Book: Феникс, что в Аризоне



Алекси Шерман

Феникс, что в Аризоне

Шерман Алекси

Феникс, что в Аризоне

Виктор потерял работу в Бюро по делам индейцев и почти одновременно узнал, что его отец умер от инфаркта в Фениксе, штат Аризона. Виктор последние несколько лет не виделся с отцом, только пару раз разговаривал по телефону, но все равно испытал генетическую боль, острую и реальную, как болит перелом. Денег у него не было. У кого они есть в резервации, кроме торговцев сигаретами и шутихами для фейерверка? После отца остался счет в банке, но чтобы предъявить права, надо было поехать из Спокана в Феникс. Мать Виктора была такая же неимущая, как и он, остальная родня с ним не зналась. Поэтому Виктор обратился в совет племени.

- Вот что, - сказал Виктор, - у меня умер отец. Мне нужны деньги, чтобы съездить в Феникс и всем распорядиться.

- Слушай, Виктор, - сказали в совете, - разве ты не знаешь, что у нас сейчас финансовые трудности?

- Я думал, у совета есть специальный фонд для таких случаев.

- Вот что, Виктор, мы действительно имеем кое-какие средства для доставки умерших членов племени на родину. Но едва ли мы сможем тебе выделить достаточно денег, чтобы привезти твоего отца из такой дали.

- Да нет, это не обойдется особенно дорого, - сказал Виктор. - Его пришлось кремировать. Там все получилось довольно неладно. Он умер от инфаркта в своем трейлере, и его нашли только через неделю. А стояла жара. Так что сами понимаете.

- Слушай, Виктор, мы сочувствуем твоей утрате при таких прискорбных обстоятельствах. Но мы можем дать тебе всего сто долларов.

- Этого не хватит даже на авиабилет.

- Что, если тебе поехать в Феникс своим ходом на машине?

- У меня нет машины. К тому же на обратном пути я должен буду пригнать пикап отца.

- Вот что, Виктор, - сказали в совете, - наверняка кто-нибудь сможет довезти тебя до Феникса. Или же найдется кто-то, кто одолжит тебе недостающую сумму.

- А то вы не знаете, что среди наших ни у кого нет таких денег.

- Нам очень жаль, Виктор, но это все, чем мы в состоянии тебе помочь.

Виктор принял денежную помощь, предложенную советом племени. А что ему оставалось? Расписался где требуется, получил чек и пошел на факторию за наличными.

Стоя в очереди к окошку кассы, Виктор увидел Томаса Разжег Костер, который возле журнальной стойки разговаривал сам с собой. Постоянное его занятие. Томас - рассказчик без слушателей. Все равно как зубной врач в городе, где у всех жителей искусственные челюсти.

Виктор и Томас Разжег Костер - одногодки, вместе росли и играли на улице. Сколько Виктор себя помнит, у Томаса всегда было что сказать.

Раз, например, когда им было по семь лет и отец Виктора еще жил дома, Томас закрыл глаза и рассказал Виктору вот что: "У твоего отца слабое сердце. Он боится своей семьи. Боится тебя. Поздно ночью он сидит в темноте и смотрит телевизор до тех пор, пока на экране не останется один только белый шум. Иногда он подумывает, не купить ли мотоцикл и не уехать ли далеко-далеко. Ему хочется убежать и спрятаться. Чтобы его не нашли".

Томас Разжег Костер знал заранее, что отец Виктора от них уйдет, знал прежде всех. И теперь, стоя в очереди на фактории с чеком на сто долларов в руке, Виктор подумал: а интересно, знает ли Томас о смерти его отца, знает ли, что будет дальше?

Только он это подумал, как Томас заметил его, улыбнулся и подошел.

- Виктор, я очень сожалею о смерти твоего отца, - сказал Томас.

- Откуда ты знаешь? - спросил Виктор.

- Ветер принес. Птицы напели. Прозвучало в солнечном луче. Кроме того, тут приходила твоя мать, вся в слезах.

- А-а, - сказал Виктор и огляделся. Остальные индейцы в здании фактории вытаращились от удивления, что он разговаривает с Томасом. С ним уже никто не разговаривал - осточертело слушать, как он рассказывает все одно и то же. Виктору стало неловко, но он подумал, что Томас мог бы ему помочь. Он вдруг вспомнил про старинные обычаи.

- Я могу одолжить тебе недостающую сумму, - неожиданно сказал Томас. - Но ты должен будешь взять меня с собой.

- Как же я приму от тебя деньги, - сказал Виктор, - ведь я с тобой последние годы почти не разговаривал? Мы давно уже с тобой не дружим.

- А я и не говорю, что дружим. Я говорю, что ты должен взять меня с собой.

- Я подумаю.

Виктор вернулся домой со своей сотней долларов и сел за стол в кухне. Зажав голову ладонями, он сидел и думал про Томаса Разжег Костер, припоминал разные мелочи, слезы и царапины, велосипед, которым они одно лето владели сообща, Томасовы бессчетные рассказы.

Томас Разжег Костер, оседлав велосипед, ждал Виктора во дворе. Тощий десятилетний мальчишка, в волосах сор по случаю Четвертого июля.

- Виктор! - звал Томас. - Скорее собирайся, прозеваем фейерверк.

Минуты через две Виктор выбежал из дома, с разгона перелетел через перила крыльца и лихо приземлился на дорожке.

Томас отдал ему велосипед, и они отправились туда, где уже начинался фейерверк.

- Знаешь, - сказал Томас, - как-то это странно, что мы, индейцы, празднуем Четвертое июля. Не за нашу ведь свободу воевали.

- Слишком ты много думаешь, - сказал ему на это Виктор. - Просто люди веселятся, и все. Может, Младший Брат там будет.

- Какой еще младший брат? Тут, в резервации, все - младшие братья.

Фейерверк оказался жиденький - несколько бутылочных ракет и фонтан с подсветкой. Но двум индейским мальчишкам довольно было и того. Позже, годы спустя, им уже требовалось гораздо больше.

После фейерверка, шлепая в темноте комаров, Виктор сказал Томасу Разжег Костер:

- Слушай, расскажи-ка что-нибудь.

Томас закрыл глаза и стал рассказывать.

- Жили-были двое индейских ребят, и они хотели стать воинами. Но было уже поздно становиться воинами на старинный лад. Не осталось лошадей. И тогда эти индейские ребята угнали автомобиль и приехали в город. Угнанный автомобиль они оставили у входа в полицейский участок, а сами пешком и на попутках возвратились в резервацию. Дома их встретили приветствиями, в глазах их родителей сияла гордость. "Какие же вы молодцы! - хвалили их все.

- Ну настоящие молодцы!"

- Здорово, - вздохнул Виктор. - Хороший рассказ. Хотелось бы мне стать воином...

- И мне тоже, - сказал Томас.

Виктор сидел за кухонным столом. Он считал и пересчитывал свои сто долларов. Чтобы съездить в Феникс и вернуться назад, этого было мало. Так что без Томаса Разжег Костер ему не обойтись. Виктор засунул сто долларов в бумажник и открыл наружную дверь - на крыльце сидел Томас.

- Здорово, Виктор, - сказал Томас. - Я знал, что ты меня позовешь.

Томас вошел в комнату и уселся в Викторово любимое кресло.

- Я поднакопил немного денег, - сказал Томас. - Хватит нам двоим добраться до места. А обратная дорога - на тебе.

- У меня вот сто долларов. И после отца остался счет в сберегательном банке, можно будет получить.

- А много там на счете твоего отца?

- Хватит. Несколько сотен.

- Порядок. Когда едем?

В пятнадцать лет, когда они давно уже перестали дружить, между ними однажды произошла драка. Вернее, дрался Виктор, он напился и стал избивать Томаса ни за что ни про что. Остальные индейские ребята столпились вокруг и смотрели. Там был Младший Брат, были Лестер и Сеймур и много кто еще.

Он так бы, наверное, и забил Томаса насмерть, если бы его не остановила проезжавшая мимо Норма Много Коней.

- Эй, ребята! - заорала она и выскочила из машины. - Оставьте его немедленно!

Будь это кто другой, даже и мужчина, индейские ребята наплевали бы на такую попытку вмешательства. Однако Норма - другое дело. Норма - воительница. На ее стороне сила. Она могла схватить любых двоих парней и стукнуть головами так, что черепушки вдрызг. И хуже того - она бы отволокла их всех в какой-нибудь первобытный вигвам слушать россказни какого-нибудь занюханного старого вождя.

Индейские ребята разбежались, и Норма подошла к Томасу и подняла его с земли.

- Эй, юнец, ты как, в порядке? - спросила она.

Томас показал большим пальцем, что да.

- Чего они всегда к тебе пристают?

Томас потряс головой, закрыл глаза, но ничего к нему не пришло - ни музыка, ни слова. Хотелось только домой, тянуло лечь в постель, и пусть сны нашептывают ему свои рассказы.

В самолете в туристическом классе Томас Разжег Костер и Виктор сидели бок о бок. Третьей, у окошка, была маленькая белая женщина. Она сидела не просто так, а все время изгибалась, кланялась и сворачивала руки-ноги кренделем. Такая вся гибкая.

- Я должен спросить, - сказал Томас, и Виктор сразу закрыл глаза от неловкости.

- Не надо, - попросил он.

- Извините, мисс, - заговорил Томас. - Вы, наверное, гимнастка или наподобие того?

- Никаких "наподобие", - ответила она. - Я была первой запасной в Олимпийской сборной 1980 года.

- Правда? - сказал Томас.

- Правда.

- То есть вы были спортсменкой мирового класса?

- И была, и есть, так, во всяком случае, считает мой муж.

Томас Разжег Костер улыбнулся. Она и в разговоре вон какая ловкая. Гимнастика подняла вверх вытянутую ногу и прижала к туловищу - только что не поцеловала себе коленную чашечку.

- Ух ты, - сказал Томас. - Мне бы так.

Виктор готов был от смущения выпрыгнуть из самолета. Томас, этот полоумный индейский враль, со своими рассказами, крысиными косицами и щербатым ртом, клеил олимпийскую гимнастку ослепительной красоты.

Да в резервации никто бы не поверил!

- А что? - говорила она. - Это просто. Попробуйте.

Томас ухватил свою ногу и попытался притянуть ее к груди, как она.

Какое там. Виктор и гимнастка рассмеялись.

- Вы ведь индейцы? - спросила она.

- Чистокровные, - кивнул Виктор.

- Я - нет, - сказал Томас. - Я наполовину колдун, по материнской линии, а на другую, по отцу, - клоун.

Рассмеялись все трое.

- Вас как звать? - спросила гимнастка.

- Виктор и Томас.

- А меня Кэти. Очень приятно познакомиться.

Они проболтали весь рейс. Гимнастка Кэти ругала правительство - надо же было устроить Олимпийской сборной такую подлянку дурацким своим бойкотом.

- Я гляжу, у вас, спортсменов, много общего с индейцами, - сказал Томас.

Никто не засмеялся.

Когда приземлились в Фениксе и дотопали до зала прилета, гимнастика Кэти улыбнулась им на прощание и помахала рукой.

- Симпатичная она, - сказал Томас.

- Да, но в самолетах все друг с другом разговаривают, - возразил Виктор.

- Ты мне всегда говорил, что я слишком много думаю, - сказал Томас. А теперь, похоже, это ты думаешь слишком много.

- От тебя заразился.

- Точно.

Томас и Виктор на такси отправились к тому месту, где стоял трейлер, в котором умер отец Виктора.

- Слушай, - сказал Виктор, когда они подъехали к трейлеру, - я перед тобой до сих пор не извинился за то, что тогда избил тебя.

- Да ладно. Мы были мальчишки, и ты напился.

- Верно. Но все-таки я хочу извиниться.

- Хорошо. Проехало.

Виктор заплатил за такси, и они оказались на улице под раскаленным солнцем Феникса. От трейлера шел запах.

- Там мало приятного будет внутри, - сказал Виктор. - Ты можешь не входить.

- Тебе понадобится помощь.

Виктор подошел и открыл переднюю дверцу. Клубом выкатилась тошнотворная вонь. Отец Виктора неделю пролежал в этом трейлере при 100 по Фаренгейту. И нашли его там как раз по запаху. Для установления личности потребовалась карта из зубоврачебного кабинета. Так сказали у коронера.

- Вот черт, - сказал Виктор. - Кажется, я не смогу.

- Ну и не лезь.

- А вдруг там еще есть что-то ценное.

- Я думал, у него деньги в банке.

- Да. Но могли остаться письма, фотографии, в таком смысле.

- А-а, - сказал Томас и, зажав нос, полез следом за Виктором.

Когда Виктору было двенадцать, он один раз наступил на подземное осиное гнездо. Нога провалилась в дыру и никак не вытаскивалась, сколько он ни дергал. Осы зажалили бы его до смерти, и так бы он и погиб, если бы мимо не проходил Томас Разжег Костер.

- Беги! - крикнул Томас, освободив ногу Виктора.

И они помчались во весь дух, быстрее, чем когда-нибудь в жизни, быстрее, чем Билли Милс и Джим Торп, быстрее, чем способны лететь осы.

Виктор и Томас бежали, пока совсем не задохнулись, а кругом настала темная, холодная ночь, и они потерялись и долго-долго искали дорогу домой. Бредя обратно, Виктор пересчитывал осиные укусы у себя на теле.

- Семь, - сосчитал Виктор. - Мое счастливое число.

Из трейлера Виктор не взял почти ничего. Только фотоальбом и стерео. Все остальное пропиталось этой жуткой вонью и вообще было никому не нужно.

- Вот и все, пожалуй, - сказал Виктор. - Не сказать чтоб много.

- Лучше, чем ничего, - сказал Томас.

- Ага. И еще пикап.

- Пикап в порядке.

- Отец имел подход к машинам.

- Я помню твоего отца.

- Да? - удивился Виктор. - Что же ты о нем помнишь?

Томас Разжег Костер закрыл глаза и стал рассказывать:

- Я помню, мне один раз приснилось во сне, чтобы я отправился в Спокан, встал в центре города у водопада и ждал знака. Было ясно, что надо ехать, но не на чем, у меня не было машины, не было прав. Мне только исполнилось тринадцать. Ну, и я пошел пешком. Шел целый день и пришел к водопаду. Стою там долго-долго, может, час, жду. Проезжает твой отец. "Какого черта ты тут делаешь?" - спросил он меня. "Жду, пока мне будет видение". Тогда твой отец сказал: "Дождешься только, что тебя поколотят и оберут на улице". Он посадил меня к себе в машину, отвез в кафе "Дэнни", накормил обедом, а потом привез домой в резервацию. Я долго не мог успокоиться, получалось, что сон меня обманул. Но он не обманул. Твой отец - это и было мое видение. "Заботьтесь друг о друге, - вот что сказал мне мой сон. - Заботьтесь друг о друге".

Виктор долго молчал. Он рылся в памяти, выбирая, что там было об отце, попадались хорошие воспоминания, попадались и плохие, но хороших в итоге оказалось больше, и он наконец улыбнулся.

- Мой отец не рассказывал, что встретил тебя в Спокане, - сказал Виктор.

- Он обещал, что никому не скажет, чтобы у меня не было неприятностей. Но я зато должен присматривать за тобой, такой был уговор.

- Правда?

- Правда. Твой отец сказал, что тебе понадобится помощь. И оказался прав.

- Так вот, значит, почему ты поехал со мной? - сказал Виктор.

- Я поехал из-за твоего отца.

Виктор и Томас забрались в пикап, съездили в банк и получили триста долларов, лежавшие на сберегательном счете.

Томас Разжег Костер умел летать.

Однажды он прыгнул с крыши школьного здания в резервации, часто-часто взмахивая руками, точно полоумный орел. И полетел. Завис в воздухе и продержался секунду над всеми остальными индейскими ребятами, которые были не так глупы или не так бесстрашны, чтобы тоже прыгнуть по его примеру.

- Летит! - заорал Младший Брат, а Сеймур попытался доказать, что здесь какой-то фокус с проволокой или зеркалами. Но все было по правде. Все было настоящее, как земля, на которую Томас, не удержавшись в вышине, в конце концов рухнул.

И сломал руку в двух местах.

- Перебил крыло, перебил крыло, перебил крыло! - кричали все индейские ребята и махали руками, разбегаясь, им тоже хотелось полететь. Они не могли простить Томасу его отвагу, его краткий миг птичьего торжества.

Все грезят о полетах. А Томас полетел.

Одно его видение на секунду стало реальностью - только-только чтобы успеть осуществиться.

Отец Виктора, в виде пепла, заполнил собой деревянный ящик, и еще немного, что не вошло, насыпали в картонку.

- Он и был крупный мужчина, - сказал Томас.

Виктор снес большую часть отца в пикап, а Томас прихватил остальное. Они бережно опустили его позади сидений. На крышку деревянного ящика положили ковбойскую шляпу, на картонку - спортивную кепку.

Все как следует.

- Ты готов в обратный путь? - спросил Виктор.

- Тут езды порядком.

- Ага, наверно, два дня уйдет.

- Можно будет меняться, - сказал Томас.

- Давай, - согласился Виктор. Но они не менялись. Виктор шестнадцать часов кряду просидел за рулем, держа строго на север, к дому, и уже проехал половину Невады, когда наконец съехал на обочину и встал.

- Эй, Томас, - сказал Виктор, - поведи немного ты.

- Ладно.

Томас Разжег Костер пролез на водительское место и двинулся по шоссе. До сих пор, проезжая по Неваде, Виктор и Томас все время дивились отсутствию жизни вокруг, не было ни воды, ни живности.

- Куда же все подевалось? - много раз спрашивал Виктор.

И вот теперь, когда машину наконец повел Томас, показалось первое живое существо, может быть, единственное на всю Неваду, - длинноухий заяц.

- Смотри-ка! - закричал Виктор. - Живой!

Томас и Виктор радовались своей находке, а заяц вдруг метнулся на проезжую часть и прямо под колеса пикапа.

- Тормози, черт! - заорал Виктор, и Томас остановил машину и подал назад, туда, где лежал заяц.

- Ох, господи, он мертвый, - сказал Виктор, разглядывая раздавленного зверька.

- Да, правда мертвый.

- Единственное живое существо во всем штате, и мы его убили.

- Не знаю, - сказал Томас. - По-моему, это самоубийство.

Виктор обвел глазами пустынный горизонт, понюхал воздух, ощутил безжизненность и тоску и кивнул.

- Да, - сказал он. - Должно быть, самоубийство.

- Не могу поверить, - сказал Томас. - Ты проехал тысячу миль, и даже ни одно насекомое не разбилось о лобовое стекло. Я сажусь за руль и через десять секунд убиваю единственное живое существо во всей Неваде.



- Ага, - сказал Виктор. - Лучше, наверно, чтобы я вел машину.

- Наверно.

Томас Разжег Костер шел один по коридору школы в резервации. С ним никого не было, потому что кому охота оказаться рядом, когда он вдруг примется рассказывать свои бессчетные рассказы один за другим. Томас закрыл глаза, и на него накатило:

- Каждому дается одна мерка и одна цель, чтобы мерить и направлять свою жизнь. У меня это рассказы, которые могут или не могут изменить мир - неважно, лишь бы я не переставал рассказывать. Мой отец погиб на Окинаве во второй мировой войне, погиб за страну, которая столько лет старалась его изничтожить . Моя мать умерла родами, давая мне жизнь, умерла, когда я еще был внутри нее, она вытолкнула меня в мир с последним вздохом. У меня нет братьев и сестер. А есть только мои рассказы, они пришли ко мне, когда я еще не знал слов, которыми их рассказывать. Я знал тысячу рассказов, еще не сделав в жизни тысячи шагов. Они - все, что у меня есть. Все, что я умею.

Томас Разжег Костер рассказывал их всем, кто готов был остановиться и послушать. Рассказывал даже тогда, когда все уже давно перестали слушать.

Виктор и Томас приехали в резервацию на восходе солнца. На земле начинался новый день, но в резервации было все то же.

- Доброе утро, - сказал Томас.

- Доброе утро.

Племя просыпалось, готовилось возобновить работу, завтракало, читало газеты

- как все люди. Виллина Лебрет вышла в палисадник в банном халате. Она помахала, когда Томас и Виктор проезжали мимо.

- Полоумные индейцы все-таки съездили и вернулись, - сказала она себе и снова занялась своими розами.

Виктор остановил пикап возле стандартного дома, в котором жил Томас Разжег Костер. Они оба зевнули, потянулись, стряхнули пыль.

- Устал я, - сказал Виктор.

- От всего, - добавил Томас.

Оба подыскивали слова для завершения поездки.

Виктору надо было поблагодарить Томаса за помощь и деньги и договориться об их возврате.

- Не беспокойся насчет денег, - сказал Томас. - Все равно они ничего не меняют.

- Да, как бы не так.

- Не меняют.

Виктор знал, что Томас все равно так и останется полоумным вралем, который разговаривает с собаками и автомобилями и слушает ветер и сосны.

Виктор знал, что все равно не будет дружить с Томасом, даже после всего, что было. Жестоко, но это реальность, как реален пепел его отца в коробках позади сидений.

- Я знаю, - сказал Томас, - ты все равно будешь со мной обходиться не лучше, чем прежде. Я знаю, что иначе твои дружки подняли бы тебя на смех.

Виктор устыдился. Что сталось с племенными узами, с чувством общности? Единственная общность у него с другими - это бутылка и порушенные сны. Он в долгу перед Томасом, надо его чем-то отблагодарить.

- Слушай, - сказал Виктор и передал Томасу картонку, в которой была половина его отца. - Возьми от меня вот это.

Томас принял пепел и улыбнулся. Он закрыл глаза и рассказал вот что:

- Я отправлюсь в последний раз на водопад в Спокан и высыплю пепел твоего отца в воду. И твой отец взмоет вверх, как лосось, перепрыгнет через мост, перепрыгнет через меня и найдет дорогу домой. Это будет прекрасно. Его зубы будут блестеть, как серебро, как радуга. Он восстанет, Виктор, он воздвигнется.

Виктор улыбнулся.

- Я думал так же поступить со своей половиной, - сказал Виктор. - но мне не пришло в голову, что мой отец будет похож на лосося. Мне это представлялось вроде расчистки чердака, когда расстаешься с тем, от чего больше нет прока.

- Так не бывает, - сказал Томас. - Прок остается.

Томас Разжег Костер вылез из пикапа и пошел к своему дому. Виктор включил мотор и развернулся, чтобы ехать к себе.

- Постой! - вдруг крикнул Томас с крыльца. - Я хочу у тебя кое-что попросить.

Виктор остановил пикап, высунулся и крикнул:

- Чего тебе?

- Почему бы тебе как-нибудь один раз, когда я буду рассказывать, не остановиться да послушать?

- Только один раз?

- Только один раз.

Виктор вскинул руки в знак того, что уговор заключен. Все по-честному. Ведь Томасу ничего другого и не нужно от жизни. И Виктор спокойно поехал домой в отцовском пикапе, а Томас зашел в свой дом, закрыл за собой дверь, и потом ему в тишине явился новый рассказ.




home | my bookshelf | | Феникс, что в Аризоне |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу