Нат * Аннотация: Вторая часть мучений попаданцев. Теперь уж деньги есть, а толку чуть...Мозгов как не было, так и нет... Анатоль Нат Николя Тит Хроники Бета-Мира Шишки - без ягод. Часть I. Конец лета Глава 1.1. Возвращение. Встреча в Совете. Совершенно непередаваемое чувство домашнего уюта и тепла охватило их всех, когда они по устоявшейся уже привычке встали все разом рано утром, ещё до рассвета. Со стороны наверное было смешно наблюдать, как не знающие чем заняться, растерянные фигуры путешественников безтолку слонялись по землянке, не зная за что схватиться и чем занять вдруг ставшие такими неуклюжими руки. Стражу у ворот они ещё с вечера предупредили, что вся группа засланцев вернулась, выполнив задание, и поэтому у них была небольшая, слабая надежда что может быть там кто-нибудь рано с утра и будет. Ждать больше и сидеть дома, маясь бездельем и неприкаянно слоняясь из угла в угол, ни у кого больше не было терпения. Поэтому, едва дождавшись когда солнце достаточно высоко в их представлении поднимется над крышами окружающих их землянку домов южной окраины города, они всем скопом двинулись в Управу. Где с радостью убедились что их оказывается давно уже ждут. И надо сказать, весьма и весьма удивлённые этим обстоятельством. То, что они не пропали где-нибудь на диких просторах континента, как множество других групп до них, и вообще вернулись, само по себе для местных жителей было удивительно. Но вот то, что они ещё и привезли обратно профессора, которого все в Совете числили наверняка пропавшим, для собравшихся рано с утра в городской Управе членов Городского Совета было настоящим шоком. - Профессор, - недоверчиво ощупывал старика Городской Голова, неверяще глядя на него, - неужели это действительно вы? Целый и невредимый? Живой? - Что живой и целый, то это да, - усмехнулся профессор, недовольно поморщившись и решительно отстраняясь. А вот насчёт невредимости, то это вы, батенька, большой оптимист. Но, тем не менее, готов сразу же приступить к решению тех задач, что мне наговорили присутствующие здесь Сидор с Димоном и Маней. Как я понял, вы намереваетесь совершить технологический рывок. Так что я готов включиться в работу немедленно. - Ну, профессор, об этом поговорим позже, - расплылся в искренней улыбке Голова, радуясь тому, что профессор живой стоит перед ним, - а сейчас мы бы хотели выслушать отчёт наших путешественников. Где были, что видали. Что за народ вместе с вами пришёл. Из Рвицы сообщили, что у вас есть важные сведения об амазонках? Вот это нам бы хотелось услышать в первую же очередь. Следующие за этим полдня ребята только и делали, что рассказывали. И о высадке их на берег амазонками, взявшимися отвезти их в устье Лонгары. И о рвах с костями ящеровых пленников. И о мастере фехтования Корнее, и о путешествии по реке. И о речных пиратах, и о проблемах с князем Подгорного княжества. И о саженцах шишко-ягоды, которых они привезли. И снова об амазонках, зверствующих на реке. Обо всём, что только могло представлять интерес для членов Совета и помочь им самим разобраться со своими проблемами. - Да-а, - задумчиво протянул Голова, - озадачили вы нас, ребята. Ну, насчёт князя, можете не волноваться. Эка невидаль. Не вы первые, не вы последние. Не одни только вы наступили на мозоль местным князькам, да боярам. Нас тут чуть ли не весь город такой, - усмехнулся Голова, переглянувшись с разулыбавшимися членами Совета. Мы тут здорово всем насолили. И тем, что в лидеры рвёмся, и тем, что знаем гораздо больше, чем они, а им, естественно, это не нравится, и резко отрицательным отношением к рабству, а многие из них на этом наживаются. Тот же ваш Подгорный князь. Много причин у них для недовольства нами, - усмехнулся Голова. Даже то, что мы стараемся вытащить своих из всяческих передряг, и это, многим не нравится. Вот, - довольно заметил Голова, - даже эта ваша экспедиция за профессором, тому подтверждение. - Тем не менее, - строго заметил Староста, специально явившийся на этот Совет, послушать отчёт о походе, - если у вас будут проблемы с князем, то разбираться с ним вы будете сами. У каждого свои проблемы. Вы эту проблему себе сами создали, вам её самим и разгребать. Мы, со своей стороны, конечно, поможем, чем только сможем, но вся тяжесть драчки с ним, будет на вашей шее. - Вот, кстати, - полез староста в карман, - ваши деньги. Все оставшиеся тридцать золотых. - Большие деньги, - вздохнул Сидор, покачав их на ладони. Но для наших целей, маловато будет. Нам бы ещё деньжат. Подъёмные, так сказать. Ту же плантацию шишко-ягоды заложить, деньги требуются. Инструмент, удобрения, транспорт и прочее. - Это, какие же тебе нужны удобрения? - усмехнулся Голова. Навоз, что ли? Так приходи ко мне на конюшню, или в свинарник, и набирай там этого удобрения, сколько только захочешь. Не жалко. Транспорт, как я слышал, у вас теперь свой есть. А вот насчёт денег, это ничем помочь не можем. В настоящий момент свободных денег у Совета нет. Если только в банк обратитесь, но и там за просто так, ничего не дадут. - А зачем за просто так, - удивлённо посмотрел на него Димон. У нас есть алхимическая лаборатория. Как раз под нужды профессора. Купите её у нас, и все будут довольны. И мы получим средства на развитие, и профессор получит рабочий инструмент, и городу будет обеспечен технологический рывок. Виданное ли дело, целая алхимическая лаборатория в таком малом городе. - И всего-то мы попросим за неё, - замер он на миг, прикидывая что-то в уме, - восемь тысяч золотых, - вопросительно посмотрел он на Сидора и Маню. И, дождавшись согласного кивка, добавил. По две штуки на брата. - Корней тоже с нами, - тут же пояснил он, Голове, попытавшемуся было, что-то возмущённо возразить. - О как, - растерялся Городской Голова Судя по озадаченным взглядам, которыми обменялись присутствующие на встрече члены Совета, ничего подобного они допреж никак не планировали. - "Похоже, посылая нас куда-то в дикое поле за пропавшим где-то там профессором, они никак не ожидали, что ещё придётся ему и лабораторию покупать, - с едва скрытым неудовольствием подумал по себя Сидор. А раз так, то какого же чёрта нас туда посылали? У них что, дел других нет, или мы им помешали чем?" - Вы ребята извините, - меж тем развеял его сомнения Голова. Просто, как-то раньше мы об этом не подумали, да и денег в бюджет на подобные траты не заложили. - Выражу фактически общее мнение... как-то вдруг резко замялся он. Явно не зная, что и сказать, он виновато развёл руками. Тут сразу то и не знаешь, что вам ответить на ваши просьбы. А приходи ка завтра, - обратился он непосредственно к Сидору, явно выделяя его среди всех. Мы тут внутри Совета, между собой, подумаем, покумекаем, прикинем, что и как. Тогда и выдадим вам ответ по поводу этой вашей лаборатории. - А вот насчёт амазонок этих, - помрачнел Голова, - не ожидали мы ничего подобного. Были подозрения, но какие-то смутные и невнятные. А дело то оказалось серьёзное и грозит чувствительными изменениями в отношениях, но в то же время и многое объясняет из странных исчезновений людей за прошедшее время. - И вполне опытные товарищи пропадали неизвестно куда, - мрачно заметил хмурый Староста, - и целые группы. А возвращаются потом амазонки и клятвенно уверяют, что они ни сном, ни духом не ведают, что происходит. Мол, они свои обязательства перед нами выполнили, а дальше, мол, не их дело. Значит, вот такие недотёпы, раз не могут вернуться обратно. Уж за последний год то не раз такое было, - мрачно добавил он, молча переглянувшимся Сидору с Димоном и возмущённо уставившейся на него Мане. - Но ничего сразу мы делать не будем, - внимательно посмотрев на мрачных товарищей, заметил Голова. Всех этих капитанов, мы прекрасно знаем. А уж ту, что везла вас весной на юг, мы как раз скоро ждём обратно, с очередной партией пассажиров. Вот тогда то, мы у них и спросим, как они доставили наших людей до места, - угрожающе прищурив глаза, заметил он. - И с вами, Корней, - обратился он к молчаливо сидящему у стены Корнею, - надо тоже что-то решать. Что сразу и не придумаешь, но, для начала, уже хорошо, что вы решили поселиться в нашем городе. Так вот, навскидку, можем вам предложить место учителя фехтования в нашем гарнизоне. Ну и с окладом, придумаем что-нибудь достойное. - А что? - довольно заметил один из членов Совета. Иметь свою фехтовальную школу, это здорово. Это подымет уровень нашего города выше, чем у соседей. Пусть тогда тянутся за нами, а не наоборот. - Да и Вам, ребята, - продолжил он, - мы бы хотели предложить другие участки, в дополнение к тем, что вы уже осмотрели. И побольше, и получше. Не знаю, что вы там за растение такое привезли ягодное, но, коли уж взялись за его выращивание, то готовы предоставить вам ссуду на развитие. На обычных условиях. Только работайте. И не обижайтесь, что ранее не предлагали. Много народу разного к нам приходит, да немногие остаются. Жизнь в пограничном городке, под постоянной угрозой набега амазонок, подгорных ящеров, а то и карательной экспедиции имперских легионов, не самое приятное дело. Да и вообще, края здесь жестокие, для жизни тяжёлые и малоприспособленные. Чуть зазеваешься и всё, кранты, съедят. - Это пока всё, - добавил Голова. Если хотите, то можем вам приготовить баньку попариться. Попаритесь, отдохнёте. - А как отдохнёте, то и новые участки поедем, посмотрим. На этом они и расстались. Но от городской бани решительно отказались, так как Манины старые друзья, ещё по Москве, предложили им свою, и они мысленно уже были там. Визит банкира Кидалова. Наверное, прошло уже не менее двух часов после посещения здания Городского Совета и обсуждения там итогов похода за профессором. Вечер уже уверенно вступал во все свои вечерние права с прохладой и сыростью позднего лета, а никто из вернувшихся домой путешественников так до сих пор и не сподобился собраться в давно ожидающую их баню. Всем было лениво. Маня, с умным видом сидела в своём излюбленном углу землянки, отгороженной от остальной части хилой занавеской из весёленького голубенького непонятно какого полотна с цветочками, и лениво разбирала свои вещи. - Всё-таки баня, это то, что нам сейчас надо, - глубокомысленно заметила она, уныло перебирая свои немногочисленные шмотки, оставшиеся в землянке ещё с весны. Как хорошо, что Дашка отбила наш дом от всяческих поползновений. - Нет, где это видано, - в раздражении швырнула она свою старую рубашку обратно в мешок с вещами. Стоило нам только отправиться по делам этого долбанного Совета, как этот же самый Совет предоставляет наше жильё каким-то новым поселенцам, нас не спрося, и даже не предупредив заранее. А если мы не желаем, чтобы в нашем доме жил кто-то чужой, пока нас нет? Нет, - Маня в раздражении покрутила головой. Если бы не она, так мы бы сейчас на улице, без собственного жилья куковали. - Ну тебе же сказали в Совете, - хмыкнул Димон, - что они не ожидали, что мы вернёмся так быстро. Что вообще вернёмся, что не пропадём где-нибудь на диких просторах ентого континента. - Да-а, - задумчиво протянул Сидор. Ловкие здесь ребята заседают в Совете. Знали, что целые группы пропадают, а нам о том ни полсловечка не сказали. Прям, партизаны на допросе. - Или надеялись, авось, пронесёт, - хмуро заметил Димон. - Явно не ждали они нас обратно. Так что действительно, если бы не твоя подруга Дашка, то сидели бы мы сейчас без кола, без двора. Вот смеху было бы, - задумчиво покачал Сидор головой. Шли в город, как к себе домой, а оказалось, что мы здесь никто и звать нас никак. И никому мы здесь нахрен не нужны. Вместе с тем самым незаменимым профессором, - тихо буркнул он себе под нос. Неизвестно ещё до чего бы они договорились, переживая неприятную историю с попыткой отобрать у них землянку, но тут неожиданно в хлипкую дверь забарабанили чем-то тяжелым. - Хозяева! - раздался из-за двери чей-то грубый, неприятный голос. Вы дома, или опять куда-то смылись? - Дома, дома, - чуть повысив голос, откликнулся Димон, настороженно глядя на входную дверь и торопливо взводя дуги арбалета. Погоди милок, счас только арбалет заряжу и буду готов тебя встретить. - Не надо арбалета, - тут же раздался из-за двери встревоженный голос. Я уже наслышан об этих ваших арбалетах. Так что не надо арбалета. Я с миром и деловым предложением. - Ну, раз ты с миром и с деловым предложением, то заходи, - крикнул в закрытую дверь Сидор, прикрыв плащом свой взведённый арбалет и, бросив на Димона многозначительный, предупреждающий взгляд, негромко добавил. Только вот руки держи на виду, кем бы ты ни был, а то, глядишь, я и промахнусь случайно. - Ну да, - сказал входящий к ним в дверь мужик, с опаской косящийся на полу плаща, прикрывающую колени Сидора. Ты промахнёшься, как же. Небось, мухе лапки на лету отстреливаешь. - Ба-а, - удивлённая Маня, не смогла сдержать возгласа изумления. Господин банкир? Сам Кузьма Кидалов изволил к нам в гости пожаловать? - Ну и что же принесло такого известного в этом городе человека в нашу забытую богом дыру? - с любопытством уставилась она на их давнего знакомого. - Да, Кидалов, - неприязненно добавил Сидор. Чему обязаны? Вроде как кредитов у тебя не брали, так что говори, чего припёрся и проваливай. - Грубый ты Сидор и неженственный, - ухмыльнулся Кидалов, по-хозяйски устраиваясь за столом. У меня к тебе, к вам, - тут же поправился он, покосившись на стоящего чуть в стороне Димона. У меня к вам деловое предложение, а ты, Сидор, меня уже заранее выгоняешь. Не по-деловому это. - О, как! - удивился Сидор, бросив внимательный взгляд на насторожившегося непонятно с чего Димона. Доверять предчувствиям своего друга у него давно уже выработалась устойчивая привычка. Ну, говори, дорогой. Только побыстрей, а то мы в баню опаздываем. Весь пар из-за тебя пропадёт. - Собственно дело у меня к вам следующее...., - начал Кидалов. И тут же, быстро, чуть ли не захлёбываясь словами, начал излагать своё видение их дальнейших перспектив с черенками шишко-ягоды и своим личным участием в этом деле, их совместных перспективах развития и обогащения. И вот уже битых полтора часа банкир сидел у них в землянке и, не давая никому ни на секунду вставить своё слово, разливался соловьём, рисуя радужные перспективы совместного производства вина из шишко-ягоды и дележа будущих прибылей. - Ребята, - широко улыбаясь, глядел он на них какими-то тухлыми глазами снулой рыбы. Ну, вы себе только представьте, - всё по новой и по новой убеждал он их. Ваши миллионы, ваши сорок тысяч черенков и мой опыт, и моё знание местного рынка, мои связи и возможности. Да мы горы свернём. Богатыми станем. Вы же сами не сможете начать новое дело. Если только не возьмёте у меня кредит на развитие, - тут же поправился он. От Совета помощи нечего ждать. У них самих денег нет. А у меня есть. И я готов вам выделить кредит под тридцать процентов годовых. - Скока? - Маня, от неожиданности даже пошатнулась, сидя на стуле. Скока ты сказал процентов? Тридцать?! Годовых?! - Кидалов, - она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Ты чё, больной? Кто же такие проценты отдаст. Да тем более с кредита на развитие сельского хозяйства. - Ерунда, - вальяжно откинувшись на спинку лавки, покровительственно улыбнулся ей банкир. Да такое количество черенков окупит все эти жалкие тридцать процентов. Да вы за год только на продаже вина вернёте не тридцать, а сто тридцать процентов. Необычайно воодушевившись, он с горящими от возбуждения глазами, нервно потёр руки: - Главное сейчас, быстрейшим образом приступить к закладке плантации. Я в этом деле спец и тут вы без меня никак не обойдётесь. А я вам говорю - надо немедленно сажать. Сажать, сажать, сажать, пока ещё есть тёплое время до зимы. - Чего-то я не пойму, - задумчиво посмотрел на него Димон. Ты уже полтора часа ездишь нам по ушам, а я так ничего и не понял. Ты нам, что же всё-таки предлагаешь? Кредит, или совместное производство с долевым участием? - И то, и другое, - расплылся в улыбке Кидалов. Одно другого не исключает. Кредит это вам на развитие. Ну, там, шмоток себе новых прикупить, то, сё. А черенки вы передаёте мне, под мой личный контроль, и я сажаю их, с вашим непосредственным участием, конечно, - тут же сделал он кивок в сторону нахмурившейся компании, - на своих землях. У вас же нет ничего. У вас даже места для их хранения нет, а у меня ниже по реке есть целое поместье, десятин на сорок, да к тому же и не одно. А у вас всего одна сотка, что вы обработали с весны, и все сорок тысяч черенков на ней просто не высадишь. Места элементарно не хватит. Кидалов изобразил руками маленький клочок землицы, где, по его мнению, они могли что-то посадить. - Вам, без меня, никак, - снова широко улыбнулся он. Хоть у вас и есть свои средства, но считайте, что нет. Жемчуг не золото, им за мелкие работы не расплатишься. Он слишком дорогой. - Какие средства, какой жемчуг? - посмотрел на него недоумённо Димон. Ты уже в который раз талдычишь о каком-то жемчуге, раз в двадцатый, наверное, так может, всё-таки объяснишь, что ты имеешь в виду. Та пара золотых, что у нас осталась, да тридцатка от Совета за выполненную работу, ни на что путное не годится, а иного у нас просто нет, - растерянно развёл он руками. - Да ладно вам прибедняться, - повёл себя запанибратски Кидалов на правах старого, хорошего знакомого. А жемчуг куда дели. Чуть ли не целый мешок. О нём уже вся река гудит. Ищут владельцев плантации. А это часом не вы будете? - Жемчуг?! - округлила глаза Маня. Ах, ты про жемчуг, - посмотрела она на Кидалова как-то жалостливо. Откуда у нас жемчуг, Кидалов! Да ещё целый мешок. - Да разве сидели бы мы в рванье, да без обувки, кабы был у нас жемчуг? Ты головой хорошо подумал, - усмехнулась она прямо в лицо растерявшегося банкира. Других ищи, у кого он может быть. Ты вот на это посмотри, - ткнула она под нос Кидалову свой развалившийся сапог, только что грубовато, но старательно подшитый Корнеем. Стала бы приличная девушка носить такую обувку, имея те миллионы, про которые ты только что перед нами так рьяно распинался? - Как же так, - растерялся Кидалов. А мне вас точно описали. - Забудь, - махнул рукой Димон. Мы за это лето стольким большим людям на мозоли наступили, что на нас, наверняка, кучу поклёпов навели, лишь бы нагадить. А ты, доверчивая душа и купился на это. Да таких групп, как наша, на реке, наверное, десятки, если не сотни сыщутся. - Так что, - сожалеючи покачал головой Сидор, - денег у нас нет. А насчёт кредита, или там ссуды, то мы подумаем. Где-нибудь поближе к весне. Там видно будет, сохранилось ли у нас что, или вообще разговор не о чем вести. Мало ли чего мы привезли. А вот будет ли что высаживать? - покачал он головой с мрачным, задумчивым видом. Мы же эти бочки и топили, и бросали, и били о камни, и у костра они у нас как-то чуть, чуть не сгорели. Или ты думаешь, что через пол континента можно пробраться спокойно и сохранить летом в неприкосновенности такую массу черенков? Да ты оптимист, Кидалов. Дай бог, если там вообще чего-либо осталось. Ты же даже не представляешь, в какой лихорадке мы собирались и как быстро бежали. И ты что думаешь, в такой спешке, да суете, как мы собирались, можно было тщательно выдержать технологию укладки, для хорошей сохранности, и ничего не нарушить? - недоумённо посмотрел он на него удивлёнными глазами. Ты чего, Кидалов? Идиот, что ли. - Чуть ли не шестьсот километров, да по такой жаре, - постучал он себя кулаком по лбу. А там же лёд был, - кивнул он в сторону угла с засыпанными песком бочками. Сгнило уж, поди, всё давно. Мы же еле, еле оторвались от погони. Да кто там за ними смотрел. И не выкинули мы их, в первые же дни, только потому, что не было времени остановиться чтобы распаковать груз и выбросить. Так и тащить пришлось. А в землях амазонок, эти бочки вообще, были нашим прикрытием, как торгового каравана. Кто там смотрел за этими черенками. Там была одна только мысль, как выжить и не привлечь к себе лишнего внимания амазонок. - Так вскрыли бы, - возразил Кидалов, - и посмотрели. Зачем было в землю сразу закапывать? - Не в землю, а в мокрый песок со стружкой, - мрачно заметил Сидор. А сейчас и вскрывать не будем, - продолжил он. Если там что и сохранилось, то, как только вскроем, то надо будет немедленно и высаживать. А куда? Сам же сказал, что у нас земли нет. - И здесь тебе не тропики. Фактически уже осень. Да и зима на носу. Всё вымерзнет к едрене, фене, не успев укорениться. - Да я по своему шкурному опыту знаю, что там целых не более пары, тройки кустов и осталось, а остальное или сгнило уже давно, или заплесневело. Хорошо, если к весне, хотя бы по одному черенку на бочку придётся. А то и того может не быть? Уж я-то знаю, - тяжело вздохнул он. Сколько лет этим делом у себя в Москве на даче занимался. - Ты, что ли, нам тогда черенки поставишь? - насмешливо хмыкнул он. Если сейчас вскроем - нарушим режим хранения. А начнём их прикапывать, а оно возьми и в рост пойдёт, а потом его морозом побьёт. И что? И этого мизера, по твоей милости лишимся? И с чем мы тогда вообще останемся? - А там ещё и экзоты разные были, в каждой бочке. Может, у нас той шишко-ягоды и следа не сохранилось. И что мы будем делать с твоим кредитом. Лезть в Подгорное княжество и тырить у князя новые черенки и заново тащиться через все земли амазонок? - Не-ет, - покачал головой Сидор. Пёс с ней, с этой шишко-ягодой. Но я туда больше ни ногой. Жизнь дороже. Мы там такого насмотрелись, что мама дорогая, - задумчиво покачал он головой. - Что ж вы так тогда паковали, - недоверчиво переспросил Кидалов. Столько труда и всё напрасно? - Если бы не бежали оттуда, как зайцы, то всё бы и упаковали, как положено. Тогда бы всё и сохранили, - встрял в разговор раздражённый Димон. Тебе же сказали, что бежали мы оттуда сломя голову. Нас уже было, там собрались, чуть ли не на костёр тащить, а ты про какие-то дурацкие черенки талдычишь. Мы еле смыться то успели. - А с бочками этими мы по пути действительно, что только не делали. Мы их и били, и топили не раз, и в костёр они у нас падали. Да ещё по такой жаре пёрли. Да одних только лошадей под ними пару штук убило, а ты говоришь кредит. Чем мы его тебе отдавать будем? Штанами этими драными, - потряс он действительно рваными, грязными штанами, которые висели на нём, как на вешалке. За прошедшие полгода Димон изрядно отощал, и теперь хорошие, дорогие в прошлом брюки представляли жалкое зрелище. Да и сам он выглядел, не лучшим образом. Единственно только арбалет, который он так и не выпустил из рук, сиял в его руках дорогим, ореховым лаком. - Во! - ладонью смахнул он мокрый песок с зарытой в углу бочки. Ты только глянь. Нет, ты только глянь, глянь, какие все обручи битые, какие клёпки все колотые, - продолжал он наседать на Кидалова. Да что там внутри, одному богу известно. - Но ничего хорошего, это уж точно, - зло буркнул он. - Ну, так и выкинули бы, - хмыкнул недоверчиво Кидалов. - Ну да, - покровительственно, как в разговоре с недорослем усмехнулся Димон. И остаться даже без той малости, что там может ещё быть. Сказал же Сидор, что там могла выжить пара черенков. А в наших условиях и пара это ого-го сколько, - Димон со значительным видом покивал головой. - А нам, для начала, хватит и пары. А там, постепенно разовьёмся, - уверенно помахал он зажатым в руке арбалетом перед лицом Кидалова. Жалко, конечно, что это займёт минимум лет семь, восемь, но нам спешить некуда. Тут тебе, Кидалов, не Земля и не Москва, с её бешеным ритмом. Тут можно и подождать. Спешить некуда. - А ты дашь нам кредит, ну, хотя бы на десять лет? - тут же решил поинтересоваться он у банкира. - Слушай, Кидалов, - просительно заглянул он ему в глаза. Дай нам денег лет на десять? Мы тебе отдадим. Честное слово. За десять лет у нас по всякому что-нибудь да вырастет. А если по весне окажется, что там ничего нет, то мы можем и зерном отдать. Ты же слышал, небось, что мы себе целое поле раскорчевали. Вот, за зиму разровняем, а весной подправим и засеем. Будет чем долг тебе отдавать. - Ну нет, - возмутился Кидалов. Кто же в этих краях даёт кредит на целых десять лет. А вдруг с вами что случится. Как же я тогда деньги верну? - Как, как, - недовольно пробормотал Сидор. А ты хотел совсем без риска? Мы то своей шкурой рискуем, в отличие от тебя. Не отдадим, в закупы придётся идти. Так что ты подумай. Может, действительно дашь деньжат? Но только не меньше чем лет на десять? Мы бы хоть приоделись, действительно. А то вон, у Мани даже сапог приличных нет. - Ну, - разочарованно протянул Кидалов. Если брать кредит на приобретение шмоток, то каким же надо быть идиотом. В кабалу что ли, на самом деле захотели? Так из неё вам потом лет пять, шесть выбираться придётся. - Нет, ребята, - демонстративно с сожалением вздохнул он. Жалко мне вас, вот поэтому кредита я вам и не дам. После этого отказа говорить стало как-то сразу не о чем и помявшись ещё немного, Кидалов решительно с ними распрощался. После чего негромко что-то насвистывая покинул их землянку с весьма довольным видом и в явно приподнятом настроении, чего у него не было поначалу. В землянке же установилась какая-то нехорошая, враждебная тишина. - И что это всё значит? - чуть ли не срываясь на истерику, тихим, злым голосом поинтересовалась Маня. Из последних своих сил она стараясь сдержаться и не вцепиться когтями в глаза Сидору с Димоном, которые копаясь каждый в своём углу с безмятежным, довольным видом уже споро собирались в баню. - Мало того, что лабораторию эту чёртову у нас неизвестно ещё купят ли, нет ли, так теперь ещё и с шишко-ягодой полный облом вышел? Зачем же тогда мы её тащили через пол континента, тяжесть такую? - Какого хрена ты её тогда в песок здесь закапывал? Подскочив к высящейся в дальнем углу куче мокрого песка, прикрытую сверху старыми мокрыми шкурами, она чуть не плача с силой пнула по ней босой ногой. Взвыв от боли, она запрыгала на одной ноге, злобно что-то шипя сквозь стиснутые от боли зубы. - Снег выпадет, прикроем снегом, - флегматично хмыкнул Сидор, продолжая что-то невозмутимо вытачивать своим любимым ножичком и с любопытством глядя на прыгающую на одной ноге Машу. - А я бы тоже очень хотел поинтересоваться, - неожиданно заговорил Корней, глядя на Сидора с невозмутимым Димоном, какими-то нехорошими, сузившимися до узких щёлочек глазами. Какого рожна мы тащили эту гниль через все эти земли, каждый день, надрываясь, сгружая и опять крепя их на лошадей. Нельзя было, что ли бросить раньше? - Как это бросить? - удивлённо повернулся к нему Димон. Сорок тысяч черенков? - с ужасом посмотрел он на Корнея. Взять, вот так и бросить?! А наша плантация? Или ты уже отказался от орехового вина? - Каких сорок тысяч, - посмотрела на него как на идиота Маня. Замерев на месте с высоко поднятой ногой, которую она держала руками, она в этот момент была очень похожа на цаплю. Сидор, ты же сам только что сказал, что там всё заплесневело. А заплесневело - значит сгнило. - Сказал, - кивнул головой довольный Сидор. И если Кидалов, или ещё кто другой придёт, ещё раз, повторю то же самое. И буду каждый раз повторять до тех пор, пока или он, или все остальные не поверят мне так, как поверила пара присутствующих здесь чересчур доверчивых..., - Сидор на секунду прервался, закатив глаза к потолку. Как бы это сказать помягче..., - скептически поглядел он на медленно багровеющую Маню... - Но, пожалуй, - бросил взгляд на багровую Маню и Димон, - он не придёт. Поверил. Доверчивый он какой-то. Прям не банкир, а дитё малое. Наверное, очень хотел в это поверить. - Мне, пожалуй, следует пересмотреть нормативы по тренировкам и увеличить физические нагрузки, - флегматично хмыкнул Корней, следом за Сидором разглядывая что-то на потолке и как-то не к месту вспоминая о тренировках. - Пожалуй, тебе лучше стоит посмотреть, куда это направился наш друг и товарищ банкир, прямо от нас, - флегматично заметил Сидор, снова уставившись, вслед за Корнеем куда-то на потолок. Ты здесь человек новый, никому не знакомый. С нами, как бы, не связанный. На тебя и внимания не обратят. Да и вообще, присмотреть за ним надо. С кем водится, кто к нему приезжает? Какие торговые сделки заключает? Всё, всё, всё. - Интересный он человек, банкир Кузьма Кидалов, - хмыкнул Димон. Посмотрев на Корнея чистым и невинным взглядом, он с усмешкой заметил: - Какой он настойчивый со своими деловыми предложениями. И какой интересной информацией обладает, о которой никто кроме нас четырёх в этом городе не имеет ни малейшего представления. О жемчуге, - начал он загибать пальцы, - и о его количестве. О черенках, и об их количестве. О разнице между черенками и саженцами. Ведь он ни разу не назвал черенки саженцами. А от местных я никогда такого слова не слышал. И, главное, он знает о ценности шишко-ягоды, о которой никто здесь не имеет ни малейшего представления. - Ты забыл про арбалеты, - хмыкнул Сидор. Он, оказывается, знает, что мы хорошо стреляем. Интересно бы узнать, откуда? Или от кого? - тихо добавил он. - Вот значит как, - хмыкнула невесело Маня, вставая и открывая входную дверь. Никого, - тихо проговорила она себе под нос, аккуратно прикрывая раздолбанную дверь обратно. А я то, дура, распереживалась, что все наши труды потеряны. - Ты, Маня, не дура, - грустно заметил ей Корней. Просто ты, как и я, вернулась домой и успокоилась. Ты забыла, что всё ещё не кончилось, а только начинается. - А ведь он нас достал, - тихо сказал Сидор, внимательно посмотрев на вернувшуюся Маню. И где? Прямо здесь, в нашем же городе. - Это ты о князе, что ли? - так же тихо уточнила Маня, присаживаясь за общий стол. - И о нём, и о княжне, - ответил мрачно Сидор. Не успели мы вернуться, а нас уже ждут любопытные банкиры, ненавязчиво интересующиеся нашим богатством. - Что ещё нас может здесь ожидать? - Ну, до весны, положим, он к черенкам заново не сунется, - заметил Корней. Если и не поверил, то светиться лишний раз, всё равно не будет. Так что об этом можно не безпокоиться. А вот с кредитами, на развитие, он постарается нас прижать. - Это он нам сразу, сгоряча отказал. Так сказать, первое, инстинктивное желание никому ничего не давать. Но вот потом он одумается и постарается нам кредит даже не дать, а навязать, всучить, лишь бы взяли. - Обязательно даст, - согласно кивнул головой Димон,- но сделает всё, чтобы мы его не вернули. А под это дело попробует попытаться и заграбастать шишко-ягоду. Больно уж он на ней зациклился. Так и вьётся вокруг, так и вьётся. - Может нам продать одну штучку, - неожиданно раздался тихий голос Мани, стоящей в своём углу и что-то там перебирающей в своих тряпках. Я говорю про жемчуг, - тихо проговорила она. Ну, мало ли откуда она могла у нас заваляться. Ведь я же не шутила, когда ткнула ему в нос свой драный сапог, - тихо проговорила Маня, стоя к ним спиной и продолжая копаться в тряпках. Да и шмоток бы прикупили, каких никаких, а то уже всё чуть ли не истлело и прямо на теле расползается. - У нас есть несколько золотых, - немного помолчав, ответил ей Сидор, тяжело вздохнув и переглянувшись с товарищами. Можно пустить тебе на сапоги. А с голоду мы здесь не умрём. В крайнем случае, питаться будем в общепите. А тряпки нам, действительно нужны. Осень на дворе. Приодеться точно не мешало бы. - Да какие проблемы, - фыркнул Димон. Завтра же Сидор пойдёт в Совет и возьмёт у них восемь тысяч золотых. Ну, - замялся он на мгновение, - пусть даже меньше, пусть тысяча, - махнул он обречённо рукой. Но всё равно, это же бешеные деньги, и нам, и на шмотки, и на всё остальное хватит, - и подмигнул он сразу же повеселевшей Мане. И жемчуг тогда продавать не надо будет. А то хрен его знает, - почесал задумчиво он голову. Вдруг ещё и с ним у нас появятся проблемы. - Восемь тысяч, - Димон неверяще покрутил головой. Это, какие же деньжищи, мама дорогая. - Ну, мы в баню то пойдём? - неожиданно поинтересовался он у бурно обсуждающей произошедшее компании. Или так и будем переливать из пустого, в порожнее, надеясь на грядущие прибыли? Не дождавшись даже малейшей реакции на свой призыв, он обречённо махнул рукой на так ничего и не ответившую ему компанию и, подхватив свой узелок с чистым бельём, отправился к Маниным друзьям в баню. - Да ну вас, - буркнул он себе под нос и с наслаждением долбанул дверью об косяк, закрывая её за собой. Только громко хлопнувшая дверь привела компанию в чувство, заставив вспомнить о наиважнейшем деле, отложенном из-за визита банкира. Маня, взвизгнув что-то типа того: "Так нечестно. Чур, я первая". Схватила свои отложенные шмотки и бросилась вдогонку за Димоном, крича: "Остановись, мерзавец, всё прощу! Я первая-а-а!" Облом. Утром, пока все в землянке ещё продолжали валяться на полатях, медленно отходя от тяжёлой дороги и наслаждаясь давно позабытым чувством безопасности, чистоты и безделья, Сидор решил прошвырнуться в Городской Совет, узнать о решении, принятом на их предложение о выкупе у них княжеской лаборатории. Встав раньше всех, когда все в землянке ещё досматривали последние утренние сны, он решил не откладывать дело в долгий ящик и поинтересоваться в Совете, как идут их дела. - Ну, вы, собственно, собираетесь выкупать у нас лабораторию или нет? - первым делом начал Сидор агрессивно давить на Городского Голову, входя без стука в его кабинет. Обещали вчера подумать, так говорите, чего удумали. Одного дня, я надеюсь, вам хватило для обсуждения. - Хватило, - усмехнулся насмешливо Голова, бросив ехидный взгляд на входящего Сидора. Дело нехитрое и вполне ясное. Только ты для начала, дверь то за собой закрой, - кивнул он на распахнувшуюся за Сидором дверь его кабинета. - Ну и? - поторопил его Сидор, быстро прикрыв входную дверь и нагло разваливаясь в кресле, рядом со столом Городского Головы. По его счастливой, довольной физиономии, буквально лучащейся счастьем, было видно что он с радостью предвкушает грядущие покупки и мысленно уже положил немалые деньги себе в карман. - Ну и решили отказаться, - внимательно посмотрел Голова на довольно ухмыляющегося Сидора. - Как это, - растерянно переспросил Сидор, подбираясь и разом утрачивая всякую вальяжность. Мы то думали, что раз вы так ищите профессора, то и лаборатория ему понадобится. Ты же сам говорил о технологическом рывке и всём таком прочем. Мы же её тащили, чуть ли не через пол континента. А в городе ничего подобного этой лаборатории нет. Как вас изволите понимать? - начал медленно закипать Сидор, сразу поняв, что ничего у них с продажей лаборатории не получается. - Говорил, - согласно кивнул головой Голова, откидываясь на спинку своего кресла и внутренне подбираясь перед предстоящим непростым разговором. И ещё раз повторю, что нам нужны такие люди как профессор. И такие как Корней, тоже. - В чём же тогда дело? - внимательно глядя на него, холодно поинтересовался враз как-то успокоившийся Сидор. - В том, что у Совета нет денег, - развёл руками Голова. Элементарно нет денег. Все средства давно уже распределены и частично уже потрачены. А то, что осталось, никто не вправе расходовать на сторонние нужды. - Вот если бы Вы сделали жест доброй воли и подарили Городу эту лабораторию, тогда бы мы поверили, что вы действительно готовы участвовать в городских проектах по развитию и нашли бы ей применение. Тогда бы мы могли обсудить с вами уже и долю вашего участия в этом деле. - Хотя, - Голова бросив на Сидора мимолётом снисходительный взгляд, недоумённо пожал плечами, - какое может быть ваше участие в научных исследованиях. Пробирки, что ли мыть? - задумался он. - Пробирки говоришь? - посмотрел на него Сидор, медленно поднимаясь с кресла. Значит, наше участие ограничится мытьём пробирок? - продолжил он, постепенно закипая. Может быть, ты ещё предложишь нам и мусор за тобой выносить? - заорал он. - Если не хотите подарить её Городу, то тогда разбирайтесь с ней сами, - раздражённо рявкнул в ответ Голова. А на меня нечего орать. Я то чем могу вам помочь? Если только для себя лично её купить, да мне она нужна, как слепому контактные линзы. Вы притащили, вы с ней и разбирайтесь. - Да под устройство её надо чуть ли не целый терем отвести. А где в городе свободный терем? - насел он на Сидора. Нету? Вот то-то же и оно, - добавил он, немного поуспокоившись, и посмотрев на вернувшегося обратно в кресло Сидора. А новый дом построить, персонально под неё, так мы тут вам не князья Подгорные. И у нас башен алхимических нет. И денег, на их постройку, у нас тоже нет. И когда будут, неизвестно, - продолжал он экспрессивно разъяснять текущую финансовую обстановку мрачному, молчаливому Сидору, снова усевшемуся в кресло. - Мы прекрасно понимаем, что вам нужны деньги на развитие и готовы выделить вам ссуду. В разумных пределах, конечно. Двести, триста золотых, не более, - тут же уточнил он. Но потратить аж восемь тысяч золотых на удовлетворение собственного любопытства профессора, мы не можем, - перевёл он дух после бурной речи. Вот будем побогаче, - покрутил он руками перед собой, - тогда купим у вас лабораторию. А пока, извини, нет средств, - сожалеючи развёл он руками. - Пока вы найдёте средства, она давно уж сгниёт, - мрачно ответил Сидор, нарушив установившееся молчание. - Ну так что ж, - кивнул, соглашаясь, Голова, - значит, тогда и думать будем. Новую купим. - Значит, денег у вас нет, и не будет? - внимательно глядя на Городского Голову, ещё раз решил уточнить Сидор. - Сейчас нет, - нехотя согласился с ним Голова. А завтра, может быть, будут. Подождите. Куда вы спешите? Ну, - задумался он, - хотя бы до конца следующей путины. Тогда, после продажи икры, деньги наверняка появятся. Если, конечно, не случится чего-нибудь срочного. Вроде очередной войнушки с Амазонией. - Ну да, - согласно кивнул ему Сидор. Или очередного моста, снесённого половодьем. - Мосты тоже надо восстанавливать, - нравоучительно проворчал Голова. Не будет мостов, встанет торговля. А торговля, становой хребет нашего города. - Ну что ж, - проговорил хмурый Сидор, подымаясь, - не буду больше тебя задерживать в твоих важных городских делах. Как деньги появятся, свистни. - Всенепременно, - согласно закивал облегчённо вздохнувший Голова. Как только, так сразу. Выйдя на крыльцо Совета после разговора с Головой, Сидор неожиданно почувствовал огромное облегчение, как будто с его плеч свалилась здоровущая тяжесть. - "Господи, - подумал он. Как хорошо то. Как же я, оказывается, не хотел её продавать", - и, насвистывая весёлый мотивчик, бодрым шагом направился обратно домой. Глава 1.2. Сбор невыращенного ими урожая Ревизия огорода. Едва только войдя в дверь землянки, как Сидор сразу же наткнулся на три пары нетерпеливо ждущих его ответа глаз. - Ну, - первым делом спросил его Димон, радостно глядя на вернувшегося Сидора и от нетерпения ёрзая на скамейке у стола. Как наши успехи? Судя по твоей довольной роже, хорошо. - Отлично! - радостно откликнулся Сидор. Нас послали нах. - К-как это? - запинаясь, удивлённо уставился на него Димон. Ты соображаешь, что говоришь? Как это нах? Как это нах? - заорал Димон. - У нас что? - расстроено посмотрела на него тихо подошедшая Маня. Не будет денег? - Нет, - виновато поглядел на неё Сидор. Пока придётся в старых шмотках походить. - Ну, - пожала Маня плечами, - не впервой. Можно и старое зашить, раз нового нет. - Только бы нам на жрачку денег хватило, а то общих наших капиталов, маловато осталось, а питаться в общественной столовой я категорически не желаю. Не настолько же мы бедные. - У нас есть участок при городе, - задумчиво проговорил мгновенно успокоившийся Димон. Подняв кверху глаза и уставясь на низкий потолок, он задумчиво пробормотал: - А на нём, если мне не изменяет моя великолепная, фотографическая память, - огород. И там мы что-то весной сажали. Хрень какую-то, редиску, лучок. Что-то же должно было вырасти? - вопросительно посмотрел он на Сидора с Маней. - Вообще-то, его надо дальше осваивать, - заметил расстроенный Сидор. Надо, в конце-то концов, доделать до конца, раз начатое. - Сперва надо проверить, что там выросло, - наставительно заметил Димон. Наверняка часть уже короедами всякими собрана и хранится где-нибудь в закромах у Совета. - Ещё надо бы собрать шишко-ягоду, что наверняка созрела уже на острове, - кивнул головой Сидор, начав загибать пальцы. Надо собраться в поход за жемчугом, - загнул он второй палец. - В общем, дел хватает, - неожиданно закончил он, хлопнув в ладоши. А пока мы будем возиться со снарягой для нового похода, проверять оружие и всё такое прочее, Маня пусть сгоняет на огород, проверит, что там такое есть, а заодно и соберёт. Если, конечно, там что-то осталось, - хмыкнул он. - Одной ей там делать нечего, - хмуро проворчал Корней. Если огород далеко за городом, то появляться там без оружия и охраны - опасно. Сами же говорили, что в окрестностях города пошаливают ящеры. - Так, когда ж это было, - неуверенно возразил ему Сидор. Сколько лет уж прошло, как последний раз их в окрестностях города видывали. - Всё равно, одну, я её туда не пущу, - как отрезал Корней. - А что, - душераздирающе зевнул Димон. Проедемся на участок. На лошадках, с утречка и прокатимся. Что нас, собственно, в городе держит? В конце то, концов, надо же проверить своё хозяйство. - А поехали, - отчаянно махнул рукой Сидор. Заодно и пикничок устроим. Костерок пожжём, на солнышке осеннем погреемся. Погода стоит - зае..., - покосился он на мгновенно сердито сузившую глаза Маню, - просто прелесть, - поправился он. Бабье лето. Сидор теперь уже с откровенной насмешкой покосился опять на неё, теперь для разнообразия смутившуюся. А мы в землянке душной целыми днями сидим, как будто податься некуда. На следующий день, с самого раннего утра, все отправились загород. Помня былой урок, вооружились по самое небалуй. В городе, к ним присоединился профессор, которого встретил по дороге Димон, ходивший пригнать лошадей из городского табуна, и уговоривший его присоединиться к ним. - Всё одно мне сейчас делать нечего, - объяснил своё согласие профессор. Каждый день по два раза хожу в Городской Совет, как на работу. А они меня всё завтраками кормят. Завтра, послезавтра. Приходите утром, приходите вечером, - передразнил он кого-то из членов Совета. Совсем задолбали, уроды, - зло выругался он сквозь зубы. - Ну тогда правильно, что поехали с нами, - улыбнулась ему Маня. Заодно и развеетесь. А то от этих советчиков одна только головная боль и никакого толку. Посмотрите, что у нас там звери натворили. Пока собирались, пока ходили за лошадьми, пока разговаривали с профессором, солнце уже высоко поднялось, и из городских ворот они выехали, когда оно уже вовсю жарило последними жаркими осенними лучами. За неспешным перестуком копыт они опять вернулись к обсуждению своих планов и программы развития, постаравшись выстроить в порядке важности для них первоочередные задачи. В первую очередь, конечно, огород - жрать всё же что-то надо, и желательно своё. Потом - плантацию шишко-ягоды заложить, опыты с напитками, селекционную работу с той ягодой, что произрастает в лесу и той, что они привезли. Не забыли ещё раз помянуть недобрым словом и лабораторию, которую у них отказался покупать Совет. Судьба лаборатории. Больше всего конечно разорялся Димон, во всяких видах фантазируя по поводу, доставшейся им княжеской лаборатории. Его умиляло то, что она им, по большому счёту, нафиг была не нужна. Но подарить её Совету, за просто так? Совету, который к тому же, отказавшись её покупать, сослался на то, что денег, мол, нету. Так что, дарить такое добро никто их них никому не собирался. Вот Димон и изгалялся, красочно описывая то, что он сделает с колбами княжеской лаборатории и куда, кому персонально и в какие части тела можно будет пристроить осколки стекла. - Нет, - покачал он головой. Я этого дела так не оставлю. Мы эту проклятую лабораторию тащили на себе, можно сказать через пол континента, а они её покупать не хотят. Совсем обнаглели. - Профессор, - повернулся он к молчаливому учёному, - вот вы же должны со мной согласиться, что вам для опытов нужна эта лаборатория. - Нужна, - криво поморщившись, нехотя кивнул головой профессор. - Вот, - ткнул пальцем Димон в профессора, - ему нужна, а этим из Совета - не нужна. И как их после этого понимать? Нет, Сидор, ты мне ответь. Нахрена мы её тащили через половину Подгорного княжества, через земли амазонок. Через реку ту, клятую, переправляли. В конце концов, мы её просто спёрли! - Мы конкретно ворьё! А у нас отказываются покупать краденное! Скоты! - Можно сказать, мы нанесли моральный ущерб своей тонкой, ранимой психике, решившись на откровенное воровство. А зачем? Кроме того, чтобы насолить князю, ничего лично нам плохого не сделавшему, кстати, - сердито повернулся он в сторону товарищей, - ничего больше в голову не приходит. Могли ведь просто разбить, как кучу прочего оборудования, что не смогли утащить и бросили в башне. Так ведь нет. Надо же нам было потратить полночи, чтобы всё, до чего ручонки наши загребущие дотянулись, разобрать, сложить в короба, упаковать тщательно, пересыпав стружечкой, и ещё потом погрузить на лошадей. Чуть не опоздали удрать! - И оно нам надо? - продолжал возмущаться он, после недолгого затишья. Да мне на этого князя насрать и забыть. Ноги унесли и ладно. А мстить? Зачем? Какой в этом прок? Вот продать её кому-нибудь, это дело. Это я понимаю! - Профессор, - повернулся он к нему. Купите у нас лабораторию. Вам же надо. Будете опыты ставить, всякие. Вам же должен Совет денег дать на развитие. - Тьфу ты! - плюнул он на дорогу в раздражении. Совсем зарапортовался. Забыл что они то как раз и отказались для вас её покупать. - Для опытов деньги нужны, - мрачно заметил Сидор, покосившись на отвернувшегося профессора. А денег Совет не даст. Скажут, что нету. Соврут, конечно. Но почему? - недоумённо пожал он плечами. - Это что же, - тут же возмутился Димон, - у Подгорного князя деньги на опыты есть, а у нашего Совета денег нет? Не верю. Я, конечно, не Станиславский, но не верю. Не верю! Не может такого быть по определению. Раз посылали, раз столько народа отправили на поиски, раз оплатили эти самые поиски, пусть и копейки, значит, деньги есть. Надо только выбить их из Совета, а то я, ей богу, побью все эти склянки на мелкие кусочки и затолкаю их этим клановщикам в то самое место, откуда ноги растут. - Сидор, - накинулся он на Вехтора, - ты с этим Советом разговаривал. Повтори ещё раз поподробнее, что они тебе сказали. А то у меня что-то с памятью стало. - Они сказали, - тяжело вздохнув, пустился Сидор в воспоминания. Что денег на выкуп княжеской лаборатории алхимика у них нет. Они сказали, что да, они понимают, что профессору нужна лаборатория, а нам нужны деньги. Они сказали, что понимают, что мы её тащили через пол континента. Понимают, но ничем помочь не могут. Денег в казне нет. И на опыты у них денег тоже нет. И даже если они и купят княжескую лабораторию, то устанавливать её негде. Никто своё жильё под это дело не отдаст, а значит надо строить новый дом, персонально для лаборатории. А это опять деньги. Ты же помнишь, - обличительно ткнул он пальцем в Димона, - сколько места занимала она в замке у князя. Чуть ли не пять этажей. Три надземных и два подземных. И это без учёта нового, недавно привезённого ему оборудования. - Но ведь мы же не всё оттуда взяли, - возмутился Димон. Какие пять этажей? Дай бог, если и на один то этаж наберётся. Остальное же просто побили. - Эх, - мечтательно закатил он глаза, - какие там были колбы. А бутыли. А перегонные кубы. Произведение искусства. Как вспомню, что мы по ним топорами, так сердце кровью обливается. А как вспомню потом, что он с вами сделал, профессор, - глянул он на него, - так жалеть начинаю, что мало сломал и испортил. Надо было ещё и замок этой суке спалить, - злобно закончил он. Отравить его, видите ли, пытались. Пить надо меньше, пьянь, - возмущённо закончил он. - Слышь, Корней, - переключил он своё неуёмное внимание на другой объект. Да хватит вам там трепаться, - раздражённо рявкнул он на мило щебечущую о чём-то своём парочку. Тут такие дела решаются, а они только о птичках и щебечут. - Ну, - насмешливо переспросил тут же подъехавший поближе к ним Корней. И какие судьбы мира мы решаем на сей раз? - Димон никак не успокоится, что Совет не соглашается купить у нас княжескую лабораторию, - насмешливо ответил ему Сидор, посмотрев на сердито пыхтящего Димона. За деньги, - с усмешкой уточнил он. За просто так они взять согласны. - Ну и в чём дело, - недоумённо пожал Корней плечами. Пусть профессор работает у нас, а мы будем торговать его открытиями. - Где у нас, - возмутился теперь уже Сидор. Нам самим землянка тесна стала, а ты ещё хочешь туда лабораторию сунуть. - Так в чём дело то, - теперь уже Корней в полном недоумении смотрел на него. Если места мало, то надо просто расшириться. Всего делов то. Лошади у нас есть, телегу попросить у Машиных друзей можно. Остаётся только съездить в лес, да слег нарубить на очередную кровлю. Выкопать рядом ещё одну землянку, а то и пустующую по соседству занять, пока они ещё есть поблизости от нас. Вот вам и лаборатория для профессора. Другой вопрос, согласится ли профессор с нами работать? - Хотя..., - замялся он, невольно покосившись в сторону профессора. Захотим ли мы сами с ним связываться. Он нас один раз уж серьёзно подставил, - недобро глянул он на него, - может и с лабораторией чего-нибудь напортачить. Он у нас такой, он может, - ещё раз бросил он косой взгляд на того. - Ну а если совсем не заморачиваться, - почесал он голову, - то просто отдать её ему. Пусть он сам с Советом разбирается. - Как это отдать? - аж закашлялся от возмущения Димон. Как это отдать! - чуть ли не заорал Димон. Да я лично, вот этими самыми белыми ручками, - потряс он перед лицом Корнея сжатыми кулаками, - её упаковывал. Каждую колбочку лично шкуркой переложил. Одной только стружки за ту ночь на своём горбу двадцать здоровущих мешков принёс. И это, не считая того, что ещё и Сидор натаскал. И ведь всё это бегом, бегом, чтоб до рассвета успеть. Чуть не надорвался стружку сперва вверх, в лабораторию таскать, а потом вниз готовые ящики переть. Мы вдвоём с Сидором как наутро увидали, сколько всего перетащили, так нам чуть плохо от одного только вида её не стало. А ты говоришь отдать. - А что ты с ней делать будешь, - улыбнулся Корней. Ты что, химик? - Химик, не химик, а даром не отдам, - отрубил, как обрезал его веселье Димон. У нас, практически, ни гроша за душой, а ты готов такими ценностями разбрасываться. - Подобная вещь должна принадлежать тому, кто наиболее эффективно может её использовать, - покладисто заметил Корней. Из всех нас наиболее эффективно использовать лабораторию может только профессор. Значит и лаборатория должна быть его. Другое дело, что у него нет средств на выкуп её. А вот почему Городской Совет отказывается профинансировать его опыты и эксперименты, я, например, тоже не понимаю. Я специально в Совете выяснял, сколько человек было задействовано в операции по поиску профессора. - Так вот! Корней поднял руку, привлекая всеобщее внимание. - Только в этом городе подрядили на поиски не менее пятидесяти человек, с вами включительно. И это, не считая других городов, и только на Левобережье. А если взять в расчёт русские города и за хребтом, ближе к Приморью, то вообще, подобное поведение ваших городских властей вызывает полное недоумение. - Единственное объяснение, - проговорил Сидор, после непродолжительного недоумённого молчания, установившегося вслед за словами Корнея, - может быть только одно. Видимо платят за эти вещи из разных карманов. - Всё очень просто, - продолжил он под заинтересованными взглядами товарищей. Инициатива с поиском профессора исходила из Территориального Совета. Ну, от Ведуна, чтоб понятнее было, - пояснил он товарищам. Он же и оплачивал поиски. А вот оплату работ и налаживание исследований в той же лаборатории, должен уже оплатить собственно местный Совет. В нашем случае, это Городской Совет города Старый Ключ. А вот он то и не хочет тратить свои средства на это. - Ждут, когда им сверху деньжат скинут, - хмыкнул Димон. Понятно. - Так можно ждать до морковкиных заговений, - добавил он, немного помолчав. А там можно и растащить часть, а то и всё по своим карманам. - Похоже, что Территориальный Совет это понимает и не спешит с выделением средств, - включилась в разговор приотставшая Маня. - Не будет у вас лаборатории, - обратилась она уже прямо к профессору. Знаю, я эту местную братию. Насмотрелась, пока в городе сидела. Пока вас в городе не было, - пояснила она на вопросительные взгляды Сидора с Димоном. За медяшку местные удавятся, а не то, чтоб оплатить, а потом содержать целую лабораторию. - А интересно, - опять обратила она свой взгляд на профессора, - сколько князь заплатил только за то, что у вас стояло не распакованным. - Тысяч двадцать, может, тридцать золотых, - безразлично пожал плечами профессор. Я тогда этим совершенно не интересовался, так, краем уха слышал. В то время меня целиком захватила тема производства коньяка из шишко-ягоды, и мне было не до того. - Сколько?! - поражённо уставились на него Сидор с Димоном. От неожиданности вся кавалькада всадников остановилась посреди дороги, сгрудившись вокруг профессора. - Вы не ошиблись, профессор? - потрясённо переспросила у него Маша. Точно двадцать тысяч? Золотых? - Может и тридцать, - безразлично пожал плечами профессор. По его равнодушному виду было видно, что данная тема ему не интересна. - А сколько же остальное может стоить, из того, что мы там захватили, - несколько ошарашенно поинтересовался Сидор. - Ну, - чуть ли не на минуту задумался профессор. Точно не скажу, но не менее того же, что и первоначальная сумма, это точно. Правда, если вскрыть все короба, что вы там взяли и проверить содержимое, то наверняка будет ещё больше. Причём, значительно больше. Один только перегонный куб, что, по вашим словам, вы разобрали и упаковали с первого этажа, должен тянуть не менее чем на двадцатку. Я же говорю, - пояснил он ошарашенно смотрящим на него товарищам, - надо распаковать всё и только тогда можно сказать точно.- Там этих перегонных кубов, не менее трёх штук было, что мы слямзили, - хрипло проговорил Димон, посмотрев на Сидора круглыми глазами. И мы всё это богатство хотели отдать Совету за какие-то жалкие восемь тысяч золотых? По две штуки на брата?! - ошарашенно покрутил он головой. - Бараны! - схватился он за голову. - Спасибо профессор, - серьёзно глянул он на того. Вы действительно нам оказали неоценимую услугу. Мы ведь даже и не представляли, что это ваше лабораторное стекло может столько стоить. - А в этих краях стеклодувное производство одно из самых доходных и дорогих, кстати, - криво усмехнулся профессор. И княжеские стеклодувы хорошо на мне тогда заработали. Откуда я и знаю настоящую цену тому, что тогда заказывал. - Это же, какие убытки тогда понёс князь, - несколько неожиданно проговорила Маня, включаясь в разговор. - Это ты о чём, - поинтересовался Корней, посмотрев на неё недоумённо. - Судя по словам этих двух оглоедов, - махнула Маша головой на Сидора с Димоном, - они перебили там всю лабораторию на целых пяти этажах алхимической башни. Сколько же это всё стоило? - повернулась она к профессору. - Если считать только то, что я лично заказывал, не учитывая того, что там было установлено до меня, то где-то под половину лимона будет точно. Князь ведь денег на опыты не жалел, в отличие от нашего Совета. Чем меня и подкупил с самого начала. А с учётом того, что там было установлено до меня, то миллион на это дело можно положить спокойно. - Это откуда же у него такие деньги? - удивлённо спросил у профессора Сидор, переглянувшись с Димоном. Вроде, замок то у него, так себе, плохонький. - Да и одевается он, не особо выпячиваясь, - задумчиво поддержала его Маня. - Вы забываете, что он Правящий Князь всего Подгорного княжества, - заметил молчавший всё это время Корней. А княжество одно из богатейших на континенте. - Он держит монополию на торговлю вином из шишко-ягоды. А это очень и очень прибыльное дело. Вы же видели те огромаднейшие плантации ягоды на южных склонах Малого Камня. И это всё его. Тут не то что миллионы. Тут десятки миллионов золотых годового дохода будет. Сотни! - Тогда понятно, почему хотели княжну убрать, - хмыкнул Димон. У князя же нет прямых наследников, - пояснил он на вопросительные взгляды товарищей. А умрёт, то можно и драчку за наследство среди претендентов организовать. А под шумок, и себе чего хапнуть. - Точно! - оживилась Маня. Помните разговор, что я подслушала в кабинете у князя. Ну о драчке между князьями и боярами, - несколько раздражённо пояснила она на недоумевающие взгляды друзей. Они тогда как раз обсуждали неудачную экспедицию на какой-то Южный континент. Так вот эту экспедицию завалили бояре, а не какие то там пираты. - Ну и какое нам дело до этих всех местных разборок, - вернул её к интересующей их теме Сидор. Нам то что? - Ну, - пожала Маня плечами, - теперь, по крайней мере, понятно, кто хотел её убить и почему. - Сидор прав, - заметил Димон. Какое нам дело до их разборок. А вот то, что князь легко может выделить такую кучу средств на лабораторию, это нас касается напрямую. - Это почему же, - с любопытством посмотрел на него Корней. - А потому, - несколько раздражённо откликнулся Димон. Потому что он не оставит нас в покое после такой пощёчины, что мы ему нанесли. - Да, - неожиданно заговорил профессор. Вы нажили себе смертельных врагов в лице и князя, и княжны. Не забывайте о ней, - покачал он головой, бросив на них внимательный взгляд. Если князь, за делами и суетой ещё может про вас забыть, то княжна - нет. Никогда. А ещё и оружие, что вы с них сняли, это уже прямое оскорбление дворянина. - Они будут мстить, - как обрезал профессор, неожиданно замолчав. Следующие полчаса в компании не раздавалось ни звука и кроме стука копыт по лесной дороге, да позвякивания сбруи, ничего слышно не было. Все погрузились в свои мысли, мрачно обдумывая, что сказал профессор. Не прожив в этом мире и года, они заполучили себе кучу врагов на голову. Сначала барон, а теперь ещё и Подгорный князь с Наследной княжной. Удовольствия в этом было мало. - Поздравляю нас всех, - хмыкнув, сказал Сидор, прервав затянувшееся молчание. Теперь мы все в одной лодке, а точнее сказать, в одном котле у дикарей на костре. С профессором включительно, - ядовито заметил он, кивнув на молчаливого профессора. Что будем делать? Забьёмся в дальний, глухой угол и будем всю жизнь трясись от страха, как бы нас там князёк этот не обнаружил, благо, что этот городишка и так находится в богом забытом углу. - Не надейся, - возразил хмурый Корней. Даже я, в своём безправном рабском положении, не единожды слышал об этом вашем городе. Он хоть и невелик, да известен тем, что самый крайний перед землями ящеров. И князь знает, в какой стороне нас надо искать. Мы ведь особо и не скрывали, откуда и куда направляемся. - Зараза, - раздражённо хлопнула себя по бедру Маша. И я не раз говорила княжне, откуда мы здесь появились. - Это что же, - поражённо взглянул на неё Димон, - рассказала ей про нашу Землю? - Да нет, - отмахнулась от него Маня. Я про город этот рассказывала. Про мишек, про рыбу. Думала её этим развлечь, когда она больная валялась в каюте. - Абалдеть, - ошарашенно покачал головой Корней, давно уже знакомый со всей этой историей. Наследную княжну Подгорного княжества спасают от смерти уборщики нечистот и мусорщики. Ассенизаторы. Золотари. Да если кто об этом узнает, её же засмеют. Она будет опозорена. - Ну, по крайней мере, она должна так считать, - согласно кивнул головой развеселившийся профессор. То, что я о ней слышал, однозначно говорит об этом. - Поздравляю вас, - ёрнически поклонился он всей компании. Теперь вы все в личных врагах её высочества Наследной княжны Подгорного княжества. Лихая компания у нас тут собралась, - поражённо покрутил он головой. - Кстати, - радостно заметил он, неожиданно рассмеявшись, - вы совсем забыли про амазонок. Про ту плюху, что вы отвесили их Речной страже. Про кораблик тот, разорённый, про днище его прорубленное, - продолжал он насмехаться. - Как там, бишь, её звали, - закатил он к нему глаза. Тара из Сенка? - И вы всерьёз думаете, что эта мстительная бабёнка забудет нанесённое ей тяжкое оскорбление? Наивные, - рассмеялся профессор. Да весь этот город не имеет столько врагов, сколько вы успели приобрести всего за полгода. - А ты чё развеселился, профессор, - взбесился Сидор. Сам тоже хорош. Не вылез бы не вовремя из своего спальника, так хоть с амазонками бы проблем не было. - Не верю, - ухмыльнулся профессор. Повторяя нашего друга Диму: " Я, конечно, не Станиславский, но не верю". Чтобы вы все, с вашим везением, да прошли мимо неприятностей - не верю. Вылез бы, не вылез. А корабль тот всё равно притопить бы пришлось. Вот вам и конфликт с амазонками. - М-да, - вздохнула Маня. Он прав, - посмотрела она на друзей. Как не крути, а с амазонками, он прав. Что делать то будем? - Решать проблемы по мере их поступления, - резко огрызнулся Сидор и, пришпорив коня, вырвался вперёд. Сейчас у нас главная задача разобраться с урожаем, а далее посмотрим. Время, за всеми этими разговорами, пролетело незаметно, и они уже подъезжали к своей вырубке, благо, что от города это было совсем недалеко. Осенний огород. За прошедшее время они успели уже как-то подзабыть, как это всё выглядело в тот момент, когда они всё здесь оставили и отправились в поход за профессором. Теперь же вновь открывшаяся перед ними поляна снова ввергла их буквально в шоковое состояние. Это было нечто. Горы вывороченного грунта, перемешанного с вывороченными из земли пнями с торчащими во все стороны растопыренными огромными корнями. Земля, перемешанная с древесными стволами, поросшая хаотично травой. Огромные валуны, изредка встречающиеся там, сям. И кое-где торчащие жалкие кустики каких-то посадок, произведённых ими прошедшей весной. И единственный островок более менее приличной, ровной земли - одна сотка их первого огорода. Участок представлял собой удручающее зрелище. Сотня гектар окружающего хаоса и сто квадратных метров ровной площадки. Ужас! - Это что? - ахнула Маня. Это всё мы? Похоже, только сейчас, спустя чуть ли не полгода до неё дошло, чего ни тут натворили. - Господи! - глядя на окружающее огород, безобразие, протянул с тоской Сидор. Как же мне надоели все эти турпоходы. Как же хочется просто поработать на земле. Заняться огородом. Поковыряться на участке, покопать, грядки поделать. Пеньки, эти клятые попилить, да пожечь. Землю поравнять. Посадить что-нибудь, чтоб выросло. - Так нет же, - тяжело он вздохнул. Опять ведь придётся в леса переться, в эту сырость и неудобства. - Куда это, - с любопытством посмотрел на него, подъехавший сзади профессор. Осень же на дворе. - Надо, - мрачно насупился Сидор, и замолчал, отвернувшись в сторону. - Это что же такое здесь было, - неожиданно профессор обратил внимание на окружающий его ландшафт. Мама дорогая. Что же это такое? - Это наш огород, - торжественно провозгласил Димон и обвёл всю территорию широким жестом. - Огород?! Это?! - одновременно воскликнули Корней с профессором. Тот самый огород?! - Огород, огород, - покивала головой Маня и принялась рассказывать всю историю возникновения данного участка с самого начала. Хотя Корней её частично уже и слышал, но и ему было интересно заново её послушать, особенно с комментариями, вставляемыми периодически Сидором с Димоном. И о тухлой рыбе, и о медведях. И о маленьком лешёнке Сучке с Лешим. И о пнях, вывороченных соревнующимися между собой медведями. Обо всём, обо всём. Стреножив коней и оставив их пастись на жалких пучках редкой травы между вывороченных пней, они разложили небольшой костерок и пустились в воспоминания. Теперь, когда прошло уже чуть ли не полгода, вся эта история представлялась им в совершенно другом виде и ничего кроме веселья не вызывала. Трудности были позабыты. И у них осталось только воспоминание о том радостном возвышенном состоянии, которое возникает у рабочего человека с честью справившегося с трудной и нелёгкой задачей, и вышедшем победителем в тяжёлом, изматывающем труде. И всё это было тут же вывалено на поражённых профессора с Корнеем. - А ведь многие до сих пор не верят, что это было, - покачала головой Маня. Ходят, смотрят. Дивятся на вывороченные пни. А всё равно не верят. - Потому то я уже никому ничего и не рассказываю. Чего дуракам говорить или объяснять того, во что они по скудости своего мышления, так и не поверят. Пусть так уж и остаются дураками необразованными. - А рыба? - неожиданно поинтересовался Корней. С рыбой то, что стало? - А действительно, - растерянно переглянулись Сидор с Димоном, - что с рыбой? - Мы ведь что-то же закоптили? - растерянно заметил Димон. - Хоть убей, не помню, сколько и куда мы это всё дели, - пожал плечами Сидор, подкидывая полешко в огонь. Тогда был такой ажиотаж, что и не припомнишь, куда всё это девалось. - Да мы же всё отдали на волю Совета, - напомнила им Маня, отодвигаясь в сторону от дыма костра. А что он решил с этой рыбой делать, надо узнать. Только и всего. - Кстати, - неожиданно встрепенулась она. Была я тут намедни в Совете, так мне там предложили продать весь урожай. На корню, так сказать. Какая-то Торговая Палата есть там у них, вот она и предлагает. - Часть урожая они продали, - добавила она, - то, что не подлежало длительному хранению. Арбузы те же, дыни. Так что деньги у нас какие-то должны быть. Надо будет только забрать в Совете. - Может, и рыбу продали? - заметила она, пожав плечами. Если продали, то отлично, деньги нам не помешают. - Ну ка, ну ка, - перебил её Сидор. Что это ещё там за история с продажей урожая? - подозрительно уставился он на неё. Мы даже не знаем, сколько и чего у нас есть, а нам уже предлагают это всё продать. Какое то это жульство, наверняка. - Как это можно продавать урожай на корню? - возмутился Корней, поддержав Сидора. А самим что есть? Чем питаться? Или вы намерены питаться в общественной столовой, из милости Городского Совета? - Мы не знаем что у нас с деньгами, - заметил, присаживаясь к костру Димон, только что притащивший из леса очередную валежину. Не получится ли так, что урожай мы продадим, а потом нам самим есть будет нечего и придётся втридорога покупать жратву у тех же, кому и продали, и на деньги, которых у нас ещё нет, а, может быть, и не будет. Мы сами не знаем, что у нас с деньгами. Сколько тот Совет выручил за проданную часть урожая. У нас уже есть печальный опыт оплаты проезда на корабле амазонок, когда мы переплатили, чуть ли не втридорога, а потом нас же, за наши деньги, и выкинули на дикий брег. - Всё гораздо хуже, чем вы себе представляете, - заметил профессор, посмотрев на Димона. Те, кто Мане предложил продать урожай на корню, это перекупщики. Они заранее скупают урожай у людей, кто по каким-либо причинам не может его собрать. Или только что посеял, да возникла нужда в деньгах. Вот они и скупают его, а потом продают тем же земледельцам, только уже по более высокой цене. Зарабатывая, таким образом, на спекуляции. - У людей разные обстоятельства бывают, - недолго помолчав, продолжил он. Бывает, что и продают. Мало ли на какие нужды деньги потребовались. - Однако мало вырастить урожай, - заметил, немного помолчав, профессор, - надо его ещё и сохранить, а вот где вы будете хранить собранный урожай, непонятно. У вас же из всего хозяйства только одна землянка и есть. Да, конечно, - усмехнулся он, - её можно использовать под погреб, но тогда где самим-то жить. - Так есть же другие землянки, поблизости от нашей, - недовольно заметил Сидор. - Это только летом и весной они пустуют и свободные, - вздохнув, ответил профессор. А на зиму в город много народу набивается, что собственно и подымает цены на жратву. - Ерунда, - безпечно махнул рукой Димон. Что-что, а уж бурт для картошки прикопать у городской стены, рядом с землянкой, как два пальца обрызгать. И под присмотром всё будет, и под боком, опять же. Да и для той же репы и для свеклы, моркови, место там найдётся. Жаль только, что у нас капусты нет. Я солёную капусту люблю, - вздохнул он. Негде сажать было, блин, - покачал он головой. - Вообще-то, - задумчиво проговорил Сидор, выдёргивая из соседней кучи земли корешок свеклы, и внимательно рассматривая здоровущий клубень, - совсем рядом с этим участком, в сторону реки, буквально сразу же за вырубкой, есть низина. Огромная. Её, если осушить, как положено, да вырубить чернолесье, то капусты хватит и нам и всему населению этого мира. Там будет великолепный огород для капусты, да и для всякой прочей зеленушки в том числе. Я это место приметил ещё весной, когда ходил искать ольху для коптильни. - А по поводу того, что хранить негде, так землянку можно и расширить, - заметил он. Места то рядом с нашей землянкой хватает. Взять, сбоку подкопать, крышу накрыть. Слег в лесу полно, транспорт у нас есть. Дёрна, да глины, на крышу привезти, как нечего делать. Какая продажа, - развеселился Сидор. Сами всё съедим, а что останется - продадим. Как план? Все тут же одобрили план, согласившись, что разбазаривать добро - негоже. И так его почти что нет. А схрон для урожая им, действительно, сделать абсолютно без проблем. Так и поехали обратно в город, решив зайти в Горсовет да выяснить, что у них там с рыбой. Расширение землянки. Следующим днём, прямо с раннего утра, успев только перехватить здоровущий кусок буженины с тонким ломтём дефицитного хлеба, Маня побежала в Городской Совет, по опыту уже зная, что если не перехватить этих членов с утра пораньше, то потом можно уже и не искать. Все разбегались по своим делам, и никого застать на месте не было ни малейшей возможности. Дома же остались одни мужики, решившие начать перестройку доставшейся им землянки под новые нужды. - Думаю, что расширяться надо в обе стороны, - глубокомысленно разглядывая вход в землянку, сказал Сидор, присаживаясь на скамейку перед входом. - Ну да, - согласился с ним Димон, предварительно обойдя землянку по кругу. По крайней мере, вокруг неё ещё места навалом. Можно хоть пяток таких землянок нарыть. - Пять нам ни к чему, - возразил Корней, подсаживаясь к Сидору и щурясь на осеннее солнышко, - но вот входной тамбур надо бы организовать, а то зимой задувать будет. - Ага, - кивнул головой Сидор. И входы в кладовку, и в погреб сделать из него, чтобы внутрь сыростью не тянуло. Там же и санузел устроим, что-нибудь вроде баньки, а слив сделаем в дренажную канаву, благо она рядом, - бросил он взгляд на деревянную крышку ливневого колодца по соседству. - Тогда придётся на поверхность выбираться, - недовольно заметил Димон. Иначе стока не будет. - Ну и что, - пожал плечами Корней. Нам же надо куда-то землю из котлована девать. Вот и пустим на обсыпку баньки. Место нам позволяет, кругом один пустырь и кроме лебеды тут никого и ничего нет. Вообще удивительно, как это Маня умудрилась найти себе жильё в столь глухом и пустынном углу, когда город забит битком и фактически перенаселён. - Что-то она говорила про резерв городских территорий, - заметил Димон, подсаживаясь к ним на скамейку, - и про случайно забытую землянку. А теперь уж никто её отсюда и не выселит, раз уж и мы тут поселились. - Значит, никто нам мешать не будет? - вопросительно глянул на него Корней. А то мы тут понастроим, а потом придут дяди из Городского Совета и потребуют снести все наши постройки к ентой самой матери. - Вот этого точно не будет, - заметил Сидор. Маня интересовалась в Совете, можно ли пристроить пару комнатушек к землянке, так ей никто не запретил. Голова вообще сказал, чтобы делали, что хотим, лишь бы только вал крепостной не разрушали. Вот тогда точно по шапке дадут, мало не покажется. За безопасностью тут следят строго. - Ну ладно, - сказал Сидор, подымаясь, - мы с Димоном сначала на выгон за лошадьми, а потом в лес за слегами, а ты организуй народ на рытьё котлована. Одним нам тут не справиться. Столько добра натащили, что боюсь, как бы не пришлось ещё одну кладовку копать. Одного чулана нам точно не хватит. - Да уж, - почесал голову Корней, бросив взгляд на огромную кучу коробов, в которых была упакована княжеская лаборатория. Тут под одну эту, не к месту будет сказано, лабораторию, надо места как под две наши землянки. - Стоп, - задержал Сидор Димона и вернулся обратно к землянке. А какого рожна мы будем копать чулан для хранения всего этого добра? - кивнул он на огромную кучу добра, тщательно прикрытую кусками шкур. Ясно же, что Совет, у нас, её не купит, особенно после того, как мы узнали её истинную цену. Так давайте уж построим сразу полужилое помещение, которое потом можно будет приспособить под действующую лабораторию, а пока там пусть она просто хранится, где-нибудь в углу. А не получится ничего с ней, так хоть жильё нормальное останется. Окна сделаем, чтобы солнышко внутрь светило, а то этот блиндаж подземный меня откровенно напрягает. Потолки повыше, чтобы не менее трёх с половиной метров было, а не как здесь, чуть более двух. Чего жаться то? Места же хватает. Будет этакое жильё в полувыемке, полунасыпи. Тепло и сухо. Чего ещё надо? - Я не прочь, - безразлично пожал плечами Корней. Если получится что-то приличное, то вообще можно перебраться туда на жильё, а старую землянку приспособить под хранение княжеской лаборатории. - Ну тогда надо и делать сразу две комнаты, - заметил Димон, - а заодно и кухню предусмотреть. Хотя нет, - задумался он, - кухню надо совмещать с жилым контуром, чтобы тепло не пропадало. - Всё, пошли, - поторопил он Сидора, - а то уже солнце высоко, а мы ещё в лес даже не выехали. Ближе к вечеру, когда Сидор с Димоном вернулись из леса, ведя в поводу пару лошадей с дровнями, нагруженными сосновыми хлыстами так, что даже оси телег трещали, вокруг землянки кипела бурная деятельность. Контур, выделенный Корнеем под новое жильё, впечатлял. Размерами, он превышал площадь старой землянки даже не вдвое, а минимум раз в пять. - Да, - растерянно почесал затылок Сидор, - ну ты и развернулся. - А почему бы и нет, - радостно улыбнулся ему Корней, с гордостью оглядывая широченный котлован, - народу в помощь полно набежало, вот я и подумал, а чего тесниться. Сделаем по комнатке каждому, пусть по небольшой, но отдельной. Гостевую с печкой, кухню, баню. Ну и погреб с кладовкой, конечно, - усмехнулся он. - Тогда того леса, что мы привезли, не хватит, - заметил, подходя Димон и разглядывая стройку. - Ты уверен, что мы успеем, всё это сделать до отбытия за жемчугом? - тихо спросил он Корнея, поворачиваясь спиной к суетящимся соседям. - Ерунда, - отмахнулся от него Корней, - Маня закончит. Главное с площадями определиться, да материал завезти, а народ и сам знает что и как делать. Да и Маня спуску никому не даст, заставит сделать так, как нам надо. - Что это вы здесь за разгром устроили, - раздался из-за спины голос незаметно подошедшей Мани. Стоило вас только одних оставить, и уже полный кавардак образовался. - Это наше будущее жильё, - гордо ответил Корней, поворачиваясь к ней. - Ого? - удивлённо заметил он, с интересом разглядывая Маню, стоящую за его спиной и пришедшего вместе с ней профессора. "Закрома" Совета. Весь Машин вид выражал торжественность и таинственность. Весьма убойное, кстати, сочетание. За ней стоял профессор, нагруженный, по всей видимости, тяжеленным мешком с чем-то круглым и продолговатым, выпирающим во все стороны. Весело посвёркивая смеющимися глазами и расплывшись в улыбке, прям до ушей, Маня с торжественным видом указала профессору куда сгрузить мешок, рядом со входом в землянку, и тяжело вздохнув, опустилась на скамейку. - Уф, - опять демонстративно тяжело вздохнула она, хотя в руках не держала ничего, тяжелее тоненького прутика, которым она нервно постукивала себе по ноге. - Если бы не профессор, - лукаво улыбнулась Маша, - не знаю, как и добралась бы. - Это что, - ткнул Димон пальцем в мешок. "Закрома родины"? - Они родимые, - расплылась в улыбке Маня. Стоило бы вам только посмотреть на эти закрома, - восторженно покачала она головой, - так сразу бы стало ясно, чего это Совет такой добрый. Такого урожая как у нас, нет, и не было ни у кого. Чего там только нет. - Бананов нет, апельсинов нет, - насмешливо продолжил её речь Сидор, загибая пальцы. - Сам ты апельсин, - возмутилась Маня. А у нас там такое! У всех в основном зерновые, а у нас выросло всё, что мы только посадили. И в таком количестве, что прямо жуть. - Что, - заинтересовался, подходя поближе Димон и пхнув ногой мешок, - и тыквы с кабачками выросли? - Сам ты тыква, - улыбнулась Маня. А дыни с арбузами не хош? - Ты чё, серьёзно, - потрясённо посмотрел на неё Димон. Да мы просто так семечки в землю совали, смеха ради. Всё одно девать было некуда. А оно ещё и выросло? - покачал он головой. - И не просто выросло, а очень хорошо выросло, - гордо заявила подбоченясь Маня. Я тут захватила часть с собой, из того, что нам оставили. Остальной урожай бахчевых, правда, продали. Но и того, что нам оставили, нам на всю зиму хватит, если только засолим. Жалко, бочек нет, - вздохнула она. Я никогда не ела солёных арбузов. Говорят, вкуснятина! - мечтательно закатила она глаза. - Эй, народ, - неожиданно заорал Димон, доставая из мешка здоровущий арбуз и с некоторым недоумением разглядывая его, - бросай работу. Жрачка пришла! Весь оставшийся вечер всем было уже не до трудов. Такого деликатеса как принесла Маня, в этих краях не видали от роду. Нет, конечно, те, кто побогаче, могли себе позволить вырастить для собственного удовольствия и дыньку, и арбуз. Но, вот массового производства бахчевых, почему-то не было. Поэтому, если что и продавалось, то по таким ценам, что даже бывшие жители Земли, в огромном количестве населявшие город, давно уже забыли вкус этого продукта. - И чего только там нет, - продолжала рассказывать Маня о "закромах родины", после того как все удовлетворили первое чувство голода. И лук, и чеснок, и бобы с фасолью, что мы под кустами посеяли. Всего и не перечесть. Я даже всего не успела пересчитать и просто проверить. Что-то уже продали, из того, что не может храниться, но, в основном, ждут нас, чтобы предложить нам купить всё оптом. Да и куда нам столько. Видели бы вы эти чуланы, до верху набитые чесноком и луком, - мечтательно закатила она глаза к потолку землянки, - сказка. Там у них уже куча планов на наш оставшийся урожай. На ту же морковь с картошкой. Да и на свеклу тоже, - заметила она Корнею, лениво поковыряв корку от недоеденного арбуза. Вот, - кивнула она на сытого, с раздувшимся животом профессора, что-то увлечённо рассказывающего Сидору с Димоном, - профессор подтвердит, он тоже наше богатьство видел. - В Совете говорят, что зря они раньше этим пренебрегали, - сыто кивнула она на остатки уполовиненной дыни. Говорят, что как-то не задумывались о том, что здесь может расти практически всё. Теперь убедились, - заявила Маня, гордо подбоченясь. И на следующий год, у них заказы на семена превысили все прежние объёмы, раз в пять, а то и в десять. И это ещё не предел. К зиме в город начнут стягиваться окрестные поселенцы, а это, как говорят в Совете, ещё пара десятков тысяч человек. А у них тоже огороды есть, на их хуторах, да заимках. Тото торговля пойдёт. - Опять предлагали продать урожай, - неожиданно нахмурилась она. Достали уже. Никак не хотят понять, что мы отказались. Пришлось послать, - досадливо поморщилась она, - чуть ли не по матери. - Не огорчайся, - нежно погладил её по руке Корней. Вернёмся из похода, разберёмся и с этими из Совета. Быстро отстанут. - А то, - мурлыкнула Маня, поудобнее устраиваясь у него под бочком. Вы, главное, поскорее возвращайтесь, а уж с этими торопыгами, я и сама разберусь. Я им живо покажу, как бедную девушку забижать. Глава 1.3. Перспективы. Итоги. Горсовет. Странное предложение покоптить рыбки. На следующий день Сидор с Димоном опять отправились в Совет. Решили спросить совета по поводу культивирования привезённой ими шишко-ягоды, и выяснить, не сталкивался ли кто с ней допреж. И уж всякого они могли ожидать, но уж такого бурного восторга, каким их встретили, они никак не ожидали. - О-о-о! - радостные крики буквально оглушили их, стоило только Сидору открыть дверь кабинета Городского Головы. Какие люди! Никак опять пришли полюбоваться на свой урожай? Всё не верите что оно у вас есть? Радостно вскочившие со своих мест бывшие там члены Совета весело и довольно безцеремонно хлопали Сидора с Димоном по плечам, по голове и по всем остальным выступающим частям тела. В какой-то момент, когда от дружеского шлепка у Сидора колоколом зазвенело в голове, ему даже показалось, что его сейчас прибьют словно муху на столе. И не дав им даже рта открыть, местные советчики сразу же перешли к деловой части. - А с вами, ребята, оказывается можно иметь дело. За что ни возьмётесь, всё получается. Одна только ваша рыба, чего стоит. Ждите ещё подобных же предложений. - О, нет, - в демонстративном ужасе закатил Сидор глаза к потолку, - только не рыбьи потроха. Я этого запаха больше не вынесу. До сих пор тошнит. - Вы нам лучше присоветуйте, - увернувшись от очередного дружеского шлепка, он по-быстрому пристроился на освободившийся стул за большим столом, занимающим почётное место посреди комнаты, - что нам делать с этой шишко-ягодой? Черенки, что привезли, на зиму прикопали. Если всё пойдёт как положено, то по весне можно будет сажать. А что делать потом? Не ясно. То ли вино пытаться из неё получить, то ли бражку на них ставить, а потом самогон ягодный попытаться выгнать, то ли ещё что? Что здесь вообще котируется? Чего нам с этой непонятной ягодой делать то? До этого дня никто из нас никогда ни с чем подобным не встречался. - Ну, мужики, - медленно и разочарованно протянул Староста, искоса переглянувшись с Городским Головой. А мы то, глупые, думали, что вы и сами знаете, что с ней делать. А вы, оказывается, у нас совета ищете. - Ну так вы Совет или не Совет, - расплылся в довольной улыбке Димон. Коль Совет, так присоветуйте. Что делать то? - С вином, бражкой или с последующей её перегонкой на спирт или самогон, это вообще бред, - Городской Голова разочарованно отмахнулся от них рукой. Не вы первые такие умные. Были и до вас такие же. Да и сейчас, почитай пол города самогон гонит. И ничего толкового ни у кого не выходит. Или спирт не тот, или бочки не те, а то и ещё что, непонятно. А может, просто руки кривые. Но в наших краях никакого коньяка, как вы там всем по ушам ездили, ни у кого никогда не получалось. - Многие пытались, - согласно кивнули, соглашаясь с ним остальные члены Совета. Лучше сразу бросьте, меньше разочарования потом будет. - Лучше бы Вы занялись рыбой, - сразу построжавшим голосом недовольно заметил Староста. Это у вас выходит просто неподражаемо. Всё что ни было холодного или горячего копчения, всё продали. И ещё бы продали, кабы было что. - Вот уж чего не ожидали, так этого, - обескуражено добавил Голова, разводя широко руками. Как-то раньше у нас народ рыбой то особо и не интересовался, а тут, прям бум какой-то, прямо из рук рвали. Деньги, что с продажи выручили, вы можете получить у казначея. Он вам, заодно и выдаст полную раскладку по продажам, чтоб у вас сомнения какого не возникало. На сей счёт можете даже не безпокоиться. Совет сам получил немалый доход с этой торговли и с радостью с вами рассчитается. Так что, если на следующий год опять надумаете коптить, то милости просим. Мы её у вас всегда купим. Хоть в розницу, хоть оптом, хоть на реализацию возьмём. Желающие на неё есть и, похоже, уже не переведутся. Те же амазонки, как ни удивительно. - Кстати, - неожиданно заметил Семён Бурый. Хилый, внешне даже какой-то непредставительный мужик, он был, несмотря ни на что, давним и постоянно выбираемым членом Городского Совета. По совместительству он являлся к тому же главой одного из старейших рыболовецких кланов и судя по его загоревшимся жадным интересом глазам, был совсем не прочь поговорить на любимую свою тему. - Хоть мы и сами давно специализируемся на ловле и обработке рыбы, но такого великолепного копчения у нас не получается. Видать, вы какие-то особые травки добавляете или ещё что. Но неважно, - небрежно отмахнулся он рукой. Главное, у нас народ в Совете подумал и решил предложить вам покоптить нашу рыбу. Уловы сейчас, конечно, не те, что весною, но рыба есть. А впереди ещё и зима с подлёдным ловом. Мы ловим, вы коптите. Прибыль делим в пропорции восемьдесят процентов нам, двадцать - вам. Согласитесь, что это будет по справедливости. Самая тяжёлая работа это, всё же, поймать рыбу. Да и привезут её вам туда, куда укажите, а это, согласитесь, тоже расходы. - Но доставка в другое место от основного лова, это уже только зимой, - тут же уточнил он. Летний улов коптить на месте. - Так как? По рукам? - Подумать надо, - растерялся от неожиданности Сидор. - А что рыба, мороженная, при копчении, не того вкуса будет, - добавил осторожно Димон, - вас это не пугает? - Нас ничего не пугает, - усмехнулся Голова, весело переглянувшись со Старостой. Лишь бы вы не испугались, а на копчёную рыбу мы покупателя найдём, не безпокойтесь. Спрос на этот продукт был, есть и будет. Вот только самой копчёной рыбы маловато у нас. - Ну хорошо, - вздохнул обречённо Сидор видя вокруг заинтересовано блестящие глаза, - ничего не обещаем, но подумаем. Пока что у нас куча своих дел образовалась. Как разгребёмся, так сразу поставим вас в известность, будем ли мы рыбой вашей заниматься, или нет. - Тогда бывайте, - заметил Голова, возвращаясь обратно за свой стол и сразу теряя к ним интерес. Как определитесь, постарайтесь сразу же известить нас. Тогда и договоримся окончательно, а пока извините, ребята, но у нас ещё дел полно. Первый доход. Зайдя в кабинет к казначею, Сидор с Димоном получили полный отчёт о полученной выручке от продажи рыбы и собранного с их поля урожая. За вычетом доли Совета и расходов на рабочих, они на руки получили нескольких сот золотых, сумму, о которой вчера даже и не мечтали. Они поняли, что совершенно неожиданно стали значительно богаче, чем смели даже думать ещё каких-то пару дней назад. Теперь уже денег им явно хватало и на обустройство в городе и на всякую одёжку с сапогами включительно. Оставалось только пойти порадовать товарищей и отправиться тратить непредвиденный доход. Вот Маня то порадуется, - улыбнулся Сидор, вспомнив, как та мрачно разглядывала свою единственную рубашку на смену, после очередной стирки. Да и нам не мешало бы приодеться перед осенью. Да и зимнего у нас ничего нет, - подкинул на руке мешочек с деньгами радостный Димон. Заскочив по дороге домой, в местный лабаз, они отоварились выпивкой с закуской и, продолжая, уже яростно ругаясь распределять полученный доход, добрались до землянки. Там уже вовсю кипела копательная страда. Пока они ходили в Совет, Маня с Корнеем успели уже отрядить пару соседей в лес за бревном и теперь уже разгружали хлысты, стараясь их подвезти максимально поближе к ещё более выросшему котловану, чтобы потом поближе таскать. - Долго вам ещё? - весело поинтересовался Димон, подходя поближе и, с интересом, рассматривая здоровущую выемку. - Долго, - усмехнулся Корней, заканчивая сбивать короб для замачивания глины. - Ну тогда мы вас в землянке подождём, - усмехнулся Сидор, помахав авоськой с позвякивающей тарой. Советую поторопиться, а то не останется. Как они дальше не запугивали Корнея, угрожая полным истреблением горячительного продукта, но тот так и не поддался на их уговоры, к огромному удовольствию Мани. Пришлось самим включаться в работу и уже до самого вечера не отвлекаться на всяческие разговоры. И только уже глубоким вечером, когда было уложено последнее бревно наката очередного отсека их полуподвального комплекса, они смогли вернуться к празднованию первого большого куша, отвалившегося им. - Профессор, а вы это куда? - окликнула Маня профессора, вознамерившегося было тихо улизнуть от намечавшейся пьянки. Вы тоже участник нашего дохода, хотя и невольный, так что давайте ка к столу. - Пошли, пошли, профессор, - позвал его Сидор, похлопывая по плечу. Надо кое-что обсудить и ваше неординарное мнение будет для нас весьма интересно. Первый час, конечно, никто ничего не обсуждал, быстро и лихорадочно насыщаясь после трудного и тяжёлого дня. Потом достали припасённые ещё с полудня бутылки, и разговор плавно перетёк к обсуждению перспектив по предложению Совета. И начал его Димон, первым справившийся с утолением голода. - Что-то я никак не пойму, - задумчиво пробормотал он себе под нос, вертя в руках пустой стакан и периодически посматривая в него на просвет, - с чего это они так стараются нас убедить, что перспектив с вином у нас нет ни малейших? - С чего это ты взял? - удивлённо посмотрела на него Маня. Судя по вашим рассказам, они весьма благожелательно отнеслись к идее разведения шишко-ягоды и, как в любом новом деле, готовы даже ссуду выделить под развитие. А то, что они не советуют заниматься виноделием, так, наверное, они правы. Им здесь, как старожилам, виднее. - А мне вот думается, что всё гораздо проще и они просто опасаются конкурентов, - хмыкнул профессор. В любом случае, винокурение более выгодное дело, чем копчение рыбы, и намного выгоднее, чем занятие земледелием, тем же зерноводством. Да и ссуду, если вы её возьмёте, надо будет когда-нибудь да отдавать, а тут уж возможны разные варианты, вплоть до прямого отчуждения подготовленного и обработанного участка. - А ведь они нас прям, толкают заниматься именно копчением, - усмехнулся задумчиво Сидор. Ну вот, такие мы прям незаменимые и высокопрофессиональные специалисты. Без нас, мол, никто ничего не может сделать. И тут же проговариваются, что и сами давно занимаются тем же. И ты хочешь меня убедить, что люди вроде нас, впервые в жизни взявшиеся за копчение рыбы, да и до того с рыбой толком не сталкивавшиеся, мгновенно стали такими непревзойдёнными специалистами, что их продукция посрамила всех тех, кто этим занимается с малолетства? Да не смешите меня. - Я думаю, что они пытаются нас встроить в систему уже сложившихся здесь отношений, - задумчиво проговорил Димон, так и, продолжая вертеть в руках пустой стакан с остатками плещущегося на дне сваренного Машей клюквенного морса. Как ни крути, а людей в этом краю мало. Да и гибнет народу здесь изрядно, всё таки пограничье, как ни крути. Вот и хотят они нас использовать в своих интересах, а не в наших собственных. Не дать развиться у нас нашим промыслам, в противовес их. - Вполне понятнее желание, - грустно хмыкнул Димон. И главное - грамотное. - Им не нужны конкуренты, а напрямую они не желают светиться. И им не нужны по настоящему независимые и самостоятельные группы, или отдельные люди. - В чём же ты видишь им конкуренцию, - насмешливо хмыкнула Маня. Ты сравни, кто мы и кто они. Видишь разницу? - Напрасно ты смеёшься, - внимательно посмотрел на неё Сидор. Ведь мы же не скрывали, сколько черенков привезли? Не скрывали. А теперь посчитай. - Земля у нас есть. А не хватит, так ещё возьмём. - В первый же год, ну максимум во второй, каждый куст шишко-ягоды даст хотя бы по полтора килограмма ягоды. Подсчитай, сколько это будет с сорока то тысяч кустов? - Сидор вопросительно уставился на Маню. - Ну шестьдесят тысяч килограмм, - немного подумав, нехотя ответила ему Маня. Или около шестидесяти тонн бражки. - Шестьдесят тонн вина! - обличающе поднял вверх палец Сидор, обведя всех внимательным взглядом. Или пусть даже чуть меньше! Пусть даже вдвое, - махнул он рукой. И это только в первый год. А что дальше? Ещё ведь больше будет. А рынок то потребления в городе - не резиновый. И в два горла никто винище хлебать не будет. Хоть сколько то, да оттянет на себя наше вино из шишко-ягоды. - Оттянет, - задумчиво посмотрела на него Маня. И не сколько-то, а все шестьдесят произведённых тонн и оттянут, поскольку это вино на порядок лучше всего того, что они здесь производят. А цена, так вообще, бросовая. Сколько хотим, столько и установим. - И потребление будет ограничено только двумя вещами - объёмами самого вина и платёжеспособностью населения. - Вот тебе и ответ на твой вопрос, - повернулся Сидор к Димону. Они не дураки и им не нужны конкуренты. А плантацию свою мы должны оберегать пуще глаза, не то сгубят на корню, доброхоты этакие. - Ну так и пошли они со своим копчением к такой-то матери, - внезапно раздражаясь, рявкнул Димон. - А вот этого бы я вам не советовал, - заговорил молчавший до того профессор. Этим вы привлечёте к себе повышенное внимание, и они поймут, что вы разгадали их заговор и что у вас есть по настоящему что-то серьёзное, что составит им конкуренцию. И вот тогда у вас действительно могут начаться очень серьёзные проблемы. Сейчас вам надо соглашаться с их предложением, но тайно саботировать его под разными предлогами, и постепенно развивать своё дело. - Пятьсот золотых, - задумчиво заметил Корней, внимательно рассматривая какой-то обрывок рваной бумаги, на котором был написан отчёт казначея. С учётом доли Совета, это составило бы шестьсот пятьдесят. А за весь полугодовой поход за профессором вам заплатили шестьдесят, - повернулся он к Мане. Меньше десяти процентов от этой суммы. Корней, задумчиво глядя на Машу, с рассеянным видом помахал клочком бумаги перед собой. - Так сколько, вы говорите этим занимались? - Это только за несколько первых дней работы, - нехотя согласился с ним Сидор, понимая уже куда он клонит. Дальше уже у нас не было времени заниматься копчением. А если бы мы смогли это продолжить, то получили бы несколько тысяч золотых только за период путины. - А если бы закоптили всю рыбу, пойманную за путину? - обвёл он всех в землянке немного ошалелым взглядом. А если бы коптили всё лето? Это же вообще десятки, если не сотни тысяч золотых. - Ну, это ты хватанул, - возразил ему Димон. С задумчивым видом он рассеяно потёр ладонью свой заросший щетиной подбородок, уставившись куда-то внутрь себя. С увеличением объёмов, возрастают и накладные расходы. Ну, там, на найм рабочих, на тару, на перевозки, на посредников. Да, мало ли ещё на что. И потом, чем больше рыбы, тем ниже цена. Рынок потребления вообще-то тоже не резиновый и он не проглотит по твоему хотению всё, что ты пожелаешь на него выбросить. А здесь, непосредственно в городе, его вообще считай что нет. Всё это только на вывоз, к амазонкам. А это значит, придётся делиться с посредниками, с той же Городской Старшиной. А надо ли ей это... - Вообще-то это даже интересно, - задумчиво пробормотал он. А сколько они на этом зарабатывают? Если даже у нас всего за несколько дней работы оказалось столько золота? - Димон с задумчиво рассеянным видом полез в затылок, теребить свою шевелюру. - Тысяча золотых... - Глядя перед собой широко раскрытыми глазами, Маша очумело качала головой. Не обращая на слова Димона ни малейшего внимания, она тихо проговорила, словно не верила сама себе. - Кто бы мне сказал ещё этой весной, что у меня появится реальная перспектива в получении таких денег, я бы рассмеялась ему в лицо. Все мои доходы были пара медяшек в месяц от присмотра за ребёнком вдового кузнеца, пока он торчал в своей кузне, и всё. А тут, - потрясла она очумело головой, - десятки тысяч золотых, которые валяются прямо на земле. - Ну, допустим, на земле они не валяются, - усмехнулся невесело Корней. Их ещё заработать надо, и заработать тяжёлым, изнурительным трудом. Но в целом ты права, для нас это большие деньги и нам, в нашем положении, грех отказываться от них. - Значит, так и решаем, - поставил точку в обсуждении Сидор. Предложение Совета по копчению принимаем, и будем нарабатывать себе имя. И копить деньги, - добавил он. Идей как заработать у нас полно, а средств раскрутить дело - пока что не очень. Тут же, как ни крути, вполне приличный заработок намечается. - А зимой ведь есть ещё и подлёдный лов, - задумчиво пробормотал себе под нос Димон. Так что ни без работы, ни без денег, мы не останемся. - Вернёмся из похода за жемчугом, начнём строить коптильню, - добавил повеселевший Сидор. Место я ещё с весны присмотрел, там же на Медвежьей поляне, ближе к реке. Будем постепенно осваивать тот угол. Ну а пока, завтра же, приступаем к подготовке похода в Озёрный край, за жемчугом. Если у нас с этим получится, то будем в шоколаде. Не получится, значит, ничего у нас не будет, - грустно закончил он. Разошлись спать уже глубоко за полночь, окончательно для себя решив, что от выгодного предложения грех отказываться, хоть оно и играет на руку их противникам, в чём их твёрдо поддержал и профессор.. Поход за жемчугом. Утром за столом царило тягостное и задумчивое молчание, нарушаемое лишь звяканьем ложек. Только Маня попыталась, было хорохориться, рассказав пару старых анекдотов, терпеливо выслушав которые никто так и не засмеялся. Но и она быстро скисла, вернувшись к общему минорному настроению. - Если мне не изменяет память, то набрали мы тогда килограммов сто, стодвадцать, - неожиданно прервал затянувшееся молчание Сидор. - Тебе память не изменяет, - мрачно подтвердил его воспоминания Димон. Я тоже о том же думаю. - О чем, о том же, - вопросительно уставилась на него Маня. - О том, что на нас троих приходится по сорок килограмм весу, - уточнил Димон. А лошадей мы взять не можем, больно заметно. - Надорвёмся, - мрачно подтвердил его расчёты Сидор. Я как вспомню, как мы поднимали тот рюкзак на вершину дуба, так прям, кондратий хватает. Нам же его теперь снимать придётся. - Снимать будем частями, - спокойно заметил Корней. Надо только запасными мешками запастись и проблем не будет. - Сорок килограмм, не менее, - продолжил мрачно Сидор, глядя в свою тарелку. С таким весом за плечами, мы не бойцы, а места там крайне опасные. После первого дня пути мы уже ничего по сторонам замечать не будем. - Может мне с вами пойти? - робко заметила Маня и тут же осеклась под резкими взглядами друзей. - Ты останешься здесь, и будешь наблюдать за расширением землянки, - резко оборвал её Корней. И не забывай, что нам надо вернуться в свой дом и кроме тебя никто его не построит и не отстоит от всяких захватчиков. - Может, профессора с собой взять, - задумчиво проговорил Сидор. Он вроде как мужик жилистый. - Жилистый, да не молодой, - возразил Димон. Пару дней пройдёт, а потом придётся его самого на себе тащить. - И не забывай, что он ещё не оправился после пыточной камеры. После избиения у амазонок, того же. Хоть он и хорохорится, но я то вижу, как ему тяжело, - поддержала его Маня. - Тогда ничего не остается, как только взять лошадей хотя бы до Рвицы, а на той стороне, уже пёхом, - вздохнул Сидор. - Тогда можем выступать хоть сейчас, - внимательно посмотрел на него Корней. Нас, собственно, ничего не держит. Всё уже давно собрано. Осталось только оружие нацепить и вперёд. - Тогда пошли? - посмотрел на всех Сидор. - Пошли, - откликнулись Димон с Корнеем, подымаясь из-за стола и направляясь к своим углам. - Через час, выступаем, - уточнил напоследок Корней. Ровно через час, через северные ворота, они вышли на дорогу, которая вела в сторону Лонгары. Лодку, на которой можно было бы сократить и облегчить путь, решили не брать, чтобы не привлекать излишнего внимания к своему путешествию. От лошадей, после бурного обсуждения, решили тоже отказаться, чтобы не бросать их на произвол судьбы в малознакомой крепости или оставлять там, опять же привлекая к себе постороннее внимание. Если бы с ними что случилось, то деньги, вырученные после продажи табуна, позволили бы Мане ещё долго безбедно просуществовать в этом мире. Поэтому, решили с лошадьми не рисковать. Да и пройтись пару деньков пешком, налегке, по, наверное, самым красивым местам Левобережья, было одно удовольствие. Тоже не такое уж плохое развлечение, хоть и придётся потом обратно тащиться с тяжеленным грузом за спиной. До речного городища Рвица добрались быстро. Там взяли взаймы лодку, на пару недель, как они сказали местным рыбакам. Объяснение придумали простое и незамысловатое, весьма характерное для данного места и времени года. Решили поплавать по реке, половить рыбки. Точнее, запастись крупной рыбой на зиму, так как нечем питаться, огород мал, денег нет, а того, что выручили за экспедицию, на всех, на весь увеличившийся коллектив, не хватит мол. Лодку им, без разговоров, дали. Даже выделили сети и посоветовали, где есть места хорошего лова. Посоветовали, как лучше устроить коптильню и какое дерево лучше всего подходит для копчения, и для какой рыбы. - " И это советуют "лучшим" коптильщикам Левобережья, - думал раздражённо Сидор, слушая советы по копчению разных пород рыб от местных рыбаков и понимая, что разговоры в Совете о том, какие они хорошие коптильщики, полная ерунда и откровенное враньё. - "Да я в жизни не узнал бы того, что они мне тут за пять минут вывалили просто так, мимоходом", - продолжал он про себя кипятиться, тем не менее, стараясь не выказать своего раздражения, чтобы не обидеть хороших людей. "Вот кого надо ставить на коптильню, а не таких олухов как мы с Димоном", - подумал он, заметив круглые глаза приятеля, внимательно прислушивающегося к советам рыбаков. - Спасибо вам ребята, - кивнул головой Димон, выслушав всё, что ему насоветовали. За несколько минут разговора, мы узнали больше о копчении, чем за всю свою прошлую жизнь, бросил он косой взгляд в сторону сидевшего рядом с безмятежным лицом Сидора. - Да не за что, - довольно махнул рукой бригадир рыбацкой артели. Вы, всё-таки будьте на реке поосторожнее. Хоть сейчас и осень, да корабли ящеров, хоть и изредка, но попадаются. Да и амазонки порой шкодничают, улов отбирают, да сети портят. Ещё раз, поблагодарив рыбаков за предоставленные снасти и за кучу дельных советов, они погрузились в лодку и уже под вечер, отплыли вниз по реке. Три дня осторожно держась левого берега и скрываясь в береговых камышах у них ушло только на дорогу до вероятного места их весенней высадки с корабля амазонок. И только к полудню четвёртого дня они окончательно поняли, что что-то они явно напутали и плывут они по местам, где никогда до того не бывали. - Что-то мы долго плывём, - вертя головой во все стороны, раз, наверное, пятый за утро проговорил Сидор, внимательно присматриваясь к берегам. - Вроде как проскочили, - нехотя согласился с ним Димон. Что-то я этих берегов не припомню, а я с палубы не вылезал. Может, ты чего-нибудь подозрительного видел? - поворотившись к корме, спросил он Корнея. - Да было вроде что-то такое по правому борту, - замялся неожиданно Корней. Но мне подумалось, что показалось. Уж больно нереальное какое-то. Что-то такое, что одновременно похоже и не похоже на стены большого города. Ну, я и подумал, что мираж, помстилось будто. - Помстилось ему, - сразу же приходя в раздражённое состояние заворчал Сидор. С силой табаня веслом, он резко развернул лодку вверх по течению. Когда мстится, креститься надо, - тихо и раздражённо проворчал он себе под нос. Тут и так прёмся незнамо куда, а он молчит как партизан на допросе. - Только уже вечером, когда садилось солнце, они вернулись обратно, туда, где Корнею показалось, что он что-то видел непонятное на берегу. И только в лучах заходящего солнца смогли ясно рассмотреть стены бывшего когда-то здесь города. - Какой-то необъяснимый оптический эффект. Днём стены не видно совершенно и они полностью сливаются с местной растительностью, а вот вечером, в лучах заходящего солнца, они вставали как совершенно новые крепостные стены, только что поставленные рачительными горожанами. И даже, в глазах наблюдателей, создавалось впечатление большого и богатого города, видного где-то там вдалеке, за излучиной реки. На что, собственно, в своё время их и подловили амазонки. - Попетляв по протокам, старательно скрываясь от возможного преследования или наблюдателя, пробрались осторожно к своему острову, где в камышах и спрятали лодку, притопив её в воде. Сами же отправились на остров, чтобы посмотреть на место своей весенней стоянки и проверить, был ли кто там ещё за прошедшее лето. - Придя на место, и осторожно обследовав окрестности, установили, что никого так за всё лето там и не появилось. То ли погибли все, кто про него знал, то ли место используется только зимой. А может и вообще тут крайне редко кто проходит, не чаще, чем раз в несколько лет. Успокоенные подобным раскладом, устроились на ночёвку, назначив очерёдность дежурства. - На следующий день, удвоив осторожность, вышли в поход за жемчугом. Лодку перегнали в другое место, подальше от острова, чтобы никто и ни под каким видом не связал наличие острова с лодкой. - Как бы кто не подумал связать стоянку на острове с нашей лодкой, если случайно найдёт, - пояснил Сидор Корнею на его недоумённое замечание о причине повторного перепрятывания лодки подальше от острова. - Найдут рядом со стоянкой, обязательно устроят засаду, - продолжал он пояснять, опрокидывая лодку и притапливая её на мелководье. - Если найдут, то всё равно устроят засаду, возразил Корней. Есть ли рядом стоянка, нет ли, не важно. - Если амазонки знают о стоянке, то они могут обшаривать окрестности, выискивая что-либо необычное. И обязательно наткнутся тогда на лодку. А так есть мизерный шанс, что они её не найдут, - не согласился с ним Димон. По крайней мере, в воде целее будет. Закончив маскировать притопленную лодку, сразу же, не устраивая ночёвки, вышли в путь, стараясь максимально использовать светлое время суток. Осень уже вовсю вступала в свои права и дни стали короткие. Так что и светлое время в пути, которое они могли безопасно использовать, резко сократилось. Надо было спешить. - От острова шли долго, дней десять, вместо пяти этой весной. Меры предосторожности были не просто безумными, а какими-то даже маниакальными: ночевали всегда в другом месте, от места устройства костра, на котором готовили скудный обед. Ходы сдваивали и путали, возвращаясь назад, и путая следы. Часто шли по руслам рек и ручьёв, текущих в требуемую им сторону, ежели таковые попадались. На участки открытой местности не выходили никогда, и ни при каких условиях, подолгу осматриваясь и обходя открытые поляны далеко по краю. Питались, в основном только тем, что взяли с собой, предпочитая не тратить время на охоту и не оставлять никаких следов вообще, даже в инфернальном плане. - Счастливо избежав любых нежелательных встреч, пришли на место схрона. - Однако место их прошлой стоянки у жемчужной плантации было занято какой-то бандой ящеров, устроивших торжественное поедание каких-то несчастных пленников, добытых видимо в набеге. Банда, хоть и небольшая, особей двенадцать, была им явно не по зубам. Да и не могли они ввязываться в драку, когда у них было столь ответственное задание по изъятию клада. - Но и сами пленники вели себя как-то странно. Периодически у них возникала возможность бежать, ввиду явного пренебрежения охранниками своими обязанностями, но они не бежали, полностью смирившись со своей участью. - Ну и зачем таких освобождать? - тихо спросил Сидор Корнея, яростно пожиравшего бешеным взглядом толпу безучастных пленных. Зачем нам ставить под удар главную задачу нашей экспедиции, да и саму экспедицию. А Маня? - тихо убеждал он набычившегося Корнея. Что с ней будет, если мы не вернёмся? А профессор? Нет, Корней. Сидеть и не рыпаться, чтобы не происходило, - добавил он, видя, как Корней как-то разом после его слов сломался и больше не буравит яростным взглядом спины беспечных ящеров. - На их счастье, или на счастье ящеров, так как они уже больше не могли смотреть на творящиеся зверства, безпечно ведущая себя до того банда, явно кем-то спугнутая, неожиданно снялась со стоянки и быстро скрылась в направлении предгорий Северного Камня, прихватив с собой оставшихся живых пленников. - Причину их поспешного бегства они сразу же поняли, даже не успев выйти из укрытия. На смену первой банде пришла банда другая. Правда, какая-то странная. - Эти ящеры пленных с собой не пригоняли и демонстративно показательного пиршества на глазах у кого-либо не поедали. У них, что было очень настораживающее и странно, совсем не было пленных, хоть они явно пришли со стороны баронских земель. - Они, вообще, вели себя очень странно. Устроились на ночлег молча, без обычных завываний и плясок, характерных для всех иных групп ящеров, которых они до сих пор видели. Да и питались они из котла, в котором, что опять же было очень странно, мяса не было вообще никакого, только какое-то, то ли пшено, то ли зерно, то ли крупа, какая-то, и рыба, наловленная тут же в озере сетью. Причём было видно, что у этих ящеров в рыбной ловле определённо присутствуют профессиональные навыки, так быстро и ловко они вытащили целый невод разной рыбы и быстро её распотрошили, часть, съев в сыром виде, только слегка посолив, часть, сунув в казан с крупой. Задерживаться, однако, на ночь они не стали и, поужинав варевом из казана, на ночь глядя, вышли куда-то дальше. - Странные они какие-то, - внимательно наблюдая за уходящими ящерами, тихо проговорил Корней. Жрут какое-то зерно, а мясо не едят. - Ну и много ты ящеров видел? - повернулся к нему Сидор, стараясь тихо придавить досаждавшего ему одинокого комара. Осень уже, а этот гад разлетался, - тихо пробурчал он, наконец-то прихлопнув его. - Да повидал, - протянул тихо Корней. Довелось. Эти больше похоже на прежних, от которых поди только легенды и стались. Сейчас в Империи таких, что зерном питаются, поди и не нет уже никого. - Пошли скорее к схронам, - подполз к ним поближе Димон, до того скрывавшийся под соседним кустом, - а то, как бы ещё кого не принесло. - Ну пошли, - поднялся с места Корней, когда ящеры скрылись уже далеко в лесу, и, подхватив оружие, направился в противоположную от них сторону. - Поплутав немного среди проток и озёр, они, всё-таки нашли место схрона и достали с верхушки дерева прекрасно сохранившееся сокровище. Потом, таясь и скрываясь, пугаясь буквально каждой тени, посетили второе дерево и забрали клад и там. Потом забрались в разрушенную башню и среди камней на её вершине, достали третью часть клада. - После башни, ночью, Сидору снова встретился давешний призрак и напомнил об их обещании отпеть его и его товарищей, пообещав ему ещё не раз напомнить о себе. - "Достал, зараза, - выругался во сне Сидор. Сказал же, русским языком, что отпевание придётся отложить до лучших времён. Когда сможем утвердиться в этих краях, не ранее. - Так, не понимает, гад призрачный, что сейчас в этих краях ящеров, тучи. И нам никак не выдержать войны с ними. - А оружие наше, - достал он саблю из ножен и ткнул в нос призраку. Ты посмотри, посмотри, - продолжал он тыкать саблей в призрака. Ты их по качеству с ящеровым сравни. Молчишь, - продолжал наседать он на того. Если уж ты действительно хочешь, чтобы всех павших отпели, то должен помогать нам, а не угрозами стращать. Да хоть поиском железа, например. Месторождение какое-нибудь железной, а то и медной руды, например. Или олово. А то грозить, все горазды, а как помочь, - продолжал наседать он на замолчавшего призрака, - так нет никого. - Так что, - закончил он, - Пока не поможешь, на нашу помощь можешь не рассчитывать. И не приставай! Пока, привести в эти места попа, совершенно невозможно. Так что, программа действий у тебя есть. Вперёд! - подбодрил он призрака. А от нас, чтоб отстал. К рассмотрению принимается только помощь". - Встав утром с тяжёлой головой, Сидор не стал рассказывать никому ничего, справедливо рассудив, что подобная чушь может присниться только с бодуна, или с большой усталости, или же с испугу от вчерашней встречи с ящерами. Ну а поскольку они уже месяц как в рот не брали ни капли, то и обращать внимание на подобную ерунду, не стоит. - Аккуратно разобрав клад на три части и тщательно упаковав, постарались поскорей покинуть опасное место. - Однако напоследок, всё же не выдержали и показали Корнею место, где они добывали жемчуг. Место лова, так сказать. И с удивлением обнаружили, что там нет ни одной жемчужины. Ну вообще, ни одной, ни единой. Даже следов жемчужной плантации не сохранилось, кроме больших куч скорлупы, выковырянной ими ещё по весне. - Ну ничего себе, - поражённо рассматривая кучку ломаных жемчужниц, потряс головой Димон. А где же они? У них что, ноги выросли? - Говорят, что есть жемчужницы, которые мигрируют с места на место, - заметил задумчивый Корней, с интересом рассматривая гору ломаных раковин. И на каком-то одном, но постоянно меняющемся месте они собираются только раз за сезон и в определённое время.- Стоит тогда проверить это на следующий год. Провести, так сказать, чистый эксперимент, - заметил, подходя Сидор, сбрасывая рюкзак на землю. В то же время, что и в этом году мы здесь были, - добавил он. - О, - заметил что-то Корней, залезая в воду. Одна такая есть. - Маленькая, - разочарованно поцокал языком он, внимательно рассмотрев её и бросая обратно в воду. - Ты чего разбрасываешься, - недовольно заворчал Димон, залезая по пояс в воду и доставая выброшенную Корнеем раковину. Мелкая, одна из самых ценных будет. - Ну точно, - заметил он, слегка раздвинув ножом створки и заглядывая внутрь. Мелкая. - Ну эта то товарного интереса не представляет, - с сожалением покачал он головой. Тем не менее, захватим её с собой, для подтверждения факта их существования. Спросим у специалистов, - добавил он на вопросительные взгляды товарищей. Та ли это жемчужница? Речная? - Наконец-то закончив все местные дела и ещё больше удвоив осторожность, отправились обратно к припрятанной лодке. - Повышенные меры предосторожности тут же дали результат. - Только благодаря этому им дважды удалось, чуть ли не чудом, иначе это и не назовёшь, избежать столкновения с безшумно передвигавшимся ящерами. Но, слава Богу, разошлись, даже не попавшись на глаза дозорам. - С амазонками же вышло всё гораздо проще. Эти бабы вообще не утруждали себя ни маскировкой, что чуть было, не привело их к трагедии с ящерами, ни тишиной, громко и по хозяйски перекликаясь, друг с другом. Возможно, такое поведение служило им своеобразной формой психологической защиты и предупреждения врагов, не понятно. Однако для ребят это несло несомненное преимущество, позволив им задолго до встречи услышать их голоса, и заблаговременно, по огромной дуге, обойти шумное общество, не приближаясь к ним на максимально дальнее расстояние. - Благополучно избежав всех опасностей, они прибыли на место, где спрятали лодку. - Даже не подумав сразу ломиться к лодке, пытаясь побыстрей убраться с Правого берега, целые сутки сидели в засаде. Долго и нудно присматривались к месту схрона и пытались определить, нет ли кого возле неё в засаде. Опасения их полностью подтвердились. Засада там была. - Где-то к концу наблюдения, вечером, когда они уже было, решили встать, и идти доставать лодку, Корнея насторожило странное поведение какой-то мелкой и невзрачной птички, почему-то не решившейся сесть на ветку одного из неприметных кустиков, рядом с местом схрона. - Может, я и ошибаюсь, но смущают меня вон те кустики, - тихо проговорил он на ухо Сидору. - Это куда птичка почему-то не захотела сесть? - уточнил Сидор. - Во, во. Как раз там, где наша лодка притоплена. - А я всё о другом думаю, - прошептал Сидор, не отрывая внимательного взгляда от кустов. Были эти кусты, когда мы лодку прятали, или не были? Вроде как не должно, а стоят? - Не было их, - тихо ответил Корней. Теперь, как только ты сказал, и я вспомнил, что не было их. И птичка здесь ни причём. Не было этих кустов, когда мы уходили. Возле того места, где мы притопили лодку вообще никаких кустов быть не должно, а не то, что целых двух. Мы вообще место выбирали ничем не привлекательное и ориентировались только на створ вон тех двух больших ив, а никак не на кусты. Чтобы ничего не привлекало к этому месту внимания. - Чё делать то будем, птичники? - подал тихий и недовольный голос Димон, до того молча наблюдавший за местом схрона их лодки. Без лодки нам отсюда не выбраться. С таким грузом, мы и до зимы домой не доберёмся, а лезть в осеннюю стылую воду, дураков нет. Даже плота и того нам не сделать, чтобы переправиться. - Вот чего, я вас спрашиваю, никаких верёвок не взяли? - раздражённо посмотрел он на них. Сейчас бы плюнули на лодку и смотались в другое место, где спокойно бы переправились. - А потому и не взяли, что тащить нет возможности, - тихо хмыкнул Корней. А если бы и взяли, то лежали бы они сейчас в той лодке, до которой добраться не можем. - Надо атаковать, а там, как выйдет, - мрачно заметил Сидор. Ждать нечего. Без лодки нам осеннюю реку не переплыть. До зимы времени всего ничего осталось, а если пойдём пешком, то наши дома до нашего возвращения успеют глупостей наделать. Как профессор, не знаю, но Маша наверняка. Если не бросится за нами вослед, то уж точно растрезвонит о том, куда и зачем мы пошли, чтобы найти охотников нам помочь. За вознаграждение, конечно. Поверят ей, или нет, неважно, - повернул он голову к лежащему рядом Корнею, - а вот с жемчугом она нас засветит. Это уж точно. - Эх, - вздохнул Димон, - бинокли никакой нет, а то бы наверняка бы определились бы и с этими кустиками, и с теми, что под ними прячутся. - А оптический прицел, что на озёрах нашли, никто, конечно, с собой взять не догадался? - мрачно констатировал Сидор. - Вспомнил, - хмыкнул Димон.- Его ещё до ума довести надо. Там кроме стёкол, ничего не ржавого и не осталось. Да и стёкла ещё неделю от тины и грязи протирать надо. Ничего, кроме этих двух кустов, подозрительного определить не могу, - перебил его Корней. И если решили атаковать, - вопросительно глянул он на Сидора с Димоном, то бьём все трое по кустам. Залпа три, а потом, броском вперёд. - Распределив роли, ждать больше не стали, и, быстро перезаряжая оружие, стрельнули из всех арбалетов по подозрительным кустам со всей дури не менее трёх раз. - Заново взведя арбалеты, и осторожно пригибаясь, вышли к кустам у речки. Предосторожность полностью себя оправдала. Не успели они и близко подойти, как из-под неприметной кочки, на которую и захочешь, да не обратишь внимание, выскочили две амазонки. Только вот зря выскочили. Как вскочили, так сразу обратно и легли. Эти две, да ещё четверо под кустами, вот и вся засада. Чего они хотели получить и на что рассчитывали, устраивая такую бездарную засаду, ребятам было непонятно. - Хотя, если бы не птичка, то нарвались бы они на амазонок внезапно, а там ещё неизвестно, что бы вышло. - Да, - мрачно протянул Сидор, рассматривая мощный, дальнобойный арбалет, поднятый рядом с одним из кустов. Хорошо, что у тех, из-под кочек, таких не было. А то бы мы эту полянку перед лодками, не перешли. - Береговая стража, - мрачно заметил Корней, разглядывая трупы. Не думал, что ни так далеко сюда могут заходить. - Где-то мы прокололись, - согласился с ним мрачный Димон, помогая оттаскивать трупы поближе к воде. Нам бы их умение маскироваться, сейчас бы не возились со всем этим, - мрачно кивнул он на мёртвую амазонку. - Быстро достав лодку и вычерпав из неё остатки воды, ребята тщательно обобрали трупы, собрав все трофеи до которых смогли дотянуться, однако, особо не тратя время на обыскивание амазонок, и побросав в воду трупы, ребята постарались побыстрее покинуть место засады. - Весь следующий день в лодке хранилось тяжёлое молчание, нарушаемое только скрипом уключин, да шорохом воды по бортам лодки. - А ведь у баб и получиться могло, - задумчиво протянул Корней, где-то уже в конце этого дня, равномерно загребая веслом. - Это ты о засаде, что ли? - спросил его тяжело дышащий Димон, старательно стараясь не сбиться с ритма гребли. - Если бы не та птичка, - продолжил Корней, - положили бы они нас там под кустиками, как пить дать. Стоило нам только высунуться к той лодке... - Да уж, - согласился с ним Сидор, старательно загребая кормовым веслом и направляя лодку поближе к стене камыша, - шестеро на троих, - покрутил он головой. Да ещё с тяжеленными рюкзаками за спиной, многовато будет. - Так же аккуратно, скрываясь в каждой протоке, не высовываясь из-под стены камышей, что вдвое, если не втрое увеличивало путь, да ещё к тому же вверх по течению, только за пять дней, с трудом добрались до Рвицы. Сдав лодки хозяевам и поблагодарив за помощь, взвалив на плечи рюкзаки, в которых, якобы, была рыба, и особо не афишируя своё отбытие, ребята покинули крепостицу. - До дома добрались благополучно, переночевав в пути под елью и проведя, практически всю ночь, без сна. Тихо прошли в ворота, вместе с людьми, собирающимися на поля. Поздоровались с охранниками и тихо, мирно, рано, рано утром, постучались в дверь землянки.... - Из землянки, потягиваясь и позёвывая, появился сонный профессор. Лицо Корнея, в этот момент, надо было видеть. Сначала он побледнел, потом он покраснел, потом оно приобрело нормальный цвет, но сузились глаза. А рука медленно потянулась к висящей за спиной сабле. - Как водится, профессора спасла случайность. Сабля, прижатая к спине тяжёлым рюкзаком, съехавшим боком по спине и перекосившим ножны, за что-то там зацепилась, её заколодило, и она никак не хотела доставаться. Пока Коней с перекошенным от ярости лицом дёргал и дёргал её за рукоять, профессор, совершенно ничего не понимая, стоял прямо перед ним и наивно хлопал глазами, не делая ни малейшей попытки куда-либо скрыться. - Во, - сказал вконец растерявшийся профессор, - а мы вас так рано и не ждали. Думали, что вы раньше, чем ещё через неделю, не будете. - Маня! - закричал он в полураспахнутую дверь, повернувшись спиной к Корнею. Маня! - рявкнул он. Иди встречай. - Извелась вся, бедняжка, - заметил он, поворачиваясь обратно, зевая и почёсывая голое брюхо. Пока вы там шлялись, незнамо где, она мне тут всю плешь проела... - А что это ты тут делаешь? - недобро спросил Димон, старательно оттирая в сторону Корнея, так всё и рвущего саблю из заколодивших ножен. - Да я, - смущённо замялся профессор, - решил к Вам перебраться, так сказать поближе к рабочему месту. Вот, Маня не против, - ткнул он пальцем в появившуюся из двери, сияющую как натёртый пятак, полуодетую Маню. - Ребята, - мило улыбаясь, протянула Маня. Вернулись. А мы вас так рано не ждали. - Заметно, - голосом, чуть теплее арктического льда, протянул Корней. Заметно, - повторил он, наконец-то сбросив на землю перекосившийся на спине рюкзак, и безполезную уже саблю. - Что заметно, - насторожилась недоумевающая Маня. - Заметно, - заорал Корней, ткнув пальцем в профессора, так и хлопающего очумело глазами. - Что-о-о? - тихо протянула Маня, до которой неожиданно стало доходить, что здесь происходит, и в чём её обвиняют. Скотина! Да я же тебя, гад, ждала! - зашипела она от возмущения, подхватывая здоровенный дрын, которым они все пользовались для подпорки разваливающейся от дряхлости двери. Все глаза, гад, по тебе выплакала, - заорала она, перетягивая Корнея по спине разлетевшимся на пару кусков дрыном. Сна нормального, гад, не видала. А ты меня, подозреваешь! Убью! - заорала Маня, потрясая обломком дрына и кидаясь за бросившимся в сторону Корнеем. - Милые ругаются, только тешутся, - флегматично заметил Сидор, стараясь, тем не менее, не попадаться на пути, носящейся вокруг землянки, парочки. Однако и прибить могут, - опасливо увернулся он от свиснувшего над головой обломка окончательно разлетевшегося в руках Маши дрына. - Милые то, милые, а рука у обоих тяжёленькая будет, - пробормотал Димон, осторожно огибая по широкой дуге разбушевавшуюся Маню. Как вспомнишь его учебный меч, - пояснил он ухмыляющемуся Сидору, устраиваясь рядом с ним на скамеечке перед входом, - так битый лоб сразу о себе напоминает. - Чего это они? - продолжая удивлённо наблюдать над рассвирепевшей Маней, спросил их профессор. То ждала, ждала. Чуть ли не все глаза проплакала. От каждого стука в дверь вскакивала, а тут прибить готова? - Это лубов, - глубокомысленно заметил, улыбнувшись, Сидор, сладостно потягиваясь и распрямляя затёкшую спину. Ничего. Разберутся, - хмыкнул он, прислушиваясь к установившейся за землянкой тишине. - Во, - кивнул Димон в сторону затихшей за откосом парочки, - помирились. Ну теперь можно и праздник по встрече готовить. - Главное тяжесть эту, - мстительно пхнул он ногой тяжеленный рюкзак, - с глаз долой убрать, чтобы ни о чём не напоминала, а там, можно в баньку и за стол. - Пойду ка я баньку протоплю, - поднявшись со ступеньки землянки, на которой он сидел, проговорил профессор и направился к недостроенной части их пристройки. Это единственное, что уже готово, - пояснил он, оборачиваясь и отвечая на недоумённые взгляды Сидора с Димоном, недоверчиво разглядывающих строительный хаос. К вашему приходу торопились. Ещё никто ни разу так и не воспользовался. Вы будете первыми, - улыбнулся он. Часть. II. Осень Глава 2.1. Выбор где жить и чем заняться. Первые впечатления. Утро первого дня отдыха после возвращения из экспедиции за жемчугом началось преотвратно. Ещё только в мутном, давно никем не мытом, стекле едва, едва обозначились первые робкие признаки посветления, как в покосившуюся дверь землянки, забухали чем-то тяжёлым. Однако, из-за неплотно закрытой двери не раздалось ни единого звука. Никто не пошевелился. Вставать в такую рань, в первый же день после возвращения из тяжёлой экспедиции, казалось даже не кощунством, а самым натуральным преступлением. Однако спать было уже совершенно невозможно. Никто и не спал. Неведомый ранний гость совершенно не желал угомониться и раз за разом бухал в хлипкую дверцу чем-то тяжёлым. Наконец, из самого тёмного угла, отгороженного от общего помещения куском старого, ветхого одеяла, донеслось слабое шевеление. - Кто-нибудь встанет и убьёт эту сволочь, - слабым плачущим голосом просипела спросонья Маня. Есть в этом доме мужчины, или мне, слабой женщине, придётся вставать и нести своё бренное тело на поругание рассветного холода. Из щелей отчаянно перекошенной дверцы явственно потянуло предрассветным холодком. - Совсем же, безсовестный, дверь раздолбает, - уже в полный голос, продолжила недовольно Маня. - А она ничего, соображает, - донёсся из другого угла совершенно проснувшийся голос Димона. - Да, да, - встрял также проснувшийся Сидор. Она и пойдёт, - безжалостно он припечатал, как отрубил. Будет отрабатывать за те издевательства, что наши бренные тела и души претерпели у амазонок. - Не всё кошке, мышки, - радостным голосом подтвердил тоже не спящий Корней. Вперёд, подруга, тебя ждут великие дела. - Гады! - обречённо проговорила Маня и громко, демонстративно стеная, завозилась за занавеской. - Не гады, не гады, а твои мужья, - тут же встрял Димон, - трепетные и ласковые. И, вообще, где эти самые ласки, где забота о слабом и трепетном мужецком тельце. Где кофий в постель, наконец-то. - Ну, всё! - обречённо пробормотала Маня. Теперь то меня всякий гад может пинать. А тогда и не знала, что говорить то. Ну, подумаешь, всего то и сказала, что мне по утрам мужики кофий в постель подают. Да! Размечталась. А кто о таком не мечтает? Ну, чего прицепились? Ведь не только о себе я беспокоилась, но и о нас обо всех. Не дай бог, прицепились бы те бабы скаженные. Что бы тогда делали? А? - Ага. Мечтает она. Особенно здесь, на этой планете, где о кофе и не слышал никто и никогда. Чуть нас всех не засыпала. Так что, ты теперь не оправдывайся, не оправдывайся. Теперь, пока кофию не достанешь, не быть тебе царицею морскою, а быть у нас на побегушках, - весело загалдели все мужики разом, вскакивая с лежаков и судорожно бросившихся одеваться. К этому времени, от старой, хлипкой дверцы уже практически ничего не осталось, и, через порушенные бренные останки разбитого вдрызг дверного полотна вместе с рассветным холодом, в землянку пробиралось что-то серо-чёрное, безформенное, к тому же матерно ругающееся. Только эта матерщина на чисто русском языке и спасла раннего гостя от кучи метательного и колющего оружия, готового к немедленному употреблению. Всё-таки время, проведённое в тяжёлой экспедиции, не прошло даром, и теперь по землянке скакала полуголая толпа вооружённых мужиков, готовая к немедленной расправе над нарушителем спокойствия. В тёплую, прогретую за ночь, такую уютную землянку, через распахнутую настежь дверь, широкой полноводной рекой хлынул стылый осенний воздух, а через останки двери, весело скалясь, в землянку заглядывал местный староста. - А-а-а-а! - послышался из угла отчаянный, полный тоски, вопль Маши. Замораживают! Живьём, гады, как Карбышева, замораживают. - Это месть, - обречённым голосом проговорила она. И за что? За что, я вас спрашиваю!? Меня, совсем невинное дитя, третируют. За пару слов, совершенно невинных, заметьте - невинных, а случайно с языка сорвавшихся. Ну подумаешь, что-то там спьяну сболтнула. С кем не бывает? - Ну, где? Где, я вас спрашиваю. Где я вам кофию найду. На всей этой поганой планете, небось, нет ни одного, даже самого чахлого, кофейного деревца. - Найди заменитель, - хмыкнул Димон. Хоть что-то. - Это будет ваше следующее задание, - весело откликнулся на его слова Староста. А что, в самом деле? Это мысль! Земли у нас тут много, жуть какая плодородная. Палку воткнёшь, и та растёт. Лето тёплое, даже жаркое. - Ага! Размечтался! Мичурин ты наш инопланетный, - насмешливо поддел его Сидор. И зимы у вас тут мягкие, и снега, практически, не бывает. Ну, разве что только чуть-чуть, месяца два-три. Ну, может, три-четыре, не более. - Да и вообще? Что это за разговоры такие? Не успели вернуться, а уже норовят обратно послать, на зиму глядя. - А чего не послать? Больно у вас всё ловко выходит, с первого захода, с полпинка, так сказать. Кто бы мог подумать, что профессора занесёт в тот медвежий угол? А вы, без расчёта, без подготовки, сами, на него вышли. С таким везеньем и удачей, да вам цены нет. А уж использовать, надо на все сто тридцать процентов. - Так чего ты так рано ввалился, старче? - вернулся к прерванной теме Сидор. Чего со сранья тебе не спится? Ещё ночь на дворе, а ты, вон, даже дверь выломал. - Дел много, ехать далеко, вернуться рано надо, - ответил староста. Собирайтесь! Поедем новые участки смотреть. Скрипя и постанывая, вся компания, в составе Сидора, Димона, Корнея, Маши и тут же увязавшегося с ними профессора, стала собираться. Не прошло и получаса, как все были готовы. Наскоро перекусив остатками вчерашнего пиршества и запив водой, с костром и чаем так никто и не захотел заморачиваться, завернув то, что осталось с собой, решили позавтракать уже где-нибудь на месте. Чистый бор. Полный рассвет встретили уже на ближайшем участке. Долго ходили, осматривали, но от этого зрелище не становилось менее удручающим. Да, по сравнению с предыдущими, с теми, что были предложены весной, прогресс на лицо. Ровный, полностью очищенный от больших деревьев кусок леса. Даже местами раскорчёванный и выровненный. Только вот почва, судя по хилому, еле пробивающемуся подросту бедна, как не знамо что. Песок, чистый песок. Было совершенно непонятно, как это могло прийти в голову готовить эту землю под пашню. На такой земле, кроме сосны, ничего просто не вырастет. Поначалу растерянные, под конец с умилением они все с восторгом любовалась на величественные мачтовые сосны, гордо стоящие по краю вырубки. - Из такого леса только корабли строить, а вырубку пускать под новые посадки. Такому бору цены нет, а вы его под пашню. Здесь бы кедрач посадить, чтобы рос у городка под боком, - выразил общее мнение Сидор. - Тут ты, конечно, прав, - согласился староста, - да кто же будет этим заниматься. У каждого свои дела, самые необходимые и единственно важные. А леса такого кругом не меряно и не считано. Хотя, конечно, привести это в порядок надо, а то быстро пробросаемся, так что и не заметим, когда всё, неожиданно, кончится. Так всё и просрём по очереди. Сегодня лес, завтра чистую воду, послезавтра ещё чего-нибудь. Этот процесс стоит только начать, а кончается везде одинаково, - с лёгкой, едва заметной грустью в голосе проговорил он. - Ну, коли, договоримся об оплате, и мы можем этим заняться, - заинтересованно повернулся к нему Сидор. Тем более сейчас, пока со своим хозяйством не устоялось. А сейчас, поехали дальше смотреть. Есть же ещё что-нибудь? Не на один же участок мы, с такого со сранья, выехали? Болотная руда. Развернув коня, чуть ли не в обратную сторону, Староста молча, не откликаясь на всё более ехидные подначки, пришпорил его и неторопливо затрусил дальше, не обращаясь на весёлые замечания ребят по поводу корабельной сосны и того, куда её можно пристроить ни малейшего внимания. Протаскавшись за ним ещё не менее пары часов, они наконец-то выбрались на просторную зелёную низину, разрываемую в нескольких местах окнами тусклой, ржавой воды. - Болото, - мрачно констатировал Сидор, глядя на жидкую чёрную грязь, облепившую копыта их лошадей и поднимавшуюся чуть ли не до верха бабок. - А вот ещё место для занятий, если нечего делать, - усмехнувшись, Староста показал кнутом на простиравшуюся перед ним низину. - Болото, - кратко, и весьма содержательно охарактеризовал он это место. Раньше добывали болотную руду, но потом забросили. То ли запасы здесь небольшие, трудно добываемые, то ли руда бедная, то ли ещё что, - безразлично пожал он плечами. Может, из вас кто сталевар? - с надеждой посмотрел он на Сидора с Димоном. Если нет, то добыча руды, тоже доходное дело. Всегда есть покупатель. И цену хорошую дают. Все, кто этим делом у нас занимается, живут неплохо. Хорошо живут, - сам себе согласно кивнул головой Староста. - А это что такое, - поинтересовался Сидор, показав на огромные "комиссарские" лопаты весьма характерного вида, нечто, вроде огромного черпака. - А вот, этим то и добывают руду со дна болота, - оживившись, сразу же откликнулся староста. Стоят вон, на тех плотах, - показал он кнутовищем на какие-то древесные останки, качавшиеся на воде маленького болотного оконца, и бывшие, по-видимому, в своё время плотами для сбора болотной руды. И вот этими черпаками таскают из болота руду. На плотах она высыхает. Лишняя вода с неё стекает, обратно в болото, а уже подсушенную, или, зимой, вымороженную, перевозят уже в плавильную печь. - Так здесь, значит, и зимой работают? В стылой воде? - задумчиво проговорил Димон, с интересом рассматривая Старосту, как какого-то необычно интересного жука, мечту коллекционера. - Конечно, - удивлённо посмотрел на него Староста. Руда, ведь она постоянно требуется. Варочную печь не остановишь же по своему желанию. А если остановишь, то потом замучаешься её снова разжигать. Поэтому, и руда требуется постоянно. И зимой и летом, не говоря уже про весну, и про осень, - усмехнулся Староста, посмотрев на них, как на младенцев. Потому и цена на неё высокая. Потому и спрос на неё есть всегда. - А чего же с плотов то работали, - решил всё же поинтересоваться Сидор, не желая сразу огорчать Старосту матерным отказом. Можно ведь было и осушить. А потом копай себе эту вашу руду, сколько хочешь. Но уже не в сыром болоте, а в.... - А в просто сырой низине, с мокрыми туманами и стылым, даже летом, воздухом, - перебил его Димон, покрутив пальцем у виска. - Не интересно, значит? - с тайной надеждой в глазах, всё же решил поинтересоваться Староста, видя их полное равнодушие на его предложение. Нет, - добавил он с сожалением, так и не дождавшись никакого ответа, - не интересно. Тогда, поехали дальше, покажу ещё, чего интересного есть. Сенокосы. Попетляв по лесу ещё пару часов и перевалив пару раз, через какие-то увалы, они снова выбрались на просторную равнину, простирающуюся уже чуть ли не до самого горизонта, с виднеющимися где-то там, вдали, голубыми вершинами гор. - Никак опять болото? - мрачно поинтересовался Сидор, останавливая лошадь на склоне холма, полого спускавшегося в низину. - Какая красота, - раздался сзади его восхищённый голос Мани, поражённой открывшейся перспективой. - Если вырубить молодой подрост и немного расчистить от кустов, - тут же вставил своё замечание Староста, то тут могут быть прекрасные сенокосы. Надо только расчистить и местами восстановить заросшую осушительную систему, и она снова заработает. Тогда здесь будет и сухо и для роста травы самые прекрасные условия. - Тут раньше сенокосы были, - пояснил Староста, поворачиваясь к ним всем корпусом, - а потом, как хозяев побили, всё и зачахло. - Богато здесь люди жили, - добавил он, чуть погодя. Сеном торговали. Были, чуть ли не первые во всём городе по продажам сена. - Тут были бога-а-тые сенокосы, - задумчиво протянул он, глядя на простиравшуюся перед ним равнину с редкими куртинами кустарника и одиноких старых ив по берегам полузаросших осушительных каналов, - но потом место забросили, - повторился он, - опять же после очередного набега ящеров. Тех, кто тут жил, ещё совсем недавно и пятнадцати лет как ещё не прошло, давно уж нет, вот место постепенно и приходит в запустение. Даже следов от их деревеньки не осталось. - И где же она тут была? - задумчиво протянул он себе под нос, внимательно оглядывая горизонт. Нет, - с сожалением покачал он головой, - сейчас, за давностью лет, уж и не вспомнишь. - Одних коров почитай с полторы тысячи здесь держали, - вернулся он снова к рекламе участка. Хотя могли бы и больше. Но они больше маслом торговали, чем животинку разводили. На всю округу место сие своими сырами славилось. Говорят, здесь какой-то особый микроклимат, зело подходящь для коровок. - Берите, - снова повернулся к ним Староста, - У вас лошади есть, вам сено нужно, а не умеете косить, так людей наймёте. Наёмного люда здесь всегда хватает. По зиме, в город много новых людей перебирается, поселенцев с дальних хуторов, так что в работниках недостатка нет. За зиму расчистите, а летом и косить начнёте. На сено у нас спрос велик. В накладе не останетесь. А за работу опять же сеном заплатите. Только надо расчистить от молодого подроста. Всего делов то. - Правда, место далековато от города, - сожалеючи покачал он головой. Если что случится, набег ящеров или там, амазонок, ждать помощи не от кого. Придётся отбиваться самим. Ну да вам не впервой, как я погляжу, - кивнул он на торчащие у них из-под плащей арбалеты. Да и копья у вас весьма внушительного вида, - уважительно посмотрел он на вертикально торчащие у стремени древки копий. Не пропадёте. - Пожалуй, мы бы ещё что-нибудь посмотрели, - мрачно взглянул на него Сидор. Не столь водянистое и с климатом посуше. Тут конечно красиво, - мрачно кивнул он на простиравшуюся прямо перед ним равнину, - да и сено тут, судя по всему, действительно отлично растёт, но нам надо участки повыше и посуше. Не люблю я последнее время в болоте копаться, надоело. Ну что ж, - тяжело вздохнул Староста. Нет, так нет. Поедем на другие места. Повыше и посуше. Деревня углежогов. До другого места добрались уже аж к полудню. И не то чтобы было совсем далеко, но пока, чертыхаясь и матерясь, продрались через густой, заболоченный ельник и выбрались на простор чистого светлого березняка, прошло, чуть ли не пол дня. По всему было видно, что здесь ранее жгли древесный уголь. Ещё и теперь, в дальнем углу огромаднейшей вырубки, виднелись полуразрушенные останки печей пережога. Там же просматривалась и полузаросшая молодым еловым и берёзовым подростом просека, по словам старосты - дорога, ведущая обратно в город. Медленно и осторожно обогнув по краю огромную, захламлённую вырубку, группа подъехала к полуразрушенным домам углежогов. Даже с первого взгляда было понятно, что деревенька давно была заброшена. Все крыши оставшихся ещё целыми домов были провалены, а окна и двери отсутствовали напрочь. Из четырёх, здоровенных когда-то изб, срубленных явно из дуба, из бревна диаметром не менее пятидесяти сантиметров, для жилья, на первый взгляд, был пригоден лишь один, над которым сохранилось хоть какое-то подобие полуразваленных стропил с остатками кровли. Окна и двери, по-видимому, представляли повышенную ценность, поэтому от них не осталось даже следов. Со срубами же возиться никто не стал, хоть на вид, они ещё были вполне пригодны, только потемнели от времени. В целом, весь участок вызывал состояние какой-то подавленности и угнетённости. Особенно угнетали мрачные останки домов, зияющие чёрными провалами окон и дверей. Вроде бы всё хорошо: большой участок, гектаров тридцать-сорок, заведомо больше всего того, что им ранее предлагали; хорошая земля - чернозём, отвратительно липнущий к сапогам после вчерашнего дождя; дорога - ведущая в сторону города и требующая минимальных затрат на расчистку, сухая и широкая, хоть пускай две телеги рядом; ручей, журчание которого слышалось где-то рядом. Наконец, близость самого города, до которого, по словам старосты, было не более десяти, пятнадцати вёрст. Но аура! Аура этого места была ужасна. У всех, без исключения, возникло какое-то невнятное чувство подавленности и угнетения, лёгшее на плечи каждого, как только они выбрались на вырубку. И только как следует, надавив на старосту, из него смогли выдавить невнятный рассказ о произошедшей здесь кошмарной трагедии. Бекав, мекав, всячески увиливав от разговора, староста, наконец-то, обречённо вздохнул и выдавил из себя одно только слово. - Ящеры, - односложно сказал староста и надолго угрюмо замолчал. Никто не смог уйти или скрыться, - продолжил он, тяжко вздохнув. А посёлок, вы же видите, изначально для обороны не приспособлен. Сколько им не говорили ограду поставить, не слушались. Мол, всё под контролем, да у нас башня неприступная, да на ней наблюдатель, да издалека всё видно, да нас много - отобьёмся, а ограда только мешать будет. - Эта, что ли? - ткнула угрюмая Маня пальцем в сторону непонятного сооружения, напоминающего то ли колхозный элеватор, то ли ещё что, нечто вроде покосившегося деревенского сортира. Вблизи, подъехавшей группе, было хорошо видно мощное сооружение из морёного дуба, возвышающееся над лесом метра на два-три. - Большая, однако. Высокая, - задумчиво протянул Корней, разглядывая мощное, покосившееся сооружение. Могли и отбиться. С налёту такую не взять, а сжечь, сразу не получится. Морёный дуб, - добавил он, задумчиво постучав по нижнему венцу обухом топора. - Что? Это ящеры её так долбанули, - спросил он, указывая на развороченный угол сруба башни, наклонившийся над дорогой под сорок пять градусов. - Не, это уже мы, - нехотя откликнулся староста. Потом уже, как ящеров прогнали. Собирались разобрать и перевезти поближе к городку. Больно уж дуб хорош, морёный. Да и рядом здесь, везти далеко не надо. Только, было, собрались разбирать, опять зверьё это навалилось. Потом то, потом сё. Пока отбились, пока раны зализали, тут и зима подоспела, а там и посад восстановить надо, и урожай собирать. Потом зима голодная, урожай то почти весь погиб тогда, ящер потоптал. Вот оно за суетой и забылось как-то. И как только стоит, родимая? Крепкая, однако. Другая бы давно завалилась и сгнила, а эта всё стоит и стоит. Никто уж и не вспомнит, который год. Так что, если будет желание, забирайте её себе, как и срубы в деревеньке. Вставляйте окна, двери и живите. - Одним словом, всё это, включая и сам участок, и деревеньку, и башню можно брать себе под жильё, - вставил задумчиво Сидор. - Да берите. Жалко, что ли. Лошадей у вас в достатке, возьмёте дровни, да вывезете себе помаленьку. В посаде под городом дома соберёте. Отстроитесь. Всё не в землянке зимовать будете. А здесь пропадёт. Жить тут на отшибе, никто не желает, так что никому они не нужны эти срубы? Старьё да гнильё. - А что, всё-таки, случилось здесь? С углежогами, я так понимаю? - вернулся к интересующей теме Сидор. Староста разом поскучнел, моментально утратив появившееся было возбуждение, и поведал историю произошедшей здесь трагедии. С его слов вырисовывалась страшная картина происшествия, которую потом, уже по следам, после всего произошедшего, смогли восстановить оставшиеся в живых жители городка. - Жили здесь, действительно углежоги. Жгли дубовый и берёзовый уголь и выгодно сбывали его местным металлургам и кузнецам. Работа эта довольно прибыльная. Потому то и уходить отсюда никто не хотел, что доход был больно хорош. Даже сейчас, запасов берёзового и дубового леса тут хватит на несколько лет непрерывной работы, если восстановить всё в прежнем объёме, а там и новый лес подрастёт. Хоть век на одном месте сиди. При умелом развороте дела, можно вечно с него кормиться. Только, опять же, дай бог со своим то делом управиться. На всё рук не хватает. - Ну, так вот, врасплох их застали и порубали сразу. Даже пытать не стали, хотя и любят ящеры это дело. Видать, опасались шум поднять, чтобы из городища не помешали. Похоже, следили за углежогами долго, и время так подгадали, чтоб ни один не ушёл. Ну а те, похоже, привыкли, что всё спокойно, что тихо кругом. Расслабились. Даже охрана, и та, без кольчуг была. Загорали, уроды, - неожиданно зло закончил староста. - А чё ты злой-то такой, - спросила Маня, внимательно наблюдая за старостой. Тебе они что, родней, какой приходились? - Дочка у меня тут была замужем. Молодая совсем, безголовая, - и замолчал, мрачно уставившись на разрушенную деревню. - Ну, всё ясно, - закончил разговор Сидор. Срубы возьмём, башню приберём, но жить здесь не будем. Мрачновато здесь как-то. Тут бы кладбищу быть, а не людям жить, - скаламбурил он. - Правильно, - зачастил скороговоркой староста. Зачем вам здесь жить. Живите в городище, а сюда на работу ездить можно. Городок недалеко, лошади у вас есть, телегу купите, а то и бричку какую-нибудь. Дорога сюда хорошая, широкая, да всегда сухая. А что мрачно здесь, так это сейчас, осенью, да под вечер, а с утреца то, оно завсегда веселей будет. Начнёте землю распахивать, там и тоска местная уйдёт. - Ладно, посмотрим, - проговорил Сидор. Поехали домой, что ли. Я так понимаю, что это всё, что можете нам предложить и выбирать особо не из чего. Если только сами вырубкой не займёмся, или ранее предложенные не возьмём. - Ну и зачем вам лес под пашню вырубать. Вы хоть мужики и здоровые, а дело это тяжёлое, да ещё выровнять и распахать надо. А у вас черенки, да огород не копан, да дома своего нет. Да зима на носу. За зиму никак не успеете, не то что десяток га землицы поднять, а и один то, дай бог вырубить, да раскорчевать. - Тот, первый то, участок, вы правы, надо под лесопосадки пустить. Сосну корабельную, а то и кедрач посадить, пусть растёт. Будет у нас, у города под боком, свой кедрач. И древесина, и орех, опять же, свои. А то приходится за орехом к горам ездить. Неделя туда, две - обратно, да там.... Не так шишку бьёшь, как по сторонам смотришь, кабы чего не вышло. - Значит, мы в доле, - довольно улыбнулся Сидор. Но, опять же возвращаемся к нашей проблеме. Есть ли ещё участки? Всё представленное, как-то не вызывает энтузиазма. - Тьфу, на вас, - хлопнул прутом по сапогу староста. Совсем достали. То не так, да это не эдак. Ну, раз такие упёртые, то покажу вам, теперь уж точно последнее. А там уж не обижайтесь, если что не понравится. И развернув свою кобылку, староста, нервно помахивая хлыстом, порысил по просеке, раздвигая крупом лошади невысокий подрост. - Вся компания, чувствуя внутреннее раздражение старосты, но, понимая, что из того можно ещё что-то выжать, весело зарысила за ним. Проехав по какой-то боковой просеке несколько вёрст, староста, достигнув тёмного, густого ельника, свернул на малоприметную тропку, ведущую куда-то в сторону видневшихся невдалеке холмов. Тропинка извивалась самым причудливым образом и еле-еле просматривалась среди молодых ёлок. Как находил дорогу староста, было совершено не понятно. Если не знать заранее, что здесь была тропа, то никому и в голову не придёт, о существовавшей ранее дороге. Болото. Тропка, начавшаяся довольно весело от границы светлого березняка, постепенно привела в глухое и сырое чернолесье, сплошь перевитое мощными зарослями хмеля. Под ногами явственно захлюпало. - Куда ты завёл нас, Сусанин-старик, - весело заорал в спину впереди идущего старосты Димон. Тебе не кажется, что здесь нет пути и некуда езжать? - Это, по-твоему, нет, - обернулся староста, - а, по-моему, дорога только начинается. Хотели землю посмотреть. Так посмотрите. А зараз не пищать, да след в след ступать. Тут начало болота, и, главное, с гати не сбиться, а то утопните сразу, кто тогда пни корчевать будет. И за лошадями, за лошадями следите. Пугаются они тут невесть чего. А как прыгнет лошак в сторону, так почитай и нет тебя. Никто никого вытаскивать не будет - топь. Одни бульки и останутся. Да вонь болотная. Притихшая компания молча выстроилась цепочкой и, стараясь не сбиваться со следа старосты, осторожно углубилась в болото. Где-то через час пути, о тишине никто больше не думал. Над болотом стоял ор, мат и жалобные причитания Маши. Если бы кто-нибудь в этот момент посмотрел издалека, то было бы видно, как через небольшой участок открытой воды на болоте, последний перед видневшейся совсем рядом сухой возвышенностью, пробиралось нечто безформенное, хаотично шевелящееся и громко матерящееся. Сверху всё это было прикрыто коконом какой-то полупрозрачной шевелящейся дымки. Конечно, если присмотреться, то можно было бы признать в этом нечто небольшую группу людей на лошадях, бредущих по брюхо в воде. Но, боже мой, что у них был за вид. То, что люди не сами шлёпали по воде, уже ничего не значило. Все были не то, что по уши, по самую макушку грязные, покрытые комьями чёрной болотной грязи, зелёной тины и мокрые насквозь. Аккуратно через болото перебраться оказалось совершено невозможно. Кому повезло окунуться по уши в ямы, скрытые полуразрушенной гатью, кто, вытаскивая своих товарищей, извозился в грязище по уши, а кому достались просто брызги, уже было неважно. Теперь всех, включая лошадей, покрывала плотная корка слипшейся грязи, пополам с тиной и болотной живностью. Но даже не это привело всех в отряде в состояние неконтролируемого, тихого бешенства. Комар. Комар и мошка, или мошка и комар. Они ели их живьём. Редкие по началу, практически не встречаемые на залитой солнцем вырубке, здесь их были миллионы, нет, миллиарды, триллионы, трилиарды. Они висели вокруг людей и животных даже не облаком, не плотным туманом. Они обхватывали всех живым одеялом и ели, ели, ели. Казалось, что было слышно даже чавканье и довольное похрюкивание. Ни шлепки, ни вопли, ни мат не смолкали, ни на секунду. Только плотная корка грязи, покрывавшая путников, и спасала их ещё от окончательного поедания. Страшно представить, что было бы, если бы не грязь. Но всё кончается. Кончился и этот кошмар. Стоило только ступить на высокий берег, окружающий болото, как страшную, огромную, невероятную тучу комара, как ножом отрезало. Видок у людей был страшен, не говоря о лошадях. Если человека ещё спасала одежда, то лошадей только грязь. Там же где куски грязи отваливались или были смыты водой, можно было видеть кровоточащее мясо вживую съеденной плоти. Но ни о каком мытье не могло быть и речи. Стоило сделать только шаг к воде, как незнамо откуда подымались тучи страшного гнуса. Не было сил даже ругаться. Вся группа, понуро и молча, оглянувшись напоследок на страшное болото, двинулась вслед за старостой. Поднявшись на возвышенность, они опять увидели перед собой плотную стену очередного чернолесья и ещё больше приуныли. - Далеко ещё? - тяжело дыша, спросил Димон. Ему досталось больше всех. По непонятной причине, его лошадь, без всяких видимых причин, регулярно устраивала попытки суицида. Она внезапно, раз за разом, срывалась с гати и бросалась в болотные окна или на "невинные" зелёные лужайки, не желая идти следом за другими лошадьми. И каждый раз её приходилось дружно вытягивать, и так до очередной ямы. Казалось, она их чувствует каким-то необъяснимым, мистическим образом, и радостно стремится утопиться, как бы всем назло. Вот и сейчас, она стояла, мелко дрожа всем телом и тяжело поводя раздутыми боками, но, тем не менее, косясь куда-то в сторону бешеным глазом. - Уже совсем рядом, - ответил устало староста. Вот только этот небольшой лесочек пересечём, а там и поле. Там же и отдохнём. К их радости, лесочек действительно оказался небольшим, не более километра в месте пересечения, и вскоре они выбрались на край небольшой долины. Райская долина. Перед усталыми путниками раскрылась небольшая, километров пять-шесть в поперечнике, абсолютно горизонтальное дно небольшой долины, сплошь усеянное ровным слоем пеньков. Только отдельные кучи хвороста, местами виднеющиеся на вырубке, сглаживали впечатление чего-то удивительного и нереального, настолько странно выглядели пеньки, спиленные точно по одной высоте, как будто, по единому уровню. И, несмотря на эту, режущую глаз несуразицу, все с немым восхищением, восторженно замерев, смотрели на зелёные, залесённые пологие склоны, красивым амфитеатром охватывающие вырубку. На небольшой водопадик недалеко, справа от них, радужным каскадным ручейком скачущий по камням и теряющийся в пройденном ими чернолесье и на красновато-бурые скалы, амфитеатром подымающиеся вокруг вырубленной поляны, освещённые последними лучами заходящего солнца. Сказка! Рай! Ирий! Ни один из восторженных эпитетов, придуманных когда-либо человеком, не передал бы и сотой, тысячной доли тех чувств, что охватила в этот миг нашу компанию. Вздох восхищения разом вырвался прямо из глубины души всех присутствующих. - Да-а-а! И это ты скрывал, скряга, - заорал вместе со всеми Сидор, - от души пихнув старосту кулаком в бок. - Вот оно! - радостно кричали все, разом позабыв про тягость дороги. - Берём! То, что надо, - закончил Сидор, с удивлением посматривая на старосту. Староста хмуро и равнодушно рассматривал прыгающих и радующихся людей, на удивление, не выразив абсолютно никакой реакции на их внезапное веселье. Почувствовав неладное, ребята один за другим замолкали и поворачивались к молчаливому старосте. - Что? Что-то не так? Или место занято? - перебивая друг друга, зачастили Димон с Маней, - Что-то непохоже. Вырубка больно уж заросла, скоро заново рубить придётся. - Похоже, давненько здесь никого не бывало, хоть и до городка недалёко. Или я ошибаюсь, - продолжил Сидор, внимательно рассматривая молчащего старосту. - Не ошибаешься, - равнодушно ответил староста. Вырубка действительно ничья, и до городка недалеко. Если напрямки, то вёрст пять-шесть будет, не более. Вот только, напрямки то, дороги и нет. И не будет! Со всех сторон непроходимые обрывистые скалы. Дорога только одна, через болото. А этот путь мы только что прошли, ещё, кстати, возвращаться. Коли охота кажен божий день, на болоте том гнуса кормить дважды за день, то вперёд, флаг вам в руки и барабан на шею. А там, - староста ткнул рукой по направлению невысоких холмов, живописно охватывающих долину, - С той стороны, за холмами, там скалы. Высокие, метров двадцать - тридцать и отвесные. И без альпинистского снаряжения, там не пройти. Да и с ним, не всякий пройдёт. Можно было бы, конечно взорвать, да где её взять то столько взрывчатки. - Оно, конечно. Можно было бы порохом. Его то и из дерьма сделать можно: уголь из берёзы нажечь, селитру - в сортире по стенкам нашкрябать, серу - из ушей повыковырять. Были тут и до вас такие умники, пробовали. Да только ничего у них не получилось. Скалы, даже не гранитные - прочнейший базальт или ещё что. Как стояли, так и стоят. Твёрдости, необычайной. Сколько того пороху извели, жуть. А им как дробинка слону. Даже трещины не образовалось. Одна только щербина, в два вершка глубиной, и осталась. Так все и отступились. Близок локоток, да не укусишь. - А кто же, тогда долину вырубил, - спросил Сидор. Куда лес с вырубки дели, если леса вон, несколько гектар вырублено, а никаких построек я здесь не вижу. Судя по пням, дерева здесь были о-го-го, какие, - указал он на пни, чуть ли не метрового диаметра. Да был тут деятель один, театральный, - насмешливо ответил староста. Мне, говорит, эта долина театр напоминать будет. Как выйду в поле, говорит, так сердцу и приятно. Сцену вспоминаю, говорит, да жизнь свою, театральную. - Ну, и где этот деятель, - враждебно поинтересовалась Маня, как все, уже понимая, что долины сей им не видать, как своих ушей. - Съели, - равнодушно ответил староста, - а стволы порезали и на гать пустили. Или наоборот? Сначала порезали и на гать пустили, а съели потом? Да какая разница, что только толку то. Летом комар житья не даёт, а зимой, сам не полезешь в ледяную воду. Что тут делать, зимой то? - Как это съели? - удивлённо уставились на него все, как один. - А вот так и съели, - продолжил невозмутимо староста. - Позапрошлым летом ещё дело было. Наскочила на нас банда ящеров. Голов двадцать, тридцать. Все в городке укрыться успели, так как заранее, ящеров тех, от реки заметили. А этот! Деятель! Иначе и не назовёшь. Пока просрался, да прособирался, да хозяйство своё поукрывал, на сбор то и опоздал. Он всё топор берёг свой. Трофейный, говорил всё, по случаю достался. Очень он ему нравился, прям до трясучки. - Так вот, пока он тут бегал, топор искал, да хозяйство прибирал, да по болоту потом пробирался, ящеры его у ворот, прям под стенами городка и взяли. - Ему бы бросить всё, так, глядишь, и успел бы. А он...., - махнул рукой староста. Одним словом, на наших глазах его и съели. Выпотрошили, освежевали, да ловко так. Раз, два и готово. На кусочки порезали, на прутики нанизали, прям как шашлык, пожарили и съели. - Да хватит те, блевать то, - раздражённо заорал староста на Маню, скрывшуюся в кустах. - Пока одни, - продолжил он, - у нас под стеной бесились: топоры кидали, да на стены лезли, другие театрала нашего и потребили. Мне тогда тоже впервой это видать было. Такой же зелёный был, как и вы сейчас, разве что, исключая Корнея. А теперь что? Тут с этими ящерами такого насмотреться пришлось, век можно по ночам кричать. Так что, если хотите, берите эту долину в разработку. Сколько тут земли не есть, вся ваша будет, - заметил насмешливо. Хозяев у неё нет, а участок, практически, готов. Раскорчуете и пахать можно, а то и сажать чего. Под зерно там, под огород. Сразу подымитесь. Ну, вы думайте, а мне пора, вечереет уже. - Хорошо, - окончил разговор Сидор, - мы подумаем, но, полагаю, что возьмём. А пока надо походить по округе, посмотреть там где, что.... Едва только хвост лошади старосты скрылся в чернолесье перед болотом, как из кустов появилось озверелое лицо Мани. - Я кормить своим белым телом ни мошку с комаром, ни ящеров, не собираюсь, если ты ещё это не понял. - Она права, - поддержал её расстроенный Димон. Хоть долина и райская, да больно от города далека. Где от ящера скрываться будем? Пол дня, почитай, в дороге. Как бы нам самим на шашлык к ящерам не попасть. Хоть и нет там ничего приличного из земель, а придётся брать. И от городка ездить недалеко, и безопаснее. - Ну, а ты, что скажешь, - обратился Сидор к Корнею. - Ну а я что, я как все, - расстроено ответил Коней. Здесь хорошо. Но добираться.... - А вы что скажете, профессор, - обратился Сидор к молчавшему всю дорогу профессору. Вы то, что скажете? - Я, батенька, ничего не скажу. Ибо правов таких не имею. У вас тут своя тусовка, а я так, с боку припёка, - закончил он обречённо, поникнув головой и отвернувшись в сторону. На вырубке повисло напряжённое молчание. То, о чём как-то никто из них не задумывался, привыкнув считать профессора давно уже своим, давно привычным, чем-то таким обыденным, что обычно и не замечается. Но, оказывается, не всегда всё всем понятно. Есть люди, которым требуется прямое объяснение, прямым текстом. Вот и профессор, как, неприятно для всех оказалось, был одним из таких людей. - Кхм, - смущённо заговорил Сидор. Видите ли, профессор, - пафосно начал он. Простите нас, идиотов. Простите за то, что о том не подумали, что вы натура тонкая, трепетная и требующая особого подхода. Вы для нас давно уже свой, и нам просто в голову не приходило, что вас угнетает "неопределённость" своего положения. Простите нас засранцев ещё раз. И давайте присоединяйтесь к нашей компании. У нас нет жилья, практически нет денег. Перспективы самые неопределённые, - продолжил он, насмешливо указывая на вырубку перед ними, - но вас мы с радостью примем в свою компанию и предлагаем вам разделить всё, что мы имеем, и будем иметь. Радости и горе, счастье и трудности, тяжести и проблемы. Вместе мы многое сможем, так что присоединяйтесь профессор. - Присоединяйтесь, - поддержала его Маня. Присоединяйтесь. - Ну что ж, - радостно потёр сухонькие ручки профессор. Раз такое дело, то я с вами. А на ваш вопрос, Сидор, я вам вот что отвечу. Хватит мне тут мозги крутить! - заорал весело профессор. Отвечай, что задумал! Все аж подпрыгнули от неожиданного вопля, но он как-то разом разрядил возникшее напряжение, и все, с заинтересованным видом, уставились на Сидора. По ухмылке, появившеёся на его лице сразу стало ясно, что профессор оказался гораздо более наблюдательный, в отличие от всех остальных, и Сидор знал что-то такое, что представляло жизненный интерес. Предлагаю, для начала, разбить лагерь, - начал Сидор. А потом продолжим, поговорим. Соваться на ночь глядя, в это болото, охоты нет никакой. Здесь переночуем. В течение последующего часа, уже в вечерних сумерках, весь коллектив весело носился по вырубке, расчищая место для ночёвки, разводя костёр и сооружая какой никакой загон для лошадей и шалаш для людей. Только когда всё в лагере было устроено, Сидор приступил к изложению своей задумки. Начал он издалека. - Если вы помните, что говорил староста, то получается, что театрал не успел в городок из-за своего разгильдяйства. Мол, пока перебирался, пока собирался, пока топор искал. Бред какой-то. Можно подумать, что он такой незаменимый и без него в крепости, ну никак, не обошлись бы. И он не мог здесь пересидеть набег? Да ни в жизнь не поверю. Если бы не гать, то болото, практически непроходимо. Скалы вы видели. Мельком, правда, подробнее завтра осмотрим, но первое впечатление - ужас. Можно сидеть на краешке и спокойно поплёвывать вниз. Да сюда ни одна собака не доберётся. Не то, что ящеры. - А теперь давайте посчитаем. Вот пришёл сигнал: дым от костра и набат. Не заметишь одно, услышишь другое. С этим здесь строго. Время подхода орды от реки - полчаса. Подчёркиваю - полчаса. Тридцать минут. Времени мало. Поэтому то нас сразу, ещё по прибытии, предупредили: "Если не успеваете в крепость - прячьтесь", - даже схроны показали, на всякий случай. А теперь прикиньте время пути отсюда и до городка. Пятнадцать минут - чернолесье; час, полтора - это болото; от болота до просеки - минут пятнадцать, двадцать; по просеке, то бишь по дороге, ну-у, галопом, минут десять - пятнадцать. Итого получаем минимум - полтора часа, максимум - два часа с лишним. И это на лошади. А он был, по словам старосты, на лошади. Так что не складывается. - Ну и что? - задала вопрос Маня. Может, он был уже за болотом или, вообще, возле городка? Потому и не успел. - Может быть. Может быть. Но! Болото на лошади он не пересекал, это точно. Вы посмотрите на наших лошадей. Сколько времени прошло после того, как мы пересекли болото, а они до сих пор еле ноги переставляют. Не говоря уж о твоей, Димон, лошадке. Ту, вообще, как завтра в болото гнать, не представляю? Значит, или лошади у него были за болотом и его не пересекали, или он сам был где-то за территорией долины. Но староста сказал, что он работал каждый день здесь, и тот день не был исключением. Не зря же он про топор постоянно упоминал, да что тот по вырубке метался. Знать хорошо с ним был знаком, что видно по его же реакции на воспоминание. А значит, и всё что им сказано, правда. Был он здесь, и отсюда побежал в крепость. А теперь скажите. За сколько времени можно пешком переправиться через болото? Даже при наличии гати. Два часа - минимум. Опять, со временем не выходит. - Ну ладно, ладно, убедил, - раздражённо встрял Корней. Дальше то что? - А дальше, други, мои, есть ход. - Какой такой ход, - недоумённо уставился на него Димон. - Где-то здесь есть ход. Причём, тайный ход. Иначе о нём знал бы весь городок, а долина была бы давно освоена. - Да какой такой ход. Говори яснее, - раздражённо перебила его Маша. - Подземный ход. Подземный ход к подножию скал. И человек по нему пройдёт. Ходил же по нему театрал. Ну не может нормальный человек дважды в день перебираться через это чёртово болото. А гать строил для отвода глаз, да для тяжёлых грузов и чтобы о ходе никто не догадался. Чёрный ход это, отнорок. Который должен быть у любого, мало мальски соображающего человека. - И вот только при наличии этого хода, и лошади у подножия скал, он вполне мог успеть и к городку, и принять участие в отражении штурма. Спокойно. Ещё и время передохнуть осталось бы. - Значит, - задумчиво проговорила Маня, - где-то у подножия скал, со стороны городка, должен быть скрытый загон. Ведь, где-то же он оставлял свою лошадь на день? - И рядом же должен быть выход из подземного хода, - поддержал её Корней. Ну не мог же он далеко от хода оставлять лошадей. Ведь надо и вещи разные мелкие подвести, то, да сё. Чего далеко таскать то? - А может, и мог, - протянул он задумчиво. Может, он был какой-нибудь параноик. Параноик, не параноик, а искать ход надо. Иначе нам этой долины не видать. Тут же, как на необитаемом острове, раз попал, навсегда и остался. - Ну, с этим всё понятно, - закрыла тему Маня, - Завтра поутру и начнём поиски, но тут то, что делать. Леса, практически нет, весь вырублен, а того, что осталось и на дрова не хватит. Из чего дом, да постройки всякие строить? Что с этим то делать будем. - Первое, что сделаем, поищем место для блокгауза, - ответил Сидор. Для форта такого, деревянного, - разъяснил он Корнею, непонимающе уставившегося на него. Место для него подберём, чтобы не всякая сволочь, даже если проберётся в долину, смогла штурмом взять. Из него пару подземных ходов пророем, чтобы смыться, в случае чего. Один выведем куда-нибудь в лес, на склон, другой надо будет вывести за пределы долины, а для этого надо искать, опять же, какие-нибудь пещеры, иначе придётся долбить этот базальт до посинения. - Второе - перевезём хотя бы пару срубов из деревни углежогов. Староста обещал помочь, опять же. - Это ты что? - раздался насмешливый голос Корнея, - собрался по болоту на плоту плавать. Или пердячим паром, на собственном горбе, да по болоту? Сбрендил совсем? - Ещё чего, - хмыкнул Димон. Ты, Корней, видать, не заметил, наверное, что у нас есть дармовая энергия, - указал Димон на журчащий невдалеке водопад. - Портить красоту не дам, - тут же встряла Маша. Вам только волю дай, везде одни промзоны устроите. Да и водопад этот, так, одно название. - Зачем же промзону, Маша, - возразил Димон. Мельницу, а то и одно только колесо водяное, чтобы лифт сделать и подымать грузы от подножия скал с той стороны. Так и срубы подымем, так и общаться с внешним миром будем. Пока ход не найдём, или не устроим. - Зря размечтался, - возразил Сидор. Водопад этот, - махнул он рукой, - одно только название, тут Маня права. Это громовой ключ, видимо забивший из скалы от удара молнии. Никакой широкой и большой реки, откуда она истекает, образуя водопад, тут нет. Потому, что и гор как таковых нет. Долина, если ты до сих пор не заметил, замкнутая. Это только локальный выход скал на поверхность, и не более чем. Вот он, выйдя на поверхность и рассыпавшись эдаким красивым фейерверком с небольшого выступа, так очаровавшим Машу, буквально через десять метров и пропадает в галечниковой осыпи, скопившейся в ложе ручья, переходя в подземный сток. - Не веришь? - усмехнулся Сидор. Иди, глянь сам. Это отсюда, из-за камней, ручей кажется здоровым, а подойдёшь поближе, его и не видно, больше пары метров и нет. Долго обсуждать предложенный план охотников не нашлось и, вчерне, предложение было принято. Видимо, сказалось и то, что все подспудно хотели найти доводы, позволившие бы им остаться в долине. Больно уж место понравилось. К этому же плану было добавлено и необходимость устройства огорода и подворья в городке, чтобы не тесниться в нынешней землянке. Так же решили выбрать какой-нибудь из ранее предложенных участков возле самого города. Хоть земли там и бедные, песчаные, а постепенно можно поднять за счёт лошадиного навоза и прочего. Решили, что всё-таки надо иметь большой участок под боком у городка. Мало ли что, тем более что по уверениям старосты, ящеры в последнее время убийства поселенцев прекратили и предпочитают больше грабить, или, вообще, стараются установить что-то типа натурального продналога. В Империи у них какая-то замятня началась, так что им теперь больше зерно требуется, чем рабы и золото. Вот и не режут всех подряд. Поэтому момент для устройства в этом мире удачный, и следует его максимально использовать. Опять же решили взять участок углежогов, как никак под боком у долины. Хоть и плохо добираться, а земли хорошие и можно, если с умом, использовать. Под тоже зерно, к примеру. Вкупе с участком в долине, всё это даст какую-то защищённость на случай всяческих неурядиц. Не держать всё в одном месте, главное правило безопасности и выживания. Бедной Маше опять досталось. Решили, что ей, как старожилке и местной насельнице, ранее всех утвердившейся в этом мире и, практически, всех знающей, предстоит поработать теперь уж головой. Для этого её белое тельце освобождается от всех дежурных мероприятий, типа жарки, варки, уборки и прочего, и остаётся только сбор данных и разведка. Кто, что, кому и зачем, что даёт и почём, - вот только предварительный перечень вопросов, на которые предстояло ответить. Надо было решить экономические вопросы существования в этом мире, на чём они могли быстро подняться и не свалиться в сферу обслуживания ранее пришедшим и более мощным кланам и группировкам. Тягаться со сложившимися группировками было смерти подобно. Пытаться конкурировать с ними на рынке зерна, засевая большие площади и вкалывая с утра до вечера, безперспективно. Слишком много рисков: и на неурожай, и на собственную неумелость и отсутствие практического опыта, и на опасности от ящеров и других охотников до чужого добра, а они обязательно появятся, как только у них что-нибудь появится, что-нибудь кроме нынешних дырявых штанов. На том и порешили, на сей день, остановиться. Но, верная себе, Маня и тут не смогла не оставить за собой последнее слово. - Вы, соколы мои шизокрылые, на тельце моё белое, особых планов не стройте. А то живо укорот дам на величину всех выступающих частей, да и сведений особых от меня не ждите. До того, как мы встретились, все эти знания мне нужны были как зайцу барабан. А потом мы, если кто забыл, всё лето прошлялись, чёрт знает где. И что тут происходит мне не известно. Наводки, конечно, остались, но работать над сбором данных придётся всем вместе. - Никто тебя одну на это дело и не пустит, - ответил Сидор. От тебя же требуется только выйти на людей, лидеров местных группировок. Ведь для нас тут вообще тёмный лес. Если тебя уже знают, то мы никто и звать нас никак. Даже история с поиском профессора, тому подтверждение. Вспомни, нас послали туда, где его заведомо не могло быть, а в более перспективные места отправили своих. Нам просто повезло. Только поэтому у нас сейчас и есть деньги. Больше такого везения может и не быть, а, значит, и рассчитывать можем только на себя. - Ты считаешь, что ни местный Совет, ни староста нам, ни земли для обработки, ни денег на подъём не даст и ничем не поможет? - мрачно поинтересовался Корней, зачем-то посмотрев на заёрзавшую Маню. - Даст, конечно. Обязательно даст, - ответил Димон, с ухмылкой глядя на него и ёрзающую Машу. Особенно после того, что мы: во-первых, вообще вернулись, а это говорит о нашей удачливости, а удачливые всем нужны; во-вторых, привезли профессора, человека им крайне необходимого; в-третьих, привезли Корнея, согласившегося обучать местных воинов тому, что знает... - В-четвёртых, - вмешался Сидор, - привезли, хрен знает что, но что, возможно, можно будет применить для повышения благосостояния городка. - И в-пятых, - закончили они вместе с Димоном, - лошади. - Что лошади? - недоумённо спросил профессор. - Лошади, - ответил Сидор, - по местным меркам, очень ценный товар, а у нас его целый табун. Пока они в городском табуне, ни Совет, ни староста, ни все эти "землевладельцы" из местных группировок и кланов, не успокоятся, пока не приберут их к своим рукам. А у нас, их даже кормить нечем. Зима на носу, а у нас нет ни зерна, ни сена. И, вот увидите, нам его не продадут, а лошадей, попытаются купить. Красть не будут, не тот народ, а поприжать попытаются, чтоб сами продали. А продадим, на ком пахать будем. Идти в найм к богатеям? В надежде на то, что заработаем, а потом купим? Так на это не пара, а все пять лет уйдут. Так что лошади, это наш стратегический товар и оружие, в отношениях с местным обществом. Поговорив ещё с час, полтора, поняли, что ничего нового не придумаешь, и как не обсасывай сложившееся положение, начинать надо с долины. На том и остановились и стали укладываться на ночь. Установили привычную, ещё по экспедиции, очерёдность дежурства и легли спать: кто в шалаше, а кто, как Маня, рядом с костром. Глава 2.2. День второй. Следующий день начался с разнарядки на работы. Корней вызвался отправиться на охоту и взял с собой Маню, под предлогом её умения хорошо стрелять. Маня, с пунцовым лицом и независимым видом, сделав честные глаза, тут же принялась горячо и громко всем объяснять, как это важно запастись свежим мясом, чтоб было чего пожевать, а то, мол, припасы кончаются, да и проверить надо, нет ли в долине каких никаких хищников. А не то, не дай бог, всех лошадей съедят, и останутся они без стратегических резервов, а то и людям беспокойство доставят. С ней тут же все согласились, с самым серьёзным видом кивая головами и поддакивая, и сказали, что ждут к полудню, а потом будем выбираться, чтоб засветло до города успеть. Едва только парочка скрылась за ближайшими деревьями, принялись решать, кому и куда лучше податься. После бурных дебатов решили, что профессор должен остаться стеречь лошадей, не то, смех смехом, а Маня может оказаться и права. Никто не знает, есть ли здесь хищники, а если есть, то где и какие. Хоть профессор и отнекивался, но ему всучили хозяйственный топор, для колки и пополнения запаса дров. Впрок, так сказать, на будущее, и копьё, чтобы отогнать какого-нибудь заплутавшего хищника. Сидор же с Димоном отправились изучать окрестности, справедливо полагая, что кроме них, никому до этого нет дела. Профессор, вообще, малоприспособленный для жизни человек, да и пожилой уже, куда ему по скалам лазить, а у Мани, похоже, началась бурная личная жизнь, и ожидать от неё каких-либо трезвых мыслей не приходится, поскольку все они были направлены в одну сторону, на Корнея. Корней тоже выпал из трезвомыслящего общества, поскольку искал только общества Мани и все разговоры, последнее время, у него кончались разговорами только о Мане, а если не о ней, то опять же про Маню. Это сильно утомляло, но с любовной лихорадкой ничего нельзя было поделать, и, поэтому, теперь только Сидор с Димоном могли серьёзно подойти к разведке местности. Однако это их ничуть не смущало. Тихая рассветная дубрава со звонкими голосами птиц и тихим шелестом деревьев. Мягкий, сладкий, чистейший воздух долины, насыщенный ароматами увядающей листвы и поздних осенних грибов, привёл их в состояние тихого умиротворения. Сидор, не торопясь, прогулочным шагом, медленно подымался вслед за Димоном на вершину ближайшего обрыва. Дальнейшие два часа они медленно, методично обшаривали окрестности лагеря, пытаясь найти хоть малейшие следы, соответствующие их версии о наличии спуска или подземного хода. Единственным положительным результатом, которого они смогли достигнуть, явилось нахождение большого числа небольших уютных пещерок, неподалеку от гребня. Они располагались в скалах, окружающих долину, практически у самого откоса, и были практически идеально пригодны для проживания небольшой группы людей и животных. Небольшое входное отверстие, размером не более чем три на четыре метра, практически не видное со стороны, если только не подобраться непосредственно ко входу. Маленький зал, сразу за ним, который можно было использовать в качестве прихожей, и большой зал, разделённый на неравные части свисающими с потолка сталактитами. На этом обследование оставшихся пещер решили отложить. Время уже поджимало, а оставаться ещё раз в долине на ночь, никому не хотелось. Обратно отправились другой дорогой, чтобы максимально использовать отпущенное время для осмотра территории. Ничего, кроме грибов, найти не удалось. Но с грибами им повезло. Такого обилия трудно было даже представить. Если, поначалу, они брали все грибы подряд, выкидывая только червивые, то в конце, по мере заполнения карманов в плащах, а затем и самих плащей, связанных кулём, выбирали только самые маленькие, крепенькие, исключительно только белые грибы. Было понятно, что если они не потеряют остатки тёплого времени этой осени, то грибов они засолят и насушат столько, что, даже питаясь одними грибами, от голоду не умрут. Однако надо было торопиться и, перестав обращать внимание на грибное безумие, Сидор с Димоном быстрым шагом поспешили к стоянке. - Это что ещё за хрень? Удивлению Сидора с Димоном не было предела. Видеть обычно спокойного, флегматичного профессора в таком сильном возбуждении им ещё никогда не приходилось. Маленький, сухонький профессор нервно жестикулируя прыгал вокруг костра и раздражённо, пронзительно что-то крича, видимо пытался что-то втолковать в понурые головы сидящей перед ним влюблённой парочке. Только подойдя поближе, стала понятна истинная причина его сильнейшего раздражения. Чуть в стороне от костра валялись останки разделанной косули, а в самом костре догорали прутики со сгоревшим начисто шашлыком. В воздухе стояла невыносимая вонь палёного мяса, вкупе с каким-то невнятным травяным запахом горелого сена. - Ну и кто нам объяснит, что здесь происходит? - спросил весело Димон, заранее уже зная ответ. Неужели оно само сгорело? - Что? Само! - возмущённо подпрыгнул профессор. Стоило только отлучиться, как они...., - профессор аж захлебнулся словами. Что мы есть будем? - обречённо закончил он. - Грибы. Всего, навсего, грибы, - сказал Сидор, сваливая тяжёлый плащ поближе к костру. Только чистить будут виновные, - добавил он, патетически указывая на виноватые физиономии провинившихся. - Ну, нет, - возмущёно фыркнул профессор. Хватит с меня горелого мяса. Горелые грибы я уже не перенесу. Так что, живо за водой! - цыкнул он на Маню с Корнеем. А я чищу грибы. Виноватая парочка, прихватив ведро и котелок с остатками утренней трапезы, быстренько шмыгнула к водопаду. Не прошло и двух минут, как от ручья послышался радостный смех Маши и весёлый голос Корнея, что-то ей рассказывающей. - Тяжёлый случай, - констатировал Димон, - кивая в сторону водопада. Как бы эта штука не оказалась заразная. - Ага! - согласился с ним Сидор. Как бы нам самим без обеда не остаться. Они не больно то и торопятся. Профессор, - обратился он к старику. Шуганите ка их ещё раз. У вас это здорово получается. Всё ещё рассерженный профессор, не заставляя себя долго упрашивать, рявкнул так, что лошади, мирно пасущиеся возле костра, шарахнулись в стороны. Пристыженная парочка, виновато улыбаясь, сразу же объявилась возле костра с котелком и ведром, полными воды. Однако, по их затуманенным глазам, было ясно, что никакие угрызения, ни совести, ни чужих желудков, на них совершенно не действуют. - Да, - задумчиво прохрипел уставший и голодный как собака Сидор, - так и до вечера не уложимся. Однако дальше всё пошло привычным, устоявшимся порядком, и быстро пообедав грибным супчиком, или вернее будет сказать, грибной кашей, вернулись обратно к разговору о долине, задумавшись, для начала, а как это всё называть. Маня, вспомнив про своё какое-то счастливое деревенское лето, давно когда-то в прошедшем детстве, предложила не заморачиваться с названием и назвать эту долину "Хуторок". - А что? - горячо начала она всех убеждать. Хутор - это уединённое поселение с ограниченным количеством людей, - выдала на академическую справку. - Ну, если посчитать количество участников, - усмехнулся Сидор, осматривая небольшую компанию, - то действительно, хутор. - Раз вам всем нравится, - откликнулся Димон, оглядывая утвердительно кивнувших ему профессора и Корнея, - то и я не прочь. Хутор, так хутор. - Какой хутор, - тут же рассмеялась Маня. Выселки! Лешие Выселки. - Почему это Лешие? - возмутился Димон, - Может быть Комариные. Во, Комариные Выселки. Звучит? Звучит, - гордо заметил он. - Нет, - не согласилась Маня. Сюда никто, окромя лешего и нас, сам, своей волей не попадёт. А значит и хутор должен называться Лешие Выселки. И нам хорошо, и лешему приятно. - Вы, я вижу, без меня, меня женили. К делу, значится, пристроили. Уважить удумали. Это хорошо, - неожиданно проскрипел рядом знакомый голос. - Тьфу, ты, чёрт! Явился! - аж подскочил от неожиданности Сидор. Заикой оставишь! - Не чёрт, а леший, - заметил леший. А явился я, чтобы поблагодарить, за внучка своего. Он, пообщавшись с вами, теперь от меня не отстаёт, всё к вам отпрашивается. Интересно с вами, говорит. - Так, что если вы не против, то я его опять к вам пришлю. Пусть дальше ума набирается. С людьми то ему проще, да и веселее будет, чем одному, да со зверями в лесу. - Это что, в доме, что ли? - возмутилась Маня. Леший? Ты, старый чего? В доме же домовой должон быть. Какой леший? - Тьфу, на тебя, - рассердился лесной хозяин. Да в лесу он будет, на плантации этой вашей за шишко-ягодой присматривать. То, сё, да мало ли ещё дел то будет. - О! Кстати! - воскликнула Маня. По поводу зверей. А как там Катька с хахалем своим поживают? - Хорошо поживают, - степенно кивнул головой леший. А внучку, я теперь других помощников выделил. Постепенней, да порасторопней, чем эта шелобуда. - Значит, - продолжал леший, - внучка скоро ждите. Хочу, чтоб при вас постоянно был. Учился, так сказать, уму разуму. Да и за вами, глаз, да глаз нужен. Хозяйство у вас растёт, развивается. Вот пусть он и приглядывает. Не уследишь, так вы тут таких делов наворочаете, - хохотнул он. Ну, прощевайте пока, - повторил он и как-то разом, незаметно растворился в зелени кустов. - Ну вот, - радостно потёрла руки Маня, - и решили. Называем наш хутор - "Лешие Выселки". А теперь пошли, поставим Городского Голову в известность о том, что у него появилась новая административная единица, да ещё с таким весёлым названием. - Только вот, о реальном лешем, - заметил Сидор, - я бы никому говорить не советовал бы. Кто этих местных знает. Удумают ещё чего. Ищи потом новое место. А мне здесь нравится. - Ну, вот и ладно, - вставил слово профессор, - значит переселяемся. А сейчас поехали. Вечер уже. Пока доедем совсем стемнеет, а в столовке, поди, жрать дают. Надо бы ещё хавчика на кишку бросить, а то с такими поварами, - бросил он недобрый взгляд на ухмыляющуюся Маню, - совсем ноги протянешь, без всяких ящеров. Поскольку собирать им особо было нечего, то не более чем через час, отряд покинул долину. Лишь столб белого пара, поднявшийся над костром, показал место, где они ночевали. К городу добрались уже чуть ли не ночью. - Похоже, возвращаться поздно вечером, у нас входит в традицию, - иронично проговорил Сидор, уже на подъезде к воротам. - А, что? - ответил профессор. Не так уж и плохо. Зато, выспимся дома, а поутру и делами займёмся. В городских воротах их встретила стража, ещё на подъезде начавшая измываться над их мокрым и жалким видом. Десятник, видимо из землян, весело скаля зубы, требовал предоставить им экологический сертификат на грязь, ввозимую в город и плату за дополнительные услуги по уборке мусора, тыча рукой в комья тины, свисающие по бокам профессорской лошади. Сидор с Димоном и профессор, мрачно насупившись, собрались, было, вступить в ругань и перепалку, раздражённые очевидной правотой стражи, но положение спасла Маня. Пребывая в состоянии, перманентного счастья, глупо улыбаясь и смотря вокруг глупыми от рвущегося наружу счастья глазами, она одним своим видом прекратила всякие насмешки. Ещё немного поворчав, для порядка, старший смены, раз только взглянув на Машу, пропустил их в город, не преминув, напоследок, заметить, что староста их ещё с утра ждет, и просил зайти, как прибудут. Однако тем вечером попасть к городским властям не получилось. Усталые, грязные и мокрые путники решили, что в таком виде не то что к старосте, а и к чёрту в зубы не пойдут. Поэтому, всё, оставшееся до темноты время было посвящено уборке, стирке и штопке одежды. Только уже глубокой ночью, при свете лучины, они смогли поесть запасёнными остатками холодной грибной похлёбки и завалились спать. Утро дома. Рассвет начался уже привычным образом. Правда, теперь уже, ни для кого не было секретом, кто это, таким образом подымает хозяев. И поэтому вся компания, проснувшись, с нетерпением перебирала, с вечера припасённые, метательные орудия и ждала, когда же Староста просунет свою безбашенную голову в проём двери. Однако Староста был хитёр, умён и внутрь не полез, продолжая стучать палкой по останкам дверного полотна. Поняв, что развлечения не предвидится, начали неохотно подыматься. Первым из землянки выбрался Корней, на удивление быстро собравшийся. За ним, насмешливо посматривая на, прячущего взгляд, Корнея показались Сидор с Димоном. Последним, на рассветный сумрак выбрался профессор. Маня, слабым голосом, раздавшимся из-за занавески и демонстрируя всяческую расслабленность, отказалась вылезать из-под тёплого одеяла. - Ну, и чем ты теперь объяснишь ранний подъём, - проворчал Сидор, обращаясь к весело улыбающемуся Старосте. Опять куда-нибудь ехать? - Ну, нет. Я с вами наездился. Весь день вчера в бане отмокал. Всю одёжку пришлось выкинуть. Жена сказала, что такое она стирать не будет. Пришлось выбросить. - Кучеряво живёте, - мрачно заметил Корней. У нас, вон, кроме того, что на себе, практически ничего и нет. - Вот за тем и пришёл. Решать надо. Вы что всё-таки надумали? Остаётесь, не остаётесь, а если остаётесь, то какую землю берёте? Судя по долгому отсутствию, вы что-то, всё-таки надумал, не так ли? - И замолчал, усевшись на бревно, брошенное при входе. Выжидающе глядя на мнущуюся компанию он нетерпеливо постукивал какой-то веточкой по начищенному чёрной ваксой сапогу. - Значит так, - заговорил за всех Сидор. Профессор теперь с нами, Корней тож. Долину, за болотом, мы берём. Вырубку углежогов, со срубами домов и башни, тоже берём. Огород, весной нами вскопанный, тоже за нами. Плюс к нему какой-нибудь дополнительный участок для расширения и увеличения площади огорода здесь же, возле городка, чтоб прокормиться можно было с него всей компанией. Как видишь, нас теперь больше, значит и землицы поболе надо. Земля там такая есть, мы ещё с весны заприметили. Ну, и ещё, как обещал, помощь в перевозке срубов домов и башни, плюс монтаж на указанном месте. Отделку, уж мы сами, как-нибудь. Главное срубы собрать, уж больно здоровущие брёвна там, морёные, к тому ж. - Тяжеленные, - с задумчиво мечтательным видом Сидор полез чесать собственный затылок. Староста долгое время молчал, с весёлым любопытством разглядывая компанию, а затем пустился в разъяснения. - Ну, чего-то подобного я и ожидал. Глядя на вашу странную компанию, всегда следует ожидать эдакого, - Староста с насмешливым видом и весёлыми бесенятами в глазах покрутил у виска растопыренными пальцами правой руки. Поэтому времени не терял, и все бумаги ждут вас в Совете. Можете к полудню и подходить. Только впишем недостающие пункты про срубы, и можете заселяться. Вы не удивляйтесь, что у нас тут с бумагами и вообще с договорами так строго. - Раньше всё на словах, да на понятиях было, пока забывать не стали кто, чего, кому и почему должен. До драки дело доходило. Теперь, чтоб скандала не было, всё честь по чести пропишем, и карты с описанием участков приложим. Как окончательно утвердитесь, и обмеры устроим. А дальше, всё в ваших руках. Если сможете обработать, ещё прирежете, сколько захотите. Этого добра тут на тыщу лет вперёд всем хватит. Так что с этим разобрались. - Теперь другое. Тут к вам будут все, кто ни попадя, подваливать, предлагать табун ваш продать. Так вот, вы не продавайте. Я его у вас сам выкуплю, весь целиком. И вам хорошо, что не надо по отдельности с каждой лошадью возиться, и мне не надо бегать, лошадей искать, да и цену хорошую дам, не поскуплюсь. Вам всё равно табун зимой не прокормить, так хоть деньги будут. А у вас в них, как я посмотрю, большая нужда образовалась. Людей на корчёвку нанять, пней то у вас немерено, - усмехнулся староста, - одежонки, какой никакой прикупить, пообносились все. Провизией на зиму запастись. Да лошадкам своим, что под седлом у вас ходят, зерна не мешало бы прикупить. Того, что вы получили за работу, на всё не хватит. У нас тут во всём нужда великая, цены кусаются. Так что в полдень жду. Вместе с бумагами заодно и купчую на табун составим. Сидор, мрачно посмотрев на старосту, переглянулся с друзьями. Маша, к тому времени, выбравшаяся наружу, молча покивала ему головой, подтверждая его правоту в оценке ситуации. - А с чего это ты решил, - заговорил Сидор, - что мы лошадей продавать будем? Может у нас денег на всё и не хватит, а лошадей не продадим. Ни тебе, ни кому другому. Это чтобы тебе не так обидно было. И глазками не зыркай. Интерес твой нам сразу понятен стал, только вот лошадки то нам самим нужны, для того и тащили табун и через земли амазонок, и через реку эту поганую. Сколько при этом натерпелись, не о том разговор и тебя не касается. А касается тебя то, что ты должен про них забыть, и глазом в их сторону, не смотреть. Я внятно изложил. - Внятно, - раздражённо крякнул староста. Только зря это вы так. Жить нам вместе, а вы сразу в позу становиться начинаете. Мягче надо быть. Мягче. Вы мне, сделаете уступку, а я вам когда, помогу. Вся компания, с каким-то нехорошим любопытством, посмотрела на сидящего на бревне старосту. - Должен вам сказать, батенька, - заговорил обычно молчаливый профессор, - что нас такие отношения не устраивают. Ты мне - я тебе. Даже на Земле, мы этого не принимали, а тут и подавно не потерпим. Так что выбирайте: или будем жить по совести, или мы обойдёмся без вас. Как вы правильно сказали, земли здесь много, и терпеть подобное рядом с собой, мы не намерены. Ошарашенный резкой отповедью Староста, растерянно смотрел на мрачную компанию, злобно уставившуюся на него. - Извините, ребята, но ничего подобного я не имел в виду. Никто ни к чему вас принуждать не будет. И если это так для вас важно, на лошадей тоже никто претендовать не будет. Просто у вас действительно тяжёлое положение. И на ваш табун нет ни зерна, ни сена. Он действительно может погибнуть. Жалко же, а я хотел как лучше. Хотел вам помочь. - Ну да, - усмехнулся Димон, - пожалел волк кобылу.... - Короче, мы поняли друг друга, - закончил разговор Сидор. А теперь, извини, нам пожевать чего-нибудь надо, да и рожу умыть, не мешало бы. А то ты поднял нас со сранья, даже не умылись, а за разговором, уж солнце давно встало. Так что в полдень жди. Готовь бумаги. А мы, пока позавтракаем, а там и подойдём. Кивнув головой, староста степенно и неторопясь, отправился к себе. Оставшиеся же принялись умываться и готовить завтрак. После скудного завтрака, зато с избытком напившись горячего чая из брусничного листа, приступили к обсуждению создавшегося положения. - А ты был прав, - неопределённо заметил Корней, ни к кому конкретно не обращаясь. Задумчиво ковыряя в зубах огрызком от щепочки он уточнил. Насчёт лошадей. - Ну что теперь скажете, как наши перспективы? И не пора ли собирать манатки и сваливать, пока не поздно. - Куда? - мрачно поинтересовался Димон, прихлёбывая пустой чай. Зима на носу. Жрать нечего. Жилья нет. Денег нет. А тут землянка. Какое никакое, а жильё. Огород, опять же. Хоть что-то, да выросло, надо сходить посмотреть. В нашем положении любой морковке рад будешь, а если картошка уродила, то вообще, живём. - Димыч прав, - поддержал его Сидор, - идти нам некуда, да и незачем. Здесь огород, землянка. На одном только огороде всю весну, почитай месяца полтора горбатились. Как вспомню, так пот от ужаса прошибает. Не бросать же. А со старостой, думаю, проблем не будет. Очень он в нас заинтересован. Если непонятно, считайте сами. Профессор химии им нужен? Совету, то есть? Нужен. Корней, будущий учитель фехтования, им нужен? Нужен. Табун лошадей, пусть даже и в наших руках, им нужен? Нужен. - С Корнеюшкой понятно, а лошади то здесь причём? - встряла в разговор Маня. До того лениво валявшаяся рядом на каком-то бревне, загоравшая в последних тёплых лучах осеннего солнца, она решила тоже включиться в обсуждение этой животрепещущей темы. - Отвечаю. Особо ленивым и не желающим думать. Тебе, тебе, Маня, - ухмыльнулся Сидор глядя на лениво потягивающуюся Маню. Так вот, лошади всегда применение найдётся. Ведь не откажешь же ты соседям, если попросят делянку вспахать? Не откажешь! А приплод? Если ты, Маня, ещё не заметила, то у нас в табуне только пять жеребцов, что под нами ходят, а остальные - кобылки. Так что по весне, а то и ранее, поголовье увеличится. Куда ты с жеребёнком пойдёшь? Да никуда. Здесь продашь, чтоб не пропал от бескормицы. Вот тебе и польза для Совета. Много лошадей, много вспаханных площадей, много хлеба. Много хлеба, много денег от торговли. Много денег, много оружия. А много оружия, что? Безопасно жить можно. Отбиться от ящеров, или окупиться, если не повезёт. Ты, Маня, луки местного производства и княжеские сравнивала? Сравнивала. Разницу видела? Видела. А сколько тот лук стоит? Счёт идёт не на килограммы, на тонны зерна. Вот тебе и вся экономика местная. - Выходит, нам кроме как землю пахать и делать нечего? - мрачно поинтересовался профессор. Что-то мне такая перспектива не нравится. Я не ленивый, но из меня пахарь, как из чурки Буратино. Человек не человек, а не пойми что, только разговоры и разговаривает. - Профессор, профессор, - покачал головой Сидор. Уж вам то стыдно так думать. Да заради того, что у Вас в голове, сколько народу по краям дальним отправили. И не все ещё вернулись. Вы у нас вообще на вес золота. Ваша ценность как специалиста не равна даже сотни таких как мы все, вместе взятые. Так что к пахоте, вы допущены не будете. Ваше дело химия. А работой мы Вас обеспечим, не считая того, что Совет на Вас виды имеет. Одно только вино чего стоит. Чтобы разработать технологию просто хорошего вина, не говоря уж об элитном, это сколько же надо опытов поставить. Тут без Вас, как без рук. Год, два, и у нас будут сотни, тысячи литров виноматериала из шишко-ягоды. И что нам с ними делать? Как получить вино? А коньяк из него. Ведь с тем, что делают местные, с этой деревенской бражкой, далеко не пойдёшь, и серьёзных денег не заработаешь. А конкурент? Князь наш, благодетель. Он то не ждёт у моря погоды. У него и плантации огромные, и производство налажено и людей, поболе нашего будет в сотни, а то и в тысячи раз, не говоря уж о налаженном сбыте и производстве. Нет, профессор. Ваше дело не пахать. Вам думать надо. - Вот поэтому то, ребята, никуда мы не поедем, а остаёмся здесь. Землю мы выбрали, от работы не бегаем, а со старостой, если будет мешать, разберёмся. Не один он в Совете. Если у нас получится с нашим проектом по вину, перспективы для городка не просто великолепные, они потрясающие. Но пока, постараемся не выделяться и про ягоду никому рассказывать не будем. Меньше они знают, мы спокойней спим. Озадаченные программной речью, вся компания, воодушевлённая будущими радужными перспективами, дружно отправилась к старосте, выбивать свои преференции. Маню оставили на хозяйстве. Очень хотелось есть. Корней с профессором, по дороге свернули к знакомым членам Совета, узнать, что от них хотят, и как это всё будет выглядеть. Так что к старосте добрались только Сидор с Димоном. Не смотря на некоторую напряжённость и готовность к неприятностям, ничего, на удивление, не произошло. Староста молча выдал им все планы и бумаги с условиями договора, и вполне сердечно расстался, пообещав, напоследок, всяческое содействие. Приятно удивлённые таким порядком вещей, Сидор с Димоном, заскочили к соседу самогонщику и купили у него литр сивухи, отпраздновать образование нового Клана землевладельцев. Пьянство. По возвращении, они застали удивительную картину. На бревне у полуоторванной дверцы землянки, сидел пьяненький профессор, и что-то вещал Мане, улыбаясь дебильной улыбкой. - "До какой же стадии так надо напоить человека?" - подумал удивлённо Сидор, растерянно посмотрев на Димона. - Ты что-нибудь понимаешь? - уставился на него, не менее потрясённый Димыч. Он же не пьёт. Совсем. - По крайней мере, - продолжил его мысль Сидор, - в замке он не пил, хоть и спирт литрами гнал. Тут профессор, заметив, наконец-то, подошедших друзей, пьяно и радостно принялся в десятый, наверное, уж раз, излагать свою эпопею. Если бы можно было убрать из речи профессора все бе..., ме..., и прочие междометия, то рассказ его сводился к трём простым вещам. Первое. Использовать его в профессиональном плане, никто сейчас не может. Нет ни базы, ни оборудования. Да и заниматься его проблемами никто не хочет. Денег на это, как ни странно, оказалось что тоже нет. Однако жалованье положили приличное. Видимо, чтобы никуда не сбежал, или не помер от голода, надо так понимать. Второе. Жалованьем своим они могут подавиться, поскольку профессор вольный человек и не позволит "всяким" себя покупать. Третье. Что делать и куда податься? Поэтому, профессор выпил. Сколько выпил? А сколько смог найти. Сколько было денег в кармане, столько сивухи и купил. Вот тут то, на этой фразе профессор и сломался. Видимо, слово "сивуха" вызвало у него такие ясные воспоминания, что, даже не договорив до конца свой бекающий и мекающий спич, профессор свалился под бревно и заснул. - Ну и сколько у него было денег? - спросил, заинтересовано, Димон, обращаясь к Мане, развешивающей выстиранное бельё. - Не знаю, - насмешливо ответила Маня. Когда уходил, денег ещё не было. Когда пришёл, денег уже не было. Совсем слабенький ведь, бедняжка, - добавила она жалостливо. И чего пьёт, если не может. - Давай оттащим эту слабенькую пьянь в землянку, - обратился Сидор к Димону. Пусть проспится, а то ещё простудится на сырой земле. Вечером, когда постанывающий профессор, держась за голову и жалобно кряхтя, выбрался из землянки, у костра шло буйное веселье. На принесённый ребятами литр самогона, естественным образом сбежались все старые Манины друзья и приятели, отметить их славное возвращение и вливание в дружные ряды жителей этого милого городка. Литры, как водится, не хватило. Послали за второй, потом за третьей, потом местный самогонщик сам пришел и принёс всё, что у него ещё было. Потом.... Что было потом, никто на утро не помнил. Как ни пытались, так и не сумели восстановить события, но все помнили, что было хорошо. В общем, второй день в крепости - тоже пропал. После такого дикого перепоя, не то, что куда-либо ехать, встать с полатей не было никакой возможности. Даже лёжа, чувствовалось, что земля круглая, и она вертится, норовя постоянно сбросить тебя с краю. Одно утешало, лошадей успели отвести в табун. Хоть их то кормить не надо было. Про то, чтобы подпитать свои бренные тела, не было и речи. Не было ни сил, ни еды. Всё что они запасли за время экспедиции и чем собирались питаться всю зиму, разом съели, а всё что могли - выпили. Денег, полученных от Совета за доставку профессора тоже не было. Пропили! Впереди замаячила голодная зима. Тем не менее, как ни странно, пьянка дала неожиданный результат. Новые друзья, а нашу компанию теперь знала каждая собака на южном конце города, обещали помочь, и со срубами, и с переездом, и с корчёвкой пней. Зажигательная речь Сидора, вещавшего добрых три часа, о радужных перспективах разведения шишко-ягоды, настолько всех заразила энтузиазмом, что все как один, обещали им всяческое содействие. Сидор теперь был герой. Правда, сам герой, об этом ещё ничего не знал. На утро третьего дня Сидор проснулся рано утром от сосущего чувства голода. Кишки громко бурчали и требовали корма. Корма не было. Не смотря на страшное похмелье, дико хотелось есть. - Ты бы, что ли, поутихомирил то, кишки свои, - раздался жалобный голос с соседних нар. Не тебе одному жрать охота, - мрачно заметил Димон. - Кто-нибудь мне скажет, что у нас с деньгами, - спросил задумчиво Сидор, прислушиваясь к шевелению на улице. Есть у нас перспективы на поесть? - На перспективы шансы есть, а на поесть, так шансов нет, - грустно скаламбурил тоже не спящий Корней. - Профессор, - радостно заорал он, обратившись к зашевелившемуся профессору. А скажите мне, как алкаш, алкашу, что мы будем есть. Нет, вы не молчите. Вы нам так вот честно и прямо, как на духу, скажите. Что мы будем есть? - Корейку, свежезапечённую в листьях местного лонгарского лопуха. Буженинку, с ягодами болотного чернослива. Хлеб. Белый хлеб, - продолжил профессор мечтательно. Такой ароматный, мягкий с тонкой зажаристой корочкой. Так сам на языке и тает. - Профессор, - жалобным голосом простонал Сидор, - убью! - Вы что, не поняли? У нас нет денег. Мы всё пропили. Вчера не на что было хлеба чёрствого купить, а Вы смеете издеваться. Совесть надо иметь. А ещё профессор, учёный человек. - Эх, молодой человек, молодой человек. Как это Вам не стыдно, упрекать старого человека в отсутствии совести. Если бы не я, так и сидели бы сейчас без хлеба, без корейки и без буженины с салом. Скажите спасибо, что я раньше вас всех напился. А потом проспался, - закончил он задумчивым голосом. В общем, спас я нашу кассу от поползновений всяческих расхитителей, когда Вы, Сидор, вещали с трибуны о перспективах виноделия в отдельно взятом регионе. О тайных планах по развитию виноделия. Это ведь Ваши слова, господин Сидор. Это ведь Вы, убеждали нас держать всё в тайне. - Нам хана, - простонал Сидор, хватаясь за голову. - Наоборот, - жизнерадостно продолжил профессор. Именно благодаря Вашей речи, господин Сидор, - язвительно подчеркнул он, - у нас и появились перспективы. Мало того, что я спас все наши сбережения, так, под наш проект, нам готовы дать денег, а то и войти в долю, причём, на любых условиях. Более того, мне выделяют средства на поиск и закупку оборудования для хим- и био- лаборатории. - По крайней мере, мне бы хотелось так думать, что это не очередная байка. задумчиво пробормотал он себе под нос. Неожиданно замолчав, профессор глубоко задумался, прервав на полуслове свою выспренную речь. - Так это что, - тихо прохрипел не протрезвевшим голосом Димон, - опять гуляем? - Я вам погуляю, пьяницы беспробудные, - закричала ворвавшаяся в землянку Маша. Я для кого обед готовила? Всё утро, аки пчёлка, жу-жу-жу, жу-жу-жу. Живо умываться и за стол. - Вместе с Маней, через распахнутую настежь дверь, в землянку ворвались чудные запахи свежеприготовленного борща и жареного мяса. Вся компания, весело переругиваясь, устремилась к мытью помятых физиономий и поеданию продукта. Следующие полчаса не было слышно ни звука, только за столом раздавалось чавканье, хлюпанье и причмокивание. Покончив с едой, все опять отправились на боковую, справедливо рассудив, что, после такой еды, надо поспать, а посуду можно и потом помыть. Только к вечеру третьего дня, компания более менее пришла в себя и начала собираться, чтобы завтра, рано поутру, выехать на участок. Решили начать с долины. Поиск пути в долину. Первый рабочий день осени начался по обычаю. Что-то громко и нагло забухало в хлипкую входную дверь. Чертыхаясь и, про себя, матерясь, все безропотно потянулись на выход. За дверью, в предрассветных сумерках, ждал ухмыляющийся Димон, держа в поводу четырёх лошадей. - Кареты поданы, господа, - заорал Димон. Жрать будете на болоте. Не попив, не поев, да и какая в такую рань еда, смурная, не выспавшаяся группа отправилась в путь. Ранний завтрак решили перенести на место будущей работы, справедливо рассудив, что пока они с костром раскачаются, после таких бурных праздников, полдня пройдёт. Раннее появление компании у крепостных ворот, вызвало бурное оживление стражи, обрадовавшейся хоть какому-то развлечению. Прокомментировав по десять раз внешний вид и самочувствие отбывающих, стражники сжалились, всё-таки над отъезжающими и поделились с ними горячим брусничным чайком. Медленная, неспешная дорога, пробивающиеся сквозь полуоблетевшие кроны деревьев первые лучи солнца, предрассветный туман, медленно тающий в низинах, постепенно расшевелили компанию. - Я вот думаю, - душераздирающе зевнув, спросил Димон, - может нам попробовать болото с боку обойти. Мало ли какие были у людей причины гать устраивать. Леса там глухие, глядишь, и найдём чего, что другие не заметили. - С какого края начнём, - тут же согласился Сидор. Чтобы не шляться лишний раз по лесу, давай поищем с ближнего края. Ведь должен же быть сток воды из того болота, в ту же речку? - Тогда, чтобы время не терять, - с энтузиазмом подхватил идею Корней, - мы с Маней зайдём с другого края. Так оно быстрее получится, - глядя на всех невинным взглядом, пояснил он. - Точно, - кивнул головой Сидор. А для составления кроков местности, возьмите с собой профессора. - Профессор, - окликнул он учёного, сонно покачивающегося в седле, - вы как смотрите на то, чтобы присоединиться к Мане с Корнеем для составления плана местности. Мы тут с ближнего края с Димоном сами справимся, а вы там втроём. Туда и добираться дольше, да и места там глуше, чем у нас будут. - Э, - неожиданно заёрзала в седле Маня, - думаю, что это не очень хорошая идея будет. Ехать далеко, профессор быстро устанет, много мест за день обследовать не получится. Придётся ещё раз ехать. Нет, - твёрдо заявила она, старательно пряча глаза от ухмыляющихся Димона с Сидором, - мы с Корнеем быстрее справимся, а вы уж втроём здесь, поближе, расстарайтесь. - Договорились, - весело откликнулся Сидор, сворачивая на неприметную тропинку, ведущую к гати. Начнём исследовать берега от этого места, чтобы ничего не пропустить. - Встречаемся вечером здесь же, на этом месте, - и, помахав им на прощанье руками, влюблённая парочка скрылась в ельнике. - Думаешь, это была хорошая идея, - с сомнением глядя в ту сторону, вяло поинтересовался Димон. - Всё одно, от них прока нет, - хмыкнул профессор. Так пусть хоть побудут вместе, а мы потом за ними ещё раз всё пройдём. - Вы так говорите, как будто не сомневаетесь в том, что они там ничего не найдут, - посмотрел на сонное лицо профессора Димон. - А вы что, - удивился профессор, - верите в то, что они будут лазить по болоту и искать новый проход в Райскую Долину? - Ну, может быть случайно, - усмехнулся Димон. Случайно чего только не бывает. Глядишь, и найдут что, а мы пока займёмся своим делом. Лагерь будем разбивать? - поинтересовался он у друзей, благоразумно остановившись подальше от края показавшегося болота. Давайте, профессор, займитесь костром, пока мы с Сидором прочешем весь правый край. Через пару часиков вернёмся, а вы нам кулеш сварите. Договорились? - радостно кивнул он мрачно насупившемуся профессору, устремляясь вслед за Сидором, так и не сказавшим ни слова и продолжавшим молча двигаться вдоль края воды. Конечно обратно, к месту стоянки, они вернулись не через два часа, а уже под вечер, усталые так, что еле двигались. На молчаливый взгляд профессора, брошенный на их усталые лица, они только молча и разочарованно покачали головой, устало пожимая плечами. - Болото. И скалы, - только они и сказали, через полчаса отдыха у костра. - Ни пройти, ни проехать, - покачал головой Димон. Такое впечатление, что скалы то-то специально обрушил в болото. Ни малейшего следа какой-нибудь дороги. Уж и скалы нашей долины кончились, а болото всё дальше тянется и тянется. Только ещё хуже становится. - Похоже, что так до самой реки и будет, - кивнул головой Сидор. Его даже одной канавой, как я по началу думал, не осушишь. Если оттуда осушительный канал тянуть, то мы его копать будем лет сто, не менее. Так что про осушение нашего болота, можно забыть, - вздохнул он. Придётся пока пользоваться гатью и кормить комаров, если наши влюблённые ничего не нашли. Но и влюблённые тоже ничего не нашли. Буквально через пять минут после разговора, из леса вывалилась влюблённая парочка, да в таком виде, что стало сразу же ясно, что они не миловались всё это время где-нибудь под кустом, а на собственном брюхе облазили, чуть ли не весь доставшийся им край. По их усталому и разочарованному виду было ясно, что никакого другого хода в долину, они тоже не нашли, что те сразу же и подтвердили. Кивнув в ответ на молчаливые взгляды товарищей, Корней поведал, что он с Маней тщательно прочесали весь берег болота, вплоть до другого его края, который, по счастью, не распространялся так далеко, как с их конца, и ничего похожего даже на возможность переправы, не нашли. Единственно, что хоть как-то утешало, так это то, что скалы с левого края, выходящие на край болота, не были такими высокими, как с другого конца Райской Долины и можно было бы подумать об устройстве какого-нибудь подъёмника для тех, кто не хотел идти через болото. - Лестницу там не поставишь, - наконец-то оторвалась Маня от миски с кашей, - слишком кругом битого камня много набросано. Ни пройти, ни проехать. Но что-то подобное лесенке можно попробовать скумекать. Сколько там метров, снизу не определишь, но что не двадцать, это точно. - В конце концов, можно подиум сделать наклонный, - немного задумавшись, выдал Сидор. Обычная башня, - пояснил он недоумённо посмотревшим на него друзьям, - только внутри вместо ступеней, сделать наклонные подиумы, а по ним можно даже с лошадьми подыматься. Повозиться, конечно, придётся, но это лучше, чем через болото переться. Лишь бы там, дальше в скалах, был для лошадей проход. Сегодня уже поздно, а завтра с утра прямо туда отправимся. Там и решим, что и как. - Тогда, может, и в город не будем возвращаться? - предложил Димон. Здесь или там, возле скал, переночуем, а завтра с утречка и займёмся поисками? - Не взяли ничего для ночёвки, - возразил Корней. Даже еды и той не захватили вдоволь. Кому-то придётся возвращаться в город. - Вот ты и вернёшься, - согласился с ним профессор. А чтобы в дороге не скучно было, Маню с собой захватишь. - Ждём завтра рано с утра, - заорал он в спину мгновенно подхватившимся и уже практически скрывшимся в ельнике любовникам. И не опаздывать! Ночевать решили всё-таки на новом месте, чтобы с утра ноги не мять. Да и сейчас, вечером, хоть что-то, да можно было осмотреть. Свернув устроенный профессором лагерь, они двинулись в ту сторону, что осматривали Маня с Корнеем, надеясь до темна, найти приемлемое место для ночлега и устроиться на ночь. Естественно ничего осмотреть так и не успели. Едва, едва до темна добрались до конца болота. Как Корней и говорил, скалы с этого края были не такие высокие, и не такие обрывистые, как с другого края долины. В сгущающихся сумерках было хорошо видны отдельные уступы, местам встречающиеся на этих скалах, вполне позволяющие устроить передых для поднимающегося альпиниста. - Да, - запустил пальцы в копну волос на голове Димон, - был бы я скалолаз, то, может быть, и прошёл бы за полчаса, а то и быстрее. - Но, поскольку ты не скалолаз, - усмехнулся Сидор, подтаскивая бревно сухостоя, только что срубленного им к костру, - то нечего пялиться. Всё равно не полезешь. Иди лучше ещё одно бревно притащи, и то будет больше пользы, чем от разглядывания диких скал.- Нет в тебе, Вехтор, поэзии, - подхватывая топор и примериваясь к валяющейся рядом с ним валежине, проговорил Димон. Тихий осенний вечер, - покрутил он топором возле головы, - скалы, освещённые последними лучами заходящего осеннего солнца. Жёлтая листва дубов. Э...., - замялся он, - ну, дальше не важно, - рассмеялся Димон под насмешливыми взглядами Сидора с профессором. В общем, понятно, что хорошо. А то сидели бы сейчас в душной землянке, пили бы дрянной самогон, травили бы надоевшие всем байки. А тут, - повёл он рукой в сторону скал, - красота! Действительно, вечер был хорош. Это был один из тех тихих осенних вечеров, когда кажется всё кругом таким умиротворённым и покойным. В такие вечера единственно чего хочется, так это сидеть у печи, или, как сейчас, у костра, и вспоминать всякие приятные истории, и ничего не делать, только впитывая всей душой тихую благость природы. Умиротворённость и покой места был настолько расслабляющь, что не стали даже выставлять сторожу, плюнув на всё и спокойно уснув возле костра. Утром их разбудили Корней с Маней, на удивление очень рано, буквально с первыми лучами солнца. Хотя, конечно, это в лесу, у подножия скал, там, куда не достают первые, самые ранние, лучи солнца, было ещё темно. В городе же, на открытом месте, солнце уже давно встало и во всю жарило своими осенними последними тёплыми лучами, особенно таких ранних бродяг, как они. Потому то, вставшие ещё затемно, Маша с Корнеем и были удивлены, застав компанию в весьма расслабленном состоянии. Однако быстро прониклись атмосферой всеобщей лени и неги и дальше уже не ехидничали по поводу их расслабленного состояния. Неторопясь позавтракав, полусонные Сидор с Димоном, оставив у костра остальных, отправились переправляться через болото. Тут, однако, всё их сонное состояние слетело с обоих моментом. Гнус, мошка, комар и слепни, всё, что могло питаться человеческой кровью, быстро привели их в бодрое состояние. Выбравшись на противоположную сторону болота они остановились передохнуть на пару минут. Устало свалившись на голые камни в максимальном удалении от воды, где уже гнус на так досаждал, Димон устало проговорил, скидывая с головы большой ком мокрой зелёной тины, неизвестно каким образом оказавшейся не на месте. - Нет, гать надо восстанавливать во что бы то ни стало. Хоть конечно дряни тут всякой летает...., - хлопнул он себя по шее, даже не убивая, а больше отгоняя висящую над головой мошку, досаждавшую им всё последнее время. - Ага, - согласно кивнул головой Сидор, брезгливо стряхивая с плеча полосу сырой травы. Ну и изгваздались же мы, - тихо выругался он. А своих врагов, дабы таковые в ближайшее время всенепременно возникнут, будем подвергать изощрённому мытарству, под видом экскурсии по этим прекрасным местам. - Единственная надежда на мороз, который убьёт эту гнусь, - звонко хлопнул он себя по шее. Продолжая ругать всю местную нечисть, и не забыв за компанию помянуть недобрым словом единственного их знакомого лешего, они краем болота дошли до пояса скал, окружающего долину и углубились в хаос каменных осыпей, пытаясь найти там дорогу к месту их вчерашней вечерней стоянки. Пол дня лазанья по скалам больше походило на возню муравьёв в муравейнике. Они сновали среди этого дикого нагромождения камней как мураши, пытаясь найти оттуда выход, и только уже во второй половине дня, чуть ли не под вечер, когда казалось, что идти уже некуда, и до края долины им никогда не добраться, они выбрались на обрыв. Но лошадей пришлось оставить далеко внизу, у подножия скал, поскольку пройти с ними по этим каменным джунглям было совершенно невозможно. Ещё пара часов у них ушло на то, чтобы найти внизу, у подножия скал место вчерашнего ночлега. И только определившись с ним, они смогли облегчённо вздохнуть и перевести дух. Отсюда, сверху, всё было хорошо видно. - Да-а? - задумчиво почесал свою шевелюру Димон, глядя на длинную каменную осыпь у себя за спиной и на обрыв впереди. Если приложить недюжинные усилия, то дорогу с этого обрыва в Долину проложить можно. - Ну да, - согласно кивнул головой Сидор. Всего то, несколько десятков камней убрать в сторону, каждый весом в пару тонн, и ямки между ними засыпать щебёночкой. Кубиков эдак, - Сидор, прищурив глаза, задумался, подсчитывая в уме объёмы. - М-да! - мрачно констатировал он. Под сотню кубов песка или щебёнки надо будет сюда ввалить, иначе тут на лошади не проедешь даже по подобию тропы. - Которого нет, - подхватил мрачную мысль Димон. - Подобия нет, - пояснил он на недоумённый взгляд Сидора. Правда, можно пандус тут вниз соорудить, из бревна, - Димон с преувеличенно озабоченным видом почесал себе макушку. Метров я так думаю двести? - бросил он на Сидора вопросительный взгляд. Нет? - удивился он, глядя на мрачного Сидора, молча разглядывающего окружающий пейзаж. Триста? - Да и башня твоя с наклонными подиумами для лошадей, по-моему, тоже тут не прокатит, - флегматично заметил он, рассматривая маленькие фигурки внизу возле костра на месте их ночёвки. - Может, ты вместо пандуса, предложишь подъёмник тут соорудить? - А что? - Сидор неожиданно загорелся этой идеей. Это гораздо проще, чем даже идея башни с подиумами. Делаем подъёмник по типу лифта. Ворот сооружаем, делаем систему блоков, чтоб снизить нагрузку на него. Можно так рассчитать, что и один человек, да хоть Маня, смог бы поднимать целый табун. - А если найдём поблизости ручей. То можно будет сделать и гидроподъёмник, чтобы силой воды площадку подымало. - Трепло! - наконец-то заговорил Димон, немного повеселев слушая трепотню Сидора. Ты бы ещё и про колокольчик придумал, чтобы отсюда и до нашего будущего жилья в пещерах шнурок протянуть. Дёрнул снизу, а в пещере колокольчик звонит. Динь-динь-динь! Динь-динь-динь! Всё ясно, кто-то пришёл, можно идти, площадку подымать. - Пошли обратно, - хлопнул он его по плечу. А то мы тут ещё пять минут постоим и ты очередной бред придумаешь. - Как ни верти, а придётся гать восстанавливать, пока вода в болоте не замёрзла, а в холодной воде мне лично возиться не хочется. - И всё-таки, легче гать восстановить, - Димон демонстративно тяжело вздохнул, - и даже заново сделать, чем выслушивать всякие бредовые идеи. - Да и в городе у нас жилья то нормального нет, а тут этот бред с лифтом. Задача на расстройку. Неудачно закончившийся поиск нового, более лёгкого хода в долину тем не менее не отбил у компании охоты заниматься этой прекрасной долиной. Тем более что впереди маячила длинная, холодная зима, дел особых у них не было, а при желании пещеры в долине можно было приспособить под прекрасное жильё. Тем более что жить им практически было негде, ибо та нора, где они в городе обитали, нормальным жильём не могла служить даже по определению. Перед ними вплотную встала задача по обустройству собственного городского подворья и приспособления старой землянки для нормального проживания увеличившейся за прошедшее лето компании. Тем более что ни сил, ни энтузиазма им было не занимать. Вот и этим вечером Сидор сидел на валяющемся неубранным бревне после окончания последней пристройки к их землянке и с задумчиво меланхоличным видом обозревал окружающие окрестности, напевая монотонную, кабацкую песенку: Расстро-ойка, ты-ы, расстройка Чужа-ая сто-орона-а Нихто тут не-э па-асстроит Лишь мать сыра земля... - Мы разрастаемся какими-то дикими, бешеными темпами, - унылым голосом заметил он пристроившемуся рядом на бревно профессору. Это уже вторая пристройка за эту осень. - Конюшню бы ещё пристроить, - задумчиво оглядывая новую землянку возле их погреба, проговорил профессор, слушая его краем уха, - чтобы лошади всегда под рукой были. А то пока до городского табуна доберёшься, да коня поймаешь, полдня проходит. - Тогда и кормить самим надо. А для этого и сеновал нужен, и сено, и овёс, - сердито возразил ему Сидор. А у нас на всё это средств не хватает. Пусть уж лучше на вольном выпасе, за счёт города кормятся. - Но вот разделить табун, не мешало бы. Часть, самых лучших, строевых лошадей, как говорит Корней, отправим в долину, Димону под присмотр. Там их никто и никогда не достанет. А остальных, так сказать, хозяйственных, или бытовых, - задумчиво почесал он затылок. Профессор, - обратился он к нему, - вот вы как большой учёный и шибко образованный человек ответьте. Как назвать лошадь, используемую в хозяйственно бытовых нуждах? Вот, со строевыми, всё понятно. Строевая, она и есть строевая. А вот как назвать ту лошадь, что по хозяйству большей частью применяется. Хозяйственной, что ли? Ведь есть же хозяйственные магазины, где продают всякую мелочь для нужд быта. Они так и называются - хозяйственные. А вот с лошадьми как? - Ну, вы, батенька, и вопросы ставите, - задумался профессор. Наверное, гужевые? - Точно, - аж подпрыгнул от радости Сидор. Гужевые. Ведь есть же гужевой транспорт. Значит и лошади - гужевые. А я всё голову ломаю, никак вспомнить определения для них не могу. Гужевые, - повторил он ещё раз, - гужевые. - Значит, сделаем так, - продолжил он свои размышления. У нас двадцать пять лошадей. Из них пятнадцать строевых и десять тягловых, то есть гужевых, - поправился он. В городе оставим три лошади из строевых под седло и штук шесть гужевых, на всякий случай. А Димону в долине для работы хватит и четырёх тягловых, а остальные пусть будут строевые. - Да бога ради, - отмахнулся профессор. Лишь бы не в одном месте. А то, не дай бог, что случится, как бы разом всё не потерять. - Завтра же прихвачу с собой Димона и быстренько, быстренько перегоним наших лошадушек в долину. Так сказать, от греха подальше. Вот так перегнали... Где ты гать? Мрачный, опустошённый после вчерашнего, Сидор устало сидел на своей брошенной на холодную осеннюю землю куртке, и, откинувшись на толстый комель старой, полуобгоревшей сосны, с задумчивым видом ковырялся в зубах стебельком какой-то сухой травинки. Уныло глядя на расстилающееся перед ним обширное осеннее болото, он с внутренним содроганием вспоминал вчерашний перегон табуна в долину. - "Дурь! Какая же это была дурь, - уныло думал он одну и ту же мысль. Чуть весь табун вчера не угрохали". Рядом, на соседнем пеньке, оставшемся от когда-то срубленного дерева, с не менее задумчиво унылым видом сидел мрачный Димон. Возле его ног стояли две большие, плетёные корзины, доверху полные крупных, чистых подберёзовиков, вперемешку с подосиновиками, которые они только что насобирали на гребне, отделявшем их долину от проклятого болота. - Ну? - бросил на него вопросительный взгляд Димон, так же как и Сидор, с унылым раздражением рассматривая открывающийся с гребня прекрасный вид на непроходимое уже теперь болото. Что будем делать? Если ты надеешься, что кто-то придёт и нас с тобой отсюда вытащит, то должен тебя огорчить. Никого не будет! - Волшебника на голубом вертолёте не будет. - Сам знаю, - сердито огрызнулся Сидор. Можно подумать, что я тупее тебя и не понимаю, что без этой чёртовой гати нам отсюда не выбраться. - И какой чёрт нас дёрнул перегнать сюда лошадей? - выругался он сквозь зубы, злобно обозревая унылый, болотный пейзаж. - Нет, чтобы сперва её толком починили, хоть как-нибудь, а потом уж перегоняли по ней наш табун. Как теперь обратно вернёмся? Все ведь подчистую разбили. Мы теперь, считай что от всего мира отрезаны. - Чего ныть, - Димон, прищурясь, более внимательно присмотрелся к чему-то, увиденному им на болоте. Главное, в долину табун перегнали? Перегнали! А теперь будем решать как обратно выбираться. - Нет, - покачал он головой, - показалось. - Что? - Да думал новые вешки увидеть, что мы вчера расставили. - Ты хоть помнишь, где она тут на берег выходила? - с сомнением посмотрел на него Сидор. - Чего тут помнить, - хмыкнул Димон. Вот тут, прямо перед нами она и выходила. Иль ты следов от копыт не видишь? - насмешливо повернулся он к нему. - Откуда здесь столько болот? - с тоской глядя на расстилающуюся перед ними мокрую пустошь, сплошь залитую водой, тоскливо протянул Сидор, не услышав того что Димон ему сказал. Дома они мне смертельно надоели, так и здесь я от них избавиться не могу. - Карма! - Сам ты карма, - обругал его Сидор. А это называется по другому. Дурь и непредусмотрительность. - Что ты предлагаешь, предусмотрительный ты наш? - А что, - усмехнулся Сидор, - у нас есть выбор? - Выбор есть всегда! - Ну тогда вот тебе несколько предложений на выбор. - Первое. Мы бросаем наших лошадей в долине без своего личного присмотра, благо им оттуда деваться некуда, а сами отправляемся в город. Идём вдвоём, поскольку в тайге и по болоту одному ходить нельзя. - Где ты тут тайгу видел? - мрачно хмыкнул Димон. Это джунгли! - Не перебивай! - Эти леса почище нашей тайги будут, - тем не менее решил всё же согласиться он, бросив на Димона раздражённый взгляд. Да и на болоте этом вдвоём оно как-то спокойнее будет. Если провалишься, так хоть кому вытащить будет. - Ну да, - угрюмо пробурчал Димон, снова перебивая его. Это если сам рядом не провалишься. - В городе нанимаем мужиков и они нам быстренько чинят нашу гать. Денег это сожрёт немерено. Считай, что всё, что у нас ещё после похода осталось. Но мы можем продать одну лошадь и расплатиться с ними. - Это первый вариант. Мне он не нравится тем, что посторонние узнают как к нам можно в долину пробраться. А это не есть хорошо. Людей в городе мы практически никого не знаем, так что можно серьёзно нарваться. - Отпадает, - согласно кивнул головой Димон. Что дальше? Вещай, оракуль! - Остаётся второй, самый для нас неприятный вариант. Самим всё исправить. Это, конечно, займёт много времени, но нам и спешить некуда. До зимы времени ещё навалом. Так что, завтра пойдём в город, позовём Корнея. Маню с профессором ставим на готовку жратвы, а сами втроём будем чиним гать. Повозиться в холодной воде конечно придётся не день и не два, но зато тихо всё сделаем, без чужих. Никто ничего и знать не будет. Будем надеяться, что до морозов успеем управиться. Димон тяжело и обречённо вздохнул, снова повернувшись в сторону болота. - Пошли в пещеру, оракуль. Подхватив свою корзинку с грибами он пнул сапогом по ноге валяющегося на земле Сидора, с задумчивым видом так и продолжающего ковырять в зубах травинкой, и весело насвистывая какой-то военный марш резво двинулся в долину. - Пошли, пошли, - поворотившись, ещё раз окликнул он лениво потянувшегося Сидора. До вечера дел ещё полно, а ты тянешься как кот на завалинке. Надо ещё грибы почистить и засолить. Что зимой жрать будешь, предусмотрительный ты наш? Сладостно потянувшись, Сидор с кряхтением поднялся на ноги и не оглядываясь больше на то место, где ещё совсем недавно существовала старая, до вчерашнего дня вполне добротная гать, по которой они так неосмотрительно прогнали свой табун, нехотя двинулся следом за ним. Всё таки хорошо, что была уже осень. По крайней мере эту мысль не раз и не два потом высказали Сидор с Димоном когда по пояс в холодной воде они втроём с Корнеем копались в болоте, восстанавливая разрушенную ими же гать. Теперь хотя бы с гнусом было попроще А тут как раз и подмораживать по утрам стало. Теперь с гнусом совсем стало хорошо. С утра его не то чтобы не было, но по сравнению с летним временем, можно было считать что гнуса не было вообще. Только к обеду, когда земля уже немного прогревалась осенним солнцем, отдельные особи ещё вылетали на промысел и досаждали, но это была такая пустяковина, что на неё не стоило и обращать внимание. Постепенно, не спеша втягиваясь в тяжёлую, изнурительную работу, от которой уже успели отвыкнуть за время путешествия, восстановили всю гать. И зная путь, в долину можно было проехать, не замочив даже ноги. Следовало только внимательно следить за вешками и ориентирами, устроенными по сложной, незаметной незнающему человеку системе, и не ухнуть с настила куда-нибудь в скрытую водную яму. И только когда по утрам открытые участки воды стало прихватывать тонким ледком, они окончательно закончили свою возню с перегоном. Тем более что к этому времени Машины друзья как раз подвезли несколько стогов сена, которого должно было хватить им на всю зиму. Теперь о лошадях можно было не беспокоиться. Часть содержалась в городском табуне, а другая часть находилась у них в долине, так что при любом неблагоприятном раскладе у них была большая вероятность, что лошадей они не потеряют. Поэтому, теперь следовало побеспокоиться и о жилье для себя. Долина. Жильё для себя. Следующим же днём, после того как был отправлен последний воз с сеном в долину, Сидор с Димоном стали собираться туда на постоянное жильё. Делать в городе было совершенно нечего. Впереди маячила тоскливая зима с обычным зимним бездельем, а в долине можно было развлечься хотя бы приспособлением пещеры под жильё. Легко преодолев болото, которое теперь, после устройства добротной гати и наступления осенних холодов, уже не представляло такого ужаса, как ранее, они принялись детально исследовать найденную пещеру, в которой решили устроиться. Место, действительно, было великолепное. Не говоря про вид, что открывался из входа в пещеру, но и сама пещера - были просто прелесть. Множество залов, причудливо соединённых между собой разнообразными по размерам ходами предоставляли прекрасные возможности для жилья и для дизайнерского творчества. Всё, абсолютно всё было прекрасно! Первым делом, принялись за устройство печи в большой зале, выделенной под гостиную. Думали, что легче всего было бы устроить камин, но дым, который скапливался под потолком пещеры, вызывал такое агрессивное неприятие Димона, что решили отказаться от открытого огня и с самого начала делать так, как положено: чисто, тепло и красиво. Но красота требовала дополнительных усилий, и поэтому их работы по обустройству жилья затянулись надолго. Поняв, что сразу с поставленной задачей не справляются, отложили устройство и печки. Начать решили теперь уже с обогреваемой лежанки к одной из комнат, предназначенных под личное жильё. Пока набрали камня, пока заготовили глину с песком на связующий раствор, пока выложили её так, как хотелось бы, прошло полторы недели. Но то, что получилось, стоило того. Требовалось только протопить её чтобы закаменел глиняный раствор, и можно было спокойно спать на тёплых камнях всю длинную холодную зиму. Вот только рассчитана она была только на одного. Как они не старались, но устроить тёплую лежанку для двоих человек не получилось, вытяжки не хватало. Теперь надо было строить печь. Уже обладая кое-каким опытом печного строительства, Сидор с Димоном принялись за заготовку камня на печь, благо его вокруг было в избытке. И тут к ним в долину прибыл профессор. - Нет, - сразу же начал жаловаться он на свою судьбу, - вы только послушайте. Эти сволочи из местного Совета, имеют наглость утверждать, что я им чего-то там должен. Как будто я их просил отправлять все эти экспедиции на мои поиски. Из-за меня, мол, люди погибли. Как будто это я их лично убивал, - возмущённо уставился профессор на друзей, скептически рассматривающих возмущённого химика. - Однако, - удивлённо почесал свою башку Димон. А мы? Мы что, случайно там оказались, что ли? Ну ладно, из костра мы вас вытащили по доброте душевной, но ведь оказались мы там только потому, что нас подрядил найти вас Городской Совет. И если бы не это, то нас там просто бы не оказалось, и вас сожгли бы за милую душу. - Или вам себя не жалко? - усмехнулся подошедший с корзиной камня Сидор, высыпая его в кучу возле входа в пещеру. - А что это вы тут делаете? - тут же переключил внимание профессор на камень. Ладно, - махнул он рукой, - вы, конечно, правы, но и мне обидно, - опять начал заводиться он. Как только я появляюсь в городе и встречаю на улице кого-либо из членов этого вашего недоделанного Совета, так сразу же и начинается нытьё. Ты нам должен за то, ты нам обязан за сё. Поэтому давай вступай в мой клан. А если не в мой, то в клан моего друга. Достали уже. А ещё староста этот, зудит как комар над ухом. Ты должен то, ты должен сё. Я их что, просил, меня искать или освобождать. Нет. Так вот пусть и не пристают. Надоели, липучки. И староста этот со своим жильём. Иди ко мне жить! Иди, ко мне в терем жить! - передразнил он гнусавый голос Городского Старосты. А я вот решил пожить пока у вас. Раньше не гнали, надеюсь, и сейчас не прогоните. - Да живи, - хмыкнул Димон, удивлённо глядя на разошедшегося профессора. Места полно. Сделай только себе топчан из валежника, чтобы на каменном полу не спать, и живи сколько угодно. Вместе оно даже веселей, всё живая душа рядом. Отойдя чуть в сторону от входа в пещеру он бросил на землю большую плетёную корзину и снова принялся набивать её валяющимися вокруг камнями. - А то хочешь, можем лежанку обогреваемую предложить, - снова продолжил тему Сидор, поднося ко входу в пещеру очередную порцию собранного им камня. Только вот каждый вечер протапливать надо, а то остывает быстро. Был бы кирпич, - вздохнул Сидор, - так бы быстро не остывала, а с камнем хуже. Да и вытяжку никак не можем организовать толковую, приходится дым в пещере терпеть. - Так это не проблема, - оживился профессор. Я в своей жизни, особенно во время войны столько печей сложил, что можно обогреть весь этот сраный город со всеми их Старостами, Советами и Головами вместе взятыми. Пойду, гляну. Может чего и придумаю, - проговорил профессор, подымаясь с камня на котором сидел. Проходя в пещеру, по рассеянности он не заметил, что при этом прошёлся по куче чистой, отмытой глины, заготовленной уже на новую печь, оставив на ней чёткие, грязные отпечатки. - М-да, - ухмыльнулся Димон, посмотрев на Сидора. Спокойная жизнь кажется кончилась. Готовься к новым приключениям. - Хорошо, что здесь нет амазонок, - улыбнулся в ответ Сидор, - а то бы у нас были проблемы. Дружно рассмеявшись, они отправились каждый заниматься своим делом. Сидор продолжил собирать камень, подходящий для печной кладки, а Димон - готовить раствор и освобождать место под печь от мешавших им сталактитов со сталагмитами. Проще говоря, выкидывал из пещеры все камни, что мешали нормально жить. Всё же они устраивались не на один день, и место для жилья должно было быть свободно от всяких известковых и прочих наплывов. За этим нудным и тяжёлым трудом прошёл практически весь день. На удивление, профессор, как скрылся с самого утра где-то в глубине пещеры, так и не появлялся до самого вечера, под конец даже вызвав лёгкую панику у ребят, когда они поняли, что с самого утра его не видели. Однако, как только в пещере запахло варевом, которое принялся готовить Сидор, чья очередь была дежурить, как он сразу же материализовался, сияя, как начищенный пятак. - Ну вот, - начал он, присаживаясь к костру и доставая свою миску из рюкзака, - я же говорил, что много печей построил. Сделаю вам нормальную вытяжку. А то, пока под потолком лазил, так чуть было не задохнулся от вашего дыма. У уж сажи там скопилось, ужас сколько. Не верится, что вы здесь топите всего только неделю. - Меньше, - возразил Димон. Дней пять, не более. И что, много сажи уже собралось, - поинтересовался он. - Не важно, - отмахнулся профессор. Главное, что я нашёл трещину в потолке пещер, что выведет воздух из пещеры. Там что-то, вроде промоины, - пояснил он. Надо будет только расширить и спрямить повороты. Скалы там не такие твёрдые, как в других местах, рыхлые, так что расшириться можно будет. Нужно только кувалду, да долото у кузнецов заказать будет, а то и просто занять у кого. Чего деньги тратить. Его и надо только на пару дней, чтобы жёлоб под воздуховод вырубить, да трубу проложить. - Ну, так и отправляйтесь завтра к кузнецам, - поддержал его Сидор. Деньги на кузнецов у нас есть, так что лучше сразу купить у них, или заказать, если не будет. Пусть лежит долото это, мало ли что ещё вырубить надо будет. Вон, - кивнул он на широкий зев пещеры. Дверь надо ставить, а то, сколько ни топим, всё выдувает в этакую дырищу. - Кстати, - задумался он, - а чего это мы увлеклись печками, когда у нас элементарной двери здесь нет. Холодно же, - передёрнул он плечами, ёжась в вечерней прохладе. - Схватился, - аж плюнул в раздражении Димон. Я тебе сколько раз говорил, что надо дверь ставить, а ты всё потом, да потом. Осень на дворе, скоро белые мухи полетят, а ты всё потом. - Профессор, - обратился он к учёному, - будете в городе, заскочите, заодно и к плотникам. Спросите у них сколотить нам дверь входную сюда в пещеру помощнее. - Две, - перебил его Сидор. Должно быть две входные двери с тамбуром между ними. Иначе тепла нам не видать. А ещё лучше парочку дверей поставить внутри пещеры, чтобы уже непосредственно в комнатах теплее было. Итого четыре. - А денег у нас хватит? - скептически поинтересовался Димон. - Не хватит, так из лозы свяжем и шкурами обобьём. Но входные двери должны быть мощные, чтобы запирались на засов, и за ними отсидеться от набега можно было бы. - Ну, насчёт набега, батенька, это вы загнули, - возразил профессор, - но идея в целом понятна. Завтра же уточню, на что можно рассчитывать, а там и решение примем. Рано утром, профессор уже был в городе и стучался в ворота усадьбы знакомого местного плотника. Уточнив у сонного плотника, во что им обойдётся устройство четырёх означенных дверей, он отправился проведать Корнея с Маней, занятых обустройством землянки в городе. Расширение землянки. Здесь, в отличие от старой, застроенной усадьбами части города, где давно уже ничего нового не строилось, вовсю кипела работа. Корней, вместе с Маниными старыми друзьями, и под её чутким руководством, перестраивал землянку под увеличившееся население. В первую очередь выгораживали комнатку под жильё для молодожёнов, которые уже и не скрывали, что живут вместе. Второе по значимости помещение выделялось под кладовку для собранного ещё не до конца урожая. Потом, как пояснил Корней профессору, жилая комната для мужиков, на три топчана и большая гостевая, на всех с общим обеденным столом. Ну и конечно маленькая кухонька, поскольку готовить никто не любил, а Маня заявила, что ей и небольшого помещеньица хватит, метра три на четыре, не больше.... - Надо так понимать, профессор, - усмехнулся Корней, устраиваясь поудобнее на скамейке при входе и глянув на замявшегося профессора, - что вы окончательно перебираетесь к нам и с Советом никаких дел иметь не желаете. - Правильно понимаете, батенька, - облегчённо вздохнул профессор. Достали они меня совсем. Всё им что-то надо, а как до дела, так вечные проблемы возникают. То одного нет, то другого. Не понос, так золотуха, - плюнул в раздражении на землю профессор. Лучше я буду помаленьку в своей лаборатории возиться, чем с этими брехунами связываться. - О! - обрадовался Корней. Хорошо, что напомнили. Надо будет вам ещё комнатёнку под лабораторию выделить. На много места не рассчитывайте, но пару квадратных метров, можно выгородить. А с остальным, так это к Димону в Долину. Там в пещерах места должно быть полно. Единственно, - покачал он головой, - так это со светом плохо. Свет только от лучины, или от костра. Ну, можно ещё свечек купить, но это дорого. У нас столько денег нет. - А керосин? - поинтересовался профессор. Я видел в лавке керосиновую лампу. Пары, тройки, мне бы за глаза хватило для освещения. - Лампы есть, керосина нет, - ответила ему вышедшая из землянки Маня. Говорят, за Большим камнем, - кивнула она в сторону далёких гор, - есть месторождения нефти. Можно оттуда сырой нефти привезти сколько угодно, но не керосина. Его никто там не делает. Ни к чему. Сбыта, говорят, нет. Так что, если только немного в аптеке купить можно. Он для медицинских нужд используется, - пояснила она. - А что, - обратилась она к Корнею, почему бы нам, действительно, не купить несколько керосиновых ламп. А керосином, в аптеке разжиться? - Ну, так ты и так туда собиралась, вот, заодно и спросишь, сколько у них можно будет его приобрести. А мы с профессором к кузнецам сходим, тут опять нужда в них образовалась. - Через пару часов они снова встретились в Машиной землянке, где её друзья заканчивали помогать Корнею с Маней, перестраивать жильё. - Жалко, что дом в городе нельзя поставить, - пожаловался Корней профессору, затаскивая вынесенные на улицу вещи, обратно в землянку. Вроде и место есть, а строиться не дают. Говорят, вот будете из себя что-либо представлять, то дадим разрешение на постройку и землю выделим, а если так и будете голоштанными, то и строиться вам в городе незачем. - Да и плевать на них, - улыбнулась ему Маня, помогая расставлять посуду в кухне по заново оструганным полочкам. Можно и в посаде, под стенами устроиться. Там места полно, строй что хочешь, хоть хоромы царские. Единственно, что если набег будет, то сожгут всё к такой-то матери, - вздохнула она. - А стену они новую не собираются строить, - поинтересовался профессор. Вроде народу нынче в городе, не в пример с прошлыми годами, прибавилось. Да и посад весьма разросся, даже по сравнению с прошлой весной. - Нет, - отрицательно покачал головой Корней. Говорят, денег нет, да и нужды особой тоже нету. Последнее время здесь поспокойнее стало. Ни ящеры, ни амазонки особо не досаждают. - А когда же это, в последний раз, амазонки большим войском под стены города подступались, - задумался профессор, - А, было это, лет так ...дцать назад, - задумчиво протянул он, почесав у себя в затылке. И тогда от них просто откупились. Видать и нынче надеются деньгами обойтись. - Так что, дорогие мои, - протянула Маня, увлекая их к обеденному столу, обильно уставленному всяческой снедью, - давайте сначала поедим, а потом будем решать, где и как нам жить дальше. - Через час, с трудом отвалившись от обильного стола и оторвавшись на время от сытного обеда, они продолжили разговор. - Лабораторию придётся устраивать, в основном, в долине, - тяжело вздохнул профессор, распуская завязки пояса на штанах и старательно распрямляя спину, чтобы битком набитое брюхо не перевешивало его обратно к столу. Здесь же, - бросил он взгляд на тесную каморку, выделенную ему под лабораторию, - поместится только самое необходимое. - Так что там с керосином, - сразу же вспомнил об утреннем разговоре Корней, заглянув в неё и лишний раз, убедившись, что в лабораторной комнате отсутствуют всякие окна. - Всё не так плохо, как я думала, - откликнулась Маня, гремя грязной посудой на кухне. Лампы в лавке есть. Бери, сколько хочешь, а не хватит, так ещё привезут. С этим тут просто. А вот с керосином не всё так просто. На первое время у них взять десятка два литров можно, но больше нет, и когда будет, не известно. А вот самой нефти привезти могут хоть сотню тонн. В бочках, конечно, - уточнила она. Тут многие нефть покупают, и сами её перегоняют на керосин или дрянной бензин, кому чего нужно. Дерьмовый конечно, как говорил аптекарь, но за неимением лучшего, сходит и этот. Вот и эти двадцать литров, тоже продукт местной перегонки. Кто-то перегоняет, а потом в аптеку поставляет на продажу. Так что, профессор, если надо керосин, то дело только за вами. Денег на пару десятков бочек с нефтью у нас хватит, но не более того. А керосин бы иметь хотелось. Впереди зима, дни короткие, вечера длинные. Что здесь вечерами делать - неизвестно. Вам, с вашими лабораторными исследованиями свет просто необходим, да и нам не помешал бы, так что я заказала десяток двухсотлитровых бочек с нефтью. Будут недели через две. До этого срока надо успеть устроить перегонный куб, или что там для возгонки нефти используют, вам виднее, но хотелось бы иметь свой керосин для освещения. - Отлично, - откликнулся профессор. Вот и первое дело для моей лаборатории. Наладим возгонку нефти, получим керосин и всякое такое прочее. Это не сложно. Пойду ка я потихоньку в Долину, на Лешьи Выселки, - усмехнулся профессор. Обрадую Сидора с Димоном, что у них под носом ещё и нефтеперегонный куб будет. Тото они порадуются. А то мало им в пещере вони от печей их недоделанных, будет ещё и нефтью попахивать. - Не забудьте им передать, чтобы завтра подходили с утра на Медвежью поляну, - крикнула она в спину выходящего из землянки профессора. Будем урожай собирать. Пора уже и так затянули до невозможности. Как бы дожди не пошли. Погреб с кладовкой готовы, теперь и сложить есть куда. Если будет что, - задумчиво, себе под нос, проговорила она вполголоса, остановившись на миг с мытьём посуды. Глава 2.3 Осенние заготовки. Сбор урожая. Следующим утром они встретились на краю Медвежьей поляны. Посмеявшись по поводу того, что у них в долине открывается ещё и филиал нефтеперегонного завода, принялись за сбор урожая, что по срокам как раз приходилось на конец осени. В основном, как они и рассчитывали, это были картофель и свекла. Всё остальное, Городской Голова, по их договорённости, по мере созревания, собирал и убирал в "закрома родины", обещая потом вернуть, по их возвращению. Только вот времени добраться до этих запасов, или хотя бы узнать, сколько и чего было собрано, у них за этой всей суетой с долиной и переустройством землянки и пещеры, всё как-то не было. Поэтому решили, что как только они выкопают картошку и сбуртуют сахарную свеклу, сразу же обратиться к Голове, проверить их запасы, и, вообще, есть ли что. Вспомнив, где сажали картофель, взялись за поиски сухих стебельков, указывающих кусты картофеля. - Если бы только у нас были нормальные грядки, - сокрушался Сидор, с трудом отыскав первый кустик картофельной ботвы возле вывороченного пня. - Тут не то, что картофеля, ботвы и той не видно, - вторил ему Димон, с обречённым видом рассматривая огромную поляну, когда-то по весне засаженную ими картофелем и соседний кусок, засаженный свеклой. - Чепуха, - оптимистично откликнулся на их стенания Корней. Следопыт я или нет. Я ещё и не такое разыскивал, а не то, что какая-то там ботва. Вы давайте корзины под картошку подтаскивайте, а я её искать буду. И точно. Как он её находил, для Сидора с Димоном было просто загадкой. Казалось бы, на совершенно, на их взгляд, пустом месте, он, ткнув в землю вилы, выкапывал огромаднейший куст картофеля. Буквально через полчаса такого поиска, они так наловчились убирать за ним картофель, что дальше он только указывал в какое место совать зубья вил, а дальше уже переходил к следующему кусту. Ботвы не было видно совершенно. От неё не осталось даже следа. Создавалось такое впечатление, что весь этот огород просто выкосили, а ботву убрали, чтобы не было даже намёка на следы места посадки картофеля. Но это ничуть не мешало Корнею, и он, раз за разом, всё находил всё новые и новые кусты, а гора выкопанного картофеля всё росла и росла. Работали, не разгибая спины до темна и только когда уже не было никакой возможности разглядеть на земле клубни, они бросили это дело, собравшись продолжить с завтрашнего утра. Но вот тут то они поняли, что чего-то явно не рассчитали. В пылу поиска клубней и мест посадки, они, как-то, не обратили внимания на урожайность своих посадок, только отмечая, что картошки много. Ну, много и много, и что с того. Но вот когда они, в сгустившихся сумерках, попробовали оценить то, что было ими уже собрано, и то, что им ещё предстояло убрать, им чуть ли не поплохело. Такой чудовищный урожай мог присниться только во сне. И не в простом, а в дурном. И не дай бог, в наркотическом. - Матка бозка, - почему-то по-польски, выругался профессор, с растерянным видом оглядывая выкопанный участок поля. Мы же выкопали не более сотой части того, что вы обозначили как посеянное, - с растерянным видом обратился он к Димону, тупо рассматривающему что-то у себя под ногами. - Это что? - растерянным голосом спросил его Димон, не обратив внимания на его вопрос. Это картошка? - ткнул он пальцем в здоровущую гору картофеля, только что выкопанного им из-под очередного куста. Да тут каждая картофелина величиной с голову Сидора. Это только у такого тупого идиота, как он, может возникнуть идея посадить картофель так, как он это сделал. Да тут из-под каждого куста картофеля по мешку собрать можно. А где не по мешку, то по ведру так уж точно. Это где же такая урожайность может быть. Не верю, - отчаянным взглядом посмотрел он на профессора. Куда мы всё это девать будем? - Да, - почесал голову подошедший Сидор. Всякое я видал, но такого, видывать не приходилось. - Вы хоть большой погреб то сделали? - обратился он к Корнею, с зачарованным видом рассматривающего большую картофелину в руках. Да хватит тебе на него пялиться, - рявкнул он на него. Ты что, никогда раньше картошки не видел? - Такой, нет, - зачарованно покачав головой, медленно проговорил Корней. Это не картофель, это какое-то... - Это называется экологический безпредел, - оборвала его незаметно подошедшая к ним усталая Маня. Тебя Сидор, нельзя допускать до огорода. После твоих посадок вырастает такое, - покрутила она довольно головой. Ты лучше скажи, куда мы это всё девать будем? Нашего погреба и на тысячную долю этого урожая не хватит, а в поле оставлять нельзя. Тут местные рассказывали, что на поля, по осени, кабаны выходят. Сожрут, гады. Жалко. - То тебе жалко, что кабаны сожрут, то меня до огорода допускать нельзя, - недовольно пробурчал Сидор. Всё то вам не то, и не так. Вы бы уж определилась, что ли, милейшая? Нужен вам урожай, или кому отдать хочется? А я уж решу, что с ним делать. - Не-е, - протянула Маня, довольно улыбнувшись. Я этот картофель теперь никому не дам. Тут его столько, что голод нам не грозит лет десять, как минимум. - По-моему, - усмехнулся профессор, - голод не грозит не только нам, но и всему этому городу, да ещё и паре, тройке подобных городов, в дальних и ближних окрестностях. - Интересно, - задумался Сидор, - если у нас такой урожай картофеля, то, что же тогда они собрали с остального поля? Мы же сажали и лук, и чеснок, и всякое прочее разное. Надо будет поспрошать у головы. Ладно, - продолжил он, пошли домой. Всё одно ничего не видно. Завтра собирать будем. Надо народ скликать, чтобы помогли собрать. Самим нам это не потянуть. Заодно и часть урожая пристроим. Надо же заплатить за помощь по переустройству землянки, а то как-то нехорошо вышло. Люди помогали, а платить им нечем. - Так не за деньги помогали, а по обычаю, - пхнула его кулаком в бок Маня, - понимать надо. - Всё равно, - возразил ей Димон. Пусть хотя бы картошки возьмут. Вон её сколько, - кивнул он на маленький кусочек вскопанного поля, густо усеянный горами сбуртованого картофеля. Может, у них нет ничего. - Так, - остановил его профессор. Урожаем не разбрасываться и никому его не навязывать, как будто нам его девать некуда. Тем, кто нам помогал, и мы поможем. Дадим столько, сколько им потребуется. А больше - никому и ничего. Нечего разбазаривать народное достояние. Давайте сначала соберём. А потом решать будем, кому и сколько давать. - Правильно, - поддержал его Сидор. Сначала соберём, а потом уж раздавать будем. Пошли спать. Завтра с раннего утра опять сюда идти надо будет. Не забывайте, что денег у нас особо то и нет, а телегу нанять надо будет. Сколько картошки на оплату уйдёт, одному богу известно. Но, одним нам её не собрать, это уж точно. Так что, Маня, собирай завтра народ, пусть помогают. А то мы и до белых мух это поле не уберём. На следующее утро с самого раннего утра, на поле уже толпились многочисленные Манины друзья, ещё по прежним временам, все те, кто согласился помочь в уборке картофеля. Точнее те, кого успели известить так рано с утра о необходимости помощи. Другие обещали подтянуться позднее, ближе к обеду, или прийти на следующий день. Следует сказать, что публика это была всё небогатая и, как правило, в основном из новичков, ещё не обросших в этом мире ни связями, ни собственностью, ни имуществом. И поэтому предложение ребят о возможности запастись картошкой, практически ничем не ограниченное, вызвало в этой среде, живейший интерес. Ни осенью, ни зимой, в этих краях, работы практически не было никакой, и поэтому для многих необеспеченных семей, зима, зачастую превращалась в голодное время, когда единственным источником питания являлась общественная, безплатная столовая в городе. И никому из пришедших на поле, подобное положение вещей не нравилось. Хоть в столовой и кормили, чуть ли не на убой, но народ в этих краях был независимый, и одалживаться не любил. Надо сказать, что урожайность картошки произвела на всех неизгладимое впечатление. Такого, здесь ещё не видывали. Хоть и хорошие вокруг были земли, но, видать, больно уж год был для неё удачлив, потому и уродилась всем на удивление. В общем, собрали всю. Хватило и забить погреб в землянке, и угол, выделенный в пещере под погреб, чуть ли не до четырёхметрового потолка, и амбары Городского Совета, выделенные под невиданный урожай, да и те, кто помогал им в уборке, в накладе не остались. Получили столько, что должно было хватить им на всю зиму. Кабанчики. Одним словом урожаем все были довольны, кроме кабанов, конечно. Вот уж кого можно было назвать с полным правом лишенцами, так это их. До того как Сидор с компанией решили собрать урожай, кабаны считали эту поляну своей единоличной вотчиной и усиленно питались их картошкой, как своим персональным деликатесом. Но с появлением настоящих хозяев урожая, им пришлось поделиться. И не только картошкой, но и своей шкурой. Вообще-то это было на удивление удобно: и картошка на поле росла, и кабаны приходили на поле питаться ею. Оставалось только наладить отстрел кабанчиков, и проблема с мясом и салом была бы решена. Ну, с охотниками в этом краю, проблем не было. Каждый первый, если не второй, великолепно владели рогатиной и самострелом, с которыми все обычно и ходили на охоту. А тут и ходить далеко не надо было. Били кабана прямо на поле. Здесь же разделывали и свежевали, и коптили. Поскольку поле было Сидорово, с компанией, то они потребовали с охотников свою заслуженную долю, каковую и получали с каждой убитой туши. Короче, к концу сезона уборки картошки у них и мясом, и салом, и прочими разными свиными колбасами, был битком забит и погреб, и пещера, да и кладовка в городской землянке, была битком набита. Всё-таки тупой зверь кабан. Ведь давно стало ясно, что на поле уже ничего нет, а они всё пёрлись на него, как будто им тут мёдом было намазано, или желудями посыпано. Ну, их, охотнички и того, под нож. Того, что той осенью набили, в голодный год могло, было бы, хватить на весь этот город, чтобы месяц питался. Ну а пока, всё это изобилие благополучно устроилось в городских амбарах, выделенных Сидоровой компании под хранение продукта. С продуктами питания в этом краю, было вообще то строго. Видимо, не на всякий год приходилось такое обилие, потому-то и стояли полупустыми городские общественные амбары, где хранился стратегический запас продуктов на случай осады и прочих неблагоприятных обстоятельств. Потому и выделил Городской Совет, с огромной радостью, Сидору места хранения, по его первому же требованию. Как оказалось, там же хранился и собранный ранее урожай лука, чеснока, фасоли и прочего, что было посажено сидоровой компанией ещё весной и собрано в их отсутствие. Оказалось, что для того, чтобы получить гигантский урожай вполне достаточно засевать даже не подготовленные площади, лишь бы только вовремя собирать, а то, желающих собрать дармовщину, было в преизбытке, считай, те же кабаны. Да и засеивали местные свои поля в основном только зерновыми. Поэтому то, что получила Сидорова компания с каких-то жалких пяти гектар, практически не возделанной земли, на Совет произвело глубокое впечатление. Да и процент с их продукта, положенный за хранение в общественном амбаре, очень помог Совету в решении их проблем с питанием огромного числа людей, обычно переселявшихся в город под зиму. Обилие кабанятины сформировало даже своего рода особый стиль их жизни в последнее время. Каждый вечер, на протяжении последних двух недель, вся компания, включая нескольких местных жителей, из Маниных друзей, являвшихся особо активными охотниками, собиралась на поляне, отметить забой очередного кабана. - Нравится мне позиция нашего Совета, - продолжил старый разговор Сидор, нанизывая мясо на шампур. В городе полно неместного народа, а у них амбары стоят пустые. - А чего ты хотел, - удивился Сашка Мурнин, старый Манин приятель, ещё со времён московского житья. Какими судьбами занесло в эти края этого длинного и нескладного внешне парня, одному богу известно. Но, попав сюда, он прижился и теперь являлся одним из самых активных и удачливых охотников этого города, да, пожалуй, и всего Левобережного края. По крайней мере, половина дичины, подаваемой в местных трактирах, была добыта непосредственно им. Может быть, в этом успехе ему помогали его необычайно острый слух и круглые, оттопыренные уши, служащие вечным предметом насмешки над ним. Как говорили его друзья, его уши - половина его успеха. Скажи ему сейчас кто-нибудь, что есть возможность вернуться обратно в Москву, в свою квартиру, к тёплой батарее, горячей воде с ванной и пустому холодильнику, он, наверное, посмотрел бы на такого человека, как на идиота. - У всех местных свои склады, да погреба, - продолжил он. Им нет нужды хранить что-либо в общественном амбаре. Тем более что за это Совет сдирает, чуть ли не тридцать процентов. По местным понятиям так вообще безумные проценты. - Ага, - тут же откликнулся Димон, сидя перед костром на корточках и регулярно подкидывая полешко, за полешком, в костёр, - А за чей же тогда счёт этот народ кормят? Пришлый, то есть, - пояснил он. - За общий, конечно, - посмотрел на него как на идиота Сашка. Когда надо, каждый клан выделяет столько, сколько требуется. За этот счёт все пришлые и живут. - Да бог с ними, с этими кланами, - вздохнула Маня. Вы лучше присмотритесь к этому кабанчику. - А что с ним не так, что к нему надо обязательно присматриваться? - удивился Корней, складывая последние куски посолённого сала в бочку. - Похоже, что это последний за этот сезон, - хмуро глянула на него Маня. Какой-то он мелкий, особенно по сравнению с предыдущими. Первые вообще были, чуть ли не монстры. А этот так себе, монстрёночек какой-то. Да, - махнула она безнадёжно рукой, - даже и на монстрёночка не тянет, - тяжко вздохнула она, оценивая на глаз габариты, действительно небольшой, тушки кабанчика. - М-да, - на миг прервался Сидор с нанизыванием мяса на шампуры, и, окидывая взглядом, останки освежёванной туши, - не скажешь, что он вообще-то дикий кабан. Так, свинка домашняя. Да и с размерами, он явно подгулял. Похоже, что у нас наступает предел. Кончается кабан, - тяжело и демонстративно печально вздохнул он, сожалеючи покачав головой. Тяжёлые времена настают, - с усмешкой глянул он на Маню. - Ты ничего, Сидор, не понимаешь, - отмахнулась от него Маня. Поголодал бы с моё, - бросила она взгляд на Сашку. Нет, с наше. Как вспомню время нашего первого здесь появления, так ужас берёт. Чуть с голоду не подохли, пока до города добрались. Вон, - бросила она взгляд на тощего Сашку, - некоторые до сих пор не отъелись. - Ну, ты скажешь, тоже, - засмущался Сашок. Это у меня конституция такая. Вам, бабам, только бы мужика накормить. А у меня конституция такая, - подчеркнул он. Стройный я весь, - провёл он руками вдоль своего тела. Ты, Корней, гляди за ней, - бросил он ехидный взгляд на мурлыкающую о чём-то парочку. Ей дай волю, так закормит. - И закормлю, - приняв гордую позу, воинственно заявила Маня. Благо, теперь есть чем, - ткнула она рукой в бочку с только что засоленным салом. Не то, что у некоторых. Который год уже здесь обитается, а ни дома своего, ни участочек себе так и не присмотрел. Землянки паршивой своей, и той нету, по чужим углам ошивается. - Не всем же обрастать землями, да усадьбами, - усмехнулся Сашок. Это вы, непонятно зачем, всё поднимаете, и поднимаете целину, корячитесь и корячитесь. А нам то, всё это без надобности. Мы, люди вольные, перехожие. Сегодня здесь, завтра - там. Где хорошо, там и родина. Не то, что некоторые. По своей натуре Сашка был полный пофигист. Поэтому все разговоры обзавестись собственным имуществом, семьёй или какой-то недвижимостью, всегда встречал в штыки. Мало того, что он просто не понимал зачем это надо, так ещё и являлся активным пропагандистом антиобщественного образа жизни, умудряясь жить, и неплохо жить в любом месте, куда попадал. Как он вообще попал в этот мир было совершенно не понятно. Как он сам говорил, это была месть. Месть зажравшегося от безделья мудака, решившего перевоспитать непероспитуемого. Под мудаком он понимал какого-то продвинутого ролевика, который неведомым образом отправил его в этот дикий Бета-мир из сытой, спокойной жизни в Москве, лишив по сути халявной поездки в Англию, куда его собирались отправить чадолюбивые родители. - Хороший ты мужик, Сашок, - посмотрел на него Сидор, вздохнув с сожалением, - компанейский. Вот только нет от тебя толку. Ты как перекати-поле. И ничего то с такими, как ты и не организуешь, и не сделаешь. Чуть что не так, или прижмёт малость, так вы вместо того, чтобы бороться, чтоб в морду обидчику дать, да своё отстоять, снимаетесь с места и бежите. Так всю жизнь и бегаете. Сначала от одного, потом от другого, потом от третьего, и так поколение, за поколением. - Вот такой я человек, - равнодушно откликнулся на его речь Сашок. И мне это нравится. Это уж вы, такие правильные, на земле укоренённые, боритесь, добивайтесь. Ну, а мы, как птички Божии, жить поживать будем, а прижмёт, убегать будем. Нам родина там, где нам хорошо. В конце концов, каждому своё. - Эт, точно, - усмехнулся Димон, бросив презрительный взгляд на "перелётного" Сашка. Каждому своё. Ну а пока ещё не поделили кому чьё, то давайте хавать шашлык, да водку пьянствовать, а с философией разберёмся как-нибудь потом, с теми, кто нам интересен будет. И дальше, весь оставшийся вечер, компания продолжала гулять, вспоминая весёлые истории из прошлой жизни и стараясь не замечать отчуждения, возникшего друг к другу. Как и предрекла Маня, сработавшая Кассандрой, тот небольшой кабанчик оказался действительно последним. Больше на поле, кабаны не приходили, и охотиться стало не на кого. Потому-то и компания, сложившаяся за время ежевечерних посиделок, к огромному всех сожалению, как-то незаметно и естественным образом, рассыпалась. Больше, ничего их друг с другом не сдерживало и старинные Манины приятели, ещё с давних, московских времён, как-то разом и незаметно пропали и больше на глаза ни Сидору, ни кому-либо из их компании, не попадались. Поход за дикой ягодой. Стояли последние тёплые дни бабьего лета. Пользуясь последними сухими денёчками Сидор с Димоном судорожно заготовляли дрова на зиму, с каждым днём всё увеличивая и увеличивая и так уже достаточно здоровущую поленницу рядом со входом в землянку. В этом же углу, справа от входа, у них стояли длинные, мощные козлы, на которых они пилили привезённые из леса брёвна и здесь же они складывали наколотые дрова под невысокий навес, служащий им импровизированной поленницей. - Прекрасное время развеяться. Ты не находишь? Сидор сидя на завалинке возле двери землянки, лениво пнул носком сапога по ноге валяющегося рядом такого же расслабленного, как и он, Димона. Лениво повернув к нему голову, разомлевший на осеннем солнышке Димон приподнял сонную голову с широкой, расколотой надвое колоды, которую на днях они вдвоём с Сидором привезли из леса и поглядел на него мутными, сонными глазами. Сегодня целых полдня у них ушло только на то, чтобы переколоть ту кучу дров, что они вчера с Сидором напилили и теперь он отдыхал, лёжа на бревне и добирая последнее тепло уходящего лета. - Пока ещё не настали настоящие холода и сухо, есть время сходить за шишко-ягодой, - вопросительно взглянул на него Сидор. Потом, конечно, тоже можно, но не охота по сырости куда-либо соваться. Да к тому же в болото. Как тебе такая мысль? - Ну? - Димон лениво полез в затылок почесать свою буйную шевелюру. Дрова, если не хватит, можно и по снегу подвезти, а вот в те края мы по зиме не сунемся. Далеко. - Опять же, пока черенки не выросли, пока мы от них не получили никакого урожая, можно и прогуляться в тот край. Заодно и проверим тот ли это кустарник, и не померещилось ли нам вообще эта шишко-ягода. - Тогда не откладывая, завтра с утра и двинем, - довольно кивнул головой Сидор. Привезём пару коробов литров по двадцать, чтобы особо не напрягаться. А то мне эта заготовка дров порядком поднадоела, - усмехнулся он. Такие погоды пропадают. Следующие несколько дней им запомнились слабо, настолько они были однообразны. Лес, лес, лес. Лес кругом на тысячи вёрст во все стороны. И ни единого следа человека, не говоря уж о жилье. А потом они вышли к болоту и поняли что в направлении не ошиблись. Хоть и прошло чуть ли не полгода, после того как они были в этих краях, но места ещё узнавались, за всем произошедшим за последнее время ещё окончательно не позабытые. И ободрённые собственными лирическими воспоминаниями они решительно двинулись в болото по знакомому пути. - Слушай, Димон, - Сидор, тяжело переводя дух, устало привалился к сухой сосне, одиноко высящейся посреди островка суши где-то на середине болота, - как мы тут весной прошли? Это же ужас! - Ужас будет когда мы обратно с коробами, полными ягод попрёмся. Вот когда будет настоящий ужас, - сипло прохрипел Димон, смахивая обильный пот, выступившую на лице. Я как-то в прошлом, с ребятами на болота за клюквой ходил, под Питером. Так мы там на обратном пути литров по сорок на своём хребте километров двадцать тащили. Но там хоть и по грязище, но по твёрдой земле дорога была. Это был настоящий ужас. До сих пор без содрогания вспомнить не могу. - А тут я вообще не представляю как пройдём. Да ещё с полными коробами ягоды за плечами. - Надо будет кружной путь поискать, по краю болота, глядишь будет полегче. Пусть длиньше, но посуху. - Стой! Димон, выбравшись на какой-то мокрый бугорок, устало упёрся лбом в толстую, обломанную ветром осину, неизвестно каким чудом выросшую на этом жалком клочке суши и давно уже погибшую в неравной борьбе с болотом. - А какого рожна мы будем корячиться с рюкзаками полными ягоды? - повернулся он к Сидору, свалившемуся рядом с ним на сырую землю. У нас же есть лошади. В самом деле. Найдём дорогу вокруг болота, наберём ягоды в короба, погрузим их на лошадей и спокойно доберёмся до дому. - И привезём мы не двадцать литров ягоды на двоих, а литров сто, двести, а то и больше. - Чё мы дурака валяем? - вопросительно посмотрел он на безмолвно глядящего на него Сидора. - Счас как дам в глаз, - устало переведя дух, тихо откликнулся Сидор, свалившись на землю рядом с ним и устало раскинув руки в стороны. Где ты раньше был такой умный? Какого лешего мы вообще сюда потащились без лошадей? - Будем считать, что это у нас разведочный маршрут, - с оптимистическими нотками в голосе ухмыльнулся Димон. Разведаем получше дорогу, наберём немного ягоды. Пусть не по двадцать литров, но по десятке на брата соберём и хватит. А остальное доберём в другой раз, когда на лошадях устроим сюда набег. - Сюда? Сидор бросил на окружающее их болото скептический, насмешливый взгляд. - Нет, дорогой мой дружище, сюда мы больше не сунемся. Хватит и этого раза. Вот только доберемся до места и будем искать обходной путь. В гробу я видел эти мокрые приключения. Сырая одежда, холодные осенние ночи и тут мы, все в тине и собственных соплях. Не! Это не дело. - Пошли! - бросил он, подымаясь. Чем раньше дойдём, тем раньше домой вернёмся. - Хорошо, что хоть ночью нет заморозков, - согласился с ним Димон. - Чего ты хочешь, - покладисто кивнул головой Сидор. Первые числа сентября, бабье лето, если не ошибаюсь. А осень в этих краях, не в пример теплее, чем у нас дома. Это у нас снег может выпасть на первое сентября. А здесь о таком и слыхом не слыхивали. Благодатный край! Следующие полчаса слышно было только надрывное сопение, да плеск воды, подымаемый сапогами Сидора с Димоном. - Всё таки ты мне скажи, - тяжело переводя дух, Димон остановился передохнуть на следующем островке. Что тебя дёрнуло потащиться на тот остров с шишко-ягодой? Тебе что, мало тех черенков, что мы от князя притащили? - Боюсь, что они могли высохнуть, или заплесневеть, или ещё с ними могло за это время произойти, такое же непотребное, - хрипло откликнулся Сидор, выдирая свой сапог из какой-то водяной ямы. Да и хочется проверить свою догадку о том, что такая же, как у князя ягода растёт у нас на том острове. - Ну проверишь ты, ну и что? Что это тебе даст? - Даст уверенность в завтрашнем дне. хрипло рассмеялся Сидор. Ты Димон порой такую глупость спрашиваешь, что я даже не знаю что тебе и ответить. - А ты не отвечай, умник хренов, - мгновенно обиделся Димон. - Какого лешего мы до сих пор не вскрыли те бочки и не проверили что у нас там имеется? А!? Ответь мне на сей простой вопрос! Я, конечно, не садовник. Но уж отличить прелый черенок от нормального я сумею. - Вскроем и что дальше делать будем? А если они уже в рост пошли? - Тогда прикопаем на зиму в прикопе, а сами будем спокойны ибо будем знать, что у нас действительно кое что есть. А так, мучиться всякими мыслями всю зиму. Это, по-моему, идиотизм. - Может ты и прав, - устало переводя дух, согласился с ним Сидор. Когда вернёмся, так и сделаем. Только не со всеми бочками. А с одной. Вскроем и посмотрим. Если черенки пропадут, то по крайней мере из одной, а не из всех. - И с прикопом ты тоже прав. Нельзя их держать в бочках, лучше в землю посадить. Тем более.... - А если они в рост пойдут, - Сидор даже остановился от неожиданно пришедшей ему в голову страшной мысли. Или уже пошли? Что делать будем? - Вскроем, будем знать, - хмуро буркнул Димон, выдирая из водяной ямы провалившуюся туда ногу. А что делать мы у местных спросим. Наверняка здесь полно людей, что прекрасно разбираются в садоводстве. По крайней мере сады у них у всех здесь знатные. - К вечеру будем на месте, - неожиданно уверенно заявил Сидор. Он как раз выбрался на какой-то островок суши и устало опёршись на слегу переводил дух, согнувшись чуть ли не до земли. Во! - поднял он что-то в своей руке, медленно, с трудом разгибаясь. Фантик от ириски, что я на этом островке весной бросил. К вечеру ни действительно подходили к конечной точке своего маршрута о чём явственно говорил большой массив высоких, разлапистых кустов, растущих буквально из воды. Продраться на прямую через эти кусты не было ни малейшей возможности. К тому же, прямо перед островом с кустарником тянулась широкая полоса глубокой коричневой воды, преодолеть которую можно было разве что вплавь, что по холодной осенней погоде не вызвало ни у кого ни малейшего желания. Да и эта маслянистая, дурно пахнущая коричневая жидкость, более похожая на густой борщ, которая вяло плескалась перед кустарником стоило её только слегка потревожить, не вызвала ни малейшего желания плюхаться в эту дрянь. Пришлось долго искать обход. Никак не могли вспомнить откуда, с какого края и как они весной выбрались с этого острова на болото. Искали до темна. И только когда над головой взошла луна, освещая своим мертвенным светом поверхность болота, только тогда они сумели заметить еле видную звериную тропу, рассекающую береговой край кустарника. С трудом при лунном свете найдя место выхода тропы на травяной ковёр болота. Только тогда они смогли осторожно двигаясь по пояс в густой маслянистой жиже, преодолеть эту водяную полосу. - Нет, - устало выдохнул Димон, как только они ступили на островок. С лошадьми тут не пройти. Да и найдём ли мы тут второй раз эту тропу, тоже неизвестно. - В третий, - устало поправил его Сидор. - Если ты помнишь, то по ней мы уже дважды проходили. Так что найти её в третий раз будет не проблема. - Нет! - сердито огрызнулся Димон, продираясь сквозь гущу кустарника куда-то на середину острова. Больше не хочу лезть в эту воду. Мы ещё сушиться будем до утра, а потом ещё и постирушки от этой торфяной жижи устраивать. Так что с меня хватит. Ищем обходной путь. - Давай для начала найдём наш старый лагерь, а потом решать будем, - покладисто согласился Сидор. Старый, весенний лагерь они нашли быстро. Точнее не лагерь, а место где они весной провели некоторое время. Оказалось, что это практически единственный клочок свободной от зарослей земли в местном буйно разросшемся по всему островку кустарнике. Там они и переночевали, бросив свои вещи возле старого кострища и свалившись на ещё оставшиеся целыми с весны лежаки, устроенные весной из лапника. Утром вскочили рано. Ночёвка, пусть и на остатках лапника, а не на сырой земле, но с мокрыми по пояс штанами, не доставила никому из них удовольствия. Поэтому пол дня у них ушло только на оборудования лагеря и на сушку вымокшей в болоте одежды. Потом у них ещё два дня ушло на сбор шишко-ягоды и обследование острова, куда их занесло. И только полностью набив ягодой большие, двадцатилитровые берестяные короба, которые у них были вместо рюкзаков, они решили двигаться обратно. Обратный путь, как всё неприятное, запомнился плохо. Сначала они долго шли вдоль кромки болота, огибая его с восточной стороны. И только на третий день пути поняли какую совершили ошибку. Как раз к вечеру третьего дня они вышли на край леса, где им окончательно стало понятно что с этой стороны обогнуть болото нет ни малейшей возможности. Это был конец длинного, острого мыса, глубоко впадавшего в расстилающееся с правой стороны вплоть до горизонта большое, ровное болото с редкими островками чахлой болотной растительности по всей поверхности. Обогнуть это страшилище с этой, восточной стороны не было ни малейшей возможности. Для этого им пришлось бы возвращаться чуть ли не в самое начало, к островку с ягодой, откуда они три дня назад начали путь, а потом двигаться куда-то в противоположную сторону от того направления куда им было надо. Причём края болота с той стороны даже просто не было видно за горизонтом. - Да! - задумчиво протянул Димон. Влипли. - Ночуем, а завтра обратно, - согласился с ним Сидор, мрачно разглядывая простирающееся в немыслимую даль болото. Вроде с другой стороны лес поближе был. Переночевали на мысу, а утром двинули обратно, и опять через три дня вышли к полуострову с кустарником шишко-ягоды. Здесь решили устроить днёвку, поскольку место было как бы ими уже обжитое, да и что немаловажно, рядом был источник чистой ключевой воды, где можно было запастись водой для питья. Неожиданно оказалось, что это чуть ли не единственный источник чистой воды на несколько дней пути. Что будет впереди, было неизвестно, но фильтровать вонючую болотную воду сквозь несколько слоёв чистого нижнего белья, которого к тому же уже и не осталось, удовольствие было не из приятных, да и утомительное. Запасшись в дорогу водой, следующим утром двинули в обратную сторону от первоначального направления, собираясь уже посолонь обогнуть ненавистное, надоевшее хуже чёрной редьки болото. И тут им наконец-то повезло. Просто безумно повезло. Край болота с этой стороны оказался и повыше, чем справа, и намного суше, красуясь высокими сухими борами, тянущимися куда-то вдаль. Идти по ним, даже с тяжёлой ношей за плечами, было одно сплошное удовольствие. А ещё им по дороге постоянно попадались ягодники, чуть ли не сплошным красным ковром устилавшей весь их обратный путь. И не смотря на то, что они не собирались перегружать себя, за оставшиеся до города несколько дней дороги умудрились насобирать столько брусники и клюквы, что до дверей землянки добрались уже еле таща на спине неподъёмные короба с ягодой. Сказать что им были рады когда они вернулись, это сильно преуменьшить ту бурю восторга и праздник, что им закатили друзья как только они ввалились в землянку с тяжелющими коробами за спиной. Следующие два дня у них ушли только на то, чтобы отлежаться и отоспаться в спокойной, домашней обстановке, когда не надо заполошно вскакивать при малейшем шорохе рядом. А заодно и выслушали от Маши самые последние городские новости, которыми с ней за время их отсутствия добросовестно делились все окрестные кумушки.. Ну а потом, по теперь уже не раз пройденному пути, Сидор с Димоном снова отправились на ягодный остров, захватив с собой шесть вьючных лошадей. И буквально за одну неделю завалили собранной шишко-ягодой чуть ли не половину кладовки, для чего даже выгородили там целый угол, заставленный теперь большими плетёными коробами со спелой шишко-ягодой и несколькими бочками мочёной брусники и клюквы. Так что теперь Мане было чем осенью заняться. И она развернулась, целыми днями занимаясь варкой из ягоды варенья и вялением её в печи. Глава 2.4. Идея найма под будущий урожай. На сегодняшний день, пожалуй, самой большой головной болью для всей компании землян, вместе с Корнеем было то, что они не знали как расчистить от выкорчеванных пней свой участок возле города, уже прозванный в городе Медвежьей Поляной. То, что там, на огромной территории, площадью не менее ста гектар, была освоена, или точнее сказать, освобождена от пней только одна, подчёркиваю - ОДНА СОТКА, приспособленная для посадок разных огородных культур, было совершенно неприемлемо. На общем совете было решено, что за осенне-зимний сезон надо, кровь из носу, подготовить к пахоте, хотя бы десять гектар, тогда, пустив большую часть из них под зерновые, они могли выйти на самоокупаемость участка. Денег с продажи зерна с такой площади с лихвой должно было бы хватить, и чтобы оплатить труд наёмных рабочих, обычно привлекаемых для обработки пахотных площадей, выделенных под товарное производство, и на дальнейшее освоение и этого, и других подобных участков. Самая большая проблема состояла в том, что выделить на этот проект десяток жемчужин не составляло никакого труда. Беда была в том, что идей таких у них были сотни, а подобных проектов десятки, не считая вопросов оборонного строительства. И на всё требовались деньги. А жемчуг, деньгами, как таковой не являлся, его надо было ещё предварительно продать, чтобы получить звонкую монету, которой и можно было только расплачиваться. Выбросив же на ювелирный рынок, а какой в этом богом забытом городке рынок, такую массу жемчуга, они просто бы обвалили цену на него и требуемых средств так бы и не получили. Приходилось, сидя, что называется на мешках с золотом, ломать собственную спину и делать то, что с удовольствием, быстро и легко сделает масса изнывающих от безделья здоровых мужиков, наводнившая в конце осени городок. Надо было что-то придумать, нечто такое, чтобы не привлекая особого внимания к своим капиталам, всё-таки привлечь людей к своим работам. И такой выход был найден. Как всегда, помог случай. Как-то, одним из вечеров, занятых по обыкновению воинской тренировкой, получив от Корнея в очередной раз учебным мечом по лбу, Димон разразился бурной речью, основной мыслью которой была обида на свою несчастную судьбу. Раздражённый общей непонятливостью ученика, Корней выдал ему ответную тираду о вреде лишнего сна и необходимости дополнительных занятий. Заметив попутно, что обучение некоторых, даже основам владения, данным предметом, Корней помахал перед носом Димона деревянным мечом, задержалось минимум на тридцать лет. Разобиженный Димон, оскорблённый в лучших чувствах, заявил в ответ, что он лучше будет заниматься своим делом, а вопросами защиты и охраны, пусть занимается Корней, раз его этому с детства учили. На что тут же получил ответ типа того, что сам дурак, а его одного на всех физически не хватит. На что, в свою очередь, Димон, уже практически себя не контролируя, проорал раздражённо ему в лицо: "Так найми людей, если сам не можешь" и растерянно замолк. - А что? - удивлённо спросил Димон, уставившись на Корнея. А, почему бы и нет? Деньги у нас есть. Даже без опасения обрушить стоимость жемчуга, мы можем нанять хоть десяток бойцов, а там пусть себе патрулируют окрестности, а мы будем спокойно делом своим заниматься. Помощь небольшая, а всё же полегче будет. Надоело! Сидим на мешках с золотом, не фигурально выражаясь, а жмёмся, как церковные мыши. - А почему десяток, - сразу же оживился Корней, - мы можем и сотню нанять и две. Сговориться в цене. Оплатить жемчугом, а не деньгами, а дальше пусть сами с ним разбираются. Воодушевлённые новой идеей, Димон с Корнеем, созвали весь коллектив и вывалили на них своё открытие. Реакция была бурная. От восторженных воплей Мани: "Ах, какой ты у меня умный", - обращённых к раздувшемуся от гордости Корнею, до скептического профессорского: "Нашли чем удивить", - сразу охладившего пыл открывателей. Точку в обсуждении поставил Сидор, заявивший, что это надо хорошенько обдумать, а утро вечера мудренее, и разогнал всех спать. Наутро Мане, сунувшейся было к нему с предложением обсудить вчерашнюю идею, он в резкой форме ответил, чтобы шла мыла тарелки, и не отвлекала его от дум государственных, а сам замолчал и забившись в свой угол, молча просидел всё утро, о чём-то размышляя. Вся компания, повертевшись, возле него, минут пять, и понявшая, что если его и дальше отвлекать, то ничего кроме грубости не получишь, разбежалась по своим делам. Обиженная в своих лучших чувствах, Маня занялась обычными женскими делами. Профессор забился в дальний угол и звякал там какими-то склянками. А Корней с Димоном, главные авторы вчерашнего возбуждения, по-тихому убрались на участок, собирать с него то, что ещё можно было собрать. Тот метод посадок, что был ими применён на Медвежьей поляне, приводил, к сожалению, к тому, что, сколько там не собирай, а всё равно собрать всё, что посадили, было практически невозможно, поскольку совершенно не было видно, что где растёт. Не помогала даже хвалёная Корнеевская наблюдательность. Поэтому, раз за разом отправляясь на участок, они постоянно притаскивали оттуда то по паре вёдер картошки, то свеклы, то моркови, а то и ещё каких-нибудь корнеплодов. Когда к ужину все собрались, Сидор, так всё утро и целый день, просидевший в землянке, выдал сакраментальную фразу: "Гора родила мышь", - на что Корней тут же разразился язвительной речью, типа: "А где ты тут видел гору?". Получив в ответ мрачный взгляд, удовлетворённый Корней, приобняв повеселевшую Маню, с самого утра переживавшую нанесённое ей оскорбление, устроился за столом, ожидая дежурной лекции, на что Сидор был горазд. - Итак, господа, я имею честь доложить вам..., - начал Сидор по обычаю выспренним тоном, но тут же был перебит Димоном, не выносившим этой его манеры. - Короче Склифосовский, говори, что надумал, а то кормить не будем. Много болтаешь, да мало делаешь. Поморщившись, словно проглотил разжевал целый лимон, Сидор тем не менее воодушевлённо продолжил. - Прежде чем рыпаться во всякое новое дело, надо всё хорошенько обдумать. - Что самое главное в том, что предложили Димон с Корнеем? - задал он вопрос, обведя всех взглядом. - Найм, - сам себе ответил он. Найм людей. А чтобы нанять людей надо им предложить то, что у них котируется больше всего. - А что у нас котируется больше всего? - задал он ожидаемый всеми вопрос. - Что? - ошарашено уставились все на него, не ожидавшие подобного поворота. - Образ! - Сидор торжествующе поднял палец вверх. Видимость! - опять воскликнул он. Деньги нам не нужны. - Ну, да! - насмешливо откликнулся Димон. Деньги нам не нужны, нам нужны бабки. - А я поняла, - неожиданно заявила Маня. Нам действительно деньги не нужны. Нам не нужны деньги, - заорала Маня, толкая Корнея в бок. Здорово! И как это я сама не додумалась. - Сщас кто-то получит по шее, - угрожающе прорычал Димон, - если только не объяснит толком, что он имеет в виду. - Дима, Дима, - осуждающе покачал головой Сидор, - ты то мог бы и догадаться. - О чём? - раздражённо спросил Димон, окончательно выведенный из себя. - Мы будем продавать образ! - торжествующе заявил Сидор. - Какой такой образ? - недоумевающе спросил Корней, отодвигаясь от Мани, которая в возбуждении продолжала пихать его в бок своими жёсткими кулачками. - Образ, - да как ты не понимаешь, опять сердито пхнула Маня Корнея в бок. Мы продадим ви-ди-мо-сть. Не жемчуг, не деньги, а то, что будет когда-нибудь потом. Наш урожай, к примеру. - Я права? - экспрессивно обратилась она к Сидору. - Абсолютно, - удовлетворённо заметил Сидор. Мы продадим наш будущий урожай. - Ты чё? Вехтор, больной? - возмутился Димон. Да тут в городе половина, таких, как мы, без денег, без всего. Нахрена им какая-то видимость. - Дима, - тихо спросил его Сидор, - ты русский язык понимаешь? Я тебе русским языком говорю, не китайским. Мы будем продавать будущий урожай. Будущий! Тот, что ещё не посадили, и пока неизвестно, посадим ли вообще. Не говоря о том, чтобы его не только вырастить, но и убрать. И я тебя уверяю. Наверняка должна найтись куча людей, готовых купить наш будущий урожай. В чём основная мысль этой идеи? Сидор замолчав, поднял вверх указательный палец. - Основная мысль проста. Огромному числу местного люда заняться сейчас совершенно нечем. У них просто нет работы. Нет, и вполне возможно за всю эту осень и зиму так и не будет. Это раз. - Два, это то, что многие бы не отказались получить следующей осенью зерно за свой труд прошедшей осенью и зимой, то есть той, что идёт сейчас. - Проблема только в том, что все привыкли сразу получать деньги за свой труд, а мы предлагаем получить за него потом, следующей осенью, через год. Люди элементарно боятся ничего не получить. - Но ведь и заняться то, большинству из прибывших в город людей, сейчас совершенно нечем, кроме пьянства, конечно. А мы им предложим реальную перспективу будущего заработка. - Короче! Мы фактически продадим им дополнительное свободное время в самую горячую посевную или уборочную страду. - Значит, и платить им надо по высшим ставкам, как в эту пору? - недовольно посмотрел на него Димон. - Сщас! Если только в самом крайнем случае, - недовольно поморщившись, проворчал Сидор. Всё таки дело ещё не обкатано и ставить сразу же самые высокие расценки я бы поостерёгся. Да и надо же использовать межсезонье в собственных целях, а не для кого-либо. - Нам же надо в этом деле получить только одно - площадь. Площадь освоенных земель. Не урожай. Не прибыль. Не деньги. Пло-о-ощадь! Мы можем отдать всё, весь будущий урожай, лишь бы у нас были готовые к посеву площади. - Нам некуда спешить. Можно годик и подождать. Мы нашли в этом мире своё место. Нам всё равно. У нас есть всё. Даже если мы ничего делать не будем, то весной у нас есть ОДНА СОТКА, которая нас обеспечит, как и ныне обеспечила жратвой на весь год. - Дима! - ОДНА СОТКА и плевать на всё остальное. Я просто не понимаю! Зачем нам надо выравнивать участок? Хотя нет, - резко притормозил он свой монолог. Ровная пашня лучше бугров. - Потом! Зачем нам надо корячиться, выкорчёвывая пни? Ни хрена не делая, мы получили урожай, в несколько раз, превышающий тот, что имеют местные помещики, засевающие десятки, сотни гектар пашни. - Хотя нет, - снова замолчал он. Пни вообще-то мешают. - Ребята! - снова воодушевился он. Местные бараны корячатся, а имеют гроши. Мы же, более мудрые, более продвинутые, имея за плечами опыт другой, высшей цивилизации, засеяв пять, ПЯТЬ, гектар невыбранной от корней земли. Сея на жалких клочках свободной землицы! Получили урожая больше того, на что они не имели даже смелости рассчитывать! - Монокультура! У них монокультура. Они сеют много, а получают мало. Мы будем сеять мало - получим много. - Do you understand? - Yes, натюрлих, фольсваген, - флегматично заметил Димон, с задумчивым видом не сводя с него своих глаз. Только ты мне ответь, скотина Сидор. Где ты так нажрался!? - Профессор, гад, испытания проводил, - икнул от неожиданности Сидор. Хреновуха называется. Прелесть, что за напиток. Рекомендую, - и свалился замертво на свои полати. - Маня! - воскликнул возмущённо Корней. А профессор то уже тоже давно спит, мерзавец! - Так, - заметила Маня. Ищем источник сегодняшнего вдохновения. Тут решаются важные дела, а они оба напились, как свиньи. Это надо пресечь. На корню. Пошуршав немного по углам, источник всё же нашли - закатившуюся под кровать, полупустую двухлитровую бутыль шибанувшего хреном в нос самогона, которая была тут же изъята Маней, не смотря на горячие протесты оставшейся на ногах мужской части населения. Найм Бича. - Кончалась вторая неделя, а никто так и не откликнулся на вывешенное на информационном стенде Городского Совета объявление. Никто не хотел покупать мыльный пузырь. Народ здесь был практический, и на голое слово - не верил. - "Пятница" - думал Сидор, сидя в местном кабаке и потягивая дрянное местное пиво. - Можно было бы, конечно, взять и получше, намного получше, но он не хотел выходить из образа бедного селянина, нанимающего батрака за медный грош. - Говорят, вы людей нанимаете? - раздался над ухом у него голос, заставивший его чуть ли не подпрыгнуть. - Обернувшись, Сидор увидал, что за его спиной, стоит мужик, чуть ли не под два метра ростом, косая сажень в плечах. Явный бич. В руке бич держал пару кружек того же пойла, что тянул и Сидор. - Говорят, - откликнулся Сидор, с интересом его рассматривая - И что оплата, через год будет? Урожаем. - Урожаем, - подтвердил Сидор. - Сколько? - Да сколько наработаешь. - А поточнее. - Куда точнее то, - заметил Сидор, - Есть стоимость одного рабочего дня одного человека по осеннему времени - одна - две медяшки за световой рабочий день. Есть стоимость килограмма зерна или того, чем ты там хочешь получить - картошкой или фасолью. Складывай, вычитай, вот тебе и поточнее будет. - Меня интересует зерно. - С зерном легче. Стоимость килограмма зерна здесь на рынке - одна медяшка. - Значит, килограмм - два зерна в день, - заметил бич. - Считать умеешь, - заметил Сидор. - Ладно, согласен. - И что? Тебя это не смущает? - заметил Сидор. Ни цена, ни сроки оплаты? - Не смущает. - Тут до тебя, все отказались. - Это их дело. Кормить будут? - спросил Бич. - Будут. Три раза. Понедельник, среда, пятница. - Не понял. - Тьфу ты, - поперхнулся пивом Сидор. Это так. Шутка. Глупая. - Будет тебе питание. Трёхразовое - завтрак, обед, ужин. Всё как положено. - Тогда согласен. - Если согласен, тогда давай уточним, что у тебя есть и на что ты пригоден. - На всё. - А что у тебя есть? - Из инструмента, что ли? Ничего. - Как так? - А вот так. - Так таки ничего? - Ничего. - Интересный у нас разговор. - Интересный. - Ты разговаривать толком можешь? - Нет. - Ага! Значит, на всё согласен? - На всё. - И что же у тебя случилось? - Не твоё дело. - Хамишь? - Хамлю. - Тогда завтра, утром, на участке, не опаздывать. Где, знаешь? - Знаю. - И где? - К югу от города. В сорока минутах ходьбы от южных городских ворот. Там где кончаются поля. Справа от старой дороги. - На месте был? - Был. - И что же ты там делал? - Смотрел. - И что высмотрел? - Работы много. - Ладно, пей своё пиво, а я пошёл, - поднялся уходить Сидор. Видать сегодня уже никого не будет, поздно уже. - Люди ещё нужны? - Нужны. - Троих берёте? - Берём. - Завтра придём? - Приходи. Заодно на месте и посмотрим, что за народ. - Смотри. За посмотр, денег не берут. - Тяжело с тобой говорить. - Не говори. - Тогда до завтра. - До завтра. - На следующий день, рано утром на вырубке Сидора ждали Бич с мужиком, подобным ему и примерно одного с ним возраста, молодая женщина, по-видимому, жена одного из них, и подросток. Всё сразу стало ясно - погорельцы. - Что? - спросил Сидор бича, - ящеры с земли прогнали. - Амазонки. - И откуда? - Отсюда, выше по течению Лонгары будет. Километров сто. - Будете заново отстраиваться? - Да, но где-нибудь здесь. - Это где же? - Где-нибудь здесь. - И когда? - Не раньше, чем через год. - И чего так? - Денег нет. - Как нет? Так взяли бы в Совете. - Не дают. - Чего так? - Да вот так. Говорят, старый долг ещё не вернули. - Что? Много брали? - Много. Ещё лет пять отдавать. А с этими амазонками, так все десять. - Чем же отдавать будете, если у вас ничего нет? - Отработаем. - А чего к нам пришли. Шли бы в Совет. Отрабатывали бы долг. - Зима. Работы нет. Работы нет - денег нет. Денег нет - жрать нечего. - Как нечего? Так есть же общая кухня. Безплатная. - Вот сам в ней и жри. - Что? Плохо кормят. - Почему? Кормят, как раз, хорошо. Сытно. - Что? Не хотите в ней есть. - Вот сам в ней и жри. - Гордые, значит? - Гордые. - Ну значит так, ребята. Теперь по цене. Вы двое, - указал Сидор на мужиков, - как договаривались, по две медяшки на нос, вы двое, - указал он на женщину с подростком, - по одной. - Так не пойдёт. Или плати всем по два, или сам копай. - Или как сказал, или до свиданья. - Хорошо. До начала подлёдного лова поработаем, а там разбежимся. - Значит, до начала января? - Значит до начала января. - А кто-нибудь, кроме тебя, разговаривать будет? - Нет. Все разговоры только через меня. - Что так? - Да вот так. - Ладно. А звать тебя как? - Никак. - А других как? - Никак. - Обращаться то как? - Только через меня. Иначе никак. - Тогда буду звать тебя Бич Никак. - Как хочешь, так и зови. - Тогда принимай инструмент, Бич Никак. Пила двуручная - одна штука, топор большой - две штуки, топор маленький - одна штука, лопаты штыковые - две штуки, лопата совковая - одна штука. Расписка - сдал, принял. Вторая расписка - количество членов артели, время начала работ. Береги, чтоб вопросов потом не было. Инструмент ввернуть в рабочем состоянии. Сломал - заплатил. Цену знаешь. - Подписал? Хорошо. - Теперь постановка задачи. Отсюда, - указал Сидор на южный край вырубки и до января. Пни жечь, ямы - закапывать и трамбовать, землю - ровнять. Всё, время пошло. Оружейник с топорищем. - Ба-а, - раздался за спиной у Сидора, смутно знакомый ему весёлый голос. Какие времена, какие люди. - На обернувшегося Сидора смотрело смутно ему знакомое лицо, которое он, как ни пытался, никак не мог вспомнить. Однако особо и вспоминать ему времени не дали. - Никак не узнаёшь, - усмехнулась физиономия. Ну да, ведь видались мы буквально пару дней всего, да и то по весне ещё. Почитай полгода уже прошло. Ну, вспоминай, вспоминай, - весело ткнул он железным кулаком в плечо Сидора. Кузнец я, Игнат Колот. Вы тогда у меня ещё пару копий просили починить, ящеровых. - А, - вспомнил Сидор, невольно скривившись, - тебя забудешь, как же. Столько содрал тогда, что до сих пор икается. - Ну а как же без этого, - самодовольно усмехнувшись, заметил кузнец. Наша работа дорогая, особо ценится. Потому и денег на неё люди не жалеют. - Ну и каким ветром тебя сюда занесло, - оборвал словоохотливого кузнеца Сидор. Я вроде бы ничего у тебя не заказывал. - Да я собственно не к тебе, а за корнями пришёл, - весело отозвался на его замечание кузнец. Ребята говорят, что здесь пеньков навалом образовалось, можно корневищем на топорище разжиться, а то и древко для короткой сулицы подобрать из корешка какого попрямее. Тут, я смотрю, - окинул он взглядом обширную вырубку, заваленную вывороченными из земли пнями, - выбор весьма велик. Есть что выбрать. Я ещё летом про это место прослышал, - продолжал он балагурить, не обращая внимания на потемневшего лицом Сидора, с мрачным видом разглядывающего разговорившегося кузнеца, - да всё времени не было выбраться. А ребята говорят, что здесь есть что подобрать. Вот я и решил заскочить, а то, глядишь, всё и растащат. У нас ведь знаешь, какой народ, - просвещал он Сидора, прилаживая поудобнее пилу, чтобы отпилить приглянувшийся ему корень, - зазеваешься, всё сопрут. - Значит, на халяву потянуло, - ядовито заметил Сидор, насмешливо наблюдая, как тот отпиливает корешок. А мнением хозяев ты поинтересоваться не собираешься? - Какие хозяева, - отмахнулся от него кузнец, прилаживаясь с пилой к другому, понравившемуся ему корню. Здесь испокон веку никого не было. Как бросили это место лет двадцать тому назад, так до этой весны никто его и не трогал. Только вот нынче, какие-то придурки раскорчевали всё, да бросили. Ну как тут не попользоваться честному кузнецу на собственные нужды. Где ещё такой выбор найдёшь? Да и хозяева, - подмигнул он Сидору, - говорят где-то сгинули. Надо будет подсуетиться, и у Совета эту землицу вытребовать. Больно уж хороша, да и от города совсем рядом. - Вообще-то ты и разговариваешь как раз с тем придурком, что где-то сгинул, - заметил насмешливо Сидор. Да, да, - кивнул он головой на немой вопрос кузнеца, - хозяином этой землицы, что больно хороша, да и от города рядом будет. Так что положил всё, что набрал обратно, и свалил отсюда к чёртовой матери. А то, я смотрю, вы тут повадились хозяйничать, пока хозяева в отъезде. Значит, говоришь, всё лето ребята здесь промышляли, корешки ковыряли, лучшее, что есть, на нужды свои отбирали, - продолжал он напирать на кузнеца, тесня его к краю вырубки. А заплатить за это не хотели бы? Это ведь мы с Димоном своим хребтом их из землицы повытаскивали, а не ребята твои домовитые. Я смотрю, как копьё починить, так труд твой уважать надо, а как с чужого огорода что стырить, то тут как тут. Слетелось вороньё на халяву. - Чтобы больше я ни тебя, ни дружков твоих здесь не видел, халявщик хренов, - бросил в спину обескураженного кузнеца Сидор. Так дружкам своим и передашь, что если увижу ещё раз как копаетесь в наших корнях, то добром для вас это не кончится. - Тем же вечером, Сидор перехватил в Машиной землянке Корнея, вернувшегося из Городского Совета. Там он разбирался с Городским Головой в очередной раз подымая тему: "Собираются ли они вообще что-либо делать с фехтовальной школой, или все их предложения - фигня полная", - как он Сидору пояснил тусклым и усталым голосом. - И ты знаешь, что они мне ответили, - посмотрел он на него озадаченным взглядом. Что надо подождать. Места, видите ли, у них для занятий нету. Не на главной же городской площади проводить строевые занятия и прочие непотребства. Видишь ли, мне, как они говорят, - загорячился Корней, - нужен, какой никакой спортивный комплекс. Брусья там всякие, полоса препятствий и прочее. А места, мол, под это в городе нет. Не занимался никто до этого ничем подобным. Не до того, мол, было. Понимать надо. Только, только подыматься, мол, стали. А клановые учебные комплексы, все заняты, к их сожалению. - Единственно, что обещали, так это дать пару учеников для личного совершенствования, но на большее, чтобы не рассчитывал. Ни, ни - негде тренироваться. - Плюнь, - отмахнулся от его проблем Сидор. Я тебе вот что скажу. Днём был я на нашем огороде, что на Медвежьей поляне и там меня зацепил один наш старый знакомец, оружейник. Он там из наших пней вырезал корешки всякие на топорища для боевых топоров, да на сулицы и копья разные. Ты бы завтра со мной вместе подошёл бы туда, посмотрел, что и как. Может, мы сами сможем вырезать нужные топорища? А потом продать тем же оружейникам, если самим не подойдёт. - А что? И пойду, - обрадовался Корней, - чем каждый божий день козлам из Городского Совета надоедать, так хоть делом займусь. Иметь запас такого материала дело нужное. Мало ли когда что сломается, а тут - запас. Бери и сразу пользуйся, и не надо бегать целыми днями по лесу, ища выворотни, чтобы подобрать подходящее топорище под боевой топор. - А тут, и время свободное всегда найдётся, и корень под рукой, - продолжал рассуждать воодушевившийся Корней. А хранить можно и в долину отправить. Там пещера большая, места в ней немерено. Кстати, - на минуту запнулся он, - надо и Димона предупредить, чтобы пни не жёг, пока мы их не осмотрим. - Да ерунда это всё, - махнул рукой Сидор. Нам для собственных нужд хватит и пары запасных топорищ. Ну, может быть пары десятков, - на минуту задумался он, - но не более. Здесь же речь идёт о сотнях топорищ и прочего, на что идут корневища деревьев. Нам столько не надо. И собирать мы их будем не для себя, а для своей будущей армии. Или продадим, потом, оптом. Не пропадут, я думаю. Наверняка на них тут особый спрос есть. - Тогда завтра с утра в поле, - кивнул ему Корней. А то, как бы не пожгли чего нужного, эти твои горе работнички. Кусай потом локти. - На следующее утро Сидор с Корнеем отправились на поле. Теперь это так можно было назвать, так как постепенно оно начало приобретать конкретные очертания, благодаря постоянному труду артели Бича, и посильному участию в этом Сидора. Димон занимался Райской Долиной, или как они ещё её называли Лешими выселками, а здесь, на поле, рулил Сидор. Наёмную артель можно было, конечно, оставить без надзора, но лучше, не следовало бы. Тем более при повремённой оплате труда. - На поле их ждал сюрприз. Там Сидора ожидал давешний кузнец, ещё с каким-то мужиком, на вид, тоже, явно не парикмахером. - Увидав Корнея, мужики поморщились, явно не ожидая подобной встречи и поначалу, поздоровавшись, никак не могли объяснить цели своего посещения. Только когда Сидор заявил им, что у него нет времени на всякие бекания и мекания, а надо работать. Так что или пусть выкладывают, зачем явились, или проваливают, не мешают работать. Вон, артель Бича уже вовсю наяривает, а вы даже слова внятного не сказали. - Немного помявшись, второй, наконец-то представился, как Член Городского Совета, Глава Цеха Кузнецов - Оружейников Кондрат Стальнов, и что у них к нему есть деловое предложение. Решившись, он, хоть и немного смущаясь, твёрдым и ясным голосом заявил, что права, конечно, на пни у Сидора с его кланом, есть, но деревья то срубили до него и на пни эти и другие имеют права такие же, если не больше, как старые поселенцы. - Сидор, наклонив немного голову набок, с весёлой злостью смотрел на стоящих перед ними кузнецов. Криво усмехнувшись, он сухо поинтересовался. - Тебя сразу послать или сам пойдёшь? А если сразу не понял, то поясню. - Пни эти до нас стояли, бог знает сколько времени, и, почему-то, никому были не нужны. А вот стоило только нам с друзьями их выкорчевать, как сразу же на них появилась масса претендентов. - А объясни ка мне, Кондрат Стальнов Глава Цеха Кузнецов - Оружейников, и чего это такого ценного в этих пнях, что второй день подряд мне только и надоедают бреднями всякими. О каких-то правах, о чьих-то интересах и, главное, совсем не о наших правах, и не о наших интересах, хотя именно нам всё это и принадлежит. - Короче, пшли бы вы лесом, мужики. Я слово своё сказал и больше повторять не буду, а если не понимаете, - раздражённо заметил Сидор, - то для особо непонятливых у меня и арбалет есть с болтами. Весьма, как показала практика, убойная штука. Не обратив на его брань никакого внимания, Кондрат, с сожалением, тяжело вздохнул: - Так и знал что всё этим кончится, - недовольно проворчал он. Ладно! - обречённо махнул он рукой. Что с вами, с такой беднотой спорить. Согласен вступить с вами в долю от произведённого продукта. - Это как это, в долю? - заинтересованно уставился на него Корней. - Ну и какую же долю, вы нам выделяете, от нашего же имущества, - насмешливо уточнил Сидор. - Ну, мы не против того, чтобы выделить вам процентов десять - пятнадцать. - До свиданья, - флегматично заметил Сидор. Мы и сами знаем, какая палка для чего нужна и какого качества должна быть. Правда, Корней? - обратился он к Корнею, стоящему рядом и с любопытством рассматривающего окружающую их вырубку. - Вот, - указал Сидор на Корнея. признанный специалист по вооружению. Вы же сами и будете ему сдавать выполненную работу, если захотите что-либо Совету продать. - Ребята, - проникновенно обратился к кузнецам Сидор, - вы чего-то недопонимаете. Это наши корешки. И это мы вам можем предложить десять процентов. Соглашайтесь. Иначе вообще ничего не получите, а такого выбора, - Сидор обвёл рукой лунный пейзаж, окружающей их вырубки, - вы нигде не найдёте. Только здесь и только сейчас, вы можете сделать заготовки на десять, а то и на двадцать лет вперёд. Дерево, да правильно обработанное, оно от времени, да при правильном хранении, только крепость набирает. Тут армию можно вооружить, не то, что какую-то местную дружину. Вы что думаете, мы не знаем, что Совет выделяет кучу бабок на её перевооружение. И что все эти копья, да топорища, разлетятся у вас ещё до весны. Соглашайтесь. Даже десять процентов, да при ваших то расценках, это безумные деньги. - Да знаем мы, что заработок здесь будет хороший, - согласился с ним старый их знакомец кузнец, задумчиво запустив пятерню в волосья на затылке, - но и ты согласись, что работы здесь немерено и что 10 % как-то мало будет. Давай, хотя бы, двадцать. Так хоть не обидно будет, что задарма работали. Заметив что Сидор, переглянувшись с Кондратом отрицательно покачал головой, он с сожалением развёл руками. - Пятнадцать, не меньше, - сердито бросил Кондрат. Это не много. Так что давай пятнадцать и по рукам. Гарантирую, что деньги вы быстро получите. - Давай, - согласился Сидор, - а в выборе и мы, при случае, вам поможем. Теперь у Сидора работы ещё прибавилось, сократив время его личного труда над участком. Корней же ещё с вечера, сразу после разговора с кузнецами, ушёл в Райскую Долину, заявив, что пару дней его точно не будет. Пока ещё он доберётся и предупредит Димона, да ещё и вернётся обратно. - Так что, - заметил Корней, - придётся тебе присматривать за кузнецами самому. Я же потом, всё проконтролирую. Проверю качество выбранного материала. Вот теперь Сидору и приходилось разрываться. С одной стороны, надо присмотреть за Бичом, чтобы он не напортил чего, а то, узнав, что ему теперь ещё предстоит вырезать куски корней для оружейников, да смотреть, чтобы ничего ценного в этом плане не сожгли, сразу же заворчал, что, мол, прибавка требуется. Пришлось долго и нудно ругаться с ним ещё и по этому поводу. Кончилось всё тем, что Сидор, устав от постоянных препирательств заявил, что пререкаться с ним он больше не будет. - Ты, дорогой мой, - уже совершенно устало и равнодушно заметил Сидор, - или должен делать что тебе говорят, и делать хорошо, или немедленно убираться отсюда к ё...ной матери. - Тебя, сокол ты наш шизокрылый, нанимали с оплатой повремённо, так вот и работай от восхода и до заката. Деньги же в чужом кармане, да ещё к тому же не тобой заработанные, нечего считать. А таких считальщиков, вроде тебя, видел я в одном месте. Куда ты и пойдёшь, если немедленно не приступишь к исполнению своих непосредственных обязанностей. - Ежели же ты, тварь такая, случайно, - раз наверное в десятый подчёркнул Сидор, сердито сверкая глазами, - совершенно "случайно" повредишь, а то и уничтожишь перспективный образец или заготовку, то я вычту её полную стоимость из зарплаты всей вашей бригады, как уже как бы готового продукта. Поворчав ещё немного, явно для порядка, Бич угомонился и снова приступил к своей работе. Тяжело вздохнув, Сидор отправился на свой участок, поняв, что первоначальная его мысль работать рядом, а то и вместе с этой артелью, у него куда-то безследно испарилась и видеть эту компанию во главе с его руководителем, у него больше нет ни малейшего желания. - "Это же надо так уметь в душу насрать?" - удивлялся, про себя, Сидор. "Может послать его? Куда-нибудь подальше? Ну его, а заодно и всю его компанию. Свои нервы дороже. Я что, и здесь, в новом мире, должен со всякими завистниками тягаться, да бодаться. Вот же, есть сволочь на свете. Сам своё всё просрал, а к чужому ручонки так и тянет. Выгоню. К ё....ой матери, выгоню. Ещё одна такая выходка....". Вот в таких растрёпанных чувствах его и встретил как-то вечером на поляне Сучок, заглянувший к ним по поручению деда, посмотреть, что и как. - Ты даже не представляешь, - жаловался Сидор Сучку, пристроившись рядом с ним на каком-то пне, - как он меня достал. Как только рядом меня увидит, так сразу рожу корчит, какой он бедный да убогий, несчастный, да сирый. Удавил бы гада, кабы не жуткий дефицит в работниках. И выгнать не выгонишь, и надзирать за ним постоянно приходится. Всё время в напряжении. Так и смотришь, чтоб эта тварь чего не выкинула. Больно уж он завистлив. От таких всегда надо беды какой-нибудь ждать. Может, ты бы за ним присмотрел, - с надеждой во взгляде обратился он к мгновенно надувшемуся от чувства собственной важности Сучку. Ты у нас существо с твёрдыми понятиями и чёткими, правильными принципами. Тебя на мякине всякие бичи не проведут. Тебе можно доверить важное дело? - подначил он заважничавшего Сучка. У тебя должно получиться. - Ну, - хриплым баском, проскрипел Сучок, - раз такое дело. Раз я такой незаменимый, то я согласен, - явно важничая и гордясь собой он, как бы нехотя согласился. А деду, ты обязательно скажешь, на какой я ответственный пост тут поставлен, - не забыл он сразу же напомнить Сидору самое для него важное. Чтоб он, - задрал Сучок вверх корявый палец, - знал, каков у него внук. И не дрался крапивой, - пожаловался он, почёсав ту часть своего тела, что пониже спины, но выше колен. - Вот и отлично, - обрадовался Сидор. Пока ты за ним присмотришь, а потом мы потихоньку его куда-нибудь и уберём, со всей его компанией. Какие-то они смурные, - поморщился он. От одного их вида, молоко скисать должно. Ну а я тогда пошёл в кабак, буду сидеть там, высматривать народ. Может еще, кто на моё предложение поведётся? Ушкуйники. Вот, Сидор, и продолжал опять сидеть каждым вечером всё в том же местном кабаке, выжидая непонятно чего, или непонятно кого, хотя никто из местных, явно не стремился наниматься к нему вообще, а с неясной перспективой оплаты, тем более. - Ты, что ли, Сидор, будешь? - грубый, громкий голос неожиданно прервал его грустные мысли. - Да, толку из тебя не будет, если даже в кабаке не смотришь по сторонам, - насмешливо продолжил тот же голос. Эй, да очнись же, - Сидора грубо пхнули в плечо чугунным кулаком. - "Накаркал", - ошарашенно думал про себя Сидор, продолжая, всё так же растерянно и недоумённо, наблюдать представившееся ему чудо. Чудо, представшее перед ним во всей своей красе, явлено было в виде трёх богатырей, столпившихся, как всегда для Сидора неожиданно, у него за спиной. Это чудо в три пары насмешливых глаз наблюдало за его ошарашенным видом и наслаждалось тем, что им удалось вывести его из себя, незаметно подкравшись к глубоко задумавшемуся Сидору и внезапно ошарашить его. - Ну, так это ты или не ты? - заявил ему самый хлипкий из богатырей, безцеремонно подсаживаясь за столик к Сидору. Знаменитый Вехтор, нанимающий людей за виртуальные бабки. - Ну, я, буду "Знаменитый Вехтор, нанимающий людей за виртуальные бабки", - несколько раздражённо ответил Сидор, переживая, что его так неожиданно и глупо, захватили. И главное, второй раз подряд и на том же самом месте. - Ворон ловишь? - всё так же весело и безцеремонно уточнил, по всей видимости, главный из этой чудо-троицы. - Ловлю, - неожиданно, для себя, согласился Сидор. Вот, трёх уже поймал, - насмешливо откликнулся он, улыбнувшись в ответ. - Но, но! - недовольно откликнулся Главный, продолжая улыбаться. Ты кого это воронами назвал? - И кого? - улыбнулся в ответ Сидор. Кого же это я воронами назвал? - Мы вольные речные соколы, - подбоченясь, гордо ответил Главный, нагло усаживаясь без приглашения за стол и безцеремонно пододвигая к себе Сидоров кувшин с пивом. Налив его пива в свой стакан, он с блаженным видом с хитрыми, умными глазами из полуопущенных век, молча рассматривал Сидора, медленно цедя его пиво. - Поиздержались, - понимающе и жалостливо покивал головой Сидор, насмешливо глядя как его пиво исчезает в глотке неизвестного мужика, - бедняжки. Главный аж закашлялся, поперхнувшись Сидоровым пивом. Его приятели, к тому времени устроившиеся у него по бокам, тут же радостно заржали, принявшись лупить кулаками по его спине, да с такой силой, что гул от ударов прокатился по всему кабаку, вызвав у всех посетителей повышенный интерес к их столику. - Ну, ты, полегче, - недовольно заметил Сидору Главный, сердито передёрнув плечами, как и не заметив мощных тумаков. - Ну и что за птица долетела до середины Днепра? - насмешливо продолжил Сидор, с интересом рассматривая необычную компанию. Что-то подобного, я до сих пор, здесь не наблюдал. - Раньше не наблюдал, и больше не увидишь, - заметил Главный, гордо расправив плечи и опять улыбнувшись. - Ну и кто же вы такие будете? - Мы то? - Вы то. - Ушкуйники мы, - гордо заорала вся троица в ответ. - Во, - Сидор ошалело затряс пальцем в ухе. Вам бы, с такими голосами, только сидеть в сортире и орать - Занято! - Да! Это мы могём, - гордо подбоченясь и расправив плечи, подтвердил правый богатырь. На реке, бывалоча, как гаркнешь, так все сухопутные вороны с кустов падают. - Ну и что же за проблемы занесли гордых речных соколов в наши края? - спросил Сидор, возвращая разговор в конструктивное русло. - Ты, говорят, людей нанимаешь? - вернулся к разговору и Главный богатырь. - Ну, нанимаю, - согласился с ним Сидор. - И готов расплачиваться зерном, - заметил Главный. - Будущего урожая, - уточнил Сидор. - Нам это подходит. - Что это? - уточнил Сидор. - Оплата зерном, - ответил Главный. - Стоп, - остановил его Сидор. Давай с начала. Кто вы и что вам надо. - Кто мы, тебе уже сказали, а ты слышал. И нам нужно зерно. На следующий год. В это время. На этом месте. Понятно? - методично тыкая указательным пальцем в столешницу, Главный посмотрел на Сидора, как на умственно отсталого идиота. - Раз вам нужно зерно, так и купили бы зерно. На следующий год. В это же время и на этом месте, - заметил Сидор. Люди вы не бедные, - кивнул он на расшитые жемчугом пояса богатырей. - Э, нет! - не согласился с ним Главный. На это у нас денег нет. Да и зачем тратить деньги там, где можно расплатиться трудом. - М-да? Это уже интересно, - с любопытством посмотрел на него Сидор. Ты первый, кто что-либо подобное мне тут сказал. Все только: "Денег давай, Денег давай". Как будто я их печатаю. - А чё их печатать, их отливать надо, - раскатисто заржал левый богатырь, и резко заткнулся от мощного тычка в бок. - Чего отливать? - Сидор недоумённо посмотрел на него. - Да, не обращай на него внимания, - Главный отвлёк Сидора. Он вечно у нас что-нибудь не впопад ляпнет, - раздражённо посмотрел на приятеля Главный. - Возвращаемся к нашим баранам, - опять вернулся к основной теме Главный, снова наливая себе Сидорова пива в свой стакан. Сколько ты нам будешь платить? - Много, - раздражённо ответил Сидор, наблюдая как его отвратное, как он считал, пиво быстро исчезает в желудке нахала. Целый килограмм за день работы. Главный аж поперхнулся ворованным пивом, снова закашлявшись. Обрадованные таким разворотом событий его приятели снова радостно забухали кулачищами ему по спине. Сидор с удовольствием наблюдал за развернувшимся избиением, рассчитывая, что это приятное зрелище ещё хоть немного затянется. Но, всё хорошее быстро кончается. Кончилось и это ласкающее глаз Сидорова занятие. - Сколько? - прохрипел Главный, вытаращив на него глаза. - Ну, специально для тебя, учитывая твою непомерную мощь и силу твоих товарищей, я готов увеличить плату до двух. - Чего двух? - тупо спросил его Главный, разом забыв про пиво. - Килограмм, конечно, - деланно удивлённо, ответил ему Сидор. - Ты чё мужик гонишь? - возмущённо, разом, откликнулись на предложение Сидора другие богатыри, сообразив, что здесь что-то не то. - А вы что думали? - возмутился Сидор. Халява, что ли? Сколько оно того стоит, столько и плачу, - резко закончил он надоевшую ему беседу, желая побыстрее избавиться от хамоватых собеседников. - Нет, Паша, ты видал? - возмущённо обратился правый к Главному. Он нас за лохов держит. Два килограмма! Да я за такую плату, с ним срать под одним кустом не сяду. - Ты станешь делать то, что я скажу! - рявкнул на него Главный, как оказалось, звавшийся Паша. А теперь заткнись, и чтобы я тебя не слышал. - Ты что-то мало предлагаешь, парень, - скрипя зубами, обратился он к Сидору. - Что поделаешь? - деланно пожимая плечами, ответил Сидор, сообразив, что, наконец-то, нашёл способ избавиться от надоевших хамов, да к тому же ушкуйников. Здесь такие расценки. Ничего не могу поделать. Здесь все так платят. И это ещё много, особенно учитывая короткий осенний день. Ночью, особо не поработаешь. - Кажется, мы ошиблись, - заметил Главный, поднимаясь из-за стола. Счастливо оставаться. - Я сожалею, но больше не могу, - развёл Сидор руками, с удовольствием глядя на уходящий ушкуйников. Приятно было познакомиться, - прокричал он в спину даже не обернувшимся в его сторону, уходящим богатырям. - "Фу", - подумал Сидор. "Кажись, пронесло. А интересно, за сколько бы они согласились работать? Может, я переборщил? Жаль, конечно, такие бугаи, много бы наворочали. Ну да ладно. Что сделано, то сделано. Хватит с меня и одного Бича, а то тут ещё с этими тремя бандитами разбирайся". Когда утром следующего дня, Сидор, едва продирая слипающиеся с недосыпу глаза и регулярно потряхивая болящей с дрянного пива головой, появился на участке, там его уже ждала здоровущая толпа, голов в двадцать. Это был Паша. А толпа, рядом с ним, очевидно, была банда ушкуйников, приведённая им с собой. - "Блин, - подумал Сидор, - не пронесло". Рядом с бандой, откровенно ее, опасаясь и косо на неё посматривая, переминалась с ног на ногу артель Бича, непонятно почему ещё не приступившая к работе. Обрадовавшись, что можно сразу не общаться с Пашей, Сидор наорал на Бича и послал его работать, а заодно и от души дал пинка Сучку, как отвлёкшемуся от исполнения своих непосредственных обязанностей. После чего, обречённо направился к ухмыляющемуся Павлу. - Ну что? - демонстративно оскалившись в американской тупой улыбке в тридцать восемь зубов, радостно обратился к нему Сидор. - Вы, я вижу, согласны, - обратился он к ошарашенному таким напором Паше. Значит так. Всех пересчитать, переписать. Фамилия, имя, отчество. Списочек мне, пожалуйста, подготовишь, - радостно потирая руки, обратился он к наливающемуся кровью Паше. А ты что такой красный, - участливо обратился он к Главному. Болеешь, что ли? Так давай, счас кого-нибудь из твоих в кабак за пивком пошлём. Подлечишься. - В кабак, это потом, - стиснув зубы, и стараясь быть спокойным, ответил Паша. Сейчас давай ряд положим. Что мы делаем? Сколько работаем. Какова оплата и когда выплаты. - Ну, раз вы пришли на работу, то значит и с оплатой, что вчера я говорил, согласны, - заметил Сидор. Но, для точности, повторю. В день - 2 килограмма зерна на человека. Работа - от темна, до темна. Инструмент ваш - у меня больше ничего нет. Да, - сразу решил уточнить он, - оплата на следующую осень из нового урожая. Вроде всё? Всё, - закончил Сидор. - А если у тебя следующей осенью зерна не будет? - насмешливо спросил его Главный. - А вот это уже не твоё дело. Если не будет, куплю и отдам, - резко ответил Сидор. - Ладно, - согласился Паша. Готовь бересту. Мы начинаем работать. Чего время терять, не так ли? - уточнил он у Сидора, хмуро посмотрев ему в глаза. - Работайте, я не против, - обречённо кивнул головой Сидор. Бересту с договором, я подготовлю. Вечером же и подпишем, завтра зарегистрирую в Совете. А сейчас можете приступать. Правильно, чего время терять. - Ещё одно, - заметил Сидор. Сейчас подойдут кузнецы, они объяснят, какие корни им выпиливать, на всякие их нужды. С ними не спорить. Все указания - выполнять. Если узнаю, что испортили то, что они отметили - штраф в размере стоимости испорченной вещи, в её будущей цене. Так что с ними не спорьте, а вот советы всякие по оружию и деревяшек для них, с радостью примем. Приступайте. Что делать, вы должны знать, но на всякий случай повторю. Пни от земли отряхнуть, потом сжечь; потребные кузнецам куски выпиливать и складывать в одном месте; ямы закапывать, а землю утрамбовывать. Всё. Приступайте. А я пошёл готовить бересту на договор. - И ещё, - остановил его Главный. В договоре напишешь, что платить нам будешь исходя из пяти килограммов зерна на человека. Реально то, конечно двух, но напишешь - пять. А то западло нам за такие гроши работать, другие не поймут. Мы же тебе, без оплаты отработаем ещё часа четыре, уже по темноте. Зимой ночи светлые, а то и костры разожжём, так что работе это не помешает. - Ну и нахрена оно мне надо? - поинтересовался Сидор. Предложение, конечно, интересное, только вот потом, следующей осенью вы предъявите мне претензию, на все пять килограммов и, честно глядя мне в глаза, заявите. "А я ничего не знаю. Договаривались на пять кило, вот и плати пять кило" и ткнёте мне в нос свой договор. Тут то, твои четыре часа, как-то и не окупятся. - А я тебе расписку дам, что получил от тебя все три килограмма, сполна. Что по этой части, мы в расчёте - А почему пять, а не десять, чего уж мелочиться, - скептическим тоном поинтересовался Сидор. - А десять, это уже подозрительно, - возразил Паша. Откуда у тебя, нищего, десять. Даже в долг, под будущий урожай, и то многовато будет. Подозрительно, да и внимание лишнее привлечь может. - И всё-таки, - решил уточнить Сидор, отведя Главного в сторону, когда вся его команда уже приступила к работам. Почему вы согласились? - Да ты понимаешь, - ответил Главный, честно смотря ему в глаза, - Ребята застоялись. Пиво, бабы, да самогонка. Так ведь, не будут ничего делать, все деньги за зиму пропьют, да жиром обрастут. А как жиром обрастут, так, по весне, их амазонки, или там, ящеры, живо на ножи и поставят. А оно мне надо? Жалко же ребят. Ну, ты, мужик, понимаешь. Здоровье - превыше всего. - Ага, - озадаченно согласился с ним Сидор, удивлённо посмотрев в искренние, голубые глаза Паши. Честный труд - залог здоровья. Понятно! Так у него на участке сформировалась толпа оглоедов, весело, с шумом и гамом формировавших и ровнявших участок. На второй день, как и договаривались, появился Корней. Остановившись на опушке леса, он с удивлением наблюдал за весёлым гамом, воцарившимся на вырубке. Увидев Сидора, флегматично наблюдавшего за царившей вокруг суетой, неспешно подошёл к нему. - А чего сам не работаешь, лодырь? - И тебе доброго утра, - недовольно буркнул Сидор, покосившись на него. - А что не работаю, так некогда? - безнадёжно махнул он рукой. Ты только посмотри на них, указал Сидор на толпу ушкуйников, распиливавших на части огромаднейший пень и весело растаскивавших его по разным кучам. Стоит отвернуться, как обязательно чего-нибудь напортят. Нет. Пока дело не наладится, в свой ритм не войдёт, никуда отлучаться не стоит. Чего-нибудь да испортят. Вот, только что утром, чуть отвернулся, а они чуть было великолепную основу для рогатины, на дрова не распилили. А скажешь чего - смеются, мол, этого добра тут на сто лет вперёд всем хватит. - А у тебя то как? - поинтересовался Сидор, - Как там твои переговоры с Советом. Ну, по поводу обучения мечников, да повышения мастерства у других - прочих. - Да никак! - раздражённо рявкнул на него Корней. Сказали, что толку от меня нет, и грозились жалованья лишить. Надоел, мол. Всё равно, говорят, ничего не выйдет. Хоть людей и полно, ну, тех, кто согласен обучение проходить, - уточнил Корней, - да заниматься негде. На площади, перед Советом, там, где раньше всегда занимались, теперь торжище завелось. Целый день толпы народа шляются туда - сюда, туда - сюда, всё чего-то покупают и продают. И откуда у людей что появилось. Раньше, говорят, ещё в том году, такого наплыва не было. Да ты и сам знаешь, все пустые землянки возле нас позанимали. Народу - битком. Какие уж тут занятия. - А за городом? - удивился Сидор, - Возле стен? Там же места всякого навалом. - Ага! Как же, навалом, - возразил раздражённый Корней. Под стенами за городом каждый клочок земли поделен. Всё огородами, да озимыми занято. Кто же даст свои посевы топтать. А где нет огородов, так там обязательно уже посад за городские стены вылез. Вот и сижу, лапу сосу. - Эх, - вздохнул Корней, - лишат меня жалованья. Лишат, - добавил он с тоской. На что жить будем? - А, выгон, - не унимался Сидор. Там же выгон ещё есть, там, где летом лошади паслись. - Так они и сейчас там пасутся. Ещё больше стало. Народ то, что в город набился, чай не пешком сюда заявился. Больше половины - на лошадях. Плюс коровы да прочая скотинка. Кто же разрешит её с поля выгнать и людей туда запустить. - Сказали, чтобы ждал весны, а там видно будет, Нет, лишат меня жалованья, лишат, - грустно закончил Корней. - Не волнуйся Корнеюшка, не лишат, - весело заметил Сидор, чему-то улыбаясь. - Ну да, а то ты не знаешь, какие они добрые, козлы безрогие, - яростно выругался Корней. - Фигня. Я знаю другое. Я знаю место, где ты будешь с людьми заниматься и деньги нам зарабатывать. - И где же? - насмешливо заметил Корней. Здесь что ли? - Здесь, - согласно кивнул головой Сидор. - Не, не пойдёт, - не согласился Корней, - далеко больно. От города и летом то, минут сорок идти, а по зиме, - махнул он рукой, - так все полтора часа будут. Пока дойдёшь - время обратно собираться. - А зачем тебе ходить, - усмехнулся Сидор, - ты бегай. А чтоб нескучно было, камень захвати. - Какой камень, - удивился Корней. Накой тебе ещё и камень. Тебе мало того камня, что здесь на поле валяется. Тебе ещё надо. А нафига? - Дом строить, конечно. Мы же должны здесь дом построить. А из чего мы фундамент складывать будем? Вот вы, когда от города побежите, то все камни, что по краям полей, вдоль дороги без надобности валяются, сюда и принесёте. Чем не физическая нагрузка. Ты же воинов тренировать будешь, а им тяжести таскать по службе положено. Да и хозяевам полей, что не знают, куда эти каменюки девать большое подспорье будет. Место под пашню освободится, а то я тут такие залежи вдоль дороги видел, мама дорогая. Не то, что дом, крепость построить можно. - А ведь верно, - загорелся идеей Корней. Нет, не пойдёт, - сожалеючи покачал он головой. Камни же надо обратно тащить. - Эх, голова, - насмешливо заметил Сидор. Сюда, бегом с камнем - упражнение на выносливость. Обратно, бегом без камня - упражнение на скорость. Не волнуйся, мало не покажется. Ещё и рады будут, что камни обратно таскать не заставляешь. - А с Совета твоего, чтоб ему жизнь раем не казалась, потребуем оплатить потраву полей, - заметил Сидор. - Чего? - воскликнул изумлённый Корней. Ты чё, заболел? Какую потраву? Каких полей? Где ты тут поля видишь? - Нет, так будут. Ты разве не знаешь, что под утрамбованной землёй, если по ней зимой постоянно ходить, почва намного глубже промерзает, чем под снегом. А значит и весна для растений, что здесь произрастать будут, позже, чем у всех начнётся. Убытки. Сплошные убытки. Неизвестно ещё, успеет ли оттаять то почва, пока время сева не кончится. А то, глядишь, и без урожая останемся, чем тогда расплачиваться с работниками своими будем. - Ты это что, Сидор, серьёзно, - аж побледнел от подобной перспективы Корней. Может, не будем связываться. На урожай у нас, вообще то, большие планы были. А ну как действительно, ничего не вырастет. - Не вырастет, так распакуем стратегический запас, - усмехнувшись наивности Корнея, ответил Сидор. Первая зима у нас здесь, ничего толком не знаем, но и отступать незачем. А эти все басни только для Совета. Так что успокойся, ничего с нашим урожаем не случится. - А-а! - махнул рукой Сидор. Бог не выдаст, свинья не съест. Иди. Договаривайся о встрече с членами Совета. Думаю, один Голова ничего не решит, потребует созыва общего собрания. Вот завтра с утра встретимся и поговорим. Помощь городского Совета. И точно, Голова отказался сам принимать решение и даже обсуждать подобное предложение, созвав членов Совета на общее совещание следующим утром. Однако совещание прошло на удивление быстро, поскольку никто особо не хотел вникать в эти вопросы, и предложение Сидора решительно отфутболили. Ну а на его требование об оплате за потраву, ему просто рассмеялись в лицо. - Ты б, сокол наш, сначала его разровнял, потом засеял, а уже потом мы бы и определили, какова там потрава будет. - Собственно не вижу причин для веселья, - хмуро оборвал Сидор вспыхнувший весёлый гогот. Уже раскорчёванной и выровненной площади Корнею вполне хватит для занятий. Это, во-первых. А это значит что и приступать к занятиям они могут хоть завтра. - Во вторых, если вы, господа, сейчас к занятиям не приступите, то ожидать какой-либо реальной силы от воинства, всю зиму провалявшейся на печи, вряд ли стоит. Надеяться же, что за пару весенних месяцев можно чего-либо добиться от толпы новобранцев, из которой сейчас состоит городское войско, это просто бред. - Вашу мать!... неожиданно перебил его Боровец, продолжив весёленькое начало длинной матерной тирадой. То, с какой экспрессией Начальник Городской Стражи неожиданно поддержал Сидора, впечатлило даже самого Сидора, не ожидавшего ничего подобного. - Если Совет не придумает, чем занять эту толпу дармоедов, скопившихся в казармах, то за порядок в городе через пару месяцев я отвечать отказываюсь. Итак уже, в казармах воцарилось пьянство и разврат. Бабы даже не вылезают из коек бойцов, а на все замечания с каждым днём всё наглее начинают посылать по всем вам известному адресу. И если это не прекратить, то к весне в городе сформируется устойчивое вооружённое формирование, называемое в народе попросту, банда. - Тысяча бойцов, это не просто много, - горячо и экспрессивно продолжал Игнат. И вы прекрасно знаете что по нашим местным меркам это сила огромная. И оставлять её безконтрольной, чтобы она сама собой сформировалась в настоящую банду нам нельзя. - Можно меня всяко ругать, - скривился он, - но люди от безделья разлагаются. И если мы сейчас упустим момент, то потом придётся снова набирать людей в новое войско. Вы же сами не потерпите превращения городского войска в пиратскую вольницу. Перебьёте их поголовно. А что потом? - обвёл он собравшихся мрачным, настороженным взглядом. Надо будет начинать всё по новой? - Пока столько народу наберёшь, пока обучишь, да половину повыгоняешь, как непригодных, да потом опять новых наберёшь, сколько времени уйдёт. И если вы, господа Старшина, хотите сформировать действительно боевую тысячу, то начинать надо сейчас и начинать надо с предложения Сидора. - Он то, конечно, свой интерес блюдёт, - Боровец бросил в его сторону раздражённый, сердитый взгляд, - но и польза для города очевидная. Неизвестно что. То ли горячая речь Боровца дошла до закостеневших голов членов Совета, то ли заново изложенное предложение Сидора, к которому после слов Начальника Стражи поневоле прислушались члены Совета, но всё одно. Ничто не принесло им желания глубоко вникать в дела городской стражи. Поэтому решили сделать просто так, как предлагал Сидор, а потом, мол, видно будет. И тут Сидор опять вернулся к вопросу об оплате потравы участка, заявив, что их интерес в данном деле ясно виден, но и его интерес забывать нельзя. - Ну, так что же ты всё-таки хочешь? - раздражённым голосом поинтересовался Городской Голова. Ты же знаешь, что денег на дополнительную оплату у нас нет. А были бы, так и не дал бы, самим надо. Семена весной, ты и так получишь. И столько, сколько тебе потребуется. Так чего тебе надо? - Ну, для начала, помощь в раскорчёвке участка, его очистке, выравнивании и засыпки ям. - Это не проблема, - отмахнулся Голова. Это можно рассматривать как часть физической подготовки. Так что можно каждый третий, а то и второй день этому посвятить, на ваше усмотрение. Оно-то и нам лучше. Больше земли подготовишь, больше весной засеете, больше торговый налог будет. - Что-то ещё? - Да, - замялся Сидор. Мы раньше договаривались, что вы поможете нам с перевозкой срубов с участка углежогов. Вот я и подумал, а зачем их перевозить. Они и там могут оказаться нужны. Да и лучше бы было новые рубить прямо на месте. - Я имею в виду, не только в долине, но и здесь, на Медвежьей Поляне. Это мы так эту вырубку назвали, - пояснил Сидор. Пока в них никто не живёт можно будет использовать и для обогрева бойцов. Не всё же им время на улице мёрзнуть, надо же где-то и пищу горячую принять, и отдохнуть в тепле. Не в снегу же весь день валяться. - Заботливый ты, однако, - насмешливо заметил Голова. Ладно, и это принимается. Что-то ещё? - И последнее, - уточнил Сидор. Последнее по счёту, но не последнее по важности. Раз там, на поляне, будет шататься огромное количество народу, то ему и защита нужна, чтобы всякие амазонки, или там, ящеры, внезапно не набежали. Чтобы не было потом разговоров всяких, мол, выманил народ из города, да там их всех и посекли. - Ты яснее говори, - раздражённо заметил Голова. Всё утро уж сидим, с тобой разбираемся. У всех дел полно. Яснее говори. - Куда уж яснее, - раздражённо откликнулся Сидор. Лагерь надо строить, укреплённый, хутор этакий. Я там ранее место присмотрел, себе под усадьбу, как раз рядом с дорогой и на краю поляны. Пусть там ребята дома поставят, а заодно и оградой обнесут. Будет и защита в случае внезапного нападения, и какой никакой опорный пункт на этом участке. До городка не всякий и добежать успеет, если что, а тут опора и защита. От большого набега, конечно, не защитит, но от случайной, залётной шайки предохранит. Вышку поставим, за местностью наблюдать будем. Пять - шесть таких опорных узлов по кругу города. Так и пахать спокойно можно, не опасаясь, что налетят из-за леса нежданно, а до города - далеко. Не добежишь. - Такое дело с кондачка не решить, - задумчиво покачал головой Городской Голова. Но мысль правильная. Будем думать. Тут одного только человеческого труда мало. Ещё и деньги на это нужны. В этих же хуторах надо и стражу постоянную держать, и оружие запасти, на случай набега. Ворота, цепи, ров, мост подъёмный. Ну, ров ладно, его и выкопать можно, но петли для ворот, цепи для моста, вороты подъёмные. Всё же это не только металла, которого нет и который ещё и купить надо, но и денег требует и больших денег. На коленке ворот мостовой не соберёшь, его в Западных Баронствах заказывать надо, а потом ещё и сюда привезти. Один найм корабля чего стоить будет. Своих то таких воротов у нас нет, больно это дорого и тяжело в производстве. Да и обходились как-то. Так что, - задумчиво закончил Голова, - ров выкопаем, вал насыплем, ограду, для защиты, поставим, даже казармы, помимо домов для жилья, поставим, а дольше вы уж сами. Из своих средств ориентируйтесь. А с крепостью этой, практика для войска будет хорошая. Пускай привыкают, как в чистом поле стан воинский ставить. На том Совет и закончили. Довольный Корней убежал обратно в долину, предупредить Маню, что он теперь постоянно будет в городе находиться, а туда только набегами вырваться и сможет. Сидор же вернулся обратно на поле, наблюдать за ходом дел. Всё, кажется, налаживалось. Начало. Банда на стройке. Всё, однако, было совсем не так радужно, как ему поначалу казалось. То, что следующим утром привёл на поляну Корней, иначе, чем бандой, назвать было невозможно. Начать с того, что из тех двух сотен, что привёл Начальник Стажи, половина отказались тащить с собой на участок камни, присмотренные Корнеем неподалёку от города. Потом, едва только началась учёба, та же половина отказалась таскать пни и ровнять участок, заявив, что воину противно заниматься крестьянским трудом. Пришлось Корнею, на пару с Начальником, вразумлять несогласных с его стилем обучения. Избив до безсознательного состояния, вдвоём с Начальником Стражи, учебными мечами сразу пару десятков особо активных новобранцев, они добились, кое-какой управляемости этой толпы. И так постепенно, жестоко избивая несогласных, а особо упёртых безжалостно отчисляя, они прогнали через вырубку все три сотни наличествующего воинского контингента. Осталось человек двести пятьдесят, не более. Часть выгнали, часть сама разбежалась, не желая подчиняться жестокому обращению и строгим порядкам. Перетряхнув весь наличный состав, приступили к собственно тренировкам. Как Корней и предупреждал, то, что топало по поляне, отрабатывая строевой шаг, воинами, фактически не являлось. Это было стадо, о чём Корней, даже ни на минуту не задумываясь, и выложил, этому стаду, присовокупив ещё пару десятков оскорбительных эпитетов. Однако за прошедшую неделю он всё-таки чего-то добился. Потому что в ответ на его оскорбление, никто даже рта не раскрыл. Удовлетворённый таким результатом, он пообещал оставшимся недоноскам ещё кучу неприятностей, а в последствие и смерть от чьего-либо меча, ежели же они не будут его бездумно слушаться. Так и подчеркнул, бездумно. Думать они будут потом, когда с них слезет всё дикое мясо, что раньше наросло, не говоря уже про жир. Закончив на этой оптимистической ноте свою программную речь, он погнал безмолвную толпу обратно в город, готовиться к завтрашним неприятностям. Собственно с этого, последовавшего за программной речью длинного, напряжённого рабочего дня и началась работа, о которой договаривались с Советом. То, что Корней творил с новобранцами, страшно было даже в кошмарном сне представить. И всё, что ни говорил Корней, делалось быстро, по военному чётко и бегом. Разбив свою группу на две части, он одну оставил для работ на поляне, а вторую отправил строить "хуторок", как это теперь чуть ли не в насмешку называлось. Разбив на местности колышками контуры будущей крепости, они, на пару с Сидором, отобрали огромную кучу пней, которые Корней и заставил перетащить на выбранное место. Дальше, постепенно пережигая пни, курсанты оттаивали землю и копали ров. Мелочиться не стали. Решив для себя, что халяву, раз уж она выпала, надо использовать по максимуму, Сидор с Корнеем не стали себя сдерживать. Совместным мозговым штурмом они разбабахали такие размеры охраняемого хуторка, что внутри обозначенного контура теперь могли свободно поместиться не только собственные дома всей Сидоровой Компании, если бы они захотели там строиться, но ещё и дома доброй пары десятков крестьянских семей с огородами. Правда, огороды бы у них были бы куцые, да и сидеть бы им пришлось друг у друга на шее, теснясь избами вдоль крепостного вала, но пересидеть набег, да и отбиться в случае чего, можно было бы запросто. А заодно, и принять внутрь пару небольших табунов лошадей, или какую другую живность. В общем, Корней, каждый раз обходя по периметру получившийся оборонительный вал был доволен. Сидор же, сам главный инициатор этого строительства, глядя на подобное непотребство, только головой качал: - В который раз замечаю, что меня постоянно заносит, - каждое утро обходя вместе с Корнеем периметр и оценивая сделанное за день, мрачно жаловался ему, глядя на разворачивающуюся перед ним стройку. Мало того что зима, а зимой всё строительство обходится дороже, но боюсь что с моими аппетитами надо всё же завязывать. На такое "скромное" убежище, нам никаких денег не хватит. - Сейчас стены из дерева, завтра будут из камня, а послезавтра и из бетона казематы пушечных батарей отливать будем, - мрачным, похоронным голосом закончил он. - Будем, будем, - с мрачным видом покачал он головой, мрачно поглядывая на буквально лучащееся счастьем лицо Корнея. Первоначальный шок пройдёт, пройдёт ещё пол года, всё забудется и опять потянет улучшать то что получилось. Тем более что сам знаешь, камень не дерево. По крайней мере не горит, - мрачно пробурчал он. - Форт Красная Горка, мать его, - тихо выругался он сквозь зубы. - Как построим до конца, останется только из городского арсенала пару пушек, пусть даже и без снарядов в башни поставить. - Зачем? - удивлённо повернулся к нему Корней. Сам же знаешь, что у них снарядов для стрельбы нет. Нет и не предвидится. - Ворон пугать, - мрачно огрызнулся Сидор, зыркнув на него исподлобья. Однако, Городской Голова, как-то раз приехав проверить что тут происходит и как ведутся работы, тем не менее, неожиданно оказался доволен: - Да не заморачивайтесь вы по поводу размеров, - попробовал он успокоить всё ещё расстроенного собственной инициативой Сидора. Если что-то пойдёт не так, то город вам поможет. - То что здесь начало вырисовываться сулит нам дополнительные гарантии спокойной и безопасной жизни здесь, к югу от города. - Тут же как ни крути, - повёл он перед собой рукой на густые, заснеженные леса вокруг, - а всё одно под боком у клятых амазонок с ящерами оказываешься. А от этих хищников никакая защита лишней не будет. Чем больше укреплённых поселений, тем нам спокойнее и тем больше им головной боли. - Да и о будущей особо за забивайте себе голову, - усмехнулся Голова. Надоест играть в солдатики, мы её у вас выкупим. Как обычно это и делается..., - небрежно отмахнулся он рукой от сидоровых страхов, - по остаточной стоимости. - Тем более что с этой, южной стороны, из-за царившего здесь ранее безлюдья и долгой заброшенности всего южного края, это сейчас считай что фактически единственная крепость, защищающая город с юга. - Вы у нас пионеры, - дружески хлопнул он своей тяжёлой рукой по плечу Сидора. Допускать подобные вольности по отношению к Корнею он всё же поостерёгся, видимо заметил многозначительный, хмурый взгляд, брошенный в его сторону. На вырубке тем временем, дела разворачивались великолепно. Получив колоссальную помощь людьми, Сидор развернулся. Теперь на поляне ежедневно работало сто сорок человек, не считая Бича с его семьёй. Но за Бичом присматривал Сучок со своей компанией, и Сидор выбросил из головы все мысли об этом человеке, тем более что Сучок, откровенно обнаглев от безнаказанности, всячески издевался над несчастным, показывая ему своё неудовольствие по любому поводу. Но Бич с компанией это отношение к себе заслужил, при всяком случае по холуйски пресмыкаясь перед Сидором и Корнеем, особенно после того, как на участке появились ушкуйники. Так что Сидор, выведенный из себя подобным раболепством, не имел ничего против того, чтобы немного побаловать Сучка, который, как оказалось, так же не выносил ничего подобного. Изменились у Сидора и отношения с Пашей, атаманом ушкуйников. Первоначально скептическое, а ещё точнее, холодно пренебрежительное отношение последнего к Сидору и Корнею резко сменилось на уважительное, как только он узнал, что Городской Совет поддержал Сидора с его работами на вырубке. Увидав в первый же день такое огромное количество серьёзных людей, занятых тем же трудом, что и они, атаман, по видимому, пришёл к выводу, что дело, которым он занят на такое уж и пропащее, раз этим заняты и другие. Понаблюдав же за разборками, регулярно устраиваемыми Корнеем над новобранцами, он проникся и к нему глубоким уважением, почуяв в его лице недюжинного специалиста своего дела. Когда же Корней приступил к непосредственным занятиям по обучению методам и правилам ведения боевых действий различными группами вооружённых формирований, Паша вообще несколько дней внимательно присматривался к тому что тот делал, а потом, как-то вечером подошёл поговорить. - Слышь, вояка, - скрывая своё смущение под напускной грубостью, Паша с независимым видом стоял перед ним подбоченясь. А ты часом не знаешь пары, другой приёмчиков для боя на палубе или в тесных помещениях. Помнится мне по земной литературе, что это какое-то отдельное, особое искусство войны. Так вот, может ты его знаешь? А если знаешь, то не поможешь ли и нам его освоить? Правда, большая совковая лопата, и в этих краях носимая имя "комиссарская" несколько портила впечатление о его независимом виде, но хмурый взгляд и горящие искренним интересом глаза явно указывали на то, что данная тема имеет для него нешуточно важное значение. На своё счастье Паша подошёл весьма и весьма вовремя. Корней, отвлечённый на разнос какого-то проштрафившегося курсанта, не понял сразу кто и о чём его спрашивает и нечаянно проболтался. - Отстань, Паш. Видишь же не до тебя, - кивнул головой он на мнущегося перед ним раздолбая курсанта, которого он уже несколько минут воспитывал при помощи богатого лексикона матерных слов и до которого только, только начало что-то доходить. Надо было только ему окончательно объяснить его родовое происхождение и можно было спокойно заниматься иными делами. И тут Паша, со своими глупостями. - Да знаю, знаю. Отвянь, как говорит Машка, - отмахнулся он от Паши рукой. Пару лет на флоте кое у кого из Западных Князей и около года у одного, наверняка тебе хорошо знакомого морского барона, - с усмешкой добавил он, покосившись на заинтересованно глянувшего на него Пашу. - Иди вон у Сидора поинтересуйся, если охота, - кивнул он на маячившую на другом краю стройки фигуру Сидора, занятого каким-то своим делом. Я ему много чего рассказывал про морских и речных пиратов, основную мою работу в те времена. - Считай, что тебе повезло, - насмешливо прищурив глаз, искоса глянул он на Пашу. Попался бы ты мне тогда, не стоял бы ты тут с "комиссарской" лопатой в руке. - А..., - раскрыл рот Паша. - Ну если я здесь..., - начиная раздражаться Корней нетерпеливо хлопнул себя каким-то прутиком по ноге, который он постоянно держал в руках. Если я здесь, то значит знаю что-то больше тех, кто мне тогда встретился. - Как видишь, выжил я, а не пираты, - сухо закончил он, разворачиваясь и уходя. Этими скупыми словами надеясь отвязаться от приставалы, Корней добился однако совсем обратного эффекта, чем на который рассчитывал. Паша заинтересовался. И заинтересовался настолько, что пристал к Корнею с требованием показать ему пару приёмчиков и не отставал до тех пор, пока Корней, выведенный из себя, не отослал его опять к Сидору, сказав, что как скажет тот, так и будет. Зная что Сидор сильно недолюбливает слишком на его взгляд самоуверенного и наглого ушкуйника, он более чем на сто процентов был уверен, что наконец-то отвязался от прилипчивого атамана. Однако, Паша так не думал. Зная слабые места Сидора, он тут же к нему подкатил с чисто деловым предложением: - Это же нам обоим выгодно, - начиная уже понемногу раздражаться снова и снова нажимал Паша на упёршегося непонятно с чего Сидора. Наверное уже не менее получаса он увещевал его дать добро на, так сказать внештатное обучение у Корнея, сразу же после получения от того обещания. Сидор же упирался, раздражённой перспективой ещё дополнительной возни с упрямыми ушкуйниками, которые и так ему изрядно уже поднадоели. Не желая ему подчиняться, не слушая его прямых приказов они каждый раз отсылали его к Паше и ему постоянно приходилось бегать к атаману за любой мелочью, что сильно его раздражало и выводило из себя. - Ты пойми, дружище, - увещевал атаман Сидора, медленно но верно ломая его оборону. Ты мне - я тебе. Ты мне Корнея в инструктора, а я тебе ещё десяток человек на стройку, или на поляну, пеньки таскать, жечь и землю ровнять. - Даже дополнительной оплаты не надо, если только ты дашь добро на отвлечение моих людей на учебные схватки с Корнеевым воинством. - Двадцать! - резким, сердитым голосом потребовал Сидор, лишь бы отвязаться от надоеды. Двадцать человек и увеличение времени работы с увеличивающимся световым днём. И я даже заплачу, - нагло ухмыльнулся он. У нас с тобой настолько низкие расценки, что говорить о деньгах как-то смешно, но тем не менее. - Договорились, - тут же поспешил атаман воспользоваться промахом Сидора. Пусть будет двадцать. А если ещё и заплатишь, то вообще чудненько. Ребята хоть пива себе вечером на твои гроши купят. - Даже больше скажу, - воспользовавшись заминкой растерявшегося от неожиданности Сидора, Паша с насмешливой ухмылкой на лице ещё больше нажал на него. Если это стадо, - кивнул он на толпу новобранцев, проходящий обучение на поляне, - продержится против моей команды хотя бы пару, другую недель... Паша насмешливо ухмыльнулся, нагло глядя Сидору прямо в глаза: - ... и если я увижу, что от корнеевской учебки действительно есть польза, то мы всей моей командой отработаем у тебя, на твоих условиях, - тут же поспешно успокоил он раздражённого Сидора, - всю зиму до начала апреля. - Всем составом и без дополнительной оплаты, - мрачно согласился с ним злой Сидор, уже решивший про себя плюнуть на хамство наглых ушкуйников и просто воспользоваться удачным моментом. Так началось избиение младенцев. Корней, поначалу скептически отнёсшийся к затее Паши, уже через неделю постоянного избиения своих подопечных, настолько озверел, что заявил об отказе от сна и отдыха, покуда не поколотит "паршивых водолазов", как он злобно обозвал ушкуйников. Но как стало совершенно ясно из сложившегося положения, хуже всех пришлось самим новобранцам. Темп обучения резко возрос. К зверствам Корнея, постоянно до того измывавшимся над ними, добавились ещё и постоянные тычки и зуботычины от ушкуйников, не оставлявших ни малейшего случая наказать проигравших. Но, похоже, что где-то через неделю регулярного избиения и новобранцам, ещё не разбежавшимся до этого времени от Корнея, это тоже надоело. И они стали огрызаться. Чем дальше, тем больше. Чем больше, тем жёстче. Ожесточение нарастало с каждым днём. Если ещё в начале первой недели учебных схваток, ушкуйники гарантированно с разгромным счётом побеждали, то к концу второй недели счёт сровнялся. Третья же неделя ознаменовалась устойчивой тенденцией к постоянным победам новобранцев, а уж к её концу бывшие новобранцы били матёрых ушкуйников так, что лишь пыль, а точнее снег, стоял столбом. Тут Паша задумался, а когда хорошенько всё взвесил, явился к Сидору и признал его победу. Результатом же стало постоянное присутствие на вырубке всей команды атамана в составе пятидесяти с лишком человек. Единственной уступкой, сделанной Сидором атаману было то, что ушкуйники должны были отработать у него срок до окончательного приведения Медвежьей поляны в порядок, а не до апреля. Да и то, как сам себе признавался Сидор не потому, что ему не нравилась их работа, а потому что уж слишком наглая и хамоватая это была публика. Да ещё, но уже по настоянию Корнея, заинтересовавшегося учебными боями, новым было то, что теперь каждый вечер по расчищенной части вырубки толкались толпы вояк, дубасивших друг друга выдаваемым здесь же на месте деревянным оружием. К большому сожалению Сидора, это имело для него и негативную сторону, так как теперь резко повысившийся расход учебного оружия, которое резво растащила эта братия, значительно сократил планировавшиеся Сидором доходы от продажи заготовок топорищ оружейникам. Но дело шло, и шло хорошо. Теперь на Медвежьей Поляне постоянно работало около двухсот с лишком человек, так как количество новобранцев курсантов регулярно увеличивалось за счёт притока новичков из города, и это, не считая тех, кто постоянно здесь трудился над возведением крепости. Как ни странно, но жёсткая и удивительно эффективная манера преподавания, представленная Корнеем, не вызвала массового отторжения у новеньких, видимо, понимавших простую истину: "Тяжело в учении, легко в бою", и приток желающих у него обучаться не оскудевал. Но ещё большую известность Корнею принесли массовые учебные стычки с вооружёнными ушкуйниками, у которых нашлась большое число сторонников в городе, пережидавших, как и они, зимнее время в тепле и уюте полузабытого в этом мире городка. Начавшись как весёлое соревнование между ветеранами и новичками, подобные воинские забавы быстро переросли в регулярные занятия чуть ли не всего воинского люда, застрявшего на эту зиму в городе. Под конец третьей недели на результат схватки даже стали делаться ставки. И если поначалу ещё на новичков Корнея ничего не ставили, ставя под большущее сомнение сам введённый неизвестно кем тотализатор, то к концу второй недели, ни у кого в городе уже не было полной уверенности, кто же победит в следующей схватке. Тем более что Корней, наученный своим прошлым опытом, всё усложнял и усложнял учебные занятия, приведя, под конец, даже матёрых ветеранов в совершенное недоумение, откуда, мол, он такое выискал, да и зачем речникам, мол, подобное умение. Но эти упражнения давали результат и поэтому курсанты помалкивали, не обсуждая более Корнееву манеру преподавания. Глава 2.5. Начало кофейной эпопеи. Хоть Димон жил в Долине на всём готовом, доставляемым ему из города Сидором, но периодически он скучал, и в эти редкие светлые моменты отправлялся проветриться в гости к друзьям. Явившийся в очередной раз по какой-то своей надобности в город, Димон подгадал как раз к позднему завтраку, чтоб не возиться самому с готовкой. И теперь, сидя вместе с Сидором за обеденным столом он со скептическим видом, написанным на его лице буквально аршинными буквами, рассматривал ту бурду, которой Маня повадилась в последнее время травить своих друзей. Этим напитком, выдаваемым ею за компот из каких-то местных сухофруктов, она теперь чуть ли не каждое утро травила своих друзей, имевших несчастье жить вместе с ней в одной землянке. Это у неё в последнее время прорезалось нечто вроде хобби - изобретение всяческих напитков из местных, зачастую неизвестных на Земле ягод, но вот то, что порой получалось, не всегда было пригодно для питья. Хотя Маня этого категорически не признавала.- Тебе не кажется, что это пить нельзя? - Димон поднял на Маню удивлённо вопросительный взгляд. Ты, Маш, чем народ травишь? Что они тебе сделали такого плохого, что ты их заставляешь пить эту гадость? - Пей! - пододвинула ему чашку обратно Маша. Это витамины, сейчас осень, надо ими на зиму запасаться. - Что я тебе, медведь, что ли? - недовольно проворчал Димон, снова отстраняя чашку рукой. Ты бы ещё корешков каких из земли накопала и сюда накрошила, - недовольно проворчал он. Отставив чашку с напитком в сторону он с задумчиво мечтательным выражением, появившемся неожиданно на лице, бросил ехидный взгляд на кислую рожу Сидора, с отвращением прихлёбывающего тот же самый напиток. - А помнишь, Сидор как пьяная Машка хвасталась у амазонок в трактире, что она крутая такая, что, мол, два мужика ей прислуживают, что у неё один телохранитель, два мужа, табун лошадей и ещё что-то.... Димон наморщил лоб в мучительной попытке вспомнить что ещё там говорила Маша. Оживившийся Сидор уже с более весёлым лицом и загоревшимися от возбуждения глазами, медленно и грозно повернулся в сторону Маши, неторопливо отставляя кружку с напитком в сторону. - Да, да, да, да! Помню, помню, - ехидно заметил он, так сильно прищурив глаза, что они скрылись в узких щёлочках и ткнув в её сторону указательным пальцем. А ещё я помню как она требовала кофий в постель и всячески нас третировала. Мучила, можно сказать. - И помню что мы обещались её простить за "неправильное поведение", если она напоит нас кофием утром в постель. - Ну, постель, положим, мы опустим, - усмехнулся он. Но кофий по утрам вынь да положь, - грозным голосом закончил он свой монолог. - Да! - согласился оживившийся Димон. Без постели мы обойдёмся, но вот без кофия - никак. - Да где ж я вам на этой планете найду кофе? - в полной растерянности Маша смотрела на сидевших за столом мужиков. - Откуда я знаю, - удивлённо посмотрел на неё Сидор. Кофе в землях амазонок мы пили? Пили! У князя пили? Пили! А раз так, то значит его откуда-то берут. - Хотя, - задумчиво передёрнул он плечами. Судя по тому какая это была гадость, то вполне может быть это был какой-нибудь цикорий, или вообще желудёвый. - Так что, золотко, всё в твоих руках. Сидор с откровенной насмешкой в глазах смотрел на неё. С фальшивой сочувствующей улыбкой он с сожалением развёл руками. - Хочешь прощения - ищи кофей. Или, по крайней мере, достойный ему заменитель. Маша, задумчиво прищурив глаза, оценивающе посмотрела на друзей. - Кофе, говоришь? - хмыкнула она с непонятным выражением на лице. Не боитесь? - Кто? Мы? - ахнули в один голос Сидор с Димоном. Маша! - Сидор схватился за сердце, весело глядя ей прямо в глаза. Сделаешь кофей, всё прощу! Даже твои издевательства в том трактире и на дороге по землям амазонок. - Ну ладно, - с откровенной угрозой в голосе, хмыкнула она. Глядите, потом не пожалейте. Кофезаменитель. И тут Маня развернулась. Издевательствам еёйным над членами несчастного коллектива не было числа. Меры она тоже не знала. Чего она только не придумала и не попробовала: и рожь, и пшено, и пшеница, и рис, даже, где-то нашла. Всю зиму травила народ нещадно. Затравила всех до такой степени, что утром каждый старался пораньше встать и, даже не позавтракав, сбежать в лес, на тяжёлые физически работы по корчёвке пней. Маня, достигнутым результатом очень гордилась и утверждала, что в деле мотивации труда ей нет равных. Все с ней соглашались. Не соглашаться было просто опасно. Мстительная Маша сразу же изобретала что-то новое, что-то особенно гадостное, и с тёплой, дружеской улыбкой, подсовывала всем на испытание. Где она эти рецепты находила, не знал никто, похоже, что даже сама Маша, но изобретательности её не было границ. Нелицеприятная, но честная и правдивая оценка её творчества одним, тут же отражалась на всех. Маня всех запугала и затерроризировала. Она царила. Она парила. Она правила! Но в народной толще угнетённых товарищей зрел бунт. Грозный и безпощадный! Всё чаще и чаще народ, под разными предлогами, стал отказываться от Машиных творений, ссылаясь, то на отсутствие времени, то на больное брюхо, то на усталость после работы, то ещё на что. Начался новый этап, этап непротивления злу силой. Никто не отказывался, нет. Но никто и не пил. Столкнувшись, раз, столкнувшись два, столкнувшись три, столкнувшись десять раз подряд с железно замотивированным отказом, Маня решила не уступать и удвоила свои усилия. И нарвалась на бойкот. Ситуация зашла в тупик и грозила уже нешуточными неприятностями. В землянке поселилась атмосфера враждебности и отчуждения. Никто уже друг с другом не разговаривал, не смеялся и не стремился, как раньше, поделиться возникшей проблемой, не найти путей её совместного решения. Но апофеозом дряни, которой травила Маша друзей стал жёлудёвый кофе. По счастью, с ним быстро разобрались. Только пригубив, никто пить эту гадость не стал, и Маню серьёзно предупредили: - Мань, - недовольно сморщившийся Димон мрачно посмотрел на неё, - ты кончай нас травить этим свиным кормом. Не перестанешь, так мы тебе ещё придумаем наказание, в дополнение к старому. Я каждое утро шляюсь по болоту в город, туда и обратно, а ты меня травишь такой гадостью, - брезгливо ткнул он в чашку с бурдой рукой. - Ладно, ладно, - недовольно пробурчала Маня, скривившись от запаха, пахнувшего на неё из котелка с напитком, который она только что сделала и, брезгливо отстраняя его чуть в сторону. Обещаю больше не экспериментировать. С подобным, - тихо добавила она, бросив на него настороженный взгляд. - И предварительно советуйся о количестве экспериментов с каждым членом коллектива персонально, - недовольно буркнул Сидор, угрюмо зыркнув в её сторону. А также о продолжительности своего эксперимента и количестве чашек испытательной жидкости. - И об обязанности каждого выпивать моё творение, - тут же отозвалась недовольная Маня, возмущённая негативной реакцией друзей на её усилия, - иначе я отказываюсь. Нельзя творить, - задумчиво пробормотала себе под нос Маня, - не видя душевного отклика. - Полагаю, - задумчиво заметил Корней, заглядывая в котелок, и брезгливо отшатнувшись, - что не всякий душевный отклик тебе понравится. Некоторые, особо душевные, - икнул он, подавив подкативший к горлу ком, - тебе лучше не видеть. - Клянусь, - Маша клятвенно подняла руку вверх. - Клятвенно клянусь больше на друзьях так гнусно не экспериментировать. Впредь же буду предварительно советоваться о количестве экспериментов над каждым членом коллектива персонально, а также о количестве чашек испытательной жидкости, как вы и просите, - ядовито добавила она, презрительно сморщив свой точёный носик и возмущённо посмотрев на повеселевших товарищей. Однако, как ни было противно то, что изобретала Маша, но серьёзного занятия ни у кого не было, поэтому на общем собрании все решили потерпеть, и помолчать, на чём особенно настаивала Маня, и продолжить поиск кофе, пока сам поиск не придёт к своему логическому завершению. В общем-то всем уже стало ясно, что ничего толкового из этой затеи не выходит, но пока ещё у Маши не кончился энтузиазм, решено было потереть. - "Ну право слово, чего расстраивать по пустякам хорошего человека?" - подумал в этот момент Сидор, невольно в большой задумчивости покосившись на пахнувший смрадом в его сторону котелок с желудёвой бурдой. Пьянству бой. Сидор, медленно покачиваясь на задних ножках донельзя расшатанного табурета, с кислым видом рассматривал кривобокую стеклянную бутылку, которую он купил этим вечером в ближайшем трактире. Заткнутая плохо подогнанной и неряшливо вырезанной липовой затычкой она производила самое неприглядное впечатление своим несуразным, кривоватым видом и мутным стеклом из которой была отлита. Несмотря на то, что он уже чуть ли не целый час её мучил, пытаясь допить остатки того пойла, что по неосторожности приобрёл этим вечером, там ещё оставалось на его взгляд слишком много. Настолько много, что Сидор чувствовал тихий ужас при одной только мысли о том, что эту дрянь ему придётся всё-таки выпить. Ну, не пропадать же добру, тем более что за него было уплочено. - Профессор, - не выдержав искушения возмущённо проворчал Сидор, в раздражении наконец-то вылив из бутылки в помойное ведро остатки того дрянного пойла, что здесь называлось самогоном, - вы химик, или хто? Целую лабораторию вам притащили, незнамо из каких далёких краёв, отдали вам в полное и безраздельное пользование, а вы не можете для товарищей водки сварить нормальной. - Два! - потряс он перед его носом пустой бутылкой. Два перегонных куба привезли. Три холодильника стеклянных. И неужели нельзя выгнать хоть капельку спирта для товарищей? И что вместо этого? - пьяно потряс он головой. Приходится пить всякую гадость, - скривился он, рассматривая на свет мутную жидкость ещё оставшуюся в стакане стоящем на столе перед ним. И-эх, - махнул он огорчённо рукой, - хоть бы медовухи сварил, что ли? Всё польза, хоть какая от тебя старого была бы. - Да где же я тебе, пьянь древесная, мёда столько найду, сколько вы тут пьёте, - ужаснулся оскорблённый профессор, с возмущением воззрившись на него. У нас всего только пара килограммов мёда то и есть в туеске. - А ты, старый, водички добавь, да дрожжец кинь, - качая пьяно головой, выдавил из себя Сидор. Вот его больше и будет. А то можешь ещё хрена туда добавить. Вон его сколько, - кивнул он головой на небольшую кучку хрена, недавно купленного Маней для приготовления острой приправы на какой-то местный праздник. Всё одно пропадёт, куда Маньке столько. А так будет остренько, - пьяно хихикнул он. И вообще, профессор, - возмутился Сидор, - тебе обещали поддержку в Совете, так пользуйся. Пусть дадут вам, нам...., - замялся он, глубоко задумавшись, - ...мёда! - Радостно заорал он, представив приятные перспективы. Почему тебе не выделяют мёд? - заново пристал он к профессору с пьяными вопросами. Ты же у нас исследователь, или хто? Пусть дают. Мы будем делать медовуху. - Эх, - закатив глаза к потолку, размечтался он, - медовуха. Мечта всей моей жизни. А здесь её почему-то не делают, - пожаловался он насупившемуся профессору. Так сделай, - попросил он его. Ну чего тебе стоит. Напряги извилину, у тебя же их много. - Нет, - обречённо махнул он рукой, на красного от возмущения профессора, - не будет с тебя толку. Даже какой-то паршивой медовухи сделать не можешь. А ещё целый профессор называется, - продолжал уже жаловаться он сам себе, заваливаясь спать на своей койке. Хреновуху в жизнь. Обиженный на Сидора профессор, расстроенный откровенным пренебрежением со стороны своих товарищей и недоверием к его способностям, провертевшись на койке, без сна всю ночь, на рассвете подхватился и уже с самого раннего утра сидел на ступеньках Городского Совета. Дожидаясь Городского Головы. Воодушевлённый новой мыслью об изобретении медовухи, он решил обратиться в Городской Совет с просьбой о выделении ему для опытов, бочки мёда. Ну, или ведра, или хотя бы банки трёхлитровой. Ну, на худой конец, литра мёда для создания рецепта медовухи. Чего? - удивлённо посмотрел на него Староста, входя в помещение Совета следом за Головой, и краем уха услыхав требования, выдвигаемые профессором. Мёда? А больше тебе ничего не надо? Может и вареньица ещё подкинуть к чаю для сладости? - Нет, - покачал головой кто-то из членов Совета, незаметно, следом за Старостой собравшихся в помещении Совета и теперь насмешливо выслушивающих горячо размахивающую руками городскую знаменитость. Если Вам, профессор, нужен мёд, то купите его сами. Если бы Вы попросили соли какой-нибудь. Ну, к примеру, бертолетовой, то мы бы ещё подумали, всё таки редкость, как никак. А мёд, для своих нужд покупайте сами и за свои деньги. В конце концов, вам жалованье выплачивается и немаленькое, вот и изыщите возможность купить мёда себе сами. - Ну а не хватит на крынку мёда, - усмехнулся Староста, - займи у своих друзей. Чай вместе живёте, деньги у них должны быть. - Деньги то у меня есть, - возразил профессор Городскому Голове, молча наблюдавшемуся за разгорающимся скандалом. Да тут дело не в деньгах. Я же не для себя, я для общества стараюсь. Я вообще не пью, ни грамма. Я исследователь. Мне интересна сама проблема. Интересно найти решение. А если деньги, или, там, мёд, от общества, то и рецепт будет для всего общества. Кто захочет, тот и будет её, медовуху, то есть, потом и делать. - Не-ет, - возразил ему Голова, переглянувшись со Старостой. Вот ты сначала сделай, испытай, проверь всё на себе или на своих товарищах. На подопытных кошках, то есть, - усмехнулся он, - а потом и нам предлагай, а мы, потом, посмотрим, надо ли нам это или мы обойдёмся. Медовуха, она штука простая, её и любой дурак сделает. Так что, чего ты там наделаешь, одному богу известно будет. А мёд, он и в Африке мёд, хоть здесь и нет Африки. Потратить легко, добыть трудно. - Не-ет, - ответил профессор, - так дело не пойдёт. Не хотите поддерживать производителя... - Это ты, что ли? Производитель? - насмешливо заметила одна из двух женщин, членов городского Совета. Да из тебя песок сыпется. Производитель! - презрительно фыркнула она. Профессор, медленно повернувшись в её сторону, тихо, с едва слышимым свистом втянул сквозь судорожно стиснутые зубы воздух и безцветным голосом, едва сдерживая внезапно нахлынувшее бешенство, тихо процедил, глядя в сторону своей давней хорошей знакомой: - Должен сказать тебе Тамара Игоревна, что зря ты это сказала. На большее, видимо его терпения уже не хватило и дальше он запустил в сторону членов Городского Совета столь длинную, матерную тираду, что на членов Совета, не ожидавших от него таких слов, от неожиданности даже напал столбняк. Несколько минут они его молча слушали, неверяще глядя на обычно невозмутимого и вежливого профессора, изрыгающего грубую матерщину, а потом просто выкинули старика из дверей, запретив появляться там в ближайшие месяцы. Вернулся профессор домой уже где-то к обеду, только, только ко времени, когда несчастный Сидор, едва продрал мутные с похмелья глаза и, ничего не понимая, удивлённо таращился на бегающего по землянке мертвецки бледного, взбешённого профессора. - Да в чём дело то, - держась за гудящую с перепою голову, жалобным голосом, хрипло спросил Сидор профессора, морщась от звона, стоящего в ушах от его воплей. Денег что ли не дали? Так чего орёшь, как будто тебя режут. Пары золотых тебе хватит на бочку мёда? - Да куда столько, - ошарашено посмотрел на него профессор. Мне и ведра хватит. - Тебе, может, и хватит, а Маня у нас, вон, беременная. Ей медку, для ребёнка надо. Чтоб здоровее был. Маня, случайно присутствующая здесь же, тут же возмущённо фыркнула. И не удержалась от комментариев. - Как же вы меня все достали. Шагу не дают шагнуть, без опеки. И вообще, учтите, если так и дальше пойдёт, то я ещё подумаю, рожать ли мне или нет. - Ты в зеркало давно гляделась, - рассмеялся на её заявление Сидор, указывая на выпирающий домиком живот. Вообще-то, поздновато будет такое говорить. Он уже на подходе. Одним словом, всё таки купил профессор на городском рынке целую бочку мёда, литров двадцать, и начал свои эксперименты. Ну, как ему и предсказывали, ничего хорошего из этой затеи у него не получилось. - А что, - задумчиво заметил Сидор, попробовав рюмку медовухи, сваренной профессором. Неплохо. Но ничего особенного, - добавил он с сожалением. И чего с ней так все носятся, - недоумённо воззрился он на профессора. Обычный мёд, разведённый водкой. Не здорово, - с сожалением покачал он головой. - Сам знаю, - вздохнул с сожалением профессор. Но что не так, не могу понять. Нет какой-то изюминки. - Ага, - хмыкнул Сидор, - хрена не хватает для остроты. - А что, - с любопытством посмотрел на него профессор, - почему бы и нет. Ты уже второй раз про неё заговариваешь. Может, ты и рецепт помнишь. - Правда? - растерянно почесал в затылке Сидор. Не помню, - добавил он чуть погодя, виновато глядя на него. Может, и говорил. Что-то такое вертится в голове, но ничего конкретного, - с сожалением пожал он плечами. Единственно, что название помню. Хреновухой обзывают. Так что, придётся вам, профессор, самому её изобретать, тут уж я вам не помощник. Недовольно посмотрев на виновато глядящего на него Сидора, профессор буркнул что-то себе под нос про чью-то память и в дальнейшем уже к нему не обращался, сосредоточившись полностью на своих опытах. Хрена натёр и заложил опытные образцы с разным содержанием мёда и хрена. Теперь уж он не торопился, а, как и положено, выдержал полтора месяца, юшку слил, остаток профильтровал, и убрал подальше в дальний чулан. Вот тут то, они оба и поняли, что профессор результат выдал. И теперь он постоянно гонял Сидора, пытавшегося всё попробовать и попробовать, что это там такое у профессора получилось. - Ну, знаете ли, профессор! - возмущённо воззрился на него Сидор, когда профессор снова застал его за попыткой откупорить бутыль с хреновухой. - Это только для пробы, - тут же попытался он оправдаться, пряча кружку, куда он пытался отлить хреновухи, за спину. Я вообще-то, имею на неё полные права. Это была моя идея насыпать туда хрена. - А сам хрен, - ехидно глядя на него, поинтересовался профессор, - кто тёр. Пушкин!? - Кто сматывался из дома под любым, самым неблаговидным предлогом, чтоб только не тереть эту гадость? А! - возмущённо посмотрел он на заискивающе глядевшего, на него Сидора. - Да ладно вам, профессор, - заканючил Сидор, заискивающе глядя ему в глаза, - всего пять капель. На пробу. - Пшёл вон, - рявкнул на понурившегося Сидора профессор. Сказал же, что через полтора месяца, значит через полтора, - и, отобрав у него пустую кружку, выгнал из чулана. Но, что им стоило наиболее дорого, так это бутылки. Пришлось купить в городе у местного кабатчика целую сотню. Для профессорских опытов, конечно. Как-то Маня попыталась, было, приспособить одну из них под свои нужды, взяв с собой в лес воду, или ещё какую-то бурду, но тут профессор закатил им самый безобразный скандал. Носясь по землянке с отобранной у перепуганной Мани бутылкой, он размахивал ею, разбрызгивая вокруг налитую в неё колодезную воду, и кричал, что бутылки покупались только для него и того, что есть, ему и так мало. А для своих нужд пусть покупают ещё. Никто, естественно, ничего покупать не стал, больно дорого, но Маня профессору тут же отомстила лишив его вечерней выпечки. - Фиг тебе, старая чернильница, - мстительно заявила она в ответ на молчаливую, жалобную просьбу профессора выделить персонально для него ещё один кусочек пирога с капустой. Мне тоже водички попить в лесу хотелось, а ты, гад, бутылку не дал. Так вот мучайся теперь, глядя на остальных. И ведь так, вредина, и не дала ему пирога, к откровенному веселью всех остальных. Глава 2.6. Димон и Фокс. Одинокая жизнь в уединённой долине, отрезанной от всего мира страшной топью, пробраться через которую можно только зная извилистую стёжку притопленной гати, для кого-нибудь показалась бы ужасной, но для Димона, склонного к уединению и отшельничеству была восхитительна. Никто не досаждал ему своими проблемами и даже простыми разговорами, просто некому было. Лишь изредка к нему забредал Сидор, соскучившийся без его общества, да ещё реже заскакивала Маня с Корнеем. Но ему и этого было достаточно. И всё бы было хорошо, если бы у него в долине кто-то не принялся шкодить. Привыкнув за последнее время к совершенной безлюдности вокруг, к тому, что во всей долине не было никого крупнее мышей, он как-то незаметно для себя взял за обычай каждый раз оставлять на столе возле входа в свою пещеру объедки. Уверенный что никто на них не позарится, он спокойно оставлял огрызки на завтра, рассчитывая в другой раз обойтись без долгой готовки. Будь то оставшийся после обеда кусок колбасы, пирога, принесённой Сидором, какой-нибудь здоровущей рыбины, которую за один присест при всём желании не съешь, или ещё что. Это для обленившегося Димона было весьма комфортно и лениво. И вот уже несколько последних дней, с конца прошлой недели, Димон начал замечать, что рядом с ним поселился какой-то мелкий, шкодливый воришка. У него последнее время постоянно стали пропадать объедки, а если он вечером оставлял на улице неубранную посуду, то на утро она оказывалась вся перевёрнута, как будто в ней что-то искали, и изгваздана непонятно в чём. Пока у него пропадали только мелкие объедки, он не обращал на это внимания, списывая происки неизвестного воришки на семейство соседских бурундуков или приблудившихся мышей. Но когда у него исчез большой шмат сала, забытого им на улице после какой-то пьянки с Вехтором, а от соседского семейства бурундуков на месте осталось только разорённое кем-то жильё с валяющимися вокруг их норы ошмётками барсучьих шкур, он всерьёз задумался и стал присматриваться. Случай повторился, когда Димон оставил на сковороде, прикрытой тяжёлой крышкой, кусок здоровущей рыбины, которую он вечером не стал доедать, потому что уж здорово объелся накануне, а рыбина была уж больно жирная. Утром кусок пропал. Причём крышка лежала так, как будто никто её и не трогал. А дальше Димон стал экспериментировать. Каждый вечер он оставлял на столе куски рыбы или мяса, проверяя что таинственный похититель предпочитает на вкус. Оказалось, что похититель предпочитает всё. Похитителя интересовало не разнообразие, а количество. Похититель ел всё, и чем больше, тем лучше. Но, всё-таки, Димон выявил и предпочтения похитителя. Это был копчёный сом, которого Димон даже не думал оставлять воришке, а элементарно забыл убрать со стола после ухода Сидора, принесшего недельный паёк. И забыл даже не вечером, а в полдник. Как здоровущего сома весом не менее десяти килограмм можно было съесть за один присест, а именно об этом говорили оставленные там же на столе рыбьи кости, в его голове просто не укладывалось. Ладно бы это был какой оголодавший медведь, прибившийся к его жилью чтобы не умереть зимой с голоду, так ведь нет. Следы, в изобилии оставленные воришкой вокруг входа в его пещеру однозначно говорили о том, что это какой-то мелкий хищник. Жалко только что как раз в следах то, Димон совершенно не разбирался. Ну ни чуточки. А потом Димон поймал воришку. Ему в конце концов надоело это еженощное озорство с безпардонным звоном переворачиваемой, а порой и бьющейся посуды. И он устроил простейшую ловушку с натянутой над приманкой сетью, куда в первую же ночь и влетел таинственный воришка. Когда в темноте что-то яростное, грозно шипящее перестало биться, Димон решил зажечь лампу, чтобы осветить место побоища, устроенного на кухне неизвестным гостем. Осторожно поднявшись из места засады, Димон, чиркнул фосфорной спичкой, зажигая керосиновую лампу. - Бли-ин, - вырвался у него невольный возглас удивления. И это мой шкодливый сосед? Глядя на небольшого, тощего лисёнка, запутавшегося в рыболовной сети и теперь судорожными рывками пытавшемуся выбраться из сети, но ещё больше от того запутывающегося, Димон молча стоял над ним с высоко поднятой над головой лампой. - Ну, у тебя и видуха, брателла, - с тяжёлым вздохом присел Димон перед спутанной в колтун сетью в которой выдохшийся от безсмысленной борьбы лис наконец-то затих. Боже ты мой. В каком же ты виде. Драный, рваный, тощий. Хвост, - Димон задержал сочувствующий взгляд на хвосте лиса. Хвост и тот весь облезлый. Да ещё весь в репьях и какой-то парше. А ведь у лисы хвост первое дело. - А уши! - Димон с искренним сочувствием покачал головой. Все уши пообкусаны, как будто их жевал какой-то крокодил. Господи, но уши то кто тебе так обгрыз? Шерсть сбита в колтуны. Это даже не шерсть, а какое-то драное ватное одеяло.... - Да.... Ты, братец, у нас явно больной, - снова с тяжёлым вздохом поднялся он на ноги, бросив напоследок взгляд на прилипший буквально к хребту живот несчастного животного. - Что же мне с тобой делать? - с задумчивым видом запустил он пятерню в свою шевелюру. Отпустить? Так ведь помрёшь же, - с задумчивым видом продолжал он его рассматривать. - Надо тебя лечить. Но как? - Придётся тебя мазать мазью сквозь сетку. А потом отпустить. - Я же не могу тебя кормить, когда ты связан, - мрачно заметил он, рассматривая кусок сети, туго стянувшей челюсти лисёнка, так что тот не мог даже ощериться, безпомощно оскаливая зубы. - И как тебя, братец, угораздило так запутаться, - покачал он головой. Захочешь - не получится, а тут ты сам. И так, что кормить тебя с ложечки у меня не выйдет. - Что же нам всё-таки делать? - Ладно, - тяжело вздохнул он. Пока буду думать, так хоть подлечу тебя немного. Димон решительным шагом направился к двери, закрывающей вход в пещеры. Буквально через пару минут он вернулся обратно, неся в руках туесок с какой-то густой, приятно пахнущей мазью. С задумчивым видом насвистывая весёлый, разухабистый мотивчик он принялся тщательно и аккуратно обмазывать спеленанного сетью лиса, особенное внимание уделяя местам в выпавшей шерстью, и покрывавшим практически всё его тело язвам. Закончив, он с удовлетворённым видом обозрел плоды своего труда и снова обратился к лисёнку, не сводившего с него своих внимательных, настороженных глаз. - Ну, я кончил. И что дальше? Как же я тебя отпущу? - опять запустил он пятерню в свою шевелюру. Ты же кусючий, наверное? Что же мне с тобой делать то? - Придётся сетку резать, - внимательно осмотрев запутавшегося в сеть лиса, наконец-то вынес он вердикт. Ты же не дашь себя спокойно распутать. А оказаться покусанным я не хочу, - продолжал он свой односторонний разговор с лисёнком. - Меня Сидор убьёт, - обречённым видом вынес он окончательный вердикт доставая из голенища засапожный нож. - Между прочим, - сердито обратился он к притихшему лисёнку. Эта сеть денег стоит, а приходится её резать, чтобы ты меня не покусал. - Правда, ты меня ещё ни разу не покусал, но быть укушенным лисой я не хочу. А вдруг ты бешеный, как все лисы у нас под Москвой? Что я тогда делать буду? Тут, между прочим, противостолбнячной сыворотки нет, как нет и уколов от бешенства. Вот навязался на мою голову. - Тяжело в очередной раз вздохнув, он подхватил тюк с лисом за конец сетки, подольше от зубов лиса, и аккуратно подтащил его к входной двери в пещеры. Пристроив сетку с лисой рядом с дверью, он, на всякий случай аккуратно прикрыл её и из-за полотна двери кончиком лезвия копья осторожно резанул по ячейке. - Есть! - от усердия высунув язык, довольно воскликнул он. Аккуратно несколько раз, ещё резанув по ячейкам, он дождался, когда лисёнок осторожно выберется из разрезанной сетки и сильно припадая на повреждённую заднюю лапу, медленно скроется в кустах рядом с близкой кромкой ночного леса. С этой ночи, Димон теперь постоянно выставлял за порог обычное рыбье угощение и небольшое блюдце с молоком. Целую неделю никто его не трогал, да и остальное угощение обходили стороной. Но потом, видимо совсем оголодав, лис пришёл и всё съел. И стал приходить постоянно. Потом стал и днём появляться. Придёт и сидит. Смотрит, как Димон копается, как пеньки дерёт. И через неделю такого совместного житья он дался Димону в руки. Осторожно присев перед ним на корточки, Димон с мрачно брезгливым любопытством рассматривал лиса вблизи. - М-да, - вынес он наконец-то вердикт. Надо лечить. Уши все чёрные, значит заклещены. А брюхо тощее - значит глисты. Сколько не корми, а всё одно безтолку. - Надо звать Сидора. Может он чего придумает. Одна голова хорошо, а другая тож не плохо. - Будем лечить вдвоём, а то у меня одного вряд ли что получится. На следующий день он с раннего утра отправился в город и уже к обеду они вдвоём с Сидором сидели у входа в жилую пещеру. Сидор с задумчивым видом рассматривал сидящего напротив тощего, облезлого лиса, делающего демонстративный вид, что он совершенно не замечает нового человека, появившегося сегодняшним днём в долине. - Нет, - задумчиво заметил он. Это не лисёнок. Это вполне взрослый лис, только тощий какой-то и маленький. Наверное от недоедания. - Говоришь, что ты его кормил? - бросил он на сидящего рядом Димона удивлённо вопросительный взгляд. Что-то не похоже. - Да считай уже как пятая неделя пошла, как он ко мне прибился, - виновато развёл руками Димон, понимая, что с лисом он что-то упустил, настолько тот не соответствовал тому, что должно было бы быть. - Жрёт, как удав, а тощий, как высохшая верблюжья колючка. Я уж ему и средство от глистов в городе раздобыл. То, чем здесь пользуют животных. Не помогает. Тощий. - И мазями разными буквально с ног до головы измазал всего, и не по одному разу. А кроме лёгкого улучшения ничего не наблюдается. Шерсть как росла клочками, так и растёт, никакого возобновления. - Мазь у травника в городе брал? - А где же ещё, - недовольно буркнул Димон. Не в аптеке же у себя на Арбате. Что дал, тем и пользую. Может, другого травника поискать? - задумчиво пробормотал он себе под нос. - А кормишь чем? Сидор, поднявшись с бревна возле костра, зачерпнул из котелка, висящего над костром ещё одну кружку травяного настоя, который тут повсеместно применяли вместо чая. Бросив в кружку пару небольших кусочков сахара, из лежащего на столе полураскрытого небольшого кисета с сахаром, хранилища их сладких запасов, он с задумчивым видом помешал в кружке какой-то подвернувшейся под руку щепкой. - Чем, чем, - угрюмо буркнул Димон, сердито глядя на Сидора. Тем же, что и сам ем, чем же ещё. Не варить же ему отдельную пищу, чай не барин. - Не барин, - согласно кивнул головой Сидор, присаживаясь обратно на бревно. Не барин, а больной. И значит, отношение у нас к нему должно быть как к больному. - А что больному надо? - недовольно посмотрел он на вопросительно глядящего на него Димона. - А хрен его знает, что ему надо, - сам себе ответил Сидор с растерянно недоумённым взглядом продолжая машинально помешивать щепочкой у себя в кружке. - Сунув руку в карман, он нащупал там плод подвяленной шишко-ягоды и с задумчивым видом отправил его в рот, одновременно прихлёбывая горячий напиток. - А шишки он у тебя ест? - Какие такие шишки? - Димон посмотрел на него, как на идиота. Он тебе что, дятел, чтобы шишками питаться? - Я тебя про нашу шишко-ягоду спрашиваю? - поморщившись от его непонятливости, Сидор достал из кармана полушубка ещё одну подмороженную ягоду. - Откуда я тебе тут их возьму, - удивился Димон. Всё же к тебе в землянку перетащили, профессору на опыты. Да и не любитель я мороженого. - Ну ка лови! Сидор ловко, без замаха подбросил ягодку в воздух прямо перед носом лиса. Клац! Зубы лисёнка мгновенно сомкнулись на угощении и спустя мгновение он сидел на своём месте, как будто ничего и не было. - Ест, - сделал глубокомысленный вывод Сидор с задумчивым видом потирая двухдневную щетину на подбородке. А раз ест, значит для него это не отрава. - Айболит, твою мать, - тут же обругал его Димон. Козе понятно, что и для него это не отрава. Раз сам ешь, то и ему можно. Только я тебя позвал, чтобы ты чего с лекарством придумал, а не с морожеными сливами. Клац! Вторая ягода мгновенно исчезла в пасти подпрыгнувшего за угощением лиса. - Тебе здесь что, цирк? - недовольно заворчал Димон. Ты бы ещё "Але гоп!" сказал. - Тебе что, жалко? -невозмутимо возразил Сидор, продолжая одну за ругой подбрасывать в воздух ягоды, которые мгновенно исчезали в пасти лисёнка. Видишь же, что ему нравится. Так пусть поест бедолага сладенького. - А что с ним делать, я не знаю. Как лечить, понятия не имею. - Попробуем по частям. Сначала вытравим клещей из ушей. С этим то, как раз, всё ясно. Мазь я захватил. Вон, лежит в туеске, - кивнул он на корявое, сбитое из жердей сооружение, которое служило им кухонным столом и на лежащий там завёрнутый в тряпицу маленький туесок. Оставляю тебе. Как надоест мазать, позовёшь меня, я тебе помогу. - А тощий он наверное из-за глистов, - продолжал он рассуждать, продолжая машинально подкидывать лисёнку мороженные ягоды, которые он доставал из своего бездонного кармана. - Завтра приду, ещё какой-нибудь отравы от них принесу. Надо будет у других травников поинтересоваться, чем они здесь животных лечат от этой гадости, а то я ничего кроме тыквенных семечек не знаю. - Ну и где ты тут найдёшь тыквенные семечки? - безнадёжно посмотрел на него Димон. Да и будет ли лис их есть, ещё один вопрос. - Ладно, - махнул он рукой. Как придёшь не забудь ягод своих захватить, а то он уже тебе в карман мордой залез, так ему они понравились. Усмехнувшись, Димон с любопытством смотрел на то, как растерявшийся от подобной наглости Сидор выворачивает свои карманы у кожуха, растерянно демонстрируя обнаглевшему лису, что у него ничего там не осталось. - Смотри ты, - удивлённо покачал головой Сидор. А действительно, понравились! - Ну, отравы не обещаю, а ягод принесу. Пусть ест. Больным сладкое положено. А раз он у нас больной, то и будем его подкармливать ягодкой, раз уж она ему так нравится. На следующее утро Сидр притащил с собой целый рюкзак мороженой ягоды. - Уф! - устало опустился он на бревно при входе, сваливая рядом рюкзак. Чего-то я пожадничал, - пожаловался он Димону, выглянувшему на его возню на улице. Еле допёр. А ещё когда по болоту пёр, так чуть в трясину с головой не ухнул, - устало пожаловался он. Больше столько за раз брать не буду, - устало перевёл он дух. - Пока тащил, десять раз нас с тобой вспомнил, как мы там по болоту до того острова с ягодой добирались, - пустился он в воспоминания, устало откидываясь на скалу за спиной и с облегчением переводя дух. - Э! - буквально подпрыгнул он от возмущения. Ты бы подождал пока я хоть горловину развяжу! - Был рюкзак и нету, - печально заметил Сидор, глядя на лиса, прямо из разодранного им по боку рюкзака в захлёб жрущего мороженую шишко-ягоду. - Ну это же надо? - удивлённо посмотрел он на стоящего рядом Димона, так же как и он растерянно глядящего на жадно насыщающегося ягодой лисёнка. Никогда не видел чтобы обычную ягоду так жрали, прям с косточками. Не пережёвывая. - А ему плохо не будет? - вопросительно глянул на него Димон. Он у тебя уже полрюкзака сожрал и всё ему мало. - Да пусть его, - Сидор растеряно пожал плечами. Больше чем надо всё равно не съест. А там глядишь и польза будет. В принципе, любое животное знает чего ему надо для лечения. Может и этот такой же? А не хватит этого, так я завтра ещё принесу. Буквально через полчаса, когда они выглянули из пещеры проверить как у лисёнка идут дела, стало понятно, что Сидору придётся отправляться снова в город, за очередной порцией шишко-ягоды. - Ещё раз раздерёшь рюкзак, уши оборву, - сердито проворчал Сидор подымая буквально располосованный на тряпки бывший сидор. Был у Сидора сидор походный, - скаламбурил он, - а остался кусок половой тряпки. - Интересно, Маня его зашьёт? - вопросительно глянул он на Димона. - Не советую, - ухмыльнулся тот. Лучше выкинь, иначе увидит - прибьёт. Он же денег стоит, а этот рыжий его вдрыск разодрал. - Значит, это то, что ему надо, - сделал глубокомысленный вывод Сидор. Пойду, - вздохнул он. Пока светло, успею до города добраться, а там и рюкзаком обзавестись. А то если Маня прознает, точно прибьёт. И меня, и тебя, и этого ушастого, - кивнул он на сидящего перед ними лисёнка, преданно глядящего ему в глаза. Чистка ушей. Это холодное зимнее утро было хмурым и ненастным. Ещё с прошлого вечера из низко навалившихся на долину снеговых туч сеял редкий, колючий снежок, постепенно засыпая её и грозя окончательно отрезать их от болота, а следовательно и от города, и от цивилизации. Тем не менее, звенящая тишина и отсутствие любых промышленных шумов вокруг создавали непередаваемую картину благолепия и умиротворённости. Стоило Димону только появиться из пещеры, выпустив наружу большое белое облако тёплого воздуха из пещеры, и устроиться на большом бревне, лежащем возле самого входа в пещеру, как тут же рядом с ним, буквально из воздуха, материализовался облезлый, чуть ли не лысый лис. Жалостливо посмотрев на тощего, прижавшего обгрызенные уши, какого-то всего грязно-рыжего лиса, видимо уже с самого раннего утра, терпеливо дожидающегося его возле входа в пещеру, Димон лениво потянулся, насмешливо глядя на животное, и стряхнул свеже выпавший снежок с бревна, на котором устроился. Поставив баночку с какой-то мазью возле себя на относительно ровную поверхность, он пристроил возле неё принесённый с собой свёрток с импровизированными кисточками, ещё с вечера сделанными им из неизвестно откуда завалявшейся у него в пещере верёвки. Развернув принесённую холстину, он скептически глянул на бедное животное. - Ну что, мохнатый, - хмыкнул Димон, с сочувствием посмотрев на выпирающие из облезлой шкуры острые рёбра несчастного лиса, грозящие вот-вот проткнуть его грязную шкуру, - давай ужо сюда своё ухо. Счас чистить будем, - усмехнулся он, глядя, как несчастный лис прижимает уши. Вжав голову в плечи, или во что там у него ещё осталось, он тем не менее покорно положил свою бошку на колени Димону, подставляя её для лечения. - Не боись, - подбодрил его Димон, сочувственно вздохнув. Сейчас тебе будет плохо. Но потом, - помахал он импровизированной кисточкой перед его мордой, - будет хорошо. Так что когтей не выпускать и за руки мне зубами не хвататься. А то Сидора позову, - пригрозил он уже смирившемуся лису. Вот, - удовлетворённо заметил он, - другое дело. Стоило только Сидора помянуть, как сразу же уши расправил. А хвост прижал, - хмыкнул он, заметив, что того начинает потряхивать от страха. - И чего ты его так боишься, - удивлённо спросил он лиса, продолжая односторонний разговор с ним. Подумаешь, глистов выгнал. Ну, помучился брюхом немного. Так тебе же польза от того была. Ну, скормил он тебе не одно ведро ягоды, так ведь некоторые предварительно разогрел же на плите. Не мороженую же чай ягоду в рот твой совал, как в первый раз, а нагретую, - наставительно щёлкнул он кисточкой по носу бедное животное. Ну так и что, что с косточкой. Он тебе что, мать Тереза, чтобы ещё и косточки для тебя выковыривать? Нет. Он у нас поработал Айболитом. И надо сказать, неплохо поработал, - Димон с задумчивым видом окинул взглядом начавшиеся постепенно затягиваться застарелые раны на боках лиса. По крайней мере, поправляться стал, а то были одни кости, обтянутая облезлой шкуркой. Ты ему ещё спасибо сказать должен, что именно он догадался тебя ягодой накормить. Не вспомнил бы он, как нас несло на барже той проклятой, после отравления, так и не выходили бы мы тебя. Так бы черви твоё нутро и сожрали, вплоть до костей. А сейчас, - ещё раз окинул он лиса оценивающим взглядом, немного отстраняясь в сторону и внимательно присмотревшись к нему. Красавец! Ещё немного шерстью обрасти, и ничего, нормальный лис будешь, даже жениться можно будет. А косточки что, - задумчиво пробормотал он, ещё раз окидывая шкуру лиса задумчивым взглядом, - косточки вышли. Почему бы им и не выйти, вышли ведь. - Вот что ты тявкаешь? - опять помахал он перед носом лиса кисточкой с мазью. Что ты тявкаешь? Ведь нечего против сказать, а тявкаешь. А ну ка, давай сюда своё ухо, чистить буду. И поудобнее устроив голову лиса у себя на коленях, углубился кисточкой с какой-то мазью лису в его ухо, старательно что-то там намазывая и продолжая одновременно разговаривать с ним. - Ты, рыжий, если думаешь, что мы такие альтруисты, что взялись тебя лечить за просто так, то ты ошибаешься. Мы блюдём свой интерес. Видел бы ты, рыжий, сколько мышей развелось на плантации шишко-ягоды у Подгорного князя, ты бы не удивлялся. Жуть просто. Земля под ними, аж шевелится. Как у него ещё что-то растёт на его кустах, ума не приложу. Ведь они, по идее, должны были ему все корни у кустов подгрызть, а ничего, что-то ещё и растёт на них. И даже плодоносит, - помотал он головой с удивлённым видом. Чудеса, - на миг прервался он, с удивлением качнул ещё раз головой. - Но ты не боись, рыжий, - продолжил он, заново возвращаясь к намазыванию лисового уха лечебной мазью. Мы ни тебя, ни твоих родственников гонять по плантациям не будем. И шкурами вашими торговать, тоже не будем. Если ты, конечно, будешь справно выполнять свои обязательства по охране и защите плантации, - всё же решил уточнить он. У каждой твари на земле, рыжий, своё место положено, - продолжил он философствование, ненадолго прервавшись и разворачивая лиса другим боком, чтобы можно было легче ковыряться в другом его ухе, - и человеку, и лисе. А посему тебе место отводится на охране периметра и внутреннего порядка. - Чтоб никаких мышей, - грозно помахал он пальцем перед носом лиса. А то ты Сидора знаешь, он и выгнать может. Он у нас такой, - покачал Димон головой, старательно пряча улыбку, - он может. - Ну вот и всё, - удовлетворённо заметил он, внимательно разглядывая внутреннюю поверхность второго уха и оценивая результаты своего труда. Теперь можешь бегать дальше. Но к работе можешь пока не приступать. Пусть получше заживёт. Через пару недель приходи, опять проверим, и если что ещё осталось, то надо будет снова намазать. А то и для профилактики намажем, - оптимистически заметил он. Не жалко! - Через пару недель, не забудь! - заорал он вдогонку лису, опрометью бросившемуся в кусты на склоне. Вздохнув удовлетворённо, как человек, хорошо выполнивший положенное ему задание, хоть и неприятное, но необходимое, Димон поднялся с бревна, на котором проводил операцию на ушах лиса, и, аккуратно завернув туесок с остатками мази в лежавшую под бревном шкурку, отправился обратно в пещеру. - Пора досыпать положенный послеполуденный сон, - тихо пробормотал он сам себе под нос, душераздирающе зевая. Первая плантация. Но это только в дни чистки у Фокса ушей Димон мог себе позволить ничего не делать ни до, ни после обеда, сладостно предаваясь лени и пережидая таким образом медленно отпускавшее его сильное нервное напряжение после общения с лисом. Чтобы он ни говорил, но лёгкости в общении с ним он так и не мог достичь. Что-то ему не хватало и не давало свободы и непосредственности, чтоб не обращать внимания на острые лисьи зубы рядом с собой. А может быть смущал внимательный, оценивающий взгляд всё понимающих лисьих глаз, тщательно следивших за тем, что он делает. Что бы то ни было, но не было в его отношениях с лисом той лёгкости, что как-то естественно образовалась у того в общении с Сидором. Да, Димон, собственно ни на что и не претендовал, как-то сразу решив, что дружбы с рыжим у него не получится, а значит и обращать внимание на это, и уж тем более расстраиваться от того не стоит. Так он и жил теперь одиноко в долине, лишь изредка принимая гостей с лице постоянно забредающего теперь к нему Сидора, да Фокса, что бы там он ни говорил, а сильно скрашивающего его одинокое существование. Да и, честно говоря, не было у него времени расстраиваться из-за этого. Всё его свободное время занимала тяжёлая, изнурительная работа по раскорчёвке долины от пней, да засыпка образовывающихся на том месте здоровущих ям, для которых приходилось постоянно теперь искать где-нибудь грунт, которого вечно не хватало. Но и здесь он, по совету Сидора нашёл выход. Стоило только взяться за осушение низины, расположенной сразу же за бугром, отделявшим болото от долины, и начать копать осушительные канавы, как грунта у него образовался даже больше чем требовалось. И теперь ему постоянно надо было найти где-нибудь в долине очередную ямку, куда можно было бы убрать очередной отвал грунта, образовавшийся после осушительных работ. Хорошо что хоть с перемещением грунта ему не надо было с тачками корячиться. С этим прекрасно справлялась и волокуша, на манер короба устроенная им из нескольких жердин, одной лошади, кучи перевязанных с жердями веток и пары больших телячьих шкур, брошенных сверху веток для предотвращения просыпания грунта. В общем, постепенно Димон приспособился и дальше работа приобрела уже однообразный, монотонный характер, вполне впрочем удовлетворявший не склонного к каким-либо переменам Димона. И так бы это продолжалось и дальше всю зиму, если бы его сдуру не дёрнуло посмотреть в каком же всё таки состоянии находились привезённые ими черенки. И вот тут он влип. И влип по крупному. Мало того что он вскрыл одну бочку с ними, так он ещё не найдя там ничего для себя интересного, умудрился к тому же про это дело просто забыть. И черенки, оставленные без присмотра на тёплом, осеннем воздухе, пошли в рост. Почки в них проклюнулись. И вот тут уж ему пришлось попрыгать. Обнаруживший как-то случайно подобное непотребство Сидор, для начала впал в банальную истерику и устроил ему настоящую головомойку. Потом, обнаружив, что почки у черенков набухли и вот, вот пойдут в рост, спешно погнал его готовить участок и землю на нём под посадку. Справедливо решив что в противном случае они все просто пропадут, а так у них хоть какая-то надежда оставалась на то, что они до зимы ещё успеют хоть как-то прижиться, он и сам тут же включился в работу, позабыв даже за чем и пришёл. - Я офигиваю, - раз уже наверное в десятый за то утро устало повторял раз за разом Сидор. Вывалив рядом с грядками принесённую с недалёкого болота корзину с торфом, которую он только что с трудом вытащил из волокуши Димона, Сидор с тоской посмотрел на большой участок поля перед ним, выровненный и подготовленный к посадке черенков. Оставалось только добавить в грунт торфа, который он только что привёз, и можно было сажать черенки. Устало поведя плечами, он уныло продолжил: - Ну кой чёрт тебя дёрнул. Ну сказал же чтоб не трогали. Чего ты полез? - продолжал он раз за разом уныло причитать. У меня в городе дел полно, а я тут с тобой на грядках вошкаюсь, обучаю такую бестолочь, как ты, правилам подготовки грунта под плантацию саженцев. - Больше, больше клади, - сердито закричал он на попытавшегося схалтурить Димона. Это не имеет значения, что приходится на своём горбу таскать, - попытался он всё же убедить того, чтоб Димон больше не халтурил. Делать надо так, как надо, а не так как хочется. - Иначе, у нас никакого толку не будет, - тяжело вздохнул он, обречённо посмотрев на валяющуюся рядом большую пустую корзину. Закинув её снова на плечи он бодрым шагом двинулся к волокуше за очередной порцией торфа. - Ещё бы найти где тут песок, - тихо пробормотал он сам себе под нос, - тогда вообще бы всё по уму было. - И так сойдёт, - донёсся из-за его спины недовольный голос Димона, сердитого на него за то, что Сидор отвлёк его от размеренной, устоявшейся жизни и заставил спешно готовить место под черенки, чтоб они за зиму не пропали. - Здесь же чернозём, а не глина, - продолжи он своё ворчание, как только Сидор снова показался из-за бугра. На кой чёрт тебе этот песок сдался? Да ещё пополам с торфом? - Копай, вредитель, - оборвал его причитания Сидор, недовольный тем, что тот за его отсутствие так ничего больше и не сделал. - Всё! - устало обронил Димон, втыкая в непотревоженную целину лопату. Для одной бочки черенков места за глаза хватит, а для остальных по весне вскопаем. Устало окинув взглядом большой перекопанный участок земли, Сидор удовлетворённо улыбнулся и ни слова ему не ответив достал из лежащего на краю участка бочонка пучок перевязанных шпагатом черенков. Распустив нитку, он пересчитал их, раздражённо посмотрел на так и не тронувшиеся в рост почки и удовлетворённо хмыкнув, принялся втыкать их в перекопанную землю. - "Хрен с ним, - подумал он. Посадим, а там посмотрим что получится. - Что я вам, ботаник, чтоб всё знать, - чертыхнулся он про себя. Вырастет, не вырастет. Посмотрим!" Вся последующая работа не заняла у них много времени и уже к концу рабочего дня перед ними красовалось ровное поле, разбитое на аккуратные участки по сто черенков в каждом. Осталось только полить последний ряд, и о том, что здесь была высажена первая партия их будущей ягодной плантации на ближайшие полгода до весны можно было забыть. - Всё! - Сидор устало опёрся на воткнутую в землю лопату. Глядя на то, как Димон доливает воду на последние посаженные черенки, он испытывал чувство полного удовлетворения и эйфории от хорошо сделанной тяжёлой работы. - Надо бы ещё лапником прикрыть от мышей, да от зайцев всяких, заметил он подходящему с лейкой Димону. Ну это ты уж завтра, без меня справишься. - Хрен тебе, - устало усмехнулся тот. Всё равно остаёшься у меня ночевать. Так вот завтра с утра вместе и закончим. А то ишь ты, моду взял. Придёт, покрутится и обратно сматывается. А я тут один, одинёшенек аки пджол жу-жукаю. Надоело! - Вместе начали, вместе и закончим. Посмотрев на довольно ухмыляющегося Димона, Сидор неожиданно с силой хлопнул его по плечу и расплывшись в довольной улыбке тихо заметил: - А пузырь мы всё равно сейчас раздавим. Я как раз утром шашлык с собой притащил, думал у тебя пикник устроить, вот и отметим заодно окончание нашего первого сельского опыта.