — Сказал, что формальное участие его не интересует. Он считает, что мы нянчимся с ним и притворяемся, будто нуждаемся в его советах.

— Но ведь он сам разработал программу по разведению рысаков! Ты напомнила об этом? — Трейвис улыбался, но ему было явно не до смеха. — Как мы, по-твоему, разберемся без него?

— Думаю, что Корду все равно. — У Стейси комок подкатил к горлу. — Он сказал, что мы замечательно управляли фермой и можем продолжать в том же духе. Он убежден, что уже не поправится.

Трейвис сидел напротив Стейси и без труда прочел в ее глазах затаенное горе.

— Такие, как Корд, не сдаются, что бы он ни говорил. Он борется, но не показывает виду.

— Думаешь? — У Стейси задрожал подбородок. — Сегодня он заявил, что лучше бы Коултер не вытаскивал его тогда из самолета. Я понимаю, что он должен при этом чувствовать, но… — Она зажала ладонью рот, стараясь сдержать слезы. — Мне кажется, его уже ничто не волнует, даже ранчо.

«Даже я», — могла бы добавить она, но вовремя остановилась.

— Как раз волнует, и даже слишком, иначе бы он так не упирался.

— Хочется верить. — Бог свидетель, она действительно пыталась. — Я сама виновата в том, что он так реагирует на разговоры о ранчо. Когда бывало трудно, помнишь, я запрещала что-либо рассказывать ему, пока мы с тобой все не преодолевали. Мне стоило больших усилий не делиться с ним тревогами — его покой был важнее. Я позволила ему думать, что дела идут гладко. Прислушайся я к тебе раньше, и сегодня? Корд не упрекнул бы меня в излишней опеке.

— Стейси, не надо изводить себя тем, что было бы, если бы… Что сделано, то сделано, и с этой минуты пошел новый счет. Нам нужно отсмотреть целый табун молодняка, так что давай жуй скорее. — Голос Трейвиса звучал насмешливо, но лицо светилось добротой и пониманием.

Стейси улыбнулась в ответ.

— Я знаю, ты хочешь, чтобы я взяла себя в руки. Не представляю, что бы я делала весь этот год без твоей помощи. Ты так терпеливо выслушивал меня каждый раз.

— Надеюсь, из меня получился неплохой громоотвод. Нельзя же все время подавлять эмоции, иногда их надо и выплескивать.

Он допил, кофе и поставил чашку на стол.

— А как ты, Трейвис? — заботливо поинтересовалась она, поймав себя на том, что свалила на него свои проблемы, совсем не считаясь с его душевным состоянием. — Тебе не нужен громоотвод?

Он переменился в лице. Навязчивое видение молодой женщины, чьи волосы цвета темного меда, а глаза с золотыми крапинками, на краткий миг посетило его. Жена бывшего шефа, Коултера Лэнгстона, — Натали.

— Мне поможет время. — Он сделал глубокий вдох, отгоняя дразнящий пленительный образ. — Только время лечит. Время и работа.

Стейси решила оставить эту тему и налегла на омлет.

— Хочу поговорить с Кордом, прежде чем мы примемся за дело.

— Если не возражаешь, я пойду с тобой. — Трейвис поднялся со стула и прихватил запыленную ковбойскую шляпу. — Может быть, мне удастся уговорить его.

Стейси кивком выразила согласие и вышла из-за стола. Вряд ли их ждет успех, но попытка не пытка.

Каменный пол веранды был еще слегка влажным от пролитого кофе, но осколки посуды — последствия вспыльчивости Корда — уже убраны. Когда Стейси и Трейвис появились в дверях, Корд сидел, задумчиво устремив взгляд вдаль. В такой полудреме он обычно ни на что не реагировал, но сейчас — Стейси была уверена — он знал об их приближении.

— Мы идем на конюшню, — тихо сказала она.

— Ну-ну.

Глухой голос Корда был полон сарказма и презрения. И уже невозможно было спросить, все ли с ним в порядке и не нужно ли чего. Корд достаточно ясно демонстрировал нежелание принимать какие бы то ни было знаки внимания. Стейси робко взглянула на Трейвиса, желая только одного — чтобы ей не пришлось заходить на веранду.

Трейвис — отзывчивый и бескорыстный, как всегда, — нарушил напряженное молчание:

— Послушай, Корд, я скотовод. Спроси меня о коровах: херенфордширских, абердин-ангусских или санта-гертруде, — и я с кем угодно могу обсудить достоинства этих пород. Спроси меня про хороший коровник — и здесь я буду на высоте. Но в разведении и селекции лошадей я не понимаю ничего.



Карие глаза высокомерно оглядели Трейвиса с головы до пят.

— Ну что ж, придется подучиться. От такого ответа веяло холодом полного равнодушия.

— Корд! — выдохнула Стейси, не в силах вынести его отрешенности.

Он отвернулся, показывая, что обсуждение закончено.

— И заберите с собой собаку, когда будете уходить.

— Каюну лучше остаться здесь. — Терпение Стейси иссякло. В дрожащем голосе слышалось плохо скрываемое раздражение. — Когда ты всех нас отсюда выгонишь, то еще скажешь лучшему другу человека «спасибо» за компанию.

Бесстрастный профиль склонился к черной с рыжими подпалинами овчарке, лежавшей справа от кресла-качалки.

— Но заметь, Стейси, — парировал Корд, полосуя жену взглядом и не меняя при этом отчужденного тона, — собака никогда не будет рядом из чистого сострадания.

Ее губы раскрылись, чтобы снова сказать ему о любви, но женское достоинство было слишком уязвлено столь явным недоверием.

— Не слишком ли однобоко ты смотришь на вещи? — Упрек сорвался с языка помимо ее воли. — Тебя невозможно жалеть. Ты так переполнен жалостью к самому себе, что моему сочувствию просто нет места.

Резко развернувшись, она вышла. Ноги были как деревянные. Через несколько минут Трейвис нагнал ее, и они направились на конюшню.

Стейси искоса посмотрела на Трейвиса и сокрушенно вздохнула:

— Наверно, я не должна была этого говорить. Ему все время удается вывести меня из равновесия.

— Должна или нет, не знаю. — Глубокие складки залегли у Трейвиса по обе стороны рта. — Но если Корд намерен исправить ситуацию, ему нужно сначала разобраться в ней.

Хорошо сказано, и очень точно. Ведь и впрямь в ответ на обиды она все время подставляет другую щеку, но, отвечая добром на зло, почему-то не становится счастливее. Вдобавок ко всему довольно унизительно вечно чувствовать себя виноватой. И все же Корд нуждается в понимании, нельзя забывать об этом и давать ему повод сердиться. Она знала, что не успокоится до тех пор, пока не извинится перед ним. Подойдя к конюшне, они увидели Хэнка. Пять лет прошло, как Стейси познакомилась с ним, а дубленое лицо, огрубевшее под техасским солнцем, нисколько не изменилось. Хэнк поднял руку, приветствуя их. Ясные глаза, устремленные на нее, излучали беспредельное уважение.

В загоне, вытянув шею над изгородью и потряхивая соломенной гривой, заржал гнедой жеребец. Заметив, что Стейси не обращает на него никакого внимания, Диабло бросился прочь от забора, демонстрируя свой норов.

Глава 2

Раздвинув стеклянные двери, Стейси ступила на веранду. Заходящее солнце окрасило золотом стены дома. На фоне беленого кирпича ярко выделялось рдяное великолепие цветов бугенвиллеи. Зеленая листва растений переливалась через края пестро раскрашенных мексиканских горшков, подвешенных в плетеных кашпо.

Овчарка ударила хвостом по каменному полу. Лениво поднявшись, пес покинул свой пост у инвалидного кресла, направился к хозяйке и ткнулся ей в ладонь холодным носом.

Корд бросил взгляд через плечо, окидывая Стейси от пят до макушки. Но во взоре его не было ни восхищения, ни одобрения, ни даже обыкновенного интереса. С таким же успехом вместо иссиня-черного с золотом свободного платья, подчеркивавшего мягкий загар и естественный блеск волос, на ней могло быть надето рубище из мешковины.

— Я думал, ты работаешь в кабинете. Только и всего. И еще это замечание, похоже, означало, что если Стейси пройдет на веранду, то он здесь не останется.

— Нет, сегодня не буду.

Неровной походкой она подошла к одной из колонн, подпиравших крышу. Стейси казалось, что муж следит за ней, но, обернувшись, она обнаружила, что он лишь наблюдает за игрой солнечных бликов на водной ряби бассейна.

— Деловые бумаги имеют свойство накапливаться, если их не разбирать вовремя, — заявил Корд, пожимая плечами. — Впрочем, дело твое.

Он взялся за колеса и почти без усилий привел кресло в движение. Стейси не сразу поняла, что он намеревается вернуться в дом, оставив ее на веранде в полном одиночестве.

— Корд, побудь со мной. — Стейси неуверенно шагнула к нему.

Остановившись на полпути, он развернул коляску так, чтобы видеть ее. Золотые лучи заката падали на его бледное лицо.

— Зачем? — густая бровь надменно поднялась.

— Хочу извиниться перед тобой, — произнесла она изменившимся голосом, выдававшим отчаяние: вот уже два дня он упорно избегал ее.

— За что же? — равнодушно спросил он, не спуская с нее немигающего взгляда.

— За то, что я тебе наговорила тут на днях… — от волнения Стейси потерла висок, — про чувство жалости к самому себе. Я не должна была.

Ей безумно захотелось броситься к нему, сесть в ногах, положить голову ему на колени и ощутить, как его пальцы нежно гладят ее волосы. Если бы Корд улыбнулся, ну хоть чуть-чуть, она бы это сделала. Но его лицо оставалось бесстрастным, и гордость удержала ее.

— Так ты что же, признаешь ошибку и больше не считаешь, что я себя жалею? — Его губы искривила горькая усмешка. — Или твои слова не дают тебе спать спокойно?

— Честно говоря, я уже не знаю, что ты чувствуешь и о чем ты думаешь. Как только я пытаюсь быть ближе к тебе, между нами словно возникает невидимый барьер и мы оказываемся по разные стороны. Ума не приложу, как до тебя достучаться.

— Я не отгораживаюсь, — ответил он ровным тоном.

— Тогда что же происходит?

— Ты просто еще не привыкла к тому, что твой муж — калека. Наша жизнь не может быть такой, как до аварии.

— Но почему? — воспротивилась она.

— Прошлого не воротишь.

Корд покатил коляску с веранды, а Стейси больше не пыталась остановить его. Ее душа беззвучно оплакивала мужчину, который однажды, смеясь и поддразнивая, поймал ее в свои объятия. И хотя он был жив, их разделяла стена горечи, и Стейси обязана была найти ключ и отпереть засовы или же смести преграду со своего пути. Но где же взять уверенности в собственных силах?

Заснуть как следует не удалось. Стейси ворочалась и металась в одинокой постели, предаваясь воспоминаниям о ночах, проведенных с Кордом, и молясь, чтобы они вернулись.

Ее не отпускал страх: а вдруг опасения Корда оправдаются и он никогда не встанет на ноги? Не исключено, конечно, но нельзя падать духом. Она погрузилась в забытье с твердым намерением любыми способами поддерживать надежду у мужа.

Вечером следующего дня, сидя в кабинете и разбирая дела, отложенные накануне, Стейси услышала шум подъезжающей машины.

Она улыбнулась, заслышав юные голоса, доносившиеся со двора. Бухгалтерская книга была немедленно убрана. Стейси выскочила из-за стола и поспешила в прихожую. Она распахнула дверь, и в ту же минуту в дом влетел черноволосый мальчуган с любопытными темными глазенками.

— Ма! — возбужденно крикнул он. Руки Стейси сами потянулись к нему и обняли.

— Джош, я так соскучилась! — воскликнула она, легонько прижимая его и целуя в загорелую щеку.

Он неловко увильнул. Месяц назад он объявил, что уже совершенно взрослый и больше не играет в эти щенячьи игры. Но материнские привычки очень живучи. Однако Джефф и Дугал Баченаны стояли всего в двух шагах, и она позволила сыну выскользнуть, чтобы не смутить его при друзьях окончательно.

— Ты хорошо провел время?

— Еще бы! — энергично кивнул он, и тут же посыпались подробности: от катания на велосипеде Джеффа до массы замечательных находок, в том числе камешков. И когда он ненадолго умолк, чтобы перевести дух, Стейси поняла, что это далеко не все.

— Погоди! — она жестом остановила готовый вот-вот прорваться снова поток слов. — По-моему, ты сможешь рассказывать весь вечер. Но сначала помоги Мэри перенести свои вещи в дом.

Глазенки Джоша невинно округлились.

— Ей помогает Билл, ведь он больше меня.

— Вот оно что! Но там есть и кое-какие мелочи, как раз для тебя, — улыбнулась она.

Стейси ни секунды не сомневалась, что огромные глаза сына готовы очаровать кого угодно — лишь бы ему не заниматься тем, чем не хочется. Она взяла его за плечи и развернула лицом к микроавтобусу.

— А ну-ка давай, — она легонько подтолкнула его к машине, и он поплелся с явной неохотой.

Заметив мужчину, выгружавшего трехколесный велосипед Джоша, Стейси нахмурилась. В это время Билл Баченан обычно разъезжал по вызовам, и раз он здесь, значит, визит не просто дружеский. Быстрый подсчет в уме подтвердил, что Корду скоро пора проходить осмотр, и у Стейси мурашки пошли по коже.

Она переключила внимание на рыжеволосую женщину с чемоданчиком Джоша в руках.

— Привет, Мэри. Ты жива? Я вижу, моему малышу не удалось извести тебя за эту неделю.

— Когда в семье уже есть два индейца, третий не страшен, — добродушно рассмеялась жена Билла.

— Он правда хорошо себя вел?

— Отлично! — уверила Мэри. Джош несся на них, гордо прижимая к груди огромный бумажный пакет.

— Где папа? Я хочу показать ему свои камушки.

— Точно не знаю, где-то дома, — ответила Стейси и отошла на шаг в сторону, поскольку Джош летел, не сбавляя скорости. Двое мальчиков постарше проследовали за ним размеренной походкой.

— Как дела, Стейси? — вступил в беседу Билл.

— Замечательно, просто замечательно. — Ответ был чересчур торопливым.

Но проницательный взгляд профессионала не обманешь.

— Слушай, у тебя круги под глазами стали еще больше. А ведь мы договаривались забрать Джоша на недельку, чтобы ты передохнула. Ты совсем не щадишь себя.

— Я честно собиралась расслабиться. — Смех Стейси прозвучал не очень убедительно. — А потом решила расправиться с делами.

Но выходит так: чем больше работаешь, тем больше остается.

— Так всегда получается, — согласилась Мэри.

Стейси старалась отвлечься от мысли, что взгляд Билла, острый как скальпель, видит все насквозь. Ясно, что переутомление совершенно ни при чем, но она из гордости не может довериться друзьям. Отношения с Кордом осложнились настолько, что трудно было делать вид, будто ничего не происходит, но пока об этом знал один только Трейвис — волей-неволей он часто видел их вместе;

— Заходите, выпьем чего-нибудь, а то я совсем забыла о гостеприимстве, — решительно сменила она тему. — У Марии в холодильнике наверняка есть чай1 и лимонад. Или, может быть, хотите кофе?

— Чего-нибудь холодненького, — ответила Мэри и направилась в дом. — А ты, Билл, что будешь?

— Я бы тоже освежился. А Корд где? — Он обвел глазами гостиную. — Вот что, пока вы тут суетитесь, я хочу с ним повидаться. Чем он сейчас занят?

— Как обычно. — Стейси говорила без всякого воодушевления. — Если мальчики с ним, то, судя по голосам, он на веранде.

— Наверно, по уши зарылись в камешки, — ласково улыбнулась Мэри. — Тот, кто придумал, что все мальчишки сделаны из линеек и батареек, явно забыл про камешки.

— А также про лягушек, ящериц и червяков, — поддержала ее Стейси. — Идите-ка туда вдвоем, а я загляну на кухню и скажу Марии, что вы здесь.

Когда Стейси принесла на веранду поднос с лимонадом и печеньем, ни Корда, ни Билла там не оказалось. Мальчики уже успели перекусить и скрылись. Стейси опустилась в шезлонг рядом с рыжеволосой подругой.

— Я вижу, что просто обязана взять Джоша еще на недельку, — заметила Мэри и мягко добавила:

— Знаешь, Билл очень переживает за тебя.

— Если ты снова заберешь Джоша, я с ума сойду. — Стейси постаралась не придавать значения последней реплике Мэри.

— Я серьезно, — покачала головой Мэри. — Как ты думаешь, сколько ты еще продержишься? На тебе ранчо, дом, заботы о Джоше, ты фактически стала сиделкой для Корда, я уже не говорю о тысяче других проблем.

— У меня куча помощников, — твердо сказала Стейси. — Если бы не Мария и Трейвис, я давно бы свалилась. Все не так уж и плохо, но немного суматошно.

— Вот что, давай-ка сделай паузу и вырвись отсюда хоть ненадолго, — заключила подруга.

— Я нужна Корду. — Нежная улыбка с привкусом горечи тронула уголки губ Стейси. — А если бы это случилось с Биллом, ты бы оставила его? Пусть даже на пару дней?

— Нет, — согласилась Мэри, и ее лицо приняло покаянное выражение. — Им бы пришлось выпихивать меня силой.

— Кому это и откуда?

Билл втолкнул на веранду инвалидную коляску. Выразительный взгляд Стейси упредил ответ, едва не сорвавшийся с уст Мэри.

— Раз ты не слышал начало нашей беседы, я ничего не скажу. — И рыжая головка повернулась к бесстрастно восседавшему Корду. — Мой муж, кажется, совсем тебя истерзал и замучил. Хочешь холодненького?

— Да, спасибо. — Корд как будто обрадовался, но Стейси заметила мрачную тень в его глазах.

— Я подам, — быстро предложила она и приподнялась, поймав на себе буравящий взгляд мужа.

— Давай я, — настояла Мэри. — Не утруждай себя, сиди и расслабляйся. Когда еще у тебя будет такая возможность.

— Ладно, — поддалась на уговоры Стейси и откинулась в шезлонге, но тут же пожалела об этом.

— Что, притомилась? — спросил Корд с притворной заботой.

— Как и все. — Она пожала плечами, стараясь не обращать внимания на скрытую издевку.

— Так или иначе, жены больных переживают почти то же, что и сами больные, — рассеянно обронил Билл.

Стейси забеспокоилась. Что это? Ничего не значащее замечание? Или Билл все же уловил жалящую иронию в голосе Корда? Она исподволь взглянула на мужа. По его щекам заходили желваки, а Стейси слишком хорошо знала, что это признак недовольства.

Несколько секунд он неподвижно смотрел на протянутый ему стакан с холодным лимонадом, затем взял его и поставил на приделанную к креслу железную подставку. С безразличным видом он отмахнулся от тарелки с печеньем и устремил взгляд на Билла.

— Сколько времени должно пройти, прежде чем кое-кто наконец смирится с тем, что я уже не встану?

Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба. Голубые глаза Билла задумчиво сузились.

— По-всякому бывает, — помолчав, вымолвил он.

— С чем это связано? — Корд запрокинул голову, воинственно выставляя подбородок.

— Ну, например, с твоей силой воли, — последовал спокойный ответ. — Миражи рассеиваются быстро, как, впрочем, и любой обман. Врач не кудесник, он не может поднять тебя на ноги мановением руки. Тут нужны совместные усилия врача и пациента, с Божьей помощью, конечно.

— Это не ответ, — уголки рта язвительно поползли вверх: опять одни увертки.

— Как практик, я скажу, что шансы в твою пользу и ты будешь ходить. Но это случится не завтра.

Корд сдавленно засмеялся.

— Спасибо, утешил! Я думал, ты скажешь, что мой паралич — плод воображения.

— Если бы я так считал, — отрывисто сказал Билл, — то предложил бы обратиться к психиатру, а не…

— Разумеется, — оборвал Корд и с такой силой сжал руками ободья колес, что побелели суставы. — Извините.

И прежде чем троица обрела дар речи, он покатил коляску в дом. Стейси затрясло от выставленной напоказ болезненной жестокости. Но Билла, похоже, не удивишь. Настоящий врач и не такое видел.

— Давно это с ним?

— Началось сразу после возвращения из больницы, и вот уже почти месяц это его обычное состояние, — покорно сообщила Стейси. Ее глаза наполнились слезами.

— Да… суровое испытание для любого мужчины. Особенно для такой цельной и независимой натуры, как Корд. Должен признать, что ему даже, пожалуй, тяжелее, чем кому бы то ни было, — мрачно пробормотал Билл.

Стейси в упор взглянула на него.

— Ты что-то предложил ему. Операцию? — Она не была уверена, что выдержит еще одну подобную встряску.

— Нет. Я рекомендовал физиотерапевта. Он будет учить его делать необходимые простые упражнения, пока Корд не сможет продолжить занятия сам.

— И как он отреагировал?

— Мягко говоря, без энтузиазма, — сухо ответил Билл.

— Просто не знаю, что бы я с ним сделала! — воскликнула Мэри. — Заранее не завидую бедному врачу. Чтобы не испортить с ним отношений. Корду придется попридержать язычок.

— Теперь ты понимаешь, почему я договорился с Полой? — обратился Билл к жене. — Это наилучший вариант.

— Пола? Пола Хансон? — Мэри слегка встревожилась, затем, одобрительно тряхнув тициановскими волосами, повернулась к Стейси. — Она тебе понравится.

— Вопрос в том… как ее воспримет Корд, — вздохнула Стейси.

— Очень сомневаюсь, что она в его вкусе. — Лицо Билла расплылось в довольной улыбке. — Но ты не беспокойся, Пола сможет держать его в руках. Эта девочка не только хороший специалист, у нее отличная хватка и верное чутье при выборе тактики поведения с больным.

— Ничего себе девочка! Ей уже двадцать восемь — вполне взрослая женщина, — задиристо поправила Мэри.

— Она замужем? — поинтересовалась Стейси.

— Пока нет, и все из-за карьеры. Она берет особо трудные случаи, поэтому-то я ее и рекомендую, — пояснил Билл. — Пола как-то обмолвилась, что со временем уедет из наших краев. Сейчас она как раз закончила работу с одним пациентом. Вот увидишь — она любит свою работу и получает от нее огромное удовлетворение.

— Она будет жить здесь… с нами? Эта мысль покоробила Стейси, хотя она не смогла бы внятно объяснить почему.

Билл нахмурил лоб.

— Это сильно упростило бы дело, если, конечно, ее присутствие не будет для тебя слишком обременительным. — Он явно полагал, что исход разговора предрешен.



— Да-да, конечно, — скороговоркой произнесла Стейси. — Удивительно, как тебе удалось так быстро все организовать.

— Прости. Я чувствую себя полным кретином, — повинился Билл. — Я должен был сначала посоветоваться с тобой, а потом уж обещать Поле, что она сможет остановиться у вас. Я поступил ужасно бестактно.

— Когда речь идет о пользе Корда, я всегда «за», — заверила его Стейси.

— Знаешь, я страшно обрадовался, когда она утром позвонила мне и сказала, что освободилась. Она хочет отдохнуть пару дней и потом сможет приехать сюда. Мне просто в голову не пришло сначала связаться с тобой и обсудить все детали, — оправдывался Билл.

— Честно говоря, ее визит меня ни капельки не смущает. Она будет желанным гостем. — Стейси поежилась от нахлынувших сомнений. — Я уверена, что мы поладим.

— Не суди о ней с ходу, — предупредил он. — Поначалу она покажется немного жесткой и прямолинейной, но если есть в природе золотое сердце — так это у нее. Она снимет с тебя часть забот о Корде.

— Хорошо.

Стейси вдруг поняла, что ее мучает ревность. Довольно глупо и самонадеянно обижаться на совершенно незнакомую женщину за то, что она вместо нее сможет оказать мужу некоторую помощь. И все же они с Кордом и так слишком отдалились друг от друга, а с приездом Полы Хансон уйдут и те редкие поводы для общения, которые еще остались. Осознав причину вспыхнувшего негодования, Стейси решила отбросить все сомнения: что ж, придется пожертвовать дорогими минутами, лишь бы Корд поправился.

Мэри и Билл пробыли еще с час. Разговор перешел на Джоша и его поездку к ним. Корд больше не возвращался. Провожая Баченанов, Стейси обратила внимание, что дверь в его спальню закрыта.

Корд не выходил оттуда до самого обеда.

Стейси знала, что если сама пойдет звать его к столу, то услышит обычное: «Я не голоден». Поэтому она отправила в комнату Джоша — сыну он не откажет.

Уловка сработала, и все трое вместе уселись в столовой. Джош болтал без умолку. Его щебетание сопровождалось тягостным молчанием отца, но, кажется, мальчик не замечал ничего особенного.

— А еще мы играли в бейсбол, — сообщил Джош. Он хотел рассказать обо всем, что с ним приключилось за неделю отсутствия. — Билл сказал, что у меня классный удар. Один раз я метнул мяч через весь двор. Правда, здорово?

— Потрясающе! — согласилась Стейси, пряча улыбку.

— Па, ты поиграешь со мной завтра? — Ясный взгляд выжидательно устремился на отца. — Я покажу тебе, как у меня тогда получилось.

Побледнев, Корд опустил глаза.

— Знаешь, Джош, довольно сложно играть в мяч, не слезая с кресла, — ответил он с поразительным самообладанием.

— У меня идея, — торопливо заговорила Стейси, стараясь отвлечь погрустневшего сына. — Почему бы тебе не сыграть со мной? А папа посмотрит, что ты умеешь.

— Давай, — согласился Джош. Несколько секунд он в тишине гонял по тарелке горошины, затем склонил голову набок и очень серьезно спросил:

— Па, ты не устаешь все время смотреть?

Корд выронил вилку. Услышав громкое звяканье, Стейси поспешила ответить за него:

— Конечно, устает, но тут ничего не поделаешь. Давай доедай.

— Я наелся. — Мальчик бросил на стол салфетку и, ссутулив худенькие плечи, принялся постукивать ногами о стул. — Долго еще ждать, пока папа поправится?

Скосив глаза, Стейси увидела, как помрачнело лицо мужа.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — уклонилась она от прямого ответа. — Раз ты поел, можешь быть свободен. Попроси у Марии мороженое и иди на веранду.

Джош сполз со стула и нехотя поплелся на кухню, оставив родителей в напряженной тишине. Стейси тупо глядела в тарелку, потом, запустив пальцы в густые каштановые волосы, перевела взгляд на Корда.

— Он совсем еще ребенок и ничего не понимает, — обронила она, не зная, как лучше сгладить неловкость от вопросов сына.

— Ты считаешь? — Отрешенный взгляд пронизывал ее. — А по-моему, Джош попал в точку. Мне до смерти обрыдло это непрерывное созерцание, — Корд скомкал салфетку и швырнул на скатерть. — Прости.

— Тот врач, который приедет… — начала было Стейси.

— Не хочу об этом говорить. — Он оттолкнулся от стола и решительно пресек всякие попытки завести беседу.

Глава 3

Стейси приподняла голову над подушкой и прислушалась. Сомнений не было: ее разбудил какой-то звук. Может быть, Джош позвал во сне? Она напрягла слух, но в доме было тихо. Светящийся циферблат показывал час ночи.

Прикусив нижнюю губу, она подождала пару секунд и со вздохом выскользнула из постели. Шум не повторился, но она вряд ли смогла бы уснуть, не убедившись, что с сыном все в порядке.

Невероятно, но, пока Джош гостил у Баченанов, она ни разу не просыпалась по ночам, а не успел он вернуться, как материнский инстинкт снова включился.

Накинув на плечи халатик персикового цвета, Стейси на цыпочках вышла в холл. Погрузившись в тишину, она в кромешной тьме пересекла пустое пространство и ощупью пробралась по коридорчику к детской. Бесшумно открыв дверь, она увидела, что сын мирно посапывает, укрытый полосатым сине-красным одеялом. Падающий из окна лунный свет лежал на его темных волосах, чудесным образом окрашивая их в серебро.

Покидая комнату, она услышала звук, похожий на стон. Неужели так ветер гудит в ветвях? Но на улице было спокойно, а легкое дуновение не в счет.

Звук раздался снова откуда-то снизу, и Стейси сразу подумала о Корде. Сердце учащенно забилось в тревоге: вдруг он упал и не может сам подняться?

Она, как была босиком, стремительно сбежала по неосвещенной лестнице и остановилась около их бывшей общей спальни. Низкий глухой стон доносился именно оттуда. Стейси настежь распахнула дверь.

Маленький зажженный ночник озарял его лицо. Волосы вороновым крылом чернели на белоснежной наволочке.

Корд лежал щекой к подушке, с его губ снова сорвался мучительный стон. Стейси быстро приблизилась к кровати и в страхе остановилась, увидев выступившую на лбу испарину. Голова его беспокойно заметалась.

Стейси с облегчением поняла, что болезнь и жар тут ни при чем. Он спал, и его преследовал ночной кошмар. Она легонько коснулась рукой его плеча.

— Корд, проснись, — мягко зашептала она. — Ты спишь. Все хорошо, это только сон. Просыпайся!

Его лицо исказилось словно от боли. Он снова замотал головой, стараясь отогнать страшные видения.

— Корд, проснись, — повторила Стейси. Черные ресницы встрепенулись, и он уставился на нее невидящим взглядом. Корд потянулся пальцами к плечу, на котором лежала ее ладонь, и схватил жену за руку. Она чувствовала, как он пытается побороть призраков, завладевших его сознанием.

— Джош? — Он нахмурился. — Что с ним?

— Все в порядке. — Она кивнула, улыбаясь, чтобы успокоить его.

— Ты уверена? — Корд приподнял голову.

— Абсолютно. Я только что заглядывала к нему, а потом спустилась сюда. Он сладко спит.

Корд, неровно дыша, откинулся на подушку.

— Боже мой, — содрогнулся он, — такой ужас приснился.

Его пальцы крепко сжимали запястье Стейси. Она опустилась на край постели, свободной рукой нашла на прикроватной тумбочке носовой платок и принялась вытирать ему лоб.

— Это был только сон. Корд тяжело вздохнул:

— Он был в бассейне и чуть не утонул.

— Ты же знаешь, Джош плавает как рыба.

— Знаю. Но в тот момент он почему-то не мог. — Корд тряхнул головой и уставился в угол. — Он кричал, звал меня на помощь. А я не мог пошевелиться. Я…

— Tec! — Стейси приложила палец к его губам, и он перевел взгляд на нее. Его глаза переполняло мучительное страдание. — Забудь этот сон.

Корд безотчетно ослабил тиски и остановил ладонь, утирающую лоб. Прерывисто дыша, он, казалось, хотел утихомирить последний всплеск бредового видения. Словно желая возобновления давно забытой близости, он обнял Стейси и прижал к груди. Она уткнулась головой в горячую ямку под горлом, где сходятся ключицы.

— Это было так явственно, — бормотал он, не отпуская ее.

— Я знаю. — Ее голос дрогнул. Стейси слышала, как неровно бьется его сердце. Под покровом темноты завитки волос на груди щекотали ей щеку. Руки ощущали приятную тяжесть его тела и прохладу обнаженной кожи.

Пот ночного кошмара сливался с опьяняющим запахом возбужденного мужчины, и, вдыхая его, Стейси чувствовала, как в нее проникает дурман. Душа замирала от нежной теплоты дыхания, ласкающего волосы. Повинуясь влечению, она чуткими касаниями гладила мускулистые плечи и сильную шею.

Большая ладонь Корда мягко скользила по ее спине, опускаясь все ниже, неторопливо следуя изгибам талии и бедер. Стейси охватила слабость и в то же время глубокое удовлетворение оттого, что невидимая преграда между ними исчезла. Корд целовал ее виски, терся огрубелой щекой о шелковистые пряди.

— Иногда, — хрипло шептал он, — я просыпался среди ночи и вспоминал, как раньше ты лежала рядом, такая теплая и желанная…

Он запустил руку в ее густые каштановые волосы, свивая их в жгуты и легонько массируя большим пальцем затылок. Стейси отзывалась радостным трепетом на каждое движение.

— Я помню чистое благоухание твоих волос, — Корд пощекотал ее за ухом кончиком носа, — помню, как ты дрожала от моих прикосновений, как твердела грудь под моей рукой. Я мог сколько угодно любоваться золотистой кожей, ты была со мной, обнаженная и разгоряченная. Ты ждала все новых ласк, и в глазах пылал огонь, который мы вместе зажгли.

Стейси бросало то в жар, то в холод, и томная нега разливалась по всему ее телу — голос Корда не только будил воспоминания, он завораживал и сводил с ума. Она запрокинула голову и прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как он касается губами ее век, дразнит их кончиком языка и целует веснушки над переносицей.

— А еще твои губы… сладкий рот: в нем мед и яд. Невозможно оторваться и невозможно насытиться. Так бы пил, и пил, и пил…

Стейси издала страстный стон, и чем дольше согревали и околдовывали его слова, тем сильнее мутилось ее сознание.

— Лучше всего я помню, как ты мурлыкала от удовольствия. Но раньше я не замечал, — в его низком голосе зазвучали шутливые нотки, и рука заскользила по вороту халата, — чтобы в постели на тебе было так много всего.

— И впрямь надето бывало очень мало, — улыбаясь, проговорила Стейси.

Ее пальцы вплелись в его иссиня-черные пряди. Легким усилием она попыталась остановить жадные ищущие губы, чтобы утихомирить бешеное биение своего сердца. Но устоять перед его напором не удалось: властный рот прижался к ее губам и начал ласкать их без всяких церемоний. Корд проворно снял с нее халат, бросил его на пол, затем заботливо высвободил ее плечи из-под тоненькой ночнушки.

Жаркое объятие окончательно прорвало плотину затяжной сдержанности, и они дали волю своим чувствам. Корд снова одаривал ее самыми интимными ласками, и она была на вершине блаженства. Пустота и усталость последних месяцев, тяжесть дней, проведенных во взаимном раздражении, — все отступило, и Стейси уносилась на серебряных крыльях радости далеко-далеко, к таким высотам наслаждения, каких не достичь одним лишь физическим обладанием.

Корд намотал на руку ее волосы и, удерживая запрокинутую голову Стейси, осыпал ее лицо пылкими поцелуями. Он неотвратимо приближался к узкой ложбинке между грудей, и она всем телом подалась навстречу.

Внезапно Корд с тяжелым вздохом оттолкнул ее. Босые ноги опустились на кафельный пол. Стейси чуть не потеряла равновесие. Вся в мурашках от перевозбуждения, она оцепенело смотрела на мужа.

— Я люблю тебя, — произнесла она, не в силах сдержать дрожь.

Стейси слышала затрудненное, прерывистое дыхание Корда и чутьем поняла, что он потрясен не меньше ее. При тусклом свете ночника она разглядела складку, перерезавшую широкий лоб, глаза же его были крепко зажмурены, словно он не желал ее видеть.

Тихо и жалобно постанывая, она прильнула к горячей груди и обняла его, стараясь удержать. Но Корд резко снял с плеч ее руки и отстранился.

— Не надо, Стейси, — проговорил он с нескрываемой мукой.

Он отпихивал ее, а она все цеплялась, как утопающий за соломинку, не давая от себя избавиться.

— Побудь со мной, — умоляла она шепотом. — Просто обними и посиди со мной. Ты так давно не обнимал и не целовал меня.

— А как быть с неутоленной страстью? — бросил он, закипая. — Не изводи нас обоих.

— Ты не прав, милый, — мягко возразила Стейси. — Мне хорошо уже просто от твоих поцелуев. Лучше так, чем совсем не прикасаться друг к другу, не ощущать тепла.

— Я лучше знаю, что тебе нужно, — выдохнул Корд. — Мы слишком много ночей провели вместе, и я не забыл твой темперамент. Поцелуи, ласки — нам обоим этого слишком мало.

Стейси была уязвлена.

— О чем ты? — нахмурилась она, со страхом ожидая ответа.

— Не могу довольствоваться крохами, — жестко ответил он.

— А как насчет моих желаний? Моих потребностей?

— К черту, Стейси! — Он выругался беззлобно и, казалось, был очень расстроен. — Я не могу быть мужчиной наполовину.

Он сжал зубы. Стейси слезла с кровати.

— Поэтому ты совсем отказываешься от , меня? — завелась она. — И мне нельзя дотронуться до тебя, поцеловать, даже если захочется?.. Я правильно поняла?

— Я считаю, — огрызнулся Корд, — что если человек достаточно долго обходится без пищи, то чувство голода пропадает.

— Ты о себе? — вспыхнула Стейси, с ужасом осознавая, что еще немного — и у нее случится разрыв сердца. — А тебе не приходило в голову, что так можно и умереть?

— Да нет же. — У него напряглись скулы, лицо помрачнело, а взгляд устремился куда-то сквозь нее, в темноту комнаты. — Хотя лично я предпочел бы умереть. — Он принялся растирать онемевшее бедро. — Я теперь понимаю, что чувствует зверь, попавший в ловушку.

— Но ты же не будешь в ловушке вечно! — воскликнула она. — Ты снова сможешь ходить. Почему бы тебе об этом не подумать? Почему ты никак не можешь поверить в это?

— Почему ты не можешь допустить, что я никогда уже больше не встану? — зарычал Корд.

— Допустила, что дальше? Мы что, всю оставшуюся жизнь будем спать в разных комнатах? Не разговаривая? Никак не выражая своей любви? Так, что ли? — бросила она с вызовом.

— Я рассчитывал, что ты поймешь. — Он терял терпение. — Боже мой, ты только послушай себя! На что это похоже? Ты хочешь каждый раз вспоминать, чего мы лишились? Какая любовь, когда я наполовину труп?! Уж лучше бесконечные ночные кошмары!

— Да что ты такое говоришь! — возмутилась Стейси.

Бледный свет ночника падал на обнаженное золотистое тело. Всегда стройное и мускулистое, оно было сейчас совсем худым, но не потеряло привлекательности. Корд по-прежнему сохранял жизненную силу, настоящую мужественность и еще множество других, не поддающихся описанию качеств, которые неотвратимо притягивали к нему.

— Думаю, ты не станешь отрицать, что я не властен над своими ногами. — Он вернулся к насмешливо-циничному тону.

— Сейчас да, конечно… — Она откинула волосы с лица, тщетно стараясь подыскать слова, которые убедили бы его. — Но это не значит, что выхода нет.

— И также не означает, что выход есть, — туг же парировал он.

— Билл пригласил к нам физиотерапевта. Ты понимаешь, что он ни за какие коврижки не уговорил бы ее приехать, если бы считал это дело бессмысленным? — Стейси защищалась, не помня себя от ярости.

Корд глубоко вздохнул, и его темный взгляд затуманился.

— Мне иногда кажется, что я превратился в подопытную морскую свинку. Или в картинку из множества разных кусочков. Картинку сложили не правильно, и кусочки никак не стыкуются, а вы все пытаетесь насильно пригнать их друг к другу.

Его голос тронул Стейси усталой безысходностыо, но она ничем не могла облегчить непроходящей душевной боли, скрытой за показным безразличием.

— Ты не должен так думать.

— Почему же? — он удивленно поднял бровь. — Почти год я слышу то от одного, то от другого, какие у меня замечательные шансы, как прекрасно я буду ходить. Но до сих пор все сижу в своем кресле или валяюсь в кровати. Все эти заверения ничего не стоят.

— Может быть, физиотерапевт поможет, — неуверенно вставила Стейси.

— Опять «может быть». — Он горько засмеялся. — Может быть, терапевт, может быть, операция… Да это же еще один обман.

— Что ты предлагаешь? Даже не пытаться? Ты что, не хочешь встать на ноги?

— Дело не в этом. — Он поджал губы.

— Прости, но я что-то тебя не понимаю. — Стейси отошла и вцепилась в спинку кровати. — В чем же дело?

— Я устал строить воздушные замки. Надежда каждый раз возникает и лопается как мыльный пузырь. Не только у меня, но и у тебя, и у Джоша, и у всех остальных. Не могу больше на это смотреть и не хочу быть виновником твоей боли. — Корд не сводил с жены потухшего взгляда. — Я знаю, что происходит, знаю, как тебе плохо и как ты стараешься это скрыть. Я не желаю этого видеть, но приходится.

Стейси покачала головой.

— Забудь о нас с Джошем. Лучше погляди, что стало с тобой. Ты несговорчив, язвителен. С тобой невозможно находиться рядом, ласки мои ты отвергаешь. Пойми, ты сдаешься, отступаешь все дальше и дальше, замыкаешься в себе. Я понимаю, ты устал от борьбы, попыток и неудач.

— Ты совсем меня не слушаешь! — взорвался Корд.

— Нет, слушаю, — возразила она, — и очень внимательно. Ты стараешься доказать, что выхода нет, и хочешь, чтобы я согласилась с тобой. Хорошо, пусть будет так! — Стейси задыхалась от негодования, взвинченная его упорством. — Ты инвалид, Корд. Инвалид! Слышишь? — Ей вдруг захотелось ранить его своими словами так же жестоко, как он поступал с ней. — Ты всегда им был! Раз ты хочешь, чтобы тебя воспринимали именно так, я подчиняюсь!

Стейси сорвалась на крик и заплакала. Слезы душили, текли по щекам, и она ничего не видела, кроме темного силуэта в мутной дымке. Она зажала рот рукой и резко развернулась.

— Стейси, погоди!

Но она уже вылетела из комнаты и, сотрясаясь всем телом от сдерживаемых рыданий, бросилась вверх по лестнице. Стейси спотыкалась на каждой ступеньке и, добравшись до своей комнаты, рухнула на кровать, заливаясь слезами. Целый год она не позволяла себе ничего подобного, но пришел час выплакать в подушку все, что накопилось.

Утро Стейси встретила со следами ночных переживаний на лице. Мария обеспокоенно засуетилась: еще бы, вспухшие веки и покрасневший нос на бледном лице — первые признаки простуды. Стейси убеждала ее, что чувствует себя прекрасно, а взгляд все время возвращался к закрытым дверям спальни.

Завтракали они вдвоем с Джошем. Корд оставался в комнате. Собираясь уходить из дома, Стейси задержалась у его двери, думая зайти и извиниться, но не нашла подходящих слов. В конце концов так и ушла — надо было повидать Трейвиса.

Им предстояли большие приготовления к ежегодной продаже лошадей. Стейси мучительно захотелось нарушить традицию и не участвовать в торгах.

Она совершенно не могла ни на чем сосредоточиться, и смотреть на нее было жалко: сплошной комок нервов. К первым в своей жизни торгам она готовилась вместе с Кордом. Тот день аукциона стал для нее одним из самых счастливых: именно тогда Корд признался ей в любви и сделал предложение.

Сердобольный Трейвис вызвался доделать все сам и отпустил ее до обеда. Однако Стейси не могла заставить себя вернуться в дом. Ей не хотелось видеться с мужем до тех пор, пока она не возьмет себя в руки.

Ни после аварии, ни в горестные дни операции Стейси не падала духом. Когда Корд в больничной палате пришел в сознание, она радовалась, как ребенок. Теперь силы покинули ее, и она не могла больше сдерживаться.

Слезы капали с ресниц, и она утирала их дрожащей рукой. Всхлипывая, Стейси свернула с дорожки, ведущей к дому, и отправилась на конюшню. Хэнк легким шагом вышел навстречу и, конечно, не мог не заметить, в каком она состоянии.

— Привет, Хэнк. — Она собрала всю свою волю и постаралась успокоиться. — Оседлай, пожалуйста, мою кобылу. Думаю, небольшая прогулка поможет мне развеяться.

— Хорошо, — с готовностью согласился он.

Ждать пришлось недолго: Хэнк вывел из стойла шоколадно-коричневую кобылу, взнузданную и оседланную. Ее соломенная грива развевалась на ветру. Лошадь уткнулась мордой Стейси в плечо.

Пока Хэнк держал уздечку, Стейси уселась в седло и взяла поводья. Хэнк медлил, не уходил.

— Хозяин не любит, когда вы катаетесь в одиночку, — тихо произнес он.

— Обещаю далеко не уезжать, — улыбнулась Стейси, вымучивая каждое слово.

Только одного человека Хэнк величал «хозяином» — Корда. Стейси тронула пятками бока лошади, тряхнула поводьями, и кобыла пустилась вскачь. Гнедой жеребец обиженно ржал в стойле ей вслед.

Глава 4

Какая великолепная весна стояла в Техасе — просто загляденье! Постройки остались позади, и Стейси отпустила поводья. Лошадь шла галопом по лугу, где паслось стадо кобыл с жеребятами. Разноцветные головки полевых васильков и диких маков выгладывали из травы и кивали, словно приветствуя всадницу.

Пчелы с жужжанием перелетали с цветка на цветок, томно порхали бабочки. Скрип кожаного седла и глухой топот копыт успокаивали нервы. Далеко на западе, подобно крепостным стенам, высились горы, едва различимые сейчас в сероватой дымке тумана.

Стейси любила сельскую жизнь, хотя и выросла в городе. Всем своим существом она привязалась к этому месту, к бескрайним просторам, по которым можно часами скакать без устали.

Стейси нехотя натянула поводья и повернула к усадьбе. Жалко, что нельзя позволить себе продлить удовольствие. На ранчо дел невпроворот — как говорится, вагон и маленькая тележка, — и покончить с ними надо как можно скорее, пока глаза сухие и стихла боль в груди.

Хэнк поджидал ее у ограды, окружавшей пастбище. Стейси догадалась, что он давно уже наблюдает за ней, хотя время пролетело незаметно. Поистине трогательное внимание.

— Видишь, как я быстро: одна нога здесь, другая там, — шутливо оправдывалась она, радуя его ямочками на щеках.

— А по-моему, вы потеряли счет времени, — сердито проворчал Хэнк. Он взялся за уздечку и придержал кобылу, пока Стейси не спешилась. — Я уже чуть было не послал ребят на поиски, да тут увидел вас на лугу.

— Ты трясешься надо мной, как наседка, — упрекнула она.

— Ну а если с вами что случится, кому хозяин снимет голову?

— Да что может произойти, это же добрейшая Пастила. — Она потрепала кобылу по шее и передала ему поводья.

— А вот мы сейчас посмотрим, — пробубнил он.

— Собираешься еще немного размять ее?

Он кивнул, и Стейси пошла к дому, возвышавшемуся на пологом холме. Срезав угол, она увидела, как Джош играет во дворе. Он тоже приметил мать, молниеносно забрался на трехколесный велосипед и, вереща, покатил вниз по гравиевой дорожке.

— Мама, ты где была? — спросил он, притормозив рядом с ней.

— Каталась на лошади, — улыбнулась она своему темноглазому малышу.

Джошу ответ явно не понравился.

— Я тоже хочу, — потребовал он.

— Давай в другой раз, — предложила Стейси.

— Ты всегда так говоришь, — обиделся он. — Я знаю, ты забудешь.

— Ну как я могу забыть про тебя! Они поднимались на холм, и Стейси замедлила шаг, чтобы Джош, усиленно крутящий педали, поспел за ней.

— Сыграешь со мной в мяч? — Он метнул на мать быстрый взгляд, и личико его оживилось. Ноги соскользнули с педалей, и он скатился бы вниз, не придержи Стейси руль велосипеда. — Ты же сама предлагала, — напомнил он.

— Сейчас не могу. — Она с сожалением покачала головой. — У меня много работы. А что, если попозже?

— Обещаешь?

— Обещаю. — Стейси клятвенным жестом скрестила на груди ладони, и он успокоился.

— Лучше всего я подаю мяч низом, — важно сообщил он.

— Ни капельки не сомневаюсь. — Она еле сдержала улыбку.

Они приблизились к дому.

— Побудь на улице и поиграй до обеда, ладно? Только со двора не уходи.

— Хорошо, ма! — крикнул Джош, отчаянно пытаясь удержать накренившийся велосипед.

Стейси открыла дверь и, прежде чем затворить ее, еще раз с нежностью посмотрела на сына.

— Ты очень вовремя вернулась, — раздался недовольный голос.

Она непроизвольно вся сжалась под пристальным взглядом Корда и медленно обернулась. Инвалидное кресло стояло в прихожей, загораживая вход в гостиную. Лицо Корда было напряженным. Карие глаза, глядевшие исподлобья, буквально испепеляли жену.

Кое-как ей удалось закрыть дверь.

— Ты искал меня? — спросила Стейси с деланной непринужденностью.

— Нет, не искал. Зато выслушал от всех подряд, как плохо ты сегодня выглядишь, — доложил он обвиняющим тоном.

Под этим пронизывающим взором спокойствие, достигнутое с таким трудом, мгновенно улетучилось. Стейси сжала губы, не на шутку рассердившись на Марию, которая, оказывается, успела проговориться, вместо того чтобы держать язык за зубами.

— Не представляю, кто мог сказать такое, — пробормотала она, избегая смотреть на мужа.

— Сначала Мария, потом Трейвис, потом Билл, — перечислил Корд.

— Билл? — нахмурилась Стейси.

— Наш добрый доктор недавно звонил и хотел сообщить тебе, что в пятницу приезжает какая-то женщина, по фамилии Хансон.

Да, исчерпывающее объяснение.

— Но как он узнал про меня?

Ей тут же захотелось взять свои слова обратно. Сама того не желая, этим вопросом она подтвердила, что с утра чувствует себя не в своей тарелке. Несмотря на горькие упреки, высказанные ночью сгоряча, Стейси предпочла бы, чтобы Корд сосредоточил свои силы на выздоровлении, а не растрачивал их на споры с ней.

— Мария подошла к телефону, — пояснил Корд. — Когда я взял трубку, Билл был очень обеспокоен и спрашивал, где ты.

— Я каталась на лошади. — Стейси тряхнула каштановыми волосами, стараясь сохранять безразличный вид.

— Одна, — произнес он тоном прокурора.

— Откуда ты знаешь? — Стейси была уверена, что Хэнк не мог ее выдать. Корд мрачно взглянул на нее.

— Я видел, как ты выезжала. — Подавив ярость, он развернул коляску лицом к гостиной. — Черт побери, ты же знаешь, как я отношусь к подобным прогулкам!

Стейси пошла на попятную.

— Да, Хэнк предупреждал меня, — тихо сказала она.

Корд оттолкнулся и въехал в комнату.

— Представь, что кобыла споткнулась бы и упала, а ты бы ударилась. Еще не хватало, чтобы мне начали сниться кошмары, как ты лежишь без сознания в какой-нибудь дыре. Ты этого добиваешься?

— Нет, что ты! — Стейси последовала за ним в гостиную, нервно сцепив руки. — Мне хотелось побыть немного одной и подумать.

— А без лошади нельзя было обойтись? — усмехнулся он. — Что за острая необходимость?

— Ты не понимаешь, но мне нужно было… — начала она.

— Да, не понимаю, — перебил Корд. — Если ты хотела побыть одна, можно было просто уйти в свою комнату. Это более безопасно, чем кататься неизвестно где.

— Я не могла оставаться дома. Здесь все на меня давит. Мне нужно было уехать… — она осеклась.

Он иронично поднял бровь и закончил предложение за нее:

— От меня?

Стейси заколебалась, потом кивнула.

— Да, от тебя. Сегодня ночью… — Она решила признаться, что сожалеет о своем срыве, но язык отказывался слушаться.

— Ну-ну, продолжай. — Корд склонил голову набок, изображая предельное внимание.

Этот выжидательный взгляд был невыносим, и Стейси отвернулась. У нее засосало под ложечкой, кровь застучала в висках, словно она вот-вот потеряет сознание.

— Не хочу ни оправдываться, ни что-либо доказывать. Мне нужно было вырваться из этой тяжелой атмосферы… — Она замолчала, пытаясь побороть волнение. Только бы снова не разрыдаться на глазах у Корда.

— Так и должно было произойти, — жестко резюмировал он. — Случись это позже, я бы сильно удивился.

Стейси озадаченно взглянула на него и едва не задохнулась, увидев глубокое отвращение на его лице. Его глаза гневно сверкали, как черные алмазы, способные разрезать все на свете.

— Не стоит изображать недоумение, — процедил Корд с саркастической усмешкой. — Билл хорошо постарался и подготовил меня. Ты что, плакалась ночью ему в жилетку?

— Не понимаю, о чем ты. — Она была обескуражена.

— Не понимаешь? Ой ли? Я же только что своими ушами слышал, что тебе необходимо уехать.

— Да нет… — Стейси в замешательстве пожала плечами.

— Так вот, Билл тоже считает, что тебе надо отдохнуть пару недель и от меня, и от дел. — Корд тяжело вздохнул и вызывающе поднял подбородок. — Ему кажется, что твой стресс слишком затянулся, что твоя нервная система расшатана и буквально на грани полного истощения.

Стейси готова была вспылить, но в глубине души со страхом подозревала то же самое.

Предательская дрожь охватила ее, и промолчать она уже не смогла.

— Мне было бы очень непросто это сделать, — пролепетала она.

— Зачем ты разыграла ночью эту сцену? Чтобы убедить меня? Ты знала, что Билл будет говорить со мной сегодня. — Упреки сыпались как из рога изобилия.

— Нет! — От нанесенного оскорбления у нее перехватило дыхание.

— А сегодня утром ты сделала так, чтобы все непременно заметили, до чего ты расстроена, — добавил Корд, пропуская мимо ушей ее негодующее возражение.

— Слушай, это ведь тебя мучили ночью кошмары, — возмущенно напомнила Стейси. — Ты разбудил меня, и я пришла к тебе в комнату. Заметь, именно ты с упрямством гордеца, переполненный жалостью к собственной персоне, выдал мне все свои доводы, ты настаивал на полном воздержании — вот мы какие! И чего же ты ожидал после этого? Что я покорюсь и отвечу «слушаю и повинуюсь»? — вспыхнула она.

— Только не надо передо мной ломать комедию! — Как он ни старался сдерживать гнев, Стейси уловила в голосе тихую ярость. — Мне следовало бы предвидеть, что это еще не конец. Я давно должен был догадаться, почему ты так отчаянно цепляешься за надежду на мое выздоровление. А теперь просто обязан дать тебе шанс.

— Какая комедия? Какой шанс? О чем ты? — Она была совершенно сбита с толку. — Я ничего от тебя не утаила. И вовсе не просила Билла говорить о том, что мне нужен отдых. Он сам подбросил мне эту идею, и я отказалась.

Корд недоверчиво хмыкнул.

— Делай что хочешь, но не разрушай образ любящей жены. Пусть все идет так, как ты пожелаешь, и пусть все думают, что ты потерпевшая сторона, — горько усмехнулся он.

— Но я никогда тебя ни в чем не обвиняла. — Взгляд Стейси был осуждающим и в то же время таким беспомощным.

— Не беспокойся, за тебя это сделают окружающие, — цинично заключил он, и Стейси заметила, что складки вокруг его рта залегли еще глубже.

— Почему?

— Из чувства сострадания, потому что ты замужем за калекой, который стал раздражительным и озлобленным.

— Наконец-то ты осознал… — пробормотала она.

— Да, я признаю это, — мрачно произнес Корд. — А вот ты никак не поймешь, что я говорю правду.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду. — У нее уже не осталось сил для бурного протеста.

— Тебе осточертела жизнь на ранчо, так ведь? — Корд наблюдал за женой с холодной отчужденностью.

Стейси была ошеломлена новым поворотом его мыслей.

— До аварии все было не так уж плохо, верно? — поддел он. — Мы часто путешествовали, ездили покупать лошадей или отправлялись в выходные по магазинам. Когда Джош был маленьким, ты много им занималась. По началу жизнь на ранчо была тебе в новинку. А потом… — его лицо перекосилось, — потом произошла катастрофа.

Корд посмотрел на кресло, потом поднял глаза на нее. Уловив, куда он клонит, Стейси была совершенно потрясена и потеряла дар речи. Ей казалось, что этот разговор происходит в дурном сне.

— За последний год все переменилось. Ты была связана то фермой, то больницей, — продолжал Корд. — Дни протекали скучно и однообразно, поездки прекратились. Ты затосковала. Ты молода и хочешь жить интересно, стремишься многое увидеть и совершить, да и просто хотя бы иногда повеселиться.

— Отец всегда брал меня с собой и показал мне весь мир, — возразила Стейси, вспомнив, как во всех путешествиях сопровождала отца, словно нештатный фотограф. — Я уже все повидала.

— Тем более понятно, почему ты не можешь свыкнуться с такой монотонной жизнью на ранчо, вдали от больших городов. — Корд говорил бесстрастным голосом, но злой огонек в его глазах выдавал плохо спрятанное осуждение. — Ты не хочешь смириться с тем, что остаток дней я проведу в инвалидной коляске, ведь это означает полную беспросветность. Ни поездок, ни отпусков, ни танцев, ни развлечений. Не будет ничего, кроме унылого времяпрепровождения и ухода за больным.

— Это все неважно, — возразила Стейси.

— Надолго ли? — заносчиво осведомился он. — Сейчас, покидая меня, ты чувствуешь себя виноватой. Потому ты и подстроила так, чтобы предложение о твоем отдыхе исходило от кого-нибудь другого. Вроде бы ты здесь вовсе ни при чем.

— Я ничего подобного не делала! — Стейси с негодованием отвела незаслуженный упрек, изумляясь в душе, как он мог прийти к такому выводу.

— Нет, делала, черт побери! Так признавайся же! — зарычал Корд. — Ты думаешь, что если уедешь на пару недель, то в этом не будет ничего плохого — ты же скоро вернешься! А через полгода тебе снова все надоест и опять захочется «маленькой передышки». Пройдет несколько месяцев после очередного возвращения, и тебя вновь потянет уехать куда-нибудь проветриться, и так будет до тех пор, пока ты вовсе не захочешь возвращаться.

— Как же ты не прав! Ведь здесь мой дом! — вспылила она, теряя самообладание от несправедливых подозрений. — Ты уже не ведаешь, что говоришь!

— Я прекрасно знаю, что говорю! — Он перешел на крик. — Вспомни мою мать! Она была избалована роскошной жизнью. Испорченная неженка. Поначалу простая суровая жизнь на ранчо привлекала эту любительницу приключений, но довольно быстро она устала и в конце концов удрала обратно в свой обожаемый цивилизованный мир.

— У меня нет с твоей матерью ничего общего! — Стейси защищалась неистово, ее глаза метали молнии.

— Ты думаешь? — усмехнулся он. — Билл прописал тебе отпуск, и, держу пари, ты не собиралась брать с собой Джоша. Ты оставишь его, так же, как моя мать бросила меня.

— Я не расстанусь с ним! Я вообще никуда не собираюсь!

— Только попробуй у меня! — Корд был взбешен не на шутку. — Ошибок отца я не повторю. Я не пущу тебя. Ты останешься со мной.

— Я останусь по собственной воле, — заявила Стейси, — без твоих приказов.

Он сжал ручки коляски с нечеловеческой силой, и на предплечьях явственно обозначились мускулы. Казалось, он вот-вот встанет с кресла и направится к ней широкими шагами.

— Ты моя жена, и останешься здесь. — Он продолжал гнуть свое, не обращая внимания на ее слова. — Я не позволю тебе нарушать клятву, которую мы дали друг другу. Мы обещали быть вместе в болезни и в здравии.

— Тогда мы не слишком осознавали ее суть, — с трудом произнесла Стейси. — Главное — любить и быть рядом в горе, а потом уже и в радости.

Развернувшись, она побежала к дверям. На пороге веранды Стейси едва не столкнулась с темноволосым малышом. Его округлившиеся глаза, как два черных озера, наполнились страданием, когда он переводил взгляд с рассерженного лица Корда на побледневшую мать.

В воздухе повисла тягостная тишина. Обнаружив, что Джош подслушал их ссору, супруги, не сговариваясь, сделали вид, что ничего особенного не случилось. Стейси опомнилась первой и потянулась к сыну, но Джош стремительно отступил, явно собираясь удрать.

— Джош! — властно окликнул Корд. Малыш испуганно взглянул на него. Корд заговорил снова, уже спокойно и без требовательности, не позволяя себе ни одной сердитой нотки.

— Подойди ко мне. У нас все в порядке. Джош заколебался и исподлобья посмотрел на Стейси.

— Все хорошо, — подтвердила она вслед за мужем и протянула мальчику руку.

Набычившись, он нехотя поплелся к матери. Блестящая густая челка закрывала лоб, но встревоженные глаза внимательно наблюдали за родителями из-под черных кудрей.

Когда сын неуверенно остановился перед ней, никак не реагируя на жест примирения, Стейси почувствовала, как жгучая боль пронзила ей сердце. Опустившись на колени, она положила трясущиеся руки на худенькие плечики. Мальчик напрягся, невольно противясь ее прикосновению.

— Джош, ничего страшного не произошло, — заверила Стейси, едва владея собой. — Мы просто немного поспорили. Ты ведь и раньше слышал, как мама с папой спорят.

— Вы кричали друг на друга, — насупился он и слегка оттопырил нижнюю губу, всем своим видом показывая: уж он-то понял, что это гораздо серьезнее, чем просто размолвка.

Стейси обернулась к Корду — он был мрачнее тучи. Крепко сжатый рот вытянулся в ниточку, и руки, сцепленные замком с неистовой силой, упали на колени.

— Я огорчила т-т-твоего папу, — заикаясь, промолвила Стейси, стараясь доходчиво объяснить сыну неприглядную сцену.

Да, задачка не из легких! Болезненный для обоих разговор, к тому же проведенный на повышенных тонах, не выходил из головы. Жестокие слова ранили снова и снова, подобно сотням крошечных ножичков.

— Как? — вырвалось у Джоша.

— Я поехала одна кататься на лошади. — Она натужно улыбнулась и разгладила воротничок его рубашки. — Я могла упасть и удариться, и никто бы мне не помог. Когда взрослые очень волнуются, то иногда они кричат.

Джош искоса посмотрел на отца, ожидая, как тот воспримет такое объяснение. Корд глубоко вздохнул, и намертво сцепленные пальцы немного обмякли.

— Да-да, вот именно, — подтвердил он. Обернувшись на Стейси, Джош пристально вгляделся в ее спокойное лицо, не подозревая, каким трудом ей удавалось сохранять самообладание. Взгляд мальчика все еще выражал недоверие.

— Ма, ты собираешься уехать?

— Нет, конечно. — Ее руки судорожно затеребили воротничок его рубашки. — Как я могу уехать? Кто же тогда будет завязывать тебе шнурки? — мягко поддразнила она.

— А папа сказал, что ты уезжаешь, — настаивал Джош.

— Папа сказал, что я всегда буду с тобой и с ним.

— Правда? — Глазенки Джоша вспыхнули.

— Правда-правда, — кивнула» Стейси.

— Ну ладно. — Мальчишеский рот расплылся в довольной улыбке.

— Слушай, у меня есть идея. — Она шутливо провела пальцем по кончику его носа.

— Какая? — Любопытная головка склонилась набок.

— Зачем нам ждать вечера? Давай поиграем в мяч прямо сейчас, — предложила Стейси.

— Да-а! — возбужденно выдохнул Джош. — А папа тоже будет гулять с нами?

— Спроси у него.

В былые времена она бы сама ответила за Корда. Но сейчас, после всего сказанного и услышанного, ей показалось, что перед ней сидит совершенно незнакомый человек. Похоже, она уже не представляет, чего от него ожидать.

Джош нетерпеливо повернулся к отцу.

— Па, ты хочешь посмотреть, как мы играем?

— Да, — резко ответил Корд. Выпрямившись, Стейси взъерошила мягкие кудри у сына на макушке.

— Иди поищи биту и мячик, — попросила она. — Мы будем во дворе через пару минут.

Не дожидаясь повторного приглашения, Джош пулей вылетел из комнаты. Стейси проводила его взглядом, пока мальчик не скрылся из, вида. Устало отведя волосы со лба, она направилась к Корду, измотанная и опустошенная, точно выжатый лимон.

— Я помогу тебе выехать на улицу, — пробормотала она, берясь за спинку коляски.

Когда Стейси разворачивала кресло. Корд сомкнул пальцы на ее запястье, пытаясь остановить ее. Она сделала над собой усилие и склонилась к нему, стоически выдерживая тяжелый взгляд из-под полуопущенных век.

— Я прошу прощения, — тихо сказал Корд.

У Стейси в груди вспыхнула надежда, но его следующая фраза была равносильна удару в солнечное сплетение.

— Ты запросто могла бы настроить Джоша против меня, но не сделала этого. Стейси высвободила руку.

— Что ты такое говоришь! — воскликнула она с негодованием. — Это же наш сын, а не только мой или только твой. Я никогда не буду вынуждать его принять чью-либо сторону.

— Я извинился за то, что допустил подобную мысль, — выдавил Корд.

— В последнее время я тебя не узнаю. — Стейси смотрела на мужа со страхом. — Такое чувство, что живу с чужим человеком. Совершенно не понимаю, как ты мог вообразить хотя бы на минуту, что я смогу поступить с Джошем так же, как твоя мать с тобой, или отнестись к нашему дому с той же безответственностью.

Корд молчал, не сводя с нее глаз, его губы искривились в циничной ухмылке.

— Но ведь ты сама сказала, что больше не выдержишь и тебе необходимо уехать. Не придумал же я это!

— Но… — Возражение так и не слетело с ее губ. Стейси умолкла и безнадежно покачала головой. — Давай не будем начинать наш спор заново.

— Никто и не начинает, — заметил Корд. — Я только хочу еще раз напомнить тебе, что ты моя жена и я никуда тебя не отпущу.

Стейси возмутилась, услышав, какой непреклонной властностью зазвенел его голос.

Точно таким же тоном он однажды перевернул всю ее жизнь, но тогда им двигала любовь, а сейчас — безжалостная решимость. Да, много воды утекло.

— Давай выйдем на улицу, так будет лучше, — решила оборвать разговор и, обойдя коляску, подтолкнула ее к открытым дверям. — Джош уже заждался нас.

Глава 5

— Мария! — Стейси вошла на кухню, поправляя широкополую шляпу.

— Si. — Пышнотелая мексиканка стояла возле мойки и чистила овощи. Не прекращая работы, она бросила на хозяйку взгляд через плечо.

— Мы с Трейвисом отправляемся на ферму проверить, как ребята перегоняют стадо на летнее пастбище. Если кто-нибудь позвонит, скажи, что я скоро вернусь. Я буду дома еще до обеда. Джош играет во дворе.

— Я присмотрю за ним, — пообещала Мария.

— Спасибо. — Стейси пошла было к двери, но затем, вспомнив, добавила:

— Вот еще что, сегодня должна приехать мисс Хансон, ну, та женщина, которую доктор Баченан пригласил ухаживать за Кордом. Если она появится до моего возвращения, поставь ее вещи в комнате рядом с моей.

— Я там уже все вымыла и проветрила, — заверила пожилая мексиканка.

— Вот и славно. Ну, скоро увидимся. — Стейси помахала ей рукой и заспешила к выходу.

Проходя мимо двери Корда, она услыхала, что в комнате мужа играет радио, но не стала задерживаться и решила не прощаться. Если захочет узнать, где она, пусть спросит у Марии.

Стена, снова возникшая между ними, была крепкой и холодной, как вершина айсберга, причем без малейших признаков оттаивания. Корд изранил ее своими ядовитыми замечаниями, а Стейси была не в состоянии пропускать их мимо ушей и не принимать близко к сердцу. Невозможно было описать, что творилось в ее душе и как она страдала.

Если Корд и в самом деле верит в то, что говорит, то, значит, он совсем не чувствует, как она его любит. Это было больнее всего. И все же гордость не пускала ее к нему, чтобы все выяснить и расставить все точки над «i».

Она сама допустила, чтобы эта болезненная сцена произошла, не сделала ничего, чтобы предотвратить бессмысленную перепалку. Конечно, в плотине, возведенной обоюдным отчуждением, могла бы появиться брешь, но только в том случае, если Корд первым сделает шаг навстречу.

Музыка, пробивавшаяся из комнаты мужа, преследовала Стейси до тех пор, пока входная дверь не затворилась за ней. Если бы так же легко можно было отгородиться от навязчивых воспоминаний, отогнать беспочвенные подозрения!

У дороги, ведущей к дому, был припаркован грузовой пикап. Трейвис, опустившись на колени, стоял на обочине, а Джош с важностью надзирал за тем, как он закрепляет руль его трехколесного велосипеда. Услышав стук захлопнувшейся двери, оба вскинули головы, и Стейси ничего не оставалось, как постараться изобразить на своем лице приветственную улыбку.

— Слушай, Трейвис, если — к великой радости Джоша — ты начнешь приводить в порядок все его игрушки, то тебе никогда уже не видать покоя, — заявила она, подтрунивая над привычкой сынишки, а эту черту он унаследовал от Корда, доводить всякое дело до конца.

— Что ты, я вовсе не собираюсь, — шутливо открестился Трейвис, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Он потрепал блестящие черные кудри мальчика. — Вот что я тебе скажу, Джош, велосипед скоро выйдет из строя, если будешь вытворять на нем разные фокусы, ясно?

— Угу. — Джош кивнул головой.

— Неудивительно, что он избалован, — вздохнула Стейси, но в голосе ее не было осуждения, только нежность. — Здесь все кругом потакают ему. — Она выразительно посмотрела на сына. — Ты поблагодарил Трейвиса? Он вовсе не обязан был возиться с твоим велосипедом.

Джош стрельнул глазами на высокого брюнета.

— Спасибо, — быстро произнес он, немного смущенный замечанием матери.

— Всегда к твоим услугам. Стейси забеспокоилась.

— Трейвис, нам пора. А ты веди себя хорошо, — обратилась она к сыну.

— Я могу уйти подальше? — нахмурился Джош.

— Не сейчас, — твердо отказала Стейси. — Оставайся во дворе, а то Мария будет волноваться.

— Ну вот. — Его рожица приняла обиженное выражение. — А Трейвис сказал, что на конюшне появилось двое новых жеребят. Почему мне нельзя посмотреть на них?

— Погоди немножко, после обеда мы вместе, пройдемся и поглядим на них. А пока не уходи никуда, будь здесь, на глазах у Марии. Ты понял?

— Угу, — буркнул малыш.

— Джош! — Стейси хотелось услышать более определенный ответ.

— Ма, я остаюсь тут, — пояснил он без всякого воодушевления.

—  — Я обязательно вернусь к обеду, — пообещала она и направилась к пикапу вместе с Трейвисом.

— У тебя растет отличный парень, — отметил Трейвис.

— Я знаю, — тихо согласилась Стейси, не скрывая гордости.

Мотор завелся, и она помахала сыну рукой. От вида маленькой фигурки, неподвижно стоящей на дороге, у Стейси защемило сердце. Одно дело — когда Корд готов допустить мысль о ее отъезде из-за своей болезни, но обвинить в том, что она хочет покинуть сына, было жестоко.

Стейси сидела, понуро опустив плечи. Высунув локоть в открытое окно машины, она с силой прижала костяшки пальцев к дрожащим губам и смотрела в сторону невидящим взглядом.

Трейвис поначалу молчал, но потом все же решил начать неприятный разговор.

— Постарайся хотя бы несколько дней не обсуждать с Кордом свой отъезд.

— Что-что? — Она резко повернула голову, и только слепой не смог бы заметить, как она удивилась. . Трейвис оторвал взгляд от ухабистой дороги и прочел в ее глазах немое изумление, — Мне Джош сказал об этом, когда я чинил велосипед, — пояснил он. — А об остальном догадаться несложно.

— А… — Стейси запнулась, — что именно он рассказал?

— Он нечаянно подслушал, как вы на днях ссорились. — Они приближались к воротам, и Трейвис сбавил скорость. — Джош знает, что Корд отказался отпустить тебя.

Трейвис перестал следить за дорогой, но Стейси демонстративно отвернулась, чтобы не встречаться с его проницательным взглядом. Он как будто видит ее насквозь, а это уж совсем ни к чему.

— Вот оно что, — пробурчала она, не подтверждая и в то же время не отрицая слов сына.

— Ты долго держалась, — мрачно продолжал Трейвис, — но, видимо, настал час освободиться от гнета. Ты измучена делами на ферме, перепалками с Кордом. В общем, чаша переполнилась.

Стейси не знала, что и сказать. У нее было две возможности. Во-первых, она имела полное право ответить, что не она завела тогда речь об отъезде и совсем не собирается никуда отлучаться. Но тогда пришлось бы объяснять, что Джош не правильно понял родительский спор, и волей-неволей поделиться некоторыми подробностями. Во-вторых, она могла бы и не разубеждать Трейвиса. Ну и пусть себе думает, что она просила Корда о короткой передышке, а он отказал. Она решила выбрать вторую версию, чтобы не бередить рану.

— Я думаю, у меня все получится. — Стейси намеренно выразилась очень туманно. Они остановились у ворот изгороди, и она открыла дверцу машины. — Я сейчас отопру.

Стейси резво выскочила из кабины, подбежала к воротам и, отодвинув щеколду, распахнула их, чтобы Трейвис мог проехать. Когда машина оказалась на территории фермы, Стейси закрыла ворота и вернулась к пикапу. Жестом показав, что уже управилась, она снова забралась в машину. Они проехали около мили в полном молчании.

— Мне почему-то кажется, что ты вовсе и не хотела никуда уезжать. — Трейвис не отрываясь смотрел на дорогу.

Стейси наблюдала за ним краем глаза: чеканный профиль был неподвижен, из-под широкополой ковбойской шляпы выбивалась седая прядь. Он просто поразительно догадлив. Поймав на себе испытующий взгляд, Стейси отвернулась.

— С чего ты взял? — Она старалась казаться безразличной.

— Уж слишком упорно ты пытаешься убедить меня в обратном. А если ты все же решилась удалиться, то в своем упрямстве ничем не отличаешься от Корда. Ты ведь уже не дашь ему отговорить себя. Или Джош все-таки не понял, о чем вы спорили?

— Уму непостижимо, из-за чего порой разгораются ссоры. Разве можно что-то понять в такие минуты? — Ответ Стейси был уклончивым и весьма двусмысленным.

— Почти никогда, — согласился Трейвис. — Тебе неприятно говорить об этом? Она пожала плечами.

— Корд проявил чуть меньше благоразумия, чем обычно. Вот, собственно, и все.

— Он что, сам предложил тебе уехать? — тихо поинтересовался Трейвис.

— Считай, что так. — Она снова ушла от прямого ответа и увидела, как густые брови Трейвиса неодобрительно сошлись на переносице.

— Только не рассказывай мне, что он в порыве донкихотства решил отпустить тебя, дабы не гробить твою жизнь.

— Вот именно. — Ее лицо перекосилось. — Он уверен, что эта безумная идея полностью отвечает моим чувствам и желаниям. При этом он счел возможным напомнить мне наши брачные обязательства: быть вместе и в болезни, и в здравии… В горе и в радости… — прибавила Стейси неожиданно для себя.

— Быть этого не может! — Трейвис взорвался от негодования.

— К несчастью, это правда, — пробормотала она.

— Но как же… — Трейвис старался не давать волю гневу.

— Прошу тебя, — прервала его Стейси, и голос ее зазвенел, как натянутая струна. — Я совсем не хочу обсуждать это. Уже ничего не изменишь.

— Я могу поговорить с Кордом и переубедить его в два счета, — предложил Трейвис.

— Не надо, — поспешно отказалась она. — Мне вообще не следовало говорить о нашей ссоре.

— Об этом мне Джош рассказал.

— Вот с этого и нужно было начать, а я принялась объяснять, как все было на самом деле. — Стейси горестно улыбнулась. — Я не должна была. В своих проблемах мы с Кордом обязаны разобраться сами.

Поставив на этом точку, они погрузились в молчание и не нарушали его до тех пор, пока к полудню не доехали до пастбища. С этой минуты их беседа вертелась вокруг весенних кормов для телят, распродажи скота, состояния пастбищ и уровня воды в колодцах. . Едва невдалеке, на вершине холма, показалось стадо, как Стейси выключилась из разговора с Трейвисом и Айком, старшим над пастухами. Дымка пыли, взметенная копытами коров, их протяжное мычание вызвали у Стейси ностальгические воспоминания о прежних торгах. Снова в памяти всплыли те, самые первые торги, когда они с Кордом, по сути, находились в состоянии войны.

Потом каждый год в дни аукциона они обязательно проводили хотя бы одну ночь на открытом воздухе в память о незабываемых мгновениях, когда-то подаренных им судьбой. Они забирались в один из отдаленных уголков ранчо, разводили костере а рядышком устраивали себе ложе. Смеясь и подкалывая друг друга, они возвращались мыслями к первым торгам, когда она назвала его самовлюбленным тираном, а он ее — изнеженной и испорченной городской девчонкой.

Стейси закрыла глаза и ясно представила себе минуты, когда радостный смех переходил в нежный шепот и, замирая, неизбежно стихал. Корд заключал ее в свои объятия, и они долго, не отрываясь смотрели друг другу в глаза, а потом звезды почему-то всегда разгорались все ярче, словно их сияние было связано с тем, что происходило в сердцах двух влюбленных. В те дни они были так близки и душой и телом.

Осознание пропасти, что разделяет их теперь, как никогда раньше, отдалось в груди резкой болью. Неожиданно Стейси захотелось любой ценой отказаться от участия в торгах. Она боялась, что они всколыхнут неистребимые сладостно-горькие воспоминания.

Стейси не заметила, как обошла ветряную мельницу и прилегающий водоем. Спустившись с небес на грешную землю, она присоединилась к беседе Трейвиса и Айка, испытывая настоятельную потребность с головой погрузиться в насущные проблемы, дабы не думать о былом. Но ей это не удалось, и, когда Трейвис объявил, что пора возвращаться, она испытала огромное облегчение.

Трейвис развернул пикап с такой потрясающей прытью, будто машину подзаправили целым табуном свежих лошадиных сил. На обратном пути Трейвис неоднократно задерживал свой взгляд на лице Стейси, но если и заговаривал, то только о работе.

Подъезжая к дому, они заметили, что там припаркован маленький автомобиль. Стейси с удивлением уставилась на него, не сразу припомнив, что именно сегодня должна была приехать физиотерапевт Пола Хансон. Незнакомая машина вызвала у Стейси странное чувство: беспокойство и надежду одновременно.

— Ты думаешь, она уже здесь? — спросил Трейвис, останавливая пикап.

— Видимо, да, — кивнула Стейси. — Больше некому. — Она открыла дверцу машины. — Почему бы тебе сегодня не поужинать с нами, а?

Карие глаза изучающе посмотрели на Стейси, но в ее предложении не было ничего необычного. Трейвис довольно часто оставался ужинать у Гаррисов.

— А как Корд отнесся к ее появлению? — поинтересовался он, не отвечая на приглашение.

Стейси опустила голову. Бессмысленно скрывать правду: Корд наверняка поспешит высказаться на эту тему при первом удобном случае.

— Он почти убежден, что это будет пустой тратой времени. — Стейси было неловко признаться, что Корд выразил свое мнение на этот счет гораздо резче.

— Хочешь поручить мне сегодня роль буфера? — понимающе улыбнулся Трейвис.

— Вроде того, — вяло усмехнувшись, отозвалась Стейси. — Мне бы хотелось, чтобы первый вечер мисс Хансон провела в приятной обстановке. Насколько это, конечно, возможно.

— Так она что, не замужем?

— Нет, — ответила Стейси.

— Тогда буду непременно, — подмигнул ей Трейвис.

Несмотря на игривый тон, дамское общество вряд ли интересовало его. Стейси прекрасно знала, что сердце Трейвиса разбито.

— Спасибо. — Она вылезла из кабины и ступила на траву. — Часов в семь не рановато?

— Да, я обязательно буду, — Заверил он и завел мотор.

Трейвис развернул пикап и поехал в сторону хозяйственных построек.

Стейси снова бросила взгляд на покрытый дорожной пылью зеленый автомобильчик и направилась к дому. Переступив порог, она невольно втянула голову в плечи.

Войдя в гостиную, она увидела, что на софе сидит молодая женщина. Ее длинные пепельно-русые волосы были гладко зачесаны и низко стянуты на затылке голубым шелковым шарфиком с набивным рисунком.

Лазурного цвета легкие брюки подчеркивали стройность ног незнакомки. Около изящных ступней в белых сандалиях покоилась серая морда Каюна. Голубая трикотажная кофточка без рукавов, в тон брюкам, открывала широкие плечи. Вот это фигура — греческая богиня, да и только! Прямо Юнона.

— Вы миссис Гаррис? — заговорила та, когда Стейси закончила свой осмотр. — Как вы думаете, я найду к нему подход? — Она слабо улыбнулась.

Ее улыбка была такой обезоруживающей и бесхитростной, что заставила забыть о первом впечатлении: о слишком волевых чертах лица, небольшой горбинке на носу, тяжеловатом выступающем подбородке, сверкающих голубых глазах.

— Простите, что вы сказали? — Стейси прослушала обращенный к ней вопрос.

Лицо Полы Хансон тут же стало серьезным, и она поднялась с дивана. Как и предполагала Стейси, ростом природа эту особу не обделила.

— Вы миссис Гаррис, я не ошиблась? — белокурая голова слегка наклонилась.

— Да, я Стейси Гаррис, — подтвердила Стейси, спрятав невольную улыбку. Она пересекла гостиную и протянула гостье руку. — А вы, очевидно. Пола Хансон. Извините, что не смогла встретить вас.

— Ничего страшного, я понимаю. — Сильные пальцы ответили Стейси крепким рукопожатием. — Мария, так, кажется, зовут вашу экономку, показала мне комнату и помогла занести вещи. Она предупредила, что вы вернетесь к обеду.

— Надеюсь, вы хорошо устроились. — Стейси отметила про себя, что она ни словом не упомянула о Корде. Интересно, виделись они с ним или нет?

— Да-да, чудесно, — подтвердила Пола. Она снова уселась на софу и потянулась к стакану с красной жидкостью и кубиками льда, стоящему на краешке стола. — Томатный сок с табаско2, — пояснила она с явным удовольствием. — Мария предлагала мне чего-нибудь покрепче, но мне не хотелось, чтобы вы решили, будто в вашем доме поселилась пьянчужка.

Стейси снова улыбнулась, на этот раз совершенно искренне и с облегчением. Ее настороженность постепенно испарялась.

— Ну что вы! Если вам нравятся более крепкие напитки, то, пожалуйста, не стесняйтесь.

— Я прекрасно обхожусь без них. — Пола перевела взгляд на дверь супружеской спальни, и ее бровь слегка приподнялась.

— Вы еще не виделись… — Стейси глубоко вздохнула, — с моим мужем?

— Нет. — Пола вновь взглянула на Стейси и быстро опустила глаза, сосредоточившись на плавающих в стакане льдинках. — У меня такое чувство, что он избегает встречи со мной, надеясь, что я уеду.

Стейси не торопилась опровергнуть мнение гостьи.

— Но он все-таки знает, что вы приехали?

— Конечно! Мария сразу же сообщила ему, но, по-моему, он не в восторге от этой новости.

— Мне очень жаль…

— Не стоит извиняться, — поспешно перебила Пола. — Билл… доктор Баченан объяснил мне ситуацию. Поверьте, здесь нет ничего такого, с чем бы я раньше не сталкивалась.

— Пойду узнаю, будет ли он обедать с нами. — Стейси собралась было уйти, но тут услышала неожиданное замечание.

— Мне кажется, не стоит его тревожить. — Гостья передернула плечами и отпила глоток сока. — Рано или поздно он все равно выйдет.

Обернувшись, Стейси бросила на блондинку укоризненный взгляд, не понимая, как можно столь безразлично относиться к своему пациенту.

— А я думала, вам не терпится познакомиться с Кордом, — возразила она.

— Еще будет время посетить логово льва, и совсем не обязательно делать это на голодный желудок, — бесстрастно заявила Пола. — Миссис Гаррис, я скажу вам, может быть, слишком грубо, но без обиняков. Все, что мне известно о вашем муже, дает право считать, что мой пациент — крепкий орешек. Случай тяжелый, но это вовсе не означает, что я собираюсь надолго откладывать нашу встречу.

— Наверно, вы правы. — Речь гостьи явно пришлась Стейси по душе. Слава Богу, не все еще потеряли чувство юмора. Сама-то она давно уже разучилась шутить. Похоже, ясный ум и острый язычок Полы Хансон по-человечески необходим ей так же, как Корду — медицинская помощь. — Пожалуйста, называйте меня просто Стейси, — добавила она.

— Спасибо, я так и сделаю. — Блондинка нагнулась к лежащей у ног овчарке и почесала ей за ушами. — А как звать этого молодого человека?

— Каюн.

Услышав свое имя из уст хозяйки, пес ударил хвостом по полу и с обожанием посмотрел на Стейси.

— По-моему, вы ему понравились.

Пола сухо улыбнулась.

— Начало бывает разным, но в конце концов я нравлюсь всем животным.

Стейси уловила в ее словах намек в адрес Корда. Ну что ж, пусть это заявление окажется пророческим и поскорее исполнится. Теперь, после разговора с Полой Хансон, Стейси больше не испытывала ревности, завладевшей ею в первые минуты. Появление этой женщины внесло свежую струю, разгоняющую удушливую и горькую атмосферу в доме.

Необъятная Мария вплыла в гостиную и провозгласила, что обед почти готов.

— Спасибо, — обрадовалась Стейси. — А где Джош, он уже вымыл руки?

— Малыш на улице, он пообедает на воздухе. Я все ему уже отнесла, — сообщила мексиканка. — А как мистер Корд? Накрыть для него вместе с вами или отнести обед ему в комнату?

— Спроси у него, и сделаем, как он захочет. Я еще не успела поговорить с ним. — Когда пышнотелая экономка скрылась за дверью спальни, Стейси снова обратилась к гостье:

— Хорошо, что мне удалось вернуться к обеду, а то бы вам пришлось сидеть за столом в одиночестве. Вы видели нашего Джоша?

Пола Хансон кивнула.

— Он играл возле дома, когда я подъехала. Боюсь, ваш сынишка вырастет сердцеедом. Через несколько лет девчонки будут пачками сохнуть по нему. Я вообще очень люблю детей, но ваш потрясающе очарователен.

— Его отец был точно таким же… — Стейси осеклась, поймав себя на том, что говорит о муже в прошедшем времени. Впрочем, он ведь очень давно никого не покорял и сам не попадал под чье-либо обаяние.

— Больные с тяжелым характером — это как раз моя специальность. Я привыкла к рычанию и грубостям, а не к любезностям, так что не смущайтесь и не переживайте, миссис… Стейси, — поправилась Пола. — У меня такая работа — возвращать людям человеческий облик.

«Дай Бог, чтобы все получилось», — подумала Стейси, и ее губы тронула одобрительная и понимающая улыбка.

— Простите меня, мисс Хансон, — она нервно потирала ладони, — я только что с фермы. Пойду приведу себя в порядок и через пару минут буду в вашем распоряжении.

— Прекрасно, — улыбнулась блондинка. Стейси поднималась к себе наверх, когда Мария вышла от Корда и прикрыла за собой дверь. Стейси решила пока ее ни о чем не расспрашивать. Пола верно заметила, что он пытается игнорировать ее появление, и, чтобы преуспеть в этом, ему придется отсиживаться в спальне. Жуткий упрямец, вот и все.

Глава 6

Спускаясь по лестнице, чтобы пообедать с Полой Хансон, Стейси увидела, как Корд выезжает из своей комнаты, и замерла от удивления. У нее не было ни тени сомнения, что Корд потребует принести ему обед отдельно. Ее сердце екнуло при мысли, что он наконец изменил свое отношение к предстоящему лечению.

Стейси торопливо сбежала по ступенькам в гостиную в тот момент, когда коляска затормозила под аркой, ведущей из гостиной в столовую. Корд пристально разглядывал блондинку, и Стейси заколебалась, стоит ли обнаруживать свое присутствие. Наблюдая за точеным профилем мужа, она затаила дыхание.

— А вот и наш всемогущий волшебник. — В низком голосе Корда звучала циничная насмешка.

Его скептицизм ни капельки не ослаб, и все надежды Стейси лопнули как мыльные пузыри.

— А вот и наш тяжелобольной. — Пола Хансон спокойно приняла вызов.

— Совершенно верно, — у Корда от возмущения раздулись ноздри. — Полагаю, что я им и останусь, так что можете планировать свой отъезд в самое ближайшее время.

— Мое преимущество состоит в том, — Пола была абсолютно непрошибаема, — что раз уж я здесь, то только лечащий вас врач может отозвать меня. Я вам не подчиняюсь, мистер Гаррис. Вы же, наоборот, обязаны выполнять все мои предписания.

— Черта с два! — на его скулах заходили желваки. . — И все-таки вам придется, — заверила блондинка обворожительно-мягким голосом. — Силы явно неравные. Ваши мышцы ослабли, вы же круглые сутки сидите в кресле, а я — сильная как лошадь. К тому же в отличие от вас я могу передвигаться без посторонней помощи. Так что, если не будете слушаться, я вас все равно заставлю.

— Очень сомневаюсь! — Он не скрывал иронии.

— Я справлялась с мужчинами гораздо крупнее и тяжелее вас, — продолжала Пола, грациозно изогнувшись, Корд склонил голову набок, и в иссиня-черных волосах заиграли блики.

— Не думаю, что женщину это украшает. Нашли чем гордиться. — Он уже завелся. — Это сильно напоминает реакцию самозащиты, когда мужчина не считает вас привлекательной.

— Корд! Стейси пришла в ужас от его оскорбительной выходки, ведь Пола Хансон очень хороша собой. Как хозяйка Стейси была обескуражена хамским поведением мужа по отношению к гостье. Она вбежала в столовую и умоляюще взглянула на Полу.

— Простите, мисс Хансон.

— Ничего. — Судя по выражению лица Полы, подобные нападки были ей что слону дробина, — От моих малолетних пациентов я слышала гораздо менее приятные вещи. Слова вашего мужа говорят лишь о его неуверенности в собственной привлекательности для противоположного пола. Это все из-за травмы.

— Вот так наглость! — выкрикнул Корд.

— Я не только наглая, но еще нахальная и бессовестная, — парировала Пола не моргнув глазом. — И запомните, ни один из ваших выпадов не останется без внимания, я постараюсь отвечать на них немедленно.

Он затрясся от негодования.

— Вы уволены!

— Не забывайтесь. Вы не можете уволить меня, это не в ваших силах. Я работаю под началом доктора Баченана, а не под вашим, — спокойно осадила его Пола.

— Вы не предусмотрели одной мелочи, — заявил Корд с мрачным удовольствием. — Мне просто следует переговорить с Биллом и отказаться от его услуг, чтобы тем самым избавиться от вас.

— Прекрати! — снова не выдержала Стейси. — Неужели ты готов упустить такую возможность? Корд, не делай глупостей, это все твоя дурацкая гордыня.

Яростным толчком Корд привел коляску в движение, и она покатилась прямиком к столу.

— Когда же ты наконец признаешь, что вся эта затея — не что иное, как пустая трата времени! — Он не спрашивал, он требовал ответа.

— Не вижу веских оснований для подобных выводов. — Глаза Стейси пылали. — Пока что ты целыми днями сидишь в кресле и смотришь на часы. И раз у тебя нет занятия поинтереснее, ты вполне мог бы попробовать сделать хоть что-то.

— Вполне разумно, миссис Гаррис, — вставила Пола, заметив уничтожающий взгляд Корда, брошенный в сторону жены. — Я очень сомневаюсь, что вы будете отрицать необходимость моего присутствия. И все же обдумайте на досуге этот шаг. Честно говоря, мне не хочется превращать свое пребывание в вашем доме в оплачиваемый отпуск. К тому же, в отличие от некоторых, лично я от безделья скучаю. Ну так как? — Голос Полы звучал сладко, но, по сути, это был вызов.

— Не спешите понукать, — остерег ее Корд.

— Если бы я могла! Я бы тогда запрягла и поехала, — пожала плечами блондинка. Корд повернулся к Стейси.

— Выгони ее отсюда, — зарычал он. — Я уже вынес муки ада, и теперь оказывается, что для полного счастья мне не хватало еще терпеть этот… геморрой, Стейси слушала мужа и ушам своим не верила. Она была в полном шоке от его поведения, а Поле Хансон хоть бы что — как с гуся вода.

— А я думала, мистер Гаррис, что нижняя часть вашего тела лишена какой бы то ни было чувствительности. — Она засмеялась. — Вас разве в детстве не научили, что, когда человек выходит из себя, это ни к чему хорошему не приводит? Вашей жене или мне придется всерьез заняться вами и поставить вас на место.

— Еще одно слово, и я собственноручно выкину тебя из своего дома! — угрожающе прошипел Корд.

Пола стояла неподалеку и вдруг театральным жестом закрыла рот руками и подлетела к нему.

— Так почему же вы этого не делаете, мистер Гаррис? — невозмутимо спросила она. — Почему бы вам не встать с кресла и не выбросить меня в окно? Или вам недостает мужества? — Еле заметно улыбаясь, она наблюдала, как его руки в бессильной ярости вцепились в металлические подлокотники. — Вы что же, не можете? Или, быть может, не хотите?

Его губы были плотно сжаты, а потемневшее лицо горело от гнева. Развернув кресло, он поехал к тумбочке с зеленым телефоном.

— Не стоит беспокоить доктора Баченана, — тихо, но твердо остановила его Пола, когда он уже снял трубку. — Если вы отстраните его, то ваша жена с легкостью привлечет его к делу снова, стоит ей лишь заявить, что вы не вправе самостоятельно принимать подобное решение. Вам не избавиться от меня, мистер Гаррис.

Корд неприязненно посмотрел на Стейси.

— Именно так бы я и поступила, — подтвердила она.

Он бросил трубку.

— Я должен был предвидеть, что тебе нельзя доверять.

— Взгляните на ситуацию с другой стороны, мистер Гаррис. Если через несколько занятий вы сможете встать на ноги, то будете иметь удовольствие самолично выкинуть меня отсюда. Разве эта мысль вас не согревает?

— Мечтаю об этом, — процедил Корд.

— Вот и славно. Значит, договорились, — подытожила Пола и проследовала к столу. — Ну а теперь почему бы вам, как примерному мальчику, не удалиться в свою комнату? Обиженные дети только портят аппетит.

— Шиш с маслом! — взорвался Корд.

— Если останетесь с нами, вам придется хорошо себя вести. — Пола не скрывала насмешки. — И не забывайте, что командую я, а вы мои приказы выполняете.

Стейси видела, как Корд весь кипит. Что касается Полы, то ее настроение было абсолютно безоблачным. Корд сердито выкатил кресло из комнаты, и Стейси прекрасно понимала, почему он поступил именно так. Нет, он не подчинился приказу терапевта, просто иначе он бы придушил Полу.

— Уф-ф! — выдохнула блондинка и тихо засмеялась, убедившись, что он не слышит ее. — Я уже думала, мне понадобится плетка, чтобы задать ему хорошую порку. Это не мужчина, а какой-то вулкан. — Она тряхнула своими длинными пепельно-русыми волосами.

В ее оценке звучало уважение и даже восхищение.

Стейси глядела в коридор, где скрылся Корд, и ей хотелось плакать.

— Был когда-то, — пробормотала она еле слышно.

Она выходила замуж вовсе не за этого озлобленного грубияна и высокомерного тирана, каким он ей показался с первого взгляда.

— Почему «был»? — возразила Пола. — Он им и остался. Надо лишь направить эту неистовость, весь его темперамент в нужное русло. — Вздохнув, она села на стул и придвинулась к столу.

Стейси смотрела на нее с недоверием.

— Простите, я что-то не совсем поняла. — Она и вправду слушала вполуха.

Большие голубые глаза смотрели на нее не мигая.

— Возможно, вам уже говорили, что с некоторых пор я не влюбляюсь в своих пациентов. Но я не могу не испытывать к ним горячего участия. Должна признаться, — ее взгляд стал озорным, — что многие из них чаще всего озабочены собственными страданиями. Так что мои чувства редко находят отклик, разве что самые платонические. Учитывая далеко идущие намерения вашего мужа, я вряд ли останусь к нему равнодушной. — Пола сделала паузу. — А вы, Стейси, не передумали доверить его мне? Скажите честно, я не обижусь. Будь он моим мужем, я точно ревновала бы его к каждой, кто посмел бы к нему приблизиться. Но я не собираюсь ставить себя в дурацкое положение и демонстрировать ему свою симпатию.

Стейси растерялась и не знала, что отвечать, переживая довольно сложную гамму чувств. Она была восхищена откровенностью блондинки. Эта женщина сможет помочь Корду. Но тут же проснулся страх, что муж может увлечься ею. Больные частенько влюбляются в своих сиделок, и сейчас Стейси не была уверена, что с Кордом не произойдет то же самое. Она уже ни в чем не была уверена.

— Нет, я не передумала, — наконец вымолвила она, отогнав мучительные опасения. — Я хочу, чтобы вы остались.

— Я рада, что вы подумали, прежде чем дать ответ, — решительно заявила Пола. — Мне необходимо ваше доверие. Кстати, от вашего мужа оно тоже потребуется.

— Не беспокойтесь. — Стейси слабо улыбнулась. — К тому же сегодня я пригласила на ужин нашего управляющего. Он высокий, загадочный и красивый, а главное — холостой. Возможно, ваши эмоции устремятся к нему, а не к Корду.

— Отличная мысль! — Пола от души расхохоталась. — А вот и Мария несет обед, — отреагировала она на появление экономки. — Мало того что я сильна как лошадь, у меня еще и аппетит соответствующий.

В подтверждение своих слов Пола со смаком опустошила тарелку — она любила хорошо поесть. Перед подачей фруктов и сыра на десерт в столовую вбежал Джош. Он уже успел подластиться к Марии и выпросить добавку.

— Ма, ты обещала пойти со мной к жеребятам, — напомнил он.

— Пойдем, дай только закончить обед.

— Пола, а ты пойдешь с нами? — с надеждой спросил он. — Их только что родили.

— Они только что родились, — поправила Стейси.

— Я так и сказал. — Он непонимающе посмотрел на мать.

— А разве мисс Хансон позволила называть себя по имени и на «ты»? — полюбопытствовала Стейси.

— Она мне разрешила, — кивнул мальчик и повернулся к гостье, ища поддержки.

— Да, мы договорились. — Волевое лицо Полы смягчилось. — Мне не нравится, когда маленький мальчик называет меня «мисс Хан-сон». Говорят, это потому, что я старая дева. И все же я прошу вас обоих называть меня по имени.

— Приглашаю вас пройтись вместе с нами, если вам, конечно, интересно, — предложила Стейси вслед за сыном.

— С удовольствием. Я хоть и родилась в Техасе, но, честное слово, никогда не бывала на таком великолепном ранчо, как ваше. То, что я видела раньше… это были обычные фермы. А у вас тут столько всего и такие просторы.

— Мы с сыном устроим вам экскурсию по высшему разряду, правда, Джош?

— Вот здорово! — Отодвинув пустую тарелку, Джош спрыгнул со стула. — Мы все тебе покажем. У нас есть овцы, козы и лошади, а еще коровы и… Ты умеешь ездить верхом?

— Что ты! Я даже не знаю, где у лошади перед, а где зад.

— Зад там, где хвост, — на полном серьезе заметил Джош, удивленный ее невежеством.

— Покажешь мне, ладно? — Пола протянула ему руку, и мальчик тут же схватился за нее: ему не терпелось поскорее отправиться на прогулку. — Только не беги, а то я не могу идти слишком быстро.

— Я вас догоню, — вступила в разговор Стейси. — Мне нужно дать Марии кое-какие распоряжения. Встретимся на улице через пару минут.

Обходя свое хозяйство вместе с гостьей, Стейси обнаружила, что Пола поражена размахом работ. Ее вопросы и восторженные замечания заставили Стейси увидеть ранчо как бы со стороны, и это зрелище было действительно впечатляющим. А ведь она давно привыкла к нему и воспринимала как что-то само собой разумеющееся.

— И вы сами управляете такой махиной? — допытывалась Пола.

Они остановились на дорожке, ведущей к дому, и блондинка оглянулась назад, пытаясь охватить взглядом уходящие за горизонт владения Гаррисов.

— Да, — улыбнулась Стейси. — С помощью Трейвиса Маккри. Я не настолько самонадеянна, чтобы рассчитывать только на свои силы; Без него бы я не справилась.

— Я не хотела вас обидеть, когда спрашивала, — Пола поспешила оправдаться. — Я просто всегда думала, что управление столь огромным хозяйством женщине не по плечу, и мне было любопытно, как ваш муж относится к вашей деятельности.

— Корд? — Стейси нахмурилась в легком замешательстве. — Не совсем понимаю, о чем вы.

— Мне кажется, его должно сильно задевать, что все идет гладко без его участия. Готова поспорить, его самолюбию очень бы польстило, если бы дела начали приходить в упадок и даже совсем запутались. — Задумчивый взгляд голубых глаз устремился на Стейси. — Или он все-таки принимает участие в управлении ранчо?

Вспомнив, как Корд обвинил ее в мелочной опеке, Стейси покачала головой и потупилась.

— Мы с Трейвисом попытались привлечь его к делам, но он решительно отказался.

— Понятно, — рассеянно заметила Пола.

— Ну вы идете? — Джош нетерпеливо поджидал их на обочине, стремясь как можно скорее попасть домой и выпить чашку молока с печеньем, выпекать которое Мария была большой мастерицей.

— Я очень благодарна за то, что вы нашли время и устроили эту прогулку, — сказала Пола. Они направились к коттеджу вслед за малышом. — Я многое открыла для себя. Надеюсь, я не очень нарушила ваш распорядок?

— Ну что вы, — успокоила ее Стейси, распахивая дверь. — Как раз вторую половину дня я обычно провожу за бумагами. — Она посмотрела на часы. — До ужина еще есть время, чтобы скинуть львиную долю расчетов. Кстати, я попросила Трейвиса приехать к семи, а в половине восьмого Мария нам накроет.

— Ну что же, пока вы работаете, я тоже не буду сидеть сложа руки и подготовлюсь к сегодняшнему вечеру. Надеюсь… покорить вашего холостяка, — закончила шутливо Пола.

Стейси не успела ей ответить. Дверь спальни была приоткрыта, и оттуда донесся грозный окрик:

— Стейси!

Голубые глаза Полы округлились, и Стейси улыбнулась, без труда уловив в них невысказанную шутку: иди, царь зверей зовет.

— Простите. Увидимся позже, — пробормотала Стейси и отправилась словно на пытку.

— Где вы были? — набросился Корд, когда она вошла в комнату.

— Джошу захотелось после обеда посмотреть новорожденных жеребят. А поскольку мисс Хансон не бывала раньше на настоящем ранчо, я взяла ее с нами и устроила небольшую экскурсию. — Не так-то просто было отвечать спокойно, не повышая голоса. Только не реагировать на этот невыносимый тон! — уговаривала она сама себя.

— Эту змеищу, — процедил Корд.

— В отличие от тебя она не позволила себе ни одной грубости или оскорбления, — уколола его Стейси. — Если бы ты видел, как она общалась с Джошем, то признал бы, что несправедлив к ней. Она держалась с ним так просто и естественно, как не всякий родитель умеет.

— И вся эта слащавая фальшь позволяет тебе оправдать ее хамство по отношению ко мне? — Он поджал губы.

— Нет! — вспыхнула Стейси. — Но я не могу не сказать, что ты сегодня вел себя как дурно воспитанный ребенок. Ты заслужил, чтобы тебя приструнили.

— Ты уже продемонстрировала, на чьей ты стороне. — Его глаза сузились, в них сквозило осуждение. — Хочешь отомстить за то, что я воспротивился твоему отъезду?

— Давай рассуждать здраво. Вопрос не в том, чью сторону принять. Я делала только то, что могло тебе помочь. Я верила в это, и других мотивов у меня не было… — Она намеренно ничего не сказала об отъезде.

— Видишь ли, это моя жизнь и мое здоровье, и я сам должен принять решение о том, как мне быть, — заявил Корд. — Я, а не ты.

— Поскольку от твоего решения зависит и наша с Джошем судьба, я тоже имею право голоса, — не сдавалась Стейси.

— Пока я вижу, что наша совместная жизнь тебе опостылела настолько, что ты рада обществу этой белобрысой ведьмы.

Все аргументы были исчерпаны, и, явно выдохшись, он направил коляску к окну.

— Знаешь, я слишком занята, чтобы маяться от скуки. Да, я устала, но это вовсе не означает, что мне все надоело. — Она вздохнула. — Хоть мисс Хансон и приехала сюда на работу, она тем не менее наша гостья. Пожалуйста, помни об этом и сегодня за ужином постарайся вести себя как подобает хозяину.

— Так она разрешила мне сесть с вами за стол? — Корд бросил взгляд через плечо и презрительно поднял бровь. — Меня удостоили этой чести, меня облагодетельствовали! Их величество готовы терпеть мое присутствие? Я что, должен благодарить их и кланяться за то, что меня не заперли в комнате и не оставили без ужина? — Он крепко сжал пальцами подлокотники. — Эта дама имеет наглость указывать мне в моем же доме!

— Между прочим, ее наглость так велика, что она собирается поставить тебя на ноги, — не осталась в долгу Стейси. — Я больше ни секунды не желаю ругаться из-за нее. Поверь, мне есть чем заняться. Я пригласила на ужин Трейвиса, он будет около семи.

— Ах вот как! — возмутился Корд. — Хочешь превратить обычный ужин в вечеринку ради этой мегеры? А где же красная ковровая дорожка и духовой оркестр?

— Ее зовут Пола Хансон, — твердо отчеканила Стейси. — Будь добр, запомни это. Никакой вечеринки не будет, просто дружеский ужин. И я надеюсь, он обойдется без позорных сцен.

— Так ты уже стыдишься меня, — заключил он с каким-то шальным весельем. — А что же будет дальше, Стейси? Начнет тошнить от одного моего вида?

— Корд, ради всего святого! — прервала его Стейси. — Не передергивай мои слова. Я всего лишь хочу, чтобы ты не набрасывался за ужином на мисс Хансон.

— Поэтому ты и пригласила Трейвиса, — усмехнулся он. — Ему предстоит ухаживать во время ужина за мисс Хансон, — Корд отчетливо произнес фамилию Полы, явно желая уязвить жену, — или поддерживать беседу на безопасные темы?

— Надеюсь, он справится с обеими задачами, — призналась Стейси.

В комнате воцарилось молчание. Затем Корд глубоко вздохнул, словно собирая силы для решающего удара, и потер ладонью шею.

— Вообще-то я позвал тебя не для того, чтобы наговорить гадостей, — торопливо пробурчал он. — Сам не понимаю, как это вышло. В последние дни я почему-то кидаюсь на всех как ненормальный.

— Так зачем же? — Стейси попыталась разрядить обстановку.

— Я волновался. Тебя так долго не было, а Мария сказала, что Джош пошел с тобой. Ты… — Корд заколебался и все же выдавил, не отрывая взгляда от окна:

— Не беспокойся насчет вечера. Маг и волшебник будет доволен.

— Спасибо, — пробормотала Стейси и закусила губу, уловив издевку в его голосе. — Если буду нужна, то я в кабинете. Хочу успеть просмотреть документы.

Ужин в доме Гаррисов ничем не напоминал прежние вечерние трапезы с тягостным молчанием. Как-то сразу сама собой завязалась непринужденная и спокойная беседа. Отчасти так произошло потому, что Трейвис и Пола с первого взгляда понравились друг другу и между ними мгновенно возникло чувство взаимной симпатии. Состоялся вежливый обмен приветствиями, и дальнейший разговор протекал плавно, не затрагивая опасных тем. Оба стремились смягчить напряжение, неизбежное в начале знакомства.

Беседу поддерживали в основном Трейвис и Пола, Стейси изредка вставляла замечания. Короткая прогулка по ранчо разбудила у Полы острый интерес. Она засыпала Трейвиса вопросами, особенно ее интересовала процедура торгов. Трейвис, с присущей ему любезностью, терпеливо посвящал ее во все тонкости.

Корд был выше всяких похвал: хранил молчание. Несмотря на то что любые рассуждения об управлении ранчо вызывали у него раздражение. Стейси украдкой наблюдала за мужем, боясь заметить недовольство на непроницаемом, как маска, лице. В отличие от Полы он не проявлял никакого интереса к текущим делам. Ни малейшего проблеска.

Однако пока Корд выполнял свое обещание держаться в рамках приличия. Но как Стейси ни старалась, она не могла угадать, что таится за его молчанием.

И все же благодарности к мужу за то, что он не нападает на Полу, она не испытывала. Похоже, она становится такой же привередливой, как Корд. Все время чем-то недовольна.

Когда с десертом было покончено, Мария убрала посуду и внесла кофе. Она поставила чашку перед Кордом.

— Не надо! — Казалось, что слово вылетело невольно. С необъяснимой резкостью он оттолкнулся от стола и, еле сдерживаясь, пробурчал:

— Мария, я выпью кофе на веранде.

Отъехав к стеклянным раздвижным дверям, он не предложил присутствующим последовать за ним. Этот поступок был столь вопиюще невежлив, что не заметить его было невозможно.

— Что же он сразу не сказал, что наше общество ему в тягость? Достаточно было намекнуть. — Пола была явно раздосадована.

Трейвис негромко хохотнул, удивляясь ее недогадливости. Стейси улыбнулась, делая вид, что ничего особенного не произошло. Не было смысла извиняться за поведение Корда или оправдывать его. Но внутренний голос подсказал ей, что сейчас его нельзя оставлять на веранде одного.

Бросив взгляд на Марию, убиравшую чашку обратно на поднос, Стейси обратилась к ней:

— Я тоже буду пить кофе на веранде. Кивнув Трейвису и Поле, она извинилась и поднялась из-за стола.

Глава 7

Ночной воздух еще не успел остыть после полуденной жары. Яркий свет звезд серебрил беленые колонны веранды.

Корд коротко поблагодарил Марию, когда она поместила поднос на столик рядом с инвалидной коляской. Его взгляд остановился, обнаружив на подносе две чашки. Это означало, что ему не удастся побыть в одиночестве.

Стейси приблизилась к креслу и почувствовала, как у Корда напряглась спина: его уединение было нарушено. Громко застучав каблуками по каменному полу, она направилась к шезлонгу, что стоял неподалеку.

— А ты что тут делаешь? — равнодушно спросил Корд и, не давая ей возможности ответить, продолжил:

— Если пришла, чтобы выговаривать мне за невежливое обращение с гостями, то прибереги свои упреки для другого случая. — При упоминании о гостях его голос зазвучал особенно ядовито. — Останься я в комнате секундой дольше — не сдержался бы, ей-Богу! Так что скажи спасибо за то, что я не выкинул чего-нибудь похуже.

— Спасибо. — Стейси растянулась в шезлонге и отхлебнула кофе. У нее не было ни малейшего желания поддерживать разговор в подобном тоне.

Лунный свет падал на каменное лицо Корда.

— Почему бы тебе не вернуться к нашим гостям? Кому-то надо их развлекать. — Его убийственная ирония была на грани закипающей ярости.

— Ну, Трейвис как бы и не гость, он ведь свой, — ответила Стейси, не повышая голоса. — Он сможет занять Полу какое-то время.

— Это звучит так, словно он уже член нашей семьи, а не управляющий, — с издевкой прокомментировал Корд.

— Я действительно так считаю, — подтвердила она. — И уверена, ты тоже отдаешь отчет в том, как много он сделал для нас.

— Ты имеешь в виду — для тебя, — уточнил Корд и горько усмехнулся. — Ты ведь ему доверяла все свои проблемы? А сколько раз ты рыдала у него на плече?

— Я никогда никому не плакалась. — Стейси была слишком независимой, чтобы перекладывать свои заботы на других, даже когда было невмоготу. — Я говорю о той поддержке, которую он оказывает в управлении ранчо.

Трейвис, конечно, знал о многих ее трудностях, но вовсе не потому, что Стейси жаловалась, просто он был наблюдателен и догадлив. Впрочем, Корда не переубедить.

— И в награду за преданность ты оставила его наедине с этой барракудой, — усмехнулся Корд.

Стейси усилием воли подавила поднимающуюся волну гнева. Она чувствовала, что Корд слишком возбужден, и сама старалась сохранять спокойствие.

— Я вышла подышать свежим воздухом, — медленно и отчетливо произнесла она, — и не собираюсь спорить с тобой. Если ты не настроен держаться мирно, я переберусь в дальний угол.

Он резко опустил чашку на стол, едва не разбив ее. В наступившей тишине Стейси слышала глухие удары собственного сердца. Вечерняя прохлада тут вовсе ни при чем, она здесь потому, что чувствует: Корд этого хочет. Ей и самой приятно побыть рядом с ним, но выяснять отношения она не собирается. Сегодня и так нервотрепки было предостаточно.

Стейси откинула голову на подушку, ощущая, как постепенно спадает напряжение. Вдалеке послышался вой койота и эхом отозвался совсем рядом.

Глядя в ночное небо, она начала думать о торгах, потом живо представила себе всадника, стерегущего в ночи табун лошадей. Он несет свою вахту, пока его товарищи-пастухи лежат у костра в спальных мешках и видят сны. У нее защемило сердце, едва в памяти всплыли другие ночи у костра, полные любви.

Чтобы избавиться от навязчивых видений, Стейси снова попыталась сосредоточиться на подготовке к торгам, которым Трейвис в этом году заранее предрекал большой успех. Невероятно, но пока все идет гладко, без непредвиденных осложнений.

— Одно утешение, что организационные работы идут полным ходом. — Замечание слетело с губ прежде, чем Стейси осознала, что первой нарушила затянувшееся молчание. Бросив быстрый взгляд на Корда, она затаила дыхание. Его лицо оставалось безмятежным, чего раньше не бывало — ведь любое упоминание о делах сразу же выводило его из себя.

Казалось, он расслабился и отдыхает, любуясь звездами. Стейси тоже успокоилась, решив, что, возможно, он не расслышал нечаянно вырвавшихся слов. Облегченно вздохнув, она продолжила созерцание звездного узора.

— Знаешь, мне почудилось, что потянуло дымком костра, — тихо произнес Корд.

Его ласковый голос волной накрыл Стейси, звезды как будто засияли ярче, отражаясь в его карих глазах светом надежды. Она неуверенно подняла голову, пытаясь угадать, куда устремились его мысли и вспомнил ли Корд их старую добрую традицию. Встретив темное мерцание его глаз, она поняла, что не обманулась.

Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова, и эти мгновения длились целую вечность. Инвалидное кресло плавно покатилось и замерло рядом с шезлонгом. Стейси не могла поверить, что это происходит наяву и Корд осознанно приблизился к ней.

Он тут, возле нее, достаточно протянуть руку и дотронуться. Но она не решалась. Страх быть отвергнутой занозой сидел в ее сердце. Любое прикосновение или ласка должны исходить только от него.

Корд сидел неподвижно, но Стейси все же подалась вперед, влекомая страстным желанием оказаться в его объятиях. Он склонился к жене и с силой притянул ее к себе.

Жадный обжигающий поцелуй опалил нежные губы Стейси. Она ответила на этот властный призыв, и кровь едва не вскипела в ее жилах. Она принялась гладить пальцами его крепкую шею — так искусный гончар дарит новому детищу тепло своих пальцев.

Однако скоро, слишком скоро, его руки мягко, но решительно начали отталкивать ее. Стейси не отпускала мужа, но Корд усадил ее обратно в шезлонг. Ее трепещущие веки неохотно раскрылись, и потемневшие глаза наполнились страданием.

— Стейси, жизнь моя, — прошептал Корд почти в беспамятстве. — Что же я делаю? Я убиваю нас обоих. Ты сказала «в горе и в радости», но сколько горя мы еще способны вынести? — Он отвернулся. — Господи, помоги мне. Я не могу с тобой расстаться. Я никогда тебя не отпущу!

— Корд, я никуда не хочу уезжать, — хрипло ответила Стейси. — Я только прошу: не отгораживайся от меня. Я хочу делить с тобой все.

Он насмешливо вскинул бровь.

— Мне нечем делиться. Что я могу тебе дать? Инвалидное кресло? — Его рот исказила улыбка висельника. — Это кресло — моя тюрьма, а я — его узник, и еще твой надзиратель. Я никогда не выпущу тебя на свободу.

— Мне не нужна эта свобода, я не хочу ее, — возразила Стейси срывающимся голосом.

— Знаешь, чего я боюсь? — В его леденящем тоне не было ни тени юмора. — Что в один прекрасный день я услышу это в тысячный раз и в конце концов поверю тебе, хотя точно знаю, что это ложь.

— Нет, — еле слышно прошептала она, задыхаясь от подступивших слез.

Послышался легкий свист вращающихся колес. Стейси сидела понурив голову и не видела, как Корд вернулся в дом. Ее пальцы крепко переплелись на груди в отчаянной молитве. Истерзанная душа рвалась наружу, и все же ей удалось не разрыдаться.

Через несколько минут она, стараясь выглядеть спокойной, решила вернуться к Трейвису и Поле. Устало убрав со лба волосы, она ушла с веранды.

Увидеть Корда рядом с гостями Стейси не ожидала. Она была уверена, что он предпочтет удалиться в свою комнату.

Смерив жену невозмутимым и жестким взглядом, он, конечно же, отметил ее потерянный вид. Корд держал в руке сигарету, и серый дым облаком висел над черноволосой головой.

Как только Стейси вошла. Пола первой заговорила, почуяв в ней перемену. От прищуренных голубых глаз не укрылась бледность хозяйки.

— Стейси, вы появились очень вовремя, — сказала Пола с приветливой улыбкой и бросила быстрый взгляд на Трейвиса. — Я все пытаюсь вытянуть из вашего управляющего подробности о распродаже лошадей. Но он сказал, что за нее полностью отвечаете вы и лично занимаетесь этим вот уже несколько лет.

— Верно. — Стейси подошла ближе, благодаря в душе Полу за такую подачу, так как отпадала необходимость объяснять причину своего отсутствия. — А что именно вам бы хотелось узнать?

— Ну, я… — начала было Пола.

— Нельзя ли обсудить что-нибудь другое? Нам что, не о чем больше поговорить? — оборвал ее Корд. Он сердито воткнул сигарету в пепельницу, с трудом подавляя вспыхнувшее раздражение.

Пола вызывающе подняла подбородок.

— Я всего лишь собиралась спросить Стейси, как она готовится к торгам.

— А какая вам разница? — Корд выдержал ее взгляд, не моргнув.

— В общем-то никакой, — пожала плечами физиотерапевт. — Просто интересно.

— А мне нет! — резко отреагировал Корд.

— Вы хотите сказать, что вам все равно, что происходит на ранчо? — спросила Пола и пристально посмотрела на него.

— Совершенно верно. Именно это я и имел в виду, — задиристо ответил Корд.

— А я так поняла, что это ваше ранчо. — Пола потянулась к лежащей на столе пачке.

Не успела она поднести сигарету к губам, как Корд был уже тут как тут и, достав золотую зажигалку, дай ей прикурить. Стейси заметила, как их взгляды скрестились над огнем.

— Было мое, — согласился он, упирая на первое слово. — Но после аварии им управляют Стейси и Трейвис. Так что теперь меня это не касается.

— Почему? — Пола выпустила вверх струйку дыма.

— Все решают они, — последовал ответ.

— А почему не вы? Ранчо же ваше! — продолжала допытываться блондинка.

— Завидую вашей непонятливости, мисс Хансон, — издевательски усмехнулся Корд. — Довольно трудно этим заниматься, сидя в инвалидной коляске.

— «Трудно» не значит «невозможно», мистер Гаррис. — Разговор принял неожиданный поворот. — Я знаю людей с подобным недугом, причем их владения больше ваших, и они вполне справляются со своими обязанностями.

Застывшая маска дрогнула, выдавая внутреннюю борьбу.

— Неужели? — медленно протянул он, сохраняя внешнее безразличие.

— Когда я в первый раз вас увидела, то подумала, что вы из их породы, — продолжала Пола. — Мне никогда бы и в голову не пришло, что вы способны доверить женщине руководить делами, — даже если это ваша жена. Естественно, — она старалась говорить небрежно, — моим первым впечатлением было, что вы настоящий мужчина.

— На что вы намекаете? — спросил он холодно.

— Я не обязана отчитываться перед вами. — Пола захлопала ресницами. — Вы оказались одним из тех, кто прячется за женскую юбку и позволяет другим принимать решения вместо себя. Вряд ли вас можно назвать хозяином своей судьбы.

Предчувствуя недоброе, Стейси закусила губу: последнее замечание блондинки звучало крайне оскорбительно. Она подалась вперед, но Трейвис перехватил ее взгляд и покачал головой.

Стейси судорожно вздохнула; но каково было ее удивление, когда Корд откинулся в кресле и тихо засмеялся.

— А вы не прочь нанести удар ниже пояса! — Он прищурился, с насмешливым удовольствием разглядывая свою белокурую противницу, и глубокие складки залегли вокруг его рта.

— Почему бы и нет? — Пола и не думала отпираться. — Вам ведь тоже наплевать, когда вы причиняете боль тем, кто заботится о вас.

Неуверенная, что Корд уловил прозрачный намек. Пола выразительно посмотрела в сторону Стейси и задержала взгляд на ее напряженном лице. Корд последовал примеру блондинки, но ни малейший отблеск вины или раскаяния не озарил его бесстрастные черты. Он снова повернулся к Поле с высокомерным видом.

— Можете делать все, что вам заблагорассудится, мисс Хансон, — сказал он спокойно. — Меня это совершенно не волнует. И мою жену тоже. — Он полоснул Стейси таким взглядом, что она похолодела. — Мы со Стейси понимаем друг друга. Я прекрасно знаю, чего она хочет, и очень сомневаюсь, мисс Хансон, что вы можете похвастаться тем же. А теперь я желаю всем вам спокойной ночи и поспешу избавить вас от своего утомительного общества.

— Похоже, только вы и утомились, мистер Гаррис, — невинно заметила Пола, когда он отъехал от стола.

Корд остановился и, поймав ее вызывающий взгляд, широко улыбнулся.

— Я не устал, просто скучно стало. Кстати, должен признаться, мисс Хансон, я чувствую, что наши маленькие перепалки могут доставить мне некоторое удовольствие, а то я что-то совсем закис. Немного развлечься мне не помешает!

Корд покинул комнату, и воцарилась тишина, три пары глаз смотрели ему вслед. Вся компания была слегка ошарашена его странной выходкой и недоумевала, что бы это значило.

— Второй раунд прошел успешно, — наконец выдохнула Пола. — Я думаю, завтра с утра мне нужно будет действовать очень активно, чтобы быть на высоте.

— Корд не допустит, чтобы кто-то, кроме него, оставался там надолго, — лениво прокомментировал Трейвис, сразу не сообразив, что высказал вслух свои мысли. — Сам же он как кот: если уж упадет, то приземлится на все четыре лапы.

— Надеюсь оказаться не менее проворной, — задумчиво заключила Пола.

У Стейси пробежал по спине холодок, и ее затрясло. Мир переворачивался с ног на голову, и, кажется, ничего с этим не поделаешь. Совсем недавно Корд называл ее своей жизнью. А минуту спустя заявил, что не верит ей.

Впрочем, время работает на нее, и она преодолела бы настороженность мужа. Сейчас кровь застыла в ее жилах совсем по другой причине. Что скрывалось за его многозначительным замечанием в адрес Полы? Стейси боялась подумать о том, какого рода развлечения он имел в виду. Фактически Корд стал для нее загадкой. С некоторых пор она перестала понимать, что творится у него в душе.

К горлу подкатил комок, противно ныло в желудке, а ноги едва не подкашивались. Стейси покачнулась.

— Пойду… посмотрю, как там Джош. — Ей необходимо было исчезнуть, поэтому она тут же нашла уважительную причину и нетвердой походкой направилась из комнаты.

— Стейси! — задержал ее голос Полы. — Пока я не забыла, скажите, завтра утром вы будете дома?

— Я… — Она не смогла быстро сосредоточиться и сразу не нашлась что ответить. До завтра еще надо было дожить.

— Ты что-то говорила мне о поездке в город. Кажется, как раз завтра с утра, — осторожно подсказал Трейвис.

— Ах да, ну конечно, — принужденно засмеялась Стейси. — Я должна с утра отвезти в типографию список жеребят, иначе их к аукциону не успеют включить в каталог. — Она поймала себя на том, что слишком нервничает. — Вам что-нибудь нужно?

— Нет. — Пола сделала короткую затяжку и потушила сигарету. — Я собираюсь приступить к занятиям с вашим мужем и просто поинтересовалась, где будете вы в это время.

— Если потребуется моя помощь, я могу отложить поездку в город на вторую половину дня. — Стейси развернулась, и шелковые пряди волос рассыпались по плечам. Ее предложение было необдуманным, но ей так хотелось поддержать Корда, что годилась любая зацепка, даже самая слабенькая.

— Не делайте этого, — покачала головой блондинка. . — Я не возражаю против занятий и… хочу быть полезной.

Впервые Стейси увидела на лице Полы печать сомнения и обратила внимание, что та смотрит как бы сквозь нее.

— На самом деле, лучше, если вы не будете присутствовать, во всяком случае вначале, — спохватилась Пола. — Боюсь, вопреки самым добрым намерениям, вы будете больше отвлекать, чем помогать. Всегда очень важно правильно установить отношения между терапевтом и пациентом, особенно это касается нашего случая. К тому же первые дни будут для Корда очень тяжелыми. Вы начнете сочувствовать ему и невольно постараетесь облегчить ему задачу. Сожалею, но мое решение вызвано интересами дела, а не личными мотивами.

— Понимаю. — И все же Стейси не была на сто процентов уверена, что все обстоит именно так. Она поймала себя на том, что не знает и не понимает множества вещей вокруг себя. Но прежде всего она не понимает Корда. — Извините, — пробормотала она и покинула гостиную.

На следующее утро Стейси намеревалась уехать из дому еще до того, как Пола с Кордом начнут занятия. Однако мелкие дела, наслаиваясь одно на другое, задержали ее.

Лишь в половине десятого она вышла из кабинета со списком годовалых жеребят и кобылок, выставляемых на аукцион. Дверь супружеской спальни была приоткрыта. Ее как магнитом потянуло заглянуть туда. Приглушенные вскрики заставили ее остановиться.

— Больно, черт возьми! — ругался Корд.

— Так и должно быть, — спокойно отвечала Пола. — А дальше будет еще больнее, это я вам гарантирую.

— Не люблю женских обещаний, — тут же отреагировал Корд глухим сдавленным голосом.

— Наконец-то у нас хоть на что-то есть общая точка зрения, — заключила Пола. — Я тоже терпеть не могу мужских клятв.

Стейси вдруг осознала, что подслушивает чужой разговор, и ей стало стыдно.

На следующий день Стейси удалось выйти из дому очень рано и не возвращаться до самого обеда. Предчувствие опасности разбудило в ней мнительность, и Стейси всячески старалась подавить ее, оставаясь на расстоянии, чтобы не превратиться в подозрительную и вездесущую ревнивицу.

Как и предсказывала Пола, первая неделя была тяжелой. После регулярного самоустранения по утрам Стейси чувствовала себя незваным гостем в собственном доме, словно ей требовалось специальное разрешение, чтобы находиться там в течение дня.

Эмоциональные и физические нагрузки не прошли для Корда бесследно и вызвали сильные перепады настроения — от задумчивого молчания до беспричинной ярости. Хотя Поле тоже доставалась хорошая порция его едких колкостей, Стейси казалось, что она стала для мужа излюбленной мишенью.

Скорее всего, Стейси только мерещилось, что Корд к ней особенно пристрастен, ведь именно ее любовь придавала ему сил. Когда его беспощадный язык терзал ей сердце, внутри у нее все сжималось, но она и виду не подавала, как больно он ее ранит. Она пыталась подражать Поле и притворялась, что его жестокие замечания отскакивают от нее с той же легкостью, что и от блондинки.

Ковыряя вилкой помидор, фаршированный салатом из тунца, Стейси мучительно подыскивала тему для разговора. Из-за отрешенного молчания Корда за обеденным столом нависла тяжелая, гнетущая тишина.

Внезапно Корд нарушил молчание. Его темный агатовый взгляд пронзил Стейси.

— Ты долго будешь размазывать еду по тарелке?

Столь неожиданное внимание к ее персоне привело Стейси в замешательство. Она неловко положила вилку и дрожащими пальцами скомкала салфетку, тщетно надеясь, что острый взгляд мужа не обнаружит ее смятения.

— Что-то не хочется есть, — ответила она с деланным спокойствием.

— Тогда перестань валять дурака, — проворчал он.

Снова воцарилась тишина. Стейси посмотрела на Полу, удивляясь, как та сохраняет невозмутимость в столь напряженной обстановке. Или она просто хорошая актриса?

— Как… — Стейси споткнулась, снова поймав пристальный взгляд Корда, — идут занятия?

— Спроси Полу, — высокомерно сказал он. — Она у нас главный эксперт в этом вопросе.

Пола разрезала ножом помидор.

— Для вас, мистер Гаррис, меня зовут мисс Хансон, — ровным голосом поправила она. — Когда вы станете личностью, заслуживающей моей симпатии и уважения, тогда я позволю вам называть меня по имени, но не раньше.

— Мисс Хансон, — когда Корд произносил ее имя, его рот язвительно искривился, — меня совершенно не волнует, нравлюсь я вам или нет.

— Могу сказать о вас то же самое, мистер Гаррис, — парировала Пола со сладкой улыбкой. Но когда ее мерцающие глаза устремились на Стейси, в них без труда читалась горечь отчаяния.

— Перевожу для тех, кто не понял. Это значит: сплошная боль и мизерное улучшение, — сухо вмешался Корд.

— Корд, когда ты успел стать таким оптимистом? — Стейси весело улыбнулась.

— Что? — Корд изумленно посмотрел на жену.

— Ты только что признал, что есть небольшой прогресс, а это лучше, чем ничего, — пояснила Стейси.

Он сердито фыркнул.

— Чертовски маленький, чтоб ему провалиться, — свирепо пробурчал он, и густая бровь тут же поползла вверх. — Извините, мисс Хансон.

— Если понадобится, я сама готова провалиться, мистер Гаррис. — Крупные губы Полы тронула улыбка.

При столь неожиданной перемене общего настроения в груди у Стейси вспыхнул огонь ревности. И пока разрушительная сила этого пожара не уничтожила ее, она с силой оттолкнулась от стола. Она пыталась подавить ярость и чуть не перебила из-за этого всю посуду.

— Прошу прощения, я должна пойти поработать, — пробормотала Стейси и выбежала из комнаты, сопровождаемая удивленными взглядами.

Оказавшись в кабинете, она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Не подслушай она на днях их беседу о мужских и женских обещаниях, она бы сейчас не поняла этот дразнящий обмен намеками между Кордом и Полой.

У них уже появились свои, им одним понятные шутки. Сгорая от ревности, она спрашивала себя, а что еще произошло утром, когда она оставила их наедине.

Стейси направилась к письменному столу, хотя прекрасно знала, что сосредоточиться на бумагах уже не сможет. Больше всего ее интересовало, что творится сейчас в комнате за ее спиной.

Стейси схватила широкополую ковбойскую шляпу, которая лежала рядом с корзиной для писем, быстро вышла из кабинета и покинула дом.

Она не заметила, как оказалась на конюшне. Хэнк был изумлен ее появлением.

— Седлаем кобылу? — спросил он. — Хотите прогуляться верхом по такой жарище? — Он склонил к ней морщинистое лицо, потрескавшееся от солнца. — С вами все в порядке, мисс Стейси?

— Конечно, — резко ответила она и закусила губу, чтобы не выплеснуть на Хэнка свое раздражение. — Если ты очень занят, я сама оседлаю Пастилу.

— Не занят я вовсе, — проворчал он и, едва передвигая ноги, поплелся в загон. Стейси услышала, как он бормочет:

— Тут у кого-то совсем крыша поехала, но не у меня, это уж точно!

Глава 8

Зеленый грузовой пикап загромыхал по дорожке, ведущей к конюшне, и, приближаясь к Стейси, замедлил ход. Она как раз направлялась домой и решила подождать, пока машина остановится рядом с ней. Стейси устало улыбнулась темноволосому мужчине за рулем, чей локоть свешивался из открытого окна кабины.

— Привет, Трейвис, — поздоровалась она. — Кажется, сто лет не виделись.

Он был единственным человеком, с которым она не чувствовала себя обязанной все время быть настороже.

— Да, эти три дня мы оба были безумно заняты, — согласился он и затормозил, не выключая мотора. — Как идет подготовка к торгам?

— Прекрасно, — кивнула Стейси с кривой улыбочкой. — По-моему, — тут же добавила она.

— А что с Кордом? — Пробежавшись глазами по ее лицу, прежде цветущему и красивому, а нынче усталому и осунувшемуся, он нахмурился. — Пола здесь уже около двух недель. Есть какое-нибудь улучшение?

— Насколько мне известно, ни малейшего. — Стейси смущенно отвела взгляд.

Она об этом ничего не знала. Не раз Стейси собиралась поговорить об этом с Полой, вопрос так и вертелся на языке, но сам факт, что никто не пытался посвятить ее в это, удерживал ее от расспросов.

— Полагаю, надо потерпеть немного, — пожал плечами Трейвис.

— Естественно, — согласилась Стейси. — Я иду домой обедать. Не хочешь присоединиться?

Он как-то странно нахмурился.

— Корд и Пола тоже будут?

— Безусловно, — раздраженно подтвердила она.

Стейси постоянно чувствовала себя за столом третьим лишним. Участие Трейвиса в трапезе помогло бы ей влиться в компанию и не ощущать себя отверженной. Она сознавала, что излишне мнительна, но чувство неловкости не проходило.

— Мне, конечно, было бы приятно, — Трейвис колебался, — но…

— Понимаю, — перебила Стейси, улыбаясь, и сама подсказала благовидный предлог для отказа:

— Работа. Ну что ж, в другой раз.

— Ловлю на слове, — шутливо бросил Трейвис, и пикап тронулся с места.

«Хорошо бы у Полы с Трейвисом что-нибудь вышло», — мечтательно вздохнула Стейси. Но, увы, ничего похожего не наблюдалось. Дальше дружеской симпатии дело не пошло.

Когда машина скрылась из виду, Стейси продолжила путь. Чем ближе она подходила к дому, тем сильнее было ее напряжение. Губы и горло пересохли. Опять пропал аппетит. И хотя в последние дни Стейси буквально заставляла себя поесть, поглощаемые ею порции были смехотворно малы.

— Привет, ма! — Джош стремительно несся по пологому склону ей навстречу.

На груди, тронутой загаром, сверкали капли воды. Красные плавки облегали его стройную фигурку, влажные волосы блестели на солнце как вороново крыло.

— Ты опять баловался со шлангом, — добродушно пожурила его Стейси.

— Нет, я плавал, — радостно сообщил он. Ее улыбка тут же исчезла.

— Джошуа Стивен Гаррис! — Стейси схватила сына за плечики и хорошенько встряхнула. — Сколько раз тебе говорили: никогда не плавать одному! Тебе нельзя находиться в бассейне, если… — Стейси чуть было не сказала «если твой отец или я», но, спохватившись, переиграла фразу:

— Если кто-то из взрослых не будет находиться рядом. Придется тебе весь вечер провести в своей комнате.

Джош обиженно посмотрел на нее.

— Но со мной были папа и Пола! — заявил он.

— Не люблю, когда ты обманываешь, — отругала его Стейси. Расстроенные нервы давали себя знать.

— Это правда! — Джош стоял на своем. — Мы все вместе ходили плавать. Стейси склонилась к малышу.

— Что, и папа тоже? — недоверчиво спросила она.

— Пола сказала, что эта терпия, — он ошибся в незнакомом слове, — сделает папу еще сильнее. Они плавали каждый день, и сегодня Пола разрешила мне пойти с ними. — Резким кивком — вот так-то, мол, — он завершил свое объяснение.

— Я… — Стейси разволновалась. Она, конечно, слышала, что плавание используется как один из методов терапии, но ей и в голову не могло прийти, что Пола будет его практиковать. — Я не знала. Прости меня, Джош.

Он недовольно надул губы, но принял ее извинение, всем своим видом показывая, что никогда не смог бы преднамеренно нарушить родительский запрет. А уж если бы и не послушался, то не стал бы этим хвастать. Она же была слишком взвинченна, сразу напустилась на него, не дав и слова вымолвить в свое оправдание.

— Я была не права и беру все сказанное обратно. В том числе вечернее наказание, — добавила Стейси и решила сменить тему. — Как ты считаешь, Мария уже приготовила обед? Давай пойдем и посмотрим.

Джош поддел ногой комок дерна.

— Ладно, — согласился он без энтузиазма.

Меж тем он не пошел рядом с ней, а, слегка ссутулившись, побежал впереди.

Необоснованный упрек матери испортил ему всю радость от утреннего купания, и он не собирался вести себя как ни в чем не бывало.

От сознания собственной не правоты Стейси стало совсем нехорошо. Если бы Пола или Корд только обмолвились о купании, Стейси бы так не отчитала сына. Негодование тлело бы тихо, не разгораясь.

Едва переступив порог, Стейси направилась в спальню. Настало время выяснить, что творится у нее в доме. Она имеет полное право все знать.

Дверь была открыта. Стейси замерла на пороге, увидев почти голого Корда на столе, застеленном простыней. Его бедра были обмотаны синим полотенцем. Столь узкая повязка позволяла увидеть не только выпуклость мускулов на плечах и спине, но и курчавые завитки на ногах. Он лежал на животе, опустив голову на согнутую в локте руку и отвернувшись от двери. Мокрые волосы были чернее ночи и вились кольцами.

Высокая статная фигура закрыла это зрелище от Стейси, и пара сильных рук принялась втирать масло в обнаженную спину Корда.

Взгляд перешел на Полу. Пепельно-русые волосы были небрежно стянуты узлом на затылке. От влаги завитки на стройной шее распрямились. Короткая пляжная накидка из белого кружева открывала во всей красе ее потрясающе длинные загорелые ноги. Изящные пальцы массировали Корду спину, словно полируя маслом бронзовый загар кожи. Стейси уже ругала себя за то, что была в последнее время слишком невнимательна. Как это она сразу не заметила, что загар Корда стал темнее? Ее пульс участился от столь наглядной демонстрации его мужской привлекательности. У Стейси тоскливо заныло сердце.

Наблюдая, как руки Полы небрежно касаются обнаженной спины и плеч Корда, Стейси едва не закричала. Ревность болезненным кольцом сжала сердце оттого, что Пола трогала и ласкала его. Пола, а не она сама! Стейси совсем измучилась и, зажав руками рот, чтобы не расплакаться, попятилась назад, еле держась на ватных ногах.

У нее не было выбора: тут или отступить, или с воплем ворваться в комнату, наброситься на Полу и расцарапать ей лицо. Стейси изумилась неистовству своей ярости. Даже Лидия не вызывала у нее желания вцепиться ей в волосы, а ведь был момент, когда Корд едва не женился на ней. Безумие какое-то. Но Лидию Стейси презирала, а Пола ей действительно нравилась. Но только не рядом с Кордом! Никогда и ни за что!

Стейси шагнула назад и уже в холле услышала, как Корд заговорил. Она замерла, ненавидя себя за то, что снова подслушивает.

— Ваши руки могут принести вам целое состояние, Пола, — пробормотал он хриплым мягким голосом. Как часто этот голос вызывал у Стейси огонь желания!

«Пола»! — пронеслось в разгоряченном мозгу. Он назвал ее просто Полой! Тут же в памяти всплыли слова физиотерапевта, сказанные как-то за обедом: «Когда вы станете личностью, заслуживающей моей симпатии и уважения, тогда я позволю вам называть меня по имени…»

Собирается она одернуть Корда? Прижав ладонь к губам, Стейси затаила дыхание.

— Богатство меня не волнует, — негромко ответила блондинка.

Она его не поправила. Иссушающая боль пронзила сердце Стейси и едва не согнула ее пополам.

— А чего же вы хотите? — спросил Корд. По его решительному и заинтересованному тону было ясно, что вопрос задан не из праздного любопытства.

— Как и всякая женщина: любимую и стоящую работу, свой дом и мужа. — После небольшой паузы она добавила:

— Не обязательно именно в таком порядке.

Только не Корд. Она его не получит. Стейси тихо заплакала.

— Вам трудно угодить! — усмехнулся Корд.

— Очень, — игриво согласилась Пола.

— Человеку, который вас заполучит, страшно повезет. — Его голос повеселел.

— Это будет настоящий мужчина, способный держать меня в руках. — Несмотря на шутливый настрой, в ее ответе промелькнули серьезные нотки.

— Звучит как вызов, — фыркнул Корд.

— Собираетесь его принять?

Стейси не могла понять, дразнит Пола ее мужа или же пытается слишком явно проявлять к нему интерес. Впрочем, в день приезда она предупреждала Стейси о том, что влюблялась раньше в своих пациентов.

С горящими сухими глазами Стейси торопливо дошла до гостиной. Она боялась услышать что-нибудь еще. Леденящий ужас сделал ее безразличной ко всему, кроме двух полуодетых людей в спальне и женских рук, так свободно касающихся тела ее мужа.

Стейси повалилась на диван. Невидящим взглядом она уставилась в небо, синеющее сквозь стеклянные двери веранды. Внутри ее как будто что-то разбилось вдребезги. Что это? Может быть, сердце?

Она ничего не видела и не слышала, и, только когда Мария несколько раз окликнула ее, Стейси наконец осознала, что ее одиночество нарушено. Она отрешенно повернулась к экономке.

— Что ты хотела, Мария? — спросила она безжизненным голосом.

— Вас к телефону.

Стейси продолжала оставаться безучастной.

— Спроси, кто звонит, и запиши номер. Я перезвоню. Сейчас я ни с кем не желаю говорить.

— Я скажу, что вы перезвоните сегодня вечером, — предложила Мария.

— Нет-нет, только не сегодня. Вечером мне нужно будет уйти, — ответила Стейси с полнейшим равнодушием.

— Вы когда-нибудь будете дома? — с грустью пожурила ее Мария, — Нет, никогда. — Это прозвучало как приговор судьбы. Стейси слегка пришла в себя и спросила:

— А обед скоро будет готов?

— Через минутку! — заверила Мария. Когда мексиканка вышла, Стейси поднялась с дивана и механически направилась мыть руки. Потом как робот села за стол и молча принялась за салат из авокадо с дольками грейпфрута в сладком сиропе, совершенно не различая ни сладкого, ни кислого.

Джош тоже был неестественно молчалив, чем вызвал любопытный взгляд Полы, сидевшей напротив него.

— Джош, ты сегодня какой-то тихий. Устал? — непринужденно осведомилась она.

Не поднимая взгляда от тарелки, он отрицательно покачал черноволосой головкой.

— Обычно ты трещишь как бурундук, — поддразнила Пола. — Тебя, должно быть, что-то беспокоит.

— Я отругала его за то, что он утром ходил плавать, — вежливо объяснила Стейси. При этом Джош оставался нем как рыба. Обращаясь к блондинке, Стейси держалась стоически: ни один мускул не дрогнул на ее лице. — Я не сразу разобралась, что вы с Кордом ежедневно занимаетесь в бассейне и Джош был под присмотром, а не один. Он еще не простил меня до конца.

— Извините, Стейси. Я думала, вы знаете, — повинилась Пола.

— В общем, это уже не принципиально, — пожала плечами Стейси. — Теперь я в курсе. И что… плавание приносит пользу?

Она вовремя подняла глаза: Корд и Пола быстро переглянулись; и внутри у Стейси все перевернулось от ощущения, что она затронула их интимную тайну.

— Во всяком случае, вреда не будет, — неуверенно ответила терапевт.

По телу Стейси пробежала болезненная дрожь.

— Прошу прощения, — пробормотала она, — Мария сказала, что мне оставили важное сообщение, я должна немедленно перезвонить.

Уловка прозвучала неубедительно, но ничего другого не пришло ей на ум, чтобы уйти из-за стола в разгаре обеда. Она вышла, преследуемая одной мыслью: сколько еще раз они переглянутся в ее отсутствие?

Стейси проклинала свое богатое воображение, но ее догадку подкреплял удовлетворенный блеск в глазах Корда и отсутствие горькой насмешки на его губах.

Выходя из дома, Стейси уже твердо знала, что больше не сможет делить с ними трапезу, не обращая при этом внимания на безмолвные послания, которые они передают друг другу. Она решила не подвергать себя подобной пытке.

В последующие дни Стейси сменила тактику, чтобы как-то повлиять на ситуацию. Не давая себе окончательно потерять здравый смысл, она привлекла к делу Трейвиса и без зазрения совести использовала его в качестве буфера. Со дня приезда Полы она каждую неделю приглашала его на ужин. Теперь же она назначала ему встречи на ранчо в обеденное время. Даже если Трейвис счел ее поведение странным, он позаботился, чтобы ничем этого не выдать, и внешне вполне спокойно отнесся к ее причудам.

Стейси старалась не думать, чем все это может кончиться. Ежедневные гонки на выживание не могут продолжаться вечно. Как долго она сможет не замечать отношений между Кордом и Полой, набиравших обороты прямо у нее под носом?

Где же выход? Выложить Корду свои подозрения и потом выглядеть полной дурой, если они не оправдаются? Или предъявить обвинения Поле и предупредить, чтобы та держалась от Корда подальше?

Удрученно вздохнув, Стейси убрала за уши каштановые пряди. Ноги сами несли ее к дому, и она шла, не поднимая глаз.

Подходя к, коттеджу, она вдруг испытала пронзительное, почти детское наслаждение, услышав плеск воды. Поднявшись на небольшой холмик, открывающий вид на бассейн и часть усадьбы, Стейси остановилась.

Еще пару шагов, и она целиком увидит бассейн с тремя пловцами. Даже на таком расстоянии был слышен заливистый смех Корда. Стейси вся сжалась, пытаясь припомнить, когда в последний раз она слышала его счастливый смех. Должно быть, сразу после аварии, когда он радовался, что остался в живых.

Стейси разглядела на воде две головы рядышком. Когда Пола повернулась к Корду и что-то ему сказала, он закатился снова. Стейси кусала губы, пока не почувствовала солоноватый привкус крови. Ей давно не удавалось вызвать у него такой смех, а вот Пола в этом преуспела.

Ревность нанесла ей еще один удар. Вся сцена в бассейне — мужчина, женщина и играющий ребенок — смотрелась как картинка идеальной семейной жизни. Но ведь на месте Полы должна быть она, Стейси! Почему все они вместе выглядят такими счастливыми? Стейси заплакала.

— Неужели им и вправду очень весело? — Мужской голос заставил Стейси обернуться. От неожиданности, под участливым взглядом Трейвиса ее глаза тревожно расширились, а лицо побледнело. — Я не хотел напугать тебя.

— Я… все нормально. Я… я просто не слышала, как ты подошел. — Стейси с переменным успехом пыталась сохранять спокойствие. — Ты что-то рано. Не ожидала увидеть тебя до обеда.

Неровным шагом она направилась к дому, стремясь отвлечь его внимание от троицы в бассейне. Она боялась, что не сможет говорить о них, не подпуская яду.

— У меня не получится быть сегодня на обеде. Поэтому и решил разыскать тебя. — Трейвис шел за ней след в след. — Я думал, если ты не очень занята, мы могли бы вместе просмотреть счета за зерно и сверить их с нашими записями.

— Я сейчас свободна, — ответила Стейси, благодарная ему за возможность отвлечься от увиденного.

К сожалению, работа не оправдала ее надежд. Разбирая стопку документов, она так и не смогла ни сосредоточиться ни на чем, ни успокоиться. Время от времени ее взгляд устремлялся на дорожку, ведущую к дому. Смех и голоса, доносившиеся из бассейна, затихли, но без конца отдавались эхом в ее сознании.

— Стейси, что случилось?

Она отреагировала еле заметным поворотом головы в сторону Трейвиса. . — Что? — безучастно спросила она, услышав его голос, но не понимая смысла сказанного.

Он, нахмурившись, смотрел ей в лицо.

— Я спросил, что случилось. Почему ты плачешь?

Стейси тронула ладонями щеки и с удивлением обнаружила, что они мокрые. Она торопливо вытерла слезы и почувствовала, как ручейки появились снова. В смятении она поднялась со стула и повернулась к Трейвису спиной.

— Ничего, в самом деле. — Ее голос дрогнул, слезы снова навернулись на глаза.

Стейси знала, что ей не удалось ввести Трейвиса в заблуждение. Она судорожно смахнула слезинки и сдавленно рассмеялась.

— Сама не пойму, что со мной творится. Извини, Трейвис. — Слова глухо доносились из-под ладоней, закрывавших лицо. — Ты, наверно, думаешь, что я совсем сошла с ума. — Эта мысль ее тоже занимала.

— Я действительно думаю, что с тобой что-то не так, — тихо сказал он. — Давай обсудим, если это поможет.

— Хорошо… Нет, не стоит. — Она заложила руки за шею. — Я совсем запуталась. — Признание сопровождалось глубоким вздохом. — Я идиотка, я знаю, но ты же видел их.

— Корда и Полу?

— Ты слышал, как он смеялся? — Стейси смотрела на мужественное лицо Трейвиса, серебристые виски. Поймав его задумчивый взгляд, она отвернулась. — Мне так хотелось снова вызвать его смех! Это… звучит глупо, правда? Во мне говорят эгоизм и ревность?

Она снова вытерла щеки.

— Да, я совсем обезумела. — Ее голос был низким и сломленным. — Они стали такими близкими… друзьями. Я знаю… я уверена, что они… — Стейси так и не смогла произнести вслух свои подозрения. У нее перехватило дыхание и плечи затряслись от беззвучных рыданий. Ужасно унизительно, что она позволила себе это на глазах у Трейвиса.

Его большие ладони легли на плечи Стейси и развернули ее. Встретив такую поддержку, Стейси перестала сдерживаться, уткнулась в грудь Трейвиса и расплакалась. Он баюкал ее, словно ребенка, гладил золотисто-каштановые волосы.

Стейси судорожно всхлипывала, не переставая извиняться.

— Тише, тише, — успокаивал Трейвис. — Ну разве можно так изматывать себя? Нервный срыв был неизбежен.

— Я не хотела, — сокрушенно бормотала Стейси.

— Дело совсем не в этом. — Он ласково улыбнулся.

— Если бы мне не показалось, что Корд… Пола… — Она замотала головой, крепко сжав губы.

— У тебя слишком богатое воображение, если ты думаешь, что между Кордом и Полой что-то есть, — пожурил ее Трейвис.

— Как бы я хотела ошибаться! — Стейси отчаянно старалась поверить в лучшее.

Трейвис легонько приподнял пальцами ее подбородок и с улыбкой заверил:

— Вот увидишь, все будет хорошо. Это только вопрос времени.

Тяжело вздохнув, она изобразила подобие ответной улыбки в знак благодарности за его ободряющие слова, вселявшие надежду. Но заплаканные глаза все еще смотрели неуверенно. Утешая ее, он с грубоватой нежностью вытер ей слезы.

Стейси отвела взгляд от его лица и вдруг замерла. Дверь кабинета была открыта, и в проеме неподвижно стояла высокая фигура. Торжествующий огонь в глазах Корда бешено пылал, испепеляя Стейси неистовой яростью.

Уставившись на него, Стейси открыла от изумления рот. Он стоял, с трудом держась за специальную опору в форме подковы. Он стоял! Стейси захотелось кричать от радости, но она словно потеряла дар речи.

Заметив, как она просияла, Трейвис обернулся и мгновенно отдернул руку от ее лица. Удивление и радость, охватившие Стейси, тут же передались ему. Однако от Трейвиса не укрылась отчужденность, сквозившая в аристократическом облике Корда. Стейси же была слишком ошеломлена, увидев Корда на ногах, чтобы заметить, как резко напрягся мужчина, стоящий рядом.

— Сначала была жена Коултера, а теперь моя? Так ведь, а, Маккри? — холодно усмехнулся Корд. — Ты что, не можешь найти женщину, которая бы не принадлежала никому другому?

— Корд, ты ошибаешься, — тихо ответил Трейвис.

Оглушенная гневом мужа, Стейси наконец сообразила, о чем он подумал, увидев их с Трейвисом вместе, но управляющий совершенно спокойно отстранил ее от себя.

— Я ошибался, когда доверял тебе, — огрызнулся Корд. — Убирайся отсюда!

Приподняв свою опору. Корд передвинул ее на полшага вперед и, навалившись на нее всем телом, подтащил ноги. Проделав это несколько раз, он оказался в кабинете.

— Корд, то, о чем ты думаешь, не правда. — Стейси попыталась разубедить мужа, волком глядевшего на Трейвиса.

— Стейси, не волнуйся. — Трейвис с трудом держал себя в руках. — Я сейчас уйду. . и чертовски правильно сделаешь, — зарычал Корд.

Трейвис с достоинством покинул комнату. Когда входная дверь захлопнулась за ним, Корд в упор посмотрел на Стейси, и она затрепетала от сквозившего в его взгляде презрения.

— Я была очень расстроена, — Стейси защищалась, как могла, — и Трейвис всего лишь попытался успокоить меня. Вот и все.

— И ты думаешь, я поверю? — усмехнулся Корд.

— Но это чистая правда. — Она беспомощно покачала головой и окинула взглядом тело, державшееся совершенно прямо. — Корд, Боже мой, ты встал с кресла! Прямо не укладывается в голове. — Она рванулась навстречу мужу, желая сгладить недоразумение и радуясь тому, что он пошел на поправку.

— Я хотел сделать тебе сюрприз. Ничего не скажешь, здорово получилось! — с горечью бросил он.

По пылающим темным глазам Стейси догадалась, что он, снова переживает сцену, представшую его взору, когда он открыл дверь кабинета.

— Давай не будем ссориться, умоляю тебя, — мягко попросила Стейси. Она нерешительно коснулась кончиками пальцев его руки, сжимающей подпорку. — Это же просто счастье, что ты снова на ногах. Когда это произошло? Как все случилось?

Корд отдернул руку.

— Неважно, — отрезал он. — Скажи-ка мне лучше, каково тебе было в его объятиях?

Попытка восстановить отношения снова была им отвергнута. Вздернув подбородок, Стейси отскочила как ужаленная. Корд мрачно и надменно глядел на нее сверху вниз.

— А каково было тебе, когда Пола делала массаж, трогала твою спину и плечи? — не сдавалась она.

— К нашему разговору это не имеет никакого отношения! — Корд разъярился от ее вопроса.

— Но ведь с тобой было то же самое! — упорствовала Стейси. В душе она ждала, что он развеет ее подозрения, ждала возражений, упреков в излишней мнительности.

Но Корд никак не отреагировал на ее восклицание.

— Я знаю, что ты изнываешь от скуки здесь, на ранчо, но я никогда не подозревал, что ты начнешь развлекаться подобным образом, — заявил он.

Стейси непроизвольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Мы с Трейвисом только друзья. Ты можешь мне поверить?

— Я не слепой! — Жесткая линия его рта цинично искривилась. — Я видел, как вы обнимались!

— И ты веришь всему, что видишь? Так вот я тоже! Судя по всему, нам больше нечего сказать друг другу. — Ее голос звучал спокойно, но, когда она направилась к выходу, ноги ее не слушались.

— Я хочу, чтобы Трейвис покинул ранчо немедленно, — резко сказал Корд.

Стейси уже схватилась за ручку двери. Обернувшись, она встретила ледяной взгляд карих глаз.

— Корд, ранчо управляю я, а не ты. — Она старалась говорить как можно мягче и не выдавать своего смятения. — Я нанимала Трейвиса, мне и обсуждать с ним его отъезд. Но я этого делать не собираюсь.

Не прибавив больше ни слова, Стейси проследовала в холл. Она слышала, как Корд с проклятиями пытается следовать за ней, с трудом, шаг за шагом передвигая ноги. Стейси вся дрожала от гнева. Резко захлопнув входную дверь, она бросилась вон из дома.

Глава 9

Трейвис стоял, прислонившись к пикапу, его широкополая шляпа сползла на затылок. Докуривая сигарету, он смотрел, как Стейси приближается к нему.

— Ну что, объяснила? — Карие глаза изучающе смотрели на ее решительное лицо с вызывающе вздернутым подбородком.

— Корд настолько упрям, что даже не стал меня слушать, — устало проговорила Стейси.

— Очень жаль. — Трейвис бросил сигарету на землю.

— Нам с тобой не в чем винить себя, мы не сделали ничего предосудительного.

— Я знаю. — Он смотрел на извилистую дорожку, которая терялась среди холмов и где-то далеко вливалась в главное шоссе штата. — В то же время Корд прав, считая, что я должен уехать. Наверняка так будет лучше для всех. Когда я исчезну с горизонта, он, возможно, прислушается к тебе.

— Только не это! — отчаянно запротестовала Стейси. — Пожалуйста, не покидай ранчо ни при каких обстоятельствах, пока я лично тебя не попрошу.

Трейвис со вздохом поглядел на нее и покачал темноволосой головой.

— Ты только усложняешь и без того запутанную ситуацию. Его ревность как раз говорит о том, что между ним и Полой ничего нет. Ты все придумала.

У Стейси комок застрял в горле.

— Вот тут ты заблуждаешься. Трейвис мрачно и сердито сжал губы.

— Стейси, ты все еще веришь, что это возможно?

— Но ты же знаешь старую истину: что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Одно дело — быть неверным самому, а моя измена, по его представлению, совершенно непростительна. — Слезы заблестели в ее глазах, и она отвернулась, чтобы Трейвис их не увидел.

Трейвис нахмурился и пристально посмотрел на нее.

— Не могу в это поверить.

— Тем не менее это так. — Глотая слезы, Стейси подняла глаза. — Трейвис, дай мне слово, что останешься.

Сосредоточенно обдумывая ее просьбу, он колебался.

— Ну хорошо, останусь на время. — Дав согласие с неохотой, он перекрывал от Стейси, что считает ее решение неразумным.

— Спасибо тебе, — благодарно пробормотала она и после короткой паузы добавила:

— И прости Корда за упоминание о Натали.

Трейвис глубоко вздохнул и снова уставился в пространство.

— Я люблю ее. Боюсь, что не скоро смогу сказать это в прошедшем времени. Может быть, никогда. Но между нами не было физической близости. Она всегда принадлежала Коултеру, а не мне. Они сейчас очень счастливы, и я не могу желать ей ничего другого. — Он круто развернулся и направился к кабине пикапа. — Раз я не уволен, пойду работать.

Стейси не пыталась остановить его.

— Увидимся позже, Трейвис, и спасибо за все.

Когда Стейси вернулась домой обедать, она ожидала новой стычки с Кордом, но их встреча за столом прошла в ледяном молчании. К концу трапезы Стейси призналась себе, что извержение вулкана устроило бы ее гораздо больше.

Их отношения не потеплели за последующие три дня ни на один градус, но Стейси не предпринимала попыток растопить лед. Однажды она все же попробовала объясниться, но Корд не стал слушать. Упрямство и гордость не позволили ей сделать это еще раз.

Сидя по-турецки на краю кровати, Стейси старательно расчесывала длинные волосы, и в шелковых прядях потрескивало электричество. Размышляя о себе и о Корде, она подумала, что хуже, чем есть, быть уже не может.

Она жестоко ошибалась!

В дверь тихонько постучали. Стейси встрепенулась, и ее сердце заколотилось в радостной надежде.

— Кто там?

Хотя тяжелых шагов Корда слышно не было, Стейси допускала, что ковер мог заглушить их.

— Это я. Пола. Можно войти?

— Да, пожалуйста. — Она решила принять предательницу на своей территории. Когда дверь отворилась, Стейси, не поднимая глаз, продолжала ритмичными взмахами расчесывать волосы. — Вам что-нибудь нужно? — бодро спросила она.

— Я так и думала, что вы еще не спите. Я бы хотела поговорить с вами. — Казалось, Пола не замечает, что ее встречают не очень-то приветливо.

— О чем же? — Стейси умышленно не предложила ей сесть, хотя в углу стоял обитый бархатом стул.

— О Корде. — Пола взгромоздилась на стул, не дожидаясь приглашения.

— Слушаю вас, — холодно сказала Стейси.

— В последнее время наш дорогой зверь опять начал рычать.

Спустив ноги на пол, Стейси прошла к туалетному столику и остановилась перед зеркалом.

— Да, я обратила внимание, — равнодушно ответила она. Хотя они с Кордом фактически не разговаривали, она слышала, как он рявкает на остальных.

— В общем-то для меня это не было неожиданностью. — Пола поднялась со стула и подошла к Стейси. — Он встал на ноги и уже ходит на костылях, но пока не так подвижен, как ему хотелось бы. Когда я сюда приехала, мне поначалу приходилось силой заставлять его заниматься. Но сейчас он даже чересчур старателен.

— Понятно, — пробормотала Стейси, сосредоточенно взбивая волосы.

— Если я не придумаю, чем его отвлечь, это может плохо кончиться. — Пола замолчала, давая Стейси высказаться, но никаких замечаний не последовало. В свою очередь Стейси почувствовала, что у Полы есть предложение, и выжидала. — Я не вижу причины, мешающей ему приступить к управлению ранчо, и хочу, чтобы вы поговорили с ним об этом.

— Нет-нет! — неожиданно вырвалось у Стейси, и она вспыхнула. Она ни за что не будет навязываться Корду. Положив расческу на столик, Стейси отошла к окну. — Это не приведет ни к чему хорошему. Мы с Трейвисом неоднократно пытались привлечь его.

— Нужно попробовать еще раз, — тихо, но решительно заявила Пола.

— Он… он не станет меня слушать, — возразила Стейси. — Мне кажется, лучше, если эта идея будет исходить от вас.

— Он мог не прислушиваться к вам, — Пола вовсе не собиралась спорить, — так как думал, что его помощь вам не нужна, и к тому же он не переносит никакой опеки. Но, Стейси, вы же переутомились, это видно невооруженным глазом. От вас требуется только одно — признание, что вы не можете больше справляться со всеми делами одна. Это же очевидно.

Отражение в зеркале было не в пользу Стейси: синие круги под глазами, потухший взгляд, загоравшийся лишь тогда, когда она сердилась. Впалые щеки, заострившиеся скулы — от былой привлекательности остались одни воспоминания. Даже темно-золотые брызги веснушек на переносице утратили свое очарование.

Пола кругом права, но Стейси не могла заставить себя согласиться с ней, и возражать тоже не было сил. Она просто промолчала.

— Стейси, что с вами? — Пола не скрывала недоумения. — Вы ведете себя так, словно не хотите, чтобы Корд поправился.

— Это не так! — возмутилась Стейси, развернувшись к высокой блондинке лицом.

— Между вами и Кордом что-то произошло, так ведь? — Голубые глаза настороженно следили за Стейси. — Что же именно?

Не выдержав испытующего взгляда, Стейси отвернулась.

— Спросите об этом Корда, — с трудом выговорила она.

— Я спрашивала. Он сказал, чтобы я не лезла не в свое дело.

— Ну что ж, считайте, что я ответила то же самое.

— От вас я не приму такого ответа. — Пола держалась стойко. — Меня не волнует, что вы обо мне подумаете: мол, сует свой нос куда не надо. То, что может пойти на пользу Корду, касается и меня. Я полагала, что, несмотря ни на что, вы были и остаетесь самым заинтересованным лицом.

Стейси глядела на Полу, и внутри у нее все протестовало: она не позволит никому играть своими чувствами!

— Да, это так. — Ее голос почти перешел в шепот.

— Тогда поговорите с ним, — потребовала блондинка. — Уговорите его принять на себя часть дел. Дайте ему занятие, чтобы не сидел сиднем целыми днями.

— Ну… ну хорошо, — выдавила Стейси, скрипя зубами. Вынужденное согласие далось ей нелегко. Она потерла пальцами висок и уставилась в потолок невидящим взглядом. — Завтра же поговорю с ним, — сказала она хмуро.

— Нет, сегодня вечером. — Пола назначила срок безапелляционным тоном. — Завтра будет не легче.

Стейси выдержала прямой взгляд Полы и, крепко сжав губы, подавила закипающий гнев. Ни слова не говоря, она проследовала мимо блондинки и спустилась по лестнице в супружескую спальню.

Внизу от ее храбрости не осталось и следа.

Она в нерешительности постояла перед дверью, нервно потирая руки. Затем быстро постучала и распахнула дверь, не дожидаясь разрешения.

Корд стоял, ухватившись за резную спинку кровати. Его лицо было мрачнее тучи. Увидев Стейси в дверях, он резко вскинул голову.

— Что тебе надо? — спросил он с вызовом.

Избегая холодного взгляда, Стейси смотрела на его костыли, отброшенные в сторону.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, с тревогой наблюдая за ним.

Подволакивая и приподнимая ноги, Корд переместился так, чтобы лучше видеть ее.

— Не догадываешься? — Он цинично усмехнулся. — Новый метод ходьбы. Мое изобретение.

— Но ты же так можешь упасть, — испугалась она, вдруг поняв, о чем говорила Пола. Корд словно подгонял сам себя, явно не рассчитывая своих возможностей.

Он оперся бедром о спинку кровати. По напряженным мускулам рук было заметно, каких усилий ему стоило держаться прямо. На нем были только черные брюки, рубашка валялась рядом. На груди, покрытой темными завитками, выступил пот:

— Мне неинтересно выслушивать твои лживые штучки, — усмехнулся Корд. — Выкладывай, зачем ты здесь. Я знаю, что тебя привело сюда вовсе не желание насладиться моим обществом.

Стейси собралась было возразить, но раздумала. Бесполезно лишний раз сотрясать воздух, он все равно не поверит.

— Мне нужна твоя помощь, — выдавила она.

Он высокомерно вскинул брови.

— В чем же?

— На ранчо слишком много работы. Я не успеваю справляться со всеми делами сразу, — торопливо сказала Стейси.

Она не особенно погрешила против истины. Ранчо действительно отнимало все ее время, а тут еще подготовка к торгам. Она и вправду зашивалась.

— Вот как? — усмехнулся Корд. — Но ты же находишь время, чтобы бегать на свидания к Трейвису. Или тут я как раз и должен поспособствовать? . От его слов Стейси вздрогнула, словно ее ударили.

— Как ты можешь! — воскликнула она дрожащим голосом.

— А разве это не так? — разозлился Корд. Он неожиданно поймал Стейси за руку и резким движением привлек ее к себе. Упав к нему на грудь, она едва не потеряла сознание от такого внезапного порыва, потрясенная силой, исходившей от него.

Отпустив запястье жены, Корд так яростно схватил ее за волосы, что она задохнулась от боли.

Стейси стояла с запрокинутой головой, и ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Корд не спускал горящего взгляда с ее перепуганного лица, с влажного полураскрытого рта.

— Ну что, моя страстная Стейси, Трейвис хороший любовник? — прошипел он. — Как тебе с ним мурлыкается?

Он исступленно покрывал поцелуями беззащитную шею жены, словно хотел навсегда стереть с нее невидимые следы чужих прикосновений, и, добравшись до уха, безжалостно впился в нежную мочку.

Стейси была точно в огне. Она коснулась руками его плеч и почувствовала, как они горячи и напряжены. Знакомый волнующий запах возбуждал в ней желание. И все же она сознавала, что не любовь движет сейчас ее мужем, а беспощадная жажда собственника вернуть утраченное, то, что должно по праву принадлежать только ему одному.

— Корд, пожалуйста, не надо, — попросила Стейси.

Он ответил на ее протест долгим поцелуем в губы. Стейси уступила, понимая, что помешать ему она не в силах. Понимала она и то, что жаждет его ласк, несмотря ни на что.

И тут колени Корда дрогнули — он начал терять равновесие. Отпустив Стейси, он схватился за спинку кровати, стараясь устоять на ногах. Стейси попыталась поддержать его.

— Давай я помогу тебе.

Корд отвернулся.

— Мне не нужна твоя помощь! — закричал он. — Сейчас же уходи отсюда!

Закусив губу, распухшую от его жадных поцелуев, Стейси отступила назад и бросилась к выходу. Разъяренное рычание Корда неслось ей вслед:

— И скажи своему драгоценному Трейвису, что муж не поддался на твои уловки! Ишь чего захотели! Им, видите ли, мало времени для свиданий!

Стейси остановилась в дверях. — Корд, выслушай меня. Трейвис тут совершенно ни при чем. — Ее голос дрожал. — Через неделю торги, и я просто разрываюсь на части. — Она отчаянно хотела добиться своей цели и предъявила ему самый главный довод:

— Я разговаривала с Полой, и она считает, что работа нисколько не повредит вашим занятиям.

Стейси уже повернула ручку двери, как вдруг он негромко спросил:

— Когда ты с ней говорила?

— Пять минут назад. — Стейси обернулась. Похоже, ей придется задержаться. — Это что, так важно?

— И кому из вас пришла в голову сия светлая мысль: тебе или ей? — с издевкой в голосе спросил Корд.

— Поле, — честно созналась Стейси. — Но что это меняет? Мне в самом деле нужна твоя помощь. Помнишь, как-то давно я обещала тебе, что все снесу. Но теперь я прошу пощады. Мне тяжело без твоей поддержки. — Она имела в виду не только управление ранчо. Ей с трудом удалось смирить свою гордыню. — В конце концов, ты можешь взять на себя хотя бы расчеты и документацию.

Корд молчал, словно взвешивая, насколько искренна ее просьба, потом сдержанно кивнул:

— Ну хорошо, я займусь этим. А теперь оставь меня.

Он снова продолжил тренировку, давая понять, что разговор окончен.

Стейси было ясно, что сейчас он все равно откажется от ее помощи, и она ушла.

Совершенно обессиленная, она поднялась на второй этаж и, миновав свою спальню, оказалась рядом с комнатой Полы. Дверь была открыта, и Стейси остановилась на пороге.

— Корд согласился мне помогать, — сказала она.

— Я не сомневалась, что вы уговорите его, — улыбнулась блондинка.

Стейси горько усмехнулась. Она чувствовала, что мнение Полы повлияло на решение Корда в большей степени, чем ее мольбы. Не прибавив ни слова, она вернулась в пустую спальню. Корд измучил ее. Впереди бессонная ночь, опять ее будут преследовать воспоминания. И наверняка не только сегодня.

Стейси устало толкнула входную дверь и мысленно спросила себя, зачем она явилась домой к обеду. Есть совсем не хотелось. Она ужасно вымоталась и была совсем разбита.

Из кабинета доносился шелест бумаг. Стейси догадалась, что там работает Корд. Она собиралась тихонько прошмыгнуть мимо, чтобы не видеться? с мужем и не нарваться на его насмешки.

— Стейси! Ну-ка зайди!

Властный окрик Корда застал ее врасплох. Поколебавшись, она все-таки вошла. Корд сидел за письменным столом, и его лицо, обычно схожее своей непроницаемостью с древнеримскими статуями, было перекошено от гнева.

— Зачем ты позвал меня? — Стейси старалась показать, что она занята и очень торопится.

— Я жду объяснений.

Он схватил несколько листков, потряс ими в воздухе и бросил на стол.

Ей захотелось тут же сбежать. Подавив страх, Стейси распрямила плечи, подошла к нему и взяла документы. Достаточно было беглого взгляда, чтобы узнать списки жеребят, выставленных на торги, составленные ею для каталога.

— А что тут непонятного? — Стейси нахмурилась, не подозревая, где он усмотрел ошибку.

— Зачем вы выставили на торги этих двух жеребят? Ты что, забыла, чье это потомство? Их отцом был племенной жеребец с фермы Мастерза!

— Мы с Трейвисом решили продать их, — смутилась Стейси. — У нас уже есть три взрослых жеребца, еще одного ты купил в прошлом году. Впрочем, и двух более чем достаточно.

Корд мрачно усмехнулся.

— Ты же прекрасно знала, что я мечтал именно об этой породе! А еще в этом списке жеребенок от кобылы Каттерза. Я так хотел оставить его себе!

—  — Скажи на милость, откуда я могла это знать? — запротестовала Стейси. — Я что, должна читать твои мысли? Корд не остался в долгу.

— Надо просто иметь хотя бы одну извилину, — заявил он.

— Я же просила помочь нам отобрать жеребят для аукциона! — воскликнула она, защищаясь. Нервы уже не выдерживали. — Трейвис предупреждал тебя, что в лошадях ничего не смыслит. Ты отказался, так что нечего нам пенять. Ты сам виноват в том, что в каталог попали жеребята, которых ты не хотел продавать.

— Да разве я мог предположить, что вы совершите такую чудовищную глупость? — Корд яростно размахивал листками бумаги. Горячие слезы навернулись на глаза и обожгли щеки Стейси.

— Тебе не угодишь, — произнесла она сдавленным голосом. — Если ты считаешь никчемным все, что я делаю, то с этой минуты можешь управлять ранчо сам. Я снимаю с себя всякую ответственность!

Резко развернувшись, она бросилась вон из кабинета. Ничего не видя от слез, она зажала рукой рот, чтобы не разрыдаться.

— Стейси, вернись! — крикнул Корд. Но входная дверь уже захлопнулась. Не чуя под собой ног, Стейси бежала вниз по пологому склону прямо к конюшне. Влетев в подсобку, она сняла с гвоздя уздечку, схватила попону и седло. Не чувствуя тяжести своей ноши, она быстро прошла к загону, но шоколадно-коричневой кобылы там не оказалось.

Сзади раздалось радостное ржание. Стейси обернулась и увидела гнедого жеребца. Он свесил красивую рыжую голову через забор и, прядая ушами, косил на нее блестящим черным глазом.

— Диабло, — пробормотала она и, приняв решение, направилась к нему.

Едва Стейси вошла в загон, он покорно уткнулся носом в ее ладонь. Играя, конь схватил зубами ворот ее блузки и безропотно нагнул свою шею, чтобы хозяйка надела уздечку. Пока Стейси седлала его, он довольно помахивал соломенно-желтым хвостом.

Не прошло и минуты, как она уже сидела верхом, и ей было глубоко наплевать на давний запрет Корда, ездить на этом норовистом жеребце. Диабло, нетерпеливо гарцуя, месил землю белыми ногами.

Стейси погладила своего любимца, чтобы он успокоился, и повернула к воротам. Краешком глаза она увидела сухопарую фигуру Хэнка, спешащего им наперерез. Она наклонилась и отперла ворота, но не успела их распахнуть, так как он преградил ей путь.

— А ну слезайте!

Он сердито придерживал ворота, не позволяя ей проехать, но Стейси уже не владела собой.

— Уйди с дороги, Хэнк'. — приказала она.

— Вы же знаете, что вам нельзя на нем ездить.

— Это мой конь, что хочу, то и делаю. — Стейси тронула поводья и предупредила:

— Отойди, Хэнк.

— Хозяин строго-настрого наказал не давать его вам.

Хэнк попытался закрыть ворота, но силы оказались неравны. Удержать Диабло было уже невозможно: увидев узкий проход, он ринулся прямо туда.

— Меня не волнует, что сказал ваш хозяин! — закричала Стейси.

Рванувшись, жеребец сбил Хэнка с ног, и тот упал наземь. Стейси обернулась и, убедившись, что старик поднялся целым и невредимым, отъехала от загона.

Она направила коня в сторону дома по узкой петляющей дорожке, которая выводила на широкий простор.

Сначала они ехали шагом, но незаметно Диабло перешел на рысь, а потом понесся галопом. Стейси пыталась придержать скакуна. Кожаные поводья впивались ей в ладони, ситуация явно выходила из-под контроля.

Они пролетели мимо Корда, стоящего на обочине. Увидев, как Стейси тщетно пытается справиться с жеребцом, он закричал, и тут же со всех сторон прибежали конюхи. Лицо Корда побледнело от ярости: еще бы, его приказ был нарушен.

Стейси явно не дано было получить удовольствие от езды. Ей пришлось собрать все силы, чтобы удержаться в седле. Слишком долго Диабло не выпускали на волю, и теперь он хотел насладиться свободой. Всадница же была измождена переживаниями и бессонницей, дрожащие руки плохо слушались ее.

Мотнув головой, жеребец ослабил поводья и закусил удила. Одним прыжком он свернул с дорожки и поскакал по равнине прямо к горам.

Стейси задыхалась от ветра. У нее потемнело в глазах, и, уткнувшись коню в шею, она схватилась за луки седла, чтобы не свалиться.

Лавируя между кактусами и перемахивая через заросли полыни, Диабло мчался во весь опор в полном упоении.

Стейси удержалась в седле каким-то чудом. Она не видела ничего вокруг, пока жеребец не замедлил бег и не пошел шагом. Он тяжело дышал, мощные бока ходили ходуном. Вот тут-то она энергично натянула поводья, принуждая его остановиться, и конь наконец подчинился ей.

В изнеможении Стейси сползла с него, держа поводья мертвой хваткой. Ноги ее подкосились, и она опустилась на землю. Счастливый Диабло мирно пасся рядом. Но ей было уже все равно, здесь он или удрал. Стейси лежала в высокой траве, и силы медленно возвращались к ней.

Лишь через час она пришла в себя, с трудом взобралась на жеребца и поехала домой.

Глава 10

Разгоряченная и обессилевшая, Стейси верхом на Диабло приближалась к усадьбе.

Помедлив у кованой ограды, окружающей семейное кладбище, она огляделась по сторонам. Пришлось сделать довольно большой круг, чтобы отдышаться после бешеной скачки.

Перед самым домом Стейси увидела зеленый пикап. Дверь кабины была открыта, и она разглядела сидящего в машине широкоплечего мужчину — Трейвиса, и Полу. Рядом на костылях стоял Корд. Он пристально всматривался в даль, как раз в ту сторону, откуда она обычно возвращалась. Пола, судя по всему, была обеспокоена не меньше других.

Похоже, они организовали поисковую группу и Трейвис поддерживал с ней связь по радио. Стейси поняла, что разминулась со спасателями, потому что выбрала для возвращения непривычный маршрут.

Пришпорив гнедого, она решила спуститься вниз по холму прямо к пикапу. Стейси не думала о том, как Корд встретит ее: само собой разумеется, что не с цветами и оркестром. Конечно, она намеренно нарушила его запрет, но никаких угрызений совести при этом не чувствовала — только страшную усталость.

Стейси была в ста шагах от машины, когда Трейвис, обернувшись, заметил ее. Он выскочил из кабины и что-то крикнул остальным. Корд резко вскинул голову, и Стейси поймала на себе его взгляд — так смотрит лев перед прыжком.

Трейвис вышел ей навстречу и принял поводья. Диабло недовольно замотал головой, но Трейвис никак не отреагировал на фырканье коня, его гораздо больше беспокоила всадница.

— Стейси, как ты?

— В порядке, — грустно улыбнулась она. Она собралась было спрыгнуть с лошади, но Трейвис обнял ее за талию и бережно опустил на землю.

Стейси растерянно взглянула на мужа, который, казалось, был готов растерзать ее, и высвободилась из объятий друга.

— Трейвис, уведи жеребца, — распорядился Корд. — А ты, Стейси… — В его голосе звучала угроза.

Пола тронула его за руку, останавливая грозящий вот-вот прорваться поток оскорблений.

— Погодите, Корд, — заговорила она. Голубые глаза доброжелательно смотрели на Стейси. — Она же устала. Ей сейчас нужно принять душ и отдохнуть, а не выслушивать упреки.

Корд был вне себя от гнева: похоже, Поле нисколько не удалось успокоить его, но договорить фразу она ему все же не дала. Она подошла к Стейси и обняла ее за плечи.

— Пойдемте в дом.

В любом другом случае Стейси возмутилась бы таким ее поведением, но сейчас она была не в состоянии возражать. Ей помогли на время избежать очередного скандала с мужем. И то хорошо.

Обжигающие струи воды как будто смыли со Стейси защитную броню. Она уже не могла оставаться безучастной. Накинув халат, она подошла к окну спальни и увидела, как во двор въезжают всадники. По всей вероятности, Корд или Трейвис отозвали поисковую группу.

Мучительное чувство вины охватило Стейси, когда она обнаружила, скольких людей оторвали от работы из-за ее ребяческой выходки.

С лестницы доносился ритмичный глухой стук, и Стейси с любопытством прислушалась, пытаясь определить, что это такое. Около ее двери звуки стихли. Сомнений не было: в коридоре стоял Корд. Дверь распахнулась, и он, мрачный как туча, вошел в комнату.

— Тебе не удастся тихо отсидеться, — бросил он с вызовом.

Стейси покачала головой, не зная, что ответить, и молча уставилась в окно. Поток неприятных и болезненных ощущений разом нахлынул на нее.

— Ты ведь выбрала именно этого дьявола мне назло?

— Да, — тихо согласилась она.

— Ты хоть понимаешь, насколько серьезно ты могла пострадать? Только не говори мне, что прекрасно ладишь с ним, — я видел, как он несся.

— Но ничего же не случилось, — защищалась она.

— Это не оправдание, — огрызнулся Корд. Она повернулась к нему.

— Давай забудем от этом. Все уже позади. Я вела себя как последняя дура, я признаю это. Я… я была совершенно выбита из колеи.

— Ты права, — жестко сказал он. — Что сделано, то сделано. Но больше этого не повторится. До захода солнца я избавлюсь от Диабло.

До Стейси не сразу дошел смысл сказанного.

— О чем ты? — озадаченно спросила она.

— Собираюсь продать его! Мне надоели бесконечные несчастные случаи, в которые ты попадаешь по его милости.

— Ты не имеешь права! — вскипела Стейси. — Это мой конь!

Корд самодовольно ухмыльнулся.

— Ранчо принадлежит мне, так ведь? Сегодня утром ты передала мне бразды правления. Ну так вот, я не желаю держать у себя эту норовистую бестию. Может, я и не продам его, но на ранчо он не останется.

— Да как ты смеешь?! — Ее подбородок задрожал от гнева.

— А как посмела ты? Подняла всех на ноги своей идиотской выходкой, — не сдавался Корд.

— Я же сказала, что была не в себе!

— Зато в следующий раз, когда снова будешь не в себе, ты уже никуда не сбежишь и не свернешь свою глупую шею.

— Он мой, и ты не посмеешь продать его, — твердила она.

— Он ни дня не останется на ранчо, — упрямо повторил Корд.

— Ах так?! Тогда я уйду вместе с ним! — воскликнула Стейси.

Для пущей убедительности она рванулась к выходу, но не успела и шагу ступить, как Корд схватил ее за руку и с силой развернул к себе.

— Я никуда тебя не пущу!

Чтобы удержать равновесие, Корд был вынужден одной рукой опираться на костыль и потому не смог помешать жене влепить ему звонкую пощечину. Она увидела, как его лицо сначала побледнело, потом побагровело. Казалось, еще секунда, и он отплатит ей той же монетой.

Вопреки самым мрачным ожиданиям Корд словно окаменел, потом освободил Стейси и неуклюже заковылял к двери.

— Ты не уйдешь отсюда, слышишь? Даже и не пытайся.

Это было не предупреждение, а окончательный приговор, обжалованию не подлежащий.

Когда он ушел, Стейси опустилась на кровать, растирая покрасневшее запястье. Потом подошла к окну и долго глядела во двор, с ужасом думая о том, что сказал Корд. Неужели он действительно намерен избавиться от Диабло? Если он и в самом деле собирается пойти на это, то как тогда вести себя ей? Они оба настолько горды и упрямы, что никто уже не пойдет на попятную.

Стейси боялась увидеть подъезжающий грузовик или фургон для перевозки скота, но на дороге, ведущей к дому, не было заметно никакого движения. Она тешила себя надеждой, что Корд передумал. Вдруг еле слышно щелкнул замок. Стейси настороженно следила за тем, как медленно открывается дверь. В спальню робко заглянул Джош. Увидев Стейси, он спросил:

— Ма, тебе нездоровится?

— Да нет, с чего ты взял? — ласково улыбнулась она. — Иди ко мне.

Мальчик стоял в нерешительности.

— Мария не разрешила тебя беспокоить, и я подумал, что ты заболела.

— Я просто очень устала и собиралась ненадолго прилечь, — пояснила она, чтобы развеять сомнения сына.

— Но ты уже отдохнула? — допытывался Джош, проходя в комнату.

Его личико оживилось и засияло. Стейси, повеселев, наклонилась к нему.

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому. — Он пожал плечами. — Мне совсем нечем заняться. Придумай что-нибудь.

Джош смотрел на мать с радостным ожиданием, и Стейси призналась себе, что в последние дни уделяла сыну недостаточно внимания. Ну что ж, еще не поздно исправиться.

— Какие будут предложения, сэр? — шутливо спросила она.

— Может, сыграем в мяч? — ответил Джош с озорной улыбкой.

— А не лучше ли пойти на качели?

— Давай! — с готовностью согласился он.

— Тогда я одеваюсь и через пять минут буду внизу, — пообещала она.

Джош стрелой умчался на улицу. Стейси надела шорты и легкую майку — первое, что подвернулось под руку, — и, прежде чем покинуть комнату, еще раз выглянула в окно. Она все равно узнает, как Корд намерен поступить с Диабло, время есть. В любом случае она поставила свое условие и не намерена отступаться.

Стейси с Джошем заигрались до самого полдника. Она раскачивала качели и слушала, как он вскрикивает от удовольствия, взлетая вверх. Но пора было возвращаться.

— А не попросить ли нам у Марии чего-нибудь попить?

Стейси с нежностью потрепала Джоша по головке.

— С печеньем? — уточнил он.

— А как же! — улыбнулась Стейси. — И поедим на веранде. Поможешь Марии принести все сюда?

— Конечно.

Стейси уютно устроилась в шезлонге, а Джош метнулся к стеклянным дверям. Он, как всегда, забыл закрыть их за собой, и Стейси, вздохнув, поднялась со своего места.

Она была уже у двери, когда раздался немыслимый грохот. Звук шел из кабинета, и Стейси бросилась в дом. Сердце билось в испуге: она опасалась, что это Корд мог упасть.

В своих страхах Стейси оказалась не одинока — она увидела, как из гостиной выбежала Пола. Ее поспешность подстегнула Стейси, но догнать и опередить соперницу ей не удалось. Она была еще в холле, когда блондинка уже скрылась за дверью, ведущей в кабинет.

— Милый мой, да вы просто с ума сошли! — Стейси услышала шутливый упрек, обращенный к ее мужу. — Что вы собираетесь делать?

Стейси остолбенела от таких нежностей.

По телу пробежал озноб, а бешено колотящееся сердце едва не выскочило из груди.

— Всего лишь хочу достать папку с полки, — пробурчал Корд.

Голос звучал низко и сдавленно, словно ему было тяжело говорить.

— И вы решили обойтись без костылей! — пожурила Пола. — Когда же вы научитесь делать все постепенно? Мне не хочется, чтобы вы сломали ногу прежде, чем начнете нормально ходить. Подождите, осталось потерпеть совсем немножко. Вы не ушиблись?

Стейси замерла у неплотно прикрытой двери. Объятая ревностью, она наблюдала, как блондинка опустилась возле Корда на колени. Видеть эту красивую пару было невыносимо.

— Я ничуть не пострадал, если не считать уязвленного самолюбия, — ответил Корд и, опираясь на локоть, попытался встать, но ноги не слушались.

— Разрешите, я помогу, — сказала Пола и, не дожидаясь согласия, положила его руку себе на плечи.

С ее помощью ему кое-как удалось подняться и обрести равновесие. У Стейси было ощущение, словно ей в грудь всадили нож. Пола была так близко от Корда, что ее полные губы почти касались его подбородка.

Они стояли рядышком, обнимаясь точно два голубка. От бессильной ярости у Стейси на глазах выступили слезы. Она видела, как Корд улыбается, покачиваясь, как с теплотой и сердечностью смотрит в лицо блондинки… Стейси едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Пола, таких, как вы, на свете больше нет, — признался он.

— Я рада, что вы наконец это поняли, — последовал беспечный ответ.

— Да, я давно это понял, — кивнул Корд, не переставая улыбаться. — Просто раньше не было повода сказать вам об этом.

Пола потупилась и покосилась на дверь. Стейси не сомневалась, что эта белокурая ведьма не устоит перед обаянием ее мужа, да иначе и быть не могло — ведь он совершенно неотразим; Она увидела, как Корд взял Полу за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза.

— А знаете что? Когда вся эта история закончится, я, пожалуй, не стану выкидывать вас из своего дома.

— Нельзя ли поосторожнее! А то возьму вот и поймаю вас на слове, — предупредила Пола.

Корд покачал головой.

— Оставайтесь здесь столько, сколько захотите.

— На мгновение Пола замерла, потом неестественно громко расхохоталась.

— А что скажет Стейси? — поинтересовалась она. — У нее ведь может быть другое мнение на этот счет.

Лицо Корда моментально посуровело, улыбка исчезла. Пола отчужденно взглянула на него, и он убрал руку.

— Верно, — вполголоса согласился он, — если, конечно, она еще здесь.

Отпрянув от двери, Стейси нетвердой походкой добралась до веранды. Мысли прыгали с одного на другое, и голова шла кругом. Его загадочная фраза отдавалась в мозгу многократным эхом, но ей все еще было не до конца понятно, что, собственно. Корд имел в виду. Он, похоже, действительно допускал, что Стейси может уйти, но, хочет ли он этого, было неясно.

Два дня Стейси бесцельно слонялась по дому, с ужасом ожидая, когда же разразится катастрофа. Диабло все еще находился в своем загоне, но у нее не хватало смелости прямо спросить Корда, не означает ли это, что он передумал продавать жеребца. Предвидеть, чем кончится разговор с мужем, было невозможно.

На ранчо царила суматоха, ведь торги были уже не за горами. Оставалось двое суток — к субботе все должно быть готово. Только они с Полой остались не у дел. Но находиться в одном доме с женщиной, пожелавшей заполучить Корда просто потому, что она поставила его на ноги, стало для Стейси совершенно невыносимо.

Чудесный дом, прежде такой красивый и уютный, превратился теперь в ненавистную тюрьму, и Стейси искала любой повод, чтобы хоть ненадолго вырваться оттуда. Поездка за покупками в Макклауд была вполне благовидным предлогом, чтобы уехать.

Джош дернул ее за руку.

— Ма, я хочу есть.

Она посмотрела на часы. Скоро обед, вздохнув, подумала она, и Мария будет их ждать, но у Стейси не было никакого желания возвращаться.

— А что, если нам подкрепиться здесь, в городе? — предложила она.

— Ура! — возликовал Джош.

Они вошли в ресторан и сразу же увидели за столиком знакомое лицо.

— Ма, смотри, там Трейвис!

Джош закричал так громко, что все обернулись. Он вырвался из рук матери и радостно кинулся к Трейвису. Тот тоже заметил их, и Стейси была вынуждена последовать за сыном, хотя и испытывала неловкость от этой встречи.

— Привет, Джош. — Трейвис дружески потрепал мальчугана по голове, потом поднял испытующий взгляд на Стейси. — Здравствуй.

— Привет, Трейвис. — Она старалась казаться спокойной. — Вот уж не ожидала увидеть тебя здесь.

— Мне нужно было выполнить одно поручение, и я решил перекусить в городе. Присоединяйтесь. — Он кивнул на свободные места за своим столиком.

Отказаться было бы неприлично, поэтому Стейси приняла приглашение.

Официантка записала заказ и удалилась.

Стейси нервно вертела нож. Почувствовав, что Трейвис пристально наблюдает за ней, она резко бросила нож на стол и прервала тревожное молчание:

— Что нового на ранчо?

Довольно странный вопрос, но ведь прошла почти неделя, как она полностью отстранилась от дел.

— Все нормально, — ответил он. — Ты знаешь, Корд работает с таким рвением, словно и не выпускал бразды правления.

— Ну и хорошо. — Стейси сдержанно кивнула, затем неуверенно спросила:

— Он больше не заговаривал… о твоем уходе?

— Напрямую — нет. — Трейвис обхватил ладонями чашку и опустил глаза. — Он сказал, что я еще буду нужен ему какое-то время.

— Извини, я не предупредила тебя, что передала дела ему. — Стейси смущенно уставилась на стол.

— Я догадался, что это вышло неожиданно для тебя самой. — Трейвис отхлебнул кофе. — Как у вас с ним?

— Нам почти некогда разговаривать. — Она, конечно, слукавила. — Раньше все время была занята я, а теперь Корд.

Стейси смотрела, как Джош листает только что купленную книжку. Она явно растерялась под изучающим взглядом собеседника.

— И он довольно много времени проводит с Полой, — прибавила она.

— Ты все еще думаешь?..

Появление официантки помешало ему высказать все, что он хотел.

К счастью, Джош оторвался от книжки, принимаясь за обед, и Трейвис потерял возможность возобновить неприятный разговор. Стейси решила помалкивать, зато сынишка трещал за двоих.

Когда они все втроем вышли из ресторана, мальчик спросил:

— Трейвис, ты куда сейчас? На ранчо?

Тот пригладил седую прядь и кивнул.

— Да, надо вернуться и поработать.

— Мы тоже сейчас едем домой, — сказал Джош.

Стейси нечего было возразить. Они оба устали от хождения по магазинам, а сын еще не в том возрасте, чтобы понять ее нежелание возвращаться. Да, она чувствует себя неуютно, но при чем же здесь он? Как бы то ни было, это его дом.

— Ты где припарковала машину?

— Недалеко от лесного склада. — Она направилась в сторону стоянки.

— Значит, нам по пути, мой пикап тоже там. — Он подмигнул Джошу. — Давай-ка я прокачу тебя до машины.

Мальчик восторженно кивнул, и Трейвис усадил его к себе на плечи.

— Держись крепче, — предупредил он.

Под радостное хихиканье Джоша Трейвис зашагал к складу. Его большие ладони крепко держали мальчугана за ноги.

— Н-но, лошадка! — Джош, смеясь, погонял Трейвиса, чтобы тот шел быстрее.

— Держись хорошенько, а то я тебя уроню, — шутливо пригрозил Трейвис.

Джош поспешно схватился за его шею, а Стейси от испуга едва не лишилась чувств, но, увидев, что Трейвис просто дурачится, расхохоталась.

Компания собиралась перейти на другую сторону улицы, как вдруг маленький зеленый автомобильчик затормозил рядом с ними, преграждая путь.

Не веря своим глазам, Стейси увидела холодное и непроницаемое, словно маска, лицо Корда. Он сидел справа от водителя, скрючившись — ему явно было тесно. Корд мрачно смотрел на мужчину с ребенком на плечах.

— А я думал, что ты на ранчо, — он обратился к Трейвису, словно к провинившемуся мальчишке.

— У меня были дела в городе, — спокойно ответил тот, опуская Джоша на землю.

Стейси подивилась выдержке Трейвиса, она-то уж непременно попыталась бы пресечь подобный тон. Но, увидев, как Корд весь напрягся и его лицо ожесточилось, она не на шутку испугалась. Трейвис же сохранял полную невозмутимость.

Стейси, прочла во взгляде мужа безмолвное осуждение. Корд явно подозревал, что это свидание было заранее подстроено.

— Мы с Джошем обедали в ресторане и случайно встретили там Трейвиса. — Стейси ненавидела себя за то, что вынуждена оправдываться.

Сидевшая за рулем Пола наклонилась вперед, так как Корд мешал ей увидеть троицу, стоящую на тротуаре, и спросила:

— Вы ведь приехали сюда за покупками?

— Да, — кивнула Стейси.

Корд насмешливо посмотрел на тонкий бумажный пакетик в ее руках.

— Ну и что же вы приобрели?

— Раскраску для Джоша.

— И потратили на ее поиски целое утро? — усмехнулся Корд.

— Мне… больше не попалось ничего нужного, — неуверенно сказала Стейси, на самом деле она просто ходила по магазинам без всякой цели.

— И после такого бездарного времяпрепровождения вы наткнулись в ресторане на Трейвиса. Какое счастливое совпадение и какая приятная компания! — закончил он с издевкой.

— Именно так. — Стейси упрямо тряхнула головой. Вспомнив, что нападение — лучший способ защиты, она перешла в наступление:

— Если бы я знала, что вы с Полой тоже собираетесь в город, то, прежде чем пойти пообедать, я бы не преминула вас разыскать.

— Корду пора было показаться врачу, — пояснила Пола, — а Билл сейчас ужасно занят и не смог вырваться на ранчо.

— И вы остались голодными.

В душе Стейси даже порадовалась этому. Она хотя бы не будет мучиться, воображая, как эта парочка, воркуя, трапезничает вместе.

— По правде говоря, Мэри усадила нас за стол, — сказала Пола.

Стейси отчаянно сжала в руке пакет, проткнув ногтем тонкую бумагу. Значит, Пола захватила еще одну позицию, на этот раз в сети попалась ее лучшая подруга — Мэри.

— Вот оно что, — заметила Стейси с притворным спокойствием.

— А сейчас мы возвращаемся на ранчо, — продолжила Пола.

— Мы тоже.

Стейси нарочно дала понять, что поедет с Трейвисом, хотя Корд и сверлил ее взглядом.

— Ну что ж, там и увидимся.

Пола завела мотор и помахала им на прощанье. Стейси скрепя сердце ответила ей тем же.

Взяв Джоша за руку, Стейси собралась перейти улицу. Трейвис задержался на тротуаре, глядя вслед удаляющемуся автомобилю, затем догнал своих спутников.

— Уж если Корду что в голову втемяшится, то это так просто не выбьешь, — пробормотал он.

Стейси поняла, что он раздосадован ревнивыми подозрениями Корда, но воздержалась от комментариев. Обсуждать эту тему было ниже ее достоинства.

Глава 11

Усталая улыбка тронула ее губы при взгляде на белоснежную подушку, где мирно покоилась черноволосая головка Джоша. Глаза, опушенные длинными загибающимися ресницами, закрыты. Он раскапризничался, когда Стейси укладывала его в постель, но не успела она дочитать сказку до конца, как он уже заснул.

Она тихонько прикрыла дверь в детскую и подумала, каким блаженством было бы хоть на одну ночь забыться таким же безмятежным и сладким сном. Впрочем, детям иногда тоже снятся кошмары.

Спускаясь по лестнице, Стейси услышала в холле стук костылей. Она замерла, внутренне вся холодея, и тут же увидела нахмуренное лицо Корда.

— Ты не знаешь, где Трейвис? — отрывисто спросил он.

— Нет.

Стейси сошла вниз.

— Плохо присматриваешь за ним. Я думал, ты знаешь, — усмехнулся Корд.

— Ты часто ошибаешься в своих подозрениях, — не удержалась она.

— Да-да, ты же у нас сама чистота и невинность, — съехидничал он.

— Под стать тебе, — вспыхнула Стейси.

— Про что ты? — распалился он.

— Попробуй угадать.

Разозлившись оттого, что позволила втянуть себя в эту перепалку с многозначительными намеками, она направилась в гостиную.

— Не вздумай уйти.

Корд схватил ее за руку и рывком повернул к себе.

— Куда уж мне! — возмутилась Стейси. — Об этом даже и подумать нельзя! Я же твоя собственность, что-то вроде украшения.

— Какое уж там украшение! — Он смерил ее хрупкую фигурку презрительным взглядом. — Краше в гроб кладут, у тебя же можно все косточки сосчитать. Еще чуть-чуть — и будешь похожа на огородное пугало!

Подобное сравнение покоробило Стейси.

— Уж лучше смерть, чем такая любовь! — непроизвольно сорвалось у нее с языка.

— А свобода-то еще лучше, — возразил Корд.

Не переставая опираться на костыли, он схватил ее за плечи и тряханул с бешеной яростью.

— Признавайся, ты хочешь быть свободной?

Свободной от чего? У нее все смешалось в голове. От безответной любви, изматывающей своей безнадежностью? Свободной от пытки видеть их вместе и от страшных подозрений, закрадывающихся в душу? От истерзавшей сердце ноющей боли?

— Да! Да! Да!

Она кричала все громче и громче, но при этом, словно противореча себе, отрицательно мотала головой.

Корд стискивал ее все сильнее, еще мгновение — и он бы выпустил из нее дух. Но внезапно он ослабил хватку и, оставив Стейси в покое, взялся за костыли. Она спрятала лицо в ладонях, изо всех сил сдерживая рвущиеся из груди рыдания.

— Я говорил, что никогда тебя не отпущу. — Его голос стал низким и зловещим, как раскат грома. — Но это губительно для нас обоих. Все-таки отец правильно поступил, когда выставил мою мать из дому. К чему ломать две жизни сразу? Ты свободна, Стейси. Я тебя больше не держу.

— Ч-что ты сказал? — Стейси вытерла зареванные глаза и пристально посмотрела в его каменное лицо.

— Ты свободна, — мрачно повторил Корд. — Можешь уезжать, когда тебя заблагорассудится. Хочешь — сегодня, хочешь — завтра или хоть прямо сейчас. Мне все равно.

Он всем телом навалился на костыли и собрался уходить. Стейси будто приросла к полу. То, что сейчас произошло, не укладывалось в ее сознании: даже в самые мрачные минуты их совместной жизни она никогда не думала, что Корд действительно может ее выгнать.

Она в недоумении глядела ему вслед. Корд медленно двигался на костылях в сторону кабинета. Стейси не могла просто так отпустить его, ей необходимо было выяснить все до конца. Коснувшись его плеча, она попыталась задержать мужа. Корд резко остановился и зарычал, не поворачивая головы:

— Я же сказал, что предоставляю тебе полную свободу. Что еще нужно?

— Я… я… — в нерешительности начала она, чувствуя между ним и собой мощную стену отчужденности. — Я должна знать, ты действительно этого хочешь?

Он крепко сжал челюсти и, свирепо глянув на нее, ответил:

— Стейси, ты вольна поступать так, как тебе угодно. Можешь уйти, можешь остаться. Только прошу тебя об одном: сделай так, чтобы я тебя больше не видел.

Убрав руку с его плеча и впившись ногтями себе в ладонь, Стейси гордо подняла подбородок и решила держаться с достоинством, как бы худо ей ни было.

— Скажи… скажи Марии, чтобы собрала мои вещи, — не шелохнувшись, выдавила она. — Позже я сообщу ей, куда их переправить.

— Хорошо. — Корд был краток. Стейси с болью посмотрела на него и бегом помчалась наверх. Побросав в сумочку, приготовленную еще накануне, самые необходимые мелочи, она выскочила из комнаты. А ведь ни она, ни он и словом не обмолвились о Джоше. Ну что ж, она покинет ранчо, но сына возьмет с собой.

В детской Стейси быстро собрала кое-что в небольшой чемоданчик и, оставив его у двери, подошла к кроватке, чтобы разбудить спящего малыша. Стейси тихонько потрясла сына за плечо, и он, недовольно потерев кулачками сонные глаза, пробормотал:

— Ма, я хочу спать.

— Джош, надо вставать прямо сейчас, — уговаривала она, усаживая его на постели. — Мы уезжаем.

Мальчик тут же оживился и с любопытством спросил:

— А куда мы отправимся?

Стейси колебалась: пока еще рано сообщать ему всю правду, особенно если она хочет, чтобы ее план удался. Самое главное — Корд не должен ничего узнать раньше времени. Она принялась одевать его.

— Мы собираемся в путешествие. — Это все, что Стейси могла ему сказать.

— А куда?

Она и сама еще не знала, а с ходу ничего подходящего придумать не смогла. Да и какая разница — куда, — Там увидишь, — таинственно сказала она, словно речь шла о забавном приключении.

Взяв Джоша за руку и подхватив чемодан, она торопливо спустилась по лестнице. В кабинете стояла тишина, и невозможно было догадаться, там Корд или нет. Стейси, не останавливаясь, проскочила мимо.

На улице Джош смущенно взглянул на нее.

— А папа разве не поедет с нами?

— Не сейчас. — У нее перехватило дыхание, и она поспешила усадить сына в машину.

Не оборачиваясь назад, Стейси вывела автомобиль из гаража и выехала на дорогу. Она не отважилась последний раз взглянуть на дом, иначе бы растеряла последние крохи решимости.

В мыслях царил полный хаос, она была не в силах сразу найти верное решение. Стейси ехала довольно быстро, не отдавая себе отчета в том, куда держит путь и что из этого выйдет. Глаза были сухими — наверно, все слезы уже выплакала. Тупо глядя вперед, она ничего перед собой не видела и даже не заметила, как остановила машину.

— Ма, зачем мы тут остановились? Джош положил ручонку ей на плечо. Не отпуская руля, она попыталась стряхнуть охватившее ее оцепенение.

— Почему мы приехали к Мэри? Мы же собирались путешествовать?

Так вот где они оказались — у дома Баченанов. Слова сына доносились до Стейси как из густого тумана, и она постаралась сосредоточить взгляд на знакомом особняке. Она чувствовала, как внутри у нее все дрожит, и поняла, что должна немедленно повидаться с подругой, прежде чем решить, как ей быть дальше.

— Пошли, Джош.

Она выключила мотор и вылезла из машины. Сбитый с толку малыш последовал за ней, но Стейси уже не замечала его. Она словно робот поднялась на крыльцо и позвонила в дверь. Ей сразу открыли, и она увидела приветливо улыбающуюся хозяйку.

— Стейси! Вот так сюрприз! — с неподдельной радостью воскликнула Мэри и распахнула дверь пошире. — Проходите. Правда, у меня тут жуткий беспорядок, так что извини. Затеяла уборку…

Стейси крепко сжала руку сынишки.

— Ты можешь нас приютить? — Ее голос звенел от отчаяния.

Мэри в изумлении открыла рот.

— Конечно, о чем ты говоришь! А что у тебя стряслось?

— Я ушла от Корда, — ответила Стейси.

— Что?! — Мэри ушам своим не поверила. — Стейси, я не ослышалась? Но почему? Отвечай же, Бога ради!

Стейси всю затрясло, и черная пустота разверзлась перед глазами. Она потеряла сознание, так и не успев ничего объяснить.

Темнота окутала ее защитным коконом, оберегая измученную душу от непосильных страданий. Время от времени образ Корда всплывал в черной мгле, и она окликала его. Видение приближалось, он смотрел на нее с укоризной и бесследно пропадал.

Однажды призрак взял ее за пуку и печально сказал:

— Стейси, я всегда буду рядом с тобой. Я никогда тебя не оставлю.

— Нет! — запротестовала она, отвергая такую грустную участь. Она боялась нечистой силы.

— Тише, милая, — успокоил знакомый голос. — Тебе надо отдыхать.

И привидение растаяло в пелене тумана, а Стейси погрузилась в небытие. Черная пустота была избавлением от мучений, только в ее мрачном чреве можно было скрыться от Корда.

Довольно долго Стейси находилась без сознания. И вдруг она почувствовала, как кто-то приподнимает ее руку, словно пытаясь втащить назад, в реальный мир. Ее веки затрепетали, сопротивляясь возвращению к жизни, которая без Корда была и невыносима, и бессмысленна.

— Ну что, Стейси, ты раздумала нас покидать? — ласково спросил мужской голос.

Она нахмурила лоб. С ней говорил не Корд, и не его она увидела, когда открыла глаза и пришла в себя, а Билла Баченана. Пока врач держал ее запястье, слушая пульс, Стейси недоуменно смотрела на него.

— Ч-что со мной? — обескураженно пробормотала она. Неужели заболела?

— Ты упала в обморок, — сообщил он с невеселой улыбкой, — как я тебе и предсказывал.

— Ничего не понимаю, — смущенно промямлила она.

— Истощение нервной системы, — пояснил Билл. — Ты ведь так и не отдохнула.

Чья-то тень заслонила свет, падающий из окна, и ее сердце учащенно забилось: Стейси увидела Корда, опиравшегося на костыли. Выражения его лица она разглядеть не смогла.

— Что ты здесь делаешь? — задыхаясь, спросила она, одновременно испытывая и страх, и надежду.

Билл перевел взгляд на Корда.

— Я ненадолго оставлю вас одних. Но только на несколько минут. Ей нужен покой.

Корд отрывисто кивнул, и врач в полной тишине вышел из комнаты. Стейси пристально вглядывалась в лицо мужа, словно ища в нем скрытые перемены.

— Зачем ты здесь? — повторила она. И тут ее осенило. — Ты приехал за Джошем? — Она с самого начала знала, что рано или поздно Корд явится за сыном. — Ты хочешь забрать его? — разволновалась она.

Корд отошел от окна и приблизился к кровати. Его лицо оставалось непроницаемым, словно маска.

— Мэри позвонила мне и рассказала, что случилось. Все-таки я пока еще твой муж, — сухо сказал он. — Я же должен был убедиться, что с тобой все в порядке.

Стейси отвернулась к стене.

— Какая тебе разница? — тихо проговорила она.

— Я обязан заботиться о тебе, — заявил он с раздражением.

Но Стейси считала иначе. Он разлюбил ее и поэтому ничего уже ей не должен. Но кроме чувства их связывало еще слишком многое, о чем действительно стоило бы подумать.

— Ты увезешь Джоша? — спросила она едва слышно.

Корд тяжело вздохнул.

— Нет. — И после некоторого колебания добавил:

— Тебе необходим отдых. Возвращайся на ранчо, пока не поправишься.

— Ни за что!

Стейси с негодованием отвергла его предложение. Она не желала больше видеть Корда и Полу вместе, этой пытки ей просто не вынести.

— Отлично! — мрачно заметил он. — Ну что же, мне надо ехать, на ранчо очень много дел.

— Да, — с горечью согласилась она и срывающимся голосом спросила:

— Завтра будут торги?

Корд уже повернулся, чтобы уйти.

— Ты очень долго была без сознания. Завтра уже наступило, — не оборачиваясь, ответил он. — Как раз сейчас проходит аукцион.

Господи, неужели она и вправду так долго провалялась без чувств?

— Скоро увидимся, — сказал он и открыл дверь.

— Нет, — резко бросила она ему вслед.

Стейси не нужна была забота, продиктованная супружеским долгом, ей нужна была его любовь.

— Тебе не стоит возвращаться, в этом нет никакой необходимости, — вымученно добавила она.

Он передернул плечами.

— Возможно, — последовал уклончивый ответ. — Я скажу Джошу, что тебе намного лучше, а то он очень волнуется.

Едва Корд вышел из спальни, Стейси уткнулась лицом в подушку. Крепко зажмурив глаза, она пыталась сдержать слезы. Билл настаивает на отдыхе, но это предписание казалось ей совершенно невыполнимым. Однако через несколько минут Стейси погрузилась в глубокий сон.

Ее потревожил скрип открывающейся двери. Как не хотелось выходить из забытья! Только во сне она могла ни о чем не думать. Увидев посетительницу, она расстроилась еще больше.

— Как вы себя чувствуете? Пола улыбалась вполне доброжелательно, но Стейси не удостоила ее ответом. Появление блондинки не сулило ничего, кроме новой боли.

— Зачем вы пришли? — спросила Стейси с негодованием.

— Я привезла кое-какие вещи для Джоша, — пояснила Пола. — И раз уж я тут, решила вас навестить.

— Я чувствую себя замечательно. — От волнения у Стейси участилось дыхание, и она запустила пальцы в волосы. — Прошу вас, уходите. Вы и так уже принесли много горя, — не сдержалась Стейси. — Или вы пришли, чтобы насладиться победой?

Пола нахмурилась, потом издала смущенный смешок.

— О чем это вы?

— Бросьте притворяться, — сдавленно сказала Стейси. — И ежу понятно, что я говорю о Корде. Если он вам так нужен — забирайте его, я сдаюсь. А теперь уходите.

В комнате воцарилось тяжелое молчание.

Сощурив голубые глаза, Пола подошла ближе.

— Стейси, мне не нравится то, что вы говорите. Мэри рассказала, какой вздор вы несли вчера, объясняя свой уход из дома. Потом вы потеряли сознание. Похоже вы еще не совсем пришли в себя.

— О нет, со мной все в порядке. — Стейси заморгала, еле сдерживая слезы. — Теперь он ваш!

— Ну и ну! — воскликнула Пола с неподдельным изумлением. — Вы что же, и в самом деле ушли от Корда из-за меня?

— А вы полагали, что я буду спокойно наблюдать за вашим романчиком? Что-что, а гордость я еще не потеряла, — заявила Стейси.

— Роман? У меня с Кордом? — Пола открыла от изумления рот.

— Я видела вас вместе, — звенящим голосом проговорила Стейси. — Слышала ваш смех, двусмысленные шуточки.

— Голубушка, уж кто шутит, так это вы. — Пола покачала головой. — Не скрою, я бы не отказалась завести роман с вашим мужем, он того стоит. Но есть две причины, которые удерживают меня. Во-первых, случилось так, что вы мне понравились. А во-вторых, это совершенно невозможно, потому что мы с Кордом стали друзьями. Надеюсь, вы простите мне избитое выражение, но он относится ко мне как к сестре.

— Я вам не верю, — сказала Стейси именно потому, что ей отчаянно хотелось поверить в это.

— Корд однолюб, и любит он вас, Стейси.

— Но он говорил… — У Стейси голова пошла кругом. Неужели это правда? — Я думала…

— Вам нужны доказательства? — Пола вздохнула. — Бедняга не выходил отсюда, пока вы не пришли в себя. Мэри сказала, что он как ненормальный сидел у вашей постели и не сводил с вас глаз.

Значит, это был не сон. Корд действительно был с ней рядом все это время.

— Но… — Стейси растерянно потерла висок, — почему же он сказал, чтобы я уезжала?

— Скорее всего, он думал, что вы сами этого хотите. — Пола пожала плечами. — Во всяком случае, он не переставал любить вас, как раз наоборот. Он слишком любит вас, чтобы удерживать насильно.

Все, что говорила Пола, очень было похоже на правду. Но как убедить Корда в том, что жизнь на ранчо ей вовсе не в тягость? Как объяснить ему, что она совсем не намерена следовать примеру его матери? К тому же он до сих пор убежден, что у нее роман с Трейвисом.

Отбросив покрывало, Стейси попробовала встать с постели. Черные круги поплыли перед глазами, и она упала на подушку. Придя немного в себя, Стейси снова постаралась приподняться.

— Что это вы надумали? — Пола еле удержала ее. — Вы еще слишком слабы.

— Я должна ехать на ранчо. — Стейси отчаянно пыталась сесть. — Мне нужно увидеть Корда.

— Понимаю, что вам необходимо все уладить, но…

Дверь спальни распахнулась, и, слегка покачиваясь, вошел Корд. Он почти не опирался на костыли. Карие глаза Стейси радостно вспыхнули.

— Корд! — вскрикнула она, распахивая объятия.

Пола тактично отошла в сторону. Корд остановился возле кровати, не отрывая взгляда от лица жены.

— Я только что говорил с Трейвисом. — Он оглянулся на дверь, где у входа в комнату высилась фигура управляющего. — Он сказал…

Стейси знала, что мог сказать Трейвис. Разумеется, он развеял все подозрения об их мнимом романе и поведал Корду ее страхи насчет Полы.

Стейси, смеясь, перебила мужа:

— А я только что говорила с Полой! В ту же секунду Корд очутился рядом с ней на кровати и прижал Стейси к груди. Она прильнула к нему, отбросив всякое смущение и сдержанность, а он уткнулся лицом ей в плечо.

— Ну вот все и разрешилось, — приглушенно сказал он, не переставая целовать ее лицо. — Ты меня любишь?

— Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо.

Корд поднял голову и всмотрелся в ее ожившее и вспыхнувшее румянцем лицо. Его глаза пламенели от нежной преданности и горячей страсти.

— Никогда не думал, что смогу любить тебя сильнее, чем в самом начале, — тихо сказал он, чтобы слышала только Стейси. — Но это так, родная.

В порыве восторга Стейси потянулась к его губам, но ей помешал строгий голос.

— Что тут у нас происходит? Неужели воссоединение любящих сердец?

Стейси, слегка сконфузившись, отпрянула от Корда и увидела в дверях Билла вместе с его рыжеволосой женой. Мэри держала в руках поднос.

— Вы не ошиблись, — подтвердила Пола. — Мы с Трейвисом как раз собирались испариться: мы тут явно лишние.

Мэри приветливо повернулась к ней.

— Я принесла вам со Стейси по чашечке чаю, хотела ее немного взбодрить. Но, по-моему, теперь это совершенно ни к чему.

Корд улыбнулся, заметив, как Стейси недовольно вздохнула оттого, что им помешали.

— Мэри, ты, как всегда, вовремя. — Он оторвал взгляд от жены. — Давай-ка принеси чаю на всех.

— О нет, нет! Мы ворвались сюда так некстати, — воспротивилась Пола. — Вам нужно побыть одним.

— Утром Билл предупредил меня, что Стейси не стоит перевозбуждаться. — Корд с любовью посмотрел на разгоряченные щеки жены. — Так что я думаю, всем придется остаться, иначе я не ручаюсь, что смогу выполнить его рекомендации.

— Мы задержимся совсем ненадолго, — согласился Билл. — Только чтобы выпить за ваше счастье.

Через пару минут они весело подняли фарфоровые чашки. Корд шутливо чокнулся со Стейси и заглянул ей в глаза.

— Я счастливейший из мужчин, — прошептал он. — Пью за то, чтобы всегда любить и быть любимым тобою.

Он склонился к ней и с ненасытной жаждой приник к ее влажным губам. Когда Корд снова поднял голову, она ощутила во всем теле приятную слабость. Не сводя с мужа влюбленного взгляда, Стейси поднесла чашку ко рту и, дождавшись, когда он сделает то же самое, отпила одновременно с ним, присоединяясь к его тосту.

— По такому случаю здесь должно бы быть шампанское, — с сожалением заметил Корд.

— А разве мы пили что-то другое? — улыбнулась Стейси, опьяненная его поцелуем.

— Раз уж ты не отличаешь чая от шампанского, значит, определенно влюбилась, — засмеялся Билл. Он взял жену за локоть. — Мэри, пора на выход.

— Я с вами, — сказала Пола.

Корд ничего не имел против. Задержался только Трейвис. Теребя шляпу под выжидательным взглядом Корда, он наконец собрался с духом.

— Я тоже ухожу. Торги прошли, и работа на ранчо входит в свое русло. Вдвоем со Стейси вы управитесь.

— Ты что, собрался уйти насовсем? — вздохнула Стейси.

— Я вам больше не нужен. Трейвис с улыбкой пожал ей руку.

— Но мы хотим, чтобы ты остался, — проговорила Стейси, глядя на мужа. — Правда, Корд?

— Я — за, — согласился он.

— Спасибо, но… — Трейвис покачал седеющей головой. — Я никогда не строил планов остаться тут надолго. Я хотел купить себе ранчо и вроде уже подыскал кое-что подходящее.

— Трейвис, послушай, — Корд посерьезнел, — я сто раз был не прав и теперь жалею об этом. Не знаю, как и благодарить тебя за то, что ты сделал для нас.

— Не стоит извиняться. У тебя были на то свои причины, так что ты ни в чем передо мной не виноват. А что касается благодарности, — усмехнулся он, водружая на голову широкополую ковбойскую шляпу и направляясь к двери, — то сегодня я уже получил сполна.

— Ты не побудешь с нами даже несколько дней? — спросила Стейси. Он остановился.

— Не люблю долгих прощаний.

— Когда купишь ранчо, — сказал Корд, — дай нам знать. Считай, что мой племенной бык и тридцать коров уже твои.

— В этом нет необходимости, — твердо ответил Трейвис.

— Пусть это будет премией за твою работу, — заявил Корд. — Но больше никому не удастся так меня раскрутить. К тому же я просто спихиваю тебе большую головную боль, ведь сколько коров, столько и проблем!

Корд дружески подмигнул управляющему, и тот улыбнулся в ответ. Лихим жестом поправив шляпу, Трейвис вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

— Милый, это просто королевская щедрость!

— Щедрость? — Корд удивленно посмотрел на нее. — Да я подарил бы ему целое ранчо за то, что он открыл мне глаза. Только вот ранчо уже принадлежит нашему сыну.

Он взял у Стейси чашку и поставил на столик, а она свободной рукой тут же начала нежно гладить его лицо.

— Корд, — прошептала она.

— Я был таким дураком. — Он поймал ее руку и поцеловал кончики пальцев. — Ты сможешь простить мне все гадости, что я тебе наговорил?

— Конечно, — вздохнула Стейси.

— Я так любил тебя! Как я мог допустить, чтобы ты оставалась со мной из жалости. — Корд нахмурился, припомнив их ссоры, полные горечи. — Каждый раз, когда ты подходила ко мне, я сомневался в твоей любви. Потому и отталкивал тебя. Но, причиняя тебе боль, я делал больно самому себе, ведь мы с тобой единое целое.

Пальцы Стейси скользнули ему под рубашку, и она ощутила под ладонями жар его тела.

— Только попробуй, милый, еще хоть раз меня оттолкнуть, — шутливо пригрозила она.

И в ту же секунду почувствовала, как он запечатлел на ее губах страстный поцелуй.

— Ма! — позвал из-за двери голос Джоша.

Стейси слабо воспротивилась нетерпеливым ласкам мужа, но Корд только улыбнулся.

— Мэри придумает, чем его занять, она же не первый год замужем.

И только когда в коридоре послышался голос Мэри, Стейси обвила руками шею Корда и блаженно забылась в его объятиях.

Примечания

1

В Америке принято пить холодный чай или чай со льдом.

2

Острый соус на основе красного перца, добавляется маленькими дозами в блюда и коктейли.


home | my bookshelf | | В горе и в радости |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу