Book: Ударивший Бога



Ударивший Бога

Денис Захаров

Ударивший Бога

Знания приумножают скорбь.

Царь Соломон, сын Давидов, царь Израильский

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПИСЬМА С ТОГО СВЕТА

Виктор посмотрел вниз. Во дворе серым бетонным ковром раскинулся асфальт, подметенный с утра столичным дворником. Тридцать этажей свободного полета, и вот она – долгожданная встреча с иным миром. Всего лишь шаг отделяет его от тайны, которая уже несколько месяцев терзает его пытливый ум. Он набрался смелости и поставил ногу на бетонный приступ. Трамплином для прыжка в вечность стала крыша сталинской высотки в самом центре Москвы. Кто бы мог подумать, что все закончится именно так? Хотя, быть может, все только начинается? Виктор вскинул руки, словно птица, готовящаяся взлететь. Еще шаг, и… за спиной раздался металлический скрежет. Он обернулся и увидел, как из-за железной двери шахты появилась фигура в форме спасателя. Человек шел спокойным, уверенным шагом, словно хозяин, осматривающий свои владения.

– Отличная погода для прыжков. Ветра нет! – выкрикнул спасатель.

Виктор молча наблюдал. Наличие свидетелей не входило в его планы. А тем временем молодой человек все ближе подходил к нему.

– Ты кто такой?

– Я Саша Ветров! – представился спасатель.

Виктор удивленно вскинул брови и рассмеялся.

– А говоришь, ветра нет!

Спасатель подошел совсем близко. Он задрал голову и приложил ладонь ко лбу, чтобы лучше рассмотреть прыгуна. Перед ним стоял юноша крепкого телосложения в дорогом костюме. Во всем его облике было что-то монументальное, а бетонный парапет выглядел словно постамент для величественной фигуры. «Видать, специально готовился, вон как вырядился», – подумал Саша.

– Ну что, спасать меня будешь, Ветров? – ерничал Виктор.

«Туго дело», – пронеслось в голове спасателя. Он моментально оценил обстановку и стал припоминать правила, как вести разговор с самоубийцами. На специальных курсах, где он учился, психиатр Института имени Сербского прочитал об этом целых две лекции. Но от волнения все как-то вылетело из головы, и Ветров решил прислушаться к интуиции.

– Спасать не буду, просто посмотрю, – спокойно сказал он, – никогда не видел, как люди решаются на такое. Самому интересно взглянуть!

Виктор насторожился. Он перестал улыбаться. Неужто этому парню и правда интересно, как он прыгнет с крыши, или это просто блеф?

– Ты что новенький?

– Ну почему, – сделав еще один шаг вперед, ответил Саша. – Больше года работаю спасателем, но самоубийц пока не встречал.

– Повезло! А вот я встречался с ними часто! Наверное, слишком часто, – с грустью сказал Виктор.

Саша еще раз пристально оглядел своего собеседника. Несмотря на его величественный вид, было в нем нечто едва уловимое трагическое. Обычно так выглядят люди роковые. Печать судьбы магическим образом оставила свой след на его лице, это и бросалось в глаза при внимательном рассмотрении.

– Что заставило тебя пойти на это?

– Профессия! Я журналист, – пояснил Виктор, – редактор отдела расследований в «Атас!». Знаешь такое издание?

– Конечно, знаю, – закивал Саша, – иногда и сам почитываю! А фамилия твоя какая?

– Шварц!

– Прям как сказочник!

– Что-то вроде того! Только у меня грустная сказка…

– И все-таки не пойму, прыгать-то зачем?

Ветров вытянул шею, чтобы взглянуть с крыши. Макушки деревьев зелеными пятнами окружали площадку перед домом. «Если будет падать, обязательно заденет кроны. Это смягчит удар», – прикинул спасатель.

– Мой прыжок – тоже своеобразное расследование, – подумав, ответил самоубийца.

– Репортаж с того света, что ли? – уточнил Саша.

– Можно и так сказать.

– Ну народ! – он начал ворчать, пытаясь отвлечь внимание прыгуна. – Совсем с ума посходили. Уже не знают, как поднять рейтинг издания. Вашему главному надо морду набить за такие задания! Тоже мне придумали!

– Вообще-то это моя личная инициатива, – перебил Виктор.

– Твоя? – с сомнением переспросил Саша.

Снизу стали доноситься сигналы автомобилей. Во двор уже начали съезжаться пожарные машины, милицейские УАЗики, толпа прохожих кучковалась в скверике перед домом. Люди, задрав головы, смотрели на крышу, где стояли две фигуры.

– Ну вот, – заметив оживление внизу, заключил журналист, – и народ собрался. Скоро все и случится…

Саша почувствовал, как на спине выступил пот. Нужно было срочно принимать решение, но что-то останавливало его. Они встретились глазами. Виктор смотрел на спасателя, и в его памяти стали возникать картины прошлого. Десять лет назад он был полным надежд и планов молодым человеком, которому все было интересно. Молодой журналист брался за любое расследование, ездил в командировки, пробирался в самые секретные места, писал злободневные очерки. Ему нравилось быть лучшим! Он всегда нес это звание впереди себя. Его уважали за хлесткое перо и скандальную репутацию. Впрочем, ненавидели за то же самое. Он всегда боролся за правду, добивался справедливости и считал, что все делает правильно! Мог ли он предположить, что поиски истины заведут его так далеко и так высоко?

– Я жду судью, – тихо сказал Виктор, – у меня с ним встреча.

Саше подумалось, что журналист ждет представителя закона, а стояние на крыше не что иное, как ультиматум власти.

– Если ты ждешь начальство, то можешь не рассчитывать. Они на парней вроде тебя не ездят. Все по кабинетам сидят, бумажки строчат. Ведут учет.

Виктор рассмеялся такой непосредственности. Этот парень и впрямь новичок!

– Сколько тебе лет, Ветров?

– Двадцать четыре.

– Еще совсем молоденький! Скажу тебе по секрету, я жду не твое начальство. Я жду своего судью, который придет, обязательно придет!

Речь самоубийцы стала какой-то сбивчивой, и Саше показалось, что Виктор бредит. Спасатель протянул руку и скомандовал:

– Хорошо, слезай! Пойдем, вместе найдем твоего судью.

– Нет! – вдруг закричал Виктор и отбежал от спасателя. – Я сам! Только я могу его видеть. Тебе нельзя. Иначе это будет повторяться снова и снова…

Он заволновался. На шее проступили вены, а руки сжались в кулаки. Внизу послышался возглас удивления. Толпа зевак увидела, как по самому краю крыши бежит человек.

– Я сам, только сам! – кричал самоубийца и несся по парапету к углу здания. Саша замер, не зная, как поступить. Следовать за ним или оставаться на месте? Еще немного – и бетонный край круто повернет вправо, бежать дальше станет некуда.

Ветров пустился следом. «Догоню, схвачу за ногу, – размышлял спасатель, – остановлю этого безумца». Оставалось метров пять до того места, где остановился самоубийца. Он внимательно смотрел вниз, словно прицеливаясь. Время было упущено! Еще миг, и Шварц сделает шаг в вечность.

– Подожди! – крикнул Саша и в этот момент поймал взгляд журналиста. В нем не было страха, паники, смущения. Глаза самоубийцы горели таким нетерпением и интересом, словно он не сводил счеты с жизнью, а начинал удивительное путешествие. Этот радостный взгляд заставил Сашу остановиться. Еще никогда в жизни он не видел таких восторженных глаз. «Вот так и выглядит безумие», – подумал спасатель и, словно в замедленном кино, увидел, как человек сделал шаг вниз…

* * *

…Конечно, он упал не сразу. Задевая ветки деревьев, тело подпрыгивало и с хрустом опускалось на массивные кроны тополей. Было слышно, как ломаются ветки, а потом Шварц грузно упал на асфальт. Толпа вскрикнула. Кто-то упал в обморок. Зрелище было не из приятных. Тело журналиста еще содрогалось в конвульсиях, когда подбежал Саша. Пришлось пробираться сквозь толпу, обхватившую плотным кольцом место падения. Люди нехотя расступались, ведь каждому хотелось увидеть страшное зрелище. Ужас всегда найдет своего зрителя. Люди стояли и молча смотрели на упавшее тело, стараясь запомнить мелкие детали страшной картины, чтобы потом в красках расписать своим знакомым. Глаза любопытствующих хлопали, словно затворы фотокамер, навсегда фиксируя на пленке памяти миг трагической смерти человека. Саша опустился на колени и попытался приподнять Виктора, но тот еле слышно захрипел. Изо рта густой струйкой сочилась кровь. Толпа застыла. Странная тишина окутала место трагедии. Никто не кричал от ужаса, не бился в истерике. Люди безмолвно наблюдали, как угасает жизнь. Это трагическое зрелище обладало какой-то гипнотической силой, притягивая десятки глаз, с интересом следящих за агонией. И вдруг в этой звенящей тишине среди толпы нашелся человек, который цинично произнес:

– Ну, вот и встретился… с асфальтом! С такой-то высоты – нет, не выживет. Ему пора!

Саша поднял голову и увидел перед собой интеллигентного вида старичка, старомодно одетого.

Этот преклонных лет гражданин стоял в первом ряду и внимательно смотрел на умирающего Виктора. В руках он держал изящную тросточку, инкрустированную каким-то драгоценным камнем. Было в нем нечто странное, не похожее на облик современного горожанина. Его нахальная фраза не понравилась спасателю, но именно эта реплика вернула его к действительности, и он заорал во все горло:

– Разойтись! Почему посторонние на месте происшествия?

Из толпы вдруг выскочил бойкий милиционер, который начал силой разгонять зевак. Судя по погонам – лейтенант.

– Чего встали, расступись! Нечего смотреть. Уходите за ограждение! Немедленно! – кричал парень изо всех сил. Он испуганно поглядывал то на лужу крови, то на Сашу, продолжая при этом расталкивать прохожих. За пару минут он разогнал почти всю толпу и отдал приказ никого не пускать за ограждение.

Виктор едва дышал. Жизнь оставляла его, она ускользала так же быстро, как рассеивается дым от сигареты. Нелепая смерть!

– Зачем? Зачем ты прыгнул? – вслух повторял Ветров.

В ответ едва донеслось:

– Он… был здесь…

– Кто здесь был? Кто? Судья? – отчаянно кричал Саша, но ответа не последовало. Виктор умер прямо у него на руках.

Кровавое пятно разрасталось, превращаясь в лужу. Заполошный лейтенант бегал внутри оцепления и бросал недовольные взгляды на прохожих, которых с каждой минутой становилось все больше. Изредка он смотрел на Сашу, сидящего рядом с трупом, и это зрелище заставляло его нервничать еще больше. Было заметно, что он тоже видит такое впервые. Он набрался смелости и подошел к спасателю.

– Тебе плохо?

– Есть немного, – пытаясь встать с колен, ответил Ветров. Ноги сильно затекли, к тому же брюки насквозь пропитались кровью погибшего и неприятно липли к телу.

– Давай помогу, – предложил милиционер и за локти стал оттаскивать Сашу от трупа. – Ты, наверное, в первый раз на прыгуне?

Ветров утвердительно кивнул в ответ. Во рту пересохло, говорить было трудно.

– Меня Игорем зовут или просто Гарри, – представился милиционер. Лицо его было простым и добродушным. И как бы лейтенант ни пытался выглядеть суровым, было ясно, что он и сам напуган этой трагедией. Он вынул из бокового кармана маленькую фляжку.

– Выпей, поможет!

Ветров послушно сделал глоток и поморщился.

– Что это?

– Коньяк! – недоуменно ответил Игорь, нюхая пробку. – Хороший коньяк, армянский. Угостили.

– Видать, сэкономили на тебе, лейтенант, – Саша протянул руку для приветствия. – Ветров Саша, спасатель.

Они крепко пожали друг другу руки, и от этого обоим стало легче.

– Ну, вот и познакомились. Ты прости, что так вышло с этой толпой. У нас людей не хватает. Молодежь набираем, а они не мычат не телятся…

Ветров встал на ноги, качнулся, но Игорь вовремя подхватил его.

– Молодежь, говоришь, а тебе самому-то сколько лет?

– Двадцать восемь, – скромно ответил лейтенант и поинтересовался: – А ты с ним разговаривал? С самоубийцей? Там, наверху?

Саша снова посмотрел на труп Виктора. Из головы не шел разговор на крыше.

– Да. Пытался его отговорить. Не получилось… Прыгнул.

– Узнал, кто он?

– Похоже, душевнобольной. Мне он сказал, что работал журналистом в «Атас!».

– А фамилия?

– Кажется, Шварц. Следует проверить. Мог и псевдонимом назваться.

Послышался вой сирены. К оцеплению подъехала машина «Скорой помощи», из которой появились двое с черным пластиковым мешком. Игорь засуетился.

– Ладно, Ветров, мне еще протокол составлять, родственников этого прыгуна разыскивать, давай, до встречи.

Саша поблагодарил лейтенанта за помощь и побрел к своей машине. Коллеги внимательно смотрели на парня, ожидая, что Саша сам начнет рассказывать о происшествии на крыше, но он молчал. Его мысли были заняты совершенно другими вопросами. «Зачем Виктор бросился вниз? Кого он ждал?» В этой рядовой истории было много странного. И внутренний голос подсказывал ему, что трагедия имеет скрытый смысл, который еще предстоит разгадать.

* * *

Лена сидела на редакционной планерке, когда лежащий на столе мобильник завибрировал. Сотрудники с ужасом уставились на прыгающий по столу аппарат. В редакции популярной московской газеты все знали, как шеф не любит телефонные звонки во время совещаний.

– Встречи с главным редактором для того и существуют, – утверждал Петр Иванович, – чтобы встречаться со мной, отложив все остальные дела.

«Закон отключенного мобильника» одинаково действовал для всех, кто переступал порог кабинета шефа, даже для его любимчиков. Лена Белова была одной из них. А тут такая непростительная оплошность! Она не то что забыла его отключить, а демонстративно положила на самое видное место. Зачем она это сделала, не понимал никто. Даже сама Лена.

Телефон продолжал скакать по столу, прервав речь редактора на полуслове. Он недовольно посмотрел на сотрудницу и произнес сквозь зубы:

– Белова, ответьте на звонок, не пропустите сенсацию, а мы с коллегами подождем. Может, там действительно что-нибудь важное…

Лена напряглась. Ей вовсе не хотелось оказаться в центре внимания во время летучки. Она нервно схватила трубку: «Белова слушает!»

Остальным журналистам пауза была на руку. Народ расслабился, стал перешептываться, кто-то достал платок и начал сморкаться. Петр Иванович, видя, как рассеивается внимание публики, испепелял взглядом Белову, но девушка не замечала этого. Она была погружена в беседу. Через минуту журналистка закончила говорить и вместо того, чтобы извиниться, попросила слова.

Петр Иванович удивился. «А может, и правда у нее что-нибудь важное?» – подумал главред и предоставил сотруднице возможность высказаться. Лена встала из-за стола и начала:

– Мне только что звонили из милиции. Сегодня утром Виктор Шварц покончил с собой, спрыгнув с крыши.

Народ ахнул. Затем поднялся гул вопросов и междометий. Петр Иванович от волнения покрылся испариной.

– Я так и знал, – хлопнув рукой по столу, раздраженно выпалил он, – так и думал! Этим и должно было закончиться. А все его дурацкие расследования. Вот вам, пожалуйста! Не успел взяться за тему самоубийств, как сам хлобысь – и об асфальт.

– В милиции начато расследование, – продолжала Белова, – возможно, некоторым коллегам придется дать показания.

В ответ на это грузный мужчина лет сорока заметил:

– Белова, с тебя и начнут. Вы же с ним лучшими друзьями были… или как это теперь называется.

Некоторые дамы хихикнули, другие сердито зашикали на мужчину. Петр Иванович решил вмешаться.

– Господа журналисты, думаю, на сегодня планерка закончена. Все свободны, – и после некоторой паузы добавил: – А вы, Белова, задержитесь. Надо поговорить.

Народ стал выходить, стараясь быстрее покинуть душный кабинет начальства. Белова так и осталась стоять в ожидании разговора. Петр Иванович начал издалека.

– Белова, я же просил выключать мобильный, когда входишь ко мне в кабинет. Этим звонком ты сорвала мне планерку. Мы – ежедневная газета, у нас все по графику…

– Даже гибель сотрудников?

Петр Иванович запнулся. Только сейчас он осознал, что случилось на самом деле. Погиб его лучший сотрудник, который своими публикациями давал и тираж, и популярность столичной газете. Что же теперь будет? Где он найдет второго Шварца с таким же острым пером, скандальным характером и стопроцентной пробиваемостью? Петр Иванович подошел к Беловой и легонько похлопал ее по плечу.

– Ну, ничего, ничего. Как-нибудь переживем.

В этот момент Лене показалось, что Петр Иванович больше успокаивал себя. Девушка демонстративно отстранилась, и шеф понял, о чем думает его сотрудница. Главред тут же сменил тон:

– Тебе плохо? – спросил он участливо.

– Очень, очень плохо, – едва сдерживаясь, ответила Лена, – он был не просто другом…

– Да, да, я знаю… – шеф вспомнил, как отношения Беловой и Шварца живо обсуждались всей редакцией. Секретарша Лидочка почти каждый день «докладывала» об этом интересном служебном романе. Молодые люди были такими разными, но это ничуть не мешало им любить друг друга. Окружающие так и не поняли, почему они вместе, что объединяло столь несхожие характеры, различные судьбы. А ведь на самом деле и Лене, и Виктору было просто хорошо вдвоем. Они просто любили и были счастливы.

– Ты прости меня, – сочувствовал Петр Иванович, – если тебе нужно побыть одной, можешь уйти с работы. Я же понимаю… – он присел в кресло и стал вытирать платком пот со лба. Петр Иванович сильно потел, когда нервничал. – Да-а, – тяжело протянул он, – ты знаешь, почему Шварц покончил с собой? Есть соображения?



Лена отрицательно покачала головой.

– Как снежный ком на голову! В разгар лета! – Петр Иванович размышлял, что бы еще сказать подчиненной. По его сведениям, полгода назад они разбежались, что, впрочем, не мешало им работать вместе в отделе расследований и происшествий.

– Наверное, надо некролог опубликовать. Займешься?

– Займусь, – грустно ответила девушка. – Теперь я могу идти?

– Можешь. Если понадобится моя помощь, обращайся.

Лена вышла из кабинета и пошла к себе. Люди смотрели ей вслед, будто ждали, что коллега сейчас начнет громко рыдать и биться в истерике. Но этого не произошло. Белова опустила голову, чтобы не видеть участливых взглядов сослуживцев. Подойдя к своему столу, девушка посмотрела на соседний компьютер, за которым раньше сидел Шварц. Теперь это место будет пустовать. Но лишь какое-то время. Потом придет другой сотрудник, и все благополучно забудут про Виктора и его статьи. Так часто случается в жизни. Время берет свое, и остановить этот процесс невозможно! Она быстро собрала сумку и молча пошла к выходу.

* * *

На улице Лена облегченно выдохнула, и слезы полились сами собой. Девушка дошла до ближайшего парка и присела на скамейку. «Теперь я совсем одна», – пронеслось в голове. Стало очевидным, что сейчас она действительно одна: навсегда ушел друг, товарищ, любовник. Виктор заставлял ее чувствовать себя нужной, а теперь, что будет теперь? Кто позвонит вечером и пожелает спокойной ночи, кто подарит цветы и пригласит в кино? Кто поможет с материалом? Кто даст совет или расскажет смешной анекдот, когда будет грустно? Сердце рвалось на части, а крупные слезы катились по щекам, смывая косметику. Она стала нащупывать в сумке платок, но в этот момент кто-то предупредительно вложил ей в руку бумажную салфетку. Лена вздрогнула от неожиданности. Она повернулась и сквозь слезы увидела седовласого старика, похожего на профессора из Академии наук. Незнакомец улыбался и продолжал совать салфетку.

– Вот, возьмите. Вы, кажется, это искали?

Лена молча взяла салфетку и утерла слезы. На всякий случай она отсела подальше от незнакомца. «Как он здесь оказался?» – подумала девушка и в ту же секунду получила ответ на свой вопрос. Будто незнакомец прочитал ее мысли.

– Я шел мимо, гулял в этом парке. Я, знаете ли, люблю гулять, смотреть на людей. Увидел: вы плачете, решил предложить свою помощь.

– Очень мило с вашей стороны, – учтиво сказала Белова, – только здесь вряд ли поможешь. Оживлять людей мог только Христос.

Профессор слегка улыбнулся и, подсев поближе, тихонько сказал:

– Вы правы, об истории с Лазарем ходили целые легенды. Никто не верил в этот случай. Вы же знаете, людям нужны множественные доказательства. Большинство думало, что это какой-то трюк, магия! Но стоило Иисусу воскреснуть самому, как люди поверили в это. Потому что увидели собственными глазами!

Старичок наклонился и прошептал почти на ухо:

– Скажу вам по секрету, я тоже был свидетелем тех событий…

Белова удивленно уставилась на незнакомца. Ей не хватало только сумасшедшего прохожего, начитавшегося Булгакова!

– А, ну да… видели… лично, – торопливо согласилась она, предпочитая не вступать в спор с безумцем.

– Зря иронизируете, все это происходило на самом деле! И я действительно все видел.

Он ударил своей тросточкой о землю, и Лена вздрогнула. Только сейчас она увидела в его руке этот изящный предмет. На мгновение старик показался каким-то зловещим.

– Не понимаю, к чему вы все это говорите?

Видя ее смущение, незнакомец отодвинулся, закинул ногу на ногу и произнес спокойно:

– А к тому, что не надо так огорчаться, моя милая. Многие события порой имеют двойной смысл. Судите сами: Иисус умер на кресте, и близкие оплакивали его. Но пришел день, и горе стало радостью! Он воскрес, и мир изменился! Вот и ваш мир может скоро измениться. А вы плачете. Зря!

– Как же мне не плакать, когда погиб друг? Его же не вернуть!

Старик удивленно посмотрел на девушку, будто она сказала какую-то глупость.

– Это еще не известно. Партию можно переиграть. Но здесь от меня мало что зависит!

Лена вытерла глаза и теперь смогла хорошенько рассмотреть собеседника. Это был человек неопределенного возраста с маленькой острой бородкой и карими глазами. Старомодный костюм, трость в руках напомнили ей кого-то. Но сразу вспомнить не удалось.

– Что вы меня расспрашиваете? – вдруг возмутилась девушка. – Загадками какими-то говорите!

Незнакомец удивленно посмотрел на нее, и в тот же миг Белову осенило. Она поняла, где видела этого человека. «Ну конечно, это ребе московской синагоги. Не хватает только пейс!»

– Как вас зовут? – обрадовавшись своей проницательности, спросила Лена.

– Бутадеус, – представился незнакомец и чуть привстал. Хорошие манеры были налицо.

– А меня Лена, – просто произнесла она и протянула руку.

«Странное имя у этого еврея. Совсем не иудейское. Наверное, поляк», – продолжала размышлять Белова, пока старик пожимал руку в ответ.

– А вы здесь часто гуляете?

– Нечасто. Вот выдалась свободная минутка, решил присесть. А тут вы со слезами. Я не мог пройти мимо!

– У вас редкое имя.

– Люди ленивы, – начал возмущаться старик, – они не видят, что творится перед их носом. Имеют уши и не слышат, глаза – и не видят. Им вообще недосуг изучать языки, анализировать события. Люди перестали воспринимать знаки свыше. Им лень! Телевизор стал главной книгой, по которой они изучают наречия воров и бандитов.

Лена не поняла, к чему клонит Бутадеус и, чтобы не выглядеть совсем дурой, произнесла на латыни:

– O tempora, o mores![1]

– Времена всегда одинаковые, поверьте, я знаю, что говорю. Дело в самих людях. Они не ценят жизнь, убивают себя. Одни плачут, другие грустят, сами не зная отчего. А надо радоваться каждой минуте, жить с ощущением счастья, выполнять свою миссию. Идти по пути жизни, не сворачивая влево или вправо. Только прямо.

Он начертил тростью прямую линию на земле, иллюстрируя свои мысли.

– Как можно радоваться жизни, когда погибает близкий тебе человек? Мне сейчас очень больно…

Бутадеус внимательно посмотрел на Белову и встал со скамейки. Похоже, Лена опять сказала что-то не то. Старичок начал нервно расхаживать взад-вперед, словно подбирая нужные слова.

– Вам больно оттого, что сейчас он не может оценить платье, которое вы купили вчера в магазине. Вам страшно оттого, что он не позвонит и не пожелает вам доброй ночи. Вам плохо потому, что ваш эгоизм некому больше тешить. Вы ведь боитесь только за себя! Не за него! Ему-то уже все равно. Вам кажется, будто вы потеряли опору, но ведь это не так! Вы можете идти самостоятельно. Не нужно ни на кого надеяться, кроме себя. Забудьте о своем эгоизме… Впрочем, ваш друг был точно таким же. Его волновал только собственный успех в глазах окружающих!

Последнее замечание чрезвычайно возмутило Белову. Она тоже вскочила со скамейки и бросилась защищать друга.

– Разве вы знали его, что так говорите? Как вам не стыдно говорить о Викторе такое?

– Неужели я ошибся? Еще скажите, что это не так! – язвительно заметил Бутадеус.

Девушка замерла. Словно молния, ее пронзила страшная догадка. А ведь Бутадеус прав! Этот случайный прохожий подарил ей истину, в которой она боялась себе признаться. Лене было стыдно думать, что больше всего она жалеет не Виктора, который прыгнул с крыши, а саму себя! Потому что теперь ей не с кем будет поговорить о самодурстве главреда, обсудить новые шмотки или материал конкурентов. Старичок устроил ей сеанс психотерапии прямо в парке. Это было так неожиданно и действенно, что в первую минуту Белова растерялась.

– Ну, что молчите? – осторожно поинтересовался старичок.

– Думаю, – тихо ответила Белова и отвернулась. Ей действительно стало стыдно.

– Ну вот и отлично. Если человек думает, значит, еще не все потеряно. Думайте, Лена, размышляйте. Это очень полезно. А мне пора в путь. Прощайте.

– Как, уже?

– Дела! Я не могу долго сидеть на одном месте. Ведь у меня своя миссия, свой путь.

Ей почему-то не хотелось отпускать своего нового знакомого. Лена попыталась задержать его новыми вопросами.

– Вы врач? Наверное, психиатр?

– Я – Бутадеус, этого достаточно! – улыбаясь, сказал старичок.

– А можно мне прийти к вам в синагогу?

Вопрос рассмешил его.

– Милая девушка, я не веду приема в синагоге. Это исключено.

– Так кто же вы? – не унималась Белова.

– Бу-та-де-ус, – по слогам произнес старик, – мой вам добрый совет, не ищите того, чего искать не следует. У вас свой путь, своя дорога жизни. Есть истина, которая не всегда нужна людям, но от этого она не перестает быть истиной. Знания приумножают скорбь! Помните об этом. Всего хорошего!

Он учтиво поклонился и зашагал по аллее. Лена снова присела на скамейку, сраженная этой странной встречей и в особенности последними словами. «Что он хотел мне сказать? Какие знания приумножают скорбь?» Она завороженно смотрела вслед Бутадеусу, который удалялся достаточно бодрой походкой. «Наверное, это был сам дедушка Фрейд или его призрак», – вдруг подумалось ей. Лена почувствовала невероятную легкость, а на душе стало так спокойно, будто и не было никакого самоубийства. Девушка достала из сумки зеркальце и начала рассматривать лицо. Немного опухли глаза, размазалась тушь. «Надо вернуться на работу и умыться. А потом составить текст некролога», – решила она и направилась обратно к зданию редакции.

* * *

По дороге домой Саша купил свежий номер «Атас!». Просматривая газету, он обратил внимание на статью под названием «Плач у Стены плача». В ней специальный корреспондент рассказывал о странном явлении в Иерусалиме. В каменной кладке знаменитой стены разрушенного Храма обнаружили воду, которая сочилась непонятно откуда, вызывая подлинный страх у правоверных иудеев. Сначала думали, что прорвало водопровод, но специалисты обнаружили, что вблизи стены нет никаких коллекторов. «Тогда что это за странное явление? – спрашивал автор статьи и сам же отвечал: – Как утверждают раввины, это еще один знак предстоящих событий – скорого прихода Мессии».

«Забавно, – подумал парень, – а ведь я был в этом славном городе, видел эту стену». Ему вдруг вспомнились впечатления от посещения Иерусалима и трепет, охвативший его, когда он воочию увидел место, где распяли Христа. Саша поднимался по той самой лестнице перед домом первосвященника, по которой вели взятого под стражу Иисуса из Гефсиманского сада. Великий город буквально дышал библейской древностью, и даже люди, никогда не державшие в руках священных книг, признавались, что чувствовали нечто необъяснимое в Иерусалиме.

Саша никогда не был глубоко верующим человеком, но уважительно относился к любым религиям мира. Его воспитали в духе веротерпимости, и за это он был очень признателен своей матери, которая была обыкновенным сельским врачом. Саша приехал покорять Москву пять лет назад из небольшой уральской деревни. Устроился на работу в банк, но финансы спели романсы, и с экономическим образованием он пошел в спасатели. В МЧС хоть и платили немного, но работа ему нравилась. А в Израиль он попал по обмену опытом с тамошними спасателями. За две недели он успел не только изучить их методы, но и осмотреть главные святыни христианства.

Когда он дочитал статью о Стене плача до конца, в голове возникли новые вопросы теологического свойства. Например, о грехе самоубийства. Почему, зная о том, что самоубийцы не попадают в рай, что их хоронят за пределами кладбищ, люди продолжают совершать эти акты насилия над своей душой? Почему люди убивают себя, заведомо зная, что ничего хорошего их не ждет ни здесь, ни там?

Саша очень любил жизнь. Он лично наблюдал, как люди хватаются за жизнь, как они борются за возможность продлить каждый миг своего земного существования. А тут молодой, полный сил человек прыгает с крыши. Да еще с блеском в глазах и радостью на лице. Зачем? Почему? Саша стремился понять мотивы отчаянного шага Виктора. Ему не терпелось дойти до причины, побудившей журналиста добровольно уйти из жизни. Поэтому он и купил популярную газету, в которой работал Шварц. Может, где-то между строк мелькнут факты, проливающие свет на загадку его смерти? Он еще раз внимательно перелистал номер. Никаких расследований и скандальных разоблачений на тему самоубийств в газете не было. «Значит, они были раньше». Он передумал ехать домой и отправился на улицу 1905 года, в московскую редакцию «Атас!». Саша Ветров решил заняться собственным расследованием этого странного несчастного случая.

* * *

Лена быстро умылась, привела лицо в порядок и поднялась на свой этаж. Проходя мимо кабинета главного редактора, она услышала странный шум. Заглянула в приемную. Секретаря не было, а дверь кабинета оказалась слегка приоткрытой. Из комнаты доносились недовольные возгласы, похожие на перебранку. Девушка решила узнать, в чем дело… Она на цыпочках подошла ближе и прислонилась ухом к дверному косяку. Петр Иванович с кем-то ругался. Секретарша Лидочка, похоже, была там же. Вместе они пытались выпроводить какого-то человека.

– Еще раз повторяю, – голосил Петр Иванович, – я не обязан перед вами отчитываться. Вы – не милиция, чтобы собирать сведения о моих сотрудниках. Поэтому немедленно покиньте кабинет и не мешайте работать!

– Мужчина, – гнусавым голосом вторила Лидочка, – Петр Иванович не хочет с вами разговаривать. Уходите, а то я позову охрану.

Послышался стук каблуков. Белова поняла, что сейчас ее застукают. Одним прыжком она очутилась у входа в приемную и сделала вид, будто только что вошла. В этот миг дверь кабинета распахнулась, и Лена нос к носу столкнулась с молодым человеком приятной наружности.

– Простите, – быстро сказал юноша и поспешил к выходу. Она проводила его взглядом и тут же услышала знакомый голос за спиной:

– Белова, опять ты?

В дверях стоял Петр Иванович, а за его спиной вертелась Лидочка, которая гримасничала и показывала руками, что Лене сейчас лучше не вступать в дискуссию с шефом.

– Э-э… я, – Белова старалась на ходу придумать причину своего появления, – я решила не уходить с работы. Журналист должен оставаться на посту при любых обстоятельствах.

Петр Иванович задумался. Он сначала не понял, что хотела сказать Белова, но потом, вспомнив утренние события, расплылся в довольной улыбке.

– Молодец! Настоящий профессионал. Значит так, дописывай рубрику и сдавай Карпову, еще успеете к подписанию номера.

Лена согласно кивнула. Редактор повернулся к секретарше и начал давать указания, не обращая внимания на Белову.

– И чтобы ноги его больше здесь не было. Все, я на переговорах.

Петр Иванович застегнул пуговицы пиджака и направился к выходу. Последнее, что он услышал, это слова Лидочки: «Будет исполнено». Когда девушки остались одни, обе облегченно вздохнули.

– Что тут у вас произошло? – поинтересовалась Белова.

– Да вот, какой-то спасатель пришел расспросить про Шварца. Он вроде последний, кто видел его в живых.

– А почему пришел к главному?

Лидочка вальяжно поплыла в сторону столика, на котором стоял чайник.

– Откуда я знаю? Пришел, стал задавать вопросы. А ты что, не знаешь нашего шефа, он сразу в штыки. Кто такой, зачем, почему? Сначала думал, что фээсбэшник в штатском, а когда тот показал ему визитку, увидел, что он обыкновенный спасатель. Ну, вот Иваныч и вскипел. Хочешь кофе?

– Нет, спасибо, а визитка эта осталась?

Лидочка странно посмотрела на Белову, а потом шепотом спросила:

– Тебе он тоже понравился, красивый, правда?

– Мне нужно с ним поговорить, – спокойно ответила Лена, – если он видел Виктора последним, наверняка ему есть что рассказать.

Лидочку устроил этот ответ, и со спокойной душой она полезла в папку с документами.

– Вот, возьми, – протягивая бумажку, сказала секретарша.

На визитке Лена прочитала:

«Александр Ветров, спасатель».

* * *

Саша стремительно шел по улице и сжимал кулаки от ярости. «Вот сволочь, – думал он, – мог бы и рассказать о Шварце. Такому прощелыге наверняка известно, почему его сотрудник спрыгнул с крыши». Затея со сбором информации в редакции не удалась. Ветрова попросту послали. С чего начать расследование, за что зацепиться, он пока не знал. Было почти четыре. До вечера еще совсем далеко, а ехать домой в пустую квартиру как-то не хотелось. Он увидел яркую вывеску, зазывающую не проходить мимо, и решил снять стресс.

– «Гиннес», темный, ноль пять.

– Что к пиву? – поинтересовался официант.

– Пепельницу!

Еще никогда Ветров не выпивал днем, тем более в одиночестве. На душе скребли кошки, и это мерзкое ощущение нужно было срочно нейтрализовать. Хотя бы алкоголем. Зазвонил телефон. В трубке послышался знакомый голос лейтенанта.

– Ветров, ты где? Пьешь? Ну, вообще-то правильно. На твоем месте я бы сделал то же самое. Сейчас приеду к тебе. Есть новости. Не по телефону.

Через полчаса Игорь сидел напротив Саши и жадно наблюдал, как тот делает глубокие глотки из кружки с пенным напитком.



– Ты, конечно, придумал мне китайскую пытку! Не могу спокойно смотреть, как ты тут заправляешься. Мне ж нельзя, на службе я. До вечера не мог подождать? Вместе бы выпили за знакомство.

Ветров усмехнулся. Знал бы Игорь про инцидент в редакции!

– Это ты не мог подождать до вечера, – заметил Саша, – у тебя же какие-то важные новости. Рассказывай…

Игорь полез в папку с бумагами, вынул листок с надписью «Для служебного пользования» и показал его Саше.

– Вот, читай!

Саша недовольно поморщился. После третьей кружки буквы начали сливаться, разобраться в писанине было нелегко.

– Ладно, не томи, скажи так, – сдался он.

– Хорошо, хочешь словами – пожалуйста.

Он развернул лист перед собой и, пробежав глазами по строчкам, нашел нужный абзац.

– Это секретное распоряжение о начале внутреннего расследования. И здесь фигурирует твоя фамилия. Ты последний, кто разговаривал с прыгуном, понимаешь?

– Ну и что? – безучастно спросил Ветров.

– А то! По инструкции с ним должен был разговаривать специально обученный врач в штатском, а не рядовой спасатель. Да и бегал он по крыше зачем-то… От тебя, что ли? Свидетели показали. Вот рапорт! Если выяснится, что ты ему там что-то не то говорил, у тебя будут проблемы.

– Гарри, и что они мне сделают?

– Не знаю, но за тобой установлено наблюдение. Потом начнется экспертиза, тебя будут тестировать, проверять на вменяемость. В общем, приятного мало.

Саша заказал еще пива и, посмотрев пьяными глазами на лейтенанта, тихо спросил:

– Слушай, я не понимаю, а зачем ты мне все это рассказываешь?

Милиционер тяжело вздохнул и откинулся на стуле.

– Если бы ты дочитал бумагу до конца, то нашел бы там и мое имя – Игорь Маслов.

– Гарри, откуда мне знать, что Маслов – это ты? Я ведь знаю только твое имя.

Лейтенант сообразил. Действительно, когда они знакомились, он представился лишь наполовину.

– Ну, неважно, – махнув рукой, ответил Игорь.

– Твои-то задачи какие? – улыбаясь, спросил Ветров.

Лейтенант посмотрел по сторонам и, удостоверившись, что никто не подслушивает их разговора, шепотом произнес:

– Моя задача – следить за тобой.

Я – твое наружное наблюдение!

* * *

Лена закончила писать некролог и еще раз пробежала глазами по тексту. Строчек было немного, но в каждую она постаралась вложить особый смысл. Ей хотелось рассказать, каким отличным другом был Шварц, как профессионально он работал, а в результате получился небольшой абзац о хорошем человеке. Этого ей показалось достаточно.

Чтобы отправить некролог ответственному секретарю по электронной почте, она решила воспользоваться не рабочим, а личным ящиком на mail.ru. Открыв почту, девушка увидела новые письма. «Сразу несколько комментариев на последнюю запись в блоге, надо же», – между делом подумала Лена. Но продолжать онлайн-общение совсем не было настроения. Она уже поставила галочки напротив поля «удалить», но в самую последнюю секунду остановилась. В графе «отправитель» Белова рассмотрела знакомый электронный адрес: [email protected]

«Какая же я дура! – подумала девушка. – Прийти на работу и не проверить личный ящик! Что он мог написать мне? Может, предсмертная записка?» Она еще посидела с минуту, уставившись на монитор. Потом щелкнула два раза мышкой. На экране появилось окно с текстом, и глаза быстро забегали по строчкам.

«Привет Лисенок. Тебе, наверное, уже сообщили, как я решил все свои проблемы. Не переживай, не плачь. Это самое верное решение. Поверь, должен получиться фантастический репортаж. Человек должен чем-то жертвовать, и я решил отдать самое дорогое, что у меня было. Но игра стоит свеч! Виновных в моей смерти не. ищи – Не задавай много вопросов. Быть может, ты догадаешься… в чем тут дело. Он многое знает. Пока. Виктор Шварц»

Она перечитала письмо еще раз. Текст показался очень сумбурным. Было непонятно, кого имеет в виду Шварц. Кто многое знает? И почему? Быть может, речь идет о Петре Ивановиче? Лена кинулась просматривать остальные письма от Виктора. Во втором послании был похожий текст.

«Привет Лисенок Виновных в моей смерти не ищи Не задавай много вопросов все это лишнее Не удивляйся у меня бардак. в квартире альбом с фотографиями – пересматривал на днях Ты все-таки самая красивая Виктор Шварц»

Ей показалось странным, что в тексте оказалось только два знака препинания, и то не на тех местах, где положено. В третьем письме странностей было еще больше.

«Привет Лисенок. Будь хорошей девочкой. осторожней – в оценках. У некоторых вещей есть второй смысл. Главное орудие журналиста – его слово. Виктор Шварц»

Белова смотрела на экран и не понимала, зачем понадобилось писать три послания, когда общий смысл можно было передать в одном письме? «Что он хотел этим сказать? На что обратить внимание?» – спрашивала себя Лена. И тут ей в голову пришла простая и гениальная мысль: распечатать все три послания.

Положив их перед собой, она принялась внимательно изучать текст, пытаясь найти зацепку. Девушка много раз перечитывала странные письма. С одной стороны, вроде все ясно, а с другой – какой-то бред, словоблудие, не характерное для такого профи, как Шварц. Она отпила из чашки кофе и вновь обратилась к текстам. И вдруг… знаки препинания. Белова увидела точку, после которой предложение начиналось с маленькой буквы. Опечатка? Просматривая текст, она заметила тире в местах, где обычно его не ставят. На экране монитора подобное читается как незначительные ошибки, свойственные большинству электронных посланий, а в распечатанном виде это смотрелось как знак. Она стала сравнивать письма. В первом сообщении точка стояла после «не», затем шло слово «ищи», затем перед новым предложением красовалось тире. Похоже на ключ.

«Так, – продолжала рассуждать Белова, – зачем фразу разбивать точкой? Значит, сделать акцент на этом месте. А зачем делать акцент? Чтобы выделить слово. Но какое? До точки или после?»

Девушка перешла к тексту второго письма. В нем вообще было только два знака: тире и точка. Белова стала перебирать всевозможные варианты. В первом случае она собрала все слова, написанные перед точкой. Получилась нелепица: «Виновных в моей смерти не остались какие-то вещи будь хорошей девочкой».

«Этот вариант исключаем», – она зачеркнула карандашом предложение и приступила к составлению слов из оставшихся фрагментов. Через минуту Лена радостно потирала руки. Наконец на чистом листе бумаги красовалась фраза, понятная и страшная одновременно: «Ищи в квартире альбом с фотографиями. Осторожней».

* * *

Саша стоял на самом краю крыши. Внизу толпились люди, они что-то выкрикивали, размахивали руками. Вдруг рядом раздался голос: «Давай прыгнем вместе?»

Он повернул голову и увидел Шварца. «Пойдем со мной, не бойся!» – звал журналист. Повинуясь странному чувству, Саша занес ногу, чтобы сделать шаг в пустоту, как вдруг услышал пронзительный звон. Образ Виктора начал медленно таять, а затем и вовсе исчез. Неприятный звук становился громче, он нарастал до тех пор, пока Саша не очнулся. «Всего лишь сон!» – с радостью подумал он. Кошмар закончился, а противный звук никуда не пропал! Это разрывался мобильный. Кто-то настойчиво пытался дозвониться. Ветров взглянул на часы, было почти десять вечера. Он поспал всего час. Игорь привез его из бара абсолютно пьяного. Еще никогда Саша не пил так много пива. Во рту было сухо. Он схватил телефон и хрипло ответил.

В ответ послышался приятный женский голос.

– Александр, здравствуйте. Меня зовут Лена, я из «Атас!».

– Никаких интервью, – недовольно пробурчал Саша, ему страшно не понравилось, что его разбудили.

– Нет, нет, – быстро заговорила девушка, – вы неправильно поняли. Я работала вместе с Виктором, ну, с тем, который прыгнул с крыши.

Саша задумался: «Откуда у нее мой телефон?»

– Что вы хотите?

– Мне нужно поговорить с вами о несчастном случае.

– У меня нет такой нужды, к тому же это был не несчастный случай.

В трубке замолчали. Лена не ожидала такого поворота. После паузы она продолжила.

– Он оставил мне предсмертную записку, я думала, вы поможете мне.

Теперь замолчал Ветров. «Записка – это интересно. Первая нормальная зацепка, – размышлял он. – А почему бы нет? В конце концов, эта Лена наверняка многое знает. С ее помощью расследование пойдет быстрее».

– Хорошо, приезжайте ко мне, – быстро предложил спасатель.

– Может, где-нибудь в кафе?

– Нет, – рявкнул Ветров, – я никуда не поеду. Хотите, приезжайте – Большая Спасская, 8, в домофоне наберите 17, я открою. Пятый этаж.

Не дождавшись ответа, он отключил мобильный и побежал на кухню за минералкой. Стало легче, но голова соображала туго. Он залез в ванну и включил холодную воду. Струи больно врезались в тело, словно сотни маленьких иголочек пронзали каждую клетку кожи. Контрастный душ подействовал моментально. Глаза открылись, головная боль стихла. «А теперь чаю», – сказал он сам себе и отправился на кухню. Чай еще не успел завариться, как в дверь позвонили. На пороге стояла симпатичная девушка. Она смотрела на Сашу смущенным взглядом, переминаясь с ноги на ногу, словно школьница.

– У вас там подъезд открыт, – начала она оправдываться.

– Возможно, – кивнул в ответ Саша и предложил войти. Лена сделала шаг вперед и оказалась в полутемном коридоре.

– Свои красивые туфли можете не снимать. У меня нет для вас тапочек, – предупредил Саша, – проходите на кухню, я сейчас.

Он оставил ее одну в темном коридоре, а сам побежал в спальню переодеть майку. Признаться, он не ожидал увидеть у себя в гостях рыжую красотку с васильковыми глазами.

Лена осторожно прошла на кухню и присела на табурет. Она с интересом разглядывала обстановку. Вполне обычная кухня без изысков, только самое необходимое: плита, несколько подвесных полок, разделочный стол, мойка. Ни тебе стиральной, ни посудомоечной машины. По всему было видно, что здесь живет холостяк.

– А вы один живете? – крикнула она, чтобы Саша услышал.

– Нет, – донеслось из соседней комнаты, – с тараканами.

Девушка хихикнула. В дверном проеме появился Ветров в белой майке с надписью «Boy Toy». На нем отлично сидели синие джинсы, подчеркивая красивую фигуру.

– Вам чай, кофе или какао? – предложил молодой человек.

– Что, есть даже какао?

– Какао нет, это так, для красного словца.

– Понятно, – улыбаясь, ответила Лена, – тогда давайте кофе. Если, конечно, он у вас есть!

Саша молча начал готовить: достал турку, пачку молотого кофе, сахар. Лена наблюдала за ним, отмечая прекрасные физические данные спасателя.

– Ну, так что там у вас за новости? – нарушая молчание, спросил Ветров.

– Может, сначала вы расскажете все подробности?

– А почему я должен рассказывать первому встречному?

– Потому что я не первая встречная. Мы с вами уже виделись.

Саша повернулся к собеседнице, изображая, что с трудом припоминает, где это могло случиться.

– Вы были сегодня днем в редакции и столкнулись со мной лицом к лицу, – напомнила Лена.

– Не помню, – сухо сказал Ветров. На самом деле он все помнил: и эту девушку, которую он чуть не сбил, выбегая из кабинета редактора, и ее красивые глаза. – Нам в службу спасения позвонил неизвестный. Сказал, что увидел человека на крыше высотки в районе Котельнической. Мы сначала подумали, по пьянке залез кто-то. Приехали. Меня послали на разведку. Поднялся, гляжу – парень приличный такой, в хорошем костюме стоит у самого края. Пытался с ним разговориться, а он раз – и прыгнул! Вот и вся история.

Он достал чашки из подвесного шкафчика и стал разливать кофе.

– Молока не надо?

– Нет, спасибо. А что было потом?

– Потом я спустился вниз. Он лежал на асфальте еще живой. И через какое-то время умер прямо на моих руках.

– Он вам ничего не успел сказать перед смертью? – делая глоток, уточнила Лена.

– Сказал.

– Что?

Саша медлил. У Лены забегали глаза от нетерпения. Она заерзала на табуретке в предвкушении чего-то интересного. Наконец молодой человек ответил:

– Виктор сказал, что «он был здесь».

– И это все? – разочарованно спросила девушка.

– Почти. Там, наверху, он говорил о каком-то судье. Вроде ждал его, но имен никаких не называл. Может, объясните, что вы хотите услышать?

Лена сама не знала, что ищет. Она взглянула на спасателя и поняла, что сейчас самый удачный момент найти себе союзника. Одна она вряд ли разберется во всем этом. К тому же Виктор в своем зашифрованном письме просил быть осторожней. Сильный и опытный напарник будет очень кстати!

– Я бы не позвонила, если бы не одно обстоятельство, – начала она.

Молодой человек сел напротив Лены. В его глазах появились искры интереса.

– По электронной почте мне пришли три письма с похожим текстом. Вот они.

Она достала из сумки распечатки. Спасатель жадно схватил бумажки и начал внимательно изучать текст.

– Бред какой-то! Вы не находите текст странным, особенно для человека, который собрался покончить с собой?

– Нахожу. Но странно не это, а знаки препинания. Виктор всегда отличался грамотностью, и это наводит на мысль, что точки и тире поставлены неспроста. Это ключ. К шифру.

– Шифру?

– Да, причем ключ очень простой. Нужно сложить вместе слова, написанные с маленькой буквы после точки, а тире показывают, где заканчивается фраза.

Лена достала из сумки лист бумаги и показала расшифровку. Саша быстро прочитал, а потом выскочил из-за стола и начал расхаживать по кухне. В нем проснулся авантюрист, которому только что показали карту с пометкой, где лежат сокровища. Лена торжествовала. Своей цели она добилась. Осталось предъявить последний козырь. Она достала из сумочки связку ключей и положила ее на стол.

– Одна я в квартиру не пойду, но если вы составите мне компанию…

Она не успела договорить. Саша схватил ключи со стола и за руку потащил Лену к выходу. Кофе так и остался недопитым.

* * *

– Ну и вонь, – заходя в подъезд дома, где жил Шварц, возмутилась Лена. Она даже зажала нос руками.

– Все обоссали, гады, – выругался Саша. – Какой этаж?

– Тринадцатый.

– Можно было и не спрашивать! Кругом роковые числа.

Они вызвали лифт и стали напряженно ждать. Кабина ехала очень долго.

– Теперь будет каждому этажу кланяться, – съязвила девушка.

– Ничего, сейчас придет. Не торопите события!

Они подождали еще полминуты, дверь лифта наконец открылась, и Саша отступил. В кабине стоял лейтенант. Он улыбался и радостно крутил связку ключей на пальце.

– Ну, чего замер? – начал Маслов. – Картина Репина «Не ждали»?

Отвечать было бессмысленно, и так все понятно.

– Вам, кажется, на тринадцатый? – с хитрым прищуром спросил лейтенант.

– Это наш человек, – поворачиваясь к Лене, объяснил Ветров.

В маленькой кабине втроем было тесно. Они молча ехали, дыша в затылок друг другу. Когда ребята оказались на лестничной площадке перед квартирой Шварца, лейтенант заговорил:

– Я так понимаю, вы хотите войти в опечатанную милицией квартиру?

Саша с Леной переглянулись.

– Боюсь, ничего не выйдет, – предупредил лейтенант, – я буду вынужден вас задержать.

Лене надоела эта странная игра, и она резко спросила:

– Вы оба, объясните мне, что происходит?

Ветров молчал. Ему не хотелось посвящать девушку в проблемы, с которыми он столкнулся после самоубийства. Да и нужно ли ей знать об этом? Но Маслов все рассказал за него.

– Несчастный случай – не самый хороший повод для знакомства. Не удивляйтесь! С некоторых пор я – наружное наблюдение Ветрова. Так что мое появление здесь скорее закономерность, чем случайность.

– Пусть так, – оживилась Лена, – значит, вы тоже были на месте происшествия?

– Да, был, – важно ответил Игорь.

– И тоже слышали рассказ про судью?

Милиционер с интересом посмотрел на спасателя.

– Так вот оно что? Значит, он все-таки сказал тебе что-то перед смертью?

– Сказал! – сдался Ветров.

– А почему я ничего не знаю? Почему милиция в неведении? – лейтенант здорово обиделся на своего нового знакомого. Он ему всю служебную информацию выдал, а Саша в ответ скрыл важные подробности.

– Да я сам для начала хотел все выяснить, – оправдывался Ветров, – а уже потом тебе рассказать. Тут вот Лена позвонила. Попросила помочь.

– Так вас Леной зовут? – обратился лейтенант к девушке. – А я Игорь. Игорь Маслов.

Он протянул ей руку и улыбнулся. Белова поступила так же.

– Ну, рассказывайте, – сказал оживленно лейтенант, – зачем вам нужно проникнуть в квартиру Шварца? Что вы там собирались найти?

Саша слегка кивнул головой Лене, мол, теперь твой черед решать, рассказывать или нет. Белова правильно оценила обстановку: два или три человека в команде – ей все равно, лишь бы узнать правду и найти фотографии, о которых говорилось в письмах «с того света». К тому же лейтенант действительно может оказаться очень полезным кадром. Свои люди в МВД еще никому не мешали.

– Хорошо, я расскажу все, что знаю.

И она поведала историю своего знакомства с Виктором.

* * *

Виктор Шварц был сыном музыканта. Но играть всю жизнь на фортепиано он не хотел. Его характер требовал приключений, постоянного общения с людьми, и потому, не долго думая, Виктор поступил на факультет журналистики МГУ. Еще студентом он пришел работать в популярную еженедельную газету, после окончания вуза ему предложили неплохую должность в отделе расследований. Вскоре в издание пришла Белова. Она сразу приметила высокого, симпатичного молодого человека с умными глазами и хорошими манерами. Виктор оказался отличным автором, его часто ставили в пример начинающим журналистам, и однажды Лена решила познакомиться с Виктором поближе.

К ее удивлению, он очень дружелюбно отнесся к предложению вместе пообедать. За столом они весело смеялись, обсуждая последние театральные премьеры и недавние ляпы, пропущенные отделом корректуры. Потом Виктор попросил помочь в одном запутанном деле, связанном с поставками табачных изделий по не облагаемому налогами каналу Русской православной церкви. Как потом оказалось, расследование Беловой органично вписалось в большой материал Шварца, раскрывающий структуру сигаретной мафии. Тогда рядом со своей фамилией Шварц написал имя Лены. Ей было приятно.

С тех пор они работали в паре. Но любовь к ним пришла позднее. И это не было чем-то особенным. Все получилось само собой, что не вызвало у обоих никакого удивления. Писать статьи, обедать, выслушивать претензии редактора – все это они стали делать вместе. Два года совместной жизни пролетели, как один день. Бесконечные будни, обсуждения деловых вопросов… Чувства прошли так же незаметно. Союз начал распадаться. Они часто ссорились. Но, несмотря на это, Лене очень хотелось сохранить теплые, дружеские отношения. И она приняла верное решение – жить отдельно. Белова вернулась в свою квартиру. Она не рыдала в подушку, не тосковала вечерами. Любовный роман закончился, а жизнь продолжалась, и в их с Виктором отношениях наметился приятельский этап. Любовь, ставшая дружбой, – яркий пример того, как трансформируются чувства мужчины и женщины, которые тесно общаются, работая в одном месте.

Она рассказала ребятам про странную встречу с Бутадеусом. Упомянула про странную фразу раввина, который советовал не искать того, чего не следует. В общем, ее рассказ вместил почти все, что касалось ее отношений с Виктором. Даже письма с того света она показала прямо на лестничной клетке.

– Просто какое-то чистосердечное признание, – с восхищением констатировал Маслов.

– Мы пришли сюда, чтобы найти альбом с фотографиями, о котором говорится в письме, – добавил Саша.

Милиционер задумался. Его заинтриговала история, в которой вопросов было больше, чем ответов.

– Ладно, – согласился Игорь, – мы зайдем туда, только при условии, что вы берете меня в свою компанию. Мне ведь тоже хочется узнать, в чем тут дело.

– Я не против, – сразу ответила Лена. Саше ничего не оставалось, как согласиться.

Маслов подошел к опечатанной двери и стал аккуратно отрывать бумажку.

– Давайте ключ.

Лена достала из сумки связку и передала милиционеру.

– Ты помнишь планировку квартиры?

– Помню, конечно, – подтвердила Белова.

– Тогда входишь первой, – отчеканил Игорь.

Лена не ожидала такого поворота. Она представила, как там темно и страшно, и тень сомнения легла на ее лицо.

– Не дрейфь, мы с тобой, – успокоил лейтенант. – Не зная планировки, можно наделать много шума. А лишнее внимание соседей нам ни к чему.

– Ты прямо как профессиональный вор рассуждаешь, – пошутил Саша.

– Нас специально обучают их приемчикам. Без этого никакой оперативной работы.

Наконец в замке что-то щелкнуло, и Маслов приоткрыл дверь. Он попросил Лену подойти ближе. Из щели потянуло сквозняком. Белова замерла в нерешительности.

– Входи, не бойся, – подначивал милиционер.

Лена толкнула рукой дверь, и она открылась. Внутри было темно. Она знала, что впереди небольшой коридор, направо кухня, налево вход в гостиную. Девушка сделала два шага вперед, нога уперлась во что-то твердое. Она попыталась переступить через преграду, но ей это не удалось. Нога резко соскользнула, и, потеряв равновесие, Лена с шумом повалилась на пол. Ребята вбежали следом и захлопнули дверь. Теперь они оказались в полной темноте…

* * *

Он открыл глаза и увидел ослепительный свет. Вокруг никого не было. Виктор покрутил головой и не увидел горизонта. Складывалось ощущение, что вокруг на сотни километров словно из ниоткуда исходил яркий свет.

Виктор поднялся и под ногами увидел белое, как молоко, поле. Он осмотрел себя: тот же костюм, в котором он прыгнул с крыши.

На удивление, руки и ноги были целы. Боли он не чувствовал. «Странное место», – вслух произнес Виктор, но своего голоса не услышал. Вместо этого где-то вдалеке зазвучали трубы. Впереди показалась маленькая черная точка, которая пульсировала и с каждым мигом становилась все больше. Звук также нарастал, превращаясь в красивую мелодию, напоминающую гимн. Через несколько минут в стороне он различил небольшую группу людей, парящую, словно в невесомости. Виктор с интересом разглядывал незнакомцев, пытаясь угадать, кто они.

Это были бородатые старцы в нежно-голубых одеждах с длинными рукавами. Золотом на одеждах были вышиты непонятные символы, чем-то напоминающие тайнопись. Самое интересное: у всех старцев глаза оказались василькового цвета. Они излучали тепло и доброту. На каждом была красивая шапка, напоминающая головной убор русских бояр. В руках у того, кто парил в центре процессии, был длинный посох, украшенный драгоценными камнями. Группа остановилась в пяти шагах от Виктора. Он радостно попытался подойти ближе, но какая-то невидимая преграда не пускала его. Так он и застыл, ожидая, что же будет дальше.

– Оставайся на месте, – сказал один из старцев, – тебе нельзя приближаться к нам.

– Кто вы?

– Мы – судьи, – ответил другой.

– Где я нахожусь? – снова спросил Виктор.

– На земле вы называете это место «тот свет». Но и «тот свет» имеет разные уровни.

– Значит, я в каком-то промежуточном месте, – сообразил парень.

– Ты в судилище.

Виктор сосчитал людей в группе – дюжина старцев. Символично!

– А где же Бутадеус? Разве он не с вами? Я хотел увидеться с ним!

Старцы переглянулись. Когда старший чуть кивнул головой, крайний справа пояснил:

– Здесь нет Бутадеуса. У него другая работа.

– Зачем он тебе? – спросил главный.

– Я хотел поговорить с ним о самоубийцах, о его миссии и вообще… Все так странно. Судилище, двенадцать старцев в смешных головных уборах…

– Мы являемся перед вами так, как вы этого ожидаете. Зачем опровергать ваши представления? Кто-то видит «тот свет» так же, как и ты, кто-то иначе… дело не в этом.

Только сейчас Виктор заметил, что общается с группой телепатически. Никто не произносил никаких слов, это казалось очень непривычным.

– А в чем дело?

– Ты хотел сделать интервью с Бутадеусом? На такую глупость способен только человек! – Виктор прочитал одну из мыслей старца с посохом.

– А вы разве не люди?

– Нет. Мы – души, имеющие форму, привычную для твоего сознания.

– Я здесь, чтобы вы судили меня? – Виктор начинал догадываться о целях этих людей.

– Да, – хором мыслей ответили судьи.

– Мне казалось, что судит Бог, один на один, – предположил Виктор.

Старцы собрались в круг и стали переглядываться друг с другом. Было ясно, что они обсуждают ответ.

– Людям многое кажется. Но у Него и без того полно работы. Один на один случается не так часто. Наш Совет рассмотрит твое дело и выдаст заключение.

– Заключение о чем?

– О том, что с тобой делать дальше.

– Разве я не умер?

– Твоя жизнь продолжается, – спокойно разъяснил один из старцев. – Ты должен привыкнуть к новой форме действительности. Ведь твоя миссия еще не выполнена. Ты слишком рано пришел сюда. К тому же по своей воле. А это нарушение порядка. И мы в силах это исправить!

Вопросов становилось еще больше. Старцы говорили о странных вещах, постичь которые с первого раза было сложно. Удивляло и то, что Виктор не утратил способности мыслить, анализировать и ощущать. Сознание никуда не делось, более того, проявились воспоминания. Шварц помнил многие этапы своей земной жизни, даже то, как стремительно приближалась земля, когда он летел вниз, как было больно, как он пытался что-то сказать спасателю…

В человеческом представлении душа – непонятная субстанция, которую нельзя потрогать. Многие считают, что, отделяясь от тела, она улетает на «тот свет» в виде маленького облачка. А на деле оказалось, что и на «том свете» форма души повторяет твой земной образ. К тому же она может чувствовать гораздо больше и совершенней.

– Ты должен сконцентрироваться, – попросил главный, – сейчас предстоит перемещение.

– Перемещение, – повторил Виктор, словно заклинание.

В тот же миг старцы испарились, словно их и не было. Он опять остался в одиночестве. Через секунду возник экран, по форме напоминающий плазменный телевизор. Сначала на нем были какие-то помехи, словно экран пытался поймать видеоволну. Потом проявилась массивная лестница без перил. Изображение было черно-белым, но очень четким. Открылась панорама на большие белые ступени, которые вели к огромному зданию. По периметру дворца возвышались колонны. Это напомнило Виктору греческий храм Парфенон, который он видел еще в юности в школьном учебнике. «Что за место?» – спросил он мысленно. И ответ пришел сам собой: «Это Его обитель».

Картинка исчезла. По экрану пошла мелкая рябь. Через мгновение изображение появилось вновь. Это была ослепительная вспышка света. Виктор зажмурил глаза, но изображение не пропало. Он продолжал видеть свет, и вдруг – лица в масках, белые халаты, а затем послышался оглушительный детский крик! Такой пронзительный, радостный. Потом он увидел улыбающееся лицо женщины. И все встало на свои места. «Мама», – произнес Виктор, и по щекам потекли слезы.

Ему показали всю его жизнь с момента рождения. Здесь были абсолютно все этапы судьбы, с малейшими деталями и подробностями. Не было только звука. Но и без него Виктор все хорошо понимал. Он вспоминал все детали, что показывал «чудо-телевизор». Этот эффект потряс его. «Неужели небесная канцелярия пишет видеокассету жизни каждого человека?»

– Скажи, где ты хочешь остановиться, – раздался голос из ниоткуда. Скорость движения картинок увеличилась, словно кто-то нажал на кнопку перемотки. Изображения проносились с огромной скоростью, но непонятным образом он успевал фиксировать каждый кадр. Дошли до недавнего прошлого. Вот его ссора с Беловой, вот разговор с редактором. Среди круговерти сюжетов и ситуаций Виктор вдруг заметил ту самую встречу, с которой все и началось.

– Стойте! – закричал он. – Вот здесь. Хочу остановиться на этой встрече.

И ему еще раз показали эпизод, который он просил.

* * *

Это случилось в пятницу тринадцатого мая. День прошел удачно, никаких роковых событий не произошло. И мысленно Виктор радовался этому обстоятельству. Он ехал с работы по набережной Москвы-реки немного усталый, но довольный. Весна была ранней, хотелось приключений, пусть даже любовных. И только он подумал об этом, как увидел девушку, одиноко стоящую на бетонном бортике. Молодая особа явно хотела броситься в воду, но никто из проезжающих мимо не останавливался. И только он притормозил.

– Девушка, вам плохо?

Стоящая на бетонном ограждении девушка оглянулась. Она уже привыкла к тому, что никто не замечает ее, и потому вопрос незнакомца прозвучал для нее неожиданно.

– А вам какое дело: плохо мне или хорошо?

– Мне показалось, вы хотите прыгнуть…

– А если не показалось, вам-то что? – девушка кинула взгляд на проезжающий мимо поток машин. – Они вот едут мимо, только сигналят – им все равно, а вам какое дело до меня?

«Капризная», – подумал Виктор и вышел из машины. Он просто подошел, протянул ей руку.

– Я Виктор, – представился он. В ответ девушка вновь посмотрела на серую гладь Москвы-реки, потом перевела взгляд на Виктора, и какая-то искра проскочила между ними. Она увидела взгляд, полный сочувствия и желания помочь.

– Наташа, – ответила она и приняла его руку.

Они пошли по набережной, сначала молча, потом Наташа поинтересовалась:

– Чем занимаешься?

– Я журналист. Ищу сенсации. Но сегодня, кроме тебя, ничего не нашел. А ты чем занимаешься?

– Пытаюсь покончить с собой.

– В смысле?

– Ну, хобби у меня такое. Жизнь надоела, вот и пытаюсь свести с ней счеты. Уже не первый раз!

– Неужели? И почему так много?

– Да вечно кто-нибудь вмешается. В самый последний момент кто-нибудь да остановит. Сегодня вот ты.

– Хороший у тебя способ заводить знакомства, – пошутил Виктор.

– Дурак! – обиделась Наташа и побежала назад. Он догнал ее около машины и схватил за руку.

– Пусти! – закричала девушка.

– Да стой ты, глупышка. Я отвезу тебя домой!

Она молча села в машину и, к удивлению Виктора, накинула ремень безопасности. Он улыбнулся и, покачав головой, спросил:

– Куда прикажете?

– Прямо! А сенсацию я тебе расскажу по дороге.

Заинтригованный Виктор повернул ключ зажигания и нажал на газ. Журналист решил не упускать возможности узнать нечто интересное из уст самоубийцы со стажем.

Наташа не обманула его надежд – история этой хрупкой девушки действительно тянула на целое расследование. И он, как известный охотник за сенсациями, решил этим воспользоваться. «Судьба преподнесла мне подарок», – подумал Виктор, и с этой мыслью он вернулся в белую комнату.

Совет судей стоял перед ним. Они внимательно смотрели на него, словно пытались намекнуть на что-то очень важное. Виктор еще раз взглянул на картинку. Стоп-кадр остановился на моменте их с Наташей разговора в автомобиле. И вдруг его осенила новая догадка. «Я вмешался в ее судьбу и стал заложником ее судьбы. Если бы проехал мимо и позволил ей завершить начатое, ничего не случилось бы! И я не узнал бы о Бутадеусе».

– Выходит, встреча с Наташей вовсе не подарок судьбы? – Виктор обратился с вопросом к старшему. – Но ведь я хотел просто помочь! Хотел спасти!

– У каждого человека свой путь, у вас есть свобода выбора, – начал один из старцев, – жизнь на то и дается, чтобы вы шли по ней, самостоятельно определяя дорогу. Один уходит по своей воле, да еще забирает с собой другого. Почему ты не остановился? Зачем ты повторил ее судьбу?

– Я лишь хотел спасти эту девушку и отыскать правду…

– Тебя об этом кто-нибудь просил?

– Но ведь людям нужна истина… я хотел рассказать им…

– Правду о том, что и понять-то сложно? Разве ты не знаешь древнюю мудрость? Для одних истина – спасение, а для других – лишь скорбь!

Виктор замолчал. Действительно, он вмешался в ее судьбу по своей воле и по своей воле начал заниматься этой темой. Безусловно, он зашел слишком далеко, и, по большому счету, ему хотелось раскрутить эту историю для собственной популярности. Чтобы в очередной раз все сказали: «Ах, какой профессионал этот Шварц, какие сенсации находит».

Он только подумал об этом, как со всех сторон раздался протяжный крик: «Гордыня, гордыня!» Виктор попытался закрыть уши ладонями, но слова продолжали больно впиваться в мозг. Он упал на колени и стал корчиться от боли. «Я лишь выполнял свой долг», – успел подумать он, в то время как боль нарастала с новой силой. Казалось, что сейчас лопнут барабанные перепонки. «Гордыня, гордыня», – настойчиво повторял голос. Виктор закрыл глаза и погрузился в темноту.

* * *

– Как у негра в жопе, – выругался Маслов, зажег карманный фонарик и направил луч на пол. Хотелось поскорей найти Лену.

– Посвети сюда, – скомандовал Саша. При тусклом свете фонаря он начал шарить по полу. Наконец он нашел девушку, распластавшуюся, словно лягушка.

– Ушиблась?

– Немного, – проговорила Лена.

– Откуда взялись тут чемоданы? – удивился лейтенант.

– Если б я знала, – поднимаясь с пола, сказала Лена, – у Виктора всегда порядок был.

Саша помог девушке встать, но для равновесия она одной рукой уперлась в стену и, случайно задев выключатель, зажгла свет. Все поморщились от яркой вспышки.

– Ой, – испугалась Лена, – я случайно…

Игорь растерялся от неожиданности. Он держал в руках зажженный фонарик и при этом глупо пялился на горящую лампочку. Саша воспользовался моментом, чтобы осмотреть прихожую. На полу прямо около входа валялись старые чемоданы. Их было так много, что они и стали препятствием, наделавшим столько шума.

– Зачем ему столько чемоданов?

Лена вспомнила, как Виктор рассказывал, что его родители в молодости часто путешествовали. Выбросить старье жалко, вот и свезли в квартиру сына чемоданы прошлого века. Уже и родителей не было на свете, а Виктор никак не мог распрощаться с ненужным барахлом.

– Это память о родителях, – объяснила Белова и прошла направо, в кухню. Ребята последовали за ней. Свет в коридоре выключать не стали, чтобы не наткнуться на еще что-нибудь. Миновав двери в туалет и ванную, ребята очутились в просторной кухне. Посредине стояли стол и мебельный уголок. Справа газовая плита и навесные полки. Однако все шкафчики оказались открытыми. Вокруг царил кавардак. Повсюду была рассыпана соль. Маслов наступил на что-то твердое. Под ногами хрустнуло блюдце от чайного сервиза.

– Теперь чаю не попьем, – пошутил лейтенант.

– Да уж, в таком бардаке – вряд ли, – заметил Саша. – Неужели он был таким неряхой?

Лене самой казалось это странным. При всей загруженности на работе Виктор находил время для еженедельной уборки. Он не доверял это никому, даже Лене, о домработнице речь никогда не шла. Шварц всегда был чистюлей, а тут не кухня, а поле битвы.

– Мне кажется, кто-то уже побывал здесь до нас, – осенило Маслова, – надо внимательно осмотреть всю квартиру.

Лейтенант решил взять инициативу в свои руки. Он вернулся в коридор, чтобы из него пройти в гостиную. Саша с Леной пошли следом. Помня о разбросанных чемоданах, все двигались осторожно. Дверь в гостиную оказалась слегка прикрытой. У Маслова вспотели руки от напряжения, он взялся за ручку и медленно повернул ее. В этот момент в комнате что-то грохнуло, а потом послышался звук удаляющихся шагов.

– Там кто-то есть, – приложив палец к губам, тихо сказала Лена.

– Ага, домовой, – прошептал лейтенант и полез за пистолетом. Он не стал дожидаться, пока кто-то первым нападет на них и, выбив дверь ногой, ворвался в гостиную.

– Стоять! – изо всей мочи заорал Маслов, целясь в пустоту. Никаких движений больше не было. В комнате было тихо. Ветров обшарил фонариком стены – ничего!

– Может, показалось?

– Ага – всем и сразу, – ответил лейтенант.

Они стали внимательно разглядывать гостиную, в которой тоже был беспорядок. Посреди комнаты возвышалась огромная куча вещей, газет и всякого барахла. Все шкафчики оказались выпотрошенными. Книги, сувениры, альбомы – все валялось на полу. В гостиной царил хаос.

– Здесь что-то искали, – со знанием дела заявил милиционер.

– Смотрите, – Лена вдруг увидела, как по полу движется газета. Она «ползла» совсем тихо, как бы крадучись. Игорь навел пистолет, и вдруг из-под газеты показалась голова.

– Не стреляй, это кошка, – первым догадался Саша.

– Кошка? – переспросил Маслов.

– Да, у Виктора была кошка, как же я забыла! – воскликнула девушка.

– Только не говорите мне, что кошка устроила такой беспорядок!

Маслов убрал пистолет в кобуру и достал фонарик. Лена стала звать кошку, но та прошмыгнула в коридор, а потом на кухню.

– Наверное, голодная, есть хочет. Пойду покормлю, – объяснила девушка и побежала за животным. Ребята остались одни в гостиной посреди бардака.

– Искать будем долго, – грустно заметил Маслов, – было б только что искать!

– Нужен альбом с фотографиями, – пояснил Ветров и начал осматривать ящики письменного стола в углу комнаты. Там он нашел целую кипу фотографий. На некоторых он опознал хозяина квартиры, на других были незнакомые лица.

– Наверное, репортажные съемки, – догадался Саша.

Милиционер подошел ближе и посветил фонариком. Другой рукой он начал перебирать снимки. Его внимание привлекла одна фотография. На ней была изображена Лена рядом с Виктором. На фотографии была одна странность: кто-то маркером поставил знак вопроса на фигуре девушки. Ребята переглянулись.

– Ей ни слова, – прошептал Ветров. Игорь кивнул в знак согласия, и в ту же секунду из кухни донесся удивленный вскрик девушки. Ребята ринулись туда. Лена сидела за столом, а рядом лежал черный пакет.

– Я искала еду для кошки. Помню, Виктор хранил ее на нижней полке холодильника, там же я нашла вот это.

Ребята подошли ближе и сели рядом. Они принялись рассматривать находку: это был небольшой альбом для фотографий размером 10x15.

– Ну, открывай, – нетерпеливо сказал Саша.

– Я посвечу, – учтиво предложил лейтенант.

Лена медленно поднесла руку к альбому и открыла первую страницу. На ней ребята увидели Виктора в обществе незнакомой девушки.

– Это Наташа, – пояснила она.

– Какая еще Наташа? – нахмурившись, переспросил Маслов.

– Ну, та самая девушка, которую Виктор спас от самоубийства. Он делал о ней материал в газету.

Стали листать дальше. Лена перевернула страницу и, увидев на развороте две фотографии, вскрикнула.

– О боже!

– Что случилось?

Сердце учащенно забилось. Лена сидела молча, в то время как Маслов продолжал высвечивать фонариком лицо на снимке. Сомнений не оставалось: на фото был Бутадеус.

* * *

– Значит, его ты видела сегодня в парке? – переспросил лейтенант. Белова кивнула в ответ, губы ее задрожали.

– Кто же этот Бутадеус? – удивился Саша. – Маслов, может, ты его по милицейской базе пробьешь, а?

– По одному имени найти сложно, нужна еще фамилия, дата рождения, к тому же это не совсем русское имя. Может оказаться, что это вообще псевдоним или кличка.

– Но ведь этот человек наверняка что-то знает, – решительно произнесла девушка. – Я уверена, они были знакомы со Шварцем.

Все замолчали. Каждый думал о своем, сопоставляя события и факты. Саша еще раз взглянул на фотографии. На снимках были запечатлены люди, скорей всего, покончившие жизнь самоубийством, а рядом с телами все время присутствовал какой-то старичок. Он был на каждой фотографии.

– Странно, – вдруг сказал Ветров, – похоже, я тоже его видел.

– Где? – удивился лейтенант.

– Около Шварца, – в памяти у Саши возник старичок с тростью, – точно, он был в толпе. Я его вспомнил!

– Выходит, все его видели – один я не при делах, – расстроился Игорь. Он стал светить фонариком на другие снимки, и на каждом оказывался Бутадеус. Старичок умело маскировался под случайного прохожего. В толпе людей его выдавала бородка или тросточка. Лена отвлеклась от фотографий и стала вспоминать.

– Последнее время Виктор работал над темой самоубийств. Он готовил какую-то сенсацию. И случайно обмолвился, что это будет бомба! Думаю, фотографии предназначались для материала. Именно поэтому он просил найти эти снимки. Наверное, хотел, чтобы я закончила материал, если он не успеет.

– Все равно неясно, зачем понадобилось прыгать с крыши? – Ветров взял альбом и пролистал страницы еще раз.

– Не знаю, как вы, – начал лейтенант, – но я точно знаю, кого надо искать! Только Бутадеус сможет ответить нам на все вопросы. Ладно, пойдемте отсюда… Все, что могли, мы сделали. Оставаться здесь дольше не вижу смысла.

– А фотографии? – спросила Белова.

– Возьмем с собой. Рассмотрим при нормальном освещении.

Как по команде, они встали из-за стола и направились к выходу.

– А кошка? – вдруг вспомнила девушка.

– Кошку берем с собой, – предложил Маслов и стал ласково подзывать животное. На удивление, кошка бросила еду и посмотрела на ребят. Лена наклонилась, и та прыгнула ей на руки.

– Вот и молодец, – похвалила она животное, – пойдем со мной.

Маслов вышел последним из квартиры и осторожно закрыл входную дверь, не забыв стереть отпечатки пальцев платком.

– Не надо оставлять следов, а то мало ли, прикрывай вас потом, – шепотом приговаривал милиционер. Он заново наклеил на дверь бумажку с надписью «Опечатано» и пригладил ее ладонью.

– Теперь не сорвется. Пошли. Только тихо!

Все трое вышли на улицу и облегченно вздохнули. Была глубокая ночь. Легкий ветерок приятно обдувал лица. Только теперь все заметили, как хорошо и спокойно вдали от квартиры на тринадцатом этаже.

– Надо же, звезды видны, – радостно сказала Лена, – такого в Москве давно не было.

– Июль! – ответил Саша, и они двинулись в сторону дороги.

– Какие планы, кто куда? – поинтересовался лейтенант.

Лена взглянула на кошку, которая уже обвыклась на руках у новой хозяйки.

– Куда я с ней, только домой.

– Я провожу, – тут же вызвался Ветров.

Маслов не стал спорить. Он уже порядком подустал, хотелось хорошенько выспаться и прийти в себя. Внутренне лейтенант был уверен в своих новых друзьях. Втроем расследование они поведут быстрее, к тому же теперь и у него есть возможность доказать свою нужность. Выяснением личности Бутадеуса лейтенант решил заняться с утра.

– Ладно, до завтра! – махнув на прощание, сказал Игорь и побрел ловить такси.

– Странный он какой-то, этот Маслов, – произнесла Белова, когда они остались наедине.

– Он просто очень добрый, а хочет казаться строгим. Вот и получается несуразица. Знакомы два дня, а он ко мне относится так, будто знает меня сто лет.

– Такие добрые люди – большая редкость, – заметила Лена. Они подошли к обочине. Ночные фонари ярко освещали улицу неестественно желтым светом. Было очень шумно. Жизнь в городе не замирала. Автомобили заполняли дороги с той же плотностью, что и днем.

– Два часа ночи, а они все ездят.

– Москва – большой город. Жизнь кипит! Даже ночью.

Саша поднял руку, и тут же остановилась машина. Это был черный «Бентли» с тонированными стеклами и яркими фарами. «Ого, – радостно подумала Лена, – этот парень знает, на чем провожать девушку». Водитель согласился подвезти их. Ребята с радостью запрыгнули на заднее сиденье. Машина тронулась, и только теперь они поняли, что едут не одни. Рядом с Сашей сидел какой-то странный господин. Он повернулся к ребятам и поздоровался.

«В жизни Бутадеус выглядит лучше, чем на фотографиях», – подумал Саша и вжался в сиденье…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

БУТАДЕУС

Открыв глаза, Виктор увидел лопасти вентилятора, прикрепленного к потолку. Казалось, что они вращаются очень медленно, как будто время замедляет свой ход. Было жарко, голова нещадно болела. Он попытался приподняться, но не смог. Руки и ноги оказались привязанными к железным брусьям кровати. Превозмогая боль, Виктор поднял голову с подушки, чтобы осмотреться. Он лежал на больничной койке, накрытый белой простыней до самого подбородка. На стене висело массивное католическое распятие из темного дерева. Слева стоял умывальник с зеркалом и небольшой платяной шкаф. Обстановка комнаты была аскетичной. Справа от кровати открытое окно, из которого доносилось бойкое щебетание птиц. Зеленый плющ вползал на подоконник причудливой змейкой. «Как интересно выглядит ад, – подумал Виктор. – Только почему же я связан?» Губы пересохли, страшно хотелось пить. А еще продолжал болеть затылок, словно по нему ударили тяжелым предметом. «Если чувствую боль, значит – жив. Это не ад!» – обрадовался Виктор и попытался позвать на помощь, но вместо этого заблеял тоненьким голоском. «Что с моим голосом?» – удивился он.

Вдруг послышался скрип. Виктор снова приподнял голову и за приоткрытой дверью увидел женское лицо. «Наконец-то живая душа»! Он изо всех сил задергался на кровати, давая понять, что ему нужна помощь. Девушка тут же вошла в комнату и с улыбкой подошла к постели. Теперь можно было получше рассмотреть ее.

Перед ним стояла молодая монахиня, среднего роста, с маленькими выразительными глазами оливкового цвета и курносым носиком. Черты лица были миловидными. Она смотрела взглядом, полным любви и радости.

«Как же я оказался в монастыре? И почему привязан?» Вопросов было больше, чем ответов. Он дернулся еще раз, пытаясь вырваться из матерчатых пут, но узлы оказались крепкими.

– Не волнуйся, – произнесла монахиня, – сейчас я развяжу тебя.

Виктору почудилось, будто она говорит с ним на каком-то странном наречии. Он открыл рот, чтобы сказать спасибо, но вместо этого вырвалось: «Gracia».[2] Парень не понял, почему язык не слушается его. Он подождал, пока его высвободят, а потом спросил снова:

– Dove si trova un ospedale?[3]

Монахиня недоуменно вскинула брови и тихо ответила:

– А Roma.[4]

– Dove?4

– A Roma. Mi chiamo Maria.[5]

Виктор удивленно вытаращил глаза и попытался приподняться, но Мария жестом показала, что вставать еще рано. Снова послышался скрип двери, и в комнату вошли еще две монахини. Одна была высокая, почтенных лет, в праздничном облачении, вторая оказалась чуть моложе. Виктор с интересом разглядывал женщин и находил, что их лица исполнены благородства и красоты. Ему по-прежнему было непонятно, как он здесь очутился. Но еще его мучил другой вопрос, совсем не праздный: как ему, русскому человеку, удается понимать итальянскую речь?

Мария хотела было сказать что-то старшей монахине, но та опередила ее.

– Я все вижу! Хвала Господу! Надо накормить и одеть, – тоном, не допускающим возражения, произнесла она. Вторая покорно кивнула и тут же скрылась за дверью. Мария молча взяла с тумбочки графин, налила в стакан воды и поднесла его к губам Виктора:

– Выпей! Но немного.

Он стал жадно пить. Вода, переливаясь через край стакана, стекала по подбородку. Вкус ее показался таким приятным, что фраза «живительная влага» вмиг обрела новый смысл. Старшая монахиня внимательно наблюдала за ним, а когда он закончил пить, довольно улыбнулась, осенила себя крестным знамением и молча вышла из комнаты.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Мария.

– Очень болит голова, – ответил Виктор, но после питья он почувствовал невероятный прилив сил. В комнату вернулась вторая монахиня с одеждой в руках. Она аккуратно сложила ее на стуле и снова вышла. Мария пояснила:

– Это твоя одежда. Я вернусь через десять минут, и мы попробуем погулять около фонтана. Свежий воздух тебе не помешает! Здесь душновато. В Риме жара.

Девушка вышла, прикрыв за собой дверь. Виктор полежал еще с минуту, откинул простыню и осторожно встал с кровати. Чуть пошатываясь, он подошел к зеркалу в углу комнаты. Глянул на отражение и в панике отпрянул:

– Господи, кто это?

Из зеркала на него смотрело испуганное девичье лицо. Оно было бледным и очень усталым. Дрожащими от волнения руками Виктор дотронулся до зеркала – видение не исчезло. Он подошел к оставленной для него одежде, развернул и с ужасом узнал в ней женское монашеское одеяние.

– Я что, теперь больше не мужчина? – с удивлением спросил он по-итальянски. Он пощупал рукой губы, словно удостоверился, что фразу на чужом языке произнес именно его рот. «Не может быть!» – вертелось в голове. Виктор кинулся к приоткрытому окну. Взору открылся вид на небольшую площадь, утопающую в зелени. Птицы, прыгая с ветки на ветку, словно соревновались в прекрасном пении. Внимание привлекла сводчатая анфилада древней кладки, которая примыкала к храму с колокольней. Вид из окна показался вполне знакомым. Но где он мог видеть это раньше?

Посередине площади красовался фонтан, изображающий рыбок, разбрызгивающих струи воды. В свете утреннего солнца капли игриво искрились, придавая всей композиции милое очарование. Площадь пересекали монахини, которые шли неспешным шагом, в руках у некоторых были какие-то толстые книги, другие просто гуляли, наслаждаясь тишиной. Повсюду царили спокойствие и умиротворение. Виктор вернулся к зеркалу. Свежий воздух не помог. В его женском облике ничего не изменилось. «Будем одеваться», – сам себе сказал Виктор и стал натягивать приталенное платье черного цвета. Он снова посмотрел на свое отражение, и тут его внимание привлекла белая нашивка на правом рукаве. Виктор подошел ближе к зеркалу и прочитал почти по слогам: «Виктория Кизито». Теперь у Виктора Шварца было не только новое тело, но и новое имя…

* * *

Саша вжался в сиденье, а Лена от неожиданности вцепилась в его руку мертвой хваткой. В воздухе повисло напряженное молчание. Кошка забилась куда-то под сиденье и даже не высовывалась.

– Доброй ночи! – повторил Бутадеус. – Вы, кажется, очень хотели со мной встретиться.

Ребята молчали. Для них эта встреча стала полной неожиданностью. Они сидели и смотрели, как по лицу Бутадеуса пробегали блики от уличных фонарей. С каждой секундой машина прибавляла скорость. Путь к отступлению был закрыт.

– Итак, думаю, вы нашли то, что искали? – с улыбкой спросил старичок.

– Разве мы что-то искали? Мы просто гуляли, – прикинулся дурачком Ветров.

Бутадеус недовольно кашлянул. Лена пыталась сохранить самообладание.

– Хотите сказать, что в квартиру Шварца вы зашли проведать кошку?

«А старичок не промах! Все знает!» – подумал Саша.

– Мне не удалось найти фотографии, надеюсь, вам повезло больше, – сказал Бутадеус. Его фраза многое прояснила. Вот кто устроил беспорядок в квартире Шварца!

– Значит, это были вы? – со злостью спросила девушка. – Вы устроили этот тарарам?

Старичок только нахмурился и ничего не ответил. Он предпочел не раскрывать детали своего визита в квартиру Шварца. Впрочем, у него был свой план насчет этих двоих.

– Вы умеете хранить секреты? – неожиданно спросил Бутадеус.

Ребята переглянулись. В этом вопросе было что-то интригующее. Лена согласно кивнула.

– Ваш покойный друг тоже кивал в ответ, однако не сдержал своего слова. Ему захотелось славы! Он не одолел собственную гордость, и вот, пожалуйста, – прыг с крыши!

Бутадеус сделал жест ладонью, будто показывал, как все произошло.

– Значит, он ждал вас? – догадался Саша. – Вы и есть тот судья, которого ждал Виктор?

Бутадеус внимательно посмотрел на Сашу, словно оценивая его способности к анализу.

– Да, вы правы, я и есть тот судья, которого ждал Виктор. Еще вопросы будут?

Лена вступила в разговор.

– Почему же вы не остановили его от этого шага?

Бутадеус крепко сжал трость в руках, на лице появилось напряжение.

– Вам я скажу, но не все сразу!

Саша почувствовал, как по спине пробежала капля холодного пота. Он заерзал на сиденье.

– Что за секрет вы хотите нам поведать?

Бутадеус перевел взгляд на девушку. «Еще утром она плакала об одном мужчине, а теперь думает о другом. Какие же они непостоянные».

– Я подозреваю, что вы всерьез взялись за поиски истины, – тихо сказал Бутадеус, – но так ли она важна для вас? Вы считаете, что я виновен в смерти вашего друга, но ведь он сам сделал шаг вниз, не так ли?

Старичок наклонился к Ветрову, ожидая услышать его мнение.

– Да, он прыгнул вниз сам, – констатировал Саша.

– Но ведь на каждой фотографии есть вы! – проговорилась Лена.

– Значит, вы все-таки нашли их, – радостно сказал Бутадеус. – Отдайте их мне. Пожалуйста.

Лена посмотрела на Сашу, ища в его глазах поддержку. Но тот лишь слегка кивнул.

– Давайте так, – нашлась девушка, – я вам альбом, а вы…

– Уже начали торговаться, – перебил Бутадеус, – разве вы не помните, что я вам сказал в парке? Знания приумножают скорбь! Поэтому просто отдайте мне фотографии.

– Но ведь есть какой-то секрет, – не унималась Лена.

Старичок отложил трость и откинулся на сиденье.

– Разве вас привлекает перспектива стать хранителями древней тайны?

Ребята оживились. Вопрос был совсем не обыденным.

Бутадеус продолжал:

– Тайные знания – большое искушение. Это испытание длиною в целую жизнь. Вы готовы знать нечто и молчать об этом?

– Хотите доверить нам свой секрет? – уточнил Саша, бросая взгляд на руки Бутадеуса. Холеные пальцы не были старыми. На одном он увидел массивный перстень с черным камнем.

– Люди не умеют хранить секреты, – мягко сказал Бутадеус, – их смущает даже мысль, что тайну, которую знают только они, нельзя рассказать другим. Это ужасное чувство, которое постоянно гложет. Не все могут с ним справиться. Ваш друг сорвался – итог известен! Как бы и вы не упали вниз…

Лена незаметно взяла Сашину руку и крепко ее сжала.

– Давайте заключим сделку, – вдруг предложила девушка.

Старичок громко рассмеялся.

– Подумать только, люди уже предлагают мне сделки! – сказал он, сотрясаясь от смеха. – Что же вы хотите?

Окончательно осмелев, Лена выдвинула условия:

– Вы отвечаете на наши вопросы, избавляя тем самым от бесконечных поисков правды, а мы забываем об этой истории и никому ничего не говорим.

Бутадеус повернулся к ребятам, чтобы еще раз посмотреть на современную молодежь.

– Даже если вы кому-то и расскажете, вам не поверят, – сказал он спокойно, – в лучшем случае сойдете за сумасшедших. Даже те фотографии, которые вы нашли, ни о чем никому не скажут.

Заинтригованные загадкой личности Бутадеуса, ребята сгорали от нетерпения узнать тайну, о которой заикнулся этот старик. Оба чувствовали, что здесь есть что-то особенное, связанное с самоубийствами и частыми появлениями судьи на месте происшествий. Любопытство – великая вещь. Оно не дает покоя, заставляя человека собираться в дорогу, переплывать океаны и моря. Любопытство толкает людей к открытию новых горизонтов, и это стремление узнать что-то очень важное затмевает все остальные желания. Но сейчас ребята стояли перед сложным выбором – знать тайну и молчать или задавать себе вопросы, ответы на которые они могут искать всю оставшуюся жизнь. Слишком много путаницы во всей этой истории, да и теперь получалось, что самоубийство Шварца произошло в результате поиска правды. Ветрова заботило еще и то, что он скажет Маслову. Как быть с третьим участником расследования? Ведь лейтенант ни в жизнь не поверит рассказам о том, что они отказываются продолжать это дело.

– Сколько времени есть у нас на раздумье? – неожиданно спросил Саша.

Бутадеус отвлекся от рассматривания ночных улиц из окна автомобиля.

– Время? Что вы знаете о времени? Для одних – эпоха, для Бога – мгновение. Вообще-то я не даю времени на размышление. Время слишком ценно, чтобы тратить его попусту. Но в этом городе у меня еще есть дела, так что завтра в девять вечера я буду готов принять ваш ответ.

– Где встречаемся?

Бутадеус оценивающе посмотрел на Сашу, измеряя степень его смелости.

– Там же, где все и началось!

– На крыше? – уточнил Ветров.

– Да!

– Хорошо, мы придем, – ответил парень. Бутадеус дал знак водителю, и машина остановилась.

– А теперь фотографии! – серьезным тоном попросил Бутадеус.

Лена медленно достала из сумочки альбом и протянула его старику.

– Благодарю вас, – сказал он учтиво, – я знал, что вы умная девушка.

Лена стала нащупывать ручку и, когда нашла, резко потянула вниз. Что-то щелкнуло, и дверца приоткрылась. С улицы потянуло ночной прохладой, дышать стало легче. Лена быстро выскочила из автомобиля, а следом за ней вышел Саша. Он захлопнул дверцу, не прощаясь со своим странным попутчиком. Машина Бутадеуса медленно тронулась и, набрав скорость, скрылась за поворотом.

– А кошка? – вдруг вспомнила девушка. – У него в машине осталась моя кошка!

Она уже хотела бежать за машиной, но Саша крепко схватил ее за руку.

– Видимо, ему она нужней.

Лена не стала спорить. Она вдруг поняла серьезность ситуации, в которой они оказались. Человек, которого им так хотелось увидеть, вдруг пришел к ним сам. Да еще этот странный договор – жизнь в обмен на тайну; такое соглашение им еще никогда не предлагали.

* * *

Он мыслил по-русски, но вслух говорил по-итальянски. Виктору не нравился его тонкий женский голос и мертвенно-бледная кожа, больше похожая на фарфор. «Хорошо, что имя оставили, – думал он, – Виктория еще не так плохо».

После пробуждения Виктор довольно быстро пошел на поправку. Теплый воздух солнечной Италии, аромат цитрусовых, здоровая монастырская еда поставили его на ноги за несколько дней.

Обвыкаться в женском теле оказалось не так просто. Непривычная физиология ощущалась каждой клеткой. Она посылала сигнал мужскому сознанию, организм выполнял работу, но душа противилась. Чтобы как-то отвлечься от новых ощущений, Виктор стал выяснять подробности о том месте, где ему пришлось оказаться.

Монастырь Святого Бенедикта был расположен в старой части Рима, вдали от широких улиц и площадей. Аскетичный образ жизни, скрытый от глаз многочисленных туристов, помог сохранить в монастыре дух строгой нравственности и набожности. В этом была большая заслуга настоятельницы матушки Франчески, которая уже двадцать лет занимала ответственный пост. Ее величественная фигура наводила легкий трепет на всех обитателей монастыря. Настоятельницу слушались беспрекословно, выполняя любую просьбу или послушание. Франческу очень уважали в Ватикане за преданное служение католицизму. Именно поэтому в монастырь стекались лучшие кадры Италии.

Сестры восприняли выздоровление монахини Кизито с большой радостью. Периодически кто-то навещал ее в той самой комнате с видом на площадь, предлагая свою помощь и дружескую поддержку. Другие же с радостью встречали Викторию на улице, приветливо улыбались и справлялись о самочувствии. Сестры ласково гладили ее руки и обращались, как со старой знакомой. Поначалу Виктор шарахался от такого обхождения, но через некоторое время стал привыкать к ласке.

В монастыре был строгий распорядок: каждый день был похож на предыдущий. После утренней молитвы и трапезы Виктор вместе с другими женщинами отправлялся на работу: убирать храм, собирать овощи на небольшом огороде или помогать на кухне. После обеда многие монахини занимались рукоделием, а ближе к вечеру начиналась месса. Виктор не знал, откуда всплывают слова молитвы, но губы шевелились сами по себе. Ему казалось, что все это он уже когда-то знал и слышал.

Иногда он поднимал голову и внимательно рассматривал фрески собора, изображающие Христа, ангелов и сцены из Библии. В одной из сцен Виктор обнаружил знакомые лица. Образы двенадцати старцев напомнили ему происшедшее с ним в судилище. День ото дня Виктор все больше узнавал о судьбе того тела, в котором он находился.

Виктории Кизито было тридцать пять лет. Ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда девочке едва исполнилось пятнадцать. Именно в этом возрасте она попала в монастырь Святого Бенедикта, где и провела всю дальнейшую жизнь.

У Виктории была особая работа. В ее ведении находился небольшой приют для душевнобольных, который расположился в одном из корпусов монастыря. В нем находилось десять пациентов, свихнувшихся на религиозной почве. Все они были спокойными и не представляли видимой опасности. Однако никто не знал, что же творилось в их головах на самом деле. Вскоре весь монастырь понял, что идея приюта себя не оправдала! Один из пациентов сильно ударил Викторию по голове. В результате травмы монахиня впала в длительную кому. Сестра Франческа приняла решение отказаться от приюта, пока сумасшедшие не навредили еще кому-нибудь. Она написала письмо в Ватикан, и ее просьбу удовлетворили. Отныне в монастыре Святого Бенедикта больше не было ни одного безумца. С тех пор жизнь стала еще более спокойной и размеренной. Однако монастырь временно лишился своей любимой монахини. Всю весну Кизито пролежала в кровати, не приходя в сознание, и только в середине лета она неожиданно очнулась. И это больше походило на чудо, дарованное небом.

Слух о трагическом случае превратила ее в местную достопримечательность. О чудесном исцелении Кизито узнали за стенами монастыря. Жители близлежащих районов пытались проникнуть на территорию обители, чтобы своими глазами увидеть чудо. Ведь не каждый день люди вставали на ноги после трехмесячной комы. Однако высокие древние стены хорошо защищали Викторию от любопытных взглядов.

Для самой Кизито пограничность сознания оказалась крайне непривычным состоянием. Личные воспоминания Шварца путались с воспоминаниями монахини. Порой в голове всплывали образы прошлого, которые приходилось подолгу идентифицировать. Через две недели Виктор привык к подобным играм разума. Он даже научился ими управлять.

В один прекрасный день к нему окончательно вернулась «шварцевская» память – он вспомнил и белую комнату, и крышу высотки, и приговор судей, пославших его обратно с новым заданием.

Душу самоубийцы вернули на землю в женскую оболочку. Виктору не сказали, надолго ли он в новом теле и что ему нужно делать, чтобы отработать все сполна. И потому вопрос, что делать дальше, мучил его ежедневно. Но ответ так и не приходил.

Однажды он подумал о том, что еще ни разу не выходил за ворота обители. Побывать в Риме и не взглянуть на его красоты – страшное упущение. Виктория лично попросила разрешения у настоятельницы, и та, немного подумав, дала согласие. Сопровождать Викторию вызвалась Мария. Эта юная монашка долгое время ухаживала за Кизито. Послушание выхаживать «сестру» легло на ее молодые плечи, и она с гордостью несла этот крест. Сестра Мария часто сопровождала Викторию после выздоровления. Она помогала узнавать людей, вспоминать расположение монастырских помещений. Ее поддержка оказалась неоценимой. Однако Виктория не спешила откровенничать с новой подругой. Она хорошо понимала, что Мария была приставлена к ней в качестве наблюдателя. Вдруг окажется, что удар повлиял на душевное состояние Виктории, тогда это повредит репутации монастыря. Франческа не хотела привлекать лишнего внимания к истории с Кизито, именно поэтому Марии было рекомендовано неотступно следовать за сестрой и лично докладывать настоятельнице о странностях в поведении подопечной.

Они молча вышли за ворота и пошли по дороге, вымощенной булыжником. Виктория впервые после комы покидала стены монастыря. Она вышла в неведомый ей мир, и от этого сердце учащенно забилось в груди. Девушки миновали густую рощицу и уже через десять минут вышли на ровную асфальтовую дорогу. На обочине стоял небольшой трехэтажный особняк, огороженный железным забором.

– Что это? – поинтересовалась Виктория.

– Это мотель для туристов. Его построили десять лет назад. Но хозяин прогорел.

– Не было клиентов?

– Нет. Клиенты были, но им не нравилось, что по утрам их будит наш колокол.

– Значит, мотель пустует?

– Большей частью да. Иногда мать Франческа бронирует пару номеров для гостей.

– А к ней приезжают гости?

– Два раза в год из Испании к ней наведывается кардинал Орниго из монастыря Монсерат. Старинным кельям он предпочитает уют апартаментов этой гостиницы.

Они прошли мимо мотеля, свернули направо и вышли на широкую улицу. Это была пешеходная зона, вдоль которой стояли изящные фонари. Зажигаясь по вечерам, они создавали ярко-желтую светящуюся дорожку. Немногочисленные туристы, знавшие об этой красоте, нередко забредали сюда. С утра здесь царили местные жители, которые превращали пешеходную дорожку в рынок, где продавались специи и фрукты. Улица оживала ранним утром, и до обеда по ней ходили только свои.

– Вот здесь начинается другая жизнь, – объявила Мария.

Они двигались вдоль шумных лавок и множества мелких ресторанчиков, которыми изобилует Вечный город. В какой-то момент Виктория остановилась и замерла. Мария недоуменно посмотрела на сестру и спросила:

– Тебе плохо?

Виктория отрицательно покачала головой и указала рукой на витрину. Мария не понимала, что заставило сестру Кизито резко остановиться. Перед ними был вполне обыкновенный магазинчик, в котором продавались книги и журналы.

– Это книжная лавка. Ты хочешь что-нибудь купить?

– Я хочу взглянуть на эти газеты, – ответила Виктория, показывая на увесистую стопку в витрине.

Не дожидаясь разрешения, Кизито вошла внутрь. Сразу стало прохладно, кондиционер работал на полную мощность, обдувая входящих приятной прохладой. Мария появилась следом. Она молча следила за тем, что происходит с ее спутницей. Продавец книг, толстый дядька, завидев монахинь, кинулся к ним с услужливой улыбкой.

– Сестры так редко заходят ко мне, – сетовал он, – а тут такая приятная неожиданность.

– Настоятельница не рекомендует нам читать газеты, – отчеканила Мария. Но это не произвело должного эффекта, потому что торговец, увидев живой интерес Виктории, стал предлагать ей религиозные бестселлеры. Виктория проигнорировала его, подошла к газетному развалу и начала быстро перебирать стопку.

– Вы ищете что-то конкретное? – заинтересовался толстяк.

– Да, – быстро ответила монашка.

– Что именно?

– Еще не знаю, – продолжая листать, ответила Виктория.

Торговец посмотрел на нее недоуменным взглядом. Мария едва заметно повертела пальцем у виска, давая понять, что Виктория может быть не в себе. Толстяк приоткрыл рот, догадываясь, о чем идет речь, и принял решение не вступать в дискуссию.

– Тогда не буду вам мешать, – сказал он, отходя в сторону.

– Да уж, пожалуйста, – сосредоточенно ответила Виктория и в ту же секунду выдернула из пачки то, что искала.

– Кажется, нашла! – радостно воскликнула она и затрясла газетой. Торговец выпучил глаза и удивленно пожал плечами.

– Сестра знает языки?

Мария недоуменно посмотрела на газету. Если бы она могла читать по-русски, то прочитала бы название: «Атас!».

* * *

Лена повертела головой по сторонам и обратила внимание, что стоят они на том же месте, откуда и началось их путешествие в автомобиле Бутадеуса.

– Странно, что он привез нас обратно.

Она указала на светящуюся табличку с названием улицы и номером дома.

– Может, мы и не уезжали никуда, – заметил Саша и взглянул на часы. Стрелки замерли на отметке «час». Он постучал пальцем по циферблату, и секундная стрелка продолжила свой ход.

Почувствовав усталость, Лена помассировала пальцами виски. Ноги подкашивались. Очень хотелось прилечь и забыться. Однако еще предстоял путь домой. Она подошла к обочине и подняла руку.

– На этот раз машину буду ловить я.

Саша улыбнулся и лишь развел руками, предоставляя свободу действий своей усталой спутнице. Остановилась белая «Волга». Лена громко назвала водителю адрес, открыла переднюю дверь и скомандовала:

– Езжай первым, я следом.

Саша вдруг подумал, что, когда девушка ловит парню машину, со стороны это смотрится несколько странно. Но не более странно, чем то, что с ними произошло этой ночью. Он живо побежал к машине, успев на ходу поцеловать Лену в щечку. Все произошло так естественно, что не вызвало у девушки никакой реакции. Лена помахала ему на прощанье, и Саша быстро умчался.

Девушка снова подняла руку, и проезжающий мимо «Форд» заскрипел тормозами. Ей было все равно, сколько придется заплатить, пусть даже сто долларов, лишь бы уехать подальше от этого рокового места ее очередной встречи с Бутадеусом.

* * *

Виктор Шварц держал в руках знакомую газету. «Ну конечно, это она!» Он перевернул издание и посмотрел на последнюю страницу. «А вот и имена», – его глаза скользили по фамилиям, написанным мелким шрифтом в самом низу. На одной из них он остановился. «Ведущая рубрики – журналист Белова Е. Н.». Рядом стоял адрес электронной почты. Виктор взглянул на дату подписания номера – 25 июля. Почти месяц назад.

– А почему у вас такой старый номер? – поинтересовался он у торговца.

Толстяк занервничал.

– Это то, что осталось нераспроданным! Сестра знает русский?

Вопрос озадачил Виктора. Он вдруг подумал, что бы на это ответила Виктория, и решение пришло моментально.

– В детстве я изучала этот язык. Кое-что помню.

Сестра Мария с облегчением подумала: «Слава Господу, это не приступ». Она достала полтора евро из кошелька и положила на блюдце. Виктория улыбнулась в ответ на жест своей спутницы и прижала газету к груди. Они поблагодарили толстяка и вышли из лавки на жаркую улицу. Теперь дело осталось за малым: убедить Марию зайти в интернет-кафе…

* * *

Когда Лена проснулась и взглянула на часы, был уже полдень. «Сегодня никуда не пойду, высплюсь», – решила она. Ей припомнились события минувшей ночи, как поздно она вернулась домой, сняла приклеенную к двери какую-то бумажку. Тогда ей не показалось это странным, а вот сейчас Лена поняла, что собственноручно вскрыла опечатанную дверь ее квартиры.

– Вот черт! – она резко открыла глаза. Обычно так случается, когда в голове вспыхивает догадка. Лена вскочила с кровати и подошла к телефону. Лампочка автоответчика мерцала двадцатью непрослушанными сообщениями. Она медленно поднесла палец к аппарату и осторожно нажала на кнопку.

Автоответчик начал прокручивать записанные сообщения. Сначала звонила мама. Она тревожилась, куда пропала ее дочь. «Уже три дня ты не подходишь к телефону. Что случилось?» Затем звонила обеспокоенная подруга, которая предположила, что Лена улетела в Сочи снимать стресс. Потом сообщения повторились по кругу: снова мама, опять подруга и, наконец, Петр Иванович. Главный редактор недовольным голосом сообщил о том, что Белова уволена.

Лена не понимала, как столько сообщений могло прийти ей за один вечер. Она подбежала к телефону и набрала номер редакции.

Трубку взяла секретарша Лидочка.

– Ленка, ты? Откуда? Где была, рассказывай, – радостно затараторила девушка.

– Как где? – недоумевала Белова. – Дома спала. Мы же вчера виделись!

– Ну ты и выдумщица, пропала почти на месяц, а теперь врет и не краснеет. Ладно, не хочешь говорить мне, скажи Петру Ивановичу, я ведь все равно потом узнаю.

Не дожидаясь ответа, она перевела вызов на шефа. Петр Иванович молниеносно схватил трубку.

– Белова, ты? Жива? Очень хорошо. Ты что, с ума сошла? Никого не предупредила, исчезла, фить, ищи-свищи тебя! Мы оборвали все телефоны.

Он говорил быстро, не давая возможности вставить даже слово.

– У тебя после смерти дружка крыша, наверное, съехала. Ты что, не понимаешь, как всю редакцию подставила? Пропасть на тридцать дней, никого не предупредив! Колонку писать некому. Расследования вести тоже! А ты себе там отпуск устроила!

– Петр Иванович, – вклинилась Лена, – какой месяц, о чем вы? Я же только вчера с вами разговаривала…

На том конце провода возникла пауза. Шеф будто обдумывал, что сказать. Потом он громко, со злорадством ответил:

– Лечись, Белова! – и повесил трубку.

Девушка присела на пуфик рядом с аппаратом и вытерла испарину.

– Надо позвонить маме, – вслух сказала она и принялась набирать цифры заученного наизусть номера. Как только она произнесла: «Алло», в трубке раздались плач и причитания:

– Доченька, ты появилась! Наконец-то! Где ты была? Ты в порядке? Милиция тебя уже ищет, квартиру опечатали! Я места себе не нахожу.

– Мама, успокойся, со мной все в порядке, не плачь. Я дома. Лучше скажи мне, какое сегодня число?

– Двадцать пятое августа, – удивленно ответила мама.

Девушка сосчитала в уме цифры и сказала сама себе:

– Вот и прокатились по ночной Москве.

– С кем ты каталась? – спрашивала мама.

– Мамуль, я дома буду в течение часа, приезжай скорей, увидимся, я все расскажу.

Она не стала слушать ответ и повесила трубку, чтобы уже через секунду искать на телефонном столике визитку с домашним номером Ветрова.

* * *

Мария еле поспевала за Кизито. Она не понимала, куда так спешит ее спутница.

– Сколько у тебя денег? – обратилась к ней Виктория.

– Пятьдесят евро.

– Должно хватить. У меня есть одно важное дело, только прошу тебя, не думай, что я сошла с ума, просто помоги мне, ради Христа.

Мария не знала, что и ответить. Настоятельница просила внимательно следить за поведением Виктории и в случае проблем звонить при первой же возможности. В кармане ее монашеской одежды на всякий случай был спрятан мобильный. Мария уже подумывала о том, чтобы сделать тот самый звонок, после которого сестру Викторию уже вряд ли выпустят за пределы монастыря. Но в последний момент она проявила сочувствие.

– Чем я могу тебе помочь?

Виктория воспряла духом.

– Мне надо отправить письмо по электронной почте. Где здесь Интернет?

Монашка с интересом посмотрела на Кизито. «Откуда она знает современные средства связи? Что-то здесь не так».

– Хорошо, – согласилась Мария, чтобы не возбуждать душевного беспокойства сестры, – здесь недалеко есть то, что ты ищешь.

Она взяла Викторию за руку и повела вперед по бульвару. Они свернули на маленькую улочку и прошли еще метров двести. Виктория радостно прибавила шаг, увидев вывеску с надписью «Интернет-кафе». Она буквально влетела в помещение и тут же обратилась к бармену с просьбой предоставить часовой доступ. Бармен оценивающе посмотрел на девушку в черном монашеском одеянии и молча выбил чек.

– Стол номер 13, – произнес он как можно громче и указал жестом на компьютер, стоящий в самом углу. При этом он глупо хихикнул и подмигнул. Виктория не отреагировала на его ужимки и спокойно прошла к столику.

В интернет-кафе посетителей почти не было. В душе она радовалась, что сможет осуществить задуманное без свидетелей. Мария в этот момент расплатилась с барменом и заказала себе кофе.

Виктор быстро нашел почтовый сервер. Как ни странно, он четко помнил логин и пароль своего ящика на mail.ru. На экране появилась знакомая синяя заставка. Его пальцы бегали по клавиатуре, набирая привычную комбинацию. Вот она, мышечная память!

Он открыл ящик, в почте оказалось 30 непрочитанных писем. Но Виктор не обратил на них внимания. Он сразу нажал на кнопку «написать письмо» и в поле «адрес получателя» вписал электронный адрес [email protected], опубликованный в русской газете.

Текст послания пришлось перечитывать несколько раз. Виктор подбирал нужные слова, стараясь быть как можно убедительней в своей просьбе. Он был так увлечен своим делом, что не заметил, как Мария с кем-то разговаривает по телефону. Его внимание сконцентрировалось на письме, которое он писал той единственной девушке, которая обязательно поймет, а главное, поверит его словам…

* * *

Шторы в комнате были так плотно закрыты, что у дневного света не было ни малейшего шанса разбудить спавшего Ветрова. Но нашлись другие обстоятельства. Кто-то с упорством жал на дверной звонок и отчаянно барабанил в дверь. Саша тяжело потянулся, открыл глаза. Складывалось ощущение, что он проспал целую вечность. Шум за дверью заставил его быстро встать и выйти в прихожую.

– Кто там? – буркнул он. В тот же момент все стихло, и парень услышал знакомый голос Беловой.

– Это я. Слава богу, ты дома, открывай скорей.

Ветров повернул ключ в замке и, зевая, открыл дверь. Лена пулей влетела в квартиру.

– Почему к телефону не подходишь?

– Специально отключил, чтоб не беспокоили. Хотел отоспаться после вчерашнего…

Он повернулся и пошел в сторону комнаты, где спал.

– После вчерашнего? Какое сегодня число, знаешь?

– Нет, – усаживаясь на диван, ответил Ветров, – конец июля, а числа не помню.

– Как бы не так! – возразила девушка. – Сейчас конец августа.

– Ты шутишь, – подминая под голову подушку, ответил Саша. Похоже, ему было все равно. И тут Лена взяла пульт телевизора и нажала на кнопку. По «России» шли «Вести». Только что прошла заставка, и на экране появился ведущий, который начал свой выпуск словами: «Здравствуйте, о событиях 25 августа в программе „Вести" Российского телевидения. В студии Михаил Антонов».

Саша, не веря своим ушам, вскочил и уставился на экран. Потом нащупал рукой мобильный, лежащий на столе. Трубка полностью разрядилась. Он выругался.

– Вот сегодняшняя пресса, взгляни на дату, – девушка достала из сумки несколько свежих газет, купленных по дороге, и бросила на диван. Саша начал торопливо их листать.

– Пока мы катались с Бутадеусом, здесь прошел почти месяц, – сказала Лена.

– Но этого не может быть! За двадцать минут в его машине мы потеряли тридцать дней жизни?

– Ты правильно все понял, меня уже успели уволить из редакции, давай выясняй, что произошло в твоей жизни.

Саша схватился за голову, словно его мучил приступ головной боли. Он пытался уложить в сознании события вчерашнего вечера и догадку Лены.

– Подожди, – вдруг опомнился Саша, – но ведь Бутадеус назначил нам встречу сегодня вечером.

– Значит, сегодня вечером мы поднимаемся на крышу. Думаю, все в силе.

Саша наконец нашел зарядное устройство и подсоединил его к мобильнику. Как только аппарат включился, стали приходить текстовые сообщения. Начал листать список. Все эсэмэски были от Маслова. Выбрав одну, Саша вслух прочитал:

«Ребята, наверное, вы в свадебном путешествии. Могли бы предупредить. Игорь». Лена улыбнулась. Это было так трогательно. Она вдруг подумала, что, наверное, не отказалась бы от такого мужа, как Ветров. Саша тоже смутился. Он думал о том же самом. Не зря же он демонстрировал свою симпатию с самого начала их знакомства, пусть кое-что выглядело нелепым. События последних дней очень сблизили их. Лена казалась ему девушкой серьезной, к тому же ее смелость не могла не покорить его. А тут даже окружающие заметили их взаимную симпатию. Саша сделал шаг вперед, подошел к Лене и обнял ее за талию. Девушка подалась к нему. Он наклонился и поцеловал ее сначала осторожно, а потом и совсем смело. Быть может, они целовались бы так еще долго, если бы не телефон. Он зазвонил в самый неподходящий момент.

– Ответь, – тихо прошептала девушка. И Саша, повинуясь ее просьбе, снял трубку. Звонил лейтенант.

– Куда вы пропали? – возмущенно кричал он. – Федеральный розыск по вам плачет! Вы что, укатили в свадебное путешествие, никому ничего не сказав?

– Маслов, привет, – перебил его Саша, – мы никуда не уезжали, просто с нами произошло кое-что странное. Мы тебе все расскажем. Встречаемся полдевятого около той самой высотки.

– Это еще зачем? – донеслось из трубки.

– Потом все узнаешь. Приходи!

Саша повесил трубку и повернулся к Лене. Он прижался к ней и поцеловал в шею.

– Знаешь, этот потерянный месяц сократил нам путь друг к другу, – признался он, – и я этому очень рад!

– Я тоже, – прошептала она.

Их губы слились в нежном поцелуе. В тот момент для них уже никого не существовало: ни Бутадеуса с его тайной, ни лейтенанта. Мир замкнулся на двоих. И это стало приятным событием в жизни обоих.

* * *

В половине девятого вечера около небольшого дворика, живописно расположившегося рядом со сталинской высоткой, остановилась машина. Из нее вышли двое и направились к центральной лавочке, на которой уже сидел человек в милицейской форме. Лена и Саша, завидев Игоря, начали радостно улыбаться и приветственно размахивать руками. Лейтенант бросился к ним навстречу.

– Ну, наконец-то. Я уж думал, вы снова пошутили!

Он по-дружески обнял обоих. Его глаза светились радостью встречи.

– Где были, рассказывайте!

– Вообще-то мы никуда и не уезжали, – начал Саша, – пусть Лена расскажет.

Девушка рассказала, как они прокатились в «машине времени» Бутадеуса, того самого человека, которого они видели на фотографиях. Двадцать минут, что они провели в его авто, превратились в 30 дней. Она рассказывала очень эмоционально, стараясь передать свои мысли и даже ощущения, однако о договоре с Бутадеусом Лена предпочла умолчать. Игорь внимательно слушал. Изредка поглядывал на Сашу, который одобрительно кивал, словно подтверждая рассказ девушки. Когда Лена закончила, она посмотрела на Маслова, ожидая такой же эмоциональной реакции. Однако милиционер даже не повел бровью. Он не удивился, не воскликнул: «Ах, какие захватывающие приключения!», он просто достал из кармана смятый листок бумаги, видимо, вырванный из книги, и начал читать вслух.

– Бутадеус в переводе с латинского – «ударивший Бога». В христианской традиции так называли человека, отказавшего в помощи Христу, когда тот шел на Голгофу. Другие имена: Агасфер, Вечный жид, – лейтенант оторвал взгляд от текста и зловеще добавил:

– Этот старичок уже две тысячи лет странствует по земле в поисках покоя. И только с началом второго Пришествия его миссия будет окончена.

Саша с Леной ахнули.

– Ты веришь в это? – обратилась к Саше Лена.

– После ночного происшествия я готов уже всему верить! Гарри, молодец! И как же мне не пришло в голову залезть в энциклопедию?

Лена выхватила лист и еще раз пробежала глазами по тексту. Одна из тайн Бутадеуса оказалась раскрытой. Ответ был так прост и очевиден, что верить в это совсем не хотелось. Кем был этот человек, стало понятно, но что он делал около самоубийц? Почему он появлялся перед их смертью, по-прежнему оставалось загадкой.

– Итак, 30 дней назад вы ездили в машине с Агасфером, – пояснил Маслов.

– Но зачем Вечному жиду автомобиль с водителем?

– Прогресс коснулся даже вечных персонажей. В двадцать первом веке передвигаться по городу пешком не очень удобно! – объяснила Лена.

Маслов хмыкнул.

– И куда ГАИ смотрит?

Совершенно случайно в ту же минуту мимо проехала патрульная машина. Маслов улыбнулся.

– Хотел бы я знать, зачем Агасфер путешествует по миру?

– Сегодня узнаешь, – ответил Саша, – он назначил нам встречу на крыше!

Игорь оживился. «Неужели теперь и ему удастся соприкоснуться с этой легендарной фигурой?»

– Идем скорей туда, – заторопился лейтенант.

– Маслов, стой! – крикнула Лена. – Он позвал нас с Сашей. Только двоих.

Лейтенант остановился. Он смотрел с укором, не веря в серьезность ее слов.

– Вы пойдете без меня?

Саша подошел к Игорю и, обняв его за плечи, тихо сказал:

– Старичок, прости. Это дело касается только нас с Леной. У нас уговор.

Лейтенант закатил глаза, не в силах сдержать свое возмущение.

Он топнул ногой и крепко сжал кулаки.

– Зачем же тогда вы позвали меня сюда? – закричал он.

И правда, Саша вспомнил, что все время они провели с Леной в постели, а позвонить и отменить встречу попросту забыли. Он начал кусать губы. Лена опустила голову. Произошло то, чего она так боялась. Оба почувствовали неловкость.

– Вы пойдете на встречу с Бутадеусом, а я буду дожидаться вас внизу? – продолжал кричать Игорь. Ему было обидно, он даже попытался обратиться за поддержкой к Беловой.

– Лен, ты-то чего молчишь, а?

Лена не понимала, как вести себя. По-человечески было жаль лишать лейтенанта возможности стать одним из хранителей тайны Бутадеуса, но, с другой стороны, она не хотела вмешивать в эту историю еще одного человека. Девушка подошла к лейтенанту и, погладив его по щеке, спокойно произнесла:

– Не шуми. Понимаешь, от этой встречи зависит наша жизнь, мы не можем рисковать ни собой, ни тобой! Прости нас.

Саша посмотрел на часы. Было без пяти девять. Времени оставалось совсем мало.

– Маслов, извини, но ты останешься дожидаться нас здесь!

Он взял Лену за руку и быстро повел к парадному входу в высотку. Лейтенант остался стоять в скверике в полном одиночестве…

* * *

Виктория закончила писать письмо и еще раз пробежала глазами текст, проверяя каждое слово. Она уже хотела нажать кнопку «отправить», когда кто-то неожиданно схватил ее за руку и остановил. Кизито подняла глаза и увидела рядом настоятельницу. Мать Франческа строго смотрела на нее и всем видом давала понять, что на сегодня приключения закончены.

– Пойдемте отсюда, – приказала она тихо, стараясь не привлекать внимания посетителей интернет-кафе.

– Но я только… – пыталась возразить Виктория. За спиной настоятельницы она увидела фигуру Марии и все поняла. Спутница сдала ее. Препираться было бессмысленно.

Старая монахиня взглянула на монитор и прищурилась, пытаясь вчитаться в текст послания. Ее глаза вдруг стали удивленно округляться. Она крепко сжала губы и грозно взглянула на Викторию. У Франчески больше не было сомнений – сестра Кизито по-прежнему больна.

– Я приказываю вам следовать за мной, – сквозь зубы сказала она.

В этот миг Виктория решила действовать. Она резко встала со стула, давая понять, что готова подчиниться. Настоятельница ослабила хватку, в тот же миг девушка вырвала руку и нажала на кнопку «отправить письмо». Франческа схватила Викторию и с силой потащила к выходу. Мария бежала следом и горько плакала. Посетители интернет-кафе провожали монахинь взглядами, полными удивления. Что здесь делали сестры во Христе? Зачем одной из них понадобился Интернет? Никто не мог понять их странного поведения. Единственный человек, которому было ясно, что сейчас происходит, находился в женском теле. Виктор не знал наверняка, ушло его письмо или нет. Он просто не успел увидеть результата операции. А тут добавилась новая проблема: как Белова прочитает послание, если текст составлен на итальянском языке? Этот вопрос болью отзывался в сердце, потому что теперь надежда на то, что его услышат, таяла с каждой минутой…

* * *

Ровно в девять вечера дверь шахты, выходящей на крышу дома на Котельнической набережной, тяжело скрипнула. Из нее показались две фигуры, которые осторожно ступали по бетонному настилу, озираясь по сторонам, словно ожидая встретить кого-то еще. Город погружался в сумерки. Лена смотрела на величественные фигуры, поставленные по краям крыши, и ждала, что сейчас монументы оживут и заговорят. Однако ничего сверхъестественного не происходило. Саша шел рядом. Для уверенности они взялись за руки и вышли на середину крыши, прямо около сигнального фонаря. Прошло минут пять, Бутадеуса не было.

– Может, он забыл? – предположила девушка.

– Ты что, правда думаешь, что он мог забыть о нас?

Лена замолчала. Она задрала голову и увидела над собой темное небо. Звезд еще не было, лишь ветер гулял по крыше, ласково касаясь волос. Прошло еще минут пять, они по-прежнему были одни.

– Не сон ли все это? Может, и нет никакого Бутадеуса? – не успел Саша закончить фразу, как в ту же секунду они услышали скрип двери. Ребята оглянулись и увидели фигуру, которая приближалась к ним со стороны шахты.

– Ну, вот и он! – прошептала Лена. Как только человек подошел ближе, стало ясно, что Бутадеус сегодня не придет. Перед ними стоял Маслов. Он был серьезен как никогда.

– Зачем ты поднялся сюда? – возмутился Ветров. Он попытался выпроводить Игоря, но парень стоял как вкопанный.

– Перестань упираться, – ругался Саша, – мы разберемся сами. Уходи скорей отсюда…

Лейтенант оказался неумолим.

– Ветров, прекрати, я все равно не уйду…

Лена растерялась. Она молча наблюдала, как ссорятся ребята, не в силах вмешаться в их перебранку.

– Уходи с крыши, Игорь! – кричал Ветров, вцепившись в рукав милицейской формы.

– Не уйду!

– Вот и правильно! – раздался еще один голос. Все обернулись и увидели старичка с тростью. Бутадеус стоял в трех шагах от компании. Он появился тихо и неожиданно. Все замерли.

– Я говорю, вы совершенно правы, что пришли сюда, – обратился Бутадеус к лейтенанту, а потом, взглянув на Лену с Сашей, добавил: – Теперь и вам не стыдно будет смотреть в глаза другу! Своим решением этот молодой человек избавил вас от мук совести. Да и друга вы не потеряли!

Саша разжал пальцы. Лейтенант поправил форму и бросил обиженный взгляд на друга. Лена подошла поближе к ребятам. Ей не очень нравилось стоять ближе всех к Бутадеусу.

– Итак, вы решились узнать мою тайну в обмен на отказ продолжать свое расследование.

– Именно так, – Саша посмотрел в глаза Бутадеусу, и ему показалось, что в них запечатлелся тот самый момент, когда Шварц сделал шаг с крыши.

– У меня есть еще одно условие, – неожиданно добавил Бутадеус. – Об услышанном здесь и сейчас вы будете молчать вечно! Никто не должен знать о моей миссии…

– Иначе?.. – лейтенанту хотелось поскорей узнать, какую цену им предстоит заплатить за молчание.

– Смерть! – тихо ответил Бутадеус. – Я найду вас, где бы вы ни находились, и вынесу свой приговор.

Резкий порыв ветра привел всех в чувство. Каждый представил в воображении вариант расплаты за чрезмерную болтливость, но любопытство взяло верх.

– Итак… – медленно произнес Бутадеус.

– Мы готовы, – сказал за всех лейтенант.

Старичок улыбнулся и подошел поближе к ребятам.

– Тогда слушайте…

* * *

– Я появился на свет в девятом году до Рождества Христова в богатой еврейской семье. По ремеслу – сапожник. Жил в Иерусалиме. Человеком я был гордым, своенравным, а гордость – она ведь первый враг человеческий. И вот, когда Христос нес на плечах свой тяжелый крест на Голгофу… Он был сильно измучен, пот и кровь струились по его бледному лицу. Я уже знал о том, что Христос осужден, и, подобно многим другим евреям, громко кричал: «Распни его!» А узнав, что осужденного поведут на казнь мимо моего дома, поспешил оповестить домашних, чтобы они также могли видеть Христа. Сам же я взял на руки своего маленького ребенка и стал на ступенях перед дверью дожидаться, когда Иисус пройдет мимо.

Под бременем своей ноши он часто падал, с усилием вставал и, переводя дыхание, снова делал несколько шагов, чтобы вновь упасть. С померкшим от мук взглядом он остановился возле порога моего жилища, взывая о помощи, но я с гневом толкнул его безжалостной рукой и с бранью стал гнать прочь, сказав с презрительной усмешкой: «Ступай мимо, отправляйся на смерть!» Ведь тогда я считал его еретиком и злодеем.

Христос скорбно взглянул на меня и произнес: «Я остановлюсь и отдохну – ты же пойдешь и будешь ждать моего возвращения». Я тотчас же опустил на землю ребенка и пошел вслед за Иисусом. Я видел его казнь, слышал слова: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают!» Затем свершилось чудо Воскрешения. Я был очевидцем всех этих событий. Вот так начались мои странствия.

Я покинул свой город, пошел в чужую страну, оттуда в другую, и с той поры я беспрестанно путешествую, не зная отдыха и усталости. Люди прозвали меня Агасфером, Вечным жидом, Бутадеусом.

За грехи мои предназначено мне на земле дожидаться второго Пришествия. Спустя примерно треть века со дня Воскрешения я все же посетил богоизбранный Израиль, но он был опустошен, а Иерусалим лежал в руинах. Город нельзя было узнать.

Среди безлюдных развалин и черных от пожара камней я отыскал остаток неразрушенной стены со ступеньками перед уцелевшей и настежь отворенной дверью. Я узнал свой родной дом, место, где я когда-то рос и жил. От него ничего не осталось – только пыль и обугленные головешки. При виде всего этого я готов был провалиться в тартарары – мое сердце облилось кровью, будь камень в моей груди, так и тот бы не выдержал – лопнул бы от горя!

И задумал я убить себя, так как иссох от тоски и отчаяния. Сколько раз пытался принять смерть! Раздавленный и раздробленный обрушившимся храмом, я вышел из-под его обломков цел и невредим; меня не коснулся раскаленный пепел Помпеи; когда же я кинулся в огненный поток всепожирающей вулканической лавы и превратился в уголь, то был вынесен в море, а морем снова выброшен на берег без каких-либо телесных повреждений; в Риме я прыгнул в огороженный железной решеткой амфитеатр, желая быть растерзанным крепкими зубами изголодавшегося льва, но огромный дикий зверь страшно взревел и скрылся в своей клетке.

И то был мой последний опыт принять насильственную смерть. Я уже окончательно убедился в том, что опасность на Земле мне не угрожает: без воли Бога ни один волос с головы моей не упадет, разбойник не зарежет, зверь не загрызет, землетрясение не поглотит, гора не погребет под своим обвалом, море не даст захлебнуться в своих волнах. Взмолился я Богу, прося у него прощения. И тогда было даровано мне задание. Коль столько раз я пытался свести счеты с жизнью, кому же, как не мне, знать обо всех способах самоубийства.

Бог поставил меня земным судьей над душами ушедших по своей воле людей. Если человек уходит из жизни раньше положенного срока – появляюсь я и выношу приговор: остаться в живых или отойти душе в мир иной.

Вот так брожу по свету, сужу людей, выполняю свою миссию, несу свой крест.

Бутадеус закончил рассказ и внимательно посмотрел на ребят. Они безмолвно стояли, пораженные его историей. Все это время перед ними, словно в кино, появлялись картинки жизни этого человека. Каждый момент проплывал перед глазами яркими фрагментами странствований.

– Да-а, – многозначительно протянул лейтенант, – ну и дела. Значит, к смерти Шварца вы не имеете никакого отношения?

Бутадеус отрицательно покачал головой и добавил:

– Виктор зашел слишком далеко. Он прыгнул вниз, потому что хотел со мной встретиться. Поговорить. Хотел сделать интервью с судьей.

– Зачем?

– Чтобы проверить: так ли все на самом деле? Он хотел узнать мою тайну, хотел узнать, как устроен мир, чтобы потом рассказать об этом другим. Я выполнил его просьбу, пришел к нему на встречу – вынес приговор, и теперь он знает, что происходит после смерти.

– Как же он вычислил вас? – спросил Саша.

Бутадеус рассказал и об этом.

– Он познакомился с одной девушкой. Кажется, ее звали Наташа. Она все время испытывала судьбу, совершая одну попытку самоубийства за другой. Она не понимала, что здесь у нее много дел, своя миссия, но так бездумно хотела избавиться от жизни, что мне пришлось поговорить с ней. Я, как и вам, поведал ей свою тайну.

– Тайну Агасфера?

– Да. Она не поверила мне и не выполнила условия. И вот однажды рассказала обо всем журналисту. Виктор начал охотиться за мной с фотокамерой, поджидая моего появления в местах, где чаще всего люди совершали самоубийства.

– Он хотел опубликовать вашу историю, – уверенно сказала Лена.

– Зачем? Зачем людям информация об устройстве тонкого мира? Эти тайные знания не нужно знать всем подряд, – возразил Бутадеус.

– А почему бы и нет? – спросил Маслов. – Может, узнав об этом, люди перестали бы бросаться с мостов и вскрывать вены.

Бутадеус начал ходить из стороны в сторону, опираясь на свою трость. Он так и знал – людям сложно понять некоторые вещи. А уж принять тем более.

– Поймите вы, если бы обо мне знал каждый, у людей пропала бы вера. А без веры человек способен на самые ужасные поступки. В вашем понимании мое присутствие на земле – это чудо! Но нельзя постоянно жить среди чудес. К этому быстро привыкаешь и разочаровываешься. Поэтому я стараюсь оставаться незаметным.

– Иначе, как чудом, вашу миссию не назовешь, – подытожил Саша.

Бутадеус продолжил, будто и не слышал реплики Ветрова.

– Самоубийц не отпевают, потому что их души, не отбыв положенный срок на земле, не попадают на небо. Разве можно молиться о душе, которая не выполнила своего предназначения в этом мире?

– Значит, появляясь на месте самоубийства, вы решаете, куда отправиться душе? – уточнил Маслов.

Старик внимательно посмотрел на лейтенанта, словно раздумывая, говорить или нет, а потом резко ответил:

– Да! Однако, если человек не до конца выполнил свою задачу, я рекомендую Совету вернуть душу обратно в тело.

– Совету? – удивленно переспросила Лена.

– Совету двенадцати старцев. Они принимают решение: возвращать душу в прежнее тело или лучше подыскать другое.

– Прямо как суд присяжных, – усмехнулся лейтенант.

Бутадеус сделал несколько шагов назад и нервно стал стучать тростью о бетон.

– Неужели вы думаете, что, если есть суд на земле, его не может быть на небе?

Ребята попытались напрячь воображение и представить зал заседаний, в котором работают двенадцать присяжных – старцев, заслушивающих стороны обвинения и защиты. Они увидели «ответчика» Шварца, стоящего на небольшой кафедре. Во всем этом было что-то странное, неестественное.

– Мне казалось, что это все мифы и домыслы церковников, – произнес Саша.

Бутадеус засмеялся и пояснил:

– Проблема людей в том, что они считают Библию сказкой, мифом, сборником фантастических историй. Но это заблуждение. Все было и будет именно так, как написано в этой великой Книге. Слово в слово, но даже и тогда вы не поймете, что случилось! Вы слепцы! А зачем вам знать о тайнах божественного мира, когда вы не видите того, что творится у вас перед глазами!

Бутадеус перешел в наступление. За последние сто лет он пытался многим людям открыть глаза, но из этой затеи ничего не вышло. Люди закрывали сердца для истины, предпочитая обманывать себя полуправдой, иллюзорным пониманием жизни и ее законов. Люди практически всегда все делают по-своему, считая себя более опытными и просвещенными. Одни пытались перехитрить Бога, другие предпочитали соревноваться с ним в величии. Глупцы! Бутадеус вспомнил одну старую истину, услышанную им на Востоке: «Когда Бог решил посмеяться над человеком, он исполнил все его желания».

Вот уже две тысячи лет он видел, как эта простая истина находит свое подтверждение. Люди думают, что они умнее и прозорливее всех, что их желания – благо для их жизни… Если бы они знали, как они ошибаются! Бутадеус сам столько раз был свидетелем этих ошибок, что уже порядком устал от войн и конфликтов, причиной которых почти всегда являлось эго какого-нибудь человекоподобного существа.

– Что же нам теперь делать? – лейтенант отвлек старика от пространных рассуждений.

Бутадеус устало взглянул на компанию. Странно, что современные люди все чаще стали узнавать о его тайне. Двадцать первый век только наступил, а уже можно открывать клуб хранителей тайны Бутадеуса. Но, с другой стороны, он чувствовал, что все это неспроста. Догадка закралась в его сознание, озаряя воображение светом: пожалуй, близится завершение его миссии. За столько веков странствий он научился предвидеть будущие события, и ощущение необъяснимой радости все чаще наполняло его сердце. Может быть, поэтому в новом веке люди стали чаще видеть его работу?

Бутадеус всегда мог договориться с людьми. Молчания стоимостью в жизнь было достаточно. Люди держали язык за зубами, ну а те немногие, кто пытался проговориться… Их просто поднимали на смех. Кто поверит в существование человека возрастом в две тысячи лет?

– Что вам делать дальше? – повторил вопрос Бутадеус. – Просто жить, заниматься повседневными делами и выполнять свою миссию на земле. Ведь у каждого из вас есть своя задача и свой крест.

– А как же Шварц? – спросила Лена.

– У Виктора своя миссия, которую он выполняет.

Слова Бутадеуса очень понравились Ветрову. Лично он знал, что делать дальше. История, начавшаяся так трагически, познакомила его с прекрасной девушкой. И он был рад этому знакомству. К тому же теперь у него появился верный друг Игорь Маслов, смелый и сообразительный. Он нашел, что искал, даже больше того – узнал тайну из уст современника Христа. Чего еще желать?

Лена думала о том, что, даже если опубликовать эту историю с фотографиями, вряд ли люди поверят в изложенные факты. Все выглядит слишком фантастично. К тому же такой статьей можно вызвать немилость церкви, а этого ей вообще не хотелось. Она уже приняла решение и мысленно согласилась никогда не вспоминать эту историю.

Маслова волновали другие вопросы. Ему искренне хотелось расспросить Бутадеуса о прошлом, о военных сражениях и великих временах. Этот человек не мог не вызывать восхищения, потому что глаза его видели много интересного, ноги носили в самые отдаленные уголки планеты. Его образ – настоящая находка для истинного романтика.

– Похоже, что все вы принимаете мои условия? – подытожил Бутадеус.

Все переглянулись и закивали в ответ.

– Тогда не смею вас задерживать. У меня еще куча дел в трех частях света.

Он повернулся к ним спиной и зашагал прочь. Компания всматривалась в силуэт Бутадеуса до тех пор, пока он не растворился в темноте ночного неба. Бутадеус исчез так же неожиданно, как и появился. Ветров взглянул на часы, была уже полночь.

– Вот когда теряешь время с пользой! – сказал он негромко.

Лене не понравилась эта шутка. Она заговорила очень серьезно.

– Ребята, давайте больше никогда, ни в шутках, ни в намеках не поднимать эту тему. Ведь каждый из нас теперь в ответе за жизнь другого. Тайну его миссии никто не должен узнать, договорились?

– Договорились, – ответили молодые люди хором и хлопнули по рукам.

– Пора спускаться вниз, – устало сказала девушка и направилась в сторону железной двери. Игорь и Саша пошли следом. Теперь эту компанию связывало больше, чем просто дружба. В один миг они стали похожи на членов тайного общества, которые поклялись хранить тайну вечно.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

НАВСТРЕЧУ СУДЬБЕ

После случая в интернет-кафе Виктории Кизито начали принудительно давать лекарства. От них лишь все плыло перед глазами, и монахиня чувствовала слабость во всем теле.

– Тебе надо выспаться, – приговаривала Мария, поглаживая Викторию по голове.

А той ничего не оставалось делать, как повиноваться и спать под действием успокоительных. В своих снах Виктория становилась Виктором Шварцем и возвращалась в дорогие сердцу места: московскую квартиру, редакцию газеты, в дом Лены Беловой. Эти воспоминания были так явственны, что зачастую Кизито разговаривала во сне по-русски. Она что-то выкрикивала, ее тело скручивали судороги, и постепенно сознание угасало. И в этом пограничном состоянии в памяти всплывало множество событий и лиц.

Иногда Виктория припоминала лицо сумасшедшего пациента, который ударил ее, тихо подкравшись сзади. Потом один за другим всплывали образы двенадцати старцев. Она снова и снова видела, как падает с крыши высотки. Помнила лицо Бутадеуса, который насмешливо улыбался из толпы прохожих. Однажды во сне ей привиделась белая комната с телевизором. Но теперь вместо этапов жизни Шварца на экране показывали монастырские будни Виктории Кизито. Там было все, даже события последнего месяца: случай в книжной лавке, прогулка по городу, интернет-кафе и компьютер с тринадцатым номером. «К чему все это?» – мысленно спрашивала она, пытаясь понять смысл видений.

Мария теперь неотступно пребывала рядом. Она сидела около кровати и мирно читала или перебирала четки, изредка поглядывая на больную.

– Я хочу на свежий воздух, – однажды попросила Виктория.

Мария отложила Библию и внимательно посмотрела на сестру.

– Тебе пока нельзя… Но я что-нибудь придумаю, – успокоила она.

Она отвернулась, чтобы Виктория не увидела ее слез. Было искренне жаль сестру Кизито. Но что она могла сделать без разрешения настоятельницы?! Мария чувствовала и свою вину перед подругой. «Может, и не надо было сообщать Франческе об их посещении интернет-кафе? Может, все и так обошлось бы?»

Через неделею Виктория совсем зачахла. Она лежала с потухшим взором, бледная и сильно исхудавшая.

– От таблеток только хуже, – пожаловалась она, – свежий воздух – вот что мне нужно. Помоги мне…

У Марии сжалось сердце. Совесть окончательно замучила ее, и, утирая платком набежавшие слезы, она тихо ответила:

– Хорошо, я попробую поговорить с настоятельницей.

Теперь Мария знала, что ей делать…

* * *

– Итак, куда ты хочешь поехать в свадебное путешествие? – обнимая Лену за талию, поинтересовался Саша. Молодая женщина еще не совсем привыкла к роли жены. Три дня назад они поженились, и теперь в ее судьбе обозначились новые перспективы. Прошлое осталось где-то далеко, и эту осень Лена решила начать с романтического путешествия.

– Всю жизнь мечтала съездить в Италию, посмотреть Вечный город, да все не получалось. Может, рванем туда на недельку?

Саша мечтательно закатил глаза и стал фантазировать.

– Известная журналистка Лена Ветрова на фоне Колизея. Смотрится красиво!

Девушка подхватила:

– Известный спасатель Александр Ветров на фоне фонтана Де Треви.

Они принялись озорно хохотать и подшучивать друг над другом. И было отчего! Служебное расследование в отношении Саши прекратили. Выяснилось, что в ситуации с самоубийцей он действовал правильно. Подозрения в некомпетентности спасателя не оправдались. Ветрову предложили вернуться на работу, но он не спешил. Ему хотелось поскорей отправиться в свадебное путешествие, чтобы сменить обстановку и забыть всю эту историю. К тому же вместе с Масловым они решили открыть частное сыскное бюро.

Воодушевленные своими успехами в истории с Бутадеусом, ребята хотели заняться расследованиями профессионально. Но отныне никакой мистики! Сплошь земные дела.

Лену позвали обратно в редакцию, только теперь она вела колонку светской хроники и подписывалась как Ветрова. В жизни супругов назревали приятные перемены.

– Итак, Италия? – переспросил Саша.

– Да! Рим ждет!

– Ну, тогда одевайся, поедем покупать тур!

В офисе известной туристической компании сидела молодая особа и показывала проспекты различных маршрутов, пролегающих через Рим, Венецию и Пизу.

– Цель вашей поездки? – сразу начала она.

– Понимаете, мы молодожены, – тихо произнес Саша.

– Значит, достопримечательности вас интересуют меньше всего, – сделала вывод девушка и отложила пару буклетов в сторону. Лена увидела ее кислую мину и поняла, что нужно действовать иначе. Она посмотрела на бейджик с именем менеджера и почти вкрадчиво произнесла:

– Ирина, нас интересует индивидуальный тур в Рим, с личным гидом.

Девушка отвлеклась от своих проспектов и уставилась на Лену.

– Вот это уже другой разговор!

Ирина тут же достала из дальнего ящика несколько красочных брошюр и, разложив их словно карты, стала комментировать.

– «Рим Дэна Брауна» – так называется индивидуальный тур на семь дней для любителей мистики. Персональный гид-переводчик, отели только пятизвездочные. Три тысячи евро. Его обычно заказывают состоятельные клиенты.

Саша с интересом разглядывал рекламные фотографии и размышлял: «Ну почему у нас в стране до сих пор самое лучше из-под полы продают?» Лена изредка поглядывала на мужа, ожидая его реакции на цены. Но Саша был абсолютно спокоен. В медовый месяц он готов везти отдыхать любимую и за три тысячи евро.

– Мистический Рим нас не интересует, – отшила Ирину Лена.

– Вот еще один тур «Неизвестный Рим», – продолжала лепетать девушка. – Здесь вам покажут древние катакомбы, закрытые монастыри, куда обычных туристов не водят…

– А что-нибудь более светлое, без катакомб и религиозной мистики, у вас есть?

– Для романтических натур! – добавил Ветров.

Ирина понимающе кивнула и указала на крайний буклет. Надпись на обложке гласила: «Свободная Италия».

– Название для политической партии! – пошутила Лена.

– Нет, просто так называется тур для ленивых. Вы сами распоряжаетесь личным временем. Мы предоставляем апартаменты и переводчика. Питаетесь самостоятельно. Если гид вам не нужен – звоните по телефону и предупреждаете об этом заранее.

– То есть вы нам просто сдаете квартиру в Риме на неделю?

– Ну, можно и так сказать.

– Отлично! – хлопнув в ладоши, обрадовалась Лена. – Это именно то, что надо!

– Я так и поняла, – язвительно заметила девушка и оценивающе посмотрела на молодого мужа, словно прикидывала, надолго ли его хватит с такой женой.

Документы оформляли неделю. Молодожены без труда получили шенгенскую визу. За день до отлета парочка начала паковать чемоданы. Лена привезла из своей квартиры несколько чемоданов вещей. Она театрально демонстрировала вечерние платья, а Саша не менее театрально выбирал, что взять с собой. Когда Лена решила сделать то же самое и подобрать вещи супругу, оказалось, что у него всего один приличный костюм.

– Ничего, мы тебя там приоденем! – решила девушка, и Ветров послушно согласился. Спорить с такой женщиной было невозможно.

* * *

Мать Франческа сосредоточенно перебирала на столе бумаги, когда в дверь тихонько постучали.

– Войдите, – разрешила она.

В кабинете появилась Мария.

Вид у нее был кроткий, а в глазах была печаль.

– Тебе что-то нужно? – строго спросила настоятельница.

Мария от волнения начала кусать губы. Руки не слушались ее. Она даже сжала кулачки, чтобы успокоиться.

– Матушка настоятельница, я пришла к вам по поводу сестры Кизито.

Франческа не отрывалась от бумаг, делая вид, что этот вопрос ее волнует меньше всего. Мария продолжила:

– Мы пичкаем ее лекарствами, но от этого становится только хуже. Нужно дать ей еще один шанс. Не надо держать ее взаперти. Пусть общается с сестрами, ходит на молитву, гуляет. Я уверена, что она раскаивается в том, что ослушалась вас…


При последних словах настоятельница подняла голову и прищурила глаза. Она сосредоточенно смотрела на молодую монахиню и молчала. От затяжной паузы у Марии по спине пробежал холодок.

– Думаешь, она больше ничего не выкинет? – в голосе Франчески прозвучала искренняя заинтересованность, и это подкупило Марию.

– Ее больше не мучают кошмары по ночам, – с жаром заговорила девушка, – она ведет себя спокойно. Я уверена, Виктория быстрей пойдет на поправку, если начнет жить полноценной монастырской жизнью. Нужно ей помочь! Она похудела, от таблеток ее тошнит…

Франческа встала из-за стола и прошлась по комнате, обдумывая, что ответить. Ее обуревали противоречивые чувства. Она подошла к окну и взглянула на площадь с фонтаном. Франческа вспомнила, что в монастырь они с Викторией попали в одно и то же время. Кизито росла на ее глазах, и, быть может, именно поэтому она возлагала большие надежды на эту девушку. Настоятельница прочила ее на свое место, а тут вдруг случилось несчастье. Разве она может доверить управление монастырем душевнобольной женщине? Франческа испытывала угрызения совести из-за того, что не уберегла свое любимое чадо. И сейчас ей больше всего хотелось, чтобы все стало по-прежнему. Может, Мария и права, монастырская жизнь должна благостно подействовать на Кизито. Эта мысль давала надежду, и Франческа сказала:

– Виктории нужно поскорей вернуться в привычное лоно монастырской жизни. Я надеюсь, что Господь помилует ее душу, и приступы безумия, которые мы наблюдали раньше, не повторятся. Надеюсь, ты и дальше будешь помогать ей…

Мария не поверила своим ушам. Она радостно воскликнула:

– Будь благословен этот день!

Франческа обернулась и увидела выражение счастья на лице Марии.

– Твоя поддержка поможет ей стать прежней Викторией Кизито.

– Я готова! – воодушевленно ответила Мария и впервые увидела улыбку строгой Франчески.

– Надеюсь, у тебя все получится! Ступай!

Мария поклонилась и вышла из кабинета. Монахиня была немало удивлена таким неожиданным ходом событий. Она уже приготовилась к пылкой речи в защиту Кизито, но ничего этого не понадобилось. К ее изумлению, настоятельница приняла ее предложение с одобрением. Так что теперь Викторию больше не нужно пичкать антидепрессантами. Свежий воздух и общение – вот что поможет ей скорей пойти на поправку. Мария свернула в коридор и ускорила шаг. Ей не терпелось обрадовать Викторию.

* * *

Ветер играл белыми шторами. Они плавно колыхались, впуская в комнату солнечных зайчиков. Саша всякий раз морщился, когда лучик попадал на лицо. Эта игра продолжалась довольно долго. Наконец где-то неподалеку послышался звон колокола, и он открыл глаза. Лена мирно спала рядом. Похоже, этот перезвон вовсе не тревожил ее сон. Саша осторожно встал с кровати, стараясь не разбудить жену, и подошел к приоткрытому окну. Ночной перелет из Москвы прошел тяжело. В апартаменты на окраине Рима они приехали в три утра. Сразу легли спать. И вот на тебе: колокольный звон ранним утром. Откуда?

Вид из окна открывался живописный: внизу за оградой был разбит красивый садик. Рядом петлял небольшой ручей. За железным забором росли деревья, а прямо за ними виднелись массивные стены какого-то замка, обнесенного высокой стеной. Оттуда и доносился колокольный звон.

– Монастырь?

Саша вздрогнул от неожиданности. Лена подошла сзади бесшумно. Она стояла и спокойно расчесывала волосы.

– Напугала меня, – выдыхая, сказал он.

Лена тоже выглянула в окно. Колокольный звон продолжался.

– Вот и отомстила!

– Ты это о ком? – недоумевая, спросил Саша.

– Да я про туроператоршу. Подсунула нам апартаменты вблизи монастыря. Отыгралась!

– Перестань, – целуя жену в шею, успокоил Ветров, – зато теперь у нас есть будильник.

Было раннее утро. Лена отправилась в душ, а Саша принялся готовить завтрак. Холодильник был предусмотрительно заполнен продуктами. Ветров выбрал свежие помидоры, листья салата, огурцы, сыр. В нижнем поддоне оказался целый десяток яиц. Он решил приготовить яичницу. Сковородка уже разогрелась, когда в дверь кто-то позвонил.

– Боже, в такую рань! Кто там еще? – с силой открывая входную дверь, пробурчал Саша.

На пороге стоял молодой человек лет тридцати. Он непонятно улыбался, то ли от смущения, то ли еще от чего-то. И тут Саша понял, что стоит перед незнакомцем в ночной пижаме.

– What?[6] – спросил он по-английски.

– Вы можете говорить на родном языке, – ответил незнакомец и добавил: – Доброе утро!

– Доброе! – ответил Саша. – Вы что-то хотели?

– Познакомиться! – молодой человек протянул руку: – Слава, ваш гид-переводчик!

Саша сменил гнев на милость. Он предложил войти и позавтракать вместе с ними. Пройдя на кухню, переводчик сел на диван и стал внимательно изучать клиента. Ветров, вспомнив про разогретую сковородку, продолжил возиться с завтраком.

– Как обустроились? – спросил Слава.

– Хорошо, спасибо!

Гид недоверчиво помотал головой и взглянул на окно.

– Не всем здесь нравится. По утрам монастырский колокол будит туристов. Многие съезжают отсюда на следующий же день. Поэтому отель часто пустует.

– А мне кажется, в этом что-то есть!

– Кому как! – лаконично заметил Слава и закинул ногу на ногу.

Саша посолил яичницу и накрыл сковородку крышкой. Он повернулся к переводчику и стал вглядываться в его лицо. Облик Славы был совершенно не славянского типа. Обычно люди с такой внешностью живут в особняках на Лазурном берегу, а не подрабатывают переводчиками.

– Значит, мне не надо подыскивать вам новые апартаменты? – уточнил переводчик.

– Думаю, нет! – улыбаясь, ответил Саша. В этот момент в комнату вошла Лена. Она была уже одета. Неожиданное присутствие симпатичного мужчины в льняном костюме заставило ее покраснеть.

– Дорогая, познакомься, наш переводчик!

Гид встал с дивана, подошел к девушке и, элегантно поцеловав ей руку, представился:

– Святослав! Персональный гид.

Лена кокетливо посмотрела на молодого человека и слегка кивнула. Слава полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда блокнот. Перелистав пару страниц, он нашел, что искал.

– Вы Лена и Саша Ветровы. Молодожены. Семь дней – шесть ночей. Правильно?

– Совершенно верно, – ответила Лена, – а что это за крепость с колокольней?

– Это очень древний монастырь, – пояснил Слава. – Был основан святым Бенедиктом в шестом веке. Действующий. Если захотите осмотреть, скажите заранее – туда не пускают просто так. Нужно договариваться.

– Нет, нет, – запротестовала девушка, – никаких монастырей не будет!

Саша начал раскладывать яичницу по тарелкам. Лена села напротив переводчика.

– Давайте обсудим маршруты нашего путешествия, – предложил Слава.

– Обещаю, сильно эксплуатировать не будем! – весело добавил Саша.

– Ну что вы. Вы можете пользоваться моими услугами, когда захотите. Без проблем и без стеснения!

Саша поставил перед каждым тарелку с завтраком и попросил разрешения переодеться. Когда он убежал, в столовой возникла неловкая пауза.

– А… вы давно живете в Италии? – не найдя что сказать, спросила Лена.

Переводчик словно обрадовался вопросу:

– Уже пять лет. Я женился, переехал сюда. Но сейчас в разводе. Работаю переводчиком с индивидуалами вроде вас.

– Вам здесь нравится?

– Привык. У меня есть квартира, работа, стабильный доход. Я общаюсь с людьми, узнаю что-то новое. В общем, грех жаловаться…

«Понятно, – про себя подумала Лена, – тоскует по родине. Не хочет признаваться в этом. Ну что ж, не буду его расспрашивать». Саша вышел к ним в футболке и синих джинсах. Он сел за стол и, налив себе сока, предложил тост:

– За знакомство!

* * *

Мария, поддерживая сестру Викторию под локоть, неспешно гуляла с ней около фонтана. Окруженная со всех сторон колоннами и сводчатыми арками, площадь была пустынна. Все сестры были на службе.

– Ну, как ты себя чувствуешь на свежем воздухе? – заботливо спросила она.

– Мне значительно лучше! – присев на лавочку, ответила Кизито. Она всматривалась в струи воды и грустила. Мария была очень довольна своим поступком. Решиться на разговор с Франческой было не просто, но видеть, как чахнет подруга, оказалось еще более невыносимым. Зато теперь Виктория уж точно должна пойти на поправку.

– О чем ты думаешь? – поинтересовалась Мария.

– Я думаю о своей судьбе!

– Ты чем-то расстроена?

– Я теперь поняла, что делаю не так! – вдруг ответила Кизито.

– В каком смысле – не так? Ты о случае в интернет-кафе?

Виктория утвердительно кивнула. Она встала с лавочки и прошлась вокруг фонтана, словно демонстрировала свою самостоятельность. Мария была рядом, готовая прийти на помощь в любую минуту, но этого не потребовалось. Силы возвращались к Виктории с поразительной быстротой. Она была уже не такой отрешенной и бледной.

– Все мои странности, все было лишним…

– Лишним? Ты жалеешь о своих поступках?

– Зачем жалеть о том, что уже сделано! Просто мне нужно жить своей жизнью, а не чужой.

Мария обрадовалась ее словам. В них прозвучала та же самая мысль, которую высказала настоятельница.

– Мне нужно научиться жить привычной монастырской жизнью, выполнять повседневные обязанности, молиться, а не вглядываться в прошлое. Все ответы в настоящем.

Мария подошла к подруге и обняла ее.

– Я рада, что тебе уже лучше. Пойдем.

Она повела подругу в столовую. Они пересекли площадь и вошли в анфиладу сводчатых арок. Виктория подняла голову и остановилась, чтобы рассмотреть древнюю кладку.

– Напомни, когда был основан наш монастырь?

– В шестом веке святой Бенедикт заложил первый камень в будущую обитель.

– А эта галерея? – показывая рукой на потолочные своды, интересовалась Виктория.

– Галерею с колоннами построили позже. Где-то лет через двести. А почему ты спрашиваешь?

Виктория рассматривала потемневшие от времени камни, между которыми пробивались растения.

– Реставрация тут не помешала бы! – заметила она.

– Ты же знаешь настоятельницу, она не терпит чужих на территории. А тут придет целый отряд специалистов. Сплошное искушение!

Мария хихикнула, а ее подруга улыбнулась в ответ. Теперь Виктория могла радоваться и таким шуткам.

* * *

За семь дней пребывания в Риме супруги очень подружились со Славой. Да и переводчику, похоже, понравилась молодая пара. Он решил показать им другой Рим, не тот, который демонстрируют обычным туристам. Гид водил их по узким извилистым улочкам, по древним местам и памятным сооружениям, которых не было на картах для путешественников. Он развлекал их веселыми и страшными легендами, которыми обрастает любое место с многовековой историей. Каждый день впечатления менялись в калейдоскопе удивительных рассказов и баек. И было в этих экскурсиях нечто интимное, принадлежащее только им троим. Несколько раз Слава оставался ужинать у Ветровых. Он был ненавязчив, всегда спокоен и этим вселял какую-то уверенность.

В день отъезда Лена попросила Славу сходить с ними на рынок сувениров, что расположился неподалеку от отеля. Саша остался в гостинице досматривать утренний сон. Ранним утром, когда торговцы только начинают раскладывать свои товары на импровизированных витринах, Лена со Славой бродили между прилавками, вызывая неподдельное удивление у продавцов. В такую рань обычные туристы спят.

Рядом с сувенирами возвышались горы ящиков с фруктами. Здесь были арбузы, виноград, персики. Булочник с большой плетеной корзиной предлагал горячую выпечку. Из распахнутой двери близлежащей кофейни доносились ароматы кофе и корицы. Такую Италию Лена не могла и представить.

– Обычно в это время рынок посещают местные жители, – пояснил переводчик, – они общаются, обмениваются новостями за чашкой кофе, а потом бегут по делам.

Лена понимающе кивнула. Девушка с интересом наблюдала за утренней суетой базара. Ее внимание привлекли фигуры трех монахинь, появившихся в такую рань на рынке. Одна придерживала за локоть другую, а третья возилась с кошельком.

– А они что здесь делают? – указывая на женщин в черных монашеских одеяниях, спросила Лена.

Слава посмотрел, как монахини о чем-то тихо спорят у лавки со специями.

– Иногда монахини посещают рынок, если необходимо купить что-нибудь. Это бывает не часто. Они здесь так рано, потому что нужно успеть на утреннюю молитву.

Лена не спускала глаз с этой троицы. Ее охватило странное волнение. Она не понимала, что происходит с ее сердцем, которое начало учащенно биться. Одна из монахинь, почувствовав на себе ее пристальный взгляд, обернулась. Их глаза встретились. Лена, не помня себя, замерла. По спине побежали мурашки. Взгляд пронзал насквозь. Девушка ощутила почти страх, а вернее предчувствие чего-то дурного.

– Пойдем отсюда, – резко сказала она, – сувениры купим в аэропорту.

Слава ничего не понял, но послушно повернул обратно к отелю. Лена шла впереди него, не оглядываясь. В ее движениях была какая-то скованность.

– Что с тобой случилось? – растерянно спросил гид.

– Ничего! Пойдем скорей.

Слава так и не понял, почему их поход за сувенирами закончился, едва успев начаться. Он не стал мучить девушку дальнейшими расспросами.

* * *

Она почувствовала взгляд, будто кто-то тронул ее за плечо. Это было так явственно, что Виктория оглянулась. В десяти метрах от нее, прямо у лавки с сувенирами, стояла девушка с молодым человеком. Она пристально смотрела на Викторию, словно пыталась узнать в ней кого-то. Их взгляды встретились, и в сознании монахини замелькала череда разных лиц. Кто она? И почему так смотрит?

Виктория увидела вспышку белого света и закрыла глаза. Мария тут же почувствовала, как спутница пошатнулась, и крепче сжала ее локоть.

– Сестра, тебе плохо?

Видения исчезли. Кизито резко открыла глаза. Пара быстро удалялась, а Виктория смотрела им вслед и ждала, что девушка оглянется. Но этого не случилось. Монахиня облегченно вздохнула: «Обозналась».

– Все в порядке, не беспокойся.

– Наверное, рано ее брать с собой на рынок, – заметила сестра Розита, доставая из кошелька монету.

– Виктории нужно быстрей вспомнить, как она жила до трагического случая, – заступилась за подругу Мария, – как она это сделает, не выходя за пределы монастыря?

Розита нахмурила брови и забрала купленные специи. Кизито стояла молча и вдыхала воздух раннего утра. Ароматы кофейных зерен и специй смешались в один яркий, бодрящий запах. Солнце уже поднималось над городом. Предстоял долгий теплый день, полный незабываемых событий…

* * *

Сдав багаж и получив посадочные талоны, Саша вернулся в кафе, где его ждали Слава с Леной. Солнце уже было в зените, а потому все надели темные очки.

– Два места в первом классе!

Саша положил талоны на стол прямо перед Леной, ожидая, что она похвалит его. Но девушка промолчала. Повисла неловкая пауза. Слава заерзал и смущенно опустил голову.

– Надо было брать десять дней, – разряжая обстановку, заговорил Ветров. – Кто ж знал, что нам достанется такой отличный гид!

– Да ладно тебе! Я обычный парень, – стал оправдываться Слава. – Как бы я хотел полететь с вами в Москву, на родину.

Лена разглядывала снующих взад-вперед пассажиров. Ей было грустно. Причину своей меланхолии она не понимала. До посадки оставался еще целый час.

– Слава, а где здесь можно найти Интернет? – неожиданно спросила девушка. – Хочу проверить почту.

Муж изумленно посмотрел на нее.

– Лен, зачем тебе почта? Прилетим в Москву, там и посмотришь!

Девушка отпила глоток кофе и вопросительно посмотрела на переводчика. Слава повертел головой и указал на терминал в углу.

– Видишь эту тумбу? Это терминал, принимающий монеты. Плати и смотри почту сколько хочешь!

Лена молча встала и пошла в сторону электронного терминала. В адресной строке девушка набрала www.mail.ru и дождалась, пока загрузится страница. Лена предусмотрительно сделала переадресацию всех писем с рабочего е-мейла на личный, чтобы и в поездке не терять связи с редакцией. Она отвлеклась на ребят, мирно беседующих за столиком. В тот же момент Слава поймал ее взгляд.

– Саш, у вас все в порядке? Мне показалось, что вы чем-то расстроены…

Саша поежился. Ему не хотелось отвечать на вопрос.

– Все в порядке. Думаю, она просто не хочет уезжать из Рима.

– Да, да, – закивал гид, – сегодня утром, когда мы отправились на рынок, она увидела трех монахинь и вдруг ни с того ни с сего развернулась и пошла прочь. Словно увидела привидение…

Ветров нахмурился. «Странно, Лена ничего не рассказала мне о монахинях», – подумал он.

– А вообще Ленка у меня со странностями. Я уже привык к этому, – объяснил он и перевел разговор в другое русло. Ветров говорил, что будет рекомендовать Славу своим друзьям, которые захотят приехать в Италию. Переводчик благодарил за отлично проведенную неделю. Они осыпали друг друга комплиментами, когда к ним подбежала Лена. Она была очень взволнована.

– Там письмо… на итальянском, – прерывисто заговорила девушка, – от Шварца!

Ветров побледнел. «Опять эти призраки прошлого!» – с досадой подумал он.

– Думаю, Слава, твоя миссия еще не окончена, – заключил Саша и предложил переводчику пройти к монитору. Ничего не понимающий гид послушно следовал за Леной. Ветров предполагал, что его жена просто бредит. Он на секунду задержался, увидев в толпе прибывших туристов знакомый силуэт. Турист был в шляпе и дорогом костюме, в руке он держал изящную трость.

– Бутадеус, – прошептал Саша и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, видение исчезло. Никакого господина с тростью уже не было. «Показалось!» – облегченно вздохнул парень и зашагал туда, где его ждали.

* * *

«Здравствуй, Лена! Не думай, что это письмо с того света. Там меня пока нет. Однако сейчас я выгляжу не как прежде. Моя душа теперь живет в теле монахини монастыря Святого Бенедикта. Зовут меня Виктория Кизито. Поверь, это не розыгрыш и не попытка причинить тебе боль. Проживать отведенный мне срок я буду в женском теле. Веришь ли, это не совсем удобно. Приходится отвыкать от старых привычек. У меня есть просьба к тебе, в той жизни я не сказал тебе самого главного. Впрочем, мне есть что сказать и о причине моего самоубийства. Теперь я хочу кое-что исправить. Если ты будешь когда-нибудь в Италии, найди меня. Боюсь, что больше у меня не будет возможности писать тебе. Надеюсь, что мы увидимся с тобой,

Виктория Кизито».

– Это все? – спросила Лена.

Слава оторвался от текста на мониторе.

– Я перевел все, что было написано.

– Ты в это веришь? – скептически спросил Ветров.

Лена ничего не ответила. Она еще раз посмотрела на монитор, все верно: имя отправителя – Виктор Шварц. Дата – почти месяц после гибели. Слава вообще ничего не понимал. Странный текст послания, их разговоры на «птичьем» языке вызывали массу вопросов. Но он, как человек тактичный, лишнего не спрашивал. Надо будет – сами расскажут.

– Значит, все это время мы жили рядом с этим монастырем? – вдруг осенило Лену.

– В Риме только один монастырь Святого Бенедикта, недалеко от мотеля, где вы останавливались, – подтвердил гид.

– Если и бывают в жизни совпадения, только не такие жестокие, – бормотала Лена. – Мы никуда не летим!

– Как не летим?

Саша сжимал в руках посадочные талоны и не верил своим ушам. Неужели она и правда останется здесь? А багаж, который наверняка уже погрузили в самолет…

– Мы со Славой едем в монастырь, а ты займись билетами. Поменяй на вечерний рейс.

Девушка командовала без тени смущения. Она не стала дожидаться ответа мужа, потому что знала: он поймет и все сделает правильно. Слава шел рядом растерянный и ошеломленный ее решением.

– Кто эта монахиня? Вы знакомы? – интересовался Слава. – Почему ты должна с ней встретиться? Что происходит? Кто этот Шварц?

Лене надоели вопросы. К тому же она понимала, что гиду-переводчику вовсе не обязательно становиться одним из их компании. Тайна Бутадеуса касается только их, а лишние люди словно горькое напоминание о существующем договоре.

– Слава, послушай! Не надо задавать лишних вопросов. Многое из того, что тебе придется перевести сегодня, будет непонятно и вообще будет звучать странно. Не обращай на это внимания, просто точно переводи все, что услышишь. Я прошу тебя, каждое слово! Это очень важно!

– Хорошо, – согласился переводчик и поймал такси, чтобы вернуться к воротам монастыря Святого Бенедикта.

* * *

Накануне Викторию томило тягостное предчувствие. Она посетила молебен, потом закрылась в своей комнате и погрузилась в сон, странный и прекрасный одновременно. Она увидела Виктора в белой комнате, той самой, с которой и началось это странное путешествие. Теперь она могла говорить с ним, как с отдельным человеком, и беседа эта стала для нее последней встречей с персонажем по имени Виктор Шварц. Они стояли в потоке белого света и говорили на языке, не требующем перевода.

– Теперь ты – Виктория Кизито!

– А где же Шварц?

– Его больше нет!

– Значит, воспоминания прошлого не будут мучить меня?

Шварц улыбнулся.

– Иногда ты будешь вспоминать самые яркие моменты другой жизни: лица, события. Но это будет случаться редко. Теперь больше ничто не будет связывать тебя с Виктором Шварцем. Все кончено!

– У меня будет новая жизнь?

– Твоя судьба связана с этим монастырем. Будь самой собой, живи в мире и молись… У тебя это хорошо получается! Помолись и обо мне…

– Разве можно молиться о самоубийцах?

– Бог всемилостив и принимает нас такими, какие мы есть. Он любит нас, и его любовь безгранична.

– Хорошо, я помолюсь о тебе.

Он взял ее за руку, подержал немного, а потом повернулся и пошел прочь. Виктория смотрела ему вслед, но он даже не обернулся. И когда фигура Шварца превратилась в маленькую точку, свет погас и видение исчезло.

В тот же миг Виктория увидела себя идущей по тропинке прямо к воротам древней обители. Вот она стучит в ворота, двери тяжело скрипят и открываются. Вот она входит внутрь, видит, как сестры приветливо улыбаются ей. Настоятельница ласково обнимает Викторию, прижимая ее к себе. Она чувствует тепло и радость. Теперь ей совсем спокойно, ведь она снова дома. Она вернулась!

* * *

Слава подошел к воротам и постучал круглой ручкой по металлу. Лена стояла чуть в стороне, наблюдая, что же будет дальше. Ее ладони вспотели от напряжения. «Неужели она встретится с Виктором? Неужели он сейчас все расскажет?» Волнение было столь сильным, что ей показалось, будто по жилам вместо крови бежит электрический ток. Лена вспомнила, как увидела на рынке трех монахинь. Может, среди них была Виктория? Девушка пыталась восстановить в памяти их лица, но это не получалось. Все три были в одинаковых черных одеяниях, их лица сливались, словно в кривом зеркале. Вспомнить какую-нибудь одну не получалось.

Ворота тяжело заохали и открылись до половины. С кем общался Слава, не было видно, его собеседник так и не вышел за пределы обители. Говорили они долго. Наконец переводчик подошел к Лене.

– У нас проблемы, монастырь живет своей жизнью, туристов сюда не пускают. Мне пришлось сказать, что ты знаменитый русский архитектор.

– Архитектор? – вскинув брови, спросила девушка.

– Да. Ты приехала в Италию специально, чтобы познакомиться с архитектурным стилем этого монастыря. Если настоятельница разрешит, мы попадем внутрь.

– А как мы там найдем Викторию Кизито?

– Думаю, тебе самой стоит подумать над этим!

Лена задумалась. Действительно, как отыскать Кизито среди сотен монахинь? А вдруг Виктория отлучилась из монастыря? Или уехала куда-нибудь? Эти мысли не давали покоя. Примерно полчаса никто не выходил. Лене уже показалось, что о них забыли, когда вдруг снова послышался знакомый металлический скрежет. Слава подбежал к воротам и жестом подозвал девушку.

– Настоятельница мать Франческа примет нас, – объяснил он.

Они вошли на территорию монастыря. Небольшого роста старичок в черной одежде бойко шел впереди, показывая дорогу. Они пересекали небольшую площадь, посреди которой журчал фонтан с рыбками. Справа возвышался красивый собор с колокольней. Всюду мелькали монахини, которые, не поднимая головы, занимались своими повседневными делами. Кто ухаживал за цветами, цветущими в клумбах по краям площади, кто прогуливался с книгой в руках. Читая на лице Лены удивление, Слава прокомментировал:

– Уклад католических монастырей не изменился с прошлых веков, здесь больше думают о душе. Наш мир чужд им.

Девушка вглядывалась в лица проходящих мимо сестер, стараясь различить в них знакомые черты Виктора. Но никого похожего на Шварца она не встретила. Через какое-то время ей вообще показалось, что все монахини на одно лицо.

Пройдя наискосок через площадь и миновав анфиладу арок, они вошли в просторный холл с лестницей. Провожатый остановился и что-то сказал по-итальянски. Потом он поклонился и скрылся. Молодые люди поняли, что нужно еще немного подождать. Бросая взгляды по сторонам, они рассматривали интерьер холла. Великолепная византийская мозаика, изображающая библейскую сцену, венчала вершину массивной лестницы. Лена в испуге уставилась на панно. Она поднялась на несколько ступенек вверх, чтобы лучше рассмотреть изображение.

– Боже мой, та самая сцена!

Цветная мозаика изображала эпизод с Иисусом, остановившемся у дома Бутадеуса.

– И он здесь, – с ужасом заключила Лена.

Слава оглянулся на ее реплику и, удивленно посмотрев на девушку, переспросил:

– Кто он?

В тот же миг на площадке перед панно появилась величественная фигура настоятельницы. Она возникла внезапно, словно из ниоткуда. Мать Франческа медленно спускалась по ступеням, чеканя каждый шаг. Она остановилась на середине лестницы и громко произнесла несколько слов. Слава перевел.

– Она спрашивает, кто мы и что нам нужно.

– Скажи, что я подруга Виктории Кизито. Хочу с ней увидеться.

Слава заговорил по-итальянски, а Лена с интересом наблюдала за настоятельницей. Несмотря на почтенный возраст, мать Франческа выглядела довольно бодро. В глазах ее был строгий укор, и незваные гости чувствовали это.

– Она спрашивает, откуда мы знаем о ней, – перевел Слава.

Лена посмотрела на него, ища поддержки. Но Слава не понимал, чем еще он может помочь. Девушка решила поступить проверенным способом – говорить правду. «Скажи ей, – шепнула она переводчику, – что сестра Кизито прислала мне письмо, в котором просила навестить ее в монастыре». Слава старательно выполнил свои обязанности. Похоже, ответ Лены прозвучал неожиданно, потому что сестра Франческа удивленно вскинула брови и отрицательно замотала головой.

– Она откажет нам, – испуганно предугадала Лена, вмиг поняв, что увидеть Викторию им не разрешат, и тогда она предприняла последнее средство убеждения. Она стала медленно опускаться на колени. Слава, вытаращив глаза, наблюдал, что произойдет дальше. Лена подняла голову, скрестила руки на груди и произнесла по-русски: «Позвольте нам увидеться». В этом жесте покорности одновременно выразились и боль, и страдание девушки, которая всем сердцем желала увидеть Викторию Кизито. Франческа снова начала говорить по-итальянски.

– Хорошо, только недолго, Виктория еще слаба после болезни. Подождите ее у фонтана во дворе монастыря, – перевел Слава.

Настоятельница молча повернулась и ушла, оставив растерянную Лену среди величия монастырской старины. Вот теперь девушка по-настоящему поняла, что сейчас ей не хватает Сашиной поддержки. Они шли к фонтану, не проронив ни слова. А когда сели на лавочку, Лена тяжело вздохнула и заплакала…

* * *

Ветров отошел от кассы, сжимая в руках билеты на вечерний рейс. Он без труда поменял время вылета и уже собирался выйти из здания аэропорта, когда путь ему преградил господин в шляпе.

– Куда спешите? – поинтересовался Бутадеус.

Заслышав знакомый голос, Ветров отпрянул. Встретить Вечного Странника он совсем не ожидал. Значит, в прошлый раз ему совсем не показалось. Это действительно был Бутадеус. Но что он делал в аэропорту?

– Добрый день, – едва проговорил Саша, – я… э-э… собираюсь взять такси.

Бутадеус был в хорошем расположении духа. На его лице играла полуулыбка.

– Один путешествуете или с Леной?

– Мы тут… – запинался молодой человек, – в общем, свадебное путешествие…

– А-а, понимаю, – игриво произнес старик, – ну что ж, приятного отдыха.

Он уже собрался уходить, когда Саша жестом попросил остановиться.

– А вы-то какими судьбами? – поинтересовался он.

Бутадеус снял шляпу и вытер платком пот со лба.

– Путешествую, работа у меня такая, – мягко ответил он и вышел на улицу.

Ветров стоял не шелохнувшись. И вдруг откуда-то справа послышались крики. Он повернулся и увидел, как группа людей бежит в сторону парковки. Ветров кинулся за ними. Он подбежал и увидел страшную картину: прямо у бампера машины лежала окровавленная девушка, а рядом испуганно метался водитель.

– Она сама кинулась под колеса, – лепетал по-английски мужчина, – я не виноват. Она ждала машину, чтобы покончить с собой…

Люди с ужасом наблюдали кровавую сцену. Наконец из толпы показался знакомый персонаж. Бутадеус, вытянув шею, заглянул в глаза погибшей и с грустью констатировал:

– Ей уже не поможешь.

Ветров попятился назад. Ему сделалось дурно. Перед глазами стояла похожая ситуация со Шварцем, а теперь и с незнакомой ему девушкой. Все повторялось. Он заметался по площади, не понимая, куда бежать. Завидев впереди зеленую лужайку, он кинулся туда. Поливальная установка окатила его мелкими каплями, и это привело его в чувство. Он пришел в себя, но не мог сдвинуться с места. Слишком сильным оказалось потрясение.

* * *

Виктория тихо сидела и читала, когда в комнату вбежала радостная Мария.

– К тебе посетители. Мужчина с девушкой.

Кизито оживилась. «Кто бы это мог быть?» – подумала она.

– Кажется, они из России, – добавила Мария.

Виктория резко встала. В памяти всплыло недавнее событие на рынке, когда какая-то девушка пристально разглядывала ее. Словно фотоснимок, проявилось в сознании лицо незнакомки, и Виктория вспомнила. Не было никаких сомнений, там, среди сувенирных лавок, она видела именно Лену!

– Они ждут тебя у фонтана. Настоятельница разрешила вам встретиться, – щебетала Мария.

И что теперь? В голове Виктории пронеслось множество мыслей. «Не может быть. Неужели письмо дошло? Неужто Ленка прочитала его и приехала за тысячу километров, чтобы увидеться со мной?»

Виктория посмотрела на Марию, которая уже стояла в дверях, готовая сопровождать ее на площадь к фонтану, и неожиданно сказала:

– Я не хочу никого видеть! Пусть уходят!

Лицо Марии преобразилось. Улыбку сменило искреннее удивление.

– Ты не хочешь их видеть? Разве тебе нечего им сказать?

– Уже нет! Я не хочу никого видеть, – повторила Виктория и вернулась к чтению.

Мария пожала плечами и вышла из комнаты. Она постояла у двери, прислушиваясь, что происходит внутри. Было тихо. Похоже, Виктория действительно решила не встречаться с этими русскими. Марии не давало покоя женское любопытство. Монахиня предприняла еще одну попытку. Она вернулась в комнату и прямо с порога спросила:

– Значит, тем двоим передать, что ты не хочешь их видеть?

Не отрываясь от книги, Виктория повторила еще раз:

– Мне нечего им сказать! Пусть уходят.

Разочарованная Мария вышла в коридор и направилась к фонтану, чтобы передать решение сестры Кизито. «Странная она все-таки», – думала Мария. И вдруг почувствовала, что кто-то догоняет ее. Девушка оглянулась и увидела подругу, которая приветливо улыбалась ей.

Сестры молча шли по длинному сводчатому коридору, украшенному колоннами. Еще издали Мария увидела две одинокие фигуры, стоящие у фонтана. Она прибавила шагу, все стремительней проходя анфиладу древних сводов. Подруга не отставала. Осталось совсем немного: выйти на открытую площадь и пройти по ней метров сто. Но едва ее спутница вышла из-под свода последней арки, как что-то тяжелое упало прямо на нее. Мария в ужасе отпрыгнула и оглянулась. У ее спутницы обмякли ноги, закатились глаза, а потом она медленно повалилась на землю. Кровь ручейком полилась по лицу, оставляя за собой алый след. Мария всплеснула руками и тихонько вскрикнула, а затем закричала изо всех сил:

– Виктория! Виктория!

На крик сбежались сестры. Все произошло так неожиданно, что в первые секунды никто ничего не понял. Слава с Леной подбежали к месту происшествия. Их взорам открылась страшная картина: на земле без чувств лежала монахиня, а рядом валялся бесформенный кусок камня, отколовшийся от старой арочной кладки.

– Виктория, Виктория! – отчаянно кричала Мария. Она смотрела на бездыханное тело подруги огромными глазами, а потом силы оставили ее и она упала в обморок. В толпе послышались тягостные вздохи и причитания. Лена не знала, что делать. Как помочь? По воплям молодой монахини она поняла, что погибшая и есть Виктория Кизито – та самая монахиня, приславшая ей письмо. Лена почувствовала удушье. Сознание окутал какой-то туман. Шум, крик, гам – все смешалось в единый неприятный вой. Сквозь эту пелену она вглядывалась в лицо лежащей на земле женщины, пытаясь отыскать черты прежнего друга Виктора Шварца, но перед ней было совершенно незнакомое лицо. Она наклонилась, чтобы пощупать пульс, и с горечью констатировала:

– Она мертва.

Вскоре к месту трагедии явилась настоятельница. С ее появлением суета стала еще больше. Тут и там бегали сестры, они что-то выкрикивали и размахивали руками, показывая на то место, откуда выпал камень. Древняя кладка изобиловала щелями и трещинами. И каждая из сестер тыкала пальцем, стараясь продемонстрировать Франческе место обрушившегося свода. Сестру Марию аккуратно положили на носилки и понесли внутрь. А погибшую накрыли белой простыней.

– Пойдем, мы не можем ничем помочь! – тихо сказал Слава и взял девушку за руку. Повинуясь ему, Лена пошла прочь. Оставаться в монастыре не было никакого смысла. Не будет же она рассказывать настоятельнице, что в теле погибшей жила душа ее близкого друга! Лена медленно брела за переводчиком вдоль тропинки, ведущей к воротам. Боль утраты свалилась на нее тяжелым грузом. «Что это: нелепая смерть, трагическая случайность или так и должно было случиться?» Перед глазами возникал валун, который откалывался от древней кладки то ли потому, что устал, то ли потому, что был предназначен этой монахине с момента постройки. А может, это был знак чьей-нибудь воли или провидения?! Она не знала ответов на эти вопросы и шла молча, понимая, что теперь тайна Виктории Кизито навсегда останется нераскрытой. «А ведь там, на рынке, я видела ее! Почувствовала! – сокрушалась девушка. – Если бы я знала раньше». Лена медленно шла и прокручивала в голове слова, которые она сказала бы, если бы их встреча все-таки состоялась. Но что толку думать в сослагательном наклонении?! В этой истории точку поставил камень, и противиться обстоятельствам было невозможно. Они вышли за пределы монастыря, сели в ожидающее их такси, и Лена бросила прощальный взгляд на древнюю обитель. Теперь эти массивные стены навсегда оградили ее от памяти прошлого. Все было кончено.

– Куда теперь? – осторожно спросил Слава.

– В аэропорт к Саше. Пора домой!

ЭПИЛОГ

Она стояла у окна, и по ее щекам катились слезы. И хотя Мария звала ее на помощь, Кизито не решилась выйти из своего укрытия. Чем она поможет сестре Розите, которая скончалась от удара свалившегося на нее камня? Там и без ее присутствия есть кому позаботиться о теле погибшей подруги. Виктория плакала по другой причине. Она смотрела вслед удаляющейся фигуре и понимала, что так и должно быть. Прошлое навсегда осталось в прошлом. Но эта характерная походка навсегда врезалась в ее память еще со времени прошлого воплощения. Так могла ходить только одна девушка, и звали ее Лена Белова. Но сейчас она уходила из монастыря. Уходила навсегда, не оглядываясь назад, идя навстречу новой судьбе…

Москва – Тамань – Москва

Июль – ноябрь 2005 г. Июль – август 2006 г. (вторая редакция)

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ПОВЕСТИ

Впервые о Вечном жиде я прочитал в романе польского писателя XIX века Яна Потоцкого «Рукопись, найденная в Сарагосе». Это случилось в 1997 году, когда я отдыхал у себя на родине, в Тамани.[7] Роман произвел на меня сильное впечатление. Полгода я находился в плену очарования этой книгой и приключениями главных героев, которые так живо описаны польским автором.

И хотя в произведении Потоцкого Агасфер был далеко не главным персонажем, образ вечного скитальца прочно вошел в мое сознание. И вот пару лет назад в Интернете я наткнулся на свидетельство человека, который якобы общался с современником Христа. Найденный мною документ больше походил на литературную мистификацию, написанную несколько коряво, но убедительно. Этот текст осел в моем архиве. И неожиданно для себя я опять вернулся к теме вечного странника.

В жизни журналиста происходит множество встреч, порой, казалось бы, случайных, но врезающихся в память настолько крепко, что избавиться от них можно, только «выплеснув» все на бумагу. Она стерпит! Так, например, жизнь свела меня с необычной женщиной Тамарой Павловной П. Ее уникальность заключена в удивительном даре видеть невидимое. В разговоре со мной она поведала историю своей подруги, которая неожиданно умерла, но ее душу вновь отправили на землю, воплотив в теле монахини одного из монастырей Италии. Узнаете?

Таким образом в моей голове складывалась мозаика совершенно разрозненных сюжетов, случаев из жизни, интересных совпадений. Только теперь я понял, для чего были нужны все эти встречи, но тогда я просто слушал и записывал, формируя свой писательский архив. Авось пригодится!

Потом я на время оставил все эти идеи, погрузившись в работу над сценарием триллера, где главный персонаж – молодой спасатель Саша Ветров – неожиданно попадает в прошлое. Сценарий назывался «Фотовспышка», и кое-кто из режиссеров высоко оценил мою идею. Однако сценарий до сих пор пылится на полке, ожидая своего часа или… своего режиссера. Но придуманный образ Саши Ветрова всячески напоминал о себе. И я решил использовать этого героя для создания приквела (предыстории) моего несостоявшегося сценария.

Приступая к предыстории Саши Ветрова, который по сценарию «Фотовспышки» должен был застрять между 1917 годом и нашими днями, я еще не знал, куда уведет меня моя писательская фантазия. И здесь был важен толчок, вспышка, неожиданный факт. Не скрою, мне его принесли на блюдечке. Мой друг Роман Колпаков, который обожает фантастику, однажды поделился со мной впечатлениями от рассказа Рэя Брэдбери «Толпа». Откровенно говоря, я не люблю фантастику, но рассказ терпеливо прочитал, и мне он не понравился. Зато мне понравилась идея, на которую обратил внимание мой друг. (До сих пор не понимаю, как ему удалось уловить смысл рассказа среди вереницы сложно воспринимаемого текста писателя-фантаста). В тот самый момент я понял: «Эврика!» Прыжок в вечность – вот начало моей будущей повести! Мои пальцы энергично забегали по клавиатуре, я писал, перечитывал, снова писал, стирал, опять дописывал…

Первую главу я переделывал раз десять. Правки этой части вносились вплоть до сдачи книги в печать. Мне казалось, что слова стоят не на своем месте, что сцена знакомства Игоря и Саши выглядит неестественно. Но в процессе работы нашлись нужные слова, появилась логика в отношениях главных героев и несколько новых дополнений. Рекомендациями мне помогали все, кто читал ранние варианты текста повести: моя любимая Таня Трубникова и неподражаемая Галя Мажара, лермонтовед Петр Андреевич Фролов, кинорежиссер Егор Кончаловский, актрисы Нонна Гришаева, Ирина Рахманова, Светлана Дали, Наталья Худякова, актеры Мел Борз, Александр Анисимов, Сергей Муравьев, журналисты Вита Рамм, Анна Озар, Борис Игнатов, Игорь Родионов, писательница Катя Гордон, «гармонизатор» Дима Столяров. Отдельное спасибо драматургу Даниле Гурьянову, подсказавшему отличный финал для повести!

Во время работы совершенно неожиданно возникали новые сюжетные линии, которые я вплетал в книгу с писательским азартом. Вот когда пригодился мой архив историй, наблюдений и фактов! Текст разрастался. По просьбе первых читателей изначальный вариант был существенно дополнен некоторыми описаниями и подробностями. Во время второй редакции удалось лучше проработать «легенду» Бутадеуса, а также остановиться на окончательном названии книги «Ударивший Бога». Кстати, именно вторая редакция значительно изменила смысловые акценты и финал повести.

Третья редакция «причесала» текст и внесла дополнения в диалоги. Этот период работы над рукописью особенно запомнился поездкой в Рим. Я тогда впервые увидел Вечный город и, вы не поверите, случайно набрел на ранее описанные мною места. Представляете мое удивление, когда ноги сами вывели меня на окраину Рима к массивным стенам древнего монастыря (увы, он был построен не святым Бенедиктом и не в его честь). А монахиня «Кизито» сама нашла меня. Среди всех пассажиров поезда, на котором я путешествовал по Италии, эта монахиня выбрала почему-то именно меня. Сначала она попросила помочь ей внести чемодан, а потом всю дорогу улыбалась и подмигивала, словно говорила: «Ну вот она я – героиня твоей книги». Скажу больше, на одной из улиц Рима я увидел своего «Бутадеуса». Реальный мужчина выглядел именно так, как я описал внешность Агасфера в произведении. Сделав памятный снимок, я только потом узнал, что вся пленка оказалась засвеченной! Что это? Мистика или…

Хотя основные части книги были написаны довольно быстро – за два летних месяца, – окончательно повесть была завершена к осени 2006 года. После периодов писательской активности наступали периоды, когда я остывал и подолгу не возвращался к тексту. Хочу еще раз поблагодарить всех, кто помогал мне с редактурой. Эти люди значительно облегчили мой труд, за что им низкий поклон.

В героях повести не стоит искать прототипов реально существующих персонажей, их попросту нет. Все совпадения имен, фамилий, названий – чистая случайность И наконец, я безмерно благодарен людям, которые поверили в меня и благодаря которым эта книга состоялась. С радостью жму руку моему учителю мастерства на журфаке РГСУ Виктору Васильевичу Мостовому (Вы помогли раскрыться мне как писателю) и ректору РГСУ профессору Жукову Василию Ивановичу (за отличную организацию учебного процесса и поощрение талантов в нашей альмаматер)!

Хочется перечислить имена и других достойных людей, без которых эта книга не состоялась бы: Татьяна Трубникова (именно ты направила мои способности в нужное русло и во многом определила судьбу этого произведения), Олег Вавилов (спасибо, что поверил в меня как в писателя), Надежда Разумова и Леонид Калинин (благодарю вас за духовное озарение, помощь и ценные советы), Александр Сериденко (за доброе отношение ко мне, а также самую эмоциональную рецензию на повесть), Альберт Могинов (спасибо за любовь к моей драматургии – я оправдаю твои надежды).

А теперь самое главное, хотя с этого нужно всегда начинать. Я безмерно благодарен моей Маме – Малаховой Валентине Григорьевне, которая не только дала мне прекрасное воспитание и образование, но и привила мне писательское трудолюбие. Мамочка, ты мое вдохновение, мой Ангел-Хранитель, моя любовь! Все в этой жизни я делаю для тебя! Твои рекомендации поистине бесценны и очень важны! Я благодарю своего Папу – писателя Захарова Владимира Александровича, который очень гордится мною. Именно под стук твоей печатной машинки я вырос. И наверное, еще тогда решил, что буду писателем. Я благодарю Бога за Его любовь. Это у нас взаимно!

P. S. and «The Oscar» goes to…

СТРАНИЦА ИЗ ЭНЦИКЛОПЕДИИ, КОТОРУЮ ИГОРЬ МАСЛОВ ПОКАЗЫВАЛ СВОИМ ДРУЗЬЯМ

АГАСФЕР (Вечный жид) – в мифах и легендах, берущих свое начало от христианских преданий позднего западноевропейского Средневековья, еврейский грешник, понесший наказание от Христа в виде вечной жизни. Непосредственной причиной наказания послужил отказ Агасфера предоставить Христу, идущему под тяжестью креста, минуту отдыха возле забора дома Агасфера. Появление легенды связывается с возникновением христианского антисемитизма, то есть такого отношения средневековых христиан (исключительно в католичестве) к евреям, когда они приписывали надругательство над Воплотившимся Богом исключительно одному этносу – условно иудеям. Эта легенда имеет мало отношения к православию как таковому. Появилась она на основании фольклорной формы. Однако начиная с XIII века н. э. личность Вечного жида стала популярной в литературных произведениях самого различного направления, примерно с XV века и буквально до начала ХХ века стали появляться свидетельства в пользу существования Агасфера, каждый раз находились все новые и новые свидетели, видевшие и беседовавшие с ним на самые различные темы. Согласно мифу несчастный Вечный жид, за два тысячелетия значительно поумневший, до сих пор путешествует по миру, каждый раз изменяя свое имя. Подозревают, например, что именно он называл себя графом Калиостро. Другие имена «вечно живущего», которые встречаются в библейских мифах: Эспер-Диос («Надеющийся на Бога»), Иосиф Картафил, Бутадеус («Ударивший Бога»). Согласно преданию Бутадеус будет странствовать по земле вплоть до второго Пришествия Христа.

ИСКЛЮЧЕННАЯ СЦЕНА

* * *

Лидочка потянулась в кресле и взглянула на часы. Было уже девять вечера. Пора бы и домой. Секретарша быстренько разобралась с бумагами, сложив их в три небольшие кучки. Потом она открыла верхний ящик стола и достала красную папку. Внутри лежали бумаги, которые принесли полчаса назад. Эти материалы нуждались в личной визе Петра Ивановича. Лидочка очень удивилась, что такие материалы, как «Ядовитые водоросли вблизи Италии», требуют внимания главного редактора. «Ну, раз просили подписать, пойду подмахну», – решила для себя девушка и, закрыв папку, поднялась с кресла.

Петр Иванович уже два часа никого не принимал, он вообще вел себя тихо, не как обычно. Лидочка решила быстро отнести материалы на подпись и попросить разрешения уйти домой. Она вошла в кабинет начальника, но никого там не увидела.

«Наверное, в комнате отдыха», – подумала секретарша и перешла в соседнее помещение.

Войдя, она увидела Петра Ивановича в неестественной позе. Мужчина сидел в углу кожаного дивана, выпятив живот. Руки странно повисли, словно засохшие ветки, голова упала на грудь, а рядом лежал свежий номер «Атас!».

– Петр Иванович, – обратилась она к начальнику, – уже девять. Пора отдыхать.

Лидочка прошла к окну, с подозрением косясь на шефа, и, повернув ручку, открыла его. В комнату ворвалась ночная свежесть. Ей вдруг стало легко и свободно от этого пьянящего дуновения летнего ветра. Она вернулась к дивану и осторожно дотронулась до щеки начальника. Голова беспомощно запрокинулась. Петр Иванович был мертв. Но это совершенно не испугало ее. Она спокойно подошла к журнальному столику, на котором стоял телефон, и набрала 03.

ЭПИЛОГ

(Ранняя версия финала повести)

В Генуе были закрыты все пляжи. В больницы города сотнями поступали люди с диагнозом „отравление". Причиной массовой хвори ученые назвали ядовитые водоросли, появившиеся у берегов Италии. Аномальная концентрация этих морских растений, обитающих только в тропиках, была вызвана жарой, установившейся в Европе».

Лена, просматривая новости в Интернете, то и дело натыкалась на сообщения о природных аномалиях и странных явлениях. В Японии взошло квадратное солнце, в Казахстане родился баран, на теле которого выступила арабская надпись «Аллах велик». Стена плача в Иерусалиме стала источать воду. Похоже, на мир разом обрушились загадочные происшествия и странные явления.

– В мире что-то происходит, – сказала она мужу, который мирно отдыхал на диване. Она стала вслух перечитывать новости. Саша слушал невнимательно. Его мысли были заняты воспоминаниями почти трехгодичной давности. На пульт дежурного МЧС поступил звонок о самоубийце на крыше здания дома на Котельнической. Они быстро среагировали и почти успели…

– А ведь сегодня тот самый день, – задумчиво произнес Саша.

– Какой день? – не понимая, спросила Лена.

– Опять июль, опять жара…

– Жарко везде, вон даже Европа бьет рекорды. Говорю же тебе, в мире творится что-то неладное. Ты меня не слушаешь?

– Да я не об этом.

Он встал с дивана и прошелся по комнате, разминая затекшие мышцы. В памяти всплывали картинки того самого дня, когда в его карьере спасателя появился самоубийца. С тех пор у Саши было несколько случаев, когда он приезжал на «прыгунов». Некоторые из них заканчивались летальным исходом. Но спасатель всякий раз всматривался в толпу, ища глазами знакомого человека с острой бородкой и тростью. Судья не появлялся. Почему? Этот вопрос возникал все чаще и чаще. Где же Бутадеус? Что с ним? Неужели теперь у него другая миссия и он перестал заглядывать в Москву? Саша спрашивал себя и не находил ответа. А сегодня он почему-то вновь прокрутил воспоминания с самого начала.

– В этот день три года назад все и началось, – сказал он Лене.

Женщина оглянулась и внимательно посмотрела на мужа. Ей хватило и секунды, чтобы прочитать его мысли. Она все поняла.

– Саша, мы же дали слово: больше не вспоминать об этом!

Лена подошла и обняла мужа.

– Мы сдержим обещание и никому не расскажем – успокаивал он жену, – просто я думаю, куда же пропал Бутадеус?

– У тебя есть желание с ним встретиться?

– Нет, просто как-то странно все это.

– Странно? – Лена крепче обняла супруга. – Может, это просто сон? Странный сон…

– Который снится нам обоим?

Лена ничего не ответила и, разжав объятья, отошла в сторону. «Зачем он затеял этот разговор? – спрашивала она себя. – Может, ему нравится причинять мне боль?»

Она смотрела на мужа, который теперь сидел за столом и увлеченно читал сообщения информационных агентств: «Стена плача заплакала, невыносимая жара в Европе, квадратное солнце в Японии, странные символы на теле животного».

– Это знаки! – вдруг воскликнул Саша. Догадка, словно вспышка молнии, осенила его. Лена подбежала к столу и, присев на корточки, уставилась на мужа.

– Какие еще знаки? О чем ты говоришь?

Александр еще раз глянул на монитор и вчитался в слова новостей.

– Это знаки предстоящих событий! – медленно произнес он.

– Каких еще событий? – Лена испуганно смотрела на мужа, совсем не понимая, куда же он клонит. Саша оторвался от монитора и с улыбкой произнес:

– Грядет второе Пришествие. Думаю, очень скоро миссия Бутадеуса закончится и он получит обещанное ему прощение…

Москва – Тамань – Москва

июль – август 2005 г.

НЕВЕРОЯТНОЕ СОВПАДЕНИЕ

Когда мы приступали к верстке книги, в Москве произошла таинственная смерть журналиста Ивана Сафронова, который работал в «Коммерсанте». Мы не хотим проводить параллели с сюжетом данного произведения. Вот лишь выдержки из сообщений СМИ. Выводы делайте сами.

В пятницу 2 марта 2007 года невероятным образом погиб корреспондент отдела политики „Коммерсанта" Иван Сафронов. Он выпал из окна подъезда пятиэтажки, в которой жил. На площадке остались апельсины, которые он нес домой. Милиция и прокуратура разрабатывают версию самоубийства.

Гибель журналиста видели две девушки-студентки факультета психологии Педагогического института имени Михаила Шолохова, снимающие квартиру в доме напротив. Лена и Аня стали невольными свидетелями последних минут жизни Ивана Сафронова. По их словам, все это время рядом с ним никого не было. Во всяком случае, сразу после падения человека они стали внимательно наблюдать за дверью второго подъезда и окнами лестничных клеток, расположенных над козырьком, – из подъезда никто не выходил, и в окнах тоже никто не показывался.

Криминальную версию происшедшего не подтвердили и соседи Ивана Сафронова, живущие на 4-м и 5-м этажах дома. В пятницу днем как минимум трое из них – старушка, молодая мама и домохозяйка – были дома, но ни одна из женщин не слышала подозрительного шума в подъезде или на лестничной площадке.

На подоконнике последней лестничной площадки, расположенной между верхними этажами, остались его кепка и пакет с апельсинами, которые почему-то рассыпались. Одна створка окна затворяется неплотно, в то время как вторая заколочена наглухо. Выбросить кому-то Ивана Сафронова из этого окна было бы непросто – он был крупным и высоким. Скорее всего, не обошлось бы без шума и драки, но ничего подозрительного, напомним, соседи не услышали.

Вскрытие зафиксировало многочисленные переломы и поражения внутренних органов, характерные для падения с большой высоты, однако официально причина смерти пока не установлена. Следствию еще предстоит получить результаты нескольких экспертиз, назначенных по делу. Известно, что в крови погибшего журналиста алкоголя или наркотиков не обнаружено.

Примечания

1

О времена, о нравы!

2

Спасибо.

3

Где находится больница?

4

В Риме.

5

В Риме! Меня зовут Мария.

6

Что? (англ.)

7

Тамань – станица Краснодарского края с населением 11 тыс. человек. Расположена на берегу Таманского залива Керченского пролива. Основана черноморскими казаками в 1792 году. В VI в до н. э. греки построили город Гермонассу (Боспорское царство). В X–XII вв. н. э. Тамань (Тмутаракань) – столица Тмутараканского княжества. В XK веке Тамань посещали А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов (см. «Герой нашего времени»), А. С. Грибоедов.


home | my bookshelf | | Ударивший Бога |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 2.5 из 5



Оцените эту книгу