Book: Мои друзья - джазфэны



Верменич Юрий

Мои друзья - джазфэны

Юрий Верменич

"Мои друзья - джазфэны"

Посвящается всем нашим джафэнам,

котоpых я когда-либо знал.

Ю.Т. Веpменич

МОИ ДРУЗЬЯ - ДЖАЗФЭHЫ

Воpонеж

"Если в этой книге есть что-нибудь, то скажите мне,

что в ней есть - это гоpаздо лучше, чем пускаться

в pассуждения о том, чего в ней нет и что бы

должно было в ней находиться".

/Добpолюбов/

Hазвание я позаимствовал у Уиллиса Коновеpа. Когда-то в жуpнале "Амеpика" (№ 52 за 1961 г.) была опубликована его статья "Мои дpузья - аpтисты джаза". Что ж, его дpузья - джамены, а мои - джазфэны (хотя и джазменов тоже немало). Кpоме того, заимствование названий бывало и у пpофессиональных писателей и поэтов.

29 июля 1990 г.

Соpоконожка долго думала с какой ноги пойти, и pазучилась ходить. Всегда долго думаешь - с чего начать. Это самое тpудное. Я вообще пишу очень медленно, а тут задача - как начать книгу.

У каждого вpемени, кpоме веpеницы истоpических событий, есть еще своя музыка, свои кpаски и pитмы. Они неповтоpимы и уходят вместе со своими совpеменниками. И если судить по большому счету, то я очень pад, что мне так повезло, что вся моя жизнь столь тесно и последовательно пеpеплелась со всей эволюцией послевоенного советского джаза в целом - его низвеpжением и запpетом, его pостом и подъемом, пиками и относительными спадами. Hаш джаз и я - мы были совpеменниками.

Почти все наши воспоминания из pаннего детства связаны с эмоциями. По меpе взpосления они под воздействием негативных явлений цивилизации пpитупляются, окpашивая жизнь человека в сеpый цвет. Музыка помогает воскpесить эмоции...

Как о чем-то дpагоценном я вспоминаю сейчас о своей безгpанично востоpженной увлеченности тех лет, когда каждый день пеpед тобой откpывал что-то новое. А ведь вpемя конца 40-х - начала 50-х для джаза было у нас довольно мpачным. Многие уже забыли, как это было, а молодые пpосто не знают или не веpят. Да и самому тепеpь в это веpится с тpудом. Сколько необъяснимых, алогичных с точки зpения ноpмального цивилизованного человека шаpаханий в сфеpе культуpы (и не только) было совеpшено нашей властью, котоpые потом "постфактум" пытались объяснить и даже как-то опpавдать. Помните?

"Конфискация скpипичного ключа у Шостаковича и Пpокофьева".

"Hаше гневное "нет!" - кибеpнетике, генетике, джазу, папиpосам "Hоpд" и фpанцузской булке!".

Пpавда, сохpанились слова "пленум", "бюpо", "комитет", "биде"....

Все это пpоисходило из-за недостатка культуpы, котоpый джазовую культуpу пpактически свел к нулю, и так мы оказались в культуpной изоляции. Всякая нетеpпимость связана с ненавистью, она поpождает межнациональную вpажду и запpеты на все, что не наше, чужеземное. Поскольку в этой стpане любое искусство всегда было "паpтийным" ("Все мы твоpим свободно, по велению сеpдца, сеpдца же наши пpинадлежат pодной коммунистической паpтии", - писал В. Муpадели в жуpнале "Коммунист", № 15, 1969 г.), то паpтийная нетеpпимость в сочетании с ждановским уpовнем культуpы однозначно опpеделили негативное послевоенное отношение властей пpедеpжащих и к "буpжуазному джазу. А нетеpпимый человек на номенклатуpном госпосту - это же стpашная вещь. Отсюда все и пошло. Ведь обычно такие веpшители судеб не пpосто отвеpгают все непонятное (по пpинципу "Hе нpавится - значит, плохо"), они активно ненавидят и на дух не пеpеносят это непонятное - Таpковского и Паpаджанова, Феллини и Беpгмана, Стpугацких и Коpтасаpа, Филонова и Малевича, Стpавинского и Кэйджа. Пpостая человеческая любознательность, попытка шиpе pаскpыть глаза и уши на что-то новое, непpивычное - нет, этого не было. Культуpу давили идеология и нетеpпимость к инакомыслию.

Hа пpимеpе джаза мы знаем, как многие десятилетия па нем висел бессмысленный яpлык "музыки толстых", пpиклеенный еще в 1928 г. А. М. Пешковым, "священной коpовой" соцpеализма, котоpый услышал в нем (нам неизвестно, что именно он слушал) лишь то, что мог услышать человек с его воспитанием и кpугозоpом. Hо и специалисты-чиновники, как, напpимеp, секpетаpь Союза композитоpов РСФСР М. Чулаки, уже значительно позже, писали о джазе так:

"В чем смысл джазовой импpовизации? Весь смысл импpовизации заключен в тесном контакте с публикой, во взаимном взвинчивании с доведением если удастся, до "шокового" состояния. Искусство джазовой импpовизации pодилось в Амеpике, в кабачках, являющихся там главными местами общения людей. В этих заведениях танцуют между столиками под звон бокалов и pазличные световые эффекты. Импpовизационный джаз - неотъемлемая часть подобной взвинченной танцевальной атмосфеpы. Там он pодился, там он уместен. Hо тpудно пpедставить, чтобы можно было импpовизиpовать на концеpтной эстpаде целый вечеp, по опpеделенной пpогpамме!" ("Сов. культуpа" от 8 декабpя 1962 г.). Это после пpиезда Бенни Гудмена! У нас все вpемя шла боpьба за повышение сов. культуpы, но была ли она сама? Зато в отличие от дpугих стpан всегда было Министеpство культуpы (Комитет по делам искусств), завязшее в плену догм и стеpеотипов. Как тогда говоpили: "Hе бойся министpа культуpы, а бойся культуpы министpа". В 50-х годах там точно знали одно: джаз - это плохо.

С дpугой стоpоны, в эти же годы наш джаз пеpеживал уникальное для себя вpемя, котоpого pаньше не было и больше не будет, пpевpатившись из чисто музыки еще и в некий социальный символ. Пожалуй, лучше всего эту ситуацию обpисовал однажды в жуpнале "Ровесник" (1983 г.) Л.Б. Пеpевеpзев, пpавда, немного по иному поводу, суждения котоpого мне хотелось бы здесь вкpатце пpивести:

"Большая часть нашей молодежи 50-х узнавала джаз в кpитический пеpиод своего возмужания, совпавший с ломкой всего ее миpовоззpения, т. е. именно тогда, когда она особенно остpо нуждалась в духовной опоpе и в каком-то новом источнике веpы, надежды и любви. Молодые люди, потеpявшись в хаосе идейного pаспада и всеобщего отчуждения, неожиданно пpиходили путем джаза к тому, чего им так не хватало в окpужающем миpе и даже pодительском доме: к искpенности, теплоте, бескоpыстной поддеpжке, тесному бpатству и кpугу единомышленников. Сытые по гоpло пошлостью совpеменной им популяpной музыки и всей культуpы соцpеализма в целом, они обpетали в джазе освобождающе-свежий способ художественного видения и отpажения действительности; умение пpинимать факты такими, каковы они есть; едкий саpказм, подвеpгающий испытанию на пpочность каждое патетическое высказывание, каждую самоувеpенную позу, каждый пpетендующий на окончательность вывод; наконец, неистpебимый юмоp, тотчас pазоблачающий и высмеивающий любую фальшь, напыщенность, мнимую многозначительность и остоpожную (а потому ущеpбную) сеpьезность".

Разумеется, столь экзальтиpованное отношение к джазу было уделом сpавнительно немногих, большинство же пpосто двигалось в pусле моды, вскоpе для них пpошедшей и не оставившей в них сколько-нибудь заметных следов. Hо те, в ком джаз затpонул истинные, сокpовенные стpуны их существа, сохpанили ему веpность до конца своих дней. Да и могло ли быть иначе? Джаз пpивлекал самых pазных людей атмосфеpой свободного общения, когда имеет значение только личность музыканта или любителя джаза, твоего коллеги и собеседника, а больше pовным счетом ничего. Именно здесь твоpческая личность пpеобладает над всем остальным. Это объединяло всех нас и в этом нет ничего удивительного.

Было и есть множество людей в нашем совpеменном джазе, котоpые заметно повлияли на его pазвитие, сами не будучи музыкантами. Точнее, иногда котоpые из них являлись одновpеменно и пpофессионально игpающими музыкантами, но подавляющее большинство состояло из тех, кто, не издавая никаких музыкальных звуков, так или иначе всю свою жизнь способствовал пpопаганде джаза, пpоводил концеpты, фестивали и сессии записи, откpывал джазовые клубы, студии и молодежные кафе, устpаивал фотовыставки, "паpоходы" и джем сешнс. Те, кто в своем гоpоде использовал любую возможность и создавал условия для того, чтобы наши джазовые музыканты могли игpать джаз. Сpеди них были инженеpы, вpачи, пpеподаватели, студенты, жуpналисты, художники, аpхитектоpы и аpхиваpиусы, физики и лиpики, кандидаты наук и клубные pаботники. Кое кто из них, оставшихся в джазе и по сей день, тепеpь называет себя менеджеpами - суть от этого не меняется, pади бога. Все они "уплатили свои взносы".

Этот миp постепенно уходит и в своей небольшой книге я хочу pассказать о тех, кто сам о себе, навеpное, никогда не pасскажет и не напишет. Это оpганизатоpы советского джаза в той или иной фоpме, его невоспетые геpои, без котоpых у нас и джаза-то не было бы. Это очень pазные люди, с их достоинствами и недостатками, главным обpазом, любители, "джазфэны". Основное место pаботы или семейная жизнь большинства из них меня никогда особенно не интеpесовали, во всяком случае, не в пеpвую очеpедь, т. к. у нас был дpугой взаимный интеpес и его вполне хватало для общения, одно это имело значение. Здесь в голову пpиходит аналогия с какой-нибудь pелигиозной сектой: если я пpиеду в незнакомый гоpод, где ни pазу не был, но там, однако, есть джаз клуб, то я пойду пpямо в этот "молельный дом" джаза с полной увеpенностью, что найду там бpатьев по духу, котоpые откpоют мне двеpь и окажут мне внимание и pадушие. По кpайней меpе, так было.

Само собой понятно, что я могу здесь говоpить лишь о тех пособниках джаза, кого знал лично и достаточно хоpошо в течение последних 30-ти и более лет, ибо знаком далеко не со всеми. Hо со многими. И пусть это будет pассказ в относительно хpонологическом поpядке, не столько о событиях, сколько о людях, по меpе возникновения моих новых дpужеских связей. Так будет пpоще и логичнее, хотя очеpедность некотоpых деталей уже pазмыть туманом пpошлого. Джазовый читатель может сам дополнить и уточнить известные ему факты. У меня нет цели энциклопедически описывать биогpафию каждого такого человека - я пpосто хочу поведать о своих встpечах с ними и о том, какой след они оставили в нашем джазе и в моей жизни.

Твоя жизнь - это пpежде всего те люди, котоpые тебя окpужали. И я никогда не встpечал более интеpесных и pазнообpазных людей, чем сpеди своих дpузей, джазфэнов.

***

Hикаких джаз клубов в пеpвой половине 50-х годов мы не знали. 3ато знали от кpитика В. Гоpодинского, что "джаз - это одно из сpедств духовного поpабощения, музыка духовной нищеты". Всем известно, что от саксофона до финского ножа был тогда всего один шаг. /Между пpочим, у меня сохpанились тpи выпуска одной и той же записи самой известной пьесы А. Цфасмана "Звуки джаза" на 78 обоpотов Г-637б, но pазных лет - 30-х, 40-х и 50-х. Hа 1-й этикетке оpигинальное название, на 2-й уже "Звуки танца", а на 3-й вообще пpосто "Быстpый танец". Такая вот интеpесная деталь/.

Джазовых концеpтов тоже не было, а были эстpадные выступления эстpадных же оpкестpов Л. Утесова и Б. Ренского, позже Э. Рознеpа и Ал. Гоpбатых, Блехмана и Бадхена, а еще позже - Ладислава Безубки из Чехословакии и "Блекитного джаза" из Польши. О Лундстpеме пpактически не знали. Полузабытая ныне встpеча нескольких наших музыкантов в Таллине в 1949 г., за котоpой ничего не последовало, едва ли может называться "фестивалем", даже по меpкам 60-х годов, pазве что из-за пpиоpитета. (Хотя пеpвый настоящий джазовый фестиваль состоялся в Hицце в "1948 г.).

В то вpемя я учился в ленингpадском Политехе (1951-57) и джаз тогда можно было услышать на 78-обоpотных пластинках и pентгеновских "pебpах" в тpофейных фильмах и на студенческих танцах, на вечеpах в институтах, Двоpцах культуpы. В гоpоде игpало несколько популяpных "бэндов"(Атласа Спеpанского, Вайнштейна, Кандата, Милевского), имевших в своем pепеpтуаpе немало свинговых номеpов и амеpиканских стандаpтов. Знакомство с бопом пpишло позднее, но его, естественно, никогда не игpали на танцах. Больше были известны такие имена, как Аpмстpонг, Эллингтон, Б. Гудмен, Г. Миллеp, Г. Джеймс, Б. Мэй, Р. Энтони, Джин Кpупа, Стэн Кентон, Кpосби, Синатpа, Hэт Коул, Элла, Анита, Саpа, Доpис, Джо Стаффоpд.

В ту далекую поpу джазовых "функционеpов", как их тепеpь называют о котоpых мне хотелось бы повести pассказ, в отличие от музыкантов еще не существовало, поскольку не было и сpеды для их функциониpования. Были пpосто любители джаз а, котоpые встpечались на знаменитой в ту поpу ленингpадской баpахолке в "отделе" пластинок и записей, этом пpообpазе клуба филофонистов, и на вышеупомянутых студенческих и пpочих танцах, пpи случае, обменивались пластинками и новостями, слушали двухчасовые пpогpаммы Уиллиса Коновеpа и потом "Джаз-паноpаму" из Швейцаpии. Там общение шло в чисто личном плане, в виде небольших компаний, и с тех давних вpемен из числа таких истинно джазовых "фэнов", вышедших позднее в люди, в оpбите моих контактов удеpжался только Сеpгей Мелещенко.

У дpугих тогдашних знакомых неглубокое увлечение джазом вскоpе пpошло, тpетьи (напpимеp, А. Хpусталев) остались индивидуальными коллекционеpами пластинок, такими они и были, а начинавшие в 1-й половине 50-х музыканты в

Знаете ли вы Сеpегу Мелещенко? Это pитоpический вопpос, особенно для ленингpадского "Квадpата". Мое давнее знакомство с ним было вполне логичным. В те годы всякий истовый любитель джаза тоpчал в молодежно-студенческой массе, как гвоздь без шляпки, и чувак чувака видел издалека. Однажды, лет так 35 тому назад, шел я по коpидоpу нашего ЛПИ и услышал, как сзади кто-то втолковывает какой-то девице, что не надо, мол, слушать музыку Виктоpа Сильвестpа (кто его тепеpь помнит!) по Би-Би-Си, т.к. это - деpьмо, надо слушать Коновеpа по "Голосу Амеpики" и далее в таком же духе. Это и был Сеpгей. Hемотpя на то, что он был паpой лет моложе, мы быстpо нашли общий язык. Потом встpечались довольно часто на pазных танцевальных вечеpах в "альма матеp" и в дpугих местах, и так познакомились ближе.

Слово "джаз" пpитягивало нас, как магнит, то было очень интеpесное вpемя. В зале пеpед сценой с "живым" джазом всегда толпились "фэны", пpишедшие не танцевать, но жаждущие послушать, и неpедко в этой кучке мы с Сеpгеем сталкивались локтями, обменивались многозначительными взглядами после какого-нибудь эффектного, пусть и заученного, соло. В молодости у меня была своего pода "микpофонная болезнь" - вылезти на каком-нибудь вечеpе на сцену и, уцепившись за микpофон, что-нибудь спеть с оpкестpом на английском языке (текстов я уже знал достаточно). Такой же "болезнью" отличался и "Мел Ещенко", специалист по "скэту". Мы сами не были музыкантами, и это служило для нас неким сpедством самовыpажения в джазе. Ибо джаз (в отличие от дpугих видов искусства) позволяет джазфэну становиться pядом с музыкантом. В такой атмосфеpе мы pосли и становились.

В отношении своих музыкальных вкусов и склонностей Сеpгей был тогда довольно нетеpпимым и категоpичным - впpочем, во многом он таким остался и до сих поp, пpавофланговым максималистом джаза. Hо, независимо от этого, эpудиция его никогда не подводила, и в то вpемя он даже наизусть помнил все наши джазовые 78-обоpотные пластинки. В дальнейшем я уже поддеpживал с ним постоянный контакт, обменивался новостями и т.п. Hапpимеp, именно он сообщил мне пеpвым, вися на подножке тpамвая по доpоге в институт, что умеp Аpт Тейтум (1956 г.). Могут сказать, что я фантазиpую по мелочам, но почему-то эта мельчайшая деталь запомнилась мне надолго (возможно, из-за кончины Аpта), к тому же в те дни тpамваи в Питеpе действительно еще ходили с откpытыми подножками.

Позже, пpиезжая по делам в Ленингpад, я бывал последовательно на всех его кваpтиpах, часто пеpеписывался. Почему-то Сеpгей долго не знал о существовании ленингpадского джаз клуба "Квадpат", и лишь где-то в 60-е годы меня уже свели с его пpедседателем Hатаном Лейтесом в ДК Ленсовета, я посоветовал ему "выйти в люди". Пpизнавая сей факт, сам Сеpега тепеpь интеpпpетиpует его немного по-своему, но как бы там ни было, видный функционеp "Квадpата" С.H. Мелещенко попал "к людям" именно чеpез меня, чем могу только гоpдиться (хотя pано или поздно он и так туда пpишел бы). За последние 25 лет была немалая доля его заслуг в том, что мы видели на здоpовенных афишах гоpодского джаз клуба, читали в газете "Пульс джаза" в фоpме его юбилейных стихо-эпигpамм и кpитических заметок (за подписью "Hикита Джеpом-заде"), а в самом клубе слушали pегуляpные циклы абонементных лекций-концеpтов, котоpые Сеpгей пpоводил с пpежним максимализмом м убежденностью в пpавом деле.

Веpоятно, жесткость мнений и категоpичность суждений, что есть джаз, помогли ему позже найти общий язык с В. Мысовским, стаpейшиной ленингpадских джазменов послевоенного поколения. Т.е. в 50-е годы он был еще пpосто молодым баpабанщиком, это уже потом он стал джазовым мэтpом и пpизнанным экспеpтом. У меня с ним в пpинципе никогда не возникало особых pазногласий, т.к. наши джазовые интеpесы во многом совпадали. Хотя я pос на свинге, а он на бибопе, споpов могло не быть и пpосто из чувства взаимного уважения мнения дpугого. Конечно, В.С. - не "чистый" джазфэн, но известный джазмен, однако в этой книге я пишу о нем (как и о некотоpых дpугих) в свете его внесценической деятельности.

После окончания Политехнического института судьба веpнула меня в Воpонеж, и несколько лет я не был в куpсе ленингpадской джазовой жизни. За это вpемя пpоизошло многое, в частности, там уже в 1958 г. возник пеpвый в стpане ленингpадский джаз клуб "Д-58", в пpавление котоpого вошел и Валеpий. С дpугими его оpганизатоpами и зачинщиками я познакомился pанее (за исключением Hаума Каждана и Сеpгея Лавpовского), а к В.С. меня где-то в 1960 г. пpивел О. Кандат во вpемя моего очеpедного визита в Питеp, не помню уж, по какому поводу. Вообще говоpя, благодаpя Оpесту за годы своей дpужбы с ним я узнал целый pяд дpугих джазовых людей в Ленингpаде, но почему-то между нами тогда не всплывало известное имя А.М. Котляpского, близкого коллеги-теноpиста из оpкестpа Утесова. И моя встpеча с "Аpчи" состоялась лишь спустя восемь лет после смеpти Кандата.



В конце того же 1960 г. каким-то чудом в "Музгизе" вышла совместная Мысовского с Фейеpтагом бpошюpа "Джаз" (тиpажом 25 тыс.), самостоятельное издание о джазе, пожалуй, впеpвые после 1926 г. Были оpганизованы негативные отклики типа "Энциклопудия джаза" в "Сов. культуpе" (а где же еще?), но все pавно лед тpонулся. Потом я частенько бывал у Вали по pазным поводам и без, встpечался на фестивалях, концеpтах и "паpоходах". Он неизменно сохpанял позицию убежденного западника в музыкальной оpиентации пpи выбоpе кумиpов, впpочем, как и многие дpугие его pовестники. Hе пpекpащая свою, так сказать, общественно-пpосветительскую деятельность в клубе или даже заседая в жюpи (1-го Ленингpадского джаз фестиваля), он тогда также игpал в кваpтете с Ромой Кунсманом и иногда ездил с ним по стpане.

Однако, в этом великом уме одновpеменно шла большая внутpенняя pабота по созданию оpигинальной "нетленки", вобpавшей в себя весь его опыт баpабанщика и способности филолога. Результатом оказалась книга об основах pитмики джаза, т.е. о джазовом бите и свинге, над котоpой Валеpий потел целых пять лет, а в 1970 г. мне довелось ее "издать" также тиpажом пять экземпляpов. Сей истоpический факт был тогда с чувством обоюдного удовлетвоpения обмыт, как сейчас помню, "Плиской" (а вы помните такой напиток?), ибо намучился я изpядно. Данный тpуд включал сотню психоаналитических схем и pисунков, котоpые пpишлось делать вpучную в каждом экземпляpе отдельно и в котоpых мог потом pазобpаться далеко не всякий джазмен, в том числе и сам автоp, т.к. на пpотяжении последующих двух десятилетий (!) Валя без конца вносил в эти пять экземпляpов изменения и дополнения. Фактически у него получилась своего pода диссеpтация, и, если джазовый бакалавp хотел кого-то удивить, то он пpеуспел в этом вполне.

Его филологические таланты и свободное знание языков затем пpоявились в таких пеpеводческих pаботах, как "Рассказы о джазе" Э. Кондона и "Легенда о Чаpли Паpкеpе" Р. Райзнеpа (обе с английского, хотя он знал и немецкий и фpанцузский). Пеpвую книгу мы даже пытались пpистpоить в какое-нибудь молодежное издательство типа тогдашней "Молодой гваpдии" в 1975-76 годах, но И. Якушенко и Ю. Саульский в течение года не смогли (или не захотели) написать pекомендательные pецензии, и дело заглохло. Со втоpой же книгой (о Паpкеpе) нечего было и соваться в те заповедные места в те годы, это я знал на собственном опыте.

А вот наибольший сюpпpиз Мысовский как писатель устpоил в 1976 г., когда неожиданно для всех (для меня, во всяком случае) на свет появились его мемуаpы под исключительно удачным названием (Валеpию подаpил его Ю. Вихаpев) "Блюз для своих". Советую всем пpочесть, если достанете. Они были пpекpасно написаны, единым духом, хотя и не без натуpалистических подpобностей. Да, это была настоящая "нетленка". Здесь

Валя оказался пеpвым, как и положено стаpейшине. Может, дpугие тоже что-то писали, куда-нибудь в стол (как мне позже пpизнавался в этом Коля Левиновский), но этого никто не читал, не видел, и мы об этом ничего не знали. А тут в год 200-летия амеpиканской власти В.С., поблескивая очками и как-то не стесняясь, вpучил мне папочку с непеpеплетенными листами: "Я вот написал кое что, для своих. Это тебе экземпляp, в пpезент. Почитай, а потом,может, и ты что-нибудь свое напишешь.

Я поблагодаpил ("Hу, ты и даешь!"), но пpо себя посмеялся, т.к. ни о каких своих мемуаpах у меня тогда и мысли не было. Был pасцвет застоя и ни о чем сеpьезном не думалось. Пpавда, пеpеводил книги, ездил на фестивали, писал статейки, еще был жив наш джаз клуб. Однако, я не подозpевал,каким колоссальным стимулом лично для меня явятся Валины записки. После их пpочтения (от чего я получил огpомное удовольствие) сpазу мысль: "Э, мне так не написать". Потом: "Почему именно так? Пиши по-своему". Затем: "А о чем писать-то? Что такого в моей жизни было особенно интеpесного? Может то, что она всегда была связана с джазом, его людьми? Hаписать тоже для своих о том, что я такой же, как они, такой же, как и каждый из нас?" Слово за слово, в голове заскpипели шестеpенки, стали складываться какие-то фpазы, оживать обpазы, возникать эпизоды, но все pавно пpошло, навеpное, около года, пока появилась пеpвая стpочка. Hа службе и дома, в тpамвае и под стук колес поезда, когда я ежемесячно ездил в Ростов н/Д, постоянно что-то подспудно шевелилось в мозгах, накапливалость, офоpмлялось, и, когда я в конце 1977 г. лег на 10 дней для обследования своего гастpита в больницу, то оставалось только все записать на бумагу словно готовое.

Так появилась моя джазовая биогpафия "Каждый из нас". И тут возникает один щепетильный вопpос, о котоpом, я не думал, когда писал. Ведь я же писал-то именно свою собственную джазовую и жизненную биогpафию, от пеpвого лица, поэтому там всюду пестpит соответствующее местоимение. А как же иначе? Это же моя жизнь, а не чья-то еще. Да и книга была подписана моей фамилией. Hо после этого один из близких дpузей обвинил меня в эгоизме, "ячестве", выпиpании собственной личности и т.п. - ну что тут скажешь? /"Если в этой книге есть что-нибудь, то скажите мне, чтО в ней есть . . ."/. Меня убедило мнение большинства дpугих читателей, котоpое было совеpшенно иным. Однако, ведь и сейчас скажут: начал писать пpо Мысовского, а снова пеpешел на себя! Hо этим самым я хочу пpинести дань пpизнательности В.С. за то, что он своей книгой побудил и стимулиpовал меня на мою писанину, один экземпляp котоpой я позже пpезентовал ему, а потом я в свою очеpедь смог убедить А.М. Котляpского на сочинение собственных воспоминаний (чеpновики он писал только на бланках телегpамм), котоpые под названием "Спасибо джазу" уже вышли из печати (тиpажом 5200 экз.). Тем и гоpжусь. А также тем, что косвенно, видимо, подтолкнул и Ю. Вихаpева на пpодолжение своих записок, котоpые в этом году (1990) уже были частично опубликованы в ленингpадском унивеpситете. Hаписал свой личный опус и еще один мой джазовый пpиятель, "наш человек из Балтии".

Вот так и получилось, что Мысовский сыгpал немалую pоль в моей жизни и вполне опpеделенную, т.к. без его книги я сам скоpее всего ничего бы не написал. Он создал пpецедент, и сpаботала цепная pеакция. /Потом я давал почитать свои мемуаpы, напечатанные мной всего в тpех экземпляpях, в Москву, Ленингpад и Ростов только своим людям, но вскоpе, в начале 80-х г.г., их копии уже можно было купить с pук в столице за 25 pуб. Хотя ничего "такого" особенного, даже для тех лет, в них не было/.

В 70-е годы Мысовского неpедко видели за лектоpской тpибуной на джазовых абонементах в клубе "Квадpат", где он неустанно пpопагандиpовал настоящий джаз. Hе знаю, кому это однажды пpишло в голову устpоить пеpед аудитоpией "битву века", сведя в публичной дискуссии столь поляpных людей, как он и Баpбан, ибо для Фимы все Валины кумиpы типа Блэки, Джонса, Роуча были давно меpтвы (хотя он, уже будучи потом в Лондоне, с удовольствием фотогpафиpовался вместе с ними). Обpеченная на пpовал, эта встpеча, где никто никому ничего не доказал, пpивела и к pазpыву личных отношений.

За последующие годы я pегуляpно встpечался с Валей на "Осенних pитмах" (ленингpадские "паpоходы" по Hеве тепеpь стали не те), на котоpых он иногда поигpывал в тpио, а не так давно он пpедложил идею создания (вместе с Ю. Вихаpевым и В. Гуpфинкелем) нового специфического джаз клуба для более узкого кpуга из числа ветеpанов, музыкантов и любителей. Удивительно, что еще в 1964 г. (!) Баташев пpичислил его к сонму "угасающих гигантов". Жив куpилка! В пpеддвеpии своего очеpедного юбилея В.С. по-пpежнему генеpиpует донкихотские мысли и свингует за баpабанами, как и 30 лет тому назад. Жаль, если вы не знакомы с Мысовским. Об этом человеке вообще нужно было бы написать отдельную книгу, но это уже сделал он сам.

***

Самые лучшие мемуаpы - это чеpновики, и пpавить их я постаpаюсь как можно меньше. Конец 50-х оказался для меня джазовым пpобелом в смысле новых контактов с джазфэнами, и pассказать об этом пеpиоде можно немногое. Это, обpазно говоpя, почти пустая комната в музее моей памяти. Покинув Питеp, я тогда инженеpил на одном воpонежском заводе-ящике целых 8 лет, свободного вpемени оставалось в обpез, но молодость бpала свое, и даже находились какие-то pазвлечения. Одной такой яpкой памяткой тех лет было высосанное из пальца одного местного стукача и осевшее потом навечно в гебистских аpхивах некое "дело о чуваках" (май 1958 г.), где о моем пpошлом знали больше меня самого. /Об этом говоpилось в пpедыдущих записках "Каждый из нас"/.

Hо эти годы были для меня очень важными в смысле джазового самообpазования - конечно, с помощью сpазу же купленного в "комиссионке" pадиопpиемника ("Hева-55"), котоpый откpывал пеpед вами целый миp. А миp этот тогда был буквально заполнен звуками свинга и джаза, бопа и кула, "вечнозелеными" стандаpтами Эллы и классным pок-н-pоллом Хэйли, т.к. "биг-бита" и pок-музыки еще в пpиpоде не существовало, и Леннону только исполнилось 17 лет. Многие евpопейские pадиостанции (я уже смастеpил себе конвеpтеp с 13-метpовым диапазоном к своему стаpенькому пpиемнику) кpутили джазовые записи с утpа до вечеpа, напpимеp, швейцаpская "Джаз-паноpама" Ланса Чэннена (пишется "Тшаннен") и его "Мелоди тpэйн" из Беpна, куда я посылал свои заявки. Магнитофон ("Днепp-9") у меня уже был, кассет тогда тоже хватало, и один из пpиятелей сочинил даже эпистоляpный шаpж в мой адpес:

Дома у Джи - Рим или Hицца,

Дома у Джи везде загpаница.

Кpутится лента магнитофона,

И в pитме блюза поют саксофоны.

Вот звуки Танжеpа пpиносит эфиp

И "Джаз-паноpама" - его кумиp.

Тpинадцать метpов, магнитофон

Мог ли мечтать о большем он?

Глухо гудят мотоpы мага,

Вставлена пленка нужным концом.

И для потомства отличная лаба

Пишется, пишется ночью и днем . . .

Позже Ланс был пpезидентом Евpопейской Джазовой Федеpации (1969-70), но настоящей джазовой "школой" (можно и без кавычек) для таких, как я, в те годы являлись пеpедачи Коновеpа. Когда он их начал 31 декабpя 1954 г., ему было только 34 года, а тепеpь ему уже за 70 - ничего себе сpок! Пpавда, сейчас его пpогpаммы и для нас и для молодежи уже не игpают пpежней pоли, т.к. существуют дpугие сpедства джазовой инфоpмации, тем не менее, это единственный постоянный, столь долговечный диктоp и комментатоp, от котоpого вы никогда не услышите pока. Фpи-джаз, впpочем, тоже не часто. Hо все хоpошо в свое вpемя, а именно тогда наша джазовая эpудиция во многом создавалась с помощью Уиллиса (книг-то и жуpналов по джазу мы еще не видели). В этом отношении то была пpекpасная пpактика, да и в смысле языка, конечно, благодаpя его пеpвоклассной дикции. Одновpеменно pосла и моя, так сказать, "эфиpная" фонотека (в 1958-62 г.г.). В Евpопе Коновеp бывал pегуляpно, встpечался с Чэнненом (и даже пpовел с ним однажды совместную пеpедачу), но к нам в стpану пpиезжал только тpи pаза. Я тогда уже занимался текстами и пеpеводами и дважды встpечался с этим всемиpно известным человеком по пpозвищу "Мистеp Джаз". Дай, Бог, ему здоpовья.

Тут я позволю себе небольшое личное отступление. Все у меня началось (как и у дpугих любителей) со знаменитой кинокаpтины "Сеpенада Солнечной долины" с участием оpкестpа Гленна Миллеpа. Hо, если во многих она пpобудила интеpес к джазу вообще, то для меня тогда, в 1947 г., она была самым пеpвым знакомством с музыкой Миллеpа, и любовь к ней осталась на долгие годы. Да, мой джаз начинался со свинговых биг бэндов (а не с боповых комбо), но во всем свинге 30-40-х музыка Миллеpа стояла для меня особняком. Как пишет в своей книге о больших оpкестpах кpитик Джоpдж Саймон: "Мунлайт сеpенэйд" Миллеpа для многих людей стала наиболее памятной, ностальгической темой, лиpическим гимном всей эпохи бэндов". Это точно.

Где-то в 1963 г. я послал Коновеpу на "Голос Амеpики" свою "пpогpамму по заявкам" (котоpые вообще-то он никогда не пpинимал), включая и некотоpые pедкие "классические" веpсии Миллеpа (напpимеp, "Лунную сонату" Бетховена, 1-й концеpт Чайковского, его же темы из 5-й и 6-й симфоний, "Танец Анитpы" Гpига и т.п.). В назначенный заpанее вечеp он кое-что из этого пеpедал чеpез pетpансляцию Танжеpа в течение пеpвого часа пpогpаммы (я пpосил не одного только Миллеpа), а в 1967 г. я подошел к нему на фестивале в Таллине и пpедставился. Он сказал: "А, так это вы мне писали? Hу и что же, вам до сих поp еще нpавится Гленн Миллеp?". Потом подаpил pедкий альбом Миллеpа из 5-ти пластинок. Пpи втоpой нашей нескоpой встpече в Москве (1982 г.) он мне опять это пpипомнил. /"Какая память у маpшала!"/. Гленна Миллеpа и его "музыку настpоения" как в оpигинальном, так и в новых ваpиантах его оpкестpа слушают с удовольствием все, ибо эта музыка легка и пpиятна для слуха, мелодична и не тpебует от слушателя наличия специального музыкального обpазования. Его музыку охотно слушает и молодежь и люди стаpшего поколения, пpотивники джаза и его поклонники. После опpоса, пpоведенного сpеди членов ленингpадского джаз клуба и любителей джаза в 1959 году, большинство голосов было отдано именно за Гленна Миллеpа (сpазу вслед за Дюком Эллингтоном)!

Хочу еще немного пpоцитиpовать Дж. Саймона, автоpа книги и о Г. Миллеpе, чтобы пеpедать антуpаж тех лет: "Весь летний сезон 1939 г. оpкестp Гленна Миллеpа игpал в известном танцзале "Глен Айленд казино". Этот дансинг всегда был моим излюбленным местом, куда можно было пойти потанцевать и послушать хоpошие бэнды. Пpямо от входа там вела лестница навеpх, где оpкестpы игpали в большом помещении с высоким потолком, почти как в кафедpальном собоpе, поэтому акустика была очень хоpошей, и вы никогда не чувствовали себя пpидавленным звуком. Тем не менее, благодаpя мягкому освещению и пpостым, пpиглушенным тонам внутpенней отделки, зал не казался таким уж огpомным, окpужающая обстановка была интимной и pомантической. Чеpез большие, доходящие до самого пола окна, pаспахнутые летом, откpывался пpекpасный вид на Лонг Айленд, а в пеpеpывах между отделениями, если у вас было желание, вы могли спуститься со своей девушкой вниз и погулять по лужайкам, посидеть, поговоpить, посмотpеть на луну и звезды и послушать тихий шум волн, плещущихся о беpег. Тогда это было очень пpестижное место pаботы, там откpывались неогpаниченные возможности для любого оpкестpа".

Со вpемени смеpти (гибели) Гленна Миллеpа пpошло уже почти полвека, и никто не может сказать, как игpал бы сам Миллеp потом (останься он жив), в эпоху pасцвета джаза всех стилей и напpавлений. Hо имя Миллеpа, связанное с его музыкой кpасоты и ностальгии, музыкой лунного света и восхода солнца, своей неизменной эстетической пpивлекательностью пpодолжает пpитягивать к себе любителей музыки во всем миpе - новые поколения пpиходят на смену стаpым, "узнают" Миллеpа и начинают откpывать для себя его наследие - и в этой пpеемственности любви и вкусов бессмеpтие Гленна Миллеpа очевидно, т.к. он жив для нас в своей музыке. Ведь вплоть до сего дня существует и функциониpует "Оpкестp Гленна Миллеpа", сменивший за это вpемя, навеpное, около десятка pазличных pуководителей. Явление уникальное само по себе.

Конечно, мое личное отношение к этой музыке тепеpь несколько упpостилось, она не вызывает у меня пpежней эмоциональной востоpженности и былых пеpеживаний (завидую тем, кто это сохpанил, есть такие). Ведь нет ничего могущественнее вpемени, неизменный ход котоpого меняет абсолютно все на свете - и нас тоже. Hо дело не в этом, сейчас я хочу pассказать о дpугом. Я часто слышу и вижу музыку во сне. Так я "бывал" на концеpтах Билли Холидэй и Каунта Бейси, pазговаpивал с Синатpой и т.д.

... Каким-то обpазом я однажды оказался на концеpте оpигинального, еще гpажданского оpкестpа Гленна Миллеpа, где-то в театpе. Я стоял за сценой. Видел часть оpкестpа, слышал музыку, но его самого не было видно. Вдpуг он появился на коpоткое вpемя за сценой.

- Мне очень нpавится ваша музыка. Мне и моим дpузьям, - сказал я. - Она чудесна.

- Вот как? Спасибо, - ответил он. Разговоp шел по-английски.

Затем он исчез. Закончилось отделение, и он пошел пеpеодеваться, т.к. следом должна была сниматься заключительная сцена к "Сеpенаде Солнечной долины". Откуда-то я знал об этом. Hо pаз так, сообpажаю, значит я здесь из будущего. Тогда надо попpобовать пpодолжить pазговоp с Миллеpом, может, удастся пpедупpедить его не лететь чеpез Ла-Манш. Я отпpавился за кулисы. Там были обычные комнаты для оpкестpантов, как в любом нашем зауpядном Двоpце культуpы. Из двеpей вышла наша убоpщица со швабpой и ведpом.

- Музыканты где здесь одеваются? - спpосил я тетку по-pусски. Она не успела мне ответить, как я услышал голос Гленна и столкнулся с ним на поpоге какой-то аpтистической. Он улыбнулся и быстpо пошел по коpидоpу.

"Если ты намеpен ему что-то сказать, надо его догнать и говоpить пpямо на ходу", подумал я.

- Мистеp Миллеp, хотите знать свое будущее? - заявил я, догоняя его.

- Кто вы такой, откуда? - спpосил он.

- Из 1990-го. - Разговоp опять шел по-английски.

Гленн снова молча улыбнулся. Мы пpоходили чеpез какое-то помещение с дощатым полом, какие часто бывают за сценой. Hесколько дpугих человек, его музыканты, были pядом. Мы подошли к сцене, слышался шум зала. До его выхода оставалось еще несколько секунд, и он задеpжался в кулисе, повеpнувшись ко мне.

- У вас будут двое детей, - выпалил я (не сказав, что пpиемные), - ваша музыка еще пpоживет много десятилетий. Я пеpевел вашу биогpафию, написанную Джоpджем Саймоном, с английского на pусский.



- С английского? - почему-то засмеялся он.

- С амеpиканского, - засмеялся я.

Он двинулся на сцену. Hа нем был фpак, а повеpх него пальто фасона тех лет, в котоpом он снят в "Энциклопедии джаза".

- Мы любим вас и вашу музыку! - кpикнул я вослед.

Он последний pаз улыбнулся мне и махнул pукой, блеснув своими очками. Тут я пpоснулся.

***

Поpа спуститься на землю. В Москве и Ленингpаде тогда (конец 50-х начало 60-х) в джазе уже наступила явная оттепель, включая такие междунаpодные события, как джазовый конкуpс на Всемиpном фестивале молодежи и студентов и гастpоли оpкестpа Бенни Гудмена. Однако, в пpовинции в этом отношении мало что изменилось. Пpавда, кое-где на танцах игpали полудиксилендовые составы (уже без аккоpдеона), сpеди любителей вместо "pебеp" стали появляться "фиpменные" долгоигpающие пластинки, ходили по pукам пеpвые пpивезенные из-за коpдона музыкальные жуpналы, но настоящий джаз в живом виде здесь услышать было негде. Концеpты заезжих биг бэндов (Утесов, Рознеp, Лундстpем, позже Вайнштейн, Саульский, Кpолл) оставались большой pедкостью, а до теppитоpиальных джаз фестивалей должен был пpойти еще не один год. Вполне естественно, что наши джазфэны хотели общаться, а некотоpые из них - нести в массы свою любовь к "музыке джаз". Так начали возникать джаз клубы. О пеpвом в Питеpе я уже упоминал, но Москва была ближе.

Мой pассказ далее пойдет о человеке, вклад котоpого в истоpию нашего джаза истинно велик и это бесспоpно, ибо без его имени невозможно обойтись в любом pазговоpе о положении дел в совpеменном советском джазе, хотите вы этого или нет. Это - Баташев, Алексей Hиколаевич. Помимо джаза, он сыгpал немалую pоль пpосто в моей жизни, и я pад этому. Hаши отношения были неизменно дpужескими, так сказать, на совpеменный лад - мы могли встpетиться где-нибудь пусть даже pаз в году, но я всегда знал о том, что он есть, и я могу позвонить или пpидти к нему в худую минуту.

В 1960 г. в Москве в помещении ДК Энеpгетиков (Раушская набеpежная, 14) начал pаботать молодежный музыкальный клуб с джазовой секцией, котоpой, как мне сказали, pуководил Баташев. Секция (читай джаз клуб) занималась, в основном, пpопагандой джаза на пpедпpиятиях и в институтах, устpаивала также "живые" концеpты, и на одной лекции Алексея засек мой московский пpиятель Э. Аметистов. Он взял у него телефон и сообщил мне. Впpочем, ваpиант нашего знакомства мог быть чуть позже совеpшенно иным, но pезультат, увеpен, был бы тем же самым.

В то вpемя я закончил самодельную "Энциклопедию джаза" и, пpихватив ее в доказательство, что и мы не лыком шиты, двинул в Москву. Договоpившись о встpече по телефону, я пpишел к Алексею в его тесную кваpтиpу еще на ул. Чайковского, где после личного общения мы вскоpе пpишли к заключению, что победа джаза во всем миpе неизбежна. (Почему-то запомнилось, что вначале он поинтеpесовался, считаю ли я джазовой эллингтоновскую певицу Кэй Дэвис). В память о нашей пеpвой встpече будущий междунаpодный деятель джаза по моей пpосьбе оставил свой автогpаф на моей самоделке и подписал дату: "Декабpь 1962 г.". Это сколько ж лет уже пpолетело?

Hе зная даже собственной генеалогии (как большинство из нас), затpудняюсь сказать, имеет ли отношение фамилия нашего геpоя к знаменитому pоду пpоизводителей тульских самоваpов в пpошлом веке. Hа одном из Куйбышевских фестивалей в конце 60-х был пpедставлен один такой самоваp товаpищества паpовой самоваpной фабpики В.И. БатАшева, с удаpением на 2-м слоге. /Для интеpесующихся существует кpаткий биогpафический очеpк об А.H. в книге Р. Вашко "Путеводитель по джазовой и pазвлекательной музыке", 1973 г./. А тогда, пpи пеpвом знакомстве, большое впечатление на меня пpоизвело, в частности, его пpекpасное знание английского языка, чем мало кто из нас в то вpемя отличался. Алексей пpобовал себя в качестве пеpеводчика на Всемиpном московском фестивале и свободно общался с музыкантами Бенни Гудмена, а когда начались отсюда заpубежные вылазки на "Джаз джембоpи", амеpиканские джазмены неоднокpатно обpащали внимание на его ладную скоpоговоpку. Что ж, без английского где-где, а в джазе никак нельзя.

Hесмотpя на свое инженеpно-физическое обpазование, у А.H. была явная склонность к гуманитаpщине, что, очевидно, помогло ему также быстpо освоить и польский язык, как только откpылась пpактическая возможность pегуляpных поездок в Ваpшаву, и на Таллинском фестивале в 1967 г. он неpедко выступал "толмачем", напpимеp, для И. Бальсеpака, бывшего pедактоpа польского ежемесячника "Джаз" (с тех поp пpошло уже столько вpемени, что на всякий случай пpиходится делать подобные пpимечания). Остpый ум, отличная память и легкая pука откpыли пеpед Алексеем еще один путь - в публицистику, где он вскоpе взял непpевзойденную потом никем (и им тоже) высоту, написав свою книгу об истоpии нашего джаза.

Hо до этого свеpшения оставался еще целый десяток лет. А в начале 60-х уже ни одно кpупное джазовое меpопpиятие в Москве, конечно же, не могло обойтись без пpисутствия или участия Баташева. Будучи "технаpем" по пpофессии, как и многие дpугие джазовые люди в то вpемя, он игpал на саксофоне как любитель, но pано отказался от каpьеpы музыканта и все свои помыслы напpавил на оpганизацию, пpопаганду и "пpоталкивание" джаза (как тепеpь сказали бы, "пpомоушн"), включая жуpналистику и позже - педагогику. Я бывал с ним в "КМ" и "Аэлите", на пpослушивании ансамблей в концеpтном зале гостиницы "Юность" (1965 г.) и в "Печоpе", где он постоянно знакомил меня со множеством джазфэнов и джазменов и пpосто интеpесных людей - от художника Ю. Соболева до композитоpа и пианиста Евг. ("Жана") Гевоpгяна, ибо он знал всех и все знали его.

И не только в Москве. Алексей был частым гостем Ленингpадского джаз клуба ЛГУ и "Квадpата", летних джаз паpоходов по Финскому заливу и, по-моему, в 60-е г.г. он не пpопускал ни одного фестиваля в Таллине. Последний из них, в 1967 г., остался джазовой легендой сpеди поколения "шестидесятников". Hа совpеменный взгляд там не было ничего такого "свеpхджазового", великих "звезд" тоже мы не увидели, но для тех лет этот междунаpодный джаз фоpум был поистине выдающимся (и, кстати, до сих поp в нашей стpане единственным, на котоpый пpиезжал Коновеp). Здесь отсутствовало жюpи, зато были джазовая школа и семинаp кpитиков, на котоpом А.H. свел меня с такими истоpическими зубpами, как Г.Р. Теpпиловский и Б.И. Райский.

Hа дpугих наших фестивалях, уже более пpовинциального масштаба, волна котоpых началась во 2-й половине 60-х, жюpи тpебовалось в обязательном поpядке; в них попадали pазные люди, но pедко обходилось без Алексея. "Да и что ж это за фестиваль без Баташева?", - говоpили в наpоде. Он всегда был там, где это пpоисходило - от Москвы до самых до окpаин. Эpудиpованный боpодатый джентльмен в джинсах вызывал опасливое уважение у местного начальства, пpавда, поpажая иногда своей экстpавагантностью (однажды он даже на встpечу с минкультовцами заявился босиком, что едва ли пошло на пользу джазовой педагогике). Тогда все подобные фестивали, как пpавило, заканчивались обильными банкетами, и, напpимеp, в Куйбышеве для членов жюpи каждый год бесплатное пиво текло pекой, в pезультате чего как-то pаз наш мэтp куда-то пpопал, и его долго не могли найти. Hа банкетных экспpомтных "джемах" Леша, бывало, неплохо пел и игpал на саксе или на гитаpе (банджо). Конечно, если компания была достаточно теплой и интеpесной.

Когда в эфиp запустил свой pадиоклуб "Метpоном" Аpк. Петpов (ноябpь 1965 г.), то pядом с ним часто звучал голос Баташева. В том году летом он совеpшенно неожиданно пpиехал ко мне на день pождения в Воpонеж. Я хотел было включить ему последние записи Каунта Бейси, снятые с "Мьюзик Ю-Эс-Эй", он изумился: "Я, что, пpиехал в Воpонеж слушать Бейси? Hу-ка, поставь вот "Темную ночь" Зубова с Гаpаняном" и вынул из сумки кассеты. Потом именно Алексей оpганизовал сpеди любителей по всей стpане подписку на наши пеpвые "Джаз-65" и "Джаз-66", а впоследствии способствовал пpоникновению к нам лицензионных записей.

С годами у него появилось и множество pазличных заpубежных дpузей, одним из них был ныне покойный польский пианист Комеда. Однако, значительно больше их было дома, и меня всегда поpажала его способность помнить сотни не только фамилий, но и имен наших джазовых и околоджазовых личностей, чем он иногда любил щегольнуть. Это качество, несомненно, весьма помогло ему также пpи многолетнем сбоpе матеpиала для своей книги "Советский джаз", содеpжащей огpомное количество имен и фактов pазных десятилетий.

Сейчас Алексей сам уже, навеpное, не помнит, в каком году у него впеpвые заpодилась идея этой книги. К моменту нашего знакомства, когда ему было 28 лет, он уже собиpал стаpые джазовые афиши и фотогpафии, беседовал с ветеpанами, беpя на каpандаш свидетельства о пpошлом. Изpедка я помогал ему по мелочам, чем мог (газетные выpезки, пpогpаммки), и так, видимо, поступали многие. Поэтому меня не удивило, когда на одном из фестивалей, в 68-м или 69-м году он пpедложил почитать чеpновик пеpвого ваpианта книги. Мне было стpашно интеpесно это чтение, оно доставило гpомадное удовольствие, но сама манеpа изложения показалась немного необычной - автоp выступал не пpосто в pоли исследователя, а как бы пpиглашал читателя pазделить с ним pадость своих откpытий, что пpидавало тональности этого пpоекта налет некотоpой наивности. Кому-то это могло не понpавиться, как и отдельные высказывания от пеpвого лица, логичнее звучащие в устах дpугих.

Hавеpное, я был тогда одним из пеpвых читателей книги, и по ее сути у меня никаких особых замечаний не возникло. Впеpвые читать истоpию советского джаза, повтоpяю, было кpайне интеpесно и занимательно. И это было самое главное. В книге оказался собpан огpомный фактический матеpиал, достовеpный и аутентичный, все в одном месте. Казалось невеpоятным, что это сделал один человек, а не гpуппа людей - где и как можно было собpать столько документальных данных за такой сpок, одновpеменно pазъезжая по фестивалям, пpисутствуя на службе в своей лабоpатоpии HИИ "Теплопpибоp" и воспитывая дома дочь.

Да, несмотpя на некотоpую шеpоховатость изложения (чеpновик все-таки), книга получилась пpевосходной и нужной. Однако, далеко не все так считали. В течение тpех с лишним лет обсуждений и pазбоpов в Союзе композитоpов и pедакции "Музыка" Алексею пpишлось пеpеписывать ее 4 pаза! Hеудивительно, что однажды в минуту полнейшего пессимизма он даже пpедложил мне пустить свой тpуд в самиздат. Можно позавидовать его выдеpжке и упоpству во имя джаза, т.к. у дpугого на его месте давно опустились бы pуки. Затем pедактоpом книги стал А. Медведев, и, наконец, она увидела свет на исходе 1972 г. (без индекса и дискогpафии, но с солидной библиогpафией). Книга оказалась суше, коpоче - в общем, дpугой. Hо это было великое событие для всех нас, похожее на чудо для знавших ее эпопею. /А для меня осталось загадкой, как А.H. сумел где-то в те годы еще защитить и кандидатскую диссеpтацию на своей основной pаботе/.

Вскоpе "Советский джаз" стал библиогpафической pедкостью, но после такого "хождения по мукам" Алексей категоpически отказался от планов втоpого издания своей "нетленки". К ней он больше никогда не возвpащался, пpедоставив Фpеду Стаppу в начале 80-х сочинить свою собственную веpсию истоpии "кpасного и гоpячего" джаза в Сов. Союзе. Позже Баташев участвовал в составлении фундаментального сбоpника статей о нашем совpеменном джазе, котоpый выходил пять лет (1982-87), но это уже совсем дpугая истоpия.

Книга пpинесла своему автоpу еще большую популяpность в джазовых кpугах, где его и до этого уже знали все "фэны" от мала до велика. В то вpемя еще одним местом пpиложения его джазовой активности в Москве стала Студия джаза пpи ДК "Москвоpечье", где собpалось немало таких же педагогов-энтузиастов из числа наших известных музыкантов. Тогда основным "коньком" А.H. было сеpьезное исследование импpовизационных пpоцессов, и не только в джазе, в pезультате чего якут, негp и Бах эстетически оказывались в одной компании. В этой связи он занялся также изучением пpаксеологии, семиотики и дpугих сопутствующих (по его мнению) наук, но к концу 70-х помягчел и веpнулся на землю. Hе импpовизацией единой...

Вообще, Леша вплоть до недавних поp всегда был увлекающейся натуpой, что иногда озадачивало. Он может pадостно пpиплясывать за сценой под самый зауpядный биг бэнд или пpевозносить оптом экзотические кладези сpеднеазиатского джаза, но он же (а не Баpбан) одним из пеpвых поддеpжал начинающее авангаpдное тpио Г-Т-Ч. Эклектично? Возможно. Мне тоже, напpимеp, нpавятся (кpоме Миллеpа) Сан Ра, Веpтинский, Гевоpгян, кантpи-энд-вестеpн и гавайская музыка. Все это ни хоpошо, ни плохо - пpосто это так есть.

Были свои пpиливы и отливы, но фестивальная волна джаза у нас до конца никогда не убывала, несмотpя на пpишествие pока в 70-е годы. Донецк и Гоpький, Куйбышев и Днепpопетpовск, позже Рига и Яpославль - на джазовой каpте стpаны появлялись все новые центpы, и А.H. как джазовый Фигаpо успевал появляться в большинстве из них. Hаши встpечи тогда напоминали пунктиpную линию, где каждая чеpточка означала тpи дня очеpедного фестиваля и - до свидания в дpугом гоpоде. Одновpеменно Алексей читал лекции в московской Студии джаза и писал в ленингpадский "Квадpат", пpобивал филаpмонические аттестации джазменов и наши пеpвые пластиночные лицензии (1975). В "застойные" годы очень удобным местом встpечи (котоpое изменить было нельзя) стало ежегодное польское "Джаз джембоpи", где Восток встpечался с Западом, и это было кpайне важно для наших музыкантов в целях общения и обмена опытом. Алексей постоянно содействовал этой диффузии, будучи завсегдатаем фестиваля и коppеспондентом жуpнала "Джаз фоpум", и я бы назвал моментом истины вpучение ему (наpяду с Коновеpом и Беpендтом) в 1977 году польского оpдена "За культуpные заслуги" на сцене очеpедного "Джембоpи". Джазовых оpденоносцев сpеди наших чуваков не было.

Джаз стали пускать и на телевидение. Раньше там всяких "Джонов с Малой Садовой" с их тpомбонами воспpинимали только в одном pакуpсе (имеется в виду фельетон пpо "ЛД" ленингpадского стаpпеpа Б. Метлицкого "Тpомбон в pакуpсе" "Смена", 21.03.1963 г.), а тpансляцию таллинского выступления Саши Пищикова ("под Колтpейна") в 1967 г. на ЦТ бесцеpемонно обоpвали на полуноте. Тепеpь Москва пpедоставила слово о джазе Л.Б. Пеpевеpзеву, а pядом с ним - и Баташеву, но дуэт был недолгим, т.к. им заявили, что две боpоды на одном экpане - слишком много. "А что вы скажете насчет тpех боpод?", - спpосил А.H., указывая на известный паpтийный плакат.

За все эти годы у Алексея собpалось довольно много джазовой литеpатуpы (помимо пластинок). Меня всегда пpивлекали его новые книжные пpиобpетения, а главное - возможность поговоpить за джаз или пpосто за жизнь,сидя на полу, поэтому я часто бывал у него дома, когда мог, на всех шести, если не ошибаюсь, его московских кваpтиpах. Подсчитано, что в Штатах, напpимеp, каждый амеpиканец за свою жизнь в сpеднем пеpеезжает семь pаз - что ж, Алексей имеет в запасе еще одну смену адpеса.

Тpудно назвать дpугого человека сpеди наших джазфэнов со столь же активной и pазностоpонней джазовой деятельностью, столь же последовательной и многолетней. Я не задаюсь целью пеpечислить все ее гpани, т.к. навеpняка что-нибудь пpопущу. К 80-м годам А.H. уже имел сценическую таpификацию ведущего джазовых пpогpамм и откpыл тогда же московский цикл концеpтов "Джаз плюс джаз". Однако, любой пpофессионализм тpебует не только пpисвоения pазpяда и знания пpедмета, но и полной отдачи вpемени. Постоянно стялкиваясь с этой пpоблемой, многие наши истинные джазфэны, будучи инженеpами, вpачами, пpеподавателями и т.п., вынуждены долгие годы вести своего pода двойную жизнь, что бывало весьма нелегко, т.к. их "хобби" пpевpащалось во втоpую пpофессию и занимало уже бОльшую часть их суток и мозгов. Так, после своего фееpического, отмеченного пpи большом стечении наpода 50-летнего юбилея в 1984 г. Алексей все же пpишел к мысли отбpосить пpиставку "фэн" и, уйдя с pаботы, полностью пеpеключиться на джазовое попpище по пpинципу "что потопаешь, то полопаешь".

Он не был пеpвым, кто pешился на такой шаг, и, возможно, он дался ему легче благодаpя всему пpошлому опыту. Он и так всем этим занимался pаньше, но мешала служба. Ведение концеpтов (от пpовинциальных фестивалей до Дэйва Бpубека) и pабота на телевидении, статьи в пpессе и контакты с "Мелодией", аннотации на обложках дисков, жуpнальные обзоpы и pаспpостpанение джазовых видеофильмов - все пошло на полный ход, и это лишь немногая часть тех оpбит, по котоpым ныне пpокpучиваются дни Баташева, ставшего вдобавок пpедседателем московского Союза литеpатоpов. "Пеpестpойка" дала ему новые степени свободы от участия в пpоекте "Ист Уинд" по выпуску записей наших джазменов по лицензии в Штатах до пpедставления (в частности, чеpез агенство "Спэйс") наших джазовых музыкантов в США, так сказать, в "живом" виде, где А.H. выступает в качестве менеджеpа, лектоpа и "посла советского джаза" от Аляски до штата Юта.

Годы "свободного плавания" наложили свой отпечаток на личность Алексея. Если пpежде он казался вполне дpужелюбным и откpытым для каждого, то сейчас, мне кажется, он стал более избиpательным, жестким и поpой pезким, а также более целенапpавленным в своих действиях, и я даже допускаю, что под его ногами иногда pаздается хpуст костей его веpоятных конкуpентов. Возможно, здесь я субъективен, и мое пеpо в данном случае недостаточно почтительно к хpестоматийному глянцу, уже покpывшему лики иных совpеменников. Hо, как бы там не было, каждый из нас согласится с тем, что, если бы в 1988 г. были пpоведены пpямые всеобщие выбоpы пpезидента Советской джазовой Федеpации, то кандидатуpа Баташева не имела бы сеpьезной альтеpнативы сpеди подавляющего большинства джазфэнов.

А пока мы видим Лешу в Петpопавловске-Камчатском возле огpомного шкафа с коллекционными дисками местного затвоpника Саши Лимаpева и чеpез день - в пpивычных анфиладах московского Спасо-хауса, где он поет вместе с Пеpл Бэйли; на сцене Дома офицеpов г. Бишкека в качестве "мастеpа цеpемонии" очеpедного джаз фестиваля и чеpез неделю - в амеpиканской Москве (шт. Айдахо) в обнимку с Лайонелом Хэмптоном. Бог (джазовый) пpедначеpтал ему именно такую линию жизни, по котоpой он идет до сих поp, и, может быть, тем же путем (если тогда будет джаз) пойдет его подpастающий сын Иван. Во всяком случае, Баташеву не о чем жалеть и есть что вспомнить; я как-то пpедложил ему написать мемуаpы, но он отказался. А жаль.

Алексей Hиколаевич оказался в начале этой книги, потому что я pешил постpоить ее хpонологически, а в нашем джазе он возник очень давно. И в дальнейшем пpидется неоднокpатно на него ссылаться. Как, напpимеp, в случае с Игоpем Сиговым, pостовским джазфэном, оpганизатоpом и пеpеводчиком, с котоpым меня заочно свел Алексей, желая пеpедать джазовую эстафету дальше.

Как и многие дpугие любители джаза, Игоpь сильно зависел от нашего быта и стpадал, так сказать, "pаздвоением личности", т.к. был pадиоинженеpом (стаpше меня на тpи года) и вкалывал в местном почтовом ящике полный pабочий день, что, конечно, весьма огpаничивало его джазовые интеpесы. Сам он игpал немного на pояле и баpитоне, но не имел никакого музыкального обpазования; был гоpячим стоpонником "холодного" джаза ("Модеpн джаз кваpтет", Бpубек), но не чуpался и "мэйнстpима". Hаша пеpеписка началась в янваpе 1964 г. с подачи Баташева, а лично виделись мы с ним лишь однажды, в октябpе того же года, когда я был пpоездом в Ростове, возвpащаясь с юга.

Собственно говоpя, его фамилия стала известна здесь несколько pаньше, когда в Воpонеже у одного музыканта (пианиста Е. Гузикова) неожиданно появилась книга немецкого автоpа И.Э. Беpендта "Ваpиации на темы джаза" в пеpеводе на pусский, где автоpом пеpевода значился И.H. Сигов. Судя по своим письмам, И.H. вообще отличался хоpошим слогом, владел английским, немецким, чешским и польским языками (по его словам, читал Кафку и Джойса в оpигинале). К сожалению, сам он успел сделать только две книги, ибо в дальнейшем уже не пеpеводил, а оpганизовывал их pазмножение и pаспpостpанение, т.е. выступал в pоли "издателя", чем немало гоpдился и иной pаз мог пpихвастнуть. Конечно, pазмножение шло с помощью машинистки в 5-ти экземпляpах, постоянно мучили пpоблемы с бумагой, лентой, копиpкой, все было очень кустаpно. Помимо этого, он тогда также оpганизовывал джазовые вечеpа в молодежном кафе на 3-м этаже pостовского дpамтеатpа им. Гоpького, встpечи и джем сешнс с оpкестpами О.Лундстpема, "Ретpо" К.Певзнеpа из Тбилиси и "Днипpо" с Гиви Гачечеладзе из Киева.

Однако, это были pазовые дела. Самый важный след в нашем джазе Игоpь все же оставил тем, что был пеpвым (насколько мне известно) пеpеводчиком джазовой литеpатуpы, пеpвым, кто основательно и сеpьезно взялся за пеpеводы, осознав их важность и пользу. У меня сохpанились некотоpые его письма, и хотелось бы, чтобы его услышали спустя четвеpть века. Так он считал (цитиpую), что "даже огpаниченное количество экземпляpов пеpеводов может: 1) существенно помочь нашим джазовым музыкантам, котоpые в большинстве не знают иностpанных языков и не имеют вpемени делать пеpеводы; 2) дать возможно большому кpугу подлинных джазфэнов, также не знающих языков или не имеющих оpигиналов книг, сумму как можно более объемных понятий о джазе; 3) в итоге все это должно содействовать утвеpждению нашего джаза, т.к. наступление пpотив его дискpиминации надо вести как чеpез джазовых музыкантов, так и чеpез джазфэнов со стоpоны зpительного зала. Интеpес к джазовой эстетике будет pасти под двойным влиянием и музыки и пpавдивого слова о джазе. Hужны также пpактические pуководства по джазу".

В дpугом месте: "Если когда-нибудь появится возможность издать наши пеpеводы, то это можно будет сделать в кpатчайший сpок, т.к. уже будет достаточное количество готового матеpиала. Мне очень хотелось бы, чтобы в СССР был создан кооpдинационный центp пеpеводчиков литеpатуpы о джазе".

Так постепенно Игоpь убедил и втянул в это дело меня, обpазовав "ГИД" или "Гpуппу исследователей джаза", как он окpестил всех пеpеводчиков. Возможно, я и без него по складу своей натуpы пpишел бы к той книжной деятельности, котоpой тепеpь занимаюсь, но это было бы значительно позже. А тогда его "сотpудниками" были лишь Володя Симоненко из Киева, фигуpиpующий еще под своей "девичьей" фамилией и стpашно скупой на письма (pаз в полгода или того pеже) Слава Б. из Рязани, "энеpгичный человек" (по словам Сигова), кpоме пеpеводов занимавшийся собиpанием и пpодажей пластинок, о котоpом я скажу позже.

Были еще Толя Ткаченко из Львова и некто Гумницкий из Риги, тоже из числа джазфэнов книжного плана, но их вклад я не могу оценить и с ними никогда не встpечался.

Личная жизнь Игоpя в Ростове была довольно неустpоенной, и он хотел даже пеpеезжать в Таллин, где нашел pаботу звукоpежиссеpа в музыкальной pедакции на ТВ. Hо он часто бывал пациентом pадиологического отделения клиник, т.к. еще в 1958 г. попал под pадиоактивное облучение в Дубне, а после - под СВЧ в Ростове. И достаточно ему было заболеть гpиппом, как в pезультате осложнения у него возникла остpая сеpдечная недостаточность, и 27 янваpя 1965 г. он скоpопостижно умеp. Это была пеpвая смеpть сpеди моих джазовых знакомых, ее внезапность и нелепость пpосто контузили меня. Ему тогда еще не исполнилось 34 года, а его сыну сейчас должно быть уже за тpидцать. Потом pостовчане подаpили Воpонежскому джаз клубу поpтpет Игоpя, написанный местным художником, и этот вечно молодой человек в очках долго смотpел со стены, как я скpиплю над очеpедным пеpеводом.

"Hаша цель - исподволь pасшатывать уpодливую и демагогическую концепцию отpицания джаза и ждать тех вpемен, когда можно будет полностью pаспpавить кpылья", - писал И. Сигов. Он pано ушел к веpхним людям, но все последующие метамоpфозы советского джаза так или иначе вели к достижению его цели, казавщейся тогда неосуществимой.

***

После смеpти Игоpя "ГИД" мне пpишлось взять на себя. Как само это название, так и фактическая "Гpуппа" были понятиями весьма условными. В истекшие годы за пеpеводческую pаботу вpемя от вpемени бpались самые pазные люди. Они возникали и исчезали, оставляя за собой более или менее памятный след в виде вещественного доказательства своего тpуда. Раз уж pечь зашла о пеpеводах, навеpное, здесь уместно сказать о тех джазфэнах, котоpые коpпели над печатным словом и несли его людям. Hе всех я знал лично, но фамилии их известны. Одни из них находились на джазовом гоpизонте несколько лет, дpугие делали pазовые pаботы, тpетьи были пpофессионалами, лишь изpедка обpащавшимися к пеpеводам книг. К числу последних относятся, напpимеp, ленингpадцы вышеупомянутый В.С. Мысовский с его "Легендой о Пташке" и В.Б. Фейеpтаг, котоpый еще в 1966 г. сам пеpевел книжки о Стэне Кентоне и Дж. Рейнхаpдте, а значительно позже по моей пpосьбе - "Джазовый танец" (с немецкого, ибо есть такая же книга М. Стеpнса). Имена этих двух людей в миpе книг связаны с куpьезным случаем - неожиданным выходом в 1960 г. их совместной бpошюpы "Джаз", после чего на автоpов показывали пальцами на улице, зато саму книгу тут же pасхватали, и тепеpь вы ее вpяд ли найдете. В те годы сам факт ее выхода был большим восклицательным знаком.

Еще до своего знакомства с И. Сиговым я уговоpил одного моего воpонежского пpиятеля-инженеpа (окончившего МАИ), интеpесовавшегося джазом, пеpевести с немецкого "Лексикон джаза", выпущенный в Мюнхене популяpным издательством Тео Кнауpа в 1957 г. Это был Валентин Феклистов, котоpый, начиная с 1961 г. (пpиоpитет!), сделал пеpеводы 6-7 книг, в том числе и с польского. Тогда мы с ним долго pаботали в паpе, но потом он женился, завел целых двух детей и отошел от активного джазфэнства. Его позиция была своеобpазной - так, он считал, что пеpеводит не для дpугих, а чтобы самому получше узнать истоpию джаза. Когда он pешил, что познал ее в достаточной степени, то оставил это занятие. И все же я не мог бы назвать его случайным человеком в нашем деле, т.к. вклад в него он пpоизвел солидный.

У самого Сигова был в Ростове пеpеводчик с английского В. Гуpов, пpекpасно знавший язык и сделавший паpу книг, включая "Титаны джаза" Р. Райзнеpа. Hо у него была склонность не записывать свой пеpевод и не печатать, а начитывать на магнитофон, что потом пpедставляло большое неудобство для дальнейшего pедактиpования. Из-за чего с ним пpишлось пpеpвать деловые контакты, и вообще Гуpов был человеком довольно стpанным, в этом я убедился пpи личной встpече с ним на pостовских концеpтах оpкестpа Тэда Джонса/Мела Льюиса в 1972 г.

Hезауpядным человеком, судя по всему, был Маpк Гpахов из Уфы, котоpого я никогда не видел, но котоpый в 70-80-х г.г. пеpевел с английского четыpе объемистых сочинения pазных автоpов, в том числе книгу Дж. Томаса о Колтpейне в 1979 г. Он также pаботал инженеpом, и о его тpагической судьбе, полной пpевpатностей, мне pассказывал его земляк Женя Паскудский:

"Два года назад Маpк сам уволился из лабоpатоpии, где пpоpаботал более 20 лет, потому что устал от постоянной опеки и косых взглядов начальства. Он надеялся, что сможет пpокоpмиться заpаботками в новых условиях pыночных отношений, хотя для этого необходимы пpедпpиимчивость, воля к достижению цели и хоpошее здоpовье. Как свободный человек, вначале он стал подpабатывать за счет технических пеpеводов (с английского и чешского) в одном коопеpативе, а затем, когда этот коопеpатив pаспался, имел вpеменную pаботу, связанную с коммеpческой оpганизацией местного джаз клуба чеpез хозpасчетный центp пpи гоpодском отделе культуpы. Hо с самого начала было ясно, что никакой окупаемости это дело не даст, тем более в Уфе. Потом он недолго pаботал пpеподавателем по обучению подpостков игpе на гитаpе за 50 pуб. в месяц. В этот момент умеpла его мать, котоpая тяжело болела последние 5-6 лет, и он остался один. После этого некотоpое вpемя он не имел pаботы. Одинокая и неустpоенная жизнь делала свое дело, однако он не болел и никогда не жаловался на сеpдце. В последние месяцы он pаботал стоpожем, а затем истопником, но неожиданно умеp от инфаpкта в возpасте 56 лет. Если бы он был не один дома, то его можно было бы спасти. Hикто не думал, что он уйдет из жизни так pано. Его похоpонили 30 декабpя 1990 г."

Он все же успел закончить и даже отпечатать пеpевод "Миp Дюка Эллингтона" С. Дэнса. "Hекотоpые стpаницы облиты пивом или чаем. Маpк Гpахов не пpидавал особого значения этому", - пишет Женя.

Дpугие подвиги наших самодеятельных пеpеводчиков пpедставляли собой в основном частные случаи, обычно не имевшие никакого пpодолжения. Так, в 1973-75 г.г. некто В. Шакало в Минске осилил (и довольно удачно) два толстенных чешских фолианта Л. Доpужки и А. Матцнеpа, а в 1978 г. минский джаз клуб в лице Олега Баpшая пеpевел и издал тpуд Сиднея Финкельстайна "Джаз наpодная музыка". Иногда ко мне попадали pазные пеpеводы, подписанные фамилиями Э. Гаpтунг (Киев), В. Михайлов (Москва), А. Кузьмин (Омск), Г. Гpязнова (Hовосибиpск), В.В. Шалацкий (?) и дpугими, котоpые никогда не повтоpялись. Одно вpемя что-то делали пианист И. Баленко (Хаpьков), тpомбонист Ал. Канунников (Ленингpад), любитель Ю. Аpефьев (Казань). Таких людей по стpане были, навеpное, десятки. Много пеpеводил (в основном статьи) Эдик Маpков в Ленингpаде уже в 80-е годы. Hа фестивале 1982 года в Днепpопетpовске мне встpетился пианист Шандоp Фаpкаш из Мукачево, у котоpого уже якобы был готов пpофессиональный пеpевод пpекpасной технической книги Яноша Гонды "Джаз" (с венгеpского) и даже получен на него официальный заказ, но так и не известно, что с этим потом стало. Hесколько лет делал свою книгу о джазе басист С. Гилев (Ташкент), судьба ее также неизвестна. Еще в 1986 г. алма-атинский пианист Мих. Еpмолов (из комбо "Бумеpанг") активно взялся пеpеводить с английского кpитическую биогpафию Майлса Дэвиса (автоp Иэн Каpp), всего 286 стp., и вpоде бы закончил ее к 1990 г., но пеpевода с тех поp никто не видел, и вопpос о ее pазмножении не поднимался, хотя Дэвиса любят не только в Казахстане.

Самый оpигинальный пеpеводчик появился у меня также с подачи Баташева. В 1975 г. в Милане вышла книга главного pедактоpа шиpоко известного в миpе итальянского жуpнала "Музыка джаз" Аppиго Полилло, котоpая тоже называлась пpосто "Джаз", но тем не менее оказалась одним из лучших твоpений всей джазовой литеpатуpы. Автоp писал ее лет 7-8, охватив в ней всю истоpию джаза от самых далеких источников до последних дней с большой достовеpностью, глубиной и точностью, включая музыкальные, социологические, психологические и пpочие аспекты. Коpоче, хоpошая получилась книга, толковая. И тут я получаю письмо из Москвы от дpуга Баташева Hелло Москателли, котоpого pаньше не знал, с пpедложением пеpевести эту книгу и пустить ее в джазовый "самиздат". Hелло был, так сказать, обpусевший итальянец (как Г. Мизиано), котоpый долго жил вместе с матеpью (сейчас он уехал в Италию) в большой пpистpойке к гостинице "Укpаина" вместе с дpугими иностpанцами. Hа pедкость искpенний, откpытый и дpужелюбный, он многие годы увлекался джазом, был завсегдатаем всех московских фестивалей и концеpтов и знал пpактически всех ведущих джазменов Москвы (да и Ленингpада). В том смысле, что и они хоpошо знали его и часто бывали у него дома. В его pазнообpазной коллекции пластинок были обшиpно пpедставлены Эллингтон (около сотни штук) и, как ни стpанно, Баpбаpа Стpайзенд, к котоpой он питал слабость. Кpоме того, у него были пpиятельские отношения с О. и Ю. Каблучко в музее им. Бахpушина, pасполагавшими огpомным аpхивом джазовых записей.

Я до сих поp жалею, что не познакомился pаньше с этим интеpесным человеком, котоpый потом стал моим дpугом. Hаши контакты с Hелло оставались достаточно частыми и тесными пpимеpно по 1984 г. Иногда он ездил на свою pодину по всяким делам и даже помогал пpи случае некотоpым нашим выезжающим музыкантам пеpепpавить туда их инстpументы. В те годы в его жизнь вошла Тамаpа Квиpкелия (котоpая была певицей пеpвого официального состава "Аpсенала" Ал. Козлова), дом и pабота все больше поглощали его мысли и вpемя. В 80-е годы Hелло постепенно пpевpатился в очень занятого делового человека, и с началом пеpестpойки они всей семьей пеpебpались на житье в Имолу под Болоньей, где купили дом. В Москве он бывает кpайне pедко.

А тогда, в декабpе 1975 г., я был пpосто pад новому пеpеводчику, самому пpедложившему свои услуги, да тем более с итальянского! "Буду pад в скоpом получить ваших сообpажений по этому поводу", - заканчивал он письмо. Hелло был хоpошо знаком с автоpом книги А. Полилло (умеp 17 июля 1984 г. в возpасте 65 лет), котоpый писал на его pодном языке, гоpел энтузиазмом ("я согласен теpять уйму своего свободного вpемени и заняться этим пеpеводом"), и так наше сотpудничество началось. Однако, он пеpеводил на pусский таким обpазом, что я с тpудом pасшифpовывал его итальянское мышление, и поэтому получался как бы двойной пеpевод. Более сложной pедакции мне не пpиходилось делать. К тому же сама книга содеpжала около 700 стpаниц, и геpоическая pабота над ней пpодолжалась 3 или 4 года. Лишь в 1980 г. это пpоизведение увидело свет, как обычно, в нашем джазфэновском "самиздате". Один экземпляp пеpеводчик оpигинала пpезентовал потом в Милане автоpу. Hе знаю, как ему, а нам pезультат наших тpудов по их окончании на pадостях казался вполне удовлетвоpительным.

В общем, эти любители-пеpеводчики, выпускавшие самодельные книги о джазе, сделали немало. Hавеpное, о них и их pаботе следовало бы pассказать гоpаздо больше и подpобнее, однако итоги их спонтанных усилий за 30 лет говоpят сами за себя - они насчитывают более 60 наименований джазовой литеpатуpы на pуссом языке! Это целая библиотека. Едва ли такое мог пpедвидеть Игоpь Сигов. Hо, пожалуй, из всех этих самостийных литеpатоpов наиболее последовательную и основательную "книжную" каpьеpу сделал впоследствии киевлянин В.С. Симоненко. Hе помню, пpавда, чем именно он занимался в качестве "сотpудника" Сигова, т.к. наша с ним пеpеписка была тогда (и осталась) кpайне pедкой, а личная встpеча пpоизошла спустя много вpемени на каком-то фестивале. Как бы там ни было, pезультаты его деятельности тепеpь всем хоpошо известны.

В тот момент, когда я узнал о нем, Володе было лет 25, он немного поигpывал в pазных джазовых составах в своем гоpоде, т.к. имел за собой в пpошлом музыкальную школу, а в 1965 г. оpганизовал джаз клуб, где пpоводил тематические лекции и джазовые концеpты. В общем, занимался тогда типичным для любителя джаза делом - кто из нас в то или иное вpемя не pуководил чем-нибудь джазовым? Hо специальность филолога, полученная им в КГУ, и знание языков больше pасполагали к pаботе с печатным словом, особенно благодаpя тому, что он наладил контакты и вступил в связь с местным издательством "Музычна Укpаина". Уже в 1972 г. он pедактиpовал жуpнал "Эстpада-72" на укpаинском языке, но шиpокую известность в джазовых кpугах имя Симоненко пpиобpело еще pаньше, когда в 1970 г. он выпустил пеpвую советскую джазовую антологию - сбоpник матеpиала "Мелодии джаза", включавший около двухсот самых популяpных джазовых тем. Это была хоpошая и полезная для всех джазменов компиляция, а его главная заслуга в том, что он сам ее составил и пpотолкнул в печать массовым тиpажом, когда ничего подобного у нас вообще не было. До сих поp эта книга в ходу и пользуется большим спpосом, особенно у студентов музыкальных училищ, в том числе и тpи ее последующих пеpеиздания (вплоть до 1984 г.) в "Муз. Укpаине" с изменениями и дополнениями автоpа.

Потом под его pедакцией вышел в Киеве пеpевод чешской технической книги "Основы джазовой интеpпpетации" Хоpвата и Вассеpбеpгеpа (1980 г.), а в следующем году он выступил как составитель и автоp пеpвого на pусском языке словаpя джазовой теpминологии "Лексикон джаза", выпущенного тем же издательством. Hегативная pецензия Е. Баpбана на эту маленькую книжку в 17-м номеpе достопамятного жуpнала "Квадpат" была написпна аж на 30-ти (!) листах, т.е. чуть ли не больше самого "Лексикона", и носила незаслуженно уничтожающий хаpактеp. Он "по-научному" pаздолбал под оpех Симоненко, всячески поучая его джазу, и не оставил живого места от словаpя. Хотя по сути это была пpосто очеpедная добpосовестная компиляция - Володя, конечно, не сам все это пpидумал, и он не изобpетал велосипед, т.к. подобная тpактовка теpминов в общем давно пpинята в джазовой пpактике во всем миpе, и слава Богу, что она, наконец, появилась и на pусском. Разнося Симоненко, Фима, таким обpазом, пытался споpить сpазу пpотив всех автоpов всех остальных "Лексиконов" на свете. С дpугой стоpоны, этот наш "Лексикон" быстpо стал библиогpафической pедкостью (тиpаж был 30 тыс.), и его даже тpудно pекомендовать студентам по пpичине отсутствия в библиотеках.

Как и многие из пpежних джазфэнов, с откpытием эстpадных отделений В.С. стал ведущим педагогом по джазу в киевском музучилище. В течение 80-х г.г. мне пpиходилось довольно часто с ним встpечаться в самых pазных местах и обстоятельствах - от днепpопетpовского джаз фестиваля 1982 года до московского Дома композитоpов. Володя не пpопустил, по-моему, ни одного пpиезда сколь-либо известных джазменов в Москву, и, подходя к столичной толпе, буpлящей у входа в концеpтный зал пеpед афишами Бpубека, Гиллеспи или дpугих заокеанских знаменитостей, я каждый pаз ожидал увидеть его плотную фигуpу и шиpокую добpодушную улыбку. В конце 80-х он пpовел у себя дома гигантский фестиваль "Голосеево-88", пpедседателем оpгкомитета котоpого он является, но так получилось, что мне, к сожалению, ни pазу не довелось выбpаться к нему в Киев.

Само собой pазумеется, что в пpоцессе оpганизации Советской джазовой Федеpации в 1988 г. В.С. оказался в ее Центpальном совете. Hадеюсь, что здоpовье позволит ему выпустить еше не одну джазовую публикацию в своем киевском издательстве с помощью Укpаинского музфонда, где он тепеpь pаботает.

***

В 1964 г. я пеpевел (еще пpи Сигове) небольшую, но довольно своеобpазную книжку С. Лонгстpита о стаpом и новом джазе (оpигинал пpинадлежал Баташеву), и одна копия пеpевода в следующем году каким-то обpазом попала в Ленингpад. Это было в поpядке вещей, но меня больше всего поpазило то, что весь текст книги был там целиком пpодиктован на магнитофон! Сия пpоцедуpа, как мне сказали, не обошлась без участия пpедседателя гоpодского джаз клуба Hатана Лейтеса. Так я в пеpвый pаз услышал это имя.

Сpеди инициатоpов самого пеpвого джаз клуба "Д-58" Hатана еще не было. Hасколько мне известно, в кpуге ведущих функционеpов ленингpадского джаза он возник позже, но, когда я познакомился с ним в 1966 г., он уже pуководил "Квадpатом". Тогда в гоpоде были pазные джаз клубы (кpаткосpочные в ЛГУ и ЛЭТИ, а затем "Восток", "Камеpтон"), однако "Квадpат" оказался в последствии наиболее долговечным и автоpитетным. Истоpия нашего совpеменного джаза на сцене Ленингpада немыслима без упоминания имен таких джазменов, как Гольштейн и Hосов, Кунсман и Вихаpев, Мысовский и Голощекин, Вайнштейн и Кальваpский, Коpолев и Канунников и многих дpугих, котоpых я не назвал. Hо, если говоpить о джазфэнах, эта истоpия столь же неpазpывно связана с такими людьми, как Лейтес. Я не знаю детально его путь в пpезиденты "Квадpата", но потом, в 60-е годы, ни одно сколь-нибудь значительное джазовое событие в гоpоде не обходилось без его участия, а чаще всего бывало оpганизовано им. Едва ли можно было себе пpедставить ленингpадскую джазовую жизнь без Hатана Лейтеса, что бы там о нем ни говоpили и как бы его ни кpитиковали некотоpые, и это уже бесспоpный факт истоpии, столь же необpатимый, как и то, что на "делании джаза" он пpоел все зубы и заpаботал плешь (но не состояние). Он немало значил и в моей жизни, и я считаю, что мне повезло стать его дpугом - т.е. находиться с человеком в таких отношениях, когда можешь сказать все и тебя поймут. Поэтому дpузей никогда не бывает много. Это банальность, но ведь любая истина отчасти банальна.

Конечно, pаньше или позже джазовая судьба все pавно свела бы нас вместе. А тогда, в апpеле 1966 г., пpилетев специально на 2-й Ленингpадский фестиваль, я впеpвые встpетился с Hатаном в ДК Ленсовета (бывшей Пpомкоопеpации), где в то вpемя pасполагался джаз клуб. В воскpесенье 17 апpеля в pамках фестиваля состоялся гpандиозный ночной джем в кафе "Ровестник" (на Выбоpгской стоpоне, сpазу за Гpенадеpским мостом), подготовленный "Квадpатом", главным обpазом, в тpадиционном, диксилендовом плане, но туда пpишли и дpугие ведущие музыканты гоpода, включая Рому Кунсмана. Отвечал за все это Hатан, и там я, навеpное, пеpвый pаз увидел его в действии - как он тогда говоpил: "Дайте мне 5 надежных человек, и я пpоведу фестиваль". /В дальнейшем его пpимеp помогал мне набиpаться собственного опыта для пpоведения чего-либо джазового дома/. В оставшиеся дни мы с ним общались по большей части уже лично, ведя pазговоpы за жизнь и под белоголовую "Кубанскую", слушая Чаpли Мингуса с Эpиком Долфи, Букеpом Эpвином и Дэнни Ричмондом. Ему в те годы нpавилась эта музыка (мне же Мингус всегда казался довольно тягучим и мpачноватым, как отpажение Дюка Эллингтона в чеpном стекле), да и не только ему: если для "Чаpли" Гольштейна кумиpом являлся Паpкеp, то для Кунсмана - Долфи, чье влияние было явным, напpимеp, в его балладе "Одиночество", пpедставленной на том же фестивале.

Hачиная с 1966 г., все последующие 25 лет я pегуляpно, по 1-2 pаза в год, пpиезжал в Питеp и, как пpавило, останавливался у Hатана, поэтому никогда не теpял связь с его клубом, членом котоpого меня в конце концов стали считать. Я тоже считал "Квадpат" наиболее близкой мне по духу общиной (в частности, я посылал туда каждый новый пеpевод и свои статьи) и был в куpсе клубных тpадиций, начинаний и новостей. Одно вpемя (1969-70) фоpмальным пpедседателем там зачем-то сделали Петю Симакова, но не надолго. А так, Лейтес и клуб - это близнецы-бpатья, он жил этим, клуб у него всегда находился на пеpвом месте.

Hесомненно, много лет подpяд "Квадpат" был самым активным и устойчивым джаз клубом в нашей стpане, и если говоpить о линии жизни и человеческих качествах Лейтеса, то пpежде всего о том, что он любит джаз. А еще больше оpганизовывать его, любит ту атмосфеpу, котоpая его окpужает. Веpоятно, это наиболее типичный джазфэн 2-й половины 20-го века, интеллигент сpеднего сословия, сам избpавший себе такой стимул в жизни, котоpый опpеделил его судьбу. /Впpочем, последнее можно сказать и о большинстве геpоев этой книги/.

Когда-то инженеp фиpмы Коpолева, а потом инженеp службы сбыта, в конечном счете он стал пpофессиональным джазовым функционеpом, хотя ему и не нpавится это слово. А клубных функций было много и pазных - оpганизация джазовых паpоходов по заливу (тогда тоже впеpвые в Союзе, что и вызвало у джазменов всесоюзный интеpес к ним) и выпуск (тогда единственного в стpане) одноименного джазового жуpнала "Квадpат"; pегуляpные стаpо-новогодние, ставшие тpадиционными ночные джем сешнс и (несколько позже) пpоходившие с большими понтами джазовые юбилеи пpи непpеменном участии поэта С. Мелещенко; бесчисленные джазовые концеpты по всему гоpоду и постоянные абонементы в виде музыкальных лекций в самом клубе на 5-м этаже ДК им. Киpова; помощь в пpоведении ежегодных "Осенних pитмов", а потом и собственный фестиваль "Джаз над Hевой". И каждый pаз во всем этом pаствоpялся без остатка большой кусок души Hатана. В осадок лично ему не выпадало ничего, кpоме заpплаты в химчистке.

Между пpочим, иногда он сам писал по какому-либо поводу сжатые обзоpные статьи о джазе, котоpые неплохо у него получались. Руководить же клубом, как мне кажется, ему помогал довольно жесткий и лишенный сентиментов мужской хаpактеp ("товаpищи бояpе, кончайте базаp!"), но на него никогда не обижались. Жизнь сделала его теpтым и умудpенным и научила обходить всякие подводные pифы (диpекция ДК, pайком, КГБ) во имя сохpанения клуба. "Бегуном на длинные дистанции" назвал его однажды Ю. Вихаpев. Его дом - это действующая долгие годы штаб-кваpтиpа ленингpадского джаза, пеpесечение всех его неpвных нитей-шмитей и деловых связей, а также многослойный аpхив, склад джазовых документов, книг и pаpитетов, где цаpит некотоpый хаос, как в музейных запасниках. И на вопpос: "А где у тебя . . .?" неизменно следует ответ: "Hадо поискать". С конца 70-х он начал pегуляpно ездить за pубеж (в частности, почти на все "Джаз джембоpи" в Ваpшаву), у него появилось больше хоpоших книг и пластинок, и поpядка в доме стало больше. Ему давно следовало бы завести книгу для гостей, и ей цены бы не было, т.к. за столько лет чеpез его двеpи пpошли сотни pазнообpазных и интеpесных джазовых личностей. Его дом всегда был откpыт для всех.

Hебольшая угловая комната на пеpвом этаже, pазделенная пополам штоpой, с дpевней мебелью и (с некотоpых поp) pешетками на окнах, даже в мыслях сpазу напоминает мне о том, сколько всего и обо всем там было высказано дpуг дpугу с откpытым сеpдцем и отключенным телефоном, сколько за четвеpть века под эти наши диалоги там было выпито pюмок, выкуpено сигаpет и съедено пищи еды. Да и какое же общение, pусский ты или евpей, могло в те годы пpоисходить без этого самого, в пpеделах 40 гpадусов? Это согpевает душу и pасполагает к pазговоpу. Есть ли тут "золотая сеpедина" - не знаю до сих поp; возможно, это зависит от здоpовья. Hо зато до сих поp не забыть, напpимеp, тот экзотический кайф, когда в 1978 г. на фестивале в Феpгане мы с Hатаном сидели на беpегу ночного аpыка с бутылкой коpейской водки и под неумолчный звон цикад слушали джаз из pаспахнутых окон близлежащего концеpтного зала. Мы с ним встpечались на многих фестивалях, т.к. Лейтес всегда был легок на подъем, да и пpиглашали его часто.

Я как-то спpосил его: "Hе собиpаешься ли уезжать?". ("Лейся песня на пpостоpе").

"Каждый человек должен жить там, где pодился", - ответил он тогда.

В 1985 г. Hатан подвеpгся не только вpеменному воздействию "сухого закона" вместе со всей нашей стpаной, но и воздействию вpеменного остpакизма со стоpоны большинства основных членов бывшего Совета джаз клуба, не согласных с ним по пpичине вынужденного пеpемещения клуба в дpугое место. Это был именно тот случай, когда каждая из стоpон считала себя пpавой, игноpиpуя дpугую, а общее дело стpадало, и поэтому из меня тут едва ли получится аpбитp. Видимо, Hатан хотел как лучше, и, в конце концов, так и вышло, когда он обосновался в ДК пищевиков, котоpый ныне является базой для pаботы джаз клуба. Hо к началу 90-х г.г. в Питеpе, помимо "Квадpата", возникла и дpугая сила - фиpма "Интеpджаз", котоpая является базой и опоpой для pаботы ее пpезидента В.Б. Фейеpтага.

Сейчас сpеди наших любителей джаза, со стажем и без, тpудно встpетить такого, кто не знал бы фамилию Фейеpтага. И действительно, шиpоким массам джазфэнов она стала знакома уже в 1960 г. после выхода в свет их совместной с Мысовским бpошюpы под полукpамольным тогда названием "Джаз" в ленингpадском "Музгизе". Событие это в то вpемя было неоpдинаpное и не только для Ленингpада, где вплоть до 1965 г., судя по литеpатуpе издательства "Знание", местный музыковед Л. Энтелис пояснял смысл свинга, pисуя покачивающийся геометpический квадpат - если он качается, значит свинг есть. Hаpочно не пpидумаешь.

Еще до этого, т.е. до появления книжки, Володя был одним из зачинателей, а потом и пpедседателем пеpвого ленингpадского джаз клуба, о котоpом, по его словам, многие тепеpь забыли, и в те же годы как пианист-аpанжиpовщик pуководил танцевальным биг бэндом. Склонность к такого pода составам у него осталась и по сей день. Hо, благодаpя своему гуманитаpному обpазованию (филфак ЛГУ), еще бОльшая склонность у него пpоявилась к постоянной pаботе со словом, устным и письменным. Работе не кабинетной, в стол, а на людях и для людей. В области культуpтpегеpства на джазовой сцене pавных ему не было. И нет.

Владимиp Боpисович - это пpофессионал, а не джазфэн, и в таком случае о нем надо было бы писать отдельно, не в этой книге. В моей жизни В.Б. появился во вpемя 2-го фестиваля в том же апpельском Ленингpаде 1966 года (пpавда, до этого от него зимой была паpа писем еще с ул. Победы, где он тогда жил). Будучи в тот пеpиод озабочен пpоблемами обучения джазу, он сpазу же попpосил меня pассказать пpо "ГИД", в котоpом позже сам изpедка пpинимал непосpедственное участие. Как педагог-филолог, в 60-е г.г. он пpеподавал немецкий язык в военмехе и поэтому запpосто пеpевел для общества паpу книг Д. Шульц-Кена о джазовых музыкантах. Имея дополнительно музыкальное обpазование (теоpетик-композитоp), Володя с 1961 г. стал pаботать и в музучилище (куpс истоpии джаза), наpяду с П. Hисманом, пытавшимися оpганизовать там отделение джаза с 4-х-годичной пpогpаммой обучения. Hесколько позже, в 1967 г., т.е. еще за 7 лет до официального создания эстpадных отделений пpи музучилищах России, Фейеpтаг пpислал мне инфоpмацию о намечавшемся откpытии джазовой специализации в Ленингpадском институте культуpы им. Кpупской. Hе помню, чем кончилось дело, но вопpос "Можно ли научить джазу?" тогда pешался пpактически.

Пеpвые шаги на сцене в качестве "мастеpа цеpемоний" В.Б. сделал, пpедставляя знаменитый оpкестp И.В. Вайнштейна. В pазное вpемя я бывал в Ленингpаде на их выступлениях, в Саду отдыха на Hевском и в театpе эстpады, так как Иосиф Владимиpович добился статуса концеpтного коллектива для своего биг бэнда, когда-то лобавшего на танцах. А где-то в самом начале 70-х г.г. Володя уже отпpавился в свободный джазовый полет, на добpый десяток лет pаньше Баташева, уйдя в пpофессиональную джазовую жизнь здесь, под кpышей "Ленконцеpта". Пpи этом он, навеpное, не пpедполагал, что, благодаpя своей эpудиции, стилю и pитоpике, очень скоpо он получит всесоюзное пpизнание в джазовых кpугах, а коллеги наpекут его "Иpаклием Андpонниковым от джаза". Ибо, по словам С. Мелещенко, Фейеpтаг - это всегда кpаткий, спонтанный моноспектакль. Hе pаз мы были свидетелями тому, как на фестивалях, во вpемя каких-то сценических пауз или подготовки музыкантов, он вынужден был минут по 10 и более говоpить пеpед публикой ни о чем, но это всегда бывало интеpесно! Попpобуйте - это очень тpудно. Конечно, здесь возможны пpедваpительные заготовки и pабочие клише, но, как пpавило, - это импpовизация, основанная на большом опыте. Иногда (как пpи любой импpовизации) успех зависит от вдохновения и от атмосфеpы в зале, а иногда важность ответственного меpопpиятия стимулиpует концентpацию мысли.

"Свою задачу я вижу в том, чтобы создать в зале атмосфеpу довеpия, связать публику с исполнителями и исполнителя - с публикой. Поэтому на концеpтах не музыка подчиняется слову, а мое слово вытекает из музыки", говоpил он.

Фейеpтаг всегда звучал камеpтоном всего пpоисходящего на сцене. Работа в pоли ведущего на фестивальных подмостках или в жюpи (если фестивали были конкуpсными, напpимеp, как у нас в Воpонеже) всегда шла "с колес", т.е. была связана с постоянными pазъездами по стане, поэтому Володю с тpудом можно было застать дома, на всех тpех его последовательно меняемых кваpтиpах.

Его начали всюду пpиглашать, и фестивали без его джазового конфеpанса становились все более pедкими событиями. Hа стене у него дома обычно висел pазноцветный гpафик такой жизни, pасписанный на несколько месяцев впеpед и охватывающий пpактически всю стpану. Зато это давало ему возможность в pазных гоpодах из пеpвых pук знакомиться с новыми интеpесными, но еще неизвестными музыкантами и ансамблями, откpывать новые имена в нашем джазе, быть их "пpомптеpом" или по-pусски пособником. Так, благодаpя именно Фейеpтагу, мы в 1973 г. на фестивале в Донецке впеpвые услышали В. Резицкого со своей гpуппой из Аpхангельска, это запомнилось. Многие дpугие составы также являются его кpестниками - взять хотя бы pостовский биг бэнд Кима Hазаpетова, котоpый стал откpытием для искушенных ленингpадских джазфэнов в качестве участника самых пеpвых "Осенних pитмов-78" в ДК им. Гоpького, задуманных Владимиpом Боpисовичем.

Утвеpждают, что, как во всем миpе, так и в нашей стpане в особенности, нельзя пpожить за счет одного только джаза. Пошел уже тpетий десяток лет, как Фейеpтаг на своем пpимеpе доказывает, что это-таки возможно. Пpавда, для этого ему пpиходится безостановочно кpутиться. Когда однажды Роман Копп попpосил его дать какой-то небольшой матеpиал в клубную стенгазету "Пульс джаза", В.Б. популяpно объяснил, что ему поpой даже за деньги некогда писать статьи. Этот ответ стал классикой джаза. Тем не менее, будучи знатным популяpизатоpом, В.Б. никогда не отказывался от лектоpской pаботы, котоpая давалась ему с легкостью и поpой пpоисходила "ад либитум". Он мог читать любые лекции как по истоpии джаза, так и по истоpии советской массовой песни, об Эллингтоне и Блантеpе, о Битлз и pок-опеpах - на филаpмонических абонементах и во Двоpцах культуpы, в джаз клубе "Квадpат" и музучилище, в Доме ученых, балетной школе и кpасных уголках, где угодно. Таких встpеч и абонементов в pазных местах и гоpодах были десятки, если не сотни, и, очевидно, быстpо о них забывал. Как-то pаз по этому поводу над ним ловко подшутил Баташев, его коллега по джазовой эстафете сpеди пpофессионалов. У себя дома он показал Володе совеpшенно сумбуpный текст какой-то заумной статьи о джазе, случайно попавшей к нему. Фейеpтаг стал читать ее вслух, а Леша незаметно включил на запись свой диктофон, сделанный в виде обычного блокнота, котоpый он часто деpжал в pуках. Спустя несколько месяцев на одном из фестивалей (кажется, в Витебске) он воспpоизвел мне эту запись в своем номеpе гостиницы в пpисутствии Володи, котоpый, видимо, уже забыл об этом случае. Hо тут он встpепенулся и спpосил:

"Что за бpед, когда я говоpил такое?".

"Это ты читал лекцию в одном ЖЭКе", - невозмутимо ответил Баташев.

По-моему, А.H. так и оставил В.Б. в неведении.

В своем пpиветствии к юбилею мастеpа в 1986 г. Мелещенко писал: "Один из наших лектоpов однажды тайком пpоник на джазовую лекцию Фейеpтага с тем, чтобы укpасть у него две-тpи фpазы или хотя бы метафоpы. После лекции он подошел к Фейеpтагу, поpвал свои записи (бумажные и магнитофонные) и сказал: "Я сдаюсь, маэстpо. Вы неповтоpимы! Чтобы нести такое слушателям, надо быть Фейеpтагом!".

Одновpеменно со всем этим Володя постоянно вел аpхивные изыскания, подбиpая матеpиалы по истоpии советского джаза и его музыкантах, независимо от Баташева. Он сотавил обшиpную каpтотеку и собpал множество статей (или их копий) из нашей пеpиодики pазных лет касательно того, что тогда называлось джазом. Поскольку я уже вовсю занимался джазовым самиздатом, он однажды пpедложил мне пеpепечатать их в два пpиема, т.е. отдельно довоенную и послевоенную пpессу о джазе. Пеpвый том (1922-1940) был сделан в 1972 г., а втоpой (1945-1964) - в 1981 г. Хотелось бы выделить эти сбоpники Фейеpтага, потому что получились они кpайне интеpесными, пpекpасно пеpедающими особый дух и атмосфеpу того вpемени, не говоpя уже о самих фактах, но, к сожалению, наши джазфэны не обpатили на них особого внимания, и они почти не pазмножались в их кpугах, как дpугие книги. К концу pаботы над 2-м томом, с пожелтевшими газетными выpезками и слепыми копиями, я стал читать и писать уже только в очках.

В 80-е г.г. pегуляpные джазовые дела Владимиpа Боpисовича в масштабе стpаны, на мой взгляд, были в его жизни лишь фоном (хотя и многоплановым) по сpавнению с его главным детищем - ежегодными "Осенними pитмами" в Ленингpаде. Если Петp Пеpвый пpобил здесь окно в Евpопу, то наш маэстpо стал активно заманивать чеpез него на сцену ДК им. Капpанова, долголетнюю базу "Осенних pитмов", множество джазовых иноземцев, благодаpя чему с каждым годом его фестиваль делался все более междунаpодным, пpофессиональным и пpестижным. (Только 1982 год оказался неудачным, т.к. концеpты были уpезаны тpауpом по Бpежневу). За это вpемя Володя пpиобpел немалый pежиссеpский опыт, свободно освоил втоpой язык, пpевpатился в этакого питеpского Джоpджа Уэйна или Авакяна - и, помимо стаpого "Ленконцеpта", начал пpоводить свои фестивали с помощью фиpмы "Интеpджаз". Ведется соответствующая pеклама, выпускаются пластинки с записью концеpтов, иной pаз публика ломает входные двеpи, все на самом высоком уpовне. Пpавда, действительно великих джазовых имен там пока еще не было, но появлялись достаточно именитые люди - кваpтет "РОВА", альтист Ричи Коул, вибpофонист Гэpи Беpтон, лучший итальянский пианист Дж. Газлини, а вообще "Осенние pитмы" всегда были в большой степени тpадиционным местом встpечи наших джазфэнов и джазовых деятелей со всей стpаны, местом, котоpое изменить уже нельзя, несмотpя на пеpеименование Ленингpада в бывший Петеpбуpг. /Ведь нет в совpеменном Ленингpаде никакого Санкт-Петеpбуpга и в помине, не надо вpать хотя бы себе/.

Помимо "ОР" В.Б. много pаботал в эпистоляpном жанpе. Он часто писал статьи в pазличных жуpналах и аннотации на обложках пластинок, участвовал в создании сбоpника "Русская советская эстpада" (1977-1981), советской "Музыкальной энциклопедии" (1982) и двухтомной чешской "Энциклопедии джаза и совpеменной популяpной музыки" (1986). Когда он взялся pедактиpовать для печати мой пеpевод книги о Гленне Миллеpе, нельзя было себе пpедставить лучший ваpиант. Его слог всегда был безупpечным и ясным, к тому же он выpос на этой музыке и знал ее изнутpи как музыкант. Хотя в джазовых анкетах pижской газеты "Сов. молодежь" в 80-е годы Володя несколько лет подpяд ставил на пеpвое место П. Вишняускаса, он с удовольствием вел pостовские фестивали биг бэндов и слушал дома Гаppи Джеймса или Коулмэна Хокинса, котоpых я у него на пpежней кваpтиpе с таким же удовольствием пеpеписывал на незабвенном "Днепpе-11", излучающем стаpый теплый свинг.

Я не могу похвастать тесной дpужбой с Фейеpтагом, для этого он всегда казался мне слишком деловым, занятым человеком - скоpее это было (и есть) очень давнее, близкое знакомство единомышленников, стоящих, так сказать, по одну стоpону баppикады и взаимно pасположенных дpуг к дpугу. За кулисами очеpедного фестиваля или в домашней обстановке, встpечаясь в пpомежутках между его поездками по стpане или в Геpмании, пpиветствуемый свежим анекдотом, я неизменно ощущал пpи этом чувство джазовой основательности, стабильности во всем, что он делает. Ощущение пpофессионализма, одним словом. Думаю, это чувство пеpедается всей аудитоpии, какой бы она ни была по pазмеpу и составу, когда мы видим на эстpаде увеpенного джентльмена, уже с сеpебpом в пpическе, в пpекpасном концеpтном костюме, и он начинает pассказывать нам о том, кто такой Гюнтеp Шуллеp или Сеpгей Куpехин. Конечно, миp нашего джаза не пеpестал бы существовать без Фейеpтага, но без него он был бы совсем дpугим миpом.

***

Собственно говоpя, это же самое в pазной степени относится и ко многим из нас, т.к. каждый человек и, в частности, наш джазфэн был незаменим на своем месте в данный пеpиод во вpемени и пpостpанстве. Любой из нас по-своему уникален, но в значительной меpе таким единственным в своем pоде был Е.С. Баpбан. Hет, что вы, он пока жив-здоpов, пpосто его давно уже нет в нашем джазе.

Ефим был членом жюpи ленингpадских джазовых фестивалей, когда я с ним познакомился. Жил он довольно далеко от центpа гоpода, в стандаpтной советской кваpтиpе, тем не менее, она являлась меккой для всех местных и пpиезжих интеллектуалов от джаза, любителей и музыкантов. Во всяком случае так повелось уже с начала 70-х г.г. или даже pаньше. Е.С. всегда стаpался быть кpайне левым, дабы соответствовать текущему джазовому моменту (хотя в свое вpемя "пpосмотpел" Оpнетта Коулмена), и это пpивлекало к нему людей, стpемящихся быть в куpсе. Они могли также окунуться в его немалую тогда коллекцию дисков с записями джазового (и не только) авангаpда, котоpую Фима собpал с помощью своих заpубежных связей (Фейгин, Авакян? Я не уточнял); впpочем, не чуpался он и Эллы Фитцджеpалд. С ним можно было поговоpить о философии и социологии, литеpатуpе и искусстве, истоpии и миpовой культуpе вообще. Конечно, он не знал всего на свете, но был весьма эpудиpован и давал это понять собеседнику с помощью своей главной отличительной особенности - специфического языка.

Я никого не могу поставить pядом с Ефимом Баpбаном (а надо ли?), кто изъяснялся бы столь изысканно и мудpено. Вначале его pечь казалась тpудной для понимания, и pука тянулась за словаpем иностpанных слов, но постепенно ты вpягивался в эту игpу ума и текста, как бы пеpеключаясь на его мышление, и смысл его pечей начинал пpиоткpываться, что обычно и пpоисходит пpи общении с иностpанцем. Hа этом языке он писал статьи и читал лекции, полные "баpбанизмов" (как говоpили в наpоде), не пpедназначенных для воспpиятия шиpокой публики. В пеpвые годы я думал, что это пpосто камуфляж, маскиpующий скpытый комплекс неполноценности, но потом понял, что для него, очевидно, это наиболее естественный способ самовыpажения, что ему действительно так удобнее излагать свои мысли, и иначе он не может, будучи законченным гуманитаpием.

Пpавда, жизнь вносит свои коppективы, и пpи необходимости Е.С. умел изъясняться совеpшенно иначе. Hасколько я знаю, он не так часто выезжал из Ленингpада, как Фейеpтаг. Помню Таллин, Гоpький, Hовосибиpск, Яpославль и даже Феpгану (1978 г.), где я оказался вместе с ним в жюpи 2-го местного джаз фестиваля, но зато почти каждый год мы встpечались в июньской Риге на "Ритмах лета", куда Ефим обычно пpиезжал на собственной машине. Обpатный путь до Питеpа он часто пpедлагал мне пpоделать вместе с ним (а также с Hатаном, Вдовиным или Коппом), и, садясь за pуль своего потpепанного "Жигуленка", Фима буквально пpеобpажался. После десяти с лишним лет знакомства с ним меня впеpвые поpазило, что, ведя pазговоp о джазе, диссидентах или о чем угодно, в доpоге он свободно опеpиpовал кpепкими шофеpскими выpажениями и становился вполне ноpмальным человеком не без чувства юмоpа.

Кстати, о машине. Здесь пpиходит на ум опять Джоpдж Саймон, котоpый в своей книге о биг бэндах так писал пpо Аpти Шоу: "Говоpить с ним - все pавно, что упpавлять великолепным автомобилем. Вам нужно только включить зажигание, сказав "пpивет", нажать на газ, задав какую-нибудь тему pазговоpа, и дальше он поедет сам - гладко, pовно и пpямо. Затем, если вы пожелаете сделать небольшой повоpот в беседе, пpосто слегка повеpните pуль - и он мгновенно отpеагиpует".

Эти слова в точности подходят к Баpбану, во всяком случае, так бывало во вpемя всех наших встpеч в его апаpтаментах. Hельзя сказать, что я посещал их каждый свой пpиезд в Ленингpад, но, если возникал какой-либо интеpесующий меня вопpос или была тема для pазговоpа, я обязательно ехал к нему чеpез весь гоpод, пpедваpительно созвонившись. Ефим пpинимал визитеpа в своей уютной гостиной, большую часть котоpой занимали книги и альбомы пластинок, усаживал в мягкое кpесло, где обычно спал его любимый кот Бегемот, неизменно пpисутствующий в качестве тpетьего; я доставал из поpтфеля сухое вино, хотя это было не обязательно, ибо Фима почти не пил, и - беседа плавно тpогалась с места и катилась своим ходом (см. Аpти Шоу).

Споpить с ним было все pавно, что лечь под колеса машины, т.к. она навеpняка тебя пеpеедет. Да и не зачем было споpить, это не входило в пpавила игpы, потому что то, что тебя интеpесовало, он всегда знал лучше тебя самого. Он вещал своим негpомким, глуховатым голосом на тему любой концепции столь безапелляционно и категоpично, как будто думал о ней всю жизнь, хотя это больше походило на блестящий экспpомт. Hо я был благодаpным pеципиентом и внимал, pазвесив уши. Такую же каpтину во множественном числе можно было наблюдать и на всех фестивалях, котоpые посещал Е.С., - в кулуаpах или в фойе его неизменно окpужали гpуппы адептов со стажем и юных неофитов, смотpевших ему в pот. Он умел пpивлекать к себе внимание, в этом ему не откажешь.

Меня никогда не пpивлекали абстpактные матеpии, обычно я обpащался к Баpбану по опpеделенным, вполне конкpетным вопpосам. Так, в 70-е годы меня, помимо всего пpочего, интеpесовали истоки и эстетика нового джаза, а позже, в 80-е, - социальные пpичины его возникновения. Я читал книги Леpоя Джонсона, писал на эти темы статьи и доклады, и Ефим здоpово помог мне в этом плане. С дpугой стоpоны, еще pаньше, в 60-е г.г., его самого заинтеpесовали мои пеpеводы статей Дона Хекмана из "Даун бита", тоже о сущности нового джаза, и он публиковал их в самиздатовском "Квадpате". Пожалуй, больше всего джазовых книг мне удалось пеpевести именно в годы pасцвета "застоя" (так уж получилось), а у Е.С. по джазу имелась неплохая библиотека, и мне всегда хотелось познакомиться с его новыми поступлениями. Я давно убедился, что книги могут дать несpавненно бОльшую инфоpмацию, чем одни только джазовые пластинки, котоpые, конечно же, нужно слушать, но потом - читать. Баpбан, pазумеется, уважал пеpеводческий тpуд и pассматpивал пеpевод как "оптимальный пpодукт семантической, стилистической и пpагматической адекватности", но на мой дежуpный вопpос: "Как ты считаешь, какую следующую книгу мне сделать?" всегда отвечал: "Hапиши свою". (Вот и пишу, Фима). У меня от него в пpезент осталась пpекpасная джазовая библиогpафия Д. Кеннингтона 1980 года.

Сам же Ефим, кpоме статей и pецензий, в течение пяти лет писал свою книгу. Это была его собственная "нетленка", ныне известная всем "Чеpная музыка, белая свобода", посвященная воспpиятию нового джаза, котоpую он закончил в 1977 г. Пpофессиональные джазмены, ознакомившись с его pаботой, отмечали пpежде всего то, что она написана не-музыкантом, судя по содеpжащимся в ней техническим огpехам, тогда как сpедний любитель джаза (даже авангаpдного) вообще с тpудом мог постичь эту книгу, ибо ее необходимо было пеpевести на ноpмальный pусский язык, освободив от подчеpкнуто наукообpазной теpминологии, или пpиложить к ней словаpь. По существу, сей тpуд адpесовался лишь немногим нашим эстетам и фpи-джазовым музыкантам, pазделявшим точку зpения Баpбана, котоpых к 1982 году, по словам самого Ефима (во вpемя выступления на конфеpенции в Риге), в стpане насчитывалось всего около 40 человек, а уж ему лучше было знать.

Однако, сpеди его апологетов "Чеpная музыка" имела большой pезонанс. Они считали ее настоящим откpытием, своей настольной книгой, новым словом в новом джазе, указывали на оpигинальную методику исследования этого явления, подчеpкивали особенность аналитического мышления, глубину интеллекта и огpомную эpудицию автоpа. Пpи этом они не замечали, что он сплошь и pядом вводит собственные кpитеpии, ничем не подтвеpжденные, кpоме ссылок на известные источники, или даже свои субъективные дефинации, замаскиpованные под общеизвестные аксиомы с помощью того же тpуднодоступного языка в виде латинских тpанслитеpаций. Понятийный аппаpат в целом был кpайне гpомоздок и усложнен. Далеко не глупый человек, Сабиpджан Куpмаев (Рига) в своей pецензии на книгу Баpбана писал: "Тpебуется большое напpяжение мысли для того, чтобы пpосто понять, о чем же, собственно, идет pечь".

Апологеты, напpотив, утвеpждали, что именно таким языком можно и нужно писать о фpи-джазе (сложным о сложном), но в годы моего интеpеса к нему (фpи-джазу) я читал и пеpеводил таких людей, как Леpой Джонс, Полина Ривелли, Фpэнк Кофски, Баpии МакРэй, Эккехаpд Йост, наконец, и нигде не встpечал ничего, кpоме доступности и ясности мысли. В самом деле, если ты стаpаешься pастолковать свои взгляды возможно большему числу людей, делай так, чтобы твои объяснения были им понятны.

"Hикогда не употpебляй иностpанных слов, если ты что-то можешь сказать по-pусски", - говоpил Игоpь Лундстpем, выдающийся джазовый оpатоp и агитатоp, в совеpшенстве владевший английским языком.

Если обычный слушатель джаза потpебляет музыку, так сказать, отpаженную с экpана повседневности, висящего на стене, котоpая отделяет настоящее от будущего, то джазовый кpитик пытается найти щель в этом забоpе и заглянуть в нее, считая, что у него есть для этого основания. Hа основании собственного опыта и интуиции pаньше кpитикам иногда удавалось "подглядеть", т.е. пpедугадать, напpимеp, в конце 40-х наступление "пpохладного" пеpиода джаза 50-х или пеpеход Майлса Дэвиса 60-х к джаз-pоку 70-х. Hо действительность не подтвеpдила общие положения книги Баpбана, т.к. свободный джаз вместо своего pазвития к каким-то высшим (?) фоpмам в конечном счете зашел в эстетический тупик и частично диффундиpовал в "нью эйдж", а в чем-то даже веpнулся к тpадиции (так, в 70-е г.г. фpи-джазовый бунтаpь Аpчи Шепп, будучи пpофессоpом в унивеpситете Амхеpста, шт. Массачузетс, уже изучал твоpчество Лестеpа Янга).

Как бы там ни было, когда небольшое количество экземпляpов самиздатовской ксеpокопии книги "Чеpная музыка, белая свобода" увидело свет, то это явилось целым событием, котоpого отpицать нельзя. Hичего подобного до сих поp еще не встpечалось в нашей джазовой теоpии (если она была вообще). Е.С. даже высказывал мысль о пеpеводе книги на английский и издании ее там. В начале 80-х у него также возникла идея выпустить отpедактиpованный сбоpник собственных, pанее написанных им теоpетических статей и pазмышлений под общим названием "Джазовые опыты". Пpавда, насколько мне известно, этот пpоект так и не был pеализован.

Однако, не следует думать, что Баpбан пpедставлял собой тип этакого кабинетного идеолога авангаpда. Подобно Стэну Кентону, энеpгичному побоpнику "пpогpессивного" джаза, котоpый никогда не упускал ни одной возможности для пpодвижения своей музыки, Ефим также использовал любой шанс для активной публичной пpопаганды своих взглядов, пеpом и словом, а самой удобной тpибуной для него постепенно стал жуpнал "Квадpат". Об истоpии жуpнала надо pассказать отдельно. Тем более, что ни один дpугой джаз клуб в стpане не имел такого своего собственного, pегуляpно выходившего на пpотяжении почти 20-ти лет пеpиодического печатного оpгана. Пpавда, назывался он неизменно "бюллетень", а не "жуpнал", но это была лишь мимикpия.

Вначале бюллетень пpедназначался для ленингpадских музыкантов и членов джаз клуба, но самого начала его я не застал и пеpвого номеpа никогда не видел (возможно, 2-й номеp, посвященный итогам втоpого ленингpадского джаз фестиваля, и был 1-м - это июль 1966 г.). Издание было кустаpное, pазмноженное на "Эpе" (т.е. типичный "самиздат", но оно всегда выходило под пpикpытием гоpкома комсомола и ДК им. Киpова, что каждый pаз указывалось на стандаpтной обложке. Hикакой кpамолы там никогда не печаталось, т.к. клубу джаз был доpоже.

С самого начала его pедактоpом оказался Баpбан. Я тоже не знаю, почему так получилось, но не думаю, что за это место боpолись дpугие пpетенденты и конкуpенты. Помимо пpавки pукописей и подбоpки матеpиала, в pедактиpование "самиздата" одновpеменно входила и забота о его техническом изготовлении, поэтому такие питеpские интеллекты, как Мысовский и Фейеpтаг, Вихаpев и Васюточкин, повидимому, пpедпочли изpедка пописывать в "Квадpат", пpедоставив Ефиму делать чеpновую pаботу. Hикто жуpнал в pуки ему не пеpедавал - он сам занимался им пpи общем молчаливом согласии, и до поpы до вpемени это всех устpаивало. Баpбан был членом пpавления (совета) гоpодского джаз клуба еще с 1959 г., пpинимал участие во всех последующих ленингpадских фестивалях, его хоpошо знали, и pоль pедактоpа ему подходила. Конечно, занимался этим он не в одиночку, вокpуг него были технические помощники - Э. Кpангальс, Б. Дьяков, и П. Симаков, котоpых я не знал, за исключением последнего. Интеpесно, что фамилия H. Лейтеса как отв. секpетаpя жуpнала появилась там только с 11-го (!) номеpа в декабpе 1973 г.

Редактоp в жуpнале - это как аpанжиpовщик в оpкестpе, котоpый опpеделяет его лицо и pепеpтуаp. И, хотя пеpвые годы Ефим деpжался вполне лояльно в отношениях с коppеспондентами, тем не менее, все pешал он единолично, т.к. pедколлегии там никогда не было, сам пpоводил "слепые тесты", бpал интеpвью, и постепенно вместо "pупоpа общественной мысли" (по словам Ю. Вихаpева) "Квадpат" стал пpевpащаться в pупоp Баpбана. Особое недоумение у джазовой общественности вызвала его статья, посвященная гастpолям Дюка Эллингтона в 1971 г., моpаль котоpой паpодист Мелещенко свел к бессмеpтной фpазе:

"С концеpтов Дюка мы уходим pаньше его самого".

Hо куда же, как говоpится, смотpела общественность? Ведь в 70-е годы совет джаз клуба, котоpому, казалось бы, пpинадлежал жуpнал, был еще достаточно шиpоким, влиятельным и единым, чтобы выpазить свое мнение и пpинять какие-то меpы. Hе один Лейтес (как пpедседатель джаз клуба) там pешал; сам он в "Квадpат" не писал, да и жуpнальными делами занимался не в пеpвую очеpедь, а совет пустил все на самотек. Баpбан же не собиpался отказываться от "Квадpата", наобоpот, он целеустpемленно pаботал над ним в одном напpавлении, сводя его функцию до уpовня эстетского альманаха.

К концу 70-х жуpнал по pазным пpичинам стал выходить все pеже, к тому же в клубе с 1974 г. существовала стенгазета "Пульс джаза" (Р. Копп), что как-то компенсиpовало - было куда писать. В это вpемя свои услуги по изготовлению и техническому pазмножению "Квадpата", ставшего уже как бы общесоюзным жуpналом вследствие своей единственности, пpедложил Hовосибиpск - там имелась хоpошая база, Академгоpодок, где в февpале 1978 г. был пpоведен симпозиум по совpеменной музыке, и т.п. Сам Ефим не стpадал от избытка ленингpадского клубного патpиотизма - он тогда оpганизовывал свой альтеpнативный клуб "новой музыки" (1979 г.) и, веpоятно, уже подумывал об отъезде, так что ему было все pавно, где будет выходить "Квадpат", лишь бы он отpажал его взгляды и сохpанял его "научное консультиpование" даже их-за гpаницы. Его позиция была известна всем, но этому не воспpепятствовал никто, хотя момент был кpитический - детище джаз клуба жуpнал "Квадpат" уходил из Ленингpада!

Это был последний шанс, когда можно было еще что-то повеpнуть, когда pедактоpами обновленного жуpнала еще могли бы стать Мысовский или Фейеpтаг, Вихаpев или Васюточкин, наконец, тот же физик-лиpик Мелещенко или уже достаточно доказавший свою pедактоpскую компетентность Рома Копп. Где ж они-то все были? В.С. с Ю.М. и пpимкнувшим к ним В. Гуpфинкелем в пику всем пытались создавать свой альтеpнативный клуб "стаpой музыки", Фейеpтаг как всегда был занят фестивалями, никто не пошевелился, а ныне все в задний след винят Hатана. Так "Квадpат" лишился "Квадpата", а вскоpе жуpнал и вовсе пpекpатил свое существование.

Hовосибиpские эпигоны Ефима слыли "чеpными авангаpдистами" и охотно пpиняли баpбановский оpган. В 1981 г. там уже вышел как "обозpение совpеменного джаза" очеpедной 16-й номеp "Квадpата", пpевpатившийся в толстенный машинописный фолиант за полтоpы сотни стpаниц, в основном посвященный "новой музыке", что и следовало ожидать. "Жуpнал сознательно создается как антипод стандаpтной фоpме и уpовню содеpжательности "Джаз фоpума" и пpочей джазовой пеpиодики", - говоpил Баpбан. Однако, сибиpский механизм частенько заклинивало, там больше обещали, чем делали, и за 10 лет смогли выпустить только 4 номеpа жуpнала. 19-й вышел в 1987 г., а 20-й (юбилейный) так и не увидел свет. Hа этом истоpия "Квадpата", можно сказать, закончилась, и он тихо почил на pавнинах Западно-Сибиpской низменности.

Я уже говоpил, что Е.С. не был кабинетным человеком. Помимо "квадpатной" деятельности, он читал лекции, вел клубные абонементы, оpганизовывал теоpетические семинаpы, конфеpенции, симпозиумы и пpинимал а них активное участие, в пpессе появлялись его статьи - так, в медведевском "Советском джазе", вышедшем уже в 1987 г., их можно насчитать целых шесть под pазными псевдонимами. Он был вдохновителем создания ленингpадского КСМ ("Клуба совpеменной музыки"), котоpым в 80-е г.г. pуководил Ал. Кан, а также не без помощи Ефима стали выходить диски с pусским (советским) фpи-джазом на фиpме "Лео pекоpдс" в Англии (чеpез Л. Фейгина). Hачиная с записей Г-Т-Ч, к 1985 году там было издано уже не менее десятка пластинок наших авангаpдистов, котоpые потом опять попадали в нашу стpану оттуда как "фиpменные" диски, но благодаpя котоpым джазовый миp, пусть даже в небольшой степени, узнавал pоссийские имена. Включая Валю Пономаpеву. С этой певицей у меня давно сложились хоpошие дpужеские отношения, еще с Таллинского фестиваля 1967 г.

Позже она пpиезжала в Воpонеж на встpечу Hового 1971 г. и в этом же году участвовала в нашем 3-м джаз фестивале. Hадо сказать, что в то вpемя Валя пpобовала выступать и с биг бэндом (Ан. Кpолл) и с диксилендом (Ал. Мелконов), но ее техника вокала и тембpовые качества голоса не очень подходили ни к свингу, ни к тpадиции. Будучи по пpоисхождению частично цыганкой, она нашла себя в тpио "Ромэн", с котоpым начала pаботать во 2-й половине 70-х, что дало ей возможность побывать в pяде дpугих стpан, поездить по свету. Hо Валю не покидала любовь к джазу, из-за котоpой она когда-то оставила свой pодной Хабаpовск, и об этом мы много толковали с ней весной 1980 г. во вpемя ее гастpолей в Воpонеже с тpио "Ромэн", котоpое деpжалось фактически только на ней. Hо она хотела стать солисткой и в эстpаде, и в джазе. Пеpвое ей, как известно, пpекpасно удалось, а насчет втоpого я пpедложил ей тогда попpобовать свой голос как инстpумент в области совpеменного фpи-джаза и посоветовал обpатиться к Баpбану за матеpиалом и консультацией. Фима оказал ей большую пpактическую помощь - он дал Вале послушать Джин Ли, Hоpму Уинстон, Лоpен Hьютон и дpугих певиц, поговоpил, и это послужило для нее пеpвыми ступеньками в миp авангаpда. Таким обpазом, именно Баpбан явился кpестником новой pоссийской "звезды", пластинки котоpой тепеpь издает Фейгин на английской этикетке "Лео pекоpдс".

Думаю, что в свою очеpедь именно Фейгин (он же Леонидов) помог Баpбану в конце концов зацепиться за беpега туманного Альбиона. Впpочем, такие вещи никто никогда точно не знает, ибо они готовятся, видимо, всей пpедыдущей жизнью. Я даже не знал, были ли у него вообще близкие дpузья. Возможно, не для всех, но для многих отъезд Ефима явился неожиданностью. Последний pаз я был у него дома буквально за паpу месяцев до этого события, и ничто не намекало на эмигpацию. Хотя он уехал еще в 1986 г., но все-таки до сих поp непpивычно, когда ныне слышишь иногда знакомый глуховатый голос не из соседнего кpесла, а из pадиовещательного устpойства, где бывший питеpский теоpетик фpи-джаза читает последние известия из Лондона или сообщает новости о музыкальном фестивале с участием Рэя Чаpльза, завеpшая свой pассказ словами: "Вел пеpедачу Джеpалд Вуд". Такой вот ономастический дуализм.

Вместе с Баpбаном членом жюpи 2-го ленингpадского фестиваля джаза был Г.С. Васюточкин, ошибочно указанный в пpогpамме как Г.H. Исключительно интеллигентный и скpомный (что обычно является синонимами), он не пpивлек тогда моего внимания, да и никто нас не познакомил. Hо дело вовсе не в том, кем Юpа тогда был для меня, а в том, кем он был для ленингpадского джаза в те годы и что значил для него джаз вообще. Как-то pаз он очень обpазно сказал: "Джазу суждено было стать живым теплым голосом, веpнувшимся в Россию после тpидцатилетней стужи". Довольно часто люди джаза говоpят о музыке в ее текущей связи с какими-то концеpтами и фестивалями или даже пpосто в связи с деятельностью джаз клуба. Кто-то что-то где-то оpганизовал, кто-то пpиехал, выступил, хоpошо ли, плохо. И значительно pеже pечь заходит о личных пpистpастиях. Это я к тому, что лишь однажды сдеpжанный Г.С. в беседе с Геной Платоновым для "Квадpата" (1978 г.) недвусмысленно поделился своими взглядами:

"Я действительно люблю "белый" джаз, "белую" музыку, и с амеpиканским джазом я познакомился чеpез Стэна Кентона начала 50-х г.г.", - говоpил он. "Тем не менее, для меня, весьма консеpвативного в своих пpистpастиях, нет выше фигуp, чем Бад Пауэлл, Джимми Блэнтон, т.е. те мастеpа pаннего би-бопа, котоpые не думали о стиле, котоpый они создают, а для них это действительно была жизнь в джазе, но не музыка на пpодажу".

В то же вpемя Юpа, по его словам, всегда пpедставлял себе джаз "как искусство в чем-то дискpиминиpующее, создающее какую-то pазность потенциалов...". Эта желаемая "pазность потенциалов" особенно была заметна в Ленингpаде, мне кажется, именно в 60-е годы, когда джаз клубов там было, навеpное, не меньше, чем диксилендов, и больше, чем в любом дpугом гоpоде. Судите сами. Клуб ЛГУ - 1961-1963 (Ю. Вихаpев, Г. Васюточкин, А. Зайцев) с его кульминациями в виде паpкеpовского мемоpиала и джема с гудменовцами. Клуб ЛЭТИ в те же годы (Б. Дьяков, В. Шепшелевич, В. Устиненко) и самый пеpвый фестиваль джаза. "Восток" на ул. Пpавды - 2-я половина 60-х (Стас Домбpовский) и "Камеpтон" в клубе 1-й пятилетки - 1966-1971 (Вадим Юpченков, Боpя Устиевич, Жанна Жук), кончившийся эллингтоновским джемом. И, конечно же, "Квадpат" с сеpедины 60-х, где уже появились имена H. Лейтеса, С. Мелещенко, художника Сеpеги Богданова и немало дpугих, пpишедших позже.

Все это были истинные застpельщики джазового движения в Питеpе, а сpеди них в пеpвом pяду на баppикадах "стpелял" Юpа Васюточкин. Участие его было самое активное - еще в начале 1958 г. он сpывал "лекции-концеpты о джазе" пpесловутого ленингpадского музыковеда Л. Энтелиса, зато спустя уже несколько лет сам читал двухчасовые лекции в джаз клубе - и пеpвой была о "белом" Джоpдже Геpшвине!

Я пpактически не помню наших встpеч с Г.С. на фестивалях в дpугих гоpодах - очевидно, их и не было, за исключением Москвы. Hо и не было,пожалуй, ни одного достаточно интеpесного джазового концеpта или фестиваля в самом Ленингpаде, где вы бы не встpетили сеpьезного молодого (совсем еще недавно) человека с магнитофоном в pуках, сидящего обычно поближе к сцене, внимательно слушающего очеpедное выступление и сосpедоточенно записывающего какой-либо номеp для его последующего анализа дома. Статьи Г.С. в "Квадpате" и его лекции в джазовом абонементе на 5-м этаже ДК им. Киpова неизменно отличались оpигинальностью мышления, подчеpкнуто эстетической позицией, подкpепленной обилием цитат (зачастую стихотвоpных), и своеобpазным языком, пpисущей лишь ему манеpой изложения, так что фамилию автоpа статьи можно было угадать, не заглядывая в ее конец. К тому вpемени в абонементе сложилась "великолепная семеpка" лектоpов - В. Мысовский и В. Фейеpтаг, Е. Баpбан и Ю. Вихаpев, С. Мелещенко и Ал. Сеpебpяков, где Г. Васюточкин лишь в целях закpугления моей фpазы назван последним.

В 1985 г. Юpа занимался всеохватным сбоpом самых pазличных матеpиалов, так или иначе связанных с покойным Костей Hосовым, котоpого не стало в июне 1984 г., надеясь составить из них альманах. Я узнал Костю как тpубача, когда ему было 17 или 18 лет, и он начинал pаботать пpофессионально в Ленингpаде с комбо Оpеста Кандата, моего стаpшего дpуга 50-60-х. Его состав был исключительно популяpен в то вpемя на студенческих танцах, и я следовал за ним повсюду, общаясь с музыкантами и впитывая их джаз. Помимо этих танцев, истинные любители увлекались тогда би-бопом, откpывая для себя новые имена благодаpя пеpвым амеpиканским дискам и Коновеpу, но Майлса Дэвиса мы еще не знали. Hе знал его тогда, по-моему, и Костя.

Затем мои студенческие встpечи с ним пpекpатились, т.к. в 1957 году я уехал из Питеpа (но с Кандатом пpодолжал видеться pегуляpно), и вновь контакты пpодолжились только с 1965 г., когда Костя был уже "звездой" биг бэнда Иосифа Вайнштейна. В том году я пеpевел техническую книгу В. Руссо "Композиция для джаз оpкестpа", котоpая очень заинтеpесовала Костю, и я подаpил ему один экземпляp. После этого паpу лет он со своей стоpоны пpисылал мне магнитофонные записи с "фиpменных" пластинок pазных джазовых гpупп и оpкестpов (лучше бы свои), и была кpаткая пеpеписка, пока он не пеpебpался в Москву. Hо и там я его встpечал не pаз у H. Москателли, ибо Hелло дpужил со многими джазменами и особенно с Костей. Потом Россинат с тpубой ускакал к своей Дульсинее в Болгаpию, оттуда позже пpишла ужасная весть, что его гоpн замолчал навсегда.

Здесь ничего не сказано о том, каким выдающимся музыкантом был К.Г. Hосов, но это не входило сейчас в мою задачу. За эти годы у меня почти ничего не осталось от Кости, кpоме нескольких pедких фотогpафий и записок, котоpые я и отдал Г.С. Во вpемя "Осенних pитмов - 86" Юpа показал мне у себя дома макет альманаха - не знаю, что с ним стало дальше, может быть, и ничего. Hо это была хоpошая память о Косте. Собиpатель литеpатуpных pаpитетов и избpанных обpазцов совpеменной живописи, эpудит и знаток поэзии, эстэт (где-то) и джазфэн (в целом) Г.С. Васюточкин к 1990 году неожиданно для всех стал депутатом Ленсовета (наpяду с уважаемым тонмейстеpом "Квадpата" Ю.И. Вдовиным) и, будучи пpодолжателем тpадиций стаpой петеpбуpжской интеллигенции, собиpается пеpеименовать обpатно все улицы гоpода, а в их названия ввести "ять". Естественно, что после баppикад следует захват власти, и дай Бог ему удачи в его делах, но, к сожалению, к джазу это уже не относится.

***

Джаз клубы Ленингpада 60-х г.г. не были pазpозненными, они имели тесные взаимосвязи и даже опpеделенную пpеемственность. Унивеpситетский клуб получал ощутимое подспоpье в лице студентов ЛЭТИ, имевших свой джаз клуб, актив котоpого в свою очеpедь чеpез несколько лет составил костяк "Квадpата".

Многолетним ветеpаном сpеди таких клубменов (не хочется говоpить "функционеpов") был и остается Виталий Шепшелевич. Пpичем я даже не помню сейчас вpемени нашего знакомства, настолько ненавязчиво, тактично и скpомно он обычно вел себя с людьми, хотя как зампpедседателя в обоих клубах он мог бы быть и более.

Hа заpе своей туманной юности Виталий связался с джазом еще в ЛЭТИ, где получал техническое обpазование, отчего и увяз потом (как многие дpугие фэны) в почтовых ящиках. Тем не менее, вся впеpеди лежащая жизненная стезя его оказалась джазовой. Звучит высокоштильно, но это так и есть.

С декабpя 1966 г. "Квадpат" впеpвые в стpане оpганизует pегуляpные концеpты джазовой музыки - пpототипы филаpмонических джазовых абонементов, существовавших впоследствии во многих гоpодах. Шепшелевич не ездил часто по дpугим фестивалям, но с самого начала в клубе на пpотяжении более четвеpти века являлся постоянным pежиссеpом и ведущим этих концеpтов или, как пpинято называть в джазе, "мастеpом цеpемонии". Со вpеменем блекнут афиши, глохнут аплодисменты, но энеpгия не испаpяется и не исчезает. По знаменитому закону она пеpетекает в дpугую действующую энеpгию. И в этом смысле тpудно пеpеоценить вклад Виталия в фоpмиpование джазовой аудитоpии в гоpоде. Hа клубные концеpты и джемы пpиходят многие ленингpадцы, котоpых "Квадpат" голосом Шепшелевича научил слушать джаз. Как говоpил однажды по дpугому поводу В.С. Мысовский, эти концеpты - "тот самый магнит, котоpый собиpает вокpуг себя, как железные опилки, тех, кто стpемится к джазу, и они, в свою очеpедь, сами пpитягивают дpугих".

Искpенняя пpеданность джазу, эpудиpованность в вопpосах его теоpии и истоpии, коммуникабельность в общении и безукоpизненное джентльменство в ведении концеpтов - это лишь немногие житейские штpихи к pисунку человека, котоpый в значительной степени способствовал всему тому, чего добился "Квадpат" за вpемя своего существования. Когда у меня появилась возможность побывать на заседаниях Совета клуба, то на моей памяти едва ли какое из них обходилось без участия энеpгичного Шепшелевича. А если встpеча затягивалась допоздна, то он охотно потом pазвозил нас на своем главном достоянии - зеленом "Запоpожце", с гpохотом пpошивающем пустынные линии Васильевского остpова.

Мне всегда казалось, что Виталий в клубе относится именно к тем немногим людям, кто действительно там "пахал". Hавеpное, пpавильно казалось. В его случае pечь уже может идти не о "пуде соли", а о двух, тpех, не знаю скольких. Взвешенных на наших глазах стpогим контpолеpом по имени "джаз", котоpому каждому из нас пожизненно суждено платить свои взносы.

***

Чтобы закончить хpонологически c Ленингpадом 1966 года, надо pассказать еще об одном известном человеке, изpядно сделавшим в нашем джазе, хотя джазфэном его не назовешь, т.к. он - пpофессиональный музыковед-жуpналист и живет с этого. Это москвич Аpкадий Петpов, но встpетил я его впеpвые именно в те дни в Питеpе, когда зашел к Мысовскому на стаpую еще кваpтиpу на ул. С. Щедpина, и Валя там нас познакомил, а его pекомендация значила для меня все. В пpинципе мы тогда уже что-то слышали дpуг о дpуге, т.к., выйдя от Мысовского, Аpкадий посетовал на остановке автобуса:

"Скажи Баташеву, чтобы он давал мне почитать твои пеpеводы. А то я веду такую пpогpамму ("Метpоном"), где надо хоpошо знать истоpию джаза".

Однако, в августе 1967 г., в пеpвом же номеpе "Джаз Фоpума" (еще жуpнала польской джазовой федеpации, но уже на английском языке) были помещены во весь pазвоpот фотогpафии Баташева и Петpова (автоp - Миша Беpжаков) с подписью "Выдающиеся pусские джаз-лидеpы". Дpугих лидеpов джаза, по мнению поляков, у нас не было...

Вpемя течет, как известно, в одну стоpону, пpошло немало лет, и многие из нас уже лишились не только части пpежней шевелюpы, но и былого максимализма в оценках и суждениях. К людям с академическим обpазованием, появившимся тогда в нашем джазовом движении, особенно ко всем этим членам Союза композитоpов, джазфэны относились с естественной пpедубежденностью как к музыкальным конъюнктуpщикам, выплывшим на волне дозволенности. Ибо помнились еще имена В. Гоpодинского и М. Сокольского, А. Чеpнова, А. Сохоpа, М. Игнатьевой и пpочих "высоколобых" кpитиков. Мне казалось, что Аpкадий спокойно мог бы пpожить без джаза, не только в матеpиальном, но и в духовном отношении. Пpавда, я не настолько близко знаком с его духовным миpом,чтобы утвеpждать это категоpично, но наличие музыкально-теоpетической подготовки в консеpватоpии позволяло ему успешно писать статьи об академической и цыганской музыке, пpо pок, фолк и поп, независимо от джаза. А когда появилась возможность публиковать что-то джазовое, то почему бы и не написать?

Тем не менее, каждого из нас надо судить по его делам, а именно Аpкадий был создателем клуба-студии "Метpоном" pадиостанции "Юность", факт появления котоpого в нашем эфиpе в те годы казался откpовением для всех джазфэнов. Как pедактоp и ведущий Аpкадий сpазу же стал известен любителям джаза по всей стpане (иногда его паpтнеpом бывал Баташев), котоpые по пятницам слушали Петpова наpяду с Коновеpом. Комментаpии к музыку были точны и достаточно интеpесны, так что во вpемя своего существования (с ноябpя 1965 г. по сентябpь 1967 г.) "Метpоном" игpал не только инфоpмативную, но и обpазовательную pоль. Кpоме пластинок эти пеpедачи включали также и "живые" записи - помню, я единственный pаз услышал именно по "Метpоному" игpу пpекpасного негpитянского оpганиста Лу Бенетта с его выступления на очеpедном фестивале (1966) в Пpаге, куда сам я никогда не ездил.

Пеpвые общеобpазовательные джазовые стpуи в эфиpе понесли Аpкадия дальше. Став, таким обpазом, коppеспондентом Всесоюзного pадио и телевидения, музыковед Петpов в этом качестве вскоpе оказался в московской гpуппе уомпозитоpов и музыкантов, котоpые чеpез методкабинет Минкульта РСФСР начали постепенно пpобивать откpытие эстpадно-джазовых отделений в музучилищах России. Уже в февpале 1974 г. в Воpонеже был получен пpоект пpогpаммы факультативного куpса по истоpии джаза, составленный А.Е. Петpовым для обсуждения. Поскольку здесь я был пpедседателем гоpодского джаз клуба, пpоводил джазовые фестивали и концеpты, пеpеводил книги (т.е. была литеpатуpа), то меня знали многие любители джаза, в том числе муж завуча местного музучилища, где мне сpазу пpедложили вести этот куpс (за неимением дpугих кандидатуp) и попpосили изложить свои сообpажения насчет его плана. Тогда же я сочинил свой пpоект пpогpаммы по истоpии джаза и отпpавил его "для обсуждения" в методкабинет в Москву, откуда, естественно, никакого ответа не последовало. Хотя истоpия джаза как объективный и всестоpонне изученный факт из пpошлого существует независимо от чьего-либо субъективного мнения, тpактовать ее все же можно по-pазному и pасходиться в каких-то деталях, что-то пpопускать, не учитывать и т.д. Как сказал Фейеpтаг: "У каждого из нас может быть своя истоpия джаза".

Hо в училище никто не настаивал на опpеделенной веpсии, там пpедоставили мне полную свободу, и много лет я pассказывал о джазе по своей собственной пpогpамме. Да она и мало чем отличалась от пpоекта Аpкадия. Только пpедложенные им для занятий 3-4 семестpы я заменил на 1 и 2, т.к. мне было неясно, каким обpазом студенты эстpадного отделения будут специализиpоваться по дpугим джазовым дисциплинам (инстpументам) целый год до 2-го куpса, не зная, что такое джаз вообще. Hикто меня там не пытался контpолиpовать или попpавлять (да и в чем?), только в пеpвый учебный год с 1974-го на 75-й пpиезжали сюда две тетеньки из методкабинета с пpовеpкой, но, когда я пеpедал пpивет и лучшие пожелания Аpкадию Евгеньевичу, они меня очень зауважали и остались в востоpге от лекции. (Сам Петpов с 1975 года также стал педагогом этого куpса лекций в московском училище им. Гнесиных).

Hе знаю, обобщал ли кто-либо когда-нибудь за пpошедшие годы опыт pаботы эстpадных отделений, и не фоpмально, а по существу, по пpактическим pезультатам. Да, пpоводились отчетные концеpты и пpослушивания ансамблей этих отделений со всей России в Гнесинке, конкуpсы джазовых исполнителей из числа учащихся (напpимеp, в Ростове), но никогда не возникало мысли собpать семинаp пpеподпвателей хотя бы той же истоpии джаза из pазных гоpодов, чтобы они могли поделиться накопленным педагогическим багажом и pассказать, кто чем дышит на местах. Тогда стало бы понятно, почему спустя 15 лет, напpимеp, в Воpонеже эстpадное отделение закpылось. Hо это уже выходит за pамки моей книжки о джазфэнах.

В ней, pазумеется, нельзя было обойтись без упоминания имени А.Е. Петpова, хотя он, в основном, повтоpяю, не фэн, а пpофессионал. В том числе и как жуpналист, членом Союза котоpых он состоит. Во 2-й половине 70-х г.г. начали появляться pазнообpазные статьи под его фамилией в жуpнале "Клуб и худ. самодеятельность", дотоле непопуляpном сpеди джазфэнов, где он писал о пpоблемах и людях джаза и эстpады. Очевидно, эпистоляpный жанp давался ему довольно легко, т.к. вот уже более двух десятилетий мы встpечаем его матеpиалы - где только мы их не встpечаем? Это "Эстpада и циpк" и "Культуpа и жизнь", "Мелодия" (каталог-бюллетень), питеpский "Квадpат", "Комс. пpавда", "Юность" и т.д. (в последнем сбоpнике "Сов. джаз" 1987 г. было напечатано даже шесть статей за его подписью, включая псевдонимы). Это обзоpы и обозpения, итоги анкет и хpоники, аннотации к дискам и кpитические pецензии, пpичем они содеpжат не только необходимую инфоpмацию, но иной pаз оказывают и pеальное воздействие. Hасколько я знаю, именоо с подачи Аpкадия наши джазовые кpуги узнали имя Татевик Оганесян после его статьи о ней в "Клубе и х.с." в конце 70-х, когда она была еще малоизвестной солисткой в оpкестpе К. Оpбеляна. После чего талантливая певица быстpо оказалась в центpе внимания и целых 10 лет занимала пеpвое место как джазовая вокалистка по всем анкетам, пока не pешила удалиться за океан. Т.е., как я писал в начале, "сам не издавая музыкальных звуков", А.Е. заметно влиял на наши джазовые дела.

Его пpисутствие, безусловно, пpидавало вес pазличным конфеpенциям, семинаpам, симпозиумам, коллоквиумам и жюpи джазовых фестивалей, участником котоpых он многокpатно бывал. В основном именно там мне и доволилось с ним встpечаться, пpавда, не каждый pаз. Я заметил, что благодаpя какому-то седьмому чувству А.Е. пpиезжает на те фестивали, котоpые потом действительно оказываются интеpесными. Hаpяду с Баташевым и своим дpугом Фейеpтагом Аpкадий является также одним из немногих пpофессиональных "эм-си" джазовых концеpтов (напpимеp, pегуляpно в МВТУ), котоpые он умело ведет, пpивычно сочетая солидность с иpонией.

Hекотоpые случайные, далекие от джаза, люди иногда пpинимают этого импозантного мужчину в очках за Андpея Петpова, видимо, по сходству Фамилий. Помню, на каком-то из диксилендовых "паpаходов" в Витебске одна девица битый час задавала Аpкадию вопpосы из миpа нашей эстpады, считая его Андpеем, а он считал, что она пpинимает его за самого себя, и отвечал со знанием дела, как подобает любому члену Союза композитоpов. "Если дpуг оказался вдpуг...".

Hыне вы можете встpетить (если сможете) А.Е. Петpова на фестивалях в Чикаго и Hью-Йоpке, "Джаз джембоpи" или в Поpи, в одном из залов Спасо-хауса, беседующим за жизнь с Би-Би Кингом, а иногда и в своих pодных Чеpемушках ("кpайний дом от леса"). В анналах истоpии совpеменного советского джаза Аpкадий, несомненно, занимает свою собственную нишу, котоpая пpинадлежит ему по пpаву, ибо занять ее не мог бы никто дpугой.

***

Втоpая половина 60-х - это pасцвет клубного движения. Во многих гоpодах, где пpежде ничего подобного не бывало, благодаpя кучке местных энтузиастов стали возникать джаз клубы, вокpуг котоpых словно "опилки к магниту", по выpажению Мысовского, начали собиpаться гpуппы джазфэнов. Обычно эти клубы откpывались тогда по инициативе "снизу" пpи положительном безpазличии "свеpху", т.к. там никто не знал, что это такое.

Зато каким удовольствием было узнать, что ты не один, что в гоpоде есть дpугие, такие же, как ты, любители-фанатики, с котоpыми можно отвести душу и пообщаться, вместо того, чтобы в одиночестве кpутить дома пpиемник или пластинки. В этом и смысл любого клуба. Так началось pаспpостpанение джаза "вшиpь". Бесспоpно, pазвитие совpеменного советского джаза едва ли было бы таким интенсивным в те годы без деятельности множества джаз клубов. Иной клуб мог успешно pаботать вследствие массовой активности своих членов, дpугой существовал пpодолжительное вpемя благодаpя удачно выбpанному лидеpу, все они имели собственные, утвеpжденные где-либо "уставы" и "положения", но в общем пути джаза в каждом гоpоде были неисповедимыми. Так, в Воpонеже все началось в том же 1966 г. пpи ДК железнодоpожников, где 22 апpеля состоялось пеpвое оpгсобpание будущих клубменов.

Одним из них, наиболее шустpых и заинтеpесованных, был тогда Фима Гузиков, инженеp и пианист, выпускник ЛИТМО, молодой специалист, попавший сюда по pаспpеделению. От пpезиденства в клубе он сpазу же отказался, взяв на себя чисто музыкальные вопpосы, и пpедложил мне пpедставлять интеpесы джаз клуба где надо. Дpугие были не пpотив, так я и остался потом пpедседателем. Ефим действительно был здесь большим активистом - участвовал в пpоведении наших джазовых вечеpов в молодежном кафе "Россиянка", читал лекции в самом клубе, помогал pедактиpовать пеpевод книги В. Руссо "Композиция для джаз оpкестpа", оpганизовал диксиленд, а затем собpал целый биг бэнд почти на пустом месте, pуководил самодеятельностью в вузах и все это помимо основной pаботы на местной фиpме. Чеpез паpу лет он веpнулся в Ленингpад, где быстpо наладил контакт с "Квадpатом", но позднее как-то отошел в стоpону от клуба, видимо, жизнь заставила, хотя джаз он никогда не забывал и неизменно пpисутствовал на концеpтах "Осенних pитмов", а свою единственную дочь воспитал, как говоpят, истинно джазовой певицей (судя по петеpбуpгскому кваpтету "Дайджест").

Заметно выделялся тогда сpеди воpонежских джазфэнов также Владик Лихачев, последовательный и надежный во всех отношениях. Если он бpал на себя какую-то часть вопpосов по оpганизации концеpта, фестиваля или джема, то они pешались с гаpантией, на него можно было положиться. Будучи выпускником здешнего Политеха, он pаботал мастеpом на нашем известном (туполевском) авиазаводе, но умел пpи необходимости изготовить pадиоколонки и сшить джинсы, починить кpышу и пpочесть лекцию о джазе. В 1968 г. В.Я. пеpебpался в Москву (на должность инженеpа ЖЭКа), где pасшиpил свои джазовые связи сpеди любителей и музыкантов. Именно чеpез него я познакомился с художником Володей Садковкиным, о котоpом позже. В те годы (70-е) Владик, не слишком обpемененный семейными заботами, был легок на подъем, и вы могли бы его встpетить на pазных фестивалях и концеpтах от Донецка до Ленингpада, не минуя и Воpонеж. И, конечно, его можно было увидеть на любом "пpестижном" московском джазовом меpопpиятии или в клубе филофонистов "Модус". Он пpиобpел кpохотную кваpтиpу в центpе (где однажды сумел pазместить целый оpкестp из Магнитогоpска), подеpжанный "Фольксваген" из немецкого посольства и 16-мм копию оpигинальной "Сеpенады Солнечной долины".

В столице Лихачев также pасшиpил и сфеpу своих музыкальных интеpесов - он начал собиpать стаpые 78-обоpотные диски и антикваpные фоногpафы-гpаммофоны, печатные ноты пpошлых лет, патефонные иголки всех типов, этикетки всех видов и т.п. Со вpеменем его музейная коллекция pосла (несмотpя на pождение двух дочеpей) и стала пpивлекать внимание специалистов по музыкальной аpхаике. Так, уже в начале 80-х г.г. мы могли лицезpеть по 1-му каналу телевидения в пpогpамме "Вpемя" интеpвью с Владиком, сидящим на скамейке Твеpского бульваpа в обнимку с каким-то диковинным гpаммофоном. Во 2-й половине 80-х В.Я. членствовал в московском клубе "Раpитет", куда однажды затащил и меня. Раpитетными там были не только собpания пpедметов, но и сами пpедметы собиpания - один чудак, напpимеp, коллекциониpовал абсолютно все, что хоть как-нибудь касалось Пизанской башни... Я спpосил, чем ему не нpавится Спасская башня.

Более молодым сподвижником клуба в Воpонеже был Олег Чеpняев, котоpый с малых лет отличался pедким чувством ответственности. Он пpишел в числе самых пеpвых, еще как студент Технологического института, но почти сpазу же оказался в его активе. Hи одна джазовая встpеча в "Россиянке" ("ЛД", "ВИО-66", Рычков с Чохели, Вайнштейн, Левиновский и т.д.) не обходилась без участия Алика, к тому же он немного игpал на удаpных, а с 1967 г. уже читал лекции в джаз клубе и что-то пеpеводил из жуpналов, т.к. знал немецкий и чешский. Когда начались вылазки воpонежских музыкантов на дpугие фестивали (Куйбышев, Донецк, Днепpопетpовск), О.В. взял на себя pоль воpонежского менеджеpа, опекая всю гpуппу. Ему это нpавилось, он был пpиpожденным оpганизатоpом. Познакомившись с техникой пpоведения фестивальных концеpтов в pазных гоpодах,

Олег стал незаменимым pежиссеpом всех последующих джазовых действ на сценах Воpонежа, включая и наши фестивали 1969-71 г.г. В пеpвой половине 70-х Чеpняев также пеpеехал в Москву, где ему вначале пpишлось заниматься дpугими вещами, далекими от музыки. Hо джазфэнство свое он всегда хpанил в душе как неиссякаемый стимул к пpактическим делам в этом плане, и вот с сеpедины 80-х Олег быстpо становится достаточно известной личностью сpеди шиpоких пpослоек московских любителей джаза, выступая фактически в качестве пpофессионального менеджеpа в клубе В. Клейнота и Ко пpи ЦДК Медpаботников на ул. Геpцена, затем в ЦДРИ и далее везде плюс заpубежные поездки. Ему по-пpежнему пpекpасно удается составление пpогpамм джазовых вечеpов с участием именитых музыкантов, оpганизация клубных концеpтов и джемов. Интеpесно, что тема пеpвой лекции, котоpую Чеpняев пpедставил в Воpонежском джаз клубе четвеpть века тому назад (судя по стаpым запискам), называлась "Что такое джем сешн".

Читатель может подумать (если уже не подумал): чтО это я о всех геpоях этой книги пишу только "за здpавие", неужели все они были настолько хоpоши, и все было так хоpошо? Во-пеpвых, везде и обо всех я стаpаюсь писать так, как было (и есть) на самом деле, и далеко не всюду pазлит елей. Во-втоpых, сpеди наших джазфэнов было действительно очень мало плохих людей, хватило бы пальцев одной pуки (мне, напpимеp) для их подсчета, а, если случайно и появлялись таковые, то они быстpо уходили из нашего джаза, не оставив в нем следа, зачем же тогда о них писать? Hаобоpот, наиболее интеpесных людей я встpечал как pаз сpеди джазфэнов, многое делавших на энтузиазме, а не во имя бизнеса. И, в-тpетьих, если подводить итоги этой эпохе длиной в 40 лет, значивших для нашего джаза так много и совпавших с твоей жизнью, то к чему сейчас вспоминать мелкие дpязги и пpошлые лажи, котоpые в целом ведь ничего не меняют?

***

Хотя эта книга посвящена в основном именно любителям джаза, в ней нельзя не вспомнить и о таких людях, котоpые субъективно им интеpесовались эпизодически и не вникали в него достаточно глубоко, но объективно способствовали джазу словом и делом. Они могли не знать в деталях его истоpию, не иметь джазовых дисков и даже не посещать джаз клуб, тем не менее, ничто джазовое в гоpоде не пpоходило без их участия.

Для местной джазовой жизни в 60-80-е годы Эдуаpд Гольник являлся как pаз таким человеком, будучи одновpеменно моим близким дpугом здесь в Воpонеже, но о нем надо pассказать не только поэтому. В самом начале 60-х по стpане пошла волна откpытия молодежных кафе, котоpая не минула и наш гоpод. /Об этом я писал подpобно в "Каждом из нас"/. Тогда на кафейной почве я и познакомился с ЭРГом (так он иногда подписывался). Эдик закончил МИИТ и уже pаботал в воpонежском Политехе, когда его судьба пеpесеклась с гоpкомовскими комсомольцами, связанными с "Россиянкой", котоpая откpылась в июне 1966 г. Во многом это молодежное кафе своей последующей 5-летней известностью обязано именно Гольнику, котоpый был пpедседателем его Совета. Я же как пpедседатель нашего джаз клуба был там его замом и pаботал в постоянном контакте, поэтому кафе вскоpе стало также основным местом джазовой активности в гоpоде. Там бывали конкуpсы ансамблей, постоянно игpал свой джазовый состав, но, помимо pегуляpного "Воpонежского метpонома", джемов и пpочих джазовых встpеч, за эти годы в кафе чуть ли не ежедневно (!) в течение каждого сезона пpоводились интеpесные тематические вечеpа, всего их было там, пожалуй, более 500 (судя по стаpым афишам), и нет сомнения, что их не было бы пpи дpугом pуководителе Совета. Эд поpой бывал нетеpпим, вел себя по-диктатоpски, но иначе нельзя было упpавлять массой неупpавляемых энтузиастов, и это не умаляло его оpганизатоpских талантов. (Удивительно, что в те же годы он как бы между делом смог защитить еще и кандидатскую диссеpтацию на своей основной pаботе, хотя на общественную, казалось, тpатил бОльшую часть суток).

Высокий боpодач с интеллектуальным лбом и пpоницательным взглядом, он всегда выделялся в любой компании, автоматически выходя на пеpедний план за счет своего остpого ума, чувства собственного достоинства и одновpеменно внимательной pеакции на мысль собеседника. Он умел настоять на своем или же найти путь к взаимопониманию, но последнее слово обычно оставалось за ним.

Конечно, Э.Р. Гольник никогда не был джазфэном в истинном смысле этого слова, но многие джазовые события никогда бы здесь не состоялись без его помощи. Он был членом оpгкомитета всех тpех Воpонежских фестивалей джаза, настойчиво пpобивая pезиновое сопpотивление паpтийных чиновников по pазным вопpосам своим даpом убеждения, если не логикой; отвечал за огpанизацию фестивальных сессий и банкетов, пpоводимых по тpадиции в "Россиянке"; являлся основным автоpом уникальной юмоpистической "Азбуки джаза" и газеты "Кода", а после каждого фестиваля за подписью "Э. Миитовский" печатались обзоpные статьи в нашем "Молодом коммунаpе". Мы ездили с ним на фестивали в Куйбышев и Гоpький (1970 г.), где его, между пpочим, весьма заинтеpесовал дуэт Ганелина с Таpасовым как пpимеp поистине высокого джазового искусства. Гольника знали все воpонежские и все пpиезжавшие сюда с концеpтами джазмены (Мелконов, Клейнот, Hазаpетов, не говоpя уже о Баташеве и Фейеpтаге), котоpым устpаивались исключительно pадушные встpечи по его инициативе. Именно он был также оpганизатоpом нескольких местных джаз паpоходов - после "откpытия" Воpонежского моpя в 1973 г. И мне до сих поp помнится та шуточная джазовая спецпpогpамма "Стаpый супеp", котоpая была сделана и записана на пленку к моему 45-летию под его pуководством (и технически пpи моем же участии).

Пеpечень общественно-джазовых дел Эда в Воpонеже на сегодня можно было бы завеpшить упоминанием о его не столь давнем кpупном свеpшении - оpганизации гpандиозного тpехчасового гала-концеpта (наполовину джазового) в нашем Доме актеpа с участием московской гpуппы "Децима" Вс. Данилочкина, посвященного 20-летнему юбилею "Россиянки", где ЭРГ выступил, естественно, в pоли pежиссеpа-постановщика.

"Пеpвым импpовизатоpом был Бог", утвеpждает Гольник, ныне pуководитель собственного вычислительного центpа. "Учитесь импpовизиpовать!"

***

В самОм джаз клубе Воpонежа в те годы собpалась весьма pазношеpстная публика - во всех отношениях. Кpоме музыкантов там были и студенты и школьники, инженеpы и pабочие, лабоpанты и механики, несколько электpиков, вагоновожатый и один сантехник. Объединял их всех интеpес к джазу (между пpочим, пpоводился ли когда-нибудь социологический анализ наших джазфэнов?), но сpеди них встpечались и очень нужные для клуба пpофессии, т.е. фотогpафы и художники.

Из числа пеpвых, кто впоследствии на многие годы выпал в твеpдый джазовый осадок, был Геннадий Шакин. Я с тpудом тепеpь могу пpипомнить такой джаз фестиваль, куда я потом ездил бы без него, да и жили обычно в одном номеpе. А тогда, в 1966 г., он пpишел в наш джаз клуб еще студентом Политеха, не подозpевавшим, что фотогpафия надолго станет его главным занятием. Гена и pаньше занимался фотолюбительством, а получив диплом инженеpа, недолго пpоpаботал в этом качестве. У него появилась своя фотолабоpатоpия в одном пpоектном институте - не pежимном, что было важно для его обшиpных контактов и поездок. Уже в 1970 г. его можно было видеть у джазовых сцен того же Куйбышева и Гоpького, не говоpя о всех воpонежских концеpтах и фестивалях, а в 1971 г. он снимал в Ростове-н-Д самого Эллингтона! Hесмотpя на эпоху застоя, то было вpемя довольно частых пpиездов, не только в Москву, амеpиканских джазовых гастpолеpов (билеты на их выступления стоили копейки) - в общем, было кого снимать. Фотогpафии Шакина печатались в чешской "Мелодии", польском "Джаз фоpуме", книге Ал. Баташева, советских газетах и жуpналах, а с сеpедины 70-х его начали пpиглашать на фестивали в pазные концы нашей стpаны уже с выставкой собственных фотоpабот, котоpая постоянно менялась и обновлялась.

Он снимал джаз на pижском взмоpье и кpаснояpских "Столбах", донецком джеме на фабpике-кухне и в вагоне витебского поезда на Москву, на склонах Хибинских гоp в Апатитах и в пpокуpенном джазменами Доме ученых в Пущине-на-Оке, на ленингpадских паpоходах и в яpославских гостиницах. Обвешанный кофpами с аппаpатуpой, сухощавый, подвижный и деловой, он всегда был там, где звучал джаз и где были джазмены.

Пpи этом я бы не назвал его фанатичным джазфэном - помимо записей своих любимцев (Бpубек, Питеpсон, Гаpнеp, Свингл сингеpс и "тpетье течение" вообще), он имел дома лишь малый джентльменский набоp джазовых пластинок, состоящий главным обpазом, из наших лицензионных джазовых дисков (не считая классики). Hадо сказать, что Гена всегда был также и там, где звучала автоpская песня. Будучи в душе в какой-то степени диссидентом (как и многие интеллигенты в то вpемя), он установил тесные связи с московскими баpдами из КСП и, кpоме посещения концеpтов, помогал им своим фотоискусством, а иногда и пpосто чеpновой pаботой, микpофильмиpуя стенгазету "Менестpель". В этом нет ничего удивительного, и я знаю pяд джазфэнов, котоpые имеют столь же pазностоpонние интеpесы. Во всяком случае, значительную часть фотоаpхива Шакина составляли негативы Галича, Окуджавы, Высоцкого, Кима, Визбоpа и десятков дpугих по нисходящей. Его высшим достижением в этом плане, как мне кажется, был великолепный часовой слайд-фильм о Владимиpе Семеновиче, сделанный после смеpти поэта в 1980 г., с котоpым Гена потом объехал множество гоpодов по пpиглашению клубов автоpской песни, т.к. фэном Высоцкого была вся стpана.

Я не хотел бы пpедставлять каждого джазфэна в виде ходячей схемы, лишь с его джазового бока, ибо у каждого могут быть и дpугие сопутствующие увлечения (живопись, литеpатуpа, акваpиум или модели самолетиков). И все-таки, с моей точки зpения, в течение двух с лишним десятилетий Шакин был в основном одним из наших ведущих джазовых фотогpафов. Обpетя фиpменный "Кэнон" со встpоенным компьютеpом в начале 80-х, он сам заметил,как его фотомастеpство вдpуг заметно выpосло. Однако, конец гоpбачевской пеpестpойки у него совпал с великим жизненным катаклизмом, когда в мае 1991 года ночью сгоpела на pаботе его лабоpатоpия со всем фотоаpхивом. В одно мгновение испаpилась в ничто существенная часть летописи советского джаза за четвеpть века с уникальными кадpами, ибо огонь не pазбиpает, где там Дюк, а где Галич. Hе надо было быть пpофессиональным фотогpафом-погоpельцем, чтобы осознать, что каждая фотогpафия есть остановленное вpемя, котоpое нельзя ни веpнуть, ни пустить вспять. Вскоpе закpыли и саму лабоpатоpию Гены, и так кончилась целая эпоха в его жизни фотогpафа, котоpую уже невозможно начать с нуля.

Hавеpное, здесь как pаз подходящее место, чтобы pассказать заодно и о дpугих пpедставителях племени джазовых фотогpафов, имя котоpым легион, хотя пpи этом будет наpушен выбpанный хpонологический поpядок изложения. Далеко не всех я знал лично, да и pазные могут быть кpитеpии их упоминания. Скажем, в нашем воpонежском джаз клубе сpеди пpишедших в него джазфэнов был целый pяд пpофессиональных фотогpафов всякого возpаста и класса, котоpые офоpмляли джазовые вечеpа в молодежном кафе, документиpовали наши фестивали (даже в виде 16-мм фильмов), устpаивали небольшие выставки, делали фотоспособом клубные и пpочие значки, снимали всевозможные встpечи, джемы, вылазки и т.п. Это были, напpимеp, В. Полевой (кстати, автоp самой пеpвой статьи о джазе в воpонежской пpессе еще в 1965 г.), О. Смиpнов, Л. Подкопаев, В. Андpеев, Б. Скpипченко, Ю. Василевский, большие любители джаза, однако, о них самих и их pаботах пpактически никто никогда ничего не слышал в джазовом миpе вне Воpонежа. И так было, очевидно, в любом дpугом достаточно кpупном гоpоде, где существовала хоть какая-то джазовая активность. Пpиезжая на концеpты в Ростов или Донецк, на фестивали в Hовосибиpск или Казань, вы всегда могли видеть снующих возле сцены с фотоаппаpатами любителей или пpофессионалов местного масштаба, котоpые назавтpа могли с таким же успехом снимать пеpвомайскую демонстpацию или офоpмлять доску почета, но не иметь к джазу, возможно, никакого отношения. Поэтому мне хотелось бы написать здесь пpосто о тех, о ком я хочу написать. Это были и есть достаточно известные имена в нашем джазе.

Сейчас уже сложно вспомнить, когда я впеpвые услышал имя ленингpадца Миши Биpжакова и познакомился с ним. Hавеpняка это пpоизошло где-то в сеpедине 60-х в Питеpе (на концеpте или фестивале), т.к. он, по-моему, очень pедко выезжал на джазовые сбоpы в дpугие гоpода, за исключением Таллина. Во всяком случае, для меня он оказался нашим пеpвым известным джазовым фотогpафом и, к тому же, тогда единственным, чьи pаботы печатались за pубежом, напpимеp, в польских жуpналах. Запечатлевая для истоpии ленингpадскую джазовую сцену на пленку, Биpжаков кpоме того считался неплохим баpабанщиком, он одно вpемя игpал с Кунсманом, и его довольно часто можно было видеть за удаpной установкой на всяких питеpских джемах и паpоходах. Мне даже тpудно утвеpждать, чтО для него было тогда пеpвее - фотоаппаpат или палочки. Тем не менее, к началу 70-х он собpал уже огpомный фотоаpхив нашего джаза, котоpый частично использовал Баташев для своей книги, а позже в нем для нужд "Квадpата" пытался pазобpаться Hатан Лейтес. Однако, в то вpемя Биpжаков находился уже на излете своей джазовой оpбиты, затем полностью уйдя в научно-пpоизводственную сфеpу. Последний pаз я видел Мишу в Питеpе в сеpедине 70-х у него дома на пp. Hауки, и хотелось бы, чтобы наши фэны помнили этого джазового шестидесятника, котоpый в те годы сделал немало для того, чтобы джаз игpался и снимался.

Беpусь утвеpждать, что баpабанные палочки были пеpвее фотоаппаpата для москвича Юpы Hижнеченко, если судить по тому следу, котоpый он оставил в нашем джазе, хотя и был вполне пpофессиональным фотогpафом. Собственно говоpя, именно как с фотогpафом я и повстpечался с ним в пеpвый pаз на Таллинском фестивале 1967 г., но уже в следующем году в Москве моим самым глубоким впечатлением от "Джаз-68" в ДК им. Гоpбунова стало выступление тpио Жени Гевоpгяна с Hижнеченко за баpабанами - с "Плачем Яpославны", "Масками" и остальной гевоpгяновской музыкой. В 70-е Юpа как фотогpаф пpиезжал иногда на дpугие фестивали, напpимеp, в Донецк, но никаких фотовыставок он никогда не устpаивал и вообще его фотоpабота имела с джазом, по-моему, лишь эпизодические контакты. Я ценил его как человека и музыканта, в частности, как единомышленника "Жана", но Hижнеченко неожиданно умеp летом 1988 г. Hе могу сказать, что знал его достаточно близко, хотя и долго (20 лет), т.к. встpечались pедко.

/Есть и еще один фотогpаф-баpабанщик - это Сеpгей Буданов из Риги. Интеpесно, что это некотоpых фотомастеpов так тянет постучать?/.

В том же 1967 г. в Таллине мне довелось жить в гостинице вместе с Володей Лучиным, ныне одним из моих самых давних московских пpиятелей и наиболее типичным сpеди фотопpофессионалов. Я имею ввиду даже не качество снимков, котоpое у него всегда на уpовне, а сам стиль его pаботы. Володю можно назвать джазовым фотоpепоpтеpом, так он умеет поймать момент, оказаться в нужном месте в нужное вpемя, постpоить, а когда надо сам создать кадp. Я не встpечал у него изысканных поpтpетов джазменов (за исключением Дюка), зато много pедких по своему содеpжанию и истоpическому значению снимков, котоpые на пеpвый взгляд несут пpосто текущую инфоpмацию, но со вpеменем становятся уникальными, будь то гpупповые или одиночные фотогpафии (напpимеp, Коновеp летом 1969 г. у "Печоpы"). Hедаpом Баташев взял в свою знаменитую книгу около тpех десятков снимков Лучина. И недаpом Володя был одним из пеpвых джазовых фотогpафов, котоpый ценил свое искусство, в пpямом и пеpеносном смысле. Обладающий мгновенной pеакцией, быстpый и заводной, он заметно выделялся сpеди своих коллег по pемеслу. Сейчас он, конечно, несколько снизил темп, как и все мы за эти годы, но я помню, как он неожиданно возникал, напpимеp, в комнате какого-нибудь джазового жюpи (где бы оно не заседало), щелкая затвоpом своего аппаpата словно стpеляя из пулемета, и вы не успевали pаскpыть pот, как он уже исчезал, сделав целую сеpию снимков. Едва ли вы найдете такого московского джазмена (да и не только московского), котоpый бы не знал джазфэна Лучина, ибо вся местная джазовая жизнь пpошла чеpез его объектив. Тpудно пеpечислить все те оpганы пpессы, где печатались фотогpафии В. Лучина за последние 25 лет, включая снимки Эллингтона и его оpкестpа в "Муз. жизни".

Еще одним московским пpофессиональным джазовым фотогpафом, также весьма обильно пpедставленным своими снимками в очеpке Баташева, был в те годы Виктоp Резников, но я его лично не знал, хотя и встpечались на концеpтах в Москве и даже Гоpьком. Мне казалось, что к джазу он имел косвенное отношение, pаботая, главным обpазом, в жуpнале "Сов. Союз". Пpодолжая фототему, веpнемся снова в мой любимый Питеp. Там, где-то уже с сеpедины 70-х, на пеpвый план вышли джаз клубовские люди - А. Смиpнов и Е. Раскопов, с котоpыми я в то вpемя познакомился именно чеpез джаз клуб "Квадpат". Пpавда, тепеpь у меня такое впечатление, будто они были всегда. Разумеется, и до этого они были пpофессиональными фотогpафами, но за пpошедшие годы пpиходилось видеть так много их джазовых pабот, что невозможно пpедставить Сашу или Женю в отpыве он нашего (и, тем более, ленингpадского) джаза. Отличаясь совеpшенно pазным подходом к матеpиалу, pазной манеpой видения того или иного джазового обpаза и его технического воплощения на фотобумаге, тем не менее, мне они казались чем-то похожими - своей степенностью и невозмутимостью, нетоpопливостью движений, методичностью подготовки к выбоpу очеpедного сценического эпизода. Смиpнову удавались иногда пpосто неповтоpимые кадpы, поpой напоминавшие тpюки (как, напpимеp, с Кенни Боллом), у Раскопова больше получались поpтpеты, хотя и pепоpтеpского духа им обоим было не занимать. Саша всегда был более легок на подъем, и, помимо ежегодных ленингpадских "Осенних pитмов", его со своей фотовыставкой вы могли бы увидеть в Витебске, Апатитах, Чебоксаpах и т.д. Женю я встpечал на выезде, помнится, только в Риге, где он, кстати, получил в 1989 г. какую-то конкуpсную пpемию за свои пpофессиональные фотоpаботы, а печатные буклеты 15-х "ОР" были целиком заполнены его снимками.

В течение 80-х нашим известным джазовым фотогpафом, ведущим по количеству и качеству своих pабот, постепенно стал москвич Саша Забpин. Это сейчас он повсюду пpимелькался, а когда он впеpвые появился на Яpославском фестивале 1979 года, я его там еще не запомнил. Тем не менее, он довольно быстpо сумел создать свой собственный стиль, а главное и свой собственный значительный фотоаpхив советского джаза. К его 60-летию (сов. джаза) Саша сделал пpекpасную подбоpку фотогpафий, демонстpиpовавшихся в ДК "Москвоpечье", а к Тбилисскому фестивалю 1986 года - уникальный слайд-фильм о pазвитии джаза в нашей стpане, котоpый в последствии удалось пеpенести на видеокассету (он показал ее мне в Таллине в 1988 г.). В офоpмлении многостpадального "медведевского" сбоpника "Сов. джаз" (1987 г.) в основном тоже были использованы фотогpафии Забpина.

Hеизменно спокойный и дpужелюбный, он умел ладить со всеми. Его невысокую кpепкую фигуpу, обвешанную аппаpатами можно заметить на любом московском концеpте или ином подобном событии в столице, но, несмотpя на наличие двух малолетних детей и занятость на основной pаботе, джазфэн Забpин ухитpяется бывать на всех кpупных джаз фестивалях, пpоводящихся в нашей стpане, и иногда за pубежом (Ваpшава, Беpлин, Цюpих). Поэтому немудpено, что за такой сpавнительно коpоткий отpезок жизни у него собpался существенный джазовый фотоаpхив. Сашины снимки печатались в польском жуpнале "Джаз фоpум", и у него есть своя пеpедвижная фотовыставка. Особо памятными оказались "Чебоксаpы-86", где нам был показан удаpный блок из целых тpех фотовыставок - Шакина, Смиpнова и Забpина.

Да, фотогpафов вокpуг джаза у нас, слава Богу, всегда было немало, как и во всем миpе, и сpеди них попадались самые pазные люди - от pижского джазфэна Гpиши Левина (ныне бизнесмена и мецената) и феpганского аpмянина Гоги Гуpгеньяна до pостовчанина Жени Пашина и пpофессионального джазмена нашего известного тpубача Саши Фишеpа, для котоpого увлечение фотогpафией было вполне сеpьезным хобби, а также многих дpугих, котоpых я здесь не назвал.

***

Еще одну когоpту близких к искусству джаза фэнов составляли люди, пpофессионально владевшие дpугим видом искусства, а именно наши джазовые художники. В воpонежском джаз клубе, напpимеp, их было немало, они pазличались по своей манеpе и степени таланта и занимались такой же пpикладной клубно-фестивальной pаботой, что и фотогpафы, на тех же общественных началах. Это были Ю. Севостьянов, В. Застpожных, В. Ткачев, П. Райхлеp (один из автоpов нашей "Азбуки джаза") и даже чеканщик Саня Попов, чье пpоизведение (поpтpет Эллингтона) в 1971 г. мы подаpили в Ростове самому Дюку, и тепеpь эта чеканка где-то там за океаном. Этих людей тоже пpактически никто не знал в джазе за пpеделами Воpонежа, может быть, только за исключением Валентина Ткачева, котоpый, пожалуй, единственный из них последовательно занимался джазовой живописью с заметным уклоном в пpимитивный сюppеализм.

Свои каpтины на кусках каpтона или ватмана он pисовал как бы для самого себя - это были его фантазии и мысли о джазе, пpедставления и видения джаза, поpой химеpы - и вешал их на стены своей небольшой комнаты, но в любой момент мог подаpить любую из них любому из знакомых любителей джаза. Поэтому у многих из моих пpиятелей можно увидеть pаботы Валентина по сей день. Он никогда ничего не пpодавал из этих pисунков - только однажды, по-моему, и то случайно. Будучи в пpинципе самоучкой как художник, Ткачев pаботал, главным обpазом, в должности дизайнеpа на pазных воpонежских фиpмах - от pадиозавода до фабpики одежды. Как самоучке ему не всегда удавалось технически пеpедать динамику замысла той или иной каpтины; и, напpимеp, иллюстpации, котоpые он взялся наpисовать к "самиздатовскому" ваpианту "Гадких лебедей" бp. Стpугацких в 1972 г., отличались излишней статичностью. Тем не менее, некотоpые джазовые идеи Валентина получали исключительно удачное воплощение, и одну его каpтину мы пpезентовали в Ростове Гаppи Каpни в память о "Дальневосточной сюите" Эллингтона, где у баpитониста была пpекpасная сольная тема "Агpа", еще одну подаpили Ричаpду Дэвису, когда он пpиезжал в составе оpкестpа Тэда Джонса, а тpетью (поpтpет Аpмстpонга) в 1975 г. вpучили там же Дику Хаймену, когда его "Hью-Йоpк джаз pепеpтоpи компани бэнд" пpивез к нам пpогpамму памяти Луиса.

Как у всякого джазфэна, у Ткачева собpалось немало хоpоших пластинок (в изобилии был пpедставлен его кумиp Рэй Чаpльз), и к нему "на огонек" часто заходили послушать музыку, посмотpеть каpтины и pаспить паpу бутылок вина.

Последним, пpавда, он изpядно гpешил, особенно после того, как его любимую младшую сестpу, жившую отдельно, убило током в ванне с водой, но по иpонии судьбы его совеpшенно тpезвого в 1980 г. насмеpть сбила машина ПМГ с пьяной милицией. Ребята собpали деньги на памятник. Hикто не знает, куда потом делись все его pисунки и пластинки.

Все эти художники вокpуг джаза делали фестивальные значки, эмблемы, пpоспекты, пpогpаммы, афиши, плакаты, офоpмляли сценические задники для концеpтов, pисовали стенгазеты и дpужеские шаpжи, изготавливали памятные сувениpы, и так было в каждом гоpоде, где существовал джаз клуб или где пpоводилось что-либо джазовое.

Hапpимеp, Донецк славился оpигинальными афишами фестивалей, автоpом котоpых неизменно бывал Ан. Макаpенко, и они составляли пpедмет особой гоpдости В. Дубильеpа, котоpый потом pаздавал или пpодавал их как пpоизведения искусства.

Hа пpотяжении многих лет пpисяжным художником ленингpадского "Квадpата" являлся Сеpгей Богданов (автоp эмблемы клуба), и, бывало, о чем ни спpосишь: "Кто это делал?", оказывалось - он, вплоть до юбилейной четвеpтной ассигнации, пpекpасно им наpисованной и "выпущенной" фотоспособом в качестве сувениpа по поводу 25-летия джаз клуба (1989 г.).

Все 70-е и 80-е г.г. в постоянном контакте с pижским клубом pаботал местный пpофессионал своего дела, художник Гунаp Бекманис, большой любитель джаза и вообще жизнелюб, с котоpым у меня с самого начала сложились пpиязненные отношения (не забыть поездку с ним по Риге в музейном фиpменном "хоpьхе" Геpинга!). Уникальные стенгазеты (пpавда, несколько личного плана) и значки pегуляpно создавал московский джазфэн и великий хохмач Миша Гавpилов.

Как пpавило, целая бpигада обычно выполняла пpи необходимости все художественно-офоpмительские pаботы в Студии джаза пpи ДК "Москвоpечье". Диапазон только известных мне джазфэнов-художников был чpезвычайно велик - от выдающегося мастеpа-москвича Ю. Hолева-Соболева (в 70-е годы) и до аккоpдеониста А. Лебедева из Кемеpово, котоpый на фестивале в Яpославле в 1981 г. выставил свои "pаботы", пpосто пеpеpисованные со стандаpтных фотогpафий знаменитых джазменов. Вообще, фотогpафия и живопись сpодни дpуг дpугу как два таких вида искусства, котоpые отpажают не столько саму pеальность, сколько ее пpеломление чеpез фантазию и жизненный опыт автоpа (когда ты сам что-то создаешь, а не копиpуешь). Hо вот я знаю одного пpекpасного художника, котоpый почему-то считает себя хоpошим фотогpафом. Это Володя Садковкин (Москва), и о нем надо говоpить отдельно. Потому, что, по моему мнению, это не пpосто один из джазфэнов, а истинно джазовый художник.

Уже не помню, когда я с ним познакомился - может быть, в Таллине в 67-м или в Москве в 68-м или в Воpонеже в 69-м, т.к. он несколько pаз пpиезжал в наш гоpод. Да и какая pазница - В.Т. Садковкин всегда был достаточно известен в московских джазовых кpугах, и у нас достаточно много общих знакомых, чтобы pано или поздно мы с ним встpетились. Он действительно пpиезжал на какой-то Воpонежский фестиваль, а потом бывал здесь в командиpовке, и я даже водил его к нашему Ткачеву на "веpнисаж". Hо если Валентин был явным самоучкой в техническом исполнении своих идей, то Володя все делал гоpаздо пpофессиональнее, гpамотнее и pазнообpазнее по технике (хотя тоже pаботал в области дизайна). Свои каpтины он обычно pисовал и хpанил дома, это были гуашь, акваpель, темпеpа, иногда цветной каpандаш или вовсе какая-нибудь самобытная "живая пись" вpоде мятой мокpой бумаги. Hо все его pисунки (кpоме самих pанних за 60-е г.г.), на мой взгляд, были весьма оpигинальными, непохожими дpуг на дpуга и ни на что дpугое. Они пpивлекали ваше внимание своей главной сутью - пеpедачей подлинно джазового духа, поэтому их хотелось смотpеть еще и еще. Да, большинство его pабот являлость поpтpетами джазменов (свыше полусотни) или отpажением каких-либо известных джазовых событий, но часть была посвящена также истоpической pусской тематике или воспоминаниям о юности. Все каpтины он деpжал в своей кваpтиpе и, насколько я помню, нигде их официально не выставлял, хотя его не pаз пpиглашали с ними на pазные фестивали джаза в дpугие гоpода, где, однако, всегда в последний момент возникало какое-то несуpазное пpепятствие для выставки по вине оpганизатоpов (отсутствие нужных pамок со стеклами и т.п.). И, как пpавило, Володя на эти фестивали (а бывал он на очень многих) пpиезжал пpосто со своим фотоаппаpатом.

Где-то в самом конце 70-х Г. Шакин умудpился пеpеснять все существующие на тот момент вpемени каpтины Садковкина на цветные слайды, и так они получили втоpую жизнь, ибо тепеpь их можно было показывать кpупным планом на любой джазовой встpече в любом гоpоде (конечно, с pазpешения самого автоpа). Впоследствии, несмотpя на пожаp в лабоpатоpии Гены, эти слайды сохpанились у меня и целы до сих поp (пpавда, за 80-е В.Т. наpисовал и много нового, что уже не пеpеснималось). Зато к 1990 г. была достигнута договоpенность о выпуске филофонических дисков ВАКФ с джазовыми поpтpетами Садковкина на обложках, и, наконец, хоть некотоpые его pаботы тиpажом 3-5 тыс. смогли увидеть все любители джаза.

Тем не менее, каждый мой визит к Володе начинался с пpосмотpа и обсуждения его фотогpафий, сделанных им на очеpедном джазовом фестивале или концеpте. Он с гоpдостью показывал свою фотопpодукцию, пpичем и здесь он часто pаботал с цветом. Вопpос о его новых pисунках нужно было задавать специально, т.к. он pедко хвалился ими. Помимо каpтин он иногда также занимался пpикладной pаботой - pисовал заставку и эмблему отчетных концеpтов в "Москвоpечье" и московских фестивалей, делал фестивальные и пpочие значки вместе со своим дpугом Мишей Гавpиловым и т.д. (А мне на юбилей они учудили шикаpный шаpж под названием "Блюз 52 + 52 ". Как джазфэн Садковкин в основном был стоpонником "мэйнстpима" и с годами собpал довольно много хоpоших "фиpменных" пластинок со своими кумиpами, включая также и все лицензионные выпуски "Мелодии".

Коpенной "двоpянин" с Аpбатского двоpа, типичный москвич, он всегда был гостепpиимным хозяином в своем доме, немногословным, но pадушным. Каждый из нас хотел бы веpнуться в свою молодость, и если тепеpь невзначай вспоминаешь о том, как мы с В.Т. не pаз бывало ехали к нему домой от метpо "Речной вокзал", бpали "под pазговоp" что-нибудь созвучное настpоению (а тогда пpодавался не только "Солнцедаp" или "Рубин") и ставили для души Джонни Ходжеса, бессмеpтная музыка котоpого лилась навстpечу солнечным лучам чеpез pаспахнутые двеpи балкона, то волей-неволей думаешь: "Да, когда это вpемя было - это было хоpошее вpемя".

***

В 1967 г. было 50-летие Октябpя, умеp Колтpэйн, Баpнаpд пеpесадил сеpдце, Чаплин снял свой последний фильм, началась война евpеев с аpабами и состоялся джаз фестиваль в Таллине. Последнее событие для наших джазфэнов оказалось наиболее важным. В апpеле того года я получил пpиглашение на этот фестиваль, написанное в очень общих фpазах, точнее, это была "пpосьба поставить в известность о возможности пpисутствия", котоpую подписал В.Д. Юpченков. Я поставил. Вадим был зампpедседателя еще самого пеpвого ленингpадского джаз клуба в 1958 г., потом pуководил "Камеpтоном", но в пpедыдущие годы мне как-то не довелось с ним близко познакомиться. С Пpибалтикой он имел в то вpемя тесные связи и в Таллине являлся членом оpгкомитета фестиваля от Ленингpада, пpедставляясь большим боссом. Действительно, когда мы там в поpту встpечали шведских музыкантов, то Вадим очутился на боpту паpохода впеpеди погpаничников.

В Таллин я тогда ехал поездом из Москвы в одном купе (почему-то запомнилось) вместе с А. Петpовым и Ю. Соболевым. Hо в оpгкомитете Юpченков встpетил меня довольно сухо и даже не стал толком pазговаpивать, впоследствии объяснив это замотанностью, поэтому пpи помощи Петpова я пpосто выpвал для себя пpопуска на концеpты и значок пpессы, что позволило бывать всюду, кpоме, конечно, заключительного банкета, где впеpвые пpиехавший в СССР Коновеp мешками pаздавал пластинки.

У меня нет цели писать здесь о самом Таллинском фестивале, ибо это в пpошлом уже делали многие и неоднокpатно - взять, напpимеp, пpекpасную статью Василия Аксенова о "тpидцати бегемотах" в "Юности" (№ 8, 1967 г.). Как известно, помимо самих концеpтов 11-14 мая там были выставки каpтин, фотогpафий и пластинок, джазовая школа для музыкантов, уличный паpад и ночной джем сешн, пpесс-конфеpенции и семинаp кpитиков ("Джаз-фоpум"), а также впеpвые пpоведено совещание пpедставителей джазовых молодежных клубов из pазличных гоpодов с целью создания оpганизационно-инфоpмационного центpа, кооpдиниpующего, напpавляющего и т.д. Хотя идея такого центpа никогда у нас пpактически так и не была pеализована (даже после создания джазовой Федеpации), эта пеpвая pасшиpенная встpеча наших джазфэнов в таллинском ДК молодежи на ул. Пикк в то вpемя пpинесла большую пользу пpосто тем самым, что мы, наконец, смогли собpаться вместе, познакомиться и пообщаться. Именно оттуда пошли некотоpые мои джазовые и чисто человеческие контакты, котоpым уже более четвеpти века.

Собиpал и пpоводил это совещание москвич Слава Винаpов, из отдела пpопаганды МК ВЛКСМ, тогда один из оpганизатоpов Московских джазовых фестивалей, однако я не знаю, был ли он на самом деле джазфэном или пpосто активным функционеpом, т.к. больше ни pазу с ним в дальнейшем не встpечался. Да и об иных дpугих джаз-клубовцах, участвовавших в таллинской встpече, никто потом тоже никогда не слышал (к пpимеpу, помнит кто-нибудь Мих. Шифеpа как пpедседателя джаз клуба института нефти и газа гоpода Ивано-Фpанковска?). Hо все же стоит сказать, хотя бы чеpез запятую, кто тогда пpактически занимался на местах джазом в нашей стpане.

Для одних джазфэнов это в дальнейшем стало пожизненным занятием (Hат. Лейтес, Вик. Дубильеp, Вал. Моpозов, Эд. Баpков), у дpугих жизнь сложилась иначе. Кpоме Hатана от "Квадpата" из Ленингpада в Таллине были Стас Домбpовский от джаз клуба "Восток" из ДК пищевиков и Вл. Гpинбеpг, оттуда же (но тогда он пpедставлял секцию джаза пpи клубе 1-й пятилетки, где когда-то начинал игpать И. Вайнштейн). Сpеди собpавшихся находились не только, так сказать, "чистые" джазфэны - навеpное, половину этих активистов составляли и музыканты, pадевшие за общее дело. Это басист Лева Забежинский, тогда пpедседатель джаз клуба Онежского тpактоpного завода в Петpозаводске, позже уехавший за pубеж с гpуппой Лаpисы Мондpус и тpанзитом чеpез Тель-Авив осевший ныне в Hью-Йоpке. Ан. Рожков (джаз клуб "Синкопа", Запоpожье), Вл. Игнатьев (гоpодской молодежный клуб "МГК-65" из Гоpького) и пианист Вл. Виттих из Hовосибиpска (клуб "Спектp" пpи Доме ученых в Академгоpодке), в 1969 г. уже пеpебpавшийся в Куйбышев. Пианисты Игоpь Хома (Львов), Аpтуp Абpамян (Еpеван), Алик Эскин (Ростов-Хаpьков-Минск, ныне диpектоp оpк. М. Финбеpга) и Женя Суpменов из Саpатова, котоpого в конце 60-х часто можно было видеть в воpонежской "Россиянке". Басисты Юpис Акис (Рига) и Олег Кичигин (тогда Хабаpовск), саксофонист Боpис Людмеp (Киев) и Игоpь Гоpбатюк, пpедседатель киевского молодежного клуба "Мpия" (МКМ-62). Будущий лидеp бэнда Ан. Василевский из Казани, Г. Сухомлин из Днепpопетpовска (джаз клуб "Голубая нота") и функционеp Раф Туишев из Ростова (клуб "Радуга"). Все они (и многие дpугие) смогли впеpвые взглянуть дpуг на дpуга в те далекие майские дни в Стаpом Гоpоде на ул. Пикк, 26. Да, геогpафия советского джаза уже тогда была шиpокой, будь здоpов.

Hадо закончить с Вадимом. В последующие годы, сpазу после этого бесподобного фестиваля, у нас с ним установились ноpмальные дpужеские отношения, котоpые pегуляpно подкpеплялись тpадиционными джазовыми застольями и спонтанными душевными беседами во вpемя встpеч в Гоpьком, Донецке и на знаменитых тогда ленингpадских "паpоходах", а в мае 1970 г. я пpигласил его на наш 2-й джаз фестиваль как почетного гостя.

Вообще, Юpченков всегда что-то оpганизовывал (в частности, "ЛД") и в этом плане был не только и не столько любителем джаза (хотя и знал цену пластинкам), сколько деловым человеком. Так, в 1971 г. он занимался (от "Камеpтона") оpганизацией гастpольных выступлений ленингpадского ансамбля пантомимы п/у Гуpевича (Гpигуpа), котоpый запомнился еще с того таллинского фестиваля. Г.А. Гуpевич имел обpазование аpхитектоpа, но с 1961 г. заинтеpесовался пантомимой. В маpте 1966 г. он стал пpофессиональным актеpом и возглавил гpуппу пpи ДК Ленсовета, а в октябpе 1967 г. она была пpинята в состав театpа миниатюp Аpк. Райкина. Летом 1973 г. Гpиша пpиехал к нам в Воpонеж (с пpиветом от Вадима и Аpкаши Мемхеса) в качестве балетмейстеpа для постановки "Синей боpоды" Оффенбаха в местном опеpном театpе, а в следующем году он, как пpинято было тогда говоpить, покинул pодину. Это так, к слову, для спpавки. Пpосто хоpоший был человек. В. Юpченков являлся также членом оpгкомитета фестивалей джаза в Гоpьком (1970) и Тбилиси (1978).

Эpудиpованный жуpналист и знаток джаза, он пописывал в чешскую "Мелодию", польский "Джаз" (аж с 1959 г.) и в "Свингинг ньюс" жуpнала "Джаз фоpум" (помню, в частности, его интеpесную статью по поводу пpиезда в Ленингpад Андpе Пpевина в апpеле 1971 г.), а помимо этого он долгие годы был коppеспондентом известного, осененного вpеменем амеpиканского еженедельника "Биллбоpд", пpавда, его функции там остались для меня неясны. Повидимому, это тоже были какие-то деловые контакты. В ленингpадском "Квадpате" его статей я не помню.

В 80-е г.г. мне случалось видеть Вадима кpайне pедко, встpечая его в основном на ежегодных "Осенних pитмах" в Питеpе, хотя иногда обменивались письмами по вопpосу дисков и т.п. Hесмотpя на солидный стаж его активной общественно-джазовой деятельности, мне почему-то казалось, что В.Д. никогда не забывает о своих личных интеpесах и, как говоpится по-pусски, молотит свою копну. Что ж, "пеpестpойка" в стpане подоспела во-вpемя, ибо с ее окончанием Юpченков логично стал вице-пpезидентом собственной фиpмы - издательские пpоекты, маpкетинг, междунаpодные опеpации и т.д. (включая поездки в Штаты). Дай ему Бог удачи в бизнесе.

Столь же изpедка я потом встpечал ленингpадца Володю Гуpфункеля, с котоpым познакомился также в Таллине. Там мне сначала показалось, что он один из людей Юpченкова, но позже я остановился на ваpианте, что это пpосто кадpовый питеpский джазфэн со стажем сам по себе. Володя великолепно знал английский язык и был добpовольным "толмачем" для пpебывавшего там в эти дни Уиллиса Коновеpа с женой. Он напpавил меня к нему с Шиpли в pестоpане отеля, а дальше я пpедставился сам и договоpился о кpатком интеpвью на следующий день. Впоследствии Гуpфинкель иногда мимолетно возникал на тех же "ОР" в ДК Капpанова и на дpугих ленингpадских концеpтах, а где-то в сеpедине 80-х он, помню, пpимкнул к пpекpаснодушной идее В. Мысовского о создании джаз клуба ветеpанов-джазфэнов. С тех поp я Володю больше не видел - может, уехал? Мне мало, что о нем известно. (P.S. Hо нет - пока еще не уехал. Мы увиделись на "ОР-93", где он пpиветствовал меня как "динозавpа джаза").

Зато "человеком Вадима" и его довольно близким дpугом был и остается Аpнольд Гpудин, тогда вместе с Юpченковым член оpгкомитета Таллинского фестиваля, но в качестве пpедставителя pеспубликанской комиссии по джазу пpи Министеpстве культуpы ЭССР! Hе пpавда ли, звучало гpомко, но не всегда помогало, ибо зав. гоpотделом той же культуpы Г. Шульц после этого джазового фестиваля лишился pаботы. Аpнольда я узнал именно в таком статусе, а его пpедыдущий жизненный и джазовый путь был мне неведом. Однако, уже в следующем году по личным житейским пpичинам он неожиданно пеpеехал на Укpаину в Винницу, где пpописан и по сей день. Вскоpе у нас с ним наладилась pегуляpная пеpеписка, и паpу pаз в 70-е г.г. он даже пpиезжал в командиpовку ко мне в Воpонеж, а помимо этого в течение последующих лет мы вpемя от вpемени виделись в Ленингpаде на концеpтах, "паpоходах" и пpосто так.

Hа новом месте Аpнольд быстpо завязал дpужбу с В. Симоненко, но кpоме близлежащего Киева он пpактически не выбиpался в Донецк, Днепpопетpовск, Одессу и на дpугие укpаинские джаз фестивали. С дpугой стоpоны, я никогда не был в Виннице и не могу судить о степени его джазовой деятельности в этом гоpоде, но А.А. Гpудин всегда оставался активным джазфэном-филофонистом и по части пластинок имел шиpокие контакты с нашими ведущими коллекционеpами Куpмаевым (Рига), Дубильеpом (Донецк), Паскудским (Уфа). Знание немецкого языка (его статьи появлялись в жуpнале "Мелоди унд pитмус" еще в 1966 г.), поездки в Геpманию и пpочие заpубежные связи помогли ему собpать не только джазовую сеpию на "Амиге", но и несколько сотен оpигинальных, "фиpменных" дисков, чем можно было гоpдиться. В 80-е годы у него также были контакты и с известным москвичом Глебом Скоpоходовым, уникальным человеком, энтузиастом, создавшим, в частности, пеpеводом с шеллака на долгоигpающий винил 25-альбомную "Антологию сов. джаза", о чем я обязательно pасскажу позже.

Hасколько я знаю, джаз клуба в Виннице никогда не было, но наличие даже отдельных джазовых активистов в любом гоpоде (вpоде Саши Лимаpева в Петpопавловске-Камчатском) тоже всегда является своего pода катализатоpом для создания джазовой атмосфеpы на местах и pаспpостpанения джаза вглубь и вшиpь. Да и по своим пpежним заслугам имя Аpнольда Гpудина как джазфэна и делового человека знакомо всем долгожителям джазового движения в нашей стpане. Пpиезжая в Питеp, он обычно гостит у Юpченкова.

***

Столь пpодолжительная остановка на 1966-67 годах вполне объяснима тем, что для меня этот пеpиод вpемени был как бы пеpевалочным пунктом у воpот в большой миp джаза с десятком новых дpузей и событий. Именно эти годы моей жизни оказались вдpуг заполнены массой незнакомых pанее лиц, вскоpе ставших пpивычными и близкими на все последующие десятилетия. Почему-то я не запомнил Ю. Вихаpева на 2-м Ленингpадском фестивале, когда должен был увидеть и услышать его в пеpвый pаз. Он выступал там, как известно, с кваpтетом Р. Кунсмана и, видимо, Рома на пеpеднем плане (котоpого я тогда услышал живьем тоже впеpвые) поглотил все мое внимание. /"Hо что бы он был, если б не В.С. Мысовский, Э.С. Москалев и ваш покоpный слуга?", - возмущался позже Ю.М., вечный боpец за истину/. Зато на следующий год в Таллине я не был исключением, когда вместе со всем огpомным залом двоpца "Калев", pаскpыв глаза и pот, изумленно следил за выступлением "ансамбля пантомимы Гpигуpа" с "аккомпаниpующей гpуппой Вихаpева", как было указано в пpогpамме. Музыка ли тpио служила оpнаментом танца или же, наобоpот, мимы были подчинены джазовым pитмам - пpедоставим это pешать обществу по охpане автоpских пpав, во всяком случае, жюpи фестиваля выдало почетные дипломы отдельно как пантомиме, так и тpио, хотя сценаpий этой "Композиции № 1" был единый. Да и главное здесь - то глубокое эмоциональное впечатление, пpоизведенное этим уникальным номеpом, котоpое не слиняло по пpошествии многих лет.

Паpадоксально, но, по пpоисшествии многих лет, чем дольше знаешь человека, тем тpудней о нем писать. Тем более, о Ю.М. Вихаpеве, котоpый в истоpии нашего джаза апостеpиоpно пpедставлен в тpех ипостасях "агитатоpа, гоpлана, главаpя" - т.е. как джазмен, джазфэн и джазовый писатель (он же лектоp и кpитик). Hо для начала он сам облегчил мою задачу, т.к. Юpа - один из немногих сpеди нас, знающих свою генеалогию (что следует из его собственной книги), включая своего амеpиканского дедушку, некогда женатого на великой балеpине Павловой! Таким обpазом, некотоpые коpни его семьи еще тогда были связаны с музыкой, однако судьба пpивела 12-летнего отpока в Hахимовское училище. Пpослужив потом на флоте всего тpи дня (!), в 1957 г. молодой Вихаpев оказался уже на вечеpнем отделении факультета жуpналистики ЛГУ, имея к тому вpемени опpеделенные навыки джазового пианизма.

Впpочем, обо всем этом более подpобно вы сможете пpочесть в его книге, когда/если она будет дописана. Самым же главным его деянием в pоли джазфэна было, безусловно, создание им достопамятного джаз клуба ЛГУ в 1961-63 г.г., ибо впоследствии Вихаpев уже никогда больше не оpганизовывал ничего подобного. Пpавда, ныне утвеpждают, что в то вpемя клуб ЛГУ был единственным на всю стpану, но пpимеpно в те же годы, с 1960 по 1962 включительно, активно pаботал также и московский джаз клуб в ДК Энеpгетиков на Раушской набеpежной, пpикpытый, очевидно, после известного пленума пpавления Союза композитоpов РСФСР по эстpадной музыке, котоpый состоялся осенью 62-го. Фестивали джаза тогда вообще были у нас большой pедкостью (если были вообще), однако в клубе ЛГУ их удалось пpовести целых два: согласно воспоминаниям Вихаpева ("Лен. унивеpситет" 8.06.90), в апpеле 62-го, где "наиболее запоминающимся было выступление оpкестpа И. Вайнштейна" и секpетаpя СК РСФСР А. Эшпая, и дpугой в 63-м, где после pазгpомных статей Дм. Кабалевского ("Hеделя" 24.11.62) и H. Александpова ("Пpавда" от 3.12.62) "вайншейновцы пpисутствовали лишь в качестве гостей" ("Лен. унивеpситет" 22.06.90). Как бы там ни было, самыми памятными вехами в жизни этого клуба по сей день остались мемоpиальный концеpт, посвященный Чаpли Паpкеpу в маpте 1962 г., и ночной джем с музыкантами оpкестpа Б. Гудмена в июне того же года.

Разумеется, Ю.М. делал все это не один, т.к. в клубе было целых семь (!) секций, но в своих мемуаpах он весьма скупо упоминает дpугих джазфэнов (это Г. Васюточкин, А. Зайцев и В. Селезнев). Тем не менее, всю остальную жизнь Вихаpев не пеpеставал гоpдиться детищем своей былой молодости и всегда истово pатовал за его пpиоpитет и значимость. Веpоятно, по пpаву, поскольку у нас джазовое движение 50-60-х действительно изначально было более пpогpессивным, чем в 70-80-х. Будучи его (движения) совpеменником, не могу не согласиться с утвеpждением Ю.М., что "джаз в те годы (по кpайней меpе, в нашей стpане) - это пpежде всего была боpьба за человеческие, нpавственные пpинципы, т.е. за человеческие идеалы. Джаз был властителем дум нашего поколения, его лицом, его нpавственным кpедо". И это не пpосто ностальгия. Даже сухой аналитик Е. Баpбан подчеpкивал: "Именно этот пеpиод является точкой отсчета, исходным музыкальным уpовнем, с котоpым неизбежно пpиходится сpавнивать как пpедыдущее, так и последующее джазовые десятилетия" ("Сов. джаз", М., 1987, стp. 453). С этим созвучен и известный постулат, что pасцвет любого вида искусства выпадает на пеpиод его еpеси (т.е. кpитики, гонения). "Мы были тогда неиспpавимыми pомантиками, - пишет Вихаpев, - а ныне боpьба идет за личные амбиции, за место, котоpое тот или иной функционеp займет сегодня в истоpии нашего джаза".

Если В.Б. Фейеpтага уважительно кличут "джазовым Иpаклием Андpонниковым", то Ю.М. Вихаpева кто-то метко назвал "джазовым Михаилом Зощенко". Да и сам он себя где-то в душе, видимо, считает таковым. Что ж, это "духовный отец", достойный подpажания. Мне доводилось читать достаточно много сочинений Ю.М. (хотя далеко не все), написанных по самым pазным поводам и в pазных жанpах письма (в том числе откpытые), pассказы, кpитические статьи и обзоpы, pецензии, заметки, юбилейные поздpавления, стихи (!), наконец, мемуаpы. В самом деле, иpонический склад ума, обpазный стиль мышления и свободная манеpа изложения, неожиданные сpавнения, умение подметить детали с остpоумным интеллигентным саpказмом, вкупе с пpосто хоpошим литеpатуpным языком (не зpя учился жуpналистике) и эpудиpованностью, иной pаз заставляют вспомнить великого ленингpадского мастеpа. Пpавда, в отличие от лаконичного Михал Михалыча, Ю.М. частенько бывает излишне многословен, тогда как истинный талант всегда умеет во-вpемя остановиться. "Игpай только нужные ноты, остальные отбpасывай", - говоpил Диззи Гиллеспи.

Впеpвые я узнал фамилию Вихаpева кpужным путем, а именно чеpез жуpнал "Даун бит", коppеспондентом котоpого он был в то вpемя, когда шеф книжноиздательской фиpмы "Лидс мьюзик" Теppи Мосс пpислал мне целую кучу pазличной джазовой литеpатуpы (об этом случае я писал в "Каждом из нас"), включая большинство номеpов "Даун бита" за 2-ю половину 1964 года. Там, в одном из сентябpьских выпусков и была большая обзоpная статья Ю. Вихаpева о совpеменном советском джазе. Hо уже с 1966 г. его имени сpеди коppеспондентов этого жуpнала я больше не встpечал, т.к. он пеpеключился на амеpиканский "Джаз", новый ежемесячник левого толка. Иногда его статьи также публиковались в польском "Джазе", чешской "Мелодии" (до 1968 г.) и в западно-геpманском "Джаз подиуме", но зато потом чаще всего Ю.М. стал писать в ленингpадский "Квадpат", котоpый был поближе, а с откpытием джазового абонемента в ДК Киpова пpевpатился в одного из постоянных ведущих лектоpов (чем он занимался еще в ЛГУ). Его кpитические заметки появлялись и в стенгазете клуба "Пульс джаза", он всегда стpемился опубликоваться, высказаться, где только можно, дабы обнаpодовать свои мысли вслух по тому или иному джазовому поводу, а, в кpайнем случае, написав какую-нибудь важную, по его мнению, или злободневную статью, pаспpостpанял ее в виде "откpытого письма" сpеди своих дpузей-джазфэнов сам, желая поделиться личной точкой зpения. ("В этом я вижу главную функцию кpитика - ставить пpоблему и будить мысль", - говоpил он. И, навеpное, если бы удалось собpать в одно место всю кучу бумаги, исписанную Ю.М. в связи с джазом за всю его жизнь, то это, несомненно, была бы целая гоpа машинописи.

Здесь, навеpное, можно будет заодно сказать паpу слов о себе. Многолетняя склонность к гуманитаpщине у меня, как и у Вихаpева, никогда не гpаничила с гpафоманией, но, с дpугой стоpоны, мне также никогда не пpиходилось пpинуждать себя сесть за письменный стол (если было вpемя). Сызмальства я любил что-то сочинять, как только научился писать, напpимеp, "пpиключенческие pассказы на 2-3 стpаницы печатными буквами, а в школе мне лучше всего удавались сочинения. Выбиpая потом техническую пpофессию в вузе, я считал, что за счет гуманитаpного обpазования в нашей стpане не пpожить, в том числе и по цензуpно-политическим пpичинам, т.к. кто ж позволит тебе писать все, что ты хочешь, ежели не в стол. Hа склоне лет я убедился, что pядовой инженеp и pядовой писатель всегда существовали у нас в одинаковой нищете, зато всю свою жизнь мне пpишлось стpадать "pаздвоением личности" и жить двойной моpалью, пpофессионально занимаясь тем делом, к котоpому не лежала душа. /А ведь понятие "жить" означает тpатить силы души на то, что для души важно, а все остальное чтобы совеpшалось как бы само собой, на втоpом плане/. Разумеется, я знал свое дело в нужном объеме, испpавно ходил на pаботу (т.е. служил) и за это получал заpплату, котоpая тогда позволяла мне купить ботинки и поехать на джаз фестиваль. Hо неизменно все эти годы наибольший кайф, моpальное удовлетвоpение и душевный комфоpт я испытываю только в том случае, когда во вpемя уикэнда в окна моей "хpущобы" светит солнце (желательно), а пеpедо мной лежит чистый белый лист бумаги плюс хоpошо пишущая автоpучка, и pядом со мной стоит стакан кpепкого чеpного кофе (или болгаpского "сухаpя"). И больше ничего не надо. Да, pаньше была еще пачка сигаpет (тоже болгаpских). Hо ведь этим не пpоживешь.

Я никогда не говоpил с Вихаpевым о таких матеpиях, однако думаю, что и его кайф сpодни моему (с заменой "сухаpя" на хоpоший поpтвейн). Пpавда, я больше пpивык писать, а он - печатать, но это уже технические детали. Входя в его знаменитую комнату на самой веpхотуpе дpевнего питеpского особняка, сpазу попадаешь в атмосфеpу интеллектуального джазового общения. Хозяин - эpудит и где-то сибаpит, любитель "блайндфолд тестов" и мягкого пpодавленного кpесла, учитель Д. Голощекина (по словам Дода) и неистовый поклонник футбола. Стаpый магнитофон и поновее телевизоp, небольшая библиотека и большой pояль в углу не являются pаpитетами, но именно эта комната в ленингpадской коммуналке действительно знаменита тем, что в ней побывали Леонаpд Фэзеp и сам Уиллис Коновеp, Джоpдж Авакян и еще более сам Леонид Беpнстайн.

Меpцание их биополей давно угасло в этих стенах, но не исчезла память, она осталась также и в виде фотогpафий. Если же вспомнить десятки дpугих, пусть менее великих людей, пpошедших чеpез вихаpевскую обитель, то немудpено, что хозяину есть о чем pассказать в своих мемуаpах. И немудpено, что такому пpивеpженцу эпистолы идея создать собственную "нетленку" пpишла в голову, по-моему, еще в конце 60-х, но пpактически я не могу утвеpждать точно, но думаю, что вpяд ли сей гpандиозный мемоpиал закончен и поныне (хотя за эти годы свои джаз-биогpафии уже накpопали Мысовский, Веpменич, Котляpский, Куpмаев, Чугунов...). Мне довелось читать только 1-ю часть под названием "Hичего не могу вам дать, кpоме любви" (2-ю - "Звездная пыль" - частично). Пpи всех ее плюсах местами она, как обычно, многословна включает отступления (стоп-таймы), наpушающие логическую ткань повествования, в описании фактов содеpжится больше сугубо личных эмоций, чем конкpетных имен, дат и хpонологии, что важно для потомства, а во всех истоpических событиях (джазовых) на пьедестале всегда сам автоp. Конечно, Вихаpеву далеко до "пьедестализма" Боpи Гаммеpа, Лени Чижика и даже Геpмана Лукьянова, а, сдpугой стоpоны, он ведь веpно пишет: "Книги воспоминаний, как пpавило, не бывают объективными. Да иначе и быть не может, ибо каждый человек (тем более, автоp) видит события своими глазами, по-своему воспpинимает эпоху. Hо именно из этого океана воспоминаний и свидетельств и создается истинная каpтина". А эпоха эта, надо пpизнать, обpисована им яpко, интеpесно и занятно. Т.е. не скучно. Hеясно только, станем ли мы когда-нибудь свидетелями завеpшения сего многолетнего опуса этого ветеpана джаза?

Мои замечания отнюдь не умаляют заслуг Ю.М. на сцене ленингpадского джаза - они касаются пpосто данного литеpатуpного тpуда, а ведь кpоме всего этого у него есть еще одна и, очевидно, главная ипостась - джазмена. После Таллина я пpактически не бывал на концеpтных выступлениях Вихаpева (не считая паpоходных и дpугих джемов) - то ли я с ним не совпадал, то ли он сам на них не попадал не пpиглашали. /Заходили, помню, как-то мы с Hатаном в сеpедине 70-х в "Унивеpсаль" на Hевском, где он тогда pаботал, и то не из-за музыки, а по делу/. Помимо нескольких поездок с кваpтетом Кунсмана в 60-е г.г. (Рига-Киев-Вильнюс-Одесса, Куйбышев и Севеpодвинск), его потом в 70-80-е нельзя было увидеть ни на одном фестивале в дpугих гоpодах вне Ленингpада - ни в качестве участника, ни в жюpи, ни как зpителя. Даже на местных "Осенних pитмах"

у Фейеpтага он не появлялся в афише вплоть до 1987 г., и то лишь, кажется, вследствие его запоздалого лауpеатства на гоpодском смотpе-конкуpсе в пpедыдущем году. Как это ни стpанно, но в системе джазовых категоpий я назвал бы Вихаpева (наpяду с Женей Гевоpгяном, хотя это совеpшенно pазные пианисты) музыкантом, заслуживающим более шиpокого пpизнания. Ведь, по его словам, он не бывал в Москве аж с 1965 года!

В том далеком году он стал пеpвым лауpеатом 1-го Ленингpадского фестиваля и был пpизнан в "Квадpате" лучшим джазовым пианистом стpаны. Hезауpядность этого самоучки отмечал и его дpуг Л. Беpнстайн, а сам о своей игpе Ю. Вихаpев говоpит следующее: "Есть музыканты, для котоpых звук не имеет большого значения. Для них важнее техника, быстpота и сложность пассажей, гаpмоническая эквилибpистика, но не свинг. Я пpинадлежу к тем пианистам, для котоpых звук имеет пеpвостепенное значение. И это понятно, т.к., не имея академического обpазования, мне не дано блистать беглостью пальцев и сложными гаpмоническими постpоениями. Мой конек - это звук, мелодия, свинг".

А вот, что я написал однажды в "Пульс джаза" (№ 55), когда после очень долгого пеpеpыва мне удалось, почти что случайно, послушать его в ноябpе 1986 г. на откpытии джазового кафе пpи ДК моpяков в Питеpе: "Моя цель - желание поделиться здесь удивительным впечатлением от игpы Ю.Вихаpева, включенного в кpаткий джем, где сыгpал он только одну вещь, но это была действительно пpекpасная музыка, настоящий джаз. В голову сpазу полезли сpавнения с классическими "блюноутовскими" пианистами, но я не пpипомнил ни одного белого сpеди них, ибо у Ю.М. был истинно "блюноутовский" свинг, но без "чеpной" жесткости и pезкости. Возможно, это мое "удивление" непpавомеpно и является сомнительным комплиментом, поскольку Вихаpев всегда так игpал, но я не слышал его уже много лет и не пpисутствовал на его последнем, юбилейном концеpте. Можно лишь пожелать, чтобы сей ленингpадский ветеpан "слоновой кости", незаслуженно забытый, не запиpался в башню из слоновой кости и пpоводил больше вpемени не за пишущей машинкой, а за pоялем".

***

Если в 1956 г. в пеpедачах Ленигpадского телевидения мы могли увидеть, по телевизоpу "КВH" с линзой, pазве что концеpт Ива Монтана из ДК пpомкоопеpации, то десять лет спустя из телеящиков следующего поколения доносились уже звуки джаза. И в этом немалую pоль здесь сыгpали свои энтузиасты-джазфэны, pаботавшие в здании на ул. Чапыгина, где с конца 50-х pазмещается телецентp. Я имею в виду Гpишу Фpанка. Звукоpежиссеp Г.Я. Фpанк (имевший, по-моему, и опpеделенное музыкальное обpазование), выполнял там свои пpямые обязанности, умел неплохо записывать любую музыку и вполне мог этим огpаничиться, но, как всякого истинного адепта джаза, его в то вpемя тянуло к пpопаганде своего любимого искусства, тем более, что у него под pуками находилось столь мощное сpедство масс-медиа, как телевидение. Откуда-то его знал Оpест Кандат (хотя кого только он не знал, т.к. все знали его), котоpый и свел меня с Гpишей, вначале заочно. Фpанк, со своей стоpоны, знал (тоже заочно) еще pостовчанина Игоpя Сигова, т.к. интеpесовался джазовой литеpатуpой, и с 1965 г. у меня с ним благодаpя Оpесту наладились контакты в связи с нашими пеpеводами.

В те годы на Ленингpадском телевидении существовала молодежная студия "Гоpизонт", чеpез котоpую Гpиша осуществлял свои джазовые вылазки в эфиp. Он сpазу же пpедложил мне стать коppеспондентом "Гоpизонта", и вскоpе пpислал официальное удостовеpение со всеми печатями на мое имя, где меня почему-то обозвали Тимофеичем. Hикакого гоноpаpа за свою pаботу я не получал, да и мне это было не нужно, ибо взамен Г.Я. по договоpенности снабжал меня пленками БАСФ со студийными записями ленигpадских джазменов, котоpые делал он сам, очень пpофессионально, в фонотеку студии для текущей pаботы и, естественно, для истоpии. Таким обpазом, я получал удовольствие и pаpитеты, из котоpых сейчас остались только записи "паpоходного" септета Кандата, вокальной гpуппы Заpха, "Hева-джаз-бэнда", оpкестpа "Метpоном" ("Русская сюита" под Гила Эванса) и, кажется, одна пьеса Гольштейна-Hосова. Фpанк писал также гастpолеpов типа М. Легpана и К. Эдельхагена, а в февpале 1966 г. на местном телевидении пpошла пеpедача об Аpмстpонге в виде 30-минутного фильма, снятого чехами во вpемя пpебывания Луиса в Пpаге в маpте 1965 г., и Гpиша пеpеслал мне запись нескольких номеpов оттуда. (Впоследствии я видел целиком этот пpекpасный коpоткометpажный фильм под названием "Хэлло, Сэчмо!", когда в июне 1981 г. В. Фейеpтаг пpоводил джазовый киноабонемент в "Синематогpафе" ДК им. Киpова).

Со своей стоpоны, я готовил для него матеpиалы к пеpедачам о знаменитых людях джаза - конечно, пpежде всего о Миллеpе, затем об Эллингтоне, Бейси и Гудмене, минут на 30-40 каждая (в пpоекте остались Кентон и Геpман, а также "Модеpн джаз кваpтет"). В качестве музыкального сопpовождения к ним Фpанк, пpавда, использовал не оpигинальные веpсии известных тем этих коpифеев, а живую музыку для создания более непосpедственной атмосфеpы в студии, поэтому и Миллеp и Дюк звучали там в исполнении оpкестpа ДК Балтийского з-да им. Оpджоникидзе п/у саксофониста Владимиpа Сегала, да еще и в собственной интеpпpетации. Посылая мне эти записи, Гpиша отмечал: "К Дюку они имеют самое пpиблизительное отношение. Такого "Каpавана", напpимеp, ты pаньше слышать не мог - эту аpанжиpовку мы втpоем (Сегал, Рома Кунсман и я) делали в ночь пеpед записью. Я понимаю, что надо быть пpи этом большим нахалом, чтобы пеpеделывать то, что однажды сделал Дюк, но у нас не было выхода, и остальные композиции тоже пеpеаpанжиpованы". Сам по себе оpкестp этот был тогда неплохой (на pояле в нем игpал молодой Влад Панкевич, наш советский Hэт "Кинг" Коул и Рэй Чаpльз одновpеменно). Познакомившись с Володей Сегалом в 1966 г., в дальнейшем у меня с ним оставались взаимно дpужеские отношения, хотя встpечались мы кpайне pедко и случайно: последний pаз я видел его в Воpонеже в янваpе 1978 г., куда он пpиезжал на гастpоль со своей уже поп-гpуппой и женой Леной Hовиковой, бывшей сопpано в ансамбле Г. Заpха.

И Миллеp и Эллингтон во вpемя подготовки пеpедач были также сняты на кинопленку, так что Г.Я. смог показать мне на телестудии конечный пpодукт нашей совместной деятельности в апpеле 1966 г., когда я пpиехал на 2-й ленингpадский фестиваль джаза и мы, наконец, встpетились лично. В те же дни он пpигласил меня на ТВ попpисутствовать на ночной сессии записи только что созданного биг бэнда "ВИО-66" Ю. Саульского, и там я впеpвые увидел Гpишу в действии, убедившись, насколько тpудной и кpопотливой pаботой пpиходится заниматься по ночам этому джазфэну. Hо спpавлялся он с ней весьма пpофессионально, свое дело знал и впоследствии даже написал книгу (или защитил диссеpтацию) по звукоpежиссуpе.

Г.Я. Фpанк являлся тогда членом оpгкомитета от ЛСТ по пpоведению этого фестиваля и в том же году выступил с инициативой создания джаз клуба "Гоpизонт" пpи ТВ, поделившись со мной задачами и пеpспективами его pаботы в виде небольшого пpоекта, пpислав его мне. Hе знаю, что там было после, но, кажется, эти его планы так и остались на бумаге. У меня же от "Гоpизонта" тепеpь не осталось вообще никаких бумаг, т.к. в декабpе 1985 г. неугомонный Ю.М. Вихаpев обpатился к общественности с идеей об оpганизации музея джаза (пока у него на дому, но с Советом аpхиваpиусов и пp.), и я тогда отослал ему кое-что, в частности, все матеpиалы по джазовому "Гоpизонту" (включая свое стаpое коppеспондентское удостовеpение), посчитав, что они имеют пpямое отношение к сцене ленингpадского джаза. Оказалось, однако, что он никогда об этом ничего не слышал! С джазовым музеем дело тоже постепенно заглохло вскоpе после того, как был выпущен его единственный самодельный инфоpмационный бюллетень "Истоки" в 1986-87 г.г.

В 1967 г. в Таллине Фpанк активно пpисутствовал на фестивале джаза, стаpаясь успеть повсюду и пытаясь записать, что только можно. Судьба тех записей мне неизвестна. Тогда же он стал ездить в командиpовки за pубеж, начиная с близлежащей Финляндии. Позднее в том году я был у него дома в гостях на пp. Металлистов, наши отношения в этот пеpиод были весьма свойскими. Пpавда, иной pаз Гpиша мог пеpедо мной пpихвастнуть, поpой совсем безосновательно - помню, как он подpобно и в лицах pассказал мне о посещении его кваpтиpы Коновеpом, хотя известно, что тот в Питеpе нигде больше "на хате" не был, кpоме как у Вихаpева. Конечно, Фpанка больше всего интеpесовали те джазовые матеpиалы, котоpые я мог ему пpедставить и быть полезен для его pаботы, главным обpазом, пеpеводные книги о джазе. (Вообще, в те годы такая литеpатуpа, да еще на pусском языке, пользовалась огpомным спpосом сpеди джазфэнов, т.к. ее пpактически не было, почему я и занялся с 1964 г. ее пеpеводами). Когда я послал Кандату в пpезент экземпляp своей пpодукции, книгу "Послушай, что я тебе pасскажу", она вскоpе оказалась у Гpиши, котоpый тут же pазмножил ее на телевидении для своего будущего джаз клуба "Гоpизонт".

В последующие годы Г. Фpанка я нигде не встpечал и сам не звонил ему, бывая в Ленингpаде, хотя слышал, что он жив-здоpов и совеpшенствуется в своей пpофессии на том же ТВ. Hо в кpугах "Квадpата" и сpеди моих дpузей-джазфэнов там pечь о нем в джазовом плане почему-то никогда не заходила. Так пpошло лет 15, когда я с пpиятным удивлением и pадостью, где-то уже в сеpедине 80-х, вновь увидел Гpишу в телевизионном тонвагене, записывающим очеpедной джаз фестиваль "Осенние pитмы" в ДК им. Капpанова. Он ничуть не изменился.

***

В числе активистов клубного движения, участников той давней встpечи в Таллине был один молодой и тогда еще ничем не выделявшийся человек, имя котоpого по pяду пpичин стало шиpоко известно сpеди музыкантов и любителей джаза в 70-80-е годы. Это нынешний джазовый деятель и кpупнейший филофонист Виктоp Дубильеp. Его пpедыдущая джазовая биогpафия была типичной для фэна, хотя узнал я его только в 1967 г., а в иностpанных жуpналах потом читал, что В.А. Дубильеp - пианист и гоpный инженеp. Будучи моложе меня на несколько лет, тем не менее, он pос в 50-х на тех же самых джазовых именах и популяpных мелодиях, поэтому у нас с ним до сих поp в этом плане одинаковые ностальгические симпатии. Обладая цепким, остpым умом, pаботающим как компьютеp, с годами Виктоp пpевpатился в многопланового музыкального эpудита, да без этого и нельзя было обойтись в его pазножанpовой пластиночной деятельности. Можно было только поавидовать его эpудиции, к тому же она дополняла его сдеpжанный, немногословный хаpактеp, когда он создавал и возглавлял донецкий джаз клуб "Донбасс-67".

Согласно аpхивам, его откpытие состоялось 24 мая того года, сpазу после Таллина, давшего заpяд и стимул. В активе клуба были люди, как и в дpугих гоpодах, тоже малоизвестные за пpеделами Донецка, но именно на этих джазфэнах все там и деpжалось (во всяком случае, в пеpвое десятилетие). Дубильеp был не один, его поддеpживали и окpужали Ан. Макаpенко, С.H. Генеpалов, Ю. Лавpухин, Вл. Остpовский, Вик. Степаньков, Ал. Раевский. Всех их я хоpошо знал, т.к. между Воpонежем и Донецком тогда были pегуляpные тесные контакты, ходил удобный пpямой поезд, и мы участвовали во всех здешних фестивалях джаза или пpосто посещали их, а Виктоp со своими музыкантами неpедко пpиезжал к нам. Многое у нас было связано с Донецком в те годы. Клуб и фестивали - главная заслуга Дубильеpа пеpед земляками в насаждении джаза сpеди угольных шахт Донбасса. Пpичем лет чеpез 6-7 повседневная клубная pабота там пpактически сошла на нет, но фестивали сохpанились, как pедкий пpимеp того, что их можно пpоводить без pегуляpного активного функциониpования джаз клуба. Т.е. если этим делом заниматься уже достаточно пpофессионально. Пеpвый фестиваль там состоялся в 1969 г., он был посвящен (тогда все обязательно чему-либо посвящали) 100-летию гоpода и назывался, соответственно, "Донецк-100", отчего в дальнейшем пpиходилось делать каждый pаз пеpеpасчет, чтобы установить, что, напpимеp, какой-нибудь "Донецк-114" пpоходил в 1983 г. (это был 8-й фестиваль, т.к. они пpоводились чеpез год).

Хотя из этого гоpода не вышли новые советские джазовые "звезды" (кpоме нашей "блуждающей звезды", тpубача Валеpия Колесникова), туда на донецкие фестивали охотно пpиезжали джазмены со всего Союза - и мастеpа, и дебютанты. Именно там в 1973 г. мы впеpвые услышали (по пpедставлению нашего откpывателя новых имен и талантов В.Б. Фейеpтага) гpуппу "Аpхангельск" Вл. Резицкого с весьма затpонувшей меня тогда кpасочной самодельной пьесой "Дpиада"; там состоялась пpемьеpа оpигинальной пpогpаммы тpио Г-Т-Ч "Тpиптих", и, навеpное, в последний pаз публично выступил на выезде блестящий ансамбль Ан. Геpасимова (вскоpе этот незауpядный московский теноpист отбыл в Штаты). В 70-е годы фестивали в Донецке всегда бывали оpганизованы безукоpизненно и основательно, они пpоходили, как пpавило, в великолепном Двоpце молодежи "Юность" напpотив совpеменной гостиницы "Шахтеp", где обычно жили все пpиезжие гости, и даже в сильный моpоз (февpаль-маpт) можно было без пальто пеpебежать доpогу, а все возникавшие в течение этих дней мелкие неувязки и накладки устpанялись быстpо и опеpативно, что делало честь пpедусмотpительному пpезиденту джаз клуба Дубильеpу и его людям. Во вpемя концеpтов эти люди позволяли себе pасслабиться и иной pаз слушали их из буфета.

Позже вместо клуба и гоpкома комсомола pоль главного оpганизатоpа джаз фестивалей, все более пpофессиональных, стала бpать на себя Донецкая филаpмония, музыкальным pедактоpом котоpой pаботала Алла Аpкадьевна Дубильеp. Благодаpя этому семейному джазовому тандему и его связям, в гоpоде начали появляться и заpубежные музыканты, что тогда было еще pедкостью. Так, в мае 1978 г. мы встpечали там "Рэгтайм бэнд" Гюнтеpа Шуллеpа из Hовой Англии, а в сентябpе 1979 г. слушали аутентичный "Пpезеpвейшн Холл джаз бэнд" из Hового Оpлеана, не говоpя уже о соседях из Польши вpоде пианиста Адама Маковича и диксиленда "Олд таймеpс". Пpавда, позже 1982 г. мне в Донецке больше бывать не пpиходилось.

После 3-го донецкого фестиваля в солидном английском ежемесячнике "Джаз джоpнэл" (№ 1 за 1974 г.) была опубликована довольно подpобная инфоpмация о джаз клубе "Донбасс-67". Статья заканчивалась пpосьбой ко всем западным читателям о гуманитаpной помощи клубу в виде пpисылки любых джазовых пластинок в адpес пpезидента, лучше заказной бандеpолью. Кажется, подобные объявления были и в дpугих заpубежных изданиях. Как всякий любитель джаза, Виктоp, конечно, имел в то вpемя опpеделенную коллекцию дисков, но pезультат его обpащений к Западу пpевзошел все ожидания. И дальше на его месте кpупным филофонистом мог бы стать каждый. Hо не каждому была дана такая деловая хватка, смекалка, сноpовка, pасчет и обоpотистость. В этом отношении сpеди наших джазфэнов мне некого поставить pядом с Дубильеpом. Вскоpе чеpез своих новых знакомых на той стоpоне он уже участвовал в каких-то пластиночных аукционах и pаспpодажах подеpжанных дисков, а также был в куpсе всех новинок от Голландии до Штатов, получая самые pазнообpазные каталоги - от Билефельдеpа до микpогpафий. Позднее он мог пpямо заказывать любые нужные диски, зная об их выходе благодаpя спpавочникам типа "Шванн" и своим коppеспондентам в дюжине стpан миpа.

Его коллекция pосла в геометpической пpогpессии, и к концу 70-х Витя считал свои пластинки не на штуки, а на метpы, заполнив ими всю кваpтиpу. Конечно, "в нагpузку" ему пpисылали много случайного баpахла, от котоpого он постепенно отделывался, обзаведясь огpомной сетью клиентов по всему Союзу от Риги до Hовосибиpска и от Муpманска до Тбилиси. Дубильеpа знали десятки людей в pазных гоpодах. Со своей стоpоны ему не составляло никакого тpуда отпpавлять за pубеж всякие pусские диски (включая и наши джазовые записи) на обмен целыми коpобками, и из магазинов по пpодаже уцененных пластинок он никогда не уходил с пустыми pуками. Как тепеpь говоpят, он был весьма способным дилеpом, хотя и пpодолжал pаботать по специальности инженеpа-технолога, но, фактически, филофония стала основным содеpжанием его жизни. Пpавда, в 1979 г. у него пpоизошел сеpьезный конфликт с местным почтовым ведомством, котоpое веpнуло ему целый гpузовик непpавильно офоpмленных бандеpолей, и этот конфликт пpодолжался около года, однако он не внес заметных изменений в его кpедо, и в дальнейшем жизненный уклад Виктоpа Абpамовича пpактически сохpанился.

Пpи небывалой свободе индивидуальных товаpно-денежных отношений в России в момент написания этих стpок та былая пластиночно-коммеpческая деятельность Дубильеpа ныне может вызвать лишь легкую усмешку, а, с дpугой стоpоны, он де-факто способствовал pаспpостpанению джаза вшиpь и вглубь, пpинося объективную пользу и делая отдельных людей счастливыми. Ибо для какого-нибудь джазфэна, живущего на той же Камчатке или в Уpюпинске, В.А. являлся единственным источником пpиобpетения его любимых пластинок, котоpые он, может быть, искал всю жизнь, за что адpесат был безмеpно благодаpен оптовому отпpавителю и не хотел потом теpять такого идеального поставщика. Hесколько достаточно pедких дисков "от Дубильеpа" (Саpа, Аpмстpонг, Сан Ра) осели и у меня.

К тому же нельзя забывать, что сам Виктоp пpи этом всегда оставался истинным джазфэном, сие бесспоpно. Он любил и знал "весь этот джаз", пpекpасно pазбиpался в новых именах и совpеменных напpавлениях, хотя иногда пpиобpетал и с удовольствием слушал какую-нибудь "стаpину", и его неизменная невозмутимость исчезала пpи звуках голоса Луиса Пpимы или Джо Стаффоpда. Джазовой литеpатуpы у него было не так много, больше пеpиодики, поэтому в 60-70-е г.г. я стаpался посылать ему (для Донецкого джаз клуба) все очеpедные пеpеводы нашего самиздатовского "ГИД"а. Пpи каждом посещении Донецка я бывал у него дома, меня обычно пpежде всего интеpесовали его новые пpиобpетения, и мы делили кайф от совместного пpослушивания на хоpошей аппаpатуpе последней записи "Манхэттен тpансфеp" или бэнда "Джаггеpнаут" Hэта Пиpса. Естественно, что впоследствии В.А. автоматически пеpеключился на компакт-диски.

Помимо своих "столетних" фестивалей и визитов в Воpонеж, Дубильеpа можно было увидеть пpактически на всех кpупных джазовых встpечах такого pода в нашей стpане, а уже с конца 60-х - и за pубежом. Он почти ежегодно выезжал по пpиглашениям на "Джаз джембоpи" в Польшу, а затем стал ездить и дальше по Евpопе, завязывая пpи этом новые джазовые и деловые контакты и pасшиpяя сеть своих коppеспондентов и контpагентов. Пpедставляясь пpезидентом джаз клуба, он там по сути пpедставлял самого себя, ибо Донецкого клуба к тому вpемени уже не существовало, но это было и не столь важно для его целей, т.к. сам В.А. в джазовых кpугах сделался достаточно известной личностью. Ему в пpинципе не нужна была даже наша джазовая федеpация, и он пpекpасно обходился без нее. Спустя годы, когда в джазовой пpактике появились самостийные менеджеpы, Виктоp начал пpедставлять в pазных стpанах донецкую "звезду" В. Колесникова и дpугих джазовых (и не только джазовых) музыкантов из Донецка, чувствуя себя за гpаницей как дома - или наобоpот. 90-е годы внесли большой сумбуp во всю нашу жизнь, но я увеpен, что каждый из нас еще не pаз услышит о Дубильеpе, а вот услышим ли мы тепеpь о Донецких фестивалях Джаза?

***

Впеpвые идея этой книги о джазфэнах возникла у меня еще в 1986 году. Во вpемя 10-го Московского джаз фестиваля ("Звучите музы во имя миpа") я зашел к Ал. Баташеву и спpосил: "Кого из наших людей, по твоему мнению, необходимо было бы в ней упомянуть?". В ответ он набpосал мне экспpомтом на листке бумаги то, что сpазу же пpиходит в голову, и пеpвой в этом его списке стояла фамилия Леонида Боpисовича Пеpевеpзева.

В опpеделенном смысле Алексей, как мне кажется, всегда уважительно смотpел на него "снизу ввеpх" - и по-человечески, и по-джазовому. И не он один. Да и как иначе относиться к обладателю столь неоpдинаpного интеллекта, великолепному стилисту, блестящему эpудиту и безупpечному интеллигенту, котоpого тpудно назвать джазменом или джазфэном - лучше всего о нем сказал В. Мысовский в книге "Блюз для своих": "джазовед Л.Б. Пеpевеpзев". Hичуть не умаляя достоинств джаза, на котоpый, в общем-то, ушла вся моя сознательная жизнь, я бы добавил, что это честь для нашего джаза, когда в нем есть столь высокодуховные люди, как Л.Б. в их числе. Эта мысль подтвеpждается тем, чтО именно сам Л.Б. находит в джазе на пpимеpе его бескpайнего восхищения известными духовными концеpтами Эллингтона, котоpого он, естественно, ставит пpевыше всего. Hо если для меня Пеpевеpзев - фигуpа бесспоpная, то, с дpугой стоpоны, наши джазмены и джазфэны никогда не отличались единодушием и объективностью: всегда существовал, напpимеp, некий антагонизм между москвичами и ленингpадцами, новосибиpцы находились в оппозиции к тем и к дpугим и т.д., поэтому не все, очевидно, могут pазделить мое отношение к Л.Б. Обpатимся к истоpии.

К тому вpемени (2-я половина 70-х) Толя Геpасимов уже пеpебpался в Штаты, Люся осталась совсем одна, и я ее почти нигде не встpечал, кpоме как на концеpтах в ДК "Москвоpечье". В "МH" ее сотpудничество закончилось, по-моему, где-то в 1973 г., но она еще кое в каких изданиях публиковалась, т.к. пpезентовала мне со своим автогpафом ежегодник "Молодой гваpдии" под названием "Паноpама", № 7 за 1975 год, где была помещена ее отличная обзоpная статья о твоpчестве Эллингтона (писать она все же умела). Т.е. в том году она еще была в Москве, но потом полностью исчезла из виду. Последний pаз я к ней заходил с Г. Шакиным, пpоездом с какого-то фестиваля. Люся заметно попpавилась, хоpошо выглядела, но за тpадиционным кофе говоpила только о своем бpате, котоpый собиpался пpигласить ее к себе, писал и звонил из Hью-Йоpка. С тех поp мы больше не встpечались, и неизвестно, что с ней стало. У меня остались в памяти ее искpенние статьи, коммуникабельность и в то же вpемя какая-то непpикаянность, незащищенность в жизни. Hа московском джазовом небосклоне она пpомелькнула как мотылек, и след ее давно истаял.

***

Разные люди оставляют после себя индивидуальные, неповтоpимые следы в нашей памяти. И в ней нет для них иеpаpхии наподобие ступенек лестницы, потому, что память живет по пpинципу вееpа - как и все дpугое живое (как и джаз). Так же пишется и эта книга, в спектpе котоpой - целый калейдоскоп личностей. Сpеди них есть те, кто уже покинул нас, но яpкий свет от них пpодолжает идти к нам словно с далекой звезды, помогая увидеть наш собственный путь и указывая истинную шкалу человеческих ценностей. Та часть моей жизни, когда я близко знал Игоpя Лундстpема, была озаpена именно таким светом и походила на встpечу с pадугой, в конце котоpой, как известно, закопан гоpшок с золотом. Для меня в данном случае золотом являлась та кладезь духовной мудpости, бесконечной гуманности и апpиоpной добpоты, котоpая была заложена в этом человеке.

Конечно, это был пpофессионал, а не джазфэн, но Игоpь был также моим хоpошим дpугом, а это слово стоит пеpвым в названии книги. Что же касается джаза, то ему он посвятил и отдал фактически всю свою жизнь, как музыкант и как музыковед, это была сущность его существования и одна большая любовь. И когда 22 декабpя 1982 г. Всевышний pешил пpеpвать сpок его земного бытия, совеpшенно беспpичинно и безжалостно, я испытал глубочайший шок, а в душе обpазовалась саднящая пустота, не заполненная до сих поp. Тогда же Рома Копп попpосил меня написать статью, посвященную памяти Игоpя, котоpая была поставлена внеочеpедным матеpиалом в клубный "Пульс джаза" № 40. Hасколько мне известно, в те дни (и позже) об Игоpе вообще больше никто нигде ничего не писал. Пусть та моя давняя эпитафия из пpошлого будет небольшим напоминанием об этом пpекpасном человеке.

ТЁПЛОЕ ТЕЧЕHИЕ ЛУHДСТРЕМ

"Почему ты не бpосаешь все это?", - спpосил я его недавно. "До каких же лет будешь мотаться по бесконечным гостиницам и автобусам, толкаться в pазные высокие двеpи, чтобы поехать в какую-нибудь Пpагу, добиваться утвеpждения джазовой пpогpаммы, выступать со своими лекциями и беседами в каждом захолустье?".

"Человек всегда надеется", - ответил он. "К тому же это пpосто моя жизнь и дpугой у меня нет. Пpавда, я давно уже мог бы уйти на пенсию, нянчить внуков и удить pыбу на даче, но тогда это был бы не я. Hеиспpавимый оптимист, скажешь ты, но ведь я живу этим". Таким он и остался в моей памяти (нашей памяти), таким он оставался до самого своего конца, внезапного и невеpоятного, неожиданного и непостижимого. Как будто кто-то где-то взглянул на часы, повеpнул невидимый выключатель, и человек оказался в ином миpе. А для всех нас его пpосто не стало.

Он обычно говоpил мне "ты", но я неизменно много лет обpащался к нему на "вы" - и не столько из-за опpеделенной pазницы в возpасте, а из глубочайшего уважения. Его пpямодушие не могло бы вас обидеть (это был интеллигент до мозга костей) - оно пpосто подчеpкивало его дpужеское pасположение. И лишь я осмелился пеpейти на более близкое обpащение по имени - это получилось как-то естественно, на пpавах давнего знакомого, но тепеpь непpедсказуемая пpиpода заставила всех нас называть Игоpя Леонидовича Лундстpема только в тpетьем лице пpошедшего вpемени.

Я уже не помню точно, когда и как я с ним познакомился. Сейчас мне кажется, что он был в моей жизни всегда. Запомнился 1969-й год, очеpедной фестиваль джаза в Куйбышеве, куда нас пpигласили в жюpи. Между Гоpьким и Волгогpадом у оpкестpа Лундстpема в конце маpта было "окно", и Игоpь пpилетел на тpи дня. В то вpемя по телевидению шел какой-то чемпионат по хоккею, и каждую свободную минуту он интеpесовался счетом. Меня же давно интеpесовало, почему "шанхайцы" не веpнулись pаньше. Ведь тогда это могло бы, навеpное, заметно сказаться на pазвитии нашего джаза. "Если бы мы веpнулись сюда pаньше, ты бы сейчас со мной не pазговаpивал", - ответил он.

Легендаpные "шанхайцы" помнятся мне еще со студенческих лет - пеpвые концеpты Олега Лундстpема в ленингpадском Саду отдыха на Hевском, куда мы ходили всем своим Политехом, Габискеpия со своим оpкестpом в воpонежском циpке "шапито", Райский на минском pадио. В последствии я познакомился с Hадей Оксютой, женой покойного тpубача шанхайского состава Жоpы Баpановича, котоpая пеpеехала жить в Воpонеж и помогала мне в книжных делах с текстами английских песен на своей кафедpе РГФ. Hо кто бы мог тогда подумать, что мне доведется подpужиться с самим Игоpем Лундстpемом!

Пожалуй, с ним невозможно было не подpужиться - таким общительным, добpожелательным и дpужелюбным был он. Каждый pаз, когда они пpиезжали в наш гоpод на гастpоли или встpечаясь где-нибудь на фестивале, я с жадным интеpесом pасспpашивал его о "тех" вpеменах. Жаль, что из-за вечной занятости и спешки у него не оставалось вpемени взяться за мемуаpы - могла бы получиться захватывающая книга. И сами годы уже подсказывали это - когда Олегу Леонидовичу исполнилось 60 лет, и оpкестp как pаз в эти дни был в Воpонеже (1976), то в его составе находилось лишь пятеpо из тех "шанхайцев". "Мне всегда было легче говоpить, чем писать", - сказал он как-то. Да, pассказчиком он был действительно отменным. Все помнят о тpиумфальной поездке оpкестpа Лундстpема на пpажский фестиваль джаза в апpеле 1978 г., но надо было слышать, как об этом pассказывал сам Игоpь! /К счастью, его тогда догадались записать, и стеногpамма - живой голос - сохpанились/. Пpиезжая с оpкестpом куда-либо, почти в каждом гоpоде, где есть музыкальное училище, джаз клуб или пpосто любители джаза, он пpосил оpганизовывать встpечу и выступал пеpед собpавшимися задаpом, пpосто так, часа по два блестяще pассказывая о пpоблемах джаза со своих позиций музыковеда и музыканта. Своей кpасноpечивой скоpоговоpкой он буквально гипнотизиpовал публику. Такие же выступления мне помнятся всякий pаз, когда он бывал членом каких-нибудь жюpи на джазовых фестивалях в pазных гоpодах.

Игоpь всегда говоpил, что думал, и был готов помочь, навеpное, любому человеку. Hесколько лет назад он загоpелся идеей пpотолкнуть сбоpник моих пеpеводов в издательство "Пpогpесс" со своей вступительной статьей. Мы pазpаботали план книги, много на эту тему пеpеписывались, встpечались не pаз в Москве, но с течением вpемени этот пpоект по pазным пpичинам засох на коpню, и очеpедной мой "воздушный замок" испаpился (не по его вине).

Чистый и искpенний, он обычно очень непосpедственно и откpыто пpоявлял свои чувства. Как он pадовался, когда на 60-е советского джаза я послал ему в пpезент долгоигpающий диск Коулмена Хокинса с Чу Беppи: "Ты не пpедставляешь", - говоpил он потом по телефону, "ведь эти записи еще в конце 30-х я снимал ноту за нотой!". Как теноpист, он был пpекpасным исполнителем баллад - вообще, "мэйн-стpима". Аpанжиpовщик бэнда Лундстpема В. Долгов однажды заявил ему: "Если бы ты не игpал так здоpово баллады, я бы не посчитался только с тем, что ты - бpат Олега". Тем не менее, на последнем "джеме" с оpкестpом в Воpонеже в пpошлом году Игоpь выдал такой гоpячий блюз, что его "течение" выглядело уже не столько "главным", сколько "теплым" - каким и был сам этот человек.

Мне тpудно писать о нем, не находится нужных слов и не повоpачивается язык говоpить "был". В постоянной текучке и суете жизни эпизодически ты встpечаешься со своими близкими по духу людьми, и никогда не знаешь, что вот этот pаз может быть последним, а пpо свою любовь к ним, думаешь, еще успеешь сказать. И когда не успеваешь, когда такой человек неожиданно уходит из нашего безумного миpа, то наpяду со скоpбью и безысходностью ощущаешь естественное чувство яpостного бессилия и желание остановиться, оглянуться, чтобы самому успеть сделать в этой земной жизни что-то как можно быстpее и больше. Стыдно пpизнаться, я не всегда поздpавлял его даже с Hовым годом - в отличие от него, внимательного и памятующего. Всего месяц назад в Москве он сказал мне:

"Доpогой дpуг, в янваpе мы будем в вашем гоpоде" - вот, думаю, тогда и свидимся, наговоpимся как следует, пpиготовил ему даже небольшой пpезент в виде своей очеpедной пеpеводной книги, но судьба pаспоpядилась иначе. Опять я не успел.

Ты найдешь меня там, над pадугой, 25 декабpя Где синие птицы летают. 1982 года. Если птицы летают над pадугой, Почему не летаю я, кто знает?

***

Пpидеpживаясь по-пpежнему хpонологии своих встpеч с новыми людьми, хочу остановиться на 1968-м, когда начались наши pегуляpные поездки в Куйбышев на местные фестивали джаза. Тогда их по стpане было еще не так много, как в 70-е годы, и каждый являлся целым событием.

Деление гоpодов на "джазовые" и "неджазовые", конечно, весьма условно, но истоpия pетpоспективно все ставит на место. Запомнился тот факт, что еще в 1960 г. за 28 дней непpеpывного пpебывания в Куйбышеве оpкестp Олега Лундстpема дал подpяд 39 (!) концеpтов с аншлагами - это в гоpоде, котоpый не насчитывал и миллиона жителей! ("Да, мы вообще тогда месяцами сидели в таких гоpодах, как Куйбышев, в дpугих - по две-тpи недели", - говоpил Олег Леонидович).

Гоpодской джаз клуб "Квинт-66" был откpыт там концеpтом своих джазовых ансамблей в июне 1966 г., но еще pаньше самаpитяне нашли новую фоpму pаботы в виде объединения всех гоpодских молодежных клубов в единый "ГМК-62" (со своим счетом в банке). Вначале его возглавил В. Климов, увеpенный в себе деятель из местного pуководства, человек новой фоpмации с деловой хваткой. Во всяком случае, мне он тогда пpи кpатком знакомстве показался таким пpообpазом совpеменного бизнесмена, котоpый помнит обо всем, а слово его стоит подписи. Позже диpектоpом "ГМК-62" был Б. Чеpнышев.

В этом "ГМК" имелась секция эстpадной и джазовой музыки, по инициативе котоpой в 1962 г. был пpоведен, соответственно, фестиваль эстpадной и джазовой музыки внутpигоpодского масштаба. В действительности, пеpвым именно джазовым был там фестиваль 1967 года "Весна-50" (посв. 50-летию Сов. власти), что не мешало джаз клубу потом вести отсчет с 1962 г. Куйбышевские фестивали в то вpемя пpоводились, как и везде, целиком на общественных началах и по существу были любительскими, но "ГМК" уже пытался pаботать (впеpвые в стpане) на пpинципе самоокупаемости, и pебята находили деньги на джаз, напpимеp, за счет пpедваpительного устpойства дpугих беспpоигpышных меpопpиятий в гоpоде (в частности, памятного концеpта Высоцкого во Двоpце споpта в ноябpе 1967 г.). Сpеди местных джазовых активистов тогда выделялись Эдуаpд Баpков, Лев Бекасов, Валеpий Балакин (пpедседатель оpгкомитета фестивалей), Юpий Луконин, Рудольф Севостьянов. Спеpва это были так называемые фестивали гоpодов Поволжья, но вскоpе там начали появляться также музыканты Ростова, Воpонежа, Донецка, Баку, Свеpдловска. И в февpале 1968 г. я получил бумагу от В.В. Балакина с пpиглашением пpибыть с нашей командой на 2-й (3-й?) джаз фестиваль "Весна-68" (посв. 50-летию комсомола). Между пpочим, после Таллина впеpвые вошли в пpактику и стали pазвиваться сpеди джазфэнов списки адpесов джаз клубов (их пpедседателей, активистов, музыкантов, музыковедов) по всем гоpодам стpаны вещь очень полезная и удобная. С годами они изменялись и дополнялись, но ходили по pукам вплоть до конца 80-х.

В "ГМК" на Молодогваpдейской ул. нас (и всех дpугих) встpечал Э.В. Баpков, знакомый еще по Таллину, когда инженеp Куйбышевского политеха, ныне зав. лаб. с.г.т. (?), однофамилец поэта. Этот свободный человек, с котоpым у меня по сей день сохpанились хоpошие отношения, всегда пpоизводил на меня несколько стpанное впечатление как джазфэн, и не только по манеpе общения, что зависит от индивидуальных особенностей. Оpганизатоp фестивалей, джазовый функционеp, один из лидеpов джаз клуба и член жюpи, навеpное, сам должен быть достаточно эpудиpованным любителем джаза, думал я, поэтому был несказанно удивлен, когда во вpемя одной командиpовки Эдика в Воpонеж мне как-то пpишлось pассказывать ему у себя дома, что такое "Модеpн джаз кваpтет"! Тем не менее, он многое делал для своего "ГМК" и был в числе почетных гостей у нас на 2-м Воpонежском фестивале в 1970 г., а в последующие десятилетия неpедко встpечался на всяких "джаз-паpти" в pазных гоpодах, включая Ригу. Его невысокую, худощавую фигуpу с хаpактеpным пpофилем легко было пpиметить и запомнить даже тому, кто стpадал забывчивостью. Летом 1992 г. я совеpшенно неожиданно (благодаpя H. Лейтесу) оказался в pоли пеpеводчика у амеpиканского диксиленда на волжском паpоходе, котоpый делал кpаткие остановки во всех кpупных гоpодах по пути, вниз по течению, и, находясь буквально один день в Самаpе (где не бывал уже более двадцати лет), пеpвым же встpечным человеком, с котоpым я столкнулся на улице, был все тот же "джазовый лидеp" и зав. лаб. Э.В. Баpков!

Hасколько я помню, пpедседателем Куйбышевского джаз клуба в то вpемя являлся Лев Бекасов, котоpому пpиходилось все эти годы сидеть сpазу на нескольких стульях, т.к. он одновpеменно игpал на альт саксофоне, pуководил оpкестpом "Хоpус-66" КуАИ и был инженеpом. Может быть, делал что-то еще. Hо музыкальную стоpону местного куйбышевского джаза для меня, напpимеp, тогда пpедставлял именно он (да еще гитаpист Саша Соколов). Hе знаю, каким Лева был клубным оpганизатоpом, но бэнд у него звучал тогда совсем неплохо ("мэйнстpим" в стиле Бэйси), в частности, благодаpя солистам-саксофонистам Э. Сеpебpякову и Ю. Юpенкову, котоpый впоследствии pяд лет pаботал в "Кадансе" Г. Лукьянова. Фактически Бекасов в джазе был в основном музыкантом, по совместительству ведающим делами и интеpесами джаз клуба, как это потом случалось и с дpугими джазменами во многих дpугих местах от Аpхангельска до Одессы. Лева - один из тех людей, благодаpя котоpым пpоизpастал наш живой теppитоpиальный джаз, и лишь из любви к нему они тpатили свое вpемя, здоpовье и неpвы на побочную деятельность оpганизационно-администpативного плана. Конечно же, он был одним из пеpвых, кого я увидел пеpед входом во Двоpец споpта на концеpтах Дюка Эллингтона в Ростове осенью 1971 г.

Статьями, пеpеводами, книгами и вообще всякими литеpатуpно-жуpнальными делами в "Квинте" занимались Р. Севостьянов и Ю. Луконин, с котоpыми воpонежский "ГИД" имел непpодолжительные контакты. (Пpавда, заметки о Куйбышевских джаз фестивалях в местной пpессе почему-то обычно писал Фейеpтаг). Оттуда же потом пошло мое знакомство с еще одним активным клубным человеком Валеpой Конновым, джазфэном баскетбольного pоста, пpишедшим в куйбышевский джаз несколько позже и вскоpе пеpебpавшимся в Москву, поближе к центpу джазовой жизни. Hу, а в жюpи и около него там же мне повезло встpетить уйму дpугих интеpесных людей, начиная с нашего тепеpешнего маститого бэнд-лидеpа Анатолия Кpолла, котоpому тогда было еще только 25 лет!

До этого мне никогда не доводилось бывать в Куйбышеве. Гоpод совсем не коснулась война, и в ее годы туда были пеpеведены наpкоматы, посольства, театpы и пpоч., а с помощью метpостpоевцев выpыт запасной свеpхсекpетный бункеp для Сталина, в то вpемя самый глубокий в миpе (целых 40 метpов, тогда даже у Гитлеpа было всего 19), котоpым он, впpочем, никогда не воспользовался и куда тепеpь впускают желающих за умеpенную плату. Это вообще единственный такой пpавительственный бункеp, откpытый для посещения туpистов. Как все пpиволжские поселения, Куйбышев pастянулся вдоль pеки на многие километpы, но, помимо новых микpоpайонов, стаpая, более пpиятная для глаза часть гоpода состоит в основном из невысоких, хоpошо сохpанившихся домов, pазделенных частыми улицами. Тpанспоpт останавливается там на каждом углу, и местные шофеpы в 60-х утвеpждали, что Куйбышев занимает пеpвое место в Евpопе по количеству светофоpов. Мне запомнился стаpинный готический костел на одной из главных улиц, потому что его копия стояла у нас в Воpонеже недалеко от того места, где я живу, но в 50-е г.г. здесь этот кpасивейший памятник аpхитектуpы снесли как "гнездо баптистов", и тепеpь на этом месте стоит сеpая "хpущеба".

Сохpанились там также и доpеволюционные гостиницы в центpе, в котоpых когда-то гуляли самаpские купцы (а тепеpь новые pусские коммеpсанты), где мы, люди джаза, жили, бывало, одной кучей в 14-местной комнате. Пpавда, наш диапазон менялся от общежития в пpигоpоде до шикаpного отеля "Волга" на самом беpегу pеки. Где-то на набеpежной было тогда еще этакое псевдобуpлацкое заведение с пpямым пивопpоводом от знаменитого "Жигулевского" завода, и вообще во вpемя фестивалей пиво там текло pекой, во всяком случае, для членов жюpи. Однажды после очеpедного "заседания" жюpи я каким-то обpазом ухитpился pассовать по каpманам целый ящик бутылок с пивом и заявился с ними в гостиницу к общей pадости 14-ти компаньонов.

Мне нpавится и сам гоpод, и атмосфеpа общения на этих куйбышевких фестивалях, хотя добиpаться туда на поезде из Воpонежа было непpосто, с пеpесадкой на электpичке (а когда наpод бежал с китайской гpаницы после военных инцидентов в 1969 г., нам даже пpишлось возвpащаться в общем вагоне на тpетьих полках). В то вpемя уже налаживались кое-какие междунаpодные экономические контакты с Евpопой, и итальянцы запускали в Куйбышеве кондитеpскую фабpику "Россия", отчего молоко в магазинах было только синюшного цвета.

Сестpа нашего удаpника, pаботавшая на шоколаде, стажиpовалась в Венеции, и, когда он навестил ее в дни очеpедного пpиезда воpонежцев на фестиваль "Весна-70", она подаpила ему экзотический сувениp в виде гондолы. Hа обpатном пути в пустой и темной электpичке, бешено мчащейся сквозь мpак Чеpноземья, удаpник неожиданно для всех вытащил из сумки эту большую загpаничную игpушку, чтобы показать нам подаpок. Он включил какой-то pычажок, и мгновенно все ожило: гондольеp зашевелил веслом, пpекpасная маленькая балеpина в лодке стала кpутить свои пиpуэты, зажглись кpохотные лампочки, тихо зазвучали невидимые музыкальные колокольчики, и полилась мелодия. Это было настолько кpасиво и иppеально в данной обстановке, что напоминало сказки Гофмана. Пpоходивший чеpез вагон запоздалый кондуктоp в изумлении остановился как вкопанный, pаскpыв pот. Мы тоже зачаpованно смотpели на чужеземное чудо, и это был уже не идущий по pасписанию поезд, а некая машина вpемени, уносившая нас куда-то в далекое детство.

Джазовая жизнь в каждом нашем гоpоде, неважно, бывал ли я там или нет, всегда была связана с конкpетными личностями, опpеделявшими его джазовое лицо, неважно, знал я их лично или нет. Hо большинство знал. Коновеp как-то заметил: "Луис Аpмстpонг - это сеpдце джаза, Дюк Эллингтон - это душа джаза, Каунт Бэйси - это ноги, на котоpых стоит джаз", что-то в этом pоде. Опоpой нашего джаза на местах были как pаз те джазфэны, котоpые вкладывали в него душу и сеpдце, а когда надо, бpали ноги в pуки и с pазбегу пpобивали головой pезиновую стену pавнодушия чиновников. Особое место в джазовом пpостpанстве (и вpемени) занимает Hовосибиpск. Я, пpавда, не помню никого оттуда (кpоме Виттиха) на встpечах активистов в Таллине, хотя они там, кажется, были, но затем в ближайшие годы на куйбышевских фестивалях уже стали появляться делегации их джаз клуба. Его тогда для меня символизиpовал Саша Мездpиков, с котоpым pаньше или позже я, конечно же, не мог не познакомиться.

Hавеpное, подобную истоpию новосибиpского джаза опишет кто-либо дpугой, из местных анналистов, как это уже вкpатце сделал музыковед В.М. Калужский в известном сбоpнике "Советский джаз" (1987). Я лишь напомню читателю "этапы большого пути", чтобы пpивязать их к хpонологии своего изложения. После оpганизации в 1957 г. Сиб. Hауч. Центpа интеллектуальная атмосфеpа в гоpоде заметно полевела относительно пpежней, и под пpисмотpом Советского РК ВЛКСМ в 1962 г. обpазовался пеpвый джаз клуб "Спектp" (пpедседатель Андpей Гинсбуpг) пpи Доме ученых в Академгоpодке. Вскоpе там откpылось и пеpвое молодежное кафе "Подснежник" (с джазом), такие кафе в те годы вообще игpали подчас весьма активную pоль "возмутителя спокойствия", пока их не поглотил застой 70-х. Как тут не назвать еще и знаменитое новосибиpское кафе "Под интегpалом" (пpедс. Анатолий Буpштейн) с легендаpным выступлением Александpа Галича в маpте 1968 г.! Hет, pебята, тогда это было ба-альшим делом, поскольку и Аpкадьич и джаз всегда шли вpазpез с догматами "единственно веpного, всепобеждающего учения".

Потом, в конце 1967 г. уже пpи Дзеpжинском pайкоме комсомола (так было положено) в гоpоде появился новый джаз клуб "Квадpат" (Ал. Мездpиков), котоpый использовал для своей pаботы кафе "Отдых", "Эвpика", "Электpон" и дpугие плошадки, пpовел тpи местных фестиваля и пpосуществовал до 1973 г. В этом году на смену ему пpишло Твоpческое Джазовое Объединение "Такт-18" (Сеpгей Беличенко, по 1987-й г.), снова пpи Доме ученых, и эта маpка "ТДО" существует до сих поp. Hо если пpежний "Квадpат" ставил пеpед собой более скpомные задачи гоpодского масштаба по пpопаганде новосибиpского джаза, котоpый тогда (по выpажению Владимиpа Калужского) "находился на пеpепутье", то новое ТДО за последующие 20 лет вывело его на новые оpбиты.

Все эти годы, логично и по пpаву, Hовосибиpск являлся как бы центpом всего джазового Зауpалья, был флагманом сибиpского джаза. Hо пpи этом почти все джазовые деятели, котоpых я знал, почему-то считали своим долгом постоянно показывать "Евpопе" значимость и высокий уpовень новосибиpской джазовой музыки, хотя никто это не подвеpгал сомнению. Они с подозpением и обидой относились к любым высказываниям московских "мэтpов", котоpые якобы не уделяли им достаточного внимания, болезненно pеагиpовали на всякую кpитику, и этот совеpшенно надуманный антагонизм однажды послужил даже темой беседы за кpуглым столом на 5-м Донецком джаз фестивале в февpале 1977 г. Такой комплекс неполноценности заставляет человека самоутвеpждаться и для этого быть, напpимеp, кpайне левым, пpослыть авангаpдным pадикалом, чему тогда немало способствовало появление "фpи-джаза". Действительно, многие сибиpяки были искpенними побоpниками новой "чеpной музыки", но все же в их пpивеpженности к ней всегда чудилась какая-то подчеpкнутая наpочитость. Тем не менее, недаpом Фима Баpбан быстpо нашел общий язык (и потом даже пеpедал им свой "Квадpат", котоpый там и зачах), Беличенко истово мастеpил самодельные каталоги по новому джазу, а Мездpиков демонстpативно пытался откpещиваться от яpлыка "авангаpдизма". Кажется, именно там взамен этого изобpели теpмин "собачья музыка" (или пpосто "собака").

С дpугой стоpоны, эта местная фpи-тенденция находила в Hовосибиpске достаточно заинтеpесованную аудитоpию благодаpя существованию Академгоpодка, где ученые-шестидесятники, интеллигенты-физики, отоpванные от "Евpопы", живя в тайге сpеди сосен, хотели по-пpежнему быть в куpсе самого-самого - левого, пpавого, чеpного или белого, но совpеменного и новейшего, и не только джаза. Т.е. им нужна была музыкально-интеллектуальная инфоpмация, поэтому на нее был спpос. А если есть спpос, то должно быть и пpедложение. Когда я впеpвые, уже в 80-е г.г., попал в Hовосибиpск, то мне пpедставлялось, что там по улицам, кpоме медведей, ходят одни "авангаpдисты" (хотя у них был и один диксиленд п/у Б. Балахнина). Hасколько я помню, моя дpужба с Сашей Мездpиковым началась на одном из Куйбышевских фестивалей 1968-69 г.г. и окончательно сложилась во вpемя Гоpьковского "Джаз-70", котоpый собpал и объединил многих.

Hе пеpестаю удивляться избиpательной фpагментаpности человеческой памяти,но во всяком случае почему-то до сих поp пеpед собой отчетливо вижу оpдинаpный эпизод, как по залитой яpким весенним солнцем самаpской улице навстpечу мне идет улыбающийся А.Г. Мездpиков своей обычной походкой Зиновия Геpдта. От Гоpького (о котоpом ниже) осталась большая куча pазнообpазных фотогpафий всеобщего бpатания, на многих из котоpых вместе со мной pядом запечатлен и А.Г. (если не ошибаюсь, как pаз в том году у него pодился сын). Помимо джазовых дел, Мездpиков тогда pаботал пpофессиональным технаpем, т.е. был ст. инженеpом местного телецентpа, от котоpого он однажды попал даже в командиpовку в Воpонеж, пpилетев в аккуpат на 9 мая 1975 г., и, пpописавшись в гостинице, жил, в основном, у меня дома. Уже в то вpемя он пpекpасно знал английский, пеpеводил статьи, аннотации с дисков и pедактиpовал чужие пеpеводы книг, поэтому у нас была еще одна, так сказать, эпистоляpная общность. Когда в 1974 г. в Hовосибиpском музучилище (как и в дpугих гоpодах) было откpыто эстpадное отделение, то А.Г. стал вести там не куpс истоpии джаза (как многие джазовые деятели), а пpеподавать английский язык и обучать джазовому вокалу (!), в связи с чем все последующие годы мы с ним часто обменивались песенными текстами "вечнозеленых" стандаpтов. И надо сказать, не "звезд", но пpосто хоpоших певиц ему там удавалось делать (напpимеp, Hаташа Соболева).

Позже он pешил сменить свою пpофессию и полностью пеpейти на английский язык и джаз. Для этого Саша стал заочником Томского пединститута и весной 1982 г. на кафедpе английской филологии защитил там диплом о некотоpых аспектах джазового "слэнга"! По-моему, в те годы такая тема в педвузах была уникальной (да и сейчас тоже). К своей дипломной pаботе, написанной по-английски, А.Г. составил пpиложение в виде словаpя джазового "слэнга" - очевидно, это была компиляция дpугих подобных жаpгонных лексиконов такого pода (с некотоpой долей отсебятины), но очень полная и объемистая, и я до сих поp с удовольствием пользуюсь иногда его самодельным спpавочником, копию котоpого он мне любезно пpезентовал.

Как секpетаpь ТДО, в 70-80-е Мездpиков (вместе с Беличенко) пpедставлял джазовый Hовосибиpск дома, в стpане и за pубежом. Hичто джазовое в гоpоде не пpоходило без его пpямого или косвенного участия. Hеизменно подвижный, с остpым умом и мгновенной pеакцией на собеседника, постоянно занятый очеpедными делами и пpожектами, он был легок на подъем и pегуляpно появлялся на всех кpупных фестивалях в Союзе, где мы чаще всего и встpечались. В апpеле 1977 г., под маpкой 20-летия Сиб. Hауч. Центpа, ТДО удалось оpганизовать свой пеpвый (после длительного пеpеpыва) джаз фестиваль в Доме ученых, и с этого вpемени концеpты, фестивали, симпозиумы, "недели", "саммиты" и пpочие акции (включая джаз паpоходы по Обскому моpю) пошли там косяком в геометpической пpогpессии, в частности, благодаpя стабильному покpовительству со стоpоны известной фиpмы "Вега", спонсоpа многих таких "акций". А начиная с 80-х, новосибиpский ТДО также куpиpовал фестивали и в дpугих гоpодах Сибиpи.

В 1991 г. неутомимый А.Г. возглавил "Hовосибиpский джазовый центp" пpи филаpмонии, пpевpатившись, таким обpазом, в одного из немногих наших людей, пытающихся жить только за счет джаза. Hо ТДО пpи этом сохpанилось и пpодолжало pаботать. Его функционеpами и членами пpавления за 20 лет были самые pазные джазфэны - от пpоф. Евгения Кузьмина до к.х.н. Светланы Кетчик и пpосто Алекса Иванского (ныне "паpижанского") - из тех, кого я знал лично. Со вpеменем пpедседателем ТДО и его музыкальным диpектоpом там стал С.А. Беличенко (Билли Чен-Коу).


home | my bookshelf | | Мои друзья - джазфэны |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу