Book: Кибернетика стучится в школу



Воробьев Геннадий Григорьевич

Кибернетика стучится в школу

Геннадий Григорьевич Воробьев

КИБЕРНЕТИКА СТУЧИТСЯ В ШКОЛУ

Кибернетика в школе - это не просто автоматизированный класс. Это прежде всего - организация и новая технология обучения. О кибернетической педагогике, науке об оптимальном управлении учебным процессом, и рассказывает эта книга.

Рецензенты:

доктор психологических наук, профессор М. В. Гамезо,

доктор технических наук, профессор К. В. Тараканов.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие для сомневающихся

ЗАЧЕМ УЧИТЬСЯ

Любили ли мы школу?

"Поэтом можешь ты не быть..."

Неприличная тема

ЧЕМУ УЧИТЬСЯ

Это мы не проходили

Много ли от специалиста надо?

Как сделать новатора

Менеджер - не просто начальник

ГДЕ УЧИТЬСЯ

Alma mater - мать, а не мачеха

Загадочная картинка

Все мастерство мира

Отдых - перемена учебы

Лицом к лицу с дисплеем

КАК УЧИТЬСЯ

Что вы знаете об учителе?

Ученик - это образ жизни

Сто способов выучить урок

Наука оглядываться назад

И мягкий климат тоже

Вечный школьник

Памяти академика А. Берга

Предисловие для сомневающихся

- Здесь учатся? А где же парты?

- Вы уверены, что они необходимы для учебы?

- Не уверен.

- В таком случае добро пожаловать в кибернетическую школу.

- Мне нужно как-то подготовиться?

- Совсем немного. Отрешитесь от стереотипов прошлого.

О том, как я попал в школу будущего, где ни один предмет не напоминал о традиционной школе, я расскажу потом. А нока несколько слов о самой книге - для тех, кто прочитал название, пробежал оглавление и открыл первую страницу, не совсем уверенный, что дойдет до последней.

Сегодня во многих школах мира, а также в школах нашей страны можно увидеть довольно много ростков нового, которые дадут нам представление о завтрашнем дне.

Научно-технический прогресс ведет пас в информационную эру. Наши потомки будут жить в информационном обществе. Это означает, что профессии многих будут связаны с производством и обработкой информации, а это потребует больших изменений в условиях и методах труда и даже в образе жизни.

Одним из таких информационных учреждений является школа, которая с помощью кибернетики подвергается большим преобразованиям.

Кибернетика в школе - не только и столько ЭВМ, кат; думают довольно многие, неизменно связывая вычислительную технику со всяческой "кибернетикой". Кибернетическая педагогика, о которой в основном пойдет речь, - наука об оптимальном управлении учебным процессом. "Оптимально" значит быстро, надежно, удобно и даже приятно. Понятия "прогулять", "подсказать", "провалиться", быть "отчисленным" связаны с критериями неоптимальности (как выражаются ученые).

Школа не привилегия юности. Она давно стала правом и превращается в обязанность даже для взрослых.

В таких условиях просто невозможно цепляться за старое, взыскивать с учеников больше, чем с учителей, ко всем ученикам подходить одинаково, требуя от них стандартного прилежания.

Чтобы кибернетика стала хозяином в школе, мало в одном из классов установить ЭВМ и всех поголовно обучать программированию. Надо менять технологию ооучения, по-новому организовать учебный процесс, подумать о том, какими должны быть учебники и учителя.

Трудиться должны все, учеба - это труд, и все его участники имеют свои обязанности и права. Ооязапность ученика - учиться, не пропускать занятия, но опаздывать, на шалить. Право - получать удовольствие от содержания знаний и процесса учебы. Важно подобрать метод обучения к способностям каждого ученика: от этого зависит качество обучения. И тогда можно говорить о бездефектной сдаче продукции - получении одинаково качественных знании всемп выпускниками школ.

Раньше "дробили" обучение в средней школе, давая начальное ;п неполное среднее образование, а желающим учиться дальше предлагали преодолеть рубеж между средним и высшим - более или менее трудный. В будущем от этой преграды сохранится смутное воспоминание.

Но станут дробить высшее образование и желающим предоставят возможность учиться дальше - получить сверхвысшее. Закончивший обучение будет работать и продолжать учебу - сохранять квалификацию, расширять кругозор и переквалифицироваться, когда обществу потребуются новые, актуальные специальности; при желании он может подняться на ступеньку выше, то есть повысить свою квалификацию.

Поэтому книга повествует о единой школе для всех: детей, взрослых и стариков. В книге приводится множество примеров, не названных ноименпо, потому что это всего лишь ростки. С каждым днем становится все больше таких ростков, и при желании читатель может увидеть их и в родном городе. Но это пока лишь всходы, которые станут школой будущего.

Если читателю небезразличны эти проолемы, он может смело читать дальше.

ЗАЧЕМ УЧИТЬСЯ

Любили ли мы школу?

На северном болоте белый фундамент будущего здания школы казался огромным валуном. Осенью и весной мы играли здесь, и я пытался представить, какой будет школа, которую так и не построили: началась война.

Но школа существовала - я учился в пей. Не было только здания. И мы занимались то за перегородкой магазина, где продавалась вяленая зубатка и зеленый лук, то в железнодорожном вагопо. Иногда маневровый паровоз увозил вагон на другое место, и опоздавшие на урок слонялись по путям в поисках исчезнувшего класса.

В то время у меня уже выработалась установка, которую психологи называют "мотивацией на школу".

Я был сыном учителей и твердо знал, что учиться надо.

От природы любознательный и ленивый, я хотел делать то, что интересно, энергично занимался поисками путей, требующих меньших энергетических затрат, и для удовлетворения любознательности предпочитал увлекательную книгу скучному уроку.

Единственное, что я слушал со рвением и старался все записать, была история (учебников по истории у нас тогда пебыло). И не только потому, что любил историю и старался почувствовать дух каждой исторической эпохи.

Дома, в бараке, где день и ночь в печке трещали дрова, я с наслаждением конспектировал толстый том по египтологии, то есть пересказывал его для себя более интересно. А виновником был учитель, перед которым я робел. Когда после болезни я старался разузнать, что было на пропущенном уроке, ребята с трудом извлекали из памяти разрозненные факты, с иронически-восхищенным удивлением смотря на меня.

Другой человек, к которому я относился с уважением, был добрый мучеиик эстонец Карл Иванович - учитель немецкого языка, совершенно лишенный преподавательских способностей. Класс на его уроках шумел, и даже способные выучить язык были лишены возможности сделать это. Я не был способным и еще раньше вынес свой приговор: сначала с интересом читал подписи к рисункам и старался переводить маленькие рассказы в учебнике, но, сообразив, что пионеры с немецкими именами, говорящие по-немецки, плод фантазии автора, охладел к языку.

Может быть, я стал бы пропускать уроки, по родители преподавали в той же школе. Поэтому ничего не оставалось, как надевать лыжи и отправляться в школу, думая, как бы на уроках полезнее провести время и поскорее вернуться в Древний Египет.

Я упомянул об одной из 13 средних школ, в которых я учился, и о двух из 120 учителей, которые учили меня.

500 одноклассников тоже оставили след в моей памяти.

Среди них были "волки", которые смотрели в лес, часто пропускали занятия, демонстрируя свое пренебрежение к школе, и ждали удобного случая, чтобы ее бросить. "Зайцы" в лес не глядели, знали, что школу все-таки придется кончать, и занимались тем, что придумывали изощренные способы удрать с урока и затем оправдаться.

"Лошади" сбегали редко, они учились, или старались учиться, добросовестно: одни - "ломовые" - прилежные тянули, другие - "иноходцы" подтягивали, иногда делали вид, что тянут, поднимая хвост и взбрыкивая ногами. Все это я испытал на себе, потому что был "иноходцем".

Оглядываясь назад, я думаю, что получил к тому времени некоторую педагогическую подготовку, так как, кроме личного опыта лицезрения учителей, через мои руки подростка прошла большая литература воспоминаний о предреволюционных школьных годах, с галереей портретов плохих и хороших учителей, методологией детских шалостей и ассортиментом знаний, усвоенных, несмотря на эти шалости.

Главная проблема школы заключается в том, что за сравнительно короткий срок она из привилегии превратилась в право, а затем в обязанность, сохранив при этом в неприкосновенности почти все школьные порядки и вызвав сумятицу в мотивациях.

Сто лет назад дворянские дети учились в гимназиях, потому что не могли не иметь по крайней мере среднего образования. Такой же долг дать своим детям элементарную грамоту осознали крестьяне русской деревни в Новороссии в 1920 году. Они не могли построить школу, и дети собирались по очереди в каждом доме, хозяева которого на это время давали приют учителю - моему отцу - и кормили его.

Родители-купцы, сами малограмотные, грозили детям, когда те плохо учились, лишить их родительского благословения, материальной поддержки и стращали черной работой. Эта мотивация "кнута" и "пряника" называется "престиж". Она более дорога родителям, чем детям, которым родительское и общественное мнение старается внушить представление о престижных профессиях и должностях, к которым учение открывает доступ, а неучение закрывает. Теперь тот же престиж принуждает родителей отводить (или относить по причине малолетства) детей в спортивную школу, чтобы через несколько лет увидеть на экране телевизора получающими золотые медали. Престиж заставляет взрослых учиться, чтобы не лишиться занимаемой должности или подняться на следующую ступеньку.

По престижным соображениям полностью отдавший себя науке ученый должен на время отвлечься от псе и зафиксировать сверхвысшео образованно в виде кандидатской или докторской степени, благодаря которой он получит большую самостоятельность в выборе тематики исследовании и другие будут терпимее относиться к его "завиральным" идеям.

В обществе с социальными перегородками с престижем переплетается еще одна мотивация - попасть в элиту, "выбиться в люди". "Кухаркины дети", родителям которых частные гимназии были не по кардану, а в государственные принимали по норме, учились со смешанным чувством отчужденности и радости приобщения к тому, чего были лишены их родители. Такое же чувство испытывали простые дворянские дети, попадая в привилегированные учебные заведения для титуловавной знати. Для этого их родителям нужно было собрать необходимые документы и обратиться к именитым знакомым "замолвить словечко".

Еще одна мотивация, полностью принадлежащая родителям, - воспитание характера. Эта мотивация особенно развита в Англии, где "английский характер" служит предметом национальной гордости. В старых русских закрытых учебных заведениях исправляли недостатки домашнего воспитания. Здесь попадались очень талантливые воспитатели, прививавшие высокую интеллектуальную культуру.

Но это еще не все. Разве можно игнорировать в учебе любознательность и интерес?

Мы знаем, что корни просвещения - горьки, а плоды - сладки. Но почему корни должны быть обязательно горькими? Да потому, что раньше они были социальной платой за сладость; и технология обучения могла в таких условиях почивать на лаврах - не обучающий приспосабливался к обучающемуся, а наоборот.

Любознательность присуща человеку, мало того, она сделала его человеком. Это любознательные были первопроходцами и открывателями новых земель, погибали в лаоораторпях от молнии и радиоактивных лучей, которые исследовали. Конечно, любознательность у всех развита по-разному. Но важно использовать то, что есть, и постараться это развить. У психологов существует термин "школьный потенциал" - теоретическая способность к обучению, то есть любознательность. К сожалению, здесь теория сильно расходится с практикой (так называемыми "академическими успехами") из-за несовершенства технологии обучения.

Раньше, когда кругом царило невежество, а в стенах школы можно было получить такое, чего нигде нельзя получить, любознательный терпел несовершенство технологии. Теперь же, в условиях массовой коммуникации, высокой грамотности и доступности книг, когда телевизор есть в каждом доме, эти источники информации сильно конкурируют со школьным обучением. Чтобы выиграть в этой борьбе, нужно научиться не вдалбливать, а дарить знания.

Интерес к учебе, очевидно, связан с любознательностью, но вполне самостоятелен. У меня были сверстники, которые ходили в школу, потому что там было интересно, причем не столько на уроках, сколько на переменах. Я это мнение не разделял, в школу ходил по самопрпнуждению, хотя был и остался любознательным, всегда готовым поглощать знания, правда, только то и только так, как мне хотелось.

Известно, что школу любят люди открытые - экстраверты, сангвиники по темпераменту, общительные, социально активные и уверенные, любящие чем-то выделяться. Здесь важна не столько жажда знаний, не столько процесс учебы, сколько соучастие в нем. Люди, теряющиеся в школьной обстановке, любящие играть в чдиночку, обпдчпвые и ранимые, не умеющие постоять за себя если не физически, то словесно, или просто чемто отличающиеся от других, например слишком высокие пли слишком рыжпе, могут составить о школе самое неблагоприятное впечатление.

Поэтому важно школьное воспитание направлять не на уравниловку, а на отношение к ученику как личности, непохожей на других, со своими качествами, которые надо уметь использовать на благо обучения. Так вырабатывается атмосфера мира, взаимопонимания, сотрудничества и вообще положительных эмоций.

Я умею рисовать. Когда я показываю рисунки, все восхищаются моей работой, я радуюсь и стараюсь рисовать еще лучше. Коля умеет читать стихи. Коля хвалит мои рисунки, а я хвалю его выступления - и вовсе не потому, что "кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку". В таких условиях, когда Коле не ставят в пример меня, а мне его, не надо никому завидовать и можно с успехом развивать полезные качества, избавляясь от того, что мешает мне и другим.

Эмоции - как положительные, так и отрицательные - имеют свойство "рикошетировать", повторяться на подсознательном уровне и вырабатывать уже в сознании положительное или отрицательное отношение к людям и предметам, заставляя стремиться к одному и обходить другое.

Вспомните, как когда-то совсем давно вы упали в лужу. Лужа на улице была единственная, но вы свалились именно в нее. Мало того, вставая, неудачно подвернули ногу и шлепнулись вновь. С тех пор прошло много времени, но всякий раз, когда вы попадаете на эту улицу или в этот район города, у вас срабатывает отрицательпая эмоция.

Школа должна рождать только положительные эмоции, и делать это нужно по всем правилам педагогической науки. Только так формируется интерес к учебе, от которого зависит успеваемость, то есть качество.

Существует еще одна мотивация, которую читатель, наверное бы, поставил на первое место - это получение профессиональных знаний. Она очевидна, но, как мы видим, далеко не единственная. Кроме того, не все школьники и даже студенты умеют связать содержание учебных предметов с будущей профессией. Маленький говорттт: "Мой папа шофер. Я тоже буду шофером, и мне учиться не надо". Большой говорит: "Не понимаю, зачем мне, будущему инженеру, учить психологию?"

Но это еще не все. Следующие два раздела мы посвятили мотивациям, о которых ученики не думают, учителя и родители по всегда думают, но что-то делают в этом отношении, воспитывая граждан и культурных людей.

Когда возникает дефицит воспитания - на свет появляются хамы, хулиганы, халтурщики, хапуги. Сталкиваясь с ними, мы выражаем недовольство эффективностью работы органов охраны общественного порядка. Однако, может быть, следует не только полоть сорняки, но и подумать, как сделать, чтобы они совсем не росли.

"Поэтом можешь ты не быть..."

Банк занимается тем, что берет деньги на хранение у одних и одалживает их другим. Первым он платит, со вторых взимает плату. Разность этих двух сумм платежей составляет прибыль банка. - Черноглазый мальчик, довольный тем, что сказал, откинулся на спинку кресла и потянул через соломинку апельсиновый сок.

- Банковские вклады - это доходы предприятий и зарплата, получаемая их работниками. Часть зарплаты люди тратят на покупки, часть кладут в сберкассу, то есть в банк. Если больше класть, чем брать, получаются сбережения. На них можно купить какую-нибудь дорогую вещь, - сказала рыжая девочка, листая блокнот.

- Если вещь очень дорогая, ее можно купить в кредит. Кредит - это выдача денег в долг. Не бесплатно, конечно, - говорит упитанный мальчик, вызывая с помощью соломинки бурю в стакане.

Поэтому лучше не жить в кредит, а подождать, пока на сберкнижке не накопится достаточно большая сумма. Тем более не забудь, что за срочные вклады я плачу неплохие проценты, - уговаривает черноглазый.



Я не забуду, по если цены высокие, я буду тратить всю зарплату и вообще ничего не смогу класть в банк.

В разговор вмешалась девочка в бело-голубой куртке:

- Цены не могут быть высокими ни с того ни с сего. Они зависят от себестоимости продукции и общественной потребности. Сейчас все хотят иметь карманный цветной телевизор, но он многим не по карману, и эта высокая цена оправдывает расходы на совершенствование технологии. Когда технология будет усовершенствована, можно будет снизить цену, и доходы обеспечит массовость продукции. Чем больше штампуется одного и того же изделия, тем меньше будут расходы, приходящиеся на одну его штуку - себестоимость, тем меньше может быть цена.

Но я не хочу карманный телевизор. Мне хватит того, что я плачу за дом, питание, машину и обыкновенный досуг. Фью - и денег нет, - засмеялась рыжая дивочка. Смех вызывает у нее румянец, и от этого она кажется более рыжей.

- Почему ты думаешь, что виноваты цены? Может быть, виновата зарплата?

- Не спорьте. Сейчас я вас рассужу. - Слово взял мальчик в очках. Высокие цены или низкий уровень зарплаты - это одно и то же, называется "дефляция": денег слишком мало. Если цены не понизятся, будет затоваривание, придется уменьшить вьшуск продукции и сокращать рабочие места. Если понизить цены, то уменьшится доход предприятий, и тогда нужно повысить производительность труда, чтобы спасти рабочие места. Когда работники работают все лучше и лучше, производят все больше и больше, должна повышаться их зарплата, что даст им возможность делать больше покупок. Много покупок потребует много новых товаров, и если расширение производства затормозить, больше денег люди будут откладывать на сберкнижки. - Все это мальчик не выпалил одним духом, а сказал медленно, членораздельно, авторитетно. Сидящие за "круглым столом" покорно слушали, а у рыжей девочки пропал ее румянец.

Здесь следует остановиться и познакомить читателя с участниками дискуссии. Это не будущие финансисты, а обыкновенные школьники. Идет урок экономики в южночешской школе.

Шестеро ведут дискуссию. Рыжая девочка отвечает за зарплату, девочка в бело-голубом - за цены, черноглазый мальчик - за вклады, упитанный мальчик - за займы, область мальчика в очках - денежная эмиссия.

Пока молчит только один - мальчик с аккуратным пробором на голове спокойно попивает сок, он "специалист" по налогам.

Остальные ученики расположились вокруг. Завтра будет их черед участвовать в дискуссии. Они не только слушают, но и оценивают выступающих - по активности, эрудиции, ясности, логичности. Усредненные оценки будут вписаны в классный журнал.

Учитель сидит рядом со мной. Он все сорганизовал и может ничего не делать. Но это только кажется, что он ничего не делает. Он волнуется и скрывает это. Хочет перебить, исправить, дополнить, по молчит. Делает вид,.

что не замечает меня, но следит за моей реакцией. Я реагирую, задаю вопросы, он охотно шепотом отвечает.

Теперь мы с читателем можем еще немножко послушать дискуссию и сделать выводы.

Говорит упитанный мальчик.

- Если будет мало вкладов, то мне могут не дать кредит на покупку дома.

- Дадут, но под более высокие проценты, - бросил черноглазый.

- Но это невыгодно ни для меня, ни для тебя. Если я не заработаю столько денег, чтобы выплатить долг, то его не выплачу и государство ничего но получит.

- Тогда меньше будут покупать домов и меньше их строить, - заметил молчавший до сих пор аккуратный мальчик.

- Не только дома, но и все товары длительного пользования. А это значит, что либо рабочих нужно переводить на другую работу, либо снижать им зарплату. В обоях случаях понизятся налоги, а это ведь тоже вклады в банк.

- О моих налогах ты не беспокойся: я буду брать больше с тех предприятий, которые выпускают товары повседневного пользования, и такой налоговой политикой создам более благоприятные условия для выпуска товаров длительного пользования.

- Но тогда повысятся цены на повседневные товары.

- Никуда вы не денетесь: надо повышать производительность труда.

- Прекрасно. По мановению волшебной палочки производительность труда повышается. Что дальше?

- Повысится зарплата, - сказала рыжая.

- Понизятся цены, - заметила в бело-голубом.

- И наступит инфляция - обесценение денег, - злорадно воскликнул мальчик в очках.

- Почему? - хором спросили оба.

- Потому что все много будут зарабатывать и много станет денег, на деньги раскупят все товары...

- А оставшиеся положат в банк...

- Нельзя одновременно повышать зарплату и понижать цены.

- Хорошо, пусть повысится зарплата, а цены останутся теми же.

- Что значит "пусть"? Ничего ты не понимаешь. Производительность труда увеличивает количество товаров п общий объем зарплаты, которая будет истрачена на эти товары. Если не повышать производительность труда, а повысить только зарплату, вот тогда будет инфляция, и надо будет повышать цены, а если их не повысить, из продажи один за другим исчезнут товары.

Дискуссия продолжалась сколько ей положено было продолжаться. Потом объявили перерыв, и команда судей приступила к подсчету и усреднению оценок.

По дороге из школы я думал о том, что в пашем ооществе каждый гражданин имеет одинаковые права и обязанности, но воспользоваться всеми правами и выполнить все обкззтшости позволяет лишь образование.

Кредиты, срочные вклады, круизь!, вернисажи, контейнерные перевозки, льготные тарифы, абонементы существуют для всех, но...

Необразованный человек не представляет, что произойдет, если никто не будет соблюдать законов. Он но понимает, почему нельзя повысить зарплату без повышения производительности труда и снизить цены на товары, которых не хватает. До пего не доходит, что все работают друг для друга, и удовлетворенность трудом, результатами своего труда, связана с удовлетворенностью трудом других людей, продуктами которого ты пользуешься.

Представим себе необразованного и даже почти неграмотного, который моральные нормы кое-как соблюдает, не шабашничает и закон не попирает. Он более или менее добросовестно делает то немногое, что умеет делать, обеспечивая семью - материально, но не духовно.

Это тот самый "волк", о котором говорилось выше: добровольно бросил школу и живет в окружении читающих, мыслящих, понимающих, к чему-то стремящихся и чегото добивающихся. Разумеется, он не участвует в дискуссиях по поводу охраны окружающей среды и внеземных цивилизаций, он не поделится с вами впечатлениями о новой пьесе и тревогами, касающимися судьбы архитектурных памятников.

Издательство политической литературы выпустило книгу "Массовая информация в советском промышленном городе". Из этой книги мы узнаем, что стандартный газетный текст по-разному воспринимают читатели с разным образованием и очень смутно те, у которых за плечами менее 7 классов. В среднем, по данным наших социологов, только 43,6 процента читателей правильно понимают смысл слова "пакт", 39 процентов - "лидер", 37,5 "валюта", 35 - "товарооборот", 27 процентов - "вояж". Эти цифры служат напоминанием журналистам, что массовая информация потому и называется массовой, что рассчитана на людей разного образовательного уровня: она должна учить и для этого - выработать язык общения, доступный всем.

Выходит, вопрос "зачем учиться?" волнует и учеников, и родителей, и общество. Среднюю школу должны оканчивать все, гражданами становятся все. И тому, как быть гражданином, важно успеть научиться в средней школе.

Развитое общество отличается от развивающегося тем, что использует более сложную технику и более тонкую технологию. Чем более квалифицированные кадры используют эту технику и соблюдают технологию, тем выше эффективность производства. Вкладывание средств в профессионально-техническое обучение дает 7 рублей дохода на 1 рубль капиталовложений, а в высшее образование - 13-14 рублей.

Отсюда: быть гражданином значит сознательно соотносить свой образовательный уровень с уровнем развития государства. Отдавать себе отчет в том, что, по требованиям нашего общества, рядовой, квалифицированный работник обязан пройти через 11 лет обучения, общего и специального. Осознавать, что неквалифицированную работу нельзя качественно выполнять с менее чем восьмиклассным образованием. Что владелец начального ооразования приравнивается сейчас к полностью неграмотному начала нашего века.

Я надеюсь, что читателю не захотелось уйти от этих требований на несколько веков в прошлое, когда rocvдарство было само по себе, а народ жил сам по себе, и учились тогда совсем не для того, чтобы быть гражданами.

Неприличная тема

Девушка картинно держит руки перед грудью, подражая исполнительницам романсов, и читает басню Крылова.

Ее доброе, приветливое лицо неожиданно становится злым, когда председатель приемной комиссии, молодой режиссер, прорывает:

- Все, все, спасибо. Теперь прозу, пожалуйста. - Интересно, как она справится со своим лицом? Но она справляется, и теперь приветливая улыбка аккомпанирует рассказу Чехова.

- Вы не поинтересовались, что значит слово "шапокляк", которой употребил Чехов?

- Интересовалась, но не узнала.

В течение нескольких месяцев, два раза в неделю по два часа, происходит тщательно отработанная процедура приема. Очередь делят на отрезки по 10 человек, и каждый отрезок отводят в камеру. Камера - класс для индивидуальных занятий; стены, усеянные дырочками для акустики, пианино, стулья. На стульях расположились экзаменуемые и экзаменаторы.

Так первый тур из 4000 абитуриентов отбирает 400.

На втором туре более представительное жюри из этого числа оставит 100. И когда наступит август, пройдет обычная вузовская процедура. Приемная комиссия тщательно прослушает всех сто, и примет 30. Голосуя за зачисление, профессор кафедры театрального мастерства уже знает, какие роли он поручит экзаменуемому в учебном театре и как тот сыграет их. Потом у абитуриента проверят знания по литературе и истории, и он может считать себя студентом.

Студент учится и за страх, и за совесть. Страх - быть отчисленным на любом курсе и не получить после окончания направление в театр, а это означает необходимость поиска новой профессии.

Львиную долю времени отнимают занятия по театральному мастерству. Иногда репетиции в учебном театре задерживаются, и срываются занятия по специальному предмету - ритмике, танцу, сценическим движениям или истории костюма. Перед генеральной репетицией студенты умоляют ректора еще об одной, хотя бы ночной репетиции. Потому что каждая премьера - экзамен и перст театральной судьбы.

Кроме основного и специальных, существуют еще общеобразовательные предметы, без которых училище не могло бы именоваться вузом. Но именно на эти предметы хронически не хватает времени, в чем можно убедиться, читая доску объявлений, где студентов, требуя, умоляют погасить академические задолженности.

Обыватели, отличительная черта которых - невысокий культурный уровень, наивно полагают, что работники культуры - культурные люди, и, став таким работником, автоматически получаешь культуру, чтобы нести ео в массы. К сожалению, мне знакомы некультурные библиотекари, музыканты, артисты. Это могут быть приятные, добросовестные люди, но...

С. Мамонтов, основатель и режиссер первой русской частной оперы, столетний юбилей которой отмечался недавно, интуитивно придавал культуре большое значение.

Он воспитывал артистов - молодых выпускников Московской консерватории, внушая им мысль, что оперныя артист - прежде всего артист, а потом певец, что настоящий артист должен знать не только психологию своего героя, но и среду, в которой тот жил. Если это исторический герой, то мало знать историческую эпоху, важно чувствовать ее дух. И Мамонтов заставлял ходить артистов по музеям, читать книги, пробовать себя в других искусствах, например в живописи и поэзии, устраивал с ними дискуссии на общественные темы.

Особенно много пришлось повозиться с Шаляпиным.

Мамонтов водил его на выставки, учил воспринмать живопись не внешне (похоже - не похоже), а внутренне, концентрировать внимание на образе, а не деталях.

Во время работы над "Борисом Годуновым" Мамонтов послал Шаляпина к знатоку Смутного времени историку В. Ключевскому, который умел сочетать научную достоверность с образностью изложения исторического материала. На даче Ключевского историк и артист исходили мпого лесных тропинок, обсуждая дела и жизнь минувших дней, а Шаляпин думал: "Какая жалость, что Ключевский не поет, такой бы дуэт получился: я - Годунов, он - Шуйский".

Еще в самом начале сценической карьеры Шаляпина ему была поручена роль Ивана Сусанина Б одноименной опере Глинки, тогда называвшейся "Жизнь за царя". Роль долго не удавалась. Но как-то Мамонтов задумчиво сказал: "Феденька, а ведь Сусанин-то не из бояр". Только большая сценическая культура позволила в эпической опере создать правдивый образ главного героя - скромного, но внутренне величественного, подневольного, но независимого.

Культура - трудная тема. Потому что это не совсем образование, сведения о котором мы спокойно вписываем в графу "Личного листка по учету кадров". Но попробуйте так же свободно внести сведения о своей культуре.

Конечно, культурный уровень измерять труднее, чем образовательный, но дело не только в этом. А в том, что люди не любят, когда их сравнивают в культурном отношении. Те, кто в культуре немного отстает от окружающих, незаметно стараются подтянуться, не признаваясь в этом другим и часто себе. Большая разница питает скрытую или открытую неприязнь, которая в соответствующих условиях выливается в культурный конфликт:

"Я горжусь, что я простой человек и живу по-простому".

Такой конфликт мы наблюдаем в трамвае, где пристает и сквернословит хулиган, храбрость которому придает изрядная доза алкоголя. Одни пассажиры его осуждают, а другие почему-то берут под защиту. Попробуем разобраться. Конфликт заключается в том, что одни никогда не теряют человеческого образа, не приемлют бранные слова, развязность и грубость. Для других эти слова и это поведение - норма, они сами (или их мужья, если защитницы женщины) могут попасть в аналогичное положение, и тогда кто-то должен взять их под защиту. Открытый конфликт не получился, если хулиган получил бы дружный отпор, и одинокий сочувствующий ему счел для себя лучшим промолчать.

Не сразу до всех дошла истина, что важное, но не очень понятное понятие "культура" складывается измпожества реальных маленьких культур, определяющих богатство и многообразие духовной жизни людей. Можно быть культурным, вежливым, но не интересоваться достижениями пауки и не ходить в театр. Но невозможно представить себе неряшливого и грубого человека, живущего богатой духовной жизнью. Так накопление частных достоинств маленьких культур приводит к общему достоинству - большой культуре человека.

Управлять культурой - не только руководить деятельностью отдельных учреждений: театров, кинотеатров, музеев, библиотек, клубов. А руководить этими учреждениями - не только думать о тех, кто пришел сюда: зрителях, читателях, посетителях, по и о тех, кто туда не пришел и по своей воле не придет, потому что не испытывает в этом ни потребности, ни желания.

В институтах повышения квалификации работников культуры проводится учебная игра "Культура города", участники которой, приехав на учебу из разных городов, сами оценивают и сравнивают уровни их культуры. Здесь фигурируют красота и чистота улиц, соблюдение правил поведения и уличного движения, умение одеваться и говорить, организация торговли и общественного питания, роль музеев и художественных выставок, даже состояние общественных туалетов. Потом участники игры анализируют и обсуждают факты, почему, например, по культуре Воркута отстает от Чебоксар, Чебоксары - от Москвы, Москва - от Ленинграда, Ленинград - от Таллина.

Если десять лот назад отделы культуры городских и районных исполнительных комитетов несли ответственность лишь за несколько маленьких культур, то теперь это число превысило десяток, что существенно о себе дает знать.

Можно добросовестно трудиться на своем участке культурного фронта и добиться неплохих успехов, по двипутт. культуру вперед в состоянии лишь объединенные усилия на всем фровте.

Мы так долго ведем разговор о культуре только потому, чтобы разобраться в этой самой сложной и противоречивой мотивации.

Мы уже знаем, что культура зависит от образования, но не совпадает с ним. Трудно, по можно быть культурным необразованным, легче - наоборот, образованным и некультурным. Таким образом, общая тяга к культуре удовлетворяется через образование. Но культурный - не только любознательный, умный, тактичный, эстетичный. Культура человека должна сочетаться с культурой работника. Здесь мы вытягиваем целую цепочку зависимостей: большое количество и высокое качество выпускаемой продукции основывается на высокой производительности труда, производительность труда зависит от квалификации работника, квалификация - от профессиональной культуры, профессиональная культура - от общей культуры, и последняя - от образования.



Как-то, когда я поселился на короткое время в одной европейской стране, ко мне утром постучали. В дверях стоял приветливый, хорошо одетый мужчина с чемодапоя. Это был сантехник, который пришел что-то починить. Он снял обувь и надел тапочки, которые вынул из чемодана. Оттуда же извлек белый комбинезон, складную ширму, коврик, щетку, контейнер для мусора и, разумеется, слесарные инструменты. Я с интересом наблюдал за его действиями. Ширмой сантехник оградил место, где собирался чинить, постелил коврик, забрался вовнутрь и принялся за работу. Потом он за собой убрал, все спрятал в чемодан и, извинившись, ушел. Я но знаю качества его работы - могу лишь догадываться, и в этой догадке будет резон. Можете ли вы связать понятие "научно-технический прогресс" с такими поиятнямп, как "на глазок", "наугад", "кое-как" и "так сойдет"?

Через несколько дней после прихода сантехника я оказался очевидцем другого события; специализированная фирма но уборке общественных и частных помещений, располагавшая штатом высококвалифицированных уборщиков, прислала этих работников для очередной уборки дома. Обязательная и довольно высокая плата с жильцов идет на каждодневный контроль за состоянием вестибюля, лестниц и лифтоз, поливку цветов, мойку окопных стекол, а также на периодическую генеральную уборку. Уборщики в белых комбинезонах, как пожарные, потянули из машины на улице пылесосные шланги, раскрыли чемоданы с принадлежностями и приступили к согласованной работе, причем каждый делал все по своей узкой специальности. Наблюдая за работой мойщика стекол, я старался запомнить все инструменты, которыми он пользовался, порядок процедур и эстетичность его движений, но так и не запомнил. Потом на моих глазах стекло стало невидимым от чистоты.

То, о чем я рассказал в предыдущих абзацах, понравится не всем. Попробуйте пристыдить того, кто плюнул на тротуар или бросил на землю сигарету, прежде чем войти в автобус (о том, что в автобусе не курят, он знает).

Культуре - общей и профессиональной - надо учить: исподволь, умело, всегда и везде.

Человек будет соблюдать чистоту, читать книги и обладать развитым музыкальным слухом, если он вырос в чистоте, среди читающих, поющих и играющих на музыкальных инструментах. Он не станет толкаться в метро, потому что не толкается на работе, не будет сорить на улице, потому что не сорит в метро. Уже сейчас трудно себе представить картину, когда спор решается с помощью кулаков. Но именно так в свое время поступали Моцарт и Ломоносов. Г. Уэллс в книге "Россия во мгле" отметил, что на первых послереволюционных праздниках, проводившихся в бывших дворцах, плевок на паркете обводился мелом в назидание тем, кто не знал, что плевать на паркет нельзя.

Вы знаете Галилея за его знаменитые слова: "А всетаки она вертится!" Известно ли вам, что Галилей также сказал: "Наука нужна для познания объективного мира, учеба - чтобы быть культурным человеком"?

Культура идет вперед, и одно из проявлений этого - паше сознательное стремление учиться культуре и взять ее под общественный контроль.

Когда родители ведут ребенка в школу только потому, что нельзя не вести, когда ребенок сбегает с уроков и норовит в школу вовсе не ходить, когда ребенок, ставший взрослым работником, придумывает способ, чтобы не поехать на учебу по вызову министерства, а начальство, помогая в этом, его не пускает - все это тревожные сигналы, говорящие о том, что мотивация на учебу может выходить из-под общественного контроля.

Кибернетическая педагогика начинается с управления мотивами - понимания того, что и почему хотят ученики, их родители и общество, и объединения всего этого в единый мотивационньш кулак. Без этого нельзя идти дальше и ответить на следующий, не менее сложный вопрос: чему учиться?

ЧЕМУ УЧИТЬСЯ

Это мы не проходили

Морозным вечером две с половиной тысячи посетителей заполнили бальный зал самого роскошного отеля в НьюЙорке. К семи тридцати все пригодные для сидения места были заняты. В восемь еще продолжали подходить.

Просторный балкон заполнился до отказа. Сотпи опоздавших простояли в проходах полтора часа.

За эти полтора часа перед собравшимися выступили 18 выпускников школы ораторского мастерства. Каждый из них получил 75 секунд для того, чтобы рассказать о себе и о том, чему научился.

Что привлекло сюда слушателей? Не только имя Д. Карнеги - педагога, обучившего умению говорить 15 000 взрослых людей. Скорое общественное осознание этого неумения и желание многих устранить свою неполноценность.

Пословица говорит, что в стране слепых одноглазый 1иожет стать королем. Таким одноглазым является всякий, кто интуитивно чувствует, как нужно поступать, чтобы вызвать со стороны партнера нужное к себе отношение, как, зная это отношение, влиять на партнера: как, влияя, направлять его действия; и, направляя действия, оказывать на него систематическое педагогическое воздействие.

Д. Карнеги еще в начале века первый обратил внимание общественности и ученых на то, что среди гималаев книг нет ни одной, посвященной культуре человеческих отношений. Что опыт античных ораторов почему-то до сих пор не превзойден. Этот пробел он заполнил ставшей бестселлером книгой "Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей".

В связи с этим не кажется ли странным, что всеобъемлющая наука все-таки что-то обходит? Почему школа, обучая традиционным предметам, игнорирует многое нетрадиционное - старое и новое? Это особенно заметно сейчас, когда все обязаны учиться и общество от всех требует больших и лучших знаний.

В старое время на личность влияли родители и старалась влиять церковь. Причем родители, кроме воспитания и обучения, давали ребенку необходимые жизненные навыки в домашнем хозяйстве и воспитании детей.

Школа была лишь придатком, предоставлявшим дополнительный паек знаний, и этот паек возвышал получивших его над пеполучившимп.

Теперь, когда родители закручены повседневными заботами вне дома, дети зачастую лишены сообщества братьев и сестер, родительского внимания, даже родительского присутствия и много времени должны уделять учебным занятиям, школа, казалось бы, несет главную ответственность за обучение и воспитание.

Теоретически это, может быть, неплохо. Но школа имеет свои проблемы, главная из которых: перегрузка учителей, работающих в перегруженных классах, препятствует улучшению качества обучения традиционными способами, делает очень затруднительными межличностное общение и индивидуальное воздействие.

В этих условиях невыясненных отношений между семьей и школой на наших глазах появился и вырос "монстр" - массовая коммуникация: книги, газеты, радио, телевидение, кино и просто улица, погуляв по которой можно собрать немалый объем разноречивых сведений.

Эта информация, предназначенная для взрослых, свободно поглощается детьми, нe умеющими отличать главное от второстепенного, полезное от вредного. Я назвал массовую коммуникацию непочтительным словом "монстр" потому, что с точки зрения воспитания и приобретения знаппй она не поддается ни школьному, ни родительскому контролю.

Чтобы распутать этот клубок противоречий, поместпм его в треугольник: ребенок - родители - школа, и рассмотрим претензии, которые каждая из сторон предъявляет двум другим.

Родители хотят, чтобы школа занималась детьми без их участия и все время, пока они отсутствуют дома. Родители не любят бывать на родительских собраниях не только потому, что жалеют свое время: им претит менторский топ учителей и то, что на собрании они сами прекращаются в учеников, которых можно распекать на глазах у всех. Своих детей, конечно, родителя ругают за то, что те не слушаются, и считают, что дефицит их воспитательного воздействия может вполне компенсировать школа.

Учителя тоже упрекают детей в непослушании. Но вместо того, чтобы объединяться с родителями на этой почве и вместе с ними напуститься на детей, отходят в сторону, полагая: в том, в чем виноваты дети, виноваты их родители. Упрекая последних, они приводят в качестве примера следующий телефонный разговор:

- Ваш мальчик систематически пропускает занятия.

- Неправда, он посещает.

- Но я вам говорю, что почти каждый день он отсутствует в школе.

- А я вам говорю, что каждый день он ходит в школу.

Теперь обратимся к претензиям детей. Если раньше родители отвечали на все вопросы любознательных детей, кроме одного: "Откуда берутся дети?", то сейчас зачастую они не только не отвечают, но сразу раздражаются при первом же вопросе, срывая неприятности на работе и в сфере обслуживания на детях. Раньше учителя воспринимались как самые умные, умнее даже родителей, и на вопрос, который не знал родитель, всегда отвечал учитель. Теперь ученики констатируют, что учителя знают далеко не все. Мало того, не зная, они не признаются в своем незнании и отвечают общими словами.

Учителя можно понять: у него не один ученик, а много, ему не только нужно давать уроки, но и готовиться к ним, дома проверять домашние задания и контрольные работы, после чего его ждут собственные домашние заботы и собственные дети. В деревне, где жизнь не так напряженна, зачастую к домашним заботам добавляются н приусадебный участок, и корова, и свиньи, и куры.

В наше время принято говорить о детях - акселератах, преждевременно развивающихся и физически и умственно. Своим умственным развитием дети во многом обязаны массовой коммуникации, а не школе, и массовая коммуникация делает из них граждан, требующих своих прав раньше, чем они научились выполнять обязанности.

Отсюда дополнительные трудности воспитания.

Теорхм управления повествует о двух стилях руководства - авторитарном и демократическом. К эпохе феодализма более всего подходил авторитарный стиль, основные признаки которого - приказной тон и непререкаемость. Демократический стиль облекает приказ в форму просьбы, и, хотя подчиненный знает об этом, ему всегда приятнее выполнить приказ в форме просьбы, чем в форме приказа.

В кабинете директора, где царит демократический стиль, вы не услышите грозных окриков, разносов, не увидите рук, сложенных по швам, и подобострастных взглядов. Но, утвердившись в сфере гражданского административного управления, этот стиль только стучится в школу, и школьные двери перед ним открываются не всегда. Физические наказания отменены в школах почти всего мира. Но создать атмосферу, когда педагог был бы среди детей, а не перед ними, когда дети бы не стояли по струнке, не сидели, чинно сложив перед собой руки, умеют далеко не все.

Если мы разберемся в этом, то поймем причины непослушания и строптивости наших детей: они выросли в обществе справедливости, равноправия и хотят демократические принципы испытать на себе прежде всего со стороны родителей и учителей.

Монголы многому учатся у нас. Но чему мы можем поучиться у них - это искусству воспитания детей. Простите за сравнение, но с детьми они обращаются как с временно нетрудоспособными взрослыми, равноправными, но в чем-то неполноценными, нуждающимися не в снисхождении, а в помощи. Дети отвечают тем же: играют, подражая взрослым, выполняют свои домашние обязанности и не унижают себя ни плачем, ни капризами.

Так издалека мы подошли к вопросу: чему учиться?

Чтобы сделать из ребенка гражданина, семьянина и работника, нужно воспитание сочетать с обучением.

Воспитание касается той категории способностей, которые поддаются изменению в соответствующих условиях и в соответствующее время. Чтобы воспитывать, необходимо знать, какие способности, в какой степени, когда и как изменить. Еще раз напомним себе, что абсолютно плохих и хороших способностей не бывает, что человека нельзя переделывать, перекручивать, выворачивать, но можно что-то подтянуть, подправить, пригладить, что, усиливая одну способность, можно невзначай повредить другую, может быть, для нас не менее важную.

Будем считать, что по отношению к детям долг и обязанности родителей и школы разные, они не могут подменять друг друга, но могут и должны свои действия согласовывать. При этом воспитывают в основном родители, а довоспитывают учителя, потому что основное воспитание, плохое или хорошее, приходится на ранний возраст, а школа имеет дело уже с плодами воспитания. Воспитывать же всегда легче, чем перевоспитывать.

Самое страшное в воспитании - не дефицит количества, о котором мы говорили, а форма. К сожалению, очень многие полагают, что воспитание назидание, замечание, менторство, одним словом, нравоучение. Но учат знаниям, а способности развивают примером и опытом.

В 1854 году в Москве вышли "Новые повести. Рассказы для детей". Сама по себе эта книжка неинтересна, как отметила критика, едва ли не хуже всех старых повестей, да еще написана неправильным языком. Однако один рассказик заслуживает того, чтобы его воспроизвести полтора столетия спустя:

"Фединька не любил учиться, а Петипька любил учкться; Фединька говорил: я сам все знаю, а Петинька говорил: ежели я не стану учиться, то ничего не буду знать, когда они выросли большие, Фединька ничего не знал, а Петинька стал умным человеком".

Это апофеоз нравоучения.

Если отец и сын дома работают вместе, сын отцу помогает, выполняя посильную для него, но вполне самостоятельную работу, если потом они вдвоем отправляются куда-нибудь, с кем-то встречаются, попадают в разные ситуации, где отец соответствующим образом ведет себя, - в подсознании сына все это откладывается, и если повторится какая-нибудь ситуация, он поведет себя так же, как отец.

Педагоги приходят в ужас, когда дети в детском саду играют в день рождения, расставляя воображаемые рюмкн, разливают и чокаются. Но важно не само застолье, а то, как присутствующие себя ведут. Важен, может быть, единственный в жизни приход в дом пьяного отца. Отец нe будет сквернословить, ломать стулья, бить посуду, он чудет смущенно улыбаться, вызывая радостно-удивленную реакцию детей: "Папка чудной, папка пьяный!" Ребенок, пожалуй, потом забудет этот эпизод, но в подсознании выработается норма: непредосудительно пить так, чтобы оказаться пьяным. И воспитательный акт завершен.

То же самое относится и к курению, сквернословию и вообще несоблюдению других моральных норм.

Предположим, родители твердят ребенку: "Будь честпым, искренним, говори всегда только правду, хорошо относись к людям, помогай им во всем, ради бедствующего человека сними с себя последнюю рубашку". Мы уже знаем, что лучше так не говорить, а самим так делать.

Но если родители будут делать все именно так, ребенок посмотрит, как на это реагируют окружающие, как на этот альтруизм слетаются хамы, и сделает для себя вывод. Кстати, что вы скажете об ответственном работнике, который с первым встречным делится государственной тайной, и враче, который искренне уверяет вас, что вы завтра умрете?

Умеющие воспитывать родители и педагоги не будут вести разговор на тему "Что такое хорошо и что такое плохо". Они склонны подходить к поступкам человека вероягностно-статистически.

Воровство начинается с мелочей, не поддающихся не только наказанию, но даже осуждению. Когда мы хотим оценивать кого-нибудь в отношении его честности, мы собираем статистику известных нам жизненных ситуации, в которые попадал испытуемый, и подсознательно делаем для себя вывод. Один жизненный случай ни о чем не говорит или говорит очень мало, в лучшем случае он позволяет сделать предположение, которое в будущем подвергнется проверке.

Говоря об аморальном поведении, когда человек поступает так, как не принято поступать, воспитатель разъясняет воспитуемому, что аморальность понятие абсолютное только в религиозном представлении, когда оно внушено богом. В действительности оно меняется во врамени и в пространстве. Из истории мы знаем случаи, когда за воровство отрубали руку, а в других случаях это считалось геройством. Вы можете побывать в городе, гдэ никому в голову не придет пройти без очереди, тогда как в другом месте мать посылает сына "на подвиг" - опередить всех.

Аморально появиться в классе в купальном костюма и лежать на пляже среди голых тел одетым с ног до головы. В странах Юго-Восточной Азии аморально целоваться. Еще 20 лет назад у нас осуждали появление женщины в общественном месте в брюках, а суждение обывателя 30-х годов закреплено в популярных в то время стихах: "Физкультура, говорят, а по-моему - разврат".

Дефицит воспитания всегда пополняют другие источники: друзья, улица, телевизор, "свято место пусто не бывает". Поэтому я, как родитель, должен помнить: мой ребенок будет действительно моим, когда получит такую ?.:ассу воспитательного воздействия, от которой другие тассы неизменно отталкиваются, а если притягиваются, то ассимилируются, отчего моя масса делается более весомой и прочной.

Ростки антивоспитаппя можно видеть там, где родители и учителя тянут ребенка в разные стороны (кто-то может выиграть лишь при дефиците воздействия с другой стороны); где висит надпись "хода нет", но все ходят, потому что так удобнее или вообще нет другого ХОДЕ"; когда сегодня говорят о ценности архитектурного памятника, а завтра его разрушают, когда улицу с историческим названием в старой части города переименовывают в "улицу Грибоедова", хотя Грибоедов на этой улице не жил и в этом городе вообще не был; если не удосуживаются придумывать звучные названия площадей и улиц в новой части города, созвучные нашему времени.

Воспитывая, воспитатель невольно научает - прививает навыки: воспринимать мир вероятностно-статистически, соблюдать порядок, творчески мыслить, анализировать и синтезировать понятия и принимать решения, близкие к оптимальным. Все навыки действуют согласованно, и вероятностно-статистический подход, например, помогает сочетать умение работать в одиночку и в коллективе, развивать эрудицию, не подавляя творческую способность, действовать с позиции интернационализма, не впадая в космополитизм и оставаясь патриотом.

И тогда воснитуемый постепенно осознает, что в литературе, как и в жизни, не могут быть только положительные и отрицательные герои. Наряду с однозначными ответами на задачи в задачнике должны существовать многозначные, когда может быть не одно, а несколько правильных решений, к тому же различающихся по степени точности.

Многие учителя уже ведают, что нельзя чрезмерно тренировать память, беспрестанно ее насиловать, заставляя запоминать слишком большие и малосодержательные тексты. Что склонность к порядку нельзя превращать в торы, рогатки, шлагбаумы, заборы, клетки и тому подобные ограничения, сковывающие инициативу, заставляющие подчиниться слишком строгим и многочисленным правилам, жить по не менее строгому расписанию.

Порядок в школе начинается с понимания, что в определенном месте и в определенное время нужно сидеть и бегать, быть собранным и расслабленным, внимательно слушать и думать о чем-то своем. Но нельзя требовать, чтобы ребенок всегда был спокойным, собранным, внимательным.

Теперь мы подошли вплотную к школьным предметам: тому, что дается по традиции, по необходимости, попутно и почему-то вообще по дается.

Родителей сейчас волнует, что детей учат алгебре в 1-м классе. Не вредно ли? Начнем с вопроса: нужно ли это? Если нужно, то как этому учить? Насилие приносит вред. Игра, которая учит мыслить алгебраически, другое дело.

Академик А. Берг заинтересовался подобными занятиями в детском саду, и я сопровождал его. На полу чертились диаграммы Венна. Сначала два непересекающихся круга: мальчики и девочки, и по команде каждый бежал в свой круг. Потом три непересекающихся круга: возраст 4, 5 и 6 лет. Задачи постепенно усложнялись. Два пересекающихся круга: что кто любит - картошку или молоко; на пересечение кругов стали те, кто любит то и другое, за пределами кругов - кто не любит ни того, ни другого. Три пересекающихся круга: то же самое - картошка, молоко и макароны. Это называется "четкие множества", точнее, более или менее четкие, потому что можно макароны любить, но не очень.

Таким образом усваивается истина, что множества различаются по четкости, и от четких множеств переходят к нечетким: это уже не один круг, а много кругов - как волны от брошенного камня в стоячей воде, уменьшающиеся и исчезающие. Кто большой, кто маленькии, кто бегает быстро, кто медленно. Воспитательница демонстрирует ранговые расстановки по росту, скорости бега, возрасту (год, месяц, день), расстоянию от дома до детского сада.

Кстати, именно так дети познают, что первенство - понятие относительное: можно опережать в одном и отставать в другом, но нельзя быть во всем первым. Если не говорить про математику, то чем это отличается от обыкновенных игр? А ведь мы в детстве знали игры посложнее (но, может быть, не столь полезные).

При правильно построенном учебном материале в старших классах средней школы ученики успеют познакомиться с дифференциальным и интегральным исчислениями, изучить теорию вероятностей и математическую статистику, как это уже делается в Японии.

Правильно - значит, от частного к общему (индуктивный метод), от практики к теории, параллельно развивая конкретное и абстрактное мышление.

Посмотрите, как младенец познает мир: сначала он сосредоточивает внимание ва". - самом себе, игрушках, родителях, потом знакомится с квартирой и обитателями дома, с которыми он встречается во дворе, потом открывает мир улицы и соседних улиц, потом ребенок узнает, что есть на свете другие города и другие страны. Школа перенимает эту эстафету и ведет туда, где уже невозможно только видеть, нужно слушать, читать, понимать, воображать. На каком-то этапе индуктивный метод исчерпывает себя, и тогда должен быть дополнен дедуктивным методом: так человек учится и синтезировать и анализировать.

Во времена моего детства издавались книжки типа "Сто тысяч почему". Одна из них была посвящена комнате - обыкновенной комнате в коммунальной квартире, где живет семья и есть все от кровати до водопроводного крана. На первой странице помещен план комнаты и показан маршрут путешествия, в ходе которого автор оиещал много неожиданного, увлекательного и даже опасного, но с благополучным возвращением к входной двери.

Это была история домашних предметов, нравов, традиции. Отсюда я узнал о постельных палках, стеклянных.

олохол-овках, римском водопроводе. Был рассказ о том, кто первый привез в Европу вилку, вытащил ее на звапом обеде, но под изумленными взглядами присутствовавших никак не мог схватить кусок мяса и, смущенный, спрятал вилку в карман.

Ребенку с куклой, которую на дальнем расстоянии невозможно отличить от живого ребенка, с игрушечной кухней, где есть почти все, что бывает в настоящей кухне, с оловянными солдатиками - точными копиями пастоящих солдат, трудно развить в себе воображение. Сначала ему лучше общаться с кубиками, пуговицами, гайками, камешками, разыгрывая с их помощью сражения, театральные представления и уличные ситуации; играть самозабвенно, долго одному, и если вдвоем, то с единомышленником, понимающим его с полуслова. Научившись созидать руками или воображением и став старше, он полюоит реальные игрушки, чтобы -заняться технологией использования реальных предметов и для этого пустить в ход воображение более высокого уровня.

Воображение всегда основывается на реальных знанттях, и как оы ни была логична, проста и эстетична теория, она хороша для того, кто знаком с ее приложением и имеет навык абстрактного мышления. Поэтому школьной теории всегда должна предшествовать практика.

Сначала ориентирование на местности, потом географическая карта. Глазомерная съемка легко переходит в инструментальную, и после знакомства с теодолитом теоремы геометрии и правила тригонометрии совсем не покажутся сухими. Когда мы выучили созвездия, как таолицу умножения, нам не страшно приступить к знакомству со строением Вселенной. Умея различать растения, насекомых и минералы, полезно узнать о свойствах лекарственных трав, биологической эволюции и геологических процессах.

К сожалению, я до сих пор чувствую перекос: случайно запомнил разницу между камбием и лубом, но не могу отличить ольху от ясеня (тот, кто может, вряд ли этим обязан школе). В минералах я разбираюсь благодаря профессии. А географию усвоил потому, что (по примеру отца, учителя географии) учебникам всегда предшествовали увлекательные книги о путешествиях.

То же самое можно сказать про технику: не лучше ли учебник физики раскрыть после того, как заглянул внутрь часов, научился чинить электропроводку и водить автомобиль? Кстати, в некоторых странах в аттестат зрелости включается обязательное умение печатать на машинке и водить автомобиль.

Помню, как мы с матерью, преподавательницей литературы, поочередно читали вслух Гончарова и Тургенева. На уроке, где нужно было знать только "Сон Обломова", я щеголял знанием всего романа, но до сих пор не удосужился его перечитать. Конечно, сейчас я бы воспринял все это более глубоко и с большей пользой.

Научно-технический прогресс идет вперед. За ним стараются поспеть вузы, где учебные программы составляются по принципу: что уже читается, а не что должно читаться в будущем, потому что преподаватель-новатор всегда норовит включить в свою лекцию что-то новое.

Кроме того, каждый преподаватель может объявить спецкурс по новому предмету, и если курс соберет достаточное число добровольных слушателей и окажется полезным, его включат в учебный план как обязательный.

Хуже приходится средней школе. Преподаватели-почасовики, совместители из вуза, научного института, завода здесь редкие гости, и штатным педагогам приходится вариться в собственном соку.

Нужны ли учащимся арифметика, геометрия, классическая механика? Конечно, нужны. А квантовая механика, атомная физика, генетика, информатика? Нужны тоже. За счет чего, арифметики? Трудный вопрос. Наука идет вперед, знания умножаются. Специальные знания делятся между специалистами. А общие знания, которые тоже растут, ложатся тяжелым грузом на среднюю школу.

Прежде чем ответить на заданный вопрос, совершим экскурсию по всем изданиям Большой Советской Энциклопедии и, может быть, заглянем в энциклопедии дореволюционные - Граната, Брокгауза и Ефрона. Все энциклопедии имеют тенденцию расти в объеме, но этот рост стараются ограничить в разумных пределах. Словник каждого издания и объем текста, приходящийся на каждое слово - статью, отражают знания и интересы определенного общества в определенную эпоху. Существуют понятия более или менее постоянные - им отводился и отводится примерно один и тот же объем. Многое, чем увлекались, чему поклонялись, оказалось забытым. И также многое, чем мы живем, неизвестно было нашим ближайшим предкам. Минин и Пожарский два века пребывали в забвении после совершенного ими подвига и стали национальными героями при наполеоновском нашествии.

Школьная программа должна быть такой же, как энциклопедия: иметь постоянный объем, идти в ногу со временем, вовремя включая нужное новое взамен того старого, чем можно поступиться. Когда программа больше включает, чем исключает, срок обучения в средней школе увеличивается, но общество противится этому, так как его не устраивает выдача аттестата зрелости в зрелом возрасте. Между тем, по секрету говоря, резервы количества изучаемого материала (без ущерба для качества и здоровья учащихся) в заданное время обучения имеются, их вскрывает кибернетическая педагогика.

В годы, когда роль семьи приуменьшалась и слишком большое значение придавалось яслям, детским садам, интернатам и фабрикам-кухням, вряд ли было необходимым в школе изучать домоводство. Сейчас, когда семья и общество объединяются в усилиях воспитать нового человека, от человека требуется то, чему просто необходимо учить. Психология поможет больше ладить в семье, педагогика - лучше воспитывать детей. Что это за муж, который не умеет отремонтировать квартиру, и что за жена, не умеющая вкусно готовить, шить и вылечивать от простуды. В некоторых европейских странах даже аристократы, располагавшие большим штатом прислуги, посылали своих дочерей к другим аристократам в качестве воспитательниц и горничных, чтобы те знали, что нужно требовать от воспитательниц и горничных.

Удивление вызывает тот факт, что в школе не обучают научной организации труда, хотя все должны работать и работать хорошо. Главным условием научно-технического прогресса является неуклонное повышение производительности труда. Производительность труда повышается не только благодаря механизации и автоматизации, большое значение придается и будет придаваться организации.

Особенно важно это в сельском хозяйстве, где могут быть люди, трактора и удобрения, но что-то может не ладиться с высокими и стабильными урожаями, уборкой, хранением, транспортировкой.

Как организовать рабочее место, выбрать правильный режим, избавиться от простоев и штурмовщины, соблюсти правила личной гигиены и охраны труда, создать благоприятную среду, окружить себя симпатичными людьми - к сожалению, до сих пор здесь принимает решения случай. На предприятиях действуют службы НОТ, но нередко их стараются не расширить, а упразднить, потому что не совсем ясно, что они должны делать, кто там должен работать и кто ими должен руководить. Всему этому необходимо учить не только нотовцев, а всех, начиная со школьной семьи.

Мы уже говорили, что школа, помимо прочего, готовит граждан. Гражданин в первую очередь должен знать законы. В каждом государстве существует закон о том, что незнание законов не служит оправданием за совершенное преступление. Уголовный кодекс нужен не только уголовникам, которые, если верить детективным историям, выучили назубок нужные им статьи, параграфы, пункты. Но, кроме уголовного, существует гражданский кодекс, действует трудовое законодательство, в чем не мешало бы разобраться всем. Когда и каким образом?

В порядке любознательности и личной инициативы?

Обязательная экономическая учеба для взрослых - попытка ликвидировать школьные пробелы, скажем прямо, экономическую безграмотность.

В переводе с греческого экономика означает "домоводство". Она действительно начинается с домоводства, потому что, не умея вести домашний бюджет, не сумеешь вникнуть в бюджет предприятия, не говоря уже о государственном бюджете. Бюджет - это соотношение доходов и расходов. Плохо, когда расходы доминируют над доходами (отрицательное сальдо) - это жизнь в долг.

Если сальдо положительное, получаются накопления, которые не следует складывать в чулок или в кубышку - лучше пустить их в дело, по крайней мере открыть счет в банке или сберкассе, то есть дать в долг государству.

Когда накопится достаточно большая сумма и долг будет возвращен с процентами, можно сделать какое-нич будь большое приобретение, которое улучшит твое благосостояние.

Отрицательно сказываются на благосостоянии государства факты, когда предприятия, получив средства для дела, не используют их - замораживают. На этот случай есть поговорка: "собака на сене - сама не ест и другим не дает".

Экономическим чутьем, которое определяет личностный тест, называется способность избегать убытков и добиваться прибыли. Основное правило экономики: считать деньги всегда и везде, не забывать, что время - деньги, в переносном и в прямом смыслах, и не только время. Когда дети пишут на стенах, они не знают, во сколько обходится ремонт дома. Сдельная, вместо поденной, плата за телефон - урок экономики для любителей висеть на телефоне. Что-то стоит даже то, что бесплатно, потому что бесплатность понятие относительное: если один не платит, то платит кто-то другой и вполне определенную сумму. По-видимому, экономика должна приучать к экономии. Но экономия - только половина экономики. Другая половина: воспроизводство, доход, прибыль.

Экономике как-то учат, а вот предмет, которому только будут учить: экология. Это наука - на стыке природоведения и обществоведения - о том, почему полезнее не покорять природу, а дружить с ней. Человек - частица природы, и ему становится плохо, когда плохо природе. Природные богатства не бесплатны и не неисчерпаемы: их нужно беречь и рационально использовать, думая не только о современниках, но и потомках. Нельзя наполнять искусственные моря, осушать болота, поворачивать вспять реки, по подумав серьезно, к чему это может привести.

В конце 1984 года внимание мировой общественности привлекли знаменательные события в Австрии. Правительство приняло решение о строительстве гидроэлектростанции в Мархфельде - одном из самых живописных районов страны, где природа сохранилась в первозданном виде. Тысячи австрийцев поднялись на защиту природы. По дорогам, ведущим к Мархфельде, возникли палаточные городки, заслоны против лесорубов. Был организован фонд помощи защитникам. Правительство бросило против них полицейские и жандармские отряды.

На сторону правительства перешло руководство Объединения австрийских профсоюзов. Компартия Австрии и Профсоюзный левый блок выступили в поддержку общественности. Эти события заставили призадуматься многих.

Когда-то охоту считали героическим, завидным занятием, и рождалось множество охотничьих рассказов. Потом охотникам советовали использовать вместо ружья фотоаппарат. Теперь уже как-то неприлично видеть в телевизионных фильмах убиваемых животных, и мы восхищаемся мастерством кинооператоров, впервые проникших в интимную жизнь многих, даже самых обычных зверей.

Народные сказки внушали детям идею о хороших и плохих животных. Под влиянием сказок и сами по себе дети не любят мышей и змей, недолюбливают лягушек и зайцев, настороженно относятся к медведям и орлам, двойственно к тиграм, льнам и оленям, зато любят черепах, лошадей, оленят и просто обожают слонов, собак, кошек, белок, обезьян. В школе определения "хороший" и "плохой" заменяли на "полезный" и "вредный".

Можно уничтожить вредных животных, но потом безвредные размножатся в таком количестве, что станут вредными. Экология нас учит, что нельзя смотреть на природу с утилитарной, эгоистической точки зрения. Существует хрупкое экологическое равновесие, которое легко нарушить (здесь не нужно даже приводить примеры), но трудно, либо невозможно, восстановить.

Целый ряд школьных предметов открыто или скрыто преследует цель непосредственно культурного развития.

ученика.

Культура начинается с физической культуры, находящейся в сложных отношениях со спортом, и тревога по поводу этих отношений проникает в широкую печать.

Спорт и физкультура - брат и сестра, но прямое родство не означает, что они живут в мире и дружбе. Вопервых, их часто путают, и даже спортивные деятели в публичных речах употребляют эти слова как синонимы.

Между тем спорт нередко обижает физкультуру и притесняет ее.

"Здоровый дух в здоровом теле"- гармония, к которой призывает физкультура: развитие всех мышц, сочетание физической и умственной деятельности. Умение управлять своим телом и здоровьем, следить за своими действиями и вырабатывать такой режим, который приносил бы пользу именно тебе, - вот основное назначение физической культуры. Йоги достигли в этом отношении больших чудес, но мы не можем брать пример у йогов хотя бы потому, что не в состоянии посвятить своему телу всю жизнь, разделив ее на две ролевых половины - ученика при единственном учителе и учителя при единственном ученике.

Производственная гимнастика только тогда хороша, когда она не одинакова для всех, учитывает характер работы и индивидуальные особенности. Стариковский бег трусцой по обочине дороги будет полезен, если старик не насилует себя соревнованием и не вдыхает благоухающие пары выхлопных газов от проезжающего транспорта, пассажиры которого смотрят на бегуна со смешанным чувством сострадания и восхищения.

Спорт - это информационная культура: зрелище, развлечение, игра, хобби. В спорте есть участники, которые умеют выкладываться и побеждать, и зрители, которые переживают, обсуждают и наслаждаются. Пока будет желание участвовать, радоваться, смотря на свою игру, и оттого, что на нее смотрят другие - будет существовать спорт. Бывает, что спорт несет нездоровье спортсменам, если они подвергаются предельным нагрузкам, которые с наступлением "неспортивного" возраста сразу все снимаются, и это служит источником еще одного нездоровья.

Очень важно, чтобы физкультурная и спортивная работы в школе проводились, дополняя, помогая, но не подменяя и мешая одна другой.

Когда родители записывают ребенка в кружок, секцию или спортивную школу, все три стороны треугольника должны отдавать отчет в будущем: физкультура или спорт? Заставим тренера признаться: интереснее выявлять и воспитывать будущих чемпионов, чем возиться, укрепляя здоровье всех подряд. Заставим профсоюзных деятелей признаться, что в отчетах спортивные успехи выглядят весомее, чем физкультурные. Как красиво звучат слова: спартакиада, чемпионат, забеги, нормы, зачеты, грамоты, значки, мастер спорта.

Почти та же самая проблема существует в художественной культуре, находящейся в сложных взаимоотношениях с искусством. Кто должен заканчивать музыкальную школу и школу искусств: будущий профессионал или рядовой гражданин с развитым художественным вкусом?

На уроках литературы в общеобразовательной школе дети пишут сочинения, не помышляя становиться писателями, но они не в состоянии написать даже простейшее музыкальное сочинение, хотя бы потому, что не овладели нотной грамотой. Да что дети - даже такие певцы, как М. Бернес, могут не знать нот. Не говорит ли это нам, европейцам, что наша музыкальная культура оставляет желать лучшего? Может быть, не случайно, что известные деятели прошлого умели писать стихи, музицировали и рисовали.

Когда музыкальная культура сводится к урокам пения, отметки по которому не влияют на академическую успеваемость, можно понять родителя, который при виде двоек в дневнике и четверки по пению восклицает: "Да он еще и поет!" Кстати, об этом писал знаменитый в эпоху античности учитель красноречия Квиптилиан: "Любой из этих пороков мне легче стерпеть, нежели тот, которым теперь более всего страдают в судах и в школах: это пение. Я не знаю ничего более бесполезного и противного".

Наши энтузиасты детских школ искусств считают, что здесь особенно гармонично развивается художественная культура. Это не просто классы фортепиано и скрипки, хорового пения и балета, живописи и декоративного искусства под одной крышей. Это мини-университет, где дети, специализируясь в одном, знакомятся со всем остальным, общаются, сотрудничают и духовно растут, как грибы.

И опять то же самое мы наблюдаем при изучении иностранных языков. Для кого предназначены средние специальные школы с преподаванием ряда предметов на...

языке, для будущих лингвистов, переводчиков или простых смертных, которым совсем неплохо в совершенстве владеть иностранным языком, и не только одним?

Существует еще одна, самая новая культура - информационная, частью которой является спорт. Проводником информационной культуры в средней школе станет информатика. "Как это в XX веке не проходили информатику?" будет удивляться следующее поколение.

Сегодня информатике удивляются те, кто считает, что главное - лелеять традиции школы и не забегать попсред классиков. Информатика не начинается с компьютера, а кончается им. Что такое информация, каковы ее свойства и как обращаться с нею. Как на основе собранных сведений ставить задачу. Как для решения задачи формализовать исходные данные и, формализовав, суметь построить алгоритм - логическую процедуру решения задачи. Как затем описать алгоритм на одном из языков программирования и таким образом составить программу. Как программу запустить в ЭВМ (в связи с этим узнав, как она устроена и как действует) и что делать затем с полученными результатами. Это и есть информационная культура.

Возвратимся теперь к энциклопедии. Подобно тому, как энциклопедии стараются не отставать от жизни, включая в себя новое и избавляясь от устаревшего, так и школьные программы должны приспосабливаться и отражать жизнь, идя впереди энциклопедий.

Много ли от специалиста надо!

1947 год. Идет вступительный экзамен в университет.

Бойко отвечают на вопросы билетов зеленые мальчики и девочки только что со школьной скамьи. А зрелые, которым под тридцать, с огрубевшими лицами и в выцветших гимнастерках, маются над вопросами о плоских конденсаторах, законе Бойля - Мариотта. Приемная комиссия тоже мается, не зная, как выполнить свою миссию.

Потом, когда миссия кое-как выполнена, зеленые и зрелые садятся в аудитории и приступают к изучению университетского курса. На геологическом факультете, кроме геологических дисциплин, читают математику и ботанику, геодезию и химию. На лабораторных и практических занятиях студенты определяют кислотность растворов, ведут теодолитную съемку, по очереди заглядывают в телескоп, долго сидят за микроскопом, собирают гербарий, препарируют лягушек. В головах получается невероятная каша, которая на четвертом курсе неожиданно превращается в почти готовое качественное блюдо.

Так университет готовит Т-специалистов, сочетающих узкую специализацию (вертикальная палочка буквы Т)

с широким кругозором (горизонтальная палочка), благодаря которому опи при случае легко поменяют одну специальность на другую. Тогда, еще в сороковые-пятидесятые годы, такая перемена не была актуальной, и университеты больше ориентировались на подготовку научных работников, досконально знающих свою специальность, свободно ориентирующихся в смежных науках, умеющих наблюдать, описывать, раскладывать по полочкам, ставить эксперименты, выдвигать гипотезы и обобщать.

Сейчас Т-спещгализация актуальна. Научно-технический прогресс перекраивает народнохозяйственную структуру общества, от этого меняется профессиональная структура, когда значимость одних профессий убывает, а других возрастает, и требуются перекачка кадров из одпих отраслей в другие и переквалификация работников.

Казалось бы, университеты должны выделиться в современной системе высшего образования, но они не могут, страдая тяжелым недугом гигантизмом. Там, где учатся многие тысячи и десятки тысяч студентов, факультеты слишком самостоятельны и изолированы друг от друга, что мешает проводить в жизнь идею универсализма.

Термин universitas впервые употребил император Феодосий, назвав так открытую им в 425 году высшую школу в Константинополе.

Первые университеты в современном понимании стали открыватьсн в Северной Италии (Салерно - XI век), Е которой затем присоединились Франция (Париж - 1200 год), Англия (Оксфорд - 1168), Испания (Валенсия - 1212), Португалия (Лиссабон - 1290) Германия (Гейдельберг - 1385). В XV веке их было уже почти 80.

Средневековый университет делился на четыре факультета. Студенты сначала учились на факультете "семи свободных искусств", а затем переходили на один из трех остальных - богословский, юридический или медицинский. Семь свободных искусств изучались на двух курсах: trivium грамматика, риторика, диалектика, и quadrivium - арифметика, геометрия, астрономия, теория музыки.

В эпоху Возрождения университеты старались учить всему, что было известно в то время во всех областях науки и искусства.

Трудное время наступило в XX веке. Как деревья при буре лишаются листвы и ветвей, так и университеты стали лишаться одного за другим своих факультетов. Открывались отдельные, специализированные вузы - медицинские, экономические, технические. Наиболее крупные из них стали именоваться политехническими институтами или техническими университетами.

Университет 40-50-х годов, о котором вначале шла речь, тоже имел свои проблемы. Во-первых, это были тяжелые послевоенные годы, и обучение проводилось больше на энтузиазме, чем с помощью совершенного оборудования и богатой литературы. Ряд факультетов уже был преобразован в самостоятельные институты, а те, что остались, не могли поместиться в старом здании.

Но то, что можно было назвать "духом" университета, сохранялось. Студенты, изучавшие по программе "не свои" предметы, кочевали с одного факультета на другой, по собственной инициативе просачивались на интересные "чужие" лекции, и, конечно, общались друг с другом, не замыкаясь в стенах своего факультета. Таким предметом, притягивавшим всех, как магнит, была психология, малоизвестная и таинственная тогда наука. Раскрыв рот, будущие геологи слушали про темпераменты, эмоции и мотивы.

За аналитическими весами, требовавшими большого терпения (гирьки для них берутся пинцетом, а доли миллиграммов измеряются "рейтером" - фигурной проволочкой на коромысле весов), попутно обсуждались университетские новости, и не только факультетские. На практике, где младшекурсники работали рабочими, среднекурсники - техниками (коллекторами), а старшекурсники - инженерами, вечером у костра и днем в палатке, когда шел дождь, решались мировые и космические проолемы, хотя космос тогда еще не осваивался.

Как просто было раньше. Получал специалист диплом, приступал к работе и работал всю жизнь по своей специальности. Если работал добросовестно и с отдачей, то приобретал авторитет, на который не очень влияло то обстоятельство, выписывал он один или много журналов по специальности или вообще не выписывал.

Теперь специалиста сразу же по окончании вуза преследует страх деквалификации: профессиональные знания быстро множатся, стареют, и их требуется обновлять.

Поэтому сохранение квалификации стало главной задачек обучения после приобретения профессиональных знании.

Чтобы быть всегда на квалификационной высоте, надо много читать, иметь много друзей среди коллег и часто ездить в командировки. Кроме того, для них уготовлены обязательные программы сохранения квалификации без отрыва и с отрывом от работы.

Если читателю любопытно знать, как сохраняется квалификационный уровень его как специалиста, он может воспользоваться следующей шкалой:

0,1 - руководствуется только собственным опытом и опытом рядом работающих;

0,2 - интересуется работой в других подразделениях (цехах), время от времени ездит в командировки и заглядывает в книги по специальности;

0,3 - регулярно участвует в мероприятиях по обмену опытом, стажируется, систематически ездит в командировки и читает книги по специальности, выписывая при этом один-два профессиональных журнала;

0,4 - старается бывать на отраслевых выставках, тщательно следит за содержанием профильных журналов, принимает участие в работе межведомственного постоянно действующего семинара;

0,5 - старается следить за всем потоком отечественной литературы по специальности, бывает на межотраслевых выставках, принимает участие в работе отраслевых конференций и научно-практических совещаний;

0,6 - посещает международные специальные выставки, заглядывает в реферативные издания, пользуется межбиблиотечным абонементом, регулярно ездит на межотраслевые семинары, конференции, симпозиумы, серьезно относится к учебе в системе повышения квалификации с отрывом от работы;

0,7 - пользуется переводами иностранных материалов, является участником научной школы или международных конференций, ведет деловую переписку с несколькими коллегами в своей отрасли;

0.8 - читает литературу на иностранных языках;

0,9 - пользуется международным библиотечным абонементом, переписывается со многими коллегами, в том числе в других странах;

1 - получает книги и препринты (предварительные публикации) по международному обмену.

Если все условия одного деления шкалы не соблюдены, надо выбрать самому более дробное деление. Характерная особенность здесь состоит в том, что источники информации не заменяются, а дополняются, и от жизни всегда более или менее отстаешь, мечтая идти с нею в ногу.

Теперь представим человека, добросовестно сохраняющего квалификацию и чувствующего, что интерес к проблеме, которой он занимается, постепенно проходит, коллеги-друзья куда-то исчезают или остаются просто друзьями, литература по проблеме, хотя и продолжает множиться, но становится какой-то спокойной. Надо бить тревогу. Наступила старость - не для работника, а для проблемы. И, чтобы не подвергнуться той же участи, требуется спешно переквалифицироваться.

Переквалификация - непременное условие профессионального образа жизни в конце XX века. Она уже стала массовым явлением, и тот, кто ошибся получил не ту специальность, которая ему требуется, может успеть переквалифицироваться и, имея диплом для одной области, работать в другой. Осталось уже мало областей, типа фармакопеи и ветеринарии, где чужой диплом представляет нонсенс или вообще недопустим. Во всех актуальных направлениях научно-технического прогресса трудятся плечом к плечу энтузиасты, какой бы диплом они ни имели, благотворно влияя друг на друга своими знаниями и своим опытом.

Кто становится таким энтузиастом? Конечно, Т-специалист. А что делает при этом узкий специалист - типичный выпускник вуза двадцатилетней давности?

Он вспоминает доброе старое время, когда профессиональные знания давались на всю жизнь. Если он химик, то только радиохимик, стереохимик, а вся химия для него - большой мир, на экскурсии по которому он не ездит (некогда), физиков и биологов считает иностранцами, об экономистах имеет смутное представление, о социологах - никакого. Популярные журналы не читает, на художественные выставки не ходит, на концертах, куда его затаскивают родные, спит. Еще, будучи "молодым специалистом" и вообразив, что все, что нужно, он знает, узкий специалист научился изрекать прописные истины и в 40 лет превратился в мудрого старичка, вполне готового к выходу на пенсию, чем разительно отличается от пышущего энергией 60-летнего Т-специалиста.

Я вовсе не хочу сказать, что все выпускники двадцатилетней давности узкие специалисты. Кроме узкой подготовки, необходимо еще стечение обстоятельств: при распределении попасть на работу точно по своей специальности, сразу начать продуктивно работать, получить быстрое признание и все "блага", на всю жизнь связав себя с этой работой. Так атрофируется чувство нового, теряется интерес к тому, что делается у других, нарастает отвращение к учебе, и тогда вот начина-ет преследовать страх переквалификации. Если переквалифицироваться все-таки нужно, он воспринимает это как личную трагедию и жалуется на свою горемычную долю.

Поэтому сотрудники службы кадров, ответственные за обучение, еще до того, когда созреет необходимость в переквалификации, начинают потихоньку расширять кругозор узких специалистов, устраивают для них лекции на самые разнообразные темы, даже в рабочее время. Те сидят на лекции с видом оскорбленной добродетели, ворчат "зачем нам это нужно?", стараются улизнуть раньше времени, потому что их ждут на работе дела, а дома дети. Но привыкают, задают лектору сначала скептические, потом саркастические и, наконец, любознательные вопросы. Это называется облагораживать специалиста, принудительно расширять его кругозор, потому что сам по себе он не расширяется.

Когда люди отрываются от работы и быта ради конференции или курсов, организаторы теперь заботятся не только об официальной программе, но и программе неофициальной - культурной. Можно устроить экскурсии по достопримечательным местам, вечор отдыха с дискуссией на животрепещущую тему, "круглый стол". И тогда границы официальной программы стираются. Сохранение квалификации переходит в расширение кругозора.

Несколько лет назад я был в числе организаторов летней научной школы. Две недели сто участников жили вместе в одном доме отдыха, читая лекции, делая доклады и выступая экспромтом друг для друга. Все имели прямое, но разное отношение к рассматриваемой в программе проблеме, которая является актуальной, но межотраслевой, то есть ничейной, которой официально никто не обязан заниматься, но заниматься приходится. Сначала устроили утренние и вечерние заседания с большим перерывом между ними на обед, послеобеденный отдых, купание и загорание. После ужина демонстрировался кинофильм.

Но с каждым днем заседания затягивались: слушатели требовали слова, не предусмотренного программой. Потом один председатель заседания попросил разрешения провести панельную дискуссию (панельная - без предварительной подготовки); за пим другой председатель обосновал необходимость "круглого стола" перед киносеансом, далее возникло желание провести диспут после сеанса, на пляже - деловую игру, после пляжа - тестирование.

Программа все более трещала по швам. Хотя скептики, оставшиеся в городе, должно быть, продолжали ворчать: "Знаем мы учебу на курорте!" Что касается участников, то на пляже они загорали все меньше и меньше: зато добавлялось такого, чем можно было похвастаться по возвращении, часто вспоминать потом и переживать прошедшее.

В нашей стране существуют полторы тысячи учебных заведений и подразделений так называемого "повышения квалификации". В течение года там успевают побывать 3-4 миллиона человек. О повышении квалификации больше говорится для красоты - это звучит оптимистично и хорошо выглядит на вывеске. Но, прежде чем повышать, надо успеть сохранить квалификацию, вовремя переквалифицироваться, а перед этим расширить кругозор.

Собственно повышение квалификации в XXI веке будет означать следующее. Если ваши дети и внувги получат квалификацию определенного уровня, а требования к ней по причине научно-технического прогресса повысятся, им придется устранить возникшее несоответствие и повысить свою квалификацию. Возможен и другой вариант: ваши дети и внуки, начав высшее образование, вправе его не завершить, получить начальное или неполное высшее и работать в соответствии с полученной квалификацией, чтобы потом, когда возникнет желание, продолжить образование в заочном или вечернем заведении повышения квалификации.

Наблюдаемый сейчас ажиотаж у дверей вузов - ненормальное явление. Он исчезнет, когда в вузы смогут поступать все желающие, а оканчивать вузы будут не все.

Как сделать новатора

- Колотилина, сними платок! Кто голову кутает - у того она никогда не работает... Квадраты пиши как следует.

Квадраты - не квадраты, а какие-то червяки... "Камчатка", потише! С каких это пор "бараны" облюбовали себе "Камчатку"?.. А ты еще улыбаешься, когда ничего не знаешь... Ученички, в жизни не видел таких нахалов...

На его уроках класс жил особой жизнью. Это была игра, вносящая разнообразие в школьную рутину. Поэтому Павлу Ивановичу много прощали. На его эпитеты, от которых пришел бы в ужас педагог-моралист, не обижались. Немножко шумели, немножко дерзили, прыскали в кулак. Одни что-то писали на доске, другие из спортивного азарта подсказывали, вызывая новый каскад реплик Павла Ивановича.

Самым спокойным в классе был Женя. Он сидел на первой парте, серьезно слушал, смотрел в упор на учителя и писал. Учитель время от времени бросал на него подозрительные взгляды, но придраться было не к чему, и продолжал урок.

Женя записывал "бесценные" реплики Павла Ивановича. Иногда реплики повторялись, но не часто, и список быстро рос. Потом Женя засел дома и написал внеклассное сочинение "Монолог", где сплошной каскад остроумия накрывал читателя с головой, заставляя прочитать сочинение одним духом. Сочинение не могло остаться незамеченным. Ребята были потрясены. "Монолог" переписывали во всех классах, и, естественно, в конце концов он попал на стол завуча. Потом был педсовет. Потом Женя стал учиться в другой школе.

О творческой личности в классе сейчас пойдет речь.

Обычно это только один на весь класс. Не такой, как все, и поэтому трудный. Не такой трудный, как те, кто не учится, но учится он не так, как надо. И вообще - способный на такое, что даже трудно себе представить.

Половину всех изобретений, открытий, ценных выдумок делают три процента новаторов, которые прошли через горнило школы, что-то приобретя, что-то потеряв и сохранив. Не все они ладили с учениками, как Женя, и не все тихо сидели на уроках.

Надменными и-заносчивыми были Ньютон, Франклин, Эйнштейн, старавшиеся справиться со своею робостью и скрыть тревогу.

Однажды, когда дерзость Франклина стала переходить всякие пределы, пожилой сосед отвел его в сторону и сказал: "Бэн, ты невозможен. Высказываемые тобой мнения звучат оскорбительно для каждого, кто с тобой несогласен. Ты стал столь несдержан в проявлении своих мнений, что их никто уже слышать не хочет. Даже твои друзья находят, что они лучше проводят время, когда тебя нет среди них. Ты так много знаешь, что уже во найдется человека, который мог бы тебе что-нибудь сказать... Таким образом, ты не подаешь надежд расширить когда-нибудь круг своих знакомств, а он и сейчас весьма узок". Эти слова дошли до Бэна, и он изменился, настолько изменился, что к преклонным годам стяжал себе славу и выдающегося ученого, и выдающегося дипломата.

Своим потомкам он завещал: "Если вы спорите, горячитесь и опровергаете, вы можете порой одержать победу, но это будет бесполезная победа, потому что вы никогда не завоюете доброй воли вашего оппонента".

В аналогичное положение попал Эйнштейн. Его исключили из гимназии за вызывающее поведение. В кантональной (в Швейцарии) школе, куда он поступил, чтобы получить аттестат зрелости, одноклассники на него жаловались за "колючую заносчивость и дерзость". В студенческие годы он не изменил своих манер, в которых преподаватели видели "умышленное издевательство и подрыв их авторитета". Это привело к тому, что он оказался в вакууме межличностных отношений: никто не предлагал ему работу, никто не хотел работать с ним.

Пришлось довольствоваться скромной должностью эксперта 3-го класса (с испытательным сроком) в Бернском патентном бюро с мизерным окладом 3500 франков в год.

Терпение, такт, уважение, изысканная внимательность к женщинам - все эти добродетели принадлежали зрелому Эйнштейну.

Педагог обязан открыть творческую личность в классе и помочь ей. Одним из таких педагогов был руководитель Грэнтэмской школы Стоке, первый, кто выявил незаурядные способности Ньютона. Юный Исаак сделал тогда модель ветряной мельницы и солнечные часы. Он мастерил бумажных змеев, стараясь понять, какая нужна форма, чтобы они летали, и на соревновании по прыжкам в длину вышел победителем, потому что выждал момент, когда порыв ветра помог ему.

Недавно мы с коллегами сделали и опубликовали психологический портрет типичного творческого ученого, проживающего в Москве. Оказалось, что творческая способность сочетается у него с неумением запоминать факты, анализ и интуиция явно преобладают над верой, вызывают протест монотонность и рутина - все это создает трудности при обучении. Характер творческого работника мягкий, безвольный, относительно закрытый, чувствительный, тревожный, мнительный, но с хорошим самоконтролем - это, в свою очередь, способствует его "шероховатым" отношениям с коллективом.

В поведении невыразителен, неповоротлив, но импульсивен, несколько неуравновешен и неуверен, к тому же не может держать себя в руках. Склонен здраво смотреть на вещи, действует не по строгим правилам, игнорирует нормы, неразумные, по его мнению, и при этом достаточно искренен. К людям неблагосклонен, по бескорыстен, с трудом контактирует и не считается с чужим мнением, что также может служить причиной превратного отношения к нему.

В школе творческий человек учится с трудом, если предметы или способы преподавания неприемлемы для него. В других случаях он преуспевает, поражая сверстников успехами, достигаемыми при минимальных усилиях. Он не принимает себя всерьез, не возражает, когда его принимают так же, но к объекту творчества, своим интересам серьезен вполне. Для утверждения себя в коллективе он может вдруг заняться спортом или искусством и добиться здесь неплохих результатов.

Открыв себя, творческая личность долго не может решить, чему себя посвятить. Сочетал музыку и химию Бородин, поэтику и естественные науки Гёте, художественную прозу и медицину - Чехов.

Но педагог не имеет права уделять внимание только творческой личности: у каждого из его учеников есть, пусть небольшое, творческое начало, которое важно закрепить и постараться развить. Эта задача не менее трудпа и не менее почетна. Сейчас же она просто актуальна.

Машина, освободив человека от тяжелого, изнуряющего физического труда и освобождая от монотонного, изнуряющего умственного труда, то есть беря на себя все машинное, оставляет человеку все человеческое, то есть творческое.

Пока традиционная система средней школы подавляет творческую способность, делая упор на эрудицию, а высшая школа пытается использовать то, что осталось, не всегда успешно. Чтобы развить творческую способность, завтрашним детям не позволят смотреть на мир детерминистически, разделяя все, с чем они сталкиваются, на белое и черное, хорошее и плохое, полезное и вредное.

У них разовьют навык смотреть на вещи под разными углами зрения, иногда другими глазами, может быть, юмористически. Приучат уважать авторитеты, но не считать их непререкаемыми.

Особое внимание уделят процессу мышления и принятию самостоятельных решений. Здесь важно научить мыслить логично и нелогично, задавать вопросы, искать аналогии, перебирать варианты, давать определения, создавать образы, фантазировать, предсказывать и вообще больше, чем принято, полагаться на интуицию. При этом получится так, что ни один школьный день не будет похож на другие дни, ни один урок - на другие уроки.

Никакой монотонности и скуки. Так будет сформирована непреходящая потребность в новом, необычном, интересном.

Завтрашний студент - оригинально мыслящий, находящий неожиданные ассоциации, рассуждающий, анализирующий и выводящий. Он не только нападает в споре, по и уступает, вырабатывает общую точку зрения, и, когда нужно (на ранних этапах творчества), не спорит. И вообще большой шутник.

Про Альберта Майклсона, впервые измерившего скорость света, рассказывали, как он использовал интуицию в своей работе. Прибегая к помощи математиков, он нередко браковал их работу, интуитивно чувствуя ошибки.

Математики делали все сначала, приносили верный результат и ворчали: "Если вы все знаете заранее, то зачем вычислять?" Однажды Майклсон составил уравнение, которое хороший математик после трехнедельных вычислений признал неверным. Ученый настаивал на своей правоте, и, когда математик убедился в этом, он спросил: "Как вы вывели уравнение?" - "Я не выводил, я просто записал его".

Майклсон рано стал знаменит. В 29 лет он приехал из США в Париж, где на лекции в "Эколь Политекник"

его спросили, не сын ли он знаменитого Майклсона, измерившего скорость света, и под общий смех прозвучал ответ: "Я сам тот Майклсон". Но с годами ученый стал консервативнее, ему трудно было идти в ногу с современной физикой. Он огорчался по поводу роста того "чудовища, которое выросло из его экспериментов", то есть теории относительности Эйнштейна.

Кстати, самого Эйнштейна постигла та же участь: это было тогда, когда он перестал щеголевато одеваться и ходил в свитере и мятых брюках. Ученый отвергал возможность вероятностно-статистического описания физической реальности, считая, что "господь бог" не может играть с наукой в игральные кости. Макс Борн считал эту позицию трагедией, оплакивая "потерю нашего вождя и знаменосца".

Исследования по педагогической психологии свидетельствуют, что утрата чувства нового, консерватизм - не прямое следствие возраста. Интеллектуально можно состариться и в сравнительно молодые годы. Делают это узкие специалисты. Т-специалисты, воспользовавшись благоприятными условиями и пожиная плоды благотворного воспитания, часто умирают духовно молодыми.

Отец советской кибернетики А. Берг говорил автору этой книги: "У старости есть преимущество: она может критиковать консерватизм стариков". Берг но боялся интеллектуальной старости, потому что был воспитан смотреть на вещи широко и серьезно. В закрытом военном учебном заведении, где прошло его отрочество, преподавались не только военно-морское дело и связанные с ним дисциплины - математика, физика, астрономия; там обучали иностранным языкам, хорошим манерам и танцам; учителя поощряли увлечения маленького Акселя рисованием и игрой на скрипке. И вот результат: плавая на подводной лодке, Берг увлекся радио и радиофицировал морской флот; занимаясь радио, он увлекся радиолокацией, и стал заместителем министра обороны, ответственным за эту область; занимаясь радиолокацией, он проникся уважением к технике будущего - электронике, и это увлечение привело его в вычислительную технику и затем в кибернетику.

Берг имел мужество первым громко сказать, что кибернетика не лженаука, как уверяли некоторые философы, считавшие, что все чужое - от лукавого. Пройдя путь от практики к теории, на склоне лет Берг полностью посвятил себя кибернетике. И этот склон оказался таким пологим, что ученый лично участвовал в развитии многих направлений кибернетики и продолжал увлекаться. Последние предметы его увлечения: программированное обучение (об этом пойдет речь впереди) и генетика.

Кто-то назвал науку методом, с помощью которого нетворческие люди могут творить. Поэтому важно в школе не только выявить творческие личности, проявить у всех без исключения творческое начало, но и создать атмосферу творчества, научив не обходиться без этой атмосферы в жизни.

Экономисты недавно ввели понятие восприимчивость к новому - показатель того, насколько та или иная организация нацелена на творчество. Начальство иногда наивно полагает, что достаточно только объявить о нужных изменениях или отдать соответствующий приказ, как будет достигнут желаемый эффект. На практике же обычно возникает сопротивление любым изменениям, будь то рост производства, освоение новой техники или новых приемов труда. Именно поэтому новшества всегда внедряют. Но надо сделать так, чтобы было, что внедрять, и это делалось бы легко.

Один американский менеджер, может быть, цинично по поводу проблемы внедрения воскликнул: "Нагородите вокруг людей много заборов, и они легко превратятся в стадо овец. А каких патентов можно ожидать от овец?"

Поэтому на современном этапе научно-технического творчества особенно много внимания уделяют новаторам - создателям новшеств, новациям созданным новшествам и инновациям - внедрению новшеств.

Для этого у работников всячески поддерживают критический дух. Выписывают для них научно-популярные и другие непрофильные журналы. Выпускают многотиражки, где печатаются критические заметки, письма-отклики, письма-предложения, советы и просто мысли сотрудников по тем или иным производственным проблемам. Дают возможность работникам заглядывать друг к Другу - в Другую комнату, на другой этаж. Оборудуют для них кулуарные комнаты - коллективные комнаты, где можно попить кофе и поразговаривать.

Приучают записывать свои мысли, и для этого выпускают специальные блокноты. Некоторые организации даже заготавливают специальные салфетки в столовых (иногда с миллиметровой или логарифмической сеткой), зная пристрастие своих сотрудников во время обеда писать на салфетках. Администрация выделяет новаторам часть рабочего дня и субботу для самостоятельных исследований, открывая при этом доступ к приборам, ЭВМ, приглашая ученых-консультантов и оказывая содействие в защите диссертаций.

Всему этому следует учить еще в школе. Человек - самое творческое животное на земле. Человек будущего - самый творческий из всех когда-либо живших на земле людей.

Менеджер - не просто начальник

- Кэл - это хорошее, добротное имя. У ваших родителей был вкус. - Кэл в ответ недоуменно улыбнулся, а менеджер продолжал: - Выходит, вы пришли к нам просто так, постучав в дверь. Но ведь что-то вы знали о нашей фирме?

- О да. Я несколько раз видел рекламные объявления, которые мне понравились.

- Чем?

- Я не помню точно, но, кажется, там говорилось необычно об обычных вещах. Это по мне. Я думаю, что на свете не существует неинтересных занятий. Все зависит от подхода.

- И от ваших способностей тоже.

- Конечно. Без способностей - какой уж интерес.

А то, о чем говорилось в рекламе, близко к моим интеросам. Вот я и подумал...

- Да, вы угадали. Но знаете ли вы, что ваша специальность не вечна?

- А что на свете вечно?

- Спасибо за реплику, - менеджер улыбнулся. Кэл ответил ему улыбкой. Но я имел в виду другое: ваша специальность на склоне своих лет в отличие от вас.

Что вы думаете по этому поводу?

- Вообще-то я знаю, что многие переквалифицируются. Но не полагал серьезно, что это затронет меня.

- Так вот теперь подумайте и скажите мне: что бы вы в таком случае сделали? Ваша специальность пока у нас существует, но завтра ее не будет.

- Если мне скажут об этом за день, то я, пожалуй, растеряюсь. Если за два дня, то соберусь с мыслями и приму решение приобрести новую специальность.

- Мы вас предупредим за три дня. Я шучу. Вы понимаете, Кэл, почему я вас спрашиваю: некоторые воспринимают переквалификацию как стихийное бедствие.

Но, судя по вашей анкете, с вами этого не должно случиться. Вы часто смотрите по телевизору спортивные передачи?

- Нет.

- Не интересуетесь спортом?

- Вообще-то это интересно. Как вам сказать. Я люблю на досуге поразмышлять над какой-нибудь технической штуковиной. Только задумаешься и пропустишь момент игры. Мне больше нравится работать в саду, там ничего не мешает думать.

- Но вот вам ничто не мешает думать, а нужная мысль не приходит в голову. Что вы тогда делаете: упорно стараетесь заполучить ее?

- Нет, я бросаю и переключаюсь на что-нибудь другое. И - вы знаете? потом, когда не думаю об этом, решение все-таки приходит. Вы не верите?

Кэл, ищущий работу, и менеджер, ее имеющий, спокойно, доброжелательно беседуют. В маленькой комнате тихо. Отсутствует даже телефон - враг номер один доверительного разговора. Телевизионный монитор в углу под потолком незаметно наблюдает, а в соседнем помещении у экрана столпились слушатели американской школы менеджеров. Слова, жесты и выражения лиц участников разговора обсуждаются.

Менеджер листает блокнот. Перед этим он тщательно изучил анкету и продумал план разговора. Во время разговора незаметно, но испытующе смотрит на собеседника, оценивая его умение одеваться, держаться, говорить, рассуждать. Важно, смотрит ли он тебе в глаза, как пожимает руку, как реагирует на шутку и парирует ли своей шуткой.

Потом разговор заходит о машине Кэла: какой она марки, сколько ей лет, в каком состоянии, о месте и правилах стоянки служебных автомашин. Общие вопросы постепенно переходят в детали условий и режима работы.

- Вы левша. Это неудобно для нас. Вы же знаете, что пульт у прибора... - Кэл покраснел, но сквозь смущение из-за физического недостатка явно проглядывала досада. (Менеджер использовал прием, проверяющий, действительно ли собеседник заинтересован в работе: может быть, он пришел просто так, в надежде урвать лучшее.) - Ничего страшного. Мы поменяем пульт.

Левша не вы один. Конечно, это неудобно, но не недостаток.

Так проходил второй по счету разговор с Кэлом. Если было бы нужно, состоялся и третий. Но он не нужен.

Менеджер сообщает номер комнаты, где следует детально ознакомиться с должностной инструкцией, потом другой комнаты, где проведут инструктаж по технике безопасности, номер телефона, куда звонить по поводу бухгалтерских недоразумений, номер еще одного телефона, который набирается в случае болезни. Потом был вызван куратор из числа старых сотрудников, который взял над новичком шефство и будет решать все проблемы, обычно возникающие у новичков.

Менеджер не просто руководитель, направляющий действия подчиненного, буквально, "ведущий за руку".

Это современный управляющий, принимающий решения, количество и качество которых служит мерой производительности его труда. Он не просто сидит за письменным столом и принимает посетителей. В его распоряжении совершенная техника, позволяющая быстро и полно собирать информацию, превращать ее в новую информацию и обеспечивать тем самым эффективность управления. Но главное, что отличает менеджера от простого руководителя, профессиональная подготовка. Именно поэтому "менеджер" - не только английское, а международное слово.

В капиталистических странах к идее менеджерства пришли не сразу. Раньше там культивировались две модели должностного продвижения. Одна из них "талант и протекция"; талант без протекции, сам по себе, как показывает практика, пробиться не может, протекция без таланта - слишком дорогое удовольствие там, где принято считать деньги; следовательно, надо их соединить.

Другая модель - "лестница": упорное, целеустремленное, честолюбивое движение с самой нижней ступепьки, ни одной не пропуская, как можно выше; само по себе это неплохо, но мешкотно и опасно, так как с промежуточных ступеней, неподходящих для тех, кто на них садится, очень легко сорваться.

Позже, в 50-е годы нашего века появилась третья модель - "интеллигент": специалист, еще достаточно молодой, по уже зрелый, имеющий опыт работы в данной отрасли и организаторскую способность, сразу выдвигается на ответственный руководящий пост, минуя промежуточные ступени лестницы; как будто бы все хорошо, но не очень: конечно, он лучше неспециалиста, но не знает те ступени лестницы, которые пропустил, приучен работать с "железками", а не с людьми, и вообще ничего не смыслит в науке управления. А работе с людьми, пока этого не делает школа, можно обучить и потом.

В нашей стране к идее менеджерства привел другой, не менее тернистый иуть. Когда-то на руководящие посты назначали не по способностям, не по знаниям, не по навыкам, а по убеждениям: ты достоин, тебе поручено, иди и руководи, а степень твоих успехов станет мерой твоей сознательности.

В 20-30-е годы среди тех, кто пришел на ответственную работу от штыка, от станка, от сохи, было принято жалеть о прошлом и пренебрежительно относиться к работе с бумажками. Только этим можно объяснить, почему чуждое понятие "бюрократизм" прижилось у нас.

И не поэтому ли в первом издании Большой Советской Энциклопедии можно было прочитать: "Бесхозяйственность, как особое преступление, уголовным кодексам буржуазных государств неизвестна, в советском же уголовном праве ей уделено много внимания по той причине, что национализация промышленности, транспорта и внешней торговли, сосредоточив непосредственное управление большей частью народного хозяйства в руках пролетарского государства, вызвала необходимость обеспечить надлежащую работу тех должностных лиц, на которых возложено руководство производственными и торговыми операциями".

Так постепенно пришли к идее руководителя-специалиста, знакомого с технологией производства и знающего, чем руководить. Но эта идея продержалась недолго.

Хороший специалист не обязательно будет хорошим руководителем, мало того, мы отвлекаем многих хороших специалистов, не позволяя им совершенствовать свое профессиональное мастерство на своих рядовых должностях.

Чтобы быть руководителем, нужно прежде всего быть способным на это. Потом научиться: кем, чем и как руководить. Не существует универсального типа руководителя. Но существуют способности, присущие в разной степени всем руководителям: лидерство - организаторская способность; авторитет совокупность качеств, за которые обычно уважают; твердость - умение доводить дело до конца; уравновешенность - ровный характер; самообладание - умение держать себя в руках; эмоциональная маска - бесстрастность; аналитический ум - склонность все раскладывать по полочкам, во всем найти суть, докопаться до корней; серьезность - ко всему подходить серьезно, здраво, ответственно; независимость - располагать собственным суждением, быть самостоятельным; гибкость - умение перестраиваться, маневренность; самоконтроль - привычка оглядываться назад, учиться на ошибках; социальная уверенность - умение чувствовать, доставать, пробивать, проталкивать; экономическое чутье - чувствовать, что дорого, что дешево, выгодно и невыгодно, что может принести доход и оказаться эффективным (к чутью, конечно, следует приложить знание экономики).

Уже сейчас почти на каждом предприятии или в учреждении существует резерв на выдвижение, куда включают способных специалистов, проверяют их способности и обучают. Когда возникает вакантная руководящая должность, ее заполняют из резерва. Таким образом, резервист - не обязательно будущий менеджер, но кандидат.

Выявить талантливого руководителя, подготовить и благословить его на руководящую работу - еще не все.

Необходимо выяснить, на какой участок лестницы распространяется его талант, катапультировать на нижнюю ступеньку этого участка, подвергнув предварительной кратковременной стажировке на том участке, который он перешагнул, предложить ему самому подниматься дальше и предупредить, что выше верхней ступени своего участка подниматься не следует, потому что можно сломать голову и скатиться вниз.

Современная контора - это огромный информационный котел, в котором бурлят идеи, мнения, сведения, предложения, проекты. Менеджер должен обеспечить оптимальный режим этого варева. Он постоянно решает задачи, кто именпо является потребителем той или иной информации, в какой информации нуждается тот или иной потребитель, строит краткосрочные и долгосрочные планы работы руководимого им участка и намечает самый дешевый и быстрый путь от производства знаний к производству готовой продукции.

Как написано в одном из учебников, менеджер понимает, что ЭВМ - это не черный ящик, в который вводится сь1рая информация и из которого после нескольких вспышек света выдаются решения проблем, анализы, готовые доклады, программы и статистические сводки. Этот человек обладает парадоксальной коллекцией характерных черт, ядро которых составляет небольшой запас лепи, заставляющей его находить самые замысловатые идеи, направленные на то, чтобы избежать работы, переложив ее на машину. В то же время он должен быть достаточно честолюбивым для того, чтобы усиленно работать самому в целях достижения этой задачи.

Но, как говорилось выше, главное для менеджера - принятие решений. Чтобы принять решение, нужно собрать и проанализировать информацию, определить и взаимоувязать цели, выявить проблемы, поискать их решение, предугадать и взаимоувязать последствия, оценить альтернативы и только после этого вынести решение, выработав затем программу его реализации.

Менеджер не обязан быть новатором, но он должен обладать на новое превосходным чутьем. В связи с этим в США выпущен длинный список выражений, направленных на убийство новых идей, которые менеджеру запрещается употреблять в разговоре с новаторами: "а кто атим будет заниматься?", "не понимаю, чего вы добиваетесь", "замечательно, по...", "к сожалению, окружающие ке доросли до этого", "наверху это не понравится", "слишком рискованно", "я уже думал об этом в прошлом году, но ничего не вышло", "вы слишком молоды", "кто вас об этом просил?", "вы что, смеетесь?", "вы чудак илн сумасшедший?" и т. д.

В средней школе будущего выявят потенциальных менеджеров. В вузе их будут специально готовить. Они изучат экономику, право, социологию, социальную психологию, психологию, информатику, кибернетику. Особый упор будет делаться на работу с людьми: как различать способности, давать знания и формировать навыки, для работников подбирать хорошие должности, а для должностей - хороших работников, создавать необходимые условия для работы, морально и материально поощрять, комплектовать сильные бригады и сильные коллективы.

Как прежде всего организовать свой собственный труд и оградиться от профессиональных заболеваний, возникающих обычно на нервной почве.

Занимаясь информационной деятельностью, менеджер должен уметь эффективно собирать информацию, сортировать и концентрировать, хранить и искать, перерабатывать и создавать новую информацию. Работая с информацией, менеджер вырабатывает у себя тонкий информационный вкус: умение отделять полезное от бесполезного, более ценное от менее ценного, избегать недоброкачественной информации - неполной, устаревшей, недостоверной.

Менеджеру совершенно необходимо уметь выражать свои мысли (риторика), делать это образно (стилистика), владеть речью (ораторика), понимать мысли других (герменевтика) и эффективно вести документационное хозяйство (документалистика), руководя делами и не позволяя делам руководить собой. Для всего этого высшего образования мало: необходимы сверхвысшее, которое сейчас получают только научные работники - кандидаты и доктора паук.

Прошло время, когда принижался административный, управленческий, конторский труд и превозносился производственный. Но контора и производство не существуют сами по себе - они взаимосвязаны. Система управления состоит из двух подсистем - управляющей и управляемой. И от того, как работает управляющая подсистема: какие подобраны кадры, как механизирован и автоматизирован их труд, какие созданы условия и обеспечены стимулы - зависит эффективность работы всей системы.

Именно поэтому заговорили о конторской романтике и административному делу начинают обучать всех, не только менеджеров.

Не слишком ли многому придется в школе учиться?

И можно ли многому научиться? Можно, если серьезно подумать о том, где и как это следует делать.

ГДЕ УЧИТЬСЯ

Alma mater - мать, а не мачеха

Университетский городок начинается со средней школы и детского сада, куда преподаватели и студенты приводят своих детей.

Сверху школьное здание похоже на цветок. Здесь учатся дети от 10 до 14 лет. В одном "лепестке" разместились самые маленькие, в другом - средние, в третьем - старшие. Четвертый "лепесток" предназначен для практических занятий. В "венчике" цветка - библиотека и комнаты для тихих, индивидуальных занятий (с книгой, лингафонным аппаратом, дисплеем). В "стебельке" - учительская и ученическая (общая комната для времяпрепровождения без определенных целей), медицинский кабинет и фойе. В "корешках" - школьный зал, драматическая студия, музыкальный зал, спортзал, столовая, кухня, котельная.

Мы вошли в фойе в основании "стебелька". Ученическая комната была пуста. Панели на стенах там аспидные и даже пол частично аспидный - пиши, рисуй, разрисовывай, играй в "классы", чем дети и занимались, об этом свидетельствуют оставленные разноцветные рисунки.

Учительская спланирована по-другому. Крохотные загончики-кабинеты, открытые с одной стороны - для подготовки к урокам. Один угол комнаты читальный, другой - для отдыха. Двое преподавателей сидят, пьют кофе и разговаривают. Третий уткнулся в телевизионный дисплей, отбирая из слайд-фонда материал к уроку.

Потом мы пошли по классам. Вообще здесь ничего не напоминало традиционную школу, даже классы, которые имеют разные размеры, разную форму и разное покрытие пола. Некоторые стены раздвижные, и можно изолировать часть помещения либо несколько помещений превратить в одно большое. Нигде нет досок и нет столов.

Только в одной большой комнате столы образуют лабиринт, из которого выбраться может лишь старожил. Каждый нашел в этом лабиринте удобное для себя местечко, сел на откидную скамейку и пишет под диктовку учителя.

Разные уроки требуют разного положения тела. В одном классе дети сидят на полу кружком, положив блокноты на колени. В другом - как на лужайке, кто лежит на животе на пушистом ковре, грызя воображаемую травинку, кто сидит, обхватив руками колени. В третьем классе стоят, обступив стол с макетами. В четвертом расположились у демонстрационного стенда, что-то записывая в свои тетради.

Очень долго до гигиенистов доходила истина, что это насилие над организмом ребенка (да и не только ребенка) - заставлять его целый день сидеть за партой, да еще требовать не крутиться, не вертеться, не ерзать, не баловаться. Темпераменты у людей разные, но у всех должны периодически напрягаться все мышцы тела.

Припомним сцену в метро. Мать с сыном входят на остановке, и им тут же уступают место, хотя сын не такой уж маленький да к тому же мужчина. Не зная этических тонкостей, мальчик бесцеремонно взбирается на сиденье, и, стоя на коленях, смотрит в окно, в котором ничего не видно. Мама поправляет ему ноги, чтобы по испачкать рядом сидящих. Потом сын садится, потом вскакивает. Мама, чтобы не пустовало место, садится сама и берет его на колени. Если ребенок спокойный, послушный и воспитанный, он будет стараться смирно сидеть или стоять, но потом при выходе встряхнется так, что мама воспримет это как посягательство на порядок и одернет его. Казалось бы, зачем детям уступать место, если они целый день гоняют во дворе и не устают?

Да, они гоняют, но при этом и отдыхают, изредка присаживаясь. Важно, что они ничего не делают слишком долго - ни бегают, ни стоят, ни сидят.

Соединить требования гигиены и порядка сможет школа будущего.

Треть своего времени ученик проводит в школе. И от того, какова эта школа: насколько здорово, уютно, приятно и эстетично окружение - зависит его будущее как человека не только эрудированного, но и культурного, порядочного.

Я не учился в такой школе. Меня окружали плохо побеленные стены, давно переставшая быть черной доска, неяркая лампочка под потолком, натертый мастикой пол, оставлявший на упавших предметах рыже-желтые несмываемые следы. Доминанта серого оказывала психологическое воздействие, вызывая чувство рутинных забот, отгораживая и поощряя наплевательское отношение ("моя хата с краю"). Противостояли этому мы сами, наши учителя и родители.

Восстали против средневековых школьных традиции взрослые учащиеся. Те, кто, отмучившись в отрочестве, мирились с мучениями, которым подвергались их дети.

Но вот эти взрослые оказались вовлеченными в единую систему учебы: сохранения квалификации, переквалификации и повышения квалификации. Когда их стали созывать по пронзительному звонку, сажать на стандартные стулья за стандартные столы, когда с кафедры стали вещать отнюдь не мастера в ораторском искусстве, когда заставили вспомнить предэкзаменационные волнения и "рулеточное" вытаскивание билетного "счастья", они запротестовали. Почему так и только так надо учиться?

Одну из глав своей прошлой книги я назвал "Старость - когда не надо учиться". Такое определение мне понравилось, но оно быстро устарело. Оказывается, в старческом возрасте тоже учатся.

В дебрях Австралии европейский путешественник повстречал умирающего старика, одряхлевшего вождя, которого племя бросило, отправившись на поиски новых мест обитания. Старик сказал, что в свое время он так же бросил своего отца.

В феодальном обществе старики подчиняли своей власти взрослых детей, а затем, одряхлев, передавали им власть, оставляя почет за собой. Чем более демократичным становилось общество, тем раньше освобождались дети из-под опеки родителей, сменявших свой статут воспитателей детей на воспитателей внуков. Когда родовой быт окончательно распался, дети с наступлением совершеннолетия стали самостоятельно устраивать свою жизнь, они часто покидают дом, уезжают далеко, а старики остаются одни, начиная новый этап своей жизни.

Чем лучше социальное обеспечение, тем обеспечеппее живут старики, и у них формируются потребности, которых не было раньше. Не только сидеть у телевизора, обрабатывать садовый участок, читать книги, по и путешествовать. Обратите внимание на возраст туристов: когдато среди них доминировали обеспеченные люди средних лет, потом - молодежь, теперь пенсионеры. И вот в последнее десятилетие у стариков появилась еще одна потребность: учеба. Сначала более скромные желания: кружок рукоделия, лекция о международном положении на избирательном участке, научное садоводство и научное огородничество. Потом частные интересы стали объединяться в глобальные.

Так неожиданно для себя мы стали свидетелями возникновения единой системы учебы для всех и всегда.

Школы I поколения - для молодых, II поколения - для взрослых, III поколения - для стариков. Первый "пенсионный" университет открылся в Великобритании, примеру последовали другие страны, из наших соседей Польша и Венгрия.

Органы социального обеспечения уже предусматривают в своем бюджете статьи на организацию учеоы.

Эта учеба, добровольная и бескорыстная, служит укором для тех взрослых и детей, которые все еще учатся изпод палки, из одолжения или, в лучшем случае, из чувства долга. В связи с этим вновь поднимается вопрос: что нужно сделать, чтобы учеба была не только полезной, но и легкой, не только легкой, но и приятной.

Alma mater ("мать-кормилица") - так в прошлом веке любовно называли свой университет. Это был дом студента, даже более - его семья. В такой духовной общности нуждаются сегодняшние студенты и не только студенты учащиеся всех возрастов.

Чтобы решить эту задачу, мало усилий директора, завуча и даже родительского комитета. Неплохо бы начать с архитектора, который будет думать не только об украшении улицы, не только о функциональном назначении помещений, он ощутит и передаст в проекте дух школы. Потом придет художник и организует интерьер.

Вслед за художником наступит очередь научного ор-, ганизатора учебного труда, социального психолога, психолога... Будут ли они штатными работниками, почасовиками или общественниками-энтузиастами, на первых порах не столь важно. Важно скорее обратить внимание на то, что существует, увидеть то, что явно перестало подходить, решить, что и в каком порядке следует менять.

А теперь читателю предлагается тест, определяющий уровень культуры учебного заведения: в какой мере к нему подходит звание Alma mater (требуется набрать наибольшее количество очков из 10):

1. Каждый день - радость собираться в школу (училище, институт).

2. Войдя внутрь, забываешь о том, что делается за его стенами.

3. Приятно видеть здесь знакомые лица,

4. Трудно припомнить в этих стенах у себя чувство обиды, унижения, оскорбления.

5. В каждом помещении по-своему красиво и уютно.

6. Учебное расписание - калейдоскоп впечатлений, и некогда скучать.

7. Сигнал на перерыв в занятиях застает врасплох и вызывает легкое чувство досады.

8. Не хочется уходить домой и можно не уходить, потому что после официальных занятий начинаются полуофициальные и неофициальные.

9. Любишь приводить сюда друзей и знакомых, чтобы показать, где ты учишься.

10. Гордишься тем, что учишься именно здесь.

Загадочная картинка

А это стандартное школьное здание 50-х или 60-х годов с барельефами ученых и писателей на фасаде. Высокие потолки, просторные классы, полупарадная лестница.

Чувствуются попытки утеплить слишком строгий, безликий интерьер всякого рода "маяками", "экранами" и "прожекторами".

Обгоняемый ребятами, я поднимаюсь без лифта (которого здесь нет) на пятый этаж. И вдруг...

С площадки четвертого этажа устремляется вверх по ступенькам ярко-желтый ковер. Он не очень вяжется здесь, но утверждает себя, ведет и меняет настроение.

На стенах висят красочные смешные эстампы. Я разглядываю их и открываю дверь. Меня обдает волна света, красок, музыки. Даже запах здесь иной. И другие лица:

взрослые, оживленные, улыбающиеся.

Звенит звонок. Это не простой звонок - строгий, требовательный и даже жестокий. Вообще-то звонков могло здесь и не быть. Но этот утвержден специально: он выдержал конкурс звонков и победил. Критерии отбора были очень строгие: мелодичность, сильное эмоциональное воздействие (положительное), возвратная информативность (не надоедает), мемориальная информативность (возникает желание запомнить мелодию, воспроизвести ее и услышать вновь). Когда привыкший именно к этому звонку долго не слышал его, а потом вдруг услышал, он не может сдержать слезы от нахлынувших приятных чувств.

Оживленные лица торопливо заполняют класс. Я сказал - класс, хотя еще не был уверен тогда, что это такое. В справочнике написано: "Классная комната - основной вид школьного помещения для занятий с учащимися. Важные требования: 1) достаточные размеры, 2) хорошее освещение (левый свет, световой коэффициент 1:5), 3) достаточные вентиляция и отопление, 4) изолированность от внешнего шума, 5) сугубо строгое соблюдение требований к любым жилым помещениям. Нормальные размеры класса на 42 места: длина 8,5-10 метров, глубина 6,5-7 метров, высота 3,5 метра.

На одного учащегося должно приходиться не менее 1,25 квадратного метра площади".

Здесь на большом темно-синем ковре стоят полукругом 12 желтых кресел. На креслах нельзя сидеть, но можно полулежать. Однако, как оказалось потом, на полулежание просто не хватает времени. И когда такое время находится, как приятно сесть и с наслаждением вытянуть ноги. Одну стену занимает киноэкран, на противоположной стене - окошечко кинобудки. На стенах ничего не висит, не отвлекает. Под экраном - пульт управления звуками и светом. Нет доски, нет мела, нет столов. Но есть космический шлем, кукла-неваляшка, надувной телефонный аппарат и баранка руля.

Так ускоренным методом изучают иностранный язык те, кто его не выучил, несмотря на положенное число отведенных часов в средней и высшей школе, и положенные тысячи слов, сданные на зачетах.

За первый месяц вас научат запросто болтать с иностранцами (конечно, плохо, но главное - вас будут понимать и вы будете понимать тоже). За второй месяц (после трехмесячного перерыва) - выступать с речами, председательствовать, принимать участие в дискуссиях.

За третий - вести переговоры и деловую переписку.

Секрет успеха в постоянно подогреваемой острой потребности понимать и быть понимаемым другими. Об употреблении в это время родного языка не может быть и речи.

Долой отрицательные эмоции! Нельзя исправлять ошибки учеников (сделайте так, чтобы они сами до этого доходили). Никаких контрольных работ и экзаменов (проверяются знания и корректируется способ обучения ежедневно, ежечасно). Поменьше смотреть на учителя, но всегда чувствовать, что он рядом с тобой, никогда не подведет тебя, но вовремя поможет, подбодрит, укрепит пошатнувшуюся уверенность в конечном успехе. Ничто не должно отвлекать, навевать скуку или вызывать тоскливые воспоминания.

Занятия ведутся на одном дыхании. Великовозрастные учащиеся поют и водят детские хороводы, смотрят кадры кинофильмов и комментируют слайды, складывают разрезные картинки, играют друг с другом в продавца и покупателя, таксиста, пассажира и полисмена. Потом в изнеможении бросаются в кресла, вытягивают ноги и несколько минут дремлют под звуки музыки Баха и радиоголоса, произносящего фразы на сегодняшние темы.

Чтобы говорить о кибернетике в классе, мало пульта управления отдельными действиями. Кибернетика - управление всем учебным процессом: вниманием, пониманием, усвоением, эмоциями, комфортом. Стоя на кибернетических позициях, заглянем снова в традиционный класс и будем задавать вопросы. Почему весь урок ученики должны сидеть и смотреть в одну сторону? Почему учитель своим столом отделяет себя от учеников, повернувшись лицом к классу? Не надоели ли всем плохо нытортая доска, плохо пишущий мел, перепачканные руки?

А то, что, кроме доски, висит на стенах: привлекает ли оно, развлекает или отвлекает, раздражает или эстетически воспитывает? В одном из институтов на это не обратили внимание, и, когда 1 сентября студенты вошли в аудиторию, они были потрясены ультрамарином стен.

Это не было сделано нарочно: завхоз но заметил, маляр взял первую попавшуюся краску со склада, чем проявил свое профессиональное бескультурье. А ведь студентов, будущих организаторов труда, учили этому и они знали, что просидеть целый день в комнате с синими стенами равносильно тому, что тебя голым полчаса будут облучать синей рефлекторной лампой со всеми вытекающими отсюда- последствиями.

В те времена, когда традиционная обстановка в школе еще не могла быть коронным образом изменена, цветопсихологи робко советовали педагогам соблюсти определенный цвет передней стены в классе, на которую ученики смотрят целый день. Цвет определенным образом действует на человека эмоционально и физиологически, изменяя показатели кровяного давления, частоты дыхания, кожного потенциала. Но каждый человек реагирует на цвет по-своему, и то, что одного бодрит, другого раздражает. По-своему реагирует и каждая возрастная группа. Поэтому полезно, чтобы первоклассник смотрел на красную стену: тогда усваивать он будет лучше и уставать меньше. Для второклассника рекомендуются оранжево-красный или оранжевый, для третьеклассника - оранжевый или желтый, четвероклассника желто-зелоный, пятиклассника - зеленый. Только потом в небольшой дозе можно использовать темно-синий, который по соседству с желтым не будет казаться слишком мрачным и холодным.

К студентам и взрослым людям подходы иные: им проще сидеть и слушать, но приходится быть более сосредоточенными. Отсюда, цвет передней стены нейтральный, и все внимание сконцентрировано на лекторе. Лектор говорит и пишет фломастером на прозрачной пленке, и все, что он пишет, проецируется на экран. В таком случае большую роль играет цвет боковых стен.

В связи с этим пусть читатель попытается сам подобрать колер для класса с учетом того, какой предмет преподается и как излагается:

БЕЛЫЙ - расширяет помещение, поднимает потолок, немного осветляет, но это безжизненный цвет, пустота, "бездонное отверстие", он гасит раздражение, но быстро утомляет. При плохом освещении становится серым.

СЕРЫЙ (белый в смеси с черным) - мертвый, беспросветный, успокаивает, но отдаляет перспективы, советуя ни во что не вмешиваться.

ЧЕРНЫЙ - "бесконечная стена", давит, угнетает, страшит, но в малой дозе помогает сосредоточиться.

КРАСНЫЙ - цвет силы, здоровья, учащает пульс и дыхание, протягивает руки, дразнит, возбуждает, воодушевляет на сиюминутные действия, срывает с места и ускоряет бег, но слабых и уставших он раздражает, особенно в большом количестве. РОЗОВЫЙ (красный с белым) возбуждает в меньшей степени, не способен стимулировать на реальные результаты.

ОРАНЖЕВЫЙ - опасный цвет, потому что возбуждает и никуда не ведет, и тогда энергия становится источником раздражения, отсюда требуется строгая дозировка, и тогда оранжевый согревает, радует и одухотворяет. В смешении с черным получается КОРИЧНЕВЫЙ цвет - защищающий, уютный, но если все стены коричневые, ученики становятся вялыми, инертными, апатичными, а когда раздражены, их долго не удается успокоить.

ЖЕЛТЫЙ тоже возбуждает и уводит в будущее, за"

ставляя надеяться, верить, фантазировать и мечтать; в окружении этого цвета становится светло, весело, все кажется простым и хочется разговаривать.

ЗЕЛЁНЫЙ (чисто-зеленый, не желто-зеленый - оптимистичный и не сине-зеленый - сдерживающий порывы, дисциплинирующий) - успокаивает, обезволивает, усыпляет. По этой причине запрещается красить ступени лестниц в зеленый цвет, из-за чего люди (как установлено статистически) чаще спотыкаются, падают я ломают ноги.

СИНИЙ - тоже успокаивает, понижает давление и делает более редким дыхание, и тогда хочется полежать, отдохнуть, погрустить, пофилософствовать. Чем он более светлый, вплоть до ГОЛУБОГО, тем мечты становятся более безмятежными, безответственными, порхающими, хочется ни с кем не ссориться, путешествовать и вообще злить в свое удовольствие.

ФИОЛЕТОВЫЙ - смешивается активный красный с пассивным синим, и получается скрытая активность ("в тихом болоте черти водятся"), этот цвет вызывает внутреннее возбуждение, делает человека более внушаемым. При разбавлении белым (ЛИЛОВЫЙ) действует слабее и способствует меланхолическому настроению.

Из этого краткого обозрения видно, что очень важны дозы и цветосочетания. Важна также и форма, особенно если она наполнена содержанием. В классе, где слишком много предметов, предметы имеют много деталей, разбегаются глаза, нелегко сосредоточиться, но легко прийти в отчаяние от трудного урока и быстро устать.

Однажды меня попросили прочитать лекцию во Дворце культуры. Директор с гордым видом ввел меня в большой зал, где только что закончился капитальный ремонт.

Большая бригада художников потрудилась над оформлением этого зала. Здесь было все, на что оказалось способной оформительская мысль. Яркие краски и спорные сочетания. Большое число портретов с крупными надписями: кто есть кто. Транспаранты, наглядно демонстрирующие рост народнохозяйственных показателей. Увеличенные фотографии, иллюстрирующие жизнь в разных уголках нашей страны. Все это было подано броско, наглядно, талантливо.

Сначала я даже зажмурился от обилия информации, по потом взял себя в руки и начал лекцию. Прошло несколько минут, и чувствую, что лекция не получается: все в зале ерзают, смотрят по сторонам, читают надписи, разглядывают картинки. Я сам засмотрелся на какую-то женскую фигуру и на секунду забыл, о чем говорю.

Что же это получается? Художники сделали все от них зависящее, чтобы в этом зале не смотрели на сцепу, игнорировали трибуну, а глядели по сторонам.

Через несколько дней я оказался в другом зале в роли слушателя. Там было все традиционно. Малиновые бархатные портьеры с бубенчиками. Громоздкая, фасонная кафедра. Стол, покрытый сукном, тяжелые складки которого спускаются до самого пола. На столе графин.

За столом председатель, делающий вид, что его не смущают скучающе-прилипчивые взгляды зала. Над кафедрой голова лектора-трудяги, заглядывающего в свои листочки и поправляющего очки.

В зале тихо. Кто-то смотрит на трибуну и думает: не бронирована ли она и сколько стоит. Кто-то глядит в окно: как важно архитектору предусмотреть не только интерьер, но и вид за окном. Кто-то читает газету и, обнаружив, наверное, интересный факт, не спеша вытаскивает блокнот и записывает его. Лектор говорит прописные истины, но слушатели не рассчитывают на большее: они пришли по принуждению и терпеливо ожидают конца.

Какие разные эти два зала. И там и здесь плохо. Почему?

Традиционный класс предназначен для ритуала: учитель говорит - ученики слушают; ученика вызывают к доске, он говорит, другие - опять-таки слушают, закрепляют усвоенный материал. Теоретически это как будто бы верно. А если учитель говорит непонятно и неинтересно и ученики его не слушают? Если понятно и интересно, по что-то отвлекает, мешает слушать? Если отвечающий урок живет своей жизнью, а остальной класс - своей? Вот вам и причины ненадежности обучения, резервы повышения не только качества, но и количества усвоенных знаний.

Чтобы информация доходила от учителя к ученику и закреплялась в памяти последнего, необходимо начинать со среды, где эта передача производится. И как ни странно, среда, а не метод, вызывает наибольшую растерянность консервативного ученика и возмущение консерватора-педагога.

Все мастерство мира

В этой комнате ткацкая мастерская. На школьной плантации дети выращивают для получения красителей растения. Потом красят пряжу и ткут. В той мере, насколько знают внешний мир, они черпают свое вдохновение в нем, учатся выражать отношения, развивают чувства и воображение. Поэтому рисунок делается без всяких эскизов. Учитель никогда не критикует, не сравнивает, не призывает. Он показывает, объясняет, дает пример. Критика порождает сомнение в своих творческих силах, а установки приучают к исполнительности и рутине.

В начале обучения мотивы ковров относительно элементарны: птицы, звери, растения, люди образуют ряды горизонтальных, вертикальных и диагональных пересечений. Но постепенно рисунок становится отчетливее и изящнее, композиция оживает. Произведения детей - это импровизация непосредственно у ткацкого станка, проявление художественной выдумки, искреннее выражение непосредственных переживаний.

Ребенок подходит к созданию формы с чрезвычайным остроумием. Ноги животного - это столбы, несущие массу, масса переходит с одной стороны в голову, а с другой - в хвост. Некоторые простые детали позволяют легко распознать изображаемых животных. Птицы в первую очередь отличаются числом ног. У коровы всегда рога и вымя. Лошадь непременно с гривой и пышным хвостом. Все это схематично, но со временем рисунок становится реалистичнее.

После nepвыx изобразительных попыток переходят к композиции, в которвй движение нередко схватывается раньше, чем образ. Иногда бывает, что динамика целого повторяется в элементах. И хотя кажется, что эти элементы располагаются без всякой связи и даже асимметрично, все же, когда ковер готов, видно, что рисунок продуман и гармоничен.

Дети сами выбирают цвета. Они любят краски и пользуются ими с большой изобретательностью.

Рассматривая панно, изображавшее зверей с двумя ярко-красными оленями посередине, я спросил, восхищенный этой композицией, почему художник выбрал именно красный цвет. Мальчишка ответил: "Потому что так красиво". Конечно, цветопсихолог дал бы научное толкование, и ответ старшеклассника, приученного к теоретизированию, был бы иным. В некоторых композициях уже чувствовался авторский почерк. Одни дети явно склонны к гиперболизации, изображая кота с оскаленными зубами и бабу-ягу с диковинными руками, которая пожирает детей. Другие - явно поэты, они намечают лишь контуры листвы и фигур животных и людей.

Я слушаю учителя, объясняющего мне, почему вредно рисовать с оригинала (модели, которые передают лишь зрительное впечатление и в художественном отношении бесплодны, уничтожают фантазию, приучают к неискренности), а сам смотрю с завистью на детей и думаю: "Почему не я?"

В соседней комнате урок рисования. Там дети всех возрастов. Самые маленькие из детского сада. Те, кто ходит в подготовительную группу, часто бывают здесь, и, когда наступит их черед стать школьниками, процесс адаптации пройдет для них безболезненно.

Рисование в начальной школе - главный предмет.

Для ребенка рисунок имеет большое эмоциональное значение как отображение действительности, все время вибрирующее, движущееся, меняющееся. Дети до 8 лет именно так склонны выражать свои чувства, а после 8 лет уклоняются от этого, полагая, что не умеют рисовать. Если они рисуют регулярно, без больших перерывов, графический язык постепенно переходит в искусство.

Сначала то, что делает ребенок, - марание, когда он получает удовольствие от движения локтевого и плечопого суставов, а также от результата. Около третьего года жизни появляются контурные формы, которые затем объединяются и группируются; кресты, квадраты, круги, треугольники.

В четыре года наступает рисуночная стадия, причем первым рисунком бывает человеческая фигура. Ребенок чаще всего рисует круг или овал, представляющий лицо: прямо к голове он прикрепляет ноги. Потом появляются точки глаз, черточка рта или носа, иногда намек на во лосы. Позднее возникают руки, присоединяемые к голове или к ногам. Туловище - самый последний атрибут, причем пуговицы, ряд которых продолжается между ногами, служат первым признаком одежды.

Начиная с пяти лет ребенок переходит к двухмерному рисунку. Голова непосредственно соединяется с туловищем в виде геометрической фигуры, а ноги широко раздвинуты.

Только в шесть лет добавляются такие детали, как уши и волосы. Иногда малыш рисует шляпу, помещая ее над головой. Появляются первые признаки одежды, которая прозрачна. При этом фигура женщины обязательно состоит из двух половинок, разделенных талией.

На седьмом году жизни уточняются пропорции, исправляется положение рук и ног, появляется намок на шею, совершенствуются прическа и одежда.

На восьмом году появляется профиль, по затруднение вызывает присоединение рук.

В девять лет делается попытка изобразить движение.

Наблюдаются заметные различия в том, как рисуют мальчики и девочки. В одежде отмечены такие тонкости, как рукава, вырез, пояс, карманы.

После десяти лет пытаются накладывать тени, выделять форму, показывать перспективу. Рисунок приобретает объемность и пластичность, отражая интересы, увлечения и эмоции автора.

Вообще любопытно наблюдать, как по-разному учатся рисовать мальчики и девочки. Первые раньше начинают изображать туловище, а в передаче одежды сначала опережают, а потом отстают от девочек. Девочки, напротив, раньше обращают внимание на ноги, руки, пальцы, рот, волосы, а в изображении шеи сначала опережают, а потом отстают от мальчиков.

В студии изобразительного искусства - только 14-летние. Сегодня учитель рассказывает им о психологии цвета. Художники интуитивно пользуются цветом, но, взяв возбуждающий цвет, они тем самым передают возбуждение зрителю.

На стене вспыхивает слайдовая репродукция. Бельгийский художник В. Садольер - "Фруктовый сад".

Общий тон темно-зеленый, неподвижность безлистых деревьев под беспросветным небом. Разве может быть зеленой глубокая осень? Но это не желтоватая зелень жизни, лета. Чистый зеленый - неподвижный цвет, как глубокий сон. И вы чувствуете эту неподвижность, "заколдованное царство" природы, вдохнуть жизнь в которую может только весна.

Иногда в картине доминируют два цвета. Учитель показывает следующий слайд. Правда, жутко? Американский художник Э. Бишофф - "Купальщицы". Едва различимые сквозь тьму обнаженные фигуры с поникшими головами, над ними хмурое небо и сумеречные тучи. Сочетание черного и темно-синего. В эпоху Каролипгов это считалось трауром. И мы остро чувствуем стихию. Сейчас разразится буря, шторм, шквал - от него не уйти.

И то, что никто не пытается уйти, делает момент особенно напряженным, трагичным, роковым.

Третий слайд: словно совершилось чудо. Исчезли тучи. Море солнца и красок. Американский художник китайского происхождения Сонг Мой - "Гонки велосипедистов". Мимо проносятся согнутые фигуры, и велосипедные колеса сливаются в жизнерадостные танцующие пятна оранжево-красного, оранжево-желтого, голубого.

Эта динамика передается благодаря физическим свойствам цветов: красный всегда наступает, желтый уходит, а синий его догоняет. После этой композиции офорт другого художника "Велосипедисты" кажется ужасно статичным, словно фотокадр, вырвавший из жизни момент и сделавший действительность неестественной, натуралистичной.

Следующее помещение, в которое я попал, была мастерская плетения. Осенью ребята отправляются в поле, собирают тонкие травинки и плетут из них косички.

Ищут большие широкие листья, слегка подсушивают на солнце, разрезают на полоски и обвивают ими косички.

Получается превосходный жгут для производства корзинок и шляп. Стебельки соломы тоже собирают, складывают в ряд, сшивают ниткой в циновочки, потом циновочки прикрепляют к железному каркасу, и получается что-нибудь, например, абажур. Третий материал - ива.

Весной или осенью срезают длинные и упругие ветви, выпаривают их, снимают кору, каждую ветку оплетают соломенным жгутом, и материал для творчества готов.

Эта английская школа уже известна нам: ее здание имеет форму цветка. Мастерские и лаборатория занимают весь четвертый "лепесток". В центре общее помещение для практических занятий (здесь бывают общие уроки рисования), переходящие в два отсека - для работы по дереву и по металлу. Все остальное размещается по окружности. Лаборатории: химическая, физическая, биологическая; из последней - стеклянный переход в зимпцй сад-оранжерею, аквариум, террариум. По другую сторону, рядом с химической лабораторией, - лаборатория домашнего хозяйства, швейная мастерская и студия рукоделия. За ними мастерские, ковровая и плетения, потом студия изобразительного искусства и снова мастерские, керамики и гончарная, с печью для обжига.

В этом "лепестке" больше всего толкутся ребята: одни из любопытства, другие пробуют, третьи чувствуют себя хозяевами и что-то делают, искоса поглядывая, наблюдают ли за их работой другие, четвертые - дежурные. Когда классное занятие переносится сюда, ученики реагируют на это взрывом положительных эмоций.

Классные занятия всегда должны естественным образом переходить в библиотечные, лабораторные, производственные. Здесь не очень подходит слово "кабинет"

(больше музей, выставка, не только для школьников, но и для районного начальства), то есть место, где лучше смотреть, чем пробовать самому.

Точно так же, как открытый доступ в библиотеку позволяет копаться и отбирать, лаборатория и мастерская притягивают любознательного ребенка тем, что позволяют ему трогать, щупать, вертеть и делать. Мастерская в школе создается не в целях профессиональной ориентации, чтобы рекрутировать столяров, слесарей, токарей.

Более важно общее развитие, хватка в работе головой и руками, без противопоставления одного другому. Конечно, каждый может увлечься, работать здесь больше, чем другие, помогать учителю и подготовиться таким образом к профессиональной деятельности.

Все полезное, что делают дети в мастерских, школа продает и по решению совета на вырученные деньги что-нибудь покупает. То, что важно и интересно для школы в целом и для каждого в отдельности. Так воспитывают в школьнике уважение к труду, приучают его считать деньги и знать им цену.

Конечно, можно ограничить еду только хлебом и солью. Но когда стол ломится от яств, невольно ищешь то, чего нет на столе. Руководствуясь этим психологическим правилом, я спросил: как быть, если в школе нет мастерской, которая тоже могла бы оказаться интересной и полезной? Мне ответили, что в районном масштабе это стараются учесть и каждая школа располагает тем, чего нет у других. Отсюда стремление к кооперации и содружеству. Дружат школы, учителя, классы, ходят друг к другу в гости, устраивают выездные занятия, после уроков ученики одной школы спешат в другую.

И тут я вспомнил еще одного любимого учителя, Георгия Ивановича, друга моего отца. Строго говоря, он не был моим учителем. Я завидовал тем, кому он преподавал биологию, и старался попасть на загородные экскурсии, которые Георгий Иванович устраивал каждый выходной день.

Всю жизнь оп прожектерствовал. Его. прожект не вечный двигатель, а более скромное и вполне реальное: межшкольная биологическая лаборатория. Ему не отказывали - ему не помогали, и он обивал пороги, тратил свое время и свои деньги, чтобы где-нибудь в подвале разместить аквариум, террариум, виварий; потом лабораторию выселяли и все начиналось сначала.

Когда я поступил в 1-й класс, был очередной период процветания идеи Георгия Ивановича: на школьном дворе во флигеле находились его владения. Я вызвался сводить новых друзей туда и до сих пор помню свой гордый вид, благодарно-восхищенные взгляды моих спутников, когда нас пропустил школьник-дежурный, едва Я произнес пароль "Георгий Иванович", и все, что м.ы там увидели.

Наступил час прощания со школой-"цветком". Была большая перемена, но ребят почти не было видно. Коекто по школьной привычке молнией проносился мимо, но он действительно куда-то спешил. Я заглянул в ученическую. Там тоже было почти пусто. Двое шептались в углу. Трое играли в "классы". Самый маленький разговаривал сам с собой и вдохновенно водил по панели желтым мелком.

И тут на меня снова нахлынули школьные воспоминания: большая перемена, по коридору нельзя ни пройти, ни проехать. Баловство, шалости, потасовки проистекают от безделья. Заполните время ребенка, предоставив ему не только обязательную программу, но и занятия на выбор, и он быстро научится ценить время, по-настоящему отдыхать, то есть делать то, что требуется по его темпераменту и вкусу: с наслаждением листать книгу, водить лобзиком или кувыркаться в физкультурном зале.

Когда я вышел на улицу, то обратил внимание, что здесь на улицах и площадях нет детей. Играть на тротуаре, слоняться без дела, подпирать фонарный столб, сидеть на завалинке - аморально. Тротуары существуют для прохожих - тех, кто деловым шагом идет домой, к месту работы или развлечения. И тут я увидел мальчика. Рот до ушей: родители удостоили чести взять его с собой в магазин.

Отдых - перамена учебы

Из будки вышел старик, открыл ворота, пропустил автобус и вновь повесил замок. Автобус осторожно поехал по аллее, обгоняя гуляющих, которые с приветливым любопытством разглядывали прибывших. На уложенной плитами площадке между претендующими на парадность входом и бассейном-фонтаном автобус остановился.

- Добро пожаловать к нам отдыхать и учиться!

Здесь вы весело, интересно и с пользой проведете время. Признайтесь, что в кармане у вас два поручения: от начальства - побывать в министерствах и от домашних - походить по магазинам. Первую бумажку можете сразу порвать: за ворота мы вас не выпустим. В отношении второй все продумано: автобус, предназначенный для экскурсии, однажды подвезет вас к ГУМу и подождет, пока вы купите подарки.

В просторном фойе всегда людно. Здесь сбор новостей и место встреч. Висят объявления и расписания занятий.

Всю стену занимает "Почта". 300 ящичков для записок, на каждом из них фамилия адресата, его фотографии и номер комнаты, где он живет. В фойе также газеты, журналы и кофе. Чуть подальше библиотека-читальня, зал игровых автоматов, выставочный зал, танцевальный зал с дискотекой, из которой ведут двери в аудиторию.

В большом зале слушают лекции на общие темы; смотрят кинофильмы и участвуют в "капустниках". Что еще находится на первом этаже? Да, еще столовая и спортзал.

Кажется, все. На втором и третьем этажах живут учащиеся-отдыхающие.

Архитектор здесь многое предусмотрел. Важно, чтобы жилье не было похоже на гостиничное: не обязательно роскошь, но обязательно чистота, уют, эстетика. На нижнем этаже много мест для сидения: жестких и мягких кресел, скамеек и подоконников, чтобы читать, писать, разговаривать и мечтать, глядя в окно. В каждом уголке есть на что смотреть, и то, на что смотришь, не надосдает. Когда целый день льет дождь - не страшно. Когда выглянуло солнце, занятия и отдых переносятся в парк. В парке столько дорожек, что можно часами ходить и не надоест. Если уж совсем тепло - можно купаться и загорать. Форма одежды во всех случаях, включая учебу, - свободная.

В сущности, это дом отдыха, выполняющий дополнительную учебную функцию. И, проучившись несколько дней, учащийся приходит к удивительному выводу: учеба не мешает отдыху - напротив, она делает его насыщенным. С другой стороны, отдых помогает учебе, делая ее продуктивной. Последнее я испытал на себе: несколько раз приезжал сюда как лектор, много времени тратил на дорогу, но это окупалось: таких свежих, восприимчивых, доброжелательных слушателей я нигде не встречал. Конечно, слушатели были обыкновенные люди. Но их поместили в необыкновенные условия.

Как говорят сейчас гигиенисты, пассивного отдыха при нормальном режиме труда вообще не должно существовать. Что касается активного отдыха, то он должен быть переменой работы или учебы.

Хорошо купаться, но на купание уходит не так уж много времени. Хорошо загорать, но ненормально лежать под солнцем целый день и много дней. Хорошо ходить, но должны существовать достаточно длинные и интересные маршруты, чтобы за две-три недели не успеть обойти все. Хорошо читать, но надо любить много читать и иметь доступ к библиотеке, полной интересных книг. И так далее.

В санатории времени меньше, чем в доме отдыха, изза процедур. Но там возникает другая угроза: день можно настолько зарегламентировать, подчинить отдыхающих строгим правилам внутреннего распорядка и непререкаемой заботе персонала, что отдых превратится в тяжелую, нелюбимую работу.

Вот что делают, например, успокаивающие средства против бессонницы спутницы всякого безделья. Если всех по команде укладывать в 20.00, то при ненасыщенной программе дня придется всем давать успокоительное.

И все проснутся спустя восемь часов вполне выспавшимися, но в ото время всего 4 часа утра. Тогда им можно дать еще успокоительного, чтобы вновь усыпить, а затем поднять в 7 часов в соответствии с правилами внутреннего распорядка. В результате целое утро отдыхающие будут ходить в состоянии полусна и апатии.

Прожить так несколько дней - ничего, несколько недель - трудно, несколько месяцев - тяжело, несколько лет - опасно. Болезнь эта называется - больничный невроз (institutional neurosis). Заболеть ею можно и в санатории, и в больнице, и в казарме, и в интернате.

Вот как случайно натолкнулись на больничный невроз охотники за тайной шизофрении. Шизофрения - самое распространенное психическое заболевание до сих пор остается загадкой, ее диагностика проблематична, лечение тоже. Однажды медики с удивлением обнаружили, что в психиатрических клиниках Нью-Йорка 77 процентов шизофреников, а в клиниках Лондона - только 35 процентов. Больных подвергли перепроверке с помощью одной методики: числа почти сравнялись: 39 и 37 процентов, соответственно. Врачи еще не научились хорошо диагностировать эти болезни. Изучая шизофреников в клинике, они нашли в моче больных феноловые кислоты. Может быть, это путь к диагностике?

Но радость открытия оказалась преждевременной: в условиях больничного безделья больные часто пили кофе - отсюда и феноловые кислоты. Изучение продолжалось. Заметили, что вид у шизофреников какой-то странный: опущенные плечи, голова вытянута вперед, шаркающая походка, ограниченные движения таза, бедер и колен. Шизофрения? Нет, больничный невроз.

Причины болезни: ограниченные контакты с внешним миром, потеря своей социальной роли, отсутствие близких и друзей, много правил, ограничений, запретов, слишком мало личных вещей и личных дел, убогое ("казарменное") окружение.

Теперь вернемся к учебному дому отдыха. Учеба разнообразна по форме: лекции, деловые игры, "круглые столы". Нет звонков, вызовов к доске, публичных защит и экзаменов. Закрытые ворота обычного дома отдыха - плохо, здесь - хорошо: нет соблазна удрать по делам.

Отдых разнообразный и не отделен от учебы: дискуссионный клуб, библиотека, выставка - отдых и учеба одновременно.

Ту же самую тенденцию мы наблюдаем в средней школе: занятия из класса переходят в лаборатории и мастерские, а оттуда в кружки и клубы, считающиеся уже отдыхом.

Детский клуб - явление новое, интересное, и стоит о нем поговорить.

Когда школы перестают работать в две смены, возникает вопрос о рациональном использовании пустующего здания. Не сдавать ли его вечерней школе, для собраний и выставок общественным организациям: вырученные деньги помогут укрепить скромный школьный бюджет?

Такая линия поведения дирекции вполне оправдана в случае здания казарменного типа, где дети задерживаются после уроков только при крайней необходимости.

Но вот стали строить школьные здания иного архитектурного решения, и все переменилось. Мастерские и лаборатории работают целый день и после уроков. К этому приспосабливается работа буфета. И тогда дети, если их дома не ожидают родители, обедают и остаются в школе; мастерят, репетируют, соревнуются и готовят домашние задания.

В этих условиях на базе лабораторий, мастерских, студий начинают действовать кружки, превращающиеся и клубы.

Клуб - это объединение сообщников, соратников, которые не только что-то делают вместе и в одиночку, но и обсуждают сделанное, показывают друг другу и посторонним и просто беседуют.

Имеет или не имеет клуб своего помещения, хотя бы комнату, но он должен где-то быть прописан. Это требует штата клуба, пусть на общественных началах. Стать членом клуба может быть трудно или легко, во всяком случае, требуется ритуал приема в члены. Потому что член имеет свои права и свои обязанности. Отсюда хотя бы неписаный устав клуба. На основе устава составляется план работы и распределяются обязанности. Так возникает организация.

Детский клуб от школы продленного дня отличается тем, что, во-первых, это резкая смена впечатлений, вовторых, право, а не обязанность. В еще большей степени, чем взрослые, дети учатся в клубе, а не просто развлекаются.

Как утверждает социальная психология, коллектив - совокупность знающих друг друга людей, объединенных общей общественной целью. В школе в отличие от учителей, объединенных общей целью учить, у каждого ученика своя цель учиться, внеклассная работа может хорошо имитировать коллектив, который приобретает зримые черты в клубе.

Клуб - организация, и дети учатся организованно действовать, не только действовать, но и самоуправлять.

Детские игры - подражание труду взрослых, работа в клубе - подражание более высокого уровня: ребята учатся отдавать распоряжения и подчиняться, распределять обязанности, председательствовать, голосовать, вырабатывать общую точку зрения, действовать согласованно и помогать друг другу. Загляните в клубное детское кафе, и вы поразитесь взрослости ребят.

Как приятно прийти и посидеть одному, еще лучше вдвоем или вчетвером, не спеша прихлебывать душистый чай, слизывать с ложечки мороженое, тянуть через соломинку молочный коктейль, при этом разговаривать или слушать музыку. Можно также потанцевать, послушать интересную лекцию, принять участие в дискуссии на важную тему.

Как я уже сказал, большинство клубов имеет питающую их основу мастерскую, лабораторию, библиотеку, студию. Так функционируют клубы любителей природы, любителей книги, спортивные. Но существует еще одна ячейка практических занятий - музей, который может быть создан другими ячейками, в том числе клубом, и сам может создавать клуб.

Когда какая-нибудь коллекция выставляется для всеобщего обозрения (экспонируется), это называется выставка. Постоянно действующая выставка меняет предметы показа - экспонаты, в зависимости от проявляемоso к пим интереса. Если экспонаты вызывают постоянный интерес, выставка превращается в музеи.

Многие люди склонны к коллекционированию, но посмотрите, что каждый коллекционирует и как - в этом проявляется его культура. Собирать пуговицы и спичечпые этикетки проще, чем почтовые марки и репродукции произведеиий живописи. Но если человека интересуют не только пуговицы, как таковые, а их эстетическое оформление или технология изготовления, коллекционирование становится более серьезным занятием - учебой. Сначала собрать коллекцию, а это зачастую бывает непросто, потом классифицировать, описать, сохранить изучить, показать и рассказать. Так возникает потребность в кооперации музее, где заинтересованные лица смогут проявить свои способности и желания.

Впервые идея школьного музея, наверное, пришла в гол

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588

XML error: EntityRef: expecting ';' at line 588


home | my bookshelf | | Кибернетика стучится в школу |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу