Book: Разведывательно-диверсионная группа. «Кабарда»



Разведывательно-диверсионная группа. «Кабарда»

Андрей Негривода

Разведывательно-диверсионная группа. «Кабарда»

Купить книгу "Разведывательно-диверсионная группа. «Кабарда»" Негривода Андрей

Посвящается моим друзьям и соратникам по оружию…

Всем тем, кто выбрал себе нелегкую судьбу солдата…

Бойцам подразделений специального назначения ГРУ посвящается…

Андрей Негривода

Все герои этой книги реальные люди, живые или уже ушедшие… Автор намеренно изменил их фамилии, не тронув боевые клички и имена, дабы не смущать покой живых и умерших, да будет земля им пухом и вечная память…

Все написанное – воспоминания самих героев.

От автора

Ну, вот мы и встретились опять, мой дорогой читатель, и ты знаешь, почему…

Да, ты, безусловно, прав! Познакомившись однажды с Филином, у тебя закономерно должен был бы возникнуть вопрос: «А что же остальные? Неужели этот, в то время желторотый лейтенантик, пацан, смог пройти все и совершить все то, что было совершено, сам?! Ведь не супермен же он, в конце концов!!!» Нет, конечно же! Ты абсолютно прав! И именно потому я хочу наконец-то отдать должное всем тем, кто был ему и учителем, и другом! Всем тем, кто стал нашему капитану братьями по оружию и братьями по крови!.. Я хочу рассказать тебе о тех парнях, которых много лет спустя стали называть «юношами стального поколенья»! И это, наверное, самое правильное определение, потому что придумал его человек, который и сам сложил голову в далеком Афганистане – поэт и настоящий русский офицер, лейтенант Александр Иванович Стовба, или просто Аист…

Каждый, повторяю, каждый из этих парней достоин много большего, чем получил за свой ратный труд, и уж, конечно же, достоин отдельной книги!..

Прошло уже двадцать лет с момента их первой встречи с Филином… Бог ты мой, как быстро летит время! А эти мужики уже тогда были ВОИНАМИ!.. Для Андрея они были и строгими, а иногда и жестокими учителями, но… и братьями! И уж, конечно же, без них, умудренных житейским, но больше военным опытом, готовых всегда подставить свое плечо, а если нужно, то и свою голову, не задумываясь, без этих отчаянных парней никогда, я в этом уверен, Андрей не стал бы тем легендарным Филином, о котором уже тогда ходили легенды. Да и не о нем, в общем-то, были те солдатские легенды, а о его группе!.. Разведывательно-диверсионной группе специального назначения, РДГСН (или просто РДГ) капитана Андрея Проценко, Филина…

Я расскажу тебе, дорогой мой читатель, о каждом из них! Об их честности, бескомпромиссности, верности и преданности своей Отчизне, долгу и солдатскому братству! И об их ежесекундной готовности пожертвовать собой ради других!

Потому что они были и остались навсегда настоящими русскими солдатами! Они – ВОИНЫ!!! И их девиз был: «ЕСЛИ НЕ МЫ, ТО КТО?»

Низкий вам поклон, БРАТЬЯ мои!

Книга – это то самое малое, что я должен был бы и могу сделать для каждого из вас…

Пролог

…Я уже много рассказал о парнях, которые делали свое нелегкое, но почетное дело, служа в составе ОКСВА. Все они служили в разных воинских частях в разные годы, но…

Так уж сложилось в Отряде, что туда приходили в основном из ВДВ или ДШБр – специфика, знаете ли… Но мне очень не хотелось бы, чтобы сложилось превратное мнение о том, что воевать умели только эти войска!.. Честно и самоотверженно сражались не только десантники и штурмовики, но и танкисты, и артиллеристы, и пехота! Да все!..

Но до сих пор очень мало известно о том, что в Афгане воевали – да еще как! – советские пограничники!.. В общем-то, оно и понятно: в те годы, как и сейчас, эти парни в зеленых фуражках относились к довольно засекреченной структуре – раньше это были ПВ КГБ СССР, теперь ФСБ России…

…Об этом парне, Кахе Каджая, рассказывал самый первый «замок» Филина, Слон, еще в самый первый день их знакомства, когда лейтенант Проценко только-только успел приехать после окончания военного училища в Отряд.

«…Каха Каджая, Кабарда. Он очень любит кабардинских скакунов. Абхаз. 23 года, младший сержант, из погранцов. Засады, спецоперации. Медаль «За отличие в охране государственной границы»…»

Вот и все… Всего-то насколько слов, а сколько всего за ними было сокрыто!..

Маленький, но очень жилистый и всегда такой стремительный, Каха был похож на ртуть! Он почти всегда был впереди, потому что разведка была его ремеслом, наверное, от природы…

Разведчик разведдиверсионной группы!.. Разведчик в квадрате!.. Вот где было настоящее мастерство! Да помноженное к тому же на кавказскую гордость и темперамент настоящего джигита!..

Ну что? Пойдем за ним? Пройдем по тем дорогам и тропинкам, по которым ходили ноги этого парня?..

Часть первая

«Летучий Голландец»

Слава русскому оружью, пусть дрожат наши враги,

У Летучего Голландца в бой идут сибиряки…

Октябрь 1983 г. Пянджский ПОГО[1]

«…Здравствуйте, товарищи!..»

…Новобранцы, только вчера прибывшие в Пяндж, стояли на плацу в неправильном строю перед полковником, командиром отряда…

Их было немного, человек пятьдесят-шестьдесят… Молоденькие, лопоухие – их обрили «под машинку» еще в областных военкоматах, они, мальчишки, еще толком и не понимали, куда попали служить.

Они топтались на месте, еле-еле изобразив некое подобие строя, и смотрели на полковника выжидающими взглядами…

– Р-равняйсь! С-смир-рно-о! – рявкнул командир. – Здравствуйте, товарищи призывники!

– Здрасть!..

– Здравия желаю!..

– Добрый день!.. – Послышались недружные ответы из разномастной толпы…

Полковник нахмурился немного и посмотрел на сержантов и прапорщиков, застывших на правом фланге этого «строя»:

– Так… Понятно… Командирам учебных взводов обратить особое внимание на строевую подготовку! – сказал командир и медленно пошел вдоль неровного строя призывников. – Значит, так, товарищи будущие пограничники… Хочу сообщить вам то, чего вы скорее всего еще не знаете!.. Вы прибыли служить в очень известную, героическую воинскую часть! Через месяц, после окончания «Курса молодого бойца», вы примите присягу и станете полноправными бойцами 48-го Пянджского пограничного отряда!.. У вас, товарищи призывники, будут очень хорошие наставники, люди, уже успевшие заслужить почет и уважение! Поэтому советую всем и каждому очень внимательно отнестись к тому, чему они будут вас учить, – в дальнейшей службе вам эти знания могут очень пригодиться! Чтобы выжить…

Полковник остановился на самом левом фланге, строя напротив паренька, который показался ему каким-то уж совсем маленьким. Он замолчал, задумчиво посмотрел на новобранца, а потом недоуменно на одного из офицеров-«покупателей». И опять обернулся к будущему пограничнику:

– Как фамилия?

– Каджая, – ответил паренек, ничуть не смутившись полковничьего взгляда.

– А зовут как?

– Кахабер!

– Как-как? – не понял полковник.

– Каха!

– А! Понятно… Какой у тебя рост, Кахабер Каджая?

– Почти сто шестьдесят!

– Почти… Ага… И как ты сюда попал, «почти сто шестьдесят»? Вот что непонятно! В пограничные войска! У нас отбор, и рост должен быть не ниже 175!..

– Я сам попросился в эту команду, товарищ полковник!

– Вот как! А на основании чего, интересно узнать? Чем ты таким удивил нашего майора? Может, и мне расскажешь, «почти сто шестьдесят»?

– Я мастер спорта по альпинизму… И у меня уже два восхождения на Эльбрус!..

Что-то резко изменилось в глазах командира… Что-то неуловимо изменилось! Как и тон его вопросов:

– А сколько же тебе лет?

– Девятнадцать.

– А почему тебя призвали на год позже?

– Не знаю… Я техникум заканчивал…

– И по какой специальности?

– Мастер кузнечного цеха…

Полковник опять обернулся к майору, но теперь в его взгляде было понимание, и опять заговорил с Кахой:

– А ты знаешь, кузнец-альпинист, сколько весит полное боевое снаряжение бойца-пограничника? Нет? Что-то есть у меня опасение, что под ним просто пополам сломаешься!

Ух, как блеснули обидой глаза горца!

– Я давно в горы хожу, товарищ полковник! Я рядом с ними вырос, в Абхазии! Вот! – он протянул полковнику свою ладонь, с указательным пальцем, согнутым на манер крючка. – Если сумеете разогнуть, тогда отправите куда хотите, на любую службу! А если нет, то я буду настоящим пограничником!

Полковник, довольно крепкий мужчина, ростом под 190, с очень сильными руками, ухмыльнулся недоверчиво:

– А если я тебе этот твой палец просто сломаю, «почти сто шестьдесят»?

– Вылечат!

– Ну, ладно!.. Даже самому интересно!

Командир ухватился за согнутый палец Кахи и даванул на него… И вдруг почувствовал, что ничего не выходит – этот живой «крючок» по крепости не уступал арматурине!.. Полковник попробовал разогнуть его еще раз и еще… Результат был прежний…

– А он у тебя хоть настоящий? – Через несколько минут бесплодных усилий полковник сдался. – Может, это протез?

Каха просто пошевелил пальцем, показывая, что с ним все в порядке, и сказал:

– Я давно в горы хожу, товарищ полковник… На этом пальце я могу подтянуться больше тридцати раз… Я потому и на кузнечное дело учиться пошел! Я маленький, да! Но я под тем грузом, что вы говорили, не сломаюсь! Я выносливый, как кабардинские скакуны, да!

И тут полковник улыбнулся:

– Кабардинские, говоришь?.. Любишь лошадей?

– Всегда любил! После армии хочу заработать и купить себе скакуна!..

– Ну да!.. Какой же джигит без скакуна?! – Полковник как-то странно посмотрел вдаль поверх головы Кахи. – Будет у тебя скакун, Каха… Наверное, будет!.. Только нам всем здесь еще выжить надо… Эх ты!.. Кабарда!..

…Так в Пянджском погранотряде появился новый пограничник, которого, с легкой руки командира, теперь только так и называли – Кабарда!..

А Кахе это даже нравилось! Любил он кабардинских скакунов, любил!!!

Ноябрь – декабрь 1983 г. Афганистан. Артходжа. На берегах Кокчи…

…10 ноября…

…Принял присягу Каха, как и все его товарищи-новобранцы, в праздник, 7 Ноября… Им еще дали немного «отдохнуть» в казармах Пянджского погранотряда, а 10 ноября два десятка новобранцев, тех, которых отобрали сержанты, загрузили в пятнисто-камуфлированный «Ми-8», и… Перелет занял всего-то минут двадцать…

Каха смотрел в иллюминатор и ничего не понимал… Вернее, не то чтобы ничего, но…

«…Здесь есть только одна большая река – Пяндж! – думал он, наблюдая за проплывающим под брюхом вертолета пейзажем. – И она пограничная… А мы через нее перемахнули. И летим на юг!.. Но ведь это же уже Афганистан?! И куда это мы, пограничники, летим?..»

Похоже, что из новобранцев мало кто понимал происходящее. Почему их, пограничников, не отправили на какие-либо погранзаставы? Ребята просто переглядывались между собой и посматривали на сержанта, который застыл над «ПКМом», установленным на специальном каркасе у открытой сдвижной двери «вертушки». А сержант только пристально и очень напряженно вглядывался в проплывавшие мимо невысокие пока еще горы и молчал, как Сфинкс…

А через двадцать минут они приземлились на каком-то, практически заброшенном, старом аэродромчике…

– Все на выход! – гаркнул прапорщик. – К машине!..

Практически сразу же из вертолета их погрузили в насквозь пропыленную «шишигу»[2] и в сопровождении БТРа повезли дальше, а «Ми-8» тут же взлетел и под охраной «крокодила»[3] стал удаляться обратно, в сторону Пянджа…

Прошло еще минут десять езды в кузове тентованного грузовика, за которые ребята успели заметить небольшой кишлак, довольно широкую реку, мост, по которому они и переехали на правый берег, и…

Большой насыпной вал, несколько смотровых вышек, какие-то постройки…

– Все, приехали… – выдохнул сержант. – Добрались, слава богу…

– А где это мы, товарищ сержант? – спросил один из новобранцев.

На что сержант только улыбнулся:

– Не беги впереди паровоза, салага!.. Щас вам Дядя Ваня все расскажет!..

– Дядя Ваня? – удивился новобранец. – А кто это?

Но ответа он так и не услышал.

– К машине! – прозвучала команда прапорщика.

Они выпрыгнули из кузова на землю и тут же стали поеживаться от колючего, налетавшего порывами, холодного ветра…

– Стан-нвись! Р-рняйсь! С-сырно! – прогорланил прапорщик. – Р-рнение на с-средину! – И сделал несколько четких строевых шагов в сторону стоявшего тут же офицера:

– Товарищ майор!..

– Вольно! – Офицер не дал закончить доклад.

– Вольно! – продублировал команду прапорщик.

Майор прошелся вдоль строя новобранцев, внимательно рассматривая новоприбывших, а потом вернулся к прапорщику и заговорил простуженным, но тем не менее крепким командирским голосом:

– Со всеми вами, товарищи пограничники, и с каждым в отдельности мы еще успеем познакомиться в ходе совместной службы. А пока… Я – майор Иванцов Иван Иванович! Командир мотоманевренной группы!.. Мы с вами находимся в месте ее постоянной дислокации – кишлак Артходжа, Демократическая Республика Афганистан!.. – В глазах новобранцев услышанное только что отобразилось морем, непередаваемой гаммой чувств и вопросов. – Наша воинская часть так и называется по месту базирования: ММГ «Артходжа»… Служба вам предстоит нелегкая и опасная, но!.. Вы должны знать, что и почетная! Потому что вы попали в часть, которую, за ее маневренность, умение быстро реагировать и боевую слаженность уже успели назвать «Летучим Голландцем»… Надеюсь, что вы своей достойной службой поддержите это гордое имя!..

Майор посмотрел на прапорщика:

– Все! Командуйте, Виктор Степанович… Людей разместить, вооружить и поставить на довольствие…

* * *

…Тут надо, видимо, немножко отойти в сторону от основного повествования, чтобы читателю было понятно, о чем идет речь…

…Начиная с января 1982 года были сформированы и введены в Афганистан несколько таких мотоманевренных групп, ММГ, от нескольких пограничных отрядов: Хорогского, Московского, Керкинского, Пянджского и некоторых других…

Состав мотоманевренных групп не был единым и зависел от района действий и поставленных задач. Но в среднем это был примерно батальон, то есть около 500 военнослужащих… Мотоманевренной группе придавалась и артиллерия: 82-мм и 120-мм минометы и реактивные пусковые установки БМ-21 «Град», а передвигались они на БМП и БТР-70…

Для выполнения поставленных задач пограничникам была отведена полоса ответственности на глубину от десяти до ста километров от рокадной дороги, соединявшей центры северных провинций. И уже в феврале 82-го начались мероприятия по планомерной очистке полосы ответственности погранвойск от действовавших там формирований моджахедов.

В задачи пограничников входило многое: проводка колонн в зоне ответственности погранотрядов, уничтожение «духовских» банд, охрана гражданских специалистов, работавших в Афганистане…

В случае необходимости иногда силы нескольких ММГ объединялись для проведения более масштабных операций против крупных формирований партизан.

В самих же погранотрядах, на территории СССР, базировались еще и ДШМГ – десантно– штурмовые мобильные группы, которые тоже воевали в Афгане, но у них были немного иные задачи – это были практически пограничники-десантники, или пограничный спецназ, которые при проведении боевых операций высаживались с вертолетов…

Некоторые бойцы, отслужившие положенные сроки, уходили на дембель из таких ДШМГ в довольно странной парадной форме – в их темно-зеленых пограничных петлицах можно было увидеть парашютики ВДВ!.. Это, конечно же, было нарушением «уставной формы одежды», но… Мужики делали в ДШМГ настолько трудное и опасное дело, что их бывшие командиры частенько закрывали глаза на такие мелочи…

В высокогорных районах Памира, в провинции Бадахшан, подразделения пограничников располагались на пересечении караванных путей, на маршрутах вероятного движения караванов из Пакистана, на высотах и площадках, контролирующих основные ущелья и населенные пункты. Часто менялись пункты дислокации подразделений, выставлялось много отдельных застав и постов. Основной тактикой действий в этом районе были засады и десантно-штурмовые операции.

В пустынной же и горно-пустынной зоне большинство подразделений располагались в местах постоянной дислокации, как, например, в Артходже, до самого вывода ОКСВА… Основной тактикой действий в этих районах были засады, рейды, проводки колонн, войсковые операции с применением блокирования равнинных районов и высадкой десантов на путях вероятного отхода противника и, конечно же, десантно-штурмовые операции. В основном вся боевая деятельность планировалась и осуществлялась на основании полученных данных разведки о наличии в том или ином районе крупной базы моджахедов. Обычно к плановым операциям привлекались 5–7 застав от ММГ, усиленных минометами, 1–3 ДШМГ до 200 человек каждая, 20–40 вертолетов, афганские подразделения от 200 до 1000 человек. Операции проводились в 2–4 этапа и длились иногда до месяца.

Основным объектом засадных действий, которые проводили пограничники, были не караваны с оружием и боеприпасами, как это было на востоке и юге страны, а мигрировавшие бандгруппы. Пользуясь хорошей развединформацией, которой их снабжали, как правило, их коллеги – спецназовцы отряда «Каскад», пограничники старались действовать точечно, направляя свою деятельность против конкретных полевых командиров.



Опыт боевых действий пограничников показывал, что при их пленении или уничтожении партизанские формирования, которыми эти полевые командиры руководили, распадались… Зная, что за ними идет охота, главари бандформирований никогда не оставались в одном месте дольше нескольких часов!.. Прибыв в какой-то кишлак и встретившись со своими командирами, проведя с ними служебное совещание, они тут же уезжали.

В качестве транспорта они часто использовали лошадей или мотоциклы. Поэтому эти полевые командиры и являлись главными объектами засады пограничников.

* * *

…Поначалу, конечно же, никто не стал отправлять в засады молодых и необстрелянных новобранцев – этих пацанов нужно было хоть чему-то научить!..

Но… Время шло… И они постепенно, по крупицам, на больших и малых ошибках набирались опыта…

Каха попал служить в бронегруппу старшего лейтенанта Ратенко…

Это именно его, этого старлея, начальника 1-й погранзаставы с его бээмпэшками, называли «Летучим Голландцем», а затем эта кличка перенеслась на всю ММГ, в которой он служил…

А Каха стал штатным стрелком-разведчиком бронегруппы… И пошла служба…

Поначалу было, конечно же, очень тяжело… До армии Кабарда едва ли несколько раз брал в руки оружие, да и то в обычном тире с пневматическими винтовками… Нет, он, конечно же, знал, как собирать и разбирать автомат – чему-то их в техникуме все же научили на уроках НВП… Да и за месяц до присяги на КМБ[4] старослужащие сержанты постарались научить их хоть чему-то, но… Не так-то просто начинать с нуля новое для себя дело! А стихией Кабарды оставались горы!.. Вот где он начал постепенно показывать свои знания и умения! И еще: у него вдруг, совершенно неожиданно даже для самого себя, проявился талант разведчика!..

Этому феномену удивлялись не только те, кто уже успел послужить здесь, в бронегруппе Летучего Голландца, а даже и сам старлей Ратенко!..

…Постепенно, шаг за шагом… Засады, проводки колонн…

20 декабря, через полтора месяца после принятия Кабардой воинской присяги, Дядя Ваня, майор Иванцов, вручил Кахе погоны младшего сержанта – «Летучий Голландец» назначил Кабарду командиром отделения разведки, отдав в его подчинение одиннадцать бойцов, уже прекрасно знавших, почем фунт лиха…

И странное дело, но этот маленький младший сержант, который со своим ростом был ниже любого из бойцов «Летучего Голландца» не меньше чем на голову, пользовался у «старослужащих» огромным авторитетом! И заслуженным, надо сказать! Ну и еще, наверное, здесь сыграл свою немалую роль его жесткий и взрывной кавказский характер!.. В общем… Нашел себя Кабарда!

26 декабря 1983 г. Афганистан. Перевал Араш

«…Идем на караван!..»

…В тот день, когда до Нового года оставалось совсем немного, когда весь личный состав ММГ «Артходжа» постепенно начинал готовиться к его встрече, а в пекарне уже запасались всем необходимым, чтобы испечь пограничникам к празднику свои, армейские, пироги…

В тот день… «Летучий Голландец» был срочно вызван в штаб группы к Дяде Ване в 8 часов утра… А уже через час старлей Ратенко собрал в ленкомнате бронегруппы всех младших командиров, начиная с младших сержантов и заканчивая прапорщиками.

Он был как-то странно возбужден, все не знал, с чего начать разговор, много курил и смотрел в окно…

Так прошло минут пять напряженного ожидания, когда он все же заговорил:

– Значит, так, бойцы! Сейчас в штабе группы было проведено совещание со всеми командирами подразделений и поставлена боевая задача… «Каскадеры»[5] сообщили о движении крупного каравана «духов» со стороны пакистанской границы, возглавляемого известным полевым командиром Нажмуддином… Есть данные, что будет доставлена огромная партия оружия в Куфабское ущелье…

– Опять, бля, это Куфабское! – выругался один из прапорщиков. – Сколько его еще долбить можно?!

– Додолбим, Сергей… – отвлекся немного старший лейтенант. – Дальше! В караване, по оценкам «каскадеров», будет от трехсот до четырехсот «духов»!..

– Ф-фи-фи-у-у-у! – присвистнул кто-то.

– Да, мужики, почти батальон «бородатых»!.. Так что, сами понимаете, караван совсем не простой!.. – «Летучий Голландец» опять закурил и прошелся по ленкомнате. – В операции по обезвреживанию этой бандгруппы будут задействованы десантно-штурмовые группы нашего Отряда и Хорогского погранотряда – наши старые друзья, ну и еще две ММГ нашего, Пянджского… Причем место проведения самой операции – перевал Араш – находится на высоте примерно в четыре с половиной тысячи метров… Поэтому бойцы нашей группы на время операции объединяются в единую, сводную с ДШ…

– Давненько такой операции не было! – проговорил один из прапорщиков.

– У нашей группы операции такого масштаба пока вообще еще не было! – подтвердил старший лейтенант. – Поэтому и ответственность на нас ложится огромная!.. А теперь слушать приказ!

Ратенко подумал немного и продолжил:

– Всем командирам подразделений! Обеспечить личный состав двойным боекомплектом и сухим пайком на три-четыре дня!.. Дальше! Бронегруппа выдвигается своим ходом в составе общей колонны через… – он посмотрел на часы. – Через сорок пять минут, в 10.00! Маршрут: Талукан – кишлак Кишим – ущелье Тешкан… Там мы должны быть к 16.00… Поэтому на распиздяйство времени нет!

– Сделаем! – проговорил солидно старшина.

– Дальше! «Вертушки» из Отряда прилетят в Артходжу к 12.00… Младший сержант Каджая!

– Я! – вскинулся со своего стула Каха.

– Значит, так, Кабарда… Приказом командира твое отделение разведки придается нашей ДШ…

– Есть, товарищ старший лейтенант!

– Наши «вертушки» доставят вас в Файзабад на аэродром… Там будете ждать несколько часов… Пока не сосредоточатся наши группы в Кишиме… Ну, а дальше… Вас высадят на перевале, за спиной отряда Нажмуддина…

– Ясно, товарищ старший лейтенант!

Странно, но Каха уже «чувствовал запах» предстоящего боя!..

Адреналин в его крови шарахнул по нервам так, что у Кабарды уже раздувались ноздри!.. Нашему джигиту было мало едва ли не каждодневных мелких и не очень стычек с «духами» – хотелось настоящего боя!.. Эх!.. Молодо-зелено… Но горячую кавказскую кровь уже нельзя было остановить!..


17.00.

…Видимо, силы пограничников, задействованные в этой операции на своей колесной и гусеничной технике, добрались до ущелья немного раньше запланированного времени – повезло, наверное, – потому что ровно в 4 часа дня вертолеты двух ДШ поднялись в небо с промерзшего насквозь, заснеженного аэродрома Файзабада. Мороз стоял двадцатипятиградусный, да еще, ко всем «радостям», поднялся ветер…

…Отделение разведчиков Кабарды, 12 человек, было придано разведвзводу десантно-штурмовой группы, которым командовал молодой лейтенант… Молодой, но, видимо, уже успевший достаточно повоевать в Афгане…

Пока их «Ми-8», надрывая двигатели, летели к месту высадки, лейтенант подозвал к себе командиров отделений и начал ставить боевую задачу:

– Значит, так, мужики… – Он развернул на своих коленях карту. – Вот перевал Араш, вот ущелье Тешкан, которое выходит на трассу, ведущую к Файзабаду… От перевала до трассы по ущелью примерно сорок километров… Общая задача всей операции – не дать Нажмуддину ускользнуть с караваном из этого ущелья…

– Из него есть выходы? – спросил Кабарда.

– Да, младший сержант, в этом и заключается вся хитрость… – Взводный ткнул пальцем в карту. – Вот здесь, в районе кишлака Файзани, самый удобный… Здесь есть перевал в соседнее ущелье, на высоте всего-то около двух тысяч… В это ущелье караван нельзя пропустить ни в коем случае! Оно довольно густо заселено, и население там настроено враждебно! Но это еще не все! Из этого ущелья есть караванные пути на два перевала: Мунджи и Котали-Пиази, и оба напрямую выводят к городу Джарм!..

– Ясно…

– От трассы до кишлака Файзани, чтобы перекрыть выход в соседнее ущелье, нашим ММГ нужно будет пройти по ущелью Тешкан около пятнадцати километров… Ущелье почти не заселенное, на пути будет всего три небольших кишлака, так что, думаю, наши успеют до каравана…

– А что насчет второго выхода, товарищ лейтенант?

– Да… Есть и еще один выход из этого ущелья… В районе кишлака Дехустаян… Но… Там высокогорье, за три с половиной тысячи метров, и «нахоженного» перевала нет, а так, тропа… Никто не знает, решится ли Нажмуддин повести своих «духов» туда по такой погоде, но… Когда мышь загоняют в угол, она способна делать очень большие прыжки!.. – Лейтенант задумчиво потер лоб. – Дехустаян будет блокировать ДШ Хорогского погранотряда – это их задача… А наша – высадиться в районе кишлака Воджиб, за спиной у каравана… Если никто ничего не проворонит и задуманный план получится осуществить, то мы запрем «духов» в довольно узком ущелье и начнем сжимать этот мешок, пока не раздавим… Жизненного пространства, при нашей удаче, Нажмуддину останется километров пять, от силы семь… Вот такой расклад, разведчики… Вопросы есть?

Вопросов не было.

– Это общая задача… А теперь задача нашего взвода… Мы должны обеспечить беспрепятственную высадку всего десанта – высадиться, закрепиться и… Ну а дальше – понятно?

– Так точно.

– Хорошо! Готовьтесь, разведчики… Сопротивление «духов» ожидается очень упорным – Нажмуддин считается «непримиримым».

…Через час полета два вертолета разведчиков подсели на довольно ровной площадке один за другим, и бойцы двух взводов высыпали на землю, тут же занимая круговую оборону.

Сопротивления пока никакого не было, но…

Воздух здесь, на высоте почти в четыре с половиной тысячи метров, был настолько разрежен, что вертолеты не смогли взлететь, и им пришлось сливать лишнее горючее из баков… Они стояли на площадке, бешено вращая лопастями винтов.

«Вертушки» были похожи на двух больших больных стрекоз – они отрывались от каменистой площадки на несколько десятков сантиметров и плюхались обратно – мощности двигателей не хватало!..

Бортмеханики выпрыгнули из кабин и метнулись к бакам…

Вот тут-то все и началось…

– Ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду!!! – раздался откуда-то басовитый голос крупнокалиберного «ДШК», и по площадке, словно большой невидимой плетью, хлестнула очередь крупнокалиберных пуль.

– Пулемет слева! – проорал лейтенант. – Удаление четыреста метров!

Наверное, у «духа»-пулеметчика немного сдали нервы или подвел азарт, когда он увидел две большие цели, но прицелился он плохо… А вот прицелиться поточнее во второй раз ему просто не дали разведчики…

– Огонь! – рявкнул лейтенант и прицелился из автомата. – Залпом!

– Та-та-та-та-та-та!!! – заговорили одновременно около трех десятков автоматов. – Та-та-та– та-та-та-та-та-та!!!

Стреляли все!..

То место, откуда начал стрелять «духовский» «ДШК», словно вскипело… Пули поднимали многочисленные фонтаны пыли и… Пулемет замолчал…

– Улетайте уже на хрен! – орал лейтенант-разведчик пилотам «вертушек». – Быстрее! Быстрее!!!

Наконец-то вертолеты тяжело оторвались от земли, заложили небольшой вираж, жахнули двумя НУРСами по пулеметному гнезду и улетели восвояси, освобождая место другим «вертушкам» десантно-штурмовой группы, которые уже были на подходе…


– Кабарда! – крикнул лейтенант Кахе. – Бери своих и уходи на левый фланг! Будете прикрывать переправу!

Место, где высадили разведчиков, было единственно удобным для посадки вертолетов. Это была довольно ровная площадка, метров сто в диаметре или немного поменьше, дно которой было усеяно мелкой щебенкой. По форме она была похожа на небольшой полумесяц. Со всех сторон к ней спускались довольно крутые скаты, и только вогнутая сторона этого полумесяца четко очерчивалась нешироким, метра в три-четыре, но довольно бурным потоком какой-то горной речушки…

Скорее всего весной, когда начинали таять снега, эта «вертолетная площадка» полностью заливалась водой. Но сейчас, когда стоял двадцатипятиградусный мороз, речку эту можно было перейти, наверное, даже просто по камням, торчащим из воды – глубина не больше 30 сантиметров… И переходить на ту сторону было необходимо, потому что именно там, на другой стороне потока, виднелась тропа, ведущая к дувалам кишлака Воджиб… Да и горные скаты с той стороны были не такими крутыми и позволяли бойцам подняться на склоны и зайти к кишлаку сверху.

До Воджиба от места высадки было около полукилометра, и он был хорошо виден, так же как и из самого кишлака эта площадка.

И Воджиб ощетинился…

Скорее всего, караван Нажмуддина решил заночевать в этом довольно крупном горном селении, а потому и выставил сторожевые посты.

Теперь по разведчикам стреляли из всех крайних дувалов селения…

– Отделение, за мной! – прокричал Кабарда и бросился на левый фланг.

Возможно, лейтенант и сделал бы что-то иначе, если бы неугомонный Каха сразу же после высадки не увел своих разведчиков именно в этом направлении… Теперь же менять что-либо было уже поздно…

Левый фланг «вертолетной площадки» был ближе всего к кишлаку. Сюда, практически к самой воде, спускался такой крутой склон, что подняться по нему даже летом было бы очень сложно, а уж зимой, в снегопад, да еще и в предвечерних сумерках – попросту нереально!.. Но зато здесь было огромное количество больших базальтовых валунов. Просто нагромождение! Лабиринт! И здесь, почти у самой воды, можно было найти не только укрытие для бойцов, но и удобные позиции, чтобы вести огонь по Воджибу, прикрывая переправу разведвзвода…

– Занять позиции! – прокричал Кабарда, добежав до камней. – Стрелять прицельно, по вспышкам! Пулеметчик!

К Кахе подбежал ефрейтор со своим «ПКМом» и присел за соседним камнем.

– Гена! Держи пулеметы! Их уже четыре штуки засекли!

– Сделаем! – солидно проговорил ефрейтор. – Не высунутся!

Дальности стрельбы для «АКС-74» разведчиков едва-едва хватало – четыреста метров для этого автомата, с его легкой пулей, было почти на пределе. Поэтому практически вся надежда оставалась на пулемет. Правда, на таком расстоянии попадания в цель из «ПКМа» почти всегда случайность, но его тяжелые пули, калибра 7,62, могли довольно ощутимо «теребить нервы» засевшим в кишлаке «духам»…

– Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту!!! – стучал швейной машинкой пулемет разведчиков…

– Вау-вау-вау!!! Вау-вау-вау!!! – выли пули, прилетавшие в ответ.

У моджахедов никто не менял старенькие «АКМы» на новые «АК-74», да они наверняка и не согласились бы на это! Старый автомат был надежнее и мощнее, а потому и пули его летели дальше… Старая, проверенная годами, эта «машинка» в умелых руках могла принести в стан противника много бед…

Бой продолжался, а на ущелье тем временем постепенно падали сумерки. Все становилось серым и каким-то размытым…

Кабарда посмотрел через плечо и увидел, что разведчики лейтенанта успели переправиться на другой берег и, прячась за большими камнями, стали подниматься по склону… А на «вертолетную площадку» за его спиной заходила на посадку четвертая «вертушка», доставившая к месту высадки десант пограничников. За спиной высадилась уже почти рота!..

А еще он почувствовал, что огонь его отделения по кишлаку стал как-то плотнее и интенсивнее!..

Не успел он осмотреться, как рядом с ним за валун «приземлился» мужик со звездочками прапорщика на тряпочных погонах бушлата.

– Ты командир?

– Так точно!

– Молодцы, разведчики! Грамотно прикрыли и своих, и высадку!

– Нам пора догонять взвод, товарищ прапорщик!

– Давай, «младшой»! Ты свое дело сделал! Теперь мы тебя будем прикрывать, пока своих догонишь! – Прапорщик белозубо улыбнулся Кахе и прицелился из своего автомата. – Действуй, сержант!

Здесь, на краю площадки, «окопался» уже целый взвод, приведенный прапорщиком…

– Отделение! – прогорланил Кабарда, пытаясь перекричать грохот боя. – Все ко мне! Готовимся к переправе!

Одиннадцать разведчиков собрались около Кахи через минуту.

– Сейчас переправимся и будем догонять лейтенанта! На тот берег переходим по одному, по моей команде! Здесь неглубоко, пацаны, можно по камням перепрыгнуть! Перешел на ту сторону и сразу занял позицию!

В ответ он увидел только немые кивки голов.

– Прапорщик! – крикнул Кабарда. – Мы готовы!

– По моей команде!.. Начали!!!

– Та-та-та-та-та-та-та!!! – рявкнули дружным хором автоматы.

– Пошел! – Каха толкнул в плечо первого разведчика.

И тот, пригибаясь, пробежал два метра до воды, застыл на секунду, высматривая, как бы поудобнее «перепрыгнуть» эти четыре метра несущейся воды, и, перескакивая с камня на камень, через десять секунд был уже на противоположном берегу…

– Молодец! – крикнул Кабарда. – Прикрывай! По моей команде!

Он обернулся и увидел, как прапорщик кивнул головой – теперь переправой разведчиков руководил он, Каха.

– Пошел! – Каха хлопнул по плечу второго бойца.

– Огонь! – раздалась за спиной команда прапорщика.

И опять дружно ударили автоматы…

…Уже пятеро были на той стороне потока, когда Кабарда тронул за рукав бушлата своего пулеметчика:



– Теперь ты!

Тот кивнул головой, подхватил «ПМК» и побежал к воде… Вот он ступил на первый камень…

Может, это был просто случай или у «духов» в кишлаке был снайпер, поджидавший именно пулеметчика, кто уж теперь это знает?..

Штанина пулеметчика вспухла красным фонтанчиком, и он со всего маху повалился в воду… И ушел под нее с головой в этой мелкой речухе!.. Поток потащил разведчика за собой…

– Огонь! Огонь! – прокричал Кабарда и ринулся к воде…

Ему было наплевать, что вокруг визжали пули! Совершенно!.. Младший сержант пробежал метров пять, догнал тонущего разведчика и, схватив его за мокрый бушлат, выволок из воды.

– Держись, Генка! Держись!..

Кабарда, такой с виду маленький, и в самом деле был когда-то кузнецом… Ухватившись покрепче за воротник мокрого бушлата, он протащил довольно тяжелого пулеметчика вместе с его оружием метров семь, пока они оба не скрылись за большим валуном…

– Я сейчас! Подожди! Я быстро!..

Пулеметчик был жив, но очень бледен и, видимо, вот-вот готов потерять сознание…

Каха, недолго думая, рванул на товарище пуговицы бушлата, распахивая его, вытащил из штанов тонкий брезентовый брючный ремень и, соорудив из него жгут, плотно перетянул бедро раненого… Потом, разорвав зубами ИПП, перемотал, прямо поверх брюк, рану и вколол пулеметчику промедол, вскрыв маленький шприц-тюбик…

– Все, Геныч! Все будет хорошо!.. – Он обернулся и крикнул: – Прапорщик!

– Мы его отправим с «вертушкой» сами! – услышал Кабарда ответный крик – прапорщик понял его как надо…

– Отделение! За мной!

Кабарда больше не стал рисковать каждым разведчиком поодиночке… Шестеро бойцов, поливая автоматными очередями в сторону кишлака, уже через десять секунд были на другом берегу…

– Вперед! На склон! – крикнул Кабарда, не останавливаясь ни на секунду. – Лейтенант уже далеко!..

…Операция в ущелье Тешкан против отряда «духов» под командой полевого командира Нажмуддина продолжалась еще четверо суток…

Кишлак Воджиб, видимо, уже давно был переоборудован моджахедами в очень сильный укрепрайон, даже в своеобразную крепость! То тут то там в ближайших окрестных горах обнаруживались хорошо оборудованные пулеметные гнезда, а в нескольких местах даже позиции для минометов и безоткатных орудий!.. Разведвзвод, к которому было придано отделение Кабарды, раз за разом обнаруживал эти места, и… Иногда своими силами, а порой с помощью бойцов, вызванных лейтенантом на подмогу, они эти точки уничтожали…

…«Духи» огрызались ожесточенно, но 29 декабря к кишлаку все-таки пробилась, пройдя сквозь все минные ловушки и засады, колонна боевой техники, вышедшая из Артходжи своим ходом… И «духи» дрогнули!.. И понеслись, как напуганные архары, по горам, бросая оружие…

Преследовать их не стали – пленных и так было больше сотни, да и уничтоженных моджахедов не меньше!.. А тех, кто сумел все же вырваться из огненного мешка, добивали в горах пилоты «крокодилов»…

29 декабря, ближе к вечеру, когда в Воджибе слышали уже редкие выстрелы самых оголтелых «духов», отделение Кабарды соединилось наконец-то с родной бронегруппой «Летучего Голландца».

– Товарищ старший лейтенант, разрешите доложить! – подбежал к нему Каха с докладом.

– Отставить, Кабарда! – улыбнулся старлей. – Мне уже все доложили по радио! Хвалит тебя лейтенант, просит отдать ему в разведвзвод! Ты как, пойдешь?

– Никак нет, товарищ старший лейтенант! Мне в «Летучем Голландце» нравится!

– Вот и я ему так же ответил!.. Жаль только, что пулеметчика нашего потеряли…

– Потеряли?! – Каха в упор посмотрел на командира. – Генку что, не довезли?

– Жив ефрейтор! Не волнуйся! – Ратенко улыбнулся грустно. – Благодаря тебе жив, Кабарда!.. Ты ему все правильно сделал!.. Просто… Отвоевался он теперь, по всему видать… Его сначала в Файзабад переправили, потом в Мазари-Шариф, а сегодня самолетом в Душанбе… Ранение у него очень тяжелое… Я сам только полчаса назад узнал…

– Жаль его… – проговорил Каха. – Хороший пацан!.. И пулеметчик хороший!..

– Пулеметчика мы найдем, Кабарда, а вот ефрейтор… Главное, чтобы выжил и чтобы инвалидом не остался…

– Да… Это главное! – согласился с командиром Каха.

…31 декабря бронеколонна без особых приключений вернулась в Артходжу и привезла с собой несколько грузовиков захваченного оружия…

Это был последний караван «духов», перевозивший такое огромное количество оружия и боеприпасов! Больше полевые командиры моджахедов так не рисковали никогда. После этого разгрома караваны из Пакистана, конечно же, продолжали идти, но теперь они были намного меньше!.. Да и, кроме всего прочего, теперь «духи» вовсе перестали использовать для своих караванов перевалы Араш и Мунджи! Видимо, крепко засел в их памяти разгром одного из самых известных полевых командиров, Нажмуддина…

А Новый, 1984 год пограничники ММГ «Артходжа» встретили практически так, как и планировали – со свежеиспеченными солдатскими пирогами, со сгущенкой, баней и небольшим концертом самодеятельности!..


Если и были у моджахедов планы испортить пограничникам праздник, то в этот раз «духи» этого сделать просто не рискнули: кто-то «зализывал раны», а кто-то очень здорово задумался, как жить дальше…

Часть вторая

Ущелье Красных Скал

Начало 1984 г. Афганистан. Кишлак Мармоль

«…Вот это год начинается!..»

…2 января

…Так уж складывалась служба у пограничников ММГ «Артходжа», что у них практически не было ни дня покоя…

Не успели толком отпраздновать новогодний праздник, как уже 2 января старшина бронегруппы «Летучего Голландца», прапорщик Сорокин появился в казарме в 5.00 утра и гаркнул во всю глотку:

– Застава, в ружье! Тревога! Выходи строиться!

Видимо, тот урок, который преподали пограничники «духам» несколько дней назад, не всем упрямым главарям пошел на пользу…

Они едва успели одеться и построиться на «взлетке»[6] казармы, как в расположении появился старлей Ратенко в сопровождении командиров взводов.

– Смирно! – скомандовал старшина.

– Вольно! Внимание, пограничники! – «Летучий Голландец» сразу же взял быка за рога, видимо, времени на долгие разговоры с личным составом не было. – Сейчас бойцы всех подразделений бронегруппы получают оружие, механики-водители – в парк, готовить технику к длительному маршу! Механики могут быть свободны! Готовность к маршу через тридцать минут!

Несколько бойцов тут же выскочили из строя и «поскакали» в парк, завести и прогреть двигатели техники на двадцатиградусном морозе – это не самое простое занятие…

А Ратенко тем временем продолжал:

– Всем командирам отделений – обеспечить личный состав тройным боекомплектом! Старшина!

– Я! – отозвался прапорщик Сорокин.

– Обеспечить бронегруппу питанием на весь марш!

– На сколько дней, товарищ старший лейтенант?

– Сегодня к вечеру мы должны быть уже в Кундузе! Завтра в течение дня миновать перевал Шибакли и к вечеру войти в Ташкурган! Послезавтра, 4 января, к середине дня бронегруппа должна войти в Мазари-Шариф! Пока на трое суток, Игорь, а дальше… Дальше наша сводная застава на время проведения операции будет прикомандирована к Термезскому погранотряду…

Бойцы только переглянулись между собой…

Видимо, намечалось что-то очень и очень серьезное, если их мобильную группу отправляли так далеко…

…В 5.30 утра, как и было приказано, большая колонна ММГ «Артходжа» покинула расположение бывшего городка мелиораторов и направилась по заснеженной дороге на юг…

..Кабарда, посильнее завязав шнурки своей ушанки под подбородком, а сверху поплотнее напялив каску, сидел на броне бээмпэшки разведвзвода рядом со своим командиром капитаном Мальчевым и с удивлением смотрел на огромную колонну техники:

– Товарищ капитан, разрешите спросить?

– Что у тебя, Кабарда?

– Может, я не имею права… Но ведь мы же разведка, так? Надо понимать, что происходит…

Капитан улыбнулся и посмотрел на своего «комода»:

– Ну и хитрый же ты, Кабарда!

– А в разведке нельзя иначе! Сами же учили!

– Учил-учил… Так что ты хотел узнать, младший сержант?

– Техники очень много, и людей…

– 150 человек личного состава нашей ММГ привлекаются к этой операции, Кабарда!.. Личный состав 1-й и 2-й застав, минометной батареи практически в полном составе, так же как и разведвзвода, взвода связи, хозвзвода. Руководит этой операцией начальник 2-й заставы майор Суворик…

– Фи-фи-фи-у-у-у! – только и присвистнул Каха.

– Что-то еще?

– Если можно… Хоть немного о том, куда нас послали? Хотя бы в общих чертах, товарищ капитан…

– В общих чертах немного можно… – Капитан склонился к уху младшего сержанта, чтобы не напрягать особо горло: – Тут есть небольшая история, младший сержант… В течение уже почти полутора лет соединения пограничников проводят боевые операции по очистке зоны своей ответственности от организованных бандформирований «духов». И мы в том числе!.. К середине 83-го года эта задача была практически выполнена… Недобитые «духовские» базы снабжения и районы сосредоточения боевиков переместились в горы, за пределы зоны ответственности погранвойск…

Капитан закурил беломорину, глубоко затянулся и продолжил:

– Так вот… Недалеко от зоны ответственности Термезского погранотряда есть одна из таких горных баз… По разведданным, там хранится большое количество оружия, боеприпасов и другого военного имущества… А находится она в очень удобном для обороны месте, вблизи города Мазари-Шариф, километрах в тридцати южнее, в районе горного кишлака Мармоль… Отсюда отряды и группы мятежников постоянно совершают вылазки и нападают на объекты в Мазари-Шарифе… Вот этот Мармоль мы и будем штурмовать…

– И много там «бородатых», товарищ капитан?

– Командует базой один из заместителей и «близких соратников по борьбе» Ахмад-Шаха Масуда – полевой командир Забибулло… По оценкам разведки, под его командой в Мармоле собралось около семи-восьми сотен «духов»… А еще, по данным «каскадеров», там находился учебный центр моджахедов, проходивших очень серьезную подготовку для ведения боевых действий… Вот такая, Кабарда, общая ситуация…

– Ни фуя себе!.. – выругался Кабарда, чем очень удивил капитана.

Да, для Кахи это было редчайшее явление! Почти всегда спокойный, хоть и с горячим темпераментом, Кабарда если и ругался, то только на родном языке, так, чтобы его не понимали… Не то чтобы он был настолько уж утонченным, интеллигентным человеком, но его занятия альпинизмом, где в команде порой бывали и женщины, приучили его уважать их нежные уши… А потом так и сложилось – Каха практически не использовал в своем языке русские «матерые» слова…

– М-да!.. Если уж и ты материшься, Кабарда, то, значит, это на самом деле серьезно…

– Мы вон с караваном сколько дней разбирались! А там «духов» вдвое меньше было! – проговорил задумчиво младший сержант. – Это ж сколько людей и техники здесь будет?!

– Да уж немало, Каха… Тут и несколько мобильных групп, и несколько ДШ, и авиация, и артиллерия! И, насколько я знаю, даже несколько афганских батальонов!.. С этой базой пора заканчивать!.. Достал всех уже этот Забибулло!.. Обнаглел вконец! Его уже из этого Мармоля несколько раз выкуривали, а он, шакал, каждый раз туда возвращается!.. Ну, теперь, думаю, он оттуда уже не выйдет!..

5 января 1984 г. Мармольская впадина

«Пятая точка»…

…Это селение находилось в котловине, со всех сторон окруженной высокими горами, вершины которых оборонялись афганскими моджахедами. Единственная дорога от равнинной части предгорья до Мармольской впадины, пригодная для движения гужевого транспорта, проходила по глубокому каньону с отвесными скалами, протяженностью в три с половиной километра, ширина которого в самом узком месте была меньше четырех метров!..

Тангимармольский проход – самая настоящая, сотворенная природой ловушка!..

А сам Мармоль… Это довольно большая высокогорная впадина. Как будто кто-то очень большой взял огромный совок да и выгреб из этих гор что-то, по его мнению, лишнее… Довольно ровное плато, очень удобное для кишлака-базы, над которым на 800(!) метров возвышаются со всех сторон отвесные скалы… И лишь посредине Мармольской впадины есть небольшая высотка 1534, которую впоследствии так и назвали – «Пятнашка»…

…Вечером 4 января сводная застава из Артходжи уже прибыла в Мазари-Шариф. Все бойцы были на взводе, потому что вокруг творилось что-то невообразимое!.. Огромное количество техники группировалось в различных местах города. На аэродроме вертолеты готовились взлететь с пограничным десантом в любую минуту. И артиллерия! Целый сводный дивизион 122-миллиметровых гаубиц!..

Кабарда посматривал на это скопление войск и прислушивался на всякий случай к разговорам, которые велись вокруг…

Оказалось, что их бронегруппа прибыла в Мазари-Шариф едва ли не в самый последний момент – войска уже четвертый день были в состоянии «На старт!», но мешала погода…

Сыпал снег, а довольно резкий ветер, который дул почти постоянно, превращал его в метель. В такую погоду, понятное дело, ни о каком десанте не могло быть и речи… Вот генерал, командовавший всей этой операцией, и ждал, когда синоптики обрадуют его хоть немного, разрешив вылет вертолетов…


5 января, 7.30 АМ

…Час назад большая колонна бронетехники вышла из Мазари-Шарифа и двинулась к Тангимармольскому проходу. Снегопад наконец-то прекратился, и закрутилась машина военной операции…

…Несколько минут назад над головой пограничников пронеслись «Грачи»,[7] направляясь в сторону Мармоля…

– Раздолбают их там! – проговорил уверенно комвзвода разведки. – Такие силы задействовали, что ой-ой-ой!

Каха смотрел на приближавшиеся горы, в сторону которых ушли штурмовики, а на душе его было неспокойно: «…Наверное, серьезно окопались там «бородатые», если даже авиацию подключили!.. Мясорубка будет… Сколько же народу здесь поляжет, в этом Мармоле?! Хоть бы без потерь обойтись – жалко! Каждого жалко!..»

…Разведвзвод Кабарды был придан саперам, которым приказали разминировать этот каньон. Они были первыми, кто должен был войти в это ущелье, но… Перед ними все же следовало оглядеться разведчикам из Артходжи…

До входа оставалось каких-то 5–6 километров, когда всю колонну остановили…

– Сейчас, наверное, будет первая часть этого концерта… – проговорил капитан Мальчев, натягивая на голову шлемофон и оглядываясь по сторонам. – Все в машину! Кажется, сейчас начнется!..

То, что увидел взводный, заметил и Каха… По обе стороны от дороги, раскидав, как гусиные лапы, свои три станины, расположились гаубицы артдивизиона… Их стволы были подняты высоко вверх, а сами орудия, судя по всему, уже заряжены… Рядом с ними, присев на одно колено, стояли в напряженных позах артиллерийские расчеты – все было готово к стрельбе…

Кабарда нырнул внутрь бээмпэшки тогда, когда заметил на горизонте точки возвращающихся, отбомбившихся «Грачей»…

«…Вот сейчас, кажется, все и начнется!..»

Даже под защитой брони БМП грохот от залпов гаубиц был такой, что казалось, будто кто-то бухает по машине снаружи множеством тяжелых кузнечных молотов!..

– Ду-ду! Ду-ду! Ду-ду! Ду-ду!

Экипаж и разведчики, сидевшие в десанте бронемашины, открывали рты так, что едва не ломали себе челюсти, но это не очень-то помогало. В уши, казалось, натолкали столько ваты, что она скоро начнет вылезать из задниц…

– Ду-ду! Ду-ду! Ду-ду! Ду-ду!

«Сколько же они еще долбить-то будут?! – думал полуоглушенный Кабарда. – Да там после летчиков и этих громыхал уже одни голые скалы должны остаться! Кто после такого выживет?!»

– Ду-ду! Ду-ду! Ду-ду! Ду-ду!..

И вдруг… наступила звенящая тишина…

– Механик! Вперед! – скомандовал Мальчев.

И тяжелая машина, качнувшись назад, резко стартанула с места…

Все!.. Летчики и артиллеристы свое слово сказали!.. Теперь наступала очередь остальных…

Две бээмпэшки разведчиков подлетели к самому началу скального прохода, резко тормознули, и взвод проверенных парней, чья судьба всегда идти впереди, высыпал на заснеженную землю…

Этот проход был единственной дорогой… Но для пешего человека здесь были тропинки… Опасные, крутые, обледенелые и, скорее всего, заминированные, но они были!..

– Первое отделение – справа! Второе – слева! – закричал капитан Мальчев. – Третье отделение – в проход по дороге! Четвертое – на месте, прикрывать саперов! Докладывать каждые десять минут!

Кабарда повел за собой свое, третье, отделение прямо в проход между скалами, по которому очень скоро должны были пройти все основные силы пограничников…

– Внимание, мужики! – проговорил Каха громко. – Полное внимание! Смотреть в оба!.. Ищем! Здесь вряд ли есть «противопехотки», а вот против наших «коробочек» понатыкано наверняка!.. Всем открыть глаза! Саперы идут прямо за нами, так что не сцать! Если есть что непонятное, сразу мне доклад!..

…Шаг за шагом они продвигались по каньону, всматриваясь в заметенную снегом… Дорогу?.. Назвать дорогой это было невозможно!.. Просто щель в три с половиной метра шириной! Здесь бээмпэшки, которые пойдут за ними, наверное, будут скрести бортами по этим красным базальтовым стенам!.. А что можно здесь увидеть? Почти неделю с неба сыпал снег, и теперь разведчики проваливались в него почти по колено… Утешало только одно… Здесь, где под ногами твердела сплошная базальтовая плита, выкопать место под противотанковую мину было практически невозможно… Ну, разве что сначала взрывать, а потом уж укладывать мину в воронку… Но до таких изощрений никто и никогда еще не доходил – просто искали другие возможности…

Один из разведчиков поднял кулак, подавая знак: «Внимание!»

– Что? – проговорил тихо Кабарда.

– Пещера… – кивнул головой боец.

По левой стороне «дороги», вернее, в левой ее стенке, зияла неширокая трещина…

Они вдвоем, сторожась, подобрались к дыре в скальной породе… Это действительно была пещера… Маленькая щель, но уходившая куда-то в глубь скалы… Ходить далеко времени не было – за спиной ждали их действий неимоверное количество солдат… Они только бегло осмотрели от входа то, что можно было разглядеть, и… пошли дальше…

Потом разведчикам встретились другие пещеры… И еще одни… И еще… А потом начали встречаться и рукотворные… Ну, может быть, не совсем, но кто-то когда-то приложил немало усилий, чтобы хоть немного «облагородить» эти скалы или их нутро для своих целей… В скалах по стенам каньона были пещеры, в которых «духи» разместили свои склады…

Это были схроны, в которых боевики хранили небольшие запасы оружия и боеприпасов…

Кто и когда надоумил диких афганских горцев на такие вещи, неизвестно, но здесь чувствовалась очень умелая и опытная рука инструктора, прошедшего и вобравшего в себя опыт не одной «партизанской войны» типа Вьетнама, Кореи, Анголы, Эквадора… Да мало ли таких было… Все организовано очень умело и тактически грамотно! Это были «дальние подступы» к «укрепрайону», и в их задачу входило не остановить атаку противника, а хоть как-то, хоть немного задержать стремительное наступление, сбить темп, продержаться до темноты… Темнота – это друг!.. Передовые заслоны и «заставы», особенно в таком, очень неудобном для атаки, месте, могли сдерживать наступавших очень долго!.. Отстрелял боезапас на одном месте, отошел метров на пятьдесят-сто, пополнил свое оружие патронами из схрона и вновь «оскалился», до той поры, пока не закончился боезапас… И опять отошел на пятьдесят-сто метров… И снова нагреб из очередного схрона полные карманы патронов… А наступающим толком отвечать-то и нечем!..

Что такое боекомплект для бойца? Пять снаряженных по тридцать патронов рожков – 4 в подсумке, один в автомате – да еще по две-три гранаты «РГД-5», которые почти никто не брал, или «Ф-1»… А весит все это дело солидно!.. Солидно, но терпимо… «Двойной боекомплект» – это уже намного серьезнее, хоть и тяжело, но можно…

А когда «тройной»? Как ты все это на себе упрешь в горы?! А куда складывать его будешь? В твой РД? Так он всего-то 30 на 40 сантиметров, да еще 15 в толщину! А жрать ты чего будешь, если в «свободном поиске» в горах, а?! Сосать лапу у первого встречного снежного человека?

…Если честно, то ребятам из разведки частенько приходилось брать «тройной», а вот положенный сухпай они брали один на двоих… Без еды в горах выжить можно, если ты хорошо слушал своих инструкторов, а вот без патронов это уже вряд ли – это или пуля, или плен… А у «духов» такой проблемы не было! Заходи в пещеру, снаряжайся по-новой и долби обнаглевших «шурави»…

А потом они нашли то, что искали…

– Кабарда, смотри! – проговорил вдруг один из разведчиков, остановившись около очередной щели.

Каха посмотрел в небольшую пещеру.

– Фи-фи-фи-у-у-у! – присвистнул он.

Фугас, или как там правильно, был изготовлен из большого артиллерийского снаряда, никак не меньше чем 150-миллиметрового! И от него куда-то вверх, по узкой щели, по которой мог пробраться только мальчик или такой небольшой человек, как Каха, были отведены медные провода в зеленой оплетке.

– Зураб! – крикнул Кабарда.

Это был опытный сапер прапорщик Шенгелия, который, ко всему прочему, был земляком Кахи, тоже родом из Сухуми. Они уже давно, еще с осени, когда Кабарда попал служить в ММГ, узнали друг о друге и стали друзьями – в Афгане это вообще было принято, помогать своим землякам…

И Кабарда очень был рад тому, что в этой операции они участвовали вместе – Зураб Шенгелия был одним из самых опытных саперов…

– Что тут? – спросил прапорщик, приблизившись.

– Вот! Сюрприз нашли…

Сапер молча осмотрел фугас, а потом подозвал к себе двоих саперов из своего взвода:

– Так, бойцы… По кабелю пойдете… Где-то там, наверху, есть пульт управления. Только очень осторожно! Он может быть заминирован «противопехотками»… Все ясно?

– Так точно! – ответили два сержанта и стали протискиваться по щели вверх.

– Серьезная хреновина! – проговорил сапер, глядя на Каху. – И сейчас мы их будем находить раз за разом…

– Почему? – удивился Кабарда.

– Мне по рации сообщили… У самого входа нашли… Перед входом в каньон был заложен огромный фугас из большой зажигательной авиабомбы и наложенных на нее мин, и тоже управляется дистанционно… – прапорщик говорил, а его умелые пальцы уже что-то там делали с проводкой, подведенной к снаряду. – «Духи» скорее всего предполагали, что наша колонна, втянувшись в каньон и встретив вот эту заминированную узкость, остановится…

– И будет расстреляна охраной базы, как мишени на полигоне?! – догадался Кабарда.

– Вот именно! А взрыв фугасов в тылу колонны создаст мощную огневую завесу, не позволяющую подойти подкреплению… К счастью, после артподготовки все провода, приготовленные к дистанционному взрыву этой махины, были перебиты… М-да!.. Кто-то очень грамотный здесь потрудился!.. И это точно не местные дикие афганцы! – Прапорщик наконец-то отсоединил провода. – Здесь, Каха, чувствуется рука того, кто вот такие МВЗ ставил всю свою жизнь!

– Американцы?

– Да кто его знает… – И тут сапер улыбнулся: – А все-таки напугали мы «душариков», напугали!

– Как это?

– Да тут, в этом, бля, Мармоле, уже несколько операций проводилось! В 81-м, я слышал… А полгода назад, летом, я уже и сам участвовал… Их тогда отсюда толком выкурить не удалось, но я помню, что вот этого всего тогда не было!.. Такая мощная система обороны базы и ее инженерное обеспечение организованы уже после той неудачной попытки разгромить эту базу, значит, мы им уже тогда здорово наступили на мозоль!..

Кабарда посмотрел понимающе на своего земляка:

– Как думаешь, Зураб, много здесь еще таких подарков?

– Не знаю… Но узкость уже заканчивается… Еще метров двести-триста, и каньон расходится в стороны… Дальше будет немного полегче… Но расслабляться нельзя, Кабарда! Здесь поработал кто-то очень ушлый!..

В этот момент к ним приблизился один из разведчиков Кабарды, у которого за плечами висела рация:

– Срочное сообщение от командира, Кабарда!

– Что?

– На одной из тропинок в горах над ущельем на противопехотной мине подорвались наши саперы, срочно требуется медицинская помощь!..

– Бля! – вскочил прапорщик. – Это, наверное, мои сержанты!

– Давай срочно вызывай сюда фельдшера, со всеми его сумками! – рявкнул Кабарда радисту. – Чтобы через минуту был здесь!

– Мне самому надо туда идти, Каха! – проговорил прапорщик. – Если уж мои подорвались, то фельдшер…

– Вместе пойдем!.. Как ты один двоих выносить будешь?! – Каха жестко взглянул на своего земляка. – А если вместе, то мы твоих пацанов обязательно вытащим!

Кабарда был прав, и сапер это понимал, как никто другой:

– Ладно!.. Только там, наверху, где наверняка все заминировано, командуешь уже не ты, а я! – Сапер улыбнулся, показав крепкие зубы: – Да я и по званию намного тебя старше, младший сержант! И опыта афганского у меня чуток побольше!..

Кабарда улыбнулся в ответ:

– Хорошо, товарищ прапорщик! Но когда вернемся, здесь опять командовать буду я!..

– Пойдем, «командир»!.. Пацанов надо вытаскивать оттуда, да поскорее!..

Они отобрали у запыхавшегося, наверное, бежал весь путь, молоденького фельдшера медицинские шины, большую сумку с нарисованным на ней красным крестом и, подхватив свои автоматы, отправились к тому месту, где ждали помощи раненые саперы…

Оба они были довольно щуплыми, иначе никогда не сумели бы протиснуться по этой расселине наверх… Здесь, правда, от дна прохода было уже не высоко, метров десять – каньон постепенно начинал сходить на нет…

Перед тем как уйти наверх с земляком-прапорщиком за ранеными саперами, Каха связался по рации со своим взводным и получил от него «добро». Теперь разведчиков третьего отделения вел дальше вперед сам капитан Мальчев.

Колонна боевой техники постепенно продвигалась по Тангимармольскому проходу, следуя за разведчиками и саперами, и уже был виден его конец. Тащить раненых на себе три с половиной километра к его входу по горам, в которых наверняка понатыкано множество мин, было глупо, долго и очень опасно! Поэтому Мальчев приказал выносить их к выходу из прохода… К тому времени, когда они выйдут, там их уже наверняка будут ждать медики. Да и «вертушке» подсесть, чтобы эвакуировать раненых, уже будет где…

Добирались земляки до своих раненых товарищей минут двадцать или даже немного больше…

…Наконец, когда до ребят оставалось метров тридцать и они уже были четко видны, лежавшие на окровавленном и «обугленном» после взрыва снегу, один из них крикнул:

– Здесь везде мины, осторожней!..

Между саперами было метров десять – подорвались они на разных минах… Случайно или просто опыта не хватило – теперь это было совершенно неважно! Главное, раненых сержантов надо было отсюда выносить, и поскорее, а во-вторых… Во-вторых – они шли по кабелю, который вел к основному пульту…

И опять дилемма. Прямо перед тобой лежат раненые товарищи, которые могут умереть на твоих глазах… А где-то там, на конце кабеля, может сидеть бородатый «дух»… И если он замкнет провода, то умереть могут уже не двое, а несколько десятков человек!.. Там, внизу, в этом узком проходе, мать его! И время, что для этих двоих, что для тех, которые идут в колонне, ведет счет уже даже не на минуты! Здесь уже давно пошел счет на секунды и мгновения…


– Каха! – крикнул прапорщик-сапер. – Помоги пацанам! Сделай, что сможешь! Вызывай подмогу! Если получится… А я пойду по кабелю!.. Пульт надо обезвредить любой ценой!..

Это был настоящий, геройский поступок простого сапера… Кто знал тогда, сколько ему еще придется гулять по минам? Кто знал, сколько «духов» сидит на этом дистанционном пульте, один или два десятка? Что он вообще тогда мог знать, этот прапорщик? Но он об этом даже не думал!.. Он просто знал наверняка, что обязан приложить свое умение и знания, чтобы спасти другие жизни…

– Кабарда! – крикнул он еще раз. – Старайся ступать на большие камни – под ними наверняка ничего нет!.. Все! Я пошел!..

– Осторожнее, Зураб!..

Каха посмотрел, как прыгает его земляк с камня на камень, и сам сделал несколько прыжков… Только… Камни-то не везде!..

«…Что делать? – подумал он, застыв на секунду на одном из камней. – До сержанта еще метра три, а камней больше нет… Куда идти?! Ладно… Попробуем… Может, и пронесет…»

Он ступил с камня на землю наобум… Туда, куда встала его нога… И еще раз… И еще один шаг…

Когда Каха повалился в небольшую воронку рядом с первым раненым, то он него, вспотевшего на двадцатиградусном морозе, валил пар, словно он только что выскочил распаренный из бани, а по лбу катились огромные капли пота…

– Ты как, братишка?

– Терпимо… Только нога, с-сука, в кашу…

Не задерживаясь больше ни на секунду, Кабарда стал врачевать…

У парня взрывом «противопехотки» была раздроблена стопа… И обезображенная нога обильно кровоточила…

Разведчик раскрыл медицинскую сумку и стал доставать из нее то, что, как ему казалось, было сейчас самым необходимым: резиновый жгут, бинты, шприц-тюбик с промедолом…

– Потерпи, дорогой… Потерпи… Сейчас все сделаю…

Он наложил жгут, срезал разодранный «на ремни» сапог, перемотал бинтами ногу, сделал обезболивающий укол, и… парень «повеселел»!..

– Витьку помоги, «младшой»… – проговорил он. – У него там, кажется, полная жопа… Ему минеха помощнее моей досталась… А я сам к нашим пойду, помаленьку…

– Куда?! – удивился Кабарда. – Куда ты на хрен пойдешь?!

– Вон, смотри… – Сержант показал рукой. – Видишь, как снег лежит?.. По нему ходили не больше десяти часов назад… Это тропа… А чтобы минировали ее, так признаков не видно… Точно тебе говорю… По ней наверняка к пульту ходили… Жаль только, что я ее заметил уже после подрыва… А так мы бы по ней, как трамвай, проскочили…

– И что? Ты что, собрался по ней идти?

– Именно, братишка… – улыбнулся Кабарде сержант. – Она ведет вниз, к нашим… Ты Витьку помоги, а потом за мной по ней пойдешь… А я пока лыжню пробью… Выйдем! Если повезет…

Сержант оперся на плечо Кабарды, встал и, опираясь на свой автомат, как на какой-то сделанный для карликов костыль, совершенно неестественно запрыгал по тропе…

– С-суки рваные!.. Падлы гнидные!.. Какую ногу порвали, гады! – сержант кряхтел и матерился на весь свет, но постепенно уходил вниз по тропе. – Мать вашу, падлы бородатые!..

Каха посмотрел ему вслед и, сделав несколько шагов, от которых опять взмок, как в бане, добрался до второго сапера…

У него дело было намного серьезнее: и нога, и бок – все в клочья…

Кабарда несколько минут перевязывал бессознательного сержанта, а потом, взвалив его на спину, стал выбираться с минного поля по свежим следам. Сначала своим, а потом по тем, которые оставил первый сержант, ушедший «своим ходом»…

– Терпи, дорогой! – приговаривал маленький «младшой», сгибаясь под весом довольно крупного сапера. – К нашим выйдем, потом домой поедешь! Тебя там лечить будут! Там врачи хорошие! Да!.. Здоровым будешь! Женишься на красавице! Много детей будет!.. Все будет! Только ты сейчас терпи!

…Те триста метров, которые им, двоим, нужно было пройти, казалось, растянулись на километры…

Таскать на себе тяжести Кабарда привык еще тогда, когда занимался спортом. Да и кузнечное ремесло, которому он учился в своем техникуме, добавило крепости его рукам, только… Тогда, раньше, ему приходилось таскать все больше бездушные рюкзаки и железяки, которые, в случае усталости, можно было попросту сбросить на землю и немного передохнуть. А сейчас… Сейчас у него за спиной безмолвствовал живой человек. Пока живой… И отдыхать, и переводить дыхание, задерживаясь хотя бы на минуту, Кахе было нельзя – сержант истекал кровью, и эта минута могла оказаться для него решающей…

Когда до дороги оставалось метров пятьдесят, Каха увидел стоявшую там, возле самого выхода из каньона, медицинскую «шишигу» – их ждали!.. И тут словно какая-то невидимая сила приподняла раненого сержанта за спиной Кабарды…

«Пиздец! – подумал разведчик, еще не поняв, что произошло. – Неужели я тоже на мину наступил?..»

Он вздохнул поглубже, словно собирался нырять, и посмотрел вниз, под ноги… Странное дело, но с ними все было в полном порядке!.. Он продолжал стоять на земле!.. И только тут услышал за спиной голос:

– Давай вдвоем, земляк! Так легче и быстрее!

– Зураб! – выдохнул радостно Кабарда и улыбнулся.

Но на эмоции времени не было, и они уже вдвоем понесли раненого сержанта вниз, к санитарной машине.

– Нашел я этот пульт, мать его… – сказал прапорщик словно между прочим.

– И что там было?

– Очень просто и очень надежно соорудили… Там пещерка небольшая… Туда вывели целый пучок проводов и сплели в один большой жгут, но так, что все концы остались свободны. И аппарат простого полевого телефона… Посмотрел по схеме, где какой фугас заложен, прикрепил его провода к клеммам, крутанул ручку телефона – и готово!.. Только там уже не было никого, скорее всего поняли, что провода перебиты, и теперь крути не крути, а толку мало… В общем… Пульт даже не заминировали, а просто бросили и смылись… Короче, земеля… Бросил я туда три «эфки», вот и все – пульта больше нет!..

– Ты молодец, Зураб! – улыбнулся Кабарда.

– Нормально, – ответил прапорщик. – Ну, вот… Кажется, пришли!

Они положили раненого сержанта на носилки возле машины. Он в этот момент пришел в сознание и тихо прошептал:

– Спасибо, мужики…

Над раненым засуетились медики, а Каха тем временем стал оглядываться по сторонам и разглядывать номера на бортах бронемашин, проносившихся мимо них, чтобы понять, какая часть уже успела выйти из прохода, – ему надо было догонять своих… Только вот… Бортовые номера говорили ему о том, что к Мармолю мимо него проносится техника той ММГ, которая была позади всех… И машины шли одна за одной, даже и не думая останавливаться – боевая операция по захвату «духовского» укрепрайона разворачивалась все шире и шире, и никому не было дела до одинокого младшего сержанта, метавшегося среди машин…

«…Как же мне своих догнать?! Не бежать же по дороге! – занервничал Кабарда. – Хоть на вертолете за ними лети!..»

И случилось маленькое чудо!..

На небольшую площадочку, в пятидесяти метрах в стороне от дороги, зашел на посадку «Ми-8», прилетевший со стороны Мармоля!.. Видимо, медики запросили вертолет, чтобы эвакуировать раненых, а этот возвращался после высадки десанта в Мазари-Шариф…

Солдаты-медики подняли носилки с двумя сержантами-саперами и побежали к вертолету. Не отставали от них Кабарда и прапорщик-сапер…

Они подскочили к кабине «вертушки» и застучали кулаками в стекло пилотской кабины.

– Открой! – кричал прапорщик. – Открой, поговорить надо!

Сдвинулась в сторону небольшая форточка, и они увидели пилота «вертушки», у которого на плечах были полковничьи погоны:

– Полковник Тарин! Командир авиаполка! В чем дело, мужики? – проговорил пилот хорошо поставленным, командным голосом.

– Мы разведчики из Артходжинской ММГ! – доложил прапорщик. – Ходили на разминирование основного пульта, товарищ полковник! Пока вернулись, наши ушли… Подбросите?

Полковник посмотрел на двоих раненых:

– Это вы их вынесли?

– Да… Мои ребята, саперы… Не повезло им…

– Добро, разведка! Грузитесь на борт! Доставим ваших сержантов в госпиталь, а потом вернемся! Я именно ваших, Артходжинских ДШ, на плато высаживал, только… Немного не туда, кажется… Ну, ничего!.. Разберемся – исправим этот непорядок! – Полковник улыбнулся: – На борт, разведка! Взлетаем!..


9.50 АМ

…Замысел операции состоял в следующем: прикрывая вход в каньон силами ММГ и батареи гаубиц, нанести авиационный и артиллерийские удары по «духовской» базе и опорным пунктам бандитов на вершинах, окружающих Мармольскую впадину гор. Затем одновременной высадкой 10 десантов, по 60–70 человек каждый, уничтожить противника в опорных пунктах на горах вокруг Мармоля, организовать оборону этого района двумя обходящими отрядами 18-й дивизии афганской армии, и по сходящимся направлениям по вершинам горного хребта завершить разгром отходящего противника, не допустив подхода подкрепления к нему из-за горных перевалов…

Одним из таких десантов на «точку № 5» была высажена сводная десантно-штурмовая группа из ММГ «Артходжа»…

…Каха сидел на скамеечке вертолета и, как мог, поддерживал раненых сержантов, а прапорщик тем временем стоял у двери пилотской кабины «вертушки» и о чем-то разговаривал со вторым пилотом.

Вернулся он к Кабарде минут через пять:

– Такие дела, земляк… По всему видать, лопухнулся наш полковник немного – не в ту точку высадил десант… Да оно и понятно – все плато заснежены и похожи друг не друга, как близнецы, а точной карты местности нет… В общем, наши там ведут бой…

– Так им же надо помочь! – вскинулся Кабарда.

– Обязательно! Сейчас сержантов передадим на руки медикам, и двумя «вертушками» вернемся снимать десант!

– Побыстрее бы! – Лицо Кахи стало «темнее тучи». – Как бы беды не случилось!..

– Полковник сказал, что должны успеть… Там капитан Игнатьев командует… Доложил, что десант успел окопаться и занять «круговую»… На них особо не напирают, так что полчаса продержатся…

Дальше для Кахи все пошло, как в кино при ускоренной перемотке пленки…

Вертолет зашел на посадку по очень крутой траектории, и к нему тут же подскочила темно-зеленая, армейская «таблетка».[8] Носилки в две минуты перенесли в машину, и вертолет тут же пошел на взлет. В иллюминатор Каха заметил, что одновременно с ним с заснеженной площадки аэродрома стартовал еще один такой же «Ми-8» и пара грозных «крокодилов»…

…Мороз стоял около двадцати градусов, да еще и мощный тугой поток ветра задувал внутрь машины, но Кабарда его не чувствовал! Он стоял у раскрытой настежь сдвижной двери «вертушки», около специальной конструкции, на которой был закреплен «ПКМ». Наш разведчик словно прирос к пулемету, выцеливая где-то там, внизу, фигурки «духов»… Их пока не было видно, но Кабарда подготовился поливать их свинцовыми очередями в любую секунду.

«…С-собаки!!! Окопались тут, ш-шакалы!!! Ничего! Я вас выкурю!..»

Адреналин просто-таки кипел в его жилах! Ему, джигиту, сейчас хотелось боя! Настоящего боя!

«…Ничего сегодня не сделал! Только прогулялся немного и пару фугасов нашел… А снимал их уже Зураб!.. Он и пульт нашел! Настоящий воин! А я что?! Только-то и сделал, что сержанта к врачам вынес, а теперь еще и на вертолете катаюсь! Тоже мне еще, разведчик, бля! Тот, который должен быть впереди всех! Это мои пацаны впереди и уже воюют, как настоящие мужчины! А ты?! Ты что сегодня сделал? – Кабарда мысленно линчевал самого себя. – Хоть бы этот полковник летел побыстрее, мать его!.. Вот тогда и будет настоящее дело, а не то, что сейчас!.. Ничего!.. Еще немного! Уже скоро!.. Я этим «бородатым» покажу, кто такой Кабарда!..»

Кахе было по-настоящему жарко на этом морозе! Его горячая кровь воина-горца просто-таки кипела! По лицу текли крупные капли пота! Кабарда утирал их рукавом бушлата и проклинал время, которое, казалось, просто остановилось! Ах, как же медленно пробегали под брюхом вертолета заснеженные горные пейзажи!.. Со скоростью около 150 километров в час!..

Вот наконец-то под брюхом вертолета проплыл злополучный Тангимармольский проход. Несколько секунд, и Каха увидел то место, где они еще так недавно загружали в «вертушку» носилки с ранеными саперами… А вертолет все несся и несся дальше, забирая немного левее, обходя Мармольскую впадину…

Каха впился глазами в далекую точку. Там шел бой!.. Это было понятно по вспучивавшейся иногда земле, от взрывов то ли гранат, то ли снарядов… Но… До нее было далеко. Никак не меньше нескольких километров… А вертолет плавной дугой все обходил и обходил «основное место событий»…

Каха оторвался от пулемета и обернулся к прапорщику:

– Зураб! Куда он летит? Все в стороне оставил!

– Наши высаживались на самой дальней точке, Кабарда! На южном входе! Я узнал, что эту площадку назвали «точка номер пять», только промахнулся полковник с первого раза… Ничего, уже скоро! Долетим, наших снимем и – на «пятую точку»!

– Как всегда! – крикнул Кабарда в ответ. – Жопа достается «артходжинцам»![9]

Прапорщик только улыбнулся:

– А кто еще, как не «Летучий Голландец» сможет и там побороться лучше других? Вот поэтому она нам всегда и достается!.. Ничего, Кабарда! Справимся!.. Мы уже почти прилетели!..

Словно в подтверждение его слов, «Дядя Миша» стал отстреливать «тепловые ловушки»…

…Вертолет заходил на посадку на какое-то плато в «праздничном фейерверке» сигнальных ракет.

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

Каха с высоты нескольких десятков метров уже точно видел, где залегли в круговой обороне его товарищи, а еще он видел, где засели «духи»! От пограничников их отделало метров 150–200, и они наседали на не такой уж и многочисленный десант…

Вот тут-то Кабарда и дал волю своему темпераменту:

– Та-та-та-та-та-та-та!!! – заливался длинными очередями его пулемет.

– А-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а! – орал он так, что перекрикивал рев вертолетного двигателя. – С-а-аба-ки-и-и! Ш-ша-ка-а-лы-ы-ы!

– Та-та-та-та-та-та-та-та!!!

Появление такой неожиданной подмоги обескуражило не только наступавших моджахедов, но и самих пограничников! Кто-то из них даже обернулся, чтобы посмотреть на вертолет и на его отчаянного стрелка, а вот «духи»… «Духи» стали откатываться назад!.. Вот уж поистине Кабарда явился сейчас со своим пулеметом на их головы, как гром с ясного неба!..

Полковник, пилот «вертушки», заметив, что творится внизу, дал приказ приземляться второму вертолету, а сам завис над плато, давая возможность Кабарде настреляться вволю, тем более что у того сейчас это очень здорово получалось…

– Та-та-та-та-та-та-та-та-та!!!

И тут Кабарда сделал совершенно невозможную вещь… То ли он мгновенно просчитал ситуацию, то ли это было просто наитие, но… Когда «духи», гонимые пулеметными очередями, сыпавшимися на их головы прямо с неба, побежали с плато вниз по склону, Каха рванул чеку «эфки» и метнул ее вдогонку… Потом вторую, третью… Это было очень рискованно! Разлет осколков у «Ф-1» до 200 метров, и они совершенно спокойно могли прилететь прямо в вертолет, но… случилось другое: гранаты, упавшие на склоне, покатились вслед за боевиками! И быстро так покатились! Намного быстрее, чем «духи» переставляли свои ноги!.. Да и пилот-полковник, заметив то, что сделал Кабарда, резко увел вертолет за гребень…

– Ду-ду-х! – рванула первая граната.

Самого взрыва видно уже не было, а только фонтан грязного снега, земли и камней поднялся из-за гребня плато…

– Ду-ду-х! Ду-ду-х! – ухнули еще две гранаты…

Каха опять прильнул к пулемету, но… Стрелять уже было некуда – «духи» остались на склоне, а сама «вертушка» почти коснулась колесами земли…

Прошло две минуты, и вертолет стал тяжело подниматься в воздух, унося в своем чреве тридцать десантников…

– Кто это тут такой красавец, что так нам помог?! – рявкнул разгоряченный боем командир десанта капитан Игнатьев.

Он, как истинный капитан, загрузился в вертолет самым последним, прикрывая посадку своих бойцов, а теперь обращался к прапорщику Шенгелия:

– Зураб! Это ты там «лошариков» из пулемета причесывал?

Они были в давних дружеских отношениях, потому и не чванились в общении:

– Я, Миша, хорошо мины умею снимать и ставить, а с пулеметом так себе… Это вот разведка наша! Кабарда! А я его только немного из автомата поддержал!..

Капитан Игнатьев обернулся к Кахе, у которого лицо было такое красное, что хоть сейчас бери от него и прикуривай! Адреналин все еще бил в его крови фонтаном, и Кабарда шумно дышал, а его ноздри раздувались так же широко, как у его любимых кабардинских скакунов, когда они чуяли волка…

– Так это ты?

– Младший сержант Каджая! – представился Каха.

– А-а! Помню тебя! – воскликнул капитан. – По каравану помню! Кабарда?!

– Так точно!

– Молодец, сержант! Грамотно поддержал! Обеспечил посадку! Молодец! А почему не со своими?

– У меня двое пацанов в горах подорвались, Миша, – проговорил прапорщик. – Пока мы их выносили, наши вперед к Мармолю ушли.

– Ясно! – сказал капитан и скомандовал одному из своих десантников: – Воробей, рацию!

Пока десантник готовил радиостанцию, вертолеты сделали небольшой вираж, зашли с юга и ударили НУРСами по «духам», которых Кабарда заставил откатиться на склон.

Рвались ракеты, выпущенные с пилонов сразу четырех вертолетов. На склоне все смешалось в кучу: люди, камни, снег, какие-то чахлые кустики… Словно какой-то великан месил свое страшное тесто…

«Вертушка», ведомая крепкой рукой полковника, наконец-то сделала последний заход и, выпустив по склону пару ракет, взяла новый курс…

– Пиздец «лошарикам»! – прокомментировал капитан. – Щас их еще немного «крокодилы» из пушек пригладят, и все – отсюда больше не полезут!..

Затем он склонился над рацией и заговорил в переговорное устройство:

– Тур-1, Тур-1, вызывает Пик-4!

Через несколько секунд в наушнике раздался голос капитана Мальчева:

– Тур-1 на связи! Что случилось, Михась?

– Малый! Я тут нашел одного твоего! Кабарда!

– Он с тобой? Но как?!

– Потом, Малый! Все потом! Твой Кабарда только что весь Пик-4 выручил! Молодец! В рапорте обязательно отмечу!

– Он будет у тебя?

– А теперь уже иначе не получится, Малый! Мы идем на «пятую точку»!

– Береги Кабарду, Михась! И удачи вам всем!

– Будь спок! Все будет «на большой»! И тебе удачи! Конец связи!

Игнатьев отложил в сторону наушники и обратился к Кахе:

– Ну что, разведчик? Пойдешь с нами в десант?

– А мои?

– Мальчев дал добро! – улыбнулся капитан.

– Тогда конечно, товарищ капитан! Конечно, пойду! Как иначе?!

– Вот и ладушки!..


10.20 АМ

…«Вертушка» зашла на плато как-то очень резко, словно ворона приземлилась.

И в ту же секунду из открытой двери пилотской кабины раздался нечеловеческий рык полковника:

– Все вон на фуй из «вертушки»! Бегом! Вон!!! Или в братской могиле ляжете, на хрен!!!

Этот окрик подействовал обратным образом – на месте застыли все, даже командир десанта… Но это оцепенение продлилось не более двух секунд! Ровно до того момента, когда в дюралевой обшивке вертолета образовались три круглые дырки и вылетело стекло самого последнего иллюминатора – вертолет обстреливали! И счастье, что стреляли пока по фюзеляжу… Полковнику было наплевать на себя, но он боялся за три десятка молодых пацанов, которые могли запросто сгореть в вертолете, попади пуля в бензобаки…

Вот тут-то и опомнился капитан Игнатьев:

– Всем к машине! – проорал он во весь голос. – Занимать круговую оборону! Искать естественные укрытия! Первое отделение – левый фланг! Второе отделение – правый фланг!

Капитан первым выпрыгнул из винтокрылой машины и рявкнул еще раз:

– Пулеметчик – вперед!

Из нутра вертолета выпрыгнул сержант с «ПКМом» наперевес и ринулся к большому скоплению красно-бурых базальтовых валунов.

– Кабарда! Зураб! За мной! – не унимался капитан.

Он понесся вслед за своим пулеметчиком, так же как и прапорщик, а Кабарда немного замешкался…

– Отставить, младший сержант! – рявкнул на Каху полковник-вертолетчик. – Отставить!

– Я потом верну, товарищ полковник! Мамой клянусь – верну!

Каха справился наконец-то с замком, снял с крепления «ПКМ», из которого еще несколько минут назад так здорово поработал, взвалил его на плечо, а в довесок прихватил еще и две коробки со снаряженными лентами, которые были пристегнуты к борту «вертушки» здесь же, около пулемета.

– Оставь, идиот! Ведь не донесешь! – кричал полковник Кабарде.

– Я все верну! Как «духов» разобьем, Мармоль возьмем, я сам в ваш полк пулемет принесу! Мамой клянусь!

Он взвалил на себя все это «хозяйство» и…

Нет, не зря любил Каха кабардинских скакунов! И не просто любил! Он даже, если такое вообще возможно, подражал их манере поведения, даже бега, не говоря уже о гордом и непокорном характере!..

Кабарда, пригибаясь под тяжестью всего этого «железа», несся к камням, за которыми залегли капитан-десантник, прапорщик-сапер и сержант– пулеметчик.

Теперь к ним присоединился еще и младший сержант-разведчик, добровольно пожелавший стать вторым пулеметчиком…

А на «пятую площадку» уже заходил на посадку другой вертолет, доставивший сюда вторую половину десантников…


Здесь, на плато, которое возвышалось с южной стороны над Мармольской впадиной, «духами» был организован самый настоящий укрепрайон!..

Здесь, совсем недалеко, был кишлак Парваз, от которого вела тропа на перевал Шикаф и дальше, к довольно большому высокогорному кишлаку Джанбулак, который стоял на огромном «горном перекрестке» – сюда сходились несколько узких, глубоких, с отвесными стенами, ущелий, тянущихся на многие десятки километров и рассекающих этот почти круглый горный массив. Самыми большими из этих ущелий были Кафтархан и Чардара. Вот именно Чардара и являлось для наших войск основной «головной болью», потому что в одном из своих ответвлений оно выходило к огромному плато, сплошь пронизанному пещерами! Здесь был даже не пещерный город, а, наверное, пещерная республика! В подземельях можно было соорудить десятки баз, схронов для оружия, наркотиков и тому подобной требухи моджахедов и укрыть, до времени, пару тысяч «духов»…

Да и сам кишлак Джанбулак был не чем иным, как дальней высокогорной базой «духов», из которой они совершали свои набеги и где, как и в Мармоле, был их учебный лагерь… А вот добраться до него на технике, как до Мармоля, было абсолютно невозможно – сплошное высокогорье с узкими тропами, по которым могли пройти разве что только ослы или мулы! Там мог действовать только десант…

В общем… Южное направление было самым опасным! Отсюда к боевикам Забибулло могло подойти подкрепление, и сюда же могли рвануть остатки моджахедов, разбитых в Мармоле… Здесь, на южном направлении, были определены для десанта несколько «посадочных площадок» – 5, 6 и 7-я…

«Пятая точка» находилась ближе всех к Парвазу и к перевалу Шикаф, и десантникам ДШ приходилось вращать головой во все стороны… От перевала к Мармолю уже спешило подкрепление, а из самого Мармоля после нескольких часов боя уже потянулись первые отступающие, пока еще редкие, маленькие группки по 3–4 человека, но это было только начало… Цветочки, так сказать… А вот какими будут ягодки, пока не знал никто…

– Та-та-та!!! Та-та!!! Та-та!!!

Кабарда лежал за «взятым на время под священную клятву» пулеметом между двумя большими камнями и экономно расстреливал свой довольно большой боезапас.

– Та-та!!! Та-та-та!!! Та-та!!! Та-та!!!

– Ты где пулемет добыл, джигит?! – прокричал капитан Игнатьев, который залег в двух метрах от Кабарды.

– У полковника одолжил! – ответил Каха, выцеливая очередную пару «духов». – Та-та!!! Та-та!!!

– И он тебе разрешил его взять?!

– Я пообещал вернуть после операции! Та-та!!! Та-та!!! Та-та!!! Мамой поклялся! Та-та-та!!!

– Ну, ты, бля, даешь, разведка! – изумился капитан и даже привстал на локте. – Ну, даешь!

– Не мужское это дело – давать! Та-та-та-та– та-та-та!!! Мужчина должен сам брать то, что хочет!!! Та-та!!! Та-та!!! Та-та-та!!! А пулемет нам сейчас нужнее, чем ему! Та-та-та!!! Та-та-та!!!

– В-вау-ау-ау-у!!! – взвыли где-то рядом прилетевшие пули.

«Духи», которые упорно лезли на «пятую точку», где-то прошли неплохую подготовку. Они действовали очень слаженно и грамотно, накатываясь на плато снизу по склону волнами… Сначала они давали довольно мощный залп из автоматов, и под его прикрытием десяток-полтора «духов» проскакивал вперед метров на пятнадцать. Потом они падали на землю, накрывались серыми войлочными покрывалами с головой и… Словно растворялись среди больших валунов, которых здесь было превеликое множество! И неважно, что на дворе стоял день, вовсю светило солнце, а на земле лежал белый снег! Они становились невидимками, потому что засечь их передвижения в горячке боя, когда по десантникам велся массированный обстрел, было очень сложно!.. А потом они отбрасывали свои серые «шапки-невидимки» и давали по пограничникам такой же массированный залп из всех стволов, пока мимо них, вверх по склону, бежали следующие полтора десятка «духов»… И все повторялось…

– В-вау-ау-ау-у!!! – взвывали обалдевшими мартовскими котами «духовские» пули. – В-вау– вау-ва-ау-ау-у-у!!!

И стрелять эти сволочи умели…

– А-а-х-х!!! – вскрикнул вдруг командир десанта и откинулся на спину. – А-а, с-суки!!!

Бушлат на плече капитана как-то странно парил и едва ли не дымился в месте, разодранном пулей. Крови видно не было, но по тому, как Игнатьев откинулся на спину, Каха понял, что командир десанта ранен…

– А-а-а-а!!! Дэда шевэ!!![10] – взревел он раненым тигром. – А-а-а-а-а-а!!! Санитар!!! Санитара сюда!!! Та-та-та-та-та-та-та!!! Командир ранен! Санитар!!! Та-та-та-та-та-та-та!!!

К капитану, пригибаясь почти до самой земли, приблизился паренек с большой брезентовой сумкой, с нарисованным на ней красным крестом.

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

– Что у капитана? – проорал Кабарда через минуту, заметив краем глаза, как фельдшер перевязывает руку командира прямо поверх куртки.

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

– Не страшно! – ответил паренек. – Бицепс навылет! Даже кость не задело! Повезло!

– Отлично! – заорал Каха так, словно его только что спасли от смерти. – Отлично, мать вашу!

– Та-та-та-та-та-та-та!!!

А еще через минуту он услышал, как опять застрочил рядом автомат капитана Игнатьева – командир опять был в строю…


12.10 РМ

…Атаки со стороны Парваза продолжались почти полтора часа, пока корректировщик скорее всего не навел на него звено «Грачей»… Штурмовики прошли над «артходжинцами» и жахнули ракетами по кишлаку. И где-то дальше за ним, скорее всего по перевалу…

И наступило временное затишье…

– Личному составу доложить о потерях! – крикнул капитан.

– Первое отделение в норме!

– Третье отделение – порядок!

– Без потерь в четвертом!

– Шестое в норме!

– Во втором потерь нет!

– В пятом отделении порядок!

Доклады командиров отделений сыпались один за другим, и с каждым новым окриком «комода» лицо капитана прояснялось все больше и больше…

– Полтора часа боя – и даже ни одного «трехсотого», Зураб! – командир не смог сдержать своей радости. – Слышишь, саперная твоя душа?! Ни одного!!!

– Ну да! Кроме тебя самого!

– А-а! – отмахнулся капитан. – Разве это ранение? Так, царапина!

Игнатьев обернулся к Кахе:

– А ты молодец, Кабарда! Уже второй раз за сегодня тебе это говорю! Твой «лишний» пулемет, что ты у полковника из «вертушки» спер, очень нам всем помог! Молодец, что и говорить!

– Я обещал его вернуть, товарищ капитан!

– И вернешь! Обязательно вернешь!

Капитан закурил и обратился к прапорщику:

– Как думаешь, Зураб, надолго затихли?

– А кто их знает, Миша? Только я вот что думаю. – Прапорщик потер кончик своего орлиного носа. – Надо бы мне туда, на этот склон, сходить, пока «духи» откатились, и поставить пару-тройку сюрпризов…

– Да уж, не помешало бы… Скоро, судя по звукам, сюда могут попереть «бегуны» из Мармоля, а если одновременно с ними попрут и от перевала, то получится как в той сказке…

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался прапорщик. – Расскажи, командир!

Капитан только улыбнулся:

– Сунул как-то один богатырь нос в огромную пещеру и давай орать: «Змей Горыныч! Сволочь толстожопая! Выходи в чисто поле – драться будем!»… А в ответ тишина!..

– И мертвые с косами стоят? – хихикнул кто-то из разведчиков.

– Ну, что-то типа того… – согласился Игнатьев. – А богатырь-то глупый попался, не то что другие… Никак не угомонится! Все ему хочется героем былинным стать… Ну и давай опять орать в пещеру: «Змей, скотина! Выходи, мудило хвостатое, драться будем!»… И опять молчок в ответ… А этот дурачок распалился весь, думает, что Горыныч испугался, и давай орать во всю глотку: «Что, зассал, змеюка, богатыря?! Выходи, говорю! Щас я тебе яйца оборву!» Тут вдруг пещера резко сжимается, смыкается столь быстро, что зажимает нос богатырю, да так крепко, что не вырваться! Стоит он вот так, согнувшись, полураком, нос зажат, а над головой голос раздается: «Ладно… Выйти-то я выйду!.. Только на фуя в жопу-то орать?»

Все, кто был рядом, покатились от смеха по земле…

Смеялся и прапорщик-сапер… Только не очень долго:

– Я понял тебя, Миша… Пойду-ка я на склон да немного с минешками поколдую… Пока нас вот так, как этого богатыря, между «булками» в этой жопе не зажали… Только мне бы помощника, Миша…

– Я с тобой пойду, Зураб! – тут же вскинулся Каха.

– Да ты и так за сегодня уже на медаль навоевал! Не надоело еще?

– Мы же земляки! Как я тебя одного отпущу по склону лазать? Вместе пойдем, да!

Прапорщик Шенгелия несколько минут задумчиво смотрел то на склон, спускавшийся от плато к кишлаку Парваз, то на Кабарду, а потом тихо проговорил:

– Ладно, джигит, пойдем…

Конечно, в группе капитана Игнатьева была парочка своих, «штатных», саперов, но разве могли сравниться в мастерстве двое сержантов-«срочников» с настоящим профессионалом своего дела. Они тоже не засиделись на месте – капитан отправил их минировать противоположное направление, из Мармоля, но… Основным, и самым опасным, был склон, на который пошли Каха и Зураб – именно отсюда к «духам» могло подойти подкрепление…

– Значит, так, Кабарда… – проговорил прапорщик, приняв наконец-то решение. – Возьми у саперов «монки»,[11] штук семь-восемь, шнур, ну и «эфок» десяток набери… Попробуем по-быстрому соорудить маленькую МВЗ, пока «духи» не очухались…

Он подумал немного, улыбнулся и посмотрел на Каху:

– И пулемет свой, свежеспизженный не забудь!

– Я его теперь все время с собой таскать буду, Зураб!..


15.50 РМ

…Видимо, пилоты «Грачей» потрудились над Парвазом и перевалом Шикаф на славу и от всей широты своей летной души – со стороны кишлака не было ни видно, ни слышно никакого движения или даже намека на то, что плато, где окопались пограничники, будет атаковано в ближайшее время…

Прапорщик-сапер и Кабарда спустились по склону метров на сто и, не торопясь, ибо в таком деле торопиться себе дороже, но и не задерживаясь особенно, установили около десятка «монок» в самых различных местах.

Зураб попутно показал Кахе, как можно усилить действие этой, и так довольно мощной, мины…

– Вот смотри, земляк… Научишься этому, будешь разведчиком-универсалом – такие знания на войне никогда не бывают лишними…

Он вдавил в промерзшую землю ножки мины, прикрутил к клеммам шнур, а затем стал накладывать вокруг мины аккуратненькую такую горку из небольших камешков:

– Во-первых – это маскировка! Посмотри вокруг, сколько таких горок лежит… А во-вторых… Базальт – довольно хрупкий камень, не то что гранит или мрамор. Когда «монка» рванет, то лететь в «духов» будут не только ее шарики и гвозди, но еще и мелкие осколки камней! И я тебе скажу, что они порой поопаснее, чем осколки и пули…

Потом Кабарда, уже самостоятельно, но, правда, все же под присмотром Зураба, установил две мины – учиться такому делу и в самом деле было очень полезно, особенно здесь, на войне…

Со своими минами они разобрались примерно за час, когда прапорщик вдруг сказал задумчиво:

– Слушай, Каха… А ты не заметил ничего странного в том, как нас с этого склона атаковали «бородатые»? Как они по нему шли?

Кабарда задумался немного и ответил:

– Да… Сами атаки были очень грамотные, Зураб… Одни идут, другие прикрывают… Только… Шли они не в цепь, по всему склону, как, вообще-то, и должны атаковать. Тогда бы мы полтора часа, до прилета «Грачей», едва ли сумели бы продержаться – их раза в три больше было, рыл двести, не меньше!.. А они шли какими-то узкими полосами метров в 5–6 шириной, чуть ли не в колонну!.. В четыре колонны по склону поднимались, придурки!

– Вот! – Прапорщик поднял указательный палец. – А я уж подумал, что мне показалось!

– Что показалось? – не понял Каха.

– А ты подумай, земляк!.. Почему они шли не цепью, а вот такими колоннами? Что им мешало? Или, может, чего они боялись?

И тут Кабарда вскинул вверх взгляд:

– Я баран! Правильно, Зураб! Ты догадался, а я – тупой баран!.. Здесь минное поле! Их минное поле! И они шли по склону на плато строго по своим проходам! Так?

– Правильно!.. А теперь давай-ка, дружище, подумаем, что нам теперь делать… Раз уж мы на это минное поле влезли по незнанию и совершенно случайно не подорвались… Как думаешь, Кабарда? Чем нам сейчас с тобой лучше всего заняться, пока «духи» молчат?..

– Слушай, Зураб… А ведь они только пока молчат… А может статься, что уже опять собираются на наше плато лезть?..

– Скорее всего… – согласился прапорщик.

– Вот если бы нам еще пару десятков «монок», чтобы эти проходы перекрыть! Только нет их, бля! Мы с тобой последние забрали…

– Можно «растяги» поставить, Каха… – как-то странно улыбнулся прапорщик, словно ждал от своего земляка какого-то решения.

– «Растяжки» – это, конечно, хорошо… Но мины-то лучше! – сказал Каха задумчиво. – Мы с тобой, Зураб, все равно уже влипли по самые яйца, чтобы выбраться обратно, нам придется много мин обезвредить…

– Это так…

– А если их использовать, а?! – вдруг осенило Кабарду. – Снимем да и на их «коридоре» поставим, а?!

Прапорщик вздохнул с облегчением и произнес:

– А ты себе хоть представляешь, сколько это работы, Каха? Мы вон наши десять штук почти час устанавливали… А тут сначала обезвредить надо, потом в другое место перенести… Это вдвое больше времени!

– Но ведь оно у нас пока еще есть?

– Пока есть, Каха! Пока!.. Но его в любой момент может и не стать…

– А чего ж мы тогда сидим? Кого ждем, Зураб?! Давай работать, товарищ прапорщик!

Сапер встал с камня, на котором сидел все это время:

– Ну что ж, земляк… Раз наши желания совпадают, то давай работать…

В течение следующих двух часов эти двое полусумасшедших ползали по открытому склону среди камней, выискивая заложенные «духами» мины. Их спасало только то, что поверх бушлатов на них были надеты белые маскировочные комбинезоны. Ну и еще, наверное, то, что после авианалета у «бородатых» не осталось ни одного снайпера… Иначе на виду у всех им никогда не позволили бы заниматься своим делом! А может, у моджахедов были занятия поважнее, да еще и понадеялись на надежность своих МВЗ и не могли даже предположить, что каких-то два идиота будут что-то там делать на их минном поле!..

…Кабарда учился быстро! Буквально за минуты!..

То ли талант у него к саперному делу прорезался, то ли учитель из Зураба Шенгелия был хороший, но уже после первого часа разминирования «духовского» поля Каха самостоятельно сумел найти свою первую мину… Только была она какая-то странная, не такая, как они находили до этого вместе…

– Зураб! Посмотри! Я тут нашел… Только она, сучка, странная какая-то…

Прапорщик приблизился, встал на колени и посмотрел на находку:

– Ну… В общем, было бы странно, если бы здесь ее не оказалось…

– Пояснишь?

– Мы с тобой до этого находили мины только фугасные, нажимного действия, «ПМН-2»… Наступил на нее и…

– Улетел без крыльев… Понятно…

– А вот эта… Эта поинтереснее будет… Она довольно новая… И откуда только достали, собаки?.. Это «ОЗМ-72»… Этот тип мин еще называют «лягушками»… Слышал про такие?

– Только слышал, да и то слухи…

– Еще существует более старый, предыдущий образец – «ОЗМ-4»… Так вот… Маленький тебе ликбез минно-взрывного дела… А вдруг пригодится?.. Эти мины не фугасные, а осколочные, с готовыми убойными элементами… Такие вот дела… Все осколочные мины состоят из заряда взрывчатого вещества, взрывателя и корпуса. А выпрыгивающие мины типа «ОЗМ-4», «ОЗМ-72» имеют, кроме того, еще «стакан» и вышибное устройство, обеспечивающее взрыв мины на заданной высоте. Осколочная мина «ОЗМ-72» кругового поражения, и радиус сплошного поражения у нее составляет 25 метров, Каха! Мина эта выпрыгивающая, потому и «лягушка», снабжена готовыми осколками в виде цилиндриков. Их около 2400 штук…

– Ни хрена себе! – прошептал пораженный Кабарда. – Две с половиной тысячи готовых осколков! Да в этом радиусе, Зураб, после ее взрыва даже травы не останется – все скосит!

– Ну… Примерно так… Высота взрыва мины над поверхностью земли от шестидесяти сантиметров до метра… И еще… Конструкция этой мины позволяет устанавливать ее с самыми различными взрывателями и даже в управляемом варианте. Устанавливается она, сам понимаешь, вручную, а по эффективности и универсальности является одной из лучших в мире!..

– Вот это ни хрена себе подарочек я нашел!

– И слава богу, что ты ее не трогал, Каха! Вот, смотри!..

Зураб очень медленно повел пальцами вокруг мины, и в одном месте его рука остановилась. Затем он повел рукой в другую сторону и тоже остановился… Потом прапорщик очень медленно и аккуратно разгреб, как песок, сыпучий от мороза снег, и под солнцем блеснула тонкая прозрачная леска, на которую ловят карасей.

– Эту «озээмку» поставили как «растяжку». Только «растягивали» ее в две стороны… На какую леску ни наступишь, хлоп!.. И «лягушка» в воздухе!..

– Мама дорогая!

– Вот мы ее сейчас снимем да в «коридорчике духовском» вместе и установим!.. То-то они удивятся, когда к своему Аллаху на свидание полетят!..

Длина лески в одну и в другую сторону была около десяти метров… Ребята аккуратно смотали один ее конец, авось пригодится, а мину установили у самого края прохода в минном поле, «растянув» через него оставшийся кусок лески…

Прошло еще какое-то время, и они успели установить через проходы уже четыре «лягушки» и столько же фугасных «ПМН-2», когда…

– Зураб! – крикнул Кабарда. – Я тут еще одну какую-то хрень нашел!.. Только у нее четыре лески…

– Замри! – рявкнул прапорщик и на четвереньках, переминая в руках каждый сантиметр снега, двинулся к Кабарде. – Только не шевелись, сержант! Подожди! Я сейчас!

Прошло долгих пять минут, когда прапорщик– сапер добрался-таки до своего непоседливого земляка… Он очень внимательно осмотрел находку и поднял на Каху удивленный взгляд:

– По всем законам минно-взрывного дела, сержант, ты уже давно должен был быть похож на кусок свежей отбивной, нафаршированной парой тысяч осколков, без рук, ног и головы… Ты хоть знаешь, что тут нашел?

– Откуда? Я же разведчик, а не сапер!..

– Разведчик… Счастливчик ты, Каха! Ты не просто в рубашке, ты вот прямо так, в бушлате, в маскхалате и с пулеметом родился… М-да-а!..

– Так что я нашел-то, Зураб?

– Это противопехотная кассетная мина кругового поражения «ПОМ-2»… Мина имеет заряд тротила в 200 грамм, механический взрыватель с четырьмя натяжными датчиками цели. Длина нити датчика цели около 10 метров с усилием срабатывания примерно 300 грамм на сантиметр. Чуть-чуть дотронулся и – пиздец!.. Радиус сплошного поражения мины – 16 метров.

– Намного поменьше, чем та «лягушка»… Как ее? «ОЗМ», что ли?

Прапорщик с укоризной посмотрел на Кабарду:

– Что ли!.. Эта штучка тоже начинена шариками и цилиндрами, но в ней есть другое говно… Она ставится на неизвлекаемость!.. И на очень недолгое время – механизм самоликвидации обеспечивает самоподрыв мины через 100 часов после ее закладки…

– И что это получается? Что нас здесь ждали?

– А вот это я уже не знаю… И когда эти мины ставили, я тоже не знаю!.. Вполне возможно, что самоликвидаторы сработают прямо сейчас… А может, и через сутки…

– А на хрена это нужно?

– Эти «ПОМы» – очень специфические мины, Каха… И ставить их может только очень квалифицированный минер с многолетним опытом!.. Их применяют на наиболее опасном направлении в обороне, но, зная время срабатывания самоликвидаторов, можно использовать и для контратаки… Такие дела… Снять такую мину невозможно – взорвется прямо в руках…

– И что теперь делать?

– Не знаю, Кабарда! Не знаю!..

Они сидели на своих пятках, смотрели на страшную находку и думали…

И вдруг…

Но ведь кого-то же из них двоих должно было осенить! Да просто обязательно!.. И если на прапорщика давил груз знаний и опыта, то Каха был от этого пресса свободен, потому и мог выдвигать самые бредовые идеи…

– Слушай, Зураб… У нас же осталось четыре мотка лески после тех «лягух», что мы переустановили…

– И что нам от той лески?

– А давай к одному из концов этой мины привяжем леску и перетянем ее через эту тропу, а?

Зураб внимательно посмотрел на Каху, потом на мину, и вдруг его лицо расплылось в улыбке:

– А ведь может получиться!.. Леска будет перпендикулярно нити датчика, и тогда… Дернул за леску – значит, дернул за датчик! А ему много-то и не надо! Ай, молодец, Каха! Ай, молодец!

Они провозились еще почти час, но сумели найти и перенаправить еще две такие же «помки»…

…Усталые, но довольные собой, они вернулись на плато к своим, где тут же нарвались на разнос капитана Игнатьева:

– Где, бля, вас фуи носили, дети гор? Я уже здесь на говно весь изошел! Два часа назад отправил за вами саперов, так они доложили, что тут на склоне кругом мины и пройти невозможно, бля!

– Сопляки твои саперы, Миша…

Капитан не обратил никакого внимания на замечание Зураба:

– А на склоне гробовая тишина, мать вашу! Ни выстрела, ни взрыва! И что я должен, бля, думать?! Уходили на час, а пропали на четыре!

– Да все в порядке!

– Так и доложи, прапор, что у тебя в порядке! – Капитан невольно махнул раненой рукой и тут же поморщился. – Давай, рассказывай, где вы столько времени ползали?!

– Установили десять «МОН-50», из нашего резерва, на направлениях вероятных атак «духов»… – проговорил прапорщик. – А когда поняли, что влезли на минное поле, то решили его немного подкорректировать, для «бородатых», чтобы им жизнь малиной не казалась…

– А подробнее?

– Переустановили на незаминированных проходах четыре «ПМН-2», четыре «ОЗМ-72» и три «ПОМ-2»… Ну и еще обычных «растяжек» пять штук поставили…

– Подожди, Зураб… – Игнатьев потер ладонью лоб. – Подожди!.. Я, конечно, не сапер, но точно знаю, что «помку» переустановить невозможно! Она же «неизвлекалка»!

– А мы не переустанавливали, а перенацелили…

– Да и это с ней сделать невозможно! Я же знаю! Нас же учили! Она срабатывает, даже если ослабевает натяжение нити датчика!.. Или неправильно?

– Все правильно, Миша! Абсолютно верно! Вот и я, зная об этом, ничего не смог придумать…

– И как же?..

– А землячок мой взял да и сообразил, как! – прапорщик хлопнул по плечу Кабарду. – А вот если бы знал про нее столько же, сколько я, тоже ни хрена не придумал бы!.. «Свежий глаз», Миша! Он в нашем деле порой очень многое решает! Если не все!..

– Так что вы там намудрили?

Прапорщик Шенгелия нашел какую-то палочку и за полминуты, нарисовав простенькую схемку прямо на снегу, объяснил идею Кабарды…

– Вот так да-а!.. – только и сказал капитан.

– Надежно и просто, как стальной ломик! – улыбнулся прапорщик. – Не зря наш Кабарда на кузнеца учился! На кой хрен ему что-то мудрить, когда здесь простая геометрия!.. Вот он и придумал!.. А я уж постарался его задумку воплотить в жизнь…

– И что мы имеем в конце концов?

– Установлено довольно серьезное минное заграждение, Миша, из фугасных и осколочных мин направленного и кругового действия… От Парваза пройти на плато теперь будет оч-чень не просто, если вообще возможно!..

– Отлично! Со стороны Мармоля мои пацаны тоже постарались… Там тоже десяток «монок» поставили и «растяжек» столько же…

– Ну что, капитан? – улыбнулся Зураб. – Теперь жить можно?

– По крайней мере, полегче, чем в самом начале…

Каха тем временем отошел от командиров на пару метров и уселся между двух больших валунов, стараясь хоть немного спрятаться от ветра. На самом деле ветерок-то был совсем небольшой, но… Горячка утреннего боя за то время, пока он с прапорщиком ползал по склону, прошла, и промокшая насквозь от пота тельняшка теперь, на двадцатиградусном морозе, очень здорово холодила тело. Кабарда начинал замерзать…

«Хоть бы опять «духи» в атаку пошли, что ли! – думал он, начиная потихоньку стучать зубами. – Вот бы я и согрелся тогда!.. А то так и околеть можно!.. Правильно говорят, что лучше сто раз вспотеть, чем один раз замерзнуть!..»

Его зубы уже выбивали чечетку, но Кабарда, в надежде на «продолжение банкета», внимательно прислушивался к разговору Игнатьева и Шенгелия.

– Как думаешь, Миша, полезут они еще сегодня?

– Днем не полезут – это точно! – сказал с уверенностью капитан. – Побоятся авиации! Им уже «летуны» и так крепко по зубам дали! А вот ночью могут…

– Так правоверным же после вечернего намаза Кораном запрещено что-то делать, Миша! – удивился прапорщик. – Им после захода солнца предписано ничего не делать, а только есть, пить и жен пялить!..

– Это нормальным правоверным, Зураб… Те, которые бывшие простые крестьяне, именно так и делают… Но здесь уже не крестьяне! Здесь хорошо подготовленные боевики! Ты же сам говорил, что суметь правильно установить «ПОМ-2» и при этом не улететь к Аллаху в виде мясных кусочков может только очень опытный минер!

– Говорил…

– А это значит, что их очень здорово научили даже этому, а хорошие минеры, ты и сам знаешь, куда как больший дефицит, чем опытные штурмовики, коммандос или разведчики… И если у них есть такой инструктор по минно-взрывной подготовке, то уж какого-нибудь безбашенного рейнджера, прошедшего Вьетнам или Корею, они себе в инструктора точно нашли бы!

– Ну… В общем… Согласен…

– И ночь, сам знаешь, – лучшее время суток для внезапной атаки!

– Это уж точно!..

– Тогда, раз ты согласен, Зураб, делаем так… По-быстрому комплектуем саперную группу под твоей командой… Сколько тебе надо человек?

– Вот своих двоих сержантов мне отдай, да мы с Кабардой – этого хватит.

– Добро… Ждем ночи… Ночью «духи» могут пойти на прорыв из Мармоля, а от перевала Шикаф их могут поддержать… Так что, прапор, у твоей группы будет задача по возможности дольше сдерживать духов вашими минами… Ну а потом уж включится в бой и вся ДШ…

– Сделаем, командир… – Прапорщик помолчал немного и спросил: – Что там, в кишлаке, Миша? Что слышно?

– Ну что… Я связывался с командованием десять минут назад… Бой еще идет… Вернее, бои… Сам Мармоль рассекли техникой на сектора и теперь гоняют по нему «бородатых»… На всех десяти площадках десантирования к этому времени тоже уже как-то устаканилось… «Духи» попритихли и попрятались. До поры… Есть общее мнение командиров подразделений, Зураб, что вторая часть «Марлизонского балета» начнется именно ночью… Забибулло обязательно постарается выскочить из Мармоля, если его уже не отправили к Аллаху, потому что он прекрасно понимает: завтра в Мармоле начнется тотальная зачистка и тогда ему уже не уйти…

– Значит, подождем ночи… А как с потерями, Миша? Многим нашим досталось?

В ответ капитан Игнатьев только улыбнулся:

– Знаешь, это удивительно не только для меня, но и для всего командования, вплоть до генерала! Такое ожесточенное сопротивление и в самом Мармоле, и на площадках десантов, а потерь… Никогда не поверишь!.. До сего момента всего-то двое твоих сержантов, что подорвались над проходом, и вот я, со своей рукой!..

– За целый день боев всего трое «трехсотых»?! – Зураб Шенгелия даже округлил глаза от удивления. – Да быть такого не может! Не поверю!

– Но это так, прапорщик!.. Сегодня наш день! Сегодня Марс улыбается нам, пограничникам!..

– Вот так дела-а!.. Вот бы это были бы все потери до самого конца операции!

– Поживем – увидим, прапор…

Капитан обернулся и посмотрел на трясущегося от холода Кабарду:

– А пока, Зураб… Раз у тебя уже под командой отдельная саперная группа, то и заботься о своих бойцах! Пусть согреются и поедят!

– Сделаем! – улыбнулся Шенгелия.

– Давай!.. Гущин, Паливода, Нурбеков, ко мне! – рявкнул капитан командным голосом едва ли не на все плато, и к нему бегом устремились трое крепких мужиков со звездочками прапорщиков на плечах. – Обеспечить личный состав теплом и горячим питанием…

Ах! Это тепло и горячее питание зимой, в горах, на боевой операции!.. Это даже не сказка, а просто песня какая-то!..

Прапорщики ДШ знали свое дело!.. Пока Кабарда и Зураб ползали по склону, колдуя над минами, на плато потихонечку образовывалась «пятая застава»… Какая-то часть бойцов сидела на постах в боевом охранении, но так как атак не было, то основная часть десантной группы превратилась в «строителей»…

Они выискивали под снегом камни, которые могли бы донести в одиночку, и, как муравьи, таскали их в кучу… А когда Кабарда с прапорщиком вернулись со склона на плато, то в трех местах по краям этой площадки уже возвышались в человеческий рост, а в одном месте даже и повыше, башни-блиндажи… Ну, или некое их подобие… Это были трехстенные сооружения наподобие дота, защищенные камнями с трех сторон, с бойницами в сторону склонов, откуда могли атаковать моджахеды. Из этих «дотов» одновременно могли вести огонь до десятка бойцов…

Ну и четвертое, немного поменьше, было «штабом» ДШ, где расположился сам капитан Игнатьев и радист десантной группы… Оно находилось посредине этого небольшого плато, с таким расчетом, чтобы командир, в случае надобности, затратил примерно одинаковое время на то, чтобы добраться до любой из своих групп, ведущих бой…

Поверху их перетянули плащ-палатками, и получилась крыша над головой… Здесь уже горели костры, согревавшие замерзших пограничников…

Казалось бы – самое простое сооружение, да еще и без четвертой стены, какое там согреться? Ан нет! Шла четвертая зима этой войны, и уже поднакопился опыт, как согреваться в горах… Его переняли у местных афганцев, а уж эти аборигены местных гор накапливали его тысячелетиями!..

Во-первых, сами «доты»…

Ветер в горах и ущельях с завидным постоянством дует, как правило, в одну и ту же сторону. Поэтому установил одну стеночку, да подлиннее, на пути порывов ветра, и, считай, половина дела сделана – ветер уже не обмораживает тебя до самых костей, от него можно спрятаться!

А во-вторых, сам костер!..

Этот опыт наши солдаты переняли уже у самих «духов», которым тоже порой приходилось ночевать в горах под открытым небом… Из довольно крупных и желательно плоских камней выкладывался колодец примерно сантиметров в сорок-полметра в высоту и внутри него разводился костер… Базальт – интересный и уникальный камень… Он очень быстро прогревается и, странное дело, медленно остывает!.. Через двадцать минут, после того как разведен костер, возле этого колодца сидишь, словно около обычной печи!..

Но и это не все!..

Костры-«колодцы» пограничниками были сооружены внутри самих «дотов»… Стенки защищают от ветра, а значит, он не уносит такое дефицитное тепло в ночные горы, а над головой вместо крыши натянутые плащ-палатки… Ну и что с того, что нет четвертой стены? Да она теперь уже и не нужна вовсе! У входящего в «дот» с ветра и мороза резко складывалось впечатление, что он входил в котельную или кочегарку! А слабенький сквознячок, которым тянуло из бойниц, уносил дым на плато… Здесь даже спать можно было, совершенно не опасаясь околеть на морозе или угореть от дыма костра…

Ну и маскировка – понятное дело!.. Открытый огонь закрывали от посторонних глаз не только стенки колодца, но еще и стены «дота», а потому заметить его, а уж тем более снизу, со склонов, было совершенно невозможно!..

…Вновь созданная саперная группа прапорщика Шенгелия расположилась на ночлег в штабном блиндаже – им, так же как и капитану, нужна была свобода маневра по площадке, ведь откуда раньше начнут наступать «духи», не знал сейчас, наверное, и сам Аллах…

6 января 1984 г. Мармоль. «Площадка № 5»…

Ночные «призраки»…

Первая ночь этой огромной войсковой операции…

Она пришла как-то совершенно неожиданно, как это всегда бывает в горах. Потому что здесь почти никогда не бывает сумерек, особенно зимой! Вот еще только сейчас, десять минут назад, светило солнце, и вдруг… вокруг тебя уже непроглядная темень…

…Они сидели в центральном на этом плато, «штабном», блиндаже вшестером: капитан Игнатьев – командир десанта на «пятой заставе», ефрейтор Дементьев – радист ДШ, прапорщик Шенгелия – командир саперной группы, младший сержант Каджая – волею судеб прибившийся к десанту разведчик, и двое сержантов, Довлатов и Бондарь, – штатные саперы ДШ…

Все такие разные, и по национальности, и по возрасту, и по воинским званиям, но… Сейчас в этом хлипком, сооруженном на скорую руку укрытии, протянув окоченевшие на морозе и натруженные оружием за весь этот долгий день руки к небольшому костерку, они все были равны… Здесь сейчас не было ни подчиненных, ни командиров, а собрались лишь воины, которые честно выполнили свой долг перед товарищами и теперь с чистой совестью пытались отдохнуть и немного согреться…


1.15 АМ

– Д-ду-ду-х-х!!!

Конечно же, пограничники не дрыхли на этой «пятой точке», как сурки, без задних ног. Едва ли не треть всего десанта, около двадцати человек, были распределены прапорщиками на посты наблюдения и в боевое охранение. И сменялись они так, как это было предписано уставом, а скорее воинской мудростью: два часа на посту, столько же в «бодрствующей смене» около костерка в «доте», охраняя спавших товарищей, ну и два часа на собственный сон… А потом – опять на пост…

И если честно, то этой ночью пограничникам даже повезло немного!.. «Первая смена» заступила на свои посты в 7 часов вечера, «вторая» – в 9, «третья» – в 11… Поспать по два часа, ну, или просто отдохнуть удалось всем!.. В час ночи «первая смена» часовых, уже отдохнувшая, вернулась на посты, и вот тут-то и началась настоящая заваруха…

…Конечно же, все ожидали, что «духи» этой ночью обязательно пойдут на штурм плато, где окопался десант «артходжинцев»… Но все же…

Взрыв на склоне прозвучал для всех почти как гром с ясного неба…

– Кажется, полезли, суки! – дремавший в полглаза капитан Игнатьев резко вскинулся. – Где был взрыв, Зураб?

– Это фугасная рванула, судя по взрыву! Из тех «ПМНок», что мы с Кабардой переставляли…

– Значит, все-таки начали от Парваза…

– На выручку идут Забибулле…

– Группа, в ружье!!! – рявкнул капитан и, подхватив свой автомат, бросился к тому «доту», который, судя по всему, сейчас и должны были начать атаковать «духи». – Занять позиции, согласно боевому расписанию! Первая и вторая группы! Огонь только по моей команде! Третья группа – готовность «номер один»! Огонь открывать по ситуации!..

И в этот момент…

– П-пух! Д-ду-в-з-з-з!!!

Второй взрыв раздался левее по склону…

– А вот это уже «лягушка» прыгнула! – прокомментировал Зураб на бегу. – Двумя группами идут, шакалы!

Вся маленькая саперная группа, добежав до служивших пограничникам бруствером камней, прильнула к ним, пытаясь разглядеть хоть что-то, происходящее сейчас на склоне. Но что тут увидишь, в непроглядной ночи?..

– Внимание командирам первой и второй групп! – проорал капитан. – По два «светлячка»![12] Огонь!

Взвились в небо две белые ракеты.

– Пш-ш-ш! Пш-ш-ш! – повторили их путь еще две ракеты, только взлетевшие немного левее.

А на склоне вот уже около двух минут, с момента самого первого взрыва, кто-то орал визгливым голосом на очень высокой ноте:

– А-и-и-я-й-я-я-я-и-и-и-и!!! Я-и-я-и-а-а-а– а-а-и-и-и-я-я!!!

Дымные полосы выпущенных в черное небо «светлячков» ушли в черноту, и вдруг…

– Пу-х! Пу-х! Пу-х! Пу-х!..

Словно где-то там, над головой, раздавили несколько лампочек, и… Все осветилось белым призрачным светом, как будто над плато зажгли яркую люстру в тысячу лампочек…

– Вот он! Крикун, мать его! – проговорил сержант-сапер Бондарь, который оказался рядом с Кабардой. – Орет, с-сука, так, что аж на душе тошно!

– А ты бы не орал, если бы тебе фугаской ласту по колено оторвало?! – спросил сержант Довлатов и прищурил свои и так узкие туркменские глаза.

– А не фуя по ночам по минным полям шастать! – отрезал Бондарь.

А раненый «дух» все не унимался, надрывая голосовые связки:

– Я-я-я-я-я-я-я-и-и-и-и-йя-я-я!!! А-и-и-я-й– я-я-я-и-и-и-и!!!

– Да он так до утра орать будет, падла! – проговорил Кабарда и прильнул к пулемету.

«Та-та-та!» – харкнул короткой очередью «ПКМ», и вопли прекратились.

На склоне пока было тихо…

То ли боевики обалдели напрочь от несанкционированных взрывов, то ли пытались найти новые проходы в минном поле…

– Каха! – крикнул прапорщик Шенгелия. – Посмотри налево!.. Не зря мы там четыре часа проползали!

Кабарда повернул голову, и в свете ракет увидел «дело рук своих»…

На снегу в разных позах, словно сломанные куклы, лежали девять боевиков, напоровшихся на свою же «ОЗМ», передвинутую саперами-пограничниками поближе к незаминированному проходу.

«Вот так «лягушка»! – подумал Кабарда. – Один взрыв, и целое отделение скосило!..»

Боевики все же пришли в себя после довольно долгой паузы и стали поливать пограничников очередями из автоматов.

– Группа! Разобрать цели! – проорал капитан Игнатьев. – Короткими очередями! Командирам – поддерживать два «светляка» в небе!.. Огонь!!!

И плато взорвалось дружным залпом пограничников…

«Духов», шедших на выручку своим собратьям от перевала Шикаф, было много!..

По самым скромным прикидкам, что называется, «на глазок», рыл 200–250… Их было раза в четыре больше, чем десантников на плато, – две полные роты против полуроты пограничников!.. Видимо, целый день собирали силы для этой ночной атаки!..

Но… Они ничего не могли сделать!..

Они сами заминировали этот склон, оставив четыре довольно узких прохода к плато, и теперь, боясь напороться на свои же мины, жались друг к другу, как стадо баранов, и точно так же тупо лезли вверх… Эдакая хорошая групповая мишень! И куда только подевалась вся их выучка и тренировка? Сейчас, на этом склоне, было видно и понятно, что все усилия заморских инструкторов научить хоть чему-нибудь этих диких горцев попросту были брошены псу под хвост!.. Они, обкурившиеся анаши, ни хрена не соображали, кроме того, что есть 5–6 метров, по которым можно безопасно подняться на плато и перестрелять «шурави»… А вот безопасно ли это было на самом деле, их мозги уже не понимали…

«Духи» валились, словно кегли, под пулями пограничников, но те, которые шли за ними, переступали через своих единоверцев и тупо лезли вверх по склону…

– П-пух! Д-ду-в-з-з-з!!! – выпрыгнула из-под снега еще одна «лягушка».

– Пригнуть головы! – рявкнул Зураб.

В воздухе стало густо от осколков, которые долетели снизу до бруствера.

– Всем пригибать головы после подрыва, если не хотите получить осколок прямо в лоб! – проорал прапорщик на все плато.

Кабарда словно косой валил упрямых «духов» очередями из своего пулемета, а те все лезли и лезли вверх.

В его крови опять бурлил и закипал адреналин, и вновь его тельняшка стала мокрой от пота – Кабарде было жарко! Ему опять было жарко от боя, и плевать он хотел на то, что по плато гулял резкий ветер, который гонял между камней двадцатиградусный мороз!..

Он выцеливал фигурки моджахедов, которым под таким ярким и неожиданным освещением попросту некуда было деться, и стрелял, стрелял, стрелял…

Ничего на свете, казалось, сейчас не смогло бы оторвать Кабарду от пулемета. Но… Нашлась такая сила!..

– Кабарда!!! – услышал он голос Зураба, перекрикивавшего грохот боя. – Земляк!!! Кабарда!!!

– Я здесь, Зураб! – крикнул в ответ Кабарда.

– Давай ко мне!

Каха рванул с места и, пробежав по площадке метров десять, со всего маху плюхнулся на снег рядом с прапорщиком:

– Прут, с-собаки!!!

– Прут! И упорно прут! – согласился Зураб, сматывая в пучок какие-то проводки. – И автоматным огнем мы их не остановим! Еще минут десять-пятнадцать, и они будут на расстоянии броска гранаты, а тогда совсем фуево станет!

– Что делаем?

– А мы что, зря там, по склону, целый день ползали? – улыбнулся Зураб, только улыбка эта больше была похожа на волчий оскал. – Вот сейчас мы наши «монки» и рванем! Вмиг этих шакалов со склона сдует! А еще, того глядишь, и парочка их минешек сдетонирует, из тех, что мы не нашли!

Он наконец-то закончил свою работу и протянул Кахе две «косички», сплетенные из четырех проводов каждая:

– Ну что, земляк, поможешь?

– Что делать, говори!

– В правой руке у тебя концы от четырех мин на самом левом фланге! В правой – те четыре, что посредине! А у меня «машинка» и концы от двух мин на правом фланге… По моей команде будешь мне подавать концы от «левых» и «срединных» мин! И, главное, точно запоминай, какой провод я уже использовал! Справимся?

– Обязательно!

– Ну, тогда… Давай левую! Потом среднюю!

Прапорщик прикладывал провода к клеммам «машинки» и давил на кнопку своим большим «орлиным клювом»…

– Правая! Левая! Средняя! Левая! Правая! Средняя! – командовал он без перерыва…

Одна за одной рвались мины по всему склону, заставляя детонировать и другие. Рванули пять «монок».

За ними сдетонировали еще несколько мин.

И наступила звенящая тишина…

Кабарда выглянул из-за камня, посмотрел на склон, освещенный двумя «светлячками», и обернулся к Зурабу:

– Вот это да-а-а!..

– Что, всех со склона сдуло?

– Как метлой подмели, земляк…

– Что, не видел такого еще ни разу?

– Не-а!..

– Учись!.. Это называется минная засада – страшная штука, если ее правильно разместить и вовремя использовать… Такие дела, землячок…

– И что, «духи» уже не появятся?

– Они в прямом смысле уже «духи»… – проговорил подошедший капитан Игнатьев. – И не просто духи, а ночные призраки… Теперь они уже беседуют со своим Аллахом в райских садах…

– Вот это да-а-а! – проговорил еще раз пораженный увиденным Кабарда.

А поразиться было чему… Весь склон оказался просто перепахан воронками от взрывов. Снега на нем практически не осталось – его почти весь сдуло к подножию. Зато едва ли не навалом на склоне лежали афганские боевики… Вернее, то, что от них осталось… А осталось от них не очень-то и много…

Так уж получилось у прапорщика-сапера, что взрывать свои мины направленного действия он начал в тот момент, когда от них до моджахедов оставалось метров 10–12…

Взрывами их просто сметало с прохода на минное поле, где «духи», по большей части уже мертвые, падали на свои же мины и подрывались на них во второй раз, разлетаясь во все стороны окровавленными ошметками…

– Здорово поработали, мужики! – проговорил капитан, обращаясь к Кабарде и прапорщику. – Вовремя! Самое оно получилось! Не знаю, сколько их шло сюда, и не знаю, скольким удалось выскочить из этой мясорубки, но… На склоне их осталось рыл семьдесят-восемьдесят!.. И, скажу честно, добрая половина из них, если не больше, на вашем счету, мужики! На твоем, Зураб, и на твоем, младший сержант Каджая!.. А поэтому… от лица командования объявляю вам благодарность!

– Служим Советскому Союзу! – гаркнули земляки в один голос.

– И еще… – продолжил капитан. – После окончания операции я напишу рапорта на имя командира ММГ Дяди Вани о представлении вас к правительственным наградам…

Он посмотрел на догоревшую ракету, а потом вниз на склон, на котором кое-где горел хилыми огонечками, а по большей части тлел прошлогодний кустарник.

– Командирам групп! – проговорил капитан громко. – Обеспечить несение караульной службы личным составом!..

И обернулся к минерам:

– Ну что, герои? Пойдем греться? А то вон наш разведчик Кабарда уже потихоньку начинает постукивать зубами! – И, наверное, впервые за сегодняшний день улыбнулся: – Пойдем, мужики, чай пить!..

9 января 1984 г. Кишлак Парваз

Опасные находки

…Шел уже пятый день этой большой войсковой операции…

За это время пограничники уже успели обжиться на своей «пятой заставе», кое-как наладить свой армейский быт…

В самом Мармоле операция была практически закончена – за пять дней боев пограничники уничтожили около 500 «духов» и рассеяли по близлежащим горам огромный отряд моджахедов Забибулло, а сам полевой командир, как выяснил капитан Игнатьев по рации, сложил здесь свою непримиримую голову… Множество «духов» было взято в плен… Но…

Операция закончена не была!.. Теперь оставалось потихоньку «зачищать» те опорные пункты, кишлаки и перевалы, по которым к Мармолю могли подойти другие отряды… Эта работа легла на плечи десантов, выброшенных по периметру Мармольской впадины в десяти точках…

…На «пятой заставе» после того ночного фейерверка жизнь пограничников протекала довольно спокойно… По запросу капитана Игнатьева 6 января на «вертушке» им доставили печи-«буржуйки», продукты, боеприпасы к оружию и все то, что заказал для своей работы прапорщик Шенгелия – различные мины, детонационные шнуры и другие прибамбасы…

В тот день они вчетвером исползали весь склон со стороны Мармоля и определили еще два минных поля моджахедов… А потом до самого вечера переставляли «духовские» мины на новые места… И на следующий день занимались тем же, но уже на том склоне, который вел к кишлаку Парваз… И вовремя! Под утро 8 января «духи» вновь попробовали атаковать пограничников и… как говорится, опять оказались в «пятой точке»!.. Только теперь минеры действовали не наобум, как в первый раз, а продуманно и очень слаженно… Десантникам почти не пришлось стрелять – за них все сделали мины направленного действия…

…А на следующий день, 9 января, командир «пятой заставы» решил отправить в Парваз на разведку и «зачистку» взвод десантников, тридцать человек… И не просто отправить! По предварительной договоренности по радиосвязи, его, как и перевал Шикаф, сначала проутюжило своими ракетами звено «крокодилов», так, на всякий случай…

В эту вылазку, конечно же, пошли и Кабарда, который теперь уже стал чуть ли не штатным минером ДШ, и прапорщик Шенгелия – сам кишлак да и подходы к нему могли быть заминированы…

…Парваз располагался от «пятой заставы» километрах в трех, но был прекрасно виден с плато, особенно в оптику, потому что лежал не у самого подножия той горы, на которой расположились пограничники, а на противоположном склоне, который постепенно перерастал в горный хребет. Между двумя этими горами протекал ручей, который, если разбежаться, можно было запросто перепрыгнуть – всего-то полтора-два метра ширины. Совершенно несерьезное препятствие на пути бойцов!

И еще пограничники в бинокли прекрасно наблюдали тропу, которая уходила вверх и исчезала за «поворотом» склона – скорее всего это и был тот самый путь, который вел на перевал Шикаф и дальше, на высокогорную духовскую базу в кишлаке Джанбулак… Тропа эта была натоптана, исхожена множеством «духовских» ног…


9.20 АМ

…Полчаса назад командир «пятой заставы», отправляя после авианалета половину своего личного состава на прочесывание кишлака, лично инструктировал прапорщика Гущина, который шел в этот рейд старшим, и Зураба, и Кабарду – на них была вся надежда…

– Значит, так, Иван… Самое главное – не лезть на рожон! Летуны, конечно, постарались, как могли, но… Вас всего-то тридцать человек, а сколько там, в кишлаке, может быть «духов», которые сумели попрятаться или ранены, – это только Аллах ведает… И еще… Парваз стоит у самой речки и поднимается по склону. Даже отсюда видно, что во всем кишлаке, в каждом дувале есть плодоносные деревья и кусты, а что это значит?

– Что там есть кяризы, Миша… – ответил Гущин. – Мать их, эти сраные крысиные норы!..

– Правильно, Иван! Там просто должны быть кяризы!.. И «духи» могли прятаться от вертолетчиков именно в них!.. Поэтому – башками вертеть на 360 градусов! Вылезти они из своих нор на поверхность могут в любом месте, и сколько этих гадов выползет, нам неизвестно! Сутки назад, когда они опять полезли на плато, их было около двух рот…

– Не меньше…

– За сутки через перевал к ним могло подтянуться подкрепление, а вот «минной засады», как здесь, у вас с собой не будет! Поэтому, Ваня, в прямой бой не вступать! Это приказ, при первом же намеке на сопротивление – организованный отход к плато, чтобы мы могли вас прикрыть, а на Парваз я опять наведу «крокодилов»… Это приказ, прапорщик!

– Ясно…

– Пацанов наших надо уберечь, Ваня… Поэтому… Тактика продвижения в кишлаке следующая… Разобьешь людей на боевые тройки, старшим должен быть опытный боец!

– Сделаем – сержантов и «дедушек» хватает…

– Действия троек такие – двое входят в дувал, один прикрывает калитку. При обнаружении колодца кяриза ни в коем случае не совать в него морду! Сначала в него надо бросит «эфку»! Проинструктируй людей, Иван, чтобы не было глупых потерь… На весь рейд и прочесывание кишлака – три часа…

– Что ищем?

– Как всегда, Ваня, как всегда – схроны с оружием… А они здесь есть! Не может не быть! Очень уж этот Парваз на хорошем и удобном месте для «духов» расположен…

– Три часа может не хватить, командир…

– Это предварительное, контрольное время, прапорщик… Но иногда случаются неожиданности! Да ты и сам знаешь, чай, не первый день «замужем»… А поэтому… Если что… Доложишь по рации, и будем думать… Все ясно?

– Так точно… Эх, бля! – сказал в сердцах прапорщик. – Как же мне уже эти кяризы сраные надоели! А сколько пацанов из-за них в войсках потеряли!.. Нарыли тут, как крысы, и живут в своих норах, падлы!

– Ничего не поделаешь, Ваня… Что есть – то есть…

Кяризы… Уникальное сооружение! Присущее только горным или предгорным районам… С древнеперсидского, буквально – подземный оросительный канал. Сооружение для сбора грунтовых вод и вывода их на поверхность. Состоит из одной или нескольких водосборных галерей высотой в метр-полтора и шириной в пятьдесят-шестьдесят сантиметров, с укрепленными стенками, проложенных в водоносном пласте…

Эти кяризы, особенно в печально знаменитой «Баграмской зеленке», да и в других местах, например в «Баракинской зеленке», в районе Газни и Калата, да мало ли было таких «зеленых зон», доставляли огромное количество не просто хлопот и неприятностей, потому что сказать так – это не сказать ничего!..

Проводит «зачистку», скажем, какая-нибудь рота… Прошли через кишлак, постреляли или нет – это неважно, главное, что вроде бы вот и все, согнали «бородатых» с их мест и погнали подальше отсюда, куда-нибудь в горы. А они, подлюги, возникают у роты за спиной, расстреливают «шурави» и опять исчезают.

По этим подземным галереям-тоннелям «духи», которые их прекрасно знали, могли преспокойно и безболезненно передвигаться в любом направлении и возникать совершенно в любом месте, как призраки!.. Выскочили из-под земли, нагадили, как сумели, да и опять нырнули в свои норы!.. И длиться это могло до бесконечности, всю систему не сломаешь – пупец развяжется, да и не хотели «шурави» уподобляться средневековым варварам! Русские солдаты в Афганистан пришли не разрушать, а, наоборот, помогать строить и созидать! Особенно то, что могло помочь подъему сельского хозяйства и животноводства этой отсталой и нищей страны… А что может помочь? Правильно! Вода, доставленная в нужные места! И если уж сами ничего нового не придумали, то уж ломать сложившееся веками было запрещено! Политика такая, мать ее!.. Скольких пацанов в этой «зеленке» потеряли из-за этих тоннелей-кяризов…

В Афгане, где ценился каждый более или менее плоский участок земли, он заботливо возделывался трудолюбивыми руками крестьян. Здесь были и виноградники, и сады, и даже небольшие лоскутки полей…

На все это «земледелие» было интересно смотреть с высоты, с плато. Парваз лежал в крохотной долинке, напоминавшей шахматную доску, только ее «клетки» не были четко расчерчены и имели разные размеры… Каждая такая «клетка» была огорожена каменным дувалом, примерно в метр высотой, и принадлежала какому-то одному хозяину, который и выращивал на ней то, что хотел. Ну и охранял соответственно!

Непонятно, почему, в общем-то, миролюбивые афганцы, которые по сути своей были земледельцы и скотоводы, брались за оружие против русских «шурави»… Вероятно, они думали, что защищают от захвата свои поля, размером с носовой платок… Непонятно другое – они, такие гордые и свободолюбивые, особенно из горных племен, добровольно уходили едва ли не в рабство к новоиспеченным баям, чтобы воевать под их началом и ничего с этого не иметь, кроме презрения и смерти!.. Но тут уж… Всем историкам известно, что нет более загадочной и непредсказуемой души, чем душа афганца!.. Вот как, к примеру, объяснить то, что кочевые племена пуштунов почти всю эту войну не просто помогали русским солдатам, а даже воевали иногда вместе с ними, устраивая засады на пакистанские караваны в пустыне Регистан? Потому, что в Регистане один песок, и у них не было своей плодоносной «недвижимости»? А так ли это?..

– Теперь минеры! – Капитан Игнатьев обернулся к Зурабу и Кахе: – Вы, мужики, к моему десанту, можно сказать, случайно прибились, но я этому, признаться, очень рад! Если бы не ты, Зураб, со своими минами, и не ты, Кабарда, со своим «летным» пулеметом, то за это время, что мы здесь торчим… Кто знает, может быть, уже от нашей «пятой заставы» ни хрена и не осталось бы, кроме воспоминаний. Я очень благодарен и тебе, сапер, и тебе, разведчик-пулеметчик… Поэтому к вам особая просьба в этом рейде!.. – Капитан замолчал на минуту и продолжил: – Постарайтесь уж, земляки, найдите мины и «растяги»! В том, что они там есть, я уверен! Их не может не быть! Просто надо сделать так, чтобы никто не подорвался! А для этого вам опять придется…

– Идти впереди всех… – закончил мысль командира Кабарда.

– Да, сержант… Впереди всех… И не просто впереди… Вам придется идти впереди головного дозора, мужики… Ваш отрыв должен быть не меньше тридцати метров от дозора, чтобы…

– В случае если мы что-то провороним и будет подрыв, то чтобы осколки не долетели до дозора? – спросил прапорщик Шенгелия. – Тогда расстояние должно быть не меньше пятидесяти метров, Миша!

– У «озээмки», насколько я знаю, радиус сплошного поражения 25 метров, а у «помки» и того меньше!

– «Сплошного»! Это ты правильно сказал, командир! Но есть еще и «веер рассеивания»! А его радиус намного больше!

– Зураб! – Капитан грустно улыбнулся. – Всего предусмотреть невозможно! У «Ф-1» радиус разлета осколков до 200 метров, а эти гранаты очень популярно используются и нами, и «духами» для «растяжек»! Так что, отпустить вас двоих на двести метров вперед от головного дозора?!

Прапорщик вопросительно посмотрел на Кабарду, и тот понял его взгляд.

– Так будет совсем хорошо, командир! – заговорил он с горячностью истинного горца. – Мы на склон с Зурабом два раза ходили мины устанавливать совсем одни! И до этого, еще в самом начале, когда пацаны подорвались, тоже только вдвоем!.. Мы сможем, да!..

Каха посмотрел на прапорщика Гущина, который шел в рейд за старшего, и опять обернулся к капитану:

– Скажи прапорщику, командир, чтобы мы далеко вперед ушли! С нами ничего не случится! У меня пулемет есть! – Кабарда встряхнул «ПКМом», с которым теперь уже не расставался ни на секунду. – И еще автомат! Отобьемся, если что, пока наши подоспеют!

– И как ты только все это на себе таскаешь, младший сержант? И «ПКМ», и автомат, и «эфок» полные карманы… Сколько их у тебя?

– Семь…

– А положено три…

– Это на всякий случай, товарищ капитан… Вдруг «растяжки» ставить придется, а нечем… Да и вообще! «Лимонка» в кармане никогда лишней не бывает!.. А насчет оружия… Автомат мой «штатный», за мной числится, мне его потерять никак нельзя! А пулемет не мой, но я обещал…

– Да-да! Помню эту твою сказку! Слямзил из вертолета полковника, командира авиаполка, пулемет с тремя боекомплектами, а ему самому навешал лапши на уши, что скоро вернешь!..

На это замечание капитана заулыбались все, кто был сейчас в «штабном» блиндаже. Все, кроме самого Кахи… Он свел на переносице густые брови и грозно посмотрел на командира:

– Зачем так говоришь, командир? Я мамой клялся, что верну пулемет! Я – мужчина! Мужчина сказал – должен сделать! И я сделаю!

– Ладно-ладно!.. Не обижайся – это я так сказал… – Капитан обернулся к прапорщику Гущину: – Значит, сделаешь так, Ваня… Саперов наших отпустишь вперед, на дальность визуального контакта! А уж сколько это в метрах получится, на месте разберетесь!.. Они постоянно должны быть на виду!.. Пулемет пулеметом, а «духи» могут выскочить из кяриза неожиданно и за вашей, Кабарда, спиной!.. Всяко бывает… Не хватало нам еще, чтобы пограничников в плен взяли!..

– Я не дамся!

– Я знаю, сержант… Но тебя, как и Зураба, могут ранить и захватить уже без сознания… И что тогда? «Без вести пропавшие»? Не-ет, мужики! У пограничников еще такого не было, и начинать эту традицию мне совсем не хочется! Наслышан я уже про эти дела… А матерям и женам каково, когда неизвестность?! Нет, мужики, только на удалении визуального контакта и не дальше – это приказ! Ясно?

– Так точно…

– Ну, вот и добре… – Игнатьев как-то странно вздохнул и сказал очень тихо: – А то… Видел я уже вот таких «соломенных вдов» в Москве… Год назад… Перед тем как сюда попасть… Это страшно, мужики… Эти женщины, они как живые трупы…


…Все это было полчаса назад… А сейчас разведчики, младший сержант Каджая и прапорщик-сапер Шенгелия, шли вдвоем по узенькой, едва заметной в слежавшемся снегу, тропинке к кишлаку Парваз вдвоем…

За их спиной шагали три десантника, штатные разведчики штурмовой группы, это был «головной дозор», но… Они оставались метрах в ста позади… «Настоящим головным» дозором были именно они, эти двое… И только теперь Кабарда понял, насколько оказался прав капитан, предупреждая их и приказывая не отрываться от основной группы!..

Здесь, у подножия плато, в тени гор, все было каким-то серым, угрюмым и зловещим! Казалось, что вот прямо сейчас выскочит из-за ближайшего камня пара-тройка замаскировавшихся в засаде «духов» и набросится на наших отчаянных разведчиков. А маскироваться среди камней с помощью серых войлочных покрывал они умели – десантники в этом убедились воочию.

Ребята волей-неволей вертели головами во все стороны так, что порой похрустывали шейные позвонки.

«…Вот это, бля, место!.. – думал Кабарда, ощущая, как по его спине от затылка и до самых пяток, пробравшись через голенища сапог, побежали несколько тысяч мурашек, а под шапкой потихонечку начинали шевелиться курчавые смоляные волосы. – Да здесь, наверное, сам шайтан живет!.. Хоть бы ишак закричал, что ли, или хоть бы пернул – уже спокойнее было бы!.. Мать твою!..»

Тишина стояла такая, что казалось, будто им затолкали в уши по огромному комку ваты и теперь ничего не слышат только они, а вокруг все происходит так, как и должно происходить!..

Даже речушка-ручеек, до которой они наконец-то добрались, несла свои воды без единого всплеска!.. Тишина стояла такая нереальная, что от нее можно было запросто двинуться мозгами!..

– Ш-щелк-к-к! – Кабарда нервно передернул затвор пулемета, и эхо подхватило этот звук и понесло по горам: – Олк-олк-олк-олк-олк-олк– олк!!!

Прапорщик обернулся и спросил шепотом:

– Ты чего шумишь?

– Не знаю… Просто хотел убедиться, что я не оглох…

Зураб с пониманием посмотрел в глаза своего земляка:

– Ты не оглох, Каха… И я не оглох… Просто это место такое… Проклятое!.. Не шуми больше, как брата прошу… Мне тоже страшно…

– Я не боюсь! – проговорил тихо Кабарда.

– Я знаю, Каха, знаю… – улыбнулся грустно прапорщик. – Я знаю, что ты настоящий мужчина, джигит!.. Только… Бояться – это не стыдно, Кабарда… Стыдно трусить!.. Пойдем… Сделаем свое дело, а потом вернемся…


…Первую «растяжку» они нашли сразу же за речухой… Вернее, просто на самом берегу!..

Кабарда присел со своим пулеметом за камень, находящийся в метре от воды, прикрывая на всякий случай прапорщика, который должен был перепрыгнуть эту «водную преграду» первым…

«Мерещится мне, что ли, или я уже всего боюсь? – думал Каха, вглядываясь в снег на тропинке на противоположном берегу. – Утро, бля, а здесь все какое-то серое, неясное, расплывчатое!.. Мерещится, наверное… Нет!!! Точно!!!»

Зураб уже приземлился одной ногой на противоположном берегу и по логике движения, по инерции человеческого тела, просто обязан был сейчас сделать шаг второй ногой!..

И в этот момент его настигло одно-единственное слово Кабарды:

– Замри!

…Сапер ошибается один раз, говорят…

Да и правильно говорят!.. А чтобы он не ошибся, его тренируют и тренируют, до седьмого пота, дотошные, многоопытные инструктора… И не только тому, как правильно разминировать и заминировать, или определить тип мины, или создать «минную засаду» или МВЗ! Нет, не только!.. Минера тренируют еще и физически, и ничуть не меньше, чем настоящего спецназовца! А еще ему вбивают-таки в голову, просто в подкорку мозга, рефлекс на команду «Замри!»… И совершенно неважно, кто ее подал – значит, он заметил что-то такое, чего не заметил ты… И плевать всем, в какой позе тебя эта команда застала: хочешь жить – замрешь на месте, засохнешь, превратишься в камень, ровно до того момента, пока не поймешь, в чем дело, или пока тебе в этом не помогут…

Прапорщик Шенгелия, видимо, был когда-то довольно прилежным учеником у своих инструкторов…

Он как приземлился на одну ногу, так и замер в тот же миг в позе «ласточки», и было совершенно непонятно, как ему это вообще удалось!..

…Если кто желает, то попробуйте! Все просто!.. Нужно сделать прыжок примерно на два метра, приземлиться на одну ногу и попробовать после приземления больше не сдвинуться с места! И не просто не коснуться земли ни рукой, ни ногой, а даже не сдвинуть ни на сантиметр ту ногу, на которую ты приземлился, ведь если ты сапер, то вокруг тебя может быть множество различных мин!.. Попробуйте, ради смеха!!! И тогда поймете, как это непросто!..

Главное при «упражнении» – помнить одно-единственное условие такой игры: коснулся земли рукой-ногой – это «взрыв», сдвинул ногу с места – это тоже «взрыв»!..

А вот когда у вас это получится, если получится вообще, то представьте себе, что это зима, на вас обуты армейские сапоги, одет армейский бушлат, и все это отягощено вдобавок 11-килограммовым бронежилетом, автоматом, ножом на поясе и подсумком с четырьмя полными магазинами! Я уже не говорю о тех пяти «эфках», что рассованы по твоим карманам, и кое-каких сугубо саперных инструментах, обязательных при этой профессии!..

Да такое не под силу даже профессиональным спортивным гимнастам! Но!.. Зато под силу профессиональным воякам! Они порой еще и не такие кренделя выписывали, стараясь выжить на войне…

– Что? – только и сумел выдавить из себя Зураб, покраснев от натуги в попытке удерживать равновесие.

– Посмотри вниз! – ответил Каха.

Прапорщик взглянул под ноги, а потом очень медленно опустил вторую ногу, выходя из «ласточки», и присел на корточки…

Он провозился не больше тридцати секунд, а затем обернулся к сержанту:

– Все!.. Можешь идти…

Каха перепрыгнул ручей и оказался около прапорщика.

– Вот… – Зураб протянул Кабарде «эфку». – Самая простая и даже как-то по-детски поставленная «растяга»… Обидно было бы на такой подорваться…

– А на мине не обидно?

– Обидно, конечно… Только это совсем другое!.. Там ты разминировать не сумел, значит, мало знал! А это… Просто рот раскрыл, как дебильный пионер, и все… Профессиональная гордость, понимаешь?

– Угу…

– Как ты ее заметил, а? Тут леска была даже не прозрачная, как обычно, а просто белая! Совсем дилетант ставил!..

– А я ее и не заметил, Зураб…

– ??? – Прапорщик вопросительно уставился на Каху.

– Просто мне показалось… Вроде бы снег вокруг какой-то серый, что ли… А на нем словно по линейке тонкую белую полоску прочертили… Вот я тебе и крикнул, Зураб… Так… На всякий случай…

Прапорщик посмотрел на Кабарду с нескрываемым уважением:

– Есть такая поговорка, земляк, в которой говорят, что когда кажется, то креститься надо… А вот у саперов она немного другая: «Когда кажется – говорить надо!» А потом уже можешь и перекреститься!.. Ты, Кабарда, сейчас сделал так, как сделал бы настоящий, опытный сапер! И… Я тебе обязан жизнью, земляк!.. А я такого никогда не забуду!.. Спасибо, брат!..


9.50 АМ

…Та тишина, которая стояла в крохотной долинке перед кишлаком Парваз, и в самом деле была зловещей!.. За последующие тридцать минут прапорщику Шенгелия и Кабарде пришлось разминировать еще две «растяжки», а у самого кишлака – две «лягушки» «ОЗМ-72»…

Только вот «растяжки» были уже другие и установлены «по-взрослому»… Одна была закреплена в обычном железном ведре. 4 «эфки» были свернуты в единый фугас скотчем(!!!) и поверху засыпаны мелкими камешками для усиления эффекта, хотя куда уж больше усилять-то?! А вторая практически такая же по принципу, только гранат было три, и заложены они были в чугунный казанок…

– Эти «растяги» устанавливал не «дух»… – проговорил Кабарда.

– С чего ты взял?

– А скотч! Откуда в этих горах скотч, и откуда эти аборигены могут знать, как им пользоваться?!

– Правильно, брат! И я тебе даже больше скажу! Здесь поработал не англичанин или иранец, а именно янки! Да-да! Это был именно заморский америкос!

– А вот это мне уже не понятно, Зураб!

– Во-первых, сам скотч!.. Именно такой, темно-зеленый, использовали и используют только американские минеры! Для большего эффекта маскировки… А во-вторых – способ закладки… Хочешь верь, хочешь не верь, но именно такому способу, с использованием всяческих подручных средств, которые могут после взрыва усилить осколочное действие фугаса, и обучают минеров в Форт-Брэгге…[13]

– Думаешь, что здесь орудует специалист из «Дельты»? – спросил Кабарда в изумлении.

– Из «Отряда «Дельта» вряд ли – им всего-то 7 лет от роду, и поэтому ветеранов там еще не так-то уж и много… – проговорил в глубокой задумчивости прапорщик. – Но то, что это может быть какой-то предпенсионного возраста «рейнджер» или «зеленый берет», я почти уверен – в нашей воинской специальности наработанные годами привычки никто и никогда не меняет, потому что они проверены временем… Поэтому… Это спецназовец-янки!..

Понятное дело, что об этих находках и о выводах, которые по ним были сделаны, Зураб тут же доложил прапорщику Гущину, командовавшему всей этой вылазкой, а тот передал такую важную информацию капитану Игнатьеву… Благо в ДШ было четыре оперативных радиостанции Р-147…

К самому кишлаку, который был абсолютно нем и казался брошенным, группа подтянулась ближе к 10 часам утра… Гущин тут же, как и было приказано капитаном, разбил всю группу на десять боевых троек, и десантники отправились «зачищать» Парваз… Шли они довольно уверенно, потому что командовать каждой такой тройкой прапорщиком были назначены опытные сержанты или «дедушки»…


Была традиция среди пожилых солдат и матросов царской армии и флота – серьга в левом ухе… И этот знак очень уважался!

Да-да, именно уважался царскими офицерами и прапорщиками!.. А означал этот знак, что в семье этого солдата именно он – последний кормилец «мужского» рода. И таких солдат никогда не посылали на передовую под пули в первых рядах, если они сами того не хотели! Офицеры уважали и берегли их, зная, что дома у них остались только женщины…

Так вот, именно этих воинских аксакалов с серьгами в левом ухе в солдатской среде и называли «дедушками».

И пользовались они, как правило, огромнейшим авторитетом, потому что серьга вешалась в ухо только лет через пятнадцать-двадцать службы, годам эдак к 45, а то и пятидесяти, когда уже на форме у него красовалась не одна медаль или Георгиевский (солдатский) крест.

Таких «динозавров» государевой службы, этих «дедушек», не просто любили и уважали, но отчасти и боялись, потому что они, нигде не погибнув за столько лет, были, как правило, «МЛАДШИМ КОМАНДИРСКИМ СОСТАВОМ», то есть унтер-офицерами или боцманами, которые «воспитывали» и обучали военному ремеслу молодых рекрутов… А те, в свою очередь, добровольно (добровольно – подчеркиваю!) и только из глубокого уважения к возрасту и терпению выполняли для «дедушек» мелкие услуги и поручения…

После 1917 года всю эту традицию извратили и испоганили…

А до наших времен, до времен той, афганской, войны, о которой я сейчас пытаюсь рассказать, дошли совершенно другие отношения и названия для солдат, прослуживших тот или иной срок в армии…

«Дух», а еще иногда говорили «тень» или «призрак», но первое наиболее употребимо – солдат, да, в общем-то, и не солдат еще, до принятия присяги, в первые полгода службы.

«Салабон», или «салага», – тот, кто отдал армии от полугода до года.

«Черпак» – это уже очень «серьезный» товарищ! Прослуживший от года до полутора, он не только «имел право» гонять как сидоровых коз первые две категории, но… И это «очень важно»! Заглядывал в столовой в кастрюлю, а потом сообщал «старослужащим», что сегодня им уготовили на обед! И перемешивал ее содержимое до равной консистенции, если кастрюля эта шла на «дембельский стол». Да еще и разливал еду по тарелкам чугунным черпаком. Отсюда и «черпак»…

«Дедушки», или «деды», – ну, это-то, понятное дело, те, которые прослужили от полутора до двух лет. Именно они и считали, что уже знают про армию абсолютно все…

Ну и «дембеля», или «гражданские», – это те, которые уже отслужили свой срок, дождались приказа об увольнении в запас и, по сути дела, уже не являлись военнослужащими, а только ждали своей замены, чтобы уехать домой. Этим, как правило, все уже давным-давно было глубоко по тулумбасу, потому что они в своих мыслях уже ехали в поезде на Родину…

Так вот!

В Афган попадали только «салабоны», после полугодичных «учебок». И назвать его «духом» было крайней неосторожностью, которая могла вылиться во все, что угодно! Обижались мальчишки! И не только потому, что уже успели «перейти» в иной «статус»! А еще оттого, что там, за Речкой, «духи» были только одни – душманы, то есть афганские моджахеды! А что такое «душман»? В дословном переводе с фарси – «бандит»!..

Там же… Кишлак Парваз…

…10.05 АМ…

…В тройку к прапорщику Шенгелия и Кабарде вошел паренек, прослуживший в Афгане немногим больше полугода…

Может быть, из-за непокорного характера горца, а может, еще из-за чего, но Каха Каджая, наш неугомонный Кабарда, прослуживший за Речкой всего-то два месяца, на его фоне казался уже просто прожженным воякой… Хотя парень не был трусом и за чужие спины не прятался, но… В общем, не будем судить строго – у каждого свои понятия и ценности… Главным было то, что этот солдатик готов был идти в бой наравне со всеми!..

…Они двинулись вверх по «главной» улице Парваза, если это вообще можно было назвать улицей. Так, узкий коридор в полтора метра шириной между каменными стенками дувалов. Пройти по этой улице можно было, только вплотную прижимаясь к этим стенкам, потому что посредине «улицы» был довольно глубокий, сантиметров в сорок, и столько же в ширину арык…[14] На камнях дувала кое-где торчали клочки шерсти, содранные с боков ослов, которые тоже прижимались к этим камням, шагая по «улице»…

Тройка шла очень медленно, потому что в этих узких извилистых закоулках нарваться на какого-нибудь недобитого или затаившегося до поры «духа» было раз плюнуть!..

Они шли и прислушивались к звенящей тишине, когда…

– П-п-фыр-ру-у-у!

Звук был довольно громкий, очень похож на то, как если бы пернула лошадь…

Кабарда и солдатик одновременно встали на одно колено и ощетинились стволами, а прапорщик только повернул в сторону звука голову и тихо проговорил:

– Кто-то из наших нашел колодец кяриза… «Эфка» рванула метрах в пяти под землей… – Зураб посмотрел на своих спутников. – Раз один нашли, то теперь найдут и другие колодцы… Так что привыкайте, пацаны, к этому пердежу – чую, что сейчас это будет раз за разом…

И он оказался прав… Не прошло и минуты, как с другого конца кишлака донеслось:

– П-п-фыр-р-р-р!

И где-то на соседней «улице» тоже рвануло:

– П-п-фыр-ру-у-у!..

…Они подошли наконец-то к тому месту дувала, которое было взорвано ракетой, выпущенной «крокодилом». Теперь в этом каменном заборе зияла огромная дыра.

Внутрь дувала тройку повел Кабарда. Потому что именно он был лучше всех обучен премудростям разведчика, а стало быть, ему и командовать…

Каха несколькими жестами показал направления, куда и кому двигаться, направив Зураба и солдатика к дому, а сам стал медленно, «кошачьим шагом», приближаться к дальнему закутку двора…

Едва одолев пролом дувала, Кабарда сразу же заметил это место… В торце каменного дома-хижины, между его глухой стенкой и дувалом, находился…

Видимо, хозяин этого дома был не таким уж и отсталым горцем, если здесь, вдалеке от цивилизации, в богом забытом месте, в его дворе, находился люк… Да-да! Именно люк!!!

Не канализационный, конечно… Но… Это был деревянный люк… Аккуратно выпиленный из крышки стандартного армейского ящика!.. А для чего?

Кабарда приблизился к «валявшемуся» на земле деревянному люку, встал на колени и приложил щеку к земле сантиметрах в десяти от этого «изобретения»…

«Аг-га!!! – теперь ему стало все абсолютно ясно. – Ладно! Поиграем в баскетбол… Гранатой, без чеки!..»

В узкую, в палец толщиной, щель, что была между люком и землей, в лицо Кабарде сифонил довольно сильный сквознячок…

Каха достал из кармана одну из «эфок», разогнул усики и выдернул за колечко предохранительную чеку. Потом самым кончиком ствола своего «ПКМа» поддел люк и приподнял его сантиметров на десять…

– Б-ба-бах! – рявкнул выстрел…

Калибр пули был, видимо, довольно солидный, да и стреляли всего-то метров с 4–5, поэтому деревянный люк подпрыгнул, и… полуметровое в диаметре «колесо» встало на «ребро», воткнувшись посредине колодца-дикана…

– А-ш-шя-кал! – прошипел Кабарда разъяренной гюрзой. – Н-на!

Он бросил гранату в кяриз, а сам отскочил от колодца метров на пять и присел на одно колено.

– Б-бу-у-фр-р! – раздался где-то под землей глухой взрыв…

Земля под ногами Кабарды слегка качнулась, а из колодца-дикана столбом взмыли в небо какие-то рваные тряпки, комки глины и камни…

– Так тебе, падла! Чтобы в меня не стрелял! – рявкнул Каха в горячке. – Будешь знать, как с джигитом воевать…

Но тот «дух», который поджидал свою жертву внутри колодца, видимо, был не самым простым… Хоть как-то, но свою несостоявшуюся жертву он все же сумел, даже мертвый, «пометить» шрамами… На всю оставшуюся жизнь…

Сразу же после взрыва из дома выскочили Зураб и солдатик-пограничник, бросились к Кабарде, и в этот момент…

Что-то звякнуло по его каске, довольно ощутимо приложив при этом по голове, и… шею Кабарды сзади обожгло резкой болью!..

От неожиданности он упал на колени, схватился за шею, потом, уже ничего не соображая от боли, оторвал от своей шеи что-то, к ней прилипшее, и посмотрел на свою левую ладонь, которая теперь уже тоже нестерпимо болела…

– Да брось же ты его на хрен, идиот!!! – проорал над ухом прапорщик Шенгелия и двинул носком своего сапога по руке Кахи…

Он еще несколько минут тупо смотрел на свою ладонь, посредине которой красовался большой безобразный ожог, а Зураб тем временем бинтовал его шею, приговаривая:

– Сколько служу, а такое в первый раз вижу, брат! – он накладывал виток бинта за витком. – Ты рукой осколок от «Ф-1» поймал!

– Я его не ловил, Зураб… На фуй он мне нужен?.. Это он сам на меня упал… Прямо по каске долбанул…

– Вот-вот! Я и говорю, что ты не просто в рубашке, а в полной военной экипировке родился!..

– Слушай, Зураб… А что это вообще было?

– «Эфка» твоя, вот что это было!.. Колодец глубокий и узкий, поэтому основная часть осколков ушла в стены кяриза, а наверх вылетело всего несколько штук, те, что летели строго вертикально… А потом твоя железка, еще раскаленная от взрыва, прилетела тебе по темечку!.. Скажи спасибо, что в каске был, иначе эта железяка тебе запросто могла голову проломить!.. Скатился осколочек по каске вниз и, раскаленный, прилип к твоей голой шее… Потом ты его своей голой клешней от шеи оторвал, а он, неостывший, изуродовал, подлюка, еще и твою ладонь. – Прапорщик присел на корточки перед Кабардой. – Ну, что, «ловец осколков», давай руку, перевяжу, а то, не дай бог, еще заражение какое заработаешь…

Каха оторвал взгляд от обезображенной ладони и посмотрел на своего друга:

– Скажи, Зураб-брат… А на шее у меня такая же противная, уродливая отметина, как и на ладони?

– Не-ет! – улыбнулся прапорщик. – Не волнуйся! Не такая!.. Еще хуже!..

– С-сука… Мне теперь всю жизнь придется шею прятать, да?

– Зачем? Боевые шрамы украшают настоящего джигита, брат! – улыбнулся прапорщик, перевязывая руку Кабарды. – И женщинам такие шрамы нравятся – сразу видно настоящего мужчину, повидавшего жизнь на войне! Так что… Живой, и это хорошо!

– Да… Это хорошо!..

Пока прапорщик оказывал первую помощь Кахе, «зачистка» Парваза закончилась…

Кишлак был пуст…

Видимо, последний утренний авианалет здорово напугал «духов», и они, оставив свой форпост, ушли от греха подальше через перевал в кишлак Джанбулак… Очень поспешно ретировались, опасаясь продолжения бомбежек, побросав не только свои вещи, но кое в каких домах даже оружие…

Прапорщик Гущин, узнав, что произошло у саперов, прибежал в сопровождении четырех солдат:

– Слушай, Зураб… А ведь это был единственный «дух» на весь Парваз, который тут остался – больше нигде и никого мои пацаны не обнаружили!..

– «Растяги» находили?

– Ни одной!

– Значит, «бородатые» «сматывали удочки» отсюда очень быстро, если даже ни одной «растяжки» не поставили на тропе к перевалу…

– Парни прошли по ней метров сто, дальше ходить не стали, но «растяжек» не было!

– «Духи» просто смывались! Даже оружие, говоришь, оставили?

– Пацаны нашли двенадцать «АКМов», из которых совсем недавно стреляли, скорее всего вчера, во время утренней атаки…

– А какого ж тогда этот придурок здесь остался? Один?! – подал голос Кабарда. – Он что, совсем баран был?

– Или шахид-смертник… – проговорил задумчиво Гущин.

И тут Каха решительно поднялся и подошел к колодцу-дикану:

– Я туда спущусь!

– На хрена? – рявкнули в один голос прапорщики.

– А если он там остался что-то охранять? Если там схрон есть?

– Может, и так, конечно, быть… Только… Как же ты туда спустишься с такой рукой, Каха-брат? – спросил Зураб.

На что Кабарда только улыбнулся:

– Бывало хуже, брат… На Эльбрус когда ходил, и руки, и ноги обморозил, и ничего, вернулся… Тем более ты ее хорошо перевязал, помог… Справлюсь! Не волнуйтесь! А проверить все равно надо!

Его спустили в кяриз на альпинистском репшнуре, снабдив одной из раций, на всякий случай. Хотя надежды на то, что ее мощности хватит, чтобы вести переговоры из-под земли, оставалось мало, но так все же было спокойнее и Кабарде, и прапорщикам…

Он ушел вниз и пропал на долгих двадцать минут…


10.55 АМ

– Слушай, Иван! – Зураб метался около колодца-дикана, как тигр в клетке. – Надо что-то делать! А вдруг этот «дух» там не один был, а? Давай я сам спущусь, да? Помогу брату!

– А он разве тебе брат? – проговорил Гущин, но лицо его было чернее самой черной тучи.

– Да, брат! С сегодняшнего дня! Он мне жизнь спас! Там, на тропе перед Парвазом!.. Если бы не Каха, то я уже давно превратился бы в бастурму для шашлыка!.. Давай я пойду, да!

Гущин думал не долго:

– Значит, так!.. Ждем до 11.00, и если он не объявится, то ты, Зураб, полезешь туда и еще трое бойцов!..

– Не надо никуда лезть! – вдруг прохрипел наушник рации голосом Кабарды. – Я уже снаружи!

– Ты где?! Докладывай!!! – рявкнул просветлевший лицом Гущин.

– Самый крайний, отдельно стоящий дувал, на западной окраине кишлака! От того места, где я спустился, метров двести по прямой!.. Я тут нашел кое-что… Так что давайте все ко мне!..

Через пять минут, поплутав немного в лабиринте улочек, рейдовая группа в полном составе ввалилась в довольно широкий двор, огороженный высоким дувалом…

Уставший, весь перепачканный глиной Каха сидел на пороге дома и нервно курил…

– Ну, что тут?

– А кто проверял этот дом?

Гущин оглянулся на солдат, и из толпы вышли трое во главе с младшим сержантом.

– Воронин! Ты был старший тройки, что было в доме?

– Вон там, в углу двора, был колодец, туда «эфку» бросили, а в самом доме нашли два автомата – это все…

– Что ты нашел, Кабарда? Парни все правильно сделали, как я и приказывал!

– Да… Все правильно… Только под топчан не заглянули… А там, между прочим, люк… И лестница вниз… А внизу большая галерея, не меньше чем весь этот дом…

– Что там, Кабарда? – спросил Зураб. – Склад нашел?

– Склад, брат… Склад… Большой склад…

Каха поднялся, подошел к Гущину, отдал ему миниатюрную Р-147 и сказал устало:

– Связывайся с капитаном, товарищ командир… Пусть вызывает сюда транспортную «вертушку»… Мы все это добро сами не унесем…


11.35 АМ

…«Улов» был более чем солидным!

В этом схроне был обнаружен целый арсенал: около шести десятков автоматов «АКМ» и «АКМС», аккуратно упакованных в ящики, 8 пулеметов «РПК», около 10 000 патронов калибра 7,62 миллиметра в запаянных оцинкованных коробках, 6 пулеметов «ПК» с тремя снаряженными боекомплектами к каждому, 2 пулемета «ДШК» с большим запасом снаряженных лент к ним! А еще спутниковая радиостанция, архив одного из «духовских» отрядов, большое количество медикаментов и агитационной литературы…

«Разгружали» этот схрон около получаса, а потом бегом, «на полусогнутых», грузили все это хозяйство в прилетевший «Ми-8»…

– Кабарда… Капитан знает о твоем ранении и сказал, что ты можешь улететь с «вертушкой» в Мазари-Шариф в госпиталь!.. Ты как?

– Я не ранен, товарищ прапорщик! Просто немного обжегся… В Мазари-Шариф я не полечу! Вот если бы было можно…

– Что, разведчик?

– Чтобы меня на «вертушке» на плато, на нашу «заставу» подбросили… Что-то я устал сегодня немного…

Гущин поговорил с пилотом «Ми-8», старшим лейтенантом, ровно минуту, а потом вернулся к Кабарде:

– Давай, джигит! Бери свои пулеметы-автоматы и грузись в «вертушку», через пять минут доложишь Игнатьеву о своей находке лично!..

…Вся эта операция пограничников по «зачистке» Мармольской впадины продолжалась 12 дней…

А потом на горных заставах начали сменять десанты на постоянные гарнизоны, и… Кабарда и Зураб Шенгелия наконец-то вернулись в родной «Летучий Голландец», доложив о своих «похождениях» старлею Ратенко и капитану Мальчеву…

Часть третья

Летают «голландцы»,

а погранцы быстро передвигаются!

14 марта 1984 г. Кишлак Янги-Кала…

«…Причешем бороды «караванщикам»?..»

…16 января сводную десантно-штурмовую группу «артходжинцев» сменили пограничники из Термезского погранотряда, и из того же погранотряда в кишлак Мармоль была введена на постоянное место дислокации ММГ в полном составе, которая простояла там аж до 88-го года. Она впоследствии так и называлась – ММГ «Мармоль»…

А «артходжинцы» 19 января вернулись в родное расположение в бывшем городке мелиораторов на берегу реки Кокча, в кишлаке Артходжа.

«Летучий Голландец» вернулся из этой операции практически без потерь, если не считать тех двух сержантов-саперов, которых потом комиссовали, но наградили за Мармоль орденами Красной Звезды, и Кабарды, с его изуродованными раскаленным осколком шеей и левой ладонью. Младший сержант Каха Каджая после этой операции стал сержантом и был награжден медалью «За отличие в охране Государственной границы СССР»… Хотя Игнатьев писал представление на него и прапорщика Шенгелия на ордена Красной Звезды…

Зураб свой заслуженный орден получил, а вот Каха…

Видимо, посчитали в «больших верхах», что рано давать «младшому» орден, за два месяца службы, мол, такую награду не заработаешь, хватит ему и медальки, да попроще…

В ММГ «Артходжа» все, вплоть до ее командира майора Дяди Вани, понимали, что это вопиющая несправедливость, потому что Кабарде должны были дать как минимум медаль «За отвагу» еще за декабрьский караван, когда он под огнем выволок раненого пулеметчика и спас его от смерти! Не говоря уже обо всем том, что успел насовершать этот суматошный, неугомонный сержант за 12 дней Мармольской операции… Однако…

Теперь Кабарда, прослуживший в «Летучем Голландце» всего-то около трех месяцев, пользовался у своих сослуживцев непререкаемым авторитетом, а среди офицеров и прапорщиков – большим и безоговорочным уважением! Об этом позаботился Зураб Шенгелия, рассказав все мельчайшие подробности их совместных «похождений»…

Эх, если бы те генералы, которые подписывают наградные листы, послушали хотя бы раз этого прапорщика, то Кабарда наверняка уже носил бы на своей груди орден, а то и не один!.. Но… Генералы были далеко, в Москве, а прапорщик, который был обязан жизнью Кабарде, – в Афганистане, в небольшом захолустном кишлаке Артходжа…

Пришла весна 84-го. А вместе с ней – и новые рейды бронегруппы уже капитана Ратенко «Летучий Голландец»…

Она, эта бронегруппа, и в самом деле была «летучей»! Наверное, самой мобильной из всех пограничных групп. И именно поэтому «Летучий Голландец» постоянно перемещался вдоль границы, оказывая помощь в борьбе с «духовскими» бандами мобильным группам не только своего, Пянджского, погранотряда, но и Термезского, и Московского…

В середине марта «Летучий Голландец» был поднят по тревоге и отправлен майором Дядей Ваней в марш до кишлака Янги-Кала, где базировалась ММГ Московского погранотряда. Коллегам-пограничникам нужна была помощь – планировалось провести несколько совместных операций по «зачистке» кишлаков на пянджском острове Урта-Тувай и в округе…

В этом месте река Пяндж странным образом разделялась на несколько проток, образовывая пару десятков островов, от крохотных до больших. Урта-Тувай был самым обширным из них – около тридцати километров в длину и семи километров в самом широком месте… Здесь, на пограничном острове, было около десятка кишлаков.


12 марта, марш

…Кабарда вот уже как неделю принял должность замкомвзвода разведки – предыдущий «замок» капитана Мальчева через месяц-полтора должен был уйти на дембель – отслужил свое старший сержант…

Конечно, весной должно было прийти новое пополнение, в том числе и «молодые» сержанты из «учебок», но Ратенко и Мальчев, посоветовавшись недолго, решили поступить рациональнее… Зачем искать кого-то нового, если в родном разведвзводе вырос такой «кадр»? Тем более что служить ему еще полтора года, то есть на все это время, если, конечно, не случится беды, ни у командира бронегруппы, ни у командира взвода разведчиков «не будет болеть голова»… Были, конечно же, и другие сержанты, и поопытнее, но… Служить им оставалось до осени, а потом «снова здорово», опять ищи замену… В общем… Каха стал «замком» и, надо сказать, так здорово и гармонично «вошел в струю», что уже через три дня всем казалось, что сержант Кахабер Каджая на этой должности был всегда…

Со взводным, капитаном Мальчевым, у них установились дружески-доверительные отношения еще с Мармольской операции, поэтому Кабарда был в курсе не только взводных дел, но и положения всей бронегруппы «Летучий Голландец»…


7.20 АМ

…Каха сидел на броне несущейся по пыльной дороге бээмпэшки и наслаждался весной, подставляя под встречный ветер свое лицо…

В Афган ранняя весна пришла как-то очень резко и даже неожиданно для всех! Только позавчера еще лежал грязный снег, а наутро его совсем не стало! А сегодня уже и земля подсохла, да так, что уже начала пылиться, как это бывает в середине лета!

Кабарда подставлял лицо еще не горячему, как из духовки, но уже по-весеннему теплому ветерку и думал, глядя в спину капитана Мальчева, который сидел перед ним в открытом башенном люке:

«…Эх! Хорошо-то как!.. Морозов уже, наверное, не будет! Закончилась зима, да и хрен с ней! Меньше на себе всякого лишнего барахла таскать придется! А то все эти бушлаты да ватные штаны, кто их только придумал!.. Теперь полегче будет!.. Скоро вообще все зацветет, зазеленеет!.. Красотища-а-а!!! Вот бы сейчас в Сухуми! В море бы искупаться! Вот бы было здорово!..»

Он перевел взгляд на недалекие горы, тянувшиеся цепью вдоль дороги, потом насторожился на какое-то время, когда они медленно проехали печально знаменитый кишлак Дашти-Кала, посмотрел на грунтовку, убегающую к кишлаку Навабад, и опять задумался, когда колонна «Летучего Голландца» вновь вытянулась на дорогу к Янги-Кале:

«…Почему здесь идет война? Что мы здесь делаем? Мы, советские солдаты? Исполняем интернациональный долг? Мы? Но ведь мы, солдаты, ни у кого ничего не одалживали!.. А если московские политики что-то и одолжили у афганцев, то пусть сами этот долг и отдают! Мы-то здесь при чем? Почему простые парни должны отдавать какие-то странные интернациональные долги, заплатив за это своим здоровьем или жизнью?! И что это за долг такой, если мы здесь уже четыре года воюем, а? И сколько его еще отдавать? Месяц, год или пять лет? И что вообще здесь, в чужом государстве, делают мои пограничные войска? Кто это придумал, что охранять свою границу положено за сотню километров и на чужой территории? – Эти мысли довольно часто посещали голову Кабарды. – А страна-то красивая!.. Хотя горы здесь недобрые… У нас, на Кавказе, все зеленое, все цветет, апельсины-мандарины-гранаты растут, много чего! На Кавказе горы улыбаются человеку! И реки наши веселые! Журчат, переливаются!.. А здесь… Одни голые угрюмые скалы и камни!.. Эх! Узнать бы про Афган побольше, да только как? У кого спросить?..»

Кабарда опять посмотрел в спину Мальчева и вспомнил, что от кого-то слышал, будто капитан этот учился в свое время не в военном училище, а в каком-то Горном институте, и по образованию он геолог.

Просто так уж сложилась у него судьба, что институт был с военной кафедрой, и, закончив его, Мальчев был призван в армию на полтора года с погонами лейтенанта, а потом плюнул на всю эту геологическую романтику и остался в армии, потому что понял – именно здесь его настоящее призвание…

Теперь несостоявшийся геолог был уже капитаном, и через полгода, осенью, так же как и «Летучий Голландец» Ратенко, должен был смениться, отслужив положенных два года в Афгане, а там… Может быть, его ждала Академия погранвойск КГБ СССР, а может, просто дальнейшая служба в каком-нибудь из отдаленных погранотрядов, кто знает?

– Товарищ капитан!

– Что, Каха? – Мальчев мельком взглянул на своего «замка».

– Я слышал от кого-то, что вы были геологом?

Капитан обернулся и посмотрел на Кабарду грустным взглядом:

– Был… Только мне уже кажется, сержант, что это было в какой-то далекой, прошлой жизни… А что?

– Да-а… Я так… – Каха замялся немного. – Я уже почти полгода в Афгане, а толком про страну ничего не знаю…

– А что ты узнать-то хочешь? Про местных, про природу? Что? Афганистан, он такой разный, что про него так, за пару часов, сидя на броне, толком-то и не расскажешь!

Каха почесал нос.

– Ну… Хотя бы о природе и о тех местах, где мы, пограничники, воюем!

– Значит, о Северном Афгане? Так?

– Ну… Наверное… Иногда хочется иметь хоть общее представление о том, где пострелять придется…

– Добро… Расскажу, пока едем… – Капитан уселся поудобнее и заговорил увлеченно: – Ну что… На большей части территории Северного Афгана местность гористая, труднодоступная вне дорог, особенно на востоке территории, где расположены средневысотные хребты. Здесь абсолютные высоты от 1500 до 2600 метров «над уровнем». Гребни хребтов преимущественно узкие, с остроконечными вершинами, склоны довольно покатые, крутизной в 20–35 градусов…

Кабарда слушал, разинув рот, потому что сейчас абсолютно не узнавал капитана Мальчева, матерщинника, рубаху-парня, немного пьяницу и отъявленного бабника, который не пропустил мимо себя ни одной юбки ни в одном гарнизоне, где бывала бронегруппа «Летучего Голландца»! Эдакий русский гусар от погранвойск!.. В общем, за комвзвода разведки капитаном Мальчевым уже давно закрепилась репутация бесшабашного, отчаянного поручика Ржевского!..

А теперь капитан вещал академическим голосом университетского профессора, в котором явно сквозили менторские нотки… Он словно втолковывал нерадивому студенту простые и всем известные вещи…

Кабарде было отчего удивиться! А Мальчев тем временем все говорил и говорил, видимо, вспоминая свои студенческие годы:

– Западную и северную часть этой территории к западу от реки Кызылсу занимают преимущественно невысокие горные гряды и хребты с абсолютными высотами от 700 до 1200 метров. В общем, и не горы даже, а так, холмы. Но среди них выделяются отдельные средневысотные, но очень труднодоступные скальные хребты.

– А долины? Как у нас, на Кавказе?

– Есть, конечно!.. Между грядами и хребтами расположены неглубокие котловины и впадины с ровной или плоской поверхностью. Есть в горах и долины рек, но они сравнительно узкие, от пятисот метров до полутора километров в ширину…Но они с крутыми склонами, а в восточной части территории нередко типа ущелий… Вот именно эти, бля, сраные речные долины образуют наиболее удобные пути в горах для «духовских» караванов! – Капитан сорвался немного с преподавательского тона, но тут же поправился и продолжил «ликбез» для Кабарды: – С севера на юг территорию пересекает обширная межгорная котловина, образованная долинами рек Пяндж и Кызылсу. Дно котловины сильно изрезано руслами рек и густой сетью арыков. Они очень ограничивают передвижение транспорта вне дорог…

– Да уж… Тут особо не разъездишься!.. – вставил Кабарда. – Или на арык налетишь, или на мину, мать их! Понатыкали, где ни попадя!.. Я тут еще совсем недолго, лета в Афгане еще не видел… Горы здесь зеленые? Много чего растет? Как у нас, на Кавказе? Есть леса или заросли?

– Эти «леса или заросли», Кабарда, мы называем «зеленой зоной» или просто «зеленкой»… – ответил Мальчев. – Самое излюбленное место, где «духи» делают свои засады… – Капитан помолчал полминуты, отвлекшись мыслями от «ликбеза», а потом заговорил вновь: – Растительность в здешних горах в основном травянистая и кустарниковая. Шиповник, боярышник, миндаль и кизил… Леса, Каха, здесь совершенно не такие, как у тебя на родине… Здесь в основном редколесье из арчи или древовидного можжевельника и фисташки, а высота деревьев от трех до десяти метров, но это довольно редко. Встречается орешник, иногда дуб, но его здесь совсем мало, а южнее, уже в Гиндукуше, тибетская сосна… В долинах Пянджа большие площади занимает хлопчатник, зерновые, а вблизи городов и кишлаков довольно крупные массивы садов и виноградников…

Каха слушал эту поучительную «лекцию», а сам тем временем не переставал наслаждаться свежим весенним ветерком, совмещая приятное с полезным. Он был сейчас похож на большого кота, который вылез погреться на солнышке, но… каждую секунду был настороже!..

– Здесь, Каха, все порой происходит очень быстро!.. Вот тебе ни облачка, а через пять минут снег пошел… Непредсказуемая страна, непредсказуемые горы…

– Ну а лето здесь какое?

– Лето? – переспросил капитан. – Лето, сержант, здесь длится с апреля по сентябрь… Оно в этих местах очень теплое, и даже жаркое. Обычная температура воздуха днем 25–30 градусов, но в июле и августе нередко поднимается и выше 40, а ночью около 20…

– Ни хрена себе! В августе здесь, наверное, очень тяжело…

– Да уж, непросто… Особенно когда сидишь в десанте бээмпэшки, потому что по тебе «духи» лупят очередями из автоматов… Металл машины под солнцем раскаляется так, что чувствуешь себя куском мяса в скороварке…

– А если под тем же солнцем, но в горах, в засаде? – спросил Кабарда.

– Оно тоже насладко, сержант, но в засаде по крайней мере на воняет сгоревшей соляркой и тебя хоть какой-никакой, а обдувает ветерок… Но ты еще все это попробуешь и сравнишь, что тебе больше по вкусу… М-да!.. Ну и остальное увидишь, если доведется… – Капитан изменил позу и напрягся всем телом. – А пока что давай-ка заканчивать эту лекцию… Мы, кажется, уже приехали!..

Примерно в километре впереди по дороге замаячили дома и дувалы довольно большого кишлака, даже, можно сказать, города или поселка – «Летучие Голландцы» приближались к Янги-Кала…

Без малого пятидесятикилометровый марш был закончен, и прошел он на удивление спокойно, без единого выстрела! И «артходжинцы» опять оправдывали свое имя, прилетев на помощь своим товарищам по оружию…


12 марта, ночь, засада

…Этот небольшой кишлачок Джабарши у пограничников Московского погранотряда уже давно пользовался дурной славой. От него до границы, то есть до реки Пяндж, было километров 8–9…

В Джабарши вели две дороги: с юга, из Янги-Кала, к нему можно было добраться по грунтовой, но довольно хорошо укатанной. Дорога эта шла через кишлак Ходжи-Хафиз, где стояла одна из застав «янгикалинцев», затем огибала горный хребет и втягивалась в ущелье, по дну которого текла река Рустак. Дальше по этой дороге встречался кишлак Абульказарбек, а за ним Магулан. Затем, километрах в 8—10, встречался перекресток ущелий и дорог: можно было двинуться на север и через десять километров попасть в город Чахи-Аб или проехать по дороге на юг, вдоль берега речки, и через 35–40 километров попасть в, опять же, довольно большой город-кишлак Рустак. Здесь дорога заканчивалась, как и ущелье, и начинались отроги гор…

Проехать можно по московскому проспекту, а здесь… Чтобы добраться, это слово вернее, до Рустака, надо миновать несколько кишлаков. И все они, без исключения, были вотчиной «духов»! Поэтому здесь, на таком, в общем-то, не очень большом пространстве, базировались сразу три ММГ Московского погранотряда: «Янгикала», «Чахи– Аб» и «Рустак»…

Ущелье реки Рустак было вотчиной известного на весь север Афганистана, одного из главных идеологов войны против «шурави», Инженера Наби, который пользовался авторитетом ничуть не меньшим, чем Ахмад-Шах Масуд Счастливый, в своем Панджшерском ущелье… А «правой рукой» у Наби, его доверенным лицом, был полевой командир Инженер Башир…

Никто толком не знал, но поговаривали, что Инженер Башир то ли узбек, то ли таджик, причем самый что ни на есть советский, только перебежавший на сторону афганцев по каким-то своим, личным, убеждениям в самом начале войны. Якобы он имел высшее политехническое образование и действительно был инженером и так далее и тому подобное. Под командой у него было около тысячи «духов», а это даже больше, чем у Забибулло в Мармоле. Покоя пограничникам в гарнизонах Рустака и Чахи-Аба не было даже несколько часов – они практически все время находились в боях!..

Это ущелье имело для «духов» стратегическое значение! Сюда, в долину реки Рустак, можно было прийти с юга, от реки Кокча, через перевал Джараиль и сразу же попасть в горный кишлак Сар-Рустак. Или с севера, от перевала Гаргара, минуя кишлаки Даштан и Багисар, и опять же в Сар-Рустак, который и был «штабным» кишлаком «инженеров»…

А дальше, если пройти весь тот путь, о котором было написано выше, только в обратном направлении, можно было попасть в крохотный кишлачок Джабарши…


Этот крохотный Джабарши имел для афганских контрабандистов огромное значение!.. Потому что, пройдя через несколько проток и плесов, они выходили на берег Пянджа как раз к броду у кишлака Чубек!..

Если выйти в лунную ночь, скажем, часов эдак в 10 вечера из Джабарши, то к часу ночи или, в худшем случае, к двум, преодолев мелкие протоки, можно было выйти к броду через Пяндж. Полчаса на преодоление пограничной реки, а потом к утру, если повезет и не поймают пограничные секреты, контрабандист уже мог пить свежий зеленый чай в чайхане таджикского кишлака Саричашма, а если его еще и ждали, то к рассвету он со своим грузом вполне мог оказаться даже в Кулябе…

И, конечно же, встает законный вопрос, а почему нельзя было его «зачистить» раз и навсегда?.. Пробовали, «зачищали», прочесывали не единожды, но… «Духи» заранее получали информацию о выдвижении бронеколонны ММГ «Янгикала» от своих осведомителей, и за то время, пока она добиралась до кишлака, все караванщики со всем товаром попросту исчезали в этих проклятых кяризах… Все было настолько хорошо организовано, что «выловить» удавалось лишь жалкие крохи того, что уходило в Союз… А переправляли туда наркотики: анашу, гашиш и готовый, переработанный героин…

Крохотный кишлачок Джабарши был на самом деле большой перевалочной базой контрабандистов!..

По прибытии в Янги-Кала «Летучему Голландцу» изменили боевую задачу. Когда капитан Ратенко вернулся из штаба, он тут же вызвал к себе командиров разведчиков: взводного капитана Мальчева и его «замка», сержанта Каджая…

– Значит, так, разведчики… – проговорил капитан без предисловий и расстелил на небольшом столе карту местности. – За то время, пока «Летучий Голландец» был на марше, к «янгикалинцам» поступила оперативная информация… В ближайшие дни на советскую территорию Инженером Наби планируется переправить огромную партию наркотиков… Причем если не удастся форсировать Пяндж по-тихому, то «духи» будут готовы вступить в бой с пограничниками Московского погранотряда, чтобы обеспечить переправку наркоты в Таджикистан!..

Он прошелся по небольшой комнатушке.

– Какие есть мысли, мужики?

Мальчев заговорил тут же:

– Если караван очень большой и «лошарики» даже готовы вступить в бой на границе, то… Перед этим, командир, они обязательно проведут отвлекающую операцию!..

– Правильно! Это же подтверждают и «каскадеры»… Что нужно, чтобы сковать действия, повязать «по рукам и ногам» пограничников ММГ «Янгикала»? Правильно! Втянуть их в бой! Да в таком месте, чтобы никакая часть сил не смогла прорваться к Джабарши!.. «Духам» просто-напросто, под видом нападения, надо заблокировать дорогу для бронетехники! И единственным таким местом на пути к Джабарши является кишлак Ходжи-Хафиз, где базируется одна из застав ММГ…

И тут подал голос Кабарда:

– Просто, как три копейки сдачи! Ночное нападение на заставу, да если ее еще и обстрелять с близлежащего склона из минометов или реактивных снарядов, поднимет в штабе местной ММГ большой переполох! – говорил он очень уверенно, а два капитана слушали его, не перебивая. – На выручку заставе из Янги-Кала обязательно выдвинется бронегруппа, потом какое-то время будет идти позиционный бой, пока пограничники поймут, какие силы «духов» совершили нападение, а затем… – Каха потер пальцем свой нос. – Потом «бородатые» скорее всего потянут пограничников за собой в горы, нисколько не опасаясь того, что с неба их накроют своими ракетами и пушками «крокодилы» – вертолеты по ночам не летают… И тянуть пограничников за собой они будут специально! Долго и муторно! В общем… На всю эту мутотень затратится часов эдак пять-шесть, а за это время караван успеет форсировать Пяндж и уйти в горы на таджикской стороне…

«Летучий Голландец» и Мальчев только переглянулись между собой, потому что добавить к тому, что сказал сейчас Кабарда, было нечего…

Зато у него нашлось что добавить:

– Только есть небольшая загвоздка во всем этом… О том, что в Янги-Кала прибыла большая колонна бронетехники, «инженеру» этому станет известно очень скоро, если уже не стало, но… Раз груз такой большой, как сообщили «каскадеры», то от его немедленной переправки на ту сторону он не откажется…

– Думаешь, сержант, что «инженер» будет рисковать?

– Смотря что назвать риском, товарищ капитан…

И откуда только у этого восемнадцатилетнего пацана, который и провел-то здесь, на войне, всего полгода, взялась эта военная мудрость и уверенность в правильности своих суждений! Ратенко смотрел на Кабарду и мысленно гордился не только им, но и самим собой, за то, что сумел разглядеть в нем в свое время талант разведчика и не дал ему пропасть, а бережно взрастил, как рачительный хозяин.

– Ведь мы разместились в насиженном гарнизоне вместе с «янгикалинцами»? И теперь «инженеру» просто нужно будет соответственно увеличить количество нападающих на заставу в Ходжи-Хафиз и на всякий случай заминировать дорогу к Джабарши… Но это не все… – Кабарда опять потер свой крючковатый «фамильный» нос. – Чтобы сковать действия нашей, «Артходжинской», группы, я бы на его месте ударил по самой Янги-Кала!.. С юга!.. А потом тянул бы нас за собой до кишлака Кафтарали… Там всего-то километров 4–5…

– А потом? – спросил удивленно «Летучий Голландец».

– А потом, по темноте, оторвался бы от техники и ушел в горы… – Каха ткнул пальцем в карту. – Вот по этой караванной тропе, через горный хребет, в сторону кишлака Каримбай… А там бы меня уже не достали…

– Это очень хорошо, сержант, что ты на своем, а не на его месте… – проговорил задумчиво Ратенко, внимательно разглядывая карту. – Предположение о том, что, возможно, будет нападение и на заставу, и на ММГ одновременно с двух сторон, в штабе высказывалось, но без конкретики и вскользь… И мне почему-то кажется, что очень зря… Ты, «замок», только что показал самый реальный план действий Инженера Наби…

Капитан поднял взгляд от карты на Кабарду и улыбнулся:

– Ну и если ты оказался таким гроссмейстером, что можешь просчитать и ходы противника, то тогда… Расскажи нам, как сделать так, чтобы караван не прошел на ту сторону Пянджа…

Кабарда посмотрел на Мальчева, а тот только утвердительно кивнул головой.

– Товарищ капитан! – Кабарда посмотрел на Ратенко. – А когда предполагается форсирование «духами» Пянджа, неизвестно?

– Точно – нет! Но «каскадеры» предполагают, что это будет следующей ночью… То есть с 13 на 14 марта…

– Ясно… Тогда я думаю, товарищи капитаны, что разведвзвод должен выйти из Янги-Кала к месту переправы на технике прямо сегодня! На четырех БТРах или БМП, и не позднее чем через час!..

Ратенко переваривал сказанное сержантом примерно полминуты.

– Что-то ты перемудрил, Кабарда… Конечно, больше чем за сутки машины можно закопать по башни в землю и замаскировать, но есть одно маленькое «но»… Там есть и другие кишлаки! Километрах в пяти от плесов и всего-то в 2–3 от границы есть, например, кишлак Кызылбулак! Вот! – Капитан ткнул пальцем в карту. – Но! Он уже не на равнине, а на склоне горной гряды, на высоте около 800 метров! А с такой высоты, да в хорошую оптику из этого Кызылбулака можно, наверное, даже погранотряд в поселке Московский наблюдать!

Капитан внимательно посмотрел на Кабарду:

– Слышал такую песню: «Мне сверху видно все, ты так и знай!»… Так что… Срисуют нашу технику сразу же, сержант… И караван не пойдет… «Духи» затихарятся и будут ждать, пока мы оттуда не уйдем…

– Нет! Не так, командир!..

Каха немного занервничал оттого, что его не понимают, а когда он начинал нервничать, то совершенно непроизвольно забывал обращение на «вы», забывал про возраст, звание и должность собеседника. И ему это прощали, потому что Кабарда уже успел доказать всем, что он никогда не будет трепаться попусту.

– Тогда расскажи, что ты там придумал, Каха! – проговорил Мальчев. – Ты же что-то придумал? По глазам вижу!

– Придумал, Алексей… – Каха собрался с мыслями и заговорил: – Надо посадить на четыре машины наш разведвзвод…

– Для этого достаточно трех! – проговорил Мальчев.

Но сбить с мысли Кабарду было уже не так-то и просто:

– В четвертую машину надо посадить отделение из саперного взвода со всеми своими прибамбасами, и чтобы ими командовал Зураб!

– Прапорщик Шенгелия, ты имел в виду? – спросил Ратенко.

– Да, Володя! Зураб там очень пригодится!.. Потом… Разведчики поедут внутри, в десанте, а на броню нужно будет посадить еще один взвод… Прямо сверху, на броню!..

Капитаны очень внимательно слушали то, что выдавал сейчас «на гора» Кабарда, а он уже не останавливался и не отвлекался:

– Нужно пройти через Джабарши медленно, так, чтобы местные сумели хотя бы примерно сосчитать, сколько бойцов сидит на машинах! А еще лучше – сделать «показательную зачистку», чтобы они еще и лица солдат запомнили, но при этом ничего не найти!.. Потом машины должны уйти к плесам, там покружить немного, сделать вид, что тоже что-то ищут, если за ними будут наблюдать из Кызылбулака, а потом так же медленно проехать через Джабарши в обратном направлении и вернуться в Янги-Кала… И все это время бойцы должны сидеть сверху на броне… – Кабарда посмотрел на «Летучего Голландца». – Этот спектакль, Володя…

Ратенко только отмахнулся:

– Ты уже все сказал, сержант… Дальше не додумался бы только полный идиот!.. Все эти маневры для того, чтобы наблюдатели срисовали количество бойцов, пришедших в кишлак и ушедших обратно… Кстати, а «показательная зачистка» – это вообще здорово! Молодец, Кабарда!.. Караванщики станут уверены, что в ближайшие дни «зачисток» кишлака больше не будет, и расслабятся… И пойдут к плесам и броду смелее…

– И нарвутся на мощную засаду моего разведвзвода! – проговорил капитан Мальчев. – Ну что, по-моему, отличный план! Здесь разберутся и без разведчиков, а караван на нашу сторону мы не пустим!

– Это еще не все, Алексей…

– Еще что-то придумал? – удивился Ратенко.

– По поводу кишлака Кызылбулак… Там просто обязан быть наблюдатель! И он же, наверное, и сигнальщик… Фонарями он, конечно, не светит – ночью фонарь далеко видно, и не только своим! В ответ может и снаряд от Д-30 из Московского прилететь… А вот рация у него точно есть!.. Сегодня ночью одно отделение разведчиков должно в этот кишлак сходить, найти этого глазастого «духа» и зачистить наглухо! Много их там быть не может – это НП, а не база. А его рацию принести во взвод…

– А на кой она нужна? – не понял Ратенко. – Пусть он и дает команду своим, что можно идти на переправу.

– А если у него есть ПНВ и он что-то заметит раньше времени и скомандует им отбой, тогда как? – ответил Каха. – А у нас во взводе есть ефрейтор Нургали Сатаров. Узбек. Он и на фарси, и на дари свободно говорит! Вот он им и скомандует, когда можно идти… А главное – куда!..

Ратенко внимательно посмотрел на Кабарду:

– А прапорщика Шенгелия с целым саперным отделением и «со всеми своими прибамбасами», как ты выразился, ты к этой операции «пристегнул», я так понимаю, именно по поводу «куда» идти духам…

– Так точно!.. Если мы с ним вдвоем на Мармоле за несколько часов успевали устроить минные засады, а я тогда в этих делах еще вообще ничего не понимал, то десять саперов, которых он сам же и обучил, там за одну ночь такого наворотить могут, что…

– На этот брод больше вообще никто и никогда не сунется! – закончил мысль Кабарды «Летучий Голландец».

– И последнее, Володя…

Видимо, что-то все же не давало покоя Кабарде… Видимо, мучил его какой-то неразрешенный вопрос…

– Ведь есть же такие пилоты «вертушек», которые могу летать и по ночам?

– В нашем погранотряде есть несколько человек… Значит, и в Московском найдутся… Наверняка найдутся!..

– На всякий случай в погранотряде должна быть наготове десантно-штурмовая группа… И вылететь она должна из Московского только по команде Алексея!.. – Каха посмотрел на капитана Мальчева. – Это на всякий пожарный… Все, товарищ капитан! Это все!

Ратенко закурил и замолчал на долгих три минуты, пока «беломорина» в его прокуренных пальцах не превратилась в сморщенную бумажку. Потом решительно подошел к столу, свернул карту и направился к двери, бросив на ходу:

– Так! Готовить взвод к рейду! На броне пойдет второй взвод лейтенанта Гусева – приказ ему передадут! Так же, как и прапорщику Шенгелия!.. Я в штаб, на согласование и координацию, но, думаю, все будет именно так, как мы сейчас обговорили… Сейчас 14.20… – он мельком взглянул на свои часы. – Взводу быть готовым к маршу к 16.00! Все! Свободны!..


14 сентября, ночь, 1.15 АМ

– Кажется, идут, товарищ сержант! – прошептал ефрейтор Сатаров, которого Кабарда теперь не отпускал от себя ни на шаг. – Значит, у нас все получилось?

– Подожди, да! Еще неизвестно, что из этого всего выйдет в конце концов! Вот вернемся в Артходжу или хотя бы в Янги-Калу, вот тогда и скажем, а пока… Замри, как мышь под веником, и ни звука до команды!

Нет, Каха Каджая никогда не был суеверным, но… Он свято чтил и уважал те негласные законы, которые были приняты в разведке…

Говорить вслух о том, что твое задание закончено и у тебя все получилось, можно лишь после доклада командиру! Для разведчика задание заканчивается только тогда, когда он свои знания или полученную информацию свалил на плечи своего командира!.. И ни секундой раньше!..

…Все получилось именно так, как и предложил Кабарда своим капитанам. И в штабе «янгикалинцев» с решением об этом разведрейде задерживаться не стали – время поджимало, а другого, более разумного плана, чем этот, не было…

Два БТРа и две бээмпэшки вышли из Янги-Кала 12 марта в 16.00 и вернулись обратно в гарнизон через три часа, проведя спектакли «показательной зачистки» кишлака Джабарши и проверки едва заметной тропинки, ведущей к плесам…

О том, что куда-то подевались около сорока человек из бронегруппы «Летучего Голландца», даже в гарнизоне никто не догадался! Ничего не заметили и афганские наблюдатели… А таковые, как оказалось на поверку, были!..

По крайней мере один, который сидел в самом крайнем дувале, в кишлаке… Кызылбулак!!!

Кабарда и здесь оказался прав! Правда, на эту небольшую ночную «пробежку» по местным горам капитан Мальчев Кабарду не отпустил – в рейд за «языком» пошло разведотделение во главе со своим «комодом», сержантом, повоевавшим в Афгане уже год. И не потому не отпустил, что не доверял, а потому, что он ему нужен был здесь, на плесе Пянджа, чтобы как можно качественнее организовать засаду. Имея в виду еще и прапорщика Шенгелия, капитан прямо так и сказал: «Две головы хорошо, а три лучше! Мы теперь как Змей Горыныч! И думать будем всеми тремя головами, все вместе!..»

Разведотделение вернулось через несколько часов. Они приволокли с собой не только американскую мощную спутниковую(!) радиостанцию и прекрасный, американский же, электронный двадцатипятикратный бинокль с инфракрасной подсветкой ночного видения, но и… самого наблюдателя!..

Мальчев поговорил сначала с сержантом, и тот рассказал капитану, что взять этого придурка-фанатика, которому от роду было едва ли восемнадцать лет, особенного труда не составило. Тот беспрерывно пялился на противоположный берег, сидя рядом со своей радиостанцией на плоской крыше какой-то хибары, стоявшей на самом краю кишлака, и не замечал, что творится вокруг него. А когда его уже «спеленали», то даже не пытался кричать, а только шипел, как потревоженная гюрза, и насылал на головы русских «шурави» проклятия…

– Значит, он там был один… Если даже не пытался позвать на помощь, то вокруг больше никого не было…

– Вот и мы так решили…

– В бинокль смотрел?

– Смотрел… Против такой оптики, да со связью… У наших в Московском нет вообще никаких шансов… Все как на ладони…

– Ясно… Сатаров!

– Я!

– Разговаривал с ним?

– А он, ишак вонючий, вообще ничего, кроме проклятий, говорить не хочет! Падаль!

– Плохо… Нам надо узнать систему связи, иначе мы можем крупно здесь погореть…

– Да как узнаешь-то, товарищ капитан! На куски резать? Так для него это только за счастье! Он еще и спасибо скажет!..

– А мы другой способ придумаем… – улыбнулся зловеще и даже как-то хищно капитан Мальчев. – Кабарда!

– Я здесь!

– Бери этого, бля… И башкой в воду!..

На это Каха только улыбнулся:

– Щас! Сделаем! Запоет, как соловей!..

…Мальчев решил воспользоваться довольно изощренным, почти иезуитским приемом, для того чтобы плененный «язычок» на этом, самом первом, «экспресс-допросе» больше не «качал права», а был насмерть напуганным и покладистым…

…Вот как заставить моджахеда-фанатика добровольно раскрыть рот и дать полезную информацию, если для него умереть «от стали» в бою высшее благо, потому что тогда он сразу же, «напрямую», попадает в «воинство Аллаха»? Да ты его хоть на куски режь, а он будет только молчать и улыбаться! Да еще и насмехаться над твоим бессилием – «гяуру никогда не сломить воли правоверного!»… Только фигня все это! Для того чтобы пленный «язык» запел, словно соловей в лунную летнюю ночь, просто нужно знать их традиции, немного Коран и законы шариата… И он расколется перед тобой пополам, как гнилой орех.

Конечно, «особисты-контразведчики» в больших гарнизонах не могли пользоваться такими методами, потому что на допросах пленных, как правило, присутствовали представители Царандоя или ХАДа, а они, понятное дело, тоже местные афганцы и тоже мусульмане… Там хоть как-то придерживались прав человека… Но «в поле»… Порой рейдовые разведгруппы за пять минут «общения» добывали больше информации, чем в штабах за долгие недели!..

А просто все!.. Коран говорит, что моджахед, умерший как воин, от пули или кинжала, то бишь «от стали», беспрепятственно попадает в небесное воинство Аллаха. Это почетная смерть… Потому что душа правоверного уходит к Аллаху через голову, то бишь через горло и рот…

Но!..

При этом есть и позорная для любого моджахеда смерть, когда его душа, ну, в смысле, вояки этого, выходит через задницу… Если моджахед утонул, или же, к примеру, его повесили, или просто сломали шею… Тогда его горло не свободно! Вот душа его и уходит ко Всевышнему через «запасной ход»… Вся измазавшись в говне!.. Грязная она тогда, и к Аллаху ее не допускают! Никогда!.. И мечется несчастная душа убиенного «духа» в потемках, не попадая в райские сады…

Западло им вот так вот умирать! Все что хочешь отдаст «душара» за достойную для правоверного мусульманского воина смерть… Или расскажет… Обязательно расскажет! Не сомневайтесь – проверено не единожды и на «самых стойких»!..

…Прошло пять минут, и Кабарда приволок к капитану мокрого по пояс и с выпученными от страха глазами «стойкого» воина ислама…

– Ну что?

– Он с такой скоростью, наверное, никогда в своей сраной жизни не говорил! – улыбнулся Каха. – Словами аж захлебывается!

Капитан посмотрел на хмурого ефрейтора Сатарова и мысленно улыбнулся… «Дух», конечно, «духом», но для узбека Нургали он, каким бы врагом ни был, все равно оставался единоверцем… А для мусульманина эти узы святы…

– Что он успел рассказать, ефрейтор?

– Караван пойдет завтра ночью… – проговорил угрюмо Сатаров. – Около 22.00 с той стороны должны подать сигнал, что готовы к встрече, а этот придурок этот сигнал должен подтвердить, мол, на границе все спокойно… И перенаправить его к караванщику, давая разрешение на переход, но уже на другой частоте…

– Что за сигнал, выяснил?

– Да самый обычный, тоновый сигнал, товарищ капитан! – Ефрейтор начал понемногу отходить от своего шока. – «Четыре коротких тона» с той стороны, а этот должен ответить «двумя длинными»… Потом то же самое и с караванщиком…

– Не понял? – подался вперед Мальчев. – Так они что, даже разговаривать между собой не будут?

– Они боятся перехвата сеанса связи…

– Какой перехват, если у него спутниковая станция?

– Это у него спутниковая… Потому что он боец отряда Инженера Башира, а у караванщика и у встречающих радиостанции обычные, армейские, которые пеленгуются «на раз»!.. Он должен был выйти в эфир только в случае опасности! Схема, надо понимать, уже давно отработана – если наблюдатель молчит, значит, все спокойно…

– Ясно… Во сколько пойдет караван и когда его ждать здесь?

– Он сказал, что караван должен выйти из Джабарши тогда, когда два отряда Инженера Башира нападут на Ходжи-Хафиз и на Янги-Кала… Это от него не зависит, но примерно… Нападение планируется в 22.00…

Капитан посмотрел на Кабарду:

– Пусть Заливахин готовит связь с Ратенко, сержант… Нам, кажется, уже есть что докладывать… – И опять посмотрел на «языка» и на Сатарова: – Что еще, Нургали?

– Караван большой… Они должны в этот раз переправить около полутоны переработанного героина…

– Ни хрена себе! – ругнулся Кабарда. – Это же миллионы американских тугриков!

– …Ни ослов, ни мулов не будет. Двадцать носильщиков, это, как правило, простые дехкане, с двадцатипятикилограммовыми мешками, приспособленными в виде рюкзаков… И человек тридцать охраны – отъявленные головорезы Башира…

– Умно… Видать, не в первый раз… – проговорил задумчиво капитан. – А на той стороне?

– На той стороне, в ста метрах от брода, «перевозчиков» будет ждать тентованная «шишига»… – Ефрейтор перевел дух и продолжил: – Здесь, на плесе, караван должен появиться к часу ночи, у брода после преодоления всех проток часа через полтора, и сразу же – через Пяндж…

– У них что, есть какой-то график?

– «Шишига» уйдет не позже 3 часов ночи и никого ждать не будет…

– Это почему? Здесь же «товара» на грузовик денег!

– К утру они должны быть в Кулябе, а до него ехать через перевал по серпантину, да еще и ночью, часа три, не меньше… Это он так сказал… В сам Куляб «шишига» должна прийти еще до рассвета, то есть до 6 часов утра…

– Вот теперь все стало на свои места! – Капитан потер ладони. – Что он знает о том, сколько боевиков будет задействовано в нападении на заставу и на Янги-Кала?

– Он знает только то, что на саму ММГ с юга нападет отряд Ахмада Пахлавана, потому что сам из этой команды… А кто и сколько «духов» пойдет на заставу, ему неизвестно…

– У этого Пахлавана большой отряд?

– Он сказал, что не меньше трехсот «бородатых»!..

– Хор-роший отрядец!.. А вооружение? Я имею в виду из тяжелого?..

Ефрейтор перевел вопрос капитана пленному, и тот как-то очень обстоятельно и размеренно, даже с какой-то гордостью и пафосом, говорил несколько минут.

– Ну что?

– На каждые 20 человек в отряде есть один «ПК» – это значит, около пятнадцати пулеметов! Еще около десятка «РПГ-7»… – перевел Сатаров. – Но это ерунда! Он говорит, что у Инженера Башира есть 12 «ДШК», две «безоткатки» и одна установка БМ-12…

– Ни хрена себе! – проговорили в один голос Мальчев и Кабарда. – Если они со всем этим арсеналом навалятся на Янги-Кала, то пацанам очень туго придется…

БМ-12 – это было более чем серьезно!.. Одна из самых первых советских артиллерийских реактивных установок залпового огня. Едва ли не ровесница легендарной «катюши» и уж, во всяком случае, прародительница широко используемых советскими войсками и в Афгане, и во всех остальных «локальных» войнах СЗО БМ-21 «Град»…

– В свое время, как устаревшее вооружение, эти установки, как и крупнокалиберные пулеметы «ДШК», как и автоматы Калашникова «АК-47» и все его модификации, были проданы Китаю… А правительство Поднебесной без зазрения совести продавало все это вооружение дальше… В Афганистан… Дальность полета реактивного снаряда БМ-12 до 4 километров. А воронка от взрыва может быть до 2 метров глубиной и до 7–8 метров в диаметре!..

– Это все?

– Да, товарищ капитан, это все, что он знает…

– Кабарда… – Мальчев устало посмотрел на Каху. – Надо срочно доложить о составе банды Ахмада Пахлавана.

– Сейчас сделаем!..

– И… отпусти его… Он больше не нужен…

– Как отпустить?

– Как в разведке положено… Ты наши законы знаешь…

На вражеской территории любой, кто встретился разведгруппе, должен быть «зачищен под ноль»! Любой!!! Старик, мальчик или женщина!.. Таковы грязные правила войны!..

Когда разведгруппа находится на враждебной территории, то любой, кто ее заметил, может рассказать об увиденном тем, кто тебя потом будет убивать… И тут уж не до детских игр, потому что убивать тебя будут по-настоящему, от всего ненавидящего тебя сердца!!! Тут уж либо тебя, либо ты… Поэтому любой, кто «оказался в ненужное время в ненужном месте», должен быть «зачищен наглухо»…

…Кабарде это пришлось делать впервые, но… Никакого сожаления к этому «духу», практически его ровеснику, не было. Враг с оружием в руках – это враг! И поступать с ним нужно соответственно!..

…А потом были сутки ожидания…

И вот теперь… караван приближался…

В 22.10 на трофейную радиостанцию пришел тональный сигнал, подтверждающий готовность принимающей стороны. Ефрейтор Сатаров тут же его подтвердил и передал дальше, по назначению, только уже на другой частоте, о которой рассказал пленный. И подтверждение от караванщиков тоже не задержалось… Видимо, и они передали сигнал дальше, потому что ровно через три минуты до затаившихся в засаде разведчиков донеслись далекие звуки боя: раскаты взрывов и едва уловимые слухом пулеметные и автоматные очереди…

Конечно, сидеть здесь в бездействии и знать, что твои товарищи в этот момент ведут тяжелый бой, разведчикам было очень тяжело, но… Они знали, что вот уже сутки они сидят в этом месте не зря!..

Вот уж действительно говорят, что нет ничего сложнее, чем ждать и догонять! А когда Мальчев подал знак рукой «Полное внимание!», а потом и «Приготовиться», вот тогда-то и началось настоящее испытание выдержки!..

Потекли последние минуты перед боем. А «духи», как назло, совершенно не торопились!

Они в две цепочки друг за другом шли размеренным, неторопливым шагом… Одна цепочка – «ишаки-носильщики», которым предстояло идти на ту сторону границы и у которых за плечами был груз в двадцать пять килограммов, совершенно не способствующий быстрой ходьбе, – это было видно по тому, как они наклонялись вперед под весом героина. А вторая, параллельная, цепочка была охраной. Эти шли легко, но… Постоянно вертели во все стороны не только головами, но и автоматами.

Ночь была лунная, и когда до контрабандистов оставалось метров двести, то их уже было прекрасно видно.

Рядом с Кабардой расположился не только Сатаров с трофейной рацией, но и прапорщик Шенгелия со всеми «прибамбасами» минера… Тогда, 12 марта, по прибытии на место они втроем с капитаном обсуждали план минной ловушки примерно час, после того как разведчики, исползав все окрестности, нашли едва различимую тропинку.

А потом, после возвращения отделения разведчиков из Кызылбулака, отделение саперов под командой Зураба за пять часов установило не просто минную ловушку, а целое минное поле!..

Вдоль тропинки с двух сторон на протяжении метров ста были установлены пятнадцать «МОН-50», а на самой тропе, около небольшого камня, служившего прапорщику Шенгелия ориентиром, он установил сразу три «лягушки» «ОЗМ-72»…

От этого камня до того места, где залегли в засаде разведчики, было метров сто, и поэтому всем строго-настрого приказали не высовывать голов из укрытий, пока не поступит команда, – не хватало еще получить осколки своих же мин…

…Караван медленно приближался к своей последней черте…

Вот им остается пройти двадцать метров… Потом десять… Пять… Два…

– Ну… С богом… – прошептал Зураб, когда первый «дух» поравнялся с камнем. – Понеслась звезда по кочкам!..

И нажал на кнопку первой «машинки»…

Из-под ног караванщиков одновременно выпрыгнули три «лягушки»…

– Аллах акбар!!! – все же успел выкрикнуть кто-то из охраны, и…

Рванули одновременно «озээмки», сметая с тропы контрабандистов.

– Ф-фр-р-р-р!!! Ф-фр-р-р-р!!! Ф-фр-р-р-р!!! Ф-фр-р-р-р!!! – прошелестели над головами пограничников осколки и взвыли дерущимися котами: – В-вау-у! В-вау-у!!!

– Беречь головы! – проорал Зураб и нажал на кнопку второй машинки, к которой были выведены провода «монок»…

Даже земля качнулась от такого мощного взрыва! Все-таки пятнадцать мин одновременно.

…Странная, не желто-красная, как обычно, а белесо-бежевая пыль накрыла пограничников с головой… А потом настала тишина… Ни стона, ни вопля – ничего!.. Кладбищенская тишина!..

Кабарда приподнял голову и посмотрел на тропу…

– Хорошо жахнул, Зураб-брат… – только и сказал сержант. – Нам сюда можно было и не ехать вообще – ты бы с этим караваном и один справился…

Кабарда был прав…

Около пятидесяти моджахедов, вместе со всем оружием и мешками с наркотой, были изодраны осколками мин не просто в клочья, а, что называется, на лоскуты!.. Разведчикам действительно работы не осталось…

– Только зря ехали… – прокомментировал Кабарда, переступая через то, что осталось от каравана.

– Нет, Кабарда, не зря! – ответил Мальчев. – То, что саперы молодцы, – спору нет! Всю работу сделали! Но… А если бы повернулось иначе?.. Так что все мы сюда приехали не зря… А теперь соберем в кучу то, что осталось от груза, оружие, доложим в Янги-Калу и будем ждать, когда за нами приедут…

…Утром, в 7.30, к месту засады примчались четыре бээмпэшки во главе с «Летучим Голландцем», а из таджикского поселка Московский, из погранотряда, прилетели два «Ми-8», за грузом…

…В 8.30, практически к завтраку, разведвзвод и саперы уже были в гарнизоне «янгикалинцев»…

Там-то они и узнали, что ночное нападение на заставу и гарнизон – вся эта отвлекающая операция для «духов» тоже закончилась достаточно плачевно… Заранее были расставлены в засадах несколько взводов пограничников, и когда начался бой, моджахеды Инженера Башира попросту попали в «клещи» под перекрестный огонь пулеметов…

В конце концов, не досчитавшись около полусотни своих непримиримых собратьев, им пришлось поспешно отходить в горы…

Правда, были потери и среди пограничников… Четырнадцать человек были ранены, а двое… Как выяснилось, рядом с ними разорвался снаряд, выпущенный из безоткатного орудия…

К обеду в Янги-Кала прилетели «вертушки» и приняли на свои борта этот скорбный груз и тех раненых, которым требовались срочные и серьезные операции…

…А 15 марта от начальника краснознаменного Среднеазиатского пограничного округа пришла благодарность командования за отличное выполнение боевой задачи…

И приказ бронегруппе «Летучий Голландец»: 17 марта выдвинуться маршем в колонне к кишлаку Чахи-Аб, чтобы провести большую колонну грузовиков и бензовозов с боеприпасами и топливом для техники двух ММГ: «Чахи-Аб» и «Рустак», соединиться и взаимодействовать с местной мотоманевренной группой Московского погранотряда…

Колонна, которую должна была провести бронегруппа, оказалась большой и могла растянуться километров на 5–7… Но выбора у Ратенко не было – приказ есть приказ…

– Не дают нам даже недели передышки! – сказал Кабарда, когда узнал о том, что бронегруппе скоро опять предстоит марш. – А люди-то устали…

– И не дадут никогда, сержант! – улыбнулся в ответ Ратенко и подмигнул Мальчеву: – Потому что мы лучшие! Не зря же нас прозвали «Летучие Голландцы»! Вот мы все и летаем с места на место, и помогаем воевать тем, кому наша помощь нужна! Ясно тебе, сын гор?

– Ясно… Только… Летают птицы и, наверное, голландцы «летучие»… – ответил Кабарда. – А мы, пограничники, просто умеем быстро передвигаться!

– Ну, пусть так… – согласился Ратенко. – Ну что, разведка? Подскочим в этот Чахи-Аб, причешем бороды «духам»?

– Обязательно! А то у меня после того каравана просто руки чешутся – столько ждать, готовиться и даже ни разу не выстрелить! Обидно, да!..

17 марта 1984 г. Рустакское ущелье

Кишлак Чахи-Аб

«…Будем «бородатых» дурить!..»

…В ночь с 17 на 18 сентября, около полуночи, бронегруппа «Летучий Голландец», совершив сорокакилометровый марш, вошла в кишлак Чахи-Аб…

…Это был уникальный марш, который сам по себе заслуживает упоминания…

…Когда пришел приказ для бронегруппы «Летучий Голландец» выдвинуться по дороге и соединиться с ММГ «Чахи-Аб», капитан Ратенко тут же выслал в горы свой разведвзвод, чтобы проверить «моральное состояние» «армии» Инженера Башира, после того как он безвозвратно потерял караван с полутонной наркотиков, да еще и получил основательный отлуп под Янги-Калой…

Капитана Ратенко можно было понять… Примерно в районе кишлака Ходжи-Хафиз начиналась «зеленка». Километров через 10–12 дорога втягивалась в ущелье, но… что это было за ущелье!.. Сплошная «зеленая зона»! Здесь все склоны гор были покрыты редколесьем с густым кустарником – просто раздолье для «духов»! Да к тому же все ущелье было довольно густо заселено… Именно из этих кишлаков и черпал кадры в свою «армию» Башир…

Когда разведчики, проползав по склонам почти сутки, вернулись в Янги-Кала к вечеру 16 марта, Мальчев, который ходил в разведку наравне со всеми, доложил, что «духи» готовы к нападению на колонну…

– Хреново, Леша… – проговорил «Летучий Голландец», выслушав доклады Мальчева и Кабарды. – Это, бля, очень хреново!..

Он прошелся по тесной комнатушке:

– Жара и разбитая узкая дорога могут заставить машины идти на довольно большой дистанции друг от друга… «Колбаса» способна растянуться километров до десяти… Случись чего, бронетехника объехать «наливники» не сможет – с одной стороны река, с другой – склон, уклон которого совсем не для техники, да и он сплошь поросший… Так я вас понял, разведчики?

– Так точно, товарищ капитан… – проговорил Кабарда. – Деревья и кустарники подходят к самой дороге…

– Для разгрома колонны это прямо-таки идеальные условия… «Духи» могут пропускать бронетехнику и безнаказанно обстреливать и поджигать из гранатометов грузовики с бензовозами… Да и обзор во время движения будет крайне ограничен!

– Мало того, командир… – проговорил капитан Мальчев. – Я тебе еще немного «подолью масла в огонь»… Погоду синоптики, как известно, обещают сухую и солнечную… Значит, все будет в тучах пыли! Не видно будет вообще ни хрена! А кроме того, и деревья, и заросли кустарника, и дувалы некоторых кишлаков находятся прямо рядом с дорогой, зачастую всего в нескольких метрах… Завяжись бой – не то чтобы разминуться, развернуться будет негде! В таких условиях невозможно ни осуществить грамотный маневр, ни даже просто скоординировать действия. К тому же и офицеры наши совершенно не знакомы с местностью…

– Спасибо, Леша… Утешил!.. Порадовал!..

– Что есть, то есть…

– Ну да… От местных штабных мужиков я узнал, что «духи» здорово изменили в последнее время тактику своих нападений… Теперь каждая их боевая группа состоит из 2–3 гранатометчиков, 2–3 пулеметчиков с 1–2 снайперами, и действуют они по принципу волчьих стай. Ударил – отошел, потом опять приблизился, ударил и вновь слинял.

– Так они могут клевать колонну до самого Чахи-Аба… – проговорил Кабарда. – А если просто при подходе к кишлакам проводить «зачистки», а потом тянуть колонну дальше?

– Не получится, сержант… Если с ними ввязываться в бой и проводить без подготовки жесткие «зачистки» кишлаков, то тогда там уже не разберешь, где мирные, а где душманы… В таком варианте наверняка пострадают и мирные афганцы, а потом они еще больше озлобятся и на власть, и на «шурави»… В общем, Инженер Башир свое дело знает, падла, и подготовился он основательно… В общем… Будет жарко, мужики…

Ратенко отправился в штаб «янгикалинцев», прихватив с собой Мальчева и Кабарду как тех людей, которые, промеряв своим брюхом склоны этого ущелья, могли точно и довольно полно нарисовать всю картину этой предстоящей «проводки» колонны…

В штабе они просидели до самого утра… Было выкурено столько сигарет и выпито столько крепкого чая, что когда они все же вышли в седьмом часу утра на свежий воздух, то Каху попросту повело в сторону, как если бы он выпил не меньше двух-трех литров домашнего вина. Он натурально «окосел», опьянел от чистого и свежего воздуха…

Да и не он один! Не лучше после этой бессонной ночи выглядели и Ратенко, и Мальчев, и другие офицеры ММГ «Янгикала»… Но решение общими потугами все же родилось…

Они проанализировали данные, полученные от разведчиков и агентуры, и поняли, что Инженер Башир ориентировал своих подопечных на ведение боевых действий в светлое время суток.

По ночам «духам» проще было нападать на мелкие посты и небольшие колонны. А вот ввязываться в бои с силами, которые были под началом «Летучего Голландца», им было удобнее днем, когда организовывать между своими группами взаимодействие, осуществлять маневры и вести прицельный огонь куда как проще…

К тому же вести серьезный бой ночью всегда и всем не с руки – когда враг мерещится за каждым углом, можно запросто перестрелять друг друга.

Вот именно эту, пожалуй, единственную слабость моджахедов Инженера Башира и решил использовать в своих интересах капитан Ратенко.

Как известно, в Афгане после вечернего намаза наступало «время душмана»… «Мирные» днем дехкане доставали стволы и выходили «на тропу войны». Поэтому в ночное время наши подразделения осуществляли передвижения по дорогам только в крайних и совершенно исключительных случаях. «Духи» к этому уже привыкли и сами понимали, что «шурави» гарантированно не сунутся ночью в контролируемую ими «зеленку». Такой наглости «бородатые» даже и представить себе не могли!

…Уже под утро, когда в штабе все очумели не только от дыма папирос, а и от «мозгового штурма», который они совершали всю эту ночь, капитан Ратенко, молчавший последние полчаса, вдруг сказал:

– Я взвесил все «плюсы» и «минусы», товарищи офицеры, выслушал все мнения. И принял решение, за которое всю ответственность беру на себя… Мы сработаем на устоявшихся привычках «духов»… В общем, я принял решение пройти «зеленку» ночью!..

Сказать, что у всех присутствующих от удивления отвисли челюсти – это просто не сказать ничего!..

Не были удивлены этим решением только Мальчев и Кабарда, потому что уже довольно хорошо знали своего «Летучего Голландца», и верили, что этому офицеру не занимать ни отваги в бою, ни смелости в принятии нестандартных, а порой даже абсурдных решений… Но они знали и другое! Если Ратенко и принимал какое-либо решение, то в первую очередь он всегда помнил, что под его командой находятся живые люди, которые, если командир окажется не прав, могут сложить свои головы. А этого «Летучий Голландец» всегда старался избегать… Поэтому и потерь в бронегруппе было меньше всего… Поэтому-то Ратенко и доверяли…

Решение было принято, и колонна стала готовиться к маршу…

Весь день 17 сентября прошел в суматохе сборов и напряженном ожидании…

А когда солнце начало клониться к горизонту, «Летучий Голландец» собрал офицеров и прапорщиков, которые вместе с ним шли в этой колонне к Чахи-Абу.

– Так, товарищи командиры… – заговорил он с суровой ноткой в голосе, видимо, и у «Летучего Голландца» нервы были не железные – капитан волновался. – Прошу довести до своих подчиненных мой приказ: «Первыми огонь не открывать, но быть в полной готовности к любой неожиданности!»… Может быть, нам повезет и «духи» не сообразят или сообразят, но не сразу, что идет именно та колонна, на которую объявлена охота Инженером Баширом, и мы проскочим, как говорил Лелик в «Бриллиантовой руке», «без шума и пыли!»… Если же избежать боя не получится, то всем спешиваться и, прикрываясь броней, занимать выгодные позиции… И воевать потом уже по всем правилам и по полной программе с жесткой «зачисткой» кишлаков! Вопросы есть? Начало движения по команде «Закат!»… Все свободны!..

…Как только из мечетей, разбросанных в «зеленке» кишлаков, началось протяжное пение мулл и все правоверные мусульмане, отложив стволы, приступили к намазу, в радиоэфире прозвучало:

– Внимание! «Закат»! «Закат»!

Колонна «Летучего Голландца», взревев сотней двигателей, включив все фары, тронулась с места. Некоторые водители, стремясь оказать максимальное психологическое воздействие, приспустили глушители, что создавало невероятный грохот и рев. Это была самая настоящая «психическая атака»…


Капитан Ратенко находился в КШМ[15] в самом конце колонны и слушал через переводчика перехваты духовских радиопереговоров.

С началом выдвижения колонны из Янги-Кала душманы почти целый час находились в ступоре и только потом немного засуетились… Посыпались запросы, уточнения, дополнительные приказы…

Оказалось, что с наступлением сумерек, готовясь к завтрашнему нелегкому бою, банды отошли от дороги в глубь «зеленки». Многие из боевиков, чтобы набраться побольше сил и хорошо отдохнуть, с вечера завалились спать, зная по опыту, что до утра «шурави» в «зеленку» ну уж никак не сунутся!..

Судя по радиоперехватам, в штабе Инженера Башира царила невероятная неразбериха и суматоха. Полевым командирам сыпались приказы и распоряжения: «Срочно выдвигаться к точкам сбора!», «Выносить боеприпасы!», «Готовить огневые точки!».

А в ответ шли доклады о неготовности. Многие моджахеды попросту разбрелись до утра по домам к своим женам, и их безуспешно пытались собрать.

К полуночи, за каких-то три часа, колонна сумела проскочить всю «зеленку» и добраться до кишлака Чаши-Аб…

В этой, такой необычной, проводке колонны обошлось без единой потери в личном составе и технике!

А «духи» смогли сделать лишь несколько отдельных выстрелов вдогонку да облизнуться напоследок – такая сладкая и легкая добыча проскользнула сквозь пальцы, словно вода…

1 апреля 1984 г. Рустакское ущелье

Кишлак Сар-Рустак…

Группа захвата…

…Сказать, что бойцам «Артходжинской» бронегруппы дали хоть немного отдохнуть в Чахи-Абе, просто язык не поворачивается! Да и не отдыхать они сюда приехали, а помогать своим товарищам из Московского погранотряда…

Были и боевые выходы в горы, и совместные разведрейды, и несколько операций по «зачистке» кишлаков…

«Артходжинцы» продолжали делать свое дело так же, как они старались везде… Служба есть служба…

А тем временем весна набирала обороты, с каждым днем становилось все теплее и теплее… Набухли и распустились почки на деревьях и кустах… Зацвели яблони… Природа Афганистана просыпалась ото сна и сменяла унылые зимние одежды на радостные и красочные весенние…

Казалось бы, только и радоваться, что наконец-то заулыбалась и сама природа, но пограничников, особенно офицеров, все это разноцветное великолепие совершенно не радовало… Природа сейчас в этих горах и ущельях была против них… Она создавала не полупрозрачную, как было зимой, а сплошную «зеленую зону». Выстраивала перед глазами советских солдат зеленую стену, за которой спокойно могли прятаться и маскироваться «духи»… Здесь, на афганской земле, даже весна была чужой и враждебной!..

…И по весне стали все чаще и чаще происходить налеты и минометные обстрелы кишлака Чахи-Аб… То же самое происходило и в Рустаке… Что-то совсем «потерял нюх» Инженер Наби, раз посчитал, что можно безнаказанно творить свои черные дела…

И это очень надоело командованию…


30 марта, 14.30

В канцелярии-штабе бронегруппы из Артходжи вновь собрались трое: командир, капитан Ратенко, комвзвода разведки капитан Мальчев и его «замок», сержант Каджая…

– Я только что из штаба, мужики… – Ратенко обращался к своим разведчикам, как к людям равным, совершенно не обращая внимания на сержантские погоны Кабарды. – Завтра начинается большая операция… Достали уже всех эти наскоки Инженера Наби, поэтому его решено «зачистить»…

– Веселое дело! – усмехнулся Мальчев. – По последним разведданным, у него под ружьем около полутора тысяч боевиков! Практически все взрослое мужское население этого Рустакского ущелья! И как там, в больших штабах, представляют себе эту «зачистку»? В Мармоле у Забибулло «духов» вдвое меньше было, и то много дней парились! А сколько войск было задействовано!

– Вся операция будет проведена силами Московского погранотряда, Леша… Силами десантно-штурмовой группы и трех ММГ: «Янгикала», «Чахи-Аб» и «Рустак»… Ну и плюс мы… Оказывается, эта операция готовилась уже больше месяца, и то, что мы сначала помогли «янгикалинцам», а потом и здешним, из Чахи-Аба, пограничникам с проводкой колонны – это была просто «попутная халтура»… Бронегруппа «Летучий Голландец» изначально нацеливалась именно на эту крупномасштабную «зачистку»…

– Так мы что, будем прочесывать каждый кишлак? – спросил Кабарда. – Так на это год уйдет, товарищ капитан!

Ратенко только улыбнулся:

– Нет, сержант… Каждый кишлак мы прочесывать не будем – это глупо и нерационально!.. План операции другой… – он расстелил на столе карту и жестом пригласил разведчиков подойти поближе. – Вот! В двенадцати километрах от Рустака есть кишлак Сар-Рустак… Это самый конец ущелья – дальше начинаются отроги гор… Известно, что Сар-Рустак – это штаб Инженера Наби… Вот его силами ДШ и четырех ММГ и нужно будет «зачистить»… Это вкратце…

– А если подробнее, Володя? – спросил Мальчев.

– А если подробнее, то сегодня, ближе к вечеру, ММГ «Янгикала» должна прибыть в Чахи-Аб, их колонна уже на марше… А завтра утром сводной бронегруппой трех мотомобильных отрядов бронеколонна ускоренным маршем выдвинется к кишлаку Рустак… Где и соединится с четвертой ММГ… Расчетное время прибытия – 9.00… А дальше весь этот бронированный кулак двинется в Сар-Рустак… К этому времени ДШ уже должны будут захватить и закрепиться на площадках над кишлаком, а таких площадок всего две…

– Веселая прогулка предстоит… – пробормотал Мальчев. – До Рустака столько кишлаков, что… И в каждом может быть засада… Да и по дороге, в «зеленке»… И мин, и фугасов на дороге может быть аж до «Бениной мамы»!.. Короче, весело прокатимся!..

– Даже веселее, Леша, чем ты думаешь… – грустно улыбнулся «Летучий Голландец». – Твоему взводу, «как лучшему разведвзводу», цитирую полковника, в этой операции поручено особое задание…

Казалось, что, всегда такой решительный, теперь Ратенко просто не знал, как преподнести новость своим разведчикам… Ему помог Мальчев:

– Володя!.. Ну что ты ломаешься, в самом деле?! Не на бифштексы же нас к мяснику отправляют! Воевали же раньше, вот и сейчас повоюем!.. Так что там для нас такое особенное придумали?

И Ратенко решился:

– Твой разведвзвод, Леша, на время этой операции становится «группой захвата»… Задача простая, как стальной ломик… Вылететь двумя «вертушками» к Сар-Рустаку, захватить две площадки приземления и обеспечить прибытие ДШ…

– Кажется, я погорячился… – медленно проговорил Мальчев. – Кажется, моих разведчиков и в самом деле на бифштексы пустить решили… А своих, «московских», что, пожалел полковник твой? Это же фактически операция Московского погранотряда! Мы же здесь что-то типа на подхвате!..

– Вот наш, твой разведвзвод и «подхватили», Леша…

– Ага! Чтобы свои десантники не особо напрягались… Расчистить, так сказать, дорогу для героев, бля!..

– Леха… Мужики из Московской ДШ здесь ни при чем!.. Тем более что ты прав! Десант – это действительно их работа, а не разведчиков из бронегруппы! И они всегда свою работу выполняли достойно!.. Но… Ну, подстраховался полкан!.. Ну, скотина!.. Ну, не хочется ему писать рапорта о потерях своего погранотряда!.. Что уж теперь поделать?.. Он скорее всего в Москву намылился да генеральские погоны уже не раз примерил, и плохая статистика потерь личного состава ему совершенно ни к чему… Да и нет у нас выбора, капитан, – на время проведения операции бронегруппа подчинена ему… А приказ, сам понимаешь…

– Ну да… Приказ есть приказ… Только вот дело-то какое… Мне-то лично по хрену! А вот пацанов в эту мясорубку запускать почему-то совсем не хочется!.. Жалко мне их, понимаешь?

– Да чего уж непонятного… – вздохнул в ответ Ратенко.

– Товарищ капитан, – проговорил Каха, – разрешите вопрос?

– Что, Кабарда?

– Когда вылетаем?

Этот вопрос простого сержанта был словно ушат холодной воды на головы двух офицеров… И они тут же «пришли в себя», резко избавившись от «розовых соплей».

– Молодец, Кабарда… Дело надо делать, а не обсуждать поступки начальства, и особенно его приказы!.. – проговорил жестко «Летучий Голландец». – Значит, так! Во взвод я добавляю отделение саперов… Лететь будете двумя «вертушками», по двадцать человек в каждом вертолете… Сводная бронегруппа уйдет из Чахи-Аба с рассветом, а вы задержитесь в кишлаке до 8.00, пока пилоты не будут точно видеть, куда лететь… Да тут и лету-то минут двадцать!.. «Вертушки» прибудут наши, из Пянджа… Пойдете на «площадки» под прикрытием звена «горбатых»…

– Уже хоть что-то! – немного повеселел Мальчев. – Хоть пилоты родные! С ними, если что, хоть договориться можно!

– …«Горбатые» обработают «площадки» своими НУРСами и пушками… Обещали постараться… Ну а дальше…

– А дальше уже наше дело! – проговорил Кабарда.

– ДШ из Московского вылетит по вашему сигналу о том, что площадки приземления захвачены и надежно удерживаются… Лету им через гряду напрямую минут двадцать пять, может, полчаса… В общем… Все это рассчитано на то, что господствующие над Сар-Рустаком высотки будут захвачены десантом к тому времени, когда туда уже подтянется и вся бронегруппа, то есть к 9.30… Задача понятна?

– Яснее некуда! – ответил Мальчев.

– Так точно! – сказал Каха.

– Вопросы?

– Кто командует саперами? – спросил Кабарда.

На что «Летучий Голландец» только улыбнулся в ответ:

– Мог бы и не спрашивать, сержант…

– Зураб?

– Да, он сам напросился, как только узнал, куда и как улетит разведвзвод!..

– Это хорошо… Он может очень помочь…

– Добро!.. Значит, так! Десантом первой «вертушки» командует капитан Мальчев! – Это уже был боевой приказ, сказанный «уставным» тоном. – Десантом второй «вертушки» – сержант Каджая!

– Есть!

– Есть!

– Во второй «вертушке», в виде усиления, придан также и прапорщик Шенгелия…

Ратенко походил немного по канцелярии и заговорил очень тихим голосом, словно стеснялся собственных слов:

– И… осторожнее там, разведчики… Я очень не хочу, чтобы вы там, на тех высотках, остались! Вы должны вернуться – это приказ!

– Вернемся, командир! У нас просто нет выбора! – проговорил Каха.


1 апреля, 8.55 АМ

– Подлетаем! – проорал в самое ухо Кабарды прапорщик Шенгелия и ткнул пальцем в иллюминатор: – Вон! Пыль столбом! Молодцы «горбатые», здорово перепахали!..

Кабарда посмотрел в круглый иллюминатор «Дяди Миши» и подумал: «Да!.. «Крокодилы» молодцы!.. Только… Повоевать все равно придется!.. Всех «бородатых» с этих высоток они все равно не выкурили!.. Так что… Вперед, разведка!..»

Кабарда был готов к бою… И как всегда бывало в такие минуты, его уже начинала бить легкая «колотушка», а ноздри раздувались, словно у разгоряченного бегом скакуна, – адреналин опять шарахнул в его кровь килограммовой дозой!..

Но… сегодня было все же небольшое отличие от того, что происходило с сержантом раньше…

Перед его глазами почему-то стоял молоденький прапорщик-фельдшер из медчасти ММГ «Чахи-Аб», который, непонятно зачем, пришел на вертолетную площадку в тот момент, когда разведчики начали грузиться в вертолеты… Кабарда и сейчас, спустя почти полчаса, видел его взгляд… Взгляд человека, который провожал и больше не надеялся на встречу… В нем была и тоска, и боль, и какая-то вселенская печаль…


«Ничего!.. Все будет в порядке! – отмахнулся Кабарда от своих скорбных мыслей. – Прорвемся!..»


9.02 АМ

…Те две минуты, на которые «задержались» с высадкой группы захвата пилоты «Ми-8», были абсолютно оправданны!.. О том, что эти две высотки над кишлаком Сар-Рустак имеют едва ли не стратегическое значение и именно отсюда контролируются обе тропы, по которым можно было уйти хоть на перевал Джараиль, хоть на перевал Гаргара, знали не только пограничники, но и «духи»!.. А потому они и устроили здесь самые настоящие укрепленные пункты обороны!..

С самыми что ни на есть настоящими, «в полный профиль» окопами, блиндажами и дзотами, в которых были установлены не просто пулеметы, а крупнокалиберные «ДШК»!.. Потому и чувствовал себя Инженер Наби в кишлаке Сар-Рустак, как у Аллаха за пазухой…

«Духи» окопались здесь всерьез и надолго!.. И на каждой высоте их было не меньше 30–40 бойцов.

И теперь одному-единственному разведвзводу, да и то не целиком, а в половинном составе, нужно было с ходу если не захватить, то надежно закрепиться за эти две высотки, чтобы прибыло подкрепление…

…Вертолет, в котором летела группа захвата под командованием Кабарды, был уже метрах в десяти над землей, когда его фюзеляж наискось прошила пулеметная очередь…

Скорее всего внезапная атака «крокодилов» стала для боевиков полной неожиданностью… О том, что в Рустакском ущелье русские сконцентрировали довольно мощный кулак бронетехники, Инженеру Наби, конечно же, было известно, но… Его штаб находился в самом дальнем уголке ущелья, и дойти до него еще надо было суметь! Не зря же под ружьем у него находилось практически три батальона «духов», которые были рассредоточены по кишлакам вдоль всего ущелья, а значит, и вдоль всей дороги!.. Наби не особенно-то и беспокоился о своей безопасности, а тут…

Такой наглости от пограничников он не ожидал!.. «Горбатые» сначала перепахали ракетами и снарядами обе высотки, а потом от них досталось и кишлаку…

«Духи» пришли в себя от шока только тогда, когда увидели, что на высотки заходят на посадку «вертушки» с десантом, но… Это было всего-то два вертолета…

– Ду-у-у! Ду-у-у! Ду-у-у! Ду-у-у! Ду-у-у!

Прогнулся рваными краями внутрь вертолета рваный дюраль обшивки под тяжелыми, крупнокалиберными пулями, выпущенными по «вертушке» из «ДШК».

Коротко вскрикнул один из разведчиков.

Он сидел самым крайним в ряду, напротив Кабарды… Парень как-то неловко дернулся и завалился на бок…

– Помогите Цыпе! – рявкнул Каха и посмотрел в иллюминатор. – Что там у него?

– Руку перебило! – ответил кто-то через несколько секунд. – На одних сухожилиях висит!..

– Жив?

– Пока да…

– Перевязывайте быстрее! Укол промедола и морфина!.. Отправим обратно!.. Эх, Серега!.. Всего-то полгода до дембеля не дотянул…

До земли оставалось метров семь всего-то, но эти считаные метры еще нужно было суметь пролететь…

Кабарда заметил через иллюминатор, откуда по вертолету бил «ДШК»…

В этом месте был оборудован самый настоящий дот, и потрудились над его сооружением немало!.. Прямо в скале, в граните (!), было проделано несколько окошек-бойниц, из которых стрелял не только «ДШК», но и еще парочка пулеметов попроще и калибром поменьше… Может, в этом месте была природная пещера и ее просто переоборудовали, а может, и в самом деле выдолбили внутри скалы большое пулеметное гнездо – афганцы народ упорный и упрямый, с них станется… А по обе стороны этого дота, метров на 25–30 в каждую, тянулись траншеи, из которых по вертолету стреляло не меньше полутора десятков боевиков… Их скорее всего изначально здесь было гораздо больше, но… Спасибо пилотам «крокодилов», проутюживших окопы из своих скорострельных пушек…

Решение пришло в одну секунду, и Кабарда рванул за ручку дверь пилотской кабины:

– Мужики!..

Если бы Каха не принял это решение и не сунулся к пилотам, то он так никогда и не узнал бы, что его группу к месту высадки доставляют уже раненые летчики… Все были в сознании, но… У радиста были прострелены обе ноги, и он еле-еле, но перевязывался самостоятельно. И, видимо, уже успел оказать помощь бортмеханику, у которого белели бинты в районе бедра… А пилот… Каха этого старлея прекрасно помнил еще по Мармолю, правда, теперь он был уже капитан – именно он забирал весь арсенал, который нашел Каха в кишлаке Парваз…

– Что, сержант?.. Ничего… Дотянем… Щас подсяду, высажу вас, а потом домой подадимся… Мужиков надо вывозить из этой жопы… – Капитан улыбнулся вымученно. – Дотянем… Если не грохнемся где-нибудь в горах…

Эта последняя фраза капитана, судя по всему, была ближе всего к истине – пуля вошла ему под ключицу и выскочила из спины над лопаткой… Его серый летный комбинезон постепенно становился темно-бурым в том месте, где его продырявила пуля…

– Не надо садиться, капитан! – рявкнул Кабарда, а его зубы уже разрывали перевязочный пакет.

– Что надумал, сержант? Говори быстрее – до площадки полсотни метров осталось!

Каха сунул капитану под комбез два ватных тампона и прямо поверх него, в три мотка, закрепил их на месте входа и выхода пули…

«…Теперь ты хоть не с такой скоростью кровь будешь терять… – подумал Кабарда. – Может, и дотянешь до аэродрома… Дотяни, дорогой!.. Долети!..»

– Спасибо… – проговорил капитан. – Так что?

– Иди над площадкой на высоте метров трех, а мы высыплемся… Если сядешь, взлететь тебе уже не дадут!..

– По-штурмовому решил?

– По-штурмовому, капитан… Нет выбора… И пацаны сразу в цепь разбегутся, а не кучей упадут…

– Хорошо… Сделаю… Иди… Готовь пацанов…

– Держись, капитан… Там у тебя и мой один остается… «Утрехсотился»…

– Будем живы – не помрем!..

Кабарда вывалился из пилотской кабины в салон и проорал во все горло:

– Внимание! На высоту выходим по-штурмовому! С интервалом в одну секунду! Всем приготовиться! Времени нет! Я – первый! Прапорщик Шенгелия – замыкающий!.. – Кабарда рванул дверь «вертушки», сдвигая ее в сторону, дал длинную очередь из своего «ПКМа» и скомандовал самому себе: – Пошел!!!

Он выпрыгнул из вертолета, который медленно шел вдоль «духовских» траншей, до которых было не больше полусотни метров. А за сержантом, один за другим, выпрыгивали разведчики, откатывались на метр-два в сторону и тут же начинали стрелять по моджахедам…

…Штурмовое десантирование…

Это испытание не для слабонервных… Особенно когда оно происходит практически на голову противнику, под шквальным пулеметным огнем!.. Зависнуть или приземлиться вертолету нельзя – тогда он превращается в большой подарок для пулеметчиков или гранатометчиков в виде стоящей на одном месте мишени. И братской могилой для экипажа…

Прыгать приходится по ходу «вертушки», причем скорость вертолета около 20 километров в час… И большое счастье, если пилоты сумели опустить машину метра на три над землей! Тогда это, как прыгнуть с грузовика… Кто-то прыгал с грузовика на скорости 20 километров? Нет? Ну, тогда и пробовать не надо – таким вещам учат специально! Правильно сгруппироваться и приземлиться, чтобы не сломать себе ничего, правильно перекатиться через плечо и спину… Если этого не уметь, то рискуешь тем, что твои колени навсегда останутся у тебя под мышками, и будешь ты эдаким карликом-уродцем… А если это не три метра, а больше, если пилотам мешают деревья или высокие кустарники? Тогда совсем весело!..

Но… главная опасность при таком десантировании, не говоря о том, что в тебя стреляют, это не сама земля, а то, что на ней лежит!

Земелька-то, особенно чернозем, она мягкая!.. Если прыгать, скажем, с 10 метров, то вода, к примеру, намного жестче земли, и если ты войдешь в нее пятками, то одним переломом не отделаешься, а земелька тебя еще и отпружинить может…

Беда в другом!.. Когда ты прыгаешь с «вертушки» на скорости, то почти всегда такое десантирование «на удачу»… Ты просто не успеваешь заметить никаких камней под тобой, никаких сломанных сучьев… Но вот если ты на скорости да с такой высоты угодишь ногой на камешек размером хотя бы с сигаретную пачку… Поверьте на слово, что одним вывихом тут не отделаешься – будет как минимум разрыв связок голеностопа!.. А если со всего маху угодишь в какую-то яму, или промоину, или в щель между камнями? О последствиях даже и говорить не хочется!.. Такой боец, еще не начав боя, становится «тяжелораненым»…

Дальше, если он не потерял сознание, то может хоть как-то поддержать своих товарищей огнем из автомата. А если нет, то… В любом случае, он становится «гирями на ногах» всей десантной группы… Такова правда войны…

Короче говоря, штурмовое десантирование – это забава для очень взрослых мальчиков…

…Кабарда приземлился на носки и тут же, как им и рассказывали в учебке инструктора, «сломал» свои ноги в коленях, завалился на бок правым плечом вперед и сделал кувырок через голову…

А потом Кабарда, уже лежа на земле, перекатился несколько раз и, утвердившись наконец-то за не очень большим, но достаточным, чтобы спрятаться за него камнем, отщелкнул одним движением пулеметные сошки…

«…А теперь, господа «духи», мы с вами в войну поиграем! – подумал Каха. – Теперь уже и мы в укрытии!..»

Он посмотрел через плечо на вертолет, который как-то неуверенно, но все же начал набирать высоту, отдаляясь от площадки:

«Давай, капитан! Держись, дорогой! У тебя на борту еще трое раненых!.. Ты только долети! Не упади нигде!.. Держись, летчик!.. А мы тут сейчас и за тебя, и за всех посчитаемся!..»

Заговорил «ПКМ» Кабарды, нащупывая своими очередями цели.

Рванули гранаты. Кто-то из пограничников решил забросать ими траншею, в которой засели и ожесточенно отстреливались боевики.

Забасил из дота «духовский» «ДШК», пытаясь нащупать своими страшными пулями разведчиков.

– С-су-у-ка-а-а! – орал Кабарда, пытаясь выцелить этого пулеметчика через окошко-бойницу. – А-а-а, и-ш-шяк вонючий!!! Я тебя достану!!!

– В-вау-в-вау-в-вау!!! – пропели свою опасную песню пули, пролетевшие над самой головой.

Кабарда разогнул усики чеки, дернул за кольцо и бросил гранату.

Больше не задерживаясь ни на секунду на этом месте, которое уже нащупал вражеский пулеметчик, Кабарда схватил свой «ПКМ» и…

То, что показывают нам сейчас в голливудских фильмах про войну, по большей части было не выдумкой, а бралось из жизни. Попасть в бегущего человека, который тоже в тебя стреляет, да еще и длинными очередями, не так-то и просто! Здесь элементарно срабатывает инстинкт самосохранения! Ты просто боишься получить от него шальную пулю в лоб! Вот если бы он не стрелял…

Тут уже просто игра характеров! У кого он сильнее, и кто отчаяннее и смелее! Только так и не иначе!.. И шансы быть подстреленным одинаковы что у бегущего, что у того, кто сидит в окопе! 50 на 50!..

А у Кабарды к тому же была совершенно определенная цель! Десантировался он самым первым, прикрывая огнем из пулемета всех остальных, и был на самом крайнем фланге. Прапорщик Зураб Шенгелия прыгал последним, а значит, оказался на другом фланге. А командир должен быть примерно посредине, чтобы грамотно и четко координировать действия своих бойцов… Но и не только это гнало Кабарду вдоль цепи разведчиков… Он словно чувствовал и прихватил с собой, так, на всякий случай, это новое и пока не очень-то знакомое оружие… Вот и пригодилось!..

…Каха бежал на полусогнутых ногах и стрелял из пулемета в сторону «духов», а сам, практически боковым зрением, выискивал нужного солдата.

«Есть! Попал!» – Кабарда увидел, как взмахнул руками один из моджахедов и исчез в окопе, а потом он увидел и того, кого искал. Он со всего маху плюхнулся рядом с бойцом за большой камень и сунул ему в руки свой пулемет.

– Н-н-на! – еле выдавил он из себя слово, напрочь задохнувшись от бега, и тут же протянул руку: – Д-д-дай!

Эта штука была еще совсем новым, экспериментальным оружием, которое должно было пройти обкатку в боевых условиях, «доработаться» с учетом пожеланий солдат и только потом поступить в аримю… Но так как погранвойска относились к КГБ, то в первую очередь это оружие прибыло для опробования в мотоманевренные группы пограничников, служивших в Афгане…

Кабарда взвел тубус, привстал немного, прицеливаясь в дот из-за камня, и тихо проговорил:

– Вот мы сейчас и посмотрим, что это за хрень такая, экспериментальная!.. А то только и было разговоров, что классная штука.


«Шмель» – это «реактивный пехотный огнемет». Вот только никакого сходства с огнеметом привычного облика – струйным, плюющимся на десяток-другой метров соплями жидкого пламени – у «Шмеля» как не было, так и нет…

Основным боеприпасом «Шмеля» был, конечно же, термобарический. Как уж только его не крестили и не обзывали на Западе, этот снаряд, чтобы запретить его производство и поступление на вооружение в войска! И вакуумными бомбами, и кислородными, и «взрывчатыми веществами топливно-воздушного типа»!.. И только в последнее время стало постепенно распространяться название, которое отвечает сути этих снарядов – термобарические боеприпасы. Их поражающее действие основывается на резком локальном повышении температуры в сочетании со стремительным перепадом давления.

Коварство термобарических боеприпасов заключается в том, что каждый из них представляет собой как бы огромный аэрозольный баллончик. При подлете к цели или непосредственно при столкновении с ней горючее содержимое этого «баллончика» выбрасывается в воздух, образуя с ним облако взрывоопасной смеси. А дальше это облако подрывается, атмосферный кислород выгорает – образовавшаяся область пониженного давления схлопывается – это бомба вакуумная, и… Все!!!

Разрушительный эффект колоссальный. Дома складываются, как карточные домики. Двухлитровая капсула огнесмеси пехотного РПО-А при взрыве уничтожает все живое на площади в 50 квадратных метров. А в замкнутом пространстве, например в доте, дзоте или доме, поражаемый объем составляет до 80 кубических метров! Доты, кстати, не спасают – взрывается сам воздух, горючая аэрозоль проникает в любые щели – даже наоборот, взрыв термобарического боеприпаса в замкнутом пространстве еще страшнее!..

* * *

…Кабарда прицелился в амбразуру дота, из которой продолжал строчить «ДШК»:

– Ну… Покажи себя, «Пчелка», или как там тебя окрестили! – проговорил сержант и нажал на спуск. – Покажи мне, как жалить умеешь…

Громко хлопнул выстрел, и дымная граната ушла к доту…

Дальше началось натуральное светопреставление!.. Сначала всем показалось, словно у них из ушей одним махом высосали весь воздух, а потом по барабанным перепонкам шарахнуло так, что разведчики просто оглохли… Нет, не совсем, конечно, но следующие полчаса они были похожи на рыб, только то и делавших, что раскрывавших рот…

Все девятнадцать человек, которые были на этой высотке под командой у Кабарды, просто обалдели от того, что увидели после выстрела из «Шмеля»!.. Последствия были настолько масштабные, что пограничники запомнили этот выстрел Кабарды на всю оставшуюся жизнь!.. Монолитная гранитная скала, которую «духи» переоборудовали под дот, просто разложилась на фрагменты. Но не разлетелась осколками во все стороны, а… На месте скалы дымилась небольшая куча камней. Все, что осталось от огневой точки, оборудованной под четыре пулеметных гнезда!..

Но этим последствия выстрела не заканчивались!.. Из дота, видимо, были два выхода в правую и левую траншеи… Через них взрывная волна и «затекла» в окопы, где сидели остальные «защитники» высоты…

Хлоп!!! И от «духов» остались только оплавленные автоматы…

…Первым от шока отошел прапорщик Шенгелия:

– Вот так ни фуя себе!!! Ты чем это так шмальнул, Каха-брат?

Зураб орал во все горло, потому что и сам себя, наверное, еле-еле слышал, а до слуха Кабарды его крик доходил в виде побулькивающего шепота…

– Новую хрень какую-то взял! – проорал в ответ сержант. – Сказали, что новый огнемет!.. Я этот дот просто подпалить хотел!.. А оно вишь, как получилось!..

– Так, может, лупанем по Сар-Рустаку пару раз, а? Тогда и десант будет не нужен! Где он, этот твой огнемет? Заряжай!!! – надрывал горло Зураб.

– Он одноразовый!..

– А ты только один и взял?

– Я же не знал, что оно такое! Да и никто толком не знал!

– Эх, жаль!!! Взять бы десяток!!! – Зураб еще раз посмотрел на место, где был дот, и на окопы и проговорил: – Если теперь есть такое оружие, то пойду служить в «мотострелки»!.. С таким огнеметом саперы больше не нужны будут!.. То, что ты сейчас сделал одним выстрелом, – мне бы понадобилось часов 12 мины закладывать, да и то… Неизвестно, был бы такой же результат или нет… М-да-а-а!!! Вот так пукалка…

– Его «Шмелем» назвали, Зураб!..

– Да он не шмель, а настоящий птеродактиль!

Они посмотрели на вторую высотку, где должен был приземлиться капитан Мальчев, со второй половиной взвода…

До них приходилось километра два с половиной по прямой, но все было видно хорошо и отчетливо… Пограничники вели очень тяжелый бой.

– Надо вызывать десант! – прокричал Зураб в самое ухо Кахи. – У Мальчева такого «Шмеля» с собой нет, он по старинке… И, по всему видать, без помощи его с высотки могут очень скоро сбросить…

Через полминуты Кабарда уже орал во все горло в переговорное устройство рации и с силой прижимал ее наушники к голове, словно от этого он мог лучше слышать… Хотя слух потихонечку к нему возвращался…

– Берег! Берег! Я Высота-2! Я Высота-2!

– На приеме Берег! – пробулькало наконец-то в ушах Кахи.

– Я закрепился! Жду десант!

– Как Высота-1?

– Там идет бой! Высоте-1 нужна срочная подмога! Срочная!!!

– Принял тебя, Высота-2! Жди!!!

– Одна просьба, Берег! Мне нужно 10 «Шмелей»!

– Их еще не опробовали в деле!

– Я уже опробовал!!! Везите!!!

– Добро! Жди гостей!..

Слух постепенно возвращался, и Кабарда уже начинал различать отдаленные звуки боя.

Он всматривался в далекую сопку, на которой вели бой его товарищи с командиром, и рвался к ним всей душой, бежал мысленно, но… Ничем не мог помочь! Он только думал и молился горячо, посылая мысленные импульсы:

«…Господи! Если ты есть! Помоги моим братьям, ибо они все мне братья! Пусть никто из них не погибнет! Пусть все останутся живы и здоровы! Убереги их! Или дай мне силы помочь им!.. Услышь молитву мою, Господи, Великий и Милосердный…»


9.20 АМ

…Кабарда настолько был всей душой сейчас там, где шел бой, что очнулся от этого видения только тогда, когда его довольно чувствительно саданули кулаком в плечо:

– Ты заснул, что ли, Каха?

Рядом с сержантом стоял прапорщик Шенгелия.

– Что, Зураб?

– Вниз посмотри! К нам гости!

Сержант выглянул за бруствер и увидел, как по склону, растянувшись в цепь, поднимается не меньше полусотни «духов»…

– Отбить решили…

– А они без этой высотки, как без руки, Каха… Она им как воздух нужна!.. Вот увидишь, что эти не последние! – проговорил Зураб. – Когда же десант будет? Пора бы уже! Иначе хреново нам будет, сержант… Минных заграждений нет… Вся надежда только на гранаты да на пару пулеметов… А этого на такую ораву маловато будет…

Кабарда посмотрел на часы:

– Минут десять-пятнадцать продержаться надо… Думаю, десантники уже на подлете…

– Хорошо бы… А то могут и не успеть…

Моджахеды поднимались по склону очень быстро, видимо, были тренированы и привычны к таким маршам, да и не раз бывали на этой высотке, исходив по ней все тропинки… До вершины, а следовательно, и до пограничников, которые на ней засели, «духам» оставалось пройти метров двести пятьдесят.

– Приготовиться к бою! – скомандовал Кабарда. – Командирам отделений доложить о потерях!

– У меня двое «трехсотых», но «легкие», будут воевать дальше! – тут же проговорил прапорщик.

– В четвертом отделении двое «тяжелых» «трехсотых» и один «двухсотый»… Сразу после высадки…

– В третьем отделении трое «трехсотых», один очень «тяжелый»…

– Подготовить раненых к эвакуации!.. – крикнул в ответ Кабарда и посмотрел на прапорщика: – Ну вот, Зураб… В строю у нас осталось пятнадцать бойцов, четверо из которых раненые… «Духов» не меньше двух взводов… Получается… По четыре «духа» на душу. Или по три с половиной…

– По три с половиной – лучше! – улыбнулся прапорщик.

– К бою! – рявкнул сержант Каджая и установил сошки своего пулемета на бруствере. – Открываем огонь по моей команде! Приготовились, разведка!

«Духи» лезли в гору быстро, целеустремленно и как-то очень неотвратимо…

Они даже не пытались пригибаться, а шли в полный рост, словно в психическую атаку, как когда-то шли «черные сотни» генерала Каппеля.

Пограничники замерли в окопах, разобрав между собой по одной-две цели, и ждали команды Кабарды…

А Каха ждал… Он не хотел просто так расходовать ставшие дефицитом патроны, а поэтому ждал того расстояния до противника, когда каждая пуля найдет свою цель…

Сто метров… Восемьдесят… Пятьдесят…

– Всем по одной гранате! Огонь!..

После такой команды, когда нервы уже на пределе, стрельба начинается в ту же секунду… Но в этот раз было немного иначе… Тишину разорвали не пулеметные и автоматные очереди, а взрывы гранат, и не сразу, а через четыре секунды…

Этот гранатный залп был ничуть не хуже, чем если бы прапорщик Шенгелия установил свои знаменитые «минные засады»… Мощная оборонительная граната «Ф-1», или «лимонка», как ее еще называют в народе, имеет радиус разлета осколков до 200 метров! А если такая граната падает в гуще неприятеля, то…

Кабарда подождал несколько секунд после взрывов и, вынырнув из окопа, вновь установил свой «ПКМ» на бруствере.

– Огонь!!! – рявкнул он и припал к своему пулемету.

Отряд «духов» поредел едва ли не на половину, но они все так же упорно лезли вверх…

– Какие тупые бараны! – орал Кабарда во все горло, продолжая стрелять. – Совсем тупые! Прямо на пулеметы лезут!

Душманы валились под пулями пограничников, как кегли, но продолжали карабкаться дальше…

А из Сар-Рустака на склон устремился еще один отряд боевиков, ничуть не меньший, чем первый до взрывов гранат, и не менее обозленный…

И в этот момент сержант вдруг понял, что в том месте, где оборону держали саперы Зураба, «духи» прорвутся на сопку… Видимо, это же поняли и боевики, нащупав в обороне разведчиков слабое место…

Нельзя судить строго этих пацанов! Саперы были хороши в своем деле, но в открытом бою они по выучке значительно уступали разведчикам Кабарды…

– Хабибуллин, Зайцев, Гришук! – крикнул сержант. – За мной, на правый фланг! Остальным сомкнуть цепь, держать оборону!

Эти четверо рванулись к саперам и пробежали под пулями тридцать-сорок метров, когда в траншее уже завязалась рукопашная схватка…

– А-а-а-а-а-а-а!.. – заорал Кабарда дурным голосом, набегая на ближайшего «духа»… Он уже успел перехватить свой пулемет за ствол и… замахнувшись из-за спины, как настоящий кузнец-молотобоец, шарахнул моджахеда прикладом пулемета прямо по национальной шапочке-«афганке»…

Рубились всем, что попадалось под руку: лопатками, ножами, прикладами, даже солдатскими ремнями с отточенными бляхами!..

Кабарда уже давно бросил свой пулемет, потому что с ним в этой давке окровавленных человеческих тел было не развернуться, и теперь орудовал во все стороны двумя отточенными до состояния бритвы саперными лопатками… Одна была его личная, а вторую сержант подобрал где-то с земли… И он был страшен с этим своим оружием!..

Сержант, словно маленький, но очень сильный ледокол, прорубал себе дорогу с одного фланга на другой, к тому месту, где должен был быть его названый брат Зураб…

Все мелькало перед глазами… Лопатки, ножи, скрученные пальцы чьих-то рук, перекошенные от взаимной ненависти лица, а иногда и окровавленные, располосованные от уха до подбородка, с закатившимися под лоб глазами…

– Н-на! Н-на! Н-на! – повторял Кабарда раз за разом и шел дальше.

И остановить его было невозможно, потому что лопатки в его руках превратились в пропеллеры! А какой идиот подойдет к бешено вращающемуся пропеллеру и попытается его остановить?.. Правда, здесь, среди «духов», в этом людском месиве, находились совершенно безмозглые, которые все же лезли на эти «пропеллеры». Но они тут же отлетали назад, падая замертво…

Каха работал, как неутомимый мощный паровой молот. Он добрался до Зураба только тогда, когда разведчики и саперы, которые не очень хорошо умели стрелять, но, как оказалось, здорово дрались, отбили эту атаку, положив в «рукопашной» на бруствере около полутора десятков афганских боевиков…

Прапорщик был ранен…

Рана казалось страшной, через всю грудь, от плеча к поясу… Но… не опасной, как это ни странно!

Так иногда бывает… С виду вроде бы ужас, а врач всего-то наложит несколько швов и зальет йодом. И наоборот – вроде бы совсем крохотная дырочка, а человек уходит навсегда…

Зураба просто полоснули ножом со всего маху и распороли кожу… Такие порезы очень болезненные, конечно, слов нет! Но кровоточат они недолго, и от потери крови не помрешь, если, конечно, не рубанули по вене или артерии…

– Ты как, Зураб? – подскочил к прапорщику Кабарда.

– Нормально, Каха-брат… – улыбнулся земляк, пытаясь самостоятельно перевязаться. – Только, с-собаки, шкуру попортили… Как теперь на море ходить буду? Детей и девушек пугать, да?..

– Главное, что жив…

И тут до слуха Кабарды сквозь выстрелы тех разведчиков, которые отбивались от второго отряда «духов», лезших на склон, донесся отдаленный гул.

Он поднял взгляд к небу и увидел около десятка черных точек…

– Наши идут! – прошептал он громко. – Дождались! Дождались, мать вашу за ногу!

Да только приближающиеся вертолеты услышали и в кишлаке…

Кабарда сжимал в своих стальных пальцах камни, кусал губы, чуть не плакал, но… ничего не мог поделать… Идти в атаку на кишлак с десятком бойцов, потому что остальные после «рукопашной» были ранены?.. Это означало положить там всех… Ему оставалось только смотреть, громко орать, проклиная всех «духов» на свете, и мысленно молиться, чтобы у моджахедов в одну секунду развилось косоглазие…

Но косоглазие у тех двух пулеметчиков, которые долбили по вертолетам десанта из крупнокалиберных «ДШК», почему-то не развивалось…

А потом откуда-то из самого центра Сар-Рустака стартанула и полетела к вертолетам десанта огненная, ярко-рыжая комета, оставляя за собой длинный дымный хвост…


– А-а-а-а!!! А-а-а-а-а!!! С-суки!!! Твари!!!

Из глаз Кабарды текли крупные слезы… Слезы отчаяния оттого, что они ничем не могут помочь ни вертолетчикам, ни десантникам, ни даже своему командиру, который вел неравный бой на второй сопке…

– Ш-шя-а-кал-лы-ы-ы-ы!!! Я весь ваш род!!! – Он встал во весь свой небольшой рост на бруствер и застрочил из пулемета от бедра.

Странное дело, но за сержантом влезли на бруствер все, кто мог держать оружие… Все до единого, кто мог стоять на ногах и стрелять!..

Куда там каппелевцам, не говоря уже о моджахедах!.. Вот где была настоящая психическая атака!..

И отряд, так неистово рвавшийся на высоту, как-то резко дрогнул и побежал вниз по склону, бросая оружие и размахивая руками…

Двенадцать разведчиков расстреливали, как в тире, подставленные им спины, и не было в сердцах этих парней в тот момент ни тени жалости, сомнения или ложных угрызений совести…

А Кабарда перенес огонь «ПКМа» на сам кишлак, благо дальность в километр позволяла из этого пулемета даже попытаться нащупать «ДШК»… То же самое повторил за Кабардой и еще один сержант-«комод», который был вторым пулеметчиком группы…

И… странное дело…

Крупнокалиберные «духовские» пулеметы замолкли!.. Попали в кого-то разведчики с такого расстояния или просто напугали, увидеть было невозможно, но это уже было и неважно.

Через три минуты на сопку подсели три «Ми-8», откуда высыпала на сухую землю десантная группа, а к капитану Мальчеву, который до сих пор вел бой, отправилось пять «вертушек»…


9.40 АМ

– Кто старший? – рявкнул старлей, выпрыгнувший из вертолета первым. Он посмотрел на прапорщика Шенгелия: – Кто Высота-2?!

– Я – Высота-2! – подскочил Кабарда. – Сержант Каджая! Заместитель командира разведвзвода!

Видимо, удивить этого старлея было непросто. Он отдал честь «под козырек» панамы и представился:

– Старший лейтенант Голомысов! Замнач «Московской» ДШМГ!.. Ты просил «Шмелей», сержант?

– Так точно! Я!

– Тогда принимай! – Старлей махнул рукой, и к нему подбежали двое солдат с тубусами РПО. – Здесь, правда, только четыре, а не все десять… Еще четыре ушли на Высоту-1… И два сгорели… Вместе с «вертушкой»…

Он скрипнул зубами, подавив эмоции.

– «Трехсотых» у тебя много, сержант?

– Пятеро «тяжелых» и двое «двухсотых»…

– Давай грузи всех на «борт», пока не улетел!..

Через несколько минут пятеро тяжелораненых и двое погибших разведчиков были погружены в вертолет. И он уже собрался было взлететь, когда старлей остановил пилота жестом и обратился к Кабарде:

– Почему не все «трехсотые» на борту?

– Я остаюсь с группой! – твердо проговорил Зураб.

– И я тоже! – заявил сержант-пулеметчик, у которого было навылет прострелено левое предплечье. – Такие царапины только зеленкой замазывать!

– Добро! – не стал спорить старлей и махнул рукой пилоту. Когда последняя «вертушка» ушла в небо, старлей Голомысов опять обратился к Кабарде:

– Ну что, сержант? Покажешь, на кой хер тебе эта новомодная хрень?

– Обязательно покажу! Вот прямо сейчас и покажу!..

Он схватил один из «Шмелей», взвел его, приготовив к стрельбе, и передал Зурабу:

– Ну что, брат? Ты хотел в «мотострелки»? Может, сначала попробуешь, что это такое? А вдруг не понравится?

– Обязательно попробую! Давай!

Еще через полминуты и второй «Шмель» в руках Кабарды был готов к стрельбе.

– Пойдем на бруствер, Зураб… Мне сказали, что у него дальность «одна тысяча»… Как раз до кишлака достанет…

Они встали на бруствере в полный рост, прицелились в самые большие дома, и Кабарда скомандовал:

– Огонь!..

Две кометы преодолели километр до цели за 8 секунд, а потом…

Старлей Голомысов инстинктивно припал к земле на одно колено, хоть до кишлака было не меньше километра – на такое расстояние не долетает никакой осколок.

– Фи-фи-фи-у-у-у!!! – присвистнул он. – Мама дорогая! Вот это «Шмель»! Как будто из тяжелой гаубицы лупанули!

А Каха и Зураб уже были готовы повторить эти свои «артиллерийские» выстрелы, и… да чего там! Взяли да и выстрелили еще по разу!..

Видимо, со второй высотки, на которой разведчики Мальчева с помощью десантников наконец-то отбили «духов» и отбросили их вниз к кишлаку, видели результаты первого залпа… Видели, оценили и решили внести свою лепту… Оттуда к кишлаку стартануло сразу четыре «Шмеля», залпом!..

…Собственно говоря, на этом большая операция по зачистке кишлака Сар-Рустак была закончена…

…Бойцам подошедшей к этому времени сводной бронегруппы осталось только прочесать развалины и постараться добыть из-под этих руин какие-либо документы, ну или еще что там…

А десантно-штурмовую группу вместе группой захвата сняли с высоток через шесть часов, что-то около 16.00…

Для «артходжинских» разведчиков выделили отдельную «вертушку» и доставили прямо в Чахи-Аб… Да… На это задание вылетало сорок человек, и одного вертолета было мало, а вернулось с задания всего-то девятнадцать… Остальных, пятнадцать раненых и шестерых погибших – в группе Мальчева потери были куда серьезнее – вывезли еще утром, когда им на подмогу прилетела ДШ…

А в 19.30, когда в Чахи-Аб вернулась техника бронегрупп, «Летучий Голландец» пришел… Да-да!!! Не вызвал к себе, а именно пришел сам к смертельно уставшим, вымотавшимся донельзя разведчикам и рассказал о том, что после прочесывания кишлака Сар-Рустак были получены достоверные сведения: Инженер Наби навсегда отправился на небеса, в райские сады, вести умные беседы с Аллахом… И это полностью заслуга разведчиков!..

И Кабарда, и прапорщик Шенгелия, который тоже был здесь, отказавшись идти в медсанчасть, и капитан Мальчев – все они усомнились было в том, что это именно так, но Ратенко в ответ просто сказал несколько фраз:

– Бронегруппе, конечно, тоже пришлось повоевать немного этим утром, пока добрались до Рустака… «Духи» нашу колонну ждали… И в Навабаде, и в Кызылкале, и в Гугаре… И серьезно ждали!.. Пришлось трижды вызывать «крокодилов», чтобы они пригладили пушками «зеленку» и эти сраные кишлаки… Но вот в самом Сар-Рустаке бронегруппа не сделала ни одного выстрела, мужики… Просто не во что было стрелять! Не во что и не в кого!.. Одни руины остались!.. Полковник только приказал прочесать кишлак да пошукать, кто чего найдет…

– И что? Нашли?

Ратенко посмотрел как-то странно на своих подчиненных, словно решая нелегкую, гамлетовскую дилемму на военный лад: «говорить или не говорить»… Хотя, в общем-то, у «Летучего Голландца» уже давно от этих троих не было практически никаких секретов, но… Кроме теплых, дружеских отношений в армии существовали еще и правила, и законы «режима секретности»… Бывали и такие секреты, что далеко не все должны были о них знать даже в этих войсках, относящихся к «Комитету глубокого бурения»… Такой вот парадокс и нонсенс…

Ратенко думал минуты три, а потом просто махнул рукой:

– А-а-а! Да пошли они все, со своими секретами надутыми!.. В общем, весь секрет заключался в следующем: Инженер Наби нигде и никогда не фотографировался, а потому и опознать его было бы при случае крайне затруднительно… Но!.. От информаторов «каскадерам» уже давно поступила информация о том, что опознать Наби все-таки можно… На среднем пальце правой руки он всегда носил уникальный старинный перстень, доставшийся ему якобы по наследству от предков… О том, что Наби – потомственный шейх, также было известно очень давно. Этот перстень – большой изумруд, плоский сверху, на котором вырезаны какие-то арабские письмена… И Наби, как и его предки, использовал его как фамильную печать…

– Что-то это похоже на одну из сказок Шахразады, командир! – усмехнулся прапорщик Шенгелия и тут же поморщился от боли, неловко пошевелившись. – Какие-то шейхи… Какие-то фамильные перстни-печати… Бред какой-то, короче говоря…

– Бред не бред, Зураб, но я лично видел агитационные листовки, на которых красовался оттиск этого перстня… Так что…

– Ну, если ты, Володя, сейчас еще скажешь, что Наби этот перстень никогда не снимал, то тогда я соглашусь с Зурабом – это полная сказка! – проговорил Мальчев, поглаживая простреленное плечо – ему тоже досталось, но повезло, что пуля пробила только мышцу, не задев кость. Но рана тем не менее была болезненная, и теперь капитан «баюкал» руку, как младенца.

– Не любите вы своего командира, разведчики, ой, не любите!.. Издеваетесь над его словами… А командир-то ваш, между прочим, был точно такого же, как и вы, мнения по поводу этого перстня до сегодняшнего утра!.. И тоже втихаря у виска пальцем крутил по поводу этой восточной сказки. – Ратенко закурил и продолжил, прищуриваясь от попадавшего в глаза дыма «беломорины»: – Снимал он этот перстень, Леша, снимал!.. Только давно это было!.. Наби был человеком в возрасте, совсем не худощавым… И перстень этот просто врос уже в его палец…

– И что?

– В Сар-Рустаке, под развалинами одного из шикарных домов, по местным меркам, было найдено тело… – И тут «Летучий Голландец» непроизвольно поморщился. – Вернее, если быть точным до конца, то половина тела… Отсутствовала вся верхняя часть туловища от правого плеча до левого бедра… Но вот что важно, и это было натуральным везением для «особистов», правая рука сохранилась… А на ней был обнаружен перстень, и именно такой, как его и описывали информаторы… В общем… Инженер Наби был опознан…

Кабарда поднял вверх указательный палец и посмотрел на прапорщика Шенгелия:

– Вот, Зураб-брат! Ты же хотел там, на сопке, чтобы «духи» шли на нас не целыми, а половинами! Так для тебя, для такого джигита, даже сам Инженер Наби пополам разорвался!

Они дружно рассмеялись этой черной шутке, но… Настроение, как бы там ни было, у всех опять поднялось. И опять они светились оптимизмом и надеждой на лучшее!.. Потому что сегодня они сделали огромную, практически непосильную для обычного человека работу – сумели выжить в такой мясорубке, а еще, ко всему прочему, устранили одного из самых авторитетных идеологов джихада против русских в Афганистане…

Этим можно было гордиться и радоваться своей большой удаче…

…Правда, Инженер Наби дорого обошелся пограничникам – было много раненых и погибших… Из этой операции на базу не вернулось четыре вертолета…

А вот тот раненый капитан-вертолетчик, который высаживал группу Кабарды, все же сумел дотянуть до вертолетной площадки в Пяндже…

…Обратно в кишлак Артходжа после всех этих рейдов бронегруппа «Летучего Голландца» вернулась 10 апреля…

И всю дорогу от Чахи-Аба через Янги-Кала, где группа задержалась ровно на полчаса, и до самого кишлака Артходжа их сопровождала полнейшая тишина. Ни одного нападения! Видимо, у «духов» были дела поважнее – кому-то из полевых командиров предстояло стать новым шейхом и занять место Инженера Наби…

Часть четвертая

Возвращение…

…Лето 1990 г. Подмосковье. База Отряда. Вечер…

…Они частенько беседовали вот так, в конце дня, когда позволяла их нелегкая служба…

К тому времени уже капитан Андрей Проценко, командир разведдиверсионной группы, только пару-тройку месяцев назад вернулся в Отряд после добровольного десятидневного плена, в который он пошел во имя спасения детей, и тяжелейшего ранения…

После той боевой операции, которую провела его группа зимой в Ферганской долине, он не только получил свое второе внеочередное звание и второй орден Красной Звезды, но и прочно утвердился в «звании» «живой легенды» всего Отряда…

Возвращение в строй легендарного Филина было тяжелым – сказывались полученные ранения: и прежние, «привезенные» из Афгана, и последние, из Ферганы… Да, ко всему прочему, в плену ему, возможно, все же сломали немного психику… Он так и женился в отпуске после ранения на девушке, к которой ничего не чувствовал, «на эмоциях», и совершенно случайно… И слава богу, что все это лето группа провела не на боевых заданиях, а в учебе и тренировках. Так было хоть немного полегче…

…А по вечерам Андрей усаживался на деревянную лавочку перед входом в казарму под раскидистой плакучей ивой, закуривал сигаретку и… наслаждался тишиной… Вокруг пели свои песни сверчки и цикады, легкий ветерок едва-едва теребил тонкие листочки ивы, и в его душе наступало неземное умиротворение…

Но рядом с Андреем всегда находился кто-то из бойцов его группы… Это уже было на уровне рефлекса…

Командир – это всегда мозг всей группы! Он знает все цели и задачи боевых операций, и только он всегда принимает окончательное решение… Поэтому командира всегда берегут и охраняют, порой даже ценой собственной жизни.

И хотя Филин и сам был парень не промах, но… ломать рефлексы, заложенные в головы бойцов годами тренировок, было бы неразумно и просто нерационально…

Да и не любил Андрей, положа руку на сердце, абсолютное одиночество. Ему всегда было намного приятнее, интереснее и полезнее, как командиру, под все эти трели цикад, легкие ветерочки и большие звезды побеседовать о жизни со своими такими многоопытными сослуживцами…

Именно в таких вот, долгих порой, разговорах по душам Филин и узнавал о своих бойцах то, что невозможно было узнать из сухих строчек «Личного дела»…

…На этом посту «у командира» несли вахту все бойцы группы… Ну и, конечно же, Кабарда…

– Слушай, Каха, – Андрей смотрел искоса на своего бойца, – признаюсь честно, я читал твое «Личное дело»…

– Ну, это понятно и без слов…

– …И увидел в нем одну очень странную вещь…

– Служил мало? – спросил Каха.

– Ну… В общем, и это тоже… Я насчитал «в твоем активе» с декабря 83-го по сентябрь 84-го по крайней мере четыре операции погранвойск, которые прогремели на весь Афган!.. Целых четыре!.. А у тебя всего-то одна медаль, да и то…

– Хорошая медаль, командир! Для пограничника самая почетная!

– Ну да… Особенно когда ее дают за Мармольскую операцию… Твой Зураб, насколько я знаю, сделал в этой операции поменьше, а получил Красную Звезду! Да и тебя к ней представляли, и что?

– Ну… Наверное, решили, что пока рано мне еще ордена навешивать…

– А за тот караван, на перевале Араш? Насколько я знаю, ты, Кабарда, вытащил тогда из-под огня своего раненого бойца и обеспечил высадку десанта возле кишлака Воджиб!.. Это написано в твоем «Личном деле»… Это что, тоже ничего не стоит?

– Ну, командир! – улыбнулся Кабарда. – Мне тогда еще вообще «ничего не было положено» – всего два месяца в армии!..

– М-да… «Не положено»!.. И кто только такую мерку установил?..

Филин закурил нервно:

– Ну а тот, весенний, поход? Если быть честным до конца, то тогда, в Янги-Кала, способ не пропустить огромную партию наркотиков в Союз придумал именно ты, а не многомудрые штабные офицеры! И с помощью твоего плана было уничтожено не только полтонны героина, а еще и полсотни боевиков!.. Да только за одно это!.. А потом, та операция в Рустаке…

– Да-а… Там было жарко… – Кабарда посмотрел на Андрея странным взглядом. – А знаешь, Филин… Именно там, в Рустаке, мне в первый и единственный раз за всю службу пришлось схлестнуться врукопашную…

– И как ощущения?

– До сих пор мурашки по телу!.. Никогда не забуду!.. Нет, часовых-то снимать приходилось, и не один раз, сам знаешь! Но… Это не то!.. А вот атака, когда уже стрелять не можешь, когда просто лоб в лоб… Нет… Такой забавы больше не хочется!.. Я же тогда вообще ничего не видел! – Каха говорил медленно, словно заново переживал все те секунды и минуты. – Рубил направо и налево все, что перед глазами двигалось!.. Как только своих никого теми лопатками не задел, до сих пор не знаю!.. И думаешь, я один такой?! В такие минуты все одинаковые!.. В такие минуты просто выживаешь… Так что… Если доведется, то пойду, но… Если честно, настоящей «рукопашной» больше не хочется!.. Такого даже врагу не пожелаешь!.. С ним лучше общаться на расстоянии, «на прицельной дальности»…

– Да ты в том Рустаке такого наворотил, что… А первое «испытание» в погранвойсках «Шмеля» – оно твое, да еще какое эффективное!.. А обстрел из РПО самого кишлака? Если бы ты тогда не запросил по рации «Шмелей», то атаковать Рустак пришлось бы бронегруппе, как, собственно, и было задумано! А получилось, что они прибыли уже только «к раздаче пряников»… Ты со своими десятью полуживыми разведчиками начал и закончил за час операцию, к которой привлекалось около полутора тысяч солдат!.. Да еще и самого Инженера Наби уничтожили!

Кабарда внимательно посмотрел на Андрея и тихо спросил:

– Слушай, командир… Ты, конечно, читал мое «Личное дело», и все такое, но… Те подробности, которые ты знаешь, там не могли написать… Я же все-таки тогда к Комитету относился… А они свои секреты просто так не раскрывают… Ты откуда все это знаешь, Андрей?

Капитан только улыбнулся:

– Каха… А ты помнишь нашего чайханщика Хайзуллу, которого мы из Афгана вытаскивали полтора года назад?[16]

– Ты еще спрашиваешь?! Да разве ж такое можно забыть?

– А ты случайно не забыл, как его зовут? – улыбнулся Филин. – Как зовут моего друга детства Хайзуллу, а? И где он служит? Помнишь?

С лицом Кабарды произошли какие-то странные перемены. Словно смахнули невидимой тряпкой пыль.

– Помню… – проговорил он задумчиво. – Полковник Госбезопасности, Герой Союза Николай Караманов, рабочий позывной Монах… А я, болван!.. Подумал про тебя невесть что, хоть узнал тебя уже за это время лучше, чем самого себя!..

– Эх ты! – улыбнулся Андрей. – «Гэбэшная» твоя душа!.. Просто я попросил Монаха немного поковыряться в архивах своего ведомства по поводу «артходжинской» мотоманевренной группы «Летучий Голландец», потому что в твоих бумагах, которые находятся в штабе Отряда, написано так скупо, словно тот, кто это писал, слова просто запамятовал…

– А, это да!.. Не любили наши писари распространяться особенно, да и секретность соблюдали…

– Кстати, Каха… От Монаха я узнал еще одну вещь… За тот рейд по точкам Московского погранотряда…

– Янги-Кала, Чахи-Аб и Рустак?

– Да, за него… Так вот… Твой «Летучий Голландец», Ратенко, написал на прапорщика Шенгелия и на тебя, «по совокупности совершенного», представления на ордена Боевого Красного Знамени, а на капитана Мальчева – на орден Красной Звезды… И его подписал командир ММГ «Артходжа» майор Иванов и отправил эти «наградные листы» дальше по инстанции…

Кабарда посидел задумавшись, а потом проговорил:

– Я этого не знал, Андрей… А Зураб, кстати, и Алексей свои ордена получили! – улыбнулся Каха. – И заслуженно!

– Зато тебя, Кабарда, незаслуженно орденом обошли… Вот что обидно!

– Но мы же ведь с тобой, командир, не за награды и почести служим, а за Родину!.. А за нее можно и без наград служить… Главное – честно!..

– Все правильно, Кабарда! Все правильно! – ответил Филин. – Только хочется, чтобы другие относились к настоящим солдатам справедливо!

– Справедливо!.. – ухмыльнулся Кабарда. – Вот ты Монаха сейчас вспомнил, командир… Он свою Звезду Героя получил справедливо и заслуженно, спору нет… Но Батя писал представления, а это знает весь Отряд, на всех вас троих! На Монаха, на Слона и на тебя, Филин!!! И где ваши с Андрюхой «справедливые» Золотые Звезды? Ты чуть коньки не отбросил, а тебе только Красную Звезду повесили, а Слон остался безногим инвалидом, и ему дали всего лишь Боевое Красное Знамя! Это что, цена за потерянные ноги?![17] Слона вообще второй раз с Героем обошли!.. А сколько раз его к орденам представляли, да так ни одного и не дали, ты же сам знаешь, командир? Три Красные Звезды мимо него «пролетели», а первое Боевое Красное Знамя вместо Золотой Звезды повесили!..[18] Так что нам ли с тобой, Андрюха, говорить о справедливости генеральской…

Кабарда встал и прошелся немного, едва заметно прихрамывая – прошло уже почти полгода после его последнего ранения, а вот «небольшие последствия» остались…

– Ты, кстати, Каха, как себя чувствуешь?

– Заметил, что хромаю, командир?

– Есть немного…

– Нормально уже… Просто на погоду ломит иногда… Как у старого деда… А так нормально… Мы с тобой еще повоюем!..

– Только лучше бы не воевать больше…

– Вряд ли так получится, Филин… – ответил Кабарда грустно. – Всякие шакалы голову поднимать стали, после того как Афган закончился! Не навоевались там за девять лет!.. И в Таджикистане, и в Приднестровье, и у нас, на Кавказе…

– А как твои родные, Кабарда?

– А как… Беженцы… Сухуми-то… Хорошо, наш Батя помог… Всю семью в Россию перевез, они сейчас в Истре живут, в военном городке «пэвэошников», а дальше… Даже и не знаю…

Филин посмотрел на погрустневшего Каху и вспомнил вдруг ту полугодичной давности операцию, которую проводила его группа в родной для Кабарды Абхазии… А еще он вспомнил тот рассказ…

Андрею тогда пришлось разделить свою группу, и он не видел собственными глазами, как воевала боевая тройка, в которой был Кабарда, но то, что он услышал от танкистов, пришедших спецназовцам на помощь, а потом еще и узнал из доклада старшего той тройки Сереги – Тюленя… Он даже теперь словно видел, как все это было…

11 декабря 1989 г. Абхазия

«Бригадный генерал» Гоча…

Тюленю с ребятами в виде боевой колесницы досталась относительно новая белая «Нива». Все трое были отчаянными парнями, а поэтому и решение о том, как провести разведку, пришло само. Они решили изображать собой боевиков, по каким-то своим соображениям отколовшихся от других командиров, к примеру того же Рафаэла или Реваза…

Разведка на грани самоубийства, и если бы Филин узнал тогда об этом, то, естественно, запретил бы ее… Но Андрей о принятом решении знать не мог, потому что ребята приняли его позже, уже тогда, когда выехали из разграбленного Сухуми… Приняли и не доложили, понадеявшись на свой немалый опыт…

Как и группа Медведя, Тюлень с Кабардой и Индейцем вышли в свой рейд утром 6 декабря. Ехали не торопясь, не желая попасть под автоматную очередь какого-нибудь чересчур ретивого «абхазского гвардейца» – пострелять «под шумок» хотелось многим, все же горцы как-никак!.. Только… Кабарда все чаще скрипел зубами, понимая, что этим «абхазским гвардейцам» на самом деле на Абхазию и ее народ было глубоко наплевать – это были бандиты-головорезы, мародеры и откровенные вымогатели, которые использовали глупую войну в своих личных целях…

Их никто не останавливал, не требовал документов для проверки, и от этого ребята нервничали. Каждый из них обладал достаточным опытом, чтобы понимать – на войне пустующих ничейных зон не бывает, а поэтому либо за ними ведется наблюдение, либо где-то им предстоит такая проверка, что дай бог ее пройти, не раскрывшись.

И еще они помнили, что Гоча Кочилишвили только сейчас стал «полевым командиром», а вообще-то он их коллега-разведчик, офицер, прошедший Афган. А это говорило ребятам о многом. Многого они от него и ожидали…

И, к сожалению, их ожидания оправдались… В нескольких километрах от городишки Дранда шоссе пересекало реку Кодори по довольно основательному, длинному мосту.

Этот мост был превращен «гвардейцами» «бригадного генерала» в мощный оборонительный узел.

– Слушай, Тюлень, а ведь не дурак наш Гоча, как думаешь? – обращаясь к Сергею, сказал Индеец, останавливая «Ниву» перед въездом на мост. – Смотри, и блоков бетонных набросали, и ежей наварили…

– Это еще не все, Артур, – не отрываясь от маленького, почти театрального, но тем не менее двадцатикратного бинокля, ответил Тюлень. – На той стороне капитальный блокпост, с амбразурами. Даже один «Утес»[19] вижу… Да это дот натуральный, мужики!

– Окопались, суки… – подал голос Кабарда. – Оборзели от безнаказанности. Ничего, Артист их быстро причешет!..

– Что дальше, Сергей! – Индеец немного волновался. Как всегда перед боем.

– Ничего, ехать будем… Вон, смотри, нас уже заметили. Руками машут, зовут. Так, Кабарда!.. Слушай внимательно, тебе с ними разговаривать… Ты родом из Гали. Работал и жил последнее время в Адлере. Когда началась заваруха, подался домой. Мы твои хорошие друзья, но русские. Поехали с тобой, потому что у нас проблемы с властями и мы за войной решили спрятаться от милиции… Если нас возьмут к себе – мы готовы служить в «абхазской гвардии». Ну и так далее в этой же теме…

– Ясно. Будем разговаривать…

– Ну что, Индеец, поехали, а то как бы не лупанули по нам из «Утеса».

На мосту, перед опущенным шлагбаумом, их остановили.

Здоровенный дядька постучал стволом своего «калаша» по стеклу, требуя открыть, и что-то произнес на незнакомом ни Индейцу, ни Тюленю языке. Вот тут и оживился Кабарда. Он что-то очень быстро затараторил и, с присущей всем горцам горячностью, размахивая руками, выбрался из «Нивы».

Боевик что-то спрашивал, а Каха отвечал, распаляясь все больше и больше. Этот затянувшийся диалог продолжался около десяти минут. И было заметно, что оба говорящих устали друг от друга.

В какой-то момент Кабарда махнул рукой и подошел к машине:

– Он хочет проверить машину. Говорит, что если мы не боевики, но у нас вдруг найдут оружие, то разговаривать дальше будем с «Утесом».

– Ну, оружие он не найдет без эстакады, но все равно хреново… – сказал Тюлень. – Если проскочим, нужно будет придумать что-нибудь похитрее… А то затрахают нас на каждой такой остановке…

– Выходим? – спросил Индеец.

– Обязательно, Артур, иначе завалим все задание… – ответил Тюлень, открывая дверцу.

Их «Ниву» распотрошили в лучших традициях личного таможенного досмотра. Даже сиденья подняли. То ли боялись чего-то боевики, то ли выспались, но вся эта вакханалия продолжалась больше получаса. И, как назло, ни одной попутной машины, могущей переключить внимание на себя…

Да только не знали «гвардейцы», что ребята потратили полночи на то, чтобы насверлить в днище машины дыр… Потом в них были пропущены куски тонкой, но крепкой медной проволоки, с помощью которой они крепко-накрепко привязали к днищу машины свое оружие, обернутое предварительно в целлофан и промасленные тряпки. Потом им стоило проехать немного по проселочной дороге, и все эти «конструктивные дополнения» превратились в большие комки налипшей грязи…

Боевики искали оружие внутри, а оно было снаружи, только руку протяни!..

Ну а старенькие, не первой свежести, с пятнами побелки камуфляжи и ведра с инструментами только подтвердили то, что это строители или ремонтники, короче, сугубо гражданские мужики. Поживиться у них было нечем, не было даже обручальных колец, и «гвардейцы» отпустили их через час с очень недовольными рожами…

Отъехав от моста километров 10–12, они остановились, и Тюлень обернулся к ребятам:

– Так, пацаны… Сколько еще будет, таких застав или блокпостов, мы не знаем, а тратить по часу на каждого поца мы не имеем права… – Индеец и Кабарда согласно кивнули головами. – Поэтому так… Достаем стволы, чистим «комки» и дальше изображаем «гвардейцев»…

– Внаглую решил? – улыбнулся Кабарда. – А что? Мне нравится!

– По крайней мере, стволы ближе к рукам будут… – поддержал Индеец.

– Ну, значит, решили… Пойдем по-гусарски, с наглыми мордами.

Заставу на подъезде к райцентру Тамыш они проехали, уже будучи «боевиками», выставив в окна автоматы, стволами в небо, сигналя, а Кабарда еще и выкрикивал какие-то приветствия… И самое смешное то, что их даже не попытались остановить, приняв за своих!..

– Вот бараны! – от души смеялся Каха. – Слушай, Тюлень, а может, у них патронов попросить, а?

– Могут дать… – Сергей был серьезен. – А могут и очередью из пулемета отсыпать! Ты давай не очень-то веселись, у Гочи в ближайшем окружении, думаю, не все такие придурки.

Тюлень был прав, и слова его подтвердились через несколько дней… А пока они въехали в довольно крупный город Очамчира…

Война, война… Она не красит ни людей, ни места, где эти люди живут или пытаются выжить. Особенно если ту войну ведут не войска, а сборища бандитов-головорезов, ищущих легкую поживу… В такой войне богатые, крепкие дома в один миг превращались в ободранные лачуги, а зажиточные семьи – в семьи нищие или мертвые… Даже монгольские кочевники грабили и облагали данью чужие народы, не трогая соплеменников. Здесь же грабились все и вся. Нелюди, собравшиеся в одну стаю, готовые в любой момент перегрызть друг другу глотки…

Очамчира, как, наверное, и все курортные, а значит, богатые города, была разграблена. На всем лежала печать запустения. После первого часа пребывания в городе ребятам стало ясно, что искать здесь «генерала» Гочу не имеет смысла.

К вечеру пошел снег, и Тюлень решил больше не рисковать – ночью, при ограниченной снегопадом видимости, «гвардейские патрули» могли открыть огонь, не разбираясь… С перепугу… Что, видимо, и происходило – то тут, то там в городе слышались автоматные очереди…

На окраине города ребятам попалось на глаза странное строение – сарай не сарай, конюшня не конюшня. Но в приоткрытые ворота могла въехать «Нива», и бойцы решили остановиться на ночлег именно здесь.

– Ребята, а ведь здесь была конюшня… – втягивая ноздрями воздух, сообщил Кабарда.

– Что, душок говна учуял? – улыбнулся Индеец.

– Говно – это в большинстве случаев сами люди!.. – обиделся Каха. – А у животных помет!..

– Ладно, не дуйся. Это я так, от нервного напряжения ляпнул…

– Так, пацаны. Есть какие-нибудь идеи? Как искать будем? Время-то поджимает!

В разрезанной пополам железной двухсотлитровой бочке был разведен огонь. Вскрыты консервы сухпая. Друзья пополняли силы высококалорийной едой, думая между тем о задании.

– Мы, Серега, сегодня полдня изображали этих клоунов, и, кажется, у нас получается. Может, и дальше?

– Я не об этом, Артур. Нам больше ничего и не остается, как работать под этих придурков. Я о том, что делать будем. Соорудить НП и ждать или колесить по дорогам и искать активно?

– По мне – лучше по ходу… – живо отозвался Индеец.

– Да и мне тоже… – подал голос Кабарда. – И потом, если едешь, значит, куда-то, а если стоишь и смотришь, значит, вынюхиваешь что-то… Если наскочат люди посерьезнее, тогда отбрехаться будет сложнее! Намного сложнее!

– А бензин?

– Да ты посмотри, сколько машин брошенных стоит. Нам только шланг нужен, и все.

– Ну, хорошо, ребята, уговорили. Если честно, то и мне не по душе сидение на месте.

– Ну вот! – улыбнулся Индеец.

– Хорошо. Тогда так. Сначала поедем в Гали… – Тюлень развернул карту. – Не думаю, что Гоча может сидеть в каком-то большом городе, но проверить все равно нужно. Дальше, километрах в 50, есть селение Пирвели-Отобая. Вот это может быть «то». Дальше дорога идет на Зугдиди – это уже Грузия, и нам там делать нечего.

– Он может быть и в Зугдиди… – возразил Кабарда.

– Не думаю, Каха. От Зугдиди до Сухуми почти 200 километров. Не потянет он такую территорию! Сам же знаешь, что у него реальных бойцов не больше сотни.

– Может быть, может быть… – протянул Индеец.

– Если не найдем, возвращаемся в Очамчиру и пойдем в горы… Километров около 40, не больше… Есть там такой городишко, Ткварчели. Возможно, это то, что нам нужно… Сейчас, еще день– другой, и войска перекроют приморские шоссе, тут ведь не только Артист, а и еще кое-какие силы имеются. Не будут «гвардейцы» здесь сидеть, им одна дорога – в горы…

– А если его и там не будет?

– Ну, есть еще одна дорога. Если ее вообще можно дорогой назвать… Наверное, козы протоптали. Так вот, заканчивается она километров через 30 примерно, в селении Члоу… А дальше идут горные хребты, Большой Кавказ. Но это самый хилый вариант. Он должен быть поближе.

– Ладно, Серега, поживем – увидим…

…Четыре дня поисков не дали группе Тюленя никаких результатов. Всюду была разруха… Война железной метлой прошла по благодатному некогда краю. Ни в Гали, ни в Ткварчели ребята Гочу не нашли, хотя везде натыкались на его боевиков.

– Ну что? Пойдем завтра в горы? Посмотрим на этот Члоу? Других вариантов у нас уже нет, ребята… – устало произнес Тюлень. – Только бы больше не сыпало! Достал этот снег уже хуже горькой редьки…

Не слишком сильный, но непрекращающийся снегопад отбирал у ребят все силы.

– Отдыхать, пацаны… – произнес Сергей. Они грелись во все той же, найденной ими, теплой конюшне. – Выступаем в 4.30 – хочу пощупать этот аул на рассвете…

Кабарда и Индеец устроились на тюках прессованного сена. Сон не шел. Бывает, оказывается, у человека такая степень усталости, что он не может спать. Они вдыхали аромат сена и вспоминали о доме. Каждый о своем. Артур о далеком Воронеже, о Доне. А Каха о таком недалеком, всего-то в 270 километрах от Очамчиры, Сухуми… Ребята смотрели на огонь и думали о доме…

«…Пацаны еще совсем, дети, – глядя на них, думал Тюлень. – Им бы отоспаться сейчас хоть немного перед походом, а они о кренделях небесных мечтают. Э-хе-хе…»

…Дорога на Члоу была поганой.

«Как они тут вообще ездят? Снег лепит так, что не видно ни хрена. Камни валяются кругом. Того и гляди, сверху по крыше долбанет камешек в пару центнеров», – вертя головой на 360 градусов, думал Индеец.

Очень медленно белая «Нива» поднималась в горы. Вокруг была первозданная природа…

…11 декабря в 5.45 перед глазами Тюленя, Кабарды и Индейца открылось селение Члоу… Довольно большое – в несколько сотен домов – селение было укрыто свежевыпавшим снегом. И тишина… Полная, глубокая, давящая на барабанные перепонки. Даже собаки не брехали.

– Вымерли все, что ли? – ни к кому не обращаясь, спросил Кабарда.

– Не похоже, вон следы на снегу около домов… – заметил Тюлень, разглядывая селение в свой бинокль.

– Ну что, пойдем, посмотрим? – спросил Индеец.

– Давай, Каха, садись-ка ты за руль и… Потихонечку въедем в деревню. Только не гони!.. Тихо въехали, покрутились по улицам и тихо ушли… На все 30 минут… «Пока селяне спят – разведка пашет»… Ну, с богом!

Но тихо не получилось… А получилось громко… Даже очень громко…

Как только их «Нива» вкатилась на сельскую площадь, в хвост ей ударила длинная очередь из «РПК». Полетело, осыпалось заднее стекло…

– Су-у-ка! – прошипел сзади Индеец.

– Жми! Давай, Кабарда! – заорал Тюлень. – Прямо жми! Ничего, пацаны, выскочим! Давай вон к той горке над селением пробивайся.

Пулемет все бил и бил по «Ниве», не жалея патронов. Из домов стали появляться вооруженные люди.

Кабарда посмотрел в ту сторону, куда показывал Тюлень, и сразу же понял, что он задумал:

«…Да! Все правильно! Высотка и строение из гранита, уже бог знает сколько веков стоит. Его и из гаубицы не возьмешь! Закрепимся и дождемся, пока наши подойдут… Им всего-то около трех часов нужно. Ничего, потерпим…»

Тюлень был опытен, а еще он много знал. Помнил, что много веков назад по всему Кавказу строили сигнальные башни. Строили добротно, на века, из скальных пород: базальта и гранита.

Тогда прапрапрадеды передавали сигнал тревоги от башни к башне дымными кострами, чтобы мирные жители могли увидеть сигнал и вовремя спрятаться, а джигиты – вскочить в седла своих скакунов…

К такой башне, как обычно, находящейся в самой высокой точке вблизи селения, Сергей и тащил ребят. Другой возможности спастись не было – единственная дорога была заперта неумолкающим пулеметом… А «РПК» садил кучно. Видно было, что стреляет настоящий мастер своего дела, виртуоз…

Потом разведчики бросили свою машину и устремились по склону к спасительной башне…

…Индеец был ранен в плечо навылет. Еще там, в машине, первой же очередью. Его левая рука висела плетью, но Артур крепился и не отставал от Тюленя и Кабарды. Ребята тащили на себе по четыре «калаша» со спаренными, связанными изолентой, магазинами, подобранные ими во время разъездов. Тюлень умудрился еще схватить в руки «РПК» и два подсумка с полными рожками, а раненый Индеец пер на себе еще и рацию…

Пот заливал глаза, но на такую мелочь никто из них не обращал внимания. Оставалось еще немного, последние 300 метров, 250, 150, 20…

Все, добежали…

…Они вломились в древнюю сигнальную башню и совместными усилиями закрыли на засов массивную, из толстенных деревянных плах, дверь, обитую кованым железом. Затем подволокли и забаррикадировали ее изнутри обрушившимися откуда-то огромными тесаными камнями.

– Все, здесь и «РПГ» не возьмет! Умели ваши предки строить!.. Так, теперь все наверх!.. Каха, готовь рацию, будем наших вызывать… Мы здесь, как в мышеловке, и без помощи не выбраться…

Кабарда поколдовал над рацией около 30 секунд и протянул ее Сергею:

– Готово, Тюлень!

Но тот только отмахнулся:

– Передавай на нашей волне: «Три. Три. Три. Монаху. Три. Три. Три. Монаху! В Члоу гостей не ждали. Есть больные родственники. Ждем. Тюлень». Повтори трижды и ставь рацию на радиомаяк, для летунов… Может, они там догадаются хотя бы одного «крокодила» запустить…

Наскоро осмотрев Индейца, Тюлень понял, что Артур все еще может быть полезен как боец – крови почти не было, а рана была хоть и очень болезненная, но не смертельная. Перевязав плечо и вколов обезболивающее, он посмотрел на бледное лицо Артура:

– Ты как?

– В норме. Жить буду. Только знать бы с кем?..

– Порядок… Так! Через дверь они нас не достанут, но ее могут раздолбать из гранатометов. Тогда будет грустно… Смотрите за гранатометчиками, мужики! Все, разобрались по периметру… И не высовывайтесь особенно, я смотрю, у них неплохо стрелять умеют! Кучно садят, гады, умеючи! Дождемся Монаха – тогда полегче станет…

Бой продолжался около трех часов. У ребят было очень маленькое жизненное пространство, всего 5 на 5 метров, таковы были размеры площадки наверху башни, на которой закрепились Тюлень, Индеец и Кабарда. И они ожесточенно защищали эту свою «Малую Землю».

Но… В какой-то момент Индеец потерял на минуту сознание от боли и пропустил гранатометчика… Разрыв гранаты из «РПГ-7» снес один из углов башни и ранил осколками Тюленя в плечо и бок, а бросившегося к Сергею на помощь Кабарду ударила в бедро срикошетившая от стенки пуля…

…А потом закончились боеприпасы…

Их «калаши» валялись на полу площадки за ненадобностью… Из «РПГ» больше не били, да и стреляли теперь больше для острастки. Видимо, их хотели взять живьем.

– Каха, патронов нет?

– Нет, Серега, все сожгли…

– Жаль… Тогда вот что, Кабарда… Сними-ка ты с меня «комок» и достань мой нож…

И Кабарда понял, чего хотел Тюлень…

У спецназа есть закон: «Спецназ в плен не сдается!»…

Когда уже больше ничего не оставалось, «спецы» снимали «комки», оставаясь в одних тельняшках, и с ножами в зубах шли врукопашную на автоматы…

Это случалось очень редко, но в Афгане, и ребята знали это, именно так полностью погибла группа разведчиков одной десантно-штурмовой бригады… СПЕЦНАЗ есть спецназ…

– Сейчас, Серега, сейчас… – шептал Каха, снимая с Тюленя куртку «комка».

Потом он помог сделать то же самое Артуру и сбросил свою…

Зажав ножи в зубах, они сидели посреди зимы, под снегопадом, в одних тельняшках, спина к спине, в центре башенной площадки.

Говорить было не о чем. Все уже было сказано…

И тут в центре селения грохнул танковый выстрел. И еще один, и еще… Монах успел вовремя, приведя с собой роту десантников Артиста и два приданных ей «Т-72»…

Ребят сняли с башни и на «вертушке» отправили в полевой госпиталь, развернутый на аэродроме около Сухуми, где всех немедля прооперировали. И отправили на «транспортнике» дальше…

Теперь их ждали Москва и Центральный военный госпиталь имени Бурденко…

…За ту операцию все трое были награждены медалями «За боевые заслуги»…

Может быть, кто-то скажет, что за этот бой командование могло бы наградить своих спецназовцев хотя бы медалями «За отвагу»… Может быть… Но… Начальству всегда виднее…

Май 1984 г. Кишлак Имам-Сахиб

Хлопок Файзрахмона…

…Лето 1990 г. Подмосковье. База Отряда. Вечер…

…Да… Та абхазская история промелькнула перед глазами Филина молнией за несколько коротких минут, пока ребята молча курили…

А потом Филин, не желая пока возвращаться в казарму, с улыбкой спросил Кабарду:

– Слушай, Каха… А знаешь, что оказалось? Оказалось, что наш могущественный и «всесильный» Монах тоже не все может! Вот, например, он так и не смог мне рассказать, чем занимался, в каких боевых или не очень операциях участвовал сержант погранвойск Кахабер Каджая с апреля по сентябрь 84-го…

– Да ничем таким особенным этот сержант не занимался! – ответил Кабарда, широко улыбнувшись. – Служил себе потихоньку «замком»… Даже строил кое-что…

– Не понял? – удивился Филин. – Ты же ведь даже не обычным стрелком бронегруппы «Летучий Голландец» был, а замкомвзвода разведчиков! Что, больше строить некому было?

– А это была наша «гуманитарная помощь», командир… – улыбнулся Кабарда еще шире. – В мае это было… В мае 84-го… Тогда в районе горного хребта Ходжатав объявился «полевой командир»… Файзрахмон… Ну и теребил он приграничные районы… От нас-то это далековато было, а вот другой ММГ нашего Пянджского погранотряда «Имам-Сахиб» и его погранзаставе, что стояла в Нанабаде, доставалось порой, и очень неслабо… А бронегруппа «Летучий Голландец», а тебе скажу, Андрюха, уже гремела на весь пограничный округ!.. Вот нас и посылали постоянно на помощь то туда, то сюда… В общем… Метались мы на своих бээмпэшках вдоль Пянджа, как сраные электровеники!..

Кабарда закурил сигарету и улыбнулся каким-то своим мыслям:

– Сорбозы тогда попросили помощи у нашего командования для своих пограничников… Нас объединили на время с бойцами погранзаставы «Нанабад» и отправили эту помощь оказывать… Мы тогда недели две, наверное, оборудовали и размещали новый пограничный пост в районе кишлака Курук… Это, кстати говоря, командир, напротив 2-й погранзаставы нашего, Пянджского, отряда…

– А-а! Ну тогда понятно, почему вы!.. – улыбнулся Филин. – И что? Уподобились стройбату боевые пограничники?

– А куда деваться, если приказ?.. Ратенко, так тот вообще целыми днями матюгами разговаривал!.. Сорбозы, они знаешь как?.. Они же не понимают, что слово «помощь» означает именно помощь! Посчитали, что если нас туда направили, то мы и должны там пахать, как негры на плантациях!.. Ну, мы и пахали!.. А они только сидели рядом, дули свои «косяки» с «афганкой» и наблюдали со стороны, как мы на них горбатимся!.. Птфу-у! – Каха смачно плюнул на землю.

– Восток – дело тонкое… Они, наверное, подумали, что вы их работники…

– Да пошли они на хрен все вместе!

– Ну и что? Что вы там настроили?

– А что?.. Все по полной программе, как положено! Вся фортификация!.. Устроили рвы, колючие заграждения, огневые точки, вышки… Зураб со своими саперами установил вокруг поста минное поле. Причем все эти «лягушки» были установлены на неизвлекаемость… Организовали этим придуркам службу, наладили материально-техническое снабжение… В общем… Потрудились на славу и на пользу Афганистана!.. Вернули, так сказать, свой интернациональный должок!..

– Хоть не зря парились?

Кабарда поднял на Филина взгляд:

– А знаешь, командир… Как оказалось, не зря!.. Выставленный пост сыграл свою определенную помощь в сборе и передаче разведданных о намерениях и передвижениях групп Файзрахмона, а у него по окрестным кишлакам, ну примерно так же, как и в Рустакском ущелье, сидело около тысячи боевиков!.. И ему, я тебе скажу, появление этого погранпоста очень не понравилось!!! – Кабарда глубоко затянулся сигаретным дымом и бросил окурок в небольшую консервную банку, служившую вместо пепельницы. – Потом два раза в месяц на этом погранпосту проводилась замена личного состава, но я тебе скажу, что для этого нашей ММГ приходилось проводить операции – боестолкновения с «духами» стали просто регулярными… Спасибо минометчикам заставы «Айханым», которые прикрывали действия «Летучего Голландца» фланговым минометным огнем, а то было бы не очень сладко…

Филин посмотрел куда-то в сторону:

– «Веселый» май вам тогда выдался…

– Да и лето было не «грустное», Андрюха… – подтвердил Кабарда. – Все началось в июне… «Летучий Голландец» вместе с ММГ «Имам-Сахиб» и заставой «Нанабад» принимал участие в обеспечении вывоза продукции из хлопкового завода «Спинзар», который находился в кишлаке Нанабад… Тогда у афганцев сложилось такое положение, что все складские помещения завода были затарены и хлопок нового урожая принимать было некуда… Урожайный был год… Самостоятельно они вывезти товар в порт «Шерхан» не могли, вот и попросили опять помощи у пограничников… А Файзрахмон, когда узнал, что хлопок будет переправлен в Союз, отдал команду не пропускать ни одной машины!.. Мотоманевренные группы и застава «Нанабад» осуществляли прикрытие и сопровождение автоколонн с хлопком из Нанабада до самого порта «Шерхан», а это ни много ни мало около 60 километров!.. Ох и напарились же мы тогда с этим хлопком, мать его!.. Файзрахмон натурально объявил минную войну на дорогах! Командирам приходилось каждый день менять маршруты передвижения, проверяя их при этом на наличие мин и фугасов… Зураб тогда, за этот хлопок, получил вторую Красную Звезду… Это только благодаря его пацанам-саперам удалось избежать подрывов техники и личного состава! Потому что количество обнаруженных, обезвреженных и снятых с дорог мин исчислялось десятками…

– Ни хрена себе!

– Да, капитан… Так было… Ну, а я… Ну что… Никаких особенных подвигов не совершал… Просто сопровождал колонны с хлопком, вот и все…

Андрей только улыбнулся:

«Да уж… «Вот и все!»… Можно подумать, что он просто катался себе по дороге, покуривал сигаретку и при этом ни разу не подставлял под пули свою голову!.. В Багдаде все спокойно!.. Как будто бы и говорить не о чем, да и не стоит!.. А другой бы небось расписал свои подвиги в таких красках…»

А Каха тем временем продолжал:

– Потом, в самом конце лета, произошла замена офицеров и прапорщиков нашей ММГ «Артходжа»… Начальника ММГ майора Дядю Ваню заменил подполковник Самсоник. А вот начальник 1-й заставы капитан Ратенко, наш «Летучий Голландец», был переведен на вышестоящую должность в Керкинский погранотряд, а вместо него стал заместитель начальника заставы «Нанабад» капитан Середа…

В самом конце августа в Союз уехал и Зураб…

– М-да… Боевой прапорщик!

– И заслуженный! – добавил Каха. – Орден Боевого Красного Знамени, два ордена Красной Звезды и медаль «За отвагу».

– А Мальчев? Твой «взводный»?

– Вот только он один из «старичков» и оставался…

– А знаешь… Я, кажется, только теперь понимаю, почему твои наградные листы так и остались лежать под генеральским сукном… Их просто больше некому было проталкивать дальше по инстанциям…

Кабарда только пожал плечами:

– Не знаю… Может, и так…

Филин внимательно посмотрел на своего сержанта и сказал:

– А потом была та твоя последняя операция в Афгане?

– Да… В сентябре… «Хайланская операция»…

Сентябрь 1984 г. Окрестности кишлака Хайлан

«…Опять этот Инженер Башир!

…Когда весной 84-го года в Рустакском ущелье был наконец-то ликвидирован крупный и самый влиятельный лидер ИПА в северном регионе Афганистана Инженер Наби, то среди полевых командиров резко активизировалась борьба за его должность и влияние перед глазами зарубежных лидеров…

Главный претендент на это место, Инженер Башир, который был правой рукой Наби до его гибели и обитавший на севере Рустакского ущелья, умножил обстрелы гарнизона Чахи-Аб, которые не прекращались почти в течение целого месяца! Такую бурную деятельность против «шурави» не могли не заметить ни западные «союзники», ни местные идеологи и не могли не оценить…

Очень быстро стали расти его сила и влияние, а от «союзников» пошли мощные поступления оружия и боеприпасов… Общая численность его отрядов перевалила за тысячу «духов»!..

Каплей, переполнившей чашу терпения Москвы и подстегнувшей командование ОКСВА к проведению операции против отрядов Башира, стал инцидент с первой партией реактивных снарядов китайского производства, которых, по данным разведки, «инженер» получил целых 110 штук!..

С одного из опорных пунктов его базы в горах, напротив участков 9-й и10-й застав Московского погранотряда, его специалистами, видимо, с тренировочно-демонстративными целями, был произведен пуск 4 РСов по территории Союза…

Видимо, никаких конкретных целей для поражения ракетами абсолютно не выбиралось – снаряды упали в безлюдном районе. Но!.. Факт оставался фактом…

Случай этот в средствах массовой информации огласки не получил и остался информацией «для внутреннего пользования»… Но реакция Москвы была грозной. Стала готовиться операция окружного масштаба, с привлечением всех возможных сил и средств, под названием «Осень-84»…

Десант высадился на базу Инженера Башира 26 сентября 1984 года. Затем бронегруппы последовательно заблокировали часть его сил в Янги– Калинской и Даркадской зонах.

Апофеоз всей этой грандиозной операции пришелся на маленький и довольно тихий кишлак Хайлан в Чахи-Абской зоне, куда в конце концов загнали и заблокировали бронетехникой самого Башира с довольно большим отрядом, боевиков в 300… Теперь его нужно было либо «зачистить под ноль», либо взять в плен…

Ликвидация эта получила свое отдельное название – «Операция «Хайлан»

…Для проведения ее были привлечены бронегруппы от трех ММГ Московского погранотряда – «Чахи-Аб», «Янгикала», «Рустак» – и бронегруппа «Летучий Голландец» от ММГ «Артходжа». Пянджская и Керкинская ДШМГ и три десантных группы от 1, 2 и 3-й ММГ Московского погранотряда… Итого больше 2000 пограничников!..


28 сентября, 8.30 АМ

– Ну что, Кабарда? Как настроение? – спросил у Кахи капитан Мальчев. – Узнаешь знакомые места? Красиво, а?

– Да ну их на хрен, эти местные красоты, Алексей! – сплюнул сержант. – Век бы сюда не возвращался! Да и на кой они мне, эти места? У меня в Абхазии намного красивее!

Они стояли на вертолетной площадке кишлака Чахи-Аб и ожидали команды для погрузки на «борты» – разведвзвод Мальчева опять сделали «группой захвата», помня, как лихо они справились с такой же задачей в этом ущелье в апреле, когда шла масштабная операция против Наби…

Капитан Середа, который теперь командовал бронегруппой «Летучий Голландец» вместо Ратенко, узнав, чего ждут от его разведчиков, встал было на дыбы, мол, это же живые солдаты, а не «пушечное мясо», но… Его просто не стали слушать, а поставили разведчикам конкретную боевую задачу…

Мальчева заранее сориентировали на очень «жесткую» и тяжелую высадку… Две такие же, как под командой Мальчева, «группы захвата» должны были высадиться на подступах к Сартору – это был один из двух основных опорных пунктов базы Башира на скалистой горе. Туда шли группы из Московского отряда. А разведчики Мальчева должны были высадиться на второй опорный пункт базы – Бипсаро…

Полковник, командовавший всей этой операцией, правда, немного подлил меда в эту здоровенную бочку дегтя, пообещав, что перед высадкой район базы будет обработан бомбардировщиками армейского авиаполка. А затем, под прикрытием «горбатых», «группы захвата» должны будут высадиться на свои точки и закрепиться на них до прибытия основного десанта. При этом полковник «обрадовал» всех, рассказав о том, что моджахеды ждут начала операции и поклялись на Коране не пропустить «неверных»…

После взятия Бипсаро «артходжинцам» предстояло помочь в овладении Сартором другим группам и после окончания активных действий «зачистить» базы прилегающего района… Особое внимание полковник обратил на поиск и ликвидацию РСов…

А после всех этих официальных речей, уже за дверями штаба, Кабарда спросил капитана:

– Слушай, командир… А что он имел в виду, когда сказал: «После окончания активных действий»? Он думает, что захватить такой укрепленный пункт можно за полчаса-час?

– Да пошел он в жопу, этот полкан! Крыса тыловая!.. Прилетел сюда из Союза покомандовать одной операцией, а строит из себя Кутузова, мать его!.. – рявкнул Мальчев в сердцах. – Давай, замок, пойдем-ка мы лучше к местным разведчикам… Может, они нам что-то более путное расскажут, чем этот болван с полковничьими погонами…

И они отправились в расположение местных, «чахиабских», разведчиков, к капитану Виктору Притуле – замечательному офицеру и разведчику «от бога», который всегда знал о «духах» если не все, то очень много…

Только капитан-разведчик, после доклада ребят, их совершенно не порадовал… Услышав от них слово «Бипсаро», у него совершенно непроизвольно вырвалось:

– Это пиздец, мужики!.. Полный пиздец!..

Капитан посидел немного на месте, а потом решительно поднялся и сказал:

– Пойдемте, мужики… На хозсклад…

– На хрена? – не понял Мальчев.

– За сковородками… Вам тридцать штук надо, а в столовой столько не дадут, даже если вы там всем подряд зубы повыбиваете…

– Товарищ капитан! Разрешите вопрос? – в конце концов любопытство Кабарды вылезло наружу. – На кой нам вся эта кухонная посуда?

– Летать… – был лаконичный ответ.

– Ни хрена не понимаю, товарищ капитан!

– Летать будете на этих сковородках…

– Это у тебя шутки такие, Витя? – переспросил Мальчев.

– Ладно… Не мучайтесь… И не обижайтесь!.. Это не шутки у меня глупые, мужики, это жизнь разведчика… – Притула пошел куда-то в угол комнатенки, а потом вернулся, держа в руках большую, блестящую, как начищенный медный таз, армейскую сковороду, и показал ее Мальчеву и Кабарде. – Вы – разведчики бронегруппы и ходите в свои рейды на «броне» или ногами, поэтому и не знаете тонкостей «разведрейдов», когда на него вылетаешь на «вертушке»… А мы здесь все, кто ходит в «свободные поиски», летаем на вот таких чугунных сковородках… Такие дела, коллеги…

– Как это?

– Ты технические характеристики транспортного вертолета «Ми-8» знаешь, сержант?

– Ну… Примерно… – ответил Кабарда.

– А если не «примерно», а точно, то «Дядя Миша» на самом деле очень хорошая и надежная машина! Особенно если у нее есть выносные пилоны для пулеметов и НУРСов. Тогда он вообще универсальный!.. – капитан говорил с большой теплотой об этой машине, видимо, вспоминая что-то свое. – Только есть у него одна большая проблема – броня… Она практически вообще отсутствует на этой «вертушке», сержант!.. Так вот… Чтобы тебе какой-нибудь прохожий бородатый «дух» не засадил через брюхо «Дяди Миши» пару-тройку пуль калибра 7,62 прямо в задницу, мы и летаем на этих чугунных сковородках!.. Кладешь ее на лавочку да и садишься в нее или на нее – это уж кому как нравится… Все просто!

– И что? Помогает?

– Как сказать?.. – Капитан закурил сигарету и задумался на секунду. – Полгода назад я в свою сковородку поймал пулю из «ДШК»…

– И что? – Сашка смотрел на капитана во все глаза.

– А что… Сковородка разлетелась вдребезги, два чугунных осколка из ягодиц вынули, ну и еще, разве что, недели три после этого было только два положения: лежа и стоя… Да синяк на всю задницу, чуть ли не до ушей…

– И все?! – выпучил глаза Мальчев.

– И все, Алексей! – улыбнулся капитан. – А вот если бы ее не было, то пулька, калибра 12,7 миллиметров, выпущенная из «ДШК», войдя мне в задницу, на выходе, как пить дать, оторвала бы голову!.. Что такое попадание от такой пули, которая весит около 50 грамм, мне тебе, надеюсь, рассказывать не надо!

Кабарда с уважением и даже каким-то благоговейным трепетом посмотрел на чугунную сковороду, лежавшую рядом с капитаном Примулой, потом взял ее, покрутил в руках и проговорил задумчиво:

– А ведь пулю от «ДШК» даже армейский «броник» не держит… Хотя этот «броник» даже от «ПКМа» пулю не держит, если метров с пятидесяти – это я точно знаю!.. А простая чугунная сковородка держит?!

– Потому мы на них и летаем, сержант!.. «Советский чугун – самый лучший чугун в мире»!.. – спародировал капитан агитационный лозунг. – Они у нас даже именные все, подписанные! И не зачуханные, а отполированные нашими задницами – блестят, как у кота яйца! А вот вам такая «посуда» завтра, при высадке на Бипсаро, очень даже может понадобиться!.. Так что идемте на склады, мужики, наших прапоров мучить! Без меня они вам вообще хрен что дадут!..

…Это было вчера, вечером 27 сентября…

А на следующее утро все три «группы захвата», да и десантники тоже, с самого подъема ожидали на вертолетной площадке команды грузиться на «борты»…

Учитывая, что по меркам современной скоростной авиации расстояние от гарнизона Чахи-Аб до базы в горах небольшое, всего-то примерно 20–25 километров, то до 9.00 «борты» для групп захвата и остальной части десанта уже стояли на взлетке кишлака Чахи-Аб с прогретыми двигателями. А экипажи машин не удалялись от своих вертолетов дальше, чем на десяток метров, чтобы покурить, – все ждали команды на взлет…

…Мальчев с Кабардой стояли немного в стороне от своих разведчиков и тихо переговаривались, когда около 9 утра в небе над головой парами зашуршали «Грачи»…

– Ну, вот, Кабарда, кажется, скоро и нам вылетать…

– Пойду я, Алексей, ко взводу, пацанов подготовлю… – сказал сержант. – Настрою на рабочий лад…

– Давай, замок… А я здесь еще немного постою… Что-то на душе муторно.

Подошла «шишига», и несколько бойцов стали выгружать какие-то ящики, а потом появился молоденький лейтенант…

– Товарищи командиры… Это по приказу начальника ММГ… Боеприпасы… Он сказал, что они вам понадобятся, и посоветовал всем набить карманы патронами… Россыпью… На всякий случай…

– Спасибо, лейт! – проговорил Мальчев и обернулся к Кабарде: – А у них нормальный командир!.. Понимает, что к чему!.. Давай, сержант, организуй-ка пацанов, чтобы патронами запаслись… Хрен его знает, как оно там будет…


9.20 АМ

Команда на погрузку и взлет «групп захвата» поступила, как это всегда бывает, неожиданно, хотя ее ждали уже почти целый час…

– Внимание, разведка! – скомандовал Мальчев. – Все на «борт»!

И подошел к Кабарде:

– Ну что, Кахабер Сосоевич? Ни пуха ни пера нам?

– Пошел к черту, Леша! – улыбнулся сержант. – А нам – с богом!..

Они крепко, по-мужски, пожали друг другу руки на удачу, потом обменялись ритуальным жестом разведчиков, когда те прощаются, стукнув друг друга сжатыми кулаками. И Кабарда подбежал к своему, второму, вертолету…

…Взвыли на высокой ноте двигатели «Ми-8». Шесть пузатых транспортных «вертушек» стали подниматься в небо… Три «группы захвата» улетали в неизвестность…

…Первое, что поразило Кабарду, когда его «вертушка» подлетала к району Базы, это обилие скалистых пластов… На простых земляных пупках-скатах он и его разведчики могли хоть как-то окопаться, найти какую-то ямку или укрытие… Но на голых скалах… Они все усложняли многократно… Да еще и огромная вероятность рикошета, а это уж совсем хреново – никогда не знаешь, с какой стороны тебе в башку прилетит пуля, может, своя…

И второе – гигантские столбы пыли и дыма от разрывов авиабомб, а бросали тогда даже и 1000-килограммовые, и дымящиеся горящие склоны гор от кассетных бомб…

Разглядеть что-либо толком было совершенно невозможно!

«Борты» группы захвата резко шарахались из одного виража в другой… В иллюминаторе мелькали окопы, небо, траншеи, какие-то бегущие по тропе ишаки, люди рядом с ними, резкий треск кассет, болтанка…

Со стороны площадки, на которую должны были подсесть «вертушки» капитана Мальчева, к вертолетам потянулись огненные строчки трасс, выпущенных из крупнокалиберного «ДШК»…

– Не ссать, разведка! – проорал во все горло Кабарда. – Наши жопы в сковородках!.. А значит – они бронированные!

Этот струящийся оптимизм Кахи в самой что ни на есть поганой ситуации настолько приободрил разведчиков, что они тоже заулыбались.

В этот момент открылась дверца в пилотскую кабину и показался старлей бортмеханик:

– Готовы, «захватчики»?

– Нормально! – ответил Кабарда.

– Добро! Заходим на площадку! Готовность – 30 секунд!

– Ну, с богом! – прошептал Кабарда, сдвинул в сторону дверь вертолета и поднял свой «ПКМ».

Вертолет довольно жестко стукнулся шасси о площадку, но никто этого не заметил – не до того было…

Разведчики выскакивали из вертолета, и их тут же накрывал грохот пулеметных очередей, треск лопастей «вертушки», гулкое горное эхо стреляющих со всех сторон «ДШК»… Страшная и… уже такая привычная многим какофония боя…

– За мной! – проорал Каха, стреляя на ходу. – Не задерживаться на площадке! Всем уходить от «вертушки»! Огонь без команды!!! За мной, в укрытие!!!

Кабарда вытягивал за собой свою группу с открытого простреливаемого пространства за небольшой скальный срез, где можно было собраться всем вместе, сообразить, есть ли потери, перегруппироваться, да и отдохнуть несколько секунд… А потом уже начинать основательную атаку…

Он добежал со своим пулеметом до этого среза, завернул «за угол» и вдруг увидел, как снизу, из какой-то щели, по тропе за гребень несутся 8 навьюченных ишаков, а рядом с ними около десятка «духов» с «калашами» в руках…

– А-а-а!!! С-суки!!! Тикаете!!! – он полоснул по боевикам длинной очередью, но на тех она не произвела никакого впечатления. – Ш-шя-ка-лы-ы– ы-ы!!! Дэда ш-шеве!!! И весь ваш вонючий род…

Но «духи» продолжали убегать… Еще немного – и они скроются за обратным скатом…

И тут рядом с Кабардой возникли запыхавшиеся бойцы – расчет «Пламени»…

– Агрегат в сборе? – рявкнул сержант.

– Готов к бою! – ответил один из бойцов.

– Отлично! – прокричал Каха и встал у гранатомета на одно колено. – Не уйдут «лошарики»! Не дадим!

– Ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду! – пророкотало оружие…

Разрывы ударили возле передних ишаков, почти у самого гребня. Животные шарахнулись назад и вниз по крутому склону. Получилось маленькое столпотворение.

– А-а-а-а, с-суки! Не нравится! – заорал сержант и опять нажал на гашетку.

Гранаты разрывались прямо в этой куче, среди ишаков, людей, вьюков…

И тут к Кабарде подключились остальные разведчики его группы…

Автоматы строчили, не переставая, и слева, и справа от сержанта.

Вся эта толпа начала катиться по крутому склону вниз, и теперь уже невозможно было понять, кто живой, кто ранен… Наверное, это было бы смешно в иной ситуации – пара ишаков летела вниз просто кувырками. Да только не до смеха было теперь «группе захвата»…

Треск лопастей не прекращался – на площадку заходил второй вертолет, в котором прилетели разведчики Мальчева. Да и «крокодилы» продолжали обрабатывать пушками гребень скалы… Эхо от «духовских» «ДШК» гуляло со всех сторон… Грохот стоял неимоверный!

Различить какие-либо «земляные фонтанчики» от пуль в этом дыму и пыли было практически невозможно, но Каха понимал, что пулеметы лупят именно по ним.

Он обернулся и увидел, как в нескольких метрах от него расположился за вторым «ПКМом» группы пулеметчик и гасит длинными очередями по верхнему краю площадки.

– Молодец, Исмаил!!! Держи их! – проорал Каха и сам стал строчить очередями в ту же сторону.

Наконец-то подсел второй «борт», и на площадку стали выскакивать бойцы разведвзвода. Сразу же развернулся третий «ПКМ» и начал стрелять туда же, за верхний край площадки.

К Кабарде подскочил капитан Мальчев:

– Что здесь?

– Бьют оттуда! – Каха показал направление, откуда летели крупнокалиберные пули. – Сильно бьют, Леша!.. Там не меньше трех «ДШК»!..

– Их надо оттуда выкурить, Кабарда! Иначе они всех нас здесь в лапшу посекут!

– Щас попробуем!.. – ответил Каха.

На него сейчас было бы интересно посмотреть со стороны. Раздувающиеся ноздри, набухшие на висках вены, суровый целеустремленный взгляд и руки, надежно сжимающие пулемет… Сейчас этот джигит-горец был в своей стихии…

– Исмаил! Бей прямо над нами!

– Понял! – ответил пулеметчик.

– Первое отделение, за мной, наверх!..

Девять бойцов бросились вслед за своим неугомонным «замком» вверх по склону, туда, где засели «духи» за своими «ДШК»…

Короткими перебежками они добрались до «мертвой зоны», где их уже не могли достать «духовские» пулеметы, и стали карабкаться вверх.

Кабарде, с его огромным опытом альпинизма, было бы, наверное, смешно смотреть на то, как его не очень опытные в горах бойцы, раскорячившись, карабкались наверх по дымящимся кустам.

А возле тех трех «ПКМов» уже успели рассупониться еще два, последних, и стали методично выплевывать пули в сторону моджахедов…

Пять пулеметов, стреляющих одновременно, – это очень серьезно!..

Лавина огня проносилась над головами Кабарды и тех, кто пошел за ним…

Там, куда они лезли, пулеметчики различали только стволы «ДШК» и совсем чуть-чуть головы засевших в траншеях моджахедов. А вот Кахе с его отчаянными товарищами не было видно вообще ничего и никого – «мертвая зона»…

Им нужно было подняться по довольно крутому и горящему склону метров семьдесят и забросать траншеи гранатами… А потом ворваться туда и добить оставшихся… Тогда сможет подняться прижатая к земле пулеметным огнем вся группа…

…Они добрались все же до той условной отметки, и Кабарда скомандовал:

– Приготовить по две «эфки»! – и сам подал пример, разогнув усики своих гранат, и выдернул у одной предохранительную чеку. – По моей команде!.. Начали! Огонь!!!

Десять оборонительных гранат разом влетели в траншеи, до которых по склону оставалось метров 25–30…

Взрывы были похожи на очередь из автоматической пушки. А за ними уже летела вторая порция «подарков»…

Стук крупнокалиберных «ДШК» над головой смолк, и Кабарда крикнул:

– Вперед, мужики! В траншею!!!

Он попытался подняться, чтобы рвануть вверх по склону, но поскользнулся на траве и, чтобы не скатиться вниз, схватился левой рукой за какой-то плоский камень, который, странное дело, на этом довольно крутом склоне врос в землю абсолютно горизонтально!.. Эдакая природная ступенька, на которой и посидеть можно, если устал от подъема…

У этого «кресла» была еще и спинка… Такая же, гранитная… А у самого ее основания – щель… Небольшая такая, всего-то сантиметров пятнадцать…

…Кабарда подтянулся, чтобы схватиться за этот каменный уступчик второй рукой, и в этот момент…

Словно дворовая шавка цапнула его за предплечье… Хорошо так цапнула, от души! Видать, сильно разозлилась!..

Кабарда поморщился от боли и подтянулся все же к камню…

И тут же отпрянул назад с одной мыслью в голове:

«…Повезло, что хоть не в лицо…»

Каха так и скатился по склону вниз, к самым ногам капитана Мальчева, и ему еще очень повезло, что по пути он ни разу не «нащупал» ни одного камня…

– Что, сержант? – подскочил к нему «взводный». – Ранен? Серьезно?

– Кажется, да, Леша… И кажется, серьезно…

И протянул к его лицу свою руку…

– Твою мать! – ругнулся коротко капитан. – Нам еще этого не хватало!

– Звягин, ко мне, с сумкой! Оказать помощь раненому!

К ним подбежал разведчик с большой брезентовой сумкой, на которой был нарисован красный крест.

– Куда ранение?

– В руку!

Боец посмотрел на предплечье сержанта и потемнел лицом:

– У-у-у м-меня ничего нет для такого, т-товарищ капитан!

– Куда же ты смотрел, сопля зеленая?! Где твои мысли были, салабон?! Вернемся – будешь наказан, придурок! – Капитан обернулся и крикнул: – Серегин! Вызывай «вертушку» для эвакуации раненых! Срочно!..

* * *

Укус гюрзы оказывает очень сильное воздействие на организм человека, поскольку при укусе змея вводит около 50 миллиграммов яда, который по токсичности уступает только яду кобры, из змей нашей фауны. Яд гюрзы содержит ферменты, разрушающие эритроциты и стенки кровеносных сосудов и вызывающие свертывание крови. Поэтому после укуса возникают многочисленные внутренние и подкожные кровоизлияния, сильнейший отек в области укуса, тромбозы сосудов. Все это сопровождается резкой болью в укушенной конечности, головокружением, рвотой. Если не приняты меры к первой помощи, то может наступить обморочное состояние и даже смерть. Однако при условии своевременного и квалифицированного лечения, с применением противоядной сыворотки, смерти при укусе гюрзы можно избежать…

…Лето 1990 г. Подмосковье. База Отряда. Вечер…

…Филин дослушал до конца рассказ Кабарды и закурил…

Он сидел на деревянной лавочке под плакучей ивой и пытался понять, что чувствовал тогда Каха, который уже успел стать ему братом за полтора года совместной службы. Этот человек, который так спокойно рассказывает о том, как едва-едва не отбросил концы сначала под «духовскими» пулями, а потом от укуса одной из самых ядовитых змей…

– Ну а что потом было, Каха?

– Ну что… Помнишь, как наш Мулла все время говорит, что нужно делать, когда тебя змея укусила, а что нет… Если тебя укусила гюрза или даже кобра, никогда не надо волноваться! И бежать никуда не надо! Любое волнение или быстрая ходьба только помогают яду распространиться в твоем теле, потому что твое сердце начинает биться учащенно и, значит, быстрее гнать кровь! А значит, и яд, попавший в нее, распространится в твоем теле быстрее!.. Не суетись и выживешь!.. – Каха поднял указательный палец вверх. – Так всегда говорил ему его дедушка Саттар!.. Ну и при чем здесь наш Мулла? Я же в бою был! А ты уже знаешь, командир, как меня колбасит, когда я в бою…

– Ну да… Доводилось видеть, и уже не раз…

– У меня сердце, наверное, двести ударов в минуту бьет! А может, и больше!.. А та гюрза, что меня цапнула, очень немаленькая была! Я-то ее всю не видел, только голову, но… Я тебе скажу, Андрюха, та башка змеиная была не меньше чем кулак!..

– И откуда она там взялась? Там же все рвалось и все стреляло!

– А куда ей податься, если это ее склон, ее дом? – ответил Каха. – Она и залезла в нору между камней… Только, видать, очень ее все эти взрывы разозлили… Вот она на мне и отыгралась…

– Ну и?..

– Минут через десять меня начало рвать, а потом… Я только помню, что Мальчев пошел на склон с пацанами, а меня и еще двоих раненых оставили ждать «вертушку»… Как прилетели санитары, командир, я уже не помню – отрубился…

Кабарда посмотрел на звездное небо и тихо заговорил:

– Мне потом один из наших разведчиков рассказывал, тот, что вместе со мной внизу оставался… Ему ногу пулей из «ДШК» перебило, но он был в сознании и все видел… Так вот… Оказалось, что Мальчев предупредил о том, что меня укусила большая гюрза… В общем, фельдшеры прихватили с собой и сыворотку… Вкололи мне ее прямо в «вертушке» и погнали прямиком в Мазари-Шариф… Там мне сделали переливание крови, а Сереге первую операцию… А еще через день нас двоих на «транспортнике» отправили в Душанбе… Вот тогда-то мне Серега все это кино и рассказал…

– Сколько же ты без сознания был?

– Почти две недели, командир… Я в себя пришел только 11 ноября, в Душанбинском госпитале… А потом меня комиссовали…

– Да и немудрено…

– Да че там! – «вскипел» Кабарда. – Когда комиссия состоялась, а это было уже к концу ноября, я просился, чтобы меня вернули в часть! Говорил, что нормально себя чувствую! Даже «Лезгинку» им станцевал!..

Филин на это только улыбнулся грустно:

– А они что?

– А-а-а! Упрямые, как бараны…

– А как ты себя на самом деле тогда чувствовал?

– Честно? – Кабарда посмотрел на Андрея пронзительным взглядом.

– А «не честно», Каха, и говорить даже не стоит!

– Ну… Если честно… То хреново!.. Словно по мне танком проехали!.. Если честно, то я еще почти полгода себя хреново чувствовал!.. А тогда… Тогда даже спать боялся – думал, что прямо во сне и помру… И обидно было!.. Если бы от пули… А так… Какая-то гадина укусила…

– Знаешь, Кабарда… – проговорил задумчиво Филин. – Смерть не может быть обидной или нет, потому что она смерть… И твоим родным совершенно все равно, отчего погиб в бою их сын, муж или брат – от пули, осколка или змеиного укуса… Это не главное… Для них главное то, что ты не вернулся с войны домой… Понимаешь?

– Наверное, ты прав, Андрей…

– А знаешь, кому тяжелее всего от смерти солдата?.. Его живому командиру, который везет этого солдата с войны домой, к родным… Тяжелее всего тебе, живому, смотреть в глаза матери, которая спрашивает, почему ты, командир, жив, а ее сын… Вот что тяжело на самом деле, Кабарда! Этот груз может вынести далеко не каждый… А нести его приходится всю жизнь…


…Ночь была такой теплой, а легкий ветерок таким свежим, что уходить с этой скамейки в казарму совершенно не хотелось…

Андрей посмотрел на Кабарду и понял, что тот тоже не рвется в душный кубрик, и решил не терять времени зря…

– Слушай-ка, Кабарда!.. А расскажи, как ты в Отряд попал? Ведь тебя комиссовали из армии в начале декабря 84-го, а в Отряде ты начал служить…

– В сентябре 85-го… Почти через год…

– Расскажешь?

– Ну… Торопиться особенно некуда… – Кабарда уселся поудобнее, закурил и начал рассказ: – История, в общем-то, командир, самая банальная… Только она могла очень нехорошо для меня закончиться…

– Даже так?

– А чему удивляться? – широко улыбнулся Кабарда и вдруг заговорил с жутким кавказским акцентом: – Я жи йужныи гарачий кров, да! Джигит, да! Горэц, э-э!!! Мине кагда са мной гаврышь нэрви нэ падними, да! А нэ можиишь нэ абидить чэлавэка, тагда савсэм замалчи свой рот, и больше нэ сдэлай так сказат, э!

Андрей хохотал до колик в животе…

– Что, похоже? – Кабарда тоже смеялся.

– Да ты и в самом деле артист, Кабарда!

– Ну, если только совсем чуть-чуть…

Филин еле отдышался:

– Ой!.. Ф-фу-уф!!! Уморил совсем!.. Ладно! «Гарачий кров», рассказывай уже свою историю похождений на «гражданке»…

– Да, в общем-то, особенных-то похождений и не было… В декабре 84-го я вернулся домой после госпиталя… Ну и стал лечиться потихоньку народными средствами… Мумие, мед, облепиха… Всяческие отвары и отравы… С девчонкой познакомился… И как она меня до сих пор терпит, не знаю.

– Так это ты свою Тамару имеешь в виду?

– А у меня другой женщины, командир, никогда не было!..

– Не может быть! – Андрей был просто поражен этим известием. – У тебя, кавказца, за всю жизнь была всего одна женщина!

– Вот именно поэтому нас не особенно и любят, Андрей… Сначала придумывают сказки о том, что у всех кавказских мужчин висит по колено, как у ишака. Потом вымышляют, что горцы только тем и озабочены, чтобы засунуть кому-нибудь этот шланг… А затем приписывают всю эту глупость живым людям и начинают в такие сказки верить!..

– Это типа той загадки, ты имеешь в виду, когда спрашивают, что у грузина между поясом и коленом болтается?

– Ага! Вот-вот!.. «У грузина между поясом и коленом кинжал болтается! А то, что вы подумали, у грузина ниже колена болтается!..» Это же какой болван такое придумывает!

– Находятся грамотеи… – улыбнулся Андрей, поглядывая на возмущенного Кабарду.

– Они, эти грамотеи, прежде чем такие глупости придумывать, сначала бы поинтересовались бы анатомией и подумали, что будет, когда такой «шланг» вдруг встанет!.. Как с таким ходить, а? А спать? В обнимку, что ли?! И кому его, кроме ослицы, засунуть можно, где такое «ведро» взять?! А еще про кавказцев говорят, что они готовы пялить все, что дышит и шевелится!.. Так вот я тебе скажу, командир, что все это вранье!.. Мы такие же мужики, как и все остальные! Только у нас немножко больше темперамента, и все!

Андрей хохотал минут пять и только потом еле-еле успокоился:

– Нет, Кабарда, с тобой серьезно разговаривать просто невозможно!..

– Да ладно… Ну, возмутился немного человек…

– Ну, тогда рассказывай уже, что там у тебя произошло-то…

Каха закурил еще одну сигарету:

– Новый год, 85-й, я с Тамарой встретил… Потом, в марте, мы поженились… А я все еще так толком и не отошел после той змеи… Плохо мне было, и очень часто… То рвота, то понос… А то просто голова так закружится, что ходить не мог… В общем, был я тогда, как кукла тряпичная… Лекарства пил, в горы ходил воздухом дышать… Потом отошел немного и в апреле в Сухумский таксопарк устроился… Слесарем… Идти на какой-нибудь завод в кузнечный цех, так я бы там тогда и сдох бы! А в таксопарке… Болты-гайки крутить – все полегче было… – И тут Каха улыбнулся: – Да и стимул у меня появился… Тамарка мне тогда сказала, что беременна…

– Подожди-подожди! – вскинулся Андрей. – Твой Серго когда родился?

– 1 сентября 85-го…

– Так вы с твоей Тамарой, получается, очень даже хорошо Новый год встретили?

– Ну… Так и получается… – зарделся Кабарда.

– Здорово!.. Молодцы!.. Ну и дальше?..

– Ну, надо же мне было как-то семью кормить? Вот я и пошел в таксопарк… Там работал… А летом, в июне, кажется, в Сухуми из Москвы приехал ее двоюродный дядя Анвар… Тогда время такое началось… Помнишь, может?.. Горбач «перестройку» объявил, «ускорение» и еще какую-то хрень… Вот и начали люди кооперативы открывать…

– Ну да… Самое начало… Я тогда еще в училище учился… В увольнение когда выходил, то только удивлялся, сколько по Одессе всяческих кооперативных кафе пооткрывалось, баров, дискотек и видеосалонов…

– Ну и дядя Анвар кооператив открыл… Шашлычная… А в Сухуми приехал, чтобы найти кого-нибудь из родни туда на работу – он только родственникам доверял, понимаешь… Как узнал, что я «афганец», да еще и разведчик, так и прилип ко мне: «Поехали в Москву денег зарабатывать!» Я не хотел ехать… Анвара я этого знал плохо, только по рассказам, да жена у меня уже с большим пузом была, как ее одну оставить?.. Я долго упирался, Андрей… Ну, не хотелось мне в Москву!..

– Но поехал все же?..

– Поехал… А куда деваться?.. Думали мы с Тамарой, думали, и так и эдак крутили, и поняли, что ехать придется – Анвар хорошие деньги по тем временам обещал… В общем, она меня отпустила – ребенок родится, большие расходы будут, а в Сухуми как заработать?.. Так я и оказался в Москве…

Лето 1985 г. Москва

Кооператив «Кавказ»…

…Маленького роста, а после почти полугодичной болезни еще и сильно похудевший, Кабарда казался всем посетителям кооперативной шашлычной «Кавказ» эдаким шибздиком, который и внимания-то «человеческого» недостоин.

Да кто он такой вообще, на самом-то деле, этот худющий горец, со странным, немного бешеным взглядом из-под густых бровей, чтобы с ним общаться? Да он, наверное, по-русски и разговаривать-то толком не умеет!

…«Ускорение» набирало обороты, и начинали зарождаться «рыночные» отношения… Многие хотели попробовать себя в кооперативном деле, трудиться на себя… Честно работать и долгим и упорным трудом создать себе «светлое будущее»!.. Но появились и такие, которые «долго и упорно» трудиться не желали, потому что считали это бесполезной тратой времени… В общем, в этих «рыночных отношениях» появилось два вида деятелей: первые – складывали и умножали, а вторые – отнимали и делили… Все это с истинно русским колоритом – вместо «рынка» и «деловых переговоров» Союз получил «базар» и «толковище»…

Те, вторые «математики», которые умели «делить и отнимать», называли себя «ЛЮДЬМИ», а кооператоров – барыгами…

И именно такие «люди», частенько забредавшие в шашлычную «Кавказ» на вкуснейшие сочные шашлыки, смотрели на Кабарду, как на нечто несуразное и недостойное внимания – холуй-шашлычник у мангала трудится, там ему и место!..

То ли дело Анвар!.. С этим жирным боровом и «побеседовать» не грех…

Такой смелый и гордый собой в Сухуми, «хозяин московского кооператива» здесь, перед этими накачанными в тренажерных залах юношами, откровенно трусил и заискивал… А Кахе было противно на это смотреть… Поэтому-то он никогда и не встревал в их «терки», даже когда Анвара похлопывали большими ладошками по жирным щекам…

…Кафе «Кавказ» было открыто в свое время на дороге, ведущей из аэропорта Внуково в Москву, и, в общем-то, с местом Анвар не ошибся… Кроме «встречающих» и «провожающих», которые желали бы подкрепиться прекрасной и в 85-м еще достаточно диковинной для Москвы кавказской кухней, сюда же, практически по этой же дороге, приезжали в столицу машины и из Белоруссии, и из Украины… В общем, место было людное, удобное и очень удачное!..

Кооператив рос и расширялся, как на дрожжах, а его «шеф-повар» Каха, благодаря чьим умелым и трудолюбивым рукам кафе получило славу приличного заведения, в котором «кормят вкуснее и дешевле, чем даже в «Праге» на Арбате, начал зарабатывать очень хорошие деньги. Анвар не ошибся в Кабарде и не скупился, понимая, что именно он та «курочка-ряба», которая несет золотые яички, а для этого ее надо кормить досыта!.. Когда хорошей месячной зарплатой считалось 120 рублей, и это было всеобщей меркой, Каха зарабатывал по полторы-две тысячи… И он был очень доволен – теперь можно было не бояться, что их с Тамарой первенцу не на что станет покупать пеленки…

И все было бы хорошо, но… Совсем недалеко от этой дороги находился поселок Солнцево…

Дела у Анвара шли настолько хорошо, что уже к середине июня он превратил придорожное кафе в двухэтажный ресторан!.. Закупил материал, нанял рабочих, и всего за один месяц вместо небольшого киоска с мангалом «на заднем дворе» вырос деревянный сруб… С залом на 200 посадочных мест, с эстрадой-подиумом для цыганского варьете и большой роскошной кухней, где «царь и бог» был Кабарда. В ресторане даже начали праздновать юбилеи и гулять свадьбы!.. А на втором этаже кроме кабинета Анвара находились пять двухместных номеров, для желающих «отдохнуть с дороги»…

Скорее всего именно эти «номера» и сыграли с Анваром дурную шутку… Потому что… сюда все чаще и чаще стали наведываться накачанные в подвальных спортзалах «мальчишки» со своими незакомплексованными девахами, чтобы «отдохнуть по полной программе»…

Сначала «мальчиши-плохиши» здесь только отдыхали, потом присмотрелись к месту и… Постепенно, но очень быстро, практически за неделю, превратили ресторан в свою «штаб-квартиру»…

Они громко и очень развязано себя вели, матерились на всю округу и плевать хотели на всех прочих посетителей… А посетители дружно плюнули на Анвара – если он впускает в ресторан жлобов в спортивных куртках, то приличным людям здесь делать нечего! Благо такие вот рестораны начали расти повсеместно, как грибы после дождя – пойти было куда. В общем… «Кавказ» стал резко терять клиентов-завсегдатаев, а Анвар деньги…

Он решился, было дело, один раз «показать характер настоящего мужчины» и урезонить наглых юнцов. Но все это закончилось тем, что ему нашлепали пощечин, а сам ресторан обложили данью… Да такой, что…

В общем, Кабарде, с одной стороны, от всего сердца было жаль Анвара – человек вложил в это дело свое сердце и душу. А с другой… Каха иногда думал, глядя на то, как лебезит перед «солнцевскими» его «хозяин»: «Так тебе и надо, «родственник»!.. За большими деньгами погнался, вот и наскочил на стену!.. А чем плохо было то, маленькое, кафе? Денег загребали за месяц столько, сколько иной работяга за год не заработает, а «мальчишкам» этим твоя «забегаловка» была «по барабану» – неперспективная!.. А вот когда ты, Анвар дорогой, кабак здесь открыл, да еще и с комнатами, чтобы люди с достатком имели, куда своих блядей возить, вот тогда ты и переступил черту!.. И мне тебя не жалко! Потому что ты раскрыл рот на тот пирог, который не мог откусить!.. Ты полез в чужой огород, и тебе дали по зубам!.. Потому что, прежде чем замахиваться на что-то большое, нужно очень хорошо рассчитать свои силы и подумать, а сможешь ли ты это «большое» защитить! Хватит ли у тебя духа на это!..»

Хотя, если честно, теперь уже сам Анвар завидовал Кабарде…

Потому что он, как хозяин кооператива, отдавал «мальчикам» львиную долю прибыли ресторана, и ему оставалось только на то, чтобы закупать продукты и платить своим работникам зарплаты. Ну и еще немного себе лично, «на сигареты и мороженое»…

А вот у Кабарды дела пошли в гору… Он-то работал руками, сотворяя свои кулинарные шедевры, и не было такого дня, чтобы «братва», насытившись до отвала прекрасной едой, не пригласила к своему столику «шефа» и не отстегнула ему, «от щедрот душевных», три, а то и пять сотен рублей…

За последние две недели июля Каха заработал на новенький, из магазина, недавно появившийся в продаже «жигуленок» «ВАЗ-2107»… Всего за две недели!.. Хотя, если честно, Кабарда брал эти деньги с брезгливостью и только ради будущего ребенка – Тамаре до родов оставался всего месяц… Он просто продолжал делать свое поварское дело…

Но в один из дней все очень резко изменилось…

2 августа 1985 г. Москва

День ВДВ…

…В этот день Москва замерла… Вернее, ее жители… Они старались не выходить на улицу лишний раз, а ближе к вечеру все вообще словно попрятались… Город словно вымер… Исчезли куда-то даже милицейские патрули и «дружинники»!..

Но город тем не менее гудел!..

По улицам слонялись толпы полупьяных 20– 25-летних пацанов, с голубыми беретами на головах, одетых в тельняшки-маечки или странную форму песочного цвета со множеством накладных карманов… И на груди почти у каждого из этих гуляк поблескивали еще совсем новенькие, не потертые с годами, правительственные боевые награды!.. Чаще всего это были медали «За боевые заслуги» или «За отвагу», но встречались порой и ордена – Красной Звезды, Боевого Красного Знамени, и даже ордена Ленина… И, что совсем уж удивительно, в этот день в Москве, среди всех прочих наград, на груди некоторых молодых парней «засветилось» несколько Золотых Звезд Героев Советского Союза!..

А еще среди этих парней было много таких, у которых недоставало одной руки или ноги, а кое у кого и двух… Молодые инвалиды в военной форме, с лихо заломленными на затылок небесно-голубыми беретами, с орденами на груди, они улыбались белозубыми улыбками, и… Наверное, они были счастливы среди таких же, как и они, молодых ветеранов!.. Потому что хотя бы сегодня, хотя бы раз в году, но они опять были «в своей тарелке»…

И было за этот день набито несколько десятков морд, в основном военных патрулей и милицейских, на ВДНХ и в ЦПКиО им. Горького, за то что те рискнули обозвать этих парней бессовестными ворами, укравшими столь высокие награды у своих дедушек… В конце концов закончилось тем, что Москву на один день «отдали» десантникам… Хотя если быть до конца откровенными, то власти города попросту капитулировали и «бежали» перед «наступавшими» войсками Дяди Васи…[20] Да и не знали они еще тогда, как поступать с этими молодыми, но уже орденоносными ветеранами! Ведь, по сути, они ничего плохого-то и не делали! Просто купались в фонтанах парков, радовались, что остались живы, пройдя мясорубку Афгана, радовались встречам с «братишками», немного выпивали, как это положено русским людям, и наказывали оплеухами «правдолюбцев», никогда не слышавших об афганской войне… И что? Пересажать их всех за это на пятнадцать суток «за нарушение общественного порядка»? А где взять столько «обезьянников» по районным отделениям ОВД? А где взять столько милиционеров, чтобы они могли закрутить руки этим парням? За пять с половиной лет этих молодых и полных сил ветеранов накопилось столько, что в этот день по Москве гулял не один воздушно-десантный полк, и все эти парни были настолько дружны, что, «зацепи» одного, рядом с ним тут же появлялось полтора-два десятка боевых «братишек»… Научила война парней стоять друг за друга в трудную минуту! Ой как научила!..


…А потом наступил вечер, и десантники разбрелись допивать недопитое, кто домой, кто в ресторан, у кого на это были средства. Но основная масса «голубых беретов» заполонила кооперативные кафе и бары со средней и «ниже среднего» ценой, где можно было купить пива и самой обыкновенной «Столичной».

Ждали в этот день ветеранов-десантников и в ресторане «Кавказ»…

Вернее, ждал Каха… Он хоть и был пограничником и свой профессиональный праздник отметил еще в Сухуми, 28 мая, но… Он знал, что настоящему «братишке», прошедшему афганскую войну, было совершенно все равно, где, в каких войсках служил и воевал его новый знакомый – главное было то, что он тоже был там, «за Речкой»!..

…И они дождались… Около 11 вечера в ресторан очень шумной компанией ввалились… «солнцевские»…

Их было десять человек, приехавших на двух новомодных и сразу же ставших «бандитским транспортом» «ВАЗ-2109»: пятеро «бычков» с накачанными до безобразия мускулами и пять каких-то размалеванных малолетних шалав. Полный комплект! Как раз хватало, чтобы занять все пять номеров на втором этаже…

Но странное дело – двое из «братвы» были одеты как десантники!..

Один был в «песочной» «афганке», лет двадцати пяти, с коротким седым «ежиком» на голове и какими-то очень грустными глазами, а второй – намного моложе, едва ли восемнадцати лет от роду, просто в тельняшке, к которой был прикручен орден Красной Звезды, но почему-то вверх ногами…

Он-то и был «заводилой» всей компании…

– Ну-ка пошли все на фуй из кабака, шелупонь! – он обернулся к немногочисленным посетителям. – Сегодня здесь спецназ гуляет! На фуй все, я сказал! Бегом!!!

Посетители «Кавказа» словно растворились в воздухе, а «бычок» продолжал орать во всю глотку:

– Где этот, бля, черножопый чебурек!! Анвар! Ты где, козлина нерусская?! Ты что от нас прячешься, боишься?! А ну выходи, джигит засраный! К тебе ЛЮДИ пришли! И у людей сегодня праздник! Так что мы сегодня гуляем за твой счет! Слышь меня, гнида горбоносая! Я хочу, чтобы через минуту на столе было все самое лучшее!

– Анвара нет…

Этот тихий голос раздался словно гром с ясного неба, и бычок резко обернулся, словно на выстрел…

А Кабарда тем временем продолжал:

– У Анвара ребенок заболел… Дочка… Высокая температура… Он ее в больницу повез…

– Слушай, ты, горец, бля!.. Да мне насрасть, кто у кого и что заболело, ясно?! Нам пожрать надо, выпить и девок наверх отвести!.. Ты сейчас в этом шалмане за старшего, так и начинай суетиться! Быстро-быстро!!! А то я уже начинаю нервничать!

Кабарда даже не сдвинулся с места:

– Когда нервничаешь, нельзя кушать… Может быть несварение желудка…

Каха проговорил эти слова тихо, но так внушительно, что «десантник с грустными глазами» отстранил от себя свою размалеванную спутницу и, опершись локтями о стол, стал внимательно наблюдать за происходящим… Видимо, услышал что-то такое в интонациях Кабарды… Что-то до боли знакомое…

А вот «бычок» с орденом на «тельнике» ничего знакомого не услышал… Он был настолько увлечен самим собой, настолько безгранично верил в свою силу и безнаказанность, что «нырнул» правой рукой себе за спину и уже через секунду выставил ее перед носом Кабарды:

– Это я тебе сейчас устрою несварение желудка, чебурек! Что это такое, ты хоть знаешь, козоеб?!

Кабарда внимательно посмотрел на предмет, который ему сунули прямо под нос, и, не меняя выражения лица, медленно проговорил:

– Одновременно с пистолетом Макарова в 51-м году на вооружение Советской армии поступил 9-мм автоматический пистолет конструкции Игоря Яковлевича Стечкина. Или просто «АПС»… Автоматический пистолет под калибр 7,62 миллиметра был когда-то темой дипломного проекта Стечкина, и после окончания Тульского механического института ему была поручена разработка такого оружия, но под 9-миллиметровый патрон… Хорошее, надежное оружие… Достаточно просто в освоении, удобно в боевом обращении… «АПСом» в Афгане вооружались и вооружаются до сих пор экипажи боевых машин, офицеры, сержанты и солдаты отдельных специальностей. Но, молодой человек, оружие такого рода было просто необходимо для выполнения ряда специальных задач, вооружения личного состава некоторых подразделений, летчиков и так далее… Однако… Отношение к «АПС» как к «чисто» пистолету, для которого он со своим «кило двести пятьдесят» слишком тяжел, и неудобства, связанные с переноской в жесткой кобуре, привели к снятию «АПС» с производства… А вот «АПС» со складным металлическим прикладом оказался более удобен и эффективен: такая модель применяется в Афганистане подразделениями специального назначения, в сочетании с глушителем звука выстрелов, и носит несколько иное название – «АПБ»… Ну, что тебе еще рассказать про него, юноша?

Обалдевший «бычок» только пожал своими крутыми плечами.

А Кабарда продолжил:

– Калибр «АПСа» – 9 миллиметров. Масса снаряженного пистолета – 1 килограмм двести двадцать грамм. Длина – 225 миллиметров. Длина ствола – 140 миллиметров. Начальная скорость пули – 340 метров в секунду. Темп стрельбы – до 600 выстрелов в минуту. Скорострельность – от 40 до 90 выстрелов в минуту!.. Емкость магазина, это я уже говорил, – 20 патронов… Прицельная дальность – 200 метров… Ты такого, наверное, про него даже и не слышал никогда, мальчик? – Каха улыбнулся. – А что же ты хватаешь в свои ручонки такие железки, которые тебе еще по возрасту не положены?

«Бычок» совершенно по-бараньи хлопал глазами, и Кабарда, у которого раздувались ноздри и набухли вены на шее, а это было явным признаком того, что в его крови уже плещется «ведро» адреналина, спросил:

– А ты где служил, «братишка»? Где орден заработал?

– Я? – как-то странно удивился парень и, замешкавшись немного, все же ответил: – В 452-м отдельном парашютно-десантном полку! В разведроте!

– В 452-м отдельном ПДП?.. О как!.. А где он стоял, этот твой полк?

– В Шиндагаре?

– В Шиндагаре-е!.. Шинданд – знаю, Кандагар – знаю… А Шиндагар… Маленький небось городишко?

– Ну да, маленький! – улыбнулся снисходительно «ветеран». – Какой он маленький, если там целый наш полк стоял?! Большой город! В самом центре Афгана, в горах!..

– В центре… Ага… Ну, тогда ясно… – Кабарда потер свой крючковатый нос и спросил: – Так что, ты есть хочешь? Для такого «братишки» ничего не жалко!

«Бычок» с победоносным видом посмотрел через плечо на своих спутников и проговорил:

– А вашего чего-нибудь приготовь! Кавказского! Такого… Остренького, национального, чтобы!..

И тут случилось то, что в течение следующей минуты никто не мог осознать до конца и среагировать на ситуацию…

«Ветеран» вдруг крутанулся вокруг своей оси и резко бухнулся на колени, вставая в позу «оленя, пьющего воду из ручья», причем «хвост» оленя был обращен к «шефу» ресторана…

А сам Кабарда возвышался всем своим малым росточком над этой тушей, причем удерживал он в такой позе поверженного на землю «бычка» каким-то совершенно незнакомым никому, странным способом…

Рука, недавно сжимавшая пистолет, была неестественно вывернута и прижата к полу кроссовкой, надетой на ногу Кахи, а второй кроссовкой он прижал к полу голеностоп «ветерана»…

А вот в его руках был «АПС» и невесть откуда появившийся, огромный, угрожающего вида мясницкий тесак…

– Избушка-избушка! Повернись к людям передом, а ко мне задом, и… немножко нагнись! – проговорил Каха странным голосом. – Остренького, да еще и национального, говоришь, хочется?! А кинжал в жопу хочешь?!

Он довольно ощутимо кольнул «бычка» своим тесаком в задницу… так, что тот взвыл:

– В-ва-а-а-а-а-а-а-а!!!

– Не ори, «афганец»! Ты же, бля, десантник! Ты же, бля, в Шиндагарском отдельном полку служил! В разведке! Значит, мой коллега!.. А я точно знаю, что разведчики мужики терпеливые!.. – Каха надавил на ручку тесака сильнее. – А теперь снимай, гнида, орден, не тобой заработанный, и давай его сюда! Быстро! Или я тебе сейчас всю жопу на фашистский знак порежу!

«Бычок» кое-как дотянулся второй рукой до ордена на «тельнике» и рванул так, что треснула материя…

– Все!!! Хватит!!! – прозвучал немного хриплый голос, как выстрел. – Отпусти его, «братишка»… С него довольно!..

– Опа! – оживился Кабарда. – Еще один «ветеран» нарисовался! И тоже из Шиндагара? И много вас таких, бля?

Парень в «песочной» «афганке» подошел к Кахе, остановился метрах в двух и сказал:

– 345-й отдельный ПДП, с осени 80-го по весну 82-го… Старший сержант, замкомвзвода… Мой второй батальон стоял в Панджшере, в Рухе… Комбат – сначала капитан Фокстротин, потом майор Серебряков…

Об этом батальоне, о его командире с позывным Серебро и о тех парнях, что сидели в кишлаке Руха в самом сердце Панджшерского ущелья, были наслышаны даже они, пограничники, служившие на сотни километров севернее… И Кабарда опустил руки…

– Орден отдай… – парень протянул свою лопатообразную ладонь. – Это мой… Честно заработанный…

– Докажи!

Парень распахнул «афганку», приподнял тельняшку и явил на свет отвратительного вида рубец от левого соска до печени:

– Осколком садануло перед самым «дембелем», когда на Масуда ходили… Все кишки наружу вывалились… Хорошо, сразу с горки «вертушкой» сняли… Потом целый год отойти не мог… А ты сам?

– Пограничник… Мотоманевренная группа «Артходжа»… С осени 83-го по осень 84-го… Сержант… «Замок», как и ты…

– Списали?

– Так точно…

– Что имеешь?

– «За отличие в охране…»

– Тоже хорошо…

– Слушай… А на кой же ты свои награды вот таким клоунам даешь?

– Да-а-а… Пристал, как говно к жопе: «Дай поносить!»… Ну, я и дал…

– Седой! Дай я его сейчас кончу, а! – прорезался вдруг «бычок». – Я его щас зубами порву!

– Глохни, гнида! – рявкнул «афганец». – Не тебе, падла, моего «братишку» по Афгану зубами рвать!

Парень посмотрел на Каху и протянул ладонь:

– Меня Павлом зовут. Эти Седым окрестили…

И наш герой ответил крепким рукопожатием:

– Каха! «За Речкой» называли Кабарда…

– Вот и познакомились!..

– Слушай, Павел… А че ты с ними гужуешься? На кой они тебе? Это же бандиты!

– Не знаю, Кабарда… Так уж как-то вышло… – он посмотрел на Каху и «увесисто» так проговорил: – Значит, так… Я здесь пока за «бригадира», а поэтому… Теперь по ресторану дело буду иметь только с тобой, «братишка»… Сумму ежемесячную зафиксируем… Небольшую, чтобы вам тоже жить можно было… А Анвар… Знаешь… Пусть он лучше к себе на Кавказ уезжает… Это мой ему добрый совет… Не люблю я кавказцев!..

– А я? Я же тоже оттуда?

– Ты, Каха, – другое дело! Ты – «братишка»! А наши «братишки» имеют только одну общую национальность – русские мы! Понятно?

– А че уж непонятного, Паша?

– Ну вот и договорились…

…Они тогда действительно договорились…

Дань, взимаемая с ресторана «Кавказ», резко сократилась, «плохиши» перестали его посещать, видимо, нашли себе другое место, и в нем опять начали появляться приличные люди… Седой лично появился в ресторане за «данью» всего два раза – в середине августа, а потом в самом его конце…

Жизнь, казалось, вроде бы начала налаживаться, Каха уже собирался было ехать в Сухуми хотя бы на неделю, чтобы находиться рядом со своей женой, когда она станет рожать…

Анвар, конечно же, нервничал и ворчал по этому поводу, но понимал, что без Кабарды ему теперь не обойтись, и лезть на рожон не хотел… А еще он прекрасно понимал, что Каха обязательно вернется сюда, и, возможно, даже с молодой женой и ребенком, потому что, как оказалось, он наконец-то нашел себе занятие по душе – поварское искусство…

Все, наверное, именно так и было бы, но…

В их планы жестко, все изгадив грязными сапожищами, влезла бандитская действительность начала перестройки…

1 сентября 1985 г. Ресторан «Кавказ»…

«…Джигит умер… Джигит родился!..»

13.20…

…Каха давал последние наставления своему помощнику, тоже какому-то дальнему родственнику Анвара, которого тот переманил к себе из сухумского ресторана десять дней назад, и уже собирался уезжать через несколько минут, потому что поезд на Адлер отправлялся в 18.05 с Казанского вокзала, а туда надо было еще добраться…

«…Чуть больше, чем полтора суток, 38 часов до Адлера, а там на электричке несколько часов, и я буду дома… – строил планы Кабарда. – Тамара говорила, что ребенок должен родиться числа 5-го примерно, так врачи сказали, так что я как раз успеваю!.. Эх! Хорошо бы сын родился!..»

Додумать такие светлые и радостные мысли ему не дал какой-то странный шум в зале ресторана… Словно кто-то очень громко ругался, а потом словно что-то громко упало, чего не случалось уже давно, с самого Дня ВДВ…

– Подожди, Гоча… – проговорил Кабарда. – Я сейчас посмотрю, что там, и вернусь, тогда и договорим…

…Картина, представшая перед глазами Кабарды, говорила сама за себя…

Официант, молоденький паренек-москвич, студент, подрабатывавший у Анвара, лежал на полу с расквашенным носом, а над ним возвышался в горделивой позе победителя тот «бычок»-недоумок, которого Каха 2 августа наказал за наглость… Он несильно, скорее для острастки, пинал официанта ботинком под ребра и проговаривал:

– Что же ты, гнида, на черножопых горбатишься, а? Тебе что, русских хозяев мало? Как же тебе не стыдно-то? А еще русским называешься, сморчок!

– Оставь его, придурок!.. – рявкнул Кабарда. – А то мне сейчас тебя придется во второй раз учить вежливости и культуре поведения в общественных местах!

– На фуй я видал и твою культуру, и твою вежливость, и весь твой ресторан, и тебя вместе с ним! – гаркнул дурным голосом молодой бандюган. – Теперь в этом шалмане будет так, как я скажу! Теперь я здесь «бригадир»!

– А Седой на тебя не обидится? Ты хорошо подумал?

– А Седой, твой афганский братэла, больше вообще ни на кого никогда не обидится! Замочили твоего братана, чурка ты нерусская! Вчера!

«…Эх! Жалко-то как! – подумал тогда Кабарда. – Пашка, по всему видать, хорошим парнем был… В такой мясорубке, в Панджшере, выжил, а здесь… Наверное, не сложилось у него что-то в жизни, вот он от отчаяния к бандюкам и подался… Да так и сгинул… Вечная тебе память, «братишка»! И земля тебе пухом!.. Джигит умер!..»

Он посмотрел на нового бригадира и спросил:

– Ну и чего тебе надо?

– Во-первых, меня зовут Кабан!

– Да хоть Баран или Ишак, мне одинаково… – ответил спокойно Кабарда. – Но правильнее всего было бы Шакал!

– А за это ты сейчас ответишь!.. – Он, как и прошлый раз, явил на свет пистолет Стечкина, только, уже наученный горьким опытом, остался от Кабарды на расстоянии метров 6–7. – Во-вторых, ты сейчас, козоеб, встанешь на колени и попросишь у меня при всех прощения!.. А я еще подумаю, прощать тебя или нет!..

– Мне тут недавно стишок рассказали… С матюгами… Про тебя, видать…

– О! – обрадовался «бычок». – Давай! Мне наши, народные, нравятся! Пару стишков расскажешь, «Лезгинку» станцуешь, потом лично для меня Сулико споешь, глядишь, я и прощу тебя, орел ощипанный! Только в самом начале на коленях, и прощения!.. Так что?

– Стихи! – ответил Кабарда и грустно улыбнулся: – Про Кабана!..

Вышел ты в августе,

В лыжи обутый…

То ли лыжи не едут…

То ли ты ебанутый!..

Несмотря на всю серьезность накаленной остановки, в зале засмеялись все, кто был, даже четверо спутников «бычка»…

А тот стал пунцовый, как вареный рак, и заорал во всю глотку:

– Молчать всем! На пол! Под столы на фуй! На пол, я сказал!..

И тут он сдвинул предохранитель на своем «АПСе» и нажал на спуск:

– Па-па-па-па-па-па-па-па-па-па-па-па-па!!!

Бандюк обернулся вокруг своей оси, и тяжелые, девятимиллиметровые пули пошли вокруг него во все стороны по кругу, выбивая стекла, разбивая бутылки в баре и дырявя деревянные стены ресторана… Удивительно было, как это еще никто не пострадал, потому что Кабан вообще ничего не видел из-за накатившей на него лютой ярости…

– На колени, падла! – орал он бешеным бегемотом. – На колени, чебурек вонючий! Щас я тебя научу Родину любить! Всех перемочу здесь, на фуй, чтобы больше к этому кавказью вообще никто не пришел! А хавиру эту спалю на фуй!!!

– Да ты и в самом деле Баран, а не Кабан… – только и ответил Кабарда.

– А-а-а-а-а! – взревел «бычок» и опять нажал на спуск.

– Па-па-па-па-па-па-па-па-па!!!

Он опять обернулся вокруг своей оси, круша тяжелыми пулями все, что попадалось на их пути, и…

В этот момент Кабарда заметил, как какая-то женщина бальзаковского возраста откинулась на спину, и на ее белоснежной блузке, на правом плече, стало расплываться ярко-рубиновое пятно…

– Мразь! – рявкнул Кабарда.

– Х-хек-к! – ответил ему бандит… и стал медленно оседать на пол…

В его шее, перерубив пополам кадык и выйдя острием около позвоночника, торчал мясницкий тесак… Да… Метать ножи Каху научил еще капитан Мальчев…


21.50

…Прибывшая на место «бандитской разборки» милицейская группа захвата, долго не разбираясь, заковала Кабарду в наручники и увезла в Москву… И, странное дело, за ними увязался какой-то крепкий мужик среднего возраста, который был самым что ни на есть отличным свидетелем произошедшего, потому что в тот момент ел в ресторане люля-кебаб, который приготовил Каха…

«…Все, Кахабер Сосоевич! Пиздец тебе!.. – думал Кабарда, томившись в долгом ожидании в одиночной камере РОВД. – Ты человека убил… Теперь если не «вышка», то лет пятнадцать дадут!.. Эх, Тамара! Томочка моя! Почему так? Почему? Где справедливость? Когда я тебя еще увижу?..»

Неизвестно, как, и что, и кому говорил тот мужик, но…

Уже около 10 часов вечера, когда Кабарда уже перестал надеяться на то, что его выпустят, потому что в те годы никто не рисковал давать показания против бандюков, за дверью зазвенела связка ключей, громко щелкнул замок, и на пороге камеры вырос майор-милиционер, а за ним и тот странный мужик…

– Ну что, товарищ младший сержант, мы с твоим командиром все выяснили… Разобрались… Это была чистая «самооборона»… Так что… Прошу на выход!.. Можете продолжать службу дальше!.. Только вот что… Советую в гражданской форме одежды больше в этом районе не появляться, по крайней мере несколько месяцев! Или даже год!..

Каха совершенно не понимал, что происходит сейчас, в камере… Но представлял, что кто-то каким-то образом его спасает!.. И решил промолчать, чтобы дать спасителю действовать по задуманному плану… А ответы на вопросы он получит потом…

Так и вышло…

Они вместе со странным мужиком вышли из здания РОВД и подошли к сидевшему на скамеечке Анвару. Мужчина протянул ему руку и сказал коротко:

– Спасибо вам за предоставленную информацию… – А потом он обернулся к Кабарде: – Ну что? Пойдем служить, младший сержант?

– Я нигде не служу! Уже почти год…

– Всю твою историю я знаю, Кабарда… Доложили… А насчет служишь или нет… Это, конечно, тебе решать, но я тебя в милиции назвал своим бойцом-спецназовцем! И если честно, то такие бойцы мне нужны! Решать тебе!

– Каха! Мне звонили из Сухуми… – прорезался вдруг Анвар. – В половине четвертого дня у тебя родился сын!..

– Джигит родился!.. – от пережитых эмоций у Кабарды больше не оставалось сил, и он присел на лавочку. – Сын у меня родился!..

– Отлично! – проговорил мужчина. – Даю тебе десять дней отпуска, а потом на службу! Согласия твоего не спрашиваю, потому что знаю заранее, что согласишься!.. А теперь… Вперед! В Сухуми, к жене и сыну!..

…Этим странным мужиком, спасителем, оказался командир Отряда подполковник Воловец, или просто Батя…

Эпилог

…12 сентября 2008 г. Одесса…

…Экс-капитан спецназа трех государств, а ныне просто «почетный пенсионер» Андрей Проценко, в бытность свою просто Филин, вышел на балкон родной старенькой родительской квартирки и проглотил противную таблетку – он пытался бросить курить и теперь отвлекал себя мыслями, чтобы не думать о сигарете.

«…Все, закончилось лето! – подумал Андрей. – Скоро пора будет возвращаться из Одессы в Москву, а как не хочется уезжать из родного города!.. Но… Работа, работа, семья, любимая жена Иришка…»

Он с сожалением посмотрел на пачку сигарет, но не притронулся, хотя рука сама так и тянулась.

«…Блин горелый! Эти «дымные палочки»… Неужели же они сильнее, чем я?! – Он посмотрел на экран своего компьютера и подумал, едва заметно улыбнувшись: – Как там когда-то Кабарда говорил о себе, когда пытался бросить курить, да так и не бросил? «Сила – есть! Воля – есть! Сила воли – нет!»… Вот уж воистину он был прав, как никогда!..»

Андрей подышал чистым воздухом и вернулся за клавиатуру своего компьютера…

И уставился в экран монитора, соображая, как закончить свою книгу о таком необычном человеке, о своем друге Кахабере Каджая…

«…Как же хочется сказать о нем еще хоть что-то!.. Всегда такой незаметный на фоне других, он был абсолютно незаменим!.. Кабарда!.. Настоящий джигит и горец-весельчак, который своими выходками или просто шутками всегда веселил всю группу… Всегда! Даже тогда, когда было не до смеха!.. А уж о том, каким он был военным профессионалом, разведчиком-диверсантом, и говорить не стоит!.. Где ты сейчас, «братишка» Каха, что с тобой сталось? – Андрей все стучал и стучал по клавишам, никак не желая заканчивать свой рассказ о Кабарде. – Тогда, после августовского путча в 91-м, ты просто взял да и уволился из армии… Забрал свою семью, прихватил с собой еще одного «братишку» из нашей же РДГ, своего почти земляка и тезку Каху Сабиашвили, «брата», и уехал в родной Сухуми, не пожелав променять Родину на Москву… Что с вами стало дальше, братья мои, не известно никому… Одного только желаю, чтобы вы были живы и здоровы!..»

Андрей потянулся было за сигаретой, но…

Опять застучал по клавишам, вспомнив, как ему показалось, очень важную вещь:

«…Одно только хорошо, что у тебя, Кабарда, оказался очень хороший и порядочный командир! Твой самый первый командир, Владимир Ратенко, твой «Летучий Голландец»… Об этом я узнал от тебя же, в начале лета 91-го года… Оказалось, что за те семь лет, с лета 84-го, когда вы виделись с ним в последний раз, Ратенко «вырос» до полковника и в апреле 91-го получил генеральскую должность в Центральном штабе погранвойск СССР в Москве… Случайно или нет, но ему на глаза попались старые «наградные листы», бог весть, сколько времени провалявшиеся по сейфам и архивам, и… Он восстановил все же справедливость, на которую в этой разваливавшейся стране тогда уже никто не надеялся… Курьезно, но именно в День ВДВ, 2 августа, тебе, Каха, вручили сразу три ордена!!! Красную Звезду за операцию с караваном на перевале Араш, Боевое Красное Знамя – за караван в Янги-Кала и бой над кишлаком Рустак, то есть за Инженера Наби, и вторую Красную Звезду – за твой последний бой у кишлака Хайлан!.. Вот так!!! Молодец Ратенко!.. Настоящий командир и «настоящий полковник»!.. Ты, Каха, возвращался на свою многострадальную родину, в свою Абхазию, настоящим героем, без прикрас!..»

Андрей извлек на свет божий старенький, довольно ветхий блокнотик, которому было уже без малого 20 лет… Он завел его еще тогда, когда приехал в Отряд «зеленым» лейтенантом, да так и протаскал его с собой все эти годы, записывая на желтоватые странички все песни и стихи, которые рождались в гуще солдатских душ… Полистал его немного, и…

…Строчки из походного блокнота,

Ставшие словами новой песни,

И семь нот, как дробь из пулемета,

Говорят о мужестве и чести.

Рвутся реактивные снаряды,

Содрогается земля от взрывов.

Пламя Хоста и Джелалабада

В этих незатейливых мотивах.

А в словах, под пулями рожденных,

Как на фото – скалы и «зеленка»,

И пустыни воздух раскаленный,

И аэродромная бетонка,

«Нитка», что идет по перевалу,

Вспыхнувшие факелом «вертушки»,

Минные поля, в горах обвалы,

И цветы в Термезе и у Кушки…

Под негромкий перебор гитары

Зазвенели песни над Союзом:

Оживает память Кандагара,

Боль Герата и рубцы Кундуза…

В новых песнях фальши нет ни грамма,

И не бьют они на чью-то жалость.

Песни из Кабула и Баграма —

В них огонь и боль войны, усталость.

Песни эти словно монументы

Павшим и вернувшимся домой.

Летопись живая контингента —

Песни, опаленные войной…

«…Ну… Вот теперь, кажется, все! – подумал Филин. – Кажется!.. Прости меня, Каха-брат, прости мой дорогой Кабарда, если я что-то упустил в рассказе о тебе – я рассказал то, что знал… Не знаю, где ты, но… Живи, дорогой мой, расти детей и внуков и будь счастлив!.. И… пути господни неисповедимы – даст бог, и мы еще с тобой встретимся в этой жизни!.. От всей души желаю это нам, теперь уже ветеранам Отряда!.. И пусть мы встретимся за столом, и без войны!.. Я всю жизнь жду этой встречи! Так же, наверное, как и ты…»

12 сентября 2008г. Одесса

Примечания

1

Пограничный отряд. (От автора.)

2

«Шишига»– так в армии называли высокопроходимый бортовой грузовик «ГАЗ-66». (От автора.)

3

Вертолет боевой поддержки, или штурмовой вертолет, «Ми-24». (От автора.)

4

«Курс молодого бойца» (арм. сленг).

5

Так в Афгане называли бойцов отряда специального назначения КГБ СССР «Каскад». (От автора.)

6

В любой ротной казарме была своя «взлетная полоса». Так называют до сих пор широкий проход между кроватями посредине казармы, где проводятся вечерние поверки личного состава перед отбоем и другие ротные построения, как правило, в холодное время года. (От автора.)

7

Фронтовой штурмовик «Су-25», которые прекрасно зарекомендовали себя именно в Афганистане. (От автора.)

8

«Таблеткой» называли полноприводный микроавтобусик «УАЗ», который, как правило, в войсках выполнял роль «Скорой медпомощи». (От автора.)

9

Каха имел в виду расхожее понятие. Когда говорят, что человек упал на «пятую точку», то имеется в виду, что он плюхнулся на задницу… «Пятая точка». (От автора.)

10

Грязное грузинское ругательство. (От автора.)

11

Противопехотная осколочная мина направленного действия «МОН-50», с дальностью разлета осколков до 50 метров. (От автора.)

12

«Светлячками» называли осветительные ракеты белого света, которые были снабжены небольшими парашютами. И их роль – освещать поле боя в ночное время. Горение магния заливало все ярким и каким-то мертвенно-бледным светом, а парашют удерживал этот «фонарь» в небе довольно длительное время… (От автора.)

13

Рейнджеры – старейший спецназ американской армии. На данный момент сведены в 75-й полк рейнджеров. Специализируются на проведении силовых, «рейдовых» по американской терминологии, операций. Имеют структуру стандартного пехотного полка. На вооружении все виды самого мощного оружия, которое можно переносить вручную.«Зеленые береты» – неформальное название личного состава групп специальных операций сухопутных войск. Имеется 5 групп в регулярной армии и 2 в национальной гвардии. «Зеленые береты» в основном специализируются на диверсионных операциях.«Отряд «Дельта» – оперативный отряд американской армии. Был создан в 1977 году. Причем сначала предполагалось создавать антитеррористические группы в США на базе «зеленых беретов», но высшее командование ВС США решило создать новые силы. Базируется в Форт-Брэгге (Северная Каролина). Отряд состоит из 3 батальонов. Комплектуется лучшими бойцами рейнджеров и «зеленых беретов». (От автора.)

14

Арык – сточная канава (тюркск.).

15

КШМ – командно-штабная машина. (От автора.)

16

События, рассказанные в книге «Сделать невозможное». (От автора.)

17

События, рассказанные в книге «Сделать невозможное». (От автора.)

18

События, рассказанные в книге «Слон». (От автора.)

19

Пулемет «НСВ-12,7», «Утес» – пулемет, предназначенный для борьбы с легкобронированными наземными целями, бронетранспортерами, огневыми точками и целями, находящимися за мелкими укрытиями, на дальности до 1000 м. А также для ведения огня по скоплениям пехоты и транспорта на дальности до 1500 м и по низко летящим воздушным целям на высоте до 1500 м. (От автора.)

20

Основателем и отцом этого самого боевого рода войск считается человек, организовавший в Воронеже 2 августа 1930 года первый показательный групповой прыжок (именно поэтому этот день и считается днем рождения ВДВ и их профессиональным праздником), – генерал-майор Василий Маргелов… А Воздушно-десантные войска иногда называют «войсками Дяди Васи». (От автора.)


Купить книгу "Разведывательно-диверсионная группа. «Кабарда»" Негривода Андрей

home | my bookshelf | | Разведывательно-диверсионная группа. «Кабарда» |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 4.4 из 5



Оцените эту книгу