Book: Бывшая любовница



Бывшая любовница

Бывшая любовница

Екатерина Кариди


Часть 1. Глава 1



Описанные события вымышлены и не имеют под собой реальной основы, все совпадения случайны, имена и фамилии также вымышлены.

Нельзя сначала убивать,


Потом шептать: "Я не нарочно!"


Нельзя все время предавать,


Потом молить: "Исправлюсь, точно!"


Нельзя сначала унижать,


Потом просить: "Прости за шутку!"


Нельзя трусливо убегать,


Сказав, что вышел на минутку.


Нельзя, вернувшись, сделать вид,


Что всё как прежде остаётся,


Ведь жизнь на месте не стоит!


За всё всегда всем воздаётся!


(Ольга Климчук)

Такси ловко продиралось в пробке, водитель несколько раз поглядывал в зеркало на пассажирку, замершую в прострации на заднем сидении. Какую-то несчастную и бледную. Потом сосредоточился на дороге, понимая, что ничем тут не поможет. А девушка в вечернем платье глядела в окно, но не видела и не чувствовала ничего, она проживала заново свою жизнь.

Иногда надо вернуться вспять, чтобы понять, где была допущена фатальная ошибка. Говорят, если точно вспомнить свои впечатления в самом начале, ее можно уловить. Но память упрямо подсовывала другое.

Свежее, горячее, ранящее до крови.

***

Выпускной банкет был в самом разгаре. Тот самый чудный момент, когда диплом в кармане, торжественные речи и протокольные тосты отзвучали, и настает безудержное веселье праздника. Маша с Аней успели нахохотаться и натанцеваться, и теперь разгоряченные шампанским и танцами, убежали чуточку охладиться и подкрасить губки.

Маша мыла руки, загадочно улыбаясь своему отражению, она вообще весь день была слегка взвинчена и немного рассеяна, наверное, потому не сразу услышала, что Аня повторяет уже третий раз:

- Машка, смотри!

- А..!? Прости, задумалась я что-то, - очнулась со смехом.

Замечталась. Не сразу поняла, что подруга показывает ей весьма приличный брюлик, примостившийся на ее безымянном пальчике.

 - Оооо! Классно! А почему я раньше его у тебя не видела?

Подруга закатила глаза и, состроив невероятную мину, выдала шепотом:

- Потому что это был секрет! Андрей просил пока ничего не говорить. Может, сегодня на банкете объявим. Если он разрешит.

И тут в душе у Маши наконец-то трепыхнулось нехорошее предчувствие.

- Андрей просил? - переспросила она.

- Ну да, сказал, сюрпризом будет! Машка... Я так счастлива! У него все-таки есть вкус, да? Красиво? Что скажешь?

Анна, светясь извечной женской радостью. любовалась на колечко, а до Марии медленно и верно доходил смысл сказанного. Умом-то поняла, не не осознала. в голове не укладывалось. Осторожно спросила, холодея внутренне:

- И что за сюрприз?

А мысли заполошно заметались. Не может быть...

- Андрей мне вчера предложение сделал, - горячо зашептала Аня, вытаращивая глаза.

Маша не могла, отказывалась верить, потому Андрей был эту ночь с ней. С ней! Да они три года уже...!!! Вчера был с ней, и у них был секс, а перед этим делал Аньке предложение..?

Мысли сшиблись в критическом столкновении. Ступор.

А потом напал смех. Истерический смех, она никак не могла остановиться. Аня потрясенно уставилась на нее:

- Машка, с тобой все нормально?

Маша хохотала, а в голове металось:

- Нормально? Нормально... Нормально?!

Когда смогла выжать из себя хоть слово, сказала, продолжая смеяться и вытирая выступившие слезы:

- Прости. Я так рада за вас... Ты... иди. Иди! А я сейчас. Мне надо...

И хаотично махнула рукой, не зная, как спровадить сиявшую счастьем подругу, чтобы не согнуться от боли при ней.

- Ну ладно, ты это... - пробормотала та.

- Иди, - выдавила, опираясь ладонями о раковину. - Я сейчас.

Та наконец вышла, а Маша застыла, закрывая глаза.

Пытаясь уложить в голове кошмарную правду.

А все так просто...

***

Почти три года встречаться с ним на съемной квартире по два-три раза в неделю! Безумный, невероятно горячий и сладкий секс и никаких разговоров. Табу. Ему так нравилось!

А в обычной жизни можно вполне успешно притворяться просто друзьями, потому что Андрей с самого начала хотел оставить все как есть и никому ничего не рассказывать. Особенно, Ане.

Ей бы сразу догадаться...

Андрей же никогда не заговаривал с ней ни о любви, ни об отношениях. Но она-то по-бабьи верила, что у них все по-настоящему, лелеяла тайные надежды. Вот отучатся, и он наконец-то позовет ее замуж.

Позвал. Только не ее, а Аньку.

Так глупо, глупее не придумаешь. Вчера, после всего Андрей сказал, что приготовил сюрприз. Дура бестолковая, весь день сегодня млела, ждала...

Сюрприз! Новый приступ хохота заставил Машу согнуться пополам.

Внезапно хлопнула дверь.

- Что с тобой?! - резко, тревожно.

Андрей. Он и голоса-то не повышал, а Маша поняла - весь какой-то слишком напряженный. Шагнул к ней.

Бешенство поднялось изнутри. Дикая обида. Казалось, ее сейчас разорвет от эмоций. Обернулась, только рот открыла, чтобы ему все высказать. но в это время, словно в замедленной съемке, начала открываться дверь. И голоса. Сокурсница Белка Сагитова и преподша-англичанка.

Дальше все случилось во мгновение ока. Одним быстрым движением Андрей схватил ее в охапку, затащил в кабинку.

глава 2



- Молчи! - одними губами.

Глаза дикие, притиснул, зажимая рот ладонью.

И от всей этой идиотской ситуации, от злости своей и его, от властной грубости вдруг сорвало тормоза. Возбуждение хлынуло огненной волной, сжирая разум, заливая кипящим жаром обиду, все. Все. И ведь не только ее, судя по тому, как он остервенело вжимал ее в стену, его торкнуло еще сильнее! Одна рука продолжала зажимать рот, а вторая полезла в разрез платья, добираясь до тела. Дыхание шумное, тяжелое, как будто марафон бежали. Добрался.

А там мокро. Да! Выдохнул ей в губы, а у Маши искры под веками. Горячо, жарко, нечем дышать, только им проклятым. Яд! Давно уже ладонь заменили губы жадные. Ее стоны глотать, душу высасывать. А руки...

Одной крепко держал за талию, другой сдирал белье, мял, тискал, пощипывал, гладил... Молча, страшно, властно, унизительно. Так горячо и сладко, что слезы по щекам. А потом на себя ее. Вжимать, вдавливать, драть душу в клочья, пока тело несется на волне дикого наслаждения в рай.

И некогда остановиться, чтобы помыслить, что нельзя это им, уже нельзя!!! Что горько. Ужасно! Невозможно. Не дает остановиться, мозги включить...

Так всегда между ними было. Горячо. Безумно страстно.

Маша и не заметила, что голосов больше не слышно, они снова одни. Андрей чуть отодвинулся, позволил ей ступить на пол, а ноги не держат, после пережитого. Он ее приобнял. Мягко, властно, заботливо. Словно не...

- Это и был твой сюрприз? - выдохнула еле-еле.

Взглянул нечитаемо. Хмыкнул:

- Не совсем.

Взгляд насмешливо-циничный, горьковатый.

- Ты как, маленькая? - и большой палец по губам.

А ее в дрожь. Обида вернулась стократно, задрожала слезами.

- Ты же... Ты же три года со мной, а теперь женишься на Ане? После всего, что у нас было? И я узнаю об этом вот так?

И слабость такая, нет сил даже его оттолкнуть. Перехватил ее удобнее, уселся сверху на стульчак, а Машу к себе на колени. Голову ее к плечу прижал.

- Во-первых, я собирался сказать тебе, просто Анька опередила, - проговорил, медленно поглаживая.

Голос звучал странно, как через силу. Маше хотелось отдернуться, закричать, но не пошевелиться, она была сейчас безвольна в его руках. Это какое-то проклятие...

- А во-вторых, - тон его чуть изменился. - Что у нас с тобой было, Маша? У нас был секс. Не спорю, крышесносный.

Он хрипло и как-то болезненно рассмеялся, руки снова пришли в движение, шаря по телу, а губы проглотили протест. Когда он оторвался, Маша дрожала в его руках, проклиная себя и позорно ожидая продолжения.

- Но это просто секс, - Андрей выдохнул и пожал плечами, .

- Что... Ты... Ты сволочь!

- Чшшш, не надо закатывать истерику. Ты сама хотела этого не меньше, и тебя все устраивало.

- Но я же... Я же думала... Я любила тебя все это время!

Андрей цыкнул, добираясь до тела и сцеловывая вздох:

- Успокойся, все это время ты любила мой член, а вовсе не меня.

Его рука там, его слова, режущие не хуже ножа.

- Да как ты так можешь?! - задохнулась Маша. - Я сейчас все Аньке расскажу!

- Не ты, а мы! Мы, Машенька. Ты сама на меня прыгала. И потому ты не посмеешь ничего никому сказать!

Слезы хлынули, Маша рванулась из его рук, но он держал крепко. И обжигал дыханием, уговаривал:

- Ну все, все. Перестань. Ты этого не сделаешь. Потому что тогда я никогда не прощу тебя. И ты себе не простишь, если испортишь жизнь ближайшей подруге. Все хорошо, перестань.

И она рыдала в его объятиях, а он так нежно гладил ее по спине, как будто любил. И в его объятиях было почему-то так хорошо, спокойно. Как дома.

Извращение какое-то. И это проклятое послевкусие после секса, как торнадо прошелся в крови. Осознавая, что унижаться дальше просто некуда, Маша спросила, силясь понять:

- А как же я, Андрюш? Ты же любил меня...

Он продолжал обнимать ее, но отвернулся. Проговорил со странной интонацией:

- Я не любил тебя, нам просто было хорошо вместе. Но жизнь так устроена, иногда надо что-то менять.

Господи... как чудовищно все. И все же сказала:

- Если тебе надо жениться, женись на мне. Почему именно на Аньке. Андрюша?

- Я бы все равно никогда на тебе не женился, маленькая моя. Ты посмотри на себя, разве на тебе можно жениться?

Он горько улыбался, а рука поглаживала ее там. Унизительно, оскорбительно, а у нее дыхание сбивалось от сладких ощущений. Есть ли дно этому унижению...

- А что не так со мной, почему на мне нельзя жениться? - выдавила через силу.

- Потому что стоит на тебя только посмотреть, как ты уже течешь как сучка. Какая из тебя жена? Ты же будешь ноги раздвигать при любом удобном случае. А Аня не такая.

- Что... Я же ни с кем кроме тебя...

- Это пока, а кто знает, что будет потом?

В его устах это звучало так несправедливо, цинично и жестоко, что Маша была просто убита свалившимися на нее откровениями. Замолкла, ушла в себя.

- Кстати о сюрпризах, - проговорил Андрей со вздохом. - Ты же так и не дала мне рта раскрыть. Жениться на тебе я может, и не женюсь, но как любовница ты меня устраиваешь. И тут мы ничего не будем менять.

Он потерся носом о ее шею за ушком, дунул на кожу, поднимая волну мурашек.  Как это ни ужасно, даже в этой ситуации Андрей смог добиться от нее мгновенного отклика. Тихонько засмеялся, осознавая свою власть:

- Ты моя, запомни.

И поцеловал.

Почему этот урод так на нее действовал? Он же только что унизил ее, растоптал, смешал с грязью, а она дрожит от страсти в его объятиях. Впрочем, сейчас она вовсе не смогла бы ответить, что и почему делает, какая-то белая муть заволокла мозги, выключая из действительности.

- Я снял другую квартиру, больше, удобнее. Для нас, - с каким-то затаенным восторгом проговорил Андрей, ссаживая ее с коленей.

- А как же Аня? - пробормотала Маша в прострации.

- А что Аня? - спросил он, бросив взгляд на часы. - Анна здесь не при чем. Ей об этом незачем знать. И ты ей о нас никогда ничего не скажешь.

Вновь она оказалась в его руках, а он давил волей, не давал передышки, не давал думать.

- Ты же ее любишь, она твоя подруга. Так? Не скажешь?

В полном бесчувствии Мария покачала головой.

- Вот и умница.

Кивнул удовлетворенно, провел большим пальцем по щеке, растягивая край ее губ в улыбку, и сказал:

- У нас все будет хорошо, очень хорошо. А теперь успокойся, приведи себя в порядок и возвращайся в зал.

И ушел, оставив ее одну в кабинке. Как в руинах.

Снаружи снова послышались голоса. Маша выждала, пока все стихло и вышла, потому что привести себя в порядок действительно нужно.

Но только в зал она не вернулась.

глава 3



Руины... Вместе с Андреем ушла белая муть, заволакивавшая ей разум.

В душе кислотой разливалось холодное мертвящее омерзение к себе.

Какова глубина пропасти, в которую она сама себя затолкала? Где была ее гордость? Мозги? Как можно так унизиться, до такой степени потерять самоуважение?

Течная сучка. Отвратительная, похотливая тварь. Но больше этого не будет.

Умереть можно лишь однажды.

Подняла с пола сумочку, не помнила, как, когда ее уронила. Трясущимися руками вытащила сигареты, которые таскала больше для приличия, потому почти все вокруг курили. Пригодились. Прикурила, глянула на себя. Из зеркала на нее смотрела чужая женщина с безумными ввалившимися глазами, ее Маша больше не хотела знать.

Забыть. Забыть все к чертям.

Но прежде вспомнить, чтобы больше никогда не забывать.

А ведь начиналось все хорошо, светло так, чисто. Познакомились на вступительных экзаменах, подружились как-то сразу, еще когда документы подавали на факультет информатики и систем управления. Мария Вайс, Анна Дубровина и Андрей Вольский. Потом попали в одну группу и втроем ходили везде: на пары, на обед, в кино, по гостям. Вместе им никогда не бывало скучно, всегда находились интересные темы для разговоров. Гибкие мозги, языки острее бритвы, что называется, братья по разуму.

И даже семьи у всех троих были одинаковые: родители в разводе и благосостояние среднее. Правда, у Андрея отец был какой-то финансовый воротила, но он с отцом не общался, предпочитал обходить эту тему молчанием. Свой скелет в шкафу, то есть, тайный предмет гордости, есть в каждой семье. Аня вот, тоже не любила распространяться, что у нее дядя в теневом бизнесе, а у Маши дед был из репрессированных немцев.

Казалось бы, обычные, нормальные, среднестатистические студенты и просто хорошие друзья. Если бы не нюанс. Но тогда Маша была слишком молода и беззаботна, чтобы нюансы анализировать.

Плотная опека. Ей бы заметить сразу...

А парней с курса это здорово подбешивало. Андрею даже пытались предъявлять, что прибрал к рукам двух самых клевых девчонок, но он довольно быстро все пресек. Умел себя поставить, к тому же был старше, опытнее и независим материально. Это как-то сразу подчеркивало его превосходство над остальными. И внешность, конечно. Жгучая, самцовая, брутальная.

Все было хорошо, светло и чисто до того случая в начале третьего курса. Они как всегда втроем возвращались с пар, и тут разразился ливень. Пока добежали от крыльца института до машины Андрея, успели вымокнуть до нитки. Это было смешно, девчонки похожи на мокрых куриц. Завезли сначала Аню, она ближе жила, а потом поехали к Маше.

Дома никого. Мокрая одежда, молодые тела, близости было не избежать. Все случилось безумно и страстно. Для Маши первый раз, и словно чудо. А он почему-то настоял, оставить это сумасшествие в тайне. Маша не знала зачем это ему, но не посмела возразить.

Теперь-то она понимала, зачем и почему.

Но столько времени прошло, а ощущения не притупились, были свежи, как... открытая рана. Ей бы попытаться тогда еще понять, чего на самом деле хотел Андрей, а не смотреть сквозь розовые очки. Но слишком сильны были впечатления, поглотили ее.

А потом настало сегодня. Очки разбились.

***

Довольно.

Затушила сигарету, умылась и набрала такси. Будет через пять минут, хорошо. Господи, как удачно, что она, идя в туалет, захватила с собой клатч, не нужно за ним возвращаться. Палантин... да и черт с ним. Вышла на негнущихся ногах в коридор, осторожно осмотрелась, чтобы не попасться никому на глаза. И пока в зале гремела музыка, выскользнула наружу. Торопилась, как будто в спину кто-то гнал.

По счастью, спасительное такси уже было на месте, должно же было ей хоть в чем-то повезти сегодня. Назвала адрес, попросила быстрее, водитель оказался понятливым, вопросов не задавал, только молча кивнул и погнал.

В такси она наконец успокоилась. Словно рябь улеглась на поверхности пруда, оставив всю грязь на дне. На дне души. Как клад морской. Клад... Снова стало безудержно смешно.

А здорово, да, узнать всю правду о себе за пять минут?

- Пять минут, которые перевернут твою жизнь! - повторяла про себя Маша, хохоча до слез.

- Девушка, вам плохо? - не выдержал водитель, озабоченно поглядывавший на нее в зеркало заднего вида.

Хотелось кричать:

- Да! Мне так плохо, что я просто умираю!

Но вместо этого Маша внезапно собралась и проговорила уже спокойным тоном:

- Вы на могли подбросить меня в аэропорт?

Таксист удивленно на нее воззрился.

- Сейчас заедем. Буквально полчаса подождете, а потом в аэропорт. Подождете? Мне срочно. Очень нужно. А я простой заранее оплачу.

- Не вопрос, - кивнул мужчина, заворачивая руль. - Конечно подожду.

С того момента отсчет пошел на минуты.

И как оказалось, не зря.

***

Состояние, в котором был Андрей, иначе как бешенством не назвать.

Все шло хорошо. Этот брак был нужен, потому что ему надо встать на ноги. Подняться. А идти на поклон к отцу Андрей не хотел, не мог забыть обиду, что он их с матерью бросил. И будь отец хоть трижды олигархом, не пойдет он к нему нищим, не станет просить подачку. Потом, когда сможет говорить на равных.



А у Анны дядька, двоюродный брат матери, не последний человек в теневом бизнесе, обещал помочь будущему зятю. Аня домашняя девочка, строгое воспитание, из нее получится отличная жена, родит детей, будет следить за домом. Андрей всегда знал, что нравится ей. А про Машу и говорить нечего, Маша в другом приоритете, должна же быть у мужчины отдушина.

Он с первого дня положил глаз на красивых беленьких девчушек, берег их для себя, и сейчас собирался оставить себе обеих. Аню для семьи, а Машу «для души». Андрей был уверен, что легко потянет и семью, и любовницу.

Нет, он конечно, предвидел, что Маша расплачется, но ее слезы легко было осушить. Чего Андрей никак не ожидал, так это того, что Анна вздумает трепаться. Он же просил ее молчать пока. Он же объяснил! Черт бы ее побрал!

Когда она, бесхитростно глядя не него прозрачными глазами невинности, выдала,  что Маша теперь все знает, еле сдержался, чтобы не заорать:

- Какого хрена! Я же просил!

Но вместо этого Андрей снисходительно улыбнулся будущей жене и мотнул головой:

- Иди за стол.

- А ты? - и взгляд такой цепкий проскочил у Анечки, что он впервые заподозрил, а так ли бесхитростна девочка?

- А я сейчас, только носик попудрю, - отшутился и пошел к туалетам.

Знал же, что у Машки наверняка сейчас истерика. А он терпеть не мог бабские истерики. Хотел успокоить, поговорить, просто поговорить. По-людски. Она бы поняла, должна была понять. А вышло как вышло. Его самого так вштырило от всего этого, руки до сих пор тряслись.

Когда уходил, Мария вроде успокоилась, уж он постарался сразу все ненужные моменты отрубить, но и ясно дал понять, что у них ничего не изменится. Как она имела его член, сколько хотела, так и будет. Всегда. В конце концов! Он же собирался дать ей ВСЕ и даже больше!

Вроде же объяснил.

Но как червяк в душе ворочался, рождая беспокойство. А Машка все не шла. Не смог за столом высидеть, пошел вытаскивать ее из туалета. И опоздал.

глава 4



Злой как черт, Андрей готов был сорваться искать Машку. Но Аня как специально повисла на нем, тащила танцевать. Сказала, что Маша звонила ей, передала, мол, плохо себя чувствует, гуляйте без нее. Уговорила. Скрепя сердце, Андрей вернулся в зал.

Потом он несколько раз набирал Машку. Абонент недоступен.

Пальцы скрючивались от нервности, так и хотелось надавать ей по заднице. Умом понимал, что девчонке сейчас лучше побыть одной, переварить, успокоиться. Но завтра...

Завтра с утра она у него получит!

Однако телефон Марии так и не включился. Он звонил и ночью, и с утра и потом еще несколько раз, пока к ней ехал. А там закрыто, дома никого.

Вот тут настал настоящий страх вперемешку с яростью и досадой.

Проклиная все на свете, метался по городу, обзванивал морги и больницы. Потом догадался рвануть к ее матери на дачу. Та вообще не в курсе была, посыпались вопросы. Вовремя спохватившись, выдал версию, что Машу просили срочно зайти в деканат. Женщина заволновалась, кинулась обзванивать знакомых. Просила Андрея помочь, все-таки он был на хорошем счету, друг и однокурсник дочери. Втайне радуясь, что Машка не разболтала матери об истинной природе их отношений, Андрей клятвенно обещал сделать все, что будет в его силах. Потом они звонили к отцу Марии, с которым ее мать уже почти девять лет была в разводе. Но и тут ничего.

Андрей готов был лопнуть от злости и волнения. Но надо ж держать лицо! Еще и Аня названивала. Им заявление идти подавать, потом с родней встречаться, договариваться о свадьбе. Выругался сквозь зубы и уехал. Но оставил Машиной маме свои контакты и просил перезвонить, как только что-то прояснится.

***

Это оказалось сложно, изображать уверенность и улыбаться, когда мозги заняты совершенно другим. Но он изображал уверенность и улыбался невесте, ее родне. А сам каждую минуту ждал звонка и исходился на дерьмо. И к концу дня уже не знал, придушит он Машку со злости, что заставила так нервничать или... Сам не знал.

Вечером позвонила Машина мама.

- Что? Что-нибудь узнали? - тут же вышел во двор.

- Да. Ой... Даже не знаю, как сказать...

А у него аж горло сдавило. Сглотнул, прокашлялся, повторил мягко:

- Что-нибудь узнали?

- Да, Марийка звонила. В общем, она уехала отдыхать.

- Отдыхать? - оторопел Андрей. - Куда?

- В том-то и дело, что не знаю. Она только сказала, у нее все хорошо, и что сама перезвонит. Да! Она сказала, что договорилась, в деканат ей не нужно! Ой, я не знаю, Андрюша, что на нее нашло. Извините за беспокойство, спасибо вам огромное...

Дальше он просто не слушал, буркнул что-то вежливо-обтекаемое в ответ и отключился. Вот теперь Андрей действительно готов был придушить взбалмошную истеричную дуру. Отдыхать она поехала! От злости в глазах потемнело. Он здесь себе места не находил, весь на нервах, а она отдыхать поехала! Потом неожиданно успокоился. Пришла холодная ярость. Так даже лучше. Не будет слез, скандалов. Перебесится, через неделю приползет сама. Тогда он ей покажет, где зимуют раки.

Но далеко в глубине сознания, под спокойствием, под той грубой самцовой бравадой, словно сломанный поисковик включился, ища недостающую часть души. Фрустрация.

А в жизни надо было разделять приоритеты, и заниматься первостепенным. Свадьбой.

С того момента Андрею уже не так трудно было изображать счастливого жениха перед Аниной родней. С дядькой ее авторитетным выпили, Андрей не оплошал, его от злости хмель не брал. Обсудили, дату свадьбы через месяц назначили. В какой-то момент Андреем овладело чувство, что его по-быстрому загнали в стойло, но он мысленно хохотнул. Где сядут, там и слезут.

Ну вот, все наладилось. В дело его взяли, невеста смотрела влюбленными глазами.

Так откуда ощущение, что он про***бал свой шанс?!

Да еще тещиных харчей привкус этот поганый, вроде ж все вкусно было, а как отравы наелся.

***

Вчера Маша действительно звонила Ане из дома. Таксист должен был ждать ее полчаса, а она ж на взводе собралась вдвое быстрее, металась молнией. Просто покидала в чемодан немного тряпок, взяла деньги и... И все.

Присела, зажав в руке телефон. Вся эта смесь чувств, бурливших в ней, требовала выхода. Но она давила в себе это, давила, заливала холодом. Потому что смысла нет.

Демонстрировать свой голод там, где тебя не накормят, глупо и унизительно.

Предъявлять? Кому? Мужику, к которому сама прыгнула в койку по щелчку пальцев, за то, что не оправдал ее глупых ожиданий? Маша мрачно рассмеялась. Во всем виновата только она сама.

Она посидела еще с минуту, а потом набрала Аню.

- Да? - весело ответила подруга.

Может, конечно, и показалось, но за весельем чудилась настороженность. Нет, подумалось Маше, то, что у нее все хреново, еще не повод подозревать в смертных грехах лучшую подругу.

- Слушай, - сказала уклончиво. - У меня тут пробой диэлектрика. Короче, сама понимаешь... Так что гуляйте без меня.

Это был их условный сигнал, подружка знала, что у Маши иногда бывали болезненные месячные.

- А? Плохо, что ли? - понимающе спросила Аня. - Ну ты лежи, не вставай. И грелку возьми.

- Да. Я возьму. А ты... Давай.

Ну вот, дело сделано.

Отключилась, посмотрела на трубку в своей руке и вытащила симку. Так-то лучше.

Еще раз оглядела дом и вышла.

А потом молчаливый таксист на диво быстро домчал молчаливую девушку в аэропорт. Хотелось улететь куда-нибудь поближе к солнцу. В конце концов, лето же, законный месяц отпуска. В Геленждик или в Анапу, да хоть куда! Для начала она на месяц пропадет, исчезнет из обычной жизни. Потому что надо все переварить и успокоиться. А потом решить, как жить дальше.

Все оказалось немного сложнее, но, в конце концов, она все-таки улетела той же ночью. Улетела туда, куда удалось найти билет, в Адлер. А там еще несколько выматывающих душу перемещений, и в конце концов ей удалось осесть в какой-то комнатенке где-то в приморской деревушке, куда ее сблатовала бойкая квартирная хозяйка, ловившая клиентов на автовокзале. Улеглась в постель, накрылась с головой.

И плакала, плакала, плакала.

глава 5



Говорят, утро вечера мудренее. Но уж жарче и шумнее, точно. Хотя и вечером тут тоже было не тихо, музыка орала со всех сторон. Но вчера Маша, зарывшись под одеяло и вздрагивая от усталости, ее не воспринимала. Слезы и переживания заслоняли все, отгораживая от внешнего мира, как ватной стеной. Потом она заснула глухим черным сном. А вот пробуждение...

Голоса. Почему-то такие ужасно визгливые. Смех. Звонки. У кого ж там такой кошмарный рингтон... Звук работающего двигателя. Машина подъехала, двери хлопали. Снова голоса.

Все это взрывалось в мозгу тысячей иголок, вызывало отторжение. И в конце концов, вытащило ее из постели. В ее одноместном номерочке площадью 4 м2 (койка и тумбочка, по-спартански, без кондиционера) имелся санузел, это удобство особо подчеркивалось квартирной хозяйкой, вот туда-то Маша и заползла спросонья. Чтобы увидеть заплывшие от вчерашних слез глаза и опухшую физиономию.

С этим надо было как-то бороться. И самое действенное средство - холодный душ. Но принимать его надо было сидя на унитазе, потому что встать там все равно было некуда. Душ помог кое-как вернуться к жизни.

А шум снаружи только нарастал. Маша болезненно поморщилась, глядя на себя в запотевшее зеркало, и пошла к квартирной хозяйке просить аспирин. Стоило ей появиться, как голоса вдруг смолкли, и все разом на нее уставились.

- Здрасьте, - пробормотала Маша, обращаясь ко всем и ни к кому, а потом глянула на квартирную хозяйку. - Анаида Карповна, у вас есть что-нибудь от головы?

Та было дернулась, но раньше успела женщина лет тридцати с гигантским бюстом. Вчера Маша ее не видела, очевидно, приехала сегодня. Женщина оглядела Машу странным оценивающим взглядом, сделала знак, мол, сейчас, и позвала:

- Ваник, подай мою сумочку.

Мужчина, копавшийся в багажнике, что-то буркнул.

- Ваник, пожалуйста.

Нехотя и морщась, мужчина принес. Маша даже поразилась контрасту, такая сочная дама с выдающимися округлостями и невысокий лысоватый мужик с пузцом и кривыми волосатыми ногами. Но еще больше ее поразил странный заискивающий взгляд квартирной хозяйки. Однако она взяла у грудастой дамы таблетки, поблагодарила и ушла к себе.

Выяснилось все довольно скоро. Буквально следом пожаловала квартирная хозяйка. Оказалось, этот «пятизвездочный отель» принадлежит тому лысоватому дядечке, и теперь внезапно он приехал, так что....

- Мне съехать? - прямо спросила Маша.

- Нет, что ты, - Анаида Карповна застеснялась. - Просто предупредила. Ты поосторожнее с Ваником Георгиевичем, Надежде не понравится.

Стало быть, объемную даму звали Надежда.

- Это его жена? - спросила она.

- Нет, это любовница Ваника Георгиевича, - шепотом сообщила Анаида Карповна. - Хозяйка с детьми приедет в конце месяца.

Маша слегка зависла. Прямо сериал какой-то. Санта Барбара. Неприятно резанула досада, как будто выбираясь из одной грязи, угодила в другую, еще гуще.

- А скажите, где здесь поблизости салон связи? - спросила Маша, стараясь не думать об этом. - Мне нужно симку купить.

Оказалось, ближайший салон связи, а также «Магнит», аптека и прочие блага цивилизации за пять километров отсюда, автобус будет через час. Но господин Ваник, косо поглядывая на Машины ноги в коротких шортах, предложил подвезти. Реакция его объемной Надежды последовала моментально:

- Ваник, мне тоже нужно купить купальник! И крем! И еще массу всего!

В центр цивилизации они выехали втроем. Маша сидела на заднем сидении, и это было совсем не здорово, ощущать повисшую в салоне напряженность. Потому что господин Ваник время от времени бросал на нее странные взгляды в зеркало заднего вида, а грудастая Надежда из кожи вон лезла, стараясь завладеть его вниманием.

Поездка прошла отвратительно, зато Маша приобрела наконец симку. Да не одну, а целых три, на все три оператора. И первое, что сделала, это позвонила матери, чтобы та не беспокоилась.

Потом был проход по местным магазинам. Пока долго и нудно выбирались разнообразные курортные товары и прочая дребедень, Маша вынужденно торчала рядом, кожей ощущая напряженное внимание этой Надежды и липкие взгляды Ваника Георгиевича, который, судя по всему, считал себя неотразимым мачо.

Хотелось скрыться куда-нибудь, чтобы их не видеть, а голову лезло только одно:

- Господи, что я тут делаю?

Потому что это напоминало копошение в объедках. Настолько ущербно, НЕ чисто, лицемерно и пошло... Особенно на ее свежие душевные раны. Как воочию увидела то будущее, что ей предлагалось.

Как только приехали обратно, забилась в свою комнатенку и залезла под душ. Господин Ваник со своей шумной пассией уехали на пляж, остальные отдыхающие тоже разбрелись, настала тишина. И слава Богу.

Маша уселась на кровать, подумала, подумала и позвонила отцу. Она звонила ему нечасто, когда ощущала потребность в поддержке. Поговорили неожиданно хорошо, правда, когда отец спросил:

- А что у тебя с этим Андреем?

Маша закрыла рот рукой, чтобы не застонать. Просек...

- Да ничего, - постаралась как можно беззаботнее. - Просто друг. Кстати, он на моей подруге Ане женится. Скоро свадьба.

А сердце сдавило болью. Как-то разом нахлынули воспоминания, которые она усиленно старалась подавить.

- Понятно, - проговорил отец после паузы.

Потом добавил:

- Я тут звонил одному нашему немцу, он согласился посмотреть твое резюме. Так что отдыхай пока, набирайся сил, а через месяц...

- Пап! Спасибо тебе огромное! - подхватилась Маша.

Месяц?! Ковать, пока горячо! Тем более что к отдыху и курортным развлечениям после сегодняшнего было устойчивое отвращение. А этот шанс найти хорошую работу, как подарок судьбы! Как внезапный свет в конце тоннеля.

Хорошо, что она захватила с собой ноутбук. Интернет тут был корявый, перепробовала все симки, но через полчаса мучений, зажимая кулаки на удачу, Маша смогла-таки отправить в указанный отцом адрес свое резюме.

Ответ пришел вечером, а с ним приглашение на собеседование.

глава 6



Нормально подготовиться к традиционной свадьбе за один месяц - адова гонка. И это еще притом что большую часть подготовки на себя взяла родня невесты. Но и Андрею приходилось круто поворачиваться. Всего-то первая неделя пошла из этого предсвадебного марафона, а он уже задолбался метаться в сто мест, договариваться, смотреть, выбирать. И это только начало.

Все эти идиотские финтифлюшки, в которых он вообще не видел смысла. Но в глазах невестиной родни каждая мелочь имела глобальное значение. Анькин дядька, главный спонсор мероприятия, настоял, чтобы они обязательно венчались, и не абы где, а в кафедральном соборе. А там таких, желающих непременно статусное венчание, пруд пруди, записываются за три месяца вперед. Пришлось суетиться, чтобы кого-то подвинули и впихнули их. ***дец, как его все достало!

Только на полпути к загсу, а это уже походило на тяжелую повинность.

Еще Андрей вынужден был каждый вечер торчать у своей невесты. И ни намека на секс. А ему это было нужно, стравить напряжение, расслабиться, забыться наслаждением. Потому что привык получать эту дозу глупого и стыдного, но такого сладкого человеческого счастья.

Потому что Машка всегда была под рукой. За последние три года у него даже других баб не было, кроме нее. Никогда не задумывался на эту тему, но несмотря на неординарный аппетит, почему-то хватало. А сейчас когда он так остро нуждался в ней, Машка вдруг вздумала исчезнуть.

От всего этого Андрей ощущал эмоциональную усталость, вроде надо радоваться, а на душе дерьмово. Приходилось делать усилие над собой, улыбаться и шутить, жрать тещину еду и, с затаенным раздражением глядя на красиво смущавшуюся невесту, думать, что скоро его вынужденное воздержание закончится.

Но это думали мозги, а тело почему-то не хотело радоваться этой мысли, зато память как специально подбрасывала моменты их с Машкой последней близости, да такие яркие, что у него невольно прикрывались глаза.

И тогда ему хотелось добраться до Машкиной тонкой шейки, сдавить ее как следует, а потом загнуть и трахать. Чтоб орала. Чтоб глаза закатывались от удовольствия. Чтоб текла как сучка.... Черт бы ее побрал!

Он еще несколько раз звонил ее матери, выудил у нее номер, с которого Маша выходила на связь в последний раз. Хотел просто поговорить. Услышать ее голос. Сказать, чтоб не дурила, ехала назад. Абонент недоступен и все.

Ничего вернется, думалось в такие минуты, она ему за все ответит.

Столько всего навалилось разом и захлестывало иногда до бешенства. И тем не менее, пусть косо и с потерями, но он неуклонно продвигался к своей цели.

А цель оправдывает средства.

***

В конце концов, что может случиться за одну неделю?



Ну, если за пять минут жизнь может рухнуть в тартарары, то за целую неделю...

Получив приглашение на собеседование, Маша в первый момент даже испугалась, не ожидала, что колесики завертятся так быстро. Заметалась по комнатенке в панике, то кидаясь собирать вещи, которые еще и не распаковывала толком, то застывая в прострации. Потом побежала на море, хоть разок искупаться.

От всего этого у нее дух перехватило, вроде и страшно, и новой жизнью повеяло, как будто ветер ворвался в раскрытое окно. Даже боль сердечная как-то на второй план отошла.

Анаида Карповна конечно расстроилась, когда узнала, что новая жиличка съезжает так быстро. Это ж ей опять ехать, ловить отдыхающих. Зато Надежда не скрывала облегчения и даже вызвалась помочь с билетами.

В итоге вечером следующего дня Маша уже была в Москве.

Встречал ее отец. Давно не виделись, оба за это время успели изрядно измениться. Он постарел, а она...

- Машенька, дочка, какая же ты у меня стала красивая, - вздохнул он, застывая на миг.

Потом словно спохватился:

- Ну поехали, поехали скорее. Там нас уже заждались.

Конечно, не случись с Машей всего этого, неизвестно, как бы она отнеслась к новой жене отца. Мачехе, то есть. А так, в ее теперешнем состоянии, эта небольшая улыбчивая женщина не вызвала у нее отторжения. Отец напряженно следил за ее реакцией и успокоился, только когда знакомство прошло удачно. Маше показалось, отец был благодарен за то, что она приняла его выбор.

Это все было ново, и опять не было времени думать и жалеть себя. К тому же, ее уже начала поглощать знакомая предэкзаменационная лихорадка. Завтра на собеседование, а она и не готова, и не одета соответствующим образом. Короче, кошмар. Отец об этом знакомом немце особо не распространялся, просто сказал, что его зовут Отто Маркович Рихтер. А какой он, что будет спрашивать, что ему отвечать...

В общем, в 11.30 Маша, трясясь от страха и волнения, переступила порог кабинета.

В нее уперлись прозрачные голубые глаза.

глава 7



Трудно сказать, что, вернее, кого Маша ожидала увидеть, потому что она и так едва дышала от волнения, а под этим взглядом замерла, как кролик перед удавом. Мужчина, лет сорока пяти, представительный. Коротко стриженные темные волосы, дорогой костюм, галстук. Какой-то слишком правильный. Истинный ариец, подумалось вдруг Маше.

И взгляд у арийца был пронзительный и суровый, как будто говорящий, это еще кто пришел отнимать мое время? О-о... Маша застыла на пороге, что-то уж очень захотелось повернуть обратно и прикрыть за собой дверь. И тут раздалось:

- Мария Вайс?

- Э... Да, д-добрый день, - проговорила Маша, чуть заикаясь под взглядом этого офисного чудовища. - Я Мария Вайс.

- Хорошо, проходите, - указал на посетительское кресло перед рабочим столом - Дайте мне одну минуту. Пожалуйста.

И уткнулся в монитор компьютера. А Маша присела на краешек кресла. Спину ровно, подбородок повыше, но не задирать (гордость и самоуважение), сложила руки на коленях и замерла в ожидании. А мужчина, переключившись на экран, перестал обращать на нее внимание, видимо работал. И тогда она, вроде как предоставленная сама себе, стала незаметно осматриваться.

Кабинет был светлый, стильный, технократичный. В углу вделанный в стену большой аквариум. На рабочем столе царила идеальная чистота, но, вместе с тем, имелась пара штучек для уюта, типа дизайнерского органайзера, но всего этого было не много. Можно сказать, кабинет был «жизнерадостный».

А между тем в кресле напротив восседал...

Опять этот суровый пронзительный взгляд, брови чуть сдвинулись к переносице. Маша еле успела отвести глаза. Мужчина сложил вместе пальцы и теперь окончательно переключил на нее свое внимание.

- Итак, Мария Вайс...

И пауза.

Маша нервно сглотнула, изображая подобие офисной улыбки, и незаметно затеребила краешек юбки. Но спину ровно. И подбородок не опускать. Держать паузу под этим принизывающим взглядом было совсем не просто. Маше показалось, что он всю ее подноготную как под микроскопом видит.

Брови мужчины шевельнулись, левая рука медленно переместилась, чтобы взять ручку. Маша невольно проследила взглядом, как он повертел длинных пальцах ручку и положил рядом. Именно этот момент он выбрал, чтобы продолжить:

- Знаете ли вы, что среди специалистов по информационной безопасности доля представительниц слабого пола составляет примерно 5-7 % процентов?

- Да. Мне это известно, - вопрос был ожидаемо неприятный, Маше пришлось держать лицо.

- И вы, тем не менее, хотите работать?

Это все напоминало допрос и начинало немного раздражать. Маша понимала, что ее тут вообще принимают «по блату», потому что папа тряхнул какими-то своими старыми связями. И все же, такой откровенно сексистский подход был неприятен. Как будто она букашка какая-то. Довольно за это короткое время досталось ее женской гордости, чтобы ущемлять еще и профессиональную.

- Да. Я хотела бы работать, - утвердительно кивнула она, еще больше выпрямляясь и неосознанно сжимая кулаки.

- Очень хорошо.

Маша с трудом удержалась, чтобы не разинуть рот от удивления. Потому что приказной голос превратился в довольно приятный, располагающий к себе баритон.

- Как у вас с немецким?

- Э...

- Зовите меня Отто Маркович, - проговорил ариец, непринужденно шевельнув кистью. - Так что у нас с немецким?

- Простите, не очень. Английским я владею значительно лучше, - выдавила Маша, ощущая, что краснеет от досады. - Но я нагоню в кратчайшие сроки. Даю слово.

- Да уж, вы постарайтесь. Потому что стажировку будете проходить...

А...!!! У нее чуть не закружилась голова. Дальше Маша слушала как в трансе, почти не слыша, что этот дядечка ариец вещает. Стажировка в Германии!

Из эйфории ее вывело суровое:

- Даю вам месяц испытательного срока. К работе приступите с завтрашнего дня.

Не веря своему счастью, Маша пролепетала:

- Спасибо, Отто Маркович!

Мужчина кивнул в ответ. Потом сказал, прочищая горло:

- Смотрите, Мария, платить я вам буду сначала немного, - он назвал сумму. - Но остальное в ваших руках. Покажете себя хорошо, будете получать гораздо больше.

Даже то «немного» был предел ее мечтаний, да даже если бы вообще не платил ей сначала! Маша чуть не в припрыжку побежала оформляться.

***

Девушка вышла из кабинета, а мужчина, сидевший за своим рабочим столом, почесал правую бровь и пожевал губами. Вкупе с его идеальной офисной внешностью это смотрелось несколько... двусмысленно и лукаво. Потом взял смартфон и сделал звонок.

- Ну, Володя, посмотрел я твою девочку. Только чего ты говорил бумажки перекладывать? Из нее выйдет толк. Резюме хорошее, чего не знает, подучится.

На том конце удивленная благодарность.

- Не благодари. Сейчас месяц отработает, посмотрим, что и как, а потом буду натаскивать ее. Хочу отправить на стажировку. Да, сам знаешь. Взрослых мужиков брать не интересно, они, конечно, опытные, но почти все закостеневшие, никакого развития. А у молодых ребят, как это... верхняя голова с нижней работает коллегиально, и не всегда имеет решающий голос. Ты уж прости за грубость, Володя, но насмотрелся.

Очередная порция удивления, сдержанный смешок и благодарность на том конце. А Отто Маркович откинулся в кресле и со вкусом произнес:

- Перестань. В ней есть здоровая злость и решимость добиваться успеха, училась девочка хорошо, значит, анализировать может. А работать я ее научу, будет вести большие проекты. Мне, знаешь ли, на выезде такой помощник рядом очень даже нужен. Что? Да присмотрю я, конечно! Обижаешь, - хмыкнул он, растягивая губы в улыбке и ловко закинул ручку в органайзер.

Разговор прервался, а мужчина задумался, уткнувшись носом в скрещенные ладони. Владимир просил найти дочке какое-нибудь занятие, главное, чтобы была при деле, пусть хоть на ксероксе бумажки размножает. А девушка неожиданно оказалась не такой, как он себе представлял.

Он увидел в ней состоявшуюся личность. Сильную. И это странное сочетание цветущей молодости и затаенной боли в глазах. Сочетание жизненного опыта и чистоты.

Да и внешность у этой Марии Вайс была располагающая. Весьма.

Отто Маркович крякнул, оттягивая узел галстука. Красивая голубоглазая блондинка, точеная, породистая и при этом не... кхммм.

Вообще-то, так и лезло на язык типично мужское определение, но он про себя сформулировал деликатнее: без розовых соплей и брачных планов. Умеет себя держать, умеет скрывать свои чувства. Хотя огонек протеста он в ее глазах заметил. Но это даже хорошо.

Ну что ж, перспективным помощником он обзавелся.

Теперь интересно было посмотреть, как на нее отреагирует мужской контингент его компании. А в том, что на нее отреагируют, он ни минуты не сомневался, такую девушку не заметить невозможно.

И главное, как отреагирует она.

глава 8



Весь остаток дня Маша ходила как во сне, то и дело хотелось ущипнуть себя, чтобы проснуться. Вечером дома отец и мачеха по-быстрому накрыли импровизированный стол, отметить Машино трудоустройство. Ее принципиально до готовки не допустили, велели отдыхать. Заслужила.

Уже потом, глядя как эти двое мыли посуду и возились на кухне, Маша думала, кто она такая, чтобы судить, а тем более, осуждать отца, что нашел свое счастье? Невольно вспомнилось, как мать с отцом вечно ругались из-за всего, так, в конце концов, и расстались. Жаль, конечно.

Подумала и, поймав на себе взгляд отца, улыбнулась ему, Ушла к себе в комнату, позвонила маме, а после долго сидела на кровати, уставившись в одну точку, еще и еще раз прокручивала в голове сегодняшний день.

Наконец забралась под одеяло и закрыла глаза.

И вот тут началась совсем другая жизнь.

Потому что днем она могла загнать все вглубь, держать себя, как стальными тисками, а ночью воспоминания приобретали совсем иную власть. Становились горячими, яркими, всесильными. Воспоминания рвались криком из души, душили.

В такие моменты она чувствовала себя так, словно с нее содрали кожу и бросили посреди соляной пустыни. Горько, а вместо сердца кровоточащий комок боли.

За что? За что?!!!

Спрошу я стул, спрошу кровать:

"За что, за что терплю и бедствую?"

"Отцеловал - колесовать:

Другую целовать",- ответствуют.

Жить приучил в самом огне,

Сам бросил - в степь заледенелую!

Вот что ты, милый, сделал мне!

Мой милый, что тебе - я сделала?

Всё ведаю - не прекословь!

Вновь зрячая - уж не любовница!

Где отступается Любовь,

Там подступает Смерть-садовница.

Самo - что дерево трясти! -

В срок яблоко спадает спелое...

- За всё, за всё меня прости,

Мой милый,- что тебе я сделала!

(Марина Цветаева)

За что? Странный вопрос, за глупость, конечно же. Сама виновата во всем.

Сама, приходило осознание, закольцовываясь болью. И тогда воспоминания проливались слезами. Словами, которые она говорила ЕМУ в душе, словами, которых ОН никогда не услышит. Никогда.

Незаметно пришел сон. А во сне она снова видела его.

Так нельзя.

***

Вторая неделя пошла, а от Марии ему так и не было никаких вестей, и то странное чувство, что Андрей давил в себе с самого начала, теперь плотно угнездилось в глубине души. Он злился, испытывал досаду, готов был винить истеричную идиотку во всех смертных грехах, но потихоньку осознание просачивалось.

Нет, отмахивался он, не желая верить. Просто устал. Просто зае***лся вторую неделю без секса!

А этой ночью он видел ее во сне. Машку.

И чуть не сошел с ума. Опять это ни с чем не сравнимое, грешное, сладкое захлестнуло его с головой, как тогда. Пил, не насыщался...

Проснулся весь в поту, на смятых простынях. Обкончался, бл*** как сопляк. Встал, пошел под душ и долго стоял закрыв глаза. Курил, не зажигая света. глядел в темноту за окном.

Потом зло затушил сигарету и пошел спать.

глава 9



Белое платье шили на заказ. У портнихи имелись определенные связи, можно было договориться, чтобы за те же деньги привезли шикарное эксклюзивное платье из Израиля, но Аня хотела, чтобы это было только ее и только для нее. Никто перечить не стал. Любой каприз, воля невесты священна.

Для Ани вся эта предсвадебная суета была наполнена глубоким смыслом. И если бы не постоянно мучившее ее двойственное чувство, девушка была бы совершенно счастлива.

А чувства были, да. Огромная, просто невероятная гордость и страх. Постоянный подспудный страх, что разладится, не сложится. И хоть вроде никаких причин, а беспокойство всю душу вытягивало.

Ближайшую подружку она вспоминала, с Машиной мамой созванивалась. И да простит ее Господь, но с глубоким удовлетворением восприняла, что Маша уехала в Москву. Уехала и хорошо, тут Аня готова была всем сердцем порадоваться, что подруге подфартило найти хорошую работу. Вот и пусть работает, строит карьеру. Главное, чтобы держалась подальше от их с Андрюшей семейного счастья.

На Андрея не могла налюбоваться. Он казался ей лучшим, самым мужественным, самым красивым, самым... Конечно, были в его прошлом некие моменты, которые Ане не нравились, но она склонна была думать, что все осталось в прошлом. Теперь-то, когда Марии рядом не было, он смотрел только не нее. А скоро они поженятся и тогда...

Разные фантазии посещали Анину голову, ей казалось, что у них все будет сказочно. Иначе и быть не могло.

Всего две недели осталось до свадьбы.

Примерки каждый день, портниха отложила все заказы и занималась только ее платьем. Кринолин был уже готов, струящуюся воздушную ткань для юбки заранее выписывали из Израиля, осталось три дня подождать А корсет уже готов и нижняя юбка из органзы. Оставалось сделать вышивку по лифу мелкими жемчужинками и стразами. А потом еще юбку по подолу. И фестоны, и розочки, и пелерину. А перчатки... Невероятная красота. Жаль, Андрюше нельзя показать, говорят, плохая примета.

Он и не интересовался.

Модель, наподобие которой решено было шить, выбирали придирчиво и долго, всей семьей. Андрей, которого это тоже стороной не обошло (то есть, его бы не обошло в любом случае, потому что платье невесты оплачивал он, а родня невесты покупала ему костюм), высказался в пользу стильного прямого силуэта. Его выслушали, вежливо улыбнулись. И намекнули, что жених в свадебной моде не разбирается.

Ради Бога. Он больше в это дело не вмешивался, его вообще выбешивали все эти дела. Слепое бездумное следование традиции, ритуалы, бл***, лишние траты. Заикнулся на свою голову, с тех пор молчал.

Единственное, что его сейчас волновало, поскорее развернуть свой бизнес. У него были изначальные наметки, он даже раскручивал потихоньку, но только сейчас, с мощной финансовой поддержкой Аниного дядьки, смог выйти на серьезное дело. Но это требовало титанических усилий, а возня с бутоньерками, скатертями, пригласительными, шариками, букетами... Все это только отнимало время.

Да и с финансовой поддержкой тоже не все просто было. Никто ему бабок не дарил, дали в долг, как раскрутится, отдаст. Но он и этому был рад. Вот и крутился теперь как белка в колесе, чем, собственно, снискал у авторитетного родственника определенное уважение.

А как ему было не крутиться? Иначе же на стенку полезть можно.

От той дури, что постоянно в голову лезла, одно спасение - работа. Моментами ему казалось, что еще немного, и он свихнется от этого свадебного сиропа. Посещали малодушные мысли, что все можно отыграть обратно. Он убеждал себя, что это нормально, что любой холостяк в двадцать семь лет испытывает нечто подобное, но почему-то мало помогало.

Впрочем, так или иначе, а дела его усилиями все-таки шли в гору, но и день свадьбы приближался.

глава 10



Если вчера на собеседовании папин знакомый и новый работодатель показался Маше даже милым (особенно после того как заговорил о стажировке) то первый же рабочий день мгновенно развеял все иллюзии. Время до обеда прошло под общим девизом: «Арбайтен, унд Арбайтен, унд Арбайтен!. Как завещал великий Отто Маркович».

С утра на нее был сброшен список дел, которые нереально перелопатить и за неделю. А еще надо было бегать по кабинетам, носить бумажки, подписывать, переподписывать. И размножать. Даааа. Размножать бумажки на ксероксе.

К обеду у Маши от обилия бумажек уже глаза на лоб лезли. У нее вообще сложилось такое впечатление, что они эти бумажки год копили, ждали ее пришествия. Ощущала она себя курьером-практиканткой, совсем как во времена летней производственной практики на третьем курсе.

Вчерашние радужные перспективы и стажировка разом отодвинулось куда-то за горизонт. Нет, она конечно подозревала, что придется работать с полной отдачей, чтобы показать на что способна. Но никак не ожидала, что работы будет столько.

Но и это еще не все. На нее за это утро приходило поглазеть, наверное, все мужское народонаселение офиса. Разнообразным товарищам вдруг ужасно срочно понадобился именно тот ксерокс, к которому она была прикована, как рабыня на плантации. Хотя беглым взглядом Маша, только войдя в офис, определила, что оргтехника тут современная, высококачественная и высокопроизводительная. И не в одном экземпляре, а в каждом кабинете.

Впрочем, ей не надо было долго ломать голову. Маша прекрасно понимала причину такой активности. Все они просто пришли оценить новую «блондинку», которую их шеф неизвестно из каких соображений решил взять на работу.

А Отто Маркович... Первое впечатление все-таки не было обманчивым. Офисный монстр, перфекционист, истинный ариец во всем! Голоса не повышал, достаточно было взгляда.

Если честно, то посмотрел он в ее сторону всего два раза. Утром, когда она согласно полученной в отделе кадров инструкции явилась в его кабинет получать инструкции. И потом, когда отпускал ее на обед, после того как она перексерила тут половину офиса.

Строго посмотрел и спросил, что она успела по списку?

В первый момент у нее ушло сердце в пятки, потому что с этим размножением и беготней она ничего толком не успела. И Маше, у которой от голода живот к спине прилип, вдруг захотелось пристукнуть арийца. Но она проглотила возмущение, откашлялась и твердым голосом перечислила два первых пункта из общих тридцати двух.

Вот как можно, не меняя выражения лица, да вообще не шевелясь и ни слова не произнося, продемонстрировать подчиненному недовольство плохо проделанной работой? Как?! Отто Маркович умел это в совершенстве.

Естественно, у Маши резко возникло устойчивое желание с пробуксовкой бежать устранять недостатки.

- Отто Маркович, я сейчас же приступлю, и к концу обеда...

- Конечно приступите, пообедаете и приступите, - проговорил он, сворачивая окна на мониторе и вставая из-за стола. - А сейчас пошли. И запомните. Война войной, а обед строго по расписанию.

Маша слегка растерялась:

- Я э...

- Вы, Мария Вайс, обедаете со мной. И привыкайте. Сегодня вы опоздали на минуту, в следующий раз являйтесь к обеду без опоздания.

И пошел к двери. Она так и не поняла, шутил или был серьезен, когда говорил насчет опоздания к обеду. А если шутил, надо ли ей смеяться? Потом решила тоже на всякий случай держать покер фейс.

- Мария Вайс, вы идете? - окликнул, остановившись в дверях.

- Да, Отто Маркович, - проговорила она, усилием воли изобразив бледное подобие офисной улыбки.

Мужчина посторонился, пропуская ее, выглядело вежливо и корректно. Как-то даже по-джентльменски. Особенно, когда он обыденным тоном осведомился:

- Как прошел ваш первый рабочий день до обеда?

Нет, это конечно трудно, уследить за сменами начальственного настроения, если у начальства на лице всегда одно и то же выражение.

глава 11



Отто Маркович специально забрал девушку из офиса. Во-первых, действительно пора было на обед, а она, судя по служебному рвению, готова и дальше совмещать работу маленькой типографии, архиватора. систематизатора и так далее, и тому подобное. А во-вторых, Отто Маркович конечно подозревал, что появление молодой красавицы в офисе не пройдет незамеченным. Но никак не ожидал, что девушка вызовет такой интерес у мужской части населения.

Его сотрудники с утра табунами толпились в множительной, уж он-то имел возможность наблюдать. Сначала было забавно, он посмеивался своей задумке. Потом вдруг понял, если так дальше пойдет, их палкой придется отгонять, чтобы они ей мозги не пудрили? Это ему уже перестало нравится, заворочалось в душе странное недовольство. Вроде и специально устроил эту проверку, а вроде и...

Впрочем, как оказалось, девушка вполне способна сама постоять за себя. Вежливо, корректно отправила всех.

Отто Марковичу приятно было осознавать, что он в этой Марии Вайс не ошибся.

Но девушку надо было кормить. Иначе, работая в таком темпе, она загонит себя. И без того тоненькая как тростинка. Хотя служебное рвение как раз Отто Маркович отметил с удовлетворением, как положительное качество. Однако следовало пронаблюдать ее в неформальной обстановке. Послушать. Потому и спросил:

- Как прошел ваш первый рабочий день до обеда?

У девушки проскочил странный нечитаемый взгляд, потом губы дрогнули в зеркальной офисной улыбке, и она ответила:

- Спасибо, хорошо, Отто Маркович. Мне все понравилось, у вас отличная оргтехника и сплоченный коллектив.

Он отвернулся, скрывая неуместную улыбку.

Интересно, как скоро она сломается? Потому что, если эта Мария Вайс продержится в таком режиме еще две недели, можно переводить ее в штат. И вот тогда нечнется настоящая работа.

А пока Отто Маркович решил кое-что проверить.

***

Ситуация до такой степени напоминала небезызвестную сказку, что Маше хотелось закатить глаза.

Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?

Нет, серьезно?!

Теперь этот Отто Маркович с доверительным видом интересовался ее мнением о сотрудниках, с которыми она имела счастье сегодня познакомиться. Сначала Маша заподозрила, что он издевается и собралась было свернуть тему. Однако, что-то такое в тоне начальства, и этот взгляд, чуть прищуренный и проницательный без меры, все говорило о том, что вопрос не праздный.

Мария отложила вилку, свела руки перед собой и, глядя куда-то в пространство, постаралась дать точную характеристику всем, кого видела сегодня. А видела она, кроме дамы в отделе кадров и секретаря в приемной, одних мужчин.

Он выслушал внимательно. Кивнул и проговорил нейтрально:

- Неплохо. Всего два раза ошиблась.

У Маши челюсть отвисла. Это все-таки был очередной экзамен. Обидно стало, похоже на намек, что она не способна разбираться в людях. Ну да, была бы способна, сразу бы поняла, что к Андрею приближаться на пушечный выстрел нельзя. Ложка дернулась у Маши в руке, аппетит вдруг начисто пропал, она просела на стуле и сгорбилась.

И тут раздалось:

- Мария Владимировна, не расслабляйтесь, вам еще допечатывать. И тридцать вопросов по списку.

Ну конечно. Арбайтен!

Но только она вскинула глаза, чтобы чтобы сказать:

- Спасибо, Отто Маркович, я сыта.

Как он нахмурился и резко скомандовал:

- Ешьте быстрее, чтоб через пять минут тарелка была пустая.

Потрясенная Маша заморгала и невольно заработала ложкой как заведенная. Детский сад! А этот офинсный монстр деловито осведомился:

- Вам какое мороженое, фруктовое или с шоколадной крошкой?

Нет, он точно издевался. Как кот с мышью. Надавит, отпустит, надавит. Как будто ждет, что она сломается. Промелькнула ужасная мысль, что если она действительно не пройдет испытательного срока, сломается? Придется возвращаться назад? Потому что сидеть на шее у отца после того, как она не оправдала его усилий, затраченных на ее трудоустройство, Маша бы ни за что не стала.

Но возвращаться в родной город ей нельзя. Там... Ей никак нельзя.

Она смахнула с лица остатки дурных мыслей и проговорила:

- Мне, пожалуйста, с шоколадной крошкой. И кофе.

И весь остаток дня проработала не поднимая головы. Главное, не думать, тогда не больно. Вымоталась так, что к вечеру ноги не держали. Уснула сразу, как только до постели доползла.

А ночью ей снилась свадьба.

Белое платье.

глава 12



Две недели бешеной загрузки каждый день. Но она уже потихоньку начала входить в ритм. И даже почти справлялась с той тучей ежедневных заданий, которыми ее щедро пригружал Отто Маркович. Кстати, он еще бдил, чтобы она на обед ходила, и не засиживалась в офисе вечером. Все должно успеваться в течение рабочего дня! Еще одна его аксиома, наравне с «обед строго по расписанию».

Зато домой Маша приходила - валилась без задних ног. Только поужинать, принять душ и сразу спать. А сны, вернее, отрывки из них, которые ей удалось запомнить, были почему-то всегда одинаковые. Про белое платье. Прямо фетиш какой-то.

Как-то раз, уже к концу дня она улучила минутку, ускользнув от бдительного начальственного ока в каморку при множительной, и залезла в интернет. Набрала в поисковой строке:

«Увидеть во сне белое свадебное платье».

И тут он ей выдал:

Чтобы точным было толкование сна, белое платье желательно как следует рассмотреть. Если оно новое, чистое, опрятное, сновидение обещает радостное событие. Замеченные на белой ткани пятна могут настолько серьёзно повредить репутации, что пострадают отношения с любимым человеком.

Толкуя, к чему снится свадьба, белое платье на которой является непременным атрибутом, сонник рекомендует сновидцу не запираться в четырёх стенах и чаще выходить в свет. Сон означает, что в противном случае важное мероприятие или весёлая вечеринка пройдут без вас.

Сон в котором вам посчастливилось надевать белое платье, отражает вашу амбициозность. Сонник справедливо замечает, что вам нравится находиться в центре внимания и блистать своими успехами. Сновидение предостерегает, что у вас могут быть не только поклонники, но и завистники.

Увиденное во сне белое кружевное платье обещает, что у вас вскоре появится повод для искренней радости, настоящего праздника. Сон означает долгожданную встречу, свидание. С кем именно - сонник не уточняет, пусть это будет сюрпризом.

К чему снится подруга в белом платье, сонник толкует не очень обнадёживающе. Сон означает, что у подруги могут возникнуть проблемы со здоровьем.

Приснившиеся белое платье и фата означают, что в ближайшем будущем вас ждёт радостное событие, которое не просто доставит приятные мгновения, но и перевернёт ваше мировоззрение. Сновидение говорит, что вам предстоит пересмотреть некоторые свои взгляды.

Примерка белого платья во сне олицетворяет ваше тайное желание увидеть себя в роли невесты. Сон помогает выявить потенциальных соперниц, в большинстве случаев они становятся участницами сновидения. В то же время, мерить белое платье во сне сонник считает не таким уж безобидным развлечением.

Если во сне вам довелось примерять белое платье, убедитесь, что оно принадлежит вам. Надевая во сне чужую одежду, вы принимаете на себя проблемы её владельца в реальной жизни. Так как речь идёт о белом платье, сонник предполагает, что проблемы могут быть связаны с чувственной и интимной сферой.

И под конец еще:

Если во сне вы видите на себе подвенечный наряд и находитесь на свадьбе, но невеста не вы и свадьба чужая, и люди незнакомые, то в этом случае поспешите проверить свое здоровье.

Пройдите обследование - такой сон верный признак скрытого и серьезного заболевания. Но есть и исключения из этого правила.

Маша закрыла рот рукой и вытаращила глаза. Да уж, совсем не невинное безобидное сновидение! А последние строки про здоровье, так вообще.

Амбициозность... Однако...

Стала судорожно вспоминать, как именно оно ей снилось, с пятнами или без. Повредить репутации - это как раз то, чего ей сейчас не хватало. Проблемы со здоровьем тоже. Особенно в чувственной и интимной сфере. Даже как-то страшно стало.

Но как назло, вспомнить навязчивый сон целиком не удавалось. Он приходил урывками, может, оттого, что она сильно уставала и просто не помнила снов?

- Мария Владимировна, чем вы заняты? - начальственный голос Отто Марковича прозвучал над самым ухом.

Застигнутая врасплох, Маша чуть не подпрыгнула от неожиданности и постаралась побыстрее закрыть все окна на мониторе. А он прокашлялся:

- Кхммм... Мария Вайс. Я собственно, вас разыскивал с определенной целью.

Девушка готова была сквозь землю провалиться.

- Извините, Отто Маркович... - был соблазн соврать, но Маша вдруг взяла и выложила правду. - Сны. Хотела узнать, что они означают.

Отто Маркович шевельнул бровью, пожевал губами, она уж напряглась, гадая, к чему бы это? Потом выдал:

- Отправляйтесь в отдел кадров. Там вас ожидает...

Маша спала с лица, неужели провалила испытательный срок? Но Отто Маркович как ни в чем не бывало продолжил:

- Новое назначение. И, - он сделал многозначительную паузу. - Я даю вам неделю отпуска, съездите домой, привезите свои вещи, Володя сказал, вы с одной сумочкой приехали. Потом на это времени не будет, потому что начнется настоящая работа и параллельно обучение. Немецкий подтянули?

Не сразу Маша смогла ответить, рот у нее открывался, а слов нет. Потом таки выдавила:

- Так я прошла испытательный срок?

Начальство выгнуло бровь.

- Я и не сомневался в том, что пройдете, Мария Вайс.

Развернулся и пошел к дверям. Тут Маша наконец отмерла и вскинулась, прижав руки к груди:

- Отто Маркович... Я...

- Можете не благодарить, Мария Владимировна, - обернулся он. - И кстати, белое платье во сне означает, что ваши личные качества или достижения в какой-нибудь области получат всеобщее признание. А также, что вы услышите новость, которая окажется для вас выше всяческих похвал.

И ушел, оставив Машу в полном раздрае.

Так она справилась? Все серьезно?! Оооо...!!!

А у шефа встроенный рентген, видит и под углом, и сквозь стены!

Не успела унять радость и заметавшиеся мысли, пришло осознание. Пусть на пару дней, ненадолго, но ей придется вернуться ТУДА. Вновь окунуться в горечь недавнего прошлого. Внезапным холодом залило всю радость. Умом понимала, что видеться с бывшими друзьями нельзя. Лишнее, она в себя пришла только-только.

А сердце защемило болью и забилось.

глава 13



Назначение, новая должность, на этот раз уже настоящая, все прошло немного отстраненно, почти во сне. Дома, конечно, по этому поводу был праздник. Отца просто распирало от гордости, а Маша все не могла прийти в себя.

Совсем как на вступительных экзаменах. Долго-долго читала свою фамилию в списках. Читала и не верила. Вот так и сейчас. Только тогда рядом с ней были ребята.

Память подбросила яркий момент. Маша стояла, застыв, смотрела на свою фамилию, потом развела руками и уткнулась носом в ладони. Аня что-то тарахтела, выискивая в списках, потом кинулась ее обнимать, крича:

- Машка, Машка! Мы попали! Все трое!

Подошел Андрей, он немного отстал:

- Ну, поздравляю, девчонки! - и протянул обеим руки.

И они обе смеясь пришли в его объятия. Хохотали. Обнимались. Радость через край, до счастливых слез. Сердце, казалось, не помещается в груди, сейчас выпрыгнет обнимать весь мир. Потом долго гуляли по городу, смеялись, бегали по улицам, пугали криками прохожих.

Втроем, как одно целое. Друзья, студенческое братство. Казалось, это навечно.

Думала ли она тогда, что настанет день, когда сама мысль видеть друзей, будет вызывать отторжение и боль? А вот поди ж ты...

Заметив, что она рассеяна и немного не в себе, папа подошел и приобнял девушку за плечи.

- Хочешь, я поеду с тобой, помогу собраться?

- Ты? - удивилась Маша.

- Да, сумки-то поди, тяжелые будут? Косметика там, наряды...

Маша засмеялась. Отец улыбался, однако взгляд у него был вдумчивый и серьезный. Словно видел гораздо больше, чем она готова была показать. Взгляд обещал поддержку и защиту, и Маше вдруг так захотелось снова стать маленькой девочкой, вернуться в те времена, когда она шла рядом с большим папой, держась за его надежную руку. Но.

Она больше не маленькая девочка. Она теперь взрослая женщина с прошлым. И сколько можно водить ее за ручку? Ей самой уже впору начинать заботиться о родителях.

- Спасибо, пап. Я съезжу и за пару дней обернусь.

Ей нужно самой сделать это. Переступить через этот рубеж, через свою трусость. перевенуть страницу. И жить дальше.

- Маме привет от тебя передам, - и подмигнула.

Отец закатил глаза. Потом все же спросил:

- А может, тут все купим?

- Шутишь? Я еще не зарабатываю столько! - вскинулась Маша.

В конце концов, ей всего-то надо было съездить домой, увидеться с мамой, забрать зимние вещи. Можно было, конечно, вызвать маму сюда. Но стоило ей представить, что встреча родителей в очередной раз выльется в выяснение кто прав, кто виноват. Будет скандал, а она и без того устала от негатива. Пусть лучше держатся на расстоянии, так они хотя бы не ругаются.

Улыбнулась отцу:

- Спасибо, что с билетами помог.

- Да не за что, дочь, - вздохнул тот, как-то странно на нее поглядывая.

И уже, выходя из комнаты, обернулся и спросил загадочно:

- Машунь, а как тебе наш Отто?

- Что?

- Ну...

- Монстр, - коротко сказала Маша. - Но идеальный босс. С ним работать просто...

Она даже затруднилась найти определение. Восторг? От его командного тона? Слишком смешно, да и на восторг ее чувства в последнее время мало были похожи.

- Да нет, Машунь, - папа почесал правую бровь. - Я говорю... э... кхмм. Ну, он четкий мужик, холостой...

- Отто Маркович?! Папа, он же старый! - вытаращила глаза Мария и прыснула со смеху.

- Да? Ну как скажешь, дочь, - проговорил папа, уходя.

Вот и что этой сейчас было? Он что, ей этого Отто Марковича сватал?

Подскочила к зеркалу, неужели все так плохо, раз ей двадцатитрехлетней девушке пожилого мужика сорока пяти лет сватают? Из зеркала смотрела красивая блондинка, ну, немного осунувшаяся, синяки под глазами, но в целом очень даже ничего. Потом представила этого офисного монстра и расхохоталась. Да чушь! Ерунда, какая...

Потом села не кровати, прижимая руку ко лбу, и тихонько покачала головой.

Спать. Самолет с утра.

глава 14



Говорят, дома и стены помогают?

Прилетев в родной город Маша с большой оглядкой перемещалась по аэропорту. Все казалось, сейчас ее увидят. Как будто пряталась, но это и понятно, в этом городе жил единственный человек, с которым ей не надо видеться.

Тот самый, за кем еще недавно готова была босиком бежать на край света.

Однако прятаться глупо. Маша постаралась собраться, отгоняя от себя все ненужное. У нее короткий отпуск, два дня, а потом...

Потом ее долго здесь не увидят. Еще по дороге сюда она все продумала, будет работать, зарабатывать. Маму заберет отсюда. Чтобы ничего больше с городом детства не связывало. Кроме, разве что, воспоминаний. Но у воспоминаний есть одно хорошее свойство - мы носим их с собой.

Только дома смогла наконец расслабиться, потому что дома и стены помогают. Дом убежище. И неожиданно для себя так разговорилась, а мама слушала ее рассказ обо всем и захлебывалась радостью. Переспрашивала по нескольку раз, всплескивала руками, все же не каждый день узнаешь такое. И гордость за дочку.

Спрашивала про отца, осторожно так, и поджимая губы:

- А... Володя там как?

Маша не стала ничего скрывать.

- Женился папа.

Мама сначала сникла и посмурнела, потом знакомая упрямая вертикальная складка образовалась между бровями. а на лице возникло привычное обиженное выражение.

- Такое добро не залежится.

Видя, что той даже через девять лет, прожитых порознь, все равно больно, Маша обняла мать и сказала:

- Но ты все равно лучше. И папа передавал тебе привет.

Женщина сначала держалась напряженно, а потом все же оттаяла.

- Ну и как он там?

Загадка, подумалось Маше, вот и чего все время ссорились, когда были вместе? Ведь до сих пор помнят друг друга. Но вслух она ничего этого говорить не стала, а перевела разговор на самую благодатную тему - свою новую работу.

А про работу Маша могла говорить часами, впечатлений море. Мать слушала, слушала, а потом возьми да и спроси, как будто невзначай:

- А этот Отто Маркович, он, говоришь не женат?

- Мама. Он. Старый! - вытаращила глаза Маша, поражаясь, как они с отцом в одном направлении думают. - И вообще, мне вещи собирать надо!

- Ну ладно, это я так, - сразу сдалась мать.

И они вместе занялись сборами.

***

Ох, непросто собраться девушке. И то надо, и то, и все это в чемоданы пищит и не лезет. После двух часов титанических усилий они с мамой сидели на кухне, пили чай. Опять разговор пошел слово за слово, и тут мама сказала:

- А мне Анечка вчера звонила, про тебя спрашивала.

Маша мгновенно напряглась, аж холодок по спине побежал. Но виду подавать нельзя.

- И что? - уткнулась носом в чашку, прихлебывая чай.

- Ну я ей про работу твою рассказала.

Мать лучилась гордостью, еще бы, такая удача! Работа в международной фирме, это ж социальный лифт называется. А Маша слушала, кивала, сдержанно улыбаясь, вроде все хорошо, а такая тревога и неприятное предчувствие в душе.

- А еще Андрюша звонил несколько раз. Да. Вот на днях звонил, - женщина нахмурись, припоминая. - Тебя спрашивал. Но твой телефон никому не давала, как ты просила, дочь.

Это уже было слишком, Маша поставила чашку в раковину и встала так, чтобы мать не видела ее лица.

- Мам, ну же понимаешь, нельзя было, - от нервности у нее вырвался спонтанный жест. - Это чтоб не сглазить. Вдруг работа сорвется.

- Ну да, ну да... А теперь можно дать?

- Нет. Пока нельзя. Я... я потом, когда все устаканится, сама им позвоню.

- Марийка... - мать снова нахмурилась, склонила голову набок. - Ну ты как знаешь, они твои друзья.

- Да, - улыбнулась Маша своей самой лучшей офисной улыбкой.

- Просто у них завтра свадьба. Поздравить бы надо, а то как-то не по-людски...

Внезапно звуки все исчезли, Машу словно колпаком накрыло. А потом вернулись грохотом в ушах.

- Свадьба, - повторила она. - Завтра?

глава 15



Месяц предсвадебной агонии подошел к концу. Для Андрея это время прошло как-то черно, но чрезвычайно активно, работал на пределе сил. И все, что он сейчас делал, должно было принести результат в ближайшем будущем.

Можно сказать, он уже видел первые плоды. Это придавало сил, он чувствовал себя спринтером на старте, и готовился сделать мощный рывок. И так слегка засиделся. Андрею было двадцать семь, в его возрасте люди уже поднимали огромные бабки, а он пока только начал.

Не страшно, он собирался быстро наверстать, встать в один ряд с такими, как его отец. Вот тогда можно будет и говорить, когда они станут на равных. Главным образом, ему хотелось ткнуть в нос папаше, что обошелся без его денег и связей. Хотя, конечно, не совсем так.

Андрей понимал, что авторитетный дядька его невесты не просто так дал ему туеву кучу бабок под честное слово и не взял процентов. Думается с первого же дня просек, кто у него папаша, да и потом как-то раз в приватной беседе намекнул, что не мешало бы наладить взаимодействие. Но Андрей сразу дал понять, что подниматься намерен сам.

- Уважаю, - сказал тогда дядька.

Больше они к этой теме не возвращались, правда, Андрей моментами ощущал, что тень Вольского старшего маячила за его спиной, как тень отца Гамлета. Но теперь наконец настал долгожданный момент, когда он сможет закрыть эту тень своей фигурой. Выйдет в большой бизнес.

И если к этому вхождению прилагается жена с ее родней, он готов был потерпеть. Думая о том, как его быстро постарались загнать в стойло, Андрей мог только мрачно усмехнуться. Думают, поимели послушного вола? Ну-ну. Где сядут, там и слезут. Ему главное побыстрее подняться. А там всем дорогу покажет, куда кому идти.

Жена... Андрей принял это решение не с бухты-барахты, слава Богу, имел возможность наблюдать за Анной шесть лет. Девчонка воспитана в традиционной семье, из нее получится хорошая послушная жена. Сядет дома, будет растить детей и вести хозяйство. В этом плане все было хорошо, тем более что за те шесть лет, они привыкли друг к другу. Привычки для семейной за глаза хватит.

Хотя, конечно, моментами взглядывая на Анну, поглощенную свадебной суетой, не мог подавить мысль, а нафиг ему вообще это надо? Но усилием воли отгонял эту мысль, потому что видел цель.

В плане достижения цели все было хорошо. Прокрутился, обеспечил тылы, начал поднимать дело, за год бабки отобьются, дело начнет приносить чистую прибыль. Все схвачено.

А завтра день Х. Его свадьба.

Андрей представлял, сколько предстоит беготни и нервотрепки, а потом еще высидеть свадьбу. Его заранее выворачивало от всей этой показухи, но понимал - надо, работает на имидж. Его свадьбу запомнят. Сейчас как-то перетерпеть, потом будет проще.

Одно единственное пятно было на тщательно спланированной четкой картине, но это пятно омрачало.

В спальне было темно, Андрей специально не зажигал свет. Курил в постели, закинув руку за голову, и прокручивал в голове странную мысль. За последнее время мысль оформилась и приходила не в первый раз. Пустота.

Как будто его лишили важного чего-то, как будто кусок души оттяпали. Пропало то незначительное, что каким-то образом уравновешивало все остальное. Все что он делал и к чему стремился в жизни. Открытие было неожиданным и не хотело поддаваться определению. Не готов он был признать, что секс с Машкой лежал на другой чаше весов.

Секс. Мужчина затянулся, уголек сигареты ярко вспыхнул в темноте, густой клуб дыма потек в легкие, а вместе с ним и тягучее пронизывающее ощущение, всплывшее из воспоминаний. Вторая рука потянулась вниз, туда, где ощущения концентрировались гуще и сильнее всего. Жарко... Под ребрами словно искрами обожгло.

Протяжно выдохнул и коснулся себя. Прикрывая глаза, увидел ЕЕ трясущиеся губы, затянутый дымкой желания взгляд и застонал, дернувшись болезненно-сладкой судорогой страсти.

Да, черт побери! Секс ему нужен, секс! Он слишком затянул с этим! Тогда и Машка лезть в голову перестанет!

Затушил бычок и пошел в душ, надо было довершить, иначе возбуждение не даст нормально спать.

***

Гулявшее в крови возбуждение наконец схлынуло, смытое заливавшими несытое тело струями теплой воды, зато раздражение и обида на Марию вспыхнули с новой силой.

Он тут нервами изошел, метался, как угорелый, ее искал. А эта сучка течная урвала в Москву. Нашла там хорошую работу. Быстро подсуетилась! Только из-под него вылезла, а уже вылежала или насосала, иначе кто б ей работу дал?

Ощущение, что его кинули, бесило страшно, рождая ревнивые мысли. Конечно, Андрей в глубине души так не думал, просто... ему как ребенку нужно было найти оправдание. Не готов был принять то, что, она, возможно, вообще назад не вернется.

И начинал злиться по новой.

Не вернется - да и хрен с ней! Баб на свете много, не одна так другая. Невелика потеря.

Но без нее было НЕ полно, и это придавало всем его победам привкус поражения.

Ерунда все. Мандраж перед свадьбой, хоть всякая хрень в голову и лезет. Ничего, завтра все состоится, а неприятное чувство в груди - что поделаешь, жизнь так устроена, иногда приходится чем-то жертвовать.

Выключил душ и как был, мокрый пошел в постель.

Завтра день Х. Свадьба его, будь она неладна.

глава 16



Что обычно снится невестам перед свадьбой?

Если провести на эту тему социальный опрос, такая чушь выяснится... Но видят все невесты разное. Кому-то розовые слоники или нежные руки и улыбка любимого, кому-то замки, море цветов. Или котики. Или собаки. Или рыба, которая к беременности... А кому-то старый баркас. Вот как Ане под утро перед самым рассветом приснилось.

Заброшенный баркас на песке, и она в своем белом платье. Его как раз накануне привезли. Красота сказочная. Аня даже не решилась примерить, стояла любовалась, по детски сжав руки на груди. Платье висело в ее комнате на открытой дверце шкафа, туфельки на вот такенной шпильке стояли под ним, остальные аксессуары на полках. Пелерина, перчатки, украшения.

На отдельной полке кружевные трусики и бюстгальтер, поясок, чулочки. Все белоснежное, не распакованное, не тронутое. Все для него. Касаясь кончиками пальцев упаковок, Аня представляла, как Андрей будет касаться ее. Снимет...

Первый раз, все должно быть волшебно.

И тут такой сон. Аня понимала, что спит, но платье было на ней, так странно. А впереди дюны, песчаные холмы, а на них старый баркас, проржавленный, надпись на борту. Аня во сне прочитала название, но почему-то тут же забыла. Вроде и не надо, можно платье запачкать, но она поднялась на борт. И так легко, но это же во сне.

А стоило ей подняться на палубу, как песок вокруг вдруг превратился в волны. И вроде уже не маленький ржавый баркас, а настоящий корабль. И она на палубе. Но корабль тоже был какой-то пустой, запущенный. Ржавый. А волны стали подниматься, качка...

- Дочь, пора вставать! Парикмахерша пришла, - разбудила ее мама.

Проснулась, как из воды вынырнула. Первый взгляд на платье, оно как висело на дверце шкафа, так и висит, Аню чуть отпустило. Потом глянула на часы - 6.10 утра. Потерла глаза и мужественно встала. Прическу больше двух часов делать, а еще краситься, одеваться, а в десять Андрей придет ее выкупать.

От этой мысли на душе приятно стало, они столько приколов заготовили, столько заданий и загадок для жениха. Чтобы легко и быстро справиться, ему придется здорово голову поломать. И все это обязательно снимать, чтобы потом всем знакомым и друзьям раздарить диски!

В этот момент остро кольнула мысль о Маше. Маша ведь была ближайшей подружкой. Не разлей вода, практически, на один горшок... Проскользнуло чувство неловкости и даже стыд, но Аня быстро отбросила это. Себе-то зачем врать.

Если честно, она испытывала огромное облегчение, оттого что Маши не будет на свадьбе. Потому что весь этот месяц вообще прошел с ноткой постоянного беспокойства. Хоть вроде у них с Андреем все и шло прекрасно, а все равно.

Для очистки совести, она несколько раз звонила Машиной маме. И прости ее Господь, но очень обрадовалась, когда та сказала, что Маша в Москве. Вот и хорошо. Их с Андрюшей счастью ничего не будет мешать.

Побежала умываться, странный сон забылся, и свадебная суета затянула ее, поглощая мелочами. В двенадцать их расписали в ЗАГСе, потом в два было венчание, потом мост, на мемориал, к стелле героев. А промежутках колесили по городу. И снимали, снимали, снимали. До бесконечности.

И когда наконец, все состоялось, она смогла выдохнуть и немного расслабиться

Оставалось только свадьбу отгулять в ресторане - и все.

глава 17



В первый момент, когда мама сказала, что что у Ани и Андрея завтра свадьба, Маше показалось, сердце замерло. Как потолок на голову обрушился, таким неожиданным был удар. Но спасла, как ни странно, двухнедельная дрессура в офисе Отто Марковича - выработавшаяся за это время привычка постоянно быть на взводе и начеку. Быть сильной, держать лицо и улыбаться. Быстро, но это уже приросло к ней второй кожей. А может быть, как раз душевная рана и дала толчок, выпустила эту силу? Как знать, просто ей этого месяца хватило, чтобы разом повзрослеть.

Поэтому Маша обернулась, проговорила с нейтральной улыбкой:

- Завтра? Вот и отлично, - и ушла дальше паковать чемоданы.

Мама проводила ее задумчивым взглядом и нахмурилась, но Маша этого не видела.

Если до того она паковала свой багаж старательно и быстро, то теперь движения стали еще точнее и ускорились. Времени на аналитику, что выбрать, больше не тратила. Любимые платья, одежда, которая когда-то нравилась Андрею, все это было отброшено в первую очередь.

Ее Мария упаковала отдельно в огромный пакет из магазина мехов и отставила в сторону. Сначала хотела выбросить, потом стало жалко, шмотки-то хорошие, много совсем новых, она вообще была аккуратна в одежде. В комнату как раз тихо вошла мама, и решение возникло самом собой.

- Я тут ненужное собрала, ты как в деревню поедешь, раздай там соседкам. В огороде работать пригодится.

- Марийка... - изумилась мать, - Так все хорошее же, модное! Как отдать-то?

К этому вопросу Маша уже была готова. Взглянула на маму серьезно, невольно скопировав выражение лица Отто Марковича, и произнесла:

- Мам, я работаю в серьезной фирме. В международной фирме! Там же строгий дресс код. А это... - она махнула рукой в сторону пакета. - В общем, оно мне не понадобится.

- Да... ну хорошо, как скажешь, - внезапно согласилась мать, погладив ладонью видневшееся на самом верху вечернее платье, в котором Маша ходила на выпускной.

Платье было красивое, темно синяя ткань, переходящий в черноту отлив, совсем как небо южной ночью. Строгий облегающий силуэт, маленькие полупрозрачные вставки на груди, высокий разрез, висюльки по краю. Маша в нем смотрелась идеально.

Женщина шевельнула бровями, взяла пакет.

- Ладно, отдам Петровне, то-то ее девочки обрадуются. Старшая как раз школу на будущий год заканчивает.

- Вот и хорошо, - отозвалась Маша, продолжая быстро и беспощадно потрошить свой шкаф.

Но мысленно была она в тот момент уже далеко.

***

Тяжело далось Маше все это. Множество сомнений, Боль. Только вроде тонкой кожицей прикрылась рана, а теперь все всколыхнулось, треснуло, содрало корку, и потекла из души кровь.

Но умереть можно лишь однажды.

Она уже умерла тогда, в кабинке женского туалета на выпускном. Большей той Маши нет, есть другая. Вот только кто сказал, что у этой другой сердце не болит?

Ворошить свое прошлое, снова и снова искать, в чем была неправа, где ошибка, занятие не из приятных. Зачем, если все очень просто? Просто не заметила, что нет больше друзей, а она стала в этом их треугольнике самой длинной стороной, лишней.

Убийственно ярко встал перед глазами их последний разговор с Андреем. Ее жалкое блеяние, его жестокие в своей циничности слова.

...Что у нас с тобой было, Маша? У нас был секс.

...Просто секс. ...Все это время ты любила мой член, а вовсе не меня.

...Я бы все равно никогда на тебе не женился.

...Стоит на тебя только посмотреть, как ты уже течешь как сучка. Какая из тебя жена? Ты же будешь ноги раздвигать при любом удобном случае. А Аня не такая.

...Не такая...

...Ты себе не простишь, если испортишь жизнь ближайшей подруге.

...Не такая...

...Но как любовница ты меня устраиваешь. И тут мы ничего не будем менять.

...Не такая.

Она действительно не такая. И ничего он в ней не понял.

А если такова ее цена, то жалеть не о чем. Просто страшно и смешно вдруг стало, неужели можно до такой степени быть дурой? Еще и слезы лить, переживать?! Не зря говорят, что глупость не лечится.

А завтра у ее друзей свадьба.

Как представила Андрея в белом костюме жениха, подругу свою Аню в белом облаке фаты, кольца, цветы, счастье. Сердце снова запеклось огнем обиды.

...Ты себе не простишь, если испортишь жизнь ближайшей подруге.

Но в этом он ее хорошо просчитал. Портить жизнь Ане и Андрею она действительно не собиралась.

Просто... Мысль одна в голову пришла.

глава 18



Как мама сказала? Поздравить бы надо, а то как-то не по-людски.

Столько лет дружили, а тут даже не пришла к друзьям на свадьбу. Что люди подумают? Нехорошо это, рушит благостную картину, сплетни разные поползут.

Маше было начхать на сплетни, особенно теперь. Но то, что Андрей ее выпотрошил и бросил, не отменяло шести лет дружбы с ним и с Аней. Как говорится. Закон обратной силы не имеет. Они фактически прожили эти шесть лет вместе, слишком много хорошего осталось в том прошлом, где они были просто друзьями. Это потом мир исказился.

Прошлое так и останется в прошлом, но поздравить друзей со свадьбой у нее сил хватит. Однако ее вроде как никто не приглашал, поэтому пусть будет сюрпризом. И надо хорошенько все продумать. Хотелось, чтобы последняя встреча запомнилась радостной.

Чего бы ей это не стоило.

Итак сюрприз...

Маша притворила дверь в свою комнату, потом отодвинула гору шмоток, лежавших на кровати, потянулась к телефону, и набрала номер их одногрупницы Белки Сагитовой. Белка была колоритной личностью, носила увеличивающие глаза очки, имела огромный зад, четкий взгляд на жизнь и весьма богатого папу. Близкими подругами они не были, но всегда нормально относились друг к другу.

Общаться оказалось неожиданно приятно. Честно говоря, Маша побаивалась, что Белка начнет докапываться, спрашивать зачем да почему. Но та совершенно искренне ее поздравила, и неудобных вопросов не задавала. Наверное, потому что Сагитова и сама была больше ориентирована на карьеру, об этом они с ней и говорили.

Потом разговор все-таки перетек на предстоящую свадьбу Вольского и Дубровиной, на которую, как оказалось, была приглашена вся их группа.

- Слушай, я чего звоню, - начала Маша. - Они же не знают, что я в городе. Хочу сделать сюрприз. Поможешь?

- Спрашиваешь? - понимающе фыркнула Белка. - Обожаю сюрпризы!

***

Ночью Маше долго не спалось, опять думала. С новой силой надвинулись сомнения. А надо ли это вообще? Прежней уверенности как не бывало, и Маша готова была  отказаться от своей затеи. Вместо того чтобы спать, выбралась из постели и закончила паковать чемоданы.

Но утро вечера мудренее. Потому что под утро она все-таки заснула. А проснувшись подумала, что гештальт должен быть закрыт. Ей нужно воочию увидеть их вдвоем, принять окончательно. Чтобы не трепыхалась в душе дурацкая надежда.

Но перед этим надо было кое-что прикупить.

Из дому выходила, все оглядывалась по сторонам, правда, уже по инерции. Сама понимала, что с этим иррациональным страхом тоже пора кончать, и сегодняшний «визит к Минотавру», как она про себя называла поход на свадьбу лучших друзей, должен был поставить точку. Бояться больше нечего, самое страшное уже произошло.

Сначала приобрела платье. Долго выбирала, какое взять, красное или черное. И все-таки выбрала закрытое облегающее красное платье до колен и к нему элегантные красные лодочки на высокой шпильке.

Оглядев себя, осталась довольна. В облике девушки, которую она видела в зеркале, чувствовался огонь и одновременно какой-то ледяной европейский лоск. Маша невольно подумала, что и это к ней за две недели работы в офисе налипло. Смотрелось дерзко, дорого, стильно и шикарно.

Потом подарок. Маше хотелось чего-то необычного, пустячок на память. В сувенирном бутике неподалеку как раз обнаружилась музыкальная шкатулка с маленькой балеринкой в белом свадебном платье. А шкатулка непростая, с сюрпризом, внутри имелось специальное отделение, куда класть деньги. То что надо.

Осталось привести себя в порядок и дождаться момента Х.

***

День тянулся долго, томительно. Но вечер однако настал. Маша выждала еще час от времени, на которое было назначено начало мероприятия, и вызвала такси. Пока ехала к ресторану, отрешенно смотрела в окно и ничего не видела, не чувствовала себя. Сидела собранная, как перед боем, и застывшая, словно на похоронах, а в голове все вертелось:

Ты на свадьбу зашла без подарка,*


Побледнев, как босая в сугроб.


И, хотя было пьяно и жарко,


Унимала руками озноб.



А жених, подозрительно смелый,


Ухмыльнулся тебе на ходу.


А невеста в мучительно белом


Теребила смущённо фату.



Незваная, незваная!


Как-будто слово бранное,


Как-будто птица чёрная,


Пятно позорное.



Незваная, незваная!


Ещё вчера желанная,


Ещё вчера любившая,


Себя переломившая.



Целовались и горько кричали,


И тянулись друг к другу с вином.


Только ты в неизбывной печали


Всё кивала ночи за окном.



Но, когда в отцветающей вишне


Вдруг решился запеть соловей,


Ты взглянула на всех, как на лишних


И незваных тобою гостей.


(Виктор Чайка. Незванная.)

В точку. Только подарок у нее был. И не собиралась она сидеть до ночи, ей бы только поздравить, вручить подарок, попрощаться и закрыть эту страницу навсегда. Просто сюрприз.

- Приехали, девушка, - вырвал ее из раздумий голос таксиста.

- А... - очнулась она, протягивая ему деньги. - Подождете меня, я выйду минут через пятнадцать - двадцать?

Тот глянул не нее поверх очков и кивнул:

- Хорошо, только машину на парковку отгоню.

Теперь самое главное.

Вытащила телефон и набрала Белку Сагитову:

- Я здесь. Выходи.

Примечание:

* Стихотворение добавлено по предложению одной из моих читательниц :)

глава 19



Несколько минут ожидания.

Сколько, две, три? Тянулись так, будто это три года. Стоявшие в вестибюле молодые мужчины открыто разглядывали ее, не скрывая своего восхищения. Один даже присвистнул и протянул:

- Lady in red! Везет же кому-то...

В другое время Маша наверное оскорбилась бы. Но сейчас сковывавшее ее напряжение одновременно обострило чувства до предела и словно обрубило рецепторы. Странно состояние, чутко реагировать на все и при этом ничего не чувствовать.

Видя, что «девушка в красном» по-прежнему стоит, словно ждет кого-то, от толпы молодых людей отделился наиболее смелый соискатель и направился к ней, попытать счастья. Но в это время в вестибюле наконец появилась Белла Сагитова.

Уже датая, раскрасневшаяся и веселая, Белка оглядела вестибюль поверх очков. Увидев у входа Машу, решительно двинулась к ней. Маша встрепенулась, резко собирая в кулак все свои душевные силы и с улыбкой пошла навстречу.

- Ну, Мария Вайс! Нет слов! П***ц, Машка... - Белка вытаращилась и развела руками. - Вот это я понимаю, Европа, бл***!

Схватила ее за руку и потащила в зал, что-то треща по дороге. Залов было так много, и везде какие-то застолья, свадьбы, сама бы Маша точно заблудилась в этом праздничном хаосе. Она шла рядом с Белкой, озиралась по сторонам, кивала, даже отвечала впопад. И даже смеялась.

Как будто внутри включилось что-то, что взяло под контроль все: ее мысли, чувства, ситуацию. Это что-то неимоверно жрало душевные силы. Маша знала, что потом наступит откат, но это будет потом. А пока...

***

Эта свадебная хрень продолжалась уже почти два часа. У Андрея зубы сводило от гиперактивной тамады, которую постоянно несло то в пошлятину, то в пафос. А до того был мучительно долгий и нервный пыточный день, но он выстоял и вытерпел все. Еще бы этот балаган до конца высидеть, и можно считать себя свободным.

Дело сделано. Если отбросить мельтешившее глубоко внутри отвратительное чувство, что он сегодня переступил через себя, Андрей ощущал подъем. Результат. Это ощущение грело, помогало спокойно пережить все. «Крестного отца» Бориса Николаевича, дядьку невесты авторитетного, Анькину родню.

Думают, купили его с потрохами? Ни хрена. Через год поговорим. Для него это был всего лишь первый этап, трамплин, а дальше расти и развиваться. Сейчас так, а потом посмотрим, кто кому будет в рот заглядывать. Но даже переживая мысленно свое будущее величие, Андрей не мог отделаться от назойливого ощущения, что дядькин царственный вид достал.

Все достало. Тосты, речи, все, черт его дери. Гости подносившие подарки. Как будто нельзя просто сложить все разом по-быстрому и уйти, нет надо еще три часа что-то вещать.

Чтобы как-то отвлечься, перевел взгляд на невесту. Раздражала эта блаженная улыбка на лице Ани, с самого утра, как приклеенная. Смотрел и не понимал, что не так. Раньше всегда было интересно, и поговорить о чем, а в последний месяц он вообще ее не узнавал. Может, конечно, это из-за дурацкого свадебного психоза общение не клеилось? Это не радовало, но он надеялся, со временем все устаканится и будет нормально, как раньше.

А его прекрасная невеста, похожая на вычурный безейный торт, посыпанный сахарной пудрой, все улыбалась гостям. Но тут он вдруг увидел, как улыбка сползла с ее лица, обнажая странную гамму чувств.

Глянул в ту сторону и в первый момент глазам своим не не поверил, А потом словно оглох и ослеп, не слышал, что там вякала тамада. Видел только яркое, ослепляющее пятно крови, что двигалось к нему по проходу между столами, и от этого его собственная кровь бешено устремилась в пах, заставляя каменеть мгновенно, до безумия.

И радость. Сердце рванулось к ней так, будто готово было выскочить из груди.

Машка. Вернулась. Машкааааа...

- Подарок молодым делает лучшая подруга невесты! - верещала упитанная тамада в коротеньком платьице с бисерными висюльками. - Приветствуем лучшую подругу Анечки Машеньку Вайс!

Маша шла к ним и улыбалась, рядом завозилась Анна, он так и не понял, что она говорила, зачем хватала его за руку. Механически ответил. Все это время не мог оторвать взгляд от девушки в красном платье. Казалось весь мир горел другими красками. Предвкушение захлестывало, ощущение, будто его разорвет сейчас.

Но она не смотрела на него. Вообще. Словно не видела. И он вдруг понял, что не узнает в этой девушке прежней Маши. Чужая она была, чужая!

И радость сменялась злостью.

Бл***! Осознание хлестнуло кнутом поперек хребта, тысячи ревнивых мыслей полезли в голову. Эта Мария Вайс была слишком лощеной и шикарной. Другая, словно с обложки журнала. Нашла себе кого-то в Москве?! А может и раньше?! Тварь! Кто ее трахает! Сссука! Ссука! Сука!!!

Злость подступила к горлу, а возбуждение стало почти нестерпимым, хотелось схватить ее за волосы, эту лощеную сучку в красном за волосы, затащить в кабинку туалета и трахать до умопомрачения, выколачивая из нее всех других, чтобы орала в голос. Его имя орала! ЕГО! Твою мать! Машкаааа...

***

Все оказалось проще, чем она думала, но и намного тяжелее. Идти одной, как голой, когда на тебя смотрят сотни глаз. Казалось эти глаза облизывали ее, вопили:

- Смотрите, явилась брошенка незванная! Бывшая любовница!

Выпрямилась, освещаясь улыбкой. Ничего, пусть думают, что хотят, у нее тут маленькое дело, сделает и сразу уйдет. Пошла к столу молодых, стараясь не смотреть на Андрея, в глазах которого сейчас бушевало злое пламя.

Аня. Она сосредоточилась на Анне. Та сидела в пышном белом платье и облаке фаты. Красивая невеста, но напряженная какая-то, прямо как испуганный зверек. Стало почему-то смешно от всего этого, и Маша засмеялась. Тем более что подошла уже почти вплотную. К ней тут же подскочила живенькая тамада с микрофоном.

Ну... Несколько-то слов для лучшего пожелания у Маши нашлось. Хороших слов, искренних. А теперь подарок. Вытащила шкатулку с маленькой красивой невестой на крышке, улыбнулась таинственно и загадочно:

- Это тебе Ань.

Потом открыла крышку под мелодичный перезвон показала всем лежавшие внутри бабки и подмигнула:

- А это для Андрея.

Протянула Ане со словами:

- Будешь потом хранить в ней цацки.

Анна не ожидала, растрогалась. Последнее усилие, пожелать Андрею счастья.

А он нежиданно перегнулся через стол, как будто хотел схватить ее. Маша инстинктивно подалась назад. И тут со всех сторон загремело:

- Горько!

Все хлопали, смеялись и кричали, и Маша кричала:

- Горько!

 Хлопала вместе со всеми и смеялась, глядя, как целуются жених с невестой.

***

- Горько! Горько! - кричали снова и снова.

Звучала музыка. Шум, толчея. Если она хотела незаметно уйти, то это следовало делать прямо сейчас. Вышла быстро, так, словно за ней гнались, с мрачной мыслью, что из ресторана удирает уже не в первый раз. Традиция, можно сказать.

Но она сделала, что хотела, закончила тут все.

Что творилось в тот момент в сердце? Маша не знала теперь, осталось ли оно у нее вообще, это самое сердце. Боль в душе осталась и в груди трепещущие лохмотья и пустота.

Зато теперь все позади. Смогла.

***

Когда вокруг наконец перестали орать «горько», и он смог оглядеться по сторонам в поисках Машки, и не увидел ее в зале! Что с Андреем было, он в тот момент, и сам не знал. Но как будто разом померкло все. Словно пол души оторвали с мясом.

Вот когда накатила дикая досада, злость от бессилия. Его выкручивало от желания рвануть искать ее, а приходилось изображать счастливого новобрачного, сидеть за столом и улыбаться. Улыбаться, бл***! Когда в груди все клокочет от душевного дерьма!

А главное, все как сговорились, ему даже в туалет одному выйти не удавалось, обязательно кто-нибудь увязывался. Потом стоял снаружи, чувствуя себя безумно одиноким в этой толпе, курил. Простая фраза сорвала с катушек.

Кто-то из другой компании припомнил «девушку в красном» и сказал:

- Какой-то счастливец же ее трахает!

Кого он бил, что орал, с кем дрался...

Потом напился вдрызг на пару с авторитетным «тестем» - дядькой.

Дальше он просто ничего не помнил.

Невеста в эту ночь жениха не дождалась.

глава 20



Самолет был в ночь. Маша успела мысленно сто раз поблагодарить отца за то, что сделал ей билеты в оба конца. Молчаливая подавленная мама провожала ее. Взгляд какой-то затравленный, виноватый. Уже перед самой регистрацией мама вдруг выдала:

- Прости меня дочь.

- За что, мам? - удивилась Маша.

- За то, что на тебе сейчас лица нет, девочка моя. За то, что не уберегла я тебя...

Маша, которая до того и впрямь глубоко ушла в свои мысли, заставила себя встряхнуться. Мысленно выругалась. Это ж надо было так забыться! Ведь от ее дурного настроения, зависит в том числе и состояние матери. Развела тут перед самым отъездом мрачность как на похоронах.

- Мам! Ну ты о чем сейчас? У меня просто был трудный день, устала, набегалась, вот высплюсь, и все будет замечательно-прекрасно!

Сказала и, что самое главное, сама вдруг поверила. И мама, искавшая что-то в ее глазах, видимо, нашла. Потому что выдохнула с облегчением:

- Ну ты не обижаешься на меня, дочь?

- Я? нет. Конечно!

- Ладно, тогда... Езжай, пусть у тебя там все хорошо сложится.

Еще кое-что поняла Маша, ведь она уедет, а мама-то одна остается. Да, у нее подружки, соседки, но это совсем не то! Потому резко свела брови и скомандовала:

- Так, ты без меня не тут не раскисай. Я как немного осмотрюсь там, сниму квартиру и заберу тебя.

Надо было видеть как вспыхнули надеждой глаза матери. И гордость такая, и детская радость.

- То-то же, - подумала Маша, а вслух сказала: - И чтоб я такого упаднического лица у тебя больше не видела.

Великая сила ответственность за других, сразу отошли на второй план собственные проблемы и обиды. Поговорила еще с мамой, а потом началась регистрация.

***

Суета, мытарства с багажом, нудная очередь, досмотр на рамке.

Но спустя час Маша уже сидела в кресле у иллюминатора. Самолет стал выруливать на взлетную полосу, а она смотрела на горевший неоновыми огнями ночной город детства, и вдруг поняла, что улетает ведь навсегда. И больше сюда не вернется.

Так странно, еще месяц назад и в мыслях не было, что ее жизнь так изменится. Будущее виделось совсем иначе. Наверное, подумалось Маше, цыпленок, расставшись со своей родной скорлупой то же самое ощущает.

А лайнер пошел на взлет, набрал высоту. И вроде можно расслабиться, отпустить себя после стольких дней напряжения. Все сделала, уложилась в срок, успела, есть даже за что похвалить себя.

Маша откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Поспать.

Но то ли от усталости, то ли от перенапряжения, сон не шел. И чувствовала она себя как после ампутации. Опустошение полное, а выгоревшее нутро словно золой присыпано.

Но это сверху. Душа-то у женщины многослойная. Чуть-чуть позволила себе отодвинуть шторку, а там... Девушка в красном платье кричит:

- Горько!

У нее сердце в клочья, а она хлопает в ладоши и смеется, глядя как...

Из-под прикрытых век блеснули слезы.

Эту шторку открывать нельзя.

глава 21



Все-таки молодой здоровый организм берет свое. Хоть Маше и казалось, что от душевной пустоты вообще не уснет, а сон пришел быстро. Проснулась уже когда объявили пристегнуть ремни, и самолет пошел на посадку.

В аэропорту Машу встречал отец. Вроде утро раннее, у нее глаза толком не разлепляются, а он свеженький, выбритый, аккуратный. Маша разом приосанилась, чтобы не выглядеть рядом с ним расползшейся квашней.

И как-то вдруг подумала, она ведь толком и не знала отца. Родители разъехались, когда ей было тринадцать. Но и до того она с трудом могла вспомнить что-то, что характеризовало бы его, разве что из детства. Детство она помнила хорошо. И сильного надежного папу.

Это потом почему-то в памяти были одни ссоры родителей, их взаимные обвинения. Почему так? Возможно, потому что мать всегда отгораживала ее от него, и Маша видела происходящее ее глазами? Трудно сказать, да и не хотела она судить никого. Маше всегда больше нравилась миссия миротворца.

Все это пронеслось в голове мгновенно. Вместе с мыслью, что перелет оставил все происходившее накануне словно в каком-то другом мире. А здесь ждала новая жизнь, в которую ей предстояло окунуться уже сегодня.

Однако сначала надо было получить багаж.

- Ну, и где твои сорок чемоданов? - не удержался отец, увидев всего два чемодана. - Это все?

А попробовал покатить, еле сдвинул с места.

- Кирпичей, что ли насовала?

Ей хотелось спрятать улыбку. Чемодана вышло всего два, зато как утрамбованы!

По дороге папа деликатно не задавал лишних вопросов, хотя и поглядывал на дочь проницательным взглядом. И Маша была благодарна возможности не ворошить сейчас неприятные моменты из своего прошлого. Поэтому не удивительно, что разговор у них зашел о работе.

- Мне вчера Отто Маркович звонил, - как будто невзначай сказал отец. - Осведомился, когда ты приезжаешь.

Маша закатила глаза.

- А ты? Ты сообщил ему, что у меня билет в оба конца?

- Конечно. Но...

И пауза многозначительная.

- Что? - забеспокоилась Маша. - Он передумал брать меня на эту должность?

Папа прокашлялся и выдал:

- Нет... Он сказал, мало ли что, вдруг у девушки изменились планы?

Нет, это было уже слишком!

- По-моему, - проговорила Маша, - Отто Марковичу должно быть прекрасно известно, что планы у меня не изменятся. А это называется...

- Контролирен! - выдал папа, скопировав выражение лица ее начальника.

Вышло настолько комично, что Маша, начинавшая уже закипать, расхохоталась.

- Ну вот, - сказал отец, - Теперь выглядишь нормально.

***

 Планы поменяются у нее, как же! В каждой шутке есть доля шутки, остальное правда. То есть, этот старый офисный монстр в глубине души считал ее легкомысленной? Так и хотелось сказать:

- И все-таки вы сексист, батенька! Девушка - значит легкомысленная? Ну-ну.

Вроде бы незначительная мелочь, а здорово взбодрило и даже заело его замечание. Это начальственное мнение следовало исправить.

У Маши оставался еще один полный день из выделенного ей отпуска, могла бы, по идее, лежать, отсыпаться. Предаваться самокопанию и тоске, жалеть себя. Но вместо этого она, приехав домой, привела себя в порядок и к половине двенадцатого отправилась в офис.

Лично отчитаться начальству, что из отпуска явилась без опозданий.

***

О, оно того стоило! Шок и трепет.

Фурор, который она произвела в офисе, появившись там не в сером костюмчике, а в убийственно шикарном строгом красном платье, не поддавался описанию. Отто Маркович, увидев ее в дверях своего кабинета, так и застыл с глупо открытым ртом и вытаращенными глазами. Но, надо сказать, отмер быстро. Откашлялся, поправляя узел галстука, встал и безукоризненно любезно предложил ей сесть в кресло напротив.

- Как съездили, Мария Владимировна? - вежливо так, обходительно, и куда только монстр подевался?

- Спасибо, хорошо, Отто Маркович, - ответила Мария, усаживаясь.

Надо же, какое волшебное воздействие оказывает на мужиков красное платье. Даже монстра прошибло. Но тут этот тип умудрился наглядно доказать, что некоторые вещи не меняются. Потому что следущим прозвучало:

- То-то у вас, Мария Владимировна, вид как у командира спецназа, только что завершившего зачистку на вражеской территории. Пленных не брали? Нет? Я так и подумал.

В первый момент Маша аж задохнулась от возмущения. Но слишком уж точно он описал ее состояние. Рассмеялась, а этот... упырь, не назовешь иначе, терпеливо ждал, когда она успокоится. Даже воды собственноручно принес.

- Спасибо, - проговорила Маша, снова становясь серьезной.

Он уселся не за стол, а напротив. Уставился на нее проницательным взглядом и проговорил, ткнув в нее пальцем:

- Ну что ж, раз планы не изменились, Мария Вайс, предупреждаю, выходить будем на совсем другой уровень. Придется пахать.

Пахать?! А до того она у него в офисе прохлаждалась! Ариец чертов! Но Маша выдержала паузу и спокойно осведомилась:

- Что значит новый уровень?

- Готовы приступать к работе по-настоящему?

- Конечно, Отто Маркович.

- Угу, - он свел пальцы вместе и промычал как-то скептически ее оглядывая.

Много чего хотелось сказать в тот момент Маше, но вместо этого она вдруг от нервности и да по злобе душевной взяла и выпалила:

- А вы, Отто Маркович, совершенно в снах не разбираетесь!

По идее, должен был рассердиться, но шеф спокойно спросил:

- Разве ваши личные качества или достижения не получили всеобщее признание? Или вы не услышали новость, которая для вас выше всяческих похвал? А остальное... Считайте, что вы себе нафантазировали.

Маша недоверчиво хмыкнула, а он кивнул, подперев голову рукой, и добавил:

- Запомните, из всего, что подбрасывает жизнь, силы следует тратить только на самое важное. Уразумели? Ну вот и славно. А теперь, Мария Вайс, отправляйтесь домой догуливать отпуск. И завтра с утра чтоб без опозданий.

Ну конечно, Арбайтен унд Орднунг! Орднунг унд Арбайтен! Мария встала, с трудом удерживаясь, чтобы не ляпнуть это вслух, и пошла к выходу. Уже в дверях услышала:

- И кстати, отлично выглядите, Мария Владимировна. Изумительное платье.

глава 22



Наутро после свадьбы Аня чувствовала себя обманутой в лучших своих надеждах. Дом был полон родни, и ей казалось, каждый из присутствующих знает, что муж не ночевал с ней вчера. Хороша невеста! Позорно и обидно было безумно, до крайности.

Долго не хотела вылазить из постели, специально застеленным для первой брачной ночи дорогим свадебным комплектом. Но, в конце концов, выбралась, осторожно, как под обстрелом, прошла на кухню. Там уже толпились женщины, а перебравшие накануне мужики еще спали. Кроме дядьки, Бориса Николаевича.

Тот сидел за большим семейным столом, перед ним большая тарелка дымящегося наваристого бульона с кусками мяса и зеленью, стопка, запотевшая бутылка водки. Аня хотела развернуться назад, но он ее окликнул, похлопал по стулу рядом.

- Иди сюда, присядь, красавица.

- Доброе утро, дядя, - проговорила Аня, пряча глаза.

- Мужик твой молодец, - удовлетворенно кивнул дядька.

Не понимая, издевается он или говорит серьезно, Аня постаралась изобразить бледную улыбку.

- Умеет пить, - подмигнул и дробно рассмеялся.

- Верно, молодец Андрюшка, не полез к молодой жене пьяный. - вмешалась в разговор Анина мама.

Это было неожиданно. Особенно, когда остальные женщины дружно поддакнули. У Ани даже плечи расправились. То есть, это хорошо, что он не пришел к ней вчера, да? Наверное, если все так говорят. Просто она совсем другого ожидала, готовилась. Но если так...

- А эта девушка в красном платье, - спросил дядька, жуя стебелек петрушки. - Она с вами училась вместе?

- Да это же Машка, дружили они с Анечкой, - подала голос мама.

- Ох, хороша... Огонь девка, огонь. Королева! - со вкусом и каким-то особым мужским прищуром произнес Борис Николаевич, опрокинув в себя стопочку.

Ане это его замечание было неприятно. Ане вообще казалось, что Машка своим появлением обгадила ей всю свадьбу. А тут еще услышать такое.

Она только собралась ответить, как в огромной семейной кухне появился хмурый и настороженный Андрей.

- А, зятек! Иди сюда, - махнул рукой Борис Николаевич. - Аня, давай, сообрази мужику что-нибудь на завтрак.

***

Кухонный разговор Андрей услышал еще в коридоре, специально задержался. Вчера он действительно выпил лишнего, и теперь не очень хорошо помнил, что нес в пьяном угаре. Это нервировало, он привык контролировать себя. Сейчас слушал, вроде ничего страшного.

Даже тому, что он пьяным поленом провалялся свою брачную ночь на диване в гостиной, тоже нашлось логичное оправдание. Его мужской прокол в заслугу возвели. И слава Богу. Глянул на сбитые костяшки после вчерашней драки в ресторане, потрогал челюсть. Нехорошо скривился. Вчера он был в таком раздрае, какая брачная ночь, ему смотреть ни на кого не хотелось, не то что трахать.

Хотел было уже повернуть обратно, упасть на диван.

Однако, когда дядка завел речь о Машке, не удержался, ноги сами вынесли в кухню. Инстинктивно почувствовал... А черт его знает, что он почувствовал. Вошел - и тут же попал в цепкие объятия семьи.

Аня при его появление сразу подскочила, старательно отводя глаза, наверняка обиделась. Поморщился. Выяснять отношения и извиняться ни малейшего желания не было. Глянул на нее хмуро, выдавил улыбку и плюхнулся за стол рядом с дядькой. Перед ним возникла такая же большая тарелка, полная бульона с мясом, а дядька вопросительно вскинув бровь показал на бутылку водки.

- Лечиться будешь?

Бл***, опять пить придется. Но это сейчас было даже кстати.

Андрей кивнул. Дальше пошел уже мужской разговор, в котором женщинам не было смысла участвовать. Краем глаза Андрей видел, что надутая Анна повертелась в кухне, да так с женщинами и ушла. Надо было готовиться ко второму дню свадьбы, прическа, платье, маникюр-макияж, все такое. Опять гемор часов на пять.

Но сейчас он был этому искренне рад, видеть никого не хотелось.

Женщины вышли, и на какое время они с дядькой остались в кухне одни. Тот налил еще себе и зятю и вдруг спросил вполголоса:

- Эта, в красном, твоя, что ли?

Андрей на миг застыл с рюмкой водки в руке. Его как будто с ног до головы залило ледяным холодом, а потом словно кипятком ошпарило. Но справился. Выпил залпом, потом посмотрел дядьке в глаза и четко и раздельно произнес:

- Это Анина лучшая подруга.

А у самого горло сводит, сердце подскакивает, руки спрятал, чтобы не видно было, как трясутся. Дядька странно на него глянул, цыкнул и неожиданно выдал:

- Будь я помоложе, Андрюха, я б ее ни за что не упустил.

И столько мужского интереса было в этих словах, что Андрея аж тряхануло от ревности, злости и досады. Руки сводило от желания вмазать авторитетному дядке так, чтобы он заткнулся раз и навсегда. А надо улыбаться, бл***!

Так хреново ему еще никогда не было. Захотелось нажраться вхлам, во всяком случае не придется ложиться с женой в кровать.

глава 23



Крепкий горячий бульон и опохмел сделали свое дело. Мозги прочистились, а тело перестало напоминать изломанный плотничий метр. Да и деловые разговоры с Аниным дядькой быстро вернули его действительность.

Да, произошедшее вчера каким-то болезненно саднящим ожогом осталось в душе, но прагматичный взгляд на будущее говорил: назад сейчас оглядываться нельзя. Надо двигаться только вперед и ковать пока горячо. Не обращать внимания на притаившийся где-то внутри неприятный привкус, тяжелый осадок, отравлявший все.

Андрей просто отложил в сторону чувства, с которыми не в состоянии был справиться, глубоко внутрь. Туда, где у каждого мужика хранятся свои тайны. Похоронить или выбросить из головы не хотел - душа противилась, требовала разобраться.

Зато пришел в себя и теперь действительно напоминал счастливого жениха. Второй день свадьбы прошел весело и без эксцессов, а за ним теперь закрепилась репутация крутого мужика, который и пить умеет, и слово сказать, и по морде, если надо, съездить.

К тому же он за день успокоился и дозрел. Понял, что нет смысла оттягивать, дело надо делать и побыстрее. Не хватало еще, чтобы его в мужской несостоятельности заподозрили. Поэтому напиваться, как с утра хотелось, Андрей не стал, а лег как положено с женой в постель.

***

Странно было ощущать эту чужеродность обстановки, как будто стены в спальне давят. Сразу же дал себе слово, что жить тут не останется. Его и без того за последний месяц все задрало. А тут еще Аня, похожая на овцу, которую ведут на заклание.

Постарался успокоить ее, рассмешить, что ли, чтобы хоть немного расслабилась. В конце концов, Андрей к своей молодой жене хорошо относился. Но до этого они были просто друзьями, а те несколько поцелуев, которыми за это время пришлось обменяться, тоже были для него скорее протокольными, потому что чувств никаких крамольных не возбуждали. Он выбрал себе жену, руководствуясь верхней головой, рассчитывая, что и нижняя в нужный момент подтянется.

Но она не спешила подтягиваться.

Андрей мазнул жену по щеке губами, сказал с ободряющей улыбкой:

- Я сейчас, - и ушел в душ.

Надо было привести мысли в порядок. Мылся в душе, и ощущал себя как на мероприятии, еще не начиналось, а уже ждешь, чтобы оно поскорей закончилось. Может, Анькин вид этому способствовал, может сама ситуация, но желание, без которого вообще-то, делать это дело совсем тяжко, что-то не накатывало.

Нет, смущения или страха поражения он, конечно же, не испытывал. Ерунда. Молодой, здоровый мужчина с сильной половой конституцией, да он ночи напролет не слезал с Машки!

БЛ***...!!! Стоило только о ней подумать, как невзирая на злость и затаенную на Машку обиду, его словно по голове ломом шарахнуло. Мгновенная реакция, кровь вся вниз ушла, глаза прикрылись, руки заледенели, как у пацана сопливого. Выдохнул тяжело, протяжно и заставил себя открыть глаза.

Аня. Жена. Надо.

Вышел из душа мокрый. В одном полотенце вокруг бедер, она уже лежала на постели, ждала его. Взгляд какой-то кукольный, странный. Красивая девчонка, девственница, как дорогой подарок в красивое белье упакованная. Андрей смотрел на нее и не мог понять, какого хрена? Что не так?

Дикое возбуждение, что он испытывал еще минуту назад, увяло, но хватило и остатков.

***

Когда все закончилось, Андрей обнял Аню, чмокнул в макушку и велел спать.

Старался как можно аккуратнее, но ей все равно было больно, Было ли ей вообще хорошо? А хрен ее знает, по реакции так и не удалось понять. И не хотелось сейчас анализировать, почему, да что, да как.

Дело сделано.

А ее родня пусть завтра на простыню порадуется.

глава 24



Свадьбу Андрея Вольского запомнили надолго. Самая шикарная свадьба в городе, было о чем поговорить. Одно то платье невесты стоило столько, что цифру шепотом повторяли. Такую красавицу в жены взял, да еще племянницу самого Бориса Николаевича.

Все это довольно долго муссировалось, однако прошла пара месяцев, и разговоры улеглись, жизнь пошла дальше своим чередом. Но имя Андрея Вольского так и осталось на слуху. Молодой, хваткий, удачливый. Ему многие завидовали, потому что при поддержке авторитетного жениного дядьки его бизнес пошел в гору, а люди, известное дело, обожают чужие деньги считать.

Не удивительно, что его называли счастливцем и баловнем судьбы. Наверное, так оно и было, только счастливым себя он не чувствовал. Да, дела шли хорошо, с этим действительно все было в порядке.

Однако глубокое подспудное ощущение, что ему недодали нечто жизненно важное, омрачало существование. Оно вызывало недовольство, ревнивые мысли, брожение душевного дерьма. Чтобы ничего не чувствовать, приходилось много работать и постоянно держать себя в руках.

Дома Андрей своего состояния не демонстрировал. То, что для него было действительно важно, оставалось за семью печатями мужской души. А молодой жене просто незачем было знать, почему муж все время задумчив и мрачен .

Семейная жизнь по первости вышла ровной и прохладной. Не хватало живости общения, яркости, искры. Они словно существовали параллельно. Анна идеально вела хозяйство, он приносил деньги в семью.

Постель... Кто бы мог подумать, что нормальному молодому мужику не захочется ложиться в постель с молодой красавицей - блондинкой? А ему иногда казалось, что он отбывает наказание. Потому что это трудно, изображать пылкую страсть, если ты даже желания не испытываешь.

Был еще один проблемный момент. Анна с первого дня старалась забеременеть, была на этом зациклена, а результатов никаких. Теперь к общему счастью добавились еще бесконечные обследования, анализы, режим.

Надо ли удивляться, что в конце концов, Андрей не выдержал и стал искать на стороне выход из этого семейного тупика?

***

Работа требовала постоянного напряжения, а снимать это напряжение можно только выпивкой или сексом. Иначе, если не расслабляться, сожрет и нервы, и мозги. Одна труха останется от человека. А беспрерывно водку жрать не хотелось - прямой путь к деградации.

Стало немного легче, когда он просто отгородился от проблем своего брака и завел любовницу. В первый момент даже ощутил легкий прилив адреналина, но увы, эффект оказался недолгим. Давление стравил, зато потом, после секса, преследовало ощущение, что он роется в объедках, и вместо того чтобы полноценно есть, питается крохами. То же было со второй, и с третьей.

Мало! Несоизмеримо мало. Пусто. Опять это дурацкое ощущение, что ему недодали, предали, выгнали за ограду.

Мужчину должно что-то мотивировать в жизни, что-то, кроме голой первобытной жабы заработать побольше бабла. Обычно это семья, хотя есть, конечно, исключения, которых мотивируют сами деньги, потому что у них на деньги замкнут половой рефлекс.

Андрей был не из таких. Ему для полноценной жизни требовалась отдушина. Место, где можно пополнить свои силы, выйти обновленным, помолодевшим. И крайне неприятно оказалось осознавать, что это место, оказывается, было между Машкиных ног.

Осознание вызывало гамму отрицательных эмоций, иррациональную обиду и глубинное чувство вины, которое он как ни старался, не мог в себе подавить. И голод. Страшный эмоциональный голод.

Притом что денег у него становилось все больше, а значит и возможностей, он ощущал себя умирающим от жажды посреди пустыни.

Дома с женой стало хуже. Ему там вообще было не расслабиться, она как будто давила его со всех сторон, хотелось вырваться на свободу. А скоро случился и первый скандал.

***

Все пошло не так с самого первого дня, Аня ощущала это четко. Еще с того утра, когда она одна проснулась в своей шикарной свадебной постели. Но ей казалось, пройдет время, все само сладится и будет хорошо. Главное, что Андрей теперь ее.

Она так его хотела, и она его получила!

И вот теперь она с ним жила.

Но Аня не узнавала его, Андрея словно подменили. Раньше был полон энергии, сыпал шутками, а теперь из него слова клещами приходилось тащить. И эта его замкнутая холодность, уязвлявшая ее с первого дня.

Точнее с первой ночи, когда Андрей, быстренько закончив свои дела, велел ей спать. Он отвернулся и заснул, А она-то долго не спала, почти до утра. Не знала, что и думать, надеялась, что утром все будет иначе. Будет все волшебно.

Не было иначе, ни утром, ни потом.

И не пожаловаться ни кому. С точки зрения родни у нее был идеальный муж. Денег приносил много, у Ани все было самое дорогое, лучшее. Жили отдельно, со свекровью ей даже пересекаться не приходилось. Чего еще надо? Живи и радуйся.

Но не скажешь же матери, что ей с ним было НЕ хорошо! Что муж ее не хочет. Это было слишком стыдно.

И чем дальше, тем больше у Ани крепло ощущение, что ее счастье сглазили, срезали как косой. Но оставался еще выход - как можно скорее родить ребенка. Ребенок привяжет Андрея, сблизит их. Все наладится и будет хорошо.

Казалось бы, дурное дело нехитрое. В мире столько женщин залетает по щелчку пальцев, предохраняется не успевает, бежит на аборты. А у нее не получалось. Никак. Никак!

Может, оттого что постоянно на нервах, так и сказал врач. Потому что оба были здоровы. А может...

Эти мысли давно бродили в Аниной голове, отравляли душу. Неудачам надо было найти логическое объяснение, а заодно обелить себя, задавив собственное чувство вины перед лучшей подругой, и придать ему обратный вектор. И уже получалось, что это не она увела у подруги парня, а Машка во всем виновата. Не появись Машка тогда на свадьбе, все было бы по-другому.

Но первой вслух эту убийственную мысль сформулировала Анина мать:

- Твоя подружка, поди, сделала что-то. Я видела, как она на вашу с Андрюшей свадьбу притащилась. Как воровка. Она тебе всегда завидовала, наверняка это она навела порчу.

Когда семена падают на удобренную почву, прорастают они быстро. Первый шок прошел. и Аня уже не сомневалась, что не кто иной, как Машка навела на нее порчу. Потому она и забеременеть не может!

С этой мыслью Аня помчалась домой. Машкин подарок на свадьбу она тогда запрятала подальше с глаз, чтобы ничего о подруге не напоминало. Теперь она судорожно рылась в кладовке, ища ту музыкальную шкатулку среди прочего хлама. За этим занятием ее и застал Андрей.

- Что делаешь, Аня? - спросил, переступая через кучу мелкого хлама на полу.

- Ничего! - фыркнула она. - Беду ищу!

Его такое зло взяло, и так устал как черт, а тут жена тут показательные выступления устраивает.

- Какую еще беду, бл***?! Что за бардак ты развела? Нашла, чем заняться! Ты мужа вообще кормить думаешь?

Но в этот момент она как раз нашла ту Машкину шкатулку, вытащила ее и со всего размаху запустила в стену. Маленькая красивая шкатулка развалилась под музыкальный перезвон, зеркальные стеночки треснули, осыпались осколками. А маленькая невеста в белом платье, прикрепленная к механизму беспомощно затрепыхалась на полу раненой бабочкой.

Андрею показалось, сердце лопнуло, взорвалось душевным дерьмом.

- Ты что? Спятила?! Идиотка несчастная!

Хотел собрать обломки, порезался и обозлился вконец. Не слыша, что она кричит ему, схватил веник, быстро смел то, что от шкатулки осталось, и выбросил в мусорное ведро. А потом просто ушел, хлопнув дверью.

У Ани была истерика. И выкидыш на нервной почве. За всеми своими душевными метаниями и депрессией она даже не заметила беременность.

глава 25



Андрей тогда из дому выскочил злой как черт, его просто распирало. Подумать только, невиданная идиотка. На улице двадцать первый век, а она, бл***...!!! Порчу искала! Он поражался, откуда в его жене, образованной вроде девчонке, взялась такая темнота и ненависть средневековая, но прекрасно знал ответ.

Гнал машину, а в глубине души боль, ужасная досада, разочарование. Это был Машкин подарок. МАШКИН! У него и так практически ничего от нее не осталось!

Разбитая шкатулочка казалась безумно символичной. Она напоминала о прошлом, о его глупых планах, о желании быть счастливым. Вот так же разбилось о жизнь это все, оставив в душе гниющие раны. А ведь и тогда это было Анькиных рук дело, может быть, успей он переговорить с Машей раньше. Объяснить. Подготовить...

- Твоя жена в больнице, - раздался звонок Аниного дядьки. - Выкидыш.

- Где?! - заорал он матерясь и колотя со злости по рулю.

А потом сразу помчался в больницу.

Дура! Идиотка! Довела себя! Довела все до абсурда!

Он никогда всерьез потуги Анны забеременеть не воспринимал. Дети в его планах были, потому что так надо. Но сейчас, узнав, что из-за глупости жены случился выкидыш, ему было неожиданно досадно и больно. Эта дура из кожи вон лезла, чтобы забеременеть, ему мозги вынесла, а сама все прое***ала, как... деревенская идиотка.

В конце концов! Это была ЕГО кровь, его ребенок...

Примирение, конечно, состоялось. Но теперь Андрей вообще перестал заходить к теще, во всем видел видел попытки скормить ему приворот или еще какую гадость.

После этого случая семейная жизнь превратилась для него в каторгу, он бы, может, и рад был уйти, но к сожалению, деньги, что давал ему Анин дядька полностью не отбились за год. И даже за два не отбились. Он все еще не мог без ущерба для бизнеса извлечь из оборота требуемую сумму. Потому приходилось терпеть и сохранять брак.

И они снова старались завести ребенка. Теперь уже потому так рекомендовал психолог, чтобы вывести из депрессии Анну.

***

В жизни Марии Вайс прошедшие два года тоже были сложными нереально. Но то были сложности иного характера. Когда Отто Маркович говорил, что придется пахать, она плохо себе представляла, во что выльется эта пахота.

Этот офисный монстр безжалостно натаскивал ее, как волкодава. Осваивать приходилось огромный объем профессиональной информации, кроме того языки, основы маркетинга. Стажировки, командировки. И для общей грамотности - еще второе юридическое образование.

И все это походу движения. Потому что ей приходилось работать под его руководством в офисе. Блаженные времена, когда она размножала бумажки на ксероксе, вызывали у нее теперь улыбку и ностальгические воспоминания.

Примерно через полгода усиленной дйрессировки Отто Маркович стал бтрать ее на встречи с европейскими партнерами, на которых Мваше отводилась роль статиста. Собственно, этто ей сначала так показалось, потом поняла, что ее роль скорее отвлекающий фактор - рассеивание внимания. Но его-то монстровское внимание нисколько не рассеивалось, он мгновенно использовал каждый промах, да еще и ее успевал поучать вполголоса.

Через год ей наконец выпало самой вести свои первые переговоры. Отто Маркович всю дорогу просто находился рядом и молчал. Ни словечка, ни намека помощи. Переговоры она конечно позорно провалила.

Когда выходили, Маша готова была провалиться сквозь землю. Еще бы, целый год усилий, и на выходе полное фиаско. Уже на улице этот старый монстр, все это время сохранявший полную невозмутимость, хитро повел бровями и причмокнул:

- Ну что ж, Мария Владимировна, неплохо.

У нее губы затряслись, от нервного перенапряжения даже навернулись слезы. Так стало обидно, но еще обиднее ей показалась жалость.

- Вы! Вы... Вы говорите это мне, что подсластить пилюлю? Я ни на что не годна?! Да, Отто Маркович?!

Он неожиданно улыбнулся, так тепло и очень по-хорошему:

- Ну что вы, Машенька. Я и сам на своих первых переговорах справился не намного лучше вашего. Но...

И тут началось длинное перечисление всех ее ошибок и промахов, куда только подевался теплый отеческий тон! Через двадцать минут подробного разбора полетов Мария была мотивирована поднимать свой профессиональный уровень так, как если бы ей надо было завтра лететь на Луну.

 Однако прошло еще полгода, и он доверил Маше самой вести первые серьезные переговоры. Готовились обстоятельно. Накануне Маша нервничала, помня свой прошлый провал. Шеф тоже все странно на нее посматривал, а потом вдруг выдал своим командным тоном:

- Мария Владимировна, завтра на переговоры придете в том вашем красном платье.

Неожиданное требование, но она анализировать не стала, надо так надо. Просто постаралась выглядеть идеально. Шеф долго и придирчиво оценивал внешний вид, потом одобрительно крякнул. Задумка стала ясна, когда они явилась на переговоры - реакция на оппонентов была потрясающая. Маше вдруг стало весело, куда-то испарился страх, пришла уверенность. А Отто Маркович, с каменным лицом замерший рядом, еле слышно проговорил:

- Пленных не брать.

Это был ее первый настоящий успех.

А еще через спустя какое-то время она уже работала индивидуально.

***

Была ли у нее за прощедшие два года личная жизнь? Ответ: нет.

Не потому что Отто Маркович запрещал ей думать о чем-либо кроме карьеры, он вообще этих тем не касался, обходил молчанием. И не потому что Мария была постоянно загружена так, что голову не поднять. Просто как будто онемело, выгорело все, чем она могла чувствовать.

Разумеется, такая красивая женщина, молодая, яркая и вместе с тем окруженная неким ореолом недоступности, привлекала самых разных мужчин. Но ей не хотелось никаких отношений, ни кратковременных, ни серьезных. Может, когда-нибудь, лет через ...надцать.

Какой смысл крутить любовь, если в душе пустота?

Маше вообще иногда казалось, что она все отведенное на ее долю женское счастье авансом взяла, а на остальную жизнь уже не осталось.

глава 26



Совсем иного мнения придерживалась Машина мама. Маша забрала ее к себе в Москву через четыре месяца, почти сразу, как смогла снять нормальную квартиру. Помог папа, а Отто Маркович...

Оплачивать ей квартиру за счет фирмы? Да еще в таком престижном месте?!

В первый момент Маша даже растерялась, в голове как-то не укладывалось, а шеф невозмутимо заявил своим специфическим сухим тоном, которым пользовался в офисе:

- Мария Владимировна, мне нужна полноценная отдача от своих сотрудников, а это значит, что у них мозги не должны быть заняты всякой ерундой. Поэтому работайте и не забивайте себе голову. Поднаем жилья - обычная практика.

О... Ну если обычная практика...

Мама как переехала к Маше, так практически сразу стала подыскивать ей достойного жениха. Потому что где это видано, чтобы молодая красивая девчонка упахивалась на работе так, что потом падала с ног от усталости.

А жить когда? На свидания ходить, в конце концов? Гулять-то надо смолоду, как говорится, ешь, пока рот свеж.

Но так уж вышло, что активно устраивая жизнь дочери, мама неожиданно нашла жениха для себя. И вышла замуж, потому что есть надо, пока рот еще свеж. Ну и ковать железо тоже. Приличный мужик, военный из центрального аппарата, на пять лет ее старше, но еще ого-го. Настоящий полковник, красивый, здоровенный, при квартире и при должности.

Смех и грех, конечно, но Маша была рада и счастлива, что теперь папа с мамой могут дружить семьями.

В общем, выдала маму замуж и смогла наконец спокойно вздохнуть. В ее личную жизнь никто больше не лез. А то нет-нет да и заводились разговоры о том, что зря она тогда сразу уехала, Андрей, мол, ее как сумасшедший искал. Не будет мужик так сбиваться с ног, если не любит.

И так далее, и тому подобное.

Эти вот разговоры, что надо было бороться за свое счастье, порой доводили Марию до белого каления. За что бороться?! Что, на Андрее свет клином сошелся? Или он у нее был последний шанс в жизни? Да и какая любовь? Теперь-то она понимала, что со стороны Андрея никакой любви не было, одно потребление. Поневоле начинала задумываться, анализировать прошлое и поражалась, почему столько времени обманывалась в нем, ведь вроде не дура и неплохо могла разбираться в людях.

Понимала, конечно, что ей страсть глаза застила, ослепляла. Но больше всего злило другое. Что себе не говори, как ни внушай, а в душе будто отпечаток от него выжженный остался. Как печать, чтобы никого внутрь не допускать. И разговоры эти...

Больно это все было. А еще безумно стыдно было признаваться в этом, но Маша иногда представляла, как там сложилась жизнь у подруги. Однако Ане никогда не звонила и в профили ее в социальных сетях не заглядывала. Табу. Это их счастье.

***

В общем, итог прошедших трех лет с Машиной точки зрения был приличный. Родителей помирила, маму замуж пристроила. Личностный рост, карьера, это все продвигалось успешно. Отто Маркович был ею доволен. Хвалил редко, но уж если хвалил, так Машу просто распирало от гордости.

Но теперь, достигнув определенных личных высот, надо было двигаться дальше.

Выходить на новый уровень. Понятно, что ее дражайший шеф именно к этому ее и готовил, но Маше почему-то стало тревожно, когда Отто Маркович заговорил о том, что она вместе с ним будет представлять фирму на Инвестиционном форуме.

- Я? - еле смогла выговорить Маша. - Но я же даже руководитель отдела, не ваш заместитель. Есть более опытные сотрудники...

Отто Маркович скривил физиономию и надменно выгнул бровь. Слов не потребовалось.

- Я поняла, - проговорила она, силясь улыбнуться.

А в глубине души почему-то тонко звенела струна, как будто какое-то предчувствие бередило душу. Шеф, видя, что ее нерешительность, все-таки высказался:

- Мария Вайс, давайте без этого бабства. Я на вас рассчитываю, и знаю, что вы меня не подведете. Если бы мне нужно было присутствие рядом кого-то из наших многоопытных зубров, я бы так прямо и сказал.

Ох, как мотивирует начальственное доверие, как оно поднимает самооценку...

- Не подведу, Отто Маркович, - уже увереннее улыбнулась Маша.

И тут на каменной арийской физиономии шефа возникло совершенно неподобающее выражение. Он вытянул губы трубочкой, придирчиво оглядел ее и выдал:

- Да, вот еще что. Форма одежды на ваше усмотрение, Мария Владимировна. Но... Я хочу вас кое с кем познакомить. Люди все нужные. И помните, пленных брать не будем.

Маша закрыла лицо ладонью и рассмеялась. Вот ведь... Монстр! И не поймешь, сватать он ей кого-то собрался или дела фирмы продвигать.

Тревога немного отпустила, но... Но.

Предчувствие осталось.

глава 27



Маше и раньше приходилось принимать участие в сделках зарубежных инвесторов, вести переговоры. Но тут был совсем другой уровень. На Инвестиционном форуме банкиры и миллиардеры, что уж говорить, президенты(!), присутствовали в таком количестве... Жутковато становилось видеть столько денег и власти в одном месте. Если бы не Отто Маркович, невозмутимо шествовавший рядом, у нее бы ноги подкосились.

Таких людей она только по телевизору видела. Она невольно покосилась на шефа, высматривавшего кого-то среди ужасно высокопоставленных граждан. Видимо нашел, кого искал, потому что сразу двинулся вправо.

Закралось у Маши подозрение, что дорогой шеф непрост, ох. как непрост, если среди таких особ как рыба в воде, но ни времени, ни сил анализировать не осталось. Шла рядом, стараясь не пялиться на окружающих и изображала уверенность, которой и в помине не было.

А в голове все вертелось, это он здесь, из этих, что ли, собирается ее кое с кем знакомить? Люди все нужные??? Может, все же из персонала или организационной команды? Те да, нужные...

- Мария Владимировна, не тряситесь так, - услышала невозмутимый арийский голос у самого уха. - Не на заклание идете. Выше подбородок, белый костюм вам очень к лицу. И помните...

Паническая мысль метнулась в мозгу, отдалась внутренним холодком:

«Пленных не брать!»

Мама дорогая... Но Маша рефлекторно подобралась, выпрямляя спину, и сдержанно улыбнулась.

- Так-то лучше, - снова послышался голос шефа.

Он скосился на нее, покровительственно кивнул, и выдал:

- Расслабьтесь уже, мы пришли. Сейчас знакомиться будем.

***

Последние полгода дались Андрею особенно тяжело. Не физически, эмоционально. Эмоционально и раньше-то было неуютно, а после того выкидыша все делалось только хуже. Особенно после того, как сорвалось ЭКО.

Депрессия жены, это существование, как на заряженных напряжением полюсах.

Ему было жаль ее. По-человечески жаль. Но нельзя же...

Черт побери! Нельзя же постоянно насиловать всех кругом! Достало! Дай, бл***, передышку! Тошно же!

На работу бы, что ли пошла, чем дом лизать! Хоть отвлеклась немного. Потрепалась бы там своими тряпками. Так нет же...

А жить с Анной становилось невозможно. Теперь она его постоянно контролировала, звонки чуть не по десять раз в день, куда пошел, зачем, с кем. И попробуй не ответить! Тут же начиналось!

Он чувствовал себя загнанным в клетку, обездвиженным, связанным, кастрированным морально. Один раз заикнулся о том, чтобы развестись по-хорошему, у нее началась истерика.

А после этого он имел нелицеприятный разговор с ее дядькой, Борисом Николаевичем. Андрей тогда чуть не сорвался. Потому что на человека можно давить только до определенного предела, дальше пойдет обратная реакция.

Еще тогда он почувствовал, что подошел к этому пределу слишком близко, и все-таки, это невозможное. мучительное для обоих состояние продолжалось.

***

Очередной угрюмый вечер. Не глядя проглотил ужин, вкуса которого не почувствовал. Потом сидел в гостиной, мрачно уткнувшись в телевизор. Отгородиться, иначе нечем дышать. Дистанцироваться, закрыться в себе, так было легче.

А по новостям показывали репортаж с Московского Инвестиционного форума. Смотрел, потягивал пиво. И вдруг дернулся, словно его раскаленным штырем проткнули. Машка! Машка была на экране... Его Машка!

Подскочил, выронив бутылку, пиво разлилось на дорогущий диван, потекло на ковер.

- Андрей! Ну ты что?! - вскрикнула Аня, увидев это безобразие.

Но он не слышал, он не отрываясь смотрел экран. Там... молодая женщина в строгом белом костюме стояла в окружении каких-то солидных дядек и пожимала руку ЕГО отцу.

И улыбалась!

ЕГО отцу, бл***, улыбалась!!!

Он просто отодвинул отодвинул жену в сторону и вышел.

Через четыре часа он уже летел в Москву.

глава 28



В ночном самолете тишина и пустота. Обычно. Люди сидят рядом на соседних креслах, спят или читают, касаясь друг друга коленями и локтями, но каждый из них безумно далеко, в своей галактике. Если ничего не привлечет их внимания.

Это было странно, почему один пассажиров, молодой мужчина, все ходит и ходит по салону туда и обратно с самого момента, когда разрешили отстегнуть ремни. Раздражало, вызывало интерес.

Наверное, потому что за ним осязаемым шлейфом тянулась какая-то темная энергетика, напряжение, словно он внутри весь как пружина сжат. Молчаливый, мрачный, замкнутый, холодный. Лишь иногда во взгляде мелькнет, странное выражение, как кипящая лава, запертая внутри - вулкан.

Красивый мужчина, жгучий. Какая-то звериная самцовая сила, властная, злая, агрессивная. Кажется, чуть тронь его, и зверь сорвется. Для женщин такой типаж невероятно притягателен, потому что он обещает страсть. Хочется прибрать к рукам, окольцевать зверя, сделать податливым, заставить урчать. Никто не думает, что зверя не удержать.

На самом деле неприятный тип, на общение с таким лучше не нарываться. Пройдется танком и не заметит. И все же разные женщины нет-нет, да и провожали липучим взглядом его движущуюся по салону фигуру, пытались заглянуть в глаза.

***

Андрей ничего вокруг не видел. Не интересно, плевать. В душе кипело совсем другое. Выжигало изнутри, жрало. Она улыбалась его отцу. ЕГО отцу, бл***. Улыбалась! Диким хохотом отдавалось в душе.

Все эти годы он жил, закрывая глаза на очевидное, лелея дурацкую надежду. Потому что Машка до мозга костей ЕГО, где бы она ни была. Он же видел это в ее глазах, когда та пришла на его свадьбу.

Она же для него надела это проклятое красное платье!

Он же в глубине души как идиот надеялся, что она будет хранить ему верность. Хотел верить в это. Хотел!

Хоть и не мог не понимать умом, что она далеко и теперь может раздвигать ноги перед кем угодно. Но не перед его отцом, БЛ***! Они не смели этого с ним делать.

Она не смела!

Что творилось в его сердце сейчас... Оно словно спало черным сном много лет, а теперь проснулось и гоняло по венам страшный яд, разъедавший его изнутри. А в мозгу пело на разные голоса:


Как ты могла?


Как ты посмела??

Поселилась и пригрелась


В моем сердце крыса-ревность.


Гложет сердце крыса-ревность.


Я могу убить ее,


Но вместе с ней убью и сердце я.



Запущен дом, в пыли мозги.


Я, как лимон на рыбу, выжат.


Я пью водяру от тоски,


И наяву чертей я вижу.


Себе не в силах отказать


В слюнявой, слабенькой надежде,


Что ты придешь в мою кровать


Так нежно, нежно -


Все, как прежде.


И эта боль дает мне власть,


Рука сильна и поступь смела,


Но сердце не дает понять:


"Как ты могла? Как ты посмела?"


(Из песни Григория Лепса)

***

Отец был отдельной темой, вечной обидой, непрощенной с детства.

Мать не дала мальчику забыть, что он предал ее. Оставил их, ушел. Развелся. Общения мать не допускала, а выросши, Андрей и сам избегал его, не желая принять ничего от отца. Вся его жизнь была направлена на то, чтобы сравняться с отцом силой, превзойти, а потом с улыбкой сожрать. Пусть знает, кого предал, от кого отказался.

Ради этого получал образование одно, другое, третье. И параллельно учился делать деньги. И делал, наверное, у него это было в крови. Но небольшие, те, которые труднее всего поднять, особенно, когда начинаешь практически с нуля.

А ради того, чтобы поднять большие, настоящие бабки, Андрей готов был землю жрать. И жрал дерьмо, бл***! Весь его брак вышел сплошным пожиранием дерьма. Деньги он поднял, но что за это пришлось отдать! Цена уже была слишком высока, стояла ему поперек горла. А сегодня он просто послал все к чертям.

глава 29



Вчерашнее знакомство с нужными людьми прошло так неожиданно, Маша была под впечатлением до самого вечера, да и потом, когда улеглась спать, все не оставляло ее. Во-первых, уровень. Конечно, с президентами ее Отто Маркович не знакомил. Но...

Крупные бизнесмены, банкиры, топ менеджеры высшего звена, всех он прекрасно знал, общался на дружеской ноге. Так и подумалось, что драгоценный шеф магистр какого-нибудь тайного ордена, присутствующий на Инвестиционном форуме инкогнито. Ну или, как минимум, серый кардинал. Взглянула на его каменную арийскую физиономию... Вот как не прыснуть с хохоту? Еле удержала серьезное выражение лица.

Но смех смехом, а вокруг были умные и энергичные мужчины, знающие свое дело и умеющие работать. С несколькими из них Отто Маркович ее и познакомил.

Представил ее как коллегу. Коллегу! Вот так, на равных?! Маша чуть со своих десятисантиметровых шпилек не упала. Это было... Черт, это было так неожиданно! И надо было соответствовать.

В основном, конечно, те, с кем шеф ее знакомил, были ровесники Отто Марковича и люди постарше, но были и довольно молодые бизнесмены, мужчины, лет тридцати пяти. Может быть, и не красавцы, но сквозивший фоном оттенок специфической хваткой интеллектуальности, присутствовавший во всем, уверенность, ауру внутренней силы, не уловить было невозможно.

Все это невольно захватило Машу, вызывая внутренний подъем. Обстановка была деловой, и держалась она сугубо официально со всеми, но неуловимая искра интереса и особая доброжелательность, загоравшаяся в глазах каждого невольно льстили ее самолюбию. А как они по-особенному пожимали ей руку...

Она сама казалась себе плотвичкой в окружении акул, принявших ее в свою стаю. Стало быть, она тоже акула, но пока очень маленькая?

- Это что, снобизм? О-О??? - ей хотелось спросить у себя, заставить устыдиться глупой восторженности.

- Нет, - эхом отвечал внутренний голос, - Повышение профессионального уровня.

Ибо, если шеф назвал ее коллегой(!) и велел пленных не брать, значит, она все-таки не праздно болталась тут, а работала.

Однако двое из тех молодых бизнесменов, что так и остались в их компании, они как будто по-особенному ощущались на энергетическом уровне. Непривычно. Странно. Наверное, это из-за стресса.

Но один...

Его дражайший Отто Маркович словно оставил на закуску, слишком уж эффектным было его появление. Мужчина лет сорока, подтянутый, стильный, но без вычурности. Строгий безукоризненный костюм, темно серый в тонкий рубчик. Все это она успела оценить мгновенно. Почему? Вот кто бы ей сказал.

- Натан Вальдман, - представился он, как-то по-особенному четко прищелкнув каблуками.

Что-то в его манере держаться было такое... ламповое, винтажное, что ли. Как будто офицер, явившийся сюда из начала прошлого века. Необычные впечатления, Маша тут же постаралась их отогнать.

И только повернулась с дежурной официальной улыбкой к Отто Марковичу, как увидела, что к ним подходит представительный седой мужчина. Он ей внезапно напомнил...

- Вольский Александр Николаевич.

Глава NN-Банка.

Марию обдало внезапным холодом. Отец Андрея? Ведь это у него отец был...  NN-Банк... Она в первый момент даже растерялась и захлопала глазами, протягивая ему руку для рукопожатия.

- Что-то не так, милая девушка? - спросил он доброжелательно.

Пришлось мгновенно взять себя в руки.

- Нет, что вы, все в полном порядке, - улыбнулась Маша, пожимая его широкую ладонь, и честно выдала. - Просто, мне кажется, я училась вместе с вашим сыном.

- С Андреем? - спросил тот, внимательнее к ней приглядываясь. - Да, я слышал, что он женился на своей однокурснице.

Очередная ледяная волна покрыла ее с головой, утонула в легких. Маша ослепительно улыбнулась.

- Совершенно верно, на моей лучшей подруге.

Тяжело далось ей это - держать лицо, когда все внутри дрожало, скованное холодом, стремительно отбросившим ее назад. Единым смазанным пятном пронеслись в сознании кабинка туалета и красное платье, и то, что было раньше...

Но она смогла. Умерло. Прошло. Доброжелательная офисная улыбка осталась безупречной.

Тот шевельнул бровями, странное выражение промелькнуло на лице, но тут же исчезло. Он переглянулся с Отто Марковичем и спросил шутливо:

- Отто, я надеюсь, твоя юная коллега возьмет в свои ручки заботу о моем банке? - и уже с улыбкой обратился к ней: - Мария Владимировна, возьметесь консультировать информационную безопасность NN-Банка?

А вот это был успех, просто бредовый успех. Конечно она ответила согласием. Но, соглашаясь, не могла отделаться от проскочившего внезапно дурного предчувствия. А рядом стоял Отто Маркович, этот офисный монстр был ею доволен, Маша не нужно было даже смотреть в его сторону, чтобы понять.

Потом было еще много интересного и разного, поступило еще несколько важных и престижных предложений Но странное впечатление от неожиданной встречи, столкнувшей ее в прошлое, как в пропасть, стереть так и не удалось.

Прокручивая все это в голове перед сном, осмысливала заново, пытаясь разобраться, откуда это непонятное беспокойство, чем оно чревато. В конце концов, сказала себе, утро вечера мудренее. Завтра второй день форума, будут новые встречи по программе, интересные темы, информация.

Завтра все будет восприниматься совершенно иначе.

глава 30



В последнее время Анна старалась скрывать от родни, что у них с Андреем совсем плохо стало, потому что это СТЫДНО. Потому что надеялась, вот еще немного, еще вот-вот, она забеременеет и жизнь пойдет на лад. У нее будет образцовая семья.

Но беременность не наступала, а они все больше отдалялись друг от друга.

Если с начала, когда только поженились, Андрей шутил с ней, бывал весел, почти как в старые времена. Интересовался, хотя и отстраненно и прохладно. Это Аня могла понять, у мужика свои дела, ему наращивание и дизайн ногтей, как бы это сказать... параллельно. Но ведь она делала это все для него. Для него не вылезала из салона, одевалась, дома все с вывертом, а он словно не замечал.

Обидно, конечно, но и это можно понять, много работал, устал.

Однако чем дальше, тем он больше стал напоминать вечно раздраженного, замкнутого, молчаливого зверя. И ей как ни старалась, до него было не достучаться.

После того случая с выкидышем Андрей перестал ходить в дом к теще и, вообще, к жениной родне, и у себя видеть никого не хотел, винил в произошедшем. Теперь Аня с мамой только днем перезванивались, а видеться приходилось в такое в такое время, когда Андрей был занят работой.

Аня уже не знала, что еще делать, как его привлечь, чем? Советы, что ей давала мать, не действовали, или с точностью до наоборот. Ощущала себя как под каким-то давящим, опустошающим колпаком, как будто ее силы бесцельно уходят куда-то, как вода в песок.

Да что говорить! Ей даже ребенка родить не удавалось.

Как будто какая-то злая сила перекорежила ее брак. Почему так?! За что?! Эти вопросы терзали ее постоянно, она искала причину, снова и снова, чтобы наладить, спасти, превратить в сказку.

Казалось, она сможет, не повторит судьбу матери. Мама всегда говорила - главное, сохранить брак, сохранить во что бы то ни стало. Сама не смогла, отец ушел, когда Аня была совсем маленькой. Отца она не помнила, а в семье о нем никогда не вспоминали.

Потерять семью, остаться одной, без мужа, казалось самым страшным. Это было бы позором, чудовищным поражением, над ней будут смеяться, показывать пальцем. Как потом смотреть в глаза людям? И Аня делала все что могла. Всеми силами старалась избежать такой судьбы, но ее несло по жизни именно к этому, как на салазках.

А сегодня Андрей ушел.

Он даже не слышал ее, не хотел слушать, молча собрал чемодан и ушел! Аню сначала накрыло ступором от бессилия и досады, а потом волной поднялась истерика.

Съехалась родня. Пока мать, видя, в каком она состоянии, спешно собирала вещи дочери, чтобы забрать Аню к себе, дядька Борис Николаевич обстоятельно ее допрашивал:

- Что случилось, почему говоришь, он внезапно сорвался на ночь глядя? И прекрати выть, говори ясно. Что. Он. Делал?

- Те-те-телевизор смотре-е-е-ел.

- Вижу, - он обвел взглядом мягкий уголок и ковер, залитый пивом. Бутылка так и валялась рядом. - Сидел перед телевизором, пил пиво. А дальше, что дальше?

Но ее трясло так, что слово не выдавить. Дядька вдруг ощерился, рыкнул гневно:

- Прекрати!

И отвесил ей две тяжелые пощечины. Голова мотнулась так, что Анну снесло с кресла на пол. Мама тихонько запричитала, боясь подать голос. Зато нормальный голос прорезался наконец у Анны, словно побои отрезвили ее и привели в чувство:

- Телевизор смотрел. Инвестиционный форум. Новости. Там! Отца увидел. И Машку. Ручкались они. Увидел и сорвался. Он к Машке поехал, дядя-я-я-! - снова в голос завыла Анна.

- Заткнись, дура! - рявкнул тот, замахиваясь.

Анна съежилась, испуганно всхлипывая.

- Я тебе такого мужа подогнал! - продолжал бушевать дядька. - А ты?! Много ли ума надо, молодого мужика привлечь, они же думают тем, что у них в штанах! Даже этого не смогла. Заткнись, твою мать! Хватит выть! И ты тоже! - обернулся к Аниной матери.

Досадливо поморщился на них глядя, и с сердцем процедил:

- Чистоплюй, ушлепок бл***ский. Лучше бы он лупил тебя как сидорову козу. Ей Богу, больше пользы было б! - и махнул рукой. - Аа-ах!

Потом вдруг остыл, останавливаясь на самом для себя важном:

- Отца видел, говоришь? Это хорошо. Наладит отношения с отцом - только кстати. Парень молодой, горячий, проследить за ним надо, помочь, научить. Направить, - он вдруг выразительно подмигнул и заржал.

А матери сказал, показывая на синяки от пощечин, наливавшиеся на Аниных скулах:

- Побои сними, пригодится. - и ткнув в Аню пальцем, добавил: - Не реви, вернем твоего жеребчика в стойло.

Аня все еще всхлипывала, в глазах стояли слезы, но уже успокоилась и обмякла. Будущее уже не казалось таким ужасным, как будто с теми пощечинами снялось чувство вины, появилось ощущение защищенности. Дядя все сделает как надо, великое дело семья.

глава 31



Уже объявили посадку, Андрей наконец сел в кресло и пристегнул ремни. Откинулся на спинку закрывая глаза, и неожиданно для себя мгновенно провалился в сон. Словно в пропасть упал.

И не узнал мир!

Вокруг рвутся снаряды, фонтанами земля, бегут люди в форме с перекошенными ртами, криков не слышно, грохот такой, что лопаются барабанные перепонки. И он бежал, сжимая что-то в руках, какое-то оружие, Андрей не видел. И тоже кричал, сам себя не слыша. Пялящая гарь, заполняющая горло, рвущая легкие. Успеть! Успеть!

Ему надо было успеть!

Впереди на возвышении виднелась амбразура, из которой не переставая строчил пулемет, он не знал, зачем, но ему надо было туда. Внезапный тычок, его снесло, покатился кубарем, загребая горстями землю. Подскочил, оружия в руках не было, но плюющаяся огнем и свинцом амбразура неожиданно приблизилась.

А руки были пусты. Как...

Но ему надо было туда! Туда! Успеть! Скорей...

Резкий рывок, вскарабкался на осыпь, еще рывок, еще! А потом он задыхаясь бросился вперед и заткнул собой амбразуру. Грудь взорвалась болью, но он успел. Успел! Тело дергалось на амбразуре, подпрыгивало, прошитое выстрелами, а он блаженно улыбался. Успел...

- Проснитесь, пожалуйста, мы уже прилетели, - трясла его стюардесса.

С трудом открыл глаза, глянул на нее затуманенным взглядом и зачем-то схватился за грудь. Сон? Сон. Поморщился, силясь выдавить улыбку.

- Спасибо. - И резко поднялся.

***

Дальше был долгий и нудный путь, который как ни хотелось бы, сократить не удавалось. Проклятые пробки, яд скорпиона они впрыскивают в кровь человеку, высушивают мозг. Особенно, если душа бежит, опережая тело.

Ему нужно было еще сначала попасть в гостиницу, привести себя в порядок, а потом пройти аккредитацию. Андрей предвидел, что пройти аккредитацию на Инвестиционный форум будет непросто. Это у себя в городе он считался видной персоной, а тут какой-то полузашкварный бизнесмен из провинции.

Наконец добрался до гостиницы, один час дал на подготовку, чтобы привести себя в порядок и хоть что-то пожрать, хотя и голода не чувствовал, просто знал, что надо. Проглотил что-то мясное в баре гостиницы, запил литром кофе.

А потом мылся, брился и приводил себя в порядок с особой тщательностью. Хотел выглядеть не угрюмым и затраханным, а уверенным, вальяжным, респектабельным.

Глянул на себя в зеркало, мужчина, которого он видел, выглядел неплохо. Уверенно. И не важно, что там, в душе. На миг мелькнула перед внутренним взором картинка из давешнего сна.

Мрачно усмехнулся, как в бой.

Можно было бы позвонить, попросить протекции у отца. Но идти на поклон к отцу Андрей не собирался, как бы случайная встреча на форуме - да. Пусть пока не равных, но все же. И главное, он был твердо уверен, что увидит здесь Машку. Ему нужно было увидеть ее, спросить... Спросить, какого хрена, бл***?!

Поправил манжеты и узел галстука. Выдохнул, пора.

Закрыл за собой дверь номера и пошел к лифтам.

***

В холле у самого лифта вдруг увидел ужасно знакомую фигуру. Честно говоря, опознал прежде всего огромную пятую точку. Белка Сагитова? Белку Андрей не видел со дня своей свадьбы. Удивился, конечно, подошел поближе.

- Белка, ты?

Сагитова тут же обернулась к нему всей своей добродушной и пышущей здоровьем и интеллектом личностью. Большущие глаза уставились на Андрея из-под очков:

- Андрей? Вольский? Ты что тут делаешь?

- Я на форум. А ты тут какими судьбами?

- Так и я на форум! Папину фирму представляю!

Знал, что Сагитова вроде уехала куда-то, но дальше этих сведений не пошло. Про отца Белки знал, что у того была сеть антикварных магазинов. Но фирма? Оказалось, тот выкупил под амбиции дочери часть какого-то санатория в Сочи, и теперь Белка работала у него коммерческим директором. Неплохо, весьма. Актуально, ай да Белка!

Это было неожиданно. Неугомонная Белка тарахтела про то, что к сожалению, не успела вчера на открытие, и локомотивом перлась вперед. У нее были огромные планы на сегодня и на ближайшие три дня.

Андрей кивал, озирался и прислушивался больше к какому-то внутреннему чутью, чем к ней. Вокруг море людей, множество залов, искать тут человека, все равно что иголку в стоге сена. А ему надо было найти.

Наконец все бюрократические процедуры были пройдены, им выдали по целому пакету программы и вожделенные бейджики. Белка пожелала ему удачи и мгновенно затерялась между стендами. Андрей остался один, бредя, словно ледокол, в этом оживленном людском море, вертел головой по сторонам, бормоча про себя:

- Где же ты? Где?

А состояние такое, будто рецепторы оголены и все наружу.

И не понимал, почему сейчас? Три с лишним года спал, а теперь ему позарез надо было, так, что аж внутри все сворачивалось, тянуло нервы. Фоном лезли в голову мысли о том, что его демонстративный уход из дома наверняка не останется безнаказанным, дядька жены не раз намекал ему на это. Спепил зубы, отбрасывая эти мысли. Не до этого сейчас! Все потом! Сейчас ему надо было разобраться.

Не заметил, как чуть не налетел на какого-то мужика, буркнул:

- Извините.

Изобразил подобие улыбки, посторонился.

И вдруг внутренний камертон будто взревел.

глава 32



Где? Где? Где?

Мгновенно подобрался, внутри как взведенный механизм. Там, откуда пришла уверенность, что она где-то здесь, родилась горячая волна и пошла по людскому морю. Искать. А потом он словно по наитию двинулся по проходу вперед.

Люди, голоса, лица, стенды, островки перед конференц залами, персонал, журналисты. Все мгновенно отдалилось, как в обратной стороне бинокля. Дошел до конца прохода, свернул в следующий. И вдруг замер.

Ощущение было как удар.

***

Вчерашнее волнение, новые впечатления, ощущения, интересные люди, с которыми ей довелось познакомиться, все это сыграло с Марией непонятную шутку.

Сначала заснуть не могла, все анализировала впечатления, перебирала, приближала перед внутренним взором, снова отбрасывала. Потому что показалось на миг, что стали оживать прежние ощущения. Странно было спустя столько времени вдруг взять и ощутить себя не только крутым спецом, но и женщиной...

Потом все-таки спать улеглась, так снилась такая чушь, что вспоминать стыдно. Проснулась, щеки горели. Носом в подушку уткнулась, самой смешно стало. Но хорошее настроение осталось. Трезво поразмыслив поутру, поняла, что дневные впечатления сублимировались во сне по Фрейду. А иначе не объяснишь никак.

Сон виноват или еще что-то, но глаза у Маши сегодня блестели, и одевалась она с особой тщательностью. Вчерашний молочно-белый костюм был отодвинут в сторону. Она постояла перед открытым шкафом, перебирая рукой вешалки, и остановилась на песочном костюме. Сидел он идеально, оттенок ткани почти в точности соответствовал оттенку ее светлых волос.

Костюм был хорош еще и тем, что под него не нужно надевать блузку. Приталенный пиджачок застегивался косовороткой под самое горло, переходя в маленький воротничок стойку. Узкая юбка до середины колена, лодочки в цвет, неброские стильные украшения. А чистые блестящие волосы она собрала в аккуратный пучок.

Оглядела себя в зеркале и удовлетворенно хмыкнула, шевельнув бровями. Смотрелось так... дорого, аристократично и стильно до мозга костей.

Однако долго любоваться на себя красивую не было времени, Отто Маркович уже звонил два раза с утра пораньше. Прямо как будто она без начальственного контроля вовремя не проснется и, упаси Боже, опоздает! Но, как бы то ни было, шеф оказался прав, времени оставалось в обрез.

Вчера на открытии она откровенно тряслась, сегодня страха не было, но волнение! Особенно, когда встречные мужчины как по команде поворачивали головы в ее сторону. Оно и понятно, мужчин тут было значительно больше чем женщин. И все-таки приятно...

Драгоценный шеф тоже посматривал на нее сегодня с каким-то загадочным прищуром. Хотя, может Маше и показалось. Стараясь не задумываться о странностях взглядов шефа и производимом ею эффекте, шла рядом с ним к конференц залу, который значился у них по програмке, и вдруг услышала:

- Мария Вайс? Маша!

Обернулась, Белка Сагитова! Цветушая улыбкой Сагитова надвигалась на нее сквозь толпу. Очки блестят, глаза круглые от радости, так неожиданно и приятно было ее видеть. Девушки обнялись, и тут же начался оживленный диалог на том малопонятном для мужчин языке, состоящем из возгласов и междометий, который используется при встречах всей прекрасной половиной человечества.

Отто Маркович после знакомства и первых приветствий, многозначительно шевельнул бровями, очаровательно улыбнулся Белке и со словами:

- Мария Владимировна, я отойду, буду тут неподалеку, - деликатно удалился.

Маша проводила его взглядом, думая про себя, что этот офисный монстр может быть даже милым, когда хочет. Белла Сагитова тоже проводила его взглядом и выдала:

- Это твой муж?

Огорошила. Маша аж поперхнулась. Потом отмерла, махнув на нее рукой, и сказала со смехом:

- Скажешь тоже! Это мой шеф.

- Классный мужик, - мечтательно протянула Сагитова. - Истинный ариец! Дас ист фантастиш...

И вдруг умолкла, округляя рот, а потом спросила шепотом, показывая взглядом на кого-то:

- А это кто?

Такой недвусмысленный и восторженный интерес был в ее взгляде, что Маша невольно обернулась. К ним, беседуя между собой, подходили двое из тех, с кем она вчера тут познакомилась, Натан Вальдман и молодой питерский бизнесмен Максим Перовский.

Сцена приветствий и знакомства повторилась один в один. У Белки, кажется очки вспотели от волнения, пока разглядывала мужчин, странным образом расположившихся с обеих сторон от Маши. А Маше безумно хотелось закатить глаза и прикрыть лицо рукой. Чтобы как-то разрядить обстановку, она сказала:

- Отто Маркович сейчас подойдет.

А шеф будто слышал, действительно появился словно ниоткуда, да не один. С ним был отец Андрея, Александр Вольский. Он мягко ей улыбнулся и тепло приветствовал:

- Добрый день, Мария Владимировна.

Маша невольно смутилась, отвечая на его приветствие рукопожатием, и представила Белку. Та расщебеталась, сияя от удовольствия, оказывается, NN Банк - это их банк, и так приятно воочию, и все такое...

Когда восторженные словоизлияния закончились, а мужчины заговорили между собой, Маша сказала вполголоса, так, просто для справки:

- Кстати, знаешь, это отец Андрея Вольского.

- Отец Андрея? Так он и сам здесь! - и блеснула очками куда-то в сторону.

- Кто? - не поняла Маша, механически поворачивая голову.

И тут же отвернулась.

глава 33



Проследила взглядом, куда показывала Белка, и обомлела.

Андрей Вольский!

Будто в лед провалилась, а потом обожглась крапивой. Неожиданно! В первый миг сердце рванулось к нему. Адреналин хлынул в кровь. А потом мгновенный откат. Как стена.

Сразу же отвернулась. Но Белка смотрела на нее во все глаза, выхода не было, и Маша совладала с собой. Смогла улыбнуться, спросила как можно нейтральнее:

- Да? Что ж ты сразу не сказала?

И постаралась перевести разговор на другую тему:

- А где, ты говоришь, остановилась? Встретимся вечером, поболтаем.

Белка что-то отвечала, Маша едва слышала, у нее звенело в ушах. Знай она заранее, что Андрей здесь, могла бы как-то подготовиться. Хотя как к такому подготовишься?! КАК?

Ее взгляд скользил вокруг, инстинктивно ища пути к отступлению, а в конце прохода между стендами мрачным ангелом мщения стоял Андрей и буравил ее тяжелым взглядом. Накатило удушающее ощущение бессилия. Не желала она видеть его ни сейчас, ни потом, а ситуация складывалась таким образом, что встречи не избежать!

Не меняя позы, напряглась и подобралась внутренне, совсем как перед боем. Однако в этот момент произошло нечто. Отто Маркович как бы случайно выступил вперед, а к нему шагнул Вольский старший, наполовину скрыв ее от глаз Андрея. Остальные мужчины тоже подошли ближе.

А Андрей стронулся с места и пошел в их сторону.

До Белки наконец доехало, что тут что-то не так. Она на миг замерла с открытым ртом, потом растянула губы в улыбке и затарахтела:

- Э... Ну. я пойду! Мне нужно еще найти свой конференц зал. Всего доброго, очень приятно было познакомиться. Маш, потом созвонимся, ага? Ну пока! - помахала всем ручкой и быстренько удалилась в противоположную сторону, раскачивая внушительной кормой.

Маша осталась одна, а перед ней как-то сам собой незаметно выстроился бастион из четырех мужчин. Обстановка накалилась, повисло напряжение.

Сцена, достойная Тарантино, подумала Маша, отворачиваясь. и отошла назад.

***

Увидел ее и невольно застыл. Несколько секунд Андрей стоял не двигаясь, вглядывался, впитывал. Она изменилась, повзрослела, и этот неуловимый налет, отличающий всех успешных деловых женщин. Его маленькая сладкая Машка теперь была другой.

Еще красивее, еще... Он сглонул, подавляя ощущения.

Рядом стояла Белка Сагитова, на контрасте.

И тут Маша повернулась к нему, увидела.

У него сердце заколотилось, будто хотело выпрыгнуть, а потом ухнуло куда-то. В Машиных глазах мелькнуло узнавание, целый калейдоскоп мгновенных чувств. Но не было там ничего из того, что ему хотелось бы увидеть. Может, глубоко внутри, он разглядеть не успел.

Отвернулась. От нее к нему словно рванулась отбойная волна. Ударила, врезалась в грудь внезапным холодом.

А вокруг нее вдруг образовались какие-то мужики. Явно же все на нее слюни пускают, бл***! Какой-то х*р с бугра вообще встал между ними, перекрывая обзор. Андрей чуть не взбесился. И в этот момент рядом с тем мужиком с каменной рожей нарисовался его папаша!

В огромном жужжащем на разные голоса зале-атриуме на миг стало темно и беззвучно тихо. Вот тогда Андрей отмер и, шаг за шагом преодолевая отбойную волну, пошел к ней. Глаза ели всех этих мужиков, перемалывая в пыль, а в голове вертелась дикая мысль:

- Который из них? Который?!

Казалось, глаза сейчас зальет кровью. Но первый порыв черной ярости прошел в тот самый миг, когда увидел как быстро свалила Белка. Мозги разом встали на место, муть в голове очистилась.

Противников было много. Но сейчас ему было на все плевать, его интересовал только один вопрос: КТО?

Судя по настороженным рожам, от него тут ждут боя быков? Андрей зло расхохотался своим мыслям. Не тот момент, не тот случай! Не дождутся, это было бы слишком просто. Огонь, сжигавший его, ушел внутрь, скованный жестким панцирем. А мышление, словно лев, рыскающий вокруг загона со скотом, искало малейшую лазейку, ловя оттенки эмоций. Шанс подобраться ближе.

А шанс был всего один и он намерен был его использовать. Даже если для этого придется похерить планы, которые строил всю свою сознательную жизнь.

Выбрал из все толпы отца, стоявшего чуть сбоку, и подошел к нему.

- Здравствуй, отец, - проговорил Андрей, глядя ему в глаза.

Ощущая, как внутри сжимается пружина, постарался принять как можно более расслабленный вид. Ожидал чего угодно, но отец одобрительно улыбнулся и протянул ему руку.

- Здравствуй сын. Жаль, не видел тебя вчера.

Странно затрепыхалось сердце, не ожидал, что его могут пронять эти простые слова отца, не ожидал, что... Но он здесь не для этого.

- Я не успел на открытие, - с деланной небрежностью проговорил Андрей. - Дела внезапно вылезли.

Отец окинул его странным взглядом, кивнул и обратился к тому мужику с каменной рожей, который теперь с интересом к ним прислушивался:

- Господа, позвольте представить, Андрей Вольский, мой сын.

Раздались одобрительные возгласы, мужчины пожимали ему руки. Знакомство состоялось, сразу нашлись извечные мужские темы для обсуждения. И то, что грозило вылиться в неприятные разборки, плавно перетекло в деловой разговор.

Андрей стоял вполоборота, с этого места ему не было видно Марию, но, казалось, кожей ощущал ее присутствие. Хотелось подойти к ней, увести оттуда, а вместо этого приходилось обсуждать инвестиционные проекты. Он хорошо держался, но только до того момента, когда интуитивно почувствовал, что Маша уходит.

Словно струна натянулась, грозя лопнуть. Сразу же извинился, ловко протискиваясь между собеседниками, и в несколько шагов нагнал ее.

- Здравствуйте, Мария Владимировна.

Близко. Наконец-то. Плевать было на все остальное!

Он не видел ее больше трех лет. Смотрел в ее глаза и готов был задохнуться от внезапно нахлынувшего волнения.

- Здравствуйте, Андрей Александрович, - вежливо, пусто, холодно.

Взгляд сквозь него, куда-то в сторону.

- Не уделите мне пару минут? - спросил нарочито вежливо.

- Разве что пару минут, - доброжелательно так, словно милостыню кинула.

Такое зло его взяло, аж затряслось все внутри.

- Может, отойдем?

глава 34



Горящий мрачным огнем взгляд, эта скрытая агрессия в голосе...

Ее словно отбросило назад, в ту кабинку туалета, где он мог безраздельно над ней властвовать. А он, казалось, уловил этот миг, неуловимо подался к ней всем телом.

Лишь на секунду мир поплыл, а мозг беспомощно шарил вокруг, потерявшись в пространстве, искал точку опоры, а потом все с металлическим лязгом встало на место.

Течная сучка? Нет.

ЗДЕСЬ вам не ТАМ.

- Конечно, - спокойно проговорила Маша, показывая на островок-кафетерий с несколькими столиками. - Только очень недолго, ладно?

У него странно дернулся кадык, полыхнули пламенем глаза. Кивнул, отворачиваясь. Путь до островка в десять шагов был проделан в молчании. Густое, тяжелое, оно обволакивало Машу, мешая дышать. Но она не стала первой прерывать паузу.

Островок был в центре оживленного зала, а их будто укрыло невидимым куполом, отрезая от остального пространства.

Андрей спросил:

- Как живешь?

- Спасибо, хорошо. А ты?

В этот момент зазвонил его смартфон. Андрей мельком глянул на дисплей, выругался и сбросил вызов. Ответил не сразу:

- Нормально.

А потом вдруг без всякого перехода:

- С кем ты здесь? С моим отцом? Что он тебе дал такого, чего не мог дать я? Или с кем-то из этих? - презрительно скривившись мотнул головой в сторону остальных мужчин.

Что??! Да кем он себя возомнил!?

Маше показалось, что злость, всколыхнувшаяся от его слов, сейчас задушит ее к чертям. До каких пор?! Сколько можно?! Кем он считает?!

Еще один звонок, и снова Андрей не глядя сбросил входящий.

Звонок сбил накал, Маша вдруг успокоилась. Медленно выдохнула, унимая бешено заколотившееся сердце, и улыбнулась, глядя в его глаза:

- Представь себе, я здесь работаю. И мне не нужно быть с кем-то, я прекрасно обхожусь сама.

Проговорила так спокойно, будто не оскорблял он ее только что. Не ранил словами. Словно это ее вовсе не касалось.

А он, кажется, вообще не слышал, что она сказала. Вернее, услышал только то, что хотел. Глаза загорелись каким-то диким пламенем:

 - Так у тебя никого нет? Не замужем?! - выдохнул победно, жарко. - Я так и знал, ты моя. Моя!

Снова это ощущение, что он утягивал за собой в безумие прошлого. Стряхнула наваждение как сеть, проведя рукой по рукаву пиджака.

- Аня твоя, Андрей. А я твоей и не была.

Маше вдруг показалось, он сейчас зарычит, верхняя губа дернулась, приоткрывая зубы. Удивительно сколько горечи и боли плеснулось сейчас в его глазах. Злости, отчаяния.

И в этот момент его смартфон зазвонил в третий раз.

Третий звонок, как в театре. Это знак.

Вместе с третьим звонком треснул тот мнимый купол невидимости, отделявший их от всего зала. Начался откат, заливая душу ядом разочарования. Маша встала, понимая, что и так засиделась.

- Приятно было встретиться, Ане привет передавай...

Он не дал закончить.

- Я ухожу от Анны.

Услышь она это три с лишним года назад...

- Это ваше дело, Андрей, - Маша взглянула на часы, светившиеся на огромном табло, и заторопилась. - Две минуты давно истекли, прости, но мне пора.

- Нет, подожди!

И снова настойчивая трель телефонного звонка. На мгновение они застыли, глядя друг на друга, потом Андрей скрипнул зубами, рыкнул:

- Мы не закончили. Я найду тебя!

И все-таки принял вызов.

***

Это все уже было далеко. Где-то в другой вселенной Андрей огрызался, рыча что-то в трубку, и резал воздух рукой. Маша отвернулась и пошла туда, где ее, она знала это, ждали.

Наверняка драгоценный арийский шеф наблюдал, как его «юная коллега» справится с нештатной ситуацией. Здесь и сейчас она смогла отстоять свой профессиональный уровень, справилась.

Женщин ведь предпочитают не брать на такую работу, не только потому что они уходят в декреты или уступают мужчинам по части выносливости и умственных качеств. Все гораздо сложнее и проще. Профессионализм складывается из очень многих составляющих. И отношения полов никто не отменял, а женщины гораздо уязвимее, беззащитнее в этом плане.

Кажется, шеф был доволен, глаза одобрительно блестели, хоть на каменной физиономии и застыло какое-то новое нечитаемое выражение.

Маша поправила безупречную прическу и через силу улыбнулась.

Пошла на автопилоте. Плечи расправить, голову выше, но подбородок не задирать. Гордость и самоуважение. А то что ног не чувствует, ватные, так это откат, конечно же. Просто перенервничала от неожиданности.

Главное не слушать, что там в глубине скулит сердце.

Не. Надо.

***

Но наблюдал за ней не только Отто Маркович.

глава 35



Холодная, далекая, как коркой льда покрытая. Смотрел и не понимал.

Андрей искал в этой чужой женщине Машу и не находил! Пытался пробиться, хотелось встряхнуть ее хорошенько, чтобы очнулась, пришла в себя.

Неужели все забыла? Не могла! Не верил в это, не хотел верить!

Обижена - ДА. Было на что обижаться. На его несчастные проклятые слова те. И что женился тогда задумал на Аньке. Но ведь он ЕЕ был всегда. Весь, с потрохами! А Анька так...

Андрей тогда сгоряча наговорил ужасного, сам не понимал, как из него вылазят такие слова. Но он был очень зол тогда! Ломать себя пришлось. Сорвался.

Думал - поймет. Ведь всегда понимала...

Обиделась. Уехала, наказала его. Сначала думал - одумается, вернется, надеялся. А потом просто существовал без нее, как в безвоздушном пространстве. Знал, что она где-то далеко, чувствовал ее всегда. Как будто между ними было что-то такое... крепкое как канат.

А потом увидел на экране. Машу, отца своего, толпу мужиков вокруг. Просто увидел, как она им улыбается, и понял - все! Канат порвался.

И страшнее этого уже ничего быть не могло.

Так странно было в один день, в одночасье, осознать то, что всегда знал, но не хотел признать, как баран поперек перся. А тут все само на место встало. Он из-за нее от мести отцу отказался. Только ради того, чтобы ЕЕ на два слова вызвать.

Она же...

Только один миг был, когда ледяная корка поплавилась. Узнал в ней прежнюю Машку и понял, вспомнила! Вспомнила!!! Чуть не заорал как дурак. Думал, сердце выскочит из груди.

Но не удалось удержать. Не удалось, не поверила. Сорвалась.

И проклятый Анькин дядька, нашел время в самый неподходящий момент его доставать! Андрей смотрел, как она уходит, отказываясь признать поражение.

Но телефон названивал, и он наконец ответил:

- Да!

- Ты чего сбрасываешь, зятек? Не узнал, что ли?

- Не мог я. Люди тут.

- Люди?

- Да. На форуме я! - рявкнул Андрей, полагая, что разговор окончен. - Давай, пока, Борис Николаевич.

- Ты погоди, - елейный голос провещал из трубки. - Лучше расскажи, жену за что избил?

- Я?! - остолбенел Андрей. - Я Анну пальцем не трогал.

- Да что ты? А она говорит другое. У Аньки челюсть сворочена, лицевой нерв поврежден. И все это твоих рук дело, зятек.

Идиотизм ситуации просто потрясал. Он вообще Анну за все время ни разу пальцем не тронул, что за лажа?! Такой подлянкой запахло.. И тут словно в голове щелкнуло, сами собой сложились слова:

- Челюсть сворочена, говоришь? А откуда я знаю, может, ей любовник морду набил, пока меня дома не было?

В трубке раздался гаденький дядькин смех:

- Ну ты не путай берега, зятек. Это жена, а не та шалава, к которой ты в Москву рванул е***. Так что не дури, давай, возвращайся, Анечка в больнице, сильно расстраивается.

Но Андрею было уже все равно.

- Я не вернусь. Разводиться буду.

- Разводиться? - деланное удивление сменилось смехом. - За тобой должок, не забыл?

- Долг отдам и...

- Э, неееет, - хохотнул дядька. - С тебя еще проценты за моральный ущерб.

Ему хотелось заорать:

- А мне кто моральный ущерб за нервы мои трепанные возмещать будет?!

Но вместо этого Андрей процедил:

- Хрен вам а не проценты, уважаемый Борис Николаевич. Мы так не договаривались.

- Я смотрю ты смелый стал, тягаться со мной вздумал? Силишек хватит?

- Хватит.

- Ну смотри Андрюша, как знаешь, - отечески так, ласково. - Чтоб не пожалел потом.

Андрей всегда чувствовал, что рано или поздно этот момент наступит. С самого первого дня чувствовал. Поэтому заранее подготовился. Конечно, война с Дудиновым здорово потреплет его финансы, но и он мог дать сдачи.

- Не пожалею.

- Ладно, но ты не обижайся потом. Если что... - дядька специально помедлил, акцентируя внимание. - С твоим бизнесом случится...

«Ср*ть я на тебя хотел» - подумал Андрей и уже собирался ответить, но тут дядька жены добавил:

- Или с твоей шалавой.

И отключился.

Андрей похолодел, застыл с трубкой в руке, показалось, земля из-под ног ушла.

глава 36



Время, нужное, чтобы те пару десятков шагов пройти, дало возможность выпрямиться и вновь обрести свои границы. На самом деле, просто колоссальным усилием воли загнать все вглубь себя, Маша осознавала это. Остальное сжирал откат.

Потому что сил оставалось только на то, чтобы держать спину ровно да изображать уверенность. А внутри бушевал шторм, сметая к чертям все выстроенное годами спокойствие. Хотелось кричать, ругаться, вернуться и надавать этому уроду по морде, выцарапать глаза за то, что опять влез в ее жизнь, и опять все перепохабил!

Но вместо этого она сдержанно улыбалась, подавляя противную дрожь и слабость в ватных коленях. Состояние как после наркоза, когда анестезия, проходит и в измученное тело начинает вгрызаться боль.

Силилась собраться, ей же тут еще целый день работать. Высидеть две конференции, с людьми общаться, а Маша чувствовала себя разбитой и пустой, как будто от нее осталась только оболочка. Оболочка двигалась, что-то говорила, сидела в зале рядом с начальством, пытаясь услышать, о чем говорит докладчик, а в голове дрожащее желе, каша.

Прикрыла глаза, чтобы глубоко вдохнуть, отстраниться от всего и заставить себя сосредоточиться на голосе докладчика, и неожиданно услышала приглушенное:

- Мария Владимировна, вам плохо?

Отто Маркович.

Очнулась, мгновенно открывая глаза, проговорила:

- Нет, со мной все в порядке.

Шеф скептически ее оглядел и проворчал в своей обычной манере:

- Мне лучше знать.

Этого только не хватало. Начальственное недовольство сработало не хуже отрезвляющей пощечины. То есть, она настолько не владела собой, что позволила чувствам просочится наружу? Маша сердито вскинулась, но он покачал головой и строго проговорил:

- Уходим, Мария Владимировна.

- Я в полном порядке, Отто Маркович. Сейчас выйду, освежусь, приведу себя в порядок, просто голова немного разболелась, тут... - она неожиданно для себя закашлялась, прикладывая руку груди. - Кондиционированный воздух.

А в голове вдруг пронеслось, то самое. Как она входит в туалет, чтобы освежиться, а следом Андрей. И что в результате может произойти. Кровь мгновенно прилила к щекам, Маша в ужасе застыла с открытым ртом.

Никогда больше! Никогда! Нет!

Дражайший шеф все это время смотрел ей в глаза, потом кивнул каким-то своим мыслям, и встал, протягивая ей руку:

- Все, Машенька, уходим.

Маша чуть не заплакала, все-таки провалила! Не смогла! Все из-за него... Залепетала, пока Отто Маркович вел ее по проходу:

- Но как же работа?

Тот пожал плечами, сохраняя все тоже непроницаемое выражение на арийской физиономии:

- Вы, Мария Владимировна, еще вчера все отработали, больше тут, по большому счету, делать нечего. А вот проанализировать не мешает, - проговорил он, глядя в сторону.

Анализировать?

Даже не думая, чем это ей будет грозить, Маша молча шла следом. Отмечая про себя, что выходили с другой стороны, сразу же на парковку, а оттуда поехали в офис.

Сидела, отрешенно глядя в окно, понимая, что шеф теперь вцепится как бульдог и просто так от нее не отстанет. Свое поведение и расквашенное состояние придется как-то объяснять, а придумывать легенды не было ни сил, ни желания.

***

Как Андрей плюхнулся на стул с трубкой в руке, так и просидел, не имея сил шевельнуться. Действительность обрушилась внезапно, вызывая противный холод в груди. Ощущения на грани паники.

Возвращаться в «семью», как настаивал Анькин дядька, Андрей не собирался. Об этом не могло быть и речи, довольно, у каждого есть предел, свой он вычерпал до дна. До полного опустошения, до суха! У него к Анне ничего не осталось кроме брезгливой жалости, а после сегодняшнего и эта жалость куда-то испарилась.

Предстоящая война с авторитетным дядькой была неприятна, но это издержки, и тут он готов был потягаться, чтобы отстоять свое. Но Маша...

Угроза оказалась настолько страшной, что перекрыла все. Сердце снова сжалось, наливаясь тяжестью, как свинцом. Поплыл страх, отвратительный, позорный, удушающий.

Чтобы выстоять и победить в тех полукриминальных разборках, ему надо было срочно возвращаться. Андрей был уверен, что Анькин дядька тянуть с расправой не станет. Но Машка останется здесь без защиты.

Получалось, единственное, что мог сделать, чтобы отвести опасность от любимой женщины, это отказаться от нее?

Любимой. Чтобы понять это и проговорить для себя вслух, достаточно было представить, что эта ублюдочная сволочь Дудинов может добраться до Машки и что-то с ней сделать. Он и раньше испытывал дикую ревность, при мысли, что к ней кто-то прикоснется, разом вскипала кровь. А теперь это был чистый страх.

И он, идиот несчастный, сам своими руками навлек на нее опасность!

По хорошему, надо было бы исчезнуть из ее жизни, затаиться на годы, уйти на дно. Но смысл?! Он слишком хорошо знал дорогого «тестя», тот скорее сдохнет, чем от своих планов не откажется.

Да и не мог Андрей этого сделать теперь. Ни за что. Отступиться, когда видел вспыхнувшую на миг в ее глазах искру былой страсти? Чтобы опять подыхать без нее, как рыба, вытащенная на песок?! Проходил уже, наелся дерьма! Даже она плюет в него, не желает видеть. Не мог.!

Но и допустить, что ее коснутся эти разборки, не мог!

Поганое ощущение, как будто короста, столько лет застилавшая глаза, наконец с кровью отпала, и открылось то уродливое, что он сотворил со своей жизнью. Знал же, что за все придется платить. Он и готов был бы платить, лишь бы вырваться, снова ощутить себя свободным человеком. Но не готов был к тому, что платить, возможно, придется не только ему!

Лопалась голова, как защитить ее, как везде успеть и не разорваться?! Время. Ему нужно было время, а его катастрофически не хватало.

Ножницы, мать его, ножницы.

***

Неизвестно сколько времени прошло, несколько минут или полчаса, Андрей так и сидел в прострации, мучаясь сомнениями, как снова ожил телефон.

- Да, - ответил Андрей, увидев на заставке лицо своего зама.

- Андрей, - в голосе слышалась серьезная озабоченность. - Склад запчастей горит, только что обнаружили. Ты в курсе, кто это может быть?

Быстро, подумалось Андрею, хотелось сплюнуть, отбиться, послать все к чертям, но на том конце ждали ответа.

- В курсе. Собирай парней, Силыч, и усильте везде охрану. Ты знаешь, что делать.

- А ты?

- Завтра буду, - мрачно отвечал Андрей, понимая, что времени уже нет, война началась.

А он не был готов. Бл***, не был! Оставалось только схватить Машку в охапку и спрятать от всех. Но черт побери, она же не пойдет с ним, заартачится! А у него времени убеждать нет.

Все еще сидел, погруженный в свои мысли, и потому не сразу заметил, что к нему подошел отец. Вольский старший проницательно смотрел на него, и от этого Андрей еще больше ощущал свое ничтожество и бессилие. Так прошла минута, не меньше. Потом отец неожиданно спросил:

- Помощь нужна?

Андрей смежил веки и кивнул, не время выеживаться, когда по всем статьям обоср*лся, и еле слышно выдохнул:

- Да.

Вольский старший протянул ему визитку со словами:

- Освобожусь через пару часов, дождись меня.

- Хорошо. - Андрей крепко зажмурился и опустил голову, зажимая в кулак свою гордость.

Ощущая, как наваливается стыд.

Столько лет видел в отце врага, а как прижало, так и приполз к нему на коленях. Но вместе со стыдом приходило какое-то безумное облегчение. Надежда, что все получится.

***

Он так и сидел смежив веки, разрываясь между желанием немедленно броситься в самолет, лететь назад, потому что там кошмар уже начался, требовалось его присутствие, и атавистическим желанием спрятать Марию, чтобы она была в безопасности пока он со всем этим дерьмом не разберется.

И не обратил внимания, как отец уходя подал какой-то знак тому самому мужику, с которым он сегодня столкнулся в проходе. Тот незаметно кивнул и направился в другой конец хорошо просматривавшегося рукава атриума. Мужчина обосновался за столиком кафетерия по соседству, вытащил гаджет, набрал еще двоих и продолжил наблюдение.

глава 37



Борис Николаевич ведь не врал, Аня действительно лежала в больнице с вывихнутой челюстью, легким сотрясением и перманентно накатывавшей истерикой, которая сменялась периодами полного бесчувствия. Сейчас был именно тот самый период. Молодая женщина смотрела в окно и ничего не видела.

А потом внезапно села на постели, не обращая внимания на мать, причитавшую над уродливыми синяками в пол лица.

- Мне домой надо!

- Куда тебе домой, Анечка, ты посмотри на себя, дочь. Тебе нельзя, пока синяки не сойдут.

- Мне надо, - упрямо повторила она, - Андрей приедет, я должна быть дома,

Женщина только собралась что-то ответить, и тут с резким хлопком отворилась дверь, в палату вошел Анин дядя.

- Ну что, дядя? - подкинулась Аня нервно сглатывая, уставившись на него во все глаза.

Он смерил ее уничтожающим взглядом, бросил на постель сумку, а потом прошел к окну, с грохотом оттолкнув с дороги стул. Какое-то время стоял, глядя на серый фасад соседнего корпуса.

- Дядя... Ну что? - подала голос Аня.

Обернулся. Злой, рот перекошен. Язвительно усмехнулся и бросил Ане в лицо:

- Не вернется твой петушок, так и сказал. Ну ничего, я ему перышки повыщипаю! Будет знать, как кукарекать и на старших голос поднимать.

- Что? - еле слышно выдохнула Аня.

- Разводиться будет!

- Нет. Он не может, мы же венчались...

- Венчались? Так развенчаетесь! - бросил со смехом. - Сейчас все можно, были бы деньги!

- Нет! - вскрикнула Аня, стискивая кулаки, а мать зажала рот ладонью, с откровенным испугом переводя взгляд с дочери на брата.

- Хватить орать, - поморщился он. - Будет тебе новый муж лучше прежнего.

- Я не хочу нового, хочу этого, - упрямо повторила Анна.

- Этот к твоей подружке Машке ушел. Не зря я заподозрил с самого начала, когда увидел, как он на свадьбе ел ее глазами!

Дядя еще что-то обидное говорил, но Аня словно не слышала, снова погрузилась в какое-то странное бесчувствие. Видя, что племянница не реагирует, дядька бросил пару слов ее матери и ушел.

Они снова остались вдвоем, мама, понимая, что девочку надо чем-то отвлечь, вытащила из сумки планшет и положила Ане на одеяло. Та не реагировала, все также сидела, уставившись в одну точку. Женщина вздохнула, завозилась, роясь в принесенных вещах, и не заметила, как отрешенность на лице дочери сменяется злым выражением.

***

Дорога до офиса казалась Маше бесконечной, и все равно этого времени не хватило, чтобы отойти и окончательно успокоиться. Но во всяком случае, этой противной внутренней дрожи она больше не чувствовала.

А настроение ниже плинтуса, еще бы, на глазах у шефа опозорилась. Профессионализм на нуле. Вчера еще он ее представлял как коллегу, а значит, ей работать самостоятельно почти с одними мужчинами, а кто исключал тот момент, что на нее будут оказывать такого рода давление? В общем, пока шли до начальственного кабинета Отто Марковича, была мрачная как туча, заранее предвидя, какой разбор полетов ее ждет на эту тему.

Шеф велел секретарше принести кофе и больше их не беспокоить. Сам уселся в кресло, Марии указал на кресло напротив. И вот, пока тихая как мышь секретарша не принесла поднос с двумя чашками кофе и плоской тарелкой печенья, в кабинете висело могильное молчание. Наконец секретарша удалилась, шеф запер дверь.

Маша приготовилась к худшему, даже голову в плечи втянула. Сейчас начнется...

Он налил коньяку, сунул ей в руки бокал, а сам уселся напротив. Свел вместе пальцы и приказал:

- Рассказывайте.

Маша вытаращилась, а он показал на бакал в ее руке и повторил:

- Пейте, напряжение снимает. И рассказывайте.

Она сначала ошарашенно застыла, глядя на него, потом опустила глаза в бокал. Не имело смысла юлить, отхлебнула глоточек и начала рассказывать с самого начала. А он слушал, слушал и вдруг выдал:

- Мария Владимировна, выходите за меня замуж.

глава 38



- Мария Владимировна, выходите за меня замуж.

Если б не сидела, точно села бы на пол. Маша замерла не донеся до рта бокал. Хорошо еще, не пила в тот момент, поперхнуться коньяком не самое приятное.

- Кхммм... - прочистила горло и осторожно поставила на стол пузатый бокал.

И только открыла рот, как он поднял вверх ладонь.

- Не отвечайте мне сейчас, Мария Владимировна. Просто послушайте, что я скажу.

Это было так неожиданно и, честно говоря...

Сработал рефлекс, выработанный за три с половиной года взаимодействия, шеф говорит - надо внимательно слушать. Маша сначала затихла, привычно вытаращившись на него. Потом опомнилась, откинулась в кресле и нахмурилась, прикрыв шею рукой.

Теперь уже включилась аналитика. Не тот случай, обычная схема не работает.

- Э, - начала было она, ища слова, как бы это помягче.

Отто Маркович ей правда очень нравился, она даже считала его идеальным, в некотором плане, но... Но.

Он снова остановил ее.

- Подождите, Машенька. Давайте вы все-таки выслушаете меня, хорошо? - проговорил Отто Маркович вставая.

И отошел к окну, как будто ему нужно было пространство. Уже оттуда скомандовал:

- Поешьте чего-нибудь, сладкое тоже неплохо снимает стресс, а кофе придаст бодрости.

Механически потянулась за печеньем, а голове мелькнуло: все-то он знает, не шеф, а кладезь мудрости! И мудрость не замедлила из него политься.

- Видите ли, Мария Владимировна, - он немного скривился и почесал правую бровь. - Дело в том, что я знаю о вас все.

-...?

Так и застыла с куском печенья во рту. В сочетании с его каменной арийской физиономией звучало в какой-то степени даже угрожающе. Захотелось вдруг закурить, хоть она не касалась сигарет с самого выпускного.

Раухен ферботен - мигнула в сознании картинка с плакатом «Курить запрещено».

Маша провела рукой по лбу, отгоняя наваждение, и поспешила запить все это хорошим глотком кофе. А он повернулся к ней и начал:

- Я знаю, какое у тебя настроение. Знаю, когда туфли жмут или устали ноги на каблуках. Знаю, как выглядит неуверенность, которую ты прячешь, выпрямляя спину и полнимая голову, но при этом опускаешь подбородок. Это, милая Машенька, осанка цариц. Знаю, как могут блестеть глаза, когда работа выполнена на отлично. Ты перфекционистка, также как и я. Знаю, когда тебе хочется есть, даже если ты этого не чувствуешь.

Маша вздохнула, беря с тарелки еще одно печенье, есть и вправду хотелось.

- Я даже знаю, когда у тебя месячные.

Что....?!!! Вот так, в лоб?! Это было слишком!!!

Маша закрыла рот ладонью. Нарушение мыслимых и немыслимых интимных границ!

- Вы...! Отто Маркович, я бы просила...

- Я также знаю, как выглядит твое смятение и страх. Ты ведь испугалась сегодня, Машенька, - мягко проговорил он. - Вопрос в том, чего или кого?

И опять в лоб. Он безжалостно стаскивал все ее щиты, сковыривал корки. Как будто она могла сейчас ответить, кого она испугалась больше, Андрея или себя?

Как врач, блин. Как врач! Только набрала полную грудь воздуха, чтобы...

Но тут неожиданно зазвонил его смартфон.

- Я отвечу? - спросил разрешения, как будто она могла отказать.

Пока он что-то говорил вполголоса, Маша пыталась переварить.

Это вообще, что было?! То, что он сейчас сказал, было в высшей степени странно. Такие откровения... Но если это признание в любви, то она китайский император!

Впрочем, взглянув тайком на прямую арийскую спину начальства, прикинула: розовые сопли и Отто Маркович? Однако телефонный разговор невольно зацепил Машу, потому что шеф в какой-то момент бросил на нее косой взгляд и весь неуловимо подобрался. И после этого отвечал односложно, только нет и да.

А как отбился, уселся на подоконник и как-то странно не нее уставился. Повисло молчание. Наконец он проговорил, проводя ладонью по лицу, как будто стирал эмоции или усталость.

- Значит так. Я даю вам месяц отпуска за счет фирмы, отдохнете и заодно и обдумаете мои слова.

- А как же работа?

- Если я даю отпуск, Мария Владимировна, не стоит возражать.

Ага, Арбайтен унд Орднунг! Орднунг унд Арбайтен! Маша едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

То что, для нее делал, было исключительно, тут просто не найти границ благодарности. Но как, в какой форме...

- Спасибо, Отто Маркович, - проговорила Маша, поднимаясь из кресла.

И уже поворачивалась к двери, полагая, что на сегодня это непростой разговор окончен, когда услышала:

- Подождите, я еще не все сказал.

глава 39



Не все сказал?

Маша замерла на полушаге. Обернулась, как-то странно и тревожно это вдруг отдалось в сознании. Ее начальник уже сидел за своим рабочим столом, руки сцеплены в замок. Прочистил горло и выдал:

- Я бы предпочел, чтобы вы сегодня же переехали о мне, Мария Владимировна. Мне так будет спокойнее.

Что?! Ему будет спокойнее? А ей? Она ведь еще не озвучила даже намерения обдумать его предложение. Как-то это было слишком. Нахрапом!

Маша нахмурилась, а он продолжал, глядя куда-то в угол:

- Обещаю, что не прикоснусь вас и пальцем, мы даже можем не видеться, у меня достаточно большая квартира.

Он опять заступал ее границы. Это было допустимо на работе, но не в личной жизни. Неужели это из-за того, что она позволила себе быть с ним откровенной?

- Благодарю вас, Отто Маркович. Но об этом не может быть и речи. Не стоит обо мне беспокоиться, я вполне в состоянии позаботиться о себе сама.

Кивнула ему и повернулась, чтобы уйти. Нагнал.

- Подождите!

- Зря я вам все рассказала, - с досадой проговорила Маша, глядя на удерживавшую ее руку.

Отдернулся, словно обжегшись, и застыл, пристально глядя ей в глаза. Потом шумно выдохнул и сказал:

- Ты не понимаешь опасности, Маша. Но... - тут он покачал головой и усмехнулся. - Браво, стальная королева. Браво! Ладно, идите домой, Мария Владимировна. Увидимся завтра.

Стальная королева? Нет, серьезно? Вот может же, когда хочет...

Откровенно говоря, Маша здорово рассердилась, а этот внезапный комплимент ее просто обескуражил. И потому вместо того чтобы испепелять Отто Марковича взглядом, как она собиралась сначала, Маша не сдержала улыбку.

Все-таки, что ни говори, а эмоциональная встряска здорово поднимает настроение.

***

Мария ушла, а он озабоченно нахмурился. Звонок Вольского старшего основательно спутал карты. Отто Маркович осознавал, что разнервничался и перегнул палку.

Но ей может грозить опасность, и ведь не объяснишь. Не хотелось пугать девушку, превращать ее жизнь в кошмар. Значит, придется действовать по своим каналам. Хоть это и... Он недовольно цыкнул.

Потянулся к смартфону, задумчиво постучал трубкой по ладони, а потом набрал номер Натана Вальдмана.

***

В жизни Андрея Вольского так много переменилось за последние пару дней, как будто песочные часы его судьбы враз перевернулись. Наверное, иначе и не могло быть, он слишком долго томился, подавляя себя. Копилось напряжение, песок терпения высыпался и высыпался, растворяясь в душе ядом разочарования. А теперь он разом оборвал путы, словно свежего воздуха глотнул после трех с половиной лет удушья.

Но внезапные перемены оказались не столь радужными, как ему того хотелось. Андрей опять просчитался в главном. И теперь, если бы  не помощь, так просто и без условий предложенная отцом, он просто не знал, как разорваться.

Удивительно, но после стольких лет молчания говорить с отцом оказалось неожиданно просто. Подумать только, Андрей с детства копил зло, лелеял обиду, а отец развеял все это одной фразой:

- Теперь понимаешь, сын, каково это, с одной бабой жить, а любить другую?

Он смотрел в глаза отца и видел себя. Жить с нелюбимой, да еще если она душит тебя, невозможно. Увидев понимание в его взгляде, отец кивнул. Сказал просто:

- О том, почему я ушел от твоей матери, рассказывать не стану. Захочет, сама скажет тебе правду. А не захочет, значит, так тому и быть.

Слова засели занозой в сознании Андрея, и как-то сами собой начали складываться кусочки мозаики. Оттенки чувств, скрывавшиеся в обвинениях матери, всегдашняя недосказанность, которую он принимал на веру. Во взрослой жизни все гораздо сложнее, чем когда-то казалось ребенку, теперь он знал об этом не понаслышке.

Отец предложил помощь. Конечно, с его возможностями посчитаться с Дудиновым, было куда проще, но Андрею надо было доказать прежде всего самому себе, что он тоже чего-то стоит. Поэтому он просил только присмотреть за...

- За этой девушкой, Марией Вайс? - договорил за него отец. - Судя по тому, как прошла ваша встреча, ты крупно перед ней облажался?

Крупно. Не то слово. Так крупно, что теперь не знал, как расхлебаться. Да еще и угрозу на нее навлек.

- Так ты сможешь обеспечить ее безопасность тут, пока я разберусь со своими делами там?

- Конечно, сын. И... за мать можешь не беспокоиться, с ней все будет в порядке.

Андрей удивленно взглянул на отца, а тот поморщился, отводя глаза и провел ладонью по столу:

- Всегда за ней присматривал. И за тобой тоже.

А потом усмехнулся, махнул рукой:

- Ладно, иди, занимайся. Каждый мужик должен найти бабу по себе и выиграть свою войну. Вернешься, переговорим.

***

Поддержкой отца заручился, можно было лететь обратно, тем более что ему тут уже телефон оборвали. Но, прежде чем ринуться в бой, Андрей хотел увидеться с той, ради которой он теперь шел по своим следам обратно, перелопачивая кучи дерьма.

Адрес Марии Вайс раздобыть оказалось непросто, если бы не ресурс отца, неизвестно, как бы выкручивался. И вообще это непривычное ощущение, что у него теперь есть «спина», оно согревало. До вылета оставалось еще несколько часов, Андрей поехал к Маше.

Они нехорошо расстались, надо было... Признаться, что опять вел себя как идиот и все испортил? Сказать спасибо, что помирила его с отцом? Благословение получить?

Он и сам не знал.

глава 40



Это выходя из кабинета Отто Марковича Маша чувствовала прилив энергии, и даже настроение ушло в плюс, а по дороге домой, все нахлынуло снова. Настолько резко, что она даже не смогла ехать дальше, свернула к обочине и остановилась. Наплыв эмоций как удар.

Несколько секунд, а может, минуту, сидела, закрыв глаза. Стараясь глубоко дышать, чтобы подавить душившее ее ощущение неправильности. Что творится с ее жизнью?

Что творится с ее жизнью опять?!

Глубокий вдох, медленно выдохнуть через рот. Еще и еще раз. Удержать контроль над собой, иначе она расползется как истлевшая ветошь. И ничего от Марии Вайс не останется.

Но чтобы удержать тот стержень, который помогал ей жить все эти годы, придется заглянуть в себя.

Медленно открыла глаза. Медленно повернула ключ в зажигании и не спеша вырулила на полосу. Гнать, юлить в пробке, где все норовят подрезать или проскочить раньше тебя, сейчас нельзя, голова другим занята.

Не спеша ползла, прижавшись вправо, прокручивала в голове дневные воспоминания, пыталась как-то все соединить, связать. Но как бы ей ни хотелось, не связывалось. Выходили две параллельные системы, и ни в одной из них не находила она своего места.

Замуж за дражайшего шефа? Будет крепкая семья, дети, двое, она их даже видела, мальчика и девочку, как и всю остальную жизнь до самой старости. Все хорошо, ровно.

Только обрадоваться не получалось. Потому что не заслужил этот мужчина взамен своих чувств (если они, конечно, живут в его арийской груди) получить от нее прохладное сердце. Уважать - да, но сможет ли она полюбить его, сделать счастливым? А иначе принять его предложение было бы бесчестно.

- Неужели все упирается в проклятую постель?! - противился, приводил доводы рассудок. - Подумай хорошенько, ведь такими предложениями не разбрасываются!

Она и думала. О том, что придется ложиться с дражайшим шефом в постель, он ведь не имел в виду фиктивный брак.

Однако при мысли о постели совсем другое лезло в голову.

Картины безумные, жаркие. До озноба горячие, у нее от этих образов до сих пор прикрывались глаза и быстрее бежала кровь. Как это унизительно!!!

Но подсознанию было плевать на все блоки, которые пытался выставить рассудок.

Оно как оголодавший хищник жрало воспоминания.

А ведь Маша уже смирилась, думала навсегда избавилась от своей дурацкой позорной чувственности. Казалось, тогда Андрей своими словами выжег в ней что-то, стер, уничтожил. Свыклась с мыслью, что, возможно, она так и останется одинокой, потому что не сможет быть ни с кем, ничего не чувствует. Так даже лучше.

И как же ужасно было сознавать, что стоило этому гаду появиться, ей снова покоя нет!

Кошмар какой-то. Замкнутый круг.

***

Незаметно подъехала к дому, припарковалась, уже собиралась выйти из машины, зазвонил смартфон. Потянулась, вытащила гаджет из сумочки - номер был иногородний, осторожно ответила:

- Да.

- Радуешься?

- Что? - не поняла Маша, узнав в трубке голос подруги. - Аня, ты, что ли?!

Спустя три с лишним года полного молчания, это было неожиданно, мягко говоря.

- Узнала все-таки, - голос Ани показался ей странным, тихий, непонятное удовлетворение.

- Конечно, узнала, рада тебя слышать, - проговорила Маша.

Аня язвительно рассмеялась, а у Маши неприятно засосало под ложечкой.

- С тобой все хорошо? - спросила она.

- Будет все хорошо, если ты перестанешь липнуть к моему мужу, - с нажимом проговорила та.

Это после того как она три с лишним года назад вообще исчезла из их жизни?!

- О чем ты говоришь сейчас?

- О том, что всегда встревала между нами. С самого первого дня. Ты и в постель к нему влезла тогда, на третьем курсе, только для того, чтобы отнять его у меня! Но только не помогло, он все равно на тебе не женился. Попользовался и бросил! Он тебя никогда не уважал!

Машу словно кипятком ошпарило, а потом залило холодом от обиды и стыда. Аня что-то еще кричала в трубку, она не стала слушать.

- Мне нет дела до твоего мужа, - глухо проговорила Маша и прервала разговор.

Бросила смартфон на сидение, как ядовитую жабу, а ее всю трясет. В груди колючий ком, и не сглотнуть, не продышаться. Накрыло с головой.

Отмыться от всего этого, отодрать вместе с кожей!

Забыть, раз и навсегда!

Наконец собрала себя в кулак, вышла. До подъезда дойти, потом на лифте, войти в дом и закрыться от всего мира. Закрыться, заткнуть уши и глаза, не видеть никого, не слышать...

Рядом взвизгнули тормоза, хлопнула дверь автомобиля. Такого в их тихом дворе обычно не бывало, Маша инстинктивно шарахнулась и взглянула в ту сторону. И тут же отвернулась.

Андрей. Из машины вышел и к ней.

- Маша...

Это было уже слишком! Что они все себе позволяют, лезут в ее жизнь как хотят!

- Маша, постой. Прошу, выслушай меня...

А ей так холодно стало, так противно от всего этого...

- Нам не о чем разговаривать, Андрей. Возвращайся к жене и будь счастлив.

Он замер, а глаза такие, как будто она его ножом ударила. Но Маше уже было все равно, повернулась и ушла.

***

Все правильно.

Смотрел ей вслед и понимал, что правильно все. Что не дадут ему за здорово живешь второй шанс. Обоср*лся дважды.

И ехать надо, в аэропорт только только успеет по пробкам. А сердце за ней рвалось. Догнать, объяснить, чтобы поверила...

- Андрей Александрович, времени в обрез осталось, - негромко позвал водитель отца, куривший у двери.

- Иду. - ответил Андрей и пошел к машине.

Часть 2. Глава 41




- Я ненавижу мужа своего!

- Ну, так уйди скорее от него.

- Уйти, конечно, просто. Но тогда

Он сразу будет счастлив. Никогда!

(Эдуард Асадов)

Звонок заклятой подруге отнял у Ани много сил. Ее снова трясло в истерике, да так что мать испугалась и ей вкололи успокоительное. А после этого она лежала отвернувшись к стене и бессмысленно рассматривала разводы волосяных трещин в штукатурке.

Долго носила она в себе это, больше трех лет сдерживалась, стараясь не поднимать болезненных вспоминаний, как будто, если о чем-то не говорить, проблема сама собой рассосется. А сегодня, когда дядя сказал те ужасные слова, резанувшие ее по живому:

- Венчались? Так развенчаетесь! Сейчас все можно, были бы деньги!

В ней как будто что-то умерло, а копившаяся ненависть наконец прорвалась. Высказала все, что давно хотела, правда морального удовлетворения это не принесло. В душе так и осталось осталось грызущее чувство поражения.

Никакая месть не будет достаточной, если у тебя отняли победу, лишили опоры в жизни.

***

Некоторые как деревья растут сами по себе, у них крепкий стебель и сильные корни, могут выдержать засуху и непогоду. Другим нужно на кого-то опереться, сами они поднять тяжесть своего «Я» не в состоянии. А «Я» у них нередко большое, тяжелое.

И это самое «Я» требует подмять под себя того, на кого опираются, стать выше, прямее, сильнее. Это соревнование, своего рода спорт. Если сравнивать с миром растений. похоже на лиану, которая душит дерево, вокруг которого обвилось. Конечно, не все так просто в мире людей, однако определенные аналогии имеют место.

Вроде... Жили-были трое друзей, учились вместе. Везде ходили втроем, все было чисто и светло... А так ли чисто, так ли светло все было?

Аня не раз задумывалась об этом.

Она росла единственным ребенком в большой семье. Ее воспитывали строго, на нее возлагали большие надежды. Странное сочетание - держали в ежовых рукавицах, но при этом баловали. Аня была гордостью семьи, училась в школе на отлично, потом поступление в престижный вуз.

Красавица, умница, в ней было все для достижения поставленной цели.

Но это стоило больших трудов. Тяжело учиться, когда процесс не приносит удовлетворения, а зубрежка превращается в каторгу. Для нее легкая и жизнерадостная Машка была как вызов, потому что той и учиться давалось без труда, и дома пользовалась она невиданной для Ани свободой.

Сначала Аня взирала на это безобразие открыв рот от удивления, но потом душа потребовала восстановить справедливость. Превзойти ее во всем. Но подружка Машка была слишком живая, полная энергии, самодостаточная. Ее хотелось пить, греться, просто быть рядом.

Да, она любила Машку, хотя и завидовала, и старалась превзойти.

А Андрей... Это был Андрей. Аня задыхалась, когда долго смотрела на него.

Что с ней было, когда она поняла, что эти двое спят...

Ей казалось, мир перевернулся, ее предали, отняли лучшее. Она терпела и улыбалась днем, а ночами плакала в подушку, думала, все кончено, свет померк. Андрей теперь на Машке женится.

Потому что в ее мире было так принято.

Но время шло, а эти двое вели себя так, будто ничего не происходит. Машка бесила ее страшно тем, что спала с Андреем, Аню просто выворачивало от этого, но теперь она успокоилась и прониклась к подруге презрением, понимая, что на таких как она не женятся. А когда Андрей на последнем курсе стал пристально на Аню посматривать, она поняла, это ее шанс. За свой шанс готова была грызть зубами.

И да, ей удалось это - победить, доказать, что она лучше. Потому что выбрали ЕЕ. Семья гордилась ею, все сложилось так хорошо, лучше и быть не могло.

Но, оказалось, мало победить, надо еще суметь удержать победу.

Сейчас она понимала, что первый тревожный звонок прозвучал еще на их свадьбе, когда ее лучшая подружка заявилась в красном платье. Поздравлять. А на самом деле, обгадить ей свадьбу.

А потом... Аня была уверена, если бы ей удалось родить, смогла бы, удержала мужа. Но Бог не дал ребенка. И то, что еще недавно было победой, обернулось поражением.

Она боролась как могла, но Андрей все равно ушел. И самым ужасным было то, что он вернулся к этой своей проклятой течной суке Машке, как бродячий пес возвращается жрать свою блевотину.

Господи... как она ненавидела сейчас бывшую подругу! А его...

Аня не знала, что от той любви осталось, одержимость, навязчивая идея. Теперь это уже была война за справедливость, а на войне все средства хороши.

глава 42



Еще одна бесснонная ночь в самолете, сплошное нервное марево. Андрей опять ходил по проходу, как неприкаянный. Потом усилием воли заставил себя сесть в кресло и попытаться заснуть. Заснул,  как ни странно, видимо усталось и нервное перенапряжение сделали свое дело.

Снились кошмары, заставляя его метаться во сне. Проснулся в холодном поту, а перед глазами маячила картина из сна - Маша в белом платье, на груди, на месте сердца, расплывается алое пятно. Он пытался оттереть, закрыть руками, остановить кровь, но алые ручейки упорно протекали сквозь его пальцы. Он кричал в отчаянии, а Маша смотрела на него и смеялась.

Резко сел, с судорожным вздохом распахивая глаза. Мужик на соседнем кресле недовольно завозился и засопел рядом, А Андрей откинулся на спинку сидения, успокаивая дыхание, радуясь, что это всего лишь сон. Сублимация сознания.

Потом долго стоял в туалете, приводя себя в порядок. Надо было заставить замолчать растревоженное сердце. Сейчас, когда ему предстояла борьба, понадобится здоровый цинизм и холодный разум. Ничего не поделаешь, сам заварил эту дерьмовую кашу, хочешь не хочешь, придется теперь хлебать.

В последний раз взглянув в глаза своему отражению, пригладил обеими руками влажные волосы и вышел. За дверью уже скопилась очередка. Пока какая-то тетка провожала Андрея неприязненным взглядом, стоявший у двери мужик успел юркнуть первым. Андрей мрачно усмехнулся, и тут борьба за выживание.

Наступающий новый день вступал в свои права.

Все события прошедших суток отодвинулись, ушли в другую реальность. Этот перелет, словно мост, разделил жизнь мужчины на две части. Где-то там осталась его женщина, а здесь его ждала война.

***

В аэропорту Андрея Вольского встречал его зам Силыч и еще трое из его команды.

Сходу пришлось вникать во все. Проблемы образовались нешуточные, и Андрей с головой ушел в эту муть, понимая, что личное время, выцарапанное у судьбы на отсрочку, кончилось.

***

Ночь тяжелая была у Маши. Непросто переосмыслить ценности, переварить, что нечто светлое, жившее как оазис в твоих воспоминаниях, на самом деле грязь. И не потому что тебе есть чего стыдиться, а потому что кто-то вывалял твою душу в грязи.

Она раньше удивлялась, почему, когда смотришь на фотографии в старых семейных альбомах, у юных глаза горят, сияют звездами, а у взрослых людей уже нет никаких звезд в глазах. Взгляд потухший, несчастный или ожесточенный, озлобленный, и даже сквозь улыбки пробиваются боль и горечь. А это просто жизнь, просто глаза гаснут с каждой утраченной иллюзией.

Утром Маша смотрела на себя в зеркало, пытаясь найти в себе эти изменения. В конце концов, плюнула. Пошло все к черту!

Это ее жизнь, и жить она будет так как ей надо. И больше никаких вмешательств.

Здоровая злость и настрой на работу. Или что там у нее по плану, отпуск? Вот и отлично.

Стальная королева, говорите?

На работу она явилась в очередном красном платье (уже четвертом по счету, ну да, была у нее такая слабость) и темных солнечных очках, закрывавших пол лица. Деталь может и не необходимая, просто после бессонной ночи синяки под глазами остались.

К ее эффектным появлением в офисе давно уже привыкли и коллеги, и персонал. Мужчины вежливо здоровались, провожая ее восхищенными взглядами, а это, вообще-то, здорово вдохновляет. Маша стремительно прошла по коридору, на ходу поздоровалась с секретаршей, пытавшейся ей что-то сказать, толкнула дверь в кабинет Отто Марковича и тут услышала:

- Здравствуйте, Мария Владимировна...

глава 43



Голос Отто Марковича, казалось, был полон затаенного ехидства. Как будто он заранее знал, что это именно она сейчас войдет. Не говоря уже о том, что предвидел вообще все, включая красное платье. Сразу вспомнилась эта его фраза:

- ... Я знаю о вас все.

Не будь Мария Владимировна тренированной  разнообразными внезаностями, последнее время случавшимися в ее жизни с завидным постоянством, наверное, от неожиданности тут же захлопнула бы дверь. А потом прямо за дверью провалилась бы сквозь землю.

Потому что помимо дражайшего арийского шефа на нее уставилось еще четыре пары глаз. Совещание??? Так вот что ей пыталась сказать секретарша... Черт, верх неприличия и нахальства, надо было все-таки прислушаться. То, что вчера Отто Маркович от большого ума делал ей предложение, совершенно не дает никакого права врываться без стука к нему в кабинет во время важного совещания.

Все эти мысли проносились в голове мгновенно. Маша чувствовала, что краснеет, а вот шеф, похоже, никакого неудобства не испытывал. Как, впрочем, и гости. Двоих, Вольского старшего и Натана Вальдмана она знала, а остальных видела впервые.

Пора было спасать лицо. Она обворожительно улыбнулась всем мужчинам разом всем и вежливо поздоровалась:

- Добрый день, господа, извините, что помешала.

И хотела уже ретироваться, но тут шеф проговорил, показывая рукой на кресло перед его столом.

- Ну что вы. Мария Владимировна, проходите, пожалуйста. Вы ни в коем случае не помешали. У нас с Александром Николаевичем разговор как раз шел о вас.

Чуть не ляпнула:

- Обо мне?! - но вовремя сдержалась.

А вот интонация, с которой были сказаны эти слова, показалась Маше натянутой и странной. И пока все это говорилось, в кабинете происходили мгновенные перемещения. Двое, те, которых Мария видела впервые, оказались адвокатами из команды Вольского старшего. Оба тут же встали, представились и сразу откланялись.

Повисло молчание, мужчины с вежливыми улыбками застыли на своих местах, глядя на нее. Проскочила ассоциация - как хищники в засаде.

- Благодарю, - проговорила Маша и осторожно устроилась в кресле, пытаясь понять, что тут происходит.

Первым заговорил Вольский старший:

- Мария Владимировна, я, помимо всего прочего, интересовался у вашего шефа, когда вы сможете начать работать у меня. Но Отто Маркович...

Тут он бросил нечитаемый взгляд на застывшего невозмутимым изваянием арийского шефа. Машу вдруг холодом прошибла мысль, а не разболтал ли дорогой Отто Маркович, что они типа женятся? Этого только не хватало, она же никакого ответа не давала! Но Александр Вольский продолжил говорить, и у нее немного отлегло от сердца:

- Сказал, что вы убываете в отпуск, - Вольский старший ненадолго замолчал, а потом разом хлопнул ладонями о стол. - Что ж, желаю приятно отдохнуть. Но через месяц я надеюсь видеть вас у себя.

Маша даже слегка растерялась.

- Спасибо, Александр Николаевич, я не подведу вас.

- А я и не сомневался, - кивнул тот, поднимаясь. - Всего доброго Мария Владимировна. Натан.

Взглянув на шефа и со словами:

- Отто, я не прощаюсь, - пошел к дверям.

- Созвонимся, Саша, - негромко проговорил тот вслед Главе NN Банка и, сцепив руки перед собой, уставился на Натана Вальдмана.

Непонятный поединок взглядов длился несколько секунд, после чего мужчина поднялся с места, подошел к Маше и галантно поклонился.

- Позволите, Мария Владимировна?

Он поцеловал ей руку.

Ужасно старомодно и красиво.

И так приятно почувствовать себе королевой...

Маше показалось, что Отто Маркович как-то слишком громко кашлянул, прочищая горло. Но господин Вальдман и бровью не повел, попрощался и вышел.

Остались они вдвоем.

И что это сейчас было? Впечатление у Маши сложилось откровенно странное, вопросы так и дрожали на языке, однако она предпочла услышать, что обо всем этом скажет шеф.

Но сначала следовало как-то реабилитироваться за беспардонное вторжение.

- Отто Маркович, извините, пожалуйста, я не хотела срывать вам совещание...

- Оставьте, Мария Владимировна, - буркнул тот и вдруг нахохлился. - Просто внеплановая встреча без галстуков.

- А... - пробормотала Маша, шевельнув бровями.

Вообще-то, это гораздо больше походило на заседание секретного штаба, чем на обычную встречу в неформальной обстановке, но если так...

А шеф потер переносицу, провел ладонью по лицу и выдал, уставившись на нее:

- Значит так, Мария Владимировна.

И пауза.

глава 44



Маша замерла и невольно напряглась, почему-то заранее предчувствуя, что ей не понравится. А Отто Маркович крепче стиснул пальцы, и произнес, не глядя на нее:

- Мне неприятно об этом говорить, но ваш телефон прослушивается.

- Что? - Маша аж похолодела.

У нее было несколько аппаратов. Один исключительно для деловых переговоров, другой корпоративный, его выдавали всем сотрудникам фирмы, и два для личного общения. Но общение ее ограничивалось узким кругом людей, а больше она никому свои контакты не давала.

Пытаясь понять, какой именно взломали, Маша судорожно припоминала, что и кому говорила в последнее время. Разве ж все упомнишь! Но если произошла утечка какой-то важной информации - это катастрофа!

Однако номер, который шеф назвал, был одним тех, что для личного общения.

И, кстати, именно с него и звонила вчера Аня.

И почему она сразу не придала этому значение... Как можно было до такой степени отключиться? Где была ее голова?!

- Как давно? - спросила Маша, ощущая прилив отвращения и нервную дрожь.

- Этого я не могу с точностью сказать.

А у нее неожиданно сложилась в голове картинка. Не хватало самой малости.

- Могу я спросить, - начала Маша. - Визит ваших гостей как-то с этим связан?

Отто Маркович кивнул, глядя на нее из-под бровей.

Так и есть. Маша застыла, глядя ему в глаза.

- Есть опасность, - осторожно начал он. - Мне не хотелось бы вас пугать...

- Что?! - вскричала Маша. - Говорите прямо!

- Дело в том, что Андрей Вольский начинает бракоразводный процесс.

- А при чем здесь я? - спросила она, понимая, что отчаянно краснеет, и начала злиться.

- Притом что его шантажируют, - нехотя проговорил шеф. - И были угрозы в ваш адрес.

Так, так...

- Поэтому вы и сделали мне предложение, Отто Маркович?

Вопрос прозвучал в лоб. Он замер на мгновение под ее прямым взглядом, потом качнул головой и проговорил:

- Нет. Я просто сделал это раньше, чем намеревался.

А, то есть, он еще лет десять собирался подождать? Честно говоря, не будь сейчас Маша так раздражена. точно расхохоталась бы в его арийскую физиономию.

- И что же вас сподвигло ускориться? - спросила она, не сдержавшись.

Он шевельнул бровями и растянул губы в странной гримасе. Редко у него на лице появлялось подобное выражение, но и случай был, мягко говоря, неординарный.

- Там, на форуме, - начал он, пожевав губами. - Этот ваш жгучий Отелло слишком уж напоминал мятущегося демона, окруженного тьмой. А вы, как увидели его, так сразу и затряслись от страха, словно девственница, которую сейчас положат на алтарь мучений. Поэтому я решил поработать экзорцистом. Я был неправ? Ответьте, Мария Вайс?

Это он так дает понять, что испытал ревность, увидев Андрея с ней рядом? Иносказатель хренов! Боже милосердный, и она всерьез рассматривала возможность выйти за этого арийского экзорциста замуж?

У Маши натурально глаза на лоб полезли. Очередные перлы Отто Марковича надо было еще переварить.

- Вообще-то, я и сама могла бы справиться с ситуацией, - спустя некоторое время ответила она.

В голове завертелись мысли. Значит, Андрей разводится. Это действительно так...???

Сердце подскочило к горлу, но она безжалостно задавила эти всплески эмоциональности. Усилием воли вернулась в мерзкую действительность. Если он разводится, в этом плане понятно, с чем был связан внезапный звонок его жены и ее беспочвенные оскорбления. Называть бывшую подругу по имени язык не поворачивался.

А вот то, что телефон взломали, казалось Маше крайне неприятным, все равно что неожиданно обнаружить огромную крысу у себя в ванной. Чем дальше, тем ощутимее подкатывало к горлу тоштворное чувство.

К ней подобрались практически вплотную, ее подслушивали, может, даже подсматривали! А она ни сном ни духом. Тоже мне, спец по информационной безопасности!

Но кому это надо, и зачем кому-то ЕЙ угрожать?

Только открыла рот, чтобы спросить, как он заявил в приказном порядке:

- Значит так, Мария Вайс. У фирмы имеется бронь в одном из отелей на берегу Мертвого моря. Отель приличный, четыре звезды, билеты на ваше имя уже заказаны в оба конца. Три недели. Отправляетесь сегодня.

Опять все порешали без нее, а ее будут ставить перед фактом?

- Я никуда не поеду, Отто Маркович, - четко и раздельно проговорила Маша.

Вот теперь он наконец замолчал и взглянул на нее внимательно.

глава 45



- Я никуда не поеду, пока вы мне расскажете все как есть. Без этих ваших иносказаний.

С минуту он грозно хмурился. Когда не подействовало, подпер голову рукой, искоса на нее глядя, а потом обреченно цыкнул и пробормотал:

- Ну да, красное платье надела...

И вдруг запел:

Avanti o popolo alla riscossa


Bandiera rossa, Bandiera rossa*...

И тихонько рассмеялся:

- Спрашивайте, Машенька, что вы хотели?

Маша еле сдержала улыбку, трудно было ожидать от арийского шефа такой экспресии. Однако границы установить и некоторые вопросы прояснить все же следовало.

- О чем конкретно вы говорили, когда я вошла? Ведь речь действительно шла обо мне, я правильно понимаю?

- Правильно, - он снова нахмурился. - Если коротко, то план совместных мероприятий разрабатывали. А если подробно, то... договаривались о невмешательстве в дела друг друга.

- Как это понимать?

Шеф нервно заерзал в кресле, видимо, его эта тема цепляла за живое.

- Что тут понимать? Я обозначил свою позицию относительно вас, Саша Вольский был против. Считает, что я не имею права пользоваться положением и оказывать на вас давление. Оно и понятно, видит в вас будущую сноху.

Маша ахнула. вспыхивая от возмущения, а он потянулся к органайзеру, вытащил ручку, повертел в руках и сердито продолжил:

- Саша хотел забрать вас под свое крылышко, а я сказал, что своими силами справлюсь.

 А ее мнение по этому поводу никто спросить не хочет?! Уже все решили, поделили, кому вершки, кому корешки? Прекрасно!

Но высказывать, что она думает об их брачных планах, Маша не стала. Всегда успеется. Мозги заработали в другом направлении. Утечка же где-то в самых ближних кругах, кто-то, кто видит ее каждый день, наверняка мило здоровается...

Только подумала, что делать со взломанным гаджетом, как Отто Маркович сказал:

- С трубкой вашей пока что походит Натан. Он будет вашим ангелом хранителем на это время.

Ну вот, опять загадки!

- Но кто он, этот Натан Вальдман? - изумилась Маша. - Почему вы ему так доверяете? И что у вас общего с Вольским старшим, что вы зовете его Саша?

Отто Маркович повел шеей, и словно нехотя признался:

- Потому что Натан мой троюродный брат. У нас общая бабушка. А с Сашей мы... в общем, тоже родня.

Тут было от чего слегка зависнуть.

Это что же получается? Вокруг нее одни «арийцы»? Окружают???

Однако долго она удивляться не стала. Все это хитропопство требовало женской мести. Взглянула на него, выгнув бровь, и елейно спросила:

- А вы не боитесь отпускать меня с Натаном, Отто Маркович? Он, между прочим, в отличие от вас, очаровательный?

Ей Богу, оно стоило того. Ну и взгляд был у шефа, в глазах будто молнии полыхнули, набычился и выдал:

- Не успеет. А успеет, значит, поработаю экзорцистом еще раз.

***

В тот день Мария все-таки улетела в отпуск на Мертвое море.

Но добровольно и на своих условиях.

***

А здесь началась полномасштабная война.

Основная удар, конечно, пришелся по Андрею Вольскому. Исходный долг пришлось вернуть, но в остальном он неплохо себя обезопасил. Потому что изначально предвидел многие ходы Дудинова, не зря пристально изучал его последние три года.

К тому же Андрей всегда старался не вести дела в одиночку, а брать в долю серьезных людей, наступать которым на хвост тоже было опасно. Так что у него имелись и союзники в этой войне. Бизнес у Андрея Вольского был весь легальный, застрахованный, пострадали в основном мелкие объекты.

Крайне неприятным оказалось другое - война информационная. Не успел он прилететь, пришлось окунуться в это дерьмо с головой. Первым делом всплыло жестокое избиение жены. По сети пошло гулять интервью, которое она дала в больнице.

Анна признавалась, что известный в городе бизнесмен Андрей Александрович Вольский отнюдь не образцовый герой с обложки глянцевых журналов. Оказывается, муж нередко избивал ее, оттуда и выкидыши постоянно. Демонстрируя разукрашенную физиономию, вдохновенно рассказывала, как ей, сгорая от стыда перед знакомыми, приходилось замазывать тональным кремом синяки, а о прочих его отвратительных привычках, мол, ей вообще стыдно вспоминать.

Уже в тот же день Андрей Вольский стал героем местных новостей, а его имя трепали все кому не лень. Ангелом он, конечно, не был, но та грязь, что на него полилась из сети и из СМИ, сделала бы честь любому матерому извращенцу. Некоторые особо шустрые акулы пера уже пытались бросить какашкой в его знаменитого папу, имя которого пока еще произносилось только шепотом.

С этим и с началом бракоразводного процесса помог отец. Поработали его адвокаты, травля сразу пошла на спад, были выставлены встречные иски. И тут уже стали публиковаться опровержения, чуть ли не хвалебные оды, но отвратительный осадок остался.

Андрею казалось, не отмоется никогда. Кто сказал, что самое страшное наказание деньгами? Самое страшное наказание бывает напраслиной.

***

То самое интервью...

Когда Андрей прилетел, Анна ведь ждала его. Что за иррациональная надежда, что он придет и заберет ее, ведь дядька Борис Николаевич ясно сказал - разводиться будет? Но она никак не хотела в это верить.

Не будет, не может быть у него жены лучше, чем она! Не мог он уйти, ее бросить!

Не для того она столько лет терпела все его выходки! Перемогалась, душу рвала!

Сначала терпела, когда он с Машкой спал, от этих двоих так фонило сексом, что ее от злости переклинивало, но терпела, подслушивала, когда могла, подсматривала.

Да! Она была тогда в туалете, когда он на выпускном в кабинке Машку драл. Туфли сняла, босиком, тихо как мышь прошла и стояла, к каждому шороху прислушивалась! Кулаки кусала, чтобы не заорать, но терпела, молчала! И слова те, что он Машке сказал, слышала. Все как есть слышала! Триумф это ее был, личный праздник! Победа полная!

Думала, ей счастье теперь навсегда.

А потом эта тварь объявилась на свадьбе и все изгадила. Запал на нее Андрей снова. Запал! После этого его как будто подменили.

Сначала думала, пройдет. Она же к нему всей душой. Она же чистая, как белый снег, молодая, красивая... А он по бл*дям пошел.

Сколько слез Анна тогда пролила!

Но хорошо хоть тайком бл*довал, тихо себя вел, дерьмо свое на людях не показывал.

Это было стыдно. Дико стыдно и порочно, но она, зная, что Андрей на сторону ходит, снова за ним подслушивала и подглядывала. Не сама, конечно. Людей нанимала. Но знала, с кем и когда ее благоверный, кого трахает.

А сама все забеременеть пыталась, потому что она - жена.

После того первого скандала, что из-за Машки произошел, она и за заклятой подружкой стала приглядывать. Все боялась, что рано или поздно Андрей с Машкой встретится, потому и пасла постоянно. Но то, чего боишься, обычно и случается.

Когда он в Москву к Машке помчался, сердце рвалось в клочья, думала умрет, стоило ей их вдвоем представить. И даже после этого, даже таким она готова была его принять. Потому что она его ЖЕНА.

Но он от нее отказался.

Зато не отказалась она.


Примечание:

Bandiera rossa* - Бандьера росса (Красное знамя) - песня итальянских коммунистов. Одна из самых известных итальянских песен. Автор слов Carlo Tuzzi первоначальный текст написан в 1908 году.

глава 46



В одном, конечно, дорогой шеф был прав. Маше давно уже было пора в отпуск. Вроде и не устала, но три года не менять обстановку, работа, работа, работа... Сплошной бег по кругу. И не случись всего этого, так бы и бежала дальше.

Но, стоило занять свое место в самолете, и проблемы разом отдалилось, как будто в другой жизни остались. Где-то там, далеко, дела фирмы, банки, технологии, Андрей Вольский разводится с женой. А она тут. Выпала на время, стала недосягаемой.

Ей всегда казалось странным наблюдать, что люди в отпуске ведут себя так, будто головы дома пооставляли. Их веселье казалось Маше глупым и неестественным. Раньше. А теперь она и сама, несмотря на нервное и подавленное состояние, невольно поддалась отпускной эйфории и неуловимому предчувствию праздника.

Портило общую картину знание, что кому-то зачем-то понадобилось прослушивать ее телефон. Вносило нотки тревоги и диссонанс. Еще и секретность эта...

Скосилась на своего «ангела хранителя», как Отто Маркович назвал Натана Вальдмана. Странное ощущение, вроде такой галантный мужчина рядом. Казалось бы, гордись, у тебя такой попутчик, что дамочки по соседству уже шеи посворачивали. Но, на самом-то деле, этот мужчина тут для ее безопасности и для отвода глаз.

Маша еще раз покосилась на Натана Вальдмана, сидевшего в соседнем кресле, и беззвучно вздохнула. Перелет предстоял долгий, и какое бы у нее не было настроение, сидеть тут букой явно не имело смысла. Поэтому она постаралась улыбнуться и завела разговор на общие темы.

Господин Вальдман оказался приятным собеседником, впрочем, подумала Маша про себя, в нем все выглядело располагающим. И о себе рассказывал охотно, в отличие от некоторых арийцев с каменной физиономией.

Выяснилось, что Натан большую часть времени живет в Вене.

- Непременно покажу вам этот чудный город однажды.

- Благодарю, - улыбнулась Маша. - Я бывала в Вене с...

- С Отто? Пффф! - вскинул брови Натан. - Наверняка этот сухарь так и не удосужился показать вам город!

Вообще-то, он был прав.

- Мы были там по работе, - деликатно свернула тему Маша.

И решила спросить о том, что ей действительно было интересно:

- Отто Маркович сказал, что вы троюродные братья? - состроила хитроватую гримаску. - И еще подчеркнул, что у вас общая бабушка.

Ответом ей был негромкий, но раскатистый мужской смех.

- Бабушка? О да! А Отто не рассказывал вам про нашу бабушку?

- Нет. - ответила Маша, недоумевая, в чем причина веселья, у всех людей есть бабушки.

Он доверительно склонился к ней и выдал шепотом:

- Честно говоря, наш Отто ее побаивается.

У всех есть бабушки, так почему же мысль о том, что у дражайшего арийского шефа (которому уже больше сорока пяти, на минуточку!) может быть бабушка, и он побаивается (Оооо!), вызвала у нее смеховую истерику? Однако, когда они закончили давиться беззвучным смехом, Натан серьезным тоном сказал:

- На самом деле началось все во время второй мировой. При Гитлере преследование евреев... Думаю вы об это знаете. Наша Ба еврейка, а дедушка Отто был немецким антифашистом, он помогал переправлять семьи евреев через границу...

Он рассказывал ей семейную историю, а у Маши перед глазами вставали картины из фильмов про войну. Страшные картины, общее горе, уму не постижимо, как такое вообще могло происходить в жизни. Однако слушать было интересно, и Маша сама не заметила, как уставилась на него, приоткрыв рот.

- Ну вот... А потом, после войны наша бабуля овдовела и вышла замуж второй раз, теперь уже за моего деда. Это, конечно, далеко еще не весь рассказ, но как-то объясняет то, почему мы с Отто братья. И кстати, - добавил вы он, многозначительно поиграв бровями. - Скоро будете иметь возможность лично познакомиться с нашей Ба. Отель, в котором у Отто бронь, принадлежит ей.

Осталось только подивиться практичности дражайшего шефа и его умению вести дела!

- Э... Здорово, - пробормотала Маша.

Что ж там за бабушка такая, если сам Отто Маркович ее побаивается?

- Надеюсь, вы друг другу понравитесь, - проговорил Натан, загадочно поблескивая глазами.

Машу это слегка покоробило. Разговор пошел так, будто их брак с Отто Марковичем (ей даже про себя не удавалось назвать его по имени) вопрос уже решенный. Не хотелось давать ложных надежд. Но, с другой стороны, эти люди очень много делали для нее, простая вежливость требовала проявить хотя бы благодарность.

- Натан, давайте кое о чем договоримся...

- Слушаю вас, - глаза его чуть прищурились.

- Мне бы хотелось сохранить некоторые моменты в тайне. Пусть все будет так, как будто я просто еду в заслуженный отпуск. А вы тоже едете, но как бы случайно. Просто, поймите меня, все происходит слишком быстро, и я не готова. А семья... Семья - это уже серьезно.

- Сохранить в тайне от нашей Ба? - скептически вскинул бровь Натан, хитро усмехаясь. - Хорошо, как скажете. Посмотрим, что будет, когда Отто примчится к вам через неделю...

- Что?! - вскинулась Маша.

- Если не раньше, - сказал он и притворно вздохнул, закатывая глаза. - Наш Отто же там нервами изойдет бедненький, места себе не будет находить, зная, что я тут рядом с вами...

И вдруг рассмеялся:

- Готовы хорошенько позлить моего упрямого братца?

Кажется, кое-кто всерьез уверовал в свою неотразимость?

- Почему нет? - подумала Маша и очаровательно улыбнулась.

Никогда не была кокеткой, но позлить заодно уж и господина Вальдмана превратилось в дело чести.

А потом поймала на себе взгляд дядечки из соседнего ряда, и ей просто стало смешно. Все-таки хорошо в отпуске, главное, голову дома не оставлять.

***

Ужасное что-то теперь творилось с Анной.

Когда дядька замутил интервью, она согласилась. Тот быстро состряпал текст, быстро привел людей, быстренько отсняли. Ему главное было доказать свою власть и превосходство, а Аня-то ждала.

Надеялась, что теперь Андрей точно придет.

Хотя бы потому что она, его жена, его публично оболгала. Согласна была даже на то, что он придет ругаться. Война - это тоже способ докричаться до человека, когда все другие уже потеряны.

Иногда люди делают близким больно, чтобы привлечь к себе внимание, доказать, что те были неправы. Причиняют боль, потому что хотят любви. Парадокс. Обычно это не приносит желаемого результата. Так случилось и в этот раз.

Андрей не только не пришел к ней разбираться, он вообще проигнорировал всю эту историю так, будто она его не касалась. За него безукоризненно сработала команда столичных адвокатов. Анин дядька считал, что теперь у него на зятька такой компромат, сам на коленях к нему приползет и будет Аньку в зад целовать, лишь бы его назад приняли, и это дело по-тихому замяли.

Расчет был верным, но только ресурс у Вольского младшего оказался слишком велик, Дудинову не по зубам. И вот уже пошли обратные разборки и совсем другие разговоры.

Что же стало с Аней? До этого она как-то держалась на борьбе, потому что впереди была цель. А тут замкнулась, ушла в себя, от живого человека словно одна пустая оболочка осталась.

Бракоразводный процесс начался.

глава 47



Начался бракоразводный процесс - отвратительная вязкая каша. Если бы не мощная юридическая поддержка со стороны отца, Андрей, наверное, сорвался бы уже в первый же день.

Господи... Какой он был идиот! Вместо того, чтобы с самого начала по-человечески поговорить с родным отцом, наладить отношения нормально, месть строил, влез в дерьмо по уши! Стратег мелкотравчатый.

А сейчас хлебал - захлебывался. Его вымораживали даже не имущественные претензии родственников жены. Осознав, что что разрыв неизбежен, они готовы были рвать его в клочья, в счет поставили каждый съеденный когда-то витамин. Но этого следовало ожидать, и к этому он как раз был готов.

Ужасным было извращение всех его поступков. Отношение к жене преподносилось в настолько перевернутом виде, что он получался настоящим пауком, высосавшим жизнь из бедной девочки. А Аня, лежавшая сейчас в клинике растение растением, прекрасно это иллюстрировала.

Это провоцировало чувство вины, которое он, казалось бы, не должен был испытывать.

Да, Андрей отдавал себе отчет в том, что ангелом он не был. Но не доводил он ее до края и незачем в этом его обвинять!

Случалось, ходил от жены налево. А кто не ходил? И вообще, кто тут из них святой, бл***?! Если и были любовницы, Андрей всегда все делал тихо и аккуратно, не допускал оскорбительных для жены сплетен. Они всегда считались идеальной парой.

Денег ей хотелось - НА! Тряпки, машину, цацки - НА! Чего еще ей было надо?! Он же терпел все ее заходы, а за*бывала она его с завидным постоянством. Не пил, почти не курил, дома, во всяком случае. Да мог иногда повышать голос, но бл***, никогда на нее руку не поднял!

Просто их брак изжил сам себя. Наверное, потому что был обречен с самого начала. Но выдвигать ему теперь обвинения в нанесении ущерба здоровью жены?! За что? У него в голове не укладывалось.

Конечно, адвокаты отца справлялись, но это не спасало от яда клеветы, отравлявшего его душу.

И да, каждый раз после таких обвинений, он невольно начинал копаться в себе, ища то чудовище, которым его выставляли.

Еще недели не прошло, а его его предстоящий развод уже стал притчей во языцех, почище его знаменитой свадьбы, которую еще не успели забыть в городе. Игнорировать - единственное, что он мог всем сплетням противопоставить. Игнорировать и работать дальше.

Но не хватало ему так необходимого холодного цинизма, душили эмоции. Хотелось орать дурным голосом, крушить все кругом. А надо было зубами держаться за свое хладнокровие, потому что любой его шаг мог быть истолкован превратно.

***

В силу особенностей характера, Андрей всегда был эмоциональным. Пожалуй, даже слишком эмоциональным для серьезного бизнесмена. Однако он умел сдерживать свои эмоции, крышу сносило ему только когда дело касалось...

Была только одна женщина, при мысли о которой он превращался в комок нервов. К сожалению, слишком поздно понял это, когда сам же все изгадил.

Андрей не мог сейчас о ней думать, но о чем бы не думал, возвращался мыслями к ней ней постоянно. Крайне неприятные новости пришли от отца, Андрей ощутил, что буквально холодеет, когда узнал, что ее телефон прослушивала какая-то тварь. Кожей ощутил опасность, замер, готовый в любой момент сорваться туда к ней - гори тут все огнем.

И как кислотой плеснуло в душу, когда узнал, что Машу опекает Отто Рихтер, тот х*р с каменной рожей, которого он видел тогда рядом с ней на форуме. Андрей еще тогда нутром почувствовал, что этот тип к ней ручонки тянет. Горло сжималось от ревности, а сделать сейчас ничего не мог. Не вырваться пока. Не вырваться!

Отец обещал, что не спустит на тормозах, что позаботится. Но. Всегда есть но.

Все наслаивалось одно на другое, и чувствовал себя Андрей ужасно.

глава 48



Первая неделя отпуска пролетела незаметно. После Московских плюс семи и хмурого моросящего неба местные плюс тридцать и яркое солнце были для Маши все равно что внезапный подарок ребенку. Настоящий прыжок в лето, наполненный впечатлениями, движением, суетой и смехом.

Она вдруг снова ощутила себя беззаботной девчонкой, совсем как в те времена, когда все было еще хорошо, светло и чисто. Рядом был Натан, которого тоже заразило молодым весельем, и он уже не воспринимался как загадочный взрослый мужчина, приставленный к ней ради безопасности, а такой же как она, молодой парень. Носились вместе, хохотали, рассказывали друг другу байки из своего студенческого прошлого.

И что удивительно, впервые за последние три с половиной года она могла вспоминать годы студенчества без боли и внутренних барьеров. Много рассказывала о себе, о друзьях. Это получалось легко, само собой. Просто, память разделилась на до, после и теперь.

Не осмысливая для себя, Маша уже подсознательно ощущала эти внутренние перемены. Прошел еще один жизненный этап, начался новый. Что принесет?

Загадывать не стала. Это все равно что, закрыв глаза, ступить в пещеру, полную загадок и сокровищ. Сердце сжимается тайным предвкушением, ждет того нового и интересного, что принесет жизнь.

А впечатления... Их было множество.

Когда они прилетели в Бен-Гурион, было еще темно, а пока ехали, наступил рассвет, и у Маши в первый момент возникло яркое двойственное чувство. Новейшие технологии, красивые современные дома, транспортные развязки, и тут же в двух шагах сюрреальный, почти марсианский пейзаж. Скупая растительность небольшими островками, в основном редкие одинокие пальмы. Камни, камни, камни.

Все это на контрасте показалось ей удивительно красивым и необычным. Куда ни глянь, все интересно, только и успевала вертеть головой во все стороны.

В отель они прибыли ранним утром, и первое свидание с Мертвым морем тоже вызвало неожиданные ассоциации. Яркий оазис отеля, а кругом, куда хватает глаз, каменистые осыпи и склоны. Удивительное, словно по линейке, расчерченное на полоски прозрачной голубоватой воды, море - какое-то неземное, будто творение инопланетян. Розовеющее небо, золотистые, искрящиеся как хрустальная крошка пляжи, разлитый в воздухе покой. И соль.

Потом, когда взошло солнце и день вступил в свои права, это рассветное диво исчезло, а пляж превратился в обычное лежбище. Вода против ожидания оказалась похожей на обычную морскую, но купаться долго нельзя, и это маслянистое ощущение на коже. Сразу хотелось побежать в душ. Зато загорать можно было сколько угодно, вот Маша и загорала.

И конечно же, на фоне пенсионеров, составлявших основной контингент отеля, она с ее точеной фигуркой и светлыми волосами казалась дивной морской нимфой. Дедушки, приехавшие сюда полечить старые болячки и погреть косточки, как по команде поворачивались в ее сторону, стоило ей появиться на горизонте.

Получалось, дорогой Отто Маркович сознательно запихнул ее на три недели в место, изобилующее одними старичками? На это Маша могла только закатить глаза и посмеяться над продуманной предусмотрительностью своего арийского шефа. Все-таки ее начальник помешанный на контроле оголтелый собственник.

Если вдуматься, он ведь действительно никогда ее от себя далеко не отпускал. Даже странно, что отпустил сейчас. Это насколько же он был обеспокоен, что рискнул довериться своему троюродному или сводно-троюродному брату?

А с Натаном они почти все время проводили вместе, и не такой уж неопытной девицей Маша была в свои двадцать пять с хвостиком лет, чтобы не замечать, что мужчина увлекается ею. Эти неожиданно долгие взгляды, стремление оказаться поближе, поддержать, коснуться как бы случайно. Нравилось ли ей это, хотелось ли новых ощущений? Трудно сказать...

Но подумать на эту тему стоило. Также как и о предложении дражайшего шефа.

Однако мысли о замужестве катались в сознании, как ртутный шарик, ни во что не оформляясь. В такие моменты Маше даже начинало казаться, может, это вообще не ее, и ей вовсе не надо выходить замуж?

К тому же был еще Андрей. Она солгала бы себе, если бы сказала, что не думала о нем. Потому что где-то в глубине сознания тонким рефреном, который ей не всегда удавалось приглушить, его слова дрожали постоянно.

...Я ухожу от Анны.

Той боли и горечи, что ей пришлось по его вине вынести, не пожелала бы и врагу. Разум говорил, что единожды предавший предаст снова, и нельзя войти в одну реку дважды. Умерло, значит должно умереть. Но как быть с тем, что выжечь из себя нельзя?

В конце концов она устала от всех этих бесплодных мыслей и решила оставшиеся две недели отпуска просто жить. Радоваться морю, солнцу, не забивая голову мыслями о том, что будет или чего не будет завтра.

Если так посмотреть, то по истечении первой недели единственный момент вызывал у Маши серьезную озабоченность - предстоящая встреча со знаменитой бабушкой. Эта старая леди на момент их приезда была в отъезде по делам, но появление ее ожидалось тут со дня на день.

глава 49



Людям только кажется, что растения безвольны и статичны. Они живут полной жизнью, испытывают эмоции и чувствуют достаточно тонко, чтобы понимать музыку. Это ли не мерило? Просто другой мир, но осязаемый, реальный.

Так и люди, если вдруг уходят в себя, становясь статичными как растения, и днями лежат, уткнувшись взглядом в изгибы трещины на стене, значит, они просто в другом мире. Точнее, в собственном сознании. Стороннему наблюдателю не понять, что за кошмары переживают они, находясь там, в глубине себя.

Из клиники Аню не забирали, дядька настаивал держать ее там, как своеобразный козырь в этой борьбе. Да она и не смогла бы сейчас находиться у себя, слишком много боли, а в родительском доме - слишком много вопросов, суеты, позора. Пренебрежения и жалости.

Прошел кризис, а за ним и откат, отхлынуло все как волна, оставляя голый сухой песок и мусор воспоминаний. Вот в этом мусоре, глядя на стену перед собой, она и копалась. Снова и снова перебирая в памяти годы своего брака, пыталась понять, почему все пошло так. Почему она на этой койке оказалась.

Где была допущена фатальная ошибка, она же делала все правильно?

Ею всегда гордились, была любимица, звездочка, а теперь она как... билет на ушедший поезд, ее используют как могут, лишь бы выбить компенсацию. Но ведь это ее жизнь, она же живой человек... За что с ней так?

Ее постоянно мокали в вину, как котенка в дерьмо носом. Состояние ущербности привычным стало. Но то, что ей пришлось услышать от дядьки сегодня утром, захлестнуло Аню окончательно. С тех пор как он ушел, она дрожала и тихо плакала, отвернувшись к стене. Слезы скатывались в подушку, она их даже не вытирала.

***

Мать с ужасом смотрела на то, как сгорает ее дочь. Она давно уже раскаивалась, считая, что им не надо было вмешиваться в их жизнь, сами бы как-то разобрались. Анечка и без того как замуж вышла стала немного странная, а Борис стал наседать на нее, так совсем будто разум потеряла. Но теперь брат уже просто выжимал из ее дочери последние соки.

Видя, что положение только ухудшается, женщина сделала единственное, что могла.

***

Андрей был крайне удивлен, услышав в трубке голос тещи. Звонили с незнакомого номера, сам не знал, зачем тот вызов принял. Хотел отбиться, но та вдруг взмолилась:

- Андрюша, не вешай трубку, выслушай, пожалуйста...

Его аж перекосило. Лучше бы отбился сразу!

Но женщина неожиданно заплакала:

- Плохо с Аней, плохо! Понимаешь!

- Сами довели дочь, уважаемая, - ответил он резко.

- Да, да! Андрюша, я знаю... Мы виноваты. Но я тебя умоляю! Плохо ей! Я боюсь отходить от нее, руки на себя наложит.

Твою мать! Его аж в жар бросило.

Очередной виток хитровы*банного шантажа?

Зажал трубку в кулаке, чтобы не сорваться на крик, выдохнул пару раз и спросил так спокойно, как мог:

- Зачем вы мне все это говорите? Я что могу сделать?

- Андрюша...

Он все-таки сорвался на крик.

- Ее лечить надо?! Я дам денег на лечение! Оплачу все!

Женщина снова заплакала, Андрей ждал, подозревая, что им снова денег мало. Наконец она высморкалась и сказала:

- Ничего не надо. Просто поговори с ней. Просто поговори один раз, и все. Прошу тебя...

 А он застыл, матерясь про себя. Понимал, что нельзя, что это хрен его знает чем может быть чревато. Но и отказать не мог, хоть и переворачивалась душа.

- Хорошо. Я буду.

Выдавил из себя и отбился, не дослушав, что она там лепетала о благодарности.

***

Адвокаты как один встали на дыбы - идти в больницу к бывшей жене нельзя. Уже почти дожали по всем вопросам, а тут возможны любые провокации. И все-таки Андрей пошел. Потому что обещал.

Разумеется не один, в сопровождении адвокатов и охраны, которая теперь его повсюду сопровождала. Был мрачен и насторожен, постоянно ожидая подвоха. Настоял, чтобы при встрече присутствовали свидетели и его адвокаты. Бывшая теща на все была согласна.

Увидев его, Анна сначала встрепенулась:

- А, пришел...?

Андрей понял - не ожидала. Уставилась на него дышащими зрачками, а он поразился, насколько ужасно она выглядела. Анна всегда следила за собой, при нем была холеная всегда, а тут за какие-то две-три недели...

Видимо, уловив это все в его взгляде, отвернулась к стене.

- Не смотри на меня, я...

- Все в порядке, - проговорил, садясь напротив. - Выглядишь нормально.

И отвел глаза. Не выглядела она нормально. Теща была права.

Анна села на кровати, подтянув ноги к подбородку, и некоторое время они так и сидели молча. Потом она проговорила:

- Ты разводишься, потому что у нас... у меня нет детей?

Он поморщился. В значительной степени его изначальное желание развестись подогревалось именно ее безумными стараниями завести ребенка.

- Причем тут это, Аня, ты прекрасно знаешь, что не из-за этого.

А она вдруг подняла голову и спросила:

- Скажи, это из-за Маши, да?

- Что? - переспросил Андрей, негромкий вопрос прозвучал как удар.

- Потому что всегда ее хотел, а не меня... - и замолчала.

Андрей выдохнул, бросил косой взгляд на адвоката, застывшего у окна. Поморщился, слишком многое надо бы объяснить, но где найти слова. Потому и ответил то, что считал правдой:

- Нет. Я ведь сам выбрал тебя. Просто... - он пожал плечами, отряхивая штанину. - Не сложилось. Так бывает, Аня. Миллионы людей разводятся. Не судьба.

Аня покачала головой и затихла, погрузилась в себя. Видя, что она молчит, Андрей уже собрался встать, чтобы уйти, но тут она негромко проговорила:

- Андрей, мне нужно кое-что сказать тебе наедине. Это важно.

Он видел, как тут же вскинул руки один из его адвокатов, и замотал головой другой. Мол, нельзя, риск велик! Андрей не знал, почему он это делает, но все же настоял, чтобы все покинули палату.

- Спасибо, - кивнула Анна, глядя перед собой.

- Что ты хотела сказать?

Она как-то странно оживилась, поманила его пальцем, оглядываясь на дверь и быстро зашептала:

- Дядя заказал Машку, он как узнал, что я на ее телефон... Ну в общем... Я не знаю, точно, что он собирается сделать, но...

- ЧТО?!!! - у Андрея волосы на голове зашевелились, голос пропал куда-то.

Заозирался, сжимая кулаки, понимая, что ему с самого начала показалось странным. Анькин дядька не ошивался тут с толпой журналистов, хотя, казалось бы, такая удобная возможность припутать на чем-нибудь зятька!

Аня что-то говорила, оправдывалась, что не хотела, а у него набатом кровь ревела в ушах. Наконец смог выдавить сквозь сведенное горло:

- Где он, что?! Что... Когда, куда!!?

- Я не знаю точно, но он сегодня утром уехал. Поторопись, ты еще успеешь...

Андрей на секунду застыл, глядя бывшей жене в глаза, потом мотнул головой:

- Спасибо!

И сорвался.

глава 50



Время, проведенное в отпуске на курорте, движется по особому, да и само оно какое-то особое, насыщенное красками, впечатлениями, полновесное. Как добротная яркая заплатка на сером мешке будней.

Тратить это драгоценное время надо с умом и удовольствием, чтобы потом, как минимум на год хватило. Правда, насчет ума и удовольствий у людей мнения могут быть диаметрально противоположные, главное - не впустую.

Маша жила в строгом курортном распорядке (видимо, сказывалась муштра Отто Марковича, когда вроде начальства рядом нет, а привычка «ходить строем» соблюдается). Каждый день с рассветом - на пляж, ловить волшебное ощущение от восхода, которое она испытала, увидев Мертвое море впервые. Конечно, утренняя прохлада и отсутствие народа на пляже в этот час тоже играли не последнюю роль.

Возможно, Натану и хотелось в эти часы поспать, но он мужественно сопровождал ее повсюду. И пока она окуналась в прозрачную теплую воду, отсиживался в кресле, вытянув длинные ноги и надвинув на глаза соломенную шляпу, Маша подозревала, что досыпал. Ему не очень нравилось купание в маслянисто - соленой воде, он потом отрывался в бассейне, там можно было вволю поплавать. Маше нравилось и там, и там. Ей вообще все тут нравилось.

После утреннего купания они традиционно вместе шли на завтрак, потом по плану было посещение бассейна, обед, снова пляж, вечером бар и, конечно же, прогулка под луной и танцы. И так каждый день.

Есть что-то удивительное в стабильности, когда ты точно знаешь, что завтра будет точно так же солнечно, хорошо и весело, как вчера и позавчера, потому так бывает всегда. Особенно, если ты в отпуске на курорте. Это создает некую уверенность внутри, и одновременно порождает тайное и неконтролируемое желание перемен.

Хочется, чтобы дождь, что ли, пошел или волны поднялись хоть раз для разнообразия. Или...

- Бабушка приехала.

Этот жутковатый позывной неожиданно поступил от Натана, когда возвращались с прогулки по разделительной косе на пляже. Вроде бы вполне ожидаемо, а у Маши вдруг поджилки затряслись, как перед экзаменом.

- Откуда ты знаешь? - спросила она осторожно.

Он одними глазами показал на фасад отеля и проговорил иносказательно:

- Флаги семейства вывешены на башне.

Маша не очень поняла, что за флаги, ей ничего нового на фасаде не открылось. Хотя нет. Было кое-что новое. Несколько крепких молодых мужчин у бассейна.

Вчера их тут не было. На фоне бесформенных тел, принимавших солнечные ванны в шезлонгах между пальмами, подтянутые фигуры новеньких отдыхающих сразу привлекали внимание. Но, несмотря на их непринужденный и расслабленный вид, Маше просто не верилось, что эти товарищи все разом приехали сюда парить косточки и принимать грязевые ванны.

Заметив ее взгляд, Натан кивнул и усмехнулся:

- Телохранители нашей Ба. Ну что, готова к встрече?

- Э... - Маша даже поперхнулась от растерянности.

А потом вдруг рассмеялась. Ну, в конце концов, что за мандраж, не съест же ее бабушка?

***

Казалось бы, не деловая встреча и не официальный прием, и все же к завтраку Маша одевалась с особой тщательностью. Она и раньше-то ничего некорректного типа суперкоротких шортиков или маек алкашек не надевала. Но сейчас был выбран нежно-голубой сарафан на широких бретелях с белым пояском и к нему белые босоножки. Волосы подсушила и собрала в мягкий узел на затылке.

Внимательно осмотрела себя в зеркале и вышла из номера.

глава 51



За это время надо было очень много чего успеть.

Отто Маркович был в бешенстве, потому что для фирмы, которая занимается информационной безопасностью, несанкционированная прослушка телефона одного из ведущих сотрудников - это страшный нонсенс. Он ничего не сказал Маше, но ему просто необходимо было удалить ее отсюда, а потом пройтись огнем и мечом, прошерстить тут все.

Оказалось, это оказались еще цветочки. В результате тотальных секретных проверок, которые он проводил лично, выяснились и другие неприятные моменты. Но самым неприятным было то, что он позволил себе расслабиться и так опростоволосился.

Крота он, разумеется вычислил, их оказалось целых два. Конечно, кроты умудрялись проникать везде, но обнаружить их у себя было отвратительнее некуда. Громких увольнений затевать не стал. Надо проследить, к кому из конкурентов тянутся нити. Анализировать, анализировать и еще раз анализировать!

И параллельно думать, как не раскрывая своих карт, в кратчайшие сроки обезопасить своих клиентов. Обеспечить конфиденциальность данных, предотвратить утечку или несанкционированный доступ к информации. А дальше срочным порядком провести везде аудит систем безопасности, проанализировать информационные риски и в еще более срочном порядке все переустановить и перенастроить. И сохранить секретность всех своих операций.

Работа была проделана адская. Обычно на лице Отто Марковича не отражалось никаких чувств, но в эти дни он был похож на ангела мщения. только огненного меча не хватало. Впрочем, его прозрачные голубые глаза не хуже огненного меча прожигали и морозили все вокруг.

Из всех тех, кто пользовался услугами его фирмы, в курсе происходящего был Александр Вольский. По той простой причине, что и сам косвенным образом был замешан в этих событиях. Точнее, его сын.

Андрей Вольский. Словами не передать, какую Отто Маркович испытывал досаду. И ведь вскрылось все случайно! Только потому что ревнивая идиотка вздумала следить за бывшей любовницей мужа, а потом, вместе с его идиотским бракоразводным процессом все наросло как снежный ком.

Но более всего Отто Марковича бесило, что он банально заигрался. Молодая красивая яркая женщина рядом, он лепил ее, как Пигмалион свою Галатею, и так увлекся процессом, что на какой-то короткий момент запустил дела. Незначительно ослабил вожжи, чуть рассеялось внимание - все, этого оказалось достаточно.

Довольно. Пора сворачивать эти эксперименты. Свое любопытство он удовлетворил, результат был получен. А дальше Марию Вайс надо выводить из этого бизнеса, потому всегда будет существовать опасность, что ситуация повториться. Закон Мерфи. Дерьмо случается.

Что делать с Марией, он для себя определил сразу. Ее надо обезопасить, потому что, как оказалось, угроза вполне реальна. Надежнее всего было жениться на ней и срочно придумать альтернативное применение ее талантам. Поэтому он и постарался как можно скорее интегрировать ее в семью.

Конечно, это была в какой-то степени вынужденная мера. Но.

Мария очень нравилась ему. Он мог часами наблюдать за ней, мог радоваться ее успехам как своим. В конце концов, он знал о ней ВСЕ.

Потому что она была ему интересна.

Умная, работоспособная, гибкая и хорошо приспосабливающаяся к обстоятельствам. Молодость и огромный потенциал. Отто Маркович был уверен, что сможет вылепить из нее королеву на любом другом поприще, которое для нее выберет. А вот с информационной безопасностью лучше завязать.

Но торопился он оформить свои отношения с Марией еще и по другой причине. На горизонте со своими притязаниями замаячил Андрей Вольский. При одной только мысли о нем Отто Маркович испытывал глухое раздражение. Потому что имел счастье наблюдать, как она при виде своего бывшего любовника затряслась, словно заячий хвост. У него тогда кулаки чесались лично съездить Андрею Вольскому по морде.

А теперь все усугубилось тем, что в дело включился влиятельный папа, а там и развод уже не за горами. Значит, хренов темный демон - соблазнитель снова будет возле нее ошиваться, но только уже со всем правом и расширенными возможностями.

Вот с этим Отто Маркович был не согласен.

Потому, как только появилась первая возможность вырваться, выехал к ней. Оповещать никого не стал, пусть будет сюрпризом.

Неприятная новость застигла его в дороге.

глава 52



Идя с Натаном на тот завтрак, Маша откровенно боялась, что ее сейчас начнут окружать родственной заботой и лаской как будущую невесту дорогого любимого внука. А она пока не давала согласия, и не была уверена, что вообще даст его когда-нибудь.

Это был неприятный момент, ей не хотелось обманывать доверие пожилой женщины и выглядеть неблагодарной тварью, которая попользовалась, а потом завернула хвостом.  Она и так жила тут в гостях на всем готовом, потому что бронь, как с самого начала объяснил ей Натан, включала в себя абсолютно все. И это тоже вызывало чувство неловкости.

Не для нее бесплатный сыр, Маша всегда знала, что она из тех, кому надо работать.

Однако опасения не оправдались, завтрак прошел на удивление хорошо.

Зато она сразу поняла, откуда у дражайшего арийского шефа этот вымораживающий взгляд василиска. Потому что, стоило им перешагнуть порог обеденного зала, как в нее тут же уперлись прозрачные голубые глаза.

Но вообще-то бабушка оказалась весьма приятной на вид старушкой. Маленькая сухонькая и, судя по взгляду, со стальным характером. Аккуратно уложенные в прическу седые с сиреневым отливом волосы, аккуратный макияж, ухоженные руки с изящными, хоть и старческими, но не изуродованными артритом пальцами. Отдельного внимания заслуживали кольца и прочие украшения. Не вызывающие, но явно раритетные.

Пока они с Натаном шли к столику, за которым восседала бабуля, Маша успела спросить шепотом:

- А сколько лет вашей бабушке? - Потому что по виду определить сколько ей лет было невозможно.

- Кхммм, - прочистил горло Натан. - Этот вопрос лучше не поднимать. Известно только, что в 1941 году нашей Ба было восемнадцать. Но тише, мы уже пришли.

Они действительно подошли, Натан склонился, чмокнул бабушку в щечку и сказал просто:

- Ба, позволь представить тебе Марию Вайс. Она работает в фирме нашего Отто.

Пожилая женщина скользнула по Маше неожиданно мягким взглядом с искоркой веселья и протянула ей руку:

- Рада знакомству, Мария, вы можете звать меня Цира.

Спросила, как как ей тут нравится - и все.

У Маши отлегло от сердца. Она даже как-то разом прониклась симпатией к этой несгибаемой маленькой старушке.

***

Дальше жизнь вернулась к прежнему распорядку, единственное, что немного нарушило общую картину, появление к обеду новой парочки отдыхающих. Слишком шумная и яркая крашенная блондинка лет тридцати с молчаливым лысоватым папиком - кавалером. Едва завидев Машу, дамочка, которую звали Лариса, тут же перешла на ты и присела ей на уши.

Мол как хорошо, что есть возможность поболтать, а то тут кругом одни пенсионеры.

В первый момент Машу царапнула ее навязчивость и какая-то скользкая улыбка, но эта Лариса действительно была тут единственной близкой ей по возрасту женщиной. Возможность поболтать о девичьем и переброситься шутками на родном языке тоже со счетов не стоило списывать.

К тому же эта Лариса была ужасно активно настроена и полна идей. Ходить два раза в день как на работу на пляж? Хватит и одного раза.

- На что ты тратишь свой отпуск?!

А когда узнала, что Маша тут еще и ни с кем не спит, вообще воззрилась на нее как на умалишенную. Потом выдала:

- Так, надо выяснить, как тут заказать экскурсию. У меня большие планы! Съездить в Иерусалим, обязательно в Петру, потом еще куда-нибудь. А грязи и соли Мертвого моря я могу и дома попринимать!

Это, конечно, было немного внезапно и как-то разом сметало устоявшийся распорядок дня, но не сама ли Маша уже начала хотеть каких-то перемен в своей стабильной отпускной жизни? Поэтому она согласилась подумать на тему экскурсии.

Натан в восторге от этого предложения не был, но если Маша не возражала, в очередной раз мужественно согласился. Честно говоря, он и сам устал от однообразия, так что, можно сказать, семена упали на подготовленную почву.

А вечером они договорились встретиться в баре.

глава 53



Откровенно говоря, Маше было просто интересно проверить свои первые впечатления, потому что они редко бывали ошибочными. За полторы недели проживания в курортном режиме у нее малость подзастоялись мозги, интересно было, ну и просто из вредности и озорства. Слишком уж у Натана вытянулась физиономия, когда она согласилась принять участие в совместных посиделках.

Оделась Маша так, чтобы было удобно и не жарко, в тонкие белые джинсы и широкую белую футболку с бледно голубыми полосками. Зато новая знакомая Лариса была в кислотно-оранжевом сарафане, выставлявшем в самом выгодном свете все дамские прелести. Ее лысоватый папик появился в длинных шортах до середины голени и гавайке с крано-зелеными пальмами. Сандалии, естественно, на носки уютного серого цвета. Натан, умудрявшийся в чем угодно выглядеть элегантно, при виде серых носков только шевельнул бровями.

Стоило им войти, Лариса тут же просканировала все пространство бара, останавливаясь взглядом в основном на мужчинах, а ее кавалер прилип глазами к стойке с напитками и оживился. У Ларисы на лице мелькнуло недовольное выражение.

Кстати, почти сразу вслед за ними в бар вошли двое из парней бабули Циры, а потом к ним присоединился еще один. Маша была удивлена. Кивнула на них и в шутку спросила у Натана:

- Им разве не положено работать?

- Они и работают, - уклончиво ответил тот ей в тон и улыбнулся.

Девушки уселись за столик и, пока мужчины пошли к стойке, Лариса зашикала на Машу:

- Слушай, ты со своим этим, - и мотнула головой на стройную спину Натана. - Только на английском разговариваешь?

Маша взглянула на нее с хитринкой. Не открывать же всех секретов.

- Нет, еще на немецком.

Выражение лица Ларисы секунду оставалось нечитаемым, потом она прищурилась, скользнула по Маше взглядом и спросила:

- А ты чего все время блеклая какая-то?

- Я? - удивленно подняла брови Маша, окинув себя взглядом.

- Поярче бы оделась, что ли.

Сразу вспомнилось красное платье и Bandiera rossa.

- Ну... - прокашлялась Маша. - Поярче я одеваюсь, когда выхожу на тропу войны.

Однако Ларису ее ответ уже мало интересовал. Она увидела, что к ним назад возврашается один Натан, а ее папик, очевидно, достигнув своей нирваны, пустил корни у барной стойки.

- Твою ж мать... - процедила она, качая головой, а потом подперла рукой щеку и обвела хищным взглядом зал.

Тем временем подоспела выпивка, и разговор уже пошел в другом ключе. А после некоторого количества алкоголя, принятого с энтузиазмом, дамы отправились пудрить носики. И тут Лариса начала издалека:

- Ты вроде говорила, что с этим твоим Натаном не спишь?

- Нет, - ответила Маша. - Мы просто друзья.

- Псссс, скажешь тоже. И что с того, что друзья? Чему это мешает?

- Не понимаю я этого, когда прыгают в койку без любви.

Лариса потрясенно воззрилась на Машу, как будто та сказала святотатственную ересь. Потом выдала, ткнув в нее пальцем:

- Может, если бы меньше о высоких материях на английском рассуждала, а по-нашему, затащила бы мужика в койку, было куда больше понимания? - и вдруг подозрительно нахмурилась. - У тебя вообще мужик есть?

Есть ли у нее мужик? Хороший вопрос.

Мелькнуло перед глазами запретное. Страсть, уносившая ее, словно волной, жаркие губы, сильные руки, от прикосновений которых тело горело и плавилось, сплетенные тела.

Весь тот кусок жизни жизни, спрессованный в один миг, глупое женское счатье, идиотские надежды.

И как потом разбилась любовь ее никому не нужная. Как хрупкая стекляшка.

А теперь он разводится...

Маша поморщилась, разглядывая руки, как-то слишком лично все это. Но Лариса была ей никем, из другого мира, они больше никогда не пересекутся. Это все равно что прокричать о своем горе камню.

- Был, три с половиной года назад, - сказала она наконец.

- Что? - со страхом спросила. - И с тех пор... Никого?

Маша покачала головой.

- Так, - авторитетно заявила Лариса. - С этим надо что-то делать. И вообще, клин клином вышибают. Надо просто переспать с другим, а еще лучше, с несколькими, для сравнения! Увидишь, все как рукой снимет.

В голову почему-то полезли мысли про Отто Марковича с его предложением, но стало как-то не по себе, как будто она предает что-то внутри. И Маша сразу отбросила эту мысль.

- Я тебе дело говорю, - настойчиво повторила Лариса.

И вдруг по ее губам скользнула та самая кривоватая улыбка, она придвинулась и зашептала, сделав круглые глаза:

- Ну ты это... если не спишь с этим своим Натаном, ничего если я его сегодня попользую?

- А как же твой...? - вытаращилась на нее Маша.

- Ой, - махнула рукой она. - Этот урод уже успел накидаться, теперь до утра будет невменяемый. Ну так что, не возражаешь?

Как представила, что с Натаном будет, если эта дамочка возьмет его в оборот, даже весело стало. Прокашлялась и сказала:

- Ну попытайся...

- Спасибо!

Взгляд Ларисы зажегся воинственным огнем, как у древней валькирии, она поправила бюст, оттянув пониже декольте, и шагнула в зал. Маша следом. За дверью туалета обе чуть не столкнулись с двумя парнями из команды бабушки Циры.

- Видала, какие самцы? - восхищенно шепнула Лариса. - Я бы обоих прибрала...

Маша закрыла лицо рукой, давясь беззвучным смехом.

- Что? У меня отпуск!

***

Потом Маша еще не раз давилась от смеха, наблюдая, как Натана берут на абордаж. Настроение резко пошло в плюс, в конце концов, почему бы не оторваться, ведь у нее же отпуск! Общее веселье затянуло, и скоро она уже сама с удовольствием отплясывала с одним из телохранителей бабушки.

И не сразу заметила, что в баре появился еще один посетитель.

глава 54



Отто Маркович и без того был раздражен изрядно. А когда ему сообщили, что Андрей Вольский рвется лично Марию от килера охранять, из него поперло искреннее возмущение. Мало ему идиотских проблем из-за Вольского младшего, так тот еще решил теперь вторично волну истерии погнать!

Вот же чудак на букву М!

И что за бред? Кто станет этот цирк устраивать? А если даже и так, ее охраняют опытные профессионалы, его люди и люди Александра. Обойдутся как-нибудь и без сопливых!

Нет, надо путаться у людей под ногами, изображая из себя героя-страдальца. Понятно же, что это просто предлог, чтобы снова залезть ей в трусы.

За женой своей надо было лучше смотреть, чтобы не было всего этого дерьма! А теперь разводишься ты, не разводишься - ты облажался. Тебе ясно это дали понять. Если ты мужик, умей признать свое поражение и отойти в сторону.

Он тогда еле сдержался, чтобы не выматериться в трубку. Промолчал только по причине хорошего воспитания.

Однако, сколько бы Отто Маркович не злился, списывать со счетов даже такую бредовую новость было нельзя. И воспрепятствовать Андрею Вольскому приехать он тоже не мог, и это усугубляло ситуацию. Заставляло торопиться.

***

Приехал час назад. Повидался с бабушкой, принял душ и сразу пошел искать Марию. Узнал, что она в баре с господином Вальдманом и парой русских туристов. Хоть это и было ожидаемо, а все равно царапнуло.

Он уже несколько минут стоял он в дверях бара и смотрел на Марию.

Смотрел, как ее крутил и поворачивал в танце молодой ладный мужчина из личной секьюрити его бабки и тихо злился. Потому что видел, ей весело. Она была оживлена и смеялась.

Мужчина вел себя корректно, улыбался нейтрально, но его тщательно скрываемый интерес к ней был, тем не менее, осязаем. В танце всегда заметны чувства и отношение партнеров друг к другу.

А Натан в это время старательно отбивался от расходившейся блондинки в ярко-оранжевом, как личинка колорадского жука, сарафане. У Отто Марковича было много разных терминов, чтобы обозначить вслух, что он в этот момент о своем троюродном брате думал, однако он сдержался.

- Так тебе и надо, - мысленно пожелал братцу и снова прилип взглядом к единственной интересовавшей его танцующей паре.

Смотрел внимательно, изучал, цепко отслеживая реакцию Марии. А сам ревниво сравнивал себя с тем молодым самцом, двигавшимся легко и даже красиво. И думал, что Мария молода, и молодые мужчины будут вечно возле нее отираться. Это был не самый приятный момент для Отто Марковича, поэтому на передний план полезла досада. Но именно в тот момент Мария, наверное, почувствовав наконец, перевела на него взгляд.

И опять придирчиво считывал ее реакцию. В первый миг смятение, даже неловкость. Потом смущенно улыбнулась и, извинившись перед партнером, пошла к нему. Руки в карманах, походка неуверенная.

***

Увидела своего дражайшего шефа и чуть не споткнулась. Он возник так неожиданно и вид у Отто Марковича был, скажем так... Нет, никаких чувств на его арийском лице не отражалось, но так обычно выглядят ковбои в старых добрых вестернах, когда выходят на дуэль на середину улицы. То есть он был спокоен, сосредоточен и зол.

Невольно вспомнился Клинт Иствуд*, и это помогло ей улыбнуться и прийти в себя. В конце концов, она ведь его ждала, правда? И была рада видеть.

- Привет, - проговорила, подойдя вплотную.

У него на лице мелькнула покровительственная улыбка, мягко засветились глаза. Спросил:

- Кто это? - показывая глазами на оранжевый сарафан.

Маша мельком взглянула на Ларису и снова обернулась. Шевельнула плечами.

- Пара из Ростова. Она главбух, он генеральный директор... - снова оглянулась, поискав глазами лысоватого папика, но тот, уже упитый по самое не хочу, дремал у барной стойки. - Отдыхают, культурно развлекаются вдали от мужей и жен.

Потом уже серьезнее добавила:

- На первый взгляд похоже на ПАО с минимальным уставным капиталом. Думается, поднимают в год миллионов 50 грязными, показывают от силы 10-15. А что там на самом деле... - пожала плечами. - Говорить пока рано.

- Молодец, - кивнул он.

Маше было приятна эта похвала. Отто Маркович взглянул на танцпол еще раз, там Натан силился вырваться из оранжевых объятий. Криво усмехнулся и предложил, мягко коснувшись ее локтя:

- Пройдемся по пляжу?


Примечание:

* - имеется в виду культовый вестерн Клинта Иствуда «Хороший, плохой, злой».

глава 55



Маше и раньше приходилось гулять по ночному пляжу с Натаном. С ним это было как-то... необременительно. Наверное, потому что четко знала, небольшой кураж и легкий трепет увлечения это просто перчинка в их хороших дружеских отношениях. Этот мужчина никогда не перейдет границ, если она не позволит.

Это было ценно, рядом с ним она могла отдохнуть и расслабиться, и в то же время в любой момент рассчитывать на него. Машу даже уже мучила совесть за то, что она отдала Натана на растерзание Ларисе, она обещала себе при первой же возможности попросить у него прощения. Так и тянуло вернуться и "спасти" друга.

Сейчас, когда они с Отто молча прогуливались, двигаясь от аэрария в сторону пирса, она готова была думать о чем угодно, потому что присутствие мужчины давило. Насколько хорошо и просто было, когда их связывала только работа!

Он прервал молчание первым.

- Ну, как тебе тут отдыхается?

- Спасибо, очень хорошо, - ответила Маша вполне искренне. - Хотела поблагодарить вас...

- Давай уже на ты, - повернул он к ней голову. - И зови меня Отто, Машенька.

- Хорошо. Отто, - проговорила, преодолевая какое-то внутреннее сопротивление.

Ночная чернильная мгла, густая и вместе с тем прозрачная, желтые звезды фонарей в отдалении, отражение в воде. Все это было сюрреально, восприятие настолько отличалось от дневного, как будто ночью стиралась грань между действительностью и призрачным миром. Или мирами...

Не думать о том, что он сейчас спросит.

- Как вел себя наш умница Натан? - вопрос прозвучал неожиданно.

А Маша обрадовалась отсрочке:

- Он вел себя безупречно, - улыбнулась она, вспоминая, как поднимала его чуть свет, и бедняге приходилось досматривать утренние сны в кресле на пляже.

И еще другие моменты, которые дрожали в груди теплом.

- Хммм, я вижу, он постарался, - проговорил Отто, куда-то в сторону.

Расслабленного тепла как не бывало.

Еще несколько тягучих долгих секунд висело молчание, потом Маша снова услышала его негромкий голос.

- Машенька, ты подумала над моими словами?

Ну вот оно, Маша невольно отвернулась, засунув поглубже руки в карманы.

- Я не тороплю тебя с ответом, но... У меня есть неприятные новости.

В голосе мужчины читалось много чего: неудовольствие, досада, тревога. Маша остановилась и уставилась на него. Он подошел ближе, почти вплотную, внимательно оглядел ее, протянул руку, поправил прядку волос.

- Постарайся выслушать спокойно, хорошо?

А потом коротко и сухо рассказал о том, что на нее, возможно, сделан заказ. Маша слушала и не верила своим ушам. В какой-то момент начала просто задыхаться. Даже не от страха, от абсурдности.

Кому? Зачем это нужно?

- Ну-ну, тише, тише... - она и не заметила, что Отто обнимает ее и поглаживает по спине.

Он мягко держал ее и успокаивал:

- Не бойся, здесь ты в полной безопасности. Но я не могу гарантировать твою безопасность там. Поэтому, Машенька, мы поступим так...

Его как будто слова проходили поверх, фиксировались, но не оседали в сознании.

- Ты ведь познакомилась с Цирой?

- Да, - ответила на автопилоте. - Она мне очень понравилась.

- Вот и отлично. Останешься тут у нее на какое-то время...

- Подождите, - резко выплыла из оцепенения Маша. - Я не могу остаться здесь. У меня работа!

- Нет, Машенька. В Москву ты не вернешься.

- Что вы сказали? - Это было сродни шоку, Маша потрясенно замерла.

- Пойми, я не тороплю тебя, но... Только так я смогу тебя защитить.

Вот теперь Маша точно задыхалась. Уперлась ему руками в грудь, пытаясь высвободиться. А объятия из мягких и расслабленных вдруг сделались стальными. Он прижал к себе ее голову и приказал:

- Перестань вырываться, у тебя истерика. Дыши глубоко и медленно, и все пройдет.

И тут она действительно успокоилась, оцепенение сменилось холодным отрезвлением. Все то, что еще минуту назад казалось призрачным миром и нереальным, резко обрело границы и смысл. Ее снова макнули в реальность.

- Отпустите меня!

- Отто, отпусти девушку. - раздался рядом спокойный голос Натана.

Объятия дрогнули, и Маша воспользовалась моментом, чтобы выскользнуть. Но уйти ей не дали. Отто не глядя успел перехватить ее за руку, а сам повернулся к Натану и язвительно заметил:

- Неужели? Братец, тебе удалось вырваться?

А вот из его хватки вырваться было практически невозможно. Пока он сам не разжал пальцы.

- Я хочу вернуться в номер, - проговорила Маша, которую от этого всего залило нервной дрожью. - Натан, проводите меня?

- Я сам провожу тебя. Это просто реакция на стресс. - проговорил Отто, мотнув головой Натану, чтобы уходил.

Однако тот на его слова только усмехнулся, подошел ближе к Маше и приглашающе согнул руку в локте:

- Пойдем?

- Натан... - процедил Отто, вымораживая его взглядом василиска.

Но Маша уже уцепилась за его локоть.

Когда они немного отошли, Натан проговорил, шумно выдохнув:

- Не обижайся на моего брата. Он... переживает за тебя.

- Да, я понимаю, - осадок от всего этого остался такой, что аж на зубах скрипело, но Маша постаралась пошутить. - Спасибо, что спас. И... прости, что бросила тебя под танк.

- Хмммм?! Так ЭТО было твоих рук дело? - засмеялся он.

С ним было легко, нервная дрожь немного улеглась. Стараясь не думать о неприятных минутах, Маша спросила:

- И как тебе удалось ускользнуть? Расскажешь?

Тот в лучших традициях ответил уклончиво:

- Ну, нам удалось договориться.

***

Отто смотрел им вслед и доходил от злости на себя и ситуацию.

В другое время он бы и не стал заморачиваться на эту тему, но сейчас мужчина сам был на нервах. Неустойчивое, непривычное и крайне неприятное для него состояние.

Может, это и глупо, но он рассчитывал на более радушный прием.

А разговор вышел непростой, как и следовало ожидать, Мария заупрямилась в самый неподходящий момент. Однако раздражало его не столько ее упрямство, сколько то, что скоро тут окажется Андрей Вольский!

Но ничего, он знал, как добиться нужного ему результата

глава 56



До вылета немногим больше полутора часов.

Внутри все нервно подрагивало - быстрее, быстрее, опоздаешь! Но Андрей заставлял себя сидеть неподвижно, чтобы не выделяться из толпы туристов.

Выматывающее бездействие - кислота, втекающая в кровь по капле.

Минута прошла, через год другая, пошел следующий виток вынужденного ожидания.

Гул вокруг, люди, суета. Нервы и так на пределе, все раздражает.

Отошел в ближайшую стекляшку кафетерия, взять чашку кофе, не помнил, какую по счету за день. Засел за столиком, опустив подбородок на скрещенные руки, и закрыл глаза, снова и снова прокручивая в голове разговор с отцом.

- Он же не идиот, чтобы пойти на такое, - сказал тот, услышав новость. - В отрытую никто покушаться не станет. Если он действительно задумал нечто подобное, будет выжидать. А мы будем наблюдать за ним. Не сможем договориться, запугаем. В любом случае, не бойся сын, с ее головы не упадет ни один волосок.

Но интуиция кричала, если его не будет рядом, может случится беда. А взгляд скользил по залу, выхватывая лица. Кто? Кто? Кто? Это может быть любой из толпы, ожидающей вылета вместе с ним. А также любой из тех, кто уже вылетел туда раньше. Или вылетит следующим рейсом после них. Или... Паранойя.

Заставил себя отстраниться и закрыть глаза.

Шум. За соседним столиком устроилась какая-то пара. Отпускники. Разговоры, смех.

Женский смех звенел в ушах, иглами впиваясь в мозг.

Чередой пронеслись ассоциативные образы, а в груди стянулся болезненный узел. Не выдержал, сидеть рядом с этими смеющимися людьми было выше его сил.

Как превратилась его жизнь в ЭТО? Когда он столкнул себя на дорогу в ад?

Чтобы понять, нужно было пройти путь личного падения в пропасть до конца. Про*рал, про*бал, как идиот, прохлопал единственное настоящее, что имел! То, без чего вся жизнь потеряла смысл, сменял на черепки, на фантики! Которые его заставили все до одного выблевать обратно. Он и рад был, лишь бы вырваться на свободу.

 Но выблевать-то выблевал, а как вернуть то, что он за всю эту херню отдал? Жизнь не песочные часы, чтобы перевернуть назад и прожить заново. По битому стеклу согласен был идти назад, да только примут ли его?

Смысл. Еще недавно он бы с уверенностью сказал - Маша в его постели. Снова, как тогда. Вот она, точка опоры, с которой он перевернет весь мир! Готов был порвать каждого, кто встанет у него на пути, лишь бы заполучить ее себе. Дорваться, трахать ее бесконечно, умирать от блаженства. Стать живым. Живым, опять!

Но сейчас, когда от страха за нее горело все внутри, Андрей уже не знал, в чем смысл. Потерялся в противоречивых ощущениях, рвавших душу, не понимал себя.

На самом деле все просто. Атавистическое желание дорваться до ее тела никуда не исчезло, просто сейчас его заслонила потребность беречь и защищать.

Прошло еще пять минут. Час и двадцать пять минут до вылета

Встал и пошел ходить по залу.

***

...В Москву ты не вернешься...

Сначала Маша хотела скорее попасть в номер, забраться в постель и укрыться одеялом, чтобы согреться и унять противную дрожь. Потом, понимая, что слишком взволнована, а нервное возбуждение все равно не даст уснуть, попросила Натана немного посидеть в оазисе у бассейна. Он пытался развлечь Машу шутками, но о чем бы не говорили, в сознании рефреном звенели именно эти слова.

Казалось бы, сегодня ей пришлось услышать куда более шокирующие вещи, но это оказалось страшнее всего. Потому что мир в какой-то момент перевернулся, и она уже не узнавала привычного Отто Марковича.

Ее арийский шеф всегда был контролирующим тираном, но это по большей части вызывало у нее улыбку. И Маша привыкла подчиняться ему беспрекословно. Однако то, что она увидела в нем сегодня, выходило за рамки устоявшегося образа. Поневоле вспомнились все, чему она раньше не придавала особого значения. Особенности поведения, мелкие детали.

А знала ли она его вообще? Потому что тот мужчина на пляже... Он слишком давил, это вызывало протест.

Ситуация казалось странной, абсурдной и неправильной.

В какой-то момент поняла, что Натан слишком внимательно на нее смотрит и кажется в третий раз переспрашивает:

- Маша, тебе плохо?

- Нет, все хорошо, просто устала, - встрепенулась она.

- Проводить тебя? - спросил Натан, хмуро поглядывая то на нее, то в сторону пляжа.

- Нет, спасибо! Правда. я в порядке. - постаралась улыбнуться, и чтобы успокоить его, добавила. - Увидимся завтра. Как обычно!

***

Идя в номер, Маша снова задумалась, пытаясь анализировать ситуацию, и не сразу заметила тень, заступившую ей дорогу.

глава 57



В первый момент, когда он выступил на нее из полумрака, чуть не шарахнулась.

- Прости, что напугал, - проговорил Отто, подходя ближе.

Руки в карманах, плечи напряжены. Слишком сосредоточенный взгляд. И не понять, за что извиняется, за то, как вел себя на пляже, или что напугал сейчас.

- Ничего, - ответила Маша и поежилась.

- Тебе холодно?

- Нет.

- Но я же вижу, ты дрожишь.

Еще два шага, теперь он снова стоял близко и прожигал ее взглядом светлых глаз. Почти так же близко, как тогда. Невольное движение вырвалось у Маши, захотелось отодвинуться от этого знакомого и незнакомого мужчины.

- Не надо меня бояться, ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда, - проговорил он негромко, нахмурился и качнул головой, в глазах блеснул отраженный боковой свет.

Маша невольно отметила, что глаза у него похожи на очень светлые сапфиры, а не на кусочки голубого льда. В его голосе таились обида и горечь, ей стало стало не по себе. Стыдно стало.

- Это вы меня простите, я не должна была так реагировать.

- Это реакция на стресс, - произнес он уже мягче. - Тебе надо расслабиться.

Теперь Отто стоял вплотную и смотрел ей в глаза.

- Да... наверное, - Маша попыталась улыбнуться.

Он тряхнул волосами и придвинулся еще чуть-чуть. Слишком близко. Опасно. До спасительных дверей холла оставалось каких-то метров десять, но здесь они стояли в тени, и этот призрачный полумрак делал из него мужчину. Превращение надежного как сейф в швейцарском банке шефа в таинственного мачо было неожиданно, вызывало недоумение и невольно пугало.

Это... как если ваша любимая бабушка вдруг возьмет и превратится в серого волка. Кстати.

- Как поживает бабушка? - спросила она, незаметно отодвигаясь от мужчины в сторону.

- Хорошо, бабушка хорошо, - улыбнулся он, склонив голову набок.

И медленным ленивым жестом поправил завернувшееся горлышко ее футболки. Маша невольно дернулась и беззвучно ахнула.

***

Сейчас он не мог позволить себе ни единого промаха. Приходилось сдерживать себя стальными тисками. Она и так замерла, настороженная, готовая в любую секунду удрать.

Черт, раньше надо было думать головой и держать себя в руках. Но это оказалось трудно. Он был слишком раздражен, слишком спешил. И... ревновал.

А она заупрямилась.

Она и сейчас упрямилась, встречала его в штыки. Это и придавало остроты всему. И в то же время ранило. Он хотел больше доверия, безграничного доверия. Он его заслуживал!

- Нам надо поговорить, Маша, - сказал он негромко.

- О чем? - голос звучал напряженно.

Это напряжение надо было как-то снять.

- О нас. О том, чтобы дать себе возможность привыкнуть друг к другу.

Нервно хихикнула и блеснула глазами.

- Привыкнуть? К вам Отто Маркович? Вы полны сюрпризов сегодня.

- Сюрпризов? Надеюсь, приятных?

Она резко посерьезнела, как будто отгородилась.

- Не совсем. Почему вы сказали, что я не вернусь в Москву?

Он не хотел сейчас касаться этой темы.

Втолковывать ей, что с прежней работой для нее покончено, было чревато очередной истерикой. А ему нужно было доверие.

- Во-первых, зови меня Отто. А во-вторых, ты ведь понимаешь, что это опасно для тебя. Машенька?

Медленно, чтобы не спугнуть, поднял руку, отвел прядку волос со лба. Она на мгновение ушла в себя, потом экспрессивно взмахнула руками, оборачиваясь к нему.

- Но это же абсурд! Зачем кому-то покушаться на меня? Я не располагаю какой-то ценной информацией, у меня нет ничего...

Мужчина испытал досаду. Меньше всего ему хотелось говорить сейчас о том, что ее используют как средство давления на Вольского младшего, а через него и на Вольского старшего.

Андрей Вольский вызывал у него устойчивую негативную реакцию, имя которой ревность. Он ассоциировался у Отто Марковича с нечистью, которую необходимо изгнать из сознания Марии как можно скорее. Раз и навсегда. Но времени ничтожно мало.

Завтра с утра этот непорядочный тип будет здесь. И неизвестно, как она поведет себя, сможет ли перед ним устоять. Поэтому действовать надо стремительно. Но мягко.

- Разве? - спросил он, хмуря брови. - Ведь это твой телефон прослушивался. Подумай хорошенько и скажи себе правду.

Девушка застыла, уйдя в себя. Он подался ближе, взял ее за плечи, заставляя взглянуть себе в глаза:

- Маша, позволь мне защитить тебя. Дай нам шанс.

Ему опять достался испуганный взгляд. И этот взгляд подействовал, как красная тряпка на быка. Он резко склонился ближе, почти к самому ее лицу.

- Почему ты так боишься? Зачем хранишь в душе этот гниющий труп?

- Что... - ее глаза расширись, а губы дрогнули от недоумения.

- У тебя все эти годы не было мужчины, я же знаю, - продолжал он горячо шептать, жадно вглядываясь в нее. - Снежная, стальная королева. Дай себе шанс узнать что-то новое. Дай мне шанс показать тебе, что все может быть лучше. Отпусти себя! Что ты теряешь, кроме тягостных воспоминаний?!

***

Маша просто НЕ узнавала этого обычно холодного и выдержанного мужчину. Сейчас он просто сметал ее, ломал внутреннее сопротивление. Слова просачивались в сознание, словно кислота, разъедая защитные барьеры, круша внутри нечто неприкосновенное.

Но если разум мог сдаться под напором неопровержимой железной логики, сердце противилось, восставало. Тоненькая ниточка интуиции дрожала внутри, кричала, что этого делать нельзя. Как будто охранная печать не пускала его в святая святых женщины, где как каленым железом был выжжен другой мужчина.

Или она сама не хотела его впустить?

Потому что какая-то ее часть, самая главная, стержень, сила, гордость женская, Маша не знала, как это назвать... Но эта ее внутреннего Я не терпела давления, она всегда была свободной, выбирала сама.

Смятение. Противоречивые чувства, раздирающие душу.

- Нет! - выдохнула она.

- Но почему?! Неужели ты так и собираешься хранить верность подлецу, который использовал тебя и бросил? Почему лишаешь себя возможности жить нормальной жизнью? Маша?!

Его лицо было слишком близко, глаза горели слишком ярко, жгли. Какой-то странный, неправильный момент. Маша замерла, ища в душе аргументы, чтобы опровергнуть его слова, а в голову не приходило ничего, кроме голой правды.

- Я не могу так, без любви.

Он вдруг улыбнулся и погладил ее по щеке.

- Какая же ты еще молодая, Машенька. Просто дай нам шанс, и ты увидишь, как все может быть волшебно...

Но тут на площадку с шумом ввалилась компания, в центре которой фосфорецировал кислотно-оранжевый сарафан, и обстановка разом переменилась. Особенно после того как подвыпившая Лариса, узрев каким-то образом Машу в полутьме, заверещала:

- Маша! Маша, иди к нам! - и бросилась со всех ног в ее сторону.

Отто шумно выдохнул, не скрывая своей досады, потом отстранился и произнес:

- Я зайду позже. Подумай о том, что я сказал.

И отошел в темноту.

глава 58



Честно говоря, когда Отто ушел, Маша испытала облегчение, слишком уж он давил, прямо гипнотизировал. Трудно было этому сопротивляться, а сдаться она не могла.

Неуемная Лариска наконец добралась до нее, принеся с собой шум и массу идей.

- Давайте купаться! Айда все в бассейн!

Казалось, что эхо от этих воплей сейчас накроет звуковой волной все Мертвое море.

- Тише! - шикнула Маша, втягивая голову в плечи и оглянулась на фасад отеля. - Люди спят!

- Да? - спохватилась Лариса.- А мы тихонько!

И потащила ее за руку к отдельно стоявшей в стороне круглой ванне бассейна - лягушатника. Вдруг, словно вспомнив что-то, остановилась и заорала шепотом:

- Мальчики! За мной!

Однако команда телохранителей Циры топталась в стороне, и делала вид, что не слышит. Лариса махнула рукой, и оглянуться Маша не успела, как оранжевый сарафан уже метнулся к воде.

- Стой! Простудишься... - хотела сказать Маша, но та уже и сама передумала бултыхаться.

Воды в лягушатнике было от силы по колено. Лариса с наслаждением стянула босоножки на гигантской шпильке, села на бортик, опустила ноги в воду и блаженно застонала. Повернулась к Маше.

- Иди сюда, - потом огляделась вокруг и цыкнула. - Вот мужики... Только отвернешься, так и норовят свинтить.

- Кх-кхммм, - прочистила горло Маша, стараясь не рассмеяться, и подошла ближе.

Озноб вернулся опять. Чтобы подавить нервную дрожь, обняла себя за плечи. А Лариса неожиданно серьезно спросила, искоса взглянув на нее:

- Поссорились?

В первый момент Маша даже вздрогнула, настолько резким показалось ей это вмешательство. Но и отрицать тоже было бессмысленным, потому что Лариса и так все видела и, по большому счету, пришла ей на помощь.

Маша задумалась, определяя для себя. Поссорились? Нет, наверное. Но прежней непринужденности между ней и Отто уже не будет.

- Да, нет, все в порядке, - сказала она и уселась на бортик.

- Не люблю ссоры, - проговорила Лариса, вытаскивая ноги из воды. - Знаешь, ты конечно извини, но он какой-то страшный, этот твой мужик. Давящий. Прямо как пресс. А так ничего, еще сочный. Получше Натана будет.

О, эта беспардонная откровенность... Хоть стой, хоть падай. Но в том, что касалось Отто Марковича, характеристика была убийственно точной. Кузнечный пресс.

- А чем он лучше Натана? - поежилась Маша, потирая ладонями плечи.

Та влезла в босоножки и выдала:

- Потому что твоего Натана пока на секс разведешь, состаришься. А этот сам хочет.

Слышал бы это Натан!

Маша долго тряслась от смеха, уткнувшись носом в ладони. А потом глубоко вздохнула, понимая, что ее попросту штормит от эмоций. И как-то разом нахлынула усталость.

Наверное, и впрямь пошла реакция на стресс.

Надо разобраться со всем на свежую голову. Завтра многое будет видеться иначе, она знала это по опыту.

- Пойду спать, - проговорила Маша, вставая.

***

Сейчас ей действительно хотелось уже забраться в свою постель и отогреться, потому что от внутренней дрожи вибрировало все внутри. Пока стояла, ждала лифт, прямо зуб на зуб не попадал. И вдруг услышала:

- Замерзла?

Сердце подпрыгнуло к горлу. Отто. Как она могла забыть, он же сказал, что зайдет позже!

- Немного, - выдавила, стараясь не показывать волнения. - Но это ничего, сейчас спать лягу, и все будет хорошо.

- Стой, - проговорил он, подойдя вплотную. - Ты так не заснешь, надо расслабить тебя, снять стресс.

- Я...

Но он уже обнял ее, мягко прижимая к себе и стал гладить горячей ладонью по плечу. Так действительно стало теплее, но напряжение никуда не делось.

- Ты так дрожишь, - пробормотал он. - Тебе надо выпить, немного коньяка, принять горячий душ и спать. Пойдем.

С одной стороны, эта его авторитарность была настолько привычной, просто до автоматизма. А с другой... Это вызывало протест, потому что он планомерно вторгался в ее зону комфорта. Маша попыталась высвободиться.

- Спасибо, я сама.

- Ну что ты так вырываешься, как будто я тебя съем? - язвительно хмыкнул он, но в голосе опять проскочила горечь.

Маша опять почувствовала укол. В конце концов, этот человек не заслуживал ее недоверия.

- Мне неудобно доставлять беспокойство.

- Глупости, я должен убедиться, что с тобой все в порядке.

И снова его руки обнимали ее мягко, но железно забирая в кокон. Только теперь он вел ее. У своего номера Маша остановилась.

- Ну все, спасибо, я пришла, - и хотела уже юркнуть от него за дверь.

Не тут-то было, он деловито забрал у нее электронный ключ, сам отпер дверь и завел ее в номер.

- Быстро мыться, и воду сделай погорячее. А я пока налью коньяк.

И запихнул ее в ванную, прежде, чем она успела рот открыть. Маша чуть не задохнулась от возмущения. Так нагло и безапелляционно, как будто распоряжался у себя в офисе!

Сердито заперла дверь, выдохнула, сжимая кулаки и топнула ногой от злости. Но все-таки залезла в душевую кабину и пустила горячую воду. Кабина сразу заполнилась паром, а горячие струи, бьющие по плечам, смывали то напряжение, что трясло ее изнутри. Постепенно дрожь унялась, наступило успокоение.

И вместе с ним полезли мысли.

Можно сколько угодно прятать голову в песок, но проблема от этого никуда не исчезнет. Ей пора отпустить прошлое и начать жить заново. И не только работой. А как бы это... гнездышко свое свить и...

Дальше этих мыслей не пошло.

Потому что все мимо. Никто не вызывал у нее этого глупого женского желания вить гнездышко. Разве что Андрей когда-то.

Но об Андрее она запрещала себе думать.

Тогда ему не была нужна, теперь тем более, к чему обманывать себя?

И все же воспоминания, которые так хотел сокрушить и уничтожить Отто...

Это ведь была ее жизнь, ее чувства. И пусть выгорит все, эти воспоминания о ее самом большом и светлом счастье будут с ней всегда. Как неприкосновенный запас. Потому что время над памятью сердца не властно.

Потерла переносицу и насупилась, что-то ее не к месту понесло в патетику...

В это время разделся стук в дверь ванной и голос Отто:

- Выходи, иначе у тебя кожа сморщится.

Маша закатила глаза, стукнула кулаком в стеклянную стенку душевой кабины и выругалась.

Этот человек невозможен и несносен! Орднунг, блин!

***

А Отто смотрел на дверь ванной и думал, что ему во что бы то ни стало нужно успеть добиться от Марии безоговорочного доверия, потому что завтра утром приезжает этот ее Андрей.

Перед этим даже мысли о возможной опасности меркли и отходили на второй план.

глава 59



Закутанная в большой банный халат и с полотенцем на голове Маша вылезла из ванной. Настроение такое, что вот чуть-чуть и просто порвала бы дражайшего шефа на части.

- Еще слово, еще хоть одно слово про мою кожу или что-то в этом роде, и я за себя не ручаюсь! - звенело в мозгах.

Однако, когда он повернулся к ней лицом, это был уже прежний Отто Маркович, которого она всегда знала. Тот непонятный тип, пугавший ее своей внезапной страстью куда исчез, как будто спрятался.

- Согрелась? - спросил нейтральным тоном, прозрачные светлые глаза скользнули по ней быстрым взглядом. - Хорошо. Теперь иди сюда.

И показал ей на кресло перед журнальным столиком. На столике стоял бокал, густой янтарной жидкости в нем было на донышке, глотка, наверное, два.

- Выпей и успокойся. Поговорить надо.

Таким он не внушал страха или каких-то еще крамольных мыслей. Они были наедине в ее номере ночью, но Маша разом успокоилась. Привычная офисная атмосфера, разбор полетов, все как надо.

Он прошелся по комнате до балконной двери и обратно, подождал, пока она забралась в кресло, подогнув под себя босые ноги, взяла в руки пузатый бокал и сделала глоток. Потом не спеша подошел и уселся напротив.

Подался вперед. Вид суровый, пальцы сведены вместе. Сейчас начнет ругать.

- Почему вы сказали, что я не вернусь в Москву? - первой спросила Маша.

***

Началось. Мужчина незаметно выдохнул, выравнивания дыхание.

Он хотел поговорить с ней, нормально объяснить, чтобы поняла, успокоить. Вернуть доверие. Он не приняла его страсть, значит, придется аргументировать. И тут уж неприятных моментов не избежать.

- Потому что здесь ты в безопасности, - проговорил он, глядя ей в глаза.

Спокойная, но злая. Злая, это хорошо, она всегда лучше соображала, когда злая.

- Но я же не могу сидеть здесь вечно, - поставила на столик бокал. - У меня работа, отпуск заканчивается.

Он кивнул, глядя на свои пальцы.

- Вечно и не надо, но пока существует угроза твоей жизни и здоровью, придется. Ты же разумная девушка, должна понимать сама.

Она нервно шевельнулась в кресле, схватила бокал, снова поставила. Потом впилась в него взглядом.

- Послушайте, Отто Маркович, если вы упекли меня сюда... - и отвернулась, нахмурившись. - Это как-то связано с тем, что произошло в вашем кабинете в день моего отъезда сюда?

Тот разговор помнили оба, в воздухе повисло звенящее молчание.

- О чем конкретно вы говорили, когда я вошла? Ведь речь действительно шла обо мне, я правильно понимаю?

- Правильно. Если коротко, то план совместных мероприятий разрабатывали. А если подробно, то... договаривались о невмешательстве в дела друг друга.

- Как это понимать?

- Что тут понимать? Я обозначил свою позицию относительно вас, Саша Вольский был против. Считает, что я не имею права пользоваться положением и оказывать на вас давление. Оно и понятно, видит в вас будущую сноху.

...

- Саша хотел забрать вас под свое крылышко, а я сказал, что своими силами справлюсь.

Опять, как и тогда, ее мнения не спрашивают. Он что тут ее, насильно удерживать собирается?

- Вы понимаете, что в настоящий момент оказываете на меня давление? Это...

Ей достался начальственный арийский взгляд, а голос стал такой, что в комнате, казалось, похолодало на несколько градусов.

- Нет, это вы послушайте, Мария Владимировна. Пока вы были здесь, там происходили разные неприятные вещи. И информационная война, разразившаяся в связи с началом бракоразводного процесса Андрея Вольского только малая часть из всего этого дерьма.

В его словах, во взгляде было слишком много скрытого смысла, Маше стало стыдно.

- Отто Маркович, как обстоят дела в фирме, - спросила она. - Это сильно повлияло...

- Нормально обстоят, - ответил он, глядя в угол. - Утечку обнаружили, последствия удалось быстро локализовать. Но появляться там тебе незачем.

У Маши болезненно кольнуло в груди. А как же ее работа? Ведь только-только почувствовала уверенность, вышла на более высокий профессиональный уровень. Карьера...

Она, конечно же, понимала, что всеми успехами, карьерой, ростом - всем обязана ему. Но тем страшнее прозвучали эти холодно выверенные слова.

Он просто разом обрубил все ее надежды и планы на будущее.

Ощущение, как после ампутации.

Наркоз не отошел, разум принял информацию, но не осознал. Еще пытается бороться. Бедный разум.

- Но... - выдохнула она, цепляясь за призрачные возможности, как утопающий за соломинку. - Я могла бы выполнять какую-то менее значимую работу. В конце концов, в офисе всегда найдется такая. Не в приоритетном направлении, а... И на выезде в глубинку могла бы консультировать. Я...

- В настоящий момент это даже не обсуждается, - негромко проговорил он. - И пока все не уляжется, для пользы дела тебе лучше оставаться здесь.

Это был приговор. Она мучительно пыталась осмыслить и собраться, а он все втолковывал:

- Маша, посмотри на меня. Никакой трагедии нет. Я понимаю, неожиданно, внезапно. Тебе трудно сейчас принять все как есть, но сконцентрируйся на главном. И помни, что я тебя не тороплю. Просто поверь мне, и мы вместе пройдем через это.

Негромкий голос успокаивающе звучал в ушах, а Маше казалось, что холодные воды топят ее, накрывают ее с головой. Наконец она спросила:

- Скажите, Отто Маркович, это все из-за Андрея Вольского, да?

Он замолчал, несколько секунд стояло звенящее молчание. Потом проговорил, жестко, с неприязнью:

- Да. Информационную войну, задевшую тебя, спровоцировал он.

Еще один ушат ледяной воды.

- Но это еще не все, Маша. Насколько мне известно, он на достигнутом не успокоился. Теперь Андрей Вольский едет сюда.

Маше показалось, что ее кипятком опшарили.

- Едет сюда?! Зачем, с какой целью?! Когда?! - спросила она физически ощущая, что кресло под ней проваливается куда-то.

Как сквозь вату услышала голос Отто:

- Его цели мне неизвестны, но не надо бояться. Просто помни, что я смогу защитить тебя от любых его посягательств.

Чувствуя, что ее снова заливает холодом от осознания бессилия перед ситуацией, закрыла глаза и сжала лоб рукой. Опять повисло густое тягостное молчание. Видя, что она не реагирует, Отто спросил:

- Маша, ты мне веришь?

- Да, - ответила на автопилоте. - Конечно... Да.

Потом вскинула голову и попросила:

- Давайте отложим этот разговор на завтра, сейчас я очень хочу спать.

Мужчина помедлил секунду, потом нехотя кивнул и ушел.

***

Маша осела в кресле.

Как в руинах. Опять.

В жизни ничего не меняется. Разум наконец-то переварил, и стало так смешно, до истерики. Она смеялась и смеялась до тех пор, пока не потекли слезы.

А потом навалилось все сразу. Стыд за свое прошлое, аукнувшееся ей так некстати. Впрочем, когда это скелеты из прошлого всплывали кстати? Безумная, давящая усталость.

Картина сложилась целиком, и Маше стало тошно. Как будто жизнь сделала петлю. Думала, чего-то достигла? Карьеру сделала, выросла над собой? Ха-ха...

А вот и нет, тебе снова четко указали место, которое ты достойна занимать. Теперь-то она понимала, что все это время была для своего шефа чем-то вроде... дорогостоящей заводной куклы. Ему просто нравилась мысль лепить из нее идеальный опытный образец. Сменился ветер - и все, у куклы будет совсем другое применение.

Господи... Как ей было жаль утраченных иллюзий. Как жаль!

У нее была работа, самоуважение. Это была ее жизнь! Ее. Она добивалась!

Любимый шеф не должен был сходить с пьедестала.

Потерла пальцами переносицу, стянула с головы полотенце, стала нервно складывать..

Что ж это за закономерности такие... Почему все в ее жизни обрушилось уже второй раз? Думала, взобралась на вершину, впереди ковровая дорожка, а впереди еще один позорный провал.

Где опять была допущена фатальная ошибка?

Вспомнился форум, ее эйфория, глупое ощущение собственной значимости, как будто она может плавать на равных среди этих акул. Снова напал смех. Плотвичка - она и есть плотвичка.

Зачем сюда может ехать Андрей, Маша не хотела даже думать. И без того понятно. Акулы решили посоперничать из-за плотвички. Ей-то какая разница, все равно ее съедят! Не один так другой. Она для этих мужчин всего лишь приз, который они стараются оттягать друг у друга.

От этих мыслей казалось, что мир вокруг сжимается в какой-то колючий ком. Потому что на самом деле этот замечательный отель, где все включено, в том числе, замечательная охрана, просто мышеловка с бесплатным сыром, в которую она, наивная мышь, забралась. Безопасность?! Да кому она может быть нужна, чтобы на нее покушаться? Привычка безоговорочно доверять и подчиняться уже второй раз сыграла с ней злую шутку.

Огляделась вокруг, стены давили так, что пульсировало в висках. Отсюда надо выбираться, и чем скорее, тем лучше. И есть только один человек, способный ей помочь.

Маша быстро встала и набрала дежурного администратора.

глава 60



Маша не слишком верила в успех, просто другого выхода не видела. Но знаменитая бабушка, хозяйка тут всего и вся, сразу откликнулась на просьбу и согласилась принять ее тайно.

- Я все равно не сплю, девочка, - сказала она, когда Маша стала извиняться за столь позднее вторжение.

Потом взглянула на нее искоса и выдала:

- Я знала, что ты не выйдешь за моего внука замуж, - бабушка криво улыбнулась и припечатала: - Неудачник. Сам виноват, нечего было тянуть три года.

У Маши невольно мелькнула мысль, понятно, почему Отто Маркович побаивается свою бабушку...

- Простите, мне неудобно, получается, я пользовалась вашим гостеприимством, не имея на это право, - начала она.

Бабуля Цира вскинула бровь:

- Это еще что за чушь? Ты моя гостья. И вот еще, - она потянулась и вытащила из ридикюля визитку. - Это тебе, если что-то понадобится, можешь обращаться в любое время.

- Спасибо, - сказала Маша, прижимая руки к груди. - У меня как раз есть просьба. Госпожа Цира, мне нужно срочно уехать.

- Прямо сейчас? - уточнила та, как будто Маша просила самую естественную вещь.

- Если можно, да. И Отто Маркович... Я не хочу, чтобы он узнал, он будет против. А я ему потом все объясню.

Старушка смерила ее взглядом и сказала:

- Подожди в соседней комнате.

***

Меньше чем через час все было готово.В апартаменты Циры быстро и бесшумно доставили весь Машин багаж. А следом появились Натан и Лариса. Шумная блондинка неуловимо изменилась, появилась сталь во взгляде. Она даже выглядела иначе. Если увидеть Натана было ожидаемо, то при виде ее у Маши челюсть отвисла.

- Ты? Ты... - только и смогла выдавить она.

- Твоя охрана, - улыбнулась Лариса.

В комнате появилась Цира, взглянула на часы и протянула Маше пакет файлов с распечатками. Несколько последних указаний Натану, а потом старая леди подошла к Маше и обняла, с минуту смотрела ей в глаза, и наконец сказала с улыбкой:

- Ну давай, лети, девочка. И пусть у тебя все будет хорошо.

- Вы... извинитесь за меня перед Отто Марковичем? Я потом ему обязательно позвоню. И передайте, что я...

- Не беспокойся, я все передам.

И мотнула головой Натану, мол, пора.

***

Дальше, в лучших детективных традициях, было тайное бегство под покровом ночи. Выехали на трех машинах. В одной ехали они, в двух других парни из личной секьюрити Циры

Натану, похоже было весело, потому что он сразу сказал:

- Спорим, Отто нагонит и вернет нас раньше, чем мы успеем добраться до аэропорта?

Но Маше было не до шуток. Ее мучили двойственные чувства: вина, что она так неблагодарно поступила, да еще и сбежала, и облегчение, потому что ее душила вся эта ситуация. И да, ей просто необходимо было вырваться на свободу.

Она как уткнулась в окно, так всю дорогу и молчала.

Опять ехали по ночной трассе. Пустынный марсианский пейзаж вокруг сменялся редкими пятнами растений и ярко подсвеченными островками цивилизации. Призрачный иной мир за окном, проплывающий как сон. Не для нее он, этот сон.

Не для нее. Все неправильно, надо найти как правильно и начать жить заново. Надо...

Постепенно усталость взяла свое, и перед рассветом она действительно заснула. Пробуждение было внезапным. Визг тормозов, удар, срежет металла по асфальту...

Удар о стойку двери был такой сильный, что в глазах потемнело.

глава 61



Гнетущее состояние тревоги как стиснуло его еще в самолете, так и не отпускало. Андрей сжимал кулаки, заставляя себя успокоиться. Наконец все барьеры были пройдены, заказанный заранее автомобиль ждал его в аэропорту, и спустя короткое время он уже выехал на трассу, а тревожное чувство все обострялось, отдаваясь внутренней дрожью, пульсируя вместе с кровью.

Но просто взорвалось оно, когда издали увидел скопление машин и полицейские мигалки. Внутренне холодея, подъехал к формировавшейся пробке ближе. Там была большая авария на встречке, фуру развернуло, она перегородила почти всю дорогу, несколько легковых машин...

Бросил прокатную машину и на чистой интуиции побежал туда.

А там... Конечно, столпотворение. Полиция, люди, скорые. Были раненые, он как сумасшедший бегал искал, пока рядом с одной из машин не увидел ее. Маша стояла в стороне, держась за голову, ее, оглядываясь по сторонам, тянул за руку какой-то парень. У Андрея переклинило в мозгах.

Бросился к ней, отпихивая парня, прижал к себе. Она что-то кричала, Андрей не слышал. Потому что несколько мужиков разом выхватили оружие и направили на них. То, что перед ним возникла какая-то орущая блондинка с оружием в обеих руках, он тоже не успел толком увидеть. Схватил Машу в охапку упал и закрывая ее собой.

В тот момент он не думал, что делает, зачем. Это произошло само.

Шум стих, мир исчез, а время остановилось. Ничего не слышно кроме стука сердца и их дыхания. Ничего нет, кроме ее глаз, в которых застыло непонятное выражение. И слезы...

Сейчас это случится. Момент истины. Сейчас.

***

Внезапно все снова изменилось. Какая-то сила вздернула его, преодолевая сопротивление, а мир вернулся дикой руганью и ударами, которые посыпались на него как из рога изобилия.

- Отпусти ее мудак! Дай ей встать, идиот несчастный, она же травмирована! Ты здесь единственное, что ей угрожает!

Он наконец увидел, кто перед ним. Этот Машкин задрот - шеф. Старпер, жениться ему?! Вот кого он месил с огромным удовольствием, вымещая на нем всю ярость и ревность.

Пока наконец не пришло осознание абсурдности ситуации.

Впрочем, нет. Полная абсурдность и идиотизм дошли до него потом, когда их выпустили под залог. Маша забилась в туалет, отказываясь выходить. Та женщина, ее звали Лариса, была с ней. Машин шеф, господин Рихтер, холодный как айсберг и мрачный как сама смерть, расхаживал по коридору. Трое столпились в углу, Натан и остальные ждали на улице.

Большим идиотом Андрей не чувствовал себя никогда. Проклятым идиотом. Он опять все испортил, испоганил своими руками. Дикая, разъедающая душу досада. Тоскаааа.

А все потому что уже утром в новостных сплетнях на YouTube был выложен сюжет о Марии Вайс, особе, не брезгующей ничем, идущей по головам. Грязь, под общим девизом:

«Карьера через постель? Готовы ли вы доверить ей свою информационную безопасность?»

Были фотографии, обычные, почти невинные, но в свете новых данных в них уже виделся совсем иной смысл. Естественно, всплыл и его развалившийся брак, и несчастная брошенная Анна в больнице. И обманутое доверие клиентов. ВСЕ.

Хотелось закрыть глаза, упасть и не жить. Потому что заказать человека, это еще не означает убить. Все можно устроить дешевле, надежнее и проще. Его достаточно оболгать.

Звонил отец, сказал, что уладит это. Сказал, надо радоваться, что оба живы, а это неприятно, но когда-нибудь забудется. Сюжет убрали, но миллионы просмотров, скачиваний. Теперь Марию Вайс будет ждать пожизненная слава.

И все благодаря ему.

Неожиданно дверь туалета отворилась, оттуда вышла эта женщина, Лариса. Поманила его пальцем и мотнула головой. Андрей сначала не понял, потом, когда она повторила:

- Да, вы. Зайдите, пожалуйста.

Его залило холодом. Встал, на негнущихся ногах пошел.

Замер на пороге, не решаясь войти. Холодная, чужая, осунувшаяся и похудевшая Маша стояла у длинного ряда раковин, опираясь на столешницу, и застывшим взглядом смотрела в зеркало. Казалось, она его не видит, настолько ушла в себя. На лбу синяк и на скуле, тонкие пальцы вздрагивают, перебирают по влажному мрамору.

У него перевернулось сердце. Шагнул вперед и услышал:

- Зачем?

- Что, прости? - прокашлялся, понимая, что от неимоверной досады у него наворачиваются слезы. - Прости... Я дурак. Я... Прости.

Горло свело спазмом.

- Зачем ты это сделал?

- Я... - с трудом заставил себя вдохнуть. - Я думал, поступаю правильно, убедил себя, что... Прости, Маша.

А потом полилось как-то само. Но она остановила его. Сказала:

- Зачем ты сделал это? Зачем бросился меня спасать.

И обернулась. Он задохнулся словами. Потом, сглотнув горький ком, сказал:

- Потому что люблю тебя.

Замер, как приговоренный. Ждал, понимая, что шансов нет. Нельзя дважды войти в одну реку! Что сам убил ее дважды. Но бывают же чудеса в жизни! Может же в его проклятой кривой жизни случиться чудо?! Хотя бы один раз... Хотя бы один раз - стучало и лопалось сердце. Хотя бы...

Отвернулась, закрывая рот ладонью. Заплакала.

Он и сам не понял как оказался рядом, обнял, прижал к себе.

- Ну тихо, тихо, не плачь, пожалуйста... Не плачь...

А сердце выскакивает, слезами выливается, вздохами рваными.

- Прости меня... не плачь...

Затихла. Подхватил ее на руки и понес прочь из этого сортира. Наружу, мимо всех тех, кто толпился в коридоре и на улице.

Усадить ее в такси, увезти отсюда. Намучилась, устала. Намучилась...

***

Такси ловко продиралось в пробке, водитель несколько раз поглядывал в зеркало на на странную пару, затихшую на заднем сидении. Какие-то не от мира сего странные. Потом сосредоточился на дороге, понимая, что без него обойдутся. А эти двое застывшие в своих переживаниях, как в коконе, ничего не видели вокруг.

Иногда надо вернуться вспять, чтобы понять, где была допущена фатальная ошибка. Говорят, если точно вспомнить как оно было в самом начале, ее можно уловить.

Еще говорят, некоторые вещи невозможно ни простить, ни забыть. Но, если повезет, можно вымолить, выцарапать, вырвать у судьбы еще один шанс и начать жизнь заново.

Но даже если так, кто сказал, что это будет просто?

глава 62



Кто скажет, что начинать жить заново легко и просто, тот солжет.

Когда после всех немыслимых, болезненных и абсурдных перипетий Андрей наконец устроил Машу в отель, она просто заперлась. Он знал, что так и будет, взял ей отдельный номер. Потому что по дороге она не произнесла ни слова, и ни разу не взглянула в его сторону.

Но не гнала от себя, как в прошлый раз, он и этому был рад. Впрочем, Андрей особо не обольщался, просто устала до одури и измучилась, да еще этот стресс...

Мучительно больно было это ее холодное отчуждение. Лучше бы ругалась, кричала, проклинала его, это легче было пережить, чем ее молчание. Он готов был поедом себя есть, что все случилось как случилось, Ходил под дверью, прислушивался, как дурак. Он и есть дурак.

Ощущение, как в реанимации. Отложенный приговор. Выживешь - не выживешь, один Бог знает.

Разумеется, там же толклась и личная охрана. Надо отдать должное, эта пожилая дама, котору все назвали Цира, приехала лично и оказала большое содействие. Андрей из разговоров понял, что у отца с ней какое-то отдаленное родство, просто был безумно благодарен, и насколько мог силами своей измученной души и пустой головы, старался быть любезным.

А сам всеми мыслями там. И каждый следующий круг по коридору по капле вливает яд в кровь. Но он не мог сунуться ближе, чем она обозначила свои границы.

Наконец дверь открылась.

Андрей даже на услышал, почувствовал и обернулся. Подался к ней, сердце заколотилось, будто выскочит сейчас, но она подозвала эту Ларису, которая все это время сидела в холле недалеко от двери в номер, та сразу подошла, а у него будто ледяная жижа потекла в груди. Опустил голову и начал снова нарезать круги по коридору.

***

Ощущение, когда мир валится на голову и расплющивает. Хочешь подняться, дергаешь шеей, а вина, которую не выбросить, не победить, гнет голову снова. Чувство вины как испорченное реле, которое никак не запустит естественный процесс регенерации душевных ран.

Сейчас Маша переживала даже не столько за себя, за себя чего уж переживать, понятно, что начинать надо все заново, от ее прежней карьеры камня на камне не осталось. Вспоминала тот ролик, и в голове не укладывалось, как так можно, улыбаясь и похохатывая облить человека дерьмом, заведомо зная, что это ложь? Ведь грязными сапогами прошлись по всему, и красное платье припомнили, и шпильки, и длинные ноги, и блондинистые волосы. Хотелось заорать:

- Люди, зачем вам все это? Вам от этого легче, лучше живется?

Понимала, что это война, конкуренция. Надо просто пережить. Но это так трудно!

И ладно бы полоскали ее одну. Ей было перед Отто Марковичем дико неудобно, что она столько проблем ему создала, репутацию фирмы подпортила, да еще и страшно обидела напоследок.

Ужасное смятение, но сидеть в номере как в бомбоубежище, запершись от всего мира, невозможно, и невозможно заставить себя сделать шаг наружу. Чувство вины оказалось сильнее.

Открыла дверь - а там Андрей. Мрачный, весь почерневший, заросший, какой-то усталый. Подался к ней, в глазах вопросы молниями заметались, столько разных чувств...

Думать о том, что он сказал, Маша категорически отказывалась. Его слова как будто сорвали корку с ее заживших ран, а она всеми силами прижимала эту корку обратно. Это как порез, зажать рукой, не видеть крови, не признавать... Потому что больно не сразу.

Чуть не спряталась обратно. Не готова она была с ним говорить пока, и неизвестно, будет ли готова. Может, когда-нибудь потом. но не сейчас это, уж точно. Лариса сидела в холле напротив двери и тут же подошла.

- Отто Маркович здесь или уже уехал? - спросила Маша, когда та закрыла дверь.

- У тебя же есть телефон, - вскинула бровь та, потом сказала. - Здесь он, не уехал еще.

- Позовешь его?

Женщина кивнула и вышла, а Маша подумала, захочет ли он теперь вообще ее видеть.

Но он пришел сразу.

Заряженный достоинством, холодный и спокойный. При виде его, такого... каменного и арийского, у Маши стиснулось горло. Ей было чудовищно, просто до слез жаль, что по ее вине пятно легло на фирму. Она ведь видела от него только хорошее. Стыдно неимоверно.

- Отто Маркович, мне жаль, что все так получилось... - сбивчиво пыталась объяснить, пряча трясущиеся руки.

Он слушал, слушал, хмурился. Потом сказал:

- Твоей вины в этом нет, Машенька, - и неожиданно мягко улыбнулся.

- Вы на меня не сердитесь? - вскинулась, а у самой слезы потекли и нос захлюпал.

Мужчина шагнул ближе, привлекая ее к себе, и стал гладить по голове как ребенка:

- Не сержусь. Поплачь, это у тебя реакция на стресс. Столько всего навалилось.

Маша обняла его за пояс и разрыдалась, а он все гладил и гладил ее по голове. А потом негромко рассмеялся:

- Надо было мне оставаться отцом.

От этого ей стало и смешно, и грустно, и облегчение неимоверное, что не потеряла друга. Как будто камень с души свалился.

***

Когда на глазах у Андрея этот Отто Рихтер вошел к Маше в номер, у него чуть сердце не вылезло горлом. От ревности и досады, что этого типа хотят видеть, а его не видят в упор. Но он наступил на горло своим чувствам и пошел ходить в другой конец коридора, не мог как пес под дверью.

Через некоторое время, когда он весь уже нервами изошел, считая секунды, немец вышел. Скользнул по нему нечитаемым взглядом холодных светлых глаз и ушел. Андрей проводил его спину взглядом, полным зависти и ревности. Откуда ему было знать, что господин Рихтер испытывает примерно такие же чувства

Отвернулся, хотел было снова мерить коридор, но потом передумал. Уселся в холле, так чтобы увидеть, если откроются двери номера, и затих, обхватив лоб ладонями.

Неожиданно кто-то тронул его за плечо.

глава 63



Андрей нахмурился, вскинув взгляд на лощеного молодого человека, пытавшегося ему что-то втолковать. Он так растворился в своем, что не сразу понял, куда он должен идти, зачем, с какой стати? Потом дошло.

Госпожа Цира, с которой он уже имел счастье сегодня общаться, пригласила его к себе на разговор. Честно говоря, сразу как-то защемило сердце, наливаясь предчувствием. Ему не хотелось уходить, как будто если он уйдет, оставит свой наблюдательный пост, Маша может исчезнуть куда-то.

Но тот равнодушный и корректный молодой мужик в костюме ждал. Хотелось послать, но что-то подсказывало, что он не отвяжется. Да и неудобно было заставлять пожилую женщину, оказавшую ему помощь и поддержку, ждать. Глянул еще раз на дверь номера, фиксируя окружающее пространство. Лариса была на месте, ей он относительно доверял.

Нехотя поднялся и молча пошел за тем мужиком следом.

Приняла его пожилая дама в слабо освещенной комнате. Андрей даже слегка растерялся, настолько она в сиреневатом неоновом свете показалась ему нереальной. Сухонькая, в белом костюмчике, очень уютная и приятная. Но вся какая-то... полувоздушная, сиреневые волосы, аккуратно уложенные прической, словно нимб. Как дух бесплотный, почти неземная.

Постарался скрыть свое впечатление и вежливо поздоровался. Она склонила голову набок, чуть улыбнулась. В глазах читалось удовлетворение, Андрей не знал, стоит ли относить это на свой счет, на всякий случай попытался улыбнуться в ответ. И тут она сказала:

- Я много о тебе слышала.

Сразу представил, ЧТО она могла о нем услышать от этого замороженного Отто, да и от других. Она улыбнулась, как будто прочитала его мысли. Тепло, чуть насмешливо. Андрей весь подобрался и насторожился под ее слишком проницательным взглядом. А женщина повела пальцами по обивке и спросила:

- Ты ведь любишь ее?

Сердце заскакало где-то у горла, пришлось выдохнуть, чтобы успокоить дыхание. Кивнул, склоняя голову.

- Да, - наверное, это очевидно, потому что он впал в какой-то идиотский маразм.

- Давно понял?

Не нравилось Андрею все это, инстинктивно не нравилось. Почему-то становилось страшно.

- К сожалению, недавно, - ответил и отвернулся.

Некоторое время царило молчание. Потом она заговорила снова.

- Скажи. Она могла бы гордиться тобой сейчас? Ты мог бы вызвать ее восхищение?

Андрей сжал лоб, закрывая глаза, и горько усмехнулся. Гордиться, восхищение? Да он на ее месте никогда простил бы ни того, как он поступил с ней раньше, ни того, что с ней случилось по его вине сейчас.

- Я не знаю, - еле слышно проговорил, разводя руками.

Опять молчание.

- Не знаю, парень насколько ты перед ней облажался, видимо, очень крупно, раз она даже смотреть на тебя не хочет. - сказала женщина. - И все же у тебя есть шанс.

У Андрея снова как бешеное заколотилось сердце.

- Но! - Она подняла сухую старческую руку, поправила идеальную прическу, перстни таинственно блеснули. - У тебя ничего не получится.

Как будто ледяной воды ушат обрушился на голову.

- Почему? - еле выдавил Андрей.

Та пожала плечами.

- Слишком сильна в ней обида. Это всегда будет стоять между вами и, в конце концов, отравит все хорошее, что могло бы быть между вами.

- Так что же мне делать?! - вскричал он, ощущая наваливающуюся безнадежность.

Не мог он еще раз ее потерять!

- Что делать?! А ты не знаешь? Сделай то, что должен был с самого начала, докажи, что тебе можно верить. И дай ей воздух, в конце концов, дай ей понять себя.

Экспрессивный жест, и Андрей замер, глядя в ее таинственно блестевшие глаза.

- Не сиди у нее под дверью как неудачник. Будь мужчиной, поезжай домой, у тебя там остались неоконченные дела. Отдай, кому что должен, и начни все заново, с чистого листа. Удиви ее, покори, заставь восхищаться.

Он понимал. Понимал это все и сам, но слова тупыми гвоздями впивались в душу. Трудно было признаться в том, что Андрей сейчас чувствовал.

- Я боюсь потерять ее, - пробормотал он, уткнувшись носом в сцепленные кулаки. - Станет ли она ждать?

Столько мужиков вокруг нее вертится, он и так сходил в ума от ревности. А тут такое.

- Не бойся, если любит, дождется.

Цира лукаво улыбнулась. И в этот миг показалась ему такой молодой... Дыхание сбилось, сердце стукнулось о ребра, затрепетало.

- Спасибо, - проговорил, сто раз понимая, что она права. И это его единственный выход. Наверное... Но все же был еще вопрос, он не мог не задать его.

- Почему вы помогаете мне? Почему не вашему внуку?

- Потому что ты мне нравишься. Ты - горячий. Сильный, страстный. С тобой как на вулкане. Ты полон недостатков, и ты никогда от них не избавишься, - она покачала головой и вздохнула. - Но ты именно тот, кто ей нужен.

- Спасибо, - проговорил он еще раз.

- А теперь иди и с Божьей помощью сделай все как надо.

***

Молодой мужчина ушел, а она, оставшись одна, достала гаджет, набрала номер одного из своих многочисленных, разбросанных по всему миру, родственников. Ее звонка ждали.

- Должен будешь. Что? Да, все хорошо, Саша. Я позаботилась о твоем мальчике.

А потом тихонько засмеялась, склонив голову набок.

Какой прекрасный экземпляр. Будь она помоложе... Да.

Теперь осталось заняться другими нашими неудачниками. Но это уже завтра.

глава 64



Завтра настало.

Вчерашние проблемы всегда несколько иначе смотрятся утром следующего дня, и Маша проснулась даже бодрее, чем ожидала. Разумеется все личное было снова задвинуто глубоко на второй план, но после того разговора с Отто Маше стало намного легче, мир уже не расплющивал ее своей тяжестью.

Да, удар был сильный и подлый, но не смертельный. Просто в ее жизни такое случилось впервые, потому и выбило из седла. Но первый шок прошел, и теперь у нее появились силы собраться.

В первую очередь надо прекратить тонуть в жалости к себе. Пора подниматься из той пропасти отчаяния, в которую она себя загнала, и начать думать головой. Иначе она действительно будет тем, что в ролике показали.

А вообще, после всего этого Маше казалось, что лучшей благодарностью Отто Марковичу будет, если она сможет доказать, что действительно чего-то стоит. Сама.

От прежней карьеры камня на камне не осталось?

Ну что ж, стоит взглянуть правде в глаза. Ее успех в большей степени был заслугой шефа, потому что он предоставил ей золотой шанс. Однако и она не просто так занимала место в офисе, она от и до отпахала этот свой шанс.

В одном ее арийский шеф ошибся. Хотя, может быть, просто хотел бросить вызов закоснелому мирку ИБ. Он сделал ее заметной. В их деле женщине куда проще удержаться, если снивелировать привлекательную внешность и замаскироваться под безликим профессиональным имиджем.

Заметной быть опасно, это все равно что красная тряпка для быков. Раздражает.

Не удивительно, что кому-то очень хотелось растоптать ее, убрать раз и навсегда из этого бизнеса. Чтобы не мозолила глаза.

Прокрутила в памяти тот ролик с Ютуба, отстраненно фиксируя характерные детали. Искала зацепки. Никаких доказательств ее некомпетентности и отсутствия профессионализма там не было и быть не могло. Чистой воды сексистский троллинг, неприкрытый гендерный шовинизм, рассчитанный на то, что в головах у большинства автоматом сработает стереотип.

Красивая блондинка в красном платье, да еще и на шпильках - классный спец? Ха-ха! Ее дело ноги раздвигать и делать мужчинам приятно. Пусть этим и занимается.

Потешить мужское эго и поржать. То, что вызывает презрительный смех, не может восприниматься всерьез. Знакомый прием. Конкуренция та же война, и чтобы свалить конкурента все средства хороши.

Но вообще-то, она понимала, откуда ноги растут. Подобный вброс стал возможным не потому что ее задело ошметками грязи от бракоразводного процесса Андрея Вольского. Просто она со своими шпильками влезла в мужскую песочницу и наступила кому-то на мозоль. Тут пахло застарелой ненавистью, и врагов следовало искать гораздо ближе.

Вероятнее всего, опять кто-то, с кем она в тесном контакте работала в фирме последние три с половиной года. За что ж ее так не любят-то... Откровенно говоря, все это уже здорово задолбало, до тошноты, до дрожи. Но негативный опыт тоже идет в актив. А что не убивает, делает сильнее.

Конечно, будет нелегко отмыться от этого дерьма, но теперь Маша не собиралась складывать лапки и уходить из профессии. Четкого плана у нее еще не было, для начала хотела выяснить кому конкретно она перешла дорожку. Потому что врага надо знать в лицо.

Сам ролик из сети уже удалили, но должны быть сохраненные копии. Если проанализировать запись, а также все свои контакты за прошедшие три года, его или их можно попытаться выявить.

Маша переоделась и вышла из номера.

Первый взгляд в коридор сделала с опаской, вчера сколько раз выглядывала, все время натыкалась на Андрея. Он прямо дежурил под дверью, все ждал. а ей нечего было ему сказать. И вообще...

А тут его не было, это почему-то кольнуло и показалось странным. Подошла Лариса, поздоровалась и шутливо спросила, видя, что она озирается:

- Кого-то ищешь?

- Никого я не ищу, - буркнула Маша, краснея от злости на себя.

Но Лариса понимающе кивнула и вытащила из потайного кармана конверт.

- Уехал он вчера ночью. Вот, просил тебе передать.

Маше совсем не по себе стало. Осторожно взяла конверт, беспомощно оглядываясь. Лариса деликатно отошла в сторону.

Уехал? Вот и отлично! Думала так про себя, вскрывая конверт, а руки-то похолодели, и обида дрожала где-то внутри, что обманул ее чувства опять.

В конверте оказалась короткая записка:

«Маша.

Прости. Я все понимаю и не буду больше тебе докучать. Не появлюсь в твоей жизни до тех пор, пока ты не будешь готова поверить мне и простить старое.

Но я всегда буду рядом.

Люблю тебя.

Андрей».

У Маши чуть слезы не брызнули от досады. Захотелось взвыть.

Ну почему!??? Неужели нельзя было оставить все так, чтобы она могла спокойно презирать и ненавидеть его дальше! Нет! Надо было оставить последнее слово за собой, наследить, посеять в ее сердце эти проклятые семена. Вот и думай теперь! Всегда буду рядом... Люблю тебя... Как же!

Она все еще стояла, сердито уставившись в пространство, но стоило подойти Ларисе, быстро спрятала записку в карман и прикрыла его ладошкой.

- Копию того ролика сделали? - спросила, прокашлявшись.

- Обижаете, Мария Владимировна, - подняла брови Лариса, - Ребята уже с ней работают. Вас ждали.

Действительно, пора вливаться обычную жизнь и браться за работу. Она пошла за Ларисой, ощущая, как возвращается прежний боевой настрой, а в глубине, где-то на грани сознания вертелось это самое:

...Я всегда буду рядом.

Осознав, о чем думает, Маша фыркнула и закатила глаза.

эпилог



Кто говорил, что начинать жить заново легко и просто - чтоб он сам так жил!

Полгода спустя.

***

Для начала надо было, как велела бабушка Цира, «отдать долги».

Андрей действительно отдал все, что условно могло висеть за ним долгом. В том числе и те самые пресловутые проценты, которые запросил с него Анин дядька. Так сказать, плюс к карме.

К тому моменту, когда Андрей вернулся домой, его бракоразводный процесс был уже на финишной прямой. Еще немного, и документы, подписанные Анной, легли ему на стол. Андрей долго смотрел на них, а потом одним махом все подписал. А на следующий день поехал к ней в больницу. Ане уже было намного лучше, но семейство по-прежнему поддерживало имидж.

Она не слишком обрадовалась, но и не стала принимать его появление в штыки, видимо выгорело все. Да и после того случая между ними появилось нечто... не дружба, конечно. Но, оказалось, общая тайна тоже может сближать.

Они прогуливались в сквере, солнечный день, морозец. Дорожки расчищены, но под деревьями на газонах лежал вполне вполне приличный снежок. Вороны раскаркались.

Шли молча. Потом Аня спросила:

- Ты успел тогда?

Андрей ответил не сразу, слишком много мыслей всколыхнулось.

- Успел.

- Хорошо, - проговорила она, странно выдохнув так, будто успокоилась. - Хорошо.

Еще какое-то время молчали, наконец он спросил:

- Ань. Ты как?

- Хорошо.

Но выглядела она все равно усталой, бледной и задумчивой. Должен же он был сделать для своей бывшей жены хоть что-то.

- Ань, - сказал Андрей, прокашлявшись. - Есть очень хорошая частная клиника. Сосны, воздух. Подышишь, подлечишься. Там отличный медперсонал, отец посоветовал. Я все устрою.

Она пожала плечами и вяло произнесла:

- Хорошо.

***

Вскоре после этого Анна уехала в ту самую элитную клинику, точнее реабилитационный центр. Андрей пришел провожать. Странное дело, как перестали быть мужем и женой, так вроде и какие-то отношения наладились, во всяком случае, без вражды.

Там, конечно, было очень красиво, и по высшему разряду все. Но... Анна ходила вялая и безразличная ко всему как прежде.

До того момента, как ею вплотную занялся местный терапевт, по совместительству психолог. Вячеслав Викторович Немоляев. Про себя она звала его Славик. Ей так нравилось.

У нее на него была странная реакция. С самого первого дня. Смотрела - и как будто задыхалась. Потому что он был... Наверное, красивый. Высокий, ровный, про таких говорят породистый. Густая копна пшеничных волос, серые глаза, улыбка.

Аня понимала, что улыбка у него - это нечто профессиональное. Но ничего не могла с собой поделать, ей казалось, что он смотрит на нее как-то по-особенному. А еще он много говорил с ней. И слушал.

И ей получалось рассказывать ему то, что она никогда и никому даже помыслить бы не посмела. От этого становилось легче. А еще он гулял с ней. Это было... интересно.

Бережно поддерживал, рассказывал истории. Она слушала, смотрела на его улыбку и чувствовала себя живой. Но самое такое началось, когда она призналась, что иногда, если никто не слышал, пыталась петь.

О Боже... Он пристал как банный лист! И ей таки пришлось спеть. У Славика челюсть отвисла.

- У тебя прекрасный голос, Аня. И внешние данные. Почему ты никогда не пыталась так самовыразиться?

Она не знала, просто никогда в голову не приходило. С тех пор она пела каждый день, хотя бы ради того, чтобы увидеть, как светятся восхищением его глаза.

А после Новогоднего вечера они были вместе.

Так странно, но с ним, со Славиком ей не надо было из кожи вон лезть, чтобы ему понравиться, и он делал ее счастливой. Значимой, нужной. Единственной.

Когда через месяц выяснилось, что Анна беременна, они решили тихо пожениться. И ведь, узнав, что беременна, она в первую очередь позвонила Андрею. Наверное, чтобы закрыть гештальт. Окончательно перевернуть страницу и начать жить заново.

Жаль, конечно, дядя не застал всего этого, не смог порадоваться... Скончался прямо на их с Андреем развенчании. Он круто намудрил тогда с прессой.  Потому что при попытке причинения вреда членам семьи для развенчания не обязательно согласие второго супруга. И процедура развенчания была запущена сразу после гражданского развода.

Дядька здорово поносил Андрея напоследок, издевался. Мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок, а она нормального мужа себе найдет. Собирался на еще на новой свадьбе на его деньги гулять. Не дождался. Кровоизлияние в мозг, так и умер на месте. Неприятный момент вышел до крайности, вроде и чувство вины, а вроде и винить себя не в чем.

Осадок... Но слава Богу, все наладилось.

***

Как жил в это время Андрей?

Работал. Уехал, начинал практически с нуля на новом месте. Только в этот раз без финтов ушами. Взял ссуду в банке (не у отца, кстати, хотел все-таки сам, это было принципиально важно), пахал день и ночь, вертелся.

Вольский старший ободрительно смотрел на все эти движения сына. Помогал, конечно. Советом, жильем, но в основном тем, что ограждал от типов, подобных его бывшему «тестю». Но у того теперь имелся уже и личный опыт.

В итоге за полгода напряженных трудов у Андрея была своя компания по переработке леса, с полным циклом и своей логистикой. (Перекупил, кое-то перестроил, кое-что развил, кое-что убрал к чертовой матери). А также небольшое развивающееся предприятие по рекламе и 3D-дизайну для раскрутки бренда и взаимодействия с потенциальными партнёрами и потенциальными клиентами.

Он действительно все это время незримо держался рядом с Марией. На удалении, но всегда рядом. Иногда он буквально выходил из себя, всеми силами сдерживаясь, когда казалось, что нужно вмешаться. Но понимал, рано. И все время трясся, что будет поздно. Напряженное состояние. Ошибиться было нельзя.

***

Что происходило за эти полгода в жизни Маши, в двух словах не скажешь.

Но если в двух словах, то...

Для начала она уволилась.

Заклятого поклонника ее таланта, конечно, вычислили. Оказался не кто иной, как один из замов Отто Марковича. Крайне неприятная была сцена, когда господин Рихтер уволил в один день и Марию Вайс, и его.

Но для Маши-то было плановое увольнение с заранее разработанной стратегией - перевод в параллельную консалтинговую фирму. А тот мужик тогда в ярости много помоев на нее вылил. Господину Рихтеру тоже перепало. Машу долго потом мучило отвратительно чувство грязи на коже, однако и это постепенно ушло.

Потому что работа стирает все.

На новом месте ее, разумеется, не ждала ковровая дорожка. Место рядового сотрудника, пахота, командировки. Несмотря на отличные рекомендации, к ней присматривались с большой осторожностью. Если так посмотреть, у Маши в послужном списке были такой важности объекты, что она по факту являлась самым высококлассным специалистом в этой фирме. Но это роли не играло.

Нет, красное платье и шпильки не исчезли из ее гардероба.

Да, она смогла наработать с нуля неплохой авторитет. В мужском коллективе, изначально настроенном с предубеждением, это было непросто. Особенно тяжело дался первый месяц. Пришлось доказывать команде местных мачо, что к ее внешности надо относиться как к предупреждающей окраске у змей и насекомых. Красивый, яркий - значит, ядовитый, руками на трогать.

Когда удалось перекочевать из предмета повышенного внимания в разряд обычного сотрудника, жизнь наконец-то наладилась.

Конечно, объекты по работе ей доставались поначалу небольшие и малозначимые, и платили ей там чуть не втрое меньше, но и это тоже был проходной момент. Главное, не сбавлять темп. И действительно, месяца через три бешеной работы она уже получала прилично больше и индивидуально работала на выезде.

Правда, если ей доставалось консультирование на выезде, то в основном в глубинку. Но начинать с чего-то надо. И Маша потихоньку поднималась, снова становясь востребованным сотрудником.

В личном плане - по-прежнему пустыня.

И посреди этой пустыни гребаным оазисом - это самое.

...Я всегда буду рядом.

Ей уже черт знает что мерещилось. Казалось, горящий мрачным огнем взгляд Андрея Вольского преследует ее постоянно. Наученная горьким опытом, постоянно проверяла все свои гаджеты. Ситуация, как в анекдоте, один ботинок прилетел, жди теперь другого.

Первое время злилась сильно, сама толком не могла понять на что, то ли на то, что заставил ее нервничать, то ли на то, что заставил ждать. Со временем злость улеглась, осталась совершенно нелогичная обида, что ожидания не оправдались. Потом стерлось и это, одно какое-то странное чувство на периферии сознания осталось.

Иногда ей хотелось найти этого типа и вытрясти из него душу, спросить, какого черта он это сделал?! Но он как в воду канул.

***

Где-то в конце мая, когда она только вернулась из очередной командировки, ее огорошили сюрпризом. Начальник вызвал Машу в кабинет и, морща лоб, как-то странно кривя губы, сообщил, что нужно ехать в Муходр*щенск консультировать там... Короче.

- Мария Владимировна, очень хорошо, что вы вернулись, нужно срочно выезжать в N-ск. Новый перспективный клиент, развивающаяся компания. Нужен высококлассный специалист.

О, так она уже опять высококлассный специалист? Однако.

- Простите, Игорь Николаевич, я видела, - она ткнула пальцем за дверь. - У нас там Паршиков на месте, у него и должность повыше моей, и вообще.

Маша была усталая с дороги и злая, потому что планировала отоспаться. Шеф немедленно сменил тон.

- Присаживайтесь, Мария Владимировна, - и указал ей на кресло против своего начальственного стола.

Села, а он уставился на нее и этак свел вместе растопыренные пальцы. Совсем как Отто Маркович, мелькнуло у нее в мозгу странностью, но мысль ускользнула. А начальник начал вдохновенно:

- Вы понимаете, - он поморщился глядя на дверь. - Перспективный клиент, молодая развивающаяся компания. Надо зацепиться. А у вас...

Рука шефа потянулась к узлу галстука, он повел шеей и прокашлялся, после чего продолжил, понизив голос:

- У вас такой опыт работы, Мария Владимировна. Э... Крупные, значимые объекты. Сами понимаете.

В чем подвох? Маша прищурилась.

- Ну вот и отправьте Паршикова, у него тоже опыт немаленький, побольше моего будет.

- Паршиков не потянет, - припечатал шеф.

И многозначительно шевельнул бровями.

- Уффф, - выдохнула про себя Маша и выдавила улыбку. - Хорошо, Игорь Николаевич. Но после дадите мне два дня отгулов.

- Хоть неделю, Мария Владимировна, - с облегчением откликнулся тот.

Махнув на все рукой, Маша сходила в отдел кадров и в бухгалтерию за авансом и в тот же день выехала.

***

Будь оно все трижды неладно!

Перспективный клиент, молодая развивающаяся компания? Черта лысого!

Выехала на своей машине, потому что не хотелось тратить время. Хотелось  побыстрее добраться, закончить все за завтра и сразу домой. Вроде и не так далеко от центров цивилизации. Всего двенадцать километров от трассы.

Но она ехала сейчас по навигатору, по какой-то лесной дороге, а за бортом дождь. Да такой сильный, что называется, разверзлись хляби небесные. А уже свечерело, темно, фары выхватывали из темноты какие-то кочки и колдобины, только успевай объезжать. Ехала и молилась, только бы не застрять где-нибудь тут, посреди леса.

Как назло, машину вдруг тряхнуло, протекторы скользнули по раскисшей грязи аккурат в центр лужи. И все.

Застряла. Застряла, блин! Чуть не заплакала от обиды, от злости на себя. Могла же как человек, поехать поездом! А теперь сидеть тут и куковать!

Однако и сидеть было нельзя, лужа глубокая. Надо веток подложить и так попытаться выбраться. Вокруг ели, лапника наломать можно, Но дождь! Чувствуя, как ее вымораживает от злости, Маша вцепилась в руль, а потом подперла лоб рукой.

Вариантов нет. Вылезать все равно придется. А дождь, как ее увидал, полил еще сильнее. Тянуть дальше не было смысла, открыла дверь. Блиииин... Там воды по днище. Осторожно выбралась, стараясь не грохнуться в лужу. Дождь хлестал так, что она мгновенно промокла. Кое-как выползла, теперь же надо лапника наломать, а он скользкий, мокрый, от воды тяжелый... Так хотелось заплакать от жалости к себе, просто взвыть.

И тут фары вдалеке. Стали приближаться, Маша рванулась наперерез, замахала руками, отчаянно надеясь, что ее заметят. Заметили. Оказалось, какой-то здоровый внедорожник, рядом с ее тачкой - настоящий монстр. Из внедорожника вылез мужик, что-то прокричал ей, закрывая ладонью глаза от дождя, и махнул рукой в сторону своей машины. А сам полез в багажник.

Маша поняла только одно, сейчас ее отсюда вытащат. От облегчения аж колени затряслись. Мужик снова что-то кричал и махал рукой, чтоб в его машину шла. Маша глянула было на свою машину, застрявшую посреди лужи, на мужика, который возился там, пытаясь вслепую зацепить жесткую сцепку. И не раздумывая побежала к его монстру на колесах.

Господи... Какое блаженство... Тепло, дождь не хлещет на голову, счастье!

Маша свернулась клубочком на сидении, и прикрыла глаза. Немного неудобно было, что мужчина из-за нее возится там под дождем, но это меркло перед тем огромным облегчением, которое она сейчас испытывала.

Минуты через две водительская дверь хлопнула. Мужчина сел, завел мотор и медленно потащил ее машину из лужи. Маша мгновенно очнулась.

- Ой, огромное вам спасибо! Не знаю, что бы я тут без вас делала...

И тут же осеклась. Потому что мужчина повернулся, и наконец смогла его разглядеть.

- Андрей?

***

Сразу и холодно стало, и захотелось вылезти обратно под дождь.

- Здравствуй Маша, - проговорил он.

Повисло молчание. Андрей медленно вел машину, Маша смотрела в окно. А там стихия как взбесилась. Прикусила губу с досады, куда теперь деться с подводной лодки. Словно услышав ее мысли, он проговорил:

- Тут недалеко есть место, можно будет обсохнуть и переночевать.

Переночевать???

С испугом покосилась на него, но он смотрел на дорогу. Только пальцы сильнее стиснули руль, так что костяшки побелели. Мокрый весь. Ветровка, капюшон, надвинутый на глаза, джинсы, вода с него на сидение, на пол...

Отвернулась и закрыла глаза.

До деревянного домика в лесу доехали молча. Он заехал во двор по дуге, чтобы обе тачки встали. Заглушил двигатель. Сжал кулаки, помедлил секунду, потом выскочил под дождь к ее двери, открыл. А ей выходить не хочется...

Постоял, глядя на нее, а дождь на него ручьями льется.

- Пойдем, - проговорил глухо.

А потом просто подхватил на руки и побежал с ней в дом.

Мокрые. Страшно. Как тогда.

Кажется, сердце сейчас выскочит горлом...

Близко. Сердце стучит. Запах. Завитки черных волос у него на груди...

Как не бывало семи лет. Не бывало!

Нельзя его касаться, нельзя дышать.

Нельзя!

А теперь поздно.

Нахлынуло волной все это, что столько лет под гнетом сдерживалось, как будто рапрямилась пружина. И не остановиться.

Даже если вокруг рухнет мир.

***

Потом она лежала, отвернувшись к стене, он сзади обнимал. Крепко, безмолвно. Как будто хотел вжать в себя, растворить. Поглотить.

- Не молчи, - проговорил глухо, а у самого срывается голос. - Ругай меня. Проклинай. Не молчи.

Слезы потекли.

- Зачем?

Рукаи стиснулись вокруг нее еще плотнее.

- Не могу без тебя.

Маша хмыкнула:

- Зачем, Андрей? У нас же с тобой ничего не было. Просто секс.

- Ты любила меня.

- О чем ты? - саркастически рассмеялась Маша, стирая слезы. - Я любила только твой член. Я же сучка течная, потому на тебя и запрыгнула.

- Не говори так! Маша! Прошу тебя! - он весь затрясся, тяжело задышав ей в затылок. - Я за свое долбо*бство сполна заплатил! Маша! Не надо, прошу.

- С чего вдруг, Андрей?

- С того, что я дурак! Любил тебя и тогда, и сейчас.

Да что же это такое-то! Что он ей душу выворачивает!

- Ага. А потом вдруг опять подвернется выгодная женитьба, и все, любовь закончится? Проходили уже. Отпусти меня, Андрей.

Хотела встать, да только не тут-то было.

- Нет! Никуда пущу! Молчи! - одними губами.

Глаза дикие, притиснул, зажимая рот ладонью, подмял под себя.

И от всей этой идиотской ситуации, от злости на него, от этой властной грубости вдруг снова сорвало тормоза. Возбуждение хлынуло огненной волной, сжирая разум, заливая кипящим жаром все. Обиду, горечь, годы одиночества. Все.

***

Одежду все-таки надо было высушить, и что-то поесть тоже не мешало. Андрей встал, разжег небольшую печку буржуйку, в маленькой комнатке бревенчатого домика сразу стало тепло. Маша сидела закутавшись в плед, смотрела, как он ходит, вытаскивает какую-то еду.

Абсурдно до предела.

А за окном ночь, и дождь не думает стихать.

И так как-то странно... Прежний Андрей не ассоциировался у нее со всем этим. Раз уж все равно вынуждена тут сидеть, спросила:

- Что это за место? И как ты вообще тут оказался?

Он огляделся, пожал плечами:

- Дом мой. Ну вообще, я не живу тут, так, наезжаю иногда.

И разговор какой-то абсурдный. Ей бы разнести его, чтоб камня на камне.. А они мирно беседуют. Маша поежилась, кутаясь в плед.

- Значит, мне повезло, что ты случайно проезжал тут?

Андрей странно глянул на нее и проговорил, усмехнувшись:

- Повезло. Значит.

Хммм. Все равно странно.

- Чем ты занимаешься теперь? - спросила, потому что любопытно стало.

Тут он выдохнул и присел рядом, трудно было не смотреть на него. Коснулся рукой ее начавших подсыхать волос и выдал:

- А я тут лес перерабатываю, и...

- ЧТО?! - вытаращилась она, внезапно осознав, что означали слова Игоря Николаевича.

Аж в глазах потемнело.

 - Перспективный клиент, молодая развивающаяся компания. Надо зацепиться. А у вас...

Рука шефа потянулась к узлу галстука, он повел шеей и прокашлялся, после чего продолжил, понизив голос:

- У вас такой опыт работы, Мария Владимировна. Э... Крупные, значимые объекты. Сами понимаете.

- Ну вот и отправьте Паршикова, у него тоже опыт немаленький.

- Паршиков не потянет.

Ей еще тогда подвох во всем этом почудился! Но имя-то у генерального директора той компании другое было! За те полгода отвыкла она уже от хитромудрого хитропопства сильных мира сего. Прищурилась и зашипела:

- Это ты все подстроил?!

- Я? - смеется! Смеется, паразит! - Ну дождь-то как я мог подстроить?

На самом деле, дождь он тоже подстроил. Вернее, подгадал к прогнозу погоды. Всего рассчитать не мог, но думал, обязательно ее здесь задержать. Судьба сама сделала подарок.

А если серьезно...

- Маш. Я теперь тут живу, - он обел рукой пространство. - Не здесь, в этом доме, конечно. Но тут. Тут у меня дело. Хорошее, перспективное. Буду развиваться. Работаю. Как видишь, комплекс нищеброда прошел, и мне нормально.

Она молчала, глядя на него и не веря, что люди могут вот так меняться. Не бывает этого. Овечью шкуру накинул просто. А он смотрел в ее глаза, смотрел, а потом вдруг спросил, напряженно на нее глядя:

- Ну что, пойдешь за меня такого? - и провел большим пальцем по ее нижней губке, зацепил краешек, погладил.

А потом как сорвался:

- Соглашайся, Маша! Я.. Я весь мир переверну и к твоим ногам положу! - глаза безумные.

Вот же искуситель - змей... Брехун. Ничего ей не нужно, лишь бы не мешал работать.

- Не знаю. Я тебя еще не простила.

- Ну думайте, Мария Владимировна, - устроился головой ей на колени, потерся носом о живот. - Дождь еще три дня лить будет.

***

На следующее утро было солнце.

Андрей проснулся первым, подскочил, нахмурился, глядя неверящим взглядом в окно. Застыл, сжимая кулаки. Маша молча встала, выглянула на улицу.

Солнце. Это знак.

Она много передумала за ночь. Слова Андрея...

Поверить снова страшно, казалось дикой глупостью, идиотизмом. Потому что предателю верить нельзя. И вместе с тем, стоило вспомнить его глаза, когда он закрыл ее собой на трассе после аварии. Он ведь не играл, для него тогда все было всерьез.

Хотя теперь, после того как он подстроил ей этот вызов сюда, она уже не знала, что и думать.

С другой стороны, когда Андрей вдруг появился посреди разбушевавшейся стихии и спас ее, он был в ее глазах настоящим героем. А стоило ей узнать его, все как-то сразу слилось и смазалось. Так что ж получается, двойной стандарт?

И этот его домик в глуши...

Слишком много противоречий. Не готова она была сказать ни нет, ни да.

Одежда высохла, обувь, правда, была в ужасном состоянии, Маша кое-как натянула на себя все. Андрей тоже оделся и теперь смотрел на нее в глухом молчании. Отто однажды назвал его мрачным демоном. Ну демон, точно...

Однако работу-то никто не отменял. Надо ехать на место, командировку отработать. Но сначала переодеться. В багажнике был чемодан, молча открыв дверь, Маша вышла и пошла к машине.

- Маша, стой! - услышала глухой окрик в спину.

Замедлилась на секунду, а потом пошла дальше. Он сбежал с крыльца и в два шага нагнал ее. Как тайфун, блин. Так и застыли оба, накрытые волной его порыва.

- Неужели так и уедешь после того, что у нас было? - спросил, а пальцы на ее локте подрагивают.

- А что у нас было, Андрей? Просто секс.

На самом деле, она сказала это себе. Не ему.

- Просто?! Черт побери, Маша! Просто?!

Если не оборачиваться и не видеть его лица, можно говорить отвлеченно, главное, не слушать его шумного тяжелого дыхания, это сбивает.

- Молчишь? Тогда скажу я, - проговорил он с горечью. - Я в своей жизни поел дерьмо. Решил однажды, что это просто секс, а потом мучился. Каждый день, Маша. Каждый! А ты? Думаешь, ты сильная? Наплюешь на все и уйдешь?!

Он отпустил ее руку и дернулся в сторону. Но даже на расстоянии от него воздух, казалось, звенел напряжением.

От нелепой абсурдности ситуации Маше неожиданно стало весело. Прикрыла рот ладонью, чтобы не улыбаться, и проговорила:

- Вообще-то, у меня работа тут. Не поеду же я в приличное место в таком виде?

- Что?! - еле слышно выдохнул он, меняясь в лице.

Ну если уж троллить, так до конца.

- Или твое перспективное молодое предприятие такое же раздолбанное как и дорога сюда? - спросила она, оборачиваясь.

Выражение лица Андрея менялось несколько раз, челюсти сжимались, гоняя желваки. Наконец он выдал:

- Хочешь посмотреть мое предприятие? Я покажу. Все покажу, что имею. Товар лицом, чтоб знала! - и снова этот огонь в глазах.

В свои двадцать семь Маше уже имела представление о том, что принцев не бывает. Бывают мужики с придурью, душевным дерьмом и кучей недостатков. И сейчас один такой недопринц смотрел на нее горящими глазами и предлагал сердце, руку, что имел. Всего себя.

- Ладно, показывай, - сказала она. - Но учти, увижу недостатки, камня на камне не оставлю.

***

Маша не хотела шумного застолья, ей вообще было особо время не выкроить, столько работы, ее недавно повысили в должности. Хотела просто расписаться. Но отпуск взяли и свадьба все-таки состоялась.

Через полгода, узким кругом. И... в жизнь родственников в очередной раз неожиданно вмешалась бабушка Цира. Предложила справлять торжество в ее отеле и соответственно, пожить потом у нее, отдохнуть, подышать и все такое.

Гостей вышло совсем немного. Машины родители, отец Андрея, мать отказалась, мол, ничего личного, но с бывшим мужем пересекаться не желает. Разумеется, был приглашен дорогой Отто Маркович. Все это время Маша поддерживала с ним дружеские отношения. Еще Лариса и Натан. И бабушкина личная охрана, куда ж без этого.

Свидетельницей Маша позвала Белку Сагитову. Хоть они и не общались близко во время учебы, веселая, разбитная и самодостаточная Сагитова оказалось ей ближе всех. Кстати, Маша отметила про себя, что бабушка Цира с каким-то хищным интересом к Белке присматривалась.

А на торжестве Маша появилась в элегантном полуприлегающем красном платье до середины колена (таков был каприз невесты). Подружка невесты Белка в платье кофейно-молочного цвета, на контрасте. Лариса - в традиционно оранжевом.

Официоз продержался недолго, скоро все чинное мероприятие сползло неформальную обстановку. Начались танцы, замелькало оранжевое платье, а с ним рядом и молочно-кофейное, и красное.

Отто Маркович смотрел на все это с улыбкой и делал простые человеческие выводы.

Надо самому набить шишек, чтобы понять элементарные вещи. И тут не поможет ни аналитический ум, ни жизненный опыт. Когда наступает период гнездования, все кошки серы, а все мужики идиоты. Отто Маркович был самокритичен, да и чувство юмора у него присутствовало.

Усмехнулся про себя. Ему надо было оставаться другом и отцом, а он сдуру сунулся в герои-любовники. Глупость какая. Взглянул на Андрея Вольского, тот стоял аки цербер возле своей невесты в красном платье. Ну-ну, подумал Отто Маркович, захапал своего ангела, теперь охраняй.

И досадливо поморщился, понимая, что завидует ему, потому что сам, оказывается чего-то там не добрал от жизни в юности. Безумства, мальчишеского идиотизма, что ли... Но что мешает ему попытаться наверстать упущенное сейчас?

И с этой мыслью окунулся в разгул по полной.

***

Странно было обнаружить себя утром с квадратной головой и мутным сознанием.

В незнакомом месте. В незнакомой постели. И без трусов.

На всякий случай зажмурился, и острожно повернул голову вправо, откуда доносилось сопение.

Черт! Черт! Черт!

Рядом с ним спала эта сочная девица, подружка невесты, Белла Сагитова. Отто Маркович выругался про себя и уже собрался потянуться за трусами, как дверь в спальню номера отворилась, и вошла его бабушка Цира. Та самая, которую он не без оснований побаивался всю свою жизнь.

- Отто? - спросила она, строго вскинув бровь. - Надеюсь, ты знаешь, что должен сделать?

Потом тепло улыбнулась перепуганно кутавшейся в простыню Белке.

- Доброе утро, милая. - Развернулась и вышла.

Пока Белка судорожно пыталась сдернуть свое платье, каким-то чудом оказавшееся висящим на карнизе, Отто сел на кровати, подпер лоб рукой, покачал головой и тихонько рассмеялся. Наверстал, а главное, как быстро!

Но, наверное, все происходящее к лучшему.

Вечером того же дня состоялась их помолвка. Белка сияла, девушки перешептывались, блестя глазками, мужчины искренне поздравляли и подкалывали счастливого жениха, капнуть иадом норовил каждый. А довольная бабушка Цира снимала все на свой гаджет и пристально посматривала теперь уже в сторону другого своего внука Натана.

***

Пока все это шумное веселье продолжалось, Андрей, улучив момент, шепнул:

- Смотри, что у меня есть...

Вытащил из нагрудного кармана отлитый в прозрачный плексиглас брелочек на тонкой золотой цепочке и положил Маше на ладонь. Сначала она не поверила своим глазам.

- Откуда у тебя это?

- Тогда случайно сунул в карман, - проговорил он, отводя взгляд. - Потом оправил, чтобы не потерялась.

Это была маленькая сине-черная переливчатая висюлька с того платья, в котором она была на выпускном. Несколько таких висюлек обрамляли разрез сбоку.

Он столько лет ее берег? Маша покачала головой и засмеялась.

А еще говорят, женская логика загадка.

P.S. часть 1




Если ты хочешь, чтобы я была с тобой

(Ирина Билык, песня)

Маша

Честно говоря, этот жест Андрея ее удивил своей искренностью.

Потому что, будь оно наигранно, он ту висюльку с ее платья вытащил бы в первый же день, чтобы она растрогалась и изошла розовыми соплями. Получалось, для него это действительно было чем-то сокровенным. Чем-то, что он берег и сам же отчаянно стеснялся. По глазам видела.

Мужику, особенно такому самоуверенному гордецу, каким всегда был Андрей, тяжело показывать уязвимые места. Мужчины всегда тщательно берегут свои слабости, прикрываясь цинизмом, бесчувствием. Каким-то дурацкими табу, границами, которые выстраивают, охраняя от любимых женщин свой внутренний мирок, чтобы им, не дай Господь, не сделали больно.

И раз уж показал...

Надо иметь большое сердце, чтобы довериться.

***

Андрей

На самом деле, у маленькой детальки с того злополучного платья была длинная и непростая история. В чем-то похожая на всю историю их отношений.

Конечно, он не стал бы рассказывать Маше всего. Упаси Господь! Это было слишком глупо и вообще стыдно. Просто, в тот момент, когда оно случилось, все ощущалось иначе.

Слишком много разных мыслей бродило в его в голове тогда. Поганых, отвратительных, больных, страшных. В душе клокотало от злости и тревоги, от потери, а жизнь не давала передышку. Все неслось как в дурацком аттракционе, когда надо держаться, держаться и держаться.

Надо было налаживать дела с Анькиной семьей, дело толкать, а его как кислотой разъедало, от дурных мыслей, что Машка пропала. Где она, что с ней, кто с ней? Вымораживало, вдруг что-то случилось? И это внезапное отлучение от «дозы» - глотка мужского счастья, которое он, как наркоман, получал между Машкиных ног... Все разом.

В тот момент готов был придушить обеих. Машку за своеволие, за ее строптивость гадскую. За то что исчезла, оставив его с мерзотным ощущением страха с неутолимым голодом пополам. А Аньку за ее дурацкую болтливость, самоутверждалась сучка!

Это потом уже Андрей понял, что Машка его бросила. Что не будет больше того самого, чего ему так не хватало. И яд потек в кровь, отравляя все, что могло приносить радость.

Андрей никогда и никому бы не признался, но тогда, в кабинке туалета, было для него как ожог. Мужчина может держать маску, цинично ухмыляясь говорить гадости, а внутри у него все рвется к хренам, рушится, огнем горит предчувствие отвратное. Он ведь действовал на автопилоте, инстинктивно пытаясь добрать, заклеймить собой, вырвать у жизни ускользающий шанс, не понял, что все впустую. Поезд ушел.

Потом тот костюм, в котором был на выпускном, отвез вместе со старыми вещами к матери. Не мог на него смотреть. Андрею казалось, на костюме остался Машкин запах.  Неуловимый, уносящий последние остатки разума запах как будто въелся в ткань. Будоражил кровь на пустом месте, с ним в памяти мгновенно оживало ВСЕ. Он снова слышал ее стоны, ощущал ртом ее сладкое жаркое дыхание.

Его начинало рвать на части от желания снова ощутить это и невозможности получить желаемое. От костюма надо было избавиться.

***

Примерно через год, как-то заехав к метери, зачем-то рылся в своих старых вещах, которые она всегда аккуратно хранила, наткнулся на тот костюм. И снова ему померещилось ЭТО. Торкнуло, вихрем огненных искр пронеслось в груди.

К хренам!

Отбросил, вешалки отъехали, жалобно скрипнув, сбились в кучу.

Надо отдать в чистку! К хренам, чтобы больше ничего о том безумии не напоминало! Сдернул костюм с вешалки, вытряхнул на кровать брюки, пиждак, механически обшаривая карманы, вытаскивая мелкий хлам, что там завалялся. Какие-то деньги, платок, чеки и... Он не поверил своим глазам.

Живо и душно встала перед глазами сцена. Оглушающе взревела кровь в ушах.

Стройная Машкина нога, закинутая ему на бедро, в разрез видно гладкую белую кожу над резинкой чулка. Сердце лопается, а руки дрожат, дергаются от страсти, залипая на ее теле. Тормозов нет. Мозгов нет. Нет! Все там, внизу, в той голове, что остервенело в нее толкается. ДА! ДА! ДА!

У нее на платье по краю разреза были эти висюльки. Одна из них, которая в самом верху, отлетела, по плитке звякнула. Потом уходя механически сунул детальку в карман, и начисто забыл.

Потому что завертелось все.

А сейчас нашел, и его словно кипятком ошпарило. Взглянул на переливающуюся черно-синюю бусину - букашку, яд обиды, ненависти и досады потек в крови, как будто она его ужалила. Размахнул и швырнул проклятую висюльку в угол. Она улетела куда-то за шкаф, заскакала по полу, словно живая, и затихла.

У него сердце перевернулось.

Кинулся шарить под шкафом, нашел. Вытащил висюльку, сдавил в ладони. И снова такое чувство, будто ребра выворачивает!

Схватил костюм и остальной хлам, что вывалил из карманов, и пошел искать мать. Она была на кухне.

- Это в чистку, - сухо сказал, скинув костюм на стул.

А то, что было зажато в ладони, смял выбросил в мусорное ведро. Все. Избавился!

- Хорошо, отдам, - ответила мать и добавила: - А что, твоя красавица жена даже эти элементарные вещи делать не в состоянии? Я вообще не понимаю, зачем ты на ней женился.

Теперь он и сам не понимал.

Проигнорировал отдавшееся иглой в висках замечание о жене. Сказал так вежливо, как мог:

- Спасибо, мама.

Мать пожала плечами и вышла из просторной кухни.

Вообще, у матери была на удивление большая квартира, и жила она явно не только на свою зарплату. Но то были моменты, которых они в разговорах никогда не касались. Это потом, уже помирившись с отцом, Андрей узнал понемногу, откуда что бралось.

Некоторое время смотрел ей вслед, ощущая как внутри начинает что-то натягиваться. Заставил себя выйти, стараясь очистить мысли от заразы, отбросить ЭТО от себя дальше. Черта с два, как крючок во внутренностях застрял! Вернулся, пока матери не было, вытряхнул мусорку, переворошил содержимое, нашел. Схватил скрюченными пальцами.

- Андрей! Что с тобой? Что ты там делаешь?! - раздался за спиной удивленный голос матери.

Но он уже успел сунуть висюльку в карман. Обернулся:

- Все в порядке, мама. Важная бумажка с телефоном случайно среди остальных затесалась.

И наплевать ему было, что мать подумала, поверила, не поверила. Наскоро попрощался и ушел.

***

Маленькая деталька, с которой был связан самый яркий кусок из его прошлого, оказалась как черная метка. Он не раз пытался от своей находки избавиться. Выбрасывал. Но каждый раз потом разыскивал как сумасшедший.

А когда Анна разбила музыкальную шкатулку, подаренную Машкой на свадьбу, Андрей испытал самый настоящий шок и долго потом не мог успокоиться, переосмысливая значимость. Вот тогда-то он и оправил ее, чтобы не повредить и не потерять. Почему-то так, как оправляли свои поделки зэки - в прозрачный плексиглас. Наверное, оттого что чувствовал себя в глубине души заключенным.

P.S. Часть 2



Андрей

Полгода ее караулил. Как зверь добычу. Выжидал, трясся. Наконец момент подгадал.

И дождь.

Дождь, совсем как в первый раз. Как тогда.

Вез ее мокрую, а из головы не шло - как тогда!

Что бы мужики не говорили между собой, как бы своими сексуальными подвигами не хвастались, по-настоящему это бывает всего несколько раз в жизни. Если очень повезет, конечно. И тогда обычный пошлый трах превращается в некий священный акт, поднимает человека над действительностью, над самой жизнью, над всем, делает его почти бессмертным, до безумия счастливым и в тот момент - всесильным.

В жизни Андрея это уже было дважды, их самый первый раз с Машей, когда под дождь попали, и тот последний, в кабинке туалета. А после он на все эти годы как в темную яму угодил. Искал выход к свету, тыкался как слепой котенок.

Но теперь Андрей сильно рассчитывал на этот дождь. А Машка сидела ледяная, увидела его - отшатнулась, как от прокаженного. И как тут быть? Как сквозь это отчуждение до нее достучатся?

Что если умерло в ней все, и он опоздал...

Эта мысль заставляла холодеть, потому что внушала нечто, весьма похожее на ужас.

В домик он ее привез, но так и не знал, что делать дальше. Вылез, застыл перед распахнутой дверью машины. Холодные струи хлещут по голове, по плечам, а он не чувствовал, его било дрожью от неуверенности на грани отчаяния.

Сидит, не шевелится. На него не смотрит даже. Как неживая. Хотелось орать:

- Очнись!

Трясти ее, чтобы оттаяла. Не выдержал, схватил ее на руки и внутрь побежал. Ее раздеть, отогреть надо. Промокла насквозь, простудится...

Пока нес, вдруг почувствовал. Неизвестно чем, внутренним чутьем уловил! Затаилась, его сердце слушает... Ждет! Бл*********...! Он же знал, что дождь союзник, знал!

Она тихонько выдохнула у его груди, а ему разом сорвало все барьеры. Забыл все слова заготовленные, что говорить собирался. Кровь ринулась бешеным потоком вниз, превращая его в дрожащий от напряжения камень.

И уже ничего вокруг, только желанная женщина в его руках. Только мокрая одежда, а под ней тело, от которого он на миг ослеп. Оглох от шума крови в ушах, от собственного рваного дыхания потому что это было правильно!

Пил ее сок, пьянел, дышал ею. Пьянел еще больше, ощущая, как она взлетает. Рано, рано, отпускать себя на свободу. Еще рано! Держаться зубами - еще немного пусть будет для нее, еше немного...!

А потом ее крик - и его накрыло дикой волной. Уже не видел ничего, ослеп, не слышал своего крика, толкался в нее как сумасшедший, а самого рвало на молекулы, сводило судорогой, уносило нах***!!!

Как будто все что копилось эти несколько лет, зараз отдал.

***

Но вот безумная волна эйфории схлынула.

Андрей со страхом ждал того момента, когда начнется отрезвление, пытался казаться невозмутимым, а у самого противный холодок в груди.

Потому что оно всегда начинается. И чем выше взлетаешь, тем больнее падать.

Наверное, только в тот момент он в полной мере осознал, насколько сильно ее обидел, когда после этого пережитого вместе чуда, Маша холодно бросила ему в лицо его же слова. Всего ничего вроде, две фразы, а будто изнутри всего изрезало.

Но он уже созрел каяться, идти по своим же следам обратно, потому что было за что бороться. Осталось между ними то самое - священное, что он чудак на букву самую большую М, чуть не угробил тогда. Слава Богу, осталось.

***

Маша

Конечно, она здорово злилась. Еще бы, пафосную прощальную записку написал и слился! «Жди меня, и я вернусь», блин.

За те полгода ей не раз хотелось найти и вытрясти из него душу. Какого черта он это сделал?! А тут, когда уже и злость притупилась, и не ожидала - на тебе, объявился. Да при каких обстоятельствах!

Дождь...

Наверное, это колдовство какое-то, потому что у них слишком много было на дождь завязано. И то, что было потом.

Но...

Чтобы снова доверять тому, кто предал тебя однажды, надо иметь большое сердце, рисковое. Гораздо легче было начать новую жизнь без него. Для этого ничего и делать бы не пришлось, просто плыть по течению дальше. Закрыться, выстроить в душе частоколы из гордости и обид. И впредь осторожность наше все.

Но ведь пусто будет там, за частоколом-то, пусто, темно и одиноко. Останется лишь утешаться тем, что смогла, что отказалась от соблазна. Отгородилась, защитила себя.

Отгородилась? Чтобы потом видеть ЕГО в самых ярких своих снах? Грезить он нем и плакать по ночам в подушку?!

Так может уж наплевать на все, рискнуть и разрешить себе быть счастливой?!

Но не сразу, конечно. Сперва надо убедиться.

***

Андрей

Вроде получилось. Но тут проблем разом вылезло немерено.

И прежде всего - КАК?

Маша в Москве, он тут. Разумеется, эти полгода Андрей не сидел сложа руки, дело было поставлено достаточно крепко, чтобы иметь возможность не торчать на предприятии безвылазно. Но все же, один-два раза в неделю там надо было появляться.

О том, чтобы она все бросила и переехала к нему, вопрос даже не стоял. Рано. Знал, пошлет она его с этой идеей.

Теперь он с ней как с гранатой без чеки - осторожничал. Берег, боялся на секунду выпустить из виду, одну оставить. Жил на дороге, мотался туда-обратно.

Но это стоило того.

Встречались как разведчики, бл***. Полулегально, почти как прежде, во времена учебы. Андрею может и хотелось на весь мир прокричать, но она еще не была к этому готова.

Ждал. Звонил ей первым. Называл место встречи, условный сигнал. А дальше...

***

Маша

С того дождя началась прямо какое-то дурацкое сумасшествие. А все потому что дождь снова принес Андрея в ее жизнь. Не готова она была его сразу принять, прямо так взять и начинать строить отношения. Это в принципе было трудно, практически невозможно после всего того, что между ними было.

Но он и не заговаривал, этот прохиндей к ней с другого бока подбирался.

Теперь он встречались. Тайно.

В этом есть какое-то невероятно обаяние, колдовство, наверное, если ты заранее не знаешь, когда и где будет встреча. Постоянно в напряжении, в ожидании, хочешь, не хочешь, а предвкушение дико будоражит.

Андрей звонил, и что бы она там не врала себе, Маша очень ждала каждого звонка.

Звонил...

- Я буду в городе. - Всегда один и тот же позывной.

У нее работа, а тут звонок, и она уже не в состоянии спрятать наползающую на лицо глупую улыбку. И сразу мир взрывается красками, а сердце перестает помещаться в груди. Сил вдруг прибывает немерено, кажется, горы могла бы свернуть, и вечера не дождаться. А вечером будет встреча. И ночь. И опять...

А после снова ждать.

Больше трех месяцев так продолжалось. А потом... Вот всегда подозревала, что тут какой-то заговор против нее, и в этом заговоре все замешаны, и даже дорогой Отто Маркович!

Но это не важно. Важно было то, что в N-ске открылся филиал их консалтинговой компании и ей предложили повышение.

Прямо все один в один совпало.

Вот что тут было делать?

P.S. Часть 3



Андрей

Теперь она носит его фамилию.

Можно было бы сказать, он ее измором взял. Но бл***, кто назовет «измором» тот сумасшедший период, когда они встречались, тот попросту ни хрена в этой жизни не понимает.

Это было как возвращение молодости.

Говорят, нельзя войти в одну реку дважды? Нужно просто прожить все заново.

Конечно, не все шло идеально, были и сбои, и накладки. После перевода Маша согласилась съехаться, но с условием. Квартиру снимали вдвоем, и прочие расходы тоже пополам. Еле уговорил. Смысл тянуть, если все для себя решили?

Теперь можно перебираться в Москву, вливаться в серьезный бизнес, отец звал. Но это потом, сейчас главное - наладить тыл.

Ох уж этот тыл...

В прежнем браке его всегда бесила Анина инертность, села дома, и сходила потихоньку от однообразия с ума. С Машей наоборот, эту невозможно было дома удержать. Работа, командировки, вечные мужики вокруг.

Напрягало это все безумно. Но ради того, чтобы не спугнуть, не порвать тоненькую ниточку нарождающегося доверия, он готов был терпеть. И, помня слова старой мудрой бабы Циры, из кожи вон лез, стараясь делать так, чтобы она им восхищалась.

Очень трудно далось главное - самому открыться до конца, показать свою слабости, болевые точки. Но ведь без этого никак. Это ж... как горло под нож подставить. Дураций пафос, смешно, сам знал. Спасибо еще, Маша на многое смотрела по-мужски и над его слабостями не смеялась.

Но сейчас она смеялась, а у него сердце сладко сжималось от радости.

***

Маша

Сегодня их свадьба. И...

Да. Страшно было начинать с ним сначала. Сказала б нет - соврала бы.

Но он делал ее живой, молодой. Наполнял жизнь смыслом. Особым, тайным. Это совсем не то, что добиваться успехов в работе и бодро (или со скрипом) продвигаться по карьерной лестнице. Это нечто такое... на первый взгляд ничего такого... Но такое великое...

Маша усмехнулась про себя. Запас красноречия у невесты просто зашкаливал. Наверное, это от счастья.

Было и еще кое-что.

Андрей молчал. Ни разу не поднял эту тему, но по мелким штришкам, по тем взглядам, которыми он провожал маленьких детишек, когда думал, что она не видит. По тому как иногда молча гладил ее живот... Конечно, Маша понимала, он хочет ребенка.

Множество тайных сомнений это вызывало. Превращаться в домашнюю клушу и забрасывать работу Маша не собиралась. Всесторонне обдумывала эту тему, даже просчитывала риски, что поделаешь, профессиональное. Получалось, что все-таки придется на какое-то время сесть дома, признать свою нетрудоспособность, зависимость и слабость.

Но только на время!

И пока жених отходил, его зачем-то подозвала хитромудрая и всеведущая бабушка Цира, невеста в красном платье не без тайного удовольствия разглядывая его стройную крепкую фигуру, красивый он гад все-таки... Теребила пальцами гладенький прозрачный брелочек и думала про себя:

- Сказать ему, не сказать? Откровенность за откровенность, сюрпризом будет...

А потом решила, пусть еще помучается.



home | my bookshelf | | Бывшая любовница |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу