Book: Контрольный выстрел



Вихлянцев Олег

Контрольный выстрел

Олег Вихлянцев

КОНТРОЛЬНЫЙ ВЫСТРЕЛ

Владимиру Ильичу Соскину и Надежде Юрьевне Теллшен посвящается

Все - вымысел.

Совпадение изложенных фактов,

имен и фамилий с реалиями окружающей

действительности - случайность.

Несовпадение - благодарение Божье...

Автор

ПРОЛОГ

1985 год, июль. Афгано-пакистанская граница

Конопля добивал раненых.

Меня выворачивало наизнанку.

Ночь душная и на редкость безветренная. Смрад, исходящий от трупов, завис над барханами плотным слоем. Хоть противогаз натягивай. Зар-р-раза! Когда не надо, в этих местах задувает так, что приходится с подветренной стороны отлеживаться под барханами, кутаясь в плащ-палатку. Поднимешься в полный рост с ног сбивает. И потом первый, кто выберется из-под песка, откапывает товарищей. Морг в сауне - очень похоже. Если, конечно, допустить, что такое возможно.

Душманы корчились от боли, взывая к Аллаху, чтобы тот поскорее послал им смерть. И роль Всевышнего исполнял в данном случае гвардии лейтенант Виктор Коноплин. Или попросту - Конопля, как называли его солдаты.

Стесняться нам было нечего. С Витьком мы запросто забивали один косяк марихуаны. Случалось и спиртяшки на двоих хлебнуть. А потому чего там официальничать? Конопля - и все тут!

Командир из Конопли был, прямо скажем, хреновый. Может, не мне судить, но после окончания РВВДКУ его, генеральского сынка, направили служить в Москву, в Главное Управление воздушно-десантных войск. То ли адъютантом, то ли порученцем. Я в этих штабных заморочках не понимаю ни фига. И прокантовался летёха там аж пять лет. Третью звездочку на погоны получил - стал старшим лейтенантом. И умудрился каким-то образом медали "За отвагу" удостоиться, не вылезая из столицы. К тому времени его однокашники по училищу успели по два срока в Афгане отслужить. Многих даже похоронили. А Витек в белокаменной кайфовал и судьбу благодарил, что родился у папы генерала.

Но, как говорится, звиздец подкрался незаметно. Попался гвардии старший лейтенант Коноплин в своем служебном кабинете в тот самый момент, когда раскладывал на столе телефонистку Оленьку. Она работала на управленческом коммутаторе и, как выяснилось, была самой что ни на есть родненькой дочкой полковника из того же управления.

Обиделся полковник на гвардии старшего лейтенанта и... сделал его лейтенантом. Потом влепили Конопле строгий выговор по комсомольской линии за аморальное поведение и отправили на юг. Не подумайте ничего хорошего. Юг - это за речку. А за речку - это в Сороковую армию. А Сороковая армия - это Афган, черт бы его побрал!

...Итак, Конопля добивал раненых. С улыбкой. Тешась.

- На фига? - спрашиваю у него, преодолевая тошноту. - Конопля, это ж скотство!

- А чё, нам их в плен брать, что ли? Пусть дохнут, суки. Сами просят.

- Садизм! - говорю я.

- Дурак! - возражает Конопля. - Это называется "контрольный выстрел", чтоб наверняка, - и вновь по-идиотски улыбается. Подходит к очередному, пятому. Вытягивает руку с "АПСом".

- Не стреляй, Витек! - прошу его. Без толку. Конопля спокойно выжимает спусковой крючок, и мозги "духа" разлетаются по песку.

- Связь! - кричит гвардии лейтенант.

- Я! - появляется возле него ефрейтор Кушаков с радиостанцией за спиной.

- Вызывай "вертушку". Домой летим.

- "Туча"! - кричит радист, нажимая на тангенту микрофона.- Я - "Гюрза"!..

"Туча" - позывной вертолетной базы. "Гюрза" - наш. Сейчас из-за барханов появится вертолет, который и увезет меня от всего этого кошмара. Надолго ли? Завтра ведь снова в рейд. И вновь придется убивать...

Вчера я видел, как в штаб бригады приехали офицеры разведотдела Сороковой армии. Всю ночь они сидели в модуле с комбатом и начальником нашей разведки. Глушили водку, матерились во все горло и пели песни. В полночь вызвали к себе девчонок из медсанчасти. Но уже через час выгнали их. Девчонки огорчились и пошли в солдатские бараки.

А утром мы получили приказ о перехвате каравана с оружием, который будет следовать в таком-то квадрате через границу. Из Пешавара.

Ну, взяли мы этот долбаный караван. Как? Не интересно.

Одно могу сказать. Мерзость, кровь и грязь. Ничего общего с боевиками а-ля Шварценеггер. Кто скажет тебе, что война - приключение, плюнь тому в рожу. Любая война - преступление политиков. А солдаты невольно становятся соучастниками.

Можно, конечно, оправдаться, сказать, что мы правы, что мы верны присяге и воинскому долгу. Но "духи" тоже по-своему правы. И им наплевать на нашу присягу. Они на своей земле. И защищают свою землю. Никто нас сюда не звал вершить Апрельскую революцию. Блин! Меня точно посадят за такие мысли.

В общем, взяли мы тот караван. Двенадцать душманов как корова языком слизала. У нас один раненый. Лешка Звонарев. Мой земляк, можно сказать. Я ленинградский, а он из Петрозаводска.

Ящики с захваченным у "духов" оружием штабелем сложили. Ждем вертолет. Что-то долго нет его. Может, летуны набухались, как всегда, взлететь не могут? А чё? Запросто! Они ж каждый раз, как в последний, взлетают.

Сижу на песке, стараюсь не смотреть в сторону трупов. Лешка стонет от боли. "Дух" ножом саданул, в ляжку попал. Кость не задета, но все равно больно. Пацаны развалились, как тюлени на лежбище. "Не кантовать". Еще бы! Мы ж сюда пешком пятьдесят километров, как по пляжу. В зачитанном накануне приказе сказано: "Взводу специального назначения выдвинуться в район выполнения боевой задачи скрытно, в пешем порядке..." И караван у "духов" отбивали не менее часа. Поневоле запаришься. Отдыхаем.

А Конопле все неймется. Ходит между трупами, С кого часы "Сейко" снимет, у кого афгани - деньги ихние - из кармана выгребет. Ну, я, короче, не выдержал. Вскочил, подбегаю к Конопле.

- Мародер! - говорю. - Сука ты подлая!

А он ка-а-ак зафигачит мне между глаз. Совсем оборзел, скотина. Как за анашой ко мне в барак нырять - так запросто, а как правду о себе выслушать, так по роже, да?

Ну, думаю, кто меня обидит, три дня не проживет. Взбесился я - не передать словами. И рука сама за штык-ножом потянулась. Клинок выхватил - и на Коноплю. Тот в стойку сразу. Рукопашник он классный, отрицать не буду. Но в тот момент я об этом не думал. Жахнул ножом и... не попал. Лишь щеку пропорол ему. От левого уха и через весь рот.

Надо было или не резать его вообще, или не промахиваться. Потому что Конопля на рожу свою разорванную никакого внимания не обратил, а технично залепил мне ногой по башке...

Афганистан, Баграм, батальон специального назначения

Очнулся я уже в городке. Как в "вертушке" на базу летели, как разгружались - убейте, не помню. Голова гудит, колени дрожат. Глаза открываю:

Конопля передо мной. Не улыбается. На рожу у него швы наложены. И двое солдат рядом. Конвойные. На гауптвахту меня.

Отсидел в камере сутки. На допрос вызывают. Пока через весь городок к штабу вели, пацаны шепнули, что майор-особист по мою душу аж из Кабула прилетел.

- Представьтесь, - говорит майор.

- Гвардии младший сержант Козаков, - говорю -- Евгений Иванович.

-Понятно, - говорит майор. - Откуда?

-Из Ленинграда.

-Город революции позоришь! - говорит майор.

-Да этот Коноплин! Он же мародер! - кричу я.

-Да ну?! - удивляется майор.

-Точно!

-А мы убеждены в другом, - говорит майор.

-В чем? - спрашиваю.

-Что ты мародер, наркоман и нечисть, - и улыбается майор точно так же, как Витек Конопля улыбается. - Читай! - протягивает мне лист бумаги. Читаю:

"Начальнику

Особого отдела КГБ СССР войсковой части №... полковнику Гордееву В. К.

От командира взвода специального назначения гвардии лейтенанта Коноплина Виктора Николаевича

РАПОРТ

Настоящим довожу до вашего сведения:

во время выполнения боевой задачи по перехвату и ликвидации каравана с оружием, следовавшего из Пакистана на территорию Республики Афганистан, мною, гвардии лейтенантом В. Коноплиным, пресечена попытка мародерства со стороны гвардии младшего сержанта Е.Козакова, а также хищение им а попытка сокрытия пакета (приблизительно пятьдесят граммов) белого порошка, внешне напоминающего героин..."

И так далее и тому подобное. В цветах и красках расписано, как я нашел в одном из тюков "на караване" пакет с героином. Как спрятал его в свой РД. Как отважный гвардии лейтенант попытался изъять у меня наркотик. Как я потом оказал сопротивление и чуть не заколол его штык-ножом.

Наши пацаны из взвода ничего толком особисту объяснить не смогли. Во-первых, после захвата каравана никому ни до чего дела не было. А во-вторых, все, как и я сам, на трупы, в которых Конопля ковырялся, старались не глазеть приятного мало. Ну, видели, как у меня с летёхой потасовка вышла. А из-за чего? Хрен его знает!

- Не было такого! - кричу майору.

А он мне:

- Кому я больше поверю - тебе, салабон, или офицеру?..

Афганистан, Кабул, гарнизонная комендатура, гауптвахта

Сижу в камере, жду борта на Тузель. Жара - офигеть! Жрать не дают плевать, пусть сами в такое пекло давятся. А вот пить охота.

- Земляк! - зову солдата из комендантского взвода, проходящего по коридору мимо. Я его в дверной глазок увидал. - Слышь, земляк!

- Чего тебе? - спрашивает, сплевывая сквозь зубы.

- Дай воды, а? Пить хочется.

- Я те щас по зубам надаю! Уёжище, - и пошел дальше.

- Выводной! - кричу я и долблю изо всех сил до обшитой железом двери ПКТ.

-Что случилось? - перед окошком появляется заспанное хлебало солдата.

- В сортир хочу,- говорю ему.- Выведи, а то камеру обделаю, до дембеля мыть будешь.

- Ладно,- соглашается тот.- Выходи. Руки за спину! Пошел вперед!

Выводит меня во двор. А я глазами по сторонам зыркаю. Может, думаю, где кран с водой нарисуется. Крана нет. Зато чуть в сторонке две девчонки-пра-порщицы медицинской службы сидят в тени. А перед ними фляжка комбинированная на земле. Нового образца, пластмассовая. Я шаг замедлил и кричу:

- Сестрички! Водичка есть?

- Есть! - отвечает одна. И из фляжки в чеплыжку наливает доверху. Объясняю: чеплыжка - это верхняя крышка комбинированной фляги. Вместо кружки солдату. Вмещается в нее ровно триста тридцать граммов. Во, думаю, класс! Щас водицы глотну. Прапорщица тем временем подходит ближе. А выводной почему-то не дергает меня, не запрещает ей подойти. Только молча кривится.

Беру я чеплыжку и одним глотком ее - шарах! Ё-моё! Честно скажу, чуть не сдох. В чеплыжке неразведенный медицинский спирт оказался - девяносто шесть градусов. А температура воздуха во дворе - плюс сорок шесть. И не жрал я ни крошки два дня. И воды не пил сутки почти. Короче говоря, отрубился на месте.

Прихожу в сознание в камере оттого, что кто-то бьет меня ногами. Больно выть хочется. И не могу. Во рту все пересохло. Глянул: это Конопля, сволочь, избивает меня. Молча. Изо всех сил.

Я как очнулся, так снова и отключился. Конопля мне по башке заехал полуботинком. Потом солдаты из караула пару ведер воды на меня вылили. Откачали. Конопля говорит:

- Это тебе на дорожку было. Поднимайся, пьянь. В Ташкент летим.

Наручники на меня - шарах. Затем на самолете в Ташкент. Конопля сопровождал меня. Лучшего сопровождающего не нашлось. Козлы!

Я у Конопли уже в Ташкенте, перед тем как в следственный изолятор отправиться, спрашиваю:

- На фига наркоту подкинул? Это ж тюрьма!

- Это,- говорит,- "контрольный", чтоб наверняка сел.

И улыбнуться хочет. Да не может. Харю я ему классно пропорол.

Дальше мы с ним разными дорогами пошли. Конопля в отпуск по ранению, в Москву поехал, к папочке-генералу, фронтовые раны залечивать. Наверняка, паскуда, телкам рассказывать будет, как свирепый душман в рукопашной схватке пасть ему разодрал. Я - после суда и вынесения приговора - по этапу в Учкудук. Зона там есть, уран добывают. "Учкудук! Три колодца!" Слыхали песенку? Вот это он и есть.

Скрывать не стану, здорово я на Коноплю тогда разобиделся. Нет, ну правда! Надавали друг другу по рожам. Пусть я солдат, а ты офицер. Отправь меня в дисбат, как все нормальные люди делают. Но в зону-то зачем? Это уже перебор, по-моему.

Когда по этапу меня переправляли, конвойщики посмеивались:

- Учкудук, говоришь? Веселись - стоять не будет! Кстати говоря, трепались. Бог миловал. В этом я не раз после отсидки убеждался. Но то было после, через пять лет, которые мне еще предстояло отмантулить , как папе Карло. И при всем при том умудриться никуда не залететь, что с моим характером практически невозможно. Я ж непременно в какое-нибудь дерьмо вляпаюсь!

Короче говоря, шагнул я в зону. И приняли меня там как родного. Будет время, расскажу. Хотя ничего интересного в зэковских буднях нет. Горе людское за колючей проволокой, помноженное на тяжесть совершенных преступлений. И несвобода. Вот что страшно. Уж лучше под пули. В Афгане тоже страшно. Но лагерь - это центр ада. День за днем преследует неутолимая жажда воли. О таком ничтожестве, как засадивший меня сюда лейтенант, я и думать забыл. Хотя нет, это я вру, чтобы успокоить самого себя. Но ведь нельзя же год за годом жить одной злобой и чувством мести. С ума сойдешь.

Кто бы мог подумать, что судьба сведет меня с Витькой Коноплей аж через десять лет! И не где-нибудь, а в моем родном Питере...

Эх! Философ из меня никудышный. Я и над словом-то этим стал задумываться лишь в зоне. Там у нас мужик один был, его все так и называли - Философ. Поговорить любил - жуть! Чифирь заварит или анаши курнет и давай байки травить. Жизнь, говорит, кореша, каждому человеку Богом дается для радости, любви и созидания. А человек, гадина неблагодарная, этот дар Божий в полное говно превращает.

Лично для меня вся моя жизнь на какие-то куски делится. Детства почему-то не помню, словно и не было его у меня. Школьные годы растворились в памяти. Их оттеснили события, происшедшие после.

Афганистан. Это, пожалуй, не забывается. Где еще столько мерзости увидишь? Говорят, в испытаниях закаляется характер. Может, оно и так. Только в этих же испытаниях безвозвратно грубеет душа.

Зона. Огрубевшая душа здесь еще и калечится. Искажается мировоззрение. Затравленность и озлобленность превалируют над всеми другими чувствами. Мир видится ощетинившимся зверем, готовым исподтишка подкрасться и вцепиться в глотку.

И, наконец, то, что было после зоны.

Итак, 1995 год, июль, Санкт-Петербург.

Глава первая "АД$КАЯ РАБОТА"

- Сашка, глянь, что за идиотские объявления?! - Я протянул ей газету."Ад$кая работа", "рай$кая работа"! А это, смотри - "$пецифиче$кая работа за $ног$шибательный гонорар в $оот-вет$твии $ вашими $по$обно$тями"! Ублюдки, блин, в натуре!

- Конченные причем,- согласилась со мною Сашка, взглянув на газетную полосу с ярко выраженным безразличием.

На самом деле ей было глубоко наплевать на все объявления во всех газетах мира вместе взятых. Потому как только что мы с ней занимались... Как бы поделикатнее сказать? В общем, трахались как сумасшедшие, презрев примитивные рекомендации "Камасутры". Есть такая книжка для детей дошкольного возраста.

Сашка лежала на огромной кровати, которую я совсем недавно приобрел в фирменном магазине "Корвет", и терлась щекой о шелковую простыню.

Я делал вид, что увлечен газетой, а сам тихонько подглядывал за Сашкой. Она нежилась в постели, как мартовская кошка в первых лучах солнца. Изгибала спину и кокетливо поводила голой коленкой, задевая ею ту часть моего тела, которую задевать в ближайшее время было абсолютно бесполезно.

- Женька, чего ты в газету уставился? Что там за объявления?

- "Работа", - ответил я.

- Ты что, безработный?! - искренне удивилась Сашка, зная, что я вроде как бы при деле.

- Не-е, просто дебилизм, чувствую себя умнее всех. Читаю: "Окажу интимные у$луги в любое воемя, в любом ме$те, на любой вку$. Предоплата 100 процентов. $умма по договоренно$ти. Форма оплаты - безналичный ра$чет. Тел. 007-07-07. $просить Гермафродиту. $рочно!" Совсем охренели!

- Фу! Какая пошлость! - сморщила носик Сашка.

-Слышь, Сань, анекдот слыхала? - Я отбросил в сторону газетенку. - "Генерал с генеральшей спят ночью. Вдруг жена мужа будит:

- Степан! Скажи вот, когда мы с тобой любовью занимаемся, для тебя это удовольствие или работа?

Генерал спросонья ни фига не понял и говорит:

- Конечно удовольствие!

- Да ну?! - обрадовалась генеральша.

- Точно, - говорит генерал. - Если б была работа, я бы солдат прислал".

Рассказав анекдот, я расхохотался.

- На каком слове смеяться? - спросила Сашка.

- Эх! - сказал я. - Нету в тебе чувства юмора!

- Зато во мне много чего другого есть, - ответила Сашка, забираясь на меня сверху и принимаясь весьма убедительно доказывать преимущество всех ее других качеств над менее развитым чувством юмора...

Кайф обломал телефонный звонок.

- ЧЕГО НАДО?! - спокойно отозвался я в трубку.

- Казачок, - это был голос шефа. Он всегда называет меня Казачком, потому что фамилия моя Козаков. - Ты орешь, словно тебе в задницу ведерную клизму скипидара засадили. Чем занят?

- Читаю, Вадим Марксович, - соврал я.

- Ну и как? - поинтересовался шеф.

- В смысле? - не понял я.

- Книжка подмахивает?

- Я газету читаю, Вадим Марксович.

- Понял, - хмыкнул в трубку шеф. - Скажи газете, пусть подмоется. А сам надевай штаны и приезжай. Проблема.

- Еду, - ответил я и положил трубку.



Видимо, случилось что-то важное. Потому что еще вчера вечером Вадим Марксович дал мне отгул на день. А сегодня звонит и вызывает. Во, блин, где адская работа! Хотя мне грех жаловаться на Вадима.

Встретились и познакомились мы с ним при весьма пикантных обстоятельствах. Я в ту пору только с зоны откинулся. Таскался по Питеру в поисках работы. И везде получал один ответ: подсос, отсос и двадцать раз спустя. Не берем, говорят, уголовников. "Свободен. Отдыхай".

Отдыхаю. В кафе "Амбассадор" на набережной Фонтанки. Накануне продал кое-что из своего доармейского имущества. Конечно, мог бы и куда попроще заглянуть. Но уж очень захотелось комфорта. С детства ненавижу забегаловки. В них вечно прокисшим борщом воняет. Эх! Гулять так гулять!

"Официант! Кофе с пирожным!" Смотрю на этот кофе: а фиг ли его пить?

- Дайте мне водки! - говорю официанту. Ну, вот такое состояние души!

Не успел я рюмашку приговорить, как заходят в зал четверо. Я их еще через окно увидал. Один на "мерее" подъехал, а трое других - на джипе "тойота гранд чероки". Поздоровались они у входа. Я по жестам понял, что холодно поздоровались. Зона, скажу я вам, многому учит. И предугадывать ситуацию - тоже. А посему сразу у меня мандраж предстартовый обнаружился. Задницей чую: канает грандиозный шухер. И точно.

Четверо присаживаются за столик в углу. Официант на цырлах скачет: "Чего изволите?" Они изволили, чтоб халдей испарился. Потом разговорчик забавный слышу краем уха.

- Вадик, ты на днях кредит получил, - говорит один. - Поделиться бы надо. А то ведь не пойдет бизнес - примета такая.

- Ничего я вам платить не буду, - отвечает тот, кого Вадиком обозвали.- Я,говорит,- с этого кредита еще проценты банку выплатить должен. Так что извините, братаны, - и закурил. А пальцы у него мелко так дрожат, пепел от сигареты на скатерть летит.

Сижу и думаю: действительно, какого полового члена этот Вадик им платить должен? Ни бельмеса в новых уличных порядках не рублю. Полтора года Афган. Затем пятерик за колючкой. Многое изменилось на воле. Бандиты какие-то появились бритоголовые, смотрящие-разводящие... А я только одного "разводящего" и знал. Так черпак в зоновской столовой называют. Дальше слушаю.

- Мы тебе "стрелку" здесь забили, а ты "гонки" устраиваешь...

Ни черта не понимаю. Вроде как не по-русски говорят. И в то же время по-русски. На "феню" блатную не похоже. Что за язык придумали?

А Вадик им отвечает:

- Если, - говорит, - у вас ко мне претензии, обращайтесь в арбитражный суд.

Один поднимается и как зарычит:

- Я тебе, бля, покажу сейчас арбитражный суд, сука! - и на Вадика бросился с кулаками.

Все бы ничего. Но я в зоне воспитанный на понятиях и знаю: чтоб человека сукой назвать, на то основания веские иметь надо. А какие у того быка основания? Сразу видно - сявка мокрожопый.

Короче, подхожу и говорю:

- Кореша, не мое дело, конечно, но не могли бы вы в другом месте отношения выяснить? Тут кафе все-таки.

- Пошел на хер! - говорит мне тот, который на Вадика бросился.

Для тех, кто не в курсе, объясняю: послать человека на три буквы по лагерным понятиям - все равно что обозвать педерастом. А какой же из меня педераст?! Я нормальный. И, век воли не видать, за себя отвечу.

Под коленочку ему носком ботинка шлеп! А бык с копыт - бряк! А его подручные бычата за вилки на столе - хвать. А я им финочку на пружинке-улитке под нос - тырк! И говорю с дикцией и выражением:

- В капусту порежу, свиньи дешевые! - и улыбочка у меня ну просто обворожительная.

Подняли они с полу дружка своего и организованно покинули место проведения общественного досуга.

Вадик концом собственного галстука мокрый лоб вытер и сказал вот так:

- Уф-ф!

- Ты не фырчи, - говорю я ему. - А лучше спасибо мне скажи.

- За что спасибо? - посмотрел он на меня как на болвана.- Они ж меня теперь из-под земли достанут!

- Во ты трус! - говорю я ему.

- А ты смелый? - ухмыляется он.

- Нет, - говорю. - Но за "суку" кому угодно глаз на жопу натяну и моргать заставлю. А он мне отвечает:

- Валил бы ты отсюда, герой.

И в это время в кафе снова заходят те самые четверо. А за ними еще человек пять.

Вадик галстуком своим чуть не подавился. А я к нему поворачиваюсь и говорю:

- Ну так как? Валить?

- Звиздец, - отвечает Вадик. - Теперь точно убьют.

- Не боись, - отвечаю. И сам не боюсь. Потому что среди вновьприбывших, ну из той, дополнительной пятерки, знакомую ряху вижу.

Жорик Костыль кореша моего зовут. В зону учкудукскую его к нам через год из-под Ташкента перевели. Алмалык - город такой есть. Костыль там срок мотал. Оттуда и перекинули, "разбивая устойчивую воровскую группу". А в нашей зоне его по беспределу опустить вздумали. Менты подставу состряпали, точно знаю. Так он, чтоб, значит, не опуститься, сам себя покалечил. Это - отдельная история.

Костыль меня увидал и в хохот.

- Ну вы, блин, даете! - повернулся к своим. - Это ж Жека Красноармеец! Жека! - и давай обниматься со мной.

Те стоят, как дебилы, глазами хлопают, ни фига не понимают.

Ну, я Костылю рассказал все чин-чинарем, как дело было. Затем посидели, выпили. Жорик на жизнь посетовал. Мол, трудно нынче бабки делать, менты прижимают, фирмачи борзеют.

Поздно уже было, когда мы с Костылем прощаться стали. Обменялись телефончиками. А Вадик все это время с нами был. Он мне и предлагает:

- Хочешь, подвезу?

Конечно, хочу! С роду в "мерседесе" не катался! Ну а по дороге мне Вадик работу предложил. Я не отказался. С тех пор у него.

А сейчас еду к нему и думаю о Сашке. С ней тоже все прикольно.

Я, как у Вадика работать стал, тачку получил. Не ахти какую по сравнению с его "мерсом". "БМВ-318". Но все ж таки не на трамвае. В первые дни, то есть ночи, как от дел освобожусь, мотаюсь по городу из конца в конец. Ну, нравилось колесить! Удовольствие получаю. Опять же Вадик не против, лишь бы не влетел никуда. А так - хоть до рассвета. Мое дело.

Еду по проспекту Мориса Тореза. У гостиницы "Спутник" сворачиваю на Курчатова. На обочине девчонка стоит. Ха-а-арошенькая! У меня аж слюни потекли. Я возле нее тормознул:

- Девушка, подвезти?

- Спасибо, - говорит. - Отвали.

И назад отступила.

Делать нечего. Нет так нет. Поехал дальше. потихоньку. А сам от девчонки глаз оторвать не могу о зеркало заднего вида таращусь. И все удаляюсь от нее, удаляюсь. Вдруг смотрю: рядом с ней "Волга"-такси тормознула. Из машины мужик выскочил и давай ее насильно в салон запихивать. Во, думаю, наглость! А девчонка, видать, нормальная. Дерется, сопротивляется.

Я задним ходом в обратку. И когда к ним подъехал, они уже ее в "Волгу" запихнули. Пришлось своей машиной дорогу перегородить. Вышел и, как всегда, сначала вежливо:

- Гондоны рваные! Отпустили мочалку! Чердаки развалю!

Видать, не поняли. Потому что водитель такси с монтировкой вышел, а второй - с ножом кухонным. Откуда в такси кухонный нож, я разбираться не стал, потому что торопился с девчонкой познакомиться. Таксиста и пассажира его в багажник такси засунул и закрыл там. Потом в салон заглянул. Девчонка там сидит и хохочет, дура.

- Чего ржешь? - спрашиваю.

- Родственники! - и давится со смеху.

- Какие родственники?! - спрашиваю. А она сказать уже ничего не может, за живот хватается и на багажник кивает. Ну, я чувствую, что-то не так. Тряханул ее пару раз. Успокоилась.

- Открой их,- говорит.- Это братки!

- Тем более, - говорю. - Не открою.

- Да нет! - машет она руками. - Родные братья! Я с матерью поругалась и из дому ушла. Маманя браткам в Сертолово позвонила, они живут там. Меня по всему городу разыскивали. Случайно наткнулись. Домой хотели отвезти. А тут ты, защитник! Ой, умру! Ой! Не могу! - и снова в хохот до изнеможения.

Пришлось мне братьев ее открыть. И даже извиниться. Я ж вежливый. Так и познакомились. На мировую я им литруху водочки выкатил. Сам пить не стал, поскольку утром с меня Вадик семь шкур за перегар сдерет. А посидеть посидел. И с матерью Сашкиной познакомился. И саму Сашку с мамашкой помирил, В общем, все путем. А братки ее меня зауважали безмерно. Герой, говорят. Какой там на фиг герой?! Просто девка понравилась!

Еду вот теперь и думаю о ней. А в офисе меня Вадик ждет. Что-то там у него стряслось. Что? Приеду, узнаю.

От Питера кайфую! Скажу без балды: одно дело на город смотреть из окна троллейбуса и совсем другое - из салона хорошей тачки. За рулем одно плохо пробки. Гаишники на перекрестках палками машут. А толку? Поубивал бы на фиг! Ну, не в прямом смысле, конечно. Так, поджопник залепить - одно удовольствие! Жаль, что такого удовольствия мне никогда в жизни не представится.

Да! О главном! Кем же я работаю у Вадика? Блин, сам забыл. Ага! Вспомнил! В трудовой книжке записано: "Заместитель генерального директора по вопросам общего консультирования персонала в области гуманитарных и системных исследований". Понятно, да? Кто не въехал, я не виноват. Расширяйте кругозор, совершенствуйтесь в познании окружающей действительности. Одно могу сказать с полной уверенностью: работа адская. Ну да я уже говорил.

А пробки! Под Медным всадником конь заржал. Ой, нет. Это сзади кто-то кому-то вмазал. ЗИЛ-130 на "Запорожец" наехал. Ему можно. У него рожа шире. В нашей жизни вообще все так. Тот прав, у кого больше прав. А у "Запорожца" какие права? Сплошные обязанности. ЗИЛ на борту двери и рамы красного дерева везет. На дачу крутому хозяину. Значит, сам тоже крутой. А в "Запорожце" за рулем мужик красноносый и тетка - булка сдобная. С голодухи, наверное, распухла.

Ну наконец! То есть в конце концов. Приехал. Вот он, офис. И "мере" Вадика припаркован. И хероватина длиннющая рядом стоит, никелем сверкает. "Кадиллак" называется. На восемь человек пассажиров. С кондиционером, спутниковым телефоном, телевизором и баром-холодильником. Убогость, короче. Значит, гости в конторе. Кого принесло? Вынесем.

Чего-то я раздухарился. Не к добру это. А кто от меня добра ждет, добром и подавится. Не, ну правда, кого надуло?

Вот они - восемь негритят из "кадиллака". И негритиха с ними - девятая. Негритята черные. Лица кавказской национальности называются. А негритиха белая. Может, она, конечно, розовая. Я к ней под юбку не заглядывал. Пока что. Но - блондинка. Правда, крашеная. А ноги! Стройные! Длинные! Эх!

Негритята засекли, что я, как вошел, так на ее ноги и загляделся, и давай зубами скрипеть. А хера ли скрипеть, кариес наживать? Бабу вашу я не уволоку. У меня Сашка есть. А у Сашки такое есть, что я ни на какие ноги не променяю.

Значит, так. Захожу в кабинет Вадика. Шеф за столом сидит. Тише воды, ниже травы. Валерьянку пьет.

Негритиха в кресле расселась. Тоже пьет. Виски из Вадикиного бара.

Негритята у окон и дверей стоят в почетном карауле. Жаль у меня огорода нет. Отменные пугала.

А негритиха мне кого-то напоминает. Сначала я подумал, что шлюху с Невского. Но потом решил, что Вадик не станет средь бела дня к себе дешевку приглашать. Да еще с такой свитой. И где уличной шалаве таких страшилищ набрать? У девочек на Невском голубые сутенеры и приличная охрана. Не то что эти говноеды. Никак мне не вспомнить, кого ж она мне напоминает? Садюга и тварь - к гадалке не ходи.

- Вадим Марксович! - говорю я.- По вашему приказанию прибыл!

И как бы не замечаю тусовку черную. А тот, который возле окна стоит, на индюка похож из-за носа своего, скривился так и говорит:

- Ты что, здесь приказываешь? - и на Вадика смотрит.

Понял я, что дело плохо. Присел на стульчик у рабочего стола шефа, и скромно так сижу, жду указаний.

- Что случилось, Вадим Марксович? - для порядка спрашиваю.

- Вот,- говорит Вадик.- У ребят претензии. Я по сторонам огляделся. Ослеп я, что ли? Не вижу никаких ребят. Быки тупоголовые - да. А ребят, как выразился шеф, в упор не наблюдаю.

- Какие претензии?

- Говорят, что я им водку подвальную двинул в прошлом месяце.

- А водяра путевая была? - Это я у него спрашиваю, потому что в качестве водки разбираюсь, только когда сам пью. А продает ее Вадик. Мое же дело - сами знаете, гуманитарные и системные исследования.

- Да вроде... - неуверенно отвечает шеф. Негритиха как сидела, так и сидит. Лыбится и виски потягивает. Дура набитая. Это виски Вадику из Китая для гостей прислали. Его там из фекалий пекинесов перегоняют. А она пьет. Значит, к вечеру надо в морге столик бронировать. Нынче там, как раньше в авиакассах с билетами на Сочи. Напряженка. Может, подсказать? "А может, не надо?" - говорит мне мой внутренний голос. Он у меня страх какой мудрый.

- Так "вроде" или путевая? - спрашиваю у Вадика.

А он в ответ, зараза, пожимает плечами. Ладно. Беру базар на себя.

- Ребята, - обращаюсь к делегации, - давайте жить дружно.

- Слушай, Леопольд! - подает голос негритиха. - Тебя кто-нибудь о чем-нибудь спрашивал? Ты лучше говорильник свой к этому придурку разверни. Я жду еще пять минут. Потом - мошонку наизнанку.

- Вадим Марксович, - разворачиваю "говорильник" к "придурку". - Чего она ждет пять минут?

- Денег,- отвечает Вадик.

- И много? - Я засовываю руку во внутренний карман куртки, словно хочу достать оттуда бумажник с бабками, и пока руку не вынимаю.

- За всю партию паленой водки плюс двадцать пять процентов штрафных санкций за невыполнение условий договора, - заученно трындит шеф.

- И сколько это в баксах?

- Двести пятьдесят тысяч плюс шестьдесят две пятьсот.

- До фига! - округляю глаза.

Интересно, поверят они или нет, что я за такими деньгами в карман полез?

Не поверили. Как только я руку за пазуху сунул, "индюк" в своей правой руке ствол нарисовал и затворную раму передернул. Урод!

Я спокойно авторучку достаю, со стола шефа листок бумаги беру и писать начинаю. Записывать - так точнее. Потому что писать (как вы наверняка подумали) в критических ситуациях я завязал еще в Афгане. Когда закончил, бумажку негритихе протянул.

- Что это? - спрашивает она.

- Сертификат качества, - отвечаю. У быков глаза кровью налились. На шеях вены вздулись. Ноздри ходуном заходили. И все они дружным стадом на меня двинули. Дался я им! Коррида. А я кто? Тореадор? Не угадали. Я очень вежливый и спокойный. Потому и предупредил:

- Осторожно, дегенераты!

Встал быстрехонько со стульчика, на котором сидел, и перевернул его. Теперь признаюсь, что не случайно я сразу же на тот стульчик сел, как только вошел в кабинет. К днищу сиденья еще с полгода назад мною собственноручно были привязаны две интересные штучки. Картонная коробка с надписью "ARIEL" и часы, какие используют в вертолетах, подводных лодках, танках и прочей военной технике. От коробки к часам и обратно спиралями тянулись разноцветные провода. Один проводок - красный и самый толстый из всех - я зацепил мизинцем и натянул.

Быки остановились на полпути как вкопанные. Негритиха уронила нижнюю челюсть на свою плоскую грудь и забыла привести ее в обратное положение. Вадик болезненно застонал.

- Щас как ж-жахнет! - пообещал я.- И паленую водку будут пить наши друзья на наших поминках!

- Стой! - пришла немного в себя негритиха. - Не надо горячиться. Давай все спокойно обсудим. Я вижу, ты парень серьезный. К чему глупости?

- Стою, - ответил я.

А куда мне деваться? Они не в курсе. А я-то знаю, что вся эта сложная конструкция не взрывное устройство, а самое обыкновенное отстирывающее средство и будильник! Пугач для такого вот случая. На лохов рассчитанный. Иногда срабатывает.

Смотрю - гости замешкались. Секунд на пять. Потом из картонной коробки (некачественно заклеивают, болваны!) посыпался на пол стиральный порошок продукция компании Procter

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 261




home | my bookshelf | | Контрольный выстрел |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу