Book: Храм из хрусталя



Храм из хрусталя

Владимир Корн

Теоретик. Храм из хрусталя

Пролог

Нет, как же все-таки замечательно жить! Вдыхать грудью полный ароматов воздух, любоваться красивыми закатами и рассветами, чувствовать вкус пищи, улыбаться чьим-то шуткам и даже злиться. Все эти вещи начинаешь воспринимать по-особенному, когда побывал на грани жизни и смерти. Когда выжил каким-то чудом и как будто заново знакомишься с миром. Вернее, вспоминаешь его, при этом открывая в нем что-то новое. Или то, на что давно уже перестал обращать внимание, настолько оно стало привычным. Пусть даже мир другой, где весь смысл существования заключается в единственном – в стремлении выжить.

– Игорь, как себя чувствуешь? – Голос девушки был полон искреннего интереса.

– Замечательно.

В том числе благодаря и ее заботе. Лиза девушка симпатичная. И голосок у нее приятный, и характер замечательный. Стройная, с яркими зелеными глазами и длинными пушистыми ресницами. Когда улыбается, на ее щеках образуются такие милые ямочки. А пуговицы на груди так и норовят расстегнуться сами собой, пусть даже клетчатая рубаха ей по размеру. Но она – не Лера.

– Там народ собрался уже. Еще больше, чем вчера.

– Скажи им, что через полчаса выйду, не раньше.

То, что за окном полно народу, можно понять и так: слишком много оттуда доносится голосов. Собственно, да – они пришли сюда получить бесплатно то, за что им раньше приходилось платить немалые деньги. Или треть от того, что им нужно заполнить. Сейчас все будет по-другому: выйду, наполню такие похожие на янтарь капли, а заодно пожелаю счастливого пути и еще соблюдать осторожность по дороге домой.

От представляющих смертельную опасность местных созданий – клыкастых, ядовитых и прочих, а самое главное, от тварей двуногих. Потому что им ничего не стоит убить человека, чтобы забрать с его трупа то, что здесь так ценится, – жадры.

– Сегодня оладушки на завтрак, с кайаловым вареньем, – с улыбкой сообщила Лиза.

Руки у нее ласковые и заботливые. Кому как не мне было их оценить, когда почти неделю провалялся в горячечном бреду? А после того как немного пришел в себя, не мог даже подняться с постели, настолько ослаб. Все это время Лиза за мной ухаживала. Кормила с ложечки, поила, заботливо поддерживая голову, которая так и норовила упасть на подушку. Следила за тем, чтобы вовремя принял лекарства и так далее.

– Спасибо.

Обожаю оладушки из местного злака, не говоря уже о варенье из кайала. Ягод, которые внешне не отличить от жимолости, но в отличие от нее приторно-сладких. И еще они густыми гроздями растут на деревьях.

Не так давно, когда мне долго пришлось в одиночку пробираться сквозь первозданные джунгли чужой планеты, именно плоды кайала были моим спасением от голода и гипогликемии. Потому что потратить единственный патрон в револьвере на то, чтобы добыть себе пищу, совсем не хотелось. Ведь именно он и был единственной надеждой выжить. Помимо складного ножа с лезвием длиной в большой палец.

Кайала сладка настолько, что сахар или даже мед в сравнении с ней – это как кетчуп и острый мексиканский соус. Но какое замечательное из нее получается варенье! Наверное, оно будет единственным, о чем я начну скучать, когда вернусь на Землю. Если получится туда вернуться.

– Завтракай, Игорь. И не торопись, подождут.

Лиза улыбнулась еще раз, перед тем как исчезнуть за дверью.


– Здравствуйте всем! – сказал я, усаживаясь за стол, который был установлен под деревом, чья густая крона защищала от палящих, несмотря на раннее утро, лучей солнца.

Лиза оказалась права: желающих заполнить жадры бесплатно даже по сравнению со вчерашним днем значительно прибавилось. Завидя меня, все примолкли и начали выстраиваться в очередь, ожидая приглашения. Рядом уселся Боря Гудрон, недвусмысленно положив перед собой пистолет. На тот случай, если кто-нибудь вдруг попытается убить эмоционала. Остальных наших – Яниса, Славу Профа, Трофима, Остапа, Демьяна и Дарью, я не видел. Но они обязательно должны быть где-то поблизости, с той же целью – оградить меня от опасностей. Или хотя бы попытаться.

Вообще-то, в случае с подобными мне людьми – эмоционалами – все происходит совсем иначе. К ним так просто не попасть. Они всегда заполняют жадры в безопасном местечке, и обязательно в помещении. В окружении кучи охраны, готовой стрелять по малейшему поводу. К тому же на прием к ним попадают не толпами – в лучшем случае, по нескольку человек.

Самое забавное заключается в том, что далеко не факт, что тот, который и берет жадры, является эмоционалом. Их заполняют не на глазах, уединившись, и как тут можно быть уверенным, что тип, который выдает себя за эмоционала и эмоционал истинный – один и тот же человек? Все из-за того, что между эмоционалами жесточайшая конкуренция, где каждый из них мечтает остаться в единственном числе. По крайней мере, так происходит на северном побережье. Но и здесь, на юге, убить меня могут в любой момент. Хотя бы по той причине, что на севере за мою голову назначен крупный приз и какой-нибудь из охотников за ней сюда добрался.

Ну и плевать. Потому что я мог сдохнуть сразу же, как только сюда угодил. Или через месяц после того. Или несколько дней назад, когда валялся без сознания. Или сдохну уже завтра по любой другой причине, которых здесь множество и которые совсем не связаны с тем, что я – эмоционал. И сколько бы ни заработал, забрать с собой не смогу ни единого пикселя. А так обо мне останется хоть какая-нибудь память. Был Игорь Святославович Черниговский, и вдруг его нет. Возьмет кто-нибудь какое-то время спустя в руки заполненный мною жадр, подержит его и покрутит головой от восхищения: «Нет, ну до чего же он силен! Интересно, кто его заполнил?!» Ему и скажут: «Был такой Теоретик. Представляешь, с его-то даром, он даже пикселя никогда в оплату не брал!»

И потом, я людям верю. Они куда лучше, честнее, отзывчивее и благороднее, чем думают о себе сами. Несмотря ни на что лучше.

Глава первая

– Здравствуй, Семен, присаживайся, – указал ему на лавку с другой стороны стола.

Семен был одним из числа первых, кто обратился ко мне, когда узнал, что в Нужде (а именно так, на мой взгляд, довольно странно, назывался поселок) объявился эмоционал, и тот заполняет жадры бесплатно. Принес он на пробу один. Вероятно, посчитав мой дар настолько слабым, что мне только и остается действовать таким образом, в надежде на то, что кто-нибудь заплатит из благодарности. Забавно было видеть выражение его физиономии, когда Семен получил жадр назад и смог оценить его силу. Забавно, но уже привычно.

– Приветствую тебя, Игорь! – Ну хоть заискивая не посмотрел, как некоторые, в опасении, что я кому-нибудь из них откажу.

– Сколько на этот раз?

В прошлый его визит, день назад, жадров было уже четыре.

– Девять штук. – Он посмотрел на меня испытующе.

Ну что ж, предстоит около десятка довольно болезненных уколов в ладонь. Потерпим. Тем более Семен их не станет перепродавать. Еще из окна было видно, что он пришел с целой группой людей. Этот седой долговязый мужик под сорок не местный, и наверняка все они из его поселения. Почему не подошел каждый со своим жадром? Думаю, перестраховываются. Ему я заполнял уже дважды, а значит, не стану отказывать и сейчас. Ну а вдруг такое случится с кем-нибудь из них? Лицо не понравится, что-то еще…

– Выкладывай.

И Семен положил на столешницу передо мной все девять.

– Далеко назад топать? – поинтересовался я, беря в левую руку первый.

Не слишком-то и пряча правую, в кулаке которой был спрятан большой палец. Чтобы разбудить дар, эмоционалы пользуются самыми разными способами. Кому-то нужна музыка, кому-то женщины, кому-то алкоголь, кому-то сладости. Ну а мне всего-то нужно спрятать в кулаке большой палец.

Имеются у меня весьма обоснованные подозрения, что дело совсем не в даре. Он есть у каждого, необходимо только найти способ его разбудить. И это самое сложное.

В ладонь кольнуло, я вздрогнул, отложил заполненный жадр в сторону и взялся за другой. Чтобы через несколько секунд отправить его в недалекое море: он негодный и заполнить его не получится. Ни у меня самого, ни у кого другого. Заодно улыбнулся, вспомнив.

Эмоционалы берут за работу четверть. То есть из четырех оставляют себе один. Но некоторые жадры оказываются такими же, как тот, который только что отправился в море. А поскольку происходит сие действие не на глазах, можно и обмануть, продемонстрировав владельцу подобные тому, который я выбросил. У меня все по-честному. Бракованный? Лети у всех на глазах туда, где тебя невозможно будет найти.

– Назад топать? – переспросил Семен. – Нет, недалеко, полдня всего. Но в паре мест и сгинуть легко, достаточно на мгновение расслабиться.

«Это тебе еще повезло, что за целых полдня и всего-то в паре мест! Знаешь, мне не раз приходилось бывать в местах, где за те же полдня пару раз только и можно расслабиться. И то в случае, если очень уж повезет».

Боль в ладони как будто бы уже и привычна, но невольно вздрагиваешь каждый раз. Даше, еще одному эмоционалу у нас, в этом смысле проще: она вообще ничего не чувствует. Правда, и жадры у нее далеко не такие сильные. Зато действуют практически мгновенно, ну а в случае с моими необходимо чуточку подождать.

– Игорь, говорят, ты скоро отсюда уходишь? – задал Семен вопрос.

– Завтра с утра.

Давно бы уже ушли, но только второй день как начал себя чувствовать более-менее хорошо. Главное, голова перестала кружиться и в глазах не темнеет при каждом резком движении.

– Надолго?

– Как получится.

Возможно, что и навсегда. Но в любом случае ровно на столько времени, сколько потребуется, чтобы разыскать Валерию. И отомстить тем, кто ее у меня украл. Месть, оказывается, восхитительная штука! И я полностью в этом убедился, когда смог покарать убийц Грека, Паши Ставрополя, Сноудена и Малыша.

– Готово, Семен, можешь забирать. И счастливого вам пути!

После чего посмотрел на Гудрона. Который воистину воплощал собой неусыпную бдительность. Пусть это даже смешно. Мне самому, например, легко попасть без всякой оптики в голову сидящего на моем месте человека вон из тех зарослей метрах в семидесяти отсюда. Но моя дистанция – ближняя и средняя. Что же тогда говорить о профессионалах стрельбы на дальнюю, как тот же Янис у нас? Так что пожелают меня исполнить, Борис и глазом моргнуть не успеет.

– Следующий! – объявил он. И тут же подозрительно: – Теоретик, чего зубы скалишь?

– Ты сейчас на медсестру в приемной похож. Наличие бахил у всех проверяешь?

– Ты шути-шути, в то время как у меня душа слезами обливается!

Не слишком-то Борис расстроенным и выглядел. Хотя его мысль была мне ясна. Как однажды он сам выразился, я полностью разрушил мечту всей его жизни. Не вообще – на этой планете. Из-за моей дурости. Поскольку вместо того, чтобы грести пиксели лопатой, а именно так местные деньги называются, тем же инструментом разбрасываю их направо и налево. Но как бы там ни было, всем необходимым, патронами и продуктами, на ближайшее время мы обеспечены – люди сами несут. Не в оплату, но от чистого сердца, в благодарность за мою работу.

Следующей была средних лет женщина. С рано состарившимся лицом и загрубевшими от тяжелой работы ладонями. Она положила на стол всего два жадра. Я быстро наполнил оба, после чего вложил ей в руку, добавив пару своих. В ответ на ее изумленный взгляд кивнул: все правильно, так и должно быть. И еще извини – это единственное, чем могу помочь.

Вечером, перед сном, после очередного бесконечного дня, ты возьмешь один из них, и на душе у тебя станет намного легче. Жизнь не покажется такой беспросветной, а заодно уйдут все тревоги и печали. А ночью тебе приснится светлый сон, вспоминая который, каждый раз ты долго еще будешь улыбаться. Во многом для таких, как ты, я все это и затеял. Жаль только, что на меня самого жадры не действуют.


Густой туман по утрам в этих местах был уже привычен. По-настоящему густой, когда в нескольких шагах видны только смутные тени. Мы сидели в лодке, в которую было сложено все, что может понадобиться при путешествии на северное побережье залива, и ждали опаздывающего Демьяна.

– Теоретик, – толкнул меня в бок Гудрон. – Смотри.

– Сам вижу, – выбираясь из лодки, буркнул я.

– Я тебе оладушек в дорогу напекла. – Лиза протянула мне еще теплый сверток. – И еще варенье положила.

– Спасибо. – Мгновение поколебался, затем привлек девушку к себе. И даже поцеловал в щеку. – Прощай, Лиза.

– А может, до свидания? Может, еще увидимся?

Приятно, конечно, когда тебя провожает красивая девушка и в глазах ее поблескивают слезы. Но как бы мне хотелось, чтобы на месте Лизы сейчас была Валерия, пусть даже с ней мне и предстояла разлука!

– До свидания. – Затем, погладив по голове, добавил: – Ты замечательная девушка, Лиза! Спасибо тебе за все!

Привлек Лизу к себе еще раз и с облегчением увидел показавшегося из тумана Демьяна – все, можно отчаливать.


Путь нам предстоял нелегкий. Помимо всех других опасностей, которые обязательно встретятся нам по дороге на северное побережье – всевозможные хищники, морские и наземные, всяческие ядовитые гады, летающие, плавающие и ползающие, – существовала вероятность наткнуться на мертвого ящера. Конечно, встреча с живым сулила еще большую неприятность, когда одного удара хвоста многотонного монстра с лихвой хватило бы переломить нашу утлую посудину пополам. Но нашествие закончилось несколько недель назад, и они ушли туда, откуда раз в несколько лет и появляются, – в море. Такое же неглубокое и тоже покрытое бесчисленными островами. И потому оставалось только гадать: какая сила гонит их сюда? В залив, где все так похоже на место их постоянного обитания. Причем появляются они здесь без всякой периодичности, иногда долгое затишье сменялось чуть ли не ежегодными визитами.

Основная масса ушла, оставляя единичных особей, которые в конечном итоге здесь и подыхали. Мертвыми они представляют собой не меньшую опасность, ведь вокруг них собираются тучи падальщиков, на которых, в свою очередь, охотятся хищники. Последние сродни земным акулам, но куда более агрессивны и ко всему прочему земноводные. Недаром же они так похожи на земных тюленей или моржей. Так что в том, чтобы наткнуться на такую тушу, особенно когда она находится под водой и шансов заблаговременно унюхать исходящий от нее смрад, ничего хорошего нет.


– Вперед! Можно без песен.

Распределять никого не пришлось. За весла взялись Янис с Трофимом, Гудрон с Остапом пристроились на носу, Демьян схватился за румпель, ну а мы с Дашей стали просто пассажирами.

Наша посудина под двумя парами весел шла ходко. Все молчали, чтобы не пропустить подозрительных звуков, и лишь рулевой Демьян изредка спрашивал – куда? Чтобы после моего энергичного жеста направить лодку в очередной пролив между островами. Я понятия не имел, что может ждать нас впереди – тупик, мель, что-то еще, но самым главным было держать курс на север, и пока нам везло.


Гребцы менялись каждые два часа; я при очередной смене перебрался за руль, и теперь ни у кого не было нужды спрашивать, куда дальше держать путь. Мне же в скором времени предстояло принять важное решение – выбрать место для ночевки. Самое важное условие – остров не должен скрыться под водой во время прилива, которые здесь всегда внезапны и мощны, когда уровень моря вполне может подняться на добрый десяток метров. Крайне желательно, чтобы он не был заселен всякого рода тварями, которые представляют опасность. И в идеальном случае на нем окажется источник пресной воды, ведь они на островах попадаются крайне редко. Подобный уже встречался, но до заката оставалось несколько часов, и потому, поразмыслив, я решил двигаться дальше.

– Как будто бы пованивает, – неожиданно сказал Остап, и все дружно потянули носом.

– Есть такое дело, – мгновение спустя подтвердил Трофим.

– Точно мертвечиной несет, – к ним присоединился Янис.

К тому времени запах гниющего мяса почувствовал и я.

– Откуда именно?

Крайне обязательно определить направление. Мы находились в очередном узком проливе, где небо едва проглядывало сквозь ветви растительности, сплетающейся над головой шатром, и наиболее разумным было бы поменять курс на противоположный. По той простой причине, что еще несколько минут назад никакой вони не было. И не предстоит ли нам вскоре наткнуться на его источник? Но пролив был на редкость длинным, а возвращаться всегда не хочется. Будь на лодке мотор, какие тогда проблемы? Разве что обратишь внимание на запас топлива. Но не в случае, когда приходится грести.

– Как будто бы прямо по курсу, – сказал Слава Проф, и все посмотрели на меня с ожиданием – не последует ли приказ поворачивать назад?

Мне тоже показалось, что именно так, но пролив в любой момент мог повернуть вправо-влево, и тогда бы ее источник оказался от нас в стороне.



– Здесь подождите, – принял решение я. – Пойду посмотрю.

Пусть даже вылезать из лодки на берег, где в густых зарослях обитает непонятно что, не хотелось до ужаса. Грек, который прежде был у нас командиром, определенно повернул бы назад. Такая у него была тактика: там, где существовал пусть даже крохотный шанс избежать опасности, он всегда его использовал. Нет, перестраховщиком Георгич никогда не был, он и погиб геройски, уводя за собой врага, когда мы неожиданно нарвались на засаду. Но благодаря такой тактике за все время в его команде погиб единственный человек, да и тот по собственной дурости. В то время как другие группы хорошо подготовленных и отлично вооруженных людей, случалось, гибли в полном составе. Или бесследно исчезали, что, впрочем, одно и то же.

Но как же мне не хотелось возвращаться назад!

Ведь каждый потерянный час, а их и так потеряно много, отодвигал меня от встречи с Лерой. Которую – я полностью был уверен – обязательно найду. И приму такой, какой она стала, побывав в руках перквизиторов. И любить буду нисколько не меньше, поскольку сам во всем виноват.

– Теоретик! – Голос Гудрона прозвучал неожиданно зло. – Дурью не майся!

– Ждите! – пришлось повысить тон. – Долго не задержусь.

Берег, судя по всему, твердый, и потому не придется вязнуть по щиколотку, а то и по колено в грязи. Впереди просвет, следовательно, растительность реже, а значит, не будет нужды протискиваться между стволов и ветвей. Единственно, что определенно стоило сделать, так это накинуть на голову капюшон. Чтобы не получить за шиворот какую-нибудь кусачую гадину.

– Один схожу, – добавил я, обнаружив, что Остап собрался последовать за мной.

Он из нас самый опытный в жизни на этой планете. Что неудивительно, ведь оказался на ней лет пятнадцать назад. До встречи с ним я вообще считал – люди начали появляться здесь гораздо позже. Но нет: Остап говорил, что, когда он сюда прибыл, они уже были, причем в достаточном количестве. Другое дело, что далеко не всем повезло так, как ему.


Вонь усиливалась по мере того, как я продвигался вперед. Казалось, ею пропитано все вокруг – трава, листья, ветки. И еще роилось множество мух. Удивительно, но они выглядят копией земных, как будто местная эволюция не стала ломать себе голову и решила создать их точное подобие. Наконец, в просвете на берегу стал виден гигантский источник миазмов, местами выеденный до блестящих костей: падальщики постарались на славу. Нижняя часть туловища ящера была скрыта под водой, которая, казалось, бурлит. То и дело из-под нее появлялись головы по большей части ни разу не виданных мною существ.

Наблюдая, я давно уже зажимал нос пальцами, натянув на них рукав. Но главное было сделано: у нас есть возможность обойти это пиршество трупоедов стороной, и теперь со спокойной совестью можно возвращаться. И еще. Дальше простиралась огромная, свободная от островов площадь моря, что здесь редкость. И на противоположном ее краю виднелся клочок земли, который выделялся своей высотой. А значит, мы практически наверняка найдем там приют на ночь, где получится полноценно отдохнуть, что невозможно в лодке.

– Вперед, – едва только оказался в лодке, весело заявил я, теперь не придется возвращаться, теряя время. – Выходим из пролива, берем правее, и самым полным ходом, как только получится.

Последнее было на всякий случай.

Глава вторая

– Дема, ты венок приготовил? – с самым невинным выражением лица спросил Гудрон.

– Какой еще венок? – Демьян удивился так, что головой тряхнул.

Гудрон только того и ждал.

– Как это какой?! Вскоре нам предстоит проплыть над тем местом, где по твоей вине погиб наш славный «Контус». И где по вашим водоплавающим понятиям необходимо кинуть в море венок. Хотя можешь и сам в него кинуться. С венком на голове. – Борис заржал.

Мы остановились на ночлег. На том самом острове, что я приметил издалека, посередине которого возвышалась скала с плоской вершиной. И если внезапно начнется прилив – а их может быть подряд несколько, – неплохое получится местечко, чтобы провести ночь не в лодке. Вся сложность будет в том, чтобы вовремя заметить начало отлива. Во избежание того, что лодка вдруг окажется далеко от воды. Даша сварила мясную похлебку, которую уже успели уничтожить. Сама она однажды призналась: «Никогда мне готовка не нравилась. Но когда на тебя голодными глазами смотрит столько мужчин, а затем после очередной моей бурды засыпают комплиментами, начала на нее смотреть совсем иначе».

Справедливости ради, бурды из-под ее рук ни разу не выходило. Но и до покойного Гриши Сноудена Даше все-таки было далеко. Янис с Профом сразу же завалились спать, Трофиму с Остапом предстояло караулить первую треть ночи, ну а Борис с Демьяном перед сном развлекались, оттачивали языки друг на друге.

Даша, которая тоже как будто бы успела заснуть, после слов Бориса открыла глаза. Ну да, когда Гудрон с Демьяном начинают пикироваться, забава получается еще та. Я и сам пристроился поудобнее.

– Вот скажи мне, Борис, – не замедлил с ответом Демьян, – почему на такого никчемного человечишку, как ты, обращают внимание такие шикарные женщины?

И я готов был поклясться, что Даша зарумянилась, ведь разговор шел именно о ней. Женщина она симпатичная, отрицать нельзя, но шикарная – это уже явное преувеличение со стороны Демьяна. Хотя всех их я сравниваю с Лерой и потому имею предвзятое мнение.

– Дема, тут ты сам себе противоречишь. Шикарные женщины не обращают внимания на кого попало, они находят себе достойных мужчин. Сильных, смелых, умных. И на совести у которых не лежат загубленные корабли.

– Сильным, смелым и умным мужчинам корабли доверяют. В отличие от никчемных. Потому они при всем желании не смогут их утопить. Тут, я думаю, дело в другом.

– И в чем же тогда именно?

– В языке. Когда все силы мозга брошены на него, он и является главным достоинством. Ну а женщины так легковерны! Это так, в общих чертах. Проснется Проф, он тебе подробно объяснит, почему весь твой мозг только на язык и работает.

– А заодно и тебе: почему у Демьяна даже на него не работает? Милая, тебе не холодно? – подчеркнуто ласково обратился к Дарье Гудрон. – Нет? А разговоры никчемного капитанишки не сильно докучают? Потерпи, солнышко! Скоро добудем новый корабль, пересядем на него, а Дему оставим в лодке на буксире. Главное, потом почаще назад оглядываться, а то он и с ней что-нибудь сотворит.

Через три дня произошло то, после чего Демьян через раз начал называть Борю Гудрона то пророком Иеремией, то Нострадамусом, то бабушкой Вангой, а то и вовсе пифией без титек: мы нашли катер.


По правде говоря, мы примерно представляли, где его можно найти. В том случае, если повезет и он пережил нашествие, – недалеко от места, где был затоптан ящерами, по выражению Гудрона, наш славный «Контус». Мы привели туда «Контус» в надежде починить пробоину в его борту, когда во время отлива он полностью окажется на суше. Практически сразу же, не дав закончить ремонт, на нас напали неизвестные. Но именно в тот момент показалась волна этих гигантских животных, и потому нам стало не до войны между собой. Мы смогли убежать, но судьба наших врагов наверняка закончилась трагически. И потому существовала вероятность, что один из двух катеров, на которых они и прибыли, остался цел.

– Уклонимся в сторону? Отсюда не больше часа грести, – предложил Демьян, когда мы обнаружили на дне останки «Контуса».

Сейчас они покоились на глубине нескольких метров, и при желании можно было бы удивиться. Сейчас время отлива, но в тот момент, когда мы, бросив ремонт, в спешке его покидали, «Контус» лежал на песке, так сильно отступила вода. У Славы Профа даже имелось предположение, что нашествие ящеров связано с тем, что уровень моря падает аномально низко.

После вопроса Демьяна все дружно посмотрели на меня, зная, как тороплюсь я попасть в Аммонит, где и следовало попытаться найти конец ниточки, которая приведет к Лере.

– Уклонимся.

Даже если не найдем, шанс обязательно нужно использовать, а несколько потерянных часов не решат ровным счетом ничего. Ну а в случае удачи выигрываем многое.

Первый катер обнаружился довольно быстро: он находился посередине пролива между островами, но из воды торчал только его нос. Едва только убедились, что лучше тут его и оставить, принялись за поиски другого. Которого могло и не быть, если прежним его владельцам все-таки удалось спастись, пусть даже не всем. Все затянулось до глубокого вечера, но я терпеливо ждал, когда занятие покажется бесполезным и всем остальным.

Так уж получилось, что катер увидел я. Тот, который в его существование верил куда меньше других. Мы уже в сумерках возвращались к заранее облюбованному нами острову, где и планировали провести ночь. Чертыхаясь по напрасно загубленному времени. Кто-то себе под нос, а кое-кто и во весь голос. Тогда-то я как можно равнодушнее и сказал:

– Может быть, нам вот этот подойдет?

Все должно было быть совсем иначе: «Стоп! Режим тишины! Направление на восемь часов».

Скрытый у самого берега растительностью катер находился точно там, но кто бы смог наверняка утверждать, что на нем нет людей и они не враги?

– Игорь, ты о чем именно? – поинтересовался Борис, отрываясь от того, чем он занимался. А именно, о чем-то едва слышно нашептывал Дарье на самое ухо.

На мой спокойный и даже ленивый голос и реакция была соответствующая.

– Вижу какой-то катер. Должно быть, бесхозный. Вот и подумал, может, себе заберем? – все еще отыгрывая свою роль, заявил я, поворачивая румпель до конца вправо. Правда, вираж не получился – скорость была не та.

– Твою вишневую медь апокалипсиса! – непонятно выругался Остап. – А ведь и верно!

Выкрашенный в темно-синий цвет катер в сумерках настолько сливался с растительностью, что, если бы не случайно увиденный мною отблеск в стекле иллюминатора, мы бы так и проплыли мимо. Тогда-то до меня и дошло, что все делаю не так, как следует.

– Приготовились! Гребем едва слышно, и только Демьян!

В подобных ситуациях каждый лишний ствол может стать решающим, именно от него меньше всех толку как от стрелка, а Дарью за весла не посадишь. Наконец вот и борт. Из досок внахлест, так еще викинги свои драккары делали, и в те времена это было инновационной технологией, чуть ли не революцией в кораблестроении. Если выпрямиться на дне лодки во весь рост, носовая палуба оказывается на уровне головы. Пустынная и замусоренная.

– Как будто бы нет никого, – шепотом сказал Гудрон. – Игорь, он точно из тех? Ты больше всех его рассматривал.

Он – не он… Больше всех его разглядывал Грек. Оптика была только у него, а когда Георгич мне ее предложил, помню, отказался. Ему необходимо было выработать план обороны, ну а мне что – полюбоваться? И потому катера видел лишь издалека, когда они были размером со спичечный коробок.

– Понятия не имею. Хотя вряд ли здесь могут оказаться другие.

– Ну так что, я полез? – Голос Демьяна подрагивал от нетерпения.

– Нет! – Мой тон был категоричен.

Судя по увиденному, на катере имеется жилое помещение, вход в которое ведет через рубку, и дверь в нее открыта. А значит, вполне возможно, в кубрике нашли себе приют какие-нибудь ядовитые или любые другие гадины. Учитывая, что там темно, нас может поджидать нехороший сюрприз.

– Делаем так. Берем его на буксир, оттащим куда нужно, а уже завтра, при свете дня, осмотрим. Веревка, надеюсь, найдется?

Вопрос мой был обращен к Демьяну, в прошлом моряку, и потому он не замедлил меня поправить.

– Буксировочный канат.

– Да хоть кабель!

– Имеется.

– Тогда цепляем его за нос и гребем дальше.

Выдрать катер из зарослей получилось не так просто. Вероятно, его занесло туда во время большого прилива, и благо, когда уровень моря упал, он вообще не оказался на мели. После часа ожесточенной борьбы с зарослями нам все-таки удалось вырубить в них коридор, чтобы катер оказался на свободе.

– Он не меньше «Контуса» будет! Если еще не больше, – разглядывая катер за кормой, где тот шел на буксире, резюмировал Янис.

– Славный кораблик, – согласился с ним Гудрон. – Ему только и остается, что на нос голую бабу прицепить. Демьян, сдается мне, на этот раз придется тебе ее из дерева выстрогать.

На «Контусе», стараниями его капитана Демы, ростра действительно имелась. Силиконовая кукла из секс-шопа. Чуть севернее начинаются острова, на которые переносятся земные вещи. И найти на них можно все что угодно. От оружия, одежды и электроники до таких вещей, о которых только что и говорили. Некоторое время, перед тем как из-за нашествия вынужденно не направиться на юг, мы на них промышляли. Правда, основной нашей задачей было обнаружить ведущие на Землю порталы. Те, кстати, нашлись, но вели они куда угодно, только не домой. Тогда нас и постигло самое жесточайшее разочарование во всей нашей жизни. Даже сейчас, спустя много времени, когда вспоминаю, становится горько на душе.

– Погодите радоваться, – остудил всех Остап. – Окажется внутри какой-нибудь труп, и все пропитается запахом мертвечины настолько, что не отмоешь. И не перебьешь ничем. В дерево все впитается так, что его только менять. Причем полностью. Короче, проще будет оставить катер в покое.

– Когда мы стояли рядом, как будто бы не воняло ничем. – Трофим, гребя веслами, умудрился еще и пожать плечами.

– Мне тоже так показалось, – подтвердил его слова Демьян.

– Вам доверия мало, – заявил Гудрон безапелляционным тоном. – Проф, а ты что-нибудь унюхал?

– А ты что, только одному мне доверяешь?

Все мы, в том числе и Вячеслав, знали, что Борис спрашивает не просто так. И потому Слава подстраховался, ответив вопросом на вопрос.

– Нет, а кому же еще?! – Борису бы в кино сниматься. Поскольку даже в той полутьме, которая нас окружала, ему удалось выразить свое бескрайнее удивление так, что всем была понятна его мимика.

– Это когда я успел стать главным специалистом по трупной вони?

– Ты ведь ученый?

– Ну, почти.

– Ученый-ученый! Если бы не угодил сюда, защитил бы кандидатскую степень. А она абы кому не дается!

– Вне всякого сомнения, – не стал отказываться Проф. – По сути, сама защита была бы простой формальностью.

– Вот! Причем специализировался ты по мозгам. Так?

– Так. Но при чем здесь наука, обоняние вообще и в частности вонь от трупов?

– Логика, Проф, логика! Ты сам же рассказывал, что в нашем мозгу имеются всякие центры. Центр памяти, центр зрения, чего-то там еще, а заодно и нюхательный.

– И дальше-то что?

– А то, что помнится мне, сам ты и утверждал, что человеческий мозг тренируется так же, как и мускулы. Ученые работают исключительно мозгом, а значит, он у тебя натренирован. Отсюда вывод: нюхаешь ты лучше других. Но ты же ничего не почувствовал, следовательно, ничего там нет.

– Да иди ты! – только и ответил Проф. И, не выдержав, хохотнул. – Нюхательный центр!

Да ты прямо-таки Ричард Аксель!

– А это еще кто? – Подозрительности в голосе Гудрона хватало.

– Ученый, который получил за исследования обоняния человека Нобелевскую премию. Всегда мечтал с ним познакомиться! – И он хохотнул снова.


Настроение после находки катера поднялось у всех. И я даже не стал призывать к осторожности, требуя соблюдать тишину, радуясь вместе с другими. Катер на плаву, пусть даже осадка у него чуть больше, чем следовало бы. Ничего, откачаем воду, и все придет в норму. И еще на нем обязательно должен быть двигатель – размеры не для гребли на веслах. Причем непременно газогенераторный, топливом для которого служат обычные дрова. Их здесь хватает, а Демьян – механик золотые руки. И все это значило, что нам крупно, невероятно повезло. Ну а себе я с удовольствием повесил бы на грудь медаль или даже орден. «За зоркость».


Для себя я определил дежурство во вторую половину ночи, отправив всех остальных спать. Гребец из меня все еще был никакой, но караулить сон вполне способен. И потому, сдав смену уже после наступления рассвета, проснулся ближе к полудню, когда с нашей находки вовсю доносился шум работ.

– Игорь, завтракать будешь? – спросила Дарья.

– Нет!

Настолько не терпелось осмотреть наше новое приобретение. Первым мне на глаза попался Остап. Он, держа в руках карабин, стоял, прислонившись спиной к рубке, охраняя тех, кто был занят непосредственно катером. Мы кивнули друг другу, приветствуя, и я поспешил на корму, где виднелась спина Демьяна. Тот копался в двигателе, зло бормоча себе под нос.

– Ну и как, есть надежда на реанимацию?

Со стороны газогенератор выглядел довольно безнадежно – с потеками ржавчины и какими-то вмятинами. К тому же часть его была разобрана руками Демьяна, и потому вопрос напрашивался сам собой.

– Руки бы оторвать тем, кто им раньше заведовал! – гневно отозвался он. – Ты только посмотри, до чего они его довели! – указал он на двигатель пальцем.

Его реплики ни о чем мне не сказали.

– Так все-таки запустить его сможешь?



– Почти наверняка. Вот тут и тут еще наскоро переберу. – Он по очереди указал на нечто, похожее на автомобильный радиатор и на какую-то систему из труб, патрубков и чего-то еще. – Затем буду пробовать.

– А в кубрике что? Все нормально?

– Наверное. Я туда не заглядывал. У Гудрона спроси. Или Артемона.

Еще бы он туда полез! У Демьяна два увлечения в жизни: женщины и моторы. Женщин, кроме подруги Бориса, поблизости нет, а мотор – вот он, копайся в нем, сколько влезет.

Катер не походил на наш прежний «Контус». Верхняя палуба была только в носовой части, до рубки. Дальше от нее к корме – лодка и лодка, на дне которой и был установлен газогенератор. Даже шедший от него к винту вал на виду. А по бокам от двигателя, возле самых бортов, по ящику. Один из них заполнен дровами почти доверху, в другом примерно наполовину, и потому мы, заготавливая их, даже задерживаться здесь не станем. Если, конечно, Демьян сможет запустить мотор. Осмотрев корму, я по короткому трапу поднялся в рубку. Там не оказалось ничего интересного. Остеклена она только спереди, а штурвал представляет собой обычный руль от грузового автомобиля, установленный вертикально. Рядом с ним два рычага, один из которых, как я понимал, чтобы регулировать обороты. И другой, для реверса.

И никаких признаков приборов. Каких-нибудь там датчиков давления масла, температуры охлаждающей жидкости, амперметра и так далее. Все-таки «Контус» в этом смысле был куда больше похож на настоящий морской корабль, пусть и маленький. Но как бы там ни было, если Демьян не подведет, больше не будет нужды грести веслами, пусть даже скорость нашего передвижения увеличится ненамного.

В носовой кубрик вел едва ли не лаз. Во всяком случае, чтобы туда попасть, пришлось согнуться почти пополам.

– А-а-а, Теоретик! Проходи, присаживайся. – Борис встретил меня так, как будто я заглянул к нему в гости. – Только осторожнее, головой не стукнись.

Скромный по размерам кубрик вмещал всего четыре койки. Вернее, две, но обе двухъярусные. Иллюминатор, вернее световой люк, был единственным. Выходил он, как и положено, наверх и был стеклом, наверняка вынутым из дверцы того же грузовика. Чтобы на нем не топтались, находясь на палубе, сверху установлена железная решетка – определенно кусок профнастила. И все. Ни тебе стола, ни каких-нибудь там шкафчиков и полок, не говоря уже о камбузе, который, пусть и крохотный, на «Контусе» тоже присутствовал.

Явно катер не создан для длительных экспедиций, хотя спокойно возьмет на борт и два десятка человек. Но все эти мелочи радости от находки нисколько не умаляли. Я потянул носом раз, другой… Чтобы окончательно убедиться: вони, а также тяжелого запаха нет.

– Определенно они его в спешке покинули, – поделился своими наблюдениями Янис. – Бросили все, что только можно.

– Согласен, – кивнул Гудрон. – Даже ствол нашел! – И Борис продемонстрировал пистолет Токарева. – А к нему два полных магазина.

ТТ в этих краях – вещь совершенно несерьезная, тут куда больше ценится оружие под винтовочный патрон. И все-таки показатель: даже ими здесь не разбрасываются. Особенно с боеприпасом.

– Больше ничего не было?

– Как будто бы нет. – И, опережая мой следующий вопрос, добавил: – Самым тщательнейшим образом проверили, сюрпризы не нужны никому.

Все верно. Какая-нибудь ядовитая гадость с палец величиной может доставить куда больше неприятностей, чем даже клыкастый хищник размером с корову.

– Артемон на всякий случай своей тыквой весь потолок обстучал. Теперь уж точно можно утверждать: ничего опасного нет.

Дылда Янис потрогал голову, прижав к ней в нескольких местах ладонь.

– Не потолок, а подволок, крыса сухопутная.

Он добродушно улыбался, и потому для Гудрона прозвучало необидно.

– Артемон, ты что, Демьяна решил подменить? Тоже мне, мореман нашелся! – все-таки высказался тот.

– Это у меня в крови, я на берегу моря вырос, – пояснил Янис.

– Лучше бы возле шахты. Тогда бы у тебя в крови было каску, когда нужно, надевать.

– Так, парни, вы что, здесь специально уединились, чтобы друг с другом длиной языков помериться? И вообще, полезли отсюда. – В помещении, помимо всего, с вентиляцией было неважно и потому жарко и душно. – Кстати, Трофима с Профом не видел.

– Они в дозоре. – Гудрон оказался снаружи куда шустрее Яниса.

Затем он заботливо подставил ладонь в самом низком месте, чтобы тот в очередной раз не ударился головой. И прокомментировал:

– Артемон, с тебя по прибытии в Радужный поляна, от вывиха последних мозгов тебя спас. Иначе встретишься со своей Настей, тогда-то все и начнется.

– Что именно?

– Скажет она: «Борис, я своего Янусика, или как она тебя там ласково называет, целым и невредимым отдавала. А ты мне что вернул? Дурачка какого-то!»

– С кем поведешься… – улыбаясь, только и ответил Янис.


Прошло несколько часов, когда мы наконец сгрудились возле Демьяна: тот собрался сделать первый запуск двигателя. Дрова в топке горели уже вовсю, давая достаточное количество конденсата, который газогенераторы и используют вместо топлива.

– Дема, тебе помочь? – поинтересовался Гудрон.

– Ага, – охотно согласился тот. – Под ногами не путайся.

Предварительно убедившись, что не уронит Бориса в глазах его дамы. Даша находилась в кубрике, пытаясь его отмыть. Или, как выразилась она сама, привести в божеский вид. Глядя на Бориса, я иной раз поражался. Несмотря на возраст, и выглядит, и ведет себя как типичный шалопай. Вечные его шуточки, ухмылки, подковырки по любому поводу. А ведь он один из самых серьезных у нас бойцов.

– Была бы честь предложена, – не стал обижаться Гудрон. – Пойду вздремну до послезавтра. Как раз к тому времени Дема свою кочегарку до ума доведет, – даже не подумав сдвинуться с места.

Демьян не ответил, потянув какую-то ручку на себя. Двигатель затарахтел неожиданно громко, но вскоре затих.

– Проба, – пояснил наш механик. – Помпа у меня сомнения вызывала. Но как будто бы и с ней все нормально.

Со следующим запуском двигателя Демьян не затянул. Он еще разок осмотрел его со всех сторон, в иных местах зачем-то ощупал, в других поковырялся отверткой. Затем на мгновение застыл, как будто обращаясь к газогенераторным богам за благословением, отчего по лицу Гудрона поползла ехидная улыбка, и вновь потянул за ту же ручку, но теперь куда более решительно. Двигатель завелся сразу же. Работал он долго, минут десять, даже не думая плавать в оборотах.

Наконец я махнул рукой: глуши свою шарманку. Проверили, все в порядке, ну а в путь нам только завтра с утра. Дело к вечеру, а странствовать ночью между островами гиблое дело. Мели, подводные камни, но самое главное – прокладывая курс, Демьян ориентируется по пикам далеких гор. Ну и что ночью увидишь? К тому же появилась у меня одна мысль. И чтобы воплотить ее в жизнь, как раз времени до темноты и хватит.

– Все с двигателем нормально? – Вначале я поинтересовался тем, что и так было очевидно.

– На удивление хорошо! – не задумываясь, ответил он. – Поработает сколько нужно!

– Думаю, недолго, – не согласился с ним Слава Проф.

– Это еще почему? – удивился Демьян. – Компрессия на высоте, а значит, кольца на поршнях не изношены. Или ты думаешь, с дровами будут проблемы? – ехидно спросил он.

Но Слава лишь отмахнулся.

– Я неправильно выразился. На побережье обязательно найдется тот, кто катер признает, не так уж их здесь и много. Затем начнет требовать вернуть. Нам еще предстоит объяснить, как он к нам в руки попал.

Отчасти согласен. Но на севере у нас будет столько проблем, что все подобные вопросы по сравнению с ними мелочь.

– Минуточку внимания, – привлек я его к себе фразой из какого-то фильма. После этого следовало постучать ручкой по графину, но ни того, ни другого не было. – Вот какая мне мысль пришла. А что, если сделать из маскировочной сети нечто вроде навеса? От рубки до самой кормы. От пуль конечно же не защитит, но под ее прикрытием им трудно будет понять, куда именно стрелять. Ну и в проливах, где растительность аркой, появится надежда, что какая-нибудь тварь не свалится нам на голову.

Все время пути сетка пролежала свернутой на носу лодки. Вещь зачастую необходимая при обустройстве лагеря.

– Здравая мысль! – недолго думая сказал Гудрон.

– И чего тогда откладывать? Не успеем сегодня, доделаем по пути. Главное, заготовить достаточно жердей, на которые она и ляжет.

– Еще бы неплохо вопрос с вентиляцией в кубрике решить, – предложил Янис. – Здесь и ночи прохладой не балуют, а уж днем и вовсе душегубка.

– Ну и скамеек на корме добавить, – дополнил Слава Проф. – Тогда и под сетью, и с удобством.

– Банок, ты хотел сказать, – поправил его не Демьян, Остап.

– Да хоть крынок, лишь бы сидеть было удобно, – отмахнулся от него Проф.

Согласен полностью. Хотя находиться недалеко от тарахтящего двигателя удовольствие еще то. Но не на палубе же перед рубкой, у всех на виду.

– А еще чтобы таран из носа торчал. – Это конечно же был Гудрон.

– На таран кресло установим, а в него усадим тебя самого. – Демьян после возни с двигателем был похож на черта. – Заодно и впередсмотрящим поработаешь.

Он хотел добавить что-то еще, но из рубки показалась Дарья, заставив его умолкнуть.

– Тогда прежние хозяева точно катер не признают, – с улыбкой заявил Остап.


Ночью мне спалось плохо. Не из-за духоты. До северного побережья под мотором оставалось два дня пути. Вскоре мы туда попадем, но что дальше? Где искать Леру или хотя бы ее следы? И времени прошло достаточно, и что мы знаем о похитивших ее перквизиторах? Кто они? Где базируются? Чем занимаются? Одни лишь слухи, и те зачастую противоречивые. Так с чего начать? Глупо бегать и спрашивать у каждого встречного: «О перквизиторах не слышал? А может, знаешь, где их искать?» Особенно в той связи, что моя физиономия, точнее фото, наверняка имеется у всех, у кого есть телефон. А они, как и на Земле, практически у каждого. Пусть даже выполняют все функции, за исключением основной.

Глава третья

С первыми людьми мы столкнулись через день, к вечеру. Еще вчера началась полоса островов, куда и переносятся предметы с Земли. Самые разнообразные, от откровенного мусора, до таких, которые и на самой Земле имеют немалую ценность. Полоса – потому что вещи переносятся туда помногу и часто. На островах ближе к северному побережью они возникают тоже. Но редко. Ну а на тех, что мы успели миновать по пути с юга, что-нибудь найти крайне затруднительно. На этой полосе и промышляют люди, охотясь за тем, что покойный Гриша Сноуден называл хабаром, а Боря Гудрон куда более презрительно – шмотьем. Всегда группами по несколько человек, в одиночку здесь не выжить.

Наш катер вел себя замечательно. Двигатель работал ровно, даже не пытаясь закашляться, посудина слушалась штурвала довольно легко, а скоростью хода никто из его собратьев в этих краях похвастать не мог. Да и не нужна она, скорость, в бесчисленных лабиринтах между островами, управляемость куда важнее.

Демьян вел катер уверенно, ориентируясь по далеким пикам гор, благо места ему были знакомы. Держа курс к острову, где обычно и собираются охотники к наступлению темноты, чтобы провести ночь в компании. Которая давала возможность защитить себя от бандитов, обменяться информацией и даже устроить обмен в том случае, если какая-нибудь группа имела заказ на определенные пункты, но с ними им не везло. По пути к острову нам несколько раз попадались гигантские остовы ящеров, и благо что над ними уже успели потрудиться падальщики.


Лодок у нужного острова оказалось не меньше десятка, и среди них ни одного катера.

Не так уж их здесь и много, и причина ясна. Чтобы сделать моторный катер, для начала необходимо найти двигатель, как правило, автомобиль, а они в этих краях почему-то не попадаются совсем. Дальше, далеко на севере, такие находки не редкость. Но учитывая отсутствие дорог и транспорта, доставить сюда переделанный в газогенератор дизельный или бензиновый двигатель задачка еще та.

– Судя по количеству лодок, не меньше пятидесяти человек. Веселая получится компания! – заметил Янис, глядя на приближающийся остров. – Игорь, наша линия поведения?

Я лишь пожал плечами.

– Да какая она может быть? Главное, не напейтесь с радости, если встретите знакомых. – Мы и сами промышляли здесь некоторое время, так что шанс увидеть их велик.

– И все-таки, если знакомых не будет? Хотя бы в двух словах.

– Если всего в двух, так и говорите, что возвращаемся с южного побережья. Где, как оказывается, тоже люди живут. Возможно, для кого-нибудь станет новостью.

Что вполне может случиться. Мы, пока туда не прибыли, понятия о них не имели. В отличие от самих южан. Разве что наладить они контакты не спешат. Да и какой в них смысл? Что на севере есть такого, чего там нет и что могло бы их заинтересовать? У них есть вядель. Мелкие кристаллики сине-зеленого цвета, которые, как выяснилось, являются аналогом земных антибиотиков. Во всяком случае, вядель справляется с неменьшим успехом. Доказательство тому Боря Гудрон и я. Так что север заинтересован в юге в куда большей степени, чем наоборот.

– Ну а если поинтересуются, кто мы такие?

– Янис, мы были, есть и останемся людьми Грека. Нет за ним ничего такого, чего можно было бы стыдиться. А возникнут затруднения, отсылайте прямиком ко мне.

Артемон покачал головой, но не сказал ничего. Хотя мог бы. Когда за голову некоего Теоретика назначили награду, основной ориентировкой на того было – он один из людей Грека, личности на севере известной. Это уже потом где-то выкопали фото моей физиономии, сделанное при нашем визите на Вокзал.

Таким образом, объявляя себя людьми Грека, мы сами признаемся, что Теоретик среди нас, а заказ на него никуда не делся. Остальные промолчали тоже, хотя к нашему с Янисом разговору прислушивались внимательно, ведь дело касалось всех. Кто-нибудь меня опознает, попытается убить или даже убьет, вмешаются они, а людей на острове собралось много. Но у них есть выбор, вмешиваться или нет, а я свое имя скрывать не собираюсь, надоело. И еще. Мне не удастся сделать то, чего хочу – вернуть Леру, если выберу любую другую линию поведения.

Демьян подошел к берегу мастерски. Он вел катер на полной скорости, затем отработал реверсом, давая задний ход, и получилось у него так, что наша посудина мягко ткнулась носом в отлогий берег, причем корму не успело повести в сторону. Люди понимающие оценят по достоинству, но и остальных должно впечатлить. Даже Гудрон одобрительно крякнул и показал Демьяну большой палец: мастер, мол, и с этим фактом не поспоришь.

– Демьян, Борис, Дарья, остаетесь на борту. Дема, глуши двигатель, но кочегарку свою держи под парами. Остальные пойдут знакомиться.

Грохот дизеля слышен издалека, и потому все те, кто нашел себе здесь прибежище на ночь, высыпали на берег.

– Всем привет! – поздоровался я, едва взобрался на кручу.

Тем остров и ценен, что даже во время самого сильного прилива не скрывается под водой. И еще на нем имеется источник пресной воды. Замечательный источник, который никогда не пересыхает, водой можно пользоваться, не экономя, заодно пополнить запасы и даже вымыться от души.

Меня встретили настороженные взгляды и нестройный хор голосов. Собственно, да – не папа домой с гостинцами вернулся. Непонятно, кто мы такие и не привезли ли с собой проблем.

Стоянка, которой пользуются как транзитным центром ежедневно много лет, оборудована была на совесть. Очаги, навесы, лежанки, гамаки, столы, лавки – всего было много. Над кострищами висели котлы, которые постоянно оставались здесь, и всегда имелся запас дров. Женщин не было видно, и это явилось основной причиной того, что Дарья осталась на борту со строгим наказом не маячить на виду.

В той стычке, когда погибли четыре наших человека, в том числе и Грек, именно Даша с Лерой явились причиной нападения. Пусть даже все произошло в куда более глухих местах, но подстраховаться стоило. Одно из первых, чему повсеместно научились люди на этой планете, так это обеспечивать себя горячительными напитками. Не исключено, что какая-нибудь группа только что прибыла с побережья. С завтрашнего дня им предстоит тяжелый и опасный труд – осматривать один за другим кишащие опасностями острова. Еще и с риском натолкнуться на тех, для кого лишить жизни ради барахла – раз плюнуть. Ну а сегодня они могут поднять тост за то, чтобы вернуться всем живыми и здоровыми, с лодками, доверху забитыми земными вещами. А заодно выпить со старыми знакомыми. И как следствие, в пьяную голову могут прийти любые дурные мысли.

Мы впятером облюбовали себе место поближе к катеру. Демьян, кстати, несмотря на настояния Гудрона, так и не дал кораблику никакого названия, хотя Борис предложил Демьяну множество вариантов. От «Очередной жертвы» до «Адмирала Бухаря». В последнем Борис обыграл фамилию Демы – Пьяных.

Янис сходил за водой, Слава Проф принес с катера запас дров, достаточный для того, чтобы соорудить незатейливый ужин, главным достоинством которого должно было стать то, что он жидкий и горячий, а за его приготовление взялся Остап. Ну а я и Трофим сидели на лавке недалеко от очага, даже не скрывая того, что оружие у нас под рукой и мы, не задумываясь, его применим. Народ искоса за нами наблюдал, но никто не подходил с вопросами, просьбами или с чем-то еще. Да и не принято здесь ничего подобного, если не нашел знакомых. Разве что какой-то неопрятный с виду мужичок, когда Остап проходил мимо, что-то ему сказал. Что именно, с нашего места не было слышно. Но не ответ самого Остапа.

– Сопли утри!

И тот их утер. Вернее, заткнулся. Хотя был лет на пятнадцать старше. Так мы и держались особняком, пока не был готов ужин, с которым покончили на борту катера. На корме, под защитой маскировочной сетки. Затем разделились снова. Не поровну, оставив на катере лишь Гудрона с Дарьей.

Для своего дежурства я назначил первую треть ночи. Как бы ни устал за день, все равно не усну, проверено. Едва только начинаешь дремать, как тут же вспоминается Лера. Которая находится в чужих руках, и неизвестно, что с ней происходит в эту минуту. Вполне возможно, именно сейчас, сняв одежду, она безропотно ложится в постель или на то, что ее заменяет. Подчиняясь одному только слову или даже жесту. А еще ей, возможно, приходится изображать страсть. В обмен на то, чтобы не получить пощечину. А если их сразу несколько? И они стоят в очереди, цинично комментируя происходящее у них на глазах и давая советы тому, чей черед уже наступил? Ну и как тут уснешь?

Все давно уже спали, я сидел, бездумно уставившись на огонь, время от времени вороша в нем палкой. Затем неподалеку от меня пристроился какой-то мужик. Он непременно должен быть старшим в одной из тех артелей, которые здесь собрались. Главного в любой компании определить довольно легко по отношению к нему остальных. Во всяком случае, на этой планете. Он не заводила компании, не сынок важного родителя, что переносится и на него самого, не источник идей, как веселее провести время, и тому подобное. Человек, которому доверены жизни. И это накладывает отпечаток и на нем самом, и на других. К этому относились с явным уважением. И знай его имя, не исключено, что о нем слышал.

– Поговорить надо, – после некоторого молчания наконец сказал он.

Не требовательно, не заискивающе, не поставив перед фактом, обычно.

– Спрашивай, – пожал я плечами.

Мне разговор не нужен, а значит, заводи его сам.

– Откуда вы?

Получается, катер не признали. Иначе игра в вопросы и ответы началась бы уже давно, сразу по нашему прибытию.

– С южного побережья, – что было правдой, пусть и не всей.

– И как там люди живут?

Ну и как они могут жить иначе, чем здесь?

– Нормально. По будням трудятся, а по выходным на Землю летают.

Он усмехнулся, оценив мой юмор.

– Давно туда собираюсь наведаться, да все как-то не получается.

Это не было вопросом, и потому я пожал плечами вновь: когда все-таки выберешься, меня уведомлять нужды нет. И еще означало, что об имеющихся там поселениях он знает.

– А на север зачем прибыли?

– Кое-какие дела утрясти, – туманно ответил я. – Как понимаю, вы все с Аммонита?

Аммонит – соседний с Радужным поселок. Находится от него восточнее, километрах в сорока. Я никого из собравшихся здесь людей никогда прежде не видел. Что не могло бы случиться, будь они из Радужного. И еще ясно давал понять, что бывал здесь и раньше.

– Так и есть. А как на юге оказались?

– Нашествие вынудило.

– И где вы его застали? Кстати, чай будешь? Буквально сегодня нашли. Настоящий, с Земли!

Он произнес так, как будто предлагал нечто особенное. Хотя, с другой стороны, среди наших находок на островах никогда не было ничего такого, что пусть даже отдаленно имело отношение к пище. Ну разве что посуда.

– Буду, отчего нет.

Последний раз я пил его несколько месяцев назад. Нет, не на Земле, уже здесь. Когда мы случайно обнаружили в джунглях перенесшуюся сюда девятиэтажку. Так вот, на последнем этаже, на кухне, его и нашли. Помимо всего прочего. Вспоминая, как все мы поочередно залезали лезвиями ножей в банку маринованных огурцов, а затем в персиковый компот, даже улыбнулся.

Чай оказался самый настоящий, непакетированный. И пусть он насыпал в кружки с кипятком его весьма экономно, в нем было все – и цвет, и запах, и вкус.

– Спасибо! – от всей души поблагодарил я. – Уже и забыть успел его вкус. Кстати, Игорь.

– Семен. Правда, все меня знают как Никодима, но это уже от фамилии.

«Не Бухарь, и то ладно», – вспомнив о Демьяне и предложении Гудрона, подумал я.

– Игорь, так где, говоришь, нашествие встретили?

– Отсюда в двух днях пути, – махнув при этом рукой на юг.

– И что потом?

– Спасались. Так уж получилось, что все время на юг. Южного побережья, кстати, нашествие почти не касается. Так, забредают отдельные особи. Как понимаю, сдохнуть.

– Здесь все было по-другому. Старожилы утверждают, что впервые подобное видели. Тысяча наверняка заявилась! Все побережье заполонили.

«Могу себе представить, что здесь творилось, даже когда они ушли!» – вспомнилось мне недавно увиденное пиршество падальщиков.

– Живых в этих местах не осталось?

– Нет. Либо ушли, либо сдохли. Последние буквально на днях.

Помолчали, неторопливо отхлебывая чай.

– Знаешь, Игорь, мне твое лицо показалось знакомым, потому и подошел.

Пришлось пожать плечами – с кем не бывает? Я Семена точно прежде не видел.

– Получается, вы тоже на островах промышляли?

– Да. В тех местах, где нашествие нас и застало.

– Рисковые!

Что есть, то есть. Южнее шансов найти земные подарки куда больше, но и опасностей через край. Правда, и в голову бы не пришло туда лезть. Если бы не порталы.

– Порталы пытались найти, – признался я. – На Землю. Нам говорили, что именно там они и появляются.

– Выходит, солгали вам. – Его фраза прозвучала полувопросом-полуутверждением.

– Все паскудство в том, Семен, что они действительно есть, несколько раз на них натыкались.

– Да иди ты! – Его лицо приобрело самое заинтересованное выражение.

– Только ведут они куда угодно, но не на Землю. И еще, если увидишь нечто, похожее на вертикальную щель, затрудняюсь описать точнее, а внутри как будто бы темнота клубится, постарайся убраться от нее как можно дальше. О судьбе Токаря наверняка ведь слышал?

– Приходилось. Нашли его, говорят, где-то в горах, километрах в ста от побережья. Все думали, Токарь где-то на островах сгинул, и тут приходит весть, что он со своими людьми черт-те где оказался. То, что от них осталось.

– Его-то мы и искали. Человек, который о нем рассказал, был глубоко убежден, что Токарь уже по Земле гуляет. Кстати, мы все сошлись во мнении, что порталы образуются во время грозы. Так что обрати внимание и на этот факт.

– Благодарю за информацию. Стоп, подожди… Насколько мне помнится, Токаря разыскивал Грек со своими, ходил такой слух.

– Все так и было.

– И где же он сам? – Семен посмотрел туда, где спали Янис, Слава Проф и остальные.

– Его уже нет.

– Порталы?

– Бандиты.

– А еще я знаю, что среди его людей…

Он не договорил, но и без того было понятно, что речь пошла обо мне. Об эмоционале Теоретике, за голову которого назначена награда. Такая, что может соблазниться любой, насколько бы он не был убежден в своей порядочности. Я снова пожал плечами. Вот он, перед тобой, любуйся. Или соблазняйся, кто знает, что у тебя на уме?

– Это что же получается?..

То и получается.

– Мне встать и покрутиться, чтобы точно признал по описанию?

– Слушай, ты так спокойно об этом говоришь! Не боишься?

Отбоялся. Даже у параноиков не получается прожить больше, чем им отпущено, уж не знаю кем именно. Как говорят в народе, судьба и за печкой найдет. Укроются в безопасной квартире и носа оттуда не высовывают. Ан нет, не прокатывает. То электричеством прибьет, то споткнутся на ровном месте и виском об острый угол, а то и куском подавятся так, что находят их уже мертвыми. Ну а здесь опасностей куда больше. Свыкнешься с мыслью, что в любой момент тебя не станет, и как будто бы легче.

– Вообще-то и я мог бы сказать, что тот самый Теоретик.

И что бы ты от такого заявления выиграл?

– Легко проверить.

И куда у него вдруг исчезла вся степенность? Семен метнулся в темноту так быстро, как будто от скорости зависела его жизнь. Чтобы тут же вернуться с жадром. Держал его осторожно, зажав между большим и указательным пальцем, не желая испортить.

Я взял жадр левой рукой, другой поправил веткой дрова в костре. Дождался укола в ладонь, вернул, с сожалением подумав о том, что, если налить в кружку еще кипятку, от чая останется только название. И без того раза три уже подливал. Затем посмотрел на часы – не пора ли будить смену? На Семена даже смотреть не стал, сейчас он выпучит глаза от удивления. И ошибся.

– Так быстро?!

А что, я должен был танец с бубном вокруг костра устроить? С завываниями и пеной изо рта? Чтобы рухнуть в конце и из последних сил протянуть жадр тебе? И тут он почувствовал его силу. Глаза, правда, пучить не стал, но челюсть у него точно отвалилась.

– Не врали, значит, люди, – наконец смог сказать Семен.

– О чем именно?

– Что равного тебе эмоционала еще не было.

Возможно, ты и сам куда сильнее меня, но как проверить-то? Чем твой дар разбудить?

– И надолго его хватит?

– Если из рук выпускать не будешь, на пару месяцев. А так даже не знаю.

Янис все еще пользуется тем, который я заполнил в тот самый день, когда и выяснилось, что Игорь Черниговский – эмоционал, и минуло с той поры все четыре. Ну да, обошли его ранения, в отличие от Славы Профа и Гудрона.

– Ты серьезно?!

– Люди так говорят.

– Жаль, очень жаль. Что нет у меня их больше.

Вот тут я тебе помочь ничем не могу: не так много осталось. Да и особой потребности у тебя в них нет. Так, подержать перед сном, чтобы уснуть со счастливой улыбкой. Или настроение повысить. Или убрать страх. Полезное, кстати, свойство, когда от точности твоих решений зависит жизнь, что невозможно в таком состоянии. А вообще, люди разное в них находят.

– Вот еще что, Семен. Утром мы отсюда уйдем. Но перед этим, если у кого-нибудь возникнет желание и найдутся пустые жадры, заполню, сколько есть, так всем и скажи.

Мне не трудно и им приятно, так почему бы и нет?

– Ты серьезно?! – повторил он.

Нет, пошутить захотелось. И вообще, Семен, прежним ты мне нравился куда больше. Спокойный, рассудительный, битый жизнью мужик. А сейчас что?

– Вполне. Только просьба одна.

– Да-да, конечно!

Едва заметно, но он напрягся, ведь непременно сейчас речь зайдет об оплате. Первый, как сказать, пробный, чтобы оценили, а за остальные извольте платить.

– Раньше времени не будите: полчаса с лихвой хватит. И еще… – Я не смог удержаться от соблазна. – Может, снова чаем угостишь?

– Да я тебе его весь отдам! Ради такого дела!

Было видно, что Семен раз за разом нащупывает жадр в кармане. Словно желая убедиться, что тот никуда не исчез и нисколько не потерял свою силу.

– Весь не надо, но, если поделишься, буду очень благодарен.

Настанет время, подниму сменщика Артемона и небрежно ему предложу: «Янис, чайку не желаешь? Свеженького, только что заварил».

Конечно же он не откажется. Затем, когда придет очередь поднимать Трофима, Янис передаст чай ему. А уже тот заварит его на всех, когда утром поднимет остальных. В итоге мы трое окажемся самыми хитрыми – больше всех других сумели его выпить.

«Так, сдается мне, все его вдоволь напьются!» Когда Семен вернулся, он протянул довольно объемный пакет. Его точно на неделю хватит, даже если не экономить.

– Себе-то оставили? – Вопрос был закономерен.

Тот лишь отмахнулся – не беспокойся, мол.

– Нет, как же повезло!

– Ты о чем сейчас?

– Нас могло здесь и не оказаться. А так… – И он в который уже раз сунул руку в карман.

Вот чего бы я хотел точно, так это понять: ну что в жадрах есть такого, что они все ими восторгаются? Хотя как можно объяснить глухому от рождения, насколько прекрасна музыка? Наверное, я сейчас в его роли.

– Игорь, а что случилось с Греком?

Семену давно бы уже отправиться спать, но он продолжал сидеть рядом. То ли чай его так взбодрил, то ли жадр. Нет, они не могут работать как энергетики, Слава Проф вообще утверждает, что энергетиков не существует – ни природных, ни искусственных. Есть только средства, способные обманывать мозг и заставлять его использовать тот запас энергии, который он держит в клетках на самый крайний случай. И интерес Семена совсем не праздный, возможно, чужой опыт даст возможность избежать подобной ситуации. Ему самому и его людям.

– Цепочка случайностей. Пробили днище у катера, затеяли ремонт, некстати началось нашествие этих тварей, пришлось спасаться пешком по островам. Питьевая вода закончилась, вымотались так, что буквально валились с ног, потеряли бдительность и угодили в засаду. Словом, не повезло. Особенно Греку и еще троим. Хотя в случае с Георгичем не прав. Дело не в его невезении – он на себя их отвлек. Иначе, думаю, никого бы из нас не осталось.

– После всего – что о нем слышал, иного и не ожидал. А сюда, на север, возвращаетесь, чтобы отомстить?

– Да как будто бы уже и некому. По-моему, всех достали. К тому же они южане. Были. По другой причине.

– И по какой именно, если не секрет?

Наверное, чай мне язык развязал, потому что захотелось выговориться, по сути, чужому человеку.

– Поначалу были другие планы. Хотели дальше на юг отправиться. Говорят, в нескольких сотнях километров от побережья находится настоящий город. Огромный, если сравнивать с другими, и называется он Звездный. Так совпало, что десятка три домов с Земли туда перенеслось. Причем не какие-нибудь там панельки или вокзал на Вокзале – целый дворцовый комплекс. И народу там как в самом настоящем городе. Кто говорит, что за двадцать тысяч, а кто и вовсе – втрое больше. В Звездном есть все, чему и положено быть, – электричество, связь, транспорт и даже театр. Можешь себе представить?!

– С трудом.

Вот и я с трудом. Самый крупный на севере – Вокзал, насчитывает что-то около пяти тысяч жителей. По земным меркам деревня. Здесь – почти мегаполис.

– И что вас остановило?

– Перквизиторы.

Семен не испугался, но посерьезнел. Ими детей пугают, когда те не слушаются. Да и взрослых можно понять, когда бледнеют, едва только о них заходит разговор.

– А что, перквизиторы там тоже есть? Как зараза распространяются! – Семен зло ощерился.

– Нет, они по своей надобности отсюда пришли.

Во всяком случае, на юге о перквизиторах никто даже не слышал.

– И чем вы им дорогу перешли?

– Все по-другому случилось. Думал, они за мной охотятся, так сказать, для своей надобности. Но оказалось иначе. Как щенка провели: из-под носа Леру украли!

– Украли? – удивился Семен.

– Именно.

– Мне другое о них доводилось слышать. – Недоверия в его голосе хватало.

Ну да, все, что я сам слышал о перквизиторах до той поры, пока не пришлось с ними встретиться, было другим. Они не крадут – они приходят и забирают то, что посчитают нужным. Оставляя после себя мертвым все, что только можно умертвить.

– Мне тоже доводилось. Но уверяю тебя, от пули они ложатся, как самые обычные бандиты, главное, целить в лоб. Поверь мне, не один раз смог убедиться.

На перквизиторах практически непробиваемые бронежилеты из пластин гвайзела. Недаром же те самые грозные хищники на планете. Во многом благодаря именно им. У Яниса такой есть, и он с него пылинки сдувает.

– А Лера это кто?

– Девушка, которую люблю.

– Игорь, ты вернулся, чтобы забрать ее у перквизиторов?!

– Получается, так.

Семен только покачал головой.

– А где их искать, знаешь?

– Нет.

Кто о них вообще хоть что-нибудь знает? Кто они, где обитают? Какие у них цели? Почему в бою ведут себя как самые настоящие берсеркеры? Отчего настолько жестокие, что содрать с человека кожу и бросить умирать – для них самое обычное дело? Только слухи о перквизиторах и ходят. Что они не совсем уже и люди, но симбионты с чем-то там, например.

Думал, полегчает, когда выговорюсь, но нет. То, что тяжелым камнем лежало на душе, так и осталось лежать. И жадр мне, увы, не помощник.

– Ладно, Семен, извини, что проблемами загрузил, у тебя их своих хватает. И спасибо за чай.


Утром после пробуждения я сразу же почувствовал изменившееся к себе отношение. И еще все они поглядывали на меня с нетерпением. Хотя нет, некоторые еще и с недоверием. Как же так, чтобы жадр и бесплатно? А вот вам хренушки! Подошел Семен, и в его глазах читался немой вопрос: не передумал? Нет. Но за одну ночь вдруг стал меркантильным.

– Минут через пятнадцать начну, позавтракать нужно. – Чай, да еще и с Лизиным вареньем, черта с два вы меня уговорите начать прямо сейчас. – Да, Семен, вот еще что. Заполню всем и все. Бесплатно, как и договаривались. Но хотелось бы, чтобы каждый отсыпал патронов. По возможности. Кому сколько не жалко, пусть даже штучно. Договорились?

Патроны такой предмет, что много их бывает только на военных складах. А у меня к моему ФН ФАЛу – всего сорок две штуки. Хотя вряд ли у кого-нибудь из них найдется натовская винтовочная семерка. Но ведь и у остальных наших боеприпаса – на одну хорошую перестрелку.

Глава четвертая

«Ну вот, как будто бы жадры закончились, все довольны, все смеются», – оглядел я толпу людей, которым, вообще-то, следовало бы покинуть остров в поисках сокровищ еще часа два назад.

Ладно, не смеется никто, и довольны не все. Некоторые расстроены, потому что при них не оказалось пустых жадров в тот самый момент, когда появилась неожиданная возможность заполнить их на халяву. Обычно в оплату берут четверть. Ну а в моем случае, как утверждают знающие люди, не грешно потребовать и треть. Но как бы там ни было, можно плыть дальше. Пардон, хотел сказать – идти. Я взглянул на левую ладонь. Удивительное дело – уколы довольно болезненны, но на коже не остается никаких следов, даже покраснения.

И еще. Ребята – это не халява, это моя жизненная позиция. Она должна быть у всех, и моя личная именно такая. Нельзя наживаться на том, что самому тебе абсолютно ничего не стоит. Ни физических или мыслительных усилий, ни потраченных ресурсов, ни времени, ничего. Разве что болезненных уколов. Но какой же это пустяк в сравнении с тем, чтобы видеть ваши довольные рожи! Лица, хотел сказать. Ну и патронов у нас заметно прибавилось, что тоже замечательно.

– Все готово, можем отходить, – сообщил мне Остап.

Вижу и слышу: из трубы дымок, а от самого двигателя грохот.

– Игорь, – уже в спину окликнул Семен. – Буквально на пару слов.

Пришлось отойти с ним в сторону, настраиваясь на очередную порцию благодарностей и заранее морщась. Вспоминая вчерашний наш с ним разговор, я испытывал неловкость. Разоткровенничался перед совершенно незнакомым человеком. Едва ли не душу перед ним открыл. Ну и зачем? Чтобы он потом, вспоминая, снисходительно хмыкал? Черт же дернул меня за язык!

– Вот так иногда бывает, – издалека начал Семен. – Вчера вечером смотрю – катер незнакомый подходит. И ребятки на нем серьезные. Ага, а главный у них вон тот. Весь из себя крутой, и взгляд такой, как будто скажи лишнее, и сразу же пулю тебе в башку. Все не решался подойти. А ведь мог бы так и не решиться. И не было бы тогда наших с тобой посиделок.

– Не стоит благодарностей.

– Но не о том хочу сказать. За жадры, конечно, поклон до земли, и все-таки я о другом. Знаешь, где их искать?

– Понятия не имею. Одна надежда, что повезет.

– Ну, не знаю, везение это или нет, но дай бог поможет. Значит, так. Есть в Аммоните одна женщина, Анфисой зовут. Немного не в себе она, чего уж тут. Но ходят слухи, что какое-то время среди них пробыла. Правда или нет, утверждать не стану, но, может, хоть чем-то поможет.

– Спасибо! – И я был искренен.

Хоть что-то, хоть какая-то зацепка. И в любом случае теперь есть с чего начинать. Семен мог бы сказать о ней и ночью. Но, вероятно, все размышлял – стоит, нет? Попаду к перквизиторам в руки, начнут допытываться: через кого на нас вышел? Так и до него добраться могут. Это же сколько страху они нагнали на людей!


– Курс норд-норд-ост! – объявил я Демьяну, едва только оказался на катере. И пояснил: – Дема, правь на Аммонит. Бывать там приходилось?

– Нет, но дорогу найду. Может, и не напрямик, но мимо не проедем. В самом крайнем случае доберемся до побережья и там уже вдоль него на восток.

– Вот и ладушки.

Казалось, что такого сказал Семен? Но вряд ли он будет ухмыляться, вспоминая наш разговор. И еще Анфиса. Ну а вдруг она действительно что-то знает?

– Теоретик, спустись под сетку, – сварливо сказал Гудрон. – Не маячь у всех на виду. А еще лучше в кубрик. Жадров у них больше нет, а приз за твою голову никуда не делся.

Я даже не стал говорить ему, что пусть о своей Дарье заботится. И еще по пути на корму привлек к себе Дашу и звонко чмокнул ее в щеку. Нет, не назло Борису, от настроения. Хоть какая-то определенность. И в самом же деле, не приставать к каждому встречному: «Расскажи все, что знаешь о перквизиторах, а я тебе взамен жадр бесплатно заполню». Хотя и до этого может дойти.

Гудрон все не желал успокоиться.

– Теоретик, надеюсь, в Аммоните подобное шоу устраивать не будешь?

– Почему бы и нет? Заодно и патронами худо-бедно разживемся.

Много ли, мало, но у нас их прибавилось. Жаль только, как я и предполагал, к моему собственному ФАЛу ни одного не нашлось. Но лиха беда начало!

– Да мы бы в них купались уже, если бы ты хотя бы вполовину от того, что смог бы, за жадры брал!

Двигатель работал на полных оборотах, и мы, чтобы расслышать друг друга, едва не кричали.

– Буду когда-нибудь, – пообещал я. Не потому что намерен в дальнейшем, но почему бы не сделать человеку приятное?

Катер вошел в пролив, Демьян убрал обороты, и разговаривать теперь стало куда легче.

– Ну наконец-то я от тебя это услышал! – заявил в ответ Гудрон. И тут же подозрительно: – Врешь ведь?

– Шучу.

– Вообще-то, на мой взгляд, Игорь принял правильную форму поведения. Которая обязательно окупится в дальнейшем, – заявил Слава.

– Это каким же таким образом может окупиться то, за что не собираешься брать деньги?

– Ну, во-первых, нельзя все мерить именно в них. И во-вторых, и даже главных… Жадры у него отменные? – И Слава сам же ответил: – Лучше некуда. И плату за них он не берет. Слухи об этом быстро распространятся. Тут Игорь их заполнит, там тоже заполнит, затем еще во множестве мест. И у кого тогда рука на него поднимется?

– Много ты людей знаешь! – Скептическое выражение лица у Бориса в точности соответствовало тону его голоса.

– Ну, не у всех конечно же, найдутся и подонки. Но жить-то им придется среди тех, кто был категорически против. И долго тогда они протянут? Сомнительно.

– Но Теоретика этим уже не вернешь?

– Конечно же нет. Ну а мы на что?

Гудрон только рукой махнул – неубедительно, мол, нисколько. Слава в свою очередь пожал плечами: не слишком-то я и старался тебя убедить, лишь высказал свою точку зрения.

– Да, вот что я еще подумал, – добавил Проф. – Игорь, ты действительно хочешь и в Аммоните сделать так же?

Я кивнул.

– Так вот, а почему бы нам тогда не поступить так, как утверждают, поступают другие эмоционалы?

– Брать за работу пиксели? Или хотя бы четверть от жадров? – ехидненько спросил Гудрон. – Можешь не продолжать, я уже согласен.

– Боря! – Янис обнял его за плечи. – Если бы эмоционалом был ты, клянусь, к тебе обращались бы в самую последнюю очередь!

– Это еще почему?

– Представляю, какие цены ты бы задрал!

– По-божески брал бы, по-божески! Но тебе, Артемон, точно бы на дверь указал!

– По какой такой причине?

– Сказал бы, например, что мне твоя рожа не нравится.

Они развлекались – люди, которые не раз рисковали жизнью ради своего друга. Но слушать их было забавно.

– Проф, так что хотел-то? – вспомнил про Славу Остап.

– Предложить прежде всего. Если Игорь будет заполнять жадры в Аммоните, можно сделать так. Его ведь никто не знает в лицо? И потому их принимать может другой. Например, я. Взял жадры, прошел в соседнюю комнату, отдал их Игорю, тот заполнил и мне вернул. Затем я возвращаюсь с ними к владельцу, смахивая со лба пот: тяжела, мол, у эмоционала работа!

– Ну и зачем все это нужно?

– Тогда часть людей будет думать, что эмоционал именно я. Затем окажемся в Радужном, и в нем вместо Игоря будет уже другой. Представляешь, какая у них путаница возникнет! Один на меня начнет пальцем указывать, другой на Яниса, а третий на самого Теоретика. И убийцы в недоумении: кого же именно устранять?

Мне даже непонятно было – шутит Проф, нет? Особенно в той связи, что у тех непременно должно быть мое фото.

– Тогда всех вместе и прихлопнут.

– Борис, а не обуял ли тебя страх?

На этот раз Янис обнимать Гудрона за плечи не стал, но голос от этого у него был не менее ехидным. Артемона было трудно признать, никогда прежде такого за ним не замечалось, всегда спокоен и холоден. Уж не в Насте ли дело, которая, пусть все еще далеко – на Вокзале, но приближается с каждой минутой?

– Нет, не обуял. Сам знаешь, я не из пугливых. Но предусмотрительный! – Затем сделал то, чего никто от него не ожидал, он пропел: – «Эх, лапти мои, лапотушечки! До чего же хороши, как игрушечки!»

Голос у Бориса по-настоящему замечательный. И частушку Гудрон подобрал не просто так: на юге жадры почему-то называют именно лаптями.

– Паяц! – с улыбкой сказал Слава Проф.

– Ничего оскорбительного, – заявил в ответ Гудрон. – Во времена жестоких тиранов только им было позволено крыть правду-матку сатрапам в лицо. Но откуда бы вам знать такие вещи, неучи? Это вам не ганглии с аксонами и этими, как его там, липидами.

– Пойду вздремну, – сообщил я.

Забавно, конечно, слушать препирания Гудрона и остальных, но не выспался. В кубрике после того, как соорудили вентиляционный грибок, на ходу теперь довольно прохладно. Мерно работает двигатель, катер, убаюкивая, переваливается с борта на борт. И еще запах. Моря, зелени и чего-то неуловимо пряного. Аромат чужой планеты. Точно ведь усну.

– Поспи, Игорь, поспи, – благосклонно кивнул Гудрон. И добавил строго: – А ты, Проф, пока тренируйся!

– В чем именно, господин Гудрон Александрович? – смиренно спросил Слава.

– В эмоциональном взгляде! Ведь он должен стать у тебя жестким и пронизывающим, как у Теоретика. Коли уж собрался себя за него выдавать. А не жалобным, как у студента-недоучки. Сейчас у Даши зеркальце попрошу.

Обычный у меня взгляд, хотя Борис конечно же шутит.


Проснулся я, когда рокот двигателя начал стихать, пока он вообще не стал работать на самых малых оборотах. Это означало одно из двух: либо мы уже прибыли в Аммонит, либо что-то случилось. Прибыть мы должны только к вечеру, но сквозь забранный решеткой световой люк с мутным от морской соли стеклом трудно понять, что творится снаружи – день стоит или дело к закату. Хотя случись что-то из ряда вон выходящее, меня наверняка бы уже толкнули. Потянулся до хруста костей, полежал еще немного, поднялся на ноги, да и пошел к выходу из кубрика, благо сделать предстояло всего-то четыре шага. Чтобы тут же оказаться на палубе, которая внезапно ушла из-под ног.

«Только не это»! – кривясь от боли, думал я, опасаясь услышать шум воды, которая заливается внутрь корпуса. Успокаивало одно: выскочили на мель мы не на полном ходу, что давало все шансы избежать пробоины в корпусе.


– Ну и что там у нас?

Все собрались на носу и занимались тем, что внимательно всматривались в густые заросли острова, в песчаный пляж которого катер и уткнулся. При оружии, но этот факт не говорил совершенно ни о чем. Когда и где здесь с ним расстаются хотя бы на мгновение?

– Там люди прячутся, – сказал Остап.

– Девушки, – уточнил Трофим. – Или женщины. То ли три, то ли даже четыре.

Откуда бы они там взялись? И сразу же мелькнула тревожная мысль: а не приманка ли? Но, судя по выражению лиц, никто так не считал.

– Мимо проходим, и вдруг вижу на берегу несколько девчат, – продолжил рассказ Остап. – С одного взгляда понятно, что неместные.

– Почему так решил?

– Выглядят как будто только что с Земли – грязные, волосы всклокоченные, и в каких-то лохмотьях.

Я даже заулыбался: где ты таких на Земле видел? Там все они, за редким исключением, ухоженные и одеты красиво. Другое дело, пробыв некоторое время, здесь пока не вышел к ближайшему поселению.

– В общем, так, как будто недавно сюда перенеслись. В неудачном месте, – поправился он.

За все время своего существования здесь мне ни разу не приходилось слышать, чтобы сюда попадали группами, всегда поодиночке. Мало того, никто и никогда не смог обнаружить не то что родственников, даже знакомых. В одном городе и даже на одной улице прежде жили, но мало того что никогда друг друга не видели, так еще и общих друзей нет. У покойного Гриши Сноудена была даже теория, что сюда собираются люди из множества параллельных миров, подобных нашему. Где жизнь проходит по одному сценарию, ведь исторические события, даты и личности совпадают полностью. Но вот поди ж ты, ни знакомых, ни родственников. Вернее, не теория, а гипотеза. Поскольку, по утверждению Славы Профа, это в гипотезе можно нести любую чушь, в то время как теория требует обширной доказательной базы. И потому сомнения у меня появились вновь: не засада ли? Тем более девушки и не собирались показываться, несмотря на приглашающие крики.

– Дарья, может, тебя послушаются? – предложил Трофим.

Даша не стала отнекиваться.

– Эй, идите сюда, не бойтесь!

Повторила для верности целых три раза, но безуспешно.

– Игорь?.. – Демьян посмотрел на меня.

Самого его точно не отпущу. Не хватало еще, чтобы русалки украли нашего единственного механика и капитана.

– Бросим их здесь, коли выходить не желают, – заявил я. И, полюбовавшись на их лица, добавил: – Борис с Демьяном остаются на катере. Остальные поосторожнее там!

– Яниса тоже можно было оставить, его Настя на Вокзале ждет, – глядя им вслед, злорадно заметил Гудрон. – А то смотрите-ка, впереди всех побежал!

– Тебя тоже никто не держит, – сказала ему Даша. – Что-то глазки у тебя, как и у всех других, заблестели. Тебе ли Яниса обвинять?

– Это по старой памяти, – привлекая ее к себе, начал оправдываться Гудрон. – Всплывает иногда, знаешь ли, многотысячелетний мужской инстинкт. Он у нас в мозгах заложен, можешь у Профа спросить. Но на самом деле я о тебе думал, милая!

После чего ласково погладил ее по волосам. «Вы еще целоваться начните!» – подумал я, укоризненно помахав ему указательным пальцем. В ситуации, когда ничего не ясно.

– Даша, Борис, не маячьте здесь! – И, подавая пример, укрылся под маскировочной сеткой на корме.

Катер стоял к берегу бортом, и под ее защитой он просматривался нисколько не хуже, чем с носа.


– Что-то их долго нет, – некоторое время спустя сказала Дарья. – Может, им помощь нужна?

– Вернутся! – успокоил ее Гудрон. – Но если она действительно им понадобится, дадут знать.

Все верно. Демьян заглушил двигатель, и выстрелы мы обязательно бы услышали.

– Возвращаются! – едва ли не сразу же крикнул из рубки тот.

Он находился метра на два выше, и немудрено, что увидел их первым. Вскоре они и появились, действительно с девушками. Хотя одну из четырех трудно было ею назвать. Лет около сорока, но с отличной, совсем нерасплывшейся фигурой. Что называется, дама в самом соку. Оценить было несложно, поскольку одежды на ней было минимум. Завязанная рукавами на талии футболка, которая заменила ей юбку. И условный топик, который был сооружен вообще непонятно из чего – из какого-то куска ткани. Остальные тоже выглядели так, как будто поделились друг с другом одеждой. И все как одна грязные и испуганные.

– Проходите, девушки, проходите на борт нашего славного корабля! Где вам ничего не угрожает. Наоборот, вас окружат заботой и вниманием. И конечно же накормят самым вкусным из того, что у нас имеется.

Слава Проф произносил все таким тоном, что Гудрон невольно заухмылялся. Но высказывание отложил до более подходящего случая.

– Пить хочется! – пожаловалась высокая, фигуристая блондинка с яркими голубыми глазами, которая первой оказалась на борту. Одежды на ней тоже был не самый полный комплект – короткие джинсовые шорты и кружевной бюстгальтер. Вполне возможно, она и пожертвовала футболку той, которая превратила ее в юбку. Именно возле блондинки и крутился вьюном Слава Проф. Остальные девушки выглядели отнюдь не страшилками, но в сравнении с блондинкой сильно проигрывали.

– Обязательно напоим! – пообещал Проф. – У нас даже чай есть! – торжественно заявил он.

– Вячеслав! – Гудрон вздохнул нарочито тяжело и обреченно.

Понять его можно: если девушки недавно с Земли, разве они оценят гостеприимство Славы? Не само по себе, но когда бы они успели соскучиться по чаю?

Гостьи набросились на воду так, что и без слов можно было понять, какая жажда их мучила.

– Ой, девочки, сейчас я с вами одеждой поделюсь! – опомнилась Дарья.

После чего скрылась в кубрике, мимоходом ткнув в бок бедного Гудрона: не глазей, мол, куда не надо!

– Почему так долго? – поинтересовался я у Трофима.

Тот широко заулыбался.

– Девчата Чучела испугались. Потому и отзываться не стали. Когда мы на них наткнулись, они, бедные, сбились в кучу и сидят дрожат.

Собственно, да. Не зная повадок этого крайне нелепого на вид создания, которое действительно выглядит устрашающе – гибридом сороконожки и бескрылого кузнечика под два метра длиной, и у мужика диарея может случиться. Особенно при виде его жвал. Но совершенно безобидного, к тому же воришки. В чем мы убедились, когда у нас начали пропадать вещи на стоянке на одном из островов. И к тому же оно без меры пугливое.

Дарья появилась на корме с охапкой одежды, где явно были и вещи Бориса, и даже те, что остались на катере от прежних владельцев. Я, предполагая, что произойдет дальше, поднялся к Демьяну в рубку, который успел отвести катер от берега, и теперь мы шли в одном из бесчисленных проливов между островами.

Так оно и случилось. Дарья загнала в тесный кубрик остальных мужчин со строгим приказом оттуда не подглядывать. Хотя что нового, все мы мужчины взрослые, могли бы увидеть в тот момент, когда женщины начнут примерять одежду и переодеваться?

– Как вы их нашли?

Самое горькое заключалось в том, что успел пережить и надежду, и разочарование. Когда в зарослях показались фигуры девушек, в одной из них мне почудилась Лера. Ну а затем они приблизились. Уже на катере, глядя исподтишка на ту самую девушку, никак не мог понять: ну как мог обознаться? Ведь ничего общего, кроме цвета волос. Наверное, показалось, потому что страстно желал ее увидеть.

– Шлепаем мы мимо острова, и вдруг Остап пальцем тычет: «Смотрите, бабы!» Все на него как на дурака: «На солнце, мол, перегрелся?» А он в ответ: «Чем угодно поклянусь!» И тут Трофим: «Нет, ну точно там женская фигура промелькнула! Да не одна». А за ним еще и Проф головой кивать начал. Сам-то я их не видел, да и некогда мне по сторонам пялиться. Но тут уже ничего не оставалось, как ход по минимуму и носом в берег. Чему улыбаешься, Игорь?

Слова Гудрона вспомнились, про тысячелетний мужской инстинкт. Увидели женщин и обо всем на свете забыли. Даже о том, что вначале следовало бы разбудить своего командира. «И не поворачивать так резко, что он умудрился при падении набить шишку на лбу». – Я осторожно ее потрогал.

– Нет, ну как такое могло случиться? – продолжал рассуждать Демьян. – Не могли же они всей группой сюда перенестись? Игорь, что по этому поводу думаешь?

– У них самих и узнаем, – ответил, осторожно оборачиваясь назад.

За то время, которое успело пройти, наши гостьи неоднократно могли бы уже переодеться. И верно, теперь Дарья, собрав тесной компанией в чем попало наряженных девушек, что-то им рассказывала. Рядом грохотал двигатель, и потому ей приходилось кричать. Затем, прервавшись на полуслове, она лишь махнула рукой. Все верно, накормить их нужно, и обязательно дать подержать жадр.

Уж что-что, но от стресса он их точно избавит. Хотя, возможно, той из них, которую я принял за Леру, потребуется и более серьезная помощь, что-то она чересчур бледной выглядит, несмотря на климат. И еще девушки успели обгореть на солнце, но и тут дело за жадром – он легко снимет боль.

– Игорь, сдается мне, до Аммонита нам сегодня не дошлепать. Часа через два солнце сядет, а какая тут в темноте навигация, знаешь сам.

У Демьяна, когда тот якобы по необходимости поворачивался назад, каждый раз менялось лицо. Смотрит он вперед и штурвалом крутит – самое обычное дело. Но стоит только посмотреть за корму, так сразу же оно становится мужественно-суровым. Явно он даже на расстоянии пытается на пассажирок впечатление произвести. Хотя им сейчас не до мужских лиц: судя по тому, как уплетают, голод мучил их не меньше, чем жажда.

– Не дошлепать, говоришь? Значит, нужно выбрать подходящее местечко и встать до утра.

Заодно и с нашими гостьями пообщаемся. Интересно же, как они умудрились все вместе на одном клочке суши оказаться. Неужели все-таки врут, что люди переносятся сюда всегда поодиночке?

Поговорить не получилось. Едва поев, девушки начали усиленно клевать носом, и Даша сразу увела их в носовой и единственный кубрик, где каждой досталось по кровати.

Могу себе представить, как им полегчало! Оказаться среди людей, которые о них заботятся, и в безопасности. Помню себя, когда после нескольких недель странствий в джунглях в одиночестве наконец-то набрел на людское поселение. В первую ночь я просыпался, наверное, каждый час, если не чаще. Нет, не по привычке, чтобы вовремя обнаружить подкрадывающегося хищника. Всего лишь для того, чтобы вспомнить, что теперь не один, бояться нечего и можно спокойно уснуть, натянув перед этим на лицо блаженную улыбку. Хотя, в отличие от девушек, пробыл здесь уже какое-то время и успел приобрести кое-какие знания и навыки.

Чего уж, им повезло. Долго бы они смогли выживать здесь без опыта, снаряжения, а главное, без пресной воды? Повезло еще и с тем, что на них не натолкнулись подобные Карабасу и его людям твари. Которые, позарившись на Дашу и Леру, попытались убить мужчин.


Девушки давно уже спали, когда мы, поставив катер на якорь, начали приставать с вопросами к Дарье. Которой единственной удалось с ними хоть сколько-нибудь пообщаться.

– Да не успела я узнать ничего! Мотор грохочет, они меня сами вопросами засыпают, только успевай отвечать. «Где мы? Почему? Зачем? Как вернуться домой?» Как будто бы мне хоть что-то известно. Кроме того, что и планета чужая, и даже звезды, – рассказывала Даша.

– Так они сюда все вместе перенеслись?

– Нет. И это единственное, что мне удалось выяснить.

– А как же тогда оказались на одном острове?

– Как будто бы потом собрались все вместе. Да подождите вы до утра! – взмолилась Даша. – Сами все и расскажут.

– Даша, светленькую как зовут?

Слава спросил как будто бы равнодушно, но, помня его интерес к голубоглазой блондинке, не очень-то в это верилось.

– Инга, по-моему. Или Инна, не разобрала.

Тот лишь вздохнул.

– Теоретик, придется на ночь два поста выставлять. Один, как обычно, в рубке. И другой, перед входом в кубрик. От Профа, во избежание. Наука наукой, а гормоны гормонами. И кстати, губа-то у нашего доцента далеко не дура!

Но Слава, вопреки своему обыкновению, не стал Гудрону ничего отвечать.


Все давно уже спали. Я сидел в рубке в обнимку с винтовкой, снова выбрав для своего дежурства первую часть ночи, хотя мог бы его избежать. Поделить ночь на короткие промежутки, чтобы каждый мог выспаться, народу хватает. Тем более идти предстоит не пешком. И когда полноценно отдохнуть следует только Демьяну, который безотлучно будет стоять за штурвалом. Я сидел, вслушиваясь в звуки ночи, безуспешно пытаясь не думать о той, которая занимала все мои мысли без остатка. Внизу, на выходе из кубрика, послышались чьи-то шаги. Видя только макушку, я уже знал – она принадлежит блондинке, которая произвела на нашего Профа такое сильное впечатление.

– Можно с вами посидеть? – спросила девушка. – Проснулась и заснуть не могу.

– Присаживайся.

В рубке из мебели единственная лавка, но она достаточно длинная, чтобы на ней не тесниться, мы и впятером умудряемся помещаться.

– Не знаю, как вас звать, Дарья не разобрала из-за шума. Инга?

И не угадал.

– Ирма, – ответила она. – А вас?

– Игорь.

– Вы же у них старший?

– Получается, так.

– А почему сами дежурите? Не доверяете?

– Не спится. Тихо!

То ли мне показалось, то ли действительно где-то поблизости послышалось бурление воды. Как будто газы на поверхность выходят. Возможно, именно они и есть, но не исключено, что один из местных хищников. Тот самый, который похож на моржа или тюленя и кто с успехом заменяет здесь акулу. На борту катера опасности нет, но, когда находишься на клочке суши и на берег выползает сразу несколько, пусть даже там они довольно неповоротливы… В то время как в воде, куда тебе поневоле придется отступить, поджидают другие. А у тебя нет оружия, и защитить себя нечем. Как в случае со случайно обнаруженными нами девушками.

Забурлило снова, но теперь сразу в нескольких местах.

– Что это? – Ирма услышала тоже.

– Местные акулы. Но на катере их бояться нечего. И все-таки в воду лучше не лезть. Как выразился один мой знакомый, купальный сезон начнется через пару миллионов лет.

– Они такие же, как и у нас?

– Не совсем. Моржей когда-нибудь видела?

– Вживую нет. По ящику и на трубе.

– Примерно так они и выглядят. Только рыло длиннее и зубов куда больше. Но повадки как у акул. Разве что охотятся всегда стаями.

– А на берег они могут выползать?

– Могут, Ирма, могут.

– Это что же получается, они могли выползти там, где мы были?!

– Ирма, вам повезло.

Нет, я не пугал девушку. Чем больше она будет знать о мире, куда ее угораздило попасть, тем больше у нее шансов выжить. Но пусть этим займется Слава Проф. Нисколько не сомневаюсь, ему будет приятно посидеть с ней рядом и рассказать все, что может понадобиться на первых порах. А всего мы и сами не знаем, этот мир еще изучать и изучать. Ирма вздрогнула, вероятно представив себе в ярких красках, как на них со всех сторон ползут зубастые чудовища.

– Хочешь подержать жадр?

Он сразу успокоит. А самое главное, от них нет ни зависимости, ни вреда для здоровья.

– Эту штучку, которая похожа на янтарную сливу?

– Именно.

– Мне ее уже давали. Только я не поняла, чего в ней такого особенного.

Лишь усилием я удержался от того, чтобы не вскочить на ноги. Ирма не чувствует жадры так же, как и я? Неужели и она эмоционал? Стоило бы проверить.

– Ирма, возьми его в руку! – И я едва не насильно вложил ей в ладонь жадр. Чтобы спустя некоторое время спросить: – Чувствуешь что-нибудь?

Девушка пожала плечами.

– Пить хочу.

– А еще?

– А еще домой.

Только не расплачься, умоляю тебя. Все мы туда хотим, но еще ни у кого не получилось.

– Держи, – поменял я жадр на фляжку.

Затем лихорадочно охлопал карманы разгрузки: пустой жадр не завалялся нигде? Заполненных несколько, и ни одного пустого. И верно, зачем эмоционалу носить с собой незаполненные? Так, в рюкзаке точно один должен быть. И я метнулся к нему, едва не наступив на руку спящего Трофима. Так же быстро вернулся и теперь вложил ей в руку пустой. Они различаются, и понять можно даже в темноте.

– Хватит. Давай его мне.

Побывав в руке Ирмы, жадр оказался безнадежно испорченным.

– Игорь, а зачем все это?

«Понимаешь ли, в чем дело, тебе не повезло. И жадры ты не чувствуешь, и заполнять их не можешь. Или мы просто не знаем ключ». Но я промолчал.

– Пойду сменщика разбужу. Кстати, его зовут Вячеславом. И еще, ты бы только знала, какое на него впечатление произвела!

Вообще-то среди тех, кто должен дежурить ночью, Профа не было. Но думаю, он не откажется. И еще. Единственно, что меня примиряет с этим проклятым миром, так это Валерия. И вдруг Вячеслав станет для нее тем же, чем для меня Лера? Вместо жадра, которых мы оба с Ирмой не чувствуем.

Глава пятая

Глядя с борта катера на приближающийся Аммонит, я размышлял о том, что как поселение он представляет собой почти точную копию Радужного. Такие же улицы, где стоят сложенные из песчаника дома, тянущиеся на узкой полоске берега между морем и отвесными стенами скал. Примерно посередине виднелся разрыв, который обязательно должен быть поселковой площадью. Ведь людям необходимо где-то собираться всем вместе, чтобы принимать какие-нибудь важные решения, такая у них потребность. Которая на Земле вскоре исчезнет полностью. Теперь, когда прямо из квартиры можно произвести любые действия. От судьбоносных для всей державы до оплаты коммунальных услуг. Ну разве что для народных гуляний площади будут нужны. Здесь же до всего этого еще далеко. Ну а если на недалеких островах, да и во многих других местах перестанут появляться земные предметы, вообще непонятно, когда это случится.

У меня в кармане разгрузки лежит телефон. Нет, не тот, с которым я сюда прибыл, другой, купленный уже здесь. Вполне приличный телефон, со всем тем, с чем ему и положено быть – с большим экраном, плейером, камерой и так далее. Позвонить по нему я не могу, но послушать музыку или посмотреть фильм – почему бы и нет? А также сделать фото или видео чего-то поразившего. Диковинного зверя, потрясающего по красоте пейзажа, заката, цветка… После того как заряжу аккумулятор. В том же Аммоните, где есть электричество. Между этим поселком Радужным расположена долина гейзеров, в которой какими-то умельцами сооружена геотермальная электростанция. Они молодцы, чего тут говорить. Но через какой срок появилась бы эта самая электростанция, если бы сюда, помимо людей, не перемещались земные предметы? В мир, где не удалось обнаружить ни одной залежи угля и железной руды. Мы и сами бы гребли сейчас веслами, если бы не грузовик, части которого и пошли на постройку катера. Или вон тот катер, который приткнулся к берегу, стоял бы он здесь?

Катер, кстати, выглядел братом-близнецом нашего прежнего «Контуса», и даже окраска такая же – коричнево-бурая. Если бы сам не видел на дне остов, наверняка бы принял этот катер за него. Как выяснилось, не только я.

– Смотри, Дема, еще один «Контус»! – Голос принадлежал Гудрону.

– Согласен, выглядит один в один.

– Ну что, Теоретик, берем его на абордаж? – обратился ко мне Гудрон. – Все-таки он лучше нашего корыта будет! Хотя надолго ли с нашем капитаном Катастрофой? Благо хоть сюда добрались.

Гудрон, помимо всего прочего, нравился мне еще и своей постоянной жизнерадостностью. И пусть шутки у него не всегда хороши и к месту, это куда лучше, чем постоянно выслушивать унылое брюзжание какого-нибудь нытика.

– На чем брать-то его будем? У нас что, пиратский фрегат? Плавучий бордель какой-то! – Нытика, похоже, решил изобразить Демьян.

Наверное, по той причине, что Ирма ясно дала ему понять: как мужчина он ей нисколько не интересен.

– Так, а не Фил ли это? – изумленно протянул Янис. Который тоже рассматривал катер, но с помощью монокуляра. – Гудрон, взгляни-ка сам. – Он протянул ему оптику.

– Определенно Фил! – спустя пару мгновений подтвердил Борис. – Но что он тут забыл?

– И кто этот самый Фил? – поинтересовался Остап.

Ему никогда не приходилось бывать на северном побережье гигантского залива, заполненного островами, подобно супу с клецками. И потому Остап не мог о нем слышать. Ответил Трофим:

– Один весьма авторитетный товарищ.

И он был прав. Сам я прежде Фила никогда не видел, но наслышан достаточно. Если разобраться, Фил – главарь группы наемников. Или, как они предпочитают себя называть, – авантюрьеров. Ну а Грек кем был? Им же. И вот Фил здесь. На катере, который является точной копией «Контуса». Наверное, и даже наверняка лучшего корыта в этих местах. Но действительно, что Фил тут делает? Репутация и авторитет позволяют ему не браться за всякого рода темные делишки, которые погубят и то и другое. Хотя любого человека можно либо заставить, либо купить.

– Теоретик?.. – повернулся ко мне Гудрон.

– Демьян, правь прямо на них. Думаю, нам следует пообщаться.

Чтобы выяснить обстановку и не вляпаться туда, куда не следовало бы. Определенный риск, безусловно, присутствует. Фил не может не знать о заказе на мою голову. И почти наверняка знает, как я выгляжу. Сам видел фото своей физиономии в телефоне одного из охотников. Которые заявились в соседний Радужный, но им не повезло и они наткнулись на Грека и Трофима. Вряд ли Фил прибыл сюда с той же целью, но почему бы ему попутно не исполнить заказ?

– Швартоваться прямо к их борту? – спросил Демьян, беря курс чуть левее от прежнего.

– Нет. Ткнись носом в берег метрах в двадцати. – Все-таки не старых друзей встретили, чтобы вот так, запанибратски. – И да, Профа кто-нибудь предупредите.

Произойти может все что угодно, вплоть до стрельбы. Но Слава, в отличие от всех других, которые собрались и теснились в рубке, крутился на корме среди девушек.


Наш катер мягко ткнулся в песок пляжа недалеко от них. Но еще раньше Гудрон вышел на нос и приветственно помахал рукой, привлекая к себе внимание. Фил и его люди обязательно должны Бориса признать. Что в какой-то степени ускоряло процесс.

– Узнали, – сообщил он, когда вернулся. – Теоретик, давай-ка я вначале сам к ним схожу. Объясню, что и как, заодно и обстановку разведаю.

– Вместе пойдем. Оба и объясним.

– Ну, как знаешь.

– Игорь? – Янис смотрел вопросительно.

– Нас с Гудроном будет достаточно, оставайся здесь.


Фил внушал уважение. Нет, облик у него был довольно обычным. Высокий, на полголовы меня выше, плечистый, с многодневной рыжеватой щетиной на лице. Таких здесь тысячи. Но манера себя держать, разговаривать и даже смотреть сразу давали понять, что он собой представляет.

С ним и еще с одним человеком, которого Фил взял себе в компанию, мы встретились на пляже примерно посередине между нашими катерами. Возможно, Фил не хотел, чтобы мы оказались на борту его катера и увидели что-то лишнее. Или ему так не терпелось что-то узнать, что поспешил навстречу сам.

– Где Грек? – спросил он сразу после рукопожатий.

На лице Гудрона дернулись мускулы.

– Нет его больше. И Сноудена. И еще двоих, но ты их не знаешь.

– Жаль! Хорошие были люди. А ты, значит, тот самый Теоретик и есть?

Мне только и осталось что пожать плечами – тот не тот, но именно он.

– Знатно тебя Федор Отшельник подставил! Объявив тем, кем ты не являешься. Признаюсь честно, всегда считал его дерьмом.

Вот даже как?! Отшельник при свидетелях заявил, что я – эмоционал. Даже не ведая, что в действительности им являюсь. Теперь остается только догадываться, зачем он так поступил. И у самого Федора не спросишь: его то ли убили, то ли сдох от какой-то болезни. Но именно после его слов на меня была объявлена охота с огромным призом. Теперь Фил заявляет, что знает о подлости Отшельника, а значит, таких множество. Забавно. И кое-что меняет в раскладе. Хотя многое ли? Заказ ведь никто не отменит.

– Знаешь, а ведь он угадал, – сказал я, за что получил осуждающий взгляд от Гудрона: кто тянул тебя за язык? Зачем ты вот так, сразу? Наверное, он был прав, стоило бы приберечь признание до более подходящего момента.

– Да ну?!

– Фил, это еще не самое главное! – Гудрон (ну а что ему еще оставалось?) полез в карман разгрузки, вынул жадр и предложил: – Подержи.

– Ни черта себе! – мотнул Фил головой спустя некоторое время.

– Желаешь еще больше удивиться? Так вот, Теоретик заполняет их совершенно бесплатно, всем желающим. Вот и в Аммоните собрался, так сказать, сессию устроить.

Фил посмотрел на меня.

– Это правда?

– Мне нетрудно, – пожал плечами я.

– Мужики, а чего мы тут стоим? Давайте-ка к нам на борт, там и поговорим за рюмкой чая. Обсудим кое-что, у меня вопросы имеются, еще предложение и даже просьба… Так, а это кто?

Фил смотрел нам за спины.

– Девушки, кто же еще? Видишь, в нужных местах у них оттопыривается, ну и ножки мужским не чета, спутать сложно. – Гудрон и тут остался верен себе.

Все четыре наших пассажирки действительно сошли с катера и теперь стояли на пляже, оглядываясь по сторонам. Даже со стороны было понятно, что они новенькие здесь, в этом мире.

– То, что оттопыривается, вижу, но откуда они?

– По дороге сюда нашли.

– Сразу всех четверых?

– Фил, чай у тебя не остынет? Кстати, его у тебя порядочно? Между прочим, у нас настоящий есть! Именно чай, а не то, что ты под ним подразумеваешь. Рассказ получится долгим.

К девушкам подошел Слава, что-то им сказал, и они дружненько вернулись назад. Все верно: вначале необходимо каким-то образом все устроить, ведь неприятности здесь можно встретить на каждом шагу.

– Может, тогда у вас и посидим? – Фил улыбнулся. Затем резко посерьезнел. – Теоретик, а прямо сейчас эту самую сессию можно провести? Так сказать, для избранных.

Как я понимаю, для Фила и его людей. И потому кивнул не раздумывая. В Аммоните необходимо все подготовить. Не выйдешь в центр поселка и не начнешь орать: кому заполнить жадры, подходи по одному!


Чай у Фила оказался крепостью градусов в семьдесят, и потому я на него не налегал. Поддержал первый тост, глотнул и решительно отставил, основательно наваливаясь на угощение, которого на столе хватало. Мы сидели на кормовой палубе катера, который назывался «Парадокс». Почему именно и кто его так назвал, даже в голову не пришло спрашивать. В основном молчал, лишь изредка отвечая на вопросы. Слушая длинный рассказ Гудрона о наших злоключениях с того самого момента, когда выяснилось, что я – эмоционал.

О том, как они потеряли меня посреди джунглей, затем спустя месяц обнаружили в Радужном, когда пришли туда с еще живым Греком наводить порядок. О нашествии, как мы остались без корабля, попали в засаду, добрались до южного побережья. О том, как Борис, по собственному выражению, «едва не двинул кони». О столкновении с перквизиторами, в результате которого у меня украли Валерию. То и дело морщась, когда Гудрон в очередной раз начинал расписывать мои геройства, словно продавая товар. И еще когда в ладонь приходил болезненный укол от очередного заполненного мною жадра.

Их то и дело клали передо мной на стол. Чаще по одному, реже по нескольку штук. Я даже не оглядывался, чтобы посмотреть на владельца. Взял, подержал, поморщился, вернул на место.

И еще я ждал окончания рассказа Гудрона, чтобы поговорить с Филом. Уж он-то точно должен знать о перквизиторах хоть что-то. Оставалась еще полубезумная Анфиса, которую предстояло найти. Наконец рассказ Бориса закончился. Впрочем, как и жадры.

– Вот оно как все происходило, – задумчиво сказал Фил. – А у нас тут уже слухи начали ходить, что вы давно по Земле гуляете. Портал, мол, нашли, и адью отсюда.

– Про Токаря слышал?

– Конечно. Помню, о нем тоже говорили, что обнаружил портал и отправился назад, на Землю. Затем нашли его самого. Но с ним много неясностей – паспорт здесь никто при себе не носит и экспертизу сделать некому. Да и что там от них осталось? Обглоданные кости и лоскуты от одежды. Вполне возможно, нашли и не его. Ладно, все это несущественно. У меня другой вопрос: по какой причине сюда вернулись? Сам же расхваливал Звездный, и вдруг назад.

Борис посмотрел на меня: теперь лучше говорить тебе. То, что я теперь вместо Грека, Гудрон объявил еще в самом начале. И тогда мне пришлось выдержать взгляд Фила – соответствую ли той роли, которую на себя взял? Сам не брал и с радостью бы от нее отказался. Но так пожелали тот же Гудрон, а еще Янис, Трофим и все остальные. Безусловно, и в этом случае решение оставалось за мной, и я его принял.

– Фил, мне нужно каким-то образом выйти на перквизиторов, – начал я с самой сути. – Хотя бы узнать, где их можно обнаружить.

– Зачем? Поквитаться?

– Они украли у меня девушку, которую люблю. И я ее найду, будь уверен! Чтобы ты до конца понял: мне плевать, через какое количество трупов придется перешагнуть, если они окажутся у меня на пути. Я жил здесь и никого не трогал. И мне от всего того, что меня окружает и что происходит вокруг, нужно только одно: тихая, спокойная жизнь и чтобы Лера была рядом. И потому я тебя прошу. Нет, не о помощи, сам справлюсь. Расскажи мне все, что о них знаешь. Расплатиться с тобой могу только одним. – Мне пришлось сжать и разжать руку, чтобы обойтись без дальнейших слов. – Сколько надо, столько и заполню. Но мне нужно на них выйти. Или хотя бы на тех, кто подскажет, как это сделать.

– А твои люди что? Пойдут вместе с тобой?

Я посмотрел на Гудрона – теперь все вопросы к нему. Откажутся – имеют полное право, пойду один. Борис ответил не сразу:

– Знаешь, Фил, тут ведь не все так просто. Казалось бы, к чему оно все, например, мне? Тем более сейчас, когда ляльку нашел себе по душе. Взглянешь на нее и заулыбаешься – солнышко мое! Но вот эта сволочь, – он указал на меня, – бросилась в дом к спятившему ублюдку. Рискуя получить дуплетом картечи в живот. Как получили его уже несколько местных к тому времени, когда мы туда пришли. И все ради того, чтобы тамошний Пилюлькин смог попытаться вытащить меня с того света. Понимаешь – не вытащил, а попытался вытащить! Настолько мне было хреново. Или еще случай. Мы в одном месте в лодочке возле берега прятались. Вокруг те самые перквизиторы, а позиция у нас – хоть сам в рот ствол засовывай, чтобы не мучиться, все равно ведь убьют. Что бы мы с тобой на месте Теоретика сделали, который находился там, где ему вообще ничего не угрожало? Понимая, что гарантированно останемся без башки? Думаешь, он этого не понимал? Но ведь полез нас спасать. И ведь спас! Заодно получив от них пулю, когда самого едва выходили.

– Борис!

Но тот только отмахнулся.

– А тогда, когда Грека с Гришей Сноуденом и еще с двумя пацанами? Подленько, из засады. Потому что им наших баб захотелось себе присвоить. Тот самый случай, когда мне прилетело так, что едва не загнулся. Вроде отбились, и хвала Всевышнему, что они положили не всех. Эти козлы куда-то сгинули, когда поняли, что не получится. Думаешь, что сделал Теоретик? Поперся их карать – вот что! И ведь нашел, и всех обнулил в одиночку! Каюсь, я едва слезу не пустил, когда про это узнал, настолько их ненавидел за Грека и Гришу. Да я тебе таких случаев с десяток могу рассказать!

– Гудрон!

Хватит врать, откуда их десяток? Да и не один я был в двух случаях из трех. В одном из них Остап мне помогал, в другом Трофим. Ладно, когда мы с Трофимом искали убийц Грека, стрелял только я. Но тогда, на берегу с перквизиторами, Остап тоже пулял немало.

Гудрон сердито посмотрел на меня: не мешай, мол!

– А вот это? – Он указал на то место на столе, где не так давно передо мной лежали жадры. – Что бы мы с тобой на его месте сделали? Сидели бы где-нибудь в безопасном местечке, под тремя, а то и четырьмя уровнями охраны, в окружении самых красивых лялек, что здесь только имеются, и наслаждались жизнью. Он мало того что бесплатно их наполняет, так еще и свои раздает при каждом удобном случае. Кстати, Фил, не экономь, жадра из его руки тебе так надолго хватит, что остальные смело можешь выбросить или продать за ненадобностью. Слышал ты о жадрах такой силы? Вот и я нет. Потому что ничего подобного раньше и не было. Это тебе не Федор Отшельник с его третью, Игорь может в оплату каждый второй себе забирать. Если не два за один заполненный. Теперь вопрос: ну и как я его без присмотра оставлю? Как и остальные наши, когда мы все ему по гроб жизни обязаны? Вопрос риторический, можешь не отвечать.

Борис, закончив свою горячую речь, налив себе чуть ли не полкружки, после чего выпил в гордом одиночестве, лишь слегка обозначив: пью, мол, за ваше здоровье.

– Выговорился? Теперь иди спать. – В краску вогнал, хорошо, что вокруг уже темнота.

Гудрон согласно кивнул, поднялся на ноги, дошел уже до сходней на берег, когда остановился.

– Фил, только прошу не думать, что спьяну наговорил, все так и есть. И еще, знаешь, что Теоретик мне однажды сказал? «Люди куда лучше, чем даже думают о себе сами».


– Выпьешь?

Фил поболтал фляжкой, оценивая объем ее содержимого. Я кивнул: в меру почему бы и нет? Если хороший человек предлагает составить ему компанию, зачем отказываться? Это ведь своего рода ритуал. Ну и не стоит забывать об окситоцине. Гормоне, в свойствах которого, помимо всех прочих, есть и еще такое, которое вызывает у людей чувство доверия друг к другу. Слава утверждает, что во время совместных пьянок он вырабатывается тоже. Хотя и без того вижу, что Фил хороший человек.

– Знаешь, Игорь, есть у меня один замысел, – начал он, когда мы выпили. – Наняли меня крутые дяденьки с Вокзала после пропажи Грека порядок здесь навести. Он ведь тоже для этого сюда приходил?

Фил не мог не знать, и все-таки я кивнул.

– Да.

И Грек сумел его наладить. Мне же теперь понятно, откуда у Фила катер – практически копия нашего погибшего «Контуса». Дали во временное владение, как когда-то мне.

– В общем-то, задача оказалась легкой, после Грека-то. Даже без стрельбы обошлось. Пробыли мы здесь какое-то время, и однажды мне пришла такая вот мысль: а почему бы здесь навсегда не обосноваться?

– Нам она время от времени тоже в голову приходит, – сказал я, понимая, к чему он клонит.

– Чтобы никого не было наверху?

– Именно. И еще вот о чем думал. Чего больше всего не хватает в этом мире? – И сам же ответил на свой вопрос. – Порядка. К кому здесь могут люди обратиться за помощью? Ну разве что к тебе.

Или к другой такой же команде, которая сможет навести порядок. Если найдется достаточно денег, чтобы ее искать: услуги что Фила, что подобных ему людей стоят недешево. А если денег нет? Была у меня одна девушка уже в этом мире, Светлана, и познакомились мы с ней при весьма забавных обстоятельствах. Вернее, дело было так. Гудрон был уверен, что для того, чтобы вернуть дар эмоционала, который куда-то исчез, мне нужна женщина. Логика у него была такова. Федор Отшельник, чтобы дар разбудить, слушал музыку, кто-то там еще ест сладкое, ну а мне необходим именно секс. Как выяснилось позже, дело было совсем не в нем. Но не суть. Привел он Светлану из поселка с дурацким названием Трактор. Так вот, в нем всем заправлял некий Парамон. Окружил себя десятком таких же, как и сам, негодяев, и творил что хотел. И где было местным жителям найти на него управу? Ну разве что обратиться к тому же Филу, собрав достаточное количество пикселей. Что конечно же стало бы известно Парамону задолго до того, как они собрали бы даже половину суммы. И сколько таких Тракторов, где творится, как выразился Гудрон, полнейший беспредел?

Здесь, на побережье, золотая жила из переносящихся с Земли предметов, пусть даже она далеко не единственная. И если прибрать ее к рукам, сразу же отыщутся средства, на которые тот самый порядок и можно организовать. Сначала в окрестностях, а затем уже как дело пойдет. Думается мне, люди только обрадуются, причем повсеместно, если можно будет найти решение главных своих проблем – безопасность и порядок. Которые в какой-то степени решены в единственном поселении на севере – Вокзале.

Ну и самое главное. Желающих прибрать к рукам этот лакомый кусочек предостаточно. Но только лишь для того, чтобы обогатиться. В нашем же случае есть еще и идея, которая большинству людей придется по вкусу.

В Звездном, который находится далеко на юге и о котором незадолго до того Гудрон рассказал Филу, власть делят между собой две группировки. Да, иной раз они грызутся между собой, но жителей их грызня нисколько не касается. И еще. Там тоже имеются эмоционалы. И они тоже заполняют жадры, пусть и не бесплатно. Но они отличаются тем, что даже не думают прятаться за охраной, поскольку работают на одну из группировок, которая и гарантирует им безопасность.

– И я примерно так же все себе представляю, – выслушав мой рассказ, сказал Фил.

Что совсем не означало, что он полностью согласен. Но жизнь заставит. Далеко не все живущие здесь люди мечтают вышагивать по дикой планете день напролет с оружием в руках. Им хотелось бы другого – спокойной жизни. Не просыпаться среди ночи, лихорадочно разыскивая оружие, чтобы защитить свою семью от нападения бандитов. Я и сам этого жажду. И если мы сможем обеспечить порядок и безопасность, обязательно найдем всеобщую поддержку. Сначала здесь, на побережье, а там, глядишь, и во всех других местах.

Была у меня и еще одна мысль, которую я даже не стал озвучивать. Даже не мысль, крохотная надежда. Порталы на островах действительно существуют. Ну а вдруг какой-нибудь из них все-таки ведет на Землю? А те люди, останки которых обнаружили в горах далеко от побережья, не Токарь со своими людьми. И он сейчас, именно в эту минуту, сидит за столиком в кафе под открытом небом где-нибудь в Ростове, Мурманске, Новосибирске… Совершенно не важно, где именно. Пьет кофе или пиво и размышляет, что не получится у него рассказать о том, где ему довелось побывать. Потому что никто не поверит. Пусть даже память его телефона битком забита тем же, чем и у многих из нас: диковинными животными и потрясающими по красоте пейзажами. Словом, всем тем, увидев которое, рука сама собой тянется в карман за телефоном, чтобы запечатлеть.

– Нет, это надо же! – Фил в очередной раз сжал в руке жадр и чему-то улыбнулся. – Игорь, и все-таки, почему без всякой платы?

Простой вопрос.

– Знаю, Фил, ты разборчив, когда берешь контракты, и уже за одно это тебе уважение. Теперь смотри. Выполняя их, ты и твои люди рискуете жизнью, тратите ресурсы, и так далее. Должны вам за это платить? Безусловно. Или вот еще. Есть на юге доктор Пал Палыч. Замечательный доктор, со всей ответственностью тебе говорю. Должны ли ему платить за лечение? Безусловно. Иначе, зарабатывая на жизнь любым другим способом, ему некогда будет лечить. Теперь в случае со мной. Мне потребовались многие годы, чтобы научиться заполнять жадры? Я что-нибудь на них трачу? Вообще ничего! Взял, подержал, отдал. Так за что тут брать деньги?!

– Жизнью ты, пожалуй, рискуешь. Даже сейчас.

Фил имел в виду, что слухи разносятся быстро. И откуда взять уверенность, что в Аммоните, где мы находимся, не отыщется тот, который меня исполнит. Причем буквально в следующее мгновение или при моем возвращении на катер. Или утром, когда рассветет.

– Ну разве что. Но только потому, что в случае с эмоционалами сложилась неправильная ситуация: несколько идиотов с таким же даром, как и у меня, следят за тем, чтобы в их среде не было большой конкуренции. Знаешь, я вообще убежден, что дар имеется у каждого, но не каждому повезло его разбудить.

– Ну-ка, ну-ка! – Было видно, что моя последняя фраза Фила крайне заинтересовала. – Если можно, поподробнее.

Пришлось рассказать ему все, что об этом думаю. Затем немного помолчали, и в течение этого времени я успел отказаться, когда Фил жестом предложил выпить еще. И даже подумать о том, что, если он поинтересуется, каким образом пробуждаю дар я сам, скрывать не стану. Никто не будет отрубать мне большой палец правой руки, к чему? Куда проще пристрелить. Но он спросил о другом.

– Может, у нас все-таки имеется возможность тебя отблагодарить? – Фил в который уже раз за время нашего разговора побаюкал в ладони жадр.

– Совершенно не против, если у тебя найдется натовская винтовочная семерка и ты ею поделишься. Пусть она и станет платой. И еще авансом, если тебе понадобится заполнить жадры снова.

– Ну разве что в качестве аванса. С полста штук могу дать, а больше и нет.

– Договорились! Пятьдесят штук – это вдвое больше, чем я даже мечтал.

– Итак, подводя предварительные итоги, мы достигли договоренности в том, чтобы сообща взять власть в свои руки здесь и в соседнем Радужном. – Несмотря на фразу, получившуюся у него в какой-то мере даже официальной, Фил продолжал улыбаться.

Сейчас я говорил не только за себя, но и за своих людей, в ответе которых полностью был уверен.

– Достигли.

– Ну а с остальным, надеюсь, мы договоримся.

Понятно, о чем он именно.

– Фил, ничего не имею против, если и сейчас, и потом командовать парадом будешь ты. Я даже буду на этом настаивать.

Он куда опытнее меня, и авторитета у него несравненно больше. Да и людей, чего уж там, тоже.

Десятка полтора насчитал, и еще не факт, что всех видел. А здесь даже десять опытных, дисциплинированных и прекрасно обученных бойцов – сила грозная.

Хотя легко можно представить себе все связанные с захватом побережья проблемы. Отсюда уходит весь найденный на островах товар. Раньше транзитом через покойного ныне Таланкина, который базировался в Станице, он уходил на Вокзал. Схема осталась прежней, разве что вместо Таланкина другой человек. Кто именно, я не знал, что не имеет принципиального значения. Однажды этот прибыльный бизнес решили перехватить. Собственно, и перехватили. Но пришел Грек со своей командой и навел порядок.

Затем из-за нашествия нам пришлось уйти далеко на юг, и сюда с теми же целями пришел уже Фил, который остался как гарнизон. Поразмыслив, он решил подмять все под себя. Наверняка Фил обрадовался, когда признал Гудрона, ведь, значит, должен быть и Грек, а с ним у него неплохие отношения. Но когда выяснилось, что вместо Грека теперь я, обратился с подобным предложением уже ко мне.

Что будет дальше? Чтобы вернуть побережье, с Вокзала сюда отправят людей, подобных Греку или Филу. Возможно, их хороших знакомых, но не суть. Те обязательно получат по зубам, в чем можно нисколько не сомневаться. Тогда нам обязательно прикроют лавочку, заявив, что товар больше принимать не станут. Но надолго ли? Предметы земного происхождения появляются здесь наиболее стабильно. В их перечне есть такие, которые в других местах крайняя редкость. Так или иначе, через какое-то время им придется пойти на мировую. Естественно, уже на наших условиях.

Главное, продержаться этот срок. Когда люди, рискующие жизнью на островах, не смогут ничего выручить за найденные вещи. От голода рядом с морем конечно же никто не умрет, да и не зависит любое из поселений от поставок продовольствия, и все-таки недовольных будет достаточно.

Хотя, если разобраться, что может предложить Аммониту или соседнему с ним Радужному, так сказать, метрополия? Что там есть такого, чего нельзя обнаружить на островах? Жадры? Смешно. Обязательно найдутся те, которые их сюда принесут в надежде выгодно сбагрить. Ну разве что патроны. Они на островах практически не попадаются. Ну и еще кое-что, но уже по мелочи. Другое дело, что на островах ни разу не находили такого, что было бы связано с транспортом. Автомобили, самолеты, какие-нибудь локомотивы… Все, что можно разобрать до последнего винтика и соорудить куда более насущное. В мире, где нет ни шоссейных, ни железных дорог, ни тем более аэродромов. Здесь даже нефть или уголь еще не видели. И потому в большом ходу газогенераторы, для которых топливо – дрова. Хотя, думаю, недалек тот день, когда из древесины научатся получать спирт-ректификат, а тот как горючее нисколько не хуже бензина.

А вообще, если разобраться, только благодаря подаркам с Земли люди еще не одичали. Вон из глубины катера доносится музыка с чьего-то телефона или даже ноутбука. И электрический свет в поселке виден, кое-где даже фонари на столбах. Чтобы создать новую цивилизацию, даже обладая знаниями, необходимо время. И в не меньшей степени ресурсы в виде того же угля и запасов железной руды. Ее бы здесь столько же, сколько золота…

– Ну, чтобы все у нас удалось! – поднял свою кружку Фил.

На этот раз пришлось его поддержать.

– Куда оно все от нас денется? Единственно… – начал я, и Фил едва заметно, но все-таки напрягся.

– Что именно?

– Сначала сделаю то, ради чего сюда и вернулся.

– Найдешь свою девушку?

– Именно. И все, что у тебя прошу, так это рассказать про перквизиторов как можно больше.

Фил поморщился.

– Игорь, да что я о них знаю? Не больше, чем все другие. Обитают где-то в джунглях, ходят сплошь в бронежилетах из пластин гвайзела, ведут непонятный образ жизни, и отличные бойцы. Причем такие, что и мои парни им не чета. Была с ними пара столкновений. Один раз едва ноги унесли, причем двоих потеряли. В другой смогли обнулить, и только по той причине, что нас было втрое больше, действовали мы из засады, но тоже, признаюсь, обошлось не без потерь.

Если судить по словам Гудрона, у тебя одного их на счету примерно столько же, сколько у всех нас вместе. Если не больше. Собственно, все. Да, и люди утверждают, и у меня самого сложилось такое же мнение, что они совсем не чувствуют боли. То ли из-за симбионтов, которые сами себе прививают, то ли из-за жадров. В последнее больше верится, если судить по нему. – Он подкинул жадр на ладони. – Нет, никогда бы не поверил, что они могут быть такими, если бы сам в руке не подержал!

– Чувствуют они боль. Во всяком случае, некоторые из них точно.

Видел я, как исказилось лицо перквизитора, когда он схватился за развороченный моей пулей низ живота. И еще один, которому досталось в плечевой сустав так, что рука повисла на ниточках.

Про всех остальных не знаю – стрелял им точно в голову, а в таком случае ни симбионты, ни жадры уже не помогут.

– Верю на слово. Я тут поспрашиваю сам, своих напрягу, может, что-нибудь и накопаем. Хотя сомнительно. Ты когда думаешь отправляться?

– Сейчас бы прямо и пошел, не дожидаясь утра. Только куда?

Наверное, получилось у меня чересчур тоскливо, поскольку Фил сказал:

– Что, сапожник без сапог?

А когда я недоуменно на него посмотрел, пояснил:

– Жадр подержи, и сразу полегче станет.

– И рад бы, но не действуют они на меня.

– Сочувствую. Без него иной раз совсем уж горько было бы. У меня на Земле трое сынишек осталось. Такие славные пацаны! А под язык пробовал?

– Под язык?

– Под него. Кстати, утверждают, что перквизиторы именно таким образом его и используют. Главное, не проглотить. Правда, у самого меня он так не работает. Но, может, у тебя получится? Тебе что, раньше не говорили?

– Ни разу не слышал.

Я и попробовал. Увидев улыбку на моей физиономии, Фил, по-моему, даже обрадовался. Ну а мне вспомнились слова Яниса, что Фил – не Грек. Он куда более жесткий, и его люди откровенно Фила опасаются. Крут и на расправу за провинности скор. Тут же сидим и разговариваем. Почти душевно, можно сказать. И нет у него ничего такого, чтобы меня напрягало. И крутого из себя не строит, и через губу не цедит, все замечательно. Вон даже обрадовался, решив, что смог помочь.

– Что, подействовало?

– Увы, нет.

Лишь во рту почувствовался привкус моря, поскольку споласкивал там. А улыбнулся я, вспомнив слова Гудрона, когда тот с самым серьезным видом заявил: «Теоретик, действуй они на тебя, ты бы ими направо и налево не разбрасывался, потому что цену бы им знал». Возможно, он и прав.

– Ну, тогда и не знаю, чем еще могу помочь.

– Фил, вот что еще хочу сказать. О вяделе слышал?

Если да, то вряд ли я его этой новостью удивлю.

– А это что еще за хреновина?

– Людей им лечат. И он даже избавляет от геламон.

Возможно, именно таким образом он его признает. Еще одно бедствие этого мира. Одно благо, что геламоны – эндемики. Но надолго ли, если вспомнить о нашем энцефалитном клеще?

– Нет, – покрутил головой Фил.

– Тогда слушай. В общих чертах, на юге его производят так. Собирают раковины, – а их на севере тоже тьма, просто раньше внимания не обращал. – Затем жгут водоросли, пепел от них вместе с раковинами варят в котле. Пока на стенках не образуется осадок. Его соскребают, сушат, и получается сероватый порошок. Дальше тоже все просто. Смешивают с одним ингредиентом, снова выпаривают до получения зеленовато-синих кристаллов. И в результате получается нечто, по своим свойствам похожее на мощнейший антибиотик. Гудрона им на ноги подняли, да и сам я только благодаря ему и выжил. Так что подтвердить есть кому. Правда, насчет последнего этапа я толком не знаю.

– А кто знает? – живо поинтересовался Фил.

Он человек далеко не глупый и потому сразу же смог понять перспективы. В мире, где людей заговорами да шаманскими бубнами только и осталось лечить.

– Солнышко Гудрона, – улыбнулся я. И пояснил: – Дарья с нами есть. Она от Пал Палыча не отходила, пока тот всей технологии ее не обучил. Даша с вами останется, так что, сам понимаешь, желательно, чтобы волосок с ее головы не упал. И еще просьба, присмотри за теми девушками, которые вместе с нами прибыли, чтобы их никто не обижал.

Мне с собой тайну вяделя уносить смысла нет. А так, глядишь, к тому времени, когда с Лерой вернусь, тут все уже на поток будет поставлено. Вядель такая бомба, что куда там всем вместе взятым эмоционалам с их жадрами! Грустить, тосковать или испытывать боль – это одно. А излечиться от смертельной болезни – совсем другое, с чем тоску по Земле даже близко поставить нельзя. И я нисколько не сомневаюсь, Фил все понимает ничуть не хуже меня. Что же до его порядочности… Люди куда лучше, чем думают о себе сами. И даже лучше, чем думают о них другие.

Глава шестая

Ближе к середине дня я и сам начал жалеть, что не беру плату. К тому времени от постоянных болезненных уколов начала распухать левая ладонь, чего совсем от нее не ожидал. С другой стороны, что тут удивительного, если жадров оказалось на удивление много? И еще больше оставалось тех, кто дожидался своей очереди. Узнав о предстоящей акции, в море на промысел земных предметов практически никто не вышел. Хорошо, что Фил подключил своих людей, и потому толпа желающих не лезла к месту, где я находился – за столиком в тени обычного пляжного шатра.

Как и везде, поначалу народ подходил ко мне с недоверием и с выражением явного скепсиса на лице: как же, бесплатно! Даст нескольким первым счастливчикам распробовать, что товар действительно замечательный, ну а затем заявит: «Все, братва, халява закончилась! Извольте платить денежку!» А еще кто-то пустил слух, что все затеяно для того, чтобы собрать тех, у кого есть жадры, с целью почистить им карманы под угрозой оружия. И находились те, которые ему поверили. Словом, народ вел себя так, как и ведет он всегда, – каждый видел свое.

Не обошлось и без небольшого скандала. Какая-то часть жадров не способна впитать в себя то, что у меня получается в них вложить. Причем далеко не всегда такой можно определить визуально. С виду-то он как будто бы самый обычный, и внутри его не заметно никакой мути, но заполняться категорически не желает. Такие я без раздумий бросал в костер, который специально попросил разжечь и поддерживать. Туда-то и отправил очередной бракованный. Горят жадры отлично, и будь их залежи, вполне можно было бы использовать вместо угля. Но их достаточно мало, и вообще, как утверждают, жадров добывается все меньше и меньше. И если дело пойдет так и дальше, эмоционалы останутся без своего занятия. Подержав его в руке и не дождавшись отклика, в костер и отправил.

Владелец жадра, по которому и не догадаешься, что он на такое способен – высокий широкоплечий мужчина с лицом, как будто сошедшим с афиши боевика, – начал вдруг громко возмущаться. А затем и вовсе обвинил меня в том, будто я подменил его жадр.

– У меня он был самым качественным, – обращаясь к толпе, орал он. – А этот выбросил свой! Недаром же, когда берет жадры, все время под столом руку прячет!

Все так и есть: если положить ее на колено, укол получается пусть ненамного, но не таким болезненным.

– Мужик, ты совесть-то поимей! – воззвал к нему Гудрон, который все время находился рядом. – Он что, был у тебя единственный? Теоретик тебе их четыре заполнил. Причем даже пикселя не взял! Да с его даром как минимум половину в оплату требовать нужно!

Его доводы скандалиста не убедили нисколько. Он продолжал орать, требуя вернуть ему тот, который у него украли.

В кармане разгрузки действительно лежало несколько штук. Последние шесть, что у меня оставались. Но мне даже в голову не пришло отдать один из них, чтобы закрыть ему рот, который так и хотелось заткнуть кулаком. Жадры нужны для дела. Мне все не давала покоя мысль, что дар есть у каждого, и они давали мне шансы, ровно по их количеству, чтобы ее подтвердить. В случае с Ирмой я использовал его безрезультатно. Ну а вдруг? Вдруг получится узнать какой-нибудь универсальный способ и он подойдет любому? Или догадаюсь сам, а проверить будет уже и не на чем.

– Ну что, Теоретик, люди даже лучше, чем другие о них думают? – подмигнул мне Борис, когда наконец спровадил скандалиста.

– И на солнце бывают пятна, – несколько невпопад ответил я.


Жадры все не заканчивались, толпа и не думала редеть, и единственным утешением было, что те, кому уже их заполнил, и не думали расходиться, чтобы поглазеть на эмоционала – где их еще увидишь? Сидит себе, с виду такой же, как и любой из них, и творит едва ли не волшебство. И еще я пытался в каждой подходившей ко мне женщине угадать Анфису. Случались и похожие на нее по описанию, но выглядели они обычно, и ни об одной нельзя было сказать, что она не от мира сего.

Затем все закончилось. Очередной жадр сам вываливался из руки, что не ускользнуло от внимания Гудрона.

– Стоп, и что это там у нас?! – сказал он, ухватив меня за руку и разглядывая ладонь. Та действительно выглядела неважнецки. Распухшая и покрасневшая, как будто ее подержали в кипятке. После чего Гудрон громко заявил: – Все, на сегодня концерт окончен! – И снова обратился ко мне, но уже с укоризной: – Игорь, куда ты теперь с такой рукой? Стрелять-то хоть сможешь?

Я лишь отмахнулся – только нотации не читай! Понимаю, что погорячился. Но ведь и ладонь стала выглядеть такой неожиданно даже для меня самого.

– И когда теперь? – спросил кто-то.

– Сюда подойди! – потребовал Гудрон. После чего продемонстрировал мою руку. – Как только пройдет.

– А когда пройдет? – не успокаивался человек.

Вот уж чего не знаю, ничего подобного прежде со мной не случалось. Что и понятно: сегодня заполнил их столько, сколько не заполнял никогда, даже если взять в расчет все вместе взятые.

– Понятия не имею.

Пальцы на руке самопроизвольно подергивались, и пришлось засунуть ее под разгрузку. Оставалось только надеяться, что не навсегда. Чего совсем не хотелось бы. Не из-за жадров – из-за всего остального. Ведь с такой рукой мне ходу к перквизиторам нет, особенно учитывая тот факт, что левша.

– Теоретик, ты как себя чувствуешь? – По дороге к катеру заглядывал мне в самые глаза Гудрон. – Не тошнит? Голова не кружится? Ну ничего, сейчас пообедаешь, отдохнешь.

– Боря, мне бы другую нянечку!

Ноги почему-то слушались плохо, и он поддерживал меня под руку.

– Теоретик, знаешь, сколько девах на тебя заглядывалось? А среди них попадались такие красотки! Я бы и привел самую-самую, но ты ведь все равно не согласишься.

– Не соглашусь.


– Игорь, может, еще добавки?

– Спасибо, Даша, сыт – дальше некуда.

Демьян с Остапом за то время, покуда я изображал всеобщего благодетеля, умудрились соорудить на корме катера замечательный стол. К тому же складной, и потому он не станет мешать проходу, как только в нем исчезнет необходимость.

– Тогда давай еще раз ее помассирую.

Я пожал плечами: если тебе не трудно.

– Странное дело, – некоторое время спустя сказала девушка. – Выглядит как будто ошпаренная, а холодная как лед. Ты хотя бы ее чувствуешь?

Чувствую, пусть и с трудом. Что уже радует, пальцы перестали жить самостоятельной от меня жизнью. Пугающее зрелище, когда они сами по себе то вдруг сожмутся в кулак, то образуют дугу в противоположную сторону от той, в которую они должны сгибаться. Читал на каком-то крайне ненаучном ресурсе, что люди жадные таким образом пальцы сгибать не могут.

«А еще не способны люди умные», – мысленно добавил я, крайне раздосадованный своей очевидной глупостью.

И все-таки интересно, почему они себя так повели? Понятно – нейроны, ацетилхолин, ионные электрические сигналы… без них пальцы даже не пошевелятся. Но сигналы-то идут от мозга! Он что, тоже решил жить самостоятельно от меня? Даже не поставив в известность своего хозяина? Иначе как это все понимать? Хотя если верить Славе Профу, а сомневаться в его словах никаких причин нет, еще неизвестно, кто кому принадлежит – мозг нам или мы ему. Слишком многое указывает на последнее. Например, придя к какому-то решению, мозг дает нам знать об этом только спустя какое-то время, пусть даже измеряется оно миллисекундами. А затем еще и убеждает, что решение было принято именно нами. Самого Профа, кстати, за обедом не было. Как и Ирмы с остальными девушками, их удалось разместить в поселке. Оставалось только надеяться, что занятие найдется им тоже.

Для себя я решил твердо: в дальнейшем, едва только почувствую в руке дискомфорт, так сразу же буду прерывать свою благотворительность. Иначе дело может зайти слишком далеко, а одноруким выходить за пределы поселений крайне не рекомендуется.

– Игорь, когда пойдем? – поинтересовался Трофим.

– Сейчас и отправимся.

Еще с утра попросил его узнать, кто такая Анфиса, находится ли она в Аммоните и где ее можно найти. У Трофима за плечами годы службы в серьезной государственной конторе. О чем сам он предпочитает не распространяться, впрочем, это не мешает ему пользоваться приобретенным там опытом. И потому у него получится навести о ней справки, не привлекая к себе внимания.

– Может, и мне с вами? – предложил Остап. – На всякий случай?

– У тебя темных очков нет, – пошутил я.

Тот тряхнул головой: не понял?

– У телохранителей они имеются всегда, – сразу же понял, в чем дело, Янис. – Фильмов, что ли, не смотрел?

– И все-таки?

– Нас с Трофимом будет достаточно.

К чему вокруг Анфисы лишний ажиотаж… Но едва поднялся на ноги, как уселся обратно: вернулся Вячеслав. Который, судя по его виду, принес какую-то важную новость.

– Игорь, тут такое дело… Ирма к нам просится.

– Проф, и долго ты ее уговаривал? – Гудрон немедленно уселся на любимый конек. – «Ирмочка, заинька, знаешь, как тебе с нами будет хорошо? – елейным голосом заговорил он. – И вообще, твоя грудь четвертого размера станет украшением всей нашей бригады. А по ночам я лично прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось. Только темные очки куплю!» – Благо Даша куда-то отошла и потому Борис мог не опасаться подзатыльника.

Ладно, не подзатыльника – не тот он человек, но осуждающего взгляда точно.

Вячеслав от него отмахнулся.

– При чем здесь темные очки? Лучше чехол на язык купи, иначе скоро совсем его истреплешь. Ирма сама предложила. Поговори, мол, с Игорем, вдруг он будет не против? Оказывается, она – мастер спорта по биатлону! Пусть не олимпийская чемпионка, но на международных соревнованиях выступала и даже призовые места брала. Да она стреляет лучше меня!

– Нашел чем удивить! – Гудрон не сдержался и тут. – Таких на десяток девять. Кстати, если возьмем Ирму, сможем выставить свою команду по биатлону. Только где тут снег взять? Во! – Он со значением поднял вверх палец. – Пляжный волейбол на Земле есть, а у нас пляжный биатлон будет. Обязательно приду за Ирму поболеть, уж больно фигура у нее хороша!

Команду не команду, но Янис до армии занимался таким же видом спорта, на что Борис и намекал.

– Погоди, – умерил я его пыл.

Хотя мог бы и промолчать – вернулась Дарья, при которой он обычно не позволяет себе отпускать шуточки о женщинах. Впрочем, как и все мы.

Биатлон – это как раз тот вид спорта, который великолепно развивает необходимые навыки. Прежде всего выносливость. А еще умение не промахнуться в стрессовой ситуации, к тому же на фоне усталости, что особенно немаловажно. Ко всему, не обязательно брать Ирму с собой. Она может остаться здесь, вместе с Дарьей, которую точно не возьму. В какой-то мере даже удачно, ведь девушкам проще будет держаться вдвоем.

– Вообще-то, с ее внешностью, я думал, она модель какая-нибудь была в земной жизни, – сказал Демьян.

Он хотел добавить что-то еще, но Слава опередил его, спросив:

– Игорь, ну так что?

– Вначале нужно поговорить.

Выяснить причины ее внезапного желания. Не хочет расставаться с Профом? Ну так ей поневоле вскоре придется с ним расстаться. Когда появится хоть какая-то определенность, где искать этих чертовых перквизиторов.

– Она здесь поблизости ждет.

– О, разговор уже о близости пошел! – Гудрон не сдержался, несмотря на присутствие Дарьи.


Девушка сидела на камне на морском берегу. В коротко обрезанных джинсах, которые открывали ее стройные ножки почти полностью. И в футболке, которая тоже мало что скрывала. Нисколько не сомневаюсь, что на соревнованиях у нее было полным-полно болельщиков. А в сети не меньше подписчиков – она того стоит.

– Привет! – поздоровался я, поскольку сегодня еще не виделись, и уселся на соседний камень. – Мне Слава передал, что ты хотела со мной поговорить.

– Все так и есть. И еще я подумала, что наедине будет лучше. Ты же все решаешь?

Голосок у нее тоже был славный. Иной раз даже самую красивую женщину портит тембр голоса. Излишне визгливый или чересчур грубый. Но с Ирмой не тот случай.

– Практически.

Есть некоторые вещи, решения по которым принимаются коллегиально. Хотя и тогда можно настоять на своем мнении. Если возникнет необходимость. И все-таки с появлением новых людей в команде должны быть согласны все. Не бригада шабашников, где главное требование – чтобы пахал наравне со всеми. Мы должны доверять друг другу. Причем настолько, чтобы не опасаться за свою спину, если знаешь, что ее прикрывают. Здесь цена доверию – жизнь.

– Знаешь, Игорь, я вот тут подумала… – начала Ирма.

«Ценное свойство для женщины!» – сказал или, во всяком случае, подумал бы на моем месте Гудрон.

– И что в итоге получилось?

– А получилась вот такая штука – этот мир точно не для женщин.

– В каком именно смысле?

– Да во всех, чего только не коснись! Что ждет любую из нас? – И сама же ответила: – Да ничего хорошего! Наилучшим вариантом будет пристроиться под бочок к какому-нибудь крутому по местным меркам мужичку. Потому что выбора у женщины и нет. Взять тот же Аммонит. Кстати, почему его так назвали? Это же вроде взрывчатка какая-то.

– И еще так называют моллюсков, на Земле вымерших миллионы лет назад. Ну а здесь они прекрасно себе существуют. Наверное, какой-то умник увидел их и признал.

«Именно из них и добывают вядель. Правда, только из мелких, диаметром не больше полуметра, хотя попадаются гиганты раза в четыре крупнее», – мысленно добавил я.

– Понятно. Так вот чем тут можно заняться девушке? Пойти работать в лавку, которых здесь целых три? Или в кабак? Единственный, кстати, и думаю, что его хозяин, так сказать, тест-драйвы всем претенденткам устраивает. И показывает на дверь всем, кто на них не согласен. Да, видела я еще несколько девиц. Чем они тут занимаются, с одного взгляда можно определить. Хотя нисколько их не осуждаю: кушать хочется всем. Есть еще какие-то варианты?

Затрудняюсь ответить. Наверняка они имеются, но вряд ли чем-нибудь лучше тех, которые она перечислила.

– И?..

– Ну и чем заняться девушке, которая привыкла сама распоряжаться своей судьбой?

– Податься в бандиты?

– Пристроиться к тем, кто будет ценить тебя не только за сиськи и красивую задницу. Например, к вам. Даже не сомневаюсь, окажись на вашем месте другие, еще до того, как попасть в Аммонит, мы с остальными девушками успели бы оценить, какие у кого из вас члены, причем по нескольку раз и в различных вариациях. А самое главное, никто бы нас даже спрашивать не стал.

Не стану отрицать: вполне могло случиться и такое. Закон здесь один – сила. А для нее не нужно иметь бицепсы диаметром с бедро. Вас много, у вас оружие, и этого вполне достаточно. Пока не найдутся те, у кого тоже есть оружие и их еще больше.

Ирма во многом права. С Лерой я познакомился в тот самый момент, когда она, ошалевшая от всего, что на нее свалилось, пыталась продать единственно ценное, что оказалось при себе после переноса сюда. Мамин подарок – золотую цепочку с кулоном, чтобы хоть что-то купить поесть. Но откуда ей было знать, что из золота здесь грузила для удочек делают? И тот, которому Лера ее предлагала, говорил ей о том, что обязательно ее накормит. Но только после того, как она раздвинет ножки. И мне долго потом пришлось ее убеждать, что здесь такие далеко не все. Убеждать в том, в чем и сам сомневался.

– Теперь о главном. Игорь, возьмите к себе! – Ирма, заглядывая мне в глаза, даже за руку схватила. – Клянусь чем угодно: я не подведу! И ныть никогда не буду. И делать буду все, что скажут! Я сильная и стрелять умею!

– Знаешь, есть одна команда, в которой сплошь только девушки. Главная у них тоже женщина – Лена Кошмар. Но прозвали так не за жестокость. Обидевшие одну из ее девчат дали ей такое прозвище. С тех пор стараются так не делать.

– И где мне ее искать? А вы – вот они, рядом!

Ирма была красива, и все-таки ее близость меня не волновала. А все, о чем она недавно говорила, что могло случиться на катере, вполне может происходить с Лерой сейчас, в эту самую минуту.

– Я что-то не так сказала? – увидев выражение моего лица, испуганно спросила Ирма.

– Все нормально, и ты здесь ни при чем. Ладно, пойдем к остальным.

– Это значит…

– То и значит. Но предупреждаю сразу: увижу хоть раз слезинку – лично ремнем отхожу!

Это была попытка пошутить.

– Не дождешься!

– Да, вот еще что… – Имелся один щекотливый момент, и я совершенно не представлял, как к нему подступиться. – Понимаешь, Ирма, если ты будешь вместе с нами, кое-что из того, что ты могла себе позволить там, здесь категорически делать не стоит.

– Что именно, Игорь? Ты напрямую говори, как будто с мужчиной разговариваешь.

Ну, в случае с мужиком таких проблем не возникло бы.

– Как тебе сказать… Ты вольна в своих поступках с мужчинами. Твоя личная жизнь – твое личное дело. И все-таки есть одно «но».

– Игорь, какое именно?!

– Ну вот, например, здесь Фил со своими людьми. И один из них или сам он может тебе понравиться.

– Поняла, – улыбаясь, перебила меня Ирма. – С чужими – ни-ни!

– Ну, не совсем чтобы так. Я же говорю – твоя личная жизнь не должна никого касаться.

– Все ясно, товарищ командир! Дальше можете ничего не говорить. Если мне будет совсем уж невтерпеж, а с девушками, скажу по секрету, такое тоже случается, стану обходиться теми, что поблизости. Чтобы не уронить честь нашего отряда. Или правильней будет – авторитет?

Называй как хочешь. Но здесь не Земля. И могу себе представить, что произойдет в таком случае. Нам же в спину смеяться будут. Те же парни Фила. «Столько мужиков вокруг нее, а эта красотка к нашему бегает! Что-то с этой командой не так!»

Интересно, но Ирма ни слова не сказала о Профе. Что-нибудь вроде того: меня и Вячеслав вполне устраивает. Или устроит. А вообще, пока ни в чем не разочаровала. И сообразительная, и правильно мыслит.

– Игорь, а мне оружие сразу дадут? – по дороге на катер поинтересовалась девушка.

– Для начала получишь саблю и сюрикены. Это такие звездочки, которые нужно бросать во врагов. – Забавно было взглянуть на ее лицо. – Конечно же сразу. Ты же не поварихой к нам устроилась. И вот еще что. Первое время, так сказать, курировать тебя будет Янис. Помнишь, кто это?

И снова она ничего не сказала и тем более не возмутилась – почему не Вячеслав?

– Белобрысый верзила? Его еще через раз Артемоном зовут.

– Именно.

Янис в нашей команде – снайпер. И вдруг получится так, что у нас появится еще один? Он и не помешал бы, и не придется тогда Ирме лезть в самое пекло штурмовиком. Все-таки она женщина. И еще. Все мы смертны. Не хочется об этом даже думать, но без снайпера иной раз никуда. Так что при необходимости будет Артемону замена. Ну а самому ему, чтобы понять, сможет ли Ирма стать снайпером, ведь чересчур специфическое занятие, много времени не потребуется.


– Я так понимаю, нас можно поздравить с новым бойцом в команде? – осведомился Гудрон, едва мы с Ирмой присоединилась к остальным. И пояснил: – Лицо у тебя довольное.

Ирма сразу же посерьезнела.

– Парни, даже не беспокойтесь: не подведу! И ныть не стану, и рюкзак мой никому нести не придется.

– Вообще-то тебе нужен наставник, и такой у нас есть. Человек опытный и проверенный, которому удалось за кратчайший срок одного из нас подготовить так, что он теперь старший, – начал рассуждать Гудрон, благо его подруги поблизости не оказалось.

– Сейчас вернется Дарья, после чего выдерет одному опытному и проверенному наставнику последние волосенки, – вмешался Демьян. – Кстати, насчет педагогики. Ирма, не желаешь научиться управлять кораблем? Освоить, так сказать, все тонкости труднейшего морского ремесла.

– Дема, ты сначала научись не топить корабли сам, капитан-наставник! – Конечно же это был Борис.

– Трагическое стечение обстоятельств. Неизбежная на море случайность. Когда все мои знания, опыт и талант судоводителя не помогли ее избежать.

Ирма, которая успела усесться на лавку между Славой и Артемоном, с улыбкой слушала их разговор.

– Так, по поводу наставничества, – вмешался я. – Янис, мне хотелось бы, чтобы у нас в команде появился еще один снайпер. Возьмешься?

– Отчего нет? – пожал плечами тот. – Все, что смогу. А сама Ирма что?

– Конечно же я не против, – чуточку торопливей, чем следовало бы, заверила она. – Только форму бы мне какую-нибудь.

Какая у нас может быть форма? Кто во что обряжен. Разве что разгрузка имеется у каждого, и одежда либо цвета хаки, либо лесной камуфляж.

– Ирмочка, зачем она нужна? Ты и без нее прекрасно выглядишь! Увидят тебя наши враги, и пока тобой любоваться будут, тут-то мы их всех и перещелкаем!

– Форма для того, Боренька, чтобы у тебя мушка не сбивалась налево, – не осталась в долгу девушка.

В чем-то она права. Я и сам то и дело ловил себя на том, что кошу глаза на ее женские прелести.

– Ну разве что, – только и оставалось сказать Гудрону.

– Янис, подумай пока, чем мы Ирму снабдим, – найдя глазами Трофима и поднимаясь на ноги, сказал я.

Речь конечно же шла об оружии. Пистолет для нее найдется, тот же трофейный ТТ. И тройка магазинов к нему, больше и не надо. У его патрона недостаточное останавливающее действие, но пробивная способность многим другим на зависть. А именно она в большинстве случаев все и решает. Местная живность пусть и не вся как один, но любит щеголять либо в панцирях, либо в пластинчатой чешуе. Безусловно, против гвайзелов и против других крупных хищников пистолет – пшик, но здесь их хватает и размером с собаку.

И все-таки Ирме понадобится и другое. С оптикой, под винтовочный патрон. Иначе какой же из нее снайпер?

– С Хакимом поговорю, – пообещал Янис. И пояснил: – Один из людей Фила. Знаю его давно, на нем те же функции, что и на мне, так что, глядишь, и поможет. Особенно теперь – Игорь, они твоим жадрам как дети радуются.

– Обязательно поговори.

Ну а нам с Трофимом по пути к Анфисе предстоит заглянуть еще и в местные лавки. Форма не форма, но мушки у моих парней сбиваться не должны.


– Хорошая девушка! – сказал Трофим, когда мы отошли довольно далеко от катера.

– Внешне?

– Внешность у нее тоже не подкачала. Но я о характере. Хотя чего удивительного с ее спортивным прошлым?

Согласен полностью. Спорт закаляет характер так, как иной раз не сможет закалить множество жизненных испытаний. Когда через не могу, на последнем остатке сил, раз за разом, изо дня в день, это не может на нем не отразиться. Что на Земле, что тут, характер – ключ ко всему. Достижениям, карьере, личной жизни и, в конце концов, к сохранению жизни там, где другой плюнет на все, сдастся и примет смерть как неизбежность.

– Главное, чтобы ссор между нашими из-за нее не вышло, – поделился я своими опасениями.

– Не думаю, что до этого дойдет. Ирма, ко всему прочему, еще и неглупа.

Хотелось бы, чтобы именно все так и было.

– Кстати, вот здесь Анфиса живет, – указал на неприглядный домишко Трофим.

Мы едва только приблизились к окраине Аммонита, и до лавок оставалось еще далеко. Но так будет даже лучше, вначале дела первостепенной важности. А какие они у меня могут быть, как не поскорее выйти на след Валерии?

– Только вот что, Игорь. Следует быть осторожным, у нее действительно не все дома, может и пальнуть. Говорят, раньше случалось.

Глава седьмая

Дворик у дома Анфисы оказался на удивление ухоженным. Климат во всех тех местах, где мне уже удалось побывать, – земные тропики, и потому неудивительно, что растительность буйно растет везде, где только обнаружит более-менее подходящий клочок земли. Но нет, даже кроны у деревьев подстрижены. Не идеальной формы шарами и овалами, но достаточно аккуратно. Вдоль солнечной стены дома сушились какие-то растения. Вряд ли Анфиса травница, поскольку все они одного вида. Но сушилось много, занимая практически всю площадь стены. Которая, кстати, была глухой. Там, где дом создавал тень, во всяком случае, большую часть дня, виднелся очаг. Рядом с ним стол, скамья и выглядевший здесь нелепым шифоньер. Не новый, но целый. «Вероятно, в нем на полках хранится все, что требуется для готовки пищи», – решил я.

– Игорь, давай-ка я сам. А еще лучше будет, если отойдешь в сторонку, – сказал Трофим.

Он приблизился к двери, встал сбоку, побарабанил по ней пальцами и позвал:

– Анфиса, к тебе гости пришли!

Дверь представляла собой одно название. Прямоугольный кусок фанеры, где вместо ручки болтался кусок веревки с завязанным на ее конце узлом.

Трофим подождал несколько секунд, постучал еще раз и позвал уже куда громче.

– Анфиса!

– И чего кричать? – раздалось за нашими спинами. – Сама вижу, что пришли.

Когда она успела подойти и почему мы не услышали шум ее шагов, было непонятно. Женщина была обряжена в длинную, до самых пят цветастую ситцевую юбку и совсем не гармонирующую с ней камуфлированную футболку. Волосы с проседью на висках связаны на макушке шнурком, образуя недлинный хвост. Несомненно, когда-то она была весьма и весьма привлекательной женщиной. И даже сейчас на ее рано постаревшем лице сохранились остатки былой красоты. Сколько же ей? Да не больше тридцати пяти. Возраст, когда на Земле многие женщины в полном расцвете и им еще цвести и цвести. У Анфисы же и морщин хватало, и глаза какие-то тусклые, без всякого блеска. Справедливости ради, ничего в женщине не выдавало того, что о ней говорили. И еще, определенно ее не было на берегу. По крайней мере, к столу Анфиса не подходила. Иначе бы точно запомнил: есть в ней нечто, что выделяет из толпы и чего сразу не забудешь.

Слава рассказывал, что психиатры своих пациентов первым делом внимательно рассматривают. Признаком многих психических расстройств является то, что человек перестает за собой следить. Не соблюдает элементарных правил гигиены, плюет на то, как он выглядит, и так далее. Анфиса такого впечатления не производила. Ну разве что ее футболка никак не сочеталась с юбкой. Но и то, и другое было чистым, а модных бутиков в этом мире нет.

– Здравствуйте! – приветствовал я женщину. – Мне хотелось бы с вами поговорить.

– Ты тот самый эмоционал, к которому сегодня утром все бегали?

И мне не оставалось ничего другого, как утвердительно кивнуть.

– Что у тебя с рукой?

– Побаливает.

Рука действительно периодически одаривала острой болью, хотя старался ею не шевелить. Но опухоль как будто немного спала, и цвет кожи уже не так походил на цвет вареного рака. По возможности я старался не вынимать ее из кармана, почему-то в полусогнутом состоянии она вела себя более мирно. Рука и сейчас продолжала в нем оставаться. И как она тогда поняла? Но пришел к ней в дом в надежде получить ответы совсем на другие вопросы и потому сказал:

– Анфиса, мне бы очень хотелось кое-что у вас узнать.

На всякий случай мною был приготовлен заполненный жадр, но предложи она заполнить свой собственный, отказывать бы не стал. Надеясь, что рука после этого не отвалится. И еще прихватил с собой немного чаю. Это настолько редкостная здесь вещь, что, возможно, совместное чаепитие заставит ее заговорить на интересующие меня темы. Общаться возле дома не хотелось, все-таки перквизиторы – не та тема, которую стоит обсуждать, встретившись случайно где-нибудь на улице. Но Анфиса продолжала стоять, пристально уставившись в мое лицо. Трофим теперь находился практически за ее спиной. Вероятно, для того, чтобы успеть перехватить, если она вдруг бросится.

– Пошли в дом, Степан, – наконец сказала женщина.

– Меня зовут Игорем. – Но она ни малейшего внимания на мои слова не обратила.

Внутреннее убранство тоже было весьма скромным и напомнило мне тот дом, в котором мы с Лерой прожили целый день в Радужном, а больше и не получилось. Ничего лишнего – полка на стене, стол, два табурета. Разве что вместо набитого травой надувного матраса – целый топчан.

Кстати, аккуратно застеленный. На стене, той самой, где снаружи сушились пучки какой-то травы, висела картина – местный пейзаж. О чем с уверенностью можно сказать, ведь центральную ее часть занимало дерево, и на Земле таких нет. Где ствол и стволом-то назвать нельзя – как будто сплетение корней, которым не нашлось под землей места, а листья походят на длинные, ярко-оранжевого цвета спирали. Справедливости ради, таких деревьев я и здесь ни разу не видел. Так что вполне может быть, оно – порождение фантазии автора.

– Давай-ка я руку тебе посмотрю, – сказала Анфиса, даже не предложив присесть.

И я послушно ее протянул.

Разглядывать она ничего не стала, а сразу же начала руку мять. Сильно, как будто месила в ладонях глину. Было довольно больно, но я стоически терпел, надеясь, что Анфиса знает, что делает.

– Так о чем спросить-то хотел? – не прерывая своего занятия, поинтересовалась женщина.

– Понимаете, Анфиса, мне очень нужно найти перквизиторов.

Удивительно, она не вздрогнула, чего стоило бы ожидать.

– Зачем?

– Они украли у меня девушку, которую я люблю.

– Другую найди, – неожиданно уронила Анфиса. Как будто речь шла не о живом человеке, а об украденной вещи. Когда рассердился, затем плюнул и купил себе новую. – Возьми себе ту же Ольгу.

– Какую еще Ольгу? – У меня на этой планете даже знакомых девушек с таким именем нет.

– Она вместе с вами на катере приплыла.

Не было на нем никакой Ольги. Пришлось покоситься на Трофима. Возможно, он что-нибудь понимает? Тот едва заметно развел руками: самому бы знать, о ком она именно.

– Которая блондинка.

Светловолосая среди девушек только Ирма. Неужели о ней идет речь? И еще, совсем ли не правы те люди, которые утверждают, что у Анфисы проблемы с головой? Я для нее – Степан, Ирма вдруг стала Ольгой. И откуда такое у нее равнодушие? Женщины куда более впечатлительные, особенно когда дело касается любви. Тут как будто бы мужик заявил. «Игореха, да чего ты печалишься? Ну пропала и пропала! Ты посмотри, сколько их! И одна другой краше, выбирай любую!»

– Анфиса, – я постарался сделать голос как можно мягче, – мне не нужна другая. Я хочу вернуть Леру. Скажи мне, пожалуйста, или хотя бы намекни: где их искать? Мне бы только ниточку!

– С рукой не хочешь навсегда попрощаться? Тогда неделю в нее жадры не бери.

Да при чем тут моя рука? Речь идет совсем о другом!

– Отстань, я сказала! – довольно зло произнесла Анфиса.

И я бы принял слова на свой счет, когда бы она в тот самый момент не повернулась и не поглядела куда-то в угол, на абсолютно пустое место. Мы с Остапом переглянулись: что это было? Она разговаривает с кем-то, видимым только ей самой? У нее такая манера разговаривать с собеседниками? Но в любом случае явно у нее не все дома. Вздохнув, полез в карман за жадром. На всякий случай, правой рукой. Вынул его и положил на стол. Жадр и без того выглядит замечательно. Но сейчас, когда через стекло на него падали лучи солнца, он завораживал своей красотой. Затем сделал очередную попытку:

– Анфиса, давайте договоримся. Вы мне всего несколько слов о том, где их искать, а я вам в подарок жадр. Его очень надолго хватит, уверяю вас. И еще заполню ваш собственный, если попросите. А еще у меня есть…

И уже собрался было выложить свой последний козырь – чай, когда услышал ее крик.

– Забери его немедленно!

Громкий, требовательный, но совсем не истеричный.

– Пошли, Игорь. Сдается мне, ничего мы от нее не узнаем. Случай тяжелый и, по-моему, безнадежный.

Трофим сказал это так, как будто в доме, кроме нас двоих, никого не было. Я с надеждой посмотрел на Анфису: ну скажи хоть что-нибудь, что мне смогло бы помочь? Но, по-моему, женщина нас уже не видела. Да и смотрела она туда, куда и был обращен ее крик, – в угол.

– Пошли.

Но тут ее слова заставили меня остановиться на пороге как вкопанного.

– Не надо искать ту, кто теперь дитя Вазлеха.

Я понятия не имел, кто такой Вазлех. Самый главный у перквизиторов или даже бог, которому они поклоняются, но определенно речь шла именно о них.

«Только демонического смеха нам в спину и не хватает», – подумал я, закрывая за собой дверь.


– На катер? – спросил Трофим. – Кстати, возьми, – протянул мне жадр, который должен был стать платой Анфисе. И когда успел его забрать?

– Себе оставь.

Почему-то забирать жадр не хотелось. Наверное, все-таки правильней было бы оставить его там, где он лежал. Хотя крик Анфисы, пусть даже смотрела она в другую сторону, наверняка относился именно к нему.

– Как скажешь, – не стал отказываться Трофим. – Так все-таки куда теперь?

– До ближайшей лавки прогуляемся.

– Будем Ирме форму покупать? – улыбнулся он. – Надо было ее с собой захватить, как бы с размером не промахнуться.

– Посмотрим, что там вообще есть. Заодно, может, патронами разживусь.

– Патронами – это святое дело. Если найдутся. Что-то в последнее время ситуация с ними стала не очень. Как бы на луки с мечами не перейти.

На луки с мечами вряд ли, но на дымный порох – вполне может быть. Говорят, уже в нескольких местах наладили его производство. И здесь, и на юге. Так что самое время обзавестись про запас оружием, из которого им можно стрелять. С капсюлями сложнее, но как будто бы и их научились делать. И что самое забавное, вместо свинца для пуль или дроби используют золото, которого здесь хватает. Так что не думаю, что проблема с огнестрельным оружием встанет слишком остро. Уж что-что, а инструменты для убийства люди научились делать лучше всего.

– Кстати, Трофим, ты раньше это имя слышал?

– Которое именно? Вазлех?

Нет, Анфиса!

– Да.

– Нет, не приходилось.

Вот и мне тоже нет.

– Как ты думаешь, что она хотела сказать?

– «Не стоит искать детей Вазлеха?» Игорь, понятия не имею. Да и стоит ли вообще на ее слова внимание обращать? Понятно же, что дама гусей гонит. Эй, дяденька! – окликнул Трофим спешащего куда-то мужика. – Где тут у вас ближайшая лавка?

– Так идите прямо, никуда не сворачивайте, в нее и упретесь. – И тут же: – Слышали новость?

– Какую именно?

– Говорят, на островах вещей начало появляться немерено много! Что ими все чуть ли не завалено!

– Слышали, – кивнул Трофим. – Поторопись, иначе без тебя разберут: завтра опять все будет по-старому.

Мужик действительно рванул с удвоенной скоростью.

– И когда это ты успел узнать? – удивился я.

– Да никогда, дурачусь.


В лавке мы пробыли недолго. На удивление, ассортиментом она не баловала, в Станице выбор куда больше. Казалось бы, вот они, острова – рядом, но все лучшее, а соответственно и наиболее ценное уходит вглубь материка. Но одежда имелась, а я стал обладателем еще полутора десятков так необходимых мне патронов нужного калибра.

– Старые запасы, – объяснил мне продавец. – Теперь такие не привозят.

Кстати, мужчина. Что означало – еще одной вакансии для женщины нет. Или наоборот.

– В остальных двух такая же картина?

– Еще бы, – пожал плечами тот. – Хозяин-то один.

Трофим приобрел себе какую-то безделушку, уж не знаю, зачем она ему понадобилась, и мы отправились обратно на катер.

«А вообще, это проблема, которую нужно решать, – на ходу размышлял я. – Нет, не с винтовочными патронами НАТО, которых тут скоро днем с огнем не сыщешь, а вообще. Самым правильным было бы вооружить всех образцами одной системы. Тоже под винтовочный патрон, но отечественный. Их все-таки куда больше, хотя время от времени возникает дефицит и с ними. Проблема почти нерешаемая, ведь даже Греку, который все это отлично понимал, не удалось с ней справиться. Автоматная семерка остро заточена на человека. Да, и ею можно нашпиговать слона так, что тот, в конце концов, сдохнет. Но сколько на него потребуется патронов? Не напасешься. К тому же все их придется нести на себе. И сколько слон успеет натворить бед, раненный и разъяренный? Здесь хватает животных, вполне сопоставимых с ним по массе. Но куда более толстокожих, а то и защищенных пластинами. Как было бы хорошо переделать свой ФН ФАЛ под наш патрон! Но где бы взять уверенность, что после такой кустарщины он не подведет в самый неподходящий момент?»

– О чем думаешь, Игорь? – искоса взглянув на меня, поинтересовался Трофим.

– Патронов бы мне еще пару сотен штук.


На катере нас ожидала забавная картина. То, что она забавна, мы даже сразу и не поняли, мгновенно насторожившись: это что же такое тут происходит?

– Игорь, хоть ты им прикажи! – с ходу попросила Ирма.

– Что именно?

– То самое! – непонятно сказала она. И, сделав голос приторно-сладким, продолжала: «Ирмочка, солнышко, может, в карты сыграем?» – И уже своим обычным: – «А почему бы и нет? – И снова приторным: – «А давай на раздевание?» Тоже не проблема. А сами трусы снимать не хотят!

Те, кто находился вместе с ней за столом, а это Гудрон, Остап, Янис и еще какой-то тип, которого я видел рядом с Филом, действительно сидели в одних трусах.

– Игорь, она мухлюет! – возмущенно заявил Гудрон.

В руках у него появилась колода карт, которую он спрятал при моем появлении.

– Трусы снимай! – потребовала от него Ирма. – И остальные тоже.

Явно она забавлялась. Трофим ржал в голос, его даже согнуло пополам. Наконец он смог выпрямиться.

– Ирма, а тебе самой что-нибудь снять пришлось?

– Туфельку, – стеснительно захлопав ресницами, ответила девушка, всем своим видом показывая крайнее смущение.

И Трофима скрючило снова. Наверняка эта четверка действовала сообща, подыгрывая друг другу, намереваясь заставить Ирму снять верхнюю часть одежды, а у нее там есть что показать.

И вдруг такой казус! Что касается туфелек, на ногах у нее сланцы. Их у прежних хозяев катера почему-то оказалось много, с полсотни пар. То ли наткнулись на них где-то на островах, то ли по какой-то еще причине.

Я укоризненно посмотрел на Яниса: это что, новейшая методика обучения снайперскому мастерству? Хотя, в общем-то, ничего не имел против: пусть забавляются. Не так уж и много в нашей нынешней жизни способов развлечься. Тем более, откажись Ирма, никто бы не стал ее принуждать. Нет, все-таки какая Ирма, оказывается, молодец! «Туфельку!» – вспомнилось мне, после чего с трудом удалось удержаться от того, чтобы по примеру Трофима не засмеяться в голос.

– А Слава с Дарьей где?

– Они за покупками пошли, – пояснил Остап. – Кстати, уже возвращаются.

Боря Гудрон оделся так быстро, как будто рядом с ним стоял строгий сержант с зажженной спичкой.

– Чувствуется армейская закваска! – не удержался Трофим, который уже успел прийти в себя.

– Теоретик, меня к тебе Фил послал, – сказал тот, который единственный был не из наших. – О чем-то хочет с тобой поговорить. Сказал, что-то важное.

Ну да, а сам ты, придя сюда, решил поучаствовать.

– Сейчас подойду. Ирма… – Девушка сразу же посерьезнела. – Вот тебе денежки, купи то, что считаешь необходимым. Трофим проводит тебя к лавке. Кстати, пистолет ты уже получила?

– Да.

– Он все время должен быть при тебе. Спать ложишься, под подушку кладешь. – И не удержался: – Целуешься с кем-нибудь, одной рукой его обнимаешь, а в другой оружие держишь.

– Надо будет попрактиковаться. – Ирма обратилась к своим незадачливым партнерам: – Желающие найдутся?

Затем, поднявшись на ноги и заложив руки за голову, отчего ее грудь поднялась еще выше, выразительно покрутила бедрами.

– А ремня?

– Игорь, ремнем мы только за слезы договаривались! Пошли, Трофим, отведешь девушку в местный бутик.

– Целоваться по дороге будем? – немедленно спросил он. – Для практики.

– Сейчас! Я – девушка самых строгих нравов.

– Ну хотя бы под ручку взять?

– Только если какой-нибудь классный приемчик покажешь. Мне парни сказали, что ты в них большой мастер.

– Десять покажу!

– Заметано!


Я смотрел вслед удаляющейся парочке и размышлял вот над чем. Как бы там ни было, Ирма явно бравирует. Ей страшно точно так же, как и любому другому на ее месте. В один миг исчезло все родное, привычное, взамен пришло страшное, непонятное, и чего уж там, убогое. Наверняка она уже знает, что вернуться назад на Землю не удалось еще никому. А значит, ей придется провести здесь остаток жизни. Все-таки Лере было значительно проще. У нее практически сразу же появился я.

– Янис, одевайся, к Филу вместе пойдем. Заодно и с Хакимом переговоришь.


Подумав, мы так и не стали перегонять свой катер вплотную к «Парадоксу» Фила. Вспомнив пожар на берегу Радужного, когда Грек сжег примерно такие же посудины, на которых туда и прибыли захватчики. Катера стояли бок о бок, и огонь попросту перекинулся с одного на другой. Ну и зачем повторять чужие ошибки?

– Привет, Фил! Смотрю, тут изменения произошли?

– У вас подглядели, – улыбнулся он. – И решили, что явно имеет смысл.

На кормовой части «Парадокса» тоже появился навес из маскировочной сетки, который прикрывал ее сверху и с боков. И даже частично с кормы, свисая примерно наполовину.

– Присаживайся, – гостеприимным жестом предложил он. – Сейчас подойдет один человек, и уже тогда начнем.

– Что именно? – поинтересовался я, занимая место спиной к морю.

Сетка сеткой, но опасность возникнет, скорее всего, с другой стороны. На столе ничего похожего на вчерашний «чай» не наблюдалось, и потому расслабился. Разговор наверняка предстоит деловой, значит, не будет нужды отказываться всякий раз, когда поднимут очередной тост: хватило вчерашнего.

Фил отвлекся, разговаривая с одним из своих людей, поэтому ответа на вопрос я не получил. Закончив, он сразу же поинтересовался:

– Как рука?

Уже доложили. Или увидел сам.

– Почти нормально.

В ладонь перестало бить болезненными уколами, и теперь она лишь изредка дрожала, а пальцы самопроизвольно шевелились. То ли Анфиса помогла, то ли само по себе полегчало.

– Зря ты так усердствовал.

– Не знал, чем грозит.

Рассказывали мне, другие эмоционалы после нескольких заполненных жадров и тошноту до рвоты чувствуют, и сознание теряют, и что-то там еще. Хотя, возможно, и выдумки – кто о них толком знает? А по себе судить сложно, все мы разные. Не самый большой Гудрон может выпить столько, отчего у верзилы Яниса, в два раза его крупнее, еще на четверти дозы случится аут.

– Фил, слышал когда-нибудь о Вазлехе?

Тот на мгновение задумался.

– Нет, не приходилось. А кто это?

– Самому бы знать. Навели меня на одну женщину в Аммоните, якобы ей какое-то время пришлось среди перквизиторов провести. Так вот, от нее и услышал. Она сказала что-то вроде того «не надо искать детей Вазлеха».

– Уж не об Анфисе ли идет речь?

– Именно. – Коль скоро Фил сразу же понял, о ком идет речь, скрывать ее имя не имело ни малейшего смысла.

– Слушай ее больше! Позавчера только видел, как она по улицам с ведром и метелкой ходила, каких-то злых духов из поселка изгоняла. Окунет метелку и вокруг себя обрызгает, снова окунет и опять ею помашет. Да и не до Вазлехов мне сейчас: гостей со дня на день ждем.

«Неужели так быстро? – Поводов для огорчения хватало. – Как будто бы разговор шел о том, что вначале все хорошенько подготовим перед тем, как попытаемся получить, так сказать, суверенитет. И вот смотри-ка, и дня не прошло, а уже гостей ждем. Мне Леру искать нужно! Выходит, Фил меня обманул, добившись согласия и поставив перед фактом?»

– Много их будет? Фил, мы же договаривались, через какое-то время приступим!

Сначала он не понял, взглянув недоуменно. Затем до него дошло.

– Игорь, это другие дела. То, ради чего нас сюда и наняли. Очередная попытка подмять побережье со стороны. Заниматься тем, о чем мы вчера говорили, рано еще. Сначала насущные проблемы нужно разгрести. Причем так, чтобы все хорошенько подумали, не проще ли будет с нами договориться. Сейчас вопрос заключается в другом. Как будто бы дело тебя и не касается, но мы же теперь партнеры? Так вот, сможешь мне по-партнерски помочь?

– Сделаем.

Я ни секунды не сомневался. Ни в себе, ни в своих людях. Помнится мне, чем закончился захват Аммонита в прошлый раз. Частично сожженным поселком, следы от пожарищ видны до сих пор. И еще целым мешком человеческих голов, которые выставили посреди площади соседнего Радужного. Как устрашение. Что, мол, произойдет с его жителями, если они не подчинятся.

– Ну вот и добро… – Фил заметно расслабился. – Может, по маленькой? – подмигнул он.

– Спасибо. Ничего нового о перквизиторах узнать не удалось?

– Особенно много к тому, что уже сказал, добавить не получится. Кое-что есть, но и оно на уровне слухов. Утверждают, где-то посреди джунглей у них целый город. Не такой, конечно, как Звездный, о котором ты сам рассказывал, но тоже немаленький. И тоже почти полностью из домов, которые сюда с Земли перенеслись. Сказали еще, будто культивируют они презрение к смерти. Отсюда и нравы вольные, и женщины общие. Мол, какой тут может быть закон, какая мораль, если завтра тебе предстоит сдохнуть.

«Самураи долбаные! – зло подумал я. – Бедная Лера!»

– Но дисциплина у них железная, мне бы такую… Так, Солдат идет! – И пояснил: – Леха Солдатенков, он в Аммоните, так сказать, глава поселковой администрации. Сейчас и приступим.

Глава восьмая

Давно заметил, что внешность в этом мире особой роли не играет. Кроме отношений между мужчинами и женщинами, разумеется, да и то не всегда. Здесь нет нужды иметь представительный или располагающий фейс, чтобы занять высокое положение и вещать что-либо умное с экранов. Все проверяется делом. И спросить могут сразу же, не откладывая, поскольку неприкосновенности ни у кого тоже нет.

Глава Аммонита Алексей Солдатенков внешне никакого впечатления не производил. Невысокий настолько, что сразу же вспомнилось выражение Гудрона: в прыжке с собаку ростом. Худощавый, с мелкими чертами лица и морщинистый. А еще давно не стриженные волосы и многодневная щетина. И одежда на нем была самая затрапезная. Застиранные камуфляжные штаны, майка-алкоголичка когда-то цвета хаки. И видавшая виды разгрузка, которая является тут непременным атрибутом мужской одежды.

Было заметно, что с оружием Алексей обращается привычно и прибыл он на встречу с карабином. Несмотря на то что из кармана разгрузки торчала рукоять ПМ. Мог бы оставить карабин и дома, но, случись что в поселке, именно он должен оказаться на месте происшествия первым. Алексей тут и мэр, и участковый, и дежурный наряд полиции, и юрист, и судья, а также в большинстве случаев еще и исполнитель приговора. Впрочем, практически во всех небольших поселениях все точно так и обстоит.

– Привет, Фил, – поздоровался Алексей с ним за руку. Затем протянул ее мне. – Ну здравствуй, Теоретик! Скоро о тебе легенды начнут ходить! Хотя нет, ходят уже, иначе откуда бы мне о всех твоих подвигах знать? Кто гвайзелов пострелял? Теоретик! Перквизиторов? Тоже он! Не говоря уже о всякой бандитской мелочи. К тому же еще и эмоционал.

– Алексей, давай лучше о деле, – поморщился я.

У меня из-под носа украли любимую девушку – вот и вся моя истинная цена.

– О деле так о деле, – легко согласился Солдатенков. – Значит, так, гости пожалуют в самое ближайшее время. Другой вопрос, откуда именно. Перекрыть сразу все направления мы не в состоянии: людей не хватит. В этом и вся сложность. Помимо того что неплохо бы их перехватить не в самом поселке, а еще на подступах. Не хочется, знаете ли, повторения того, что уже было. Ну и о наших дальнейших совместных перспективах не стоит забывать.

Фил мне не говорил, но после этих слов Солдатенкова становилась понятно, что он тоже в деле. К тому же Алексей прав: если поселок пострадает, у людей к нам доверия будет мало. О чем упомянул и Фил еще при первом нашем разговоре.

Единственно, что показалось мне забавным в сложившейся ситуации – наверняка ведь и люди, нанявшие Фила, и те, кто пытается подмять побережье под себя, посылая сюда наемников, все они находятся на Вокзале. А это место, где гарантированно получишь пулю даже за обычную драку, невзирая на то, кто прав, а кто виноват, настолько строгие в нем порядки.

– Леха, они точно вначале к тебе нагрянут, а не в Радужный? Это принципиально. Не столько у нас народу, чтобы его распылять. Просто придут туда и объявят, что власть переменилась. А затем встретят нас с оркестром и фейерверком, когда мы попытаемся Радужный вернуть. И зверствовать они, как Абвер, не станут, повторяя его ошибку.

Был когда-то такой, и мешок человеческих голов именно его работа.

– Местным по большому счету без разницы, кто у них барахло будет принимать – прежние ли, новые, лишь бы брали по нормальной цене, – закончил свою мысль Фил.

– Божиться не буду, но мне передали именно так. Для тебя, кстати, если ты забыл.

Можно и не спрашивать, каким именно образом. Связь между поселками налажена. Хватает и передатчиков, и приемников, и антенн. Непременно Солдатенков депешу из самого Вокзала получил, вот и все объяснение. Еще перед тем как мы отбыли на юг, пришла новость аж из-под самого Фартового. Утверждали, что недалеко от него новехонький армейский КУНГ обнаружили, как раз подобного назначения, и такие находки здесь не редкость.

– Ладно, примем за данность. Сколько, говоришь, сможешь людей выставить?

– Шестерых, помимо себя.

– Ты же только вчера утверждал, что их будет девять?

Алексей поморщился.

– Так получилось. Слышал, какой сейчас ажиотаж на островах? Впору самому все бросить – и туда! Вот и они. Но эти зато надежные.

– Знаем мы таких надежных, – пробормотал Фил. – Дай бог, чтобы не после первого выстрела разбежались, а после второго.

– Но ведь и их можно понять! Жить хочется всем, а мы не отчизну от лютого вражины защищать собрались. Фил, вы за бабки работаете. Но, положа руку на сердце, ведь тоже слишком упираться не станете, если поймете, что дело швах?

– В нашем деле главное – вовремя смыться, – отшутился тот.

Хотя все, что я о нем слышал, свидетельствовало о противоположном – может и костьми лечь.

– Электростанцию не тронут? – поинтересовался я.

Прошлое нападение на Аммонит, которое мы наблюдали с борта «Контуса», началось с того, что в обоих поселках погас свет.

– Вряд ли, – потряс головой Солдатенков. – Электричество всем нужно, любой власти. Даже отключать не станут, чтобы не насторожить. Если все ночью случится.

– А в прошлый раз?

– В прошлый мы сами его отключили. Все-таки темнота, а нам здесь каждый камешек знаком, каждая веточка. Правда, не помогло.

– Игорь, у тебя вместе с тобой восемь человек?

– Семь, если считать бойцов.

Ни Дарью, ни Ирму брать с собой не намерен. От Дарьи толку не будет, а Ирма еще не готова.

Дня-другого не хватит хотя бы азам обучить, пусть даже мы все вместе ее образованием займемся. И потом девочка сегодня решительно намерена быть с нами, а завтра ей какой-нибудь мальчик в поселке понравится, и все, она передумает и уйдет. Хотя, если разобраться, подобное может случиться с каждым. В любой момент кто-нибудь может уйти. А то и все сразу.

– И у меня восемнадцать. Как ни считай, полк не получается. Правда, их тоже больше трех-четырех десятков не наберется, уверен.

Именно такие «многочисленные» войны здесь и происходят. Да и откуда бы взяться другим в мире, где нет ни производства, ни экономики? С другой стороны, казалось бы, чего делить? Земли много, плодитесь и размножайтесь. Но нет, обязательно нужно устраивать битвы за те клочки, куда переносятся земные вещи. Которых, если отойти в сторону на несколько сот километров, вероятно, найдется великое множество.

– В итоге получается, что мы сможем лишь оперативно отреагировать на сам факт вторжения, – сказал Фил. – Алексей, ты хотя бы расставить своих людей в нужных местах сможешь? Чтобы вовремя предупредили?

Тот пожал плечами не особо-то и уверенно.

– Парочку смогу. Помимо тех, кто у меня под рукой будет.

– А больше не получится?

– Вряд ли.

И без слов понятно, что даже тех двоих ему придется заставить. Уж не знаю, чем именно – угрозами, какими-то непогашенными долгами, еще чем-то. Соответственно они начнут отбывать повинность, и ни о какой бдительности и речи быть не может.

– Ну хоть что-то… – Фил неудачно сделал вид, будто не разочарован. – Игорь, у тебя какие-нибудь путные мысли имеются?

Сказать по правде, единственная: зря я во все это влез. И вообще, какое мне дело до островов, появляющегося на них барахла, вяделя, независимости побережья и прочего, и прочего, и прочего? Мне нужно найти Леру. Найти и постараться сделать так, чтобы она позабыла весь тот кошмар, который ей пришлось пережить. И пусть жадры мне в этом помогут, а они умеют.

– Подкрепления нам ждать не приходится? – было единственным, на что меня хватило.

– Это вряд ли, – покачал головой Фил. – Ладно, коль скоро толку от нашего совещания нет, его можно смело заканчивать. Алексей, через пару часиков вместе со своими сюда приходи. Держаться будем вместе, да и вероятность, что атака начнется со стороны моря, наиболее велика.

Фил прав, острова у Аммонита, в отличие от его соседа Радужного, приближаются к побережью практически вплотную. Вот и получается, что лодкам, если они спрячутся за ближайшими островами, потребуется не более десяти минут, чтобы достигнуть берега. А если учитывать, что ими могут быть и возвращающиеся с добычей жители поселка, то обнаружить врага вовремя может и не получиться.

После ухода Алексея Фил некоторое время молчал, явно обдумывая что-то.

– Думаю, нам не стоит горячиться сверх меры, – наконец сказал он.

– В смысле?

– Да в самом прямом! Сейчас главное – сохранить людей. Если этих окажется много и они отожмут Аммонит, черт бы с ним. Отойдем, выберем момент и атакуем сами. Или даже не станем атаковать, по обстоятельствам. Леха прав – не родину от лютого вражины, а жизнь одна.

Зато будет время поговорить с тем же Андроном и еще с парочкой подобных ему.

Об Андроне слышал. Тот представляет собой того же Фила, и потому его мысль была мне ясна.

И все-таки…

– Фил, вряд ли они оставят нас в покое, если сомнут. Будут преследовать, пока не покончат с каждым. Какой им смысл действовать по-другому?

– На этом мой план и строится.

– На том, что начнут преследовать?

– Отчасти. Если начнут сминать, мы отходим к ущелью, а там их ожидаешь ты. Чтобы отсечь преследователей огнем. То есть изначально занимаешь позицию именно там. Понимаешь, Игорь, как ни крути, но единственная возможность избавиться от преследования – это если ты со своими людьми встретишь их у входа в ущелье. Единственная. Если нам сядут на плечи, вряд ли уже оттуда слезут. Попробовать уйти на катерах? Даже не стоит тебе объяснять, какую они представляют собой мишень, чай, не глиссеры. Ну а если все пойдет как надо, дам сигнал, и тогда вы к нам присоединитесь.

– Когда занимать позицию? – План как план, и в общих чертах он меня устраивал.

– Желательно не откладывая, еще засветло. Чтобы успеть определиться с секторами, позиции подготовить и так далее. Ну да не мне тебя учить!

«Эх, если бы! – стараясь казаться невозмутимым, вздохнул я. – Откуда бы у меня такой опыт?» Который только и заключался, что в нескольких перестрелках. Да и в них приходилось действовать практически в одиночку – как-то само собой всегда получалось.

Ладно, разберемся. В конце концов, у меня есть Борис. В прошлом офицер с опытом боевых действий. Вот кому бы на мое место! Я и предлагал, даже настаивал. И получил категорический отказ. И еще что-то вроде напутствия: «Не робей, Теоретик! Справишься! Ты об этой планете уже больше меня знаешь. Ну а понадобится – помогу».

Справедливости ради события, подобные предстоящему, нами не планировались.

– Тогда не буду откладывать, – поднимаясь на ноги, заявил я.

До заката оставалось часа четыре-пять, не больше, и два из них займет дорога в ущелье. И еще там предстоит немало потрудиться, чтобы все обустроить как надо. Подумал: «Главное, чтобы нам не пришлось сидеть там несколько дней. Сегодня не заявятся, завтра не придут, а то и вовсе передумают, а мы сиди!»

– Удачи, Игорь! – донеслось уже в спину.

– Тебе она больше понадобится.

Все-таки основные события, если Фил не ошибся, пройдут здесь, на берегу.


Подходя к катеру, откровенно говоря, опасался, что Ирма опять что-нибудь выкинет. Но нет, она была поглощена разговором с Янисом. В руках девушка сжимала винтовку СВТ с оптикой, и раньше у нас такой не было. Причем именно снайперский вариант, ведь если приглядеться, видна и проточка под кронштейн прицела, и даже клеймо. Оно ставится на тех экземплярах, которые в свое время отобраны из множества других после проверки на кучность. Конечно же еще на Земле. А значит, Артемон свое обещание выполнил.

– Ну и что там новенького? – поинтересовался Гудрон, как только я оказался под навесом.

– Наши в сборе?

Перед тем как отправиться в ущелье, необходимо все обсудить. Не армия, приказ не отдашь. И вполне может случиться, что найдутся несогласные.

– Все. Даша только спит. Разбудить?

– Не стоит.

Девушек придется забрать с собой. Непонятно, что будет твориться в поселке, если его захватят. Расстреливать наверняка никого не станут, но женской половине населения может не повезти.

– Славы не вижу.

– Он неподалеку. Проф!

Тот ждать себя не заставил, и совещание можно было начинать.

– Значит, так, – деловым тоном начал я, как будто ставил всех перед фактом. Хотя вполне мог случиться и разброд. – Визит ожидается в самое ближайшее время. Фил уверен, что со стороны моря. Наша задача – перекрыть вход в ущелье, и когда он начнет отходить, отсечь от него противника. В том случае, если понадобится наша помощь здесь, получим сигнал. Собственно, все. Да, выступать нужно немедленно. Борис? – спросил, заметив, что тот желает что-то сказать.

– Хорошо не наоборот…

– Не понял?

– Ну, если бы мы остались здесь, а Фил нас прикрывал. Теоретик, ты все-таки особенно ему не доверяй.

Особенно и не доверяю.

– Местные-то будут?

– Оно им надо? – в разговор вступил Демьян.

– Всем, возможно, и нет. Но наверняка найдутся и те, которым не хотелось бы, чтобы в Аммоните что-то поменялось.

– Их примерно столько же, сколько и нас, и они останутся с Филом.

– Если не разбегутся при первых же выстрелах, – скептически заметил Янис.

– Не исключено. – Я и сам не был в них уверен. – Так, нам стоит поторопиться.

– Надеюсь, меня с собой возьмете? – настороженно спросила Ирма.

Которая продолжала сидеть в обнимку со своим новым оружием. Кстати, в форме не в форме, но одетая так, что теперь ее невозможно было выделить среди остальных. Ну, почти невозможно, с ее-то собственными формами. И еще – молодец! – Ирма не стала приобретать одежду в обтяжку. Либо сама додумалась, либо Трофим подсказал. Между телом и одеждой желательна воздушная прослойка. Которая помогает и при теплообмене, и частично служит защитой от местных москитов. Ну и очертания самого тела размываются, особенно в темноте.

– Пойдут все.

– Может, успеем перегнать катер? – предложил Демьян.

– Если точно знаешь, куда именно, чтобы его не смогли найти, и до наступления темноты успеешь присоединиться к остальным, за дело! Катер останется здесь. Даже если Аммонит будет захвачен, ничего с ним не сделают. Отобьем поселок, заберем обратно. А может, еще лучше найдем. Все, десять минут на сборы, и потопали. И еще, Борис, не забудь разбудить Дарью, – позволил я себе шутку.

Путешествуя в основном пешком, с рюкзаком за плечами, вес которого немаловажен, все давно уже определились с тем необходимым минимумом вещей, без которого не обойтись.

Да и не было у нас ни времени, ни возможности обзавестись лишним. Мой собственный рюкзак был наготове всегда. Привычка, которая не оставила даже на катере или в лодке. В любой момент могла возникнуть необходимость срочно их покинуть, когда на то, чтобы судорожно собирать и пихать в сидор вещички, не будет ни малейшего времени. И потому, сорвав с веревки сушившуюся там смену белья и сунув ее в рюкзак, я был готов полностью.

Вскоре все мы собрались у носовой оконечности катера, который вылез на песок пляжа. Я обвел взглядом всех восьмерых, отметив про себя, что Ирме, из-за особенностей ее фигуры, стоило бы купить поясную разгрузку, с ней девушке было бы удобнее. Хотя, возможно, таковой в лавке попросту не нашлось.

– Спалят нас местные, куда мы направляемся, – озабоченно сказал Демьян. – Надо бы по темноте.

– И как бы ты в темноте на месте смог подготовиться? Дай бог, чтобы так времени хватило, – справедливо заметил Трофим.

– Пусть думают, что мы вообще отсюда уходим, – добавил Остап.

– Выдвигаемся, – заявил я. – На месте наговоримся.

И, подавая пример, зашагал первым. Обойдем Аммонит стороной, стараясь держаться в зарослях. Пусть дорога займет немного больше времени, реже будем попадаться на глаза тем, кому не следует, а такие в поселке найдутся наверняка.


– Неплохое местечко! – выразил свое одобрение Гудрон, когда мы прибыли на место.

И действительно, весь Аммонит был виден как на ладони. Подходы к входу в ущелье просматривались замечательно, а оно само суживалось до бутылочного горлышка, значительно расширяясь дальше в горы. Что особенно порадовало, на входе в него хватало и зеленки. А значит, можно стрелять, оставаясь невидимым. Конечно, ночью противнику несложно засечь по вспышке. Но что мешает, сделав пару прицельных выстрелов, сменить позицию? Теперь оставалось только грамотно их подготовить, и тут вся надежда была на самого Гудрона. Янис свою снайперскую отыщет и оборудует самостоятельно, но всем остальным, в том числе и мне, помощь точно понадобится.

– Борис?

Он понял меня без дальнейших объяснений.

– Все будет как по учебнику, Теоретик! Сейчас только пройдусь по местности, осмотрю все хорошенько, и уже тогда… Время, – он взглянул на солнце, затем на часы, – позволяет. Кстати, как далеко ущелье тянется в горы? Если нас снесут, не загонят ли туда, где мы окажемся в тупике?

– Нет! – Я был категоричен. Поскольку сам задавал тот же вопрос Филу. Затем специально повысил голос, чтобы услышали все: – По левой стороне ущелья имеется ответвление. Если пройти по нему, окажешься еще в одном, и дальше их уже целый лабиринт. Но если никуда не сворачивать, действительно окажешься в западне. Повторяю еще раз: нужный проход находится по левой стороне, примерно в километре. Даже в темноте не промахнешься: по его дну течет ручей, и он будет единственным.

– Вот и ладушки, приступим к осмотру.

Остальным тоже отдыхать не придется, ведь помимо всего прочего необходимо подготовить лагерь. Где все должно быть по уму: очаг, запас дров, спальные места и так далее. Неизвестно, сколько нам здесь придется торчать.


Сразу же после наступления темноты откуда-то из глубины ущелья потянул свежий ветерок. Признаться, еще час-полтора назад, ворочая камни и вырубая лишний кустарник, мы бы ему даже обрадовались. Но он все дул и дул, заставив наконец напялить куртки, которые порой так и подмывало выбросить за ненадобностью.

– Черт бы побрал этот сквозняк! – в который уже раз выругался Гудрон.

Согласен. Особенно он доставал там, где мы с ним и находились. Небольшая площадка на вершине гигантского камня, и располагайся он где-нибудь в другом месте, его вполне можно было бы назвать скалой. С него и подходы, и само ущелье просматривались отлично. Лучший наблюдательный пункт из всех, что удалось обнаружить. Разве что стрелять отсюда не стоит, укрыться от ответных пуль будет негде. Ну если только вжаться в камень и даже головы потом не высовывать. Но для того, чтобы вовремя увидеть приближающегося врага, лучше не придумать.

Отчасти вершина была прикрыта кустарником, который конечно же не станет защитой от тепловизоров. А они у нашего врага могут быть, как и любое прочее. Целый квартал утонувших в болоте по самые вентиляционные грибки многоэтажек. Огромный «боинг» на горном перевале, выглядевший так, как будто пассажиры и экипаж покинули его несколько минут назад, даже не забрав с собой ручную кладь, а на нем самом целехонькие стойки шасси. Морской контейнеровоз посреди пустыни. Спрятавшийся в джунглях железнодорожный товарный состав, без всяких рельсов, шпал и насыпи. Не говоря уже о таких мелочах, как автомобили или мотоциклы. Так что действительно в их руках может оказаться все что угодно. От бинокля ночного видения до базуки.

– Игорь, может, поспишь? Вряд ли все начнется раньше чем во второй половине ночи.

– Спасибо, – отказался я. – Все равно не усну.

– Все о ней думаешь?

Скрывать не было смысла, и я кивнул.

– Утешитель, конечно, из меня хреновый, но вот что могу тебе сказать: твоей вины в ее пропаже нет. Тут будь хоть семи пядей во лбу, ни за что не догадаешься, что охота шла именно за Лерой. Ладно ты сам или Дарья, но кто же мог предположить, что им нужна Валерия?! Много раз об этом задумывался и все в толк взять не могу – как перквизиторы могли там оказаться вообще? Случайно, в связи с нашествием, которое их, как и нас, заставило спасаться на юге? Они шли по нашим следам? Что-то еще? И все-таки тебе повезло.

– В чем именно?

– В том, что ты тогда рядом с Лерой не оказался.

– Борис, и ты считаешь это везением?

Сколько раз я проклинал себя за то, что не был вместе с ней, решив броситься на помощь остальным, и сосчитать невозможно!

– Именно. Теоретик, ты, конечно, крут. Иной раз даже диву даешься. Но будь ты тогда рядом, тебя обязательно сделали бы, а ее все равно забрали. И кто бы тогда Леру из их лап вырвал?

Возможно, он и прав. А возможно, и нет.

– Ее еще вырвать нужно.

– Вырвем, Игорь, вырвем, можешь не беспокоиться! Разгребем проблемы здесь и вплотную этим вопросом займемся. Будь уверен – и концы отыщутся, и сами они, ну а дальше уже дело техники. Перквизиторов все ненавидят лютой ненавистью, ибо нелюди они, так что помощь мы в любом месте найдем. Знаешь, Игорь, жизнь у меня так сложилась, что я твердо был убежден, что удивить, а тем более поразить меня уже нечем. И повоевать пришлось, и в тюрьме почалиться… Всякого насмотрелся. Как выглядит, например, человек, когда он на мине подорвался. Обколешь его, бывало, промедолом, а он все равно кричит, что ноги болят. А нету у него уже ног, одни обрубки, жгутами перетянутые. Или когда мойкой брюхо вскроют, и кишки по всему полу в камере за ним тащатся, сизые такие… Ну все, Борис Александрович, думал, тебя уже ничем не пробьешь!

Гудрон на мгновение умолк. То ли припоминая подробности, то ли еще по какой-то причине. Затем продолжил, и голос у него изменился:

– В самом начале случилось, наверное, еще и недели не прошло, как в этот гребаный мир угодил. Мы все тогда под Пожарником ходили. И сам Грек, и Гриша Сноуден, и Артемон. Идем мы себе в Шахты, уж не помню, по какой именно надобности. И вдруг – три человека, а на них ни клочка кожи! Вообще ни сантиметра! А сами еще живые. И глазки такие жалобные! Еще и что-то сказать пытаются. Ну и чем мы смогли бы помочь? Кроме того, что избавить их от мучений? Чем?! До сих пор как вспомню – обязательно вздрогну. – И он действительно вздрогнул. – Я уже потом спрашиваю: кто их так, зачем? Тогда-то первый раз о перквизиторах и услышал. Вот скажи мне, ну зачем с живого кожу сдирать? Ну ладно они бы еще ее как-то использовали, так кожа рядом с ними валялась. И знаешь, она еще пострашнее тех людишек была. Ну пристрелили бы, ну ранили бы и бросили подыхать в муках, но зачем кожу-то?! – И, вероятно, чтобы сгладить впечатление, добавил: – Правда, слышал я, что с женщинами так никогда не поступают.

«Борис, думаешь, мне от этого намного легче? С их нравами, когда все у них общее? Имущество, а главное, женщины?»

– Говоришь, Пожарник с вами был?

– Ну да, он тогда командовал.

– А затем подался к тем самым перквизиторам.

– Подался, – соглашаясь, кивнул Гудрон. – Кстати, с нашими денежками. И если не сдох еще, до сих пор среди них. Вот бы заодно и с ним встретиться! Он же тогда Грека подставил так, что того едва на нож не поставили. Поквитаться за Георгича, пусть даже ему теперь все равно. А может, и есть там что-нибудь. Что ты об этом думаешь?

Еще одна его попытка меня отвлечь, когда разговор по его вине повернул не в ту сторону. Что думаю? Да откуда мне знать? Оттуда еще никто не возвращался. Свет в конце тоннеля, когда у человека наступала клиническая смерть, но его смогли вытащить? Слава Проф утверждает, все дело в медицинских препаратах для общего наркоза, например, которые у части людей вызывают галлюцинации. Отсюда и видят они себя отдельно от тела, всякие тоннели и прочее, и прочее. Ну и какие у меня могут быть основания Профу не доверять? И я уже открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, когда Гудрон внезапно напрягся.

– Игорь, взгляни! – Голос его был тревожным донельзя, а сам он смотрел не на побережье, в противоположную сторону – в глубину ущелья. – Видишь?!

Вижу, Гудрон, вижу! Фигурки людей, их много, несколько десятков, и идут они по направлению к нам. А еще я готов был поклясться: это именно те, к встрече с которыми мы и готовились. Правда, ждали их совсем с другой стороны.

Глава девятая

Нет, такая вероятность нам с Борисом в голову приходила. И мы даже предприняли ряд действий. Например, каждый знал точно, какую позицию ему придется занять, если ситуация повернется подобным образом. Но слишком их оказалось много. Даже несмотря на то, что у страха глаза велики.

Несколько минут у нас имелось, и я лихорадочно прокручивал в голове варианты. И самым последним из них было попытаться остановить пришельцев любой ценой. Нас попросту раздавят, и ради чего? Ладно их цель была бы как у обычных бандитов – напасть на беззащитный поселок. Ограбить его дочиста, поиздеваться над жителями, принудить понятно к чему приглянувшихся женщин. Но здесь имеет место передел собственности, в который мы влезли.

– Ну, Фил, я тебе этого никогда не прощу! – зло прошептал Гудрон. – Это надо же было так нас подставить! – Как будто тот сделал это намеренно. – Игорь!

Ты прав, пора действовать.

– Пропускаем.

Благо у нас есть где укрыться. Чуть выше нашего временного лагеря начинается подъем. И примерно посередине его расположена глубокая расщелина, где своды над головой практически сходятся, образуя почти пещеру. Нет, если мы укроемся в ней и нас там прижмут, то без вариантов – достаточно нескольких гранат. Они есть и у Трофима, и у того же Гудрона, так почему бы им не оказаться и у наших врагов? Но по пути к ней полно валунов, проходы между которыми будет относительно легко контролировать. Если они не бросятся на штурм всей имеющейся у них силой, наплевав на все. Но какой им смысл рисковать жизнью сверх меры? Они такие же наемники, как и Фил. Да и не полезут они на склон, если мы сами себя не выдадим.

Можно, пропуская их на побережье, притаиться каждый на своем месте. Но есть одна сложность. Может случиться и так, что они здесь на некоторое время задержатся. Например, дожидаясь сигнала к атаке, чтобы ударить сразу с двух сторон. И в таком случае велик шанс, что на кого-нибудь наткнутся. Тем временем фигурки медленно, но приближались. На дне ущелья и днем черт ногу сломит, а сейчас, когда стремительно сгущаются сумерки, и тем более.

– Пропускаем, – повторил я. – Отводи людей вверх по склону. И побыстрее, пока еще время есть.

– А ты?

– Останусь здесь. И вот еще что, гранату мне дай, – добавил я без особой надежды на успех.

Борис держит ее на всякий случай. У каждого из нас имеется своя фобия, у кого-то едва заметная, у других ярко выраженная, кому как повезет. Гудрон не желает попасть в плен к перквизиторам. После той встречи с оставшимися без кожи людьми, которая произвела на него такое сильное впечатление.

– Хочешь шумнуть? – догадался он.

– Именно.

Просто пострелять может оказаться и недостаточно, чтобы ясно дать понять Филу, что у нас здесь происходит. Меня даже зло взяло, он достаточно опытный человек. Так почему мы не оговорили с ним сигнала именно на этот случай? Фил был настолько уверен, что отсюда никто не придет?

– Держи! – И я почувствовал в руке рубчатую рубашки «эфки». – Только не задерживайся больше чем нужно. Шумнешь – и сразу отходи.

«Точно не буду», – подумал я, но говорить вслух не стал. Хотя бы по той простой причине, что Гудрон уже исчез в зеленке и наверняка бы меня не услышал.

Мой план был прост. Когда враг отдалится на бросок гранаты, в спину он ее и получит. Ну и еще пара-тройка выстрелов, пусть даже неприцельных, чтобы уж наверняка. Затем мне только и останется, что присоединиться к своим. И совесть чиста, и людей сохраню. Семеро против полста, если не больше, – это уже никуда не годится. Особенно обидно будет, если произойдет следующим образом. Мы встанем тут насмерть, Фил прикинет примерное количество врагов и посчитает нужным вообще уйти. Где можно взять уверенность, что так не случится после его недавнего заявления?

Внизу раздавался шелест веток, шаги – это отходили наши. Шума было достаточно, но и дистанция до врага еще велика. Звуки становились все тише, пока не исчезли совсем. Ну вот и отлично: отошли, наверняка не обнаружив себя, и я благодарил небеса за то, что враг не появился здесь часом позже, когда наступит полная темнота, ведь мы могли бы его вовремя и не увидеть.

И тем неожиданней было, когда внизу, буквально под ногами, показались два человека. Бесшумные, как тени, и пришли они со стороны поселка. Затем к ним присоединилось еще трое, но уже с другой стороны. Головной дозор, так надо было понимать. Я лежал без движения, стараясь дышать через раз, чтобы не выдать своего присутствия. Ведь если они меня обнаружат, шансов благополучно уйти будет ничтожно мало.

Они, пятеро, о чем-то между собой переговорили. Негромко, и ничего другого, кроме самого факта разговора, понять было нельзя. Прошло не так много времени, как появились и все остальные.

– Теперь ждем. – Голос человека был негромок, и с самыми обычными интонациями, но можно было нисколько не сомневаться, это и есть командир. – Аллес, Кондрат, никого по дороге не встретили?

– Нет. – Наверняка ему ответил один из тех двух, которые подошли со стороны Аммонита. – Хотя могло что-нибудь перемениться: мы вас здесь почти час ждем.

Ну и как тут было не скривиться в ухмылке – какой час? Вы же едва успели опередить тех, кто пришел со стороны ущелья!

– Как обстановка в Аммоните?

– Спокойно все. Девочки принаряжены, столы накрыты, вас ждут, – попытался в ответ пошутить тот.

И нарвался.

– Аллес, ты у меня сейчас сам девочкой станешь! Давай-ка по существу! Так… – Даже мне отсюда было слышно, как он потянул носом воздух. – Вы что, насинячиться успели?!

– Ну где насинячиться-то, Эдвард? Приняли немного за успех предстоящего дела. И по поводу. Вернее, обстоятельства заставили. Этот типок, который все время рядом с Солдатом трется, заявил: «Ни слова, мол, не скажу, если компанию мне не составите!»

– По существу, я сказал!

И снова Эдвард не кричал и даже не говорил с угрозой, лишь немного изменил тембр голоса, но Аллесу хватило и этого, чтобы затарахтеть:

– Да погоди ты! Сейчас я тебе такое скажу, что охренеешь! Вот, подержи для начала!

– Откуда у тебя такой жадр? – некоторое время спустя изумленно спросил Эдвард.

– Что, убедился?! Теперь слушай! Прибыли в Аммонит новые гости. На катере. Судя по всему, Фила они хорошо знают, потому что общаются с ним запросто. Мало того, они ему обещали помочь.

– Сколько их?

– Десятка полтора.

– Аллес, черт бы тебя побрал, вот с чего надо было начинать!

– Дай мне наконец рассказать!

– Ну, дерзай! – не совсем впопад ответил Эдвард, голос которого я успел уже выучить.

– Мужиков всего восемь человек, а остальные бабы. Я вам скажу, парни, все девицы как на подбор! А одна из них вообще как картинка! Я таких раньше только в кино и видел! – Аллес даже губами причмокнул от восхищения.

– Мне бы так жить! – подчеркнуто завистливо вздохнул невидимый кто-то.

– Только Кларе своей не говори, – хохотнул другой.

– Заткнулись все! – потребовал Эдвард. – Дальше, Аллес, дальше! Кто они?

– Люди Грека, откуда-то с юга вернулись.

– А сам он что?

– Там где-то и зажмурился.

– И кто у них теперь рулит?

– Теоретик.

– Стоп! Уж не тот ли самый, про которого прогон прошел, что он эмоционал? Помню, приз за его голову был назначен огромный. Пока не выяснилось, что Отшельник соврал. Правда, заказ на него так и висит.

– Именно! А теперь самое главное. Этот жадр он и заполнил.

– Да ну?! – Ну наконец-то голос Эдварда стал удивленным. – Точно уверен?

– Куда уж больше, если он сам мне этот жадр и заполнил.

– Когда это он успел?

– Там такая ситуация была – он всем желающим их заполнял.

Ветерок из ущелья и не думал заканчиваться. Лежа на голом камне, который успел остыть после дневной жары, успел уже продрогнуть, и время от времени меня сотрясала дрожь. Еще немного, и зуб на зуб попадать не будет. Хотя, возможно, дрожь была нервной: слишком их много, и они в любой момент могут на меня наткнуться.

– Сидит, значит, этот самый Теоретик за столом, к нему подходят по очереди и жадры перед ним кладут. А он раз такой, в руку его возьмет, под стол ее на секунду спрячет, и нате вам! Очередной готовенький. Затем берет следующий, и снова его в сторонку, к заполненным. С полтыщи штук, наверное, зарядил. А уж какой они силы, ты и сам видишь! А самое главное – он ни с кого платы не брал. Вообще ни пикселя! И закончил только тогда, когда рука у него распухла. Красная стала, издалека даже заметно.

Насчет количества Аллес явно погорячился. Больше чем наполовину. Я невольно несколько раз сжал и разжал пальцы левой руки. Боль уже не дергает, но рука все еще не такая, какой привык ее чувствовать.

– Он что, больной на голову? – высказался кто-то.

– С виду не сказал бы, – полез защищать меня Аллес. – Я к чему все это говорю. Неплохо бы Теоретика к рукам прибрать. Эдвард, что ты об этом думаешь? – Голос у Аллеса был таким, как будто он просил в полной мере оценить ту информацию, которую он принес.

– Как бы он сам тебя не прибрал. – Это точно был не Эдвард. – Киша, да на его счету перквизиторов больше, чем ты голых баб видел! Наслышан.

Приятно, конечно, слышать россказни о собственной крутости от посторонних людей, к тому же врагов, пусть даже они не соответствуют действительности, но утомительно. Особенно связи с тем, что сквозняк становился все сильнее.

– Эдвард? – переспросил Аллес.

– Заманчиво, – наконец ответил тот. – Но как ты себе это представляешь? Перед тем как каждого шлепать, смотреть ему в лицо и спрашивать имя? Прониклись! – сказал он громче, обращаясь сразу ко всем, кто мог его услышать. – Наша задача остается прежней, так что никакой самодеятельности! Делаем свое дело, а там уж как повезет.

«Да делай ты его уже наконец!» – едва не взмолился я, настолько надоело валяться на сквозняке.

– Пятнадцать минут еще ждать. – Кто-то из них определенно взглянул на часы.

Хорошо было бы вслед за этим услышать от Эдварда что-нибудь вроде «пора выходить на рубеж атаки» и после этого шум удаляющихся шагов. Но нет, и он промолчал, да и разговор стих. Наверное, все настраивались на бой, и для некоторых он точно станет последним. В том числе и по моей вине.

Неправильно все. Эти люди говорят со мной на одном языке, и разделяют нас только поставленные задачи. Они не вторглись в мою страну захватчиками, а человеческая жизнь – это такая ценность, выше которой уже и некуда. Разве что долг или справедливость. Но какой здесь может быть долг и в чем заключается справедливость? Размышляя таким образом, ощупывал в кармане разгрузки гранату. Метну ли я ее им вслед? Вне всяких сомнений. Главное, чтобы рука не подвела.

Оказывается, все эти впадины на ее корпусе совсем не для того, чтобы она разделилась при взрыве на поражающие элементы. Чугун, из которого он отлит, и без того даст их великое множество. Они для удобства. Чтобы из руки не выскользнула в самый неподходящий момент или для того, чтобы закрепить ее в нужном месте было значительно легче.

Со слов Гудрона, обращение с гранатами – целая наука. С многочисленными тонкостями и хитростями. Казалось бы, что там сложного? Рванул чеку, и все, швыряй ее в гущу врагов, как получится, лишь бы попал. Ан нет, в обращении с ней только различных тактик существует несколько. В зависимости от ситуации, рельефа местности и многих других нюансов. Существует даже такая, которую используют в ближнем бою, причем не из укрытия. Это при разлете осколков в двести метров! И метание гранаты тоже наука не менее сложная, причем, чтобы освоить некоторые виды бросков, необходимо немало потренироваться. От всего этого и зависит ее эффективность. Помню ошарашенного себя после прочитанной Борисом лекции, в течение которой он иллюстрировал действиями все им сказанное. И его слова: «Вот так-то, Игореха! В умелых руках граната – это действительно «карманная артиллерия».


– По-моему, стартовать пора, – сказал кто-то внизу, и я поглядел в сторону моря. – Время.

Приближающиеся к берегу лодки или катера отсюда разглядеть невозможно, но увидеть вспышки и услышать звуки выстрелов дистанция позволяла. Ничего подобного: отдаленный грохот донесся со стороны Радужного. Отчасти похожий на громовой раскат, но он точно им быть не мог. Здесь, на этой планете, во всяком случае, там, где мне довелось побывать, гроза – это нечто незабываемое. Впечатляющее настолько, насколько может впечатлить колокольный набат в сравнении со звяканьем в стакане чайной ложки. Зрелище воистину феерическое, когда электрические разряды покрывают большую часть неба, причем они до такой степени разноцветные, что куда там северному сиянию! И зрелище ужасающее. Когда с трудом удерживаешь себя от того, чтобы не потерять самообладание. Не упасть на землю, не сжаться в комок, обхватив руками голову, и не молить небеса о том, чтобы все для тебя закончилось благополучно.

Грохот услышал не только я, потому что Эдвард скомандовал: «Вперед!»

И сразу донесся топот многочисленных ног. Теперь следовало досчитать до двадцати, метнуть гранату, затем произвести несколько выстрелов, пусть даже в воздух, и все, моя миссия закончена, можно уходить. Куда именно она упадет, не имело особого значения. Спуск к Аммониту усыпан камнями, и стоит только гранате завалиться под любой из них, толку от нее будет ноль, пусть даже она окажется в самой гуще врагов. И раскидистых деревьев поблизости нет. Таких, что, если бросить гранату в крону, ветки на какие-то мгновения задержат от падения на землю. Достаточных для того, чтобы она разорвалась еще на подходе к ней, что дало бы наибольший разлет осколков. Одна из хитростей обращения с гранатой, о которой мне поведал конечно же Боря Гудрон.

Отсчет подходил к пятнадцати, палец мой находился в кольце, когда снизу послышалось:

– Эдик!

Негромко, но настолько неожиданно, что рука едва не рванула чеку.

– Слушаю тебя, Даниил.

Так вот откуда у него иностранное имя! Ведь для этого достаточно в «Эдуарде» поменять всего одну букву. И еще это означало, что ушли не все.

– Эдик, – повторил тот. – Согласись, насчет Теоретика ты погорячился. И в самом деле, Аллес толковую вещь предлагал. Он один всей этой операции стоит. Сумел заценить жадр?

– Суметь-то сумел, но теперь уже поздно что-то менять. – Голос Эдварда звучал не то чтобы подобострастно, но совсем не так, как в разговоре с тем же самым Аллесом или другими. Как будто Даниил был куда выше по положению. – Где его искать в ночи? И отложить на сутки не получится, себе дороже может обойтись.

– Да ты не оправдывайся. – До меня донесся шлепок по плечу. – Я и сама вся в сомнениях. – Почему-то Даниил говорил о себе в женском роде. – Ладно, будем надеяться на удачу. Пошли и мы.

Основная масса за это время успела отдалиться настолько, что мне ни за что не удалось бы добросить до них шестисотграммовую железяку. Только и оставалось, что применить ее против тех, чей разговор удалось подслушать. Особенно учитывая, что по издаваемому ими шуму их было не двое, а несколько, среди них минимум двое – командиры. Но не сразу. Звук от сработавшего запала человеку опытному идентифицировать чрезвычайно легко. Чтобы затем среагировать на него нужным образом, поспешив найти себе укрытие.

Когда силуэты, как выяснилось теперь, пятерых человек отдалились достаточно далеко, дернул чеку и сразу же бросил – все-таки первый мой опыт. И тут же припал к камню: разлет осколков у гранаты этого типа настолько огромен, что у меня не получилось бы забросить ее на такую дистанцию даже с разбега. Громыхнуло, затем до меня донесся чей-то вопль – кого-то зацепило наверняка.

Теперь следовало бы шумнуть и оружием. И тем неожиданней для меня было, что после первого моего выстрела раздались чьи-то еще, причем сразу из двух стволов. Понять, что меня поддержал кто-то из наших, удалось практически сразу же. Но в первые мгновения сработал инстинкт, который заставил снова припасть к камню. Ну а затем продолжать огонь уже не имело ни малейшего смысла. И цели успели найти себе укрытие, и мы произвели достаточно шума, чтобы ясно дать Филу понять: тут происходит нечто. Тем более по нам открыли ответный огонь.

– Игорь, сюда! – Голос принадлежал Гудрону.

Он был негромким, но этого оказалось достаточно, чтобы я мог его и признать, и определить направление. Спуститься с вершины скалы оказалось куда легче, чем на нее взобраться. Особенно сейчас, когда вокруг начали посвистывать пули.

– Ловко! – оценил мой спуск Трофим, который оказался вторым стрелком.

И я готов был поклясться, что в его голосе присутствует легкая ирония.

– Еще не так могу! – буркнул в ответ. – Уходим к своим!

Теперь все наши дальнейшие действия полностью зависят от того, что будет происходить в поселке.

– Уходим, Игорь, уходим. Давай-ка за мной и побереги глаза. Надеюсь, взысканий не последует за то, что мы с Гудроном действовали без приказа? Кстати, столько интересного успели услышать!

Со слов Трофима получалось, что все время они находились где-то рядом. Ведь и сам Эдвард, и его собеседники отнюдь не кричали.

Глава десятая

По пути в расщелину мы последовательно миновали сначала Остапа, а затем Яниса. Которые так удачно нашли себе позиции, что, не выдай они себя, в голову бы не пришло – всего-то в метре находится человек. Ну и темнота помогала. Дарья встретила предложением:

– Игорь, поешь что-нибудь?

– Нет.

Как будто бы и голод чувствую, и время позволяет, наверняка Эдвард не будет поворачивать назад, чтобы наказать тех, кто стрелял им в спину. По всей логике вещей, Фил обязательно должен был выставить пикет. Он-то сработал. И теперь все претензии у Эдварда могут быть только к тем из своих, кто не смог его обнаружить заранее. Так что возможность есть, но точно знаю – кусок в горло не полезет. Мое решение пропустить врага через заслон чем-то походило на предательство. «Игорь, мы бы точно там все полегли! Давно пора уже запомнить, ты не в компьютерные игрушки играешь, и в реальной жизни сохраниться невозможно! Вспомни, кто совсем недавно рассуждал, что пойдет на любой шаг, лишь бы твои люди остались в живых? Не ты ли?» Как будто бы все правильно, но почему же тогда так скверно на душе?

В Аммоните пока было спокойно, хотя по времени должен начаться бой. Чего выжидает Эдвард-Эдуард? Неужели его убило гранатой? Или хотя бы тяжело ранило? И самого, и его собеседника Даниила, оставив тем самым врага без руководства? Нет, подобное было бы слишком большей удачей.

– Свет в поселке погас, – сказала Ирма то, что все и сами прекрасно увидели.

– Сейчас начнется, – предположил Демьян.

И действительно началось. Треск далеких выстрелов то нарастал, то сходил на нет, то вновь возникал с новой силой.

– Желающие составить компанию не найдутся? – как можно равнодушнее спросил я.

Всех не поведу точно. Но если бы со мной отправились два-три человека, обрадовался бы, хотя и виду бы не подал. Там ведь наверняка дела обстоят так, что вовремя открытый огонь всего-то из нескольких стволов может в корне переломить ситуацию.

– Теоретик, ты что, действительно собрался туда лезть?! – Гудрон даже не пытался скрыть своего удивления.

Такой он и есть, Борис. Будет долго убеждать меня, что я затеял явную дурь, и первым со мной отправится, успел его выучить.

– Я же сказал – по желанию.

– Прогуляемся, – без раздумий откликнулся Трофим. – Если не проявлять излишнего энтузиазма, то почему бы и нет?

– Про меня не забудьте, – присоединился к нему Остап.

– Я тоже не прочь.

Янис говорит без малейшего акцента, но стоит ему лишь чуточку начать нервничать, как он проявляется сразу же. Ну и кто сейчас не волнуется, не к девушкам же в гости собрались! Завидев реакцию Профа и Гудрона, опередил их:

– Вы будете здесь. Борис, организуй все как надо, чтобы при необходимости прикрыть наш отход. И при любом раскладе не вздумайте выручать, сами выпутаемся. Ирма, ты остаешься тоже, – добавил я, заметив, что девушка пытается что-то сказать. И обосновал: – Яниса забираем с собой, а снайпер может понадобиться. – Замена далеко не равноценная, но ведь начнет настаивать, зная ее характер. А так как будто бы получается объективная причина. – И поторопимся. Иначе прибудем как раз к тому моменту, когда люди Эдварда начнут праздновать победу.

И что тогда? Отстреляться, делая вид, что попытались что-то изменить, и вернуться назад, неся на своих плечах преследователей? Или уйти так же тихо и незаметно, как и пришли?

– Трофим замыкает. Скорый шаг!

И тут же перешел на бег.


Почти всю дорогу мы бежали, торопясь в поселок. Там явно происходило что-то нехорошее, поскольку стрельба сосредоточилась в одном месте – где-то на берегу моря. Но теперь она была иной. И более редкой, и еще какой-то расчетливой, что ли.

– Сдается мне, Фила прижали, – заговорил Трофим, когда мы приблизились к самой окраине Аммонита и затаились в растительности, чтобы хоть немного разобраться в обстановке.

– Думаю то же самое, – согласился с ним Остап. – Хотя кто ему виноват? Мы же ясно дали понять, откуда их следует ждать. А теперь выручай их!

– Это уж как получится, – заявил я. – Нет, что-то сделать попытаемся, но излишне рисковать не станем. Все выговорились? Тогда за дело! Да, вот еще что хочу сказать: перед нами – сброд, а мы – команда!

Трофим покосился на меня, но не сказал ничего. Признаться, самому стало неудобно за свои слова, столько в них оказалось пафоса, даже не ожидал. Хотелось ободрить, но получилось черт знает что. Благо никто не стал смеяться.

Мы крались как будто по вымершему поселку. Что и понятно, в сущности, чужаки затеяли между собой разборки, и, если попадешься им на глаза, кто тебя пожалеет? Сначала пристрелят, ну а затем уже поймут, что ошиблись. Иногда мы скрывались в островках зарослей, которых хватало и в самом Аммоните. Случалось, держались вплотную к домам, пригибаясь, когда миновали окна. Чтобы оказаться на противоположной от ущелья окраине.

Фил – жучара опытный, и я даже не догадывался, что такое должно было случиться, чтобы он угодил в западню. Хотя бывает, когда многое от нас не зависит – так сложились обстоятельства.

Место, где Фил нашел себе укрытие, был полусгоревший дом, который пострадал от предыдущего нападения еще с полгода назад. С него начиналась самая ближняя к морю улица, и располагался он со стороны соседнего Радужного. Возможно, Фил пытался туда уйти, но ему не позволили. Если все так и происходило, это был шаг отчаяния. Дальше простирался песчаный пляж, который начинается у стены отвесных гор, заканчивается у самого моря и найти там укрытие чрезвычайно затруднительно. Мало того, через какое-то время пляж упирается в скалы, ну а те забираются далеко в море. Лезть в которое означало подвергнуть себя риску нападения местных аналогов акул, куда более кровожадных, чем их земные сородичи.

– Игорь? – спросил Трофим.

Мы затаились метрах в трехстах от прибежища Фила, на вершине невысокого, сплошь заросшего кустарником холма, снова пытаясь оценить обстановку. И теперь мне следовало принять решение, как поступить дальше. «Гудрона бы сейчас на мое место, – с тоской подумал я. – Наверняка бы придумал что-нибудь стоящее!»

Но кого было поставить на его место? Некстати заболевшего и теперь исходящего соплями Демьяна? Славу Профа, который весьма неплох как штурмовик, но не во всех тех вопросах, когда требуется быстрая оценка оперативной обстановки. Трофима? Остапа? Яниса? Каждый хорош по-своему, но лучше всего справится именно Гудрон.

– Неплохо бы по-тихому дать им понять, что мы здесь, – сказал Янис. – Тогда бы они попытались прорваться в нашу сторону, а мы отсекли бы тех, кто постарается им помешать. Затем ушли бы к скалам, и вдоль них назад, в ущелье. Ну а там бы нас всех прикрыли.

– Неплохо бы, – согласился я.

Только как это сделать незаметно для врага и понятно для самого Фила? «Думай, Теоретик, думай! Шевели мозгами! Это тебе не жадры бесплатно раздавать, благодетель ты наш. Там чего сложного? Сжал в руке, и готово».

– Есть у кого-нибудь идеи? – Если уж сам Грек, перед тем как принять какое-нибудь сложное решение, иной раз не чурался задать такой вопрос, то мне незазорно и подавно.

Ответом было молчание. Пока наконец Остап не сказал:

– Подождем, пока они штурм не затеют. В принципе, позиция у нас неплохая, чтобы изрядно их проредить, причем прижать нас самих здесь будет сложно.

Насчет последнего согласен полностью – отойдем без всяких проблем. Но будет ли большой смысл в том, чтобы проредить захватчиков на пяток или даже больше штук? Хотелось бы помочь так, чтобы ситуация изменилась кардинально.

– Вряд ли до рассвета они пойдут на штурм, если пойдут вообще, – заметил Трофим. – Какой им смысл в том, чтобы лезть под пули? Ситуация для них лучше не придумаешь: поселок в руках и теперь остается только контролировать развалины.

Огонь обе стороны прекратили почти полностью, так, иногда постреливали.

– Ладно, попробую к ним пробраться, – наконец-то принял решение я. – Ждите здесь. Перед тем как идти на прорыв, два раза бахну, и тогда будьте готовы. Надеюсь, ствол мой признаете?

Но даже если нет, ничего страшного, никаких действий после сигнала предпринимать не нужно. Совпадет или спутают, приготовятся встречать и вскоре поймут, что ложная тревога. Хотел еще пошутить про три зеленых свистка, но сдержался.

– Игорь, давай-ка вдвоем! – предложил Трофим. – Определенно придется ножиком поработать, а у тебя опыта нет.

Тонко подмечено. Стрелять в людей мне приходилось множество раз. Но чтобы ножом… нет, ни разу еще не было. Теоретических познаний, благодаря и ему самому, и Гудрону – куда, как и с какой силой, полно, а практики ноль. Нож – это особое искусство, когда мало убить с одного удара, необходимо убить еще и бесшумно. Знаю и такие способы, но недаром же я Теоретик. А чтобы стать практиком, необходим опыт.

– Трофим, тогда, может, сам и сходишь? – задал вопрос Остап. – Нас и без того мало, ну и какая получится поддержка? Извини, но по части стрельбы ты Теоретику не чета. Как он не чета тебе в работе с ножом.

– Игорь? – Трофим, перед тем как принять решение, посмотрел на меня.

Пришлось пожать плечами. Остап говорил разумно, и дело только за ним самим. Тем более особого риска нет. У Эдварда не хватит бойцов, чтобы взять развалины в плотное кольцо. И потому он сосредоточил их на самых опасных направлениях, и таких два. И если сначала приблизиться к морю, а уже от него, по складкам местности к развалинам, должно получиться без особого риска. Основная проблема – чтобы сами защитники не перепутали с вражеским лазутчиком.

– Так и поступим. – Трофим долго не раздумывал. – Два по три выстрелю перед тем, ждите. И покедова!

– Сергей, поосторожнее там! – напутствовал я.

– В моих же интересах, – пробормотал он, перед тем как скрыться в кустах.


Трофим исчез, мы некоторое время лежали молча, прислушиваясь к тишине ночи и готовые в любой момент броситься ему на помощь по малейшему знаку. Затем Янис спросил:

– Игорь, ты когда Сергеем его назвал, оговорился?

– Нет.

То, что назвал Трофима его настоящим именем, стало неожиданностью для меня самого. И даже в какой-то степени успел пожалеть. Хотел бы Трофим, давно бы уже сам сказал. Но нет, единственный раз он его назвал, причем в тот момент, когда нервы у нас обоих были напряжены до предела.

– Сколько уже с вами, а о нем ничего не знаю, – признался Остап. – Кто он, что он, чем на Земле занимался? Слава Проф однажды вскользь упомянул, что дома Трофим был в такой спецуре, которая даже среди самих спецур засекречена.

– Да кто о нем что знает? – сказал Янис. – С виду мужик и мужик. Но иногда такие вещи вытворяет, что начинаешь сомневаться в собственной квалификации.

Трофима приставил ко мне покойный ныне Таланкин, когда я принял его предложение отыскать на островах ведущий на Землю портал. Затем Таланкина убили, ну а Трофим остался со мной. И я был им доволен. Отличный боец, никогда не лезет с советами без приглашения, общительный и с хорошим характером. Нет, иногда находит и на него, но Сергей не срывается и тем более не вымещает дурное настроение на других. Что еще нужно от человека?

Дальше мы лежали молча. Со стороны поселка изредка постреливали, иногда отвечали из развалин. Сомнений почти не оставалось – ночного штурма не будет. Эдвард сто раз мог бы и перегруппироваться, и занять позиции, и начать атаку. Тишина стояла и у входа в ущелье. Там и Гудрон, и Слава Проф, побывавшие во множестве переделок, и потому так просто их не взять. И в любом случае сигнал подать они смогут.

– Так, вот он и другой, – неожиданно сказал Янис.

– Не понял тебя? – так же негромко проговорил Остап.

– Заприметил я парочку, – пояснил Артемон. – Явно рассвета дожидаются. И наверняка охотники с чем-нибудь таким же. – Он погладил снайперку. – Когда все начнется, первым долгом необходимо будет снять именно их.

– Где они? – спросил Остап, но и меня самого это интересовало нисколько не меньше.

– Первый вон на той возвышенности. Кустик, камешек, и он между ними себе место выбрал. А второй…

– Да погоди ты со вторым, дай хоть первого увижу!

И некоторое время спустя:

– Он точно там есть?

У меня самого были те же сомнения, сколько ни вглядывался, но ничего похожего на притаившегося человека не обнаружил.

– Гарантирую! – Голос Яниса был тих, но уверен.

– Артемон, и как ты их видишь? Не сказать, чтобы полная темнота, и все-таки?

– Опыт нужен.

Биография у Яниса действительно хоть мемуары пиши. И в арабских песках успел побывать, и в Юго-Восточной Азии, и даже в Африке. Ну и на чужой планете не скучал без дела. Гудрон рассказывал, что Яниса Грек к себе чуть ли не неделю из другой команды сватал. И везде Янис со снайперской винтовкой. Спроси у него про любую, какие только существуют, так он целую лекцию прочтет. Расскажет и о ее особенностях, и о сильных сторонах, и чего не любит, а в чем откровенно плоха. Но здесь не расстается с СВД. Причем довольно старой, если судить по году выпуска – начала семидесятых. И связано все с шагом нарезов в канале ствола. Позже, по объективным обстоятельствам, он изменился, что сказалось на точности. Хотя, если разобраться, выбор оружия у многих на этой планете обусловлен наличием патронов. Тут даже прямая зависимость: чем больше появляется на рынке какого-либо боеприпаса, тем выше становится цена на оружие под него.

– Нет, не могу увидеть. А второй где?

– Если первого не смог, то второго и подавно. Он ближе к морю и чуть правее от нас.


Все началось незадолго до наступления рассвета. Когда мы изрядно замучились ждать либо сигнала от Трофима, либо его появления. Возможно, даже не одного – в компании с кем-нибудь, а то и нескольких сразу, ведь сигнал может подать и любой другой, пусть даже сам Фил. Приближение группы людей со стороны поселка, которые старательно пытались не шуметь, одновременно услышали все. Все и встрепенулись, но, когда поняли, что ни для кого это новостью не будет, затихли снова. Скрытые растительностью, они проходили метрах в пяти от нас. Шли не то чтобы совсем уж бесшумно, но, во всяком случае, не переговаривались и оружием не брякали. И практически нас миновали, когда внезапно остановились. Мало того, можно было нисколько не сомневаться, остановились надолго. Как раз на том направлении, где должен был отходить Фил. Тогда-то со стороны развалин и раздалось ровно шесть выстрелов. Как и уговаривались, две серии по три. Что означало – Трофим у Фила, попытка прорваться будет и нам следует ожидать ее с минуты на минуту.

Эти люди создали огромную проблему, которую необходимо было решить. На нас надеются, верят, что направление чистое, и вдруг нарываются на встречный огонь. Возможно, у Фила был совсем иной план прорыва, поговорив с Трофимом, он его поменял, и что в итоге? Получилось, как будто мы специально направили его туда, где ждала засада. Я скрипнул зубами так, что, опасаюсь, звук услышал даже враг, и благо он его не насторожил. Попытаться убрать их сейчас ни малейшего смысла нет. Судя по звукам, их как минимум вдвое больше, и их внимание не сосредоточено на том направлении, где и находятся развалины. Самое подходящее время наступит тогда, когда Фил пойдет на прорыв. Но как угадать миг его атаки, чтобы успеть вовремя? Не раньше, иначе – встречный огонь. И не мгновением позже, когда их выстрелы успеют натворить много бед. К тому же есть еще двое, которых видит только Янис.

Я лежал, опасаясь пропустить тот самый момент. И еще чихнуть – сквозняк в ущелье давал о себе знать. Поддержат ли меня Янис с Остапом, когда настанет пора броситься вперед? И не подведет ли затекшее без малейшего движения тело в нужный момент? И не приспичит ли одному из наших врагов, что заставит его отползти и даст шанс нас обнаружить?

И тут один из наших врагов всхрапнул, явно борясь со сном. Ну да, ночь, вокруг все спокойно, ты не один, и потому трудно удержаться и не расслабиться. Особенно после недавних событий, когда ожидал, что в любое мгновение тебя не станет. Храпуна тут же шепотом, не стесняясь в выражениях, отругали. И еще он определенно получил по загривку. Ну а мне, уж не знаю почему, стало намного спокойнее. Почему-то сейчас верилось, что все закончится хорошо.

Со стороны развалин вновь раздались две серии по три выстрела. И теперь оставалось только надеяться, что это не очередной сигнал быть готовым, а начало самой атаки.

– Вперед! – не во весь голос, но и не шепотом сказал я, взмывая на ноги.

Вообще-то, следовало сказать влево, поскольку те, которых требовалось уничтожить, находились чуть в стороне от нас. Стрелять начал почти сразу же, стараясь частотой огня создать впечатление, что нас куда больше, чем на самом деле. Водил стволом в горизонтальной линии, предварительно рухнув на колени – враг оказался ближе, чем ожидал. Практически наугад, в смутные силуэты или в то, что ими казалось. Самое главное было – не уничтожить всех до единого, а заставить их дрогнуть и отойти. Ко мне присоединился сначала Остап, затем, несколько секунд спустя, и Янис, ведь ему пришлось отвлечься на тех двоих, которые могли представлять не меньшую, если не большую опасность для Фила, чем эти все.

Минута бешеной пальбы, мимолетное сожаление о том, что напрасный расход патронов не менее бешеный – и мы со своей задачей справились, стреляя теперь уже в спины отступающему врагу на звуки, издаваемые ими, когда они удирали сквозь заросли. А со стороны моря все ближе доносилось шумное дыхание и слышался топот многочисленных ног. Пока наконец мы все трое не оказались в окружении людей Фила. Среди которых был и он сам, белеющий повязкой на пол-лица.

– Теоретик, да я тебе еще при жизни памятник поставлю! – в самое ухо кричал Фил.

– Сначала отсюда выбраться нужно, – только и оставалось ответить мне.

Глава одиннадцатая

– Выберемся, Игорь, обязательно выберемся! – Голос Фила был весел и бодр. Такой, какой он и должен быть – нас слушают люди. И пусть нам всем через минуту суждено погибнуть, сейчас нужно, чтобы даже мысли такой ни у кого не возникло. – Парни, бдительности не теряем! – Он полностью прав, ведь в любой момент можно ждать атаки. И следом: – Кластер, организуй все как надо!

Я лишь головой покачал – каких только кличек не приходится слышать! Не знаю, что подумал Фил, но следующие его слова были:

– Не сомневайся, Паша – толковый паренек, все сделает в лучшем виде. Кстати, Теоретик, есть у меня для тебя новости.

И без дальнейших слов становилось понятно, о чем именно он.

«Э-э-э, Фил, ты даже не вздумай теперь погибать! – так и хотелось сказать мне. – Во всяком случае, до того момента, пока их не услышу».

Людей у Фила явно поубавилось, уж не знаю, что тому было причиной, их гибель или что-то еще. Может быть, в отличие от него, некоторые сумели прорваться, уйти на катере – звук работающего двигателя одно время был слышен.

– Твои все здесь?

– Нет, половина осталась у входа в ущелье.

– Разумно! Ну так что, делаем ответный ход?

Я пожал плечами. На мой взгляд, правильнее было бы отступить. Но если у него имеется хороший план, то почему бы и нет? Пока окончательно не рассвело.

– Делаем.

– Тогда не будем терять времени.

Фил повел в неожиданную сторону – к побережью, где практически везде песчаный пляж с редкими кустиками. И оставалось только надеяться, что он не решил покончить жизнь самоубийством. А именно так поначалу все и выглядело. Затем на нашем пути возник глубокий овраг, который тянулся к морю, изгибаясь перед самой водой влево, вглубь поселка. Если бы нас там накрыли, пришлось бы худо. Но обошлось.

Уже в самом Аммоните, когда приютившие Фила и его людей развалины остались далеко за спиной, мы ненадолго остановились. Поджидая отставших, а заодно переводя дыхание, потому что темп он задал самый жестокий.

– Значит, так, Игорь. Прежде всего извини, что практически тебя подставил, – пользуясь паузой, начал говорить он.

– Тоже прошу прощения, что грудью не лег, вас защищая.

Фил коротко хохотнул, оценив шутку, и дальше разговор шел уже по существу.

– Здесь мы разделимся. Твоя задача – выдвинуться вдоль берега до самого, так сказать, их оплота и хорошенько шумнуть. «Волна» знаешь где расположена?

Можешь даже не сомневаться – с того места, где к берегу приткнулся наш катер, в поселок мимо нее не пройти.

– Знаю.

– Там и есть их оплот. Не сто процентов, но практически наверняка. Да и где ему еще находиться!

«Так почему же ты его своим не сделал?» – так и вертелся на языке вопрос.

И дождался на него ответа.

– Там мы и были. Увидел, сколько их, и решил людей увести.

– Чтобы привести их в куда более неподходящее место. – Это сказал не я, Трофим.

– Так получилось. Все подробности после. И вот еще что: как только начнут наседать, так сразу же и отходи. Ну а затем им станет не до преследования, будь уверен!

– Твои собственные действия?

– Как только на себя их отвлечешь, сразу и ударю. – Не знаю, в чем именно он меня заподозрил, но торопливо добавил: – Пойми, так будет лучше всего!

– Фил! – прервал я его объяснения. – Работаем.

– Да, вот еще что, не рискуйте понапрасну.

Понапрасну не стану, но без риска точно не обойтись.

План Фила был до крайности прост, но другого в создавшейся ситуации, наверное, и не требовалось. Да и что мне еще оставалось, кроме как уповать на его опыт в подобных делах и знание местности? Сомнительно, чтобы Эдвард кружил по окрестностям с целью нас обнаружить. Наверняка он сосредоточил свои силы в одном месте и теперь дожидается дня. Все-таки не настолько и превосходит по численности. Мало того, не тот это мир, где можно одним приказом послать людей под шквальный огонь. Так уж здесь заведено, что каждый больше всего беспокоится о своей собственной шкуре. Тут и забота о ней сплачивает лучше всего.


Когда в нашей короткой цепочке меня опередил Остап и исчез из виду где-то впереди, я даже противиться не стал. Всегда найдется тот, кто ходит тише тебя, стреляет на звук лучше и умеет надежней прятаться. Остап именно из таких, что совсем не означало, что у противника не будет еще лучше. Какое-то время мы крались вдоль цепочки домов, которая находилась к морю ближе других. Наконец впереди раздался частый цокот. Звук, похожий на тот, когда по камешку стучат другим. Есть здесь ночная птица с ярким оперением, размером с ворону, которая, если ее потревожить, начинает цокать именно так. Но наверняка это был невидимый Остап, и он хотел предупредить нас, чтобы мы проявили наибольшую осторожность. Так и оказалось. Еще десяток метров, и объявился он сам. Вернее, мы на него наткнулись. Впереди начиналась россыпь гигантских камней, которая заставила улицу изгибаться дугой в сторону от моря.

– Что там? – шепотом спросил я Остапа.

Спросил и увидел сам – людские головы хорошо были видны на фоне светлеющего неба.


– Хорошее место они выбрали для обороны, сам бы мимо не прошел, – усмехнулся Трофим.

В Аммоните целых два кабака – рюмочных, забегаловки… Называть можно как угодно, что сути их не меняло. Один находился практически у берега, представлял собой довольно длинное, сложенное, как и все здесь, из плит песчаника одноэтажное здание. С террасой, которая выходила на море. Солидная такая постройка, и, когда впервые ее увидел, даже подумал, что она перенеслось с Земли. И только потом, проходя мимо, увидел, что ошибся. Но ни на миг нельзя было сомневаться, что, когда его строили, основной задачей было не то, чтобы возвращающиеся с моря добытчики никак не могли его миновать, – слишком удобно оно для обороны. И побережье просматривается насколько хватает глаз, и стоит оно обособленно от всех других строений поселка. Да и ограждение террасы больше всего походило на парапет или даже невысокую крепостную стену. Каменная ограда, которая выдержит любую пулю. Мне еще тогда пришла мысль, что, если все пойдет так, как и задумано, необходимо предложит Филу сделать «Волну», а именно так заведение и называлось, так сказать, базой. Где и всех людей можно разместить в одном месте, и в случае необходимости легко держать оборону. Достаточно продолжить задумку строителей в этом же направлении. Единственно, россыпь камней располагалась не в самом удачном месте и перекрывала часть видимости. Но если на крыше разместить укрепленную огневую точку, за нее можно не беспокоиться. Ведь если там укроется враг, расстояние не позволит закидать базу гранатами. Ну а с остальным справиться будет несложно.

Именно здесь решил отсидеться Эдвард в ожидании рассвета, и те самые камни могли помочь мне в осуществлении сразу же возникшего замысла, который предстояло обсудить. Устроить небольшой тарарам легко можно было и с того места, где мы находились. А уж уйти и того проще. Хотелось же не просто пошуметь, но и нанести чувствительный урон. Тогда, возможно, мы спровоцируем их на ответную атаку, и в таком случае наша задача будет выполнена как нельзя лучше. Все не пойдут, но даже если и часть, действовать Филу станет пусть немного, но легче.

– Значит, так, – с ходу начал объяснять я. – Действуем следующим образом. Янис, твоя позиция будет здесь, и действуешь ты по обстоятельствам. Появится возможность – снимай их не раздумывая. Но не раньше того, как за дело возьмемся мы. Теперь о нас самих. – И я посмотрел на Трофима с Остапом. – Мы выдвигаемся к камешкам, и мне нужно оказаться наверху.

Нисколько не сомневаюсь, что оттуда немалая часть двора «Волны», огороженная по периметру явно недостроенной и потому высотой всего по грудь каменной стеной, окажется на виду. Впрочем, как и сама терраса. И если все сложится удачно, я им внутри устрою! Без излишнего энтузиазма конечно же и с постоянной оглядкой по сторонам.

И еще я поймал себя на мысли, что скорей бы все это уже закончилось.


Несколько десятков метров открытой местности мы преодолели так быстро, как только могли. Короткой цепочкой, готовые рухнуть на песок в тот самый миг, когда вдруг возникнет опасность. Вот наконец и намеченная нами цель, где тоже не стоило расслабляться. Мы постояли немного, прислушиваясь к звукам исчезающей на глазах ночи, и начали обходить самый большой из камней. Шаг, другой, третий, десятый… И тут передо мной появился человек. Все произошло настолько неожиданно, что на миг мы оба застыли. Он начал вскидывать оружие, одновременно открывая рот, чтобы крикнуть, но мне удалось его опередить. Тычок стволом автомата оказался настолько силен, что моего противника сложило пополам, обрывая крик в самом зародыше. Ну а сам я метнулся вперед, зная, что за спину опасаться нечего, но впереди мог оказаться кто-то еще. Сзади послышался удар со своеобразным звуком, который мне уже был хорошо знаком – так входит в человеческое тело нож. После чего негромко похрипело и зашуршало. Хрип был не чем иным, как последним криком, прерванным ладонью, заткнувшей рот. Ну а шуршание песка – когда в предсмертной агонии жертва Трофима дергала ногами.

– Макс, что там у тебя? – послышался недалеко от меня негромкий и испуганный голос. – Макс!

Я вскинул автомат, готовый стрелять сразу же, как только увижу цель, морщась при мысли, что сейчас мы себя выдадим. Дальше случилось то, чего не ожидал, – послышался скрип песка под ногами бегущего человека, и он отдалялся. Остап рывком оказался впереди, выглянул из-за края камня и тут же выстрелил. Он был полностью прав, сообразив куда раньше меня: сейчас беглец начнет кричать, в любом случае противник поднимет тревогу.

Но есть возможность уменьшить его на одного человека. Шаг в сторону, бросок на колено, и два, один за другим, моих выстрела. Оба угодили точно в цель – люди Эдварда на террасе на миг замерли, пытаясь понять, что происходит. Третий выстрел пропал впустую, я поморщился. Патронов кот наплакал, и если транжирить их так, что каждый третий будет мимо, остается только схватиться за наган.

Рывок Трофима отбросил меня назад, под защиту камня. И вовремя – там, где я только что находился, взметнулось несколько фонтанчиков песка после того, как в него вонзились пули. Поневоле пришлось скрипнуть зубами – заигрался, пытаясь найти еще одну цель и не ожидая, что в ответ так быстро начнут стрелять. В стороне, за нашими спинами, раздалось несколько выстрелов из СВД – это вступил в дело Янис. Ну хоть выманил их, подставляя под Артемона, и благо, что все удачно закончилось.

– Уходим!

Глупо конечно же. Едва только появились, не успели ничего толком сделать, и уже приходится убегать. Но и оставаться не имеет ни малейшего смысла. Перед этим стоило дать им понять, что мы все еще здесь. Поэтому, высунув автомат из-за камня и наведя его наугад в сторону врагов скрепя сердце трижды нажал на спуск. Чтобы к своему удивлению услышать чей-то вскрик. В тот момент никто не стрелял, и вариантов было немного. Либо крик раздался без всякой причины, либо мне удалось в кого-то попасть. Мы с Трофимом даже переглянулись. Все, теперь можно отходить.

Тогда-то и началась усиленная перестрелка со стороны поселка, и означать она могла только одно: Фил со своими людьми вступил в дело. К тому же Янис теперь палил так, как будто у самых его ног патронов стояли ящики.

– Отставить отход! Подсадите наверх…

Вариант, который был задуман мною с самого начала, но осуществлению которого помешали обстоятельства. Край камня был каким-то мыльным от близкого моря, и мне едва удалось подтянуться. Причем не с первого раза, и хорошо, что Остап с Трофимом успели подхватить, когда тот предательски выскользнул из рук. И все же мои потуги того стоили: местечко наверху оказалось на редкость удачным – замечательный обзор и множество укрытий.

– Ну, что там? – донесся снизу голос Остапа.

– Туман.

Туман сплошной стеной накатывался с моря. Потрясающее в этих краях зрелище, особенно при свете дня. Когда все исчезает на глазах – острова, растительность на них, само море. Туман надвигается медленно, но неотвратимо, и всегда создается впечатление, что за ним уже ничего нет, все растворилось и осталась только пустота. Ничего подобного на Земле не видел. К тому же и сам туман другой. Нет, он такой же белый, как ему и положено быть, но в нем то и дело проскакивают разноцветные искры.

Снизу послышалось чертыханье. Все верно, он нам совсем не нужен. Настолько густой, что не разглядеть дальше собственной руки, он может простоять сутки, двое, неделю. Хуже всего, в нем теряешь всякую ориентацию даже в самом привычном месте, и практически невозможно отличить своего от врага. Что невероятно важно, когда на принятие решения – стрелять, нет – у тебя всего-то доли секунды. Особенно учитывая – каждый одет кто во что горазд.

Некоторое время я наблюдал за ним в надежде, что туман остановится, не дойдя до поселка. Но нет, все так же неспешно и неотвратимо он приближался. Вот туман выполз на берег, и до него оставалось с полсотни метров.

– Возвращаемся к Янису, – объявил я, едва только оказался внизу.

Иначе найти Артемона вскоре станет целой проблемой, особенно в той связи, что кричать нельзя.

Мы бежали сначала по самой кромке тумана, затем он нас полностью поглотил, но к тому времени успели прибыть туда, где нас ждал Артемон. Стрельба уже полностью прекратилась, что не говорило нам ни о чем. Захлебнулась атака Фила, сам он, завидев надвигающуюся полосу, решил отойти сам, или даже вообще атаковать теперь уже и некому.

– Вовремя вы вернулись.

Янис, который находился от меня в двух метрах, едва проглядывался. Да и узнал я его только по голосу. Когда рассветет полностью, станет немного легче, но не более того. Теперь следовало подыскать местечко, где в относительной безопасности можно провести время до того, как туман рассеется.

– Что будем делать, Игорь? – Остап располагался чуть дальше Артемона и потому был невидим совсем.

– Сейчас и решим.

Понятно одно: на месте точно оставаться нельзя.

– Через один есть домишко заброшенный, и неплохо бы до него добраться, – не замедлил с предложением Янис.

– Веди, Сусанин. Только держимся все вместе, не разбредаемся ни на шаг.

В водной среде скорость звука увеличивается в четыре раза, а туман есть не что иное, как до предела насыщенный водными парами воздух. Но сам звук становится тише. Как бы там ни было, сейчас было слышно все. Шуршание травы под ногами, шелест раздвигаемых веток, дыхание всех моих спутников. И еще множество звуков просыпающейся природы. Щебетание птиц, писк, какую-то возню, что-то еще. Но самым страшным из всего, что только можно представить, было услышать обычное мяуканье, которое мы и услышали и которое заставило нас застыть на месте, судорожно сжимая оружие.

Гудрон, и я ему бесконечно благодарен за то, что он дал мне множество информации об этом мире, однажды рассказывал. К случаю, когда я невольно вздрогнул от раздавшегося где-то неподалеку мощного рыка.

– Не того боишься, Теоретик! Это эмбара. Большая, тупая и трусливая. Бояться нужно не этого.

– И чего тогда именно?

– Обычного мяуканья. – И не успел я усомниться в его словах, как он объяснил: – Самый страшный хищник – это гвайзел. Причем настолько, насколько вообще возможно. Но мяукает он, как котенок. Так вот, услышишь – беги со всех ног. Или хотя бы «мама!» успей крикнуть.

Мы, сбившись в плотную кучу, окаменели, наведя оружие в ту сторону, откуда донеслось мяуканье. Отчетливо понимая, что справиться с хищником, который почти полностью покрыт трудно пробиваемыми пластинами, шансов практически нет. Единственное уязвимое место у гвайзела – похожее на нарост образование чуть выше глаз, которое, по утверждению Профа, является каким-то органом чувств. Гвайзел тоже не мог нас видеть, но у него, в отличие от нас, превосходно развито обоняние, что дает ему неоспоримое преимущество. Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу плечами – единственная возможность не угодить друг в друга, если придется стрелять. До той самой поры, пока внезапно не появится в прыжке огромная туша зверя с открытой, полной острых и длинных зубов пастью. Тогда наш строй рассыплется, ибо когда сработают инстинкты самосохранения, ничто в мире не будет способно его удержать.

Затем произойдет страшное. Все начнут суматошно стрелять, и пули будут попадать куда угодно – в зверя, деревья, землю, друг друга. Ну а сам гвайзел, быстрый как молния, будет метаться, и каждый его удар лапой или клыками станет для кого-то смертельным. Возможно, его убьют, и возможно, кто-то из нас останется жив. Не сам все придумал – случаев предостаточно.

– Может, все-таки показалось? – какое-то время спустя тихо, едва слышно произнес Остап.

– Сразу всем четверым? – не громче его сказал Трофим.

– Он бы уже напал. – Янис тоже отнюдь не кричал. – Так не бывало, чтобы обнаружил людей и ушел, не тронув.

Чтобы развеять наши сомнения, мяуканье раздалось снова. Никогда бы не подумал, что у Трофима и Яниса такие твердые плечи!

– Отходим.

Главное, не поддаться панике и не побежать, когда мы вместе, у нас все-таки есть шанс. Со стороны «Волны» раздалось несколько выстрелов: судя по всему, бой окончательно не затих или же он возобновился. Теперь им можно было только позавидовать. Да, по-прежнему ничего не видно, но там люди воюют с людьми, испытывая в проклятом тумане одинаковые проблемы, а значит, равны.

И снова мяуканье, опять в том же направлении.

– Может, наудачу? – предложил Янис. – Хуже нет, когда вот так.

Если угодить гвайзелу в нарост на лбу, хватит и единственной пули, пусть даже пистолетной. Но как в него попасть? Стоп! И я старательно принюхался.

– Здесь стойте, сам его сделаю, – после чего шагнул вперед.

Шутка получилась крайне неудачная, поскольку в плечо, больно прихватив его, вцепилась рука Трофима. Он неразборчиво, но злобно зашипел на самое ухо, и пришлось объясняться:

– Сергей, отпусти. Парни, вы не поверите, но это настоящий котенок. Настоящий!

И совсем другое дело, каким образом он оказался здесь, на этой планете, где ничего похожего на земных кошек нет и в помине.


Мы передавали серо-дымчатого зеленоглазого котенка из рук в руки. Осторожно гладя его кончиками пальцев, настолько он оказался крохотным – чуть больше кулака.

– Покормить бы его! – сказал Янис.

– Артемон, сисечку ему дай, – улыбаясь, посоветовал Трофим.

Улыбались мы все. Глядя на своих спутников, я даже представить не мог, что их лица могут быть настолько добрыми. А еще почему-то теперь все казалось куда проще. Да, кругом враги, и они в любой момент могут нас обнаружить, а затем убить. Проблема? Еще какая! Разрешимая? Вне всякого сомнения. И чего тогда уделять ей внимания больше, чем она заслуживает?

– Я раньше кошек терпеть не мог, – признался Трофим.

– По тебе сразу заметно, – ехидно сказал Остап. Котенок как раз находился в руках Трофима, и мы наблюдали, как он осторожно, едва касаясь, гладит его двумя пальцами, прижимая другой рукой к груди. – Теоретик, как ты все понял?

– Запах, – только и сказал я.

Ладно Остап, который и не слышал о существовании гвайзелов до того, как попал на северное побережье. Трофим, которому ни разу не приходилось с ними сталкиваться, пусть он и видел, что остается от их жертв. Но Артемон! Он-то почему сразу не вспомнил, какой ужасающий смрад исходит от этих тварей! Его не перепутаешь ни с чем, слишком он своеобразен. Ну и еще. Мяуканье раздавалось слишком близко к земле. Но главное – запах.

Сообразив, пусть и запоздало, Янис даже простонал: ну как он мог забыть про него! И все-таки нашел в себе силы пошутить:

– Благо, что мы сами его издавать не начали.

– Дело к тому и шло, – согласился с ним Остап.

– Потопали отсюда, – вернул всех к действительности я.

И мы продолжали наш путь. Все так же в густом тумане, который и не думал расходиться, но почему-то сейчас было легче. Вспоминая о котенке, каждый раз ловил себя на том, что улыбаюсь.

Первый дом как будто бы выскочил из молока. Мимо него мы прошествовали со всей осторожностью, и когда уже почти его миновали, котенок за пазухой Яниса мяукнул. Наверное, человеку внутри строения этот звук был хорошо знаком. Конечно же не из жизни на Земле, уже здесь. Потому что буквально следом раздался грохот, и наверняка он и мяуканье были между собой связаны. А котенок продолжал требовательно о себе напоминать, и теперь его писк раздавался раз за разом.

– Артемон, да угомони ты его наконец! – потребовал Трофим. – Еще немного, и я их снова терпеть не смогу!

– Как? – резонно поинтересовался Янис. – Покормить его надо, только вот чем?

– Может, по Аммониту с ним прогуляемся? – в шутку предложил Остап. – Глядишь, и воевать ни с кем не придется: все сами разбегутся.

– Или словишь пулю, – ответил ему Трофим. – До сих пор не пойму – как у нас самих нервов хватило?

Он был прав: ситуация была настолько нервной, что, не выдержи один из нас и нажми на спуск, его гарантированно поддержали бы все остальные.

Так, под мяуканье, мы и прибыли в нужный нам дом, который действительно оказался пуст. В нем и расположились прямо на полу, поскольку пуст он был не только от людей, но и мебели, и от всего остального прочего. Окна и входная дверь, кстати, отсутствовали тоже.

– Зато удобно, – заявил Остап. – Если придется драпать, ничего выбивать не нужно.

– Пожрать у кого-нибудь есть? – спросил Янис. – Нашего хищника накормить, из-за которого мы едва в штаны не наложили.

Все дружно начали лазить по карманам разгрузок.

– Ну и зря, что не захватили! – подвел итоги безуспешных поисков Трофим. – А если нам здесь надолго задержаться придется? С котенком проще, сейчас ему Артемон мышей наловит. Кстати, напои его, может, тогда заткнется.

Вода действительно имелась у каждого. Дальше случилось то, от чего мы все втроем, за исключением виновника – Трофима, едва не валялись по полу, с трудом сдерживая хохот. Для начала Трофим извлек телефон, включил его, посмотрел на индикатор зарядки и удовлетворенно кивнул. Затем на коленях встал перед котенком, который пил воду, налитую Янисом на огромный древесный лист, который он сорвал прямо из окна.

– Ты чего? – удивился Остап. – Сфотографировать хочешь? Вспышку не забудь.

Вокруг значительно посветлело, и все-таки он был прав.

– Нет. Жду, когда тот начнет мяукать, чтобы записать.

– А ведь ты дело говоришь! – сразу же сообразил что к чему Остап. – Не забудь мне потом скинуть.

– Сергей, ты друга Гудрона решил испугать? – поинтересовался Янис.

– И его сие не обойдет, – кивнул Трофим. – Но мне больше для дела. Наверняка ведь возникнет ситуация, когда можно будет мяуканье использовать. Слышь, кроха, – обратился он к котенку, – начинай уже свою песнь.

Тот, затеяв играть и ударяя лапкой по жилке листа, даже и не подумал. Безуспешно прождав какое-то время, Трофим обратился к Янису.

– Артемон, сделай что-нибудь, чтобы он орать начал.

– А я-то почему?

– Ну ты же вроде хозяин.

– И что теперь?

Я наблюдал за ними, не пряча улыбку. Если бы сейчас Трофима увидели те, которые бледнеют от упоминания одного его имени! На коленях, с телефоном перед котенком, который встал к нему боком, подняв на загривке шерсть, распушив хвост и зашипев. Нет, не от страха или недоверия – игры у этих зверушек такие.

– Малой! – ласково позвал его Трофим, когда понял, что помощи от Яниса ждать не приходится. – Мяукни пару раз!

И чтобы спровоцировать его, мяукнул сам. Наверное, мы слишком перенервничали этой ночью, потому что никто из нас не смог сдержать смех.

– Трофим, ты себя запиши, у тебя не хуже получается! – прижимая ладонь ко рту в надежде сдержать хохот, с трудом произнес Остап.

– Зачем ему писать, когда он и сам может! – Янис выглядел нисколько не лучше Остапа.

Я чувствовал, как на глазах выступили слезы, и будь ситуация чуть иной, смеялся бы в голос, держась за живот и катаясь по полу.

Сам Трофим, торопливо сунув телефон в карман, изобразил тот жест, который у нас обозначал «внимание всем!», чтобы сразу же указать направление. И действительно, стоило прислушаться, и нам удалось уловить шаги нескольких человек, которые старательно пытались издавать как можно меньше шума.

Глава двенадцатая

Несколько скупых жестов – и все трое заняли места там, где им и было указано. Для себя я выбрал проем двери, посчитав его наиболее опасным участком. Хотя опасным здесь было все, и если бы обнаружили нас враги, хватит одной гранаты, чтобы несладко пришлось всем без исключения. Шаги между тем приближались. Вот они поравнялись с окнами, когда оставленный без внимания котенок пискнул. И сразу звуки пропали – невидимые нам люди замерли как один. Так продолжалось какое-то время, пока один из них негромко, на грани слышимости, не сказал:

– Все слышали?

Одна из самых отвратительных черт практически неуязвимых гвайзелов – их феноменальная мстительность. И к конкретному человеку, и к людям вообще. А самое поганое заключается в том, что они годами могут помнить запах своей будущей жертвы. Первая моя мысль, когда я услышал мяуканье и которая заставила оцепенеть, была «все, они до меня добрались!» Ведь причин для мести у них предостаточно. Впрочем, как и в случае с Янисом, Гудроном и Славой Профом. Когда мы компанией вместе с еще живыми Греком и Гришей Сноуденом убили самку, защищая свою жизнь, когда она напала. Но что это может поменять? Самок рождается ничтожно мало, и будь все иначе, гвайзелы давно бы уже господствовали на всей планете. Если разобраться, наше желание остаться на юге в какой-то степени было обусловлено еще и тем, что там можно не опасаться их мести.

– Да! – ответил за всех кто-то один.

– Может, показалось? – усомнился другой.

И я молил небеса, чтобы пушистик мяукнул еще. Кто бы там ни был, друзья или враги, будет лучше, если они уберутся, ведь неожиданное столкновение может закончиться трагически. И снова молчание, когда котенок, подойдя к Янису, чего-то там потребовал. То ли наконец-то накормить его, то ли взять на руки, то ли просто погладить.

– Быстро они убрались! – некоторое время спустя, когда топот ног перестал быть слышен, резюмировал Янис. И обратился к Трофиму: – Ты записывай, записывай!

Наша неожиданная находка действительно разошлась не на шутку. Трофим давно уже спрятал телефон, а она все продолжала подавать голос. И умолкла только после того, как оказалась на руках у Яниса. Перед этим по очереди побывав у всех.

– А ведь это проблема! – сказал Остап.

– Согласен, – кивнул Янис. – Раньше была полная уверенность в том, что, если слышишь мяуканье, – значит, гвайзел. А теперь что? Где гарантия, что еще не одно такое чудо сюда не перенесется? А если много?

– Ты прав, но я не об этом. Что с ним делать, если придется отсюда уходить? Туман может простоять долго. Однажды мы в нем на целую неделю застряли. Но припасов тогда хватало. Я к тому, что не хотелось бы получить пулю от какого-нибудь недоумка, который, услышав мяуканье, начнет стрелять наугад.

– Ну не здесь же его бросать? Я вообще думаю Славе Профу его подарить, – поделился Янис.

– А ему-то он зачем? – Трофим не скрывал удивления.

– Ну, не совсем ему самому… Чтобы он, в свою очередь, подарил его Ирме. Кружится Проф вокруг нее, кружится, но толку что-то мало. А так, глядишь, дело на лад пойдет.

– А если Ирма кошек на дух не переносит? Такое случается, и тогда Профу вообще ничего не светит.

– Возможно, и так. Но проще простого у нее самой узнать.

– Даже если она без ума от них, может и не сработать, – настаивал на своем Трофим.

– Это почему еще?

– И когда бы Ирма успела по ним соскучиться?

Они разговаривали, но мне даже в голову не приходило призвать к осторожности. Остап прав: туман может стоять долго. И что, все это время нам напряженно всматриваться в непроглядное молоко, держа оружие наготове? Остап неожиданно хохотнул.

– Ты чего? – удивился Янис.

– Да вот, картину себе представил. «Ирма, ты котеек любишь?» – «Просто обожаю!» – «Ну все, гора с плеч! Тогда сделаем так. Нашли мы тут одного, правда, перед этим едва в штаны не нагадили. Сейчас мы его Славе отдадим, а он подарит его тебе. Ты после этого будь к нему благосклонней, ножки, например, раздвинь. Уверяю, за такой подарок в этом мире ни одна дама даже не раздумывала бы! Возможно, он на всю планету единственный!»

Остап изобразил все в лицах, и получилось так забавно, что некоторое время смеялись все. Негромко, чтобы не издавать лишнего шума, но каждый.

– Что-то я передумал его Профу отдавать! – заявил Янис, делая вид, что засовывает котенка поглубже за пазуху.

– Э-э-э! – Голос у Трофима стал строгим. – Кого это Настенька на Вокзале дожидается? То-то же! Ладно, посмеялись и будет. Туман действительно может долго стоять, а может через час исчезнуть. Надо решить, что с ним сделать.

– В соседний дом и пристроим. Временно. Когда все закончится, заберем. Если совсем не до того будет, можно о его дальнейшей судьбе не беспокоиться. – Я имел в виду, не исключено, что придется драпать из Аммонита со всех ног. – Главное, чтобы в руки какому-нибудь живодеру не угодил.

– Ну, это проще всего! – заверил Янис. – Предупрежу, что головой отвечает. Пошли, Остап, поговорим с хозяевами. Думается мне, это наилучший выход из положения.


Вернулись они минут через пятнадцать. Без котенка, но, глядя на улыбающегося Артемона, вопрос напрашивался сам собой: что у них произошло такого забавного?

– Вот, перекусить принес, – продемонстрировал узелок Янис.

– Надеюсь, не на котика обменял? – развязывая тугой узел, подозрительно спросил Трофим. Чтобы некоторое время спустя извлечь на свет изрядный кусок сала эмбары, несколько запеченных плодов местного хлебного дерева и пучок зелени.

– Нет.

– И чего тогда лыбишься?

– Да над Остапом, – сообщил Артемон.

– Ты рассказывай, рассказывай! – потребовал Трофим, кромсая ножом на подоконнике сало, подложив под него древесный лист.

– Подходим мы к дому, осторожненько стучим в дверь раз, другой. А изнутри ни звука. Ну я и говорю, что, если не отзовутся, сам войду, и тогда мало никому не покажется. Хозяин объявился тут же. И тоненько так спрашивает: чего хотели? Сам он, мол, ни на чьей стороне и готов принять любую власть. И даже всячески ее поддерживать. И тогда Остап ему выдает: «Хозяин, у тебя аллергии на кошачью шерсть нет?»

Представив картину, едва удержался от хрюканья. В поселке идет война, внезапный стук в дверь, угрозы ее выломать и всех порешить, и вдруг – аллергия.

– А хозяин что? – Трофим едва не порезал палец, когда услышал, о чем был вопрос Остапа.

– «Только на тополиный пух» – вот что! Тут ему Остап снова: «Тогда тебе бояться нечего, дверь открывай!»

Трофим, не отвечая за себя уже полностью, на всякий случай отложил нож в сторону.

Я и сам бы так сделал, то и дело вздрагивая от приступа едва сдерживаемого хохота.

– Дальше эта шерстяная падла возьми да как мяукни! Мы с Остапом на всякий случай врассыпную – вдруг хозяин сейчас палить начнет! По голосу точно можно понять, что тип далеко не геройский.

– Не начал? – Можно было бы и не спрашивать, обязательно услышали бы.

– Обошлось. «Так кошка у вас настоящая?!» Нет, поддельная! И дверь наконец-то открыл.

– Детишек у него нет? Иначе трудно будет потом забрать.

– Не знаю. Во всяком случае, в доме, помимо него, никого не было. Ну, мы проинструктировали его, попросили чего-нибудь съестного и назад.


– Ну что, вздремнем по очереди? – после короткой трапезы предложил Янис.

– Не получится, – покрутил головой Остап.

– Это еще почему?

– Небо начало проглядывать. А значит, скоро тумана не станет. Примета верная, еще ни разу не подводила.

– Тогда самое время покинуть дом, в зеленке надежнее, – решил я. – А дальше по обстоятельствам. Если Фил затеет атаку, вернемся к камням. Нет, уходим в ущелье. И уже потом начнем выяснять, что да как.

Стрельба из многих стволов началась сразу, как только высказал свою мысль. Она происходила в той стороне, где и находилась «Волна», и потому сомнений не оставалось – Фил продолжает действовать. То ли туман у них уже рассеялся, то ли под его покровом они подступили вплотную, но перестрелка была жесткой.

– Вперед! – И, подавая пример, я выскочил из дома первым.

– По-моему, им сейчас не до нас, – сказал Янис, барабаня пальцами по ствольной коробке рядом со спусковым крючком.

– Согласен, – кивнул Остап.

Мы осторожно выглядывали из кустарника, пытаясь разглядеть «Волну», возле которой не прекращалась стрельба. К сожалению, с нашего места, даже несмотря на то, что видимость на глазах становилась все лучше и лучше, разглядеть что-либо толком было невозможно. Радовало одно – та самая груда камней, на вершине которой мне уже довелось побывать, все еще находилась в зоне тумана. А значит, если поторопиться, можно добраться до нее незаметно. Рискуя только тем, что возле нее может ждать неприятный сюрприз в виде пары-тройки стрелков.

– Трофим, со мной. Янис, сам разберешься, где тебе будет лучше. Остап, остаешься с ним.

И я рванул к камням, слыша за спиной топот ног Трофима. Не забыв передвинуть флажок предохранителя на автоматический огонь. Черт бы с ним, с расходом, но, если там действительно кто-то ждет, надежда только на то, что смогу перестрелять. Именно за счет количества выпущенных в противника пуль. Конечно, может хватить и единственного встречного выстрела. Но если повезет и всего лишь ранят, тут-то она мне и пригодится – автоматика ФН ФАЛа. Во всяком случае, надеяться больше было не на что.

Пронесло – никто нас там не ждал, да и взобраться наверх удалось без всяких проблем.

– Ну так что, приступим? – спросил Трофим, после того как мы потратили несколько секунд на то, чтобы оценить обстановку.

Вместо ответа я выстрелил, целясь в голову, которая на миг застыла, когда, вероятно, ее обладатель взял на прицел кого-то из людей Фила. Брызнуло красным, рядом грохнул карабин Трофима, который тоже не промахнулся. И почти сразу же позади и в стороне заработала СВД Яниса – раз, другой, третий. Ну а самим нам на некоторое время пришлось умолкнуть – враг перестал быть виден. Еще несколько мгновений назад его хватало, и вдруг он исчез полностью. Трофим буркнул что-то злое. Понимаю его, и сам рад бы выругаться, но опасаюсь пропустить тот момент, когда из-за парапета высунется стрелок. А они все не появлялись. Янис молчал тоже, что говорило – и ему не удается найти цель. К тому же и стрельба со стороны Фила практически прекратилась.

Поди тут разберись, что именно произошло! Возможно, Фил отошел, убедившись, что дело не выгорит. И тогда мы с Трофимом можем оказаться в незавидном положении, если нас здесь прижмут. Он думал о том же, поскольку заявил:

– Довольно нервная ситуация.

В следующий миг мне пришлось толкнуть Остапа в плечо, уводя карабин в сторону. Правда, он и сам удержался от выстрела, сообразив.

– Этого знаю, – сказал я. – Видел его рядом с Филом.

– Мог бы и не толкать. Слишком спокойная у него походка.

Все верно, под обстрелом так не ходят. Этот же шел, как будто уже все закончилось. В чем я окончательно убедился, когда вслед за ним появилось еще несколько человек и среди них сам Фил. Явно нас не видя, он приглашающе помахал рукой – присоединяйтесь, мол, все уже закончилось.

– И сами все поняли, – пробормотал Трофим.

И все-таки мы, собравшись вчетвером, к «Волне» подходили настороженно. Наверняка остались те, кто не пожелал сдаться. Они могут быть где угодно, прятаться в любом из домов или в растительности, и потому расслабляться было нельзя. Особенно когда находишься на пустыре, а бежать считаешь смешным.


Пленных оказалось больше десятка. Их заставили сесть на землю и сложить руки на затылке. Мы подошли к Филу, обменялись рукопожатием.

– Вовремя вы! – сказал он. – Я бы даже сказал, очень и очень вовремя.

– Потерь у вас много?

Он скривился и кивнул.

– Трое, что называется, безвозвратных. И два еще под вопросом. Есть и раненые. Могло быть и больше, но еще раз хочу тебя поблагодарить.

Я и первой благодарности пока не слышал.

– У тебя, вижу, все целы?

– Здесь все.

И я посмотрел в сторону гор. Туда, где находился вход в ущелье. Вполне вероятно, что уцелевшие попытаются уйти именно там. По сути, им и выхода-то больше нет. Разве что отсидеться до темноты, украсть лодку и уйти морем. Вплавь, пусть даже до ближайших островов рукой подать, вряд ли кто рискнет. Имело бы смысл собрать все плавсредства в одном месте и выставить охрану. Но время пока терпит.

– Послал к ущелью пяток человек. – Фил заметил мой взгляд. – Учитывая, что часть твоих еще там, будет достаточно.

Оперативно. И развязывает мне руки.

– Эдварда с Даниилом нашел?

– Кто это?

– Главные у них.

– Откуда знаешь? – Если Фил и удивился, то виду не подал.

– Их разговор слышал. – Разве что сам в нем не участвовал. – Да, знаю еще, что кто-то из ближних Солдатенкова сливает сведения. Кстати, где он сам?

– Солдата в ущелье и послал. Так Эдвард, говоришь? – заинтересованно спросил он.

– Даниил его еще Эдиком называл.

– Сдается мне, знакомая личность! Слышишь, Теоретик, я что, только и буду заниматься тем, что тебя благодарить?

– Я не против. Что, кстати, с ними делать будешь?

– Да как обычно! Возможно, кто-нибудь пожелает с нами остаться. После собеседования конечно же. Остальным дам лодку, и в добрый путь.

Ничего удивительного, что люди, которые совсем недавно стреляли друг в друга, вдруг оказываются на одной стороне – где взять других?

– Кстати, занимательную историю сейчас расскажу. Послал парней вас найти, а они возвращаются и заверяют, что гвайзела слышали. Причем клянутся! Я чуть было всю операцию не свернул.

Он истолковал мою улыбку неправильно.

– Что, еще одного? Теоретик, ну ты даешь! – И тут же позволил себе усомниться: – Врешь ведь, поди?

– Трофим! – подозвал я. – Будь добр, включи то, что успел записать. Только негромко.

Не вызвать бы переполох. И еще мне стало понятно, почему все они выглядят чересчур настороженно даже для той ситуации, в которой находимся мы.

Фил прижал телефон к уху. Прослушал раз, другой… После чего вопросительно на меня посмотрел: в чем подвох? И вообще, как умудрились?

– Знаешь, этот гвайзел на ладони помещается, – объяснил ему Трофим.

– Что, настоящая кошка? – Фил удивился куда больше, чем если бы я ему заявил, что покончил с хищником ножом.

– Самая что ни на есть, – кивнул Трофим. – Котенок, если быть точным.

– Откуда она здесь?

– Не знаю, – честно признался я. – Хотя в какой-то степени и объяснимо. В Фартовом видел лошадь. Первый и единственный раз. Не знаю, как тебе, но мне точно видеть их больше не приходилось.

– В этом ты прав. И лошадь в Фартовом видел, и не встречал их больше нигде. Кстати, где она сейчас, ваша кошка-котенок?

– Пристроили на время в один дом, – сказал Трофим. – Между прочим, твои люди едва нас не нашли. Но не вовремя мяукнуло.

Трофим широко улыбнулся, вспоминая, чем закончилось дело.

– Однажды мне это «мяу-мяу» несколько суток подряд слышать пришлось. Благо сам гвайзел добраться не мог. Я мяуканье настолько возненавидел, что думал, вернусь на Землю, всех кошек передушу, как Шариков Полиграф Полиграфыч. Нет, это надо же! – И Фил вновь прижал телефон к уху. После чего высказал те же опасения, которые приходили в голову и нам самим: – Главное, чтобы их много не развелось.

– Главное другое, Фил, – сказал Трофим.

– Что именно?

– Услышал мяуканье – нюхай. Нет запаха – можешь успокоиться. Если унюхаешь что-нибудь после мяуканья. – Трофим говорил в своей обычной полушутливой манере, и Фил его поддержал.

– Это ты верно говоришь!

– Но как бы там ни было, именно так и определили, – уже серьезно закончил Трофим.

Будешь тут серьезным после того, как увидишь результат работы этого хищника. Когда целая команда была уничтожена единственным гвайзелом. Слабым утешением погибшим может служить то, что и самого гвайзела обнаружили поблизости мертвым – все-таки они успели его смертельно ранить. Ценой жизни восьмерых.

– Фил, ты говорил, у тебя есть для меня информация, – сказал я, опасаясь услышать, что она касается любой другой темы, кроме той, что интересует.

– Отойдем в сторонку, – предложил он. – Случайно узнал, что одному нашему общему знакомому известно местонахождение одного из поселений перквизиторов.

– Кому именно?

Фил понизил голос:

– Солдатенкову. Но ты уж будь добр, не заводи с ним разговор при всех.


На мой взгляд, Фил поступил не совсем верно. К нему действительно пожелали присоседиться несколько человек. Другие по разным причинам отказались. Ценю его благородство или уверенность в себе, когда он их отпустил, даже не лишив части оружия, иначе все походило бы на отсроченное убийство. Правда, патронов оставил им столько, что их едва-едва должно было хватить, чтобы добраться до ближайшего поселения. Нет, не в Радужный – в Станицу, которая расположена куда дальше.

Перед тем как отпустить пленных, Фил заставил их отработать несколько дней. В результате чего «Волна» если не преобразилась, то начала выглядеть заметно лучше, и теперь куда больше подходила для долговременной обороны. Так вот, мои сомнения заключались в том, что Фил объявил сразу:

– Желающие могут к нам присоединиться! Ну а остальным какое-то время придется изрядно поработать. Сдадите объект, и полный вам парус ветра!

И потому возникал закономерный вопрос: некоторые из тех, кто решил стать частью его команды, пришли в нее не для того ли, чтобы избегнуть почти каторжного труда? Когда дни напролет придется копать землю и таскать камни. К себе я брать никого не стал. Хотя желающие нашлись, о чем мне прямо и заявили. И все-таки новым человеком мы обзавелись, хотя к пленным он не имел никакого отношения.


Я как раз возвращался после разговора с Алексеем Солдатенковым, когда ко мне подошел Боря Гудрон.

– Теоретик, к нам человек просится. Мы с ним поговорили, ни у кого вопросов к нему нет, и оружие держать в руках он умеет. А еще у него с перквизиторами личные счеты. Но решать именно тебе.

– Сам что думаешь?

– Надо брать однозначно! – ни мгновения не колеблясь, ответил Гудрон. – Но повторяю, решение за тобой.

Согласен. Случается, взглянешь на человека и сразу же чувствуешь, что душа к нему не лежит. И как будто бы все нормально с ним, но возникает какая-то предубежденность, которую невозможно преодолеть. Ну и к чему таких иметь в своем окружении, когда можно этого избежать? Не сказать, чтобы мы совсем уж как одна семья, но конфликтов практически нет. Да что там практически, не бывало их. Во всяком случае, серьезных, когда кто-нибудь разругался в пух и прах. Не говоря уже о том, чтобы схватился за оружие. Пусть даже некоторые ситуации конфликты провоцировали. Хотя провокатор у нас теперь имеется штатный – Инга. Которая запросто может обратиться к мужчинам с вопросом:

– Мальчики, очень заметно, что на мне нижнего белья нет? – улыбаясь при этом смущенно.

И при очередном моем упоминании о ремне начинает хлопать ресницами, заявляя, что всего-то заботится о том, чтобы ее не приняли за какую-нибудь там вертихвостку.


– Пойдем посмотрим, отчего нет? – Иной раз новый человек становится настоящей находкой. Как тот же Остап, опыту выживания которого можно только позавидовать.

– Хорошие новости? – спросил по дороге Гудрон.

– Не знаю, насколько они хороши, но теперь появилась хоть какая-то определенность.

Солдатенков сказал главное – где можно обнаружить перквизиторов. Нет, не как найти одно из их поселений, как утверждал Фил, но место, где они частенько появляются. А для меня самое главное, чтобы попался в руки хотя бы один из них. И уж тогда я постараюсь развязать ему язык любым способом, пусть даже после этого что-то потеряю в душе. Ну а не смогу заставить себя, попрошу Трофима. Ему тоже, как он сам признался, не доставляет особого удовольствия потрошить людей, причиняя им такую боль, после которой язык развяжется у любого. Но он, в отличие от меня, знает, как причинить ее правильно.


– Здравствуй, Игорь! – Человек, чью судьбу я сейчас должен был решить или, во всяком случае, ее изменить, вскочил на ноги при моем появлении.

Возраст Гудрона, а тому немного за тридцать пять, и Борис самый у нас пожилой. Наряду с Остапом, которому примерно столько же. Чуть выше среднего роста, сухой и жилистый. И еще он кого-то напоминал, причем земного знакомого. Этого точно быть не могло, здесь их найти невозможно. «Черт меня побери, да он же вылитый Крокодил Данди! Чертами лица, цветом глаз и вот этой своей жилистостью! Ему бы еще шляпу и сапоги, а нож у него уже есть, пусть и не гигантских размеров, но именно нож полковника Боуи. Фениморовский Следопыт – Остап – у нас уже есть, и теперь только Крокодила Данди не хватало.

– Привет. Пустые жадры имеются?

Вопрос, который привык задавать при каждом ко мне обращении посторонних людей. Некоторые из них, прежде чем попросить их заполнить, долго мямлили, и потому в какой-то момент я принял решение спрашивать сам.

– Спасибо, не нужно. Я подходил тем утром, и с тех пор новые не появились.

– И зовут тебя…

– Григорий Полунин.

– А прозвище?

Его имеют практически все мужчины без исключения. Случается, что и женщины их не избегают, но в случае с ними клички редки. И я уже готов был услышать Крокодил Данди, и просто Крокодил, или какую-нибудь производную, например, Австралия, когда тот сказал:

– Полковник.

– Из-за ножа?

– Не совсем. Я сюда из армии угодил.

– В звании?

– Старшина.

О как! Неплохой скачок – со старшины и сразу в Полковники! У нас подобного только Вячеслав удостоился, когда из несостоявшегося кандидата наук стал целым Профессором. Хотя и не совсем корректно, ведь степень и должность суть разные вещи.

– Участвовал? – Армия это совсем не обязательно боевой опыт.

– Как будто бы и да, но стрелять не пришлось. – Григорий произнес это несколько извиняющимся тоном, как будто в этом была его вина.

– Тут давно?

– Скоро пять лет.

Меня всегда удивляло, как люди отсчитывают свой срок пребывания здесь. Календарями даже не пахнет, и как будто бы никаких особых событий нет, когда можно начинать отсчет очередного года. Какого-нибудь там парада планет, видимого не только астрономам. Но спроси любого, и он даже задумываться не станет. Хотя, возможно, со мной начнет происходить то же самое, когда пройдет мой собственный год.

– Что со снаряжением?

Оружием и остальным обеспечим – часть трофеев пришлась и на нашу долю. Но то, что у него уже имеется, может сказать о многом.

– Небогато, но необходимое есть.

Я взглянул поверх его головы на Гудрона. Борис на мгновение прикрыл глаза: не беспокойся, мол, все у него в полном порядке.

– Патронов, правда, не сказать чтобы много.

У кого их изобилие? Не так давно мне приснился сон, в котором мы обнаружили целый вагон в джунглях, битком набитый патронными цинками. И как мы все тогда радовались. Сон был полностью скопирован из рассказа Славы Профа, когда в окрестностях Фартового произошло нечто подобное.

– Поможем с патронами, – пообещал я. – И, так сказать, добро пожаловать в наш маленький, но дружный коллектив! А теперь давайте обсудим то, о чем мне только что рассказали.

После чего отодвинулся в сторону. Заглядывая через плечо в лист бумаги, на котором мною был изображен план местности со слов Солдатенкова, Ирма прижалась грудью. И кто ее знает – случайно получилось или намеренно. Безусловно, я Леру очень люблю, но вообще-то человек далеко не железный, к тому же женщины у меня не было давно.

Глава тринадцатая

– Вот это зрелище! – Восторга в голосе Яниса хватало.

С Артемоном трудно было не согласиться. Вид с той высоты, на которой мы находились, действительно открывался замечательный. Впечатляющий, завораживающий и захватывающий дух. Особенно для тех, кто любит горы, что трудно сказать в случае со мной. Горы для меня это, прежде всего, высота, а с ней отношения сложные. Не то чтобы фобия, но скалолазом мне точно не быть. Лучше столкнуться с гвайзелами, чем, например, взобраться во-он на ту вершину. А ведь она далеко не самая большая среди всех прочих.

– Наш Эверест в сравнении с ней выглядит как недоросток, – заявил Демьян, глядя на самую выдающуюся.

– И часто тебе приходилось бывать в Гималаях? – поинтересовался Слава.

– Я только на картинках их и видел. Ну и на видео, естественно, – честно признался тот.

– И откуда тогда такая уверенность?

– Проф, ну что ты прицепился? – возмутился Демьян. – Согласись, гора высоченная!

– С этим спорить даже не думаю. Но заявлять о ее небывалой высоте я бы поостерегся.

Обсуждаемый объект действительно выглядел потрясающе. Даже в ряду других высоких гор он выделялся так, как выделяется, например, своим ростом выпускник школы среди первоклашек.

Информация, полученная от Алексея Солдатенкова, многого мне не дала. По большей части она состояла из того, что я уже слышал и что больше всего походило на слухи и домыслы. Симбионты, равнодушие к боли и так далее. Что такое Вазлех, он тоже не знал. Но, как бы там ни было, Алексей сообщил мне главное – местоположение горной долины, где перквизиторы бывают достаточно часто, поскольку у них там находится нечто вроде святилища.

Когда мы с ним только встретились, мне приходилось практически вытаскивать из Солдатенкова слово за слово. Затем он все-таки разговорился так, словно плотину прорвало. Несколько раз прерываясь, чтобы в очередной раз получить заверения, что я о нем, как об источнике информации, никому не скажу. Поначалу я пытался убедить его словами, затем просто кивал на его каждый подобный вопрос.

– Игорь, вы только перквизиторов за собой не приведите! – едва не взмолился в конце разговора Солдатенков. – Только нам их еще не хватало!

Вообще-то они обитают где-то на севере, далеко от побережья, которое защищает целая горная система. И еще долгий, очень долгий путь в обход. Мимо Вокзала, Городища, Станицы и так далее. Но если им станет известен короткий путь напрямик через горы, наверняка они сюда нагрянут. Даже в том случае, если их святилище не тронет никто. Слишком лакомый кусочек место, где раз за разом появляются земные вещи. Правда, в том случае, если у них не имеется другого, еще вкуснее. Но и тогда, если не побоятся подавиться, придут и на побережье.

– Те, кто недавно напал на Аммонит, как будто бы дорогу знают, – пожал я плечами. – Так почему бы не знать о ней и перквизиторам?

– С ними совсем другая история. Они пришли с запада, обычным путем. Высадились в устье Лимпопо где-то в районе Радужного, а затем пошли в обход. Мы же говорим совсем о другом пути.

Солдатенков явно сожалел о том, что в свое время проговорился Филу.

– Все будет замечательно, Алексей! – как можно убедительнее сказал я в конце нашего разговора. Сказал с той самой уверенностью, которой отнюдь не испытывал.


В путь мы отправились через день. Все, за исключением Дарьи. Замечательная во всех отношениях женщина, но на том трудном пути, который нам предстоял, она наверняка бы стала обузой. К тому же не слишком-то она и рвалась со всеми, несмотря на разлуку с Борисом. Отправились под молчаливое неодобрение Фила, который считал, что вскоре предстоит отражать новое нападение, а ведь нам еще предстояло укрепиться и в Радужном. Но слова против он не сказал ни единого, отлично понимая, куда будет мною послан, если станет слишком настойчив. Чуть позже Гудрон по секрету поведал, что у Фила с ним был разговор, в течение которого тот пытался уговорить его оказать на меня давление. Борис у нас человек прямолинейный, авторитетов для него не существует, и потому, если верить его словам, он едва удержался, чтобы не послать его сам.

Путь предстоял неблизкий, и особенно трудный в связи с тем, что придется брести по дну темных ущелий, карабкаться на перевалы, и еще испытывать то, от чего все мы давно уже отвыкли – холод, который на высоте присутствует всегда.


– Ну что, все налюбовались? Тогда пошли.

Я едва дождался того момента, когда наконец-то можно было это произнести. Ноги сами гнали меня вперед, и, если бы не забота об остальных, мы двигались бы куда быстрее. Иначе можно так замучить людей, что они начнут проклинать себя за решение пойти вместе со мной. За что, кстати, был бесконечно им благодарен. Дальше начнется разлад, склоки, и тогда все можно заканчивать.

Мы спускались в ущелье с перевала, и хорошо, что дорога на этот раз оказалась легкой. В отличие от предыдущего, когда не расслабишься ни на мгновение. Сейчас все было иначе. Далеко внизу нас ждал каньон, который не мог не восхитить выдумками природы, настолько она постаралась. Больше всего картинка напоминала кадры из какого-нибудь фильма фэнтези. Где все настолько причудливо, что поневоле замираешь от восторга. Все эти островки пышной зелени, выросшие на вершине скал, которые выглядели словно вычурные башни. Перекинутые каменные мосты с одного края каньона на другой. И стены ущелья, которые даже при самой небогатой фантазии выглядят так, как будто местный народец настроил себе замков один над другим. А где-то далеко внизу, в синеватой дымке, виднелась голубая лента реки. И водопад, который поражал воображение если не своими размерами и количеством каскадов, то многочисленными радугами.

– Стоп! – Шедший впереди других Остап остановился как вкопанный.

– Что-то не так? – крутя головой по сторонам, спросил я, пытаясь обнаружить то, что его насторожило.

– Игорь, твой источник ничего об этом не говорил. Или все-таки говорил? Во всяком случае, на плане ничего подобного нет.

Рисованная мною от руки карта напрямую заявляла о том, что у ее автора художественных способностей нет даже близко. Несколько уходящих от побережья извилистых линий, которые изображали те самые ущелья, которые нам придется миновать по пути. Галочки там, где должны находиться перевалы, и рядом с ними пояснения о приметных знаках, по которым их можно обнаружить. Собственно, все.

– Остап, ты о чем?

– Вот о том! – Он указал направление, заставив всех нас туда посмотреть, а заодно и прищуриться от бившего в глаза солнца.

То, что там оказалось здание, не слишком-то меня и удивило, и не таких чудес успел навидаться на этой планете. Особенно после рассказа о Звездном, основанном на месте, куда с Земли перенесся целый дворцовый комплекс. Не удивило и не обрадовало. Даже с такого расстояния хорошо было видно, что он давно заброшен. А значит, вероятность найти в нем что-нибудь ценное стремится к нулю.

– Игорь?! – Голос Остапа подрагивал от возбуждения.

– Взглянем.

Ну и что должен я ответить на вопросительные, полные азарта взгляды всех, за исключением Ирмы. Которая еще не успела полностью проникнуться реалиями мира, куда ее угораздило попасть.

– Если сумеем до него добраться.

Сомнения обоснованные. С места, где мы находились, такой возможности я не видел.

– Тогда здесь подождите, для начала разведаю, – предложил Остап.

– Трофима с собой возьми. – Мой голос прозвучал как приказ для них обоих.


– Сомнительно, чтобы мы в нем обнаружили что-то стоящее, – сказал Янис. – Такое впечатление, что день-другой, и он развалится от ветхости.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок, – заявил Демьян. – Глядишь, что-нибудь и сыщется.

– Он на отель похож. – Ирма разглядывала здание через оптику винтовки. – На Кипре. Есть там один курорт, тоже в горах. Так вот, отсюда выглядит точной его копией. Вернее, выглядел бы, будь он поновее.

– Ну и какой смысл строить курорт в горах? – пожал плечами Гриша Полковник. – На берегу моря другое дело, тем более на Кипре.

– Не скажи! Далеко не каждому море подавай. Знаешь, какие люди там отдыхали? И короли всякие, и шейхи, и даже одно время в нем сам Черчилль гостил.

– А ты-то как туда попала?

– Со своим парнем.

– Опаньки! – оживился Демьян. – А поподробней нельзя?

– Ой, мальчишки, я тогда только-только со спортом завязала! – начала увлеченно рассказывать девушка. – И столько, скажу я вам, сразу возможностей открылось! Раньше ведь совсем не до личной жизни было! Вечные сборы, тренировки, когда до постели едва доползаешь. Пустишь грустную девичью слезу в подушку, что не положить голову на грудь мужчине, да и провалишься до утра. А тут стоит только фотку своей задницы в инстаграмчик выложить, как сразу же: «Ирма, а не желаете ли прокатиться на Бали! В компании приятного молодого человека, который согласен оплатить все ваши прихоти!» Или даже такое было: «Мне срочно требуется помощник депутата, и вы подходите по всем параметрам. Согласны на собеседование?» Чем не начало политической карьеры? И как при этом бедной девочке, которая и детства толком не видела, устоять?

Слушая девушку и не зная ее, сразу приходит на ум все, что говорят о блондинках. Которые к тому же не прочь воспользоваться тем, чем одарила их природа. Но Ирма контролировала свой сектор не хуже других, а не так давно от нее услышал, что она успела получить юридическое образование с красным дипломом в тот самый период, когда, по ее утверждению, пускала девичьи слезы в подушку.

– На Кипр тоже так попала? – спросил Демьян.

– С Павликом у нас все было серьезно. – Голос Ирмы погрустнел. – По-моему, он даже предложение хотел сделать.

– А почему не сделал?

– Да потому что здесь оказалась… Что-то парни долго не возвращаются, – забеспокоилась, а скорее всего, решила сменить тему разговора девушка.

– Придут, куда они денутся? – пожал плечами Слава Проф.

Который продолжал строить безуспешные планы относительно Ирмы. Девушка охотно принимала от него и знаки внимания и заботу, но за все время Вячеслав удостоился лишь поцелуя в щеку.

Остап с Трофимом действительно не заставили себя долго ждать. Они возвращались к нам обычной походкой, что уже одно должно было сказать: если на пути к строению и есть опасности, их обнаружить не удалось. И как бы подтверждая мои мысли, Трофим призывно махнул рукой.


Скальный козырек, по которому мы добрались к зданию, в одном месте опасно сузился до полутора метров. И надо же было такому случиться – когда мы его преодолевали, появилось целое стадо местных созданий, которые в этом мире успешно заменяют земных коз, настолько ловко они взбираются практически по отвесной стене. Когда те внезапно объявились, от неожиданности вздрогнули все. Ирма, сделав неловкий шаг, оказалась на самом краю. Не раздумывая, рванул ее за руку, прижимая всем телом к скале. На миг мы оба застыли, затем девушка осторожно высвободилась.

– Спасибо! – сказал она. – Сама от себя не ожидала.

– Да не за что. Я так, больше на всякий случай.

Гудрон не был бы самим собой, если бы не заявил:

– Ну хоть Теоретик какой-то ласки от Ирмы дождался!

Сначала я даже не понял, что именно он имеет в виду. И только затем дошло. Наша с ней поза походила на то, как будто мы обнимаемся. Но я явственно чувствовал, как бешено бьется у нее сердце. Девушка испугалась наверняка, хотя старательно не подавала виду. Ирма тоже не смогла смолчать.

– Ему положено, он мой начальник. Но ты не расстраивайся, Боря, я тебя когда-нибудь потом даже поцелую! В макушечку.


Вблизи здание, которое представляло собой гигантскую букву «П», где во внутреннем дворе располагался заваленный хламом бассейн, выглядело ничуть не лучше, чем издалека.

Темные провалы окон, краска потемнела от времени и облупилась во всех местах, где она только могла потемнеть и облупиться. В покрытой черепицей кровле местами зияли провалы. Внутри все выглядело нисколько не лучше. Доски пола оставались только участками, обнажая во многих местах лаги, стены голые, потолки вздулись, а кое-где попросту рухнули, являя на свет обрешетку. И все серо, тускло, уныло. Единственное, что выделялось яркими пятнами, так это многочисленные граффити, которые покрывали стены там и сям.

– Грустное зрелище! – вздохнул Полковник. – Кстати, на каком это языке?

– Несомненно, греческий, – не задумываясь, ответил Слава Проф. – Ирма, может, найдешь ту комнату, где тебе предложение чуть не сделали? Все-таки это было на Кипре, и там говорят по-гречески.

Как Вячеслав ни пытался, но скрыть ревность ему не удалось.

– Может, и найду, – ответила она. – А вообще, похоже, причем очень. Только с той поры, когда я там была, еще и месяца не прошло. А тут такое впечатление, как будто отель с полвека уже заброшен. Кстати, никто мне не поможет? Что-то немножко боязно наверх подниматься.

Здание было трехэтажным, и напротив центрального входа, достаточно пересечь фойе, наверх вела широченная мраморная лестница, выглядевшая ничуть не лучше, чем все остальное. Именно там и должны находиться номера. Первый этаж наверняка когда-то был занят кухней, обеденным залом и подсобными помещениями.

– Все здесь осмотрим, коли сюда пришли, – сказал я. – Вот еще что, разобьемся парами. И поосторожнее, прошу, на одном месте не собирайтесь, держитесь друг от друга на расстоянии.

На вид здание достаточно крепкое, оно и век простоит. А если приложить к нему руки, и куда больше. Перенесись оно в более подходящее место, но не посреди гор, цены бы ему не было. И наверняка вокруг оазис, где дикие звери не проявляют агрессии по отношению друг к другу. И, что особенно ценно, к человеку. Но если провалится под ногами пол, при такой высоте потолков переломы ног гарантированы.

Как и ожидалось, осмотр отеля ровным счетом ничего не дал. В нем не нашлось ничего стоящего, что смогло бы нас заинтересовать. Мелкий хлам в виде банок из-под пива, пластиковой посуды и тому подобной дребедени. Особого разочарования не было, поскольку никто ни на что и не надеялся.


На ночлег мы расположились в одной из комнат в левом крыле здания. Темнело, и потому о том, чтобы продолжить путь, не могло быть и речи.

– Ну почему нам так не везет! – все-таки не мог сдержать своего разочарования Демьян. – Вечно не как у людей! Другим иной раз такие находки попадаются! Помните, перед самым нашим уходом из Аммонита слух прошел? О том, что на самый настоящий океанский лайнер наткнулись?

Боря Гудрон скептически усмехнулся.

– От которого из воды одни только мачты с трубами и торчали. Был бы он где-нибудь на берегу, согласился бы, что удача. Кстати, там, говорят, еще и капитанская рубка над водой оставалась. Самое оно для тебя! – Это был прямой намек на судьбу «Контуса».

– Да иди ты! – только и ответил Демьян. И тем не менее даже не подумал успокоиться. – Ладно, не самый подходящий пример. А «боинг» в горах?

– Тогда – да, неплохо на нем люди поживились. Но ты не теряй оптимизма! Глядишь, и нам что-нибудь подвернется.

– Подворачивалось уже. Когда на целый железнодорожный состав наткнулись. Сколько там платформ оказалось! И чем они были загружены? Щебнем! Нет, чтобы контейнерами со всяким барахлом.

– О-о-о, мой друг! Однажды нам пришлось полдня пересекать болото по крышам многоэтажек. Только они из жижи и торчали. Представляешь, если бы дома всего-то в паре километров переместились? Ирма, комнату-то признала? – обратился Борис к девушке, посчитав, что говорить с ней будет куда интереснее, чем слушать стенания Демьяна.

– Сама не поняла, – ответила та. – Как будто бы и да, но не должна же она за это время так обветшать? Времени-то всего ничего прошло. Разве что отель другой.

– Это вряд ли, – засомневался Трофим. – Явно нетиповой проект.

– Тогда вообще ничего не понятно.

– Господин профессор, ваше мнение? – Борис посмотрел на Славу.

– Мне-то откуда знать? – пожал плечами он.

– Ну хотя бы одну версию? – продолжал настаивать Гудрон.

– Да пожалуйста! Нас забрасывает сюда из своего времени, а эти развалины появились здесь из будущего Земли. Устроит тебя такая?

– А почему тогда ничего другого из будущего не переносится? Взять те же предметы, которые попадаются на островах. Все они выглядят так, как будто их в наше время сделали. Например, телефоны. Никаких тебе новых моделей! Старье – это да, встречается, но не какие-нибудь новинки.

– Значит, моя версия неверна, – вяло отреагировал на слова Гудрона Слава.

«Вячеслав, я тебя умоляю! – так и хотелось сказать ему. – Твоя любовь вот она, рядом! Пусть и безответная, но ведь рядом с тобой! А Лера непонятно где, непонятно, что с ней, и неизвестно, жива ли вообще. Но я ведь стараюсь держать себя в руках? И ты попробуй! Куда делся тот прежний Слава Проф? Острый на язык, всегда все знающий и почти ежедневно балующий нас интересными рассказами о том, как устроен мозг. Дай Ирме время позабыть о Павлике, с которым, по ее словам, у них все было серьезно».

– Ужин готов, – объявил Гриша, который возился у импровизированного очага, сооруженного из обнаруженного на месте кухни огромного медного котла. Уж не знаю, для каких целей тот мог понадобиться в фешенебельном отеле.

Единственно, чем получилось разжиться, так это дровами. И нам повезло хотя бы с этим, поскольку в предыдущую нашу ночевку едва удалось отыскать топливо для крохотного костерка.

Похлебка была самой привычной – вяленое мясо да местный злак. Не слишком вкусно, но достаточно питательно. Ну и все то же сало эмбары, без которого здесь никуда. Хотя, абсолютно уверен, прежний наш Гриша – Сноуден, даже из такого набора продуктов сумел бы соорудить такое, что пальчики оближешь. Такой вот талант был у человека, и о его существовании до того, как сюда угодил, он даже не подозревал.

– Значит, так. Первые часы – Трофим и Григорий, вторые – Янис с Остапом, третьи – Вячеслав и Гудрон. Демьян с Ирмой отдыхают ночь полностью.

– Ирмочка, – Демьян почти мурлыкал, – гражданин начальник приказал отдыхать нам вместе!

– Демочка, – в тон ему ответила девушка, – а баксы у тебя есть? Нет? Нищеброд ты, оказывается. Дальше объяснять?

– И что ты с ними будешь делать? Кому эти бумажки здесь нужны?

– А это уже моя забота! Ты мне их покажи сначала!

Было бы забавно на нее посмотреть, если бы Демьян вдруг вынул из кармана целую пачку долларов, случайно обнаруженную им в отеле. Нет, Ирма, конечно, вывернулась бы, но веселье стояло бы еще то! Тем не менее, слушая их разговор, улыбались все, даже Слава. Демьян явно проигрывал, когда ему пришла, на его взгляд, удачная мысль.

– Ирма, у тебя только и мысли, что о сексе.

– А может, это у тебя они только такие?

– Вовсе нет! У меня логика! – И пояснил: – Отель старый, наверняка в нем полно призраков, которые вместе с ним сюда перенеслись. Вот мне и захотелось надежно прикрыть тебя телом. Я, можно сказать, жизнью своей ради тебя жертвую, а ты с меня баксы требуешь!

– Демьян, да ты их всех своим храпом разгонишь! – не мог не влезть Гудрон. Что в какой-то мере соответствовало действительности. Иногда спящий Демьян разражается такими мощными руладами, что за оружие спросонья схватишься, пока не сообразишь, что к чему. И, обращаясь уже к девушке, добавил: – Спи спокойно, Ирма, о тебе есть кому позаботиться.

И кто мог знать, что это была едва ли не последняя наша ночь, когда мы смогли выспаться.

Глава четырнадцатая

Как правило, впереди шел Остап, самый опытный из нас в местной жизни, и все чаще рядом с ним – Гриша Полковник. И я все больше убеждался, что в случае с Григорием нам повезло. Единственно, что хотелось, чтобы он стал чуть более общительным. Этакий молчун, любое слово приходилось из него вытаскивать. Но в остальном хорош. Неутомим, внимателен ко всему, к чему только можно, и, как выяснилось, незаурядный стрелок.

До нужного нам места оставалось не так много. Стоило только миновать ущелье, взобраться на перевал, спуститься с него, как мы окажемся в очередной долине.

– Райский уголок! – рассказывал Алексей. – Все, что вы увидите раньше, это как плотник супротив столяра, – пошутил он. – Так вот, на северной оконечности долины и находится то, что вам нужно. Маяк издалека виден.

– Маяк?

– Именно. Самый настоящий. Высоченный! Из красного кирпича.

Хотя после всего, что я здесь уже видел и о чем мне рассказывали, стоит ли удивляться маяку в глубине гор?

– Сразу за ним вход в еще одно ущелье, вот там все и находится, – закончил свой рассказ Солдатенков. – Правда, вход в него нужно еще найти. Но если точно знаешь, что он там есть, обнаружить его – вопрос времени.

– Алексей, а как вы сами там оказались?

– По пятам, так сказать. Человечек один был нужен. Нет, не из перквизиторов. Сумел таких дел натворить, что награда за него была чуть ли не такая же, как за голову одного моего знакомого эмоционала. Всем миром вскладчину на нее собирали.

– Ну и как, удачно охота прошла?

– Да. Кстати, Игорь, как себя чувствуешь? Жадр у меня завалялся. – Солдатенков посмотрел с ожиданием.

– Давай, сколько есть.

За его информацию, потребуй он, я бы и свои отдал не задумываясь.


Пока дно ущелья представляло собой скопление камней самой разной величины – от гигантских валунов до обкатанной водой гальки. Но все одинаково скользкое – вода была везде. То она вырывалась наружу буйным потоком, то пряталась внизу. И еще вечный низовой ветер, который заставлял время от времени зябко ежиться, несмотря на всю одежду, которую мы на себя напялили. Наконец путь привел нас к каменистой осыпи, где на самой вершине виднелась седловина. Тот самый перевал, который и должен стать последним перед тем, как нам предстоит попасть в чудесную долину.

– Привал, – объявил я.

Предстояло набраться сил перед тем, как начинать взбираться на кручу, когда камешки то и дело будут выскальзывать из-под ноги. Поодиночке, группами, а то и настоящим оползнем. Знать бы еще наверняка, что мы пришли в нужное место. Возможно, где-то не там свернули, в другом месте не туда поднялись, и в итоге, когда заберемся наверх, перед нашими взорами предстанет копия того ущелья, по которому мы только что шли. «И определенность появится, – прикинул я взглядом предстоящий путь, – примерно через два часа».

– Птицам хорошо! – вздохнул, проводив взглядом полет какого-то пернатого создания, Демьян. – Помахал немного крыльями – и ущелье перелетел. А тут ножками добрых полдня ушло.

– Проф, почему птицы не люди? – без всякой надежды поинтересовался Гудрон.

Слава давненько уже нас не баловал лекциями, отвечая на подобные вопросы либо односложно, либо, что Бориса злило, научными терминами. Но на этот раз Проф неожиданно разговорился. Возможно, по той причине, что спиной к спине к нему сидела Ирма – так и удобнее, и теплее.

– И не понять им, что нас в путь ведет? – улыбаясь, пошутил он словами из песни, которую мы однажды слышали из уст самого Гудрона.

Кстати, Борис с той поры, как погибли Грек и Сноуден, ни разу так и не спел, пусть даже случались моменты, когда мы его буквально упрашивали.

– Ну, я в том смысле, что разумными стали обезьяны, а не птицы. Зная Дему, крайне удивительно, но сейчас он прав: насколько было бы здесь удобнее крыльями помахать!

– Так сложилось в процессе эволюции. – Слава дал тот ответ, который ровным счетом ничего не объяснял.

– И все-таки? – продолжал настаивать Гудрон.

– Чтобы мозг развивался, ему необходимы условия. Причем не благоприятные, как можно бы подумать. Наоборот, такие, которые заставляли бы его интенсивно работать. Век за веком, тысячелетие за тысячелетием, миллионы лет. Взять тех же дельфинов.

– А с ними-то что не так?

– Они как организмы куда нас совершеннее. Во всем, чего только не коснись. Я скорее агностик, но, если человека создал Бог, он сделал его по принципу – нате, мол, и отвяжитесь. О никаком его подобии и речи быть не может, слишком мы несовершенны.

– А дельфины что?

– Дельфины не меняются на протяжении пятнадцати миллионов лет. Им нет в этом ни малейшей необходимости, настолько они приспособились к окружающей среде. Любому из них достаточно трех-четырех часов, чтобы, наловив рыбы, бездельничать остальные двадцать. Они и бездельничают. Спят, играют, занимаются сексом… Зачем им развиваться, если жизнь у них и без того удалась? Знаешь, Борис, дело ведь не только в массе головного мозга по отношению к массе остального тела и даже количестве нейронов в нем – в межнейронных связях. И в этом смысле дельфины куда как человеку уступают! По той самой причине, о которой уже сказал. В отличие от некоторых видов птиц. Тех же попугаев или врановых, ведь нейросети у них еще совершенней, чем у человека. Что позволяет им при скромных мозгах решать немыслимые даже для нас задачи.

– И почему же тогда Дема без перьев? Я о том, почему мы не птицы?

– Так сложилось в процессе эволюции, – повторил Проф. – Возможно, нам всего лишь немыслимо повезло.


Путь наверх занял куда больше времени, чем предполагалось, и поднялись мы на высшую точку перевала практически в темноте. Отсюда вся долина должна была хорошо просматриваться, и будь сейчас день, рассматривая ее, возможно, я захлебывался бы от восторга нисколько не меньше, чем Солдатенков, когда о ней рассказывал. Спускаться вниз при такой видимости было бы безрассудством, и потому пришлось задержаться на ночь. Кутаясь во все, что только можно, и тесно прижимаясь друг к другу в надежде не околеть от холода. Правда, и наступление нового дня ничего не дало: туман, который мало уступал тому, что не так давно был в Аммоните, надежно скрыл долину от наших глаз. Пришлось ждать еще некоторое время, пока он не рассеется. Но затем все мы убедились, насколько Алексей был прав.

– Нет, это надо же! – в который раз повторял Демьян. – Ради одной этой красотищи стоило сюда припереться!

И полез за телефоном, чтобы запечатлеть.

– Теоретик, ты где этого туриста нашел? – не утерпел Гудрон. – Который только и умеет топить корабли да цветочки фотографировать?

– Ты у меня их еще сам попросишь! – в ответ заявил Демьян.

– Еще чего! – Борис стоял за его спиной и занимался тем же самым. Впрочем, как и Слава, Ирма и, что удивительно, Трофим. – Кстати, Игорь, а как тут насчет всяких опасностей? Не для себя интересуюсь, сам понимаешь – для одного фотографа.

– Алексей о них ничего не говорил. – Что совсем не означало, будто их нет. – Ну и как, у всех пленка закончилась? – пошутил я. – Тогда потопали вниз.

Настроение почему-то было не то чтобы беспечным, но близким к нему. Наверное, из-за цветущей долины. Яркой, красочной, где все цвета были такими, как будто их пропустили через фильтр. И совсем не хотелось верить, что, возможно, буквально в следующий миг могут грянуть выстрелы. А в самой долине нас ждет какой-нибудь особо опасный хищник, логово ядовитых гадов или что-то подобное. Почему-то все плохое всегда ассоциируется с мрачностью, серостью, темнотой, но сейчас все было не так. И еще из долины к нам доносился аромат. Пряный и чуть сладковатый.

Солдатенков рассказывал, что каньон они миновали по левому краю, если смотреть на север, возле самой стены скал, углубившись в него единственный раз, чтобы обогнуть утес. Выбор был очевиден: противоположная сторона каньона почти сплошь состояла из череды водопадов. Принимать время от времени холодный душ категорически не хотелось, а идти посередине, где все покрыто густой растительностью, значило подвергаться опасности со стороны ее обитателей. Потому, не раздумывая, я выбрал тот же путь.

Дорога пролегала по усыпанной галькой полоске берега между скалистой стеной и весело журчащим потоком. Мы шли цепочкой, ожидая, что в любой момент появится тот самый маяк, о котором и говорил Солдатенков. Долго шли, практически весь день, но долина все не заканчивалась, и никаким маяком даже не пахло.

– Теоретик, может, мы на какую-нибудь другую долину наткнулись? – спросил Янис на очередном привале. И сам же себе ответил: – Ну а почему бы и нет? Если существует одна, почему бы не быть другой? А то и нескольким? Нечто подобное ведь было уже?

Янис сказал то, что мне самому не раз приходило в голову.

– Не знаю, – честно признался я. – Как будто бы все время правильно шли. Разве что…

– Что именно?

– Возможно, Солдатенков попал в каньон через другой перевал, который находится куда ближе к маяку. Одно могу сказать: судя по всему, сегодня мы до него точно не доберемся. А значит, необходимо подыскать место для ночлега.


Утро вновь встретило нас густым туманом. Мы, полностью готовые к дальнейшему пути, долго сидели в ожидании, когда он развеется. Молча, каждый думая о своем. Не знаю, о чем размышляли остальные, но я думал о Лере, и мысли были самые грустные. Трудно, невероятно сложно будет ее найти. Но даже если случится чудо, принесет ли мне наша встреча хоть толику радости? Какой я ее найду? Да и найду ли вообще? Все, что мне удалось узнать о перквизиторах – ценность жизни для них нивелирована настолько, что даже своих они не задумываясь пристреливают, если вдруг стали обузой. Не испытывая при этом никаких эмоций. Ни сожаления, ни раскаяния, ни малейших угрызений совести. Что же тогда говорить о других? Будь Лера эмоционалом, тогда она еще имела бы для них ценность. А так ею будут пользоваться по очереди, пока она им не надоест, не потеряет привлекательности или вовсе не сойдет с ума.

Но я обязан найти ее, чего бы мне это ни стоило. Но это я сам. Что же заставило моих спутников отправиться вместе со мной? Им-то зачем все нужно? И это до сих пор оставалось для меня загадкой.


Туман исчез за считаные секунды. Вот он – густой, как сметана, хоть на хлеб его мажь, и вдруг, стоило мне на какие-то мгновения отвлечься, как он исчез. Открыв вид на долину, которая даже теперь, после целого дня передвижения по ней, не переставала восхищать своей красотой.

– Потопали.


Маяк открылся через какие-то полчаса. Мы бы непременно увидели его раньше, с места нашего вынужденного ночлега, но его прикрывала скала. Такая же, как и практически все здесь, – причудливой формы, с плоской, заросшей зеленью вершиной.

– Скорее Пизанская башня, чем маяк, – заметил Трофим.

Нет, маяк был самым настоящим, морским, и отсюда удивительно походил на Токаревский в моем родном Владивостоке. Граненое основание и такая же красная шапочка крыши. И еще он оказался наклонен, как та самая башня, с которой его Трофим и сравнил.

– Игорь, что говорил Леха? Когда они здесь побывали, маяк тоже выглядел так, как будто вот-вот рухнет? – поинтересовался Остап.

– Слова не сказал. – Забыл, посчитал несущественным, не обратил внимания? – На всякий случай обойдем его стороной, через заросли. Еще и по той причине, что идти осталось совсем немного, а у маяка мы будем как на ладони. Стоит поостеречься.

И первым шагнул в воду, которая оказалась настолько ледяной, что холодом обожгло ноги. Судя по всему, купаться предстояло еще не один раз, и оставалось только надеяться, что получится избегнуть глубоких мест.

Дальше мы продвигались крайне осторожно. Не исключено, что где-то поблизости окажутся перквизиторы. Пусть даже Солдатенков уверял, что им неизвестно о существовании каньона. Вполне могло случиться так, что проход ими давно уже найден. Как нельзя было с полной уверенностью заявить, что сейчас они не следуют в сторону побережья, и мы просто-напросто разминулись. Алексей знает один путь, но их может быть несколько. О самом проходе он рассказывал так…

– Мы наткнулись на него случайно. Дело сделано, а в обратный путь только завтра с утра. Оставалось несколько часов до заката, ну и решили посмотреть все вокруг, насколько хватит времени. Вдруг чего интересного сыщется, помимо маяка? Да и места необычные, сам убедишься. Тогда-то его и нашли. Обычная вертикальная щель в скале. Не помню кто, по-моему, Баламут заглянул туда и обнаружил просвет. Ну и полезли. С другой стороны проход кустарником прикрыт, еще и колючки на нем длиной с палец, и будь мы там, ни за что бы его не увидели. Да и с этой-то стороны, если разобраться, дело случая – подобных щелей в скалах хватает, правда, несквозных. Решили заодно и соседний каньон обследовать, сам знаешь, куда только земные вещи не переносятся! Да и просто любопытство обуяло. Хорошо не с песнями шли и потому заметили вовремя.

– Много их было?

– То ли трое, то ли четверо, мы потом во мнении разошлись. Но это только те, которых увидеть смогли. А сколько их вообще было, кто его знает? Понятное дело, мы сразу назад. Потихонечку, шажок за шажком, а где и вовсе ползком. Чтобы ни веточка не шевельнулась, ни сучок не треснул. Кому же хочется без шкуры остаться? Да и не только за себя опасались, каждый вовремя сообразил.

– Что именно?

– То, что перквизиторы попали в соседний каньон другим путем. Для чего именно, с какой целью, не важно. Важно другое: значит, есть путь через горы. Напрямик, не в обход.

Помнится, я тогда еще подумал: «И молчал. Как и другие, которые были вместе с тобой. На мой взгляд, наоборот нужно сделать. Чтобы каждый в поселке знал – существует вероятность, что перквизиторы пожалуют с севера, через горы. А не с запада, как обычно все на побережье и попадают».

– Кроме них самих, еще что-нибудь увидеть успели?

– Мало. Но лагерь такой, что сразу понятно – они там бывают часто и подолгу. Или вообще постоянно обитают.

Вот такой случился у нас разговор с Алексеем, который я и вспоминал, обдумывая, как поступить дальше. Сразу после того, как мы нашли ведущий в соседний каньон проход.

Идти туда всем сразу смысла я не видел. Одному куда проще себя не обнаружить. И в любом случае придется разделиться. Демьян и Ирма те люди, у которых недостаточно навыков, чтобы стать неслышным, как тень, и невидимым, как отражение в зеркале в темноте. Но двоих их здесь не оставишь. И потому проще всего сходить самому, тщательно все обследовать, а затем уже сообща принять решение. Если получится, возьму языка. Но излишне рисковать не стану.

– Значит, так. Вам придется побыть пока здесь. И вот еще что, раньше утра не ждите.

– Теоретик, да ты совсем головой ударился! – Первым отреагировал на мои слова Гудрон. И уже тише: – Хотя когда она у тебя в порядке была?

– Игорь, ты тщательно все продумал? – Тон у Яниса был другим, но сдается мне, мысли те же, что и у Бориса.

– Безусловно. Схожу посмотрю, потом подумаем вместе.

– Может, пока его свяжем, а сами за языком сходим? – Гудрон посмотрел на Трофима.

– Можно и так.

Трофим говорил так, как будто меня рядом и не было. Остальные молчали, и непонятно было, на чьей они стороне. Тех, кто категорически против, или все-таки мои доводы их убедили.

– Теперь выслушайте. – Тон мой был достаточно требовательным, и потому все умолкли. – На данный момент главный я. А значит, приказываю остаться всем здесь. Или давайте уже выберем кого-нибудь другого.

– Я бы Ирму выбрал. Нет, выберите лучше меня. Вы даже представить себе не можете, в чем бы Ирма тогда ходила! После моего приказа. – Конечно же Демьян шутил, в надежде хоть немного разрядить обстановку.

А она действительно была такова, что еще немного – и дело дойдет до ругани. Необходимо было заканчивать, и потому я обратился к тем троим, которые остались от команды Грека, – Гудрону, Артемону и Славе Профу.

– Борис, Янис, Вячеслав! Скажите, ни разу так не было, чтобы Георгич всех оставлял, а сам отправлялся что-то выяснить в одиночку?

Если они сейчас скажут «нет», все пропало. Ответил Гудрон.

– Было. Но тогда дело не касалось перквизиторов.

– Ну и какая разница? У тех, что, пули были тупые?

Экспансивные пули как раз такие, еще и с выемкой, но именно они и наносят самые страшные раны. И все-таки он меня понял и даже не нашел что сказать в ответ.

– Значит, договорились? Ждите меня здесь и, если приведу погоню, будьте готовы к ее встрече.

Мне было страшновато, конечно, лезть туда одному. Но ведь и дело, если разобраться, касается только меня одного.

Глава пятнадцатая

Сборы мои были недолгими. Для начала я решительно отложил в сторону ФН ФАЛ. Автомат, который, можно сказать, обожаю, но сделан он точно не для тайных операций. Благодарно кивнул, принимая от Трофима пистолет. Тот протянул мне его после единственного вопросительного взгляда. Пистолет у Трофима был необычный, и подобные мне не встречались даже в оружейных энциклопедиях. Ну а их, в связи со своей любовью к оружию и спортивным стрелковым прошлым, пересмотрел множество.

Внешне он весьма напоминал тот знаменитый кольт начала прошлого века, в создании которого полностью заслуга гениального оружейного конструктора Браунинга. Но обладал пистолет магазином на пятнадцать патронов, а сам боеприпас был самым обычным – отечественным девятимиллиметровым. И еще на него легко ставился ПББС, или глушитель. Что характерно, на самом оружии не имелось никакой маркировки. Даже единственной буквы, цифры или заводского клейма. Понятия не имею, каким образом он появился у Трофима, но пистолет имелся у него с того самого момента, когда мы впервые встретились.

В том, что мне предстояло, первостепенная задача – скрытность. Конечно, даст мне ее не пистолетный глушитель, а собственные действия, но и он точно не помешает. Ну а собственный наган чем был, тем и останется – оружием последнего шанса.

Прежде чем пристроить запасной магазин в один из карманов разгрузки, на мгновение задумался – а не оставить ли здесь и ее? Но слишком много необходимого придется рассовать по карманам. И все же фляжка заняла место на камне рядом с ФН ФАЛом – без воды не останусь, она здесь везде, и обезвоживание мне не грозит. Впрочем, как и голод. Немаленькая спрессованная плитка дробленого ореха с высушенной ягодой кайалы точно позволит продержаться несколько дней. Такие имеются у каждого из нас, и это еще одно новшество, которое мы привезли с собой с южного побережья. Еще раз прошелся по карманам разгрузки, убеждаясь, что все на месте. Тронул нож, запоздало вспомнив, что давно уже хотел его подправить. Подпрыгнув несколько раз, убедился, что лишних звуков не будет, и сделал шаг по направлению к Гудрону. Тот уже стоял наготове с обугленным куском коры местного пробкового дерева, которая со своей задачей справляется не хуже земной, оставляя на коже жирные черные следы. Борис мазнул ею несколько раз по лицу, уделив особое внимание глазным впадинам, критически осмотрел свою работу, как истинный мастер, добавил пару штрихов, после чего удовлетворенно кивнул.

– Раньше завтрашнего утра не ждите. Хотя, возможно, и подольше задержусь.

– Игорь, – окликнула меня Ирма.

Подошла, прижалась на миг и, поцеловав в небритую щеку, погладила по волосам.

– Игорь, ты уж поосторожнее, пожалуйста!

В ее действиях не было никакой сексуальной подоплеки. Но так куда приятнее, чем если бы любой наш мужик хлопнул бы по плечу с теми же словами. И Ирма отлично это понимала.

– Так, Теоретик, что-то мне вместе с тобой захотелось пойти! – прокомментировал ее действия Демьян. – Если, конечно, и меня так проводят.

– Гарантированно провожу! – пообещала девушка. – Причем поцелую дважды. Но только в том случае, если ты вместо Игоря пойдешь.

– Да не вопрос!

Я ни секунды не сомневался, что он не бравирует, но толку из этого будет ноль. По той самой причине, что как следопыт и лазутчик Демьян из нас самый никудышный. Но когда дело доходит до лабиринтов в чертовой уйме островов между южным и северным побережьем, мы все вместе взятые в подметки ему не годимся.

– Удачи! – донесся уже в спину голос Гудрона.

И я кивнул – удача никогда не помешает. Знать бы еще наверняка, в чем именно она будет заключаться и зачем поперся туда в одиночку.


Расщелина была достаточно длинной – шагов семьдесят, не меньше. И не настолько узкой, чтобы цепляться плечами за ее стены. Сдерживать перквизиторов из-за особенностей местности будет нетрудно. Сразу перед ней располагался клочок пустоши, на котором спрятаться им будет негде. У защитников, наоборот, позиция на редкость удобная – груды камней, за которыми легко найти укрытие. И, учитывая, что появляться перквизиторы будут по очереди, задача самая простая. При единственном исключении: если им неизвестен еще один путь сюда, а тот вполне мог существовать.


Мой начальный план был простым – дальше некуда. Осторожно пробраться в соседнюю долину, найти надежное укрытие где-нибудь на высоте, за то время, которое осталось до темноты, хорошенько ее рассмотреть. Ну а дальше уже действовать по обстоятельствам.

С наблюдательным пунктом мне повезло сразу же. Недалеко от расщелины нашлась возвышенность, а густо росшие на ней кусты давали неплохое укрытие. И долина отсюда просматривалась почти полностью. Словом, лежи и наблюдай в монокуляр. Выглядела долина уменьшенной копией той, откуда я в нее и попал. Та же причудливая игра природы, где скалы выглядят арками, колоннами и разрушенными от времени замками. Островки пышной растительности, многочисленные ручьи и водопады. А еще отсюда хорошо был виден лагерь перквизиторов. Скромный по размерам, и сомнительно, чтобы их здесь оказалось множество. Палатка, пара навесов, нечто вроде незаконченного сруба высотой примерно по пояс, обложенный камнями очаг. В точности такой же, как и везде, – уложенные вокруг камни приблизительно одного размера. По его краям две рогульки, между ними перекладина, на ней котелок и чайник. Стол из подходящего камня почти правильной формы куба. Два древесных ствола, уложенных на подставки из камней вместо сиденья рядом с ним. И еще плита, которая образовывала наклонный козырек, и она сразу же бросалась в глаза размером и цветом молока. Добротное убежище от непогоды, созданное самой природой. Собственно, все. Но ничего не указывало на то, что здесь обитают перквизиторы. Те, о ком стараются лишний раз даже не упоминать. Таких стоянок везде разбросано множество. В тех местах, где люди останавливаются достаточно часто.

Недалеко от всего этого росло дерево. Довольно необычное с виду, с пышной кроной, листья которого, казалось, переливаются от солнечного света, а ствол представляет собой нечто вроде переплетения толстых корней, которым не нашлось места в земле. И сразу же пришла мысль, что оно выглядит в точности так, как на картине в хижине полубезумной Анфисы. Вернее, наоборот.

Самих перквизиторов долго не было видно. Прошло больше часа; я несколько раз успел расстроиться и даже позлиться – столько времени сюда добирались, чтобы никого не застать, когда появилась группа из пяти человек. Без балахонов и бронежилетов, которые делают их фигуры чуть ли не вдвое шире, четверо из них выглядели самыми обычными людьми. Но не пятый. Тот вел себя как-то очень странно. Движения его казались настолько неестественными, что поначалу мне пришла мысль – он явно под каким-то веществом и далеко не в себе. В последнем окончательно убедился, когда он, пройдя мимо всех других, уперся грудью в дерево, продолжая топтаться на месте. Даже не сообразив, что на пути у него препятствие, которое следует обойти. Чем-то он походил на персонажей компьютерных игр, которые оказались в подобной ситуации. Но эти движения! Не механические, вообще непонятно какие. Даже у человекоподобных механизмов такого нет, чтобы, сделав шаг, застывать на месте, продолжая опускать ногу на землю несколько раз, перед тем как окончательно ее утвердить и сделать следующий шаг. Одновременно нелепо размахивая руками, как будто продолжает идти.

Слава Проф утверждает, что размахивать руками при беге или ходьбе – это, так сказать, атавизм нашей центральной нервной системы. В этом абсолютно нет никакого смысла. Это не помогает удерживать равновесие, делать что-то еще, размахивание не нужно вообще, и осталось оно еще с той поры, когда наши далекие предки приматы передвигались по земле при помощи четырех конечностей, а в головном мозге имелись хорошо развитые двигательные центры именно для передней пары. Сотни тысяч лет он уже прямоходящий, а вот поди ж ты! Хотя чему там особенно удивляться после сотен миллионов на четырех!

Движения этого человека смотрелись гротескно и немного страшновато даже с такой дистанции. Затем произошло в какой-то мере неожиданное событие. Перквизиторы о чем-то между собой коротко переговорили, после чего один из них приставил к его затылку пистолет, рука у него дернулась, жертва начала заваливаться, и только затем до меня донесся звук выстрела. Тело валялось недолго. Практически сразу же его подхватили, отнесли далеко в сторону и куда-то сбросили. Стрелок, вернее палач, подошел к дереву и зачем-то долго его рассматривал, то и дело трогая руками. Что он хотел там увидеть? Или услышать? Не благословение же идола, в конце-то концов?

До самой темноты ничего интересного больше не происходило. Изредка перквизиторы появлялись на виду, делали какие-то немудреные вещи наподобие чистки оружия, кто-то затеял стирку. Ближе к вечеру самый длинный и худой занялся приготовлением ужина. Много времени у него это дело не заняло, и вскоре вся тройка сидела за импровизированным столом. Они о чем-то говорили, смеялись, и меня все больше одолевали сомнения, что наблюдаю за перквизиторами. Убили человека? Откуда мне знать, сколько на нем грехов? Дерево, которое раньше мне доводилось видеть только на картине в доме Анфисы? И о чем это говорит? Уверения Солдатенкова? Из той же оперы.

Затем ужин закончился, и сразу же появилась ясность. Трое из них скрылись на какое-то время под плитой и появились в таком виде, что сомневаться больше было уже невозможно.

Кто еще посмеет напялить на себя короткие, до колен, коричневые балахоны? Под которыми, делая фигуры намного шире, явно прятались бронежилеты. Они явно собрались уходить. В ночь, поскольку до темноты оставалось не так много. Что означало следующее. Либо идти им недалеко, либо дорога известная настолько хорошо, что темнота не помеха. Либо что-то еще, и гадать можно бесконечно. Но как бы там ни было, такой расклад устраивал меня полностью. Оставшегося перквизитора вполне хватит для того, чтобы узнать много нового, а справиться с одним будет куда проще. Примерный маршрут к их лагерю давно уже был мною проложен, и теперь оставалось лишь заниматься самым скучным занятием из всего, что можно придумать, – ждать.


Прокрасться к стоянке перквизиторов я решил со стороны водопадов. Шума от них достаточно, чтобы заглушить все звуки, которые, совсем не желая того, я непроизвольно могу издать. Где-то на середине пути мне пришла мысль: все-таки правильно, что человек полностью не утратил навыков хождения сразу на всех конечностях, поскольку по большей части передвигаться пришлось на четвереньках. Звук падающей с высоты воды прикрывал надежно, но растительность с восточной стороны каньона была пусть и густой, но невысокой, местами едва по колено. Я был очень осторожен. Хотя бы по той простой причине, что, если меня не станет, вряд ли кому-нибудь из наших придет в голову продолжить поиски Валерии – какой будет смысл? Наконец, долгое время спустя, приблизился к вросшей одним краем в землю плите. Теперь, когда ее можно было потрогать рукой, выяснилось, что она совсем не такая, какой видится издалека. Оттуда плита казалась искусственной, но вблизи стало понятно, что это ошибка. Местами бугристая, с неровными, как будто рваными краями. Где-то под ней и должен находиться тот, кто не отправился вместе с другими. Ну и где же ему быть еще? Он скрылся там засветло, сразу после ухода остальных, и до самой темноты не вылезал.

Осторожно выглядывая из-за ее края, увидел его босые ноги, которые неожиданно шевельнулись, заставив замереть. Теперь необходимо было лишить пациента сознания на некоторое время. Достаточное для того, чтобы надежно связать ему руки и вставить кляп. Переть на себе его тушу в темноте, когда и без того каждый шаг на редкостно неровной местности может закончиться падением и в лучшем случае хромотой, совершенно не улыбалось. И потому главное было не переборщить с силой удара. Черт его знает, успокоит ли его направленный в рожу ствол пистолета в том случае, если просто разбудить? Начнет сопротивляться – я, не раздумывая, в него выстрелю, чтобы не создавать себе лишних проблем, и дальше будет непонятно что.

Пора было лезть внутрь, но я все тянул. Что-то определенно шло не так, и мне все не удавалось понять, что именно. Что-то существенное ускользало от моего понимания. Еще несколько крайне осторожных шагов, когда я даже дышал через раз, но упрямое чувство, которое предупреждало о неведомой опасности, никуда не исчезло. Но и до обладателя смутно белевших в темноте ног оставалось так мало! И в тот самый миг, когда я, напружинившись, готовился к решающему броску, перехватив пистолет так, чтобы нанести перквизитору удар рукоятью по затылку (и тысячу раз дьявол бы с тем, что оружием бить нельзя), почувствовал, как в мой собственный затылок уперся ствол.

– Не дергайся!

Голос был негромким, чуть хрипловатым и абсолютно бесстрастным. Оставалось только позавидовать хладнокровию его владельца, что я, наверное, и сделал бы, если бы кто-то еще не вонзил мне кулак в живот. Так сильно туда меня еще не били. Боль пришла настолько жгучая, что уронила на колени. Заодно лишая всего запаса воздуха в легких. Заломив кисть, у меня забрали пистолет. Затем последовал удар подошвой берца в плечо, роняя меня, все еще скрюченного, боком на землю.

– Постарайтесь без лишних повреждений – его как будто кто-то специально сюда послал. Неплохой экземплярчик, а главное, вовремя, – сказал кто-то. Все так же, подошвой, голову повернули так, чтобы лучше разглядеть лицо.

– Гляди-ка как размалевано! Можно сказать, в лучших традициях! Да, наверняка он здесь не один.

– Разберемся и с ними, – уверенно заявил тот, который, по всей видимости, был у них главным. – Пихля, ну и горазд же ты дрыхнуть!

Последняя реплика явно предназначалась типу, на которого я охотился, перед тем как стать добычей самому. И я был готов грызть землю от злости. От своей тупости, самонадеянности, даже идиотизма. Мне приходилось раньше слышать это имя, а скорее всего, кличку. На южном побережье, и Пихля был среди тех, кто похитил Леру. Как все было просто! Прийти сюда не в одиночку, как полный кретин, а втроем. С надежными Остапом и Трофимом, которые смогли бы меня подстраховать. И тогда бы не случилось того, что случилось.

– Долго еще будешь валяться?

Новый удар носком обуви был не слишком силен после того, что я получил в живот. Но попал он в нужное место – под ребра. И потому боль пришла если и меньшая, но ненамного. Странное дело, именно она и привела меня в чувство.

– Встаю, встаю!

Главное было показать голосом, что мне все еще больно и что я полностью покорился ситуации. Не переигрывая. Если сделать его слишком испуганным, он насторожит. По той самой причине, что трус не полез бы в одиночку к ним, к самим перквизиторам. Но и чересчур отважным делать голос тоже нельзя. Он должен быть где-то посередине.

Если разобраться, сами они и принудили меня к тому, чтобы начать действовать, с огромной вероятностью тут же поймать пулю. Вот этими словами «неплохой экземплярчик». После того, что я здесь увидел, оставалось только рисковать, настолько не хотелось через какое-то время стать похожим на человека, которого застрелили в затылок.

Первый выстрел я сделал, лежа еще на боку, едва только высунув из-под него кисть с револьвером. Попал – куда же мне было деваться? – в самого опасного из них, того, который направил на меня оружие. Выстрелил второй раз, теперь уже больше наудачу, катнулся по земле, выстрелил еще, а затем дважды. Надежды на то, что удастся положить всех четверых, у меня совсем не имелось. Вся она заключалась только в том, чтобы принудить их на некоторое время подчиниться самому могучему из всех наших инстинктов – инстинкту самосохранения. Который заставляет нас сначала отпрянуть от неожиданной опасности и только затем уже действовать. Не обязательно и не всегда, ведь он заключен в простой формуле – «бей или беги», и мне оставалось только надеяться, что у них сработает именно вторая часть.

До спасительных кустов было всего-то несколько метров, но еще ближе находился камень. Один из тех двух, на которые, образуя козырек, и легла плита молочного цвета. Пуля выбила фонтанчик земли настолько близко у головы, что левый глаз непроизвольно зажмурился от попавших в него частиц, вызвавших сильное жжение. Следующая чиркнула по камню где-то за спиной, но даже краткого промежутка между ними мне хватило, чтобы успеть укрыться.

В остальном все было очень и очень плохо. За одного из перквизиторов можно не беспокоиться: с дырочкой во лбу долго не живут. Но оставалось еще три, пусть даже один из них практически наверняка ранен, и два последних патрона в барабане нагана. Оружия настолько архаичного, что в создавшейся ситуации я даже не рискнул его перезаряжать, так много времени потребует операция. Откинуть на раме дверцу, поочередно освободить каморы от стреляных гильз, после чего вставить новые, а те необходимо извлечь из кармана разгрузки. Когда света катастрофически не хватает, левый глаз даже не думает открываться, а в другом слез столько, что пришлось тряхнуть головой, но помогло мало.

Где-то за плитой раздался утробный звук, который мне с трудом удалось идентифицировать как стон боли. Никогда прежде не подумал бы, что человеческий стон сможет доставить мне столько удовольствия и даже радости. Ведь означал он, что кого-то из тройки крепко зацепило, и теперь тот не представляет такой опасности, какой мог бы. Но в любом случае два патрона на троих – ситуация не из самых оптимистичных. И еще нож, который вряд ли сможет пригодиться в перестрелке. В очередной раз я проклял себя за то, что давно не поменял наган на что-нибудь более подходящее. И тут же себя одернул. Будь у меня другое, не пришлось бы просить пистолет у Трофима. И сейчас в руках даже револьвера не оказалось бы. И тогда бы лежать мне, крепко спеленатому, дожидаясь рассвета, решения своей дальнейшей судьбы и размышляя о тщетности бытия.

Пора было что-то предпринимать, но что именно? Если они полезут сразу с двух сторон даже вдвоем, шансов нет никаких. Особенно на фоне светлой плиты, где мой темный силуэт сразу же бросится в глаза. Решиться на рывок? И я с тоской посмотрел на кусты за спиной. До них не так далеко, но пространство открытое, и как его преодолеть, не получив пулю? Сразу надо было, после того как вскочил на ноги!

Переступил с ноги на ногу, пытаясь расслабить чрезмерно напряженное тело, когда внизу что-то хрустнуло. Громко так, и звук наверняка услышали те, кому не положено. И еще шум водопада. Если раньше он помогал, то теперь мог заглушить шаги крадущихся перквизиторов. В том случае, если они подкрадываются, а не заняли удобные позиции в надежде, что нервы у меня сдадут, и я сам подставлюсь под выстрел.

Передвигаться, когда согнулся почти пополам, довольно неловко, но как еще можно уменьшить себя как цель? Наклонная плита давала возможность видеть то, что творится справа от меня, и там было чисто. Оставалась левая сторона, куда я и направился. В любой момент ожидая выстрела в спину, если кто-нибудь из них, а то и оба, прикрытые этим недоделанным дольменом, давно уже не переместились в заросли, чтобы обойти. В левом глазу все еще резало, но он уже мог хоть что-то видеть. Что радовало – без глаза не останусь. Правда, не слишком: я левша, он у меня рабочий, но пользоваться им как следует не могу.

Когда в десятке метров впереди что-то пошевелилось, я, не раздумывая, выстрелил. Ведь вполне могло оказаться и так, что меня заметили, пытаются взять на прицел, и потому промедлить – это заведомо проиграть. И тут же едва не взвыл от досады. Ну надо же – попал именно в того, который уже был ранен! Ошибиться трудно – слишком его вопль походил на все предыдущие.

Теперь только и оставалось, что отчаянно рисковать, перезаряжая барабан револьвера. Утешало одно: враг никак не может знать, что в нем остался единственный патрон. Есть особая методика перезарядки револьверов подобной системы. Откручивается ось, вокруг которой барабан и вращается, после чего он вынимается из рамы, освобождается от гильз, снаряжается патронами, вставляется на место, после чего ось снова занимает свое положение. При наличии некоторой сноровки такой способ занимает куда меньше времени, нежели поочередное экстрагирование, а затем такое же заполнение камор. Он у меня появился после целой недели вынужденного безделья на одном из островов, где мы застряли из-за небывало высокого прилива, когда скуку убивали кто чем мог. Получалось довольно неплохо, но сейчас мне не удалось заставить себя поступить именно таким образом. И потому решил действовать обычно. Рухнув на корточки, крутил головой по сторонам, старательно прислушиваясь к звукам ночи. Патроны для нагана отличаются тем, что пуля у них полностью утоплена в гильзе для лучшей обтюрации. И потому после того, как в барабане появилось два новых патрона, у меня не было никакой уверенности в том, что теперь их три, ведь вместо стреляной гильзы я вполне мог удалить и целый.

Дальше мне стало совсем не до перезарядки, когда в камень рядом со мной ударила пуля. Взвизгнув, она срикошетила, к счастью, не задев. Стреляли из кустов справа, и это означало, что один из перквизиторов догадался туда переместиться. Одним прыжком я оказался за углом природного образования, надеясь, что там меня не встретят выстрелом в упор. Грохнулся на землю плашмя, чтобы стать еще меньшей целью, чем если бы оставался на карачках. Да что там, имейся хоть малейшая возможность, я бы полностью зарылся в песок, оставив снаружи только руку с наганом и голову. Когда в нескольких метрах среди кустов мелькнула тень, палец помимо желания дважды нажал на спуск. Шанс угодить был мизерным, но иного могло и не представиться. Вскрик услышал без всякой радости, поскольку он вполне мог быть вызван неудачным падением перквизитора. Все, надежды на то, что в револьвере имеется целый патрон, не было никакой. Помимо того, неизвестно, в какой каморе он находится и сколько раз придется щелкать курком, когда очередь дойдет до него. И будет ли у меня столько времени?

Я в очередной раз взвыл бы, тоскливо и безнадежно, будь в том хоть малейший прок. А пальцы сами откинули дверцу, выдернули гильзу, вставляя в освободившуюся камору патрон. Теперь меня хватило только на это. За углом, со стороны недобитка бахнуло, ясно давая понять – дороги нет и туда. В такой степени отчаяния бывать мне прежде не приходилось. И в тот самый миг, когда я решился на прорыв, а там будь что будет, зазвучали выстрелы – один, другой, третий. И вслед за ними послышался голос Гудрона.

– Теоретик, не дергайся! Будь там, где ты есть, сейчас мы здесь наведем порядок!

Гудрон орал что есть мочи, и, сколько знаю Бориса, еще ни разу мне не было так сладостно слышать его голос. Даже когда нам удавалось уговорить его что-нибудь спеть, а поет он по-настоящему замечательно.

Глава шестнадцатая

Голос Бориса был веселым и уверенным. И уже один только он должен был вселить в перквизиторов мысль, что сопротивляться бесполезно и лучше всего будет убраться отсюда как можно быстрее. Казалось бы, самое время наконец-то полностью зарядить револьвер, но не получилось. Выстрелы, много выстрелов раздалось с противоположной стороны от той, где находились Гудрон и остальные. Сомнительно, чтобы они были прицельными. Наверняка палили для того, чтобы дать понять оставшимся в живых перквизиторам – держитесь, мы уже практически здесь!

Дальше пошло еще хуже, кто-то из них увидел меня и сразу же начал стрелять. Счастье, что как стрелок он оказался совсем никудышным, поскольку с такой дистанции мне удалось бы положить все пули даже в бегущую мишень. И что тогда говорить обо мне, изо всех сил удирающем на карачках? А еще оттуда раздавался тяжелый топот как минимум двух человек.

Щелк! Боек ударил по капсюлю, но револьвер в руке не дернулся. Щелк! Щелк! Щелк! Наган продолжал молчать. Но как же так?! В нем должно быть целых два патрона! Осечки? Во время бегства провернулся барабан? Следующим выстрелом обожгло шею. Прыжок из положения сидя получился на удивление длинным. И если бы кто-нибудь его увидел, обязательно оценил даже сейчас, восхищенно покрутив головой. Очередной выстрел – дернуло ногу, но боль не пришла. Новый мой скачок, и вот я уже под укрытием наклонной плиты.

При падении обожгло болью колено. И тем удивительнее было, что удар от пули перед этим я почувствовал в районе стопы. То, что боль приходит не сразу, понятно, в горячке боя рану вообще какое-то время можно не замечать. Но почему колено? Неужели пуля, войдя гораздо ниже, нашла себе путь через полноги? И только после понял, что ударился коленом о чей-то карабин. Роняя наган, ухватился за него, рванул затвор, отчаянно надеясь, что патрон в магазине не единственный, и сразу же направил на вход.

Вовремя. Темный силуэт перквизитора появился именно там, куда и смотрел ствол. В руках громыхнуло, больно ударив по ушам, и того, кто пришел за моей жизнью, отбросило назад. Затем выстрелил два раза подряд уже в другого, который показался почти одновременно с первым. Его повело, а затем бросило поперек первого визитера, а тот, судя по всему, был уже мертв. Некоторое время второй то и дело дрыгал ногами, каждый раз отвлекая внимание на себя, но потом затих.

Стрельба к тому времени давно уже велась с обеих сторон. Судя по плотности огня с нашей стороны, сюда явились все без исключения. И все-таки перквизиторов определенно было больше. Тем временем я, тихонечко подвывая от бессилия, а заодно скрежеща зубами, обнимал карабин, одновременно снаряжая барабан нагана патронами. У карабинов этой системы емкость магазина всего пять патронов. Первый вылетел вместе с движением затвора, три понадобились на перквизиторов, и потому больше одного там не могло остаться. Но главная пакость заключалась в том, что позиция у меня была самая что ни на есть дрянная, поскольку теперь находился под перекрестным огнем. Едва покажись из укрытия, как тут же прилетит если не от чужих, так от своих.

Еще один карабин, прежде принадлежавший кому-то из тех двух перквизиторов, которые теперь лежали, образуя крест, валялся всего-то в паре метров от моего убежища. Но как до него добраться без риска словить пулю? А он понадобится в самое ближайшее время. Судя по всему, перквизиторы наседали, заставляя Гудрона отступать.

«Решайся же, Игорь! – уговаривал я себя. – Это чуть ли не единственный твой шанс уцелеть, ведь в любой момент они могут оказаться рядом. В нем должно быть десять патронов! Мощных винтовочных, и это не семь револьверных. Ладно, пусть их даже будет вдвое меньше, если часть из них уже потрачена, но ради них стоит рискнуть».

Убеждал и не мог убедить: слишком оказывался на виду. Лихорадочно ощупал вокруг себя – вдруг найдется нечто такое, чем оружие можно к себе подтянуть? Какой-нибудь достаточно длинный шест, например. Но руки упрямо натыкались на всякое барахло, как правило, мягкое. Собственно, и что можно найти там, где люди спят? Подстилки, и только лишь. Заодно прошелся пальцами по левой ноге. Она побаливала, но крови как будто бы не было. Башмак точно придется менять, настолько он изуродован пулей, но до этого нужно еще дожить.

Затем ситуация изменилась в худшую сторону еще сильнее. Гудрон, поняв, что отогнать перквизиторов не удастся, принял решение отходить. Хотя нет, наверняка он ничего не принимал, его просто-напросто принудили. Топот ног перквизиторов слышался совсем близко, когда я встал на колени – так будет куда удобнее стрелять по быстро двигающимся целям.

Было себя жалко, конец придет через какие-то мгновения, конец дурацкий, бессмысленный. Причем жалко настолько, что почувствовал, как покатилась по щеке слеза. Почему-то прохладная, едва не холодная. Наверное, по той причине, что лицо пылало жаром от адреналина. Или от чего-то там еще, но наверняка связанного с нервами. Ну а затем мне пришла пора действовать.

Спуск у нагана я дорабатывал сам, сделав его куда более легким, чем заложено в конструкции револьвера. Еще на второй день, едва угодив в этот проклятый мир. Там всего-то и нужно, что подложить под скрытую в рукоятке пружину гаечку. Или что-нибудь такое же твердое, чтобы не смялось со временем под воздействием самой пружины. Уловка настолько же старая, как и сам револьвер. И потому первые три выстрела слились почти воедино. Причем по разным целям, поскольку перквизиторов появилось в поле зрения не меньше пяти штук. Затем еще два выстрела, таких же быстрых, но в уже одного, отреагировав на то, что он вскинул оружие. Остальные метнулись назад так быстро, что мне едва удалось сделать выстрел. И то лишь по той причине, что не смог преодолеть соблазна – на перквизиторе не оказалось бронежилета, а рука с револьвером удобно поймала цель.

Самым правильным сейчас было бы срочно покинуть убежище, пусть даже риск поймать пулю спиной крайне велик. Но при следующей их атаке – теперь, когда они точно знают, где я нахожусь, – шансов остаться в живых у меня не будет. И я его покинул, стремясь как можно быстрее оказаться среди растительности, которая надежно прикроет от всего, кроме шальной пули.

Чтобы тут же наткнуться еще на одного перквизитора. Слава не раз объяснял, что течение времени всегда неизменно. Оно не может ни ускориться, ни замедлиться. Все другое – из-за особенностей нашей памяти. Но как же быстро он направлял на меня оружие и как медленно поднималась моя собственная рука!

Грохнуло над самой головой чуть раньше, чем щелкнул мой собственный револьвер. И спас меня один из уроков Бориса. Или та самая память, которая удивительно вовремя выудила его урок откуда-то из своих глубин. Чтобы быстро присесть, необходимо резко рвануть колени вверх, отрывая ступни от земли, ведь в таком случае, приседая, не потребуется преодолевать сопротивление мышц-антагонистов. На ногах, правда, удержаться не удалось, завалился на землю. Она приняла мое тело ударом в ребра. И благо что вонзившийся туда сук или камень не оказались острыми, иначе было бы совсем плохо.

Некоторое время я лежал, не в силах пошевелиться, настолько тело парализовала боль. Ожидая, что вот-вот появится фигура очередного перквизитора. Он увидит меня, сообразит, что можно особенно не торопиться, медленно-медленно поднимет оружие, и последнее, что я увижу, – вспышка огня. Ведь если к тому времени буду в состоянии пошевелить рукой, то револьвер мой пуст.

А где-то в стороне продолжали развиваться события. И начало тому положили хлесткие, так похожие на щелчки кнутов, выстрелы. Признать СВД Яниса мне всегда было легко, слишком своеобразный у нее звук. Янису вторила еще одна винтовка, чьи выстрелы раздавались нисколько не реже. В темноте, по движущимся мишеням – задачка еще та! Так кто же с Артемоном в паре? Гриша Полковник? Остап? Трофим? Вряд ли. Каждый хорош в своем, но чтобы вот так, ночью!.. Гудрон? Он замечательный боевик, но его епархия – бой на коротких дистанциях. Оставалась только Ирма.

Даже по звукам становилось понятно, что стреляет она так часто не в надежде заменить прицельные выстрелы их количеством, но бьет расчетливо, где-то сразу наповал, где-то подправляя, не забывая при этом менять позицию. Неужели она? Это первый ее бой, когда так легко потерять голову зрелому мужику, и я покачал своей собственной, ведь ее самообладанием можно только восхититься. Благо к тому времени практически полностью пришел в себя, к тому же успев зарядить барабан револьвера, пусть патронов хватило всего-то на пять гнезд.

Перестрелка к тому времени переместилась на север. В сторону, откуда и пожаловали перквизиторы. Нет, все та же пара винтовок продолжала звучать откуда-то из глубины каньона, но можно было не сомневаться – парни пошли в атаку. Самое время было их поддержать, и я поднялся на ноги. Подумал немного и поплелся на заплетающихся ногах к каменному козырьку, который продолжал выделяться своим молочным цветом – следовало бы осмотреть местность вокруг него на предмет недобитков. Полностью уверенный в том, что моя помощь им не потребуется, ведь стрельба уже затихла практически полностью.


Когда ко мне подошли Янис с Ирмой, я сидел, опершись спиной о камень. Держа в руке пистолет Трофима, который почему-то нашелся сразу же после того, как в нем полностью отпала надобность. Под козырьком, где я так судорожно перезаряжал наган. И как он мне не подвернулся под руку во время поисков какой-нибудь палки?

– Игорь, ты цел? – спросил Артемон, протягивая мне ФН ФАЛ.

– Местами, – честно признался я.

Теперь, когда схлынула горячка боя, болеть начало все. Ребра, разбитые колени, исцарапанное лицо, дергало правый локоть, все еще жгло в левом глазу, и почему-то кололо под левой лопаткой.

– Ирма, взгляни, может, перевязать где надо.

– Ничего не надо, – сказал я девушке, когда она с готовностью ко мне приблизилась. – Просто посиди рядом. – Как еще радоваться тому, что остался жив, как не почувствовав близость красивой девушки? И не выдержал: – Какая же ты все-таки молодец!

– Учитель у меня хороший, – ответила Ирма.

«Мне бы такого найти! – грустно вздохнул я. – Чтобы с мозгами помог».

– Вот, казалось бы, никогда с таким еще не сталкивалась, – оживилась она. – А как будто все уже знаю! Что, где, как, зачем и почему. Артемончик, спасибо тебе! Отдалась бы со всей душой, даже не задумываясь, но – увы и ах! – ты мужчинка занятый.

Ирма шутила в своей обычной манере, но Янис, которого смутить трудно, если возможно вообще, внезапно закашлялся. Он попытался что-то ответить и даже открыл рот, когда я перебил его, задав вопрос:

– Все живы?

И напрягся, увидев реакцию обоих.

– Кто именно?!

Почему-то подумал, что с нами нет больше Демьяна, когда Янис вздохнул.

– Не везет нам на Гриш. Сначала Сноудена, теперь Полковника.

– Как его? – Григорий был у нас одним из самых опытных. Так что же с ним произошло такого, что весь его опыт ему не помог?

– Еще в самом начале. Выскочил из кустов, а между ними плешь оказалась, и его сразу из двух стволов. Трофим их обоих одной очередью, да что уже толку…

«Не везет нам на Гриш», – мысленно повторил я вслед за Янисом.

– Идут! И еще они кого-то поймали.

Вижу, Ирма, вижу. То, что мы сидим и разговариваем, совсем не означает, что нам с Янисом нет дела до окружающего мира. Он под контролем, насколько это возможно вообще.


Подойдя вплотную, Гудрон сбил пленника с ног, толкнув его так, что тот распластался недалеко от меня. Со связанными за спиной руками, он приземлился неудачно, разбив в кровь лицо. Мне его было нисколько не жалко. И потому что он перквизитор, и в связи с тем, что погиб Гриша, и еще по другой причине. Что эти мелочи в сравнении с тем, что ему в самом скором времени предстоит? Когда его не церемонясь выпотрошат, причиняя такую боль, которая развяжет язык любому.

– Все целы?

Как будто бы никто не хромает, не белеет повязками, но мало ли.

– Кроме Полковника.

– Знаю. Жалко его, хороший был мужик. Все, уходим. И не забудем Гришу забрать.

Самым правильным будет отсюда исчезнуть. Нет никакой уверенности в том, что кто-нибудь не смог уйти. И тогда через некоторое время сюда заявится жаждущая мести толпа перквизиторов. Но если даже они знают о расщелине, ведущей в соседнюю долину, вначале им придется ее преодолеть. Ну а задать пленнику так интересующие меня вопросы можно будет и в куда более безопасном месте.


Я рассматривал перквизитора, благо уже значительно посветлело. Обычный мужик около сорока, обросший, с всклокоченной бороденкой и грязным лицом, на котором потеки пота оставили светлые полосы. Не сказать что особенно крупный, но и не задохлик. Самой что ни на есть средней комплекции. Особенно без бронежилета.

Когда-то, еще в самом начале, едва только сюда угодил, Слава Проф рассказывал мне вот о чем. Существует нечто вроде поверья: у перквизиторов ничего брать нельзя. Вообще ничего. Мол, сразу же после этого начнутся огромные неприятности, причем не только у тебя самого, но и у всех, кто тебя окружает. Рассказывал Вячеслав с легкой усмешкой и в то же время утверждал, что в это здесь верят свято. После чего предположил, что родилось поверье не на пустом месте. Убив перквизитора, ты становишься объектом их охоты. И любая вещь, которую ты забрал с его тела, станет неопровержимым доказательством, что на тебе лежит смерть одного из них.

Через несколько дней после его рассказа нам пришлось убить целых шесть перквизиторов. У каждого из них имелось по отличному бронежилету из пластин гвайзела, завладеть которым является мечтой каждого, кто хотя бы раз в неделю выходит за пределы безопасного поселения. А если только там и обитаешь? Так вот, мы ушли, не взяв ничего. «Обстоятельства изменились, – глядя на пленника, усмехнулся я. – Да и какие могут быть поверья, когда мы целенаправленно идем их уничтожать?» Теперь легендарные бронежилеты были у каждого из нас. Если судить по их прежним владельцам, они не делают неуязвимыми, но дают шанс, и глупо им не воспользоваться.

– Трофим? – взглянул я на своего напарника.

Мы находились в таком месте, где истошные крики пленного языка вряд ли смогут донестись до остальных, шум низвергающейся с высоты воды был достаточно силен.

– Знаешь, Игорь, мне интересная мысль пришла, – сказал он, снимая пистолет с предохранителя и щелкая затвором. – Сейчас ее и проверим.

– Вы же поговорить вначале хотели, – сказал пленник.

Не сказать, чтобы он побледнел или голос у него стал дрожащим, но ему явно хотелось продлить свою жизнь хотя бы на несколько лишних минут.

– Обязательно поговорим, – кивнул Трофим.

После чего выстрелил перквизитору в колено. Тот, рухнув на землю, взвыл от нестерпимой боли.

– А говорят, что они совсем ничего не чувствуют. Получается, врут люди. Все, – обратился Трофим ко мне, – теперь за жадр он будет петь как канарейка.

Теперь мне стала понятна идея Трофима. Пытать в обычном понимании этого слова не придется. Дал ему в руки жадр, и боль исчезла. Передумал он говорить или возникли сомнения в правдивости им сказанного – забрал его. И действительно, получив в руку жадр, плененный перквизитор отвечал если не охотно, то без малейшей запинки. Единственное условие, которое он поставил, было обычной просьбой.

– Когда нулить будете, жадр не забирайте.

– Он тебе не поможет, – усмехнулся Трофим, намекая на то, что жадр снимает боль, но от смерти не спасет.

– Хочу сдохнуть на мажорной ноте, – сказал тот.

Ну да, жадр хорош еще и тем, что даже самое паршивое настроение превращает в замечательное. Дает надежду, оптимизм и многие другие приятные вещи. Хотя какой может быть оптимизм за секунду до смерти? Но просьба была пустячной, а все остальное – его дело. Я начал с самого главного.

– Кто такой Вазлех?

– Вазлех не кто, а что. – И объяснил: – Дерево. Вы не могли его не видеть, настолько оно необычное.

– Друиды хреновы, – пробормотал Трофим.

Значение слова перквизитору оказалось знакомо.

– Мы не поклоняемся деревьям, дело в другом.

– В чем именно? – спросил я. – На нем растут особые яблочки?

– Яблочек на нем нет. И ягодок тоже. Орешки случаются, но дело не в них.

– Тогда в чем именно?

– В червячках.

Наверное, Трофим перестарался, поскольку пленник переводил дыхание не меньше минуты, пусть даже боль после того, как он получил жадр назад, ушла практически сразу.

– Ты по существу, по существу, – ласково попросил пленника он.

И тот не стал Трофиму отказывать.

– Несколько раз в год на вазлехе появляются наросты. Вернее, какие-то образования. Не на ветках – на стволах.

Стволов у вазлеха действительно много. Какой-то клубок змей, а не ствол, где вместо морд – ветви.

– А дальше-то что?

– То, что в них червяки. Тонкие, с палец длиной, почти прозрачные, а некоторые слегка светятся.

– И…

– И их прививают людям. Или подсаживают.

– Как? И зачем?

– Делают на шее под самым затылком неглубокий надрез и вкладывают туда несколько штук. После этого остается только подождать пару дней.

– И что происходит потом?

– Потом человек теряет волю. Причем полностью и навсегда. С виду-то он остается самым обычным, и ни за что не догадаешься, что он все, дитя вазлеха.

– Дальше!

– Такое дитя выполнит любой приказ. Скажешь ему убей – он без лишних вопросов убьет. Скажешь убей себя, и он тут же пулю в лоб. И еще они совсем не чувствуют боли. Их хорошо впереди других посылать. Смерти не боятся, боли не чувствуют, приказ будут выполнять, пока не сдохнут. Вот такие у вазлеха червячки. Кстати, жадры у вас знатные, ни разу с такими иметь дело не приходилось. Кто он, этот эмоционал?

– Перед собой видишь. – И Трофим движением головы указал на меня.

Перквизитор посмотрел с удивлением.

– С таким-то даром и по горам бегать? Зачем тебе это?!

Что я мог сказать ему в ответ? Ответить все как есть? Но поймет ли он меня? Вряд ли.

– Что-то мы в сторону уклонились. И вообще, ты поподробней!

– Всех тонкостей не знаю, хотя присутствовал из любопытства пару раз. Этим у нас специальные люди занимаются.

– Червяков вкладывают в разрез по одному? – даже не знаю зачем, спросил я.

– Нет, сразу несколько. Бывает, что ни один не приживается. Но случается, что и все сразу. Тогда хана.

– В чем именно?

– Во всем сразу. Эти глисты каким-то образом добираются до мозга. Уж не знаю, что они там делают, но с людьми происходит то, о чем я и сказал раньше. Мне говорили, черви внедряются в какое-то особенное место в мозгу. Но если их приживается несколько, места в нем уже не хватает, и тогда они расселяются куда-то еще. Все, пропал экземпляр. Живет он недолго, не больше недели, мало того что идиот идиотом, так еще и корчит его постоянно. Жутко со стороны смотреть!

Я вспомнил картину, которую наблюдал не далее как вчера. Теперь понятно, что с ним происходило.

– А что с теми, у которых все прошло удачно?

– Те на вес золота! Как исполнители. Конечно, самостоятельно они не действуют, но были бы «детки», а кому им приказать, всегда найдутся.

– Почему именно «детки»?

– Так уж сложилось. Жадры почему так назвали? – задал он встречный вопрос. Понятия не имею. Так же, как и то, почему на южном побережье они вообще лапти. – Возможно, потому что они слушаются, как дети очень строгих родителей. Не знаю.

Теперь общая картина становилась ясна. «Деткам» жадры без надобности, поскольку они теряют чувство боли. Такое бывает и у обычных людей при нарушении работы мозга. Если попросить Славу, он наверняка объяснит, почему так происходит. И о земных паразитах, которые умеют проникать в мозг, я тоже наслышан. Причем не в какой-нибудь там муравьиный, когда эти насекомые полностью меняют свое поведение, становясь натуральными зомби, но в самый что ни на есть человеческий. Это и амебы, и токсоплазма, и даже ленточный цепень. Но они попадают иначе, как правило, через желудок, а тут их вводят чуть ли не напрямую в мозг.

Но как бы там ни было, слухи о том, что перквизиторы нечувствительны к боли, возникли не зря. И почему они так яростны в бою, становится понятно. Хотя, пожалуй, это совсем не ярость, а тупое исполнение чьего-то приказа. Наверное, именно о таких солдатах и мечтают некоторые генералы. Ведь подобным исполнителям не нужна никакая мотивация – приказали, и те умрут.

– Проколы случаются часто?

– Достаточно. Из десятка мужиков примерно треть в расход.

– А что, с женщинами иная картина?

– С ними вообще редкость, уж не знаю почему. Но исход в любом случае у всех один: несколько лет, и…

Рассказчик отвлекся, к чему-то прислушиваясь. Наверное, он все еще надеялся, что его спасут. Случаются же чудеса на свете? Или просто оттягивал неизбежное теперь, когда его рассказ подходил к концу.

– Так что происходит через несколько лет – смерть?

– Мужики столько не протягивают, расходный материал.

– А женщины что?

– Они со временем сходят с ума. И чем дальше, тем больше.

Мне вспомнилась Анфиса, которая явно была не в себе. Возможно, именно по этой причине. Но, может быть, проведя какое-то время среди перквизиторов, насмотрелась такого, что попросту не выдержала психика. Ладно, теперь еще один вопрос, и доберемся до самого для меня важного.

– Среди вас есть некто, которого зовут Пихля.

– Знаю такого, – не задумываясь, кивнул он.

– И он был здесь.

– Не было его. – И снова он ни мгновения не сомневался.

– Я слышал, как его позвали по имени.

– Нет. – Перквизитор покачал головой. – Возможно, ты его спутал с Вихляем. Но у него уже точно ничего не спросишь.

Возможно, и перепутал, поскольку был немножечко не в том состоянии – диафрагма, если вздохнуть чуть глубже обычного, все еще отдавала болью. Даже не знаю, хорошо это или плохо, что им оказался не Пихля. С одной стороны, возможно, он жив и у него можно узнать многое. С другой – мечтаю, чтобы Пихля сдох.

– Теперь о самом главном. Я ищу девушку, которую у меня украли ваши люди. Где я смогу ее найти?

Тупой вопрос, и ответ на него должен быть таким же. Но не все оказалось так просто.

– Да где угодно! В любом из поселений. Симпатичная?

– Да.

Я не стал говорить, что Лера для меня не просто симпатичная, а самая красивая, – зачем?

– Тогда, скорее всего, в Центре.

– В каком еще центре?

– Название такое, Центр. Туда целый квартал с Земли перенесся. Если очень симпатичная, скорее всего, там. Гардиан красоток коллекционирует и за ценой никогда не стоит. Он любит покорных, чтобы подчинялись малейшему движению пальца. Ну а для этого, сам теперь понимаешь, что нужно сделать. Может, потому и меняет их часто.

– Кто такой Гардиан?

– Он Верховный. – Уже по одному тону его голоса можно было догадаться, что именно так, с заглавной буквы.

– Верховный кто?

– Верховный среди равных.

Вождь, атаман, начальник, командир вашей армии нелюдей. Самая главная мразь среди всех прочих. Понятно.

– Сколько у вас поселков?

– Три. Но вазлехи растут только здесь и еще в одном месте. Может, где-нибудь их целые рощи, но известно только два. И еще что хочу сказать… Обрадуешься ли ты, даже если ее найдешь?

Он не стал договаривать, хотя все было понятно и без дальнейших слов. Если Леру превратили в послушную игрушку, которой всего-то несколько лет до сумасшествия, это будет концом всех моих надежд и мечтаний.

– Трофим, сейчас пришлю Гудрона. Узнайте, где что находится и так далее.

Тот молча кивнул, понимая, что мне нужно побыть одному. Я приму Леру любой. Даже побывавшей в постели десятков мужчин, которые творили с ней все, что хотели, ведь вины ее в том нет. Она вся лежит на мне, потому что не смог уберечь нашу любовь. Но что мне делать, если у нее появился надрез на шее?

Глава семнадцатая

Когда прозвучал едва слышный из-за расстояния и падающей воды автоматный выстрел, Ирма вздрогнула. Понятно, по какой именно причине тот случился. Язык стал не нужен, и Трофим с Гудроном от него избавились. Затем они вернулись, но подходить ко мне не стали. Их о чем-то спрашивали, они что-то отвечали, украдкой поглядывая в мою сторону то один, то другой, то третий. Я продолжал сидеть в стороне, все еще под впечатлением от того, что пришлось услышать от мертвого теперь перквизитора. Понимая, что должен быть рядом с ними, ведь ради меня самого все и затевалось. Но не мог.

«Плохой из меня командир, никудышный», – размышлял я.

Узнал про судьбу женщин, которые попадают в руки перквизиторов, и раскис. Хотя к чему мне их утешения? Чем они могут помочь? Да и не нужна мне их помощь. Сейчас для меня главное – решить, что делать дальше. Может, лучше оставить Леру в памяти такой, какой ее помню? Она улыбчивая, острая на язык и никогда не боится отстаивать свое мнение. Но что я увижу теперь? Человека, чья недолгая жизнь до сумасшествия проходит в ожидании очередной прихоти, так и хочется сказать – ее владельца? Продолжать поиски, чтобы в результате найти лишь тень от прежней Леры? Без блеска в глазах, милых улыбок, молний в глазах, наконец, когда она на меня злится? Нарочито стыдливого хлопанья ресницами, которое всегда меня так заводит, о чем она знает и иногда даже использует? Словом, бездушную красивую куклу.

Вернуться к Филу и вместе с ним подмять побережье? И ради чего? Не знаю насчет Фила, но сам я хочу наладить там спокойную жизнь. Когда можно будет не опасаться ни за себя, ни за своих близких. Ко мне приходили бы люди, я дарил бы им радость, а Лера дарила бы ее мне.


Практически рассвело, западная стена каньона окрасилась в нежно-розовый цвет, а я продолжал сидеть на камне, который давно успел подо мной нагреться, и все не мог прийти ни к какому решению. Единственно, что упрямо лезло в голову, так это продолжить путь одному. Нет, не сея вокруг себя смерть по дороге неизвестно куда, но продолжить. Чтобы попасть в лапы перквизиторам, продемонстрировать свой дар эмоционала, ну а там уже будет видно. Наверняка мне не станут делать надрез на шее из опасения, что дар исчезнет. Жадры из моих рук будут находиться в руках тех, кого ненавидят и боятся все? Да плевать! Они снимают боль, но не сделают перквизиторов бессмертными. Главное, встретить Леру. Крупных хищников здесь нет, с мелкими как-нибудь разберусь, и самое главное – не попасть в такую ситуацию, чтобы перквизиторы начали стрелять в меня не раздумывая. Ну а там, глядишь, мой дар эмоционала и сыграет решающую роль. Они обитают обособленно, но, что творится в остальном мире, знают наверняка. И потому обязательно слышали о некоем Игоре Теоретике. Ну а дальше… дальше уже будет видно. Гудрон с остальными отправятся назад, расскажут все, что успели узнать, и тогда, глядишь, люди объединятся, чтобы сообща покончить с перквизиторами.


Решение было принято, стало намного легче, я поднялся на ноги и подошел к остальным. Чтобы снова усесться. Рядом с Ирмой. Которой, если верить словам Яниса, отныне был обязан жизнью.

– Игорь, если бы не эта девочка, лежать бы уже тебе! – сказал он. – Как она его увидела, до сих пор не пойму!

– Кого именно?

– Того самого визитора, от которого точно бы в спину тебе прилетело.

Вот даже как? Получается, я бы даже понять не успел, откуда она пришла, моя смерть.

– Бутерброд будешь? – предложила Ирма.

Кивнув, я взял из ее рук запеченный кусок плода, который повсеместно заменяет здесь хлеб. Сверху на нем лежала полоска мяса. И то и другое показалось мне настолько безвкусным, что едва заставил себя съесть. Если бы не вода из фляжки, точно бы в горле застряло.

– Еще хочешь?

– Спасибо, достаточно. – Молчать дальше было нельзя, и потому начал, правда, совсем не по существу: – Надо Гришу похоронить.

– Похороним, обязательно похороним, – кивнул Борис. И неожиданно для меня, не ожидавшего от него сочувствия: – Ты это, Теоретик, не теряй надежды, в жизни всякое случается. Глядишь, и обойдется.

Я старательно пытаюсь ее не терять. И, наверное, у меня получается.

– Значит, так, парни… – Среди нас была и девушка, но вряд ли ей требуется отдельное обращение. Тем более работа у нее самая что ни на есть мужская. – Сейчас нам предстоит решить, что делать дальше.

Сказал и приготовился озвучить свой собственный вывод: дальше идти одному.

– Что тут решать? – Гудрон плечами пожал. – Отдохнем чуток, и вперед! Только необходимо основательно запастись водой, в ближайшее время ни единого ручейка не повстречается. Дорогу этот тип объяснил подробно, и, по его утверждению, до места, где находится их первое поселение, нам предстоит добираться несколько дней. А живут там, не поверишь, охотники на гвайзелов.

– Что, действительно они?!

Зная об этих хищниках не понаслышке, верилось с трудом. Гвайзелы сами такие охотники, что любая тварь для них является дичью.

– Скорее падальщики. Есть там урочище, куда гвайзелы приходят сдохнуть. Нечто вроде слоновьего кладбища. И потому неподалеку расположен пикет. Там обитает несколько штук перквизиторов, чтобы вовремя пластины с них ободрать. Иначе они быстро испортятся – там болото, гейзеры и еще какая-то хрень.

Вот даже как… Теперь становится понятно, откуда практически у всех перквизиторов подобные бронежилеты. Помнится, был разговор на эту тему, и мы поражались их отваге. Оказывается, все куда проще.

– Единственная сложность, чтобы не повстречаться с визиторами по дороге. Которые идут сюда с новыми жертвами.

Гудрон взглянул на меня так, как будто пытался понять, не напомнил ли о том, о чем я пытаюсь забыть. Напомнил, а заодно дал крохотную надежду. Ну а вдруг среди них будет и Лера? Понимаю, времени прошло много, и все же…

– Ну так что, гражданин начальник, когда выступаем?

Теперь было глупо даже упоминать о своем недавнем решении. Только и оставалось сожалеть о том, что я, как последний слизняк, не остался на допросе. Как много теперь мне придется узнать с чужих слов!

– Отсюда уходим после полудня. – Я даже не раздумывал. – Там, где растет вазлех, придется на некоторое время задержаться.

– Нужно его уничтожить? – догадался Демьян.

– Именно. Значит, так. Ирма, тебе придется заняться готовкой. И не потому, что женщина, просто для остальных найдется другое дело.

И куда более неприятное, ведь предстояло похоронить Гришу.

– Поняла, Игорь, можешь не продолжать.

– Слава, считай себя к Ирме прикомандированным. – Не стоило надолго оставлять ее одну сразу по нескольким причинам.

Нисколько не сомневаюсь, что этой ночью девушке было очень страшно. А еще ей пришлось убивать, что для нормальных людей, когда происходит впервые, всегда удар. Это уже потом некоторые из них начинают находить в убийствах удовольствие. Но остаются ли они все еще нормальными, какими бы мотивами себя ни прикрывали, тот еще вопрос. И самая главная причина. Я не хочу, чтобы Ирму украли у нас из-под носа перквизиторы. Как произошло в случае с Лерой. «Так, Игорь, не у нас, а у тебя. Потому что другие тогда были далеко в стороне. И что бы ни говорили тебе сейчас, что никакой твоей вины нет, и что бы ты ни придумывал себе сам, виноват именно ты. Наверняка все можно было сделать иначе, чем бросить ее одну».


Когда могила была готова, настала пора прощаться.

– Неплохой человек был, – сказал Слава, перед тем как сделать глоток из фляжки, которая, побывав в руках по очереди у всех, оказалась у него.

– Согласен, – кивнул Гудрон. – И с опытом. Просто ему не повезло. Как и его тезке, Сноудену.

Все так и есть. Сноуден погиб примерно так же, как и Полковник. Пуля, наверняка выпущенная наугад, нашла его в зарослях, чтобы сразить наповал. Единственная, других ранений у него не было. Вот и Григорий. Ну не мог он знать, что всего-то в шаге от него просвет между кустами! Неширокий, шага достаточно, чтобы его преодолеть. А позади – один из многочисленных в каньоне камней такого же, как и плита, молочного цвета, на фоне которой его силуэт был хорошо виден. Находись оба они на полметра правее, левее ли, не важно, пули бы их не нашли. Ну и что тут может быть иное, кроме фатального невезения?

– Ирма, может, не стоит? – сказал Слава Проф, когда девушка потянула фляжку из его руки. – Там градусов семьдесят, ты к такому не привыкла.

– Пусть выпьет, ей нужно, – не согласился с ним Гудрон. – Но лучше, конечно, разбавить.

Среди подарков, которыми одарили меня за жадры в Аммоните, была и бутылка рома. И лежал он, перелитый мною во фляжку, до поры до времени. Нет, не для таких вот случаев, хотя и для них тоже.


Вазлех разгорелся на удивление быстро. То ли настолько смолистыми оказались его переплетенные стволы, то ли еще по какой-то причине. Но Трофиму с Демьяном даже разжигать его особенно не пришлось. Через какое-то время от дерева вверх пошел густой столб черного дыма, который заставил нас укрыться так, чтобы вазлех оставался на виду.

– Как от автомобильных покрышек, – заметил Демьян.

– Верно подмечено! – согласился с ним Гудрон. И обратился к Вячеславу: – Проф, а на Земле что-нибудь подобное есть?

– Ты о чем сейчас пытаешься спросить? – не понял тот.

– Ну не о деревьях же, которые горят, как резина. Наверняка там таких нет.

– Ты уверен? – посмотрел на него Проф. – Вспомни хотя бы о гевеях. – И, глядя на Бориса, пояснил: – Каучуконосы.

– Ладно, убедил. Но я не о том.

– И о чем же тогда?

Гудрон, прежде чем ответить, посмотрел на меня. На что я ответил ему довольно злым взглядом. Понимаю, о чем ты хочешь спросить, и не опасайся меня ранить. Мне люди жизни доверили. И хотя бы ради этого я в зародыше начну убивать все те мысли, которые смогут помешать. Он проникся.

– Я о червяках, которые попадают в мозг.

– Да сколько угодно! И действуют они по-разному. Некоторые убивают человека всего за несколько дней, другие – ленточные цепни, когда оказываются в головном мозге, сосуществуют с людьми десятилетиями, и их владельцы даже не подозревают об их наличии. Причем они не симбионты – паразиты. Или те же протисты.

– А это что еще за звери? Первый раз о них слышу.

– Одноклеточные организмы, которые не входит в состав животных, растений или грибов. С ними дела обстоят нисколько не лучше, а даже наоборот.

– Мальчики, давайте лучше на любую другую тему поговорим! – возмутилась Ирма, нервно передернув плечами.

– Отставить разговоры и всем отдыхать, – заявил я, видя, что вазлех уже догорает, но перквизиторы на помощь ему не спешат. – Борис, а нам с тобой придется охранять их покой в первую смену. Пошли!

После чего, подавая пример, зашагал в ту сторону, где находился проход в соседнее ущелье, откуда они и могут пожаловать.


– Я смотрю, Игорь, временами ты сам на себя не похож, – издалека начал Гудрон.

Для охраны расщелины мы с ним подобрали знатное местечко. Скрытно к нему не подберешься, а сама расщелина как на ладони. И потому можно свободно перебрасываться словами, чтобы убить время.

– Что, так заметно?

Борис был бы последним из тех, перед которым мне стоило бы корчить из себя крутого главаря. Но не потому, что он старше меня на целых десять лет. Так сложилось, что он стал для меня первым и к тому же единственным наставником в этом мире. Строгим, въедливым, иногда язвительным. Но именно благодаря ему я до сих пор жив. Вернее, благодаря тому опыту, которым он щедро поделился со мной. Свою тоску о Лере я старательно пытался скрывать. Но получалось не слишком удачно, если он все-таки заметил.

– Я не о Валерии, – продолжал Борис.

– И о чем тогда?

– О том, что ты в нас не уверен. Стоп! – остановил он меня жестом ладони. – Немного неправильно выразился. Не то чтобы в нас, а в том, правильно ли сделал, что взял нас с собой. Нет, снова не те слова. Как бы поточнее сформулировать? Долго к разговору готовился, а как дело до него дошло, так ничего и не удается. Давай я уж как получится… Игорь, ты наверняка считаешь, что, пойдя с тобой, мы в какой-то степени сделали тебе одолжение. Ведь если разобраться, дело касается тебя одного, а словить пулю – как нечего делать. Гриша Полковник успел уже в этом убедиться. Так, дай до конца выговориться.

И я, в очередной раз открыв рот, снова его захлопнул.

– Тут все гораздо сложнее. Про себя промолчу, пусть даже по гроб тебе обязан. Мне потом Сан Саныч рассказывал, что дело со мной на часы уже шло, если не на минуты.

Нисколько не сомневаюсь в том, что Борис не из тех людей, которые на следующий день забывают сделанное им добро. Но ведь разговор не только о нем.

– Помнишь нашу первую встречу с перквизиторами? Когда и Грек был жив, и Гриша Сноуден?

Такое не забывается. До сих пор не пойму – как я с троими справился, пока все другие занимались столькими же? Неопытный, пробыл здесь не больше недели, и мне еще ни разу не приходилось стрелять в людей.

– Повезло мне тогда.

– Не без этого. Но я не о том.

– А о чем?

– Мы шли по своим делам. Жадров у нас при себе было – на целую жизнь хватит. Притаись мы, и прошлепали бы они себе мимо. Но что произошло?

А то и произошло, что Грек не дал им мимо пройти. Причем никого он не убеждал, а тем более не заставлял.

– Вот и сейчас примерно такая же ситуация. Так что и в остальных тоже не сомневайся. Был у нас разговор еще в Аммоните. И ты знаешь, никто даже глаз прятать не стал. Перквизиторы – это нелюди. Особенно в свете вновь открывшихся обстоятельств.

Гудрон потер шею, и было понятно, что он себе представил.

– Теоретик, зная тебя, ты лучше свою голову подставишь, чем чужие. Взять хотя бы вчерашний случай. Ладно, я многое еще могу говорить, но основное уже сказал – мы пошли с тобой добровольно, ты у нас старший, а следовательно, будь таким же, как и прежде. Чтобы, глядя на Теоретика, и у остальных уверенность в себе появлялась – у тебя отлично получается.

Помню, сам я когда-то смотрел на Грека. Чтобы набраться мужества у него. Никогда бы не подумал, что смогу выглядеть похожим на него.

– Убедил?

Не то чтобы окончательно, но я кивнул.

– Вот и ладушки. Согласен, маловато нас, но в нашей ситуации так даже лучше, меньше шансов, что обнаружат. Мы же не штурмом брать их идем? Все по ситуации. Кстати, рассказал этот тип интересную фишку. Насчет жадров. Тебе, увы, она не поможет, и все-таки знать желательно.

– Какую именно?

– С «детьми вазлеха» и без слов все понятно. Но остальные перквизиторы пользуют их несколько иным способом. Оттого и действуют жадры непрерывно как обезболивающее, пока весь заряд не уйдет. Что в случае с твоими собственными не особенно-то и грозит.

– Ну-ка, ну-ка!

Согласен, мне самому знание не даст ничего – не чувствую я их. И все-таки пригодиться сможет.

– Хитрость простая. С толстого конца высверливается отверстие, и вставляется туда кусочек медной проволоки, этакий стерженек. Он и высовывается-то едва-едва, чтобы щеку не оцарапать.

– Щеку?!

– Именно! Перквизиторы жадры в рот кладут. Таким образом боли не чувствуют, голова ясная, руки свободны, и тремора в них нет. И это в бою! Попадались мне раньше такие жадры, – продолжал рассказывать Гудрон. – Пустые конечно же. И я все в толк взять не мог: зачем их сверлят? Единственно, что в голову приходило – типа украшения на грудь повесить. Так-то они выглядят красиво. Да, и еще он сказал, что золото тоже можно использовать. Но почему-то медь больший эффект дает. Вот кто бы мог подумать?

И опять нельзя не согласиться. Наверняка множество людей тысячу раз клали в рот жадры, но ничего не чувствовали. И никому даже в голову не приходило, что все дело в маленькой хитрости.

– Наши все знают?

– Сказали уже. И, как нельзя кстати, медь нашлась у одного из перквизиторов. Целый моток, от трансформатора, что ли. Запасливый попался, там на все побережье хватит! А может, барыжил ею среди своих. Ну и, подводя красивый итог: Игорь, мы обязательно доберемся до Леры. Главное… – Тут он умолк.

Главное, чтобы у нее на шее не было шрама. Пусть даже тоненького и едва заметного. Иначе катастрофа. Наверное, на моем лице, как ни старался держать его каменным, что-то отразилось. Поскольку Борис поспешил перевести разговор на другую тему.

– Интересно, как там Фил без нас справляется?

Справится. Ну а если все пойдет совсем не так, сядет на катер и отправится на юг. Благо теперь ему многое о нем известно.

Вдалеке показались Вячеслав с Трофимом – смена.

– Все нормально? – подойдя, поинтересовался Проф.

– Нет, замучились отстреливаться – Гудрон был верен себе. – Патроны, кстати, принес? Последние на исходе.

– Забыл, черт побери. Там, на стоянке, их несколько ящиков. Наберешь сколько нужно, и бегом назад.

Слава посмотрел на меня – какие-нибудь указания будут? Да откуда они возьмутся? Позиция скрытная, расщелина как на ладони, и главное, – не выдать себя ничем. Но такие вещи Проф и без напоминаний не забудет.

– Да, кстати, Остап кое-что обнаружил.

Судя по виду Профа, нечто незаурядное.

– Что именно?

– Игорь, вам лучше самим посмотреть, чем с чужих слов, – уклонился от прямого ответа он.

– Умеешь же ты, Проф, заинтриговать! – вместо меня сказал Гудрон.

Ирма спала под навесом каменной плиты, заботливо кем-то прикрытая плащ-палаткой. Демьян спал тоже, прислонившись спиной к камню и откинув голову назад. И едва я только успел удивиться, что он даже в таком положении умеет спать бесшумно, как тот громко всхрапнул. Разбудив и себя и Ирму. Ирма открыла глаза и, увидев нас, улыбнулась.

– Спи, когда нужно – поднимем, – успокоил я девушку.

Демьян, придя в себя, посмотрел вокруг себя осоловелым от сна взглядом и улыбаться нам не стал. Лишь покрепче прижал к себе карабин. Янис, наблюдавший вместе с нами эту картину, язвительно улыбнулся, но промолчал. И правильно сделал. Вместо него все сделает Гудрон. И под настроение у него целая история получится. Например, что Демьян, испугавшись собственного храпа, едва его не застрелил, не поняв спросонья, кто перед ним. Или что-нибудь еще в том же духе, у него фантазии хватит.

– Янис, что там нашел Остап? – поинтересовался у Артемона, который охранял чужой сон.

Сам Остап спал чуть в стороне и на храп Демьяна не отреагировал никак.

– Пойдемте, покажу.

Идти пришлось недолго. Мы миновали вазлех, который еще дымился, издавая вонь, чем-то действительно напоминающую гарь от жженой резины. Прошли еще какое-то время, когда Янис остановился.

– Здесь.

Мы с Трофимом переглянулись: что тут такого, на что можно было бы обратить внимание? Довольно высокий берег круто спускался к реке, вода в которой была прозрачна и неглубока. И потому на дне виднелось множество разноцветных камешков – белых, желтых, зеленых, голубых, красных, с фиолетовым оттенком, с прожилками… да каких угодно! Красиво, согласен. И вполне возможно, среди них хватает и драгоценных. Но к чему они нам?

– Смотрите! – И Янис отвернул в сторону один из плоских камней едва ли не под самыми моими ногами, открывая дыру в земле. Глубокую, и по дну ее тоже бежала вода. И еще там виднелось множество человеческих скелетов. Трофим попытался бегло пересчитать их по черепам, но сбился после третьего десятка и лишь покачал головой.

– Много их! А вон тот совсем свеженький.

Наверняка внизу водились какие-то трупоеды, поскольку большей части плоти покойник уже лишился.

– Его на моих глазах туда отправили, – вспомнил я вчерашнюю картину. – Думаю, в связи с тем, что «дитем вазлеха» стать у него не получилось.

– Понятно, – кивнул Трофим, задвигая камень на место. – Кстати, как их Остап нашел?

– Щель оставалась. И под ней яма была видна, – пояснил Янис. – Он и заглянул на всякий случай. Вдруг у них там какой-нибудь склад?

– Точно что склад. Ладно, Трофим, пошли и мы отдохнем.

– Подальше от Демьяна следует расположиться, – улыбнулся тот.


Мы стояли перед входом в расщелину, ведущую в следующий каньон, там нам еще не довелось побывать.

– Значит, так, слушайте порядок следования. Первая пара – Остап и Трофим. Следом Демьян с Вячеславом. Затем я и сразу за моей спиной Ирма. Замыкают Гудрон и Янис. Ирма, внимательно следи не столько по сторонам, сколько за мной. Если я присяду, или резко в сторону подамся, или замру, ты сразу же должна меня скопировать. Поняла?

– Поняла. Товарищ командир… – Судя по выражению ее глаз, сейчас должен был последовать вопрос с подвохом. Так оно и случилось. – Товарищ командир, а если вы вдруг раздеваться начнете, мне тоже вас копировать?

– Ирма, ну конечно же! – вместо меня ответил Гудрон. – Причем на любой подозрительный звук и полностью!

– Такой взрослый мальчик… – Девушка погладила Бориса по небритой щеке. – И еще ни разу голых женщин не видел?

Пока Гудрон подбирал достойный ответ, я заговорил снова, добавив в голосе толику железа.

– Все, Ирма, шутки закончились. Давай-ка отныне посерьезнее!

Следующее ущелье было пустым и безжизненным, не в пример тому, где мы находились сейчас. Там и укрыться-то будет негде. Ни зелени, ни воды, только лишь камни, песок и отвесные скалы. Вспомнив игру с Ирмой в карты на борту катера, не удержался:

– Если придется раздеваться, трусы на себе оставлю, даже не надейся. Потопали!

– Теоретик, вот это ты зря, – нарочито грустно вздохнул Гудрон. – Клянусь, никто в твою сторону даже смотреть не станет, только на твою копию.

Глава восемнадцатая

– Привал.

Мне все чаще приходила в голову мысль, что плененного перквизитора нужно было не убивать, но до поры оставить в живых как проводника. Трофим уверял, тот рассказал все, что только знал, и я ему верил. Полдня пути, и перед нами должен открыться проход в скалах, который похож на тоннель. Мимо него не пройти, вряд ли здесь на каждом шагу попадаются тоннели, через которые видно реку. Самую настоящую, а не те жалкие ручейки, которые нам встречались по дороге. И протекает она в широченной долине, где горы вдали кажутся игрушечными.

Проблема в том, что мы вышагивали куда больше чем половину дня, но прохода в горах еще не встречали. Ни похожего на тоннель, ни вообще. По времени пора бы уже встать на ночлег, и некоторые, а чаще других Демьян, поглядывали на меня с ожиданием. Но как знать, возможно, стоит нам пройти несколько сот шагов, как перед нами откроется тот самый тоннель. Мы не будем в него входить, пройдем ущельем чуть дальше, и тогда расположимся с большей степенью вероятности, что на нас никто не наткнется, чем если останемся на пути, который ведет к вазлеху.

– Еще полчаса ходу, и, если не найдем проход, встаем до утра. – Я, демонстративно посмотрев на часы, поднялся на ноги. – Потопали.


В итоге мы прошли лишние десять минут, и тянуть дальше уже не было смысла. Смеркалось на глазах, а ведь нам еще предстояло подыскать более-менее подходящее место для ночлега.

– На сегодня все, – объявил я.

Если разобраться, место как место. Оно хорошо хотя бы наличием нескольких огромных валунов, которые попались нам впервые за долгое время. Хоть какая-то, но защита в том случае, если придется принять бой.

– Янис, Борис, посмотрите, что там дальше.

За местность, которую успели преодолеть, особенно можно не беспокоиться. Но впереди ждала неизвестность. И не хватало еще устроиться неподалеку от нежелательных соседей. Какой-нибудь семейки скрабсов, например, или того хуже – крупнее, зубастей или ядовитее их.

Артемон с Гудроном отсутствовали недолго.

– Нашли мы тоннель. Он и вправду так выглядит, – первым долгом сообщил Борис. – Собирайтесь, тут рядом.

Как будто кто-нибудь успел сделать что-то еще, кроме как скинуть с плеч рюкзак, который успел надоесть до смерти.

– Всего ничего не доковыляли, – подтвердил слова напарника Янис. – Отсюда не чувствуется, но чуть дальше начинает веять запахом зелени. И еще теплом оттуда тянет. Так и обнаружили.

– Я бы сказал, сыростью и гнилью несет, – поправил его Борис. – Но теплой гнилью, с этим не поспоришь. Рядом с ним стоянка. Оборудованная, и людей там нет. Гарантированно ею часто пользуются, все о том говорит. А еще есть запас дровишек.

Стоянка – это замечательно. Но не в нашей ситуации. Некому здесь ею пользоваться, кроме перквизиторов. И вполне может случиться, что устроимся мы, а те и нагрянут. Если дорога знакома, можно и в темноте идти. Особенно когда знаешь, ради чего рискуешь ноги поломать в темноте.

– Теоретик?

– Здесь точно не останемся. И поторапливаемся, скоро совсем стемнеет.


И действительно, не успели мы пройти и сотни шагов, как повеяло запахами близкой воды, зеленью, чем-то еще. На мой взгляд, они оказались правы оба – и Янис и Гудрон, потому что аромат цветущих лугов смешивался с болотной вонью. Проход даже сейчас, в густеющих сумерках, выглядел рукотворным. Наверное, из-за своей почти правильной формы, где верхняя часть представляла собой свод. Но такие ли чудеса иной раз вытворяет природа?

Вскоре показалась и стоянка. Добротная, с навесом, столом, лавками и очагом, над которым висел котел. Проходя мимо, я щелкнул по нему пальцем, и он негромко зазвенел колоколом. Наверняка сплав из золота с чем-то еще. Его здесь так много, что однажды ради развлечения мы насобирали столько золота, что, окажись любой из нас с таким грузом на Земле, разбогател бы в одночасье.

– Дальше не были, – сказал Трофим. – Обнаружили проход, стоянку, и сразу назад. Черт его знает, что ждет нас впереди.

Будем надеяться на лучшее. Но рисковать, оставаясь здесь, не стоит.

– Каждый по деревяшке прихватите. Не пригодятся – оставим.

– Остап, как у тебя получается? – все удивлялся Демьян.

– Что именно?

– Костры прятать. – И он перехватил кружку с горячим чаем из одной руки в другую.

– Спрятать легко. Главное, дымом себя не выдать. Но давай как-нибудь потом научу.

Пора было отдыхать, но, несмотря на тяжелый день, не спалось. Причем не мне одному.

– Проф, может, что-нибудь интересное расскажешь? – без всякой надежды на успех попросил у Славы Гудрон. – Давненько мы ничего от тебя не слышали.

– Настроения нет, – только и ответил он. – Ты лучше с Демьяном пообщайся, у вас развлечь народ отлично получается. О «Титанике» с ним порассуждайте, например.

Согласен полностью, их спор всегда слушать забавно. Вины Демьяна в том, что он утопил «Контус», не было никакой, но разве этот факт мог Гудрона остановить? Борис и припоминал Демьяну аварию при любой возможности. Дело каждый раз обрастало все новыми подробностями, и в конце концов дошло до того, что якобы Демьян, обнаружив, что корабль тонет, а неподалеку ревут ящеры, бросился в воду, пытаясь спастись на ближайшем острове. Где Гудрон и проискал его полночи, чтобы в конце концов найти на вершине дерева. А затем еще столько же уговаривал спуститься вниз.

Правды в словах Бориса не было ни на грош, но он рассказывал так забавно, что мы то и дело покатывались со смеху. Особенно когда Гудрон в лицах изобразил диалог, когда уговаривал Дему. У Бориса талант, сам Демьян никогда не обижается и смеется вместе со всеми. И бывает рад отплатить той же монетой при любой возможности.

– Проф, не будь занудой! – не успокаивался Гудрон. – Тебя народ просит!

– Что-то я не слышу просьб, кроме как от тебя, – продолжал отнекиваться тот.

– Вячеслав Анатольевич! – Ирма мало того что произнесла имя Профа нараспев и ласково, так еще и нежно погладила его по щеке. – Ну расскажи! Я, можно сказать, к вам пришла, чтобы твои лекции послушать, а ты все молчишь и молчишь. Знаешь, сколько меня Фил уговаривал? «Ирма, переходи к нам! Я тебя своим самым главным помощником сделаю!» Но у меня даже мысли такой не возникло. Потому что тоже умной хочу стать.

Конечно же Вячеслав отказать ей не смог.

– Ну и о чем вы хотели бы услышать? – Он обратился как будто бы ко всем, но смотрел при этом на Ирму.

– Про рыбалку, – тут же ответила девушка.

– Какую еще рыбалку? – не на шутку удивился Проф.

– Шучу я, Вячеслав Анатольевич! «Нет разницы, мне лишь бы голос твой слышать», – едва не пропела она, к тому же взяв его руку в свою.

– Кое-кто из нас сейчас растает, – тихо заметил Остап.

Я покосился на Ирму, сделав взгляд нарочито строгим. Но было уже темно, и она ничего не увидела. А может, не захотела увидеть.

– Ирма, попроси его рассказать про любовь. Не иначе она тоже с какой-нибудь химией в мозгах связана, – подсказал Демьян.

– Про любовь в другой раз, – не согласилась девушка. – И вообще, не хочу знать, какая в случае с ней химия, она и без того прекрасное чувство.

– И про что тогда? – спросил Слава.

– Сдается мне, брат мой Гудрон, будь у тебя такой же шикарный бюст, как у одной моей знакомой, мы бы каждый вечер рассказы Профа слушали, – заявил Демьян, не слишком-то заботясь о том, что его слова могут услышать остальные. – Правда, не совсем уверен, что он подошел бы к твоей небритой роже. Кстати, давай тебе что-нибудь за шиворот напихаем, чтобы точно определить. Сам прикинь. Как надо тебе будет Профа уговорить – засунешь туда побольше, и тот сразу же согласится.

Получилось смешно. Взрыва хохота не было, но улыбались все без исключения. Кроме Трофима, который находился в карауле где-то ближе к проходу.

– А вот пусть Славик про юмор и расскажет, – наконец-то определилась Ирма. – Почему мы смеемся, когда нам смешно?

– Игорь? – Вячеслав посмотрел на меня.

Пришлось пожать плечами – почему бы и нет? Сам я точно сейчас не засну. Другие – по желанию. Хотят – пусть спят, хотят – слушают. С убежищем нам повезло, небо звездное, и если не кричать и не ржать как лошади, точно никто не подкрадется.

– Юмор, говорите? – Слава мгновение помолчал, явно собираясь с мыслями. – Еще год-другой здесь, и я даже терминологию забуду. И останется мне только сказки рассказывать. Ладно, бог с ней, с терминологией. Вы уж извините, но я коротко. Не знаю, как остальных, но меня в сон клонит с неудержимой силой. Почему мы смеемся? Наш мозг любит загадки, шарады и с удовольствием работает над их решением. Основная задача мозга, кроме обеспечения физиологических и двигательных потребностей, это познание мира. Цель у него сугубо утилитарная, ведь чем больше он о нем знает, тем легче сохранить жизнь своему владельцу. Или, наоборот, слуге. На вопрос, кто кому принадлежит, ответа еще нет. Один из примеров. Самыми научными методами, которые только можно представить, выяснено, что сначала мозг отдает какой-нибудь приказ, а уже затем внушает нам: не беспокойся, мол, это твое собственное решение. Причем речь идет не о рефлекторных действиях, когда рука отдергивается от горячей поверхности, а затем уже все осознаешь, но сначала о куда более серьезных вещах. Задержка – миллисекунды, но сам факт упрямо настаивает на том, что все так и есть. Во всяком случае, к единому мнению в научном мире еще не пришли.

– А при чем здесь юмор?

– Да все при том же. Ты же не станешь смеяться шутке, которую знаешь? Например, колобок повесился. Вот видишь, даже не улыбнулся.

– Я этот анекдот еще в глубоком детстве знал, – заявил Борис.

– И смеялся, потому что тогда он казался тебе забавным. Как может повеситься шар? Ну абсурд же, причем полный! Что главное в анекдоте? Правильно, неожиданная развязка. Такая, которая мозгу, извини за выражение, даже в голову не придет. Мозг тебя и отблагодарил дофамином за то, что ты дал ему что-то новенькое. И совершенно не важно, в чем именно оно будет заключаться. Когда крохотный человечек приходит в этот мир, его мозг заполнен только наполовину. В отличие от той же макаки, у которой он лишь на четверть пустой. Ребенок не осмысливает ничего из того, что окружает его, но благодаря зеркальным нейронам, которые во многом и ответственны за обучение, копирует, например, улыбку своей мамы. Затем он взрослеет, и ему пора учиться ходить. Двигательные рефлексы невероятно сложны, им уделена огромная часть мозга, и единственный способ хорошо их усвоить – многократные повторения. Вот он и бегает по комнате из угла в угол, долго бегает, смеясь и крича от восторга. Или взбирается на стул, чтобы с него спрыгнуть. Раз, другой, третий, десятый… Он радуется, он доволен! А все дело в том, что мозг щедро стимулирует его: «Давай, малыш! Нам это нужно!» Мозг спешит тебя отблагодарить за все новое, которое ему еще неизвестно, чем бы оно ни оказалось. Если посчитает, что оно ему пригодится. Теперь повторюсь: совершенно не важно, в чем именно новизна будет заключаться. В том же анекдоте, если не слышал ни его самого, ни похожих на него.

– Занималась я в детстве скрипкой, – заговорила вдруг Ирма, которая слушала Профа так же внимательно, как и остальные. – Так вот, заставляли меня гаммы играть. Как ты говоришь, раз за разом, часами. Вот только никакого удовольствия я не испытывала. Наоборот, хотелось разбить скрипку и убежать жить в лес. И чтобы меня съели волки, ведь только тогда родители наконец поняли бы, как они замучили своего ребенка!

– Хорошо, что не убежала, – сказал Гудрон. – Если бы тебя волки съели, кем бы мы тогда сейчас любовались? – И обратился к Славе: – Проф!

Объясни, мол, почему мозг не стимулировал Ирму дофамином? Вместо него ответил Остап:

– Сильно бы тебе помогла игра на скрипке, если бы на тебя действительно напали волки? А вот умение карабкаться на деревья – наверняка.

– Все примерно так и есть, – кивнул Вячеслав.


Меня разбудили, когда уже занялся рассвет. На завтрак были самые привычные блюда. Чай, запас которого подходил к концу. Сало эмбары и разогретые на костре ломти плодов местного хлебного дерева. Их испекли еще перед выходом из Аммонита, и благо, что они долго не портятся и не плесневеют. Что было бы совсем неудивительно в этих мрачных и полных влаги ущельях. И еще по горсточке ягод кайалы, сладких настолько, что вполне заменяют сахар.

– Ночью ничего не происходило?

Существовала вероятность, что перквизиторы пойдут к вазлеху еще до рассвета.

– Как будто бы нет, – пожал плечами Остап. – Во всяком случае, лагерь всю ночь был пуст.

– Ну, тогда в путь! – Который ведет непонятно куда и приведет непонятно к чему. – Порядок следования прежний.


Это было не ущелье и даже не каньон – долина. Широкая, ближе к реке сильно заболоченная, но, если держаться ближе к скалам, вполне проходимая. Мы шли и шли, и время казалось бесконечным. От скрытой густыми зарослями реки то и дело доносился то вой, то рев, то такой мощный плеск, что поневоле возникал вопрос: это какими исполинскими размерами надо обладать?

– Может, в ней головастики обитают? – предположил Демьян, когда подошло время очередного привала.

Во время нашествия ящеров на побережье так мы прозвали ящеров, которые на Земле исчезли десятки миллионов лет назад. Здесь – нет, и вполне себе существуют. Наряду с теплокровными и даже приматами.

– Может, и головастики, – пожал плечами Проф.

– Фильм какой-то видел, где люди на динозаврах верхом катались, – тут же подключился к разговору Гудрон. – По сюжету они их приручили и даже воевали на них верхом. Было бы время, тоже так сделали бы. Сами представьте: сидят перквизиторы, и вдруг на них кавалерия на синапсидах!

– Боря, ты откуда такие умные слова знаешь? – удивился Демьян.

– У Профа подслушал, – честно признался тот. – Но это еще не все. Сначала бы выслали разведку на птеродактилях. Так сказать, рекогносцировка с воздуха. А если бы дело на берегу происходило, ты, Демьян, как водоплавающий, из-под воды бы их атаковал. Проф, навскидку какую-нибудь древнюю хрень назови.

Тот даже не задумался.

– Платиптеригиусы, если из-под воды.

– Сложновато для произношения, – заявил Гудрон, даже не пытаясь выговорить. – Но, в общем, ты, Демьян, на одном из них бы и напал.

– А сам что, с воздуха?

– Думаешь, побоялся бы? Кстати, Проф, а почему такой изъян?

– Какой именно?

– Всяких динозавров как грязи, а птеродактилей ни одного не видел, – пояснил тот.

– Можно подумать, ты уже всю планету два раза обошел! – фыркнул Демьян. – Вполне вероятно, есть и они, но эндемики.

– Кто?!

– Деревня ты, Боря, самых элементарных слов не знаешь… Растения или существа, которые обитают в узком ареале. В отличие от космополитов.

Гудрон посмотрел на Профа с надеждой. Значение слова было ему неизвестно, но вдруг Демьян ошибся, и тогда можно будет ему отплатить. Но Проф молчал, и потому Гудрон перевел взгляд на реку, откуда донесся очередной мощный всплеск и вслед за ним рев. Всегда ему удивлялся. Послушаешь Бориса – ребенок ребенком. Какие-то динозавры, птеродактили. И вид такой, как будто он и сам верит во все, что несет. Никак не подумаешь, что за плечами у Бориса к его тридцати пяти столько всего, чего иным и к концу жизни не насобирать.

– Подъем.

Рюкзак все легчал. Это и хорошо и плохо. Он уже не так оттягивает плечи, как в самом начале, когда с удовольствием сбрасывал его при первой возможности. Но ведь и припасов в нем становилось все меньше и меньше.

Земля под ногами была довольно ровной, никакого сравнения с тем ущельем, которое мы миновали по дороге. Где только и приходилось, что прыгать с камня на камень, рискуя подвернуть ногу на скользкой поверхности. Но взамен пришла другая напасть – в долине стояла липкая духота. Когда одежда промокает насквозь от пота, а ты мечтаешь только о том, чтобы остаться в одних трусах. А еще лучше – оказаться вдруг на каком-нибудь перевале, где воздух свеж и холоден.

Первым группу людей увидел, что удивительно, Слава Проф, хотя в головном дозоре шли опытные Гудрон и Остап. То ли ему повезло, то ли так сложилось, но факт оставался фактом.

Когда Вячеслав, сделав на миг стойку, стремительно присел, я незамедлительно последовал его примеру. Скосив при этом глаза на Ирму – что делает она? И с удовлетворением обнаружил, что девушка тут же опустилась на колени. Позади нас, заставив поморщиться, что-то брякнуло, и это непременно Демьян. Борис с Остапом исчезли из виду, в мгновение ока скрывшись в кустах, а это означало – опасность увидели и они. Слава на мой вопросительный взгляд ответил серией жестов. Люди, их больше десятка, дистанция с полкилометра.

Вернулись Гудрон с Остапом, и Борис единственным жестом, проведя пальцами по лицу, показал: перквизиторы. Новость не вызвала особого волнения – ну и кого еще здесь можно встретить? Больше десятка – это плохо. Встречный бой при таком соотношении сторон, впрочем, равно как при всех других, в наши планы не входил. И потому самым разумным было их пропустить. Тогда-то Остап и сказал:

– Там не все эти недоноски, они только в охране. Поклясться могу, к вазлеху ведут новые жертвы.

– Больше половины без оружия, и женщин хватает, – подтвердил Гудрон.

Миг – и на меня внимательно глядело семь пар глаз. И тогда я, ни мгновения больше не колеблясь, указал большими пальцами на землю. Существует легенда, что какой-то древнеримский император именно таким образом приговаривал к смерти раненных на арене гладиаторов. Проф утверждает, что это легенда и есть, которая появилась через несколько веков после того, как состоялся последний гладиаторский бой. Но сам жест удобен, особенно в подобных случаях, и всегда всем понятен. Например, когда я увидел его впервые у Грека, даже сомневаться не стал, что он хотел им сказать.

Лица у всех сразу посерьезнели – предстоял бой, и для кого-то он мог стать последним.

– Янис, Ирма… – Дальше последовал мах рукой, который указывал за спину.

Может случиться и так, что нас сомнут, придется спасаться бегством, и тогда два снайпера прикроют отход. Ни на мгновение не сомневаюсь – Артемон приглядел себе такую позицию еще по дороге сюда. И до того похожую заприметил. И так множество раз, такие вещи давно уже въелись ему в подкорку. Как сам я точно знаю, что метрах в пятидесяти позади будет неплохое местечко, чтобы устроить засаду. До следующего – минут пятнадцать бега трусцой. А еще до одного добираться придется долго, не менее часа.

Янис медлить не стал, схватил девушку за руку и потянул за собой. Все правильно, время дорого. Ему придется разместить Ирму, проинструктировать и самому успеть занять свое место – вместе им быть нельзя. Обнаружат, прижмут огнем так, что даже головы не высунешь, и плакали тогда наши чаяния на прикрытие.

– Остальные – за мной.

Присмотренная мною позиция во всех отношениях была хороша. И чтобы неожиданно напасть из засады, и в том случае, если долго придется держать оборону. И даже пропустить перквизиторов мимо себя, если так сложатся обстоятельства. Оставалось только узнать мнение Гудрона, которое мне невозможно будет проигнорировать в связи с его опытом и всем остальным. Но он, сообразив, куда мы стремимся, лишь кивнул.

Ну а дальше все было так, как и в десятках подобных случаев. Избавились от рюкзаков, наметили пути к отходу, приглядели запасные позиции и, заняв свои места, разбили пространство перед собой на сектора. Как в слаженном оркестре, когда музыканты готовятся к концерту, настраивая инструменты. Казалось бы, полная какофония, но взмахнет дирижер палочкой – и все, звучит музыка, которую хочется слушать и слушать.

Гудрон находился недалеко от меня, и мы могли перебрасываться словами, совсем не напрягая голос.

– Там низинка как раз была, – начал оправдываться он, что, находясь в дозоре, не заметил врага первым, чем Демьян успел его попрекнуть.

Пришлось его перебить – нисколько не сомневаюсь. Если вам с Остапом не удалось, вряд ли бы получилось у кого-нибудь другого.

Я пробежался пальцами по карманам разгрузки, где лежали запасные магазины. Затем, стараясь это делать незаметно, запустил их туда, где лежал мой оберег, талисман, амулет – да как угодно! – наган, чтобы его погладить. Легко не быть суеверным, когда проводишь большую часть времени в офисе, где едва ли не единственная опасность, которая угрожает, – это ошпариться кофе или чаем. Но не сейчас, когда шальной, отправленный в никуда, без всякой цели, выстрел может оборвать твою жизнь. Как в случае с Гришей Сноуденом. Да и с его тезкой – Полковником, если разобраться. Затем мысленно обратился к Лере: «Милая, я обязательно к тебе приду! Верь, меня ничто не остановит!»

Все, теперь оставалось только ждать.

Глава девятнадцатая

Ошибки быть не могло: большая часть людей в цепочке наверняка не принадлежала к перквизиторам. И совсем не потому, что среди них пять женщин. Никто и никогда не видел перквизиторов женского пола, что совсем не означало, будто их нет. Причина была в другом: девять из семнадцати человек, несомненно, шли против своей воли, а руки у четырех мужчин оказались связаны.

Я всматривался в фигуры женщин, и сердце билось часто-часто: вдруг среди них Валерия! И не находил на нее похожих. Моим сомнениям подвел итог шепот Гудрона.

– Леры там нет.

– Борис, желательно взять кого-нибудь из перквизиторов живьем.

Гудрон искоса взглянул на меня, но промолчал. Как бы сейчас нам помог еще один язык! Наш предыдущий о тех, кого приводили к вазлеху, толком рассказать не смог. Девушек не было уже больше месяца. Раньше? Раньше в каньоне не было его самого. Видел ли он девушку по имени Валерия и с такой-то внешностью в Центре или где-нибудь еще? Возможно, видел, а может, и нет.

– Если красивая, вряд ли она будет разгуливать по улицам. Сидит в доме того же Гардиана и носа оттуда не высовывает. После того как девушка становится «дитем вазлеха», кто же ее выпустит? Ведь любое слово встречного станет для нее приказом.

– Попробую, но не обещаю, – наконец ответил Гудрон.

– Сам все сделаю. Подстраховки прошу.

Он снова на меня покосился, но теперь не сказал ничего. И я его понимал. В живых бы остаться, какие уж тут языки? Восемь перквизиторов – это грозный противник. Сильный отменной выучкой, огромным опытом, завидным снаряжением и всем остальным прочим.

Тем временем цепочка из семнадцати человек все приближалась и приближалась и вскоре должна поравняться с нами. Позиция у нас была неплоха: мы и выше по склону, и укрытия в виде камней, и высокая зелень. Там, где шли они, растительности тоже хватает. Но низкорослой, не выше колена, и чтобы спрятаться за росшими ближе к реке стволами деревьев, потребуется время. Вполне достаточное для того, чтобы убить их всех.

Единственно, что вызывало беспокойство, так это женщины. Не начнут ли они метаться, едва начнется стрельба? Отвлекая от истинных целей и мешая, когда все решают считаные мгновения. Хотя, если разобраться, и с мужиков станется, в том случае, если опыта у них нет. Тут ведь самое главное – найти более-менее подходящее укрытие, спрятаться за ним и не шевелиться. Нам даже помощники сейчас не потребуются, но человек с оружием заставит вначале выстрелить, а уже только затем поморщиться – пострадал безвинный.

Сердце по-прежнему билось как сумасшедшее, как бы мне ни хотелось успокоиться. И я позавидовал остальным, все они наверняка отправили в рот модифицированные кусочком меди жадры и давно уже добились того, что у меня самого не получится. Гудрон положил точно, поскольку, отвечая, немного шепелявил. Теперь только и оставалось, что мысленно обратиться к Ирме, которая точно так же, как и я, обделена: «Держись, девочка, все будет хорошо!»

Откладывать дальше было нельзя. Иначе пройдет не так много времени, и оба наших снайпера окажутся на самой что ни на есть передовой, а это совсем излишне. И я, затаив дыхание, мягко надавил пальцем на спусковой крючок, выбрав целью того, который, на мой взгляд, был у них главным. Он шел далеко не первым, но так и должно быть. Выстрелил и неожиданно для самого себя улыбнулся. Нет, совсем не по той причине, что голова у моей цели брызнула красным в районе затылка, что означало, одной пули ему хватит наверняка – вспомнились слова Гудрона.

– Игорь, ты у нас главный, а значит, мозг. А тот со всех сторон прикрыт костью, можешь даже у Профа спросить. – Как будто сей факт не был очевидным и без специалиста по тем самым мозгам. – Так какого рожна впереди всех лезешь? Ты не трус, давно уже успели все убедиться, а мы – твоя кость.

Так вот, если я определил главного правильно, кость ему нисколько не помогла.

Второй мой выстрел совпал с выстрелом Гудрона, и благо что мы не выбрали одну и ту же цель. Хотя попробуй определи, когда стрелять начали все остальные – Слава Проф, Демьян, Остап, Трофим, – и жертв среди перквизиторов хватало. Молчали Янис с Ирмой, но их появление на сцене должно стать по моему замыслу неприятным для перквизиторов сюрпризом.

Выбор места для засады был обусловлен еще и тем, что неподалеку пробегал неглубокий, всего по пояс, но с бурным течением ручей. Мы преодолевали его, так сказать, многоножкой, крепко удерживая и помогая друг другу. Но нашим врагам он создал немалую проблему. Попробуй-ка переведи пленников там, где самим им понадобилась бы минута-другая. Местность перед нами была открыта, и перквизиторам поневоле пришлось бы использовать их в качестве живых щитов. Но сейчас часть из них находилась на одном берегу, часть на другом, пленники – кто выходил из воды, кто ее преодолевал, а кое-кто только собирался в нее вступить.

Несколько минут лихорадочной стрельбы, когда главное было не угодить в пленников.

Своевременная помощь Яниса с Ирмой – два или три врага из тех, что находились на нашем берегу, пытались скрыться, и все было закончено.

Какое-то время мы по-прежнему таились в зарослях, пытаясь выявить недобитков. Глупо нарваться на пулю, когда уже полностью уверен в своей победе, от какой-нибудь жаждущей мести твари, которыми определенно они и были.

– Прикрой, – наконец сказал я, пора было выходить.

– У тебя лучше получится, – мягко, но настойчиво проговорил Борис. – Остап, составь компанию.

– Чего бы доброго предложил! Например, выпить за нее, – заявил в ответ тот, но из кустов вышел раньше самого Гудрона.

Юмор у Остапа своеобразный, не раз мог заметить.

Левее от меня показались Трофим с Демьяном и начали обходить место переправы по дуге. Я же безуспешно пытался засечь хотя бы малейшее шевеление с виду как будто бы мертвых тел. В поле моего зрения был еще и труп. И теперь оставалось только догадываться, чья именно пуля в него угодила, наша или перквизиторов. Но кто же ему виноват, если он единственный начал метаться по берегу ручья, то и дело попадая под прицелы то нас, то наших врагов.

Так ничего и не обнаружив, плюнул и бегом догнал четверку, когда они остановились на некотором отдалении от спасенных нами людей.

– Нет, вы только посмотрите на женщин! Сплошь до единой красотки! И повод познакомиться самый удачный – мы их, можно сказать, от такой штуки спасли, которая куда хуже, чем смерть. Глядишь, какая-нибудь и приласкает.

Кто бы мог это сказать, если не бабник Демьян?

– Это с какой стороны взглянуть, – не согласился с ним Остап. – Смерть она и есть смерть. А тут всего-то червяки в голове. Подумаешь, никому отказать не в состоянии. У некоторых женщин такие вещи и без всяких вазлехов случаются. Жалость в другом.

– В чем именно?

– В том, что на вазлехе яблочки не растут с подобным эффектом. Приглянулась тебе женщина, ты ее яблочком и угостил. И все, никаких тебе ухаживаний, цветов-конфет и прочих комплиментов.

– А не боишься? – спросил Гудрон.

– Чего именно? – не понял Остап.

– Что сам какому-нибудь мужику приглянешься. И он тебе такое яблочко втихаря скормит.

– Да иди ты! – возмутился Остап. – Вечно все опошлишь!

Причем таким тоном, как будто он рассуждал о поэзии Серебряного века и вдруг Борис влез с матерными частушками.

– За горсть земных конфет здесь редкая женщина откажет, – вставил свое слово Демьян. – Остап, сам-то их когда в последний раз ел?

– Еще и года не прошло, – ответил тот таким тоном, как будто бы хвастался. И тут же пустился в воспоминания: – Наткнулись мы однажды с тогда еще живым Андрюхой Брамсом на чью-то стоянку среди джунглей. Представьте: поляна, посреди костер, над ним котелок булькает, палатка стоит в стороне. И всякие вещи разбросаны – одежда, телефоны, посуда, прочее… Рюкзаков то ли пять, то ли шесть, не помню уже. И ни одного человека вокруг. Явно с Земли перенеслось, причем только что! Мы туда на огонек костра заглянули, его далеко было видать. «Кто это там, думаем, костры жжет?» Место поганое, и его стараются далеко стороной обходить, – пояснил Остап. – А тут костер! Я и говорю: «Брамс, пошли взглянем?» Ну мы и пошли. Дальше представьте себе картину. Стоим, по сторонам озираемся, в одной руке оружие, а другой конфеты в рот пихаем. Нам бы подхватить все ценное и деру оттуда. А мы жрем, давимся, но стоим! Пока все не съели, с места не сдвинулись. До сих пор вспоминать забавно.

– Как про Дему и бухло рассказал! – подковырнул Демьяна Гудрон. – Конфеты какие были?

– Да всякие. Но больше шоколадные. Мы уже потом, когда с Брамсом вспоминали, за животы хватались от смеха. Жаль, погиб он, но это уже другая история.

– А Брамсом его почему прозвали? По фамилии?

– Он на балалайке «Кузнечика» умел тренькать, вот и прилипло.

Они несли откровенную чушь, но говорить я ничего не стал. Закончился бой, который мы выиграли. Причем все остались живы, и лишь у Остапа по щеке пролегла кровавая полоса от коснувшейся кожи пули. Пусть сутками чушь несут, лишь бы все так всегда и было, как сейчас. И я им завидовал. Стоят, спокойно себе разговаривают, в то время как меня самого время от времени сотрясает нервная дрожь после недавнего боя. Если бы не помнил о жадрах.

– Пошли, бетховены… – и первым направился к пленникам.

Которые, кстати, не проявляли никакой радости, глядели на нас настороженно. Все верно – откуда бы им знать, кто мы такие? Вполне возможно, бандиты, в сравнении с которыми даже перквизиторы покажутся если не ангелами, то отзывчивыми и добродушными людьми.

– Демьян, Остап, развяжите им руки. И проконтролируйте.

Трое пленников-мужчин даже не пытались избавиться от пут. Но черт его знает, что у них на уме? Начнут за разбросанное повсюду оружие хвататься или ударятся в бега, что тоже нас не устраивало. Давно уже мертвый язык рассказывал, дисциплина у них железная еще и потому, что никому не хочется стать за провинности «дитем вазлеха». И где бы взять уверенность, что кто-то из троицы – не бывший перквизитор, которого свои же приговорили к такой вот судьбе? Лишится кто-нибудь пут и рванет к своим докладывать, в надежде, что его простят.

Дамы действительно оказались симпатичными. Но выглядели так, как будто с трудом понимают, что творится вокруг них. Мы стояли и смотрели на них, а они на нас. И хоть бы кто-нибудь из них сказал пусть одно слово. Молчание продолжалось несколько минут, и все это время я раздумывал: что с ними теперь делать? Пора было приходить к какому-нибудь решению. Оставить их здесь? Но надолго ли они останутся живыми? Взять их с собой означало добровольно надеть кандалы.

– Игорь?.. – Гудрон посмотрел на меня, и его самый простой вопрос вызвал у меня вспышку гнева.

Мне удалось его не проявить, пока не отошел ото всех в сторону. Тогда-то и вылезло наружу все то, что так долго удавалось держать в узде. Злость, отчаяние и еще чувство бессилия. Все шло не так, как надо, но мне не удавалось понять – как именно оно должно идти?

Бедное дерево, которое я с остервенением пинал ногой, давно уже лишилось коры на том месте, куда раз за разом вонзался носок берца. Мы не можем бросить их здесь и взять с собой не можем тоже. Возвращаться вместе с ними? Это означало окончательно проститься с мечтой вернуть Леру.

– Ирма, дай Игорю побыть одному, – услышал я где-то за спиной голос Трофима. – Ему сейчас нужно.

«Ничего мне не нужно! Совсем ничего! – с яростью думал я, чувствуя боль в ноге, которая не могла не пострадать. И теперь ко всему прочему не хватало проблем и с ней. – Все, решено! Отправляю всех назад, а сам пойду один. С самого начала нужно было так сделать».

Когда принимаешь любое решение, пусть даже до конца не уверен, что оно является наиболее оптимальным, всегда становится легче. Потому что избавляешься от мучительного перебирания вариантов, и теперь только и остается, что продумать детали. К своим я возвращался твердым шагом. Таким же был и мой голос, когда я объявил:

– Остаемся здесь до завтрашнего утра. Нет, не прямо на этом месте, подберем подходящее и останемся.

Гудрон и остальные промолчали, хотя лица у них были такими, как будто они не до конца его приняли. Лишь Трофим сказал:

– Лучше всего вернуться к тоннелю, к месту нашей прежней ночевки. Тут же проходной двор!

Пришлось пожать плечами: ничего не имею против. Тем более направление нужное. Для вас меньше времени уйдет на обратный путь.

– Что с ними? – без всякой надежды получить ответ поинтересовался я.

– Наверняка их чем-то напичкали, – ответил Вячеслав. – Какой-то достаточно сильный психолептик.

– Думаешь?

– Почти уверен, все симптомы налицо. Будет время, покопаюсь в доставшихся трофеях. Гарантированно что-то обнаружу.

– Ну и как ты поймешь, что это именно? – резонно поинтересовался Демьян. – Может, какая-нибудь приправа.

– На тебе испробую, – не задержался с ответом Проф. – Главное, с дозировкой не промахнуться.

– Потопали.

До тоннеля идти порядочно, и все-таки Трофим прав. С единственной оговоркой. Нам стоит вернуться к тоннелю, но не входить в него, а пройти долиной чуть дальше и попытаться отыскать подходящее место там. И если оно найдется, будет куда безопаснее.


Такое место действительно нашлось – пещера. Просторная, неплохо освещенная и сухая. А самое главное, из нее никого не пришлось выселять – ни мелких тварей, ни крупных хищников. За тот срок, что мне пришлось пробыть на этой планете, мне довелось побывать во многих подобных укрытиях. Жизнь заставляет совершать дневные переходы от одного подобного убежища к другому, так что насмотрелся на них достаточно. И потому с уверенностью мог оценить ее в пять звездочек. Возможно, существуют и лучше, но мне они точно не попадались. Впрочем, как и остальным. Поскольку Гудрон, осмотрев ее, только и сказал:

– Да уж! Мечта путешественника!

Подходы к входу в пещеру просматривались издалека, сам он скрыт растительностью, и дело случая, что мы вообще его обнаружили. Один только запасной выход чего стоил. Узкий, но, если скинуть рюкзак и разгрузку, вполне проходимый. И еще он отлично годился в качестве дымохода, если соорудить очаг рядом с ним. Лаз уходил наискосок вверх, тяга воздуха шла от основного входа, и потому дым никак не будет виден даже при свете дня.

– Повезло, чего уж там, – полностью согласился с ним Янис, и Остап тоже кивнул.

Они трое были теми, кто прожил на чужой планете дольше всех остальных, и потому их мнению можно было доверять полностью.

Все семеро нами спасенных продолжали быть безучастными ко всему, что происходит вокруг них, и, время от времени на них поглядывая, мы только крутили головой.

– И зачем перквизиторам вазлех, если у них вот такие снадобья есть? – недоуменно спросил Демьян, который взял на себя обязанности повара.

И это было еще одной проблемой. Нет, не почти полное отсутствие кулинарного таланта самого Демьяна – запасы продуктов у нас рассчитаны на прежнее количество едоков, а теперь их значительно прибавилось. И облавную, а равно любую другую разновидность охоты не устроишь в связи с известными обстоятельствами. Сегодня нам повезло. По дороге сюда на глаза Остапу попалось какое-то животное размером со свинью, определенно травоядное. Которое он и снял единственным выстрелом. Но так бывает далеко не всегда даже при всем изобилии дичи.

– Дема, давай-ка я готовкой займусь. – Ирма неожиданно решила стать поваром.

– Чего это вдруг? – удивился Демьян.

Все верно, прежде девушка никакого энтузиазма к готовке не проявляла, пусть никогда и не отлынивала.

– Обстоятельства заставляют, – улыбнулась она. – Готовить толком не умею, а пора бы уже научиться, коль скоро умудрилась угодить туда, где ни пиццу, ни роллы не закажешь. Встретится на моем жизненном пути человек, который станет той самой половинкой, и что я смогу ему предложить?

– Сиськи, – буркнул Борис так, чтобы девушка не услышала.

Сейчас…

– Ну разве что! Вячеслав Анатольевич, вы мне не поможете? Ребра как-то отделить нужно, даже не представляю как.

Проф вскочил на ноги слишком, на мой взгляд, поспешно. Никогда прежде не видел его таким порывистым в движениях.

– Сейчас все сделаем, – уверил он. – А заодно запоминай, тут ничего сложного…


Первыми начали приходить в себя спасенные нами девушки. Сидели себе в сторонке, неподвижные как изваяния, и вдруг начали шевелиться. Это было довольно странное зрелище. Они как будто бы по очереди просыпались. Движения у них поначалу были неуверенными, и даже странно, как они могли идти сначала с перквизиторами, а затем и с нами. Понимание вернулось тоже. Поскольку у одной из них, когда она садилась на песчаный пол пещеры, высоко задрался подол юбки, обнажив ноги почти полностью. Находись в нормальном состоянии, она обязательно бы его поправила. Но это случилось через пару часов после того, как мы прибыли сюда. И еще. Они начали крутить головами по сторонам, как будто бы соображая – где они и почему? Вслед за этим вернулась и речь. А также жажда и чувство голода, благо к тому времени Ирма с Профом соорудили немудреную мясную похлебку. Хотя, возможно, и не в таком порядке, но они явно ожили.

Вопросов к ним было множество. И главный среди них: почему они одеты явно не для путешествия по дикой планете – платья, юбки? Но все вопросы пришлось отложить до утра. Поев, девушки рухнули спать, как будто не спали уже неделю. Мужчины толком в себя так и не пришли, оставаясь по-прежнему в каком-то подобии оцепенения, и даже почти не реагировали на раздражители. Например, Гудрон, пытаясь растормошить одного из них, интенсивно его потряс, а затем удостоил парой несильных пощечин. Голова у того болталась так, что Бориса пришлось образумить:

– Ты ему все мозги стряхнешь.

Слава, исследовав содержимое рюкзаков перквизиторов, высказал предположение, что всему виной бурая жидкость, которая хранилась в обычной полуторалитровой пластиковой бутылке. Тягучая, пахнущая непонятно чем, но определенно содержащая спирт.

– Ну, кто рискнет? – предложил он всем.

– Дема у нас самый храбрый, кто же еще?

– Из твоих уст такое услышать, все равно что орден получить, – ответил тот, отлично понимая, что Гудрон пытается его подколоть. После чего решительно отказался: – Сам пей!

Нашлась емкость и поменьше. Тоже заполненная какой-то неизвестной субстанцией грязно-зеленого цвета, но не в пример куда более жидкой.

– Противоядие, – заявил все тот же Гудрон. – Из большой бутылки поят, а из этой, когда нужно, приводят в чувство.

– Фантазер ты, Боря, – покачал головой Остап. – Хотя твои слова не лишены некоторого смысла.

Стемнело окончательно, и пора уже было ложиться спать, когда один из мужчин вдруг завалился на бок, после чего, держась обеими руками за горло, начал страшно хрипеть, и изо рта у него показалась пена.

– Что с ним?! – обратился сразу ко всем Демьян.

– Полегче что-нибудь спроси, – ответил Трофим, который успел заснуть, но хрип его разбудил. – Может, ему воды в горло влить?

– Или той жидкости, – предложил Янис.

– Какой именно? И какую дозу?

– Игорь, надо что-то делать! – повернулся ко мне Демьян.

Ну да, удобная позиция. Не знаешь чего-нибудь, задай вопрос главному. Как будто у него всегда и на все есть ответ.

– Пристрелить, чтобы не мучился, – это снова был Гудрон.

– Ситуация, – задумчиво сказал Вячеслав.

Полностью согласен, она хуже некуда. Мы считали, что всех их спасли. Но кто сможет утверждать, что они не начнут вот так же вести себя один за другим. И что к утру в живых не останется ни одного. И ни одной.

А мужик все продолжал дергать ногами. Причем настолько сильно, что его пришлось отволочь в сторону. Если такой пинок в кого-нибудь угодит, дело запросто закончится переломом ребер.

– По-моему, он уже доходит, – внимательно глядя на незнакомца при свете горящей ветки, резюмировал Трофим.

Действительно, тот хрипеть перестал, и лишь изредка его тело содрогалось от судорог.

– Значит, так, – заявил я. – Мне нужны помощники.

– Оттранспортировать его к реке? – спросил Гудрон. – Остап говорит, в ней водится какая-то хрень наподобие крокодилов.

Зная Бориса, я был уверен, что он никогда так не сделает. Но его язык, согласен, выдержит далеко не каждый.

– Нет, подержать его, пока я ему в рот буду заливать.

– Хуже не сделаем? – спросил Слава Проф.

– Куда уж хуже! – покачал головой Трофим. – А так есть шанс.

– Смотрите-ка, как будто и еще одному стало плохо. – В голосе Демьяна не было удивления, содержалась только констатация факта. – Сейчас он тоже дергаться начнет.

– Отнесите его сразу в сторонку. Ирма, посмотри, что там с женщинами. Трофим, Борис, держите этого.

Я покачал в руках обе бутылки. Подумал и отставил в сторону ту, что побольше.

– Пятьдесят на пятьдесят, – глядя на меня, сказал Трофим.

– А как тебе такой вариант? Возможно, жидкости нужно смешать. Из одной больше, а из другой чуть. Или наоборот. Или поровну. А может, большая бутылка для женщин, а другая соответственно для мужчин. Или в них концентрат, и его нужно разбавлять водой. В строгой пропорции. После чего смешивать определенным образом, – начал перечислять Гудрон. – У нас даже народу не хватит, чтобы испробовать все варианты.

Как бы он ни был циничен, но мне не удалось удержаться от улыбки.

Мужчина в очередной раз выгнулся дугой, другой начал хрипеть, пока едва слышно.

– Держите, чтобы не дергался. И рот ему откройте. В этого из маленькой. Во второго из большой. Кому-нибудь да повезет. Ничего не будем делать – оба умрут точно.

Глава двадцатая

Держать не потребовалось – незнакомец, внезапно потеряв сознание, затих, и потому влить ему дозу непонятно чего из предусмотрительно взятой мною в рюкзаке перквизитора кружки не составило никаких проблем. Чтобы жидкость точно попала внутрь, Трофим наклонил ему голову.

– Как бы он не захлебнулся, – высказал опасение Демьян.

Но нет, рефлекс глотания содержится в той половине нашего мозга, которая заполнена от рождения.

– Некоторые той половиной, которая готова сразу, умудряются всю свою жизнь прожить. Пожрать, потрахаться, ну и все остальное в том же духе, – помнится, после рассказа Профа пошутил Борис.

Сейчас всем было не до шуток. Особенно мне. Ведь именно я влил в этого человека непонятно что, и вполне возможно, через некоторое время оно его убьет.

– Теперь второму! – Кружка была другой и бутылка тоже.

– Сестра, – бросил через плечо Гудрон, – свет поближе поднеси!

Фраза была адресована Демьяну, который держал над нами факел. Бориса следовало понимать так: идет операция по спасению жизни, и Деме в ней отведена роль медсестры. Тот пробурчал что-то в ответ, но послушно двинул рукой, чтобы лицо второго мужчины не заслоняла спина Гудрона.

С этим все оказалось сложнее. Хрипеть он перестал, но его била мелкая дрожь, а лицо покрылось бисеринками пота. К тому же он крепко сжал челюсти, которые придется раздвинуть. Вопрос, чем именно.

– Демьян, щепку давай! Да потолще! – потребовал все тот же Гудрон. – Не видишь, мы его теряем!

У Бориса всегда был своеобразный юмор. Но обычно, как и сейчас, к месту, и я почувствовал, что мои губы растягиваются в улыбке. И еще почему-то полегчало. Да, имеется риск, что оба они умрут от моей руки. Но чем сможем помочь еще? Бросить как есть? Тут же хоть что-то, но пытаемся сделать.

– Я для тебя пополам разорвусь? – возмутился Демьян. – Факел подержи тогда!

– Ты, главное, не нервничай. А вообще ассистент из тебя так себе. Тут счет на секунды идет, а он, вместо того чтобы метнуться и обеспечить нас необходимым хирургическим инструментом, орать начал. Кстати, на кого ставишь?

– Не понял?

– Я ставлю на того, которому влили из большой бутылки. Десять патронов, что именно он живой останется. Хотя нет, двадцать, судя по тому, что щепки от тебя хрен дождешься.

– Трофим, помоги! – И я с надеждой на него посмотрел.

Он знает человеческое тело не хуже какого-нибудь там хирурга. Нет, не строение, хотя и его, наверное, тоже. Трофим умеет доставить человеку как можно больше боли при наименьших усилиях. Он запросто может так ткнуть пальцем пациента в какое-нибудь место, чтобы тот открыл рот.

– Хорошо, Игорь.

Правда, не бить, не тыкать он никуда не стал, попросту зажав мужику пальцами нос.

– Через стиснутые зубы тоже дышать можно, – прокомментировал его действия Демьян.

Он прав, и все-таки помогло. Рот ненадолго приоткрылся, как будто человек хотел зевнуть, и я ловко влил ему туда порцию. Справедливости ради, не совсем ловко, поскольку часть пролилась по руке.

– Все, теперь остается только ждать.

Я осмотрелся вокруг – обо что бы вытереть пальцы? Об одежду не хотелось, тактильно жидкость казалась довольно мерзкой. Липкой и почему-то холодней, чем ей следовало бы, по сравнению с температурой окружающей среды.

– Вытри о его штанину, – посоветовал Гудрон. И куда громче: – Ирма, готовь к операции женщин!

– Не поняла?

– Раздевай их всех. Причем полностью.

– А это еще зачем?

– Где ты видела, чтобы операции одетым делали? То-то же! Демьян, факелами запасись. Да побольше, побольше!

– Ты лучше сам сюда иди! – Женский голос точно принадлежал не Ирме. – Можешь с меня начать.

– Лежите-лежите! – Вот сейчас определенно была она.

– Как скажешь. Ну и где ты там, языкастенький? Долго мне тебя еще ждать?

– Ирма, что у вас? – Следовало узнать, что там вообще происходит.

– Одна девочка в себя пришла.

Судя по голосу, этой девочке не меньше тридцати.

– Боря, дама к себе приглашает, – заметил Демьян. – Что ты, как робкий мальчик, застыл? Бегом надо, бегом!

– Я как будто бы почти женатый человек, – не трогаясь с места, начал оправдываться Борис.

– Типичный мужчина! – раздалось в ответ. – На словах герой героем, а как до дела дошло, так сразу отговорки пошли!

Судя по всему, язык у невидимой женщины стоил языков и Бориса и Ирмы вместе взятых.

– Я за него могу! Уж у меня-то, в отличие от некоторых, слова с делами не расходятся, – вызвался Демьян.

– Фантасмагория какая-то! – негромко сказал Слава Проф.

И я целиком поддерживал его мнение. Чужая планета, ночь, пещера, по своду которой выплясывают тени людей. В любой момент к нам на огонек могут нагрянуть доисторические хищники, те же перквизиторы, и вдруг такие разговоры.

– Звать-то вас как? – поинтересовался я.

– Мария.

– Мария, давайте все шутки оставим на потом. Кстати, как себя чувствуете?

Чтобы услышать в ответ со вздохом:

– Неважно. Меня один мужчина обманул. Наобещал и не сделал. Гудрон, по-моему, его зовут. Голос такой мужественный, а сам трепло.

Демьян издал ехидный смешок. Я, забрав из его рук факел, отправился в самый дальний от входа угол пещеры, где и находилась Ирма с женщинами. Заодно по дороге осмотрев третьего спасенного нами мужчину. Тот выглядел неважно, но никакой тревоги не вызывал. На ходу размышляя: «Неплохо бы, чтобы все они полностью пришли в себя. Сколько угодно могут язвить, даже хором. Но тогда не придется вливать им непонятно что с неизвестными последствиями и не слушать хрипы».

Говоруньей оказалась девушка, глядя на которую, ни за что бы не подумал. Почему-то казалось, что ею будет та самая куда более зрелая черноглазая и черноволосая женщина, с формами, которые обычно называют пышными. А тут рыжеволосая пигалица ростом чуть выше полутора метров, еще и самая молодая из всех, хорошо, если восемнадцать есть.

– Нравлюсь? – кокетливо приглаживая волосы двумя руками, поинтересовалась она, нарочито наивно хлопая ресницами.

Я, как и положено командиру, и вообще жесткому и даже железному человеку, лишь хмуро промолчал, рассматривая остальных. И не слишком-то удивился, когда обнаружил еще двух девушек, которые, в отличие от остальных, тоже пришли в себя, но молчали. Обе светленькие и чем-то похожие, они прижимались друг к другу, явно не понимая, что вокруг них происходит. На всякий случай ободряюще им улыбнулся, но они почему-то вздрогнули. Наверное, тени от факела легли на лицо так, что исказили улыбку, и она показалась им угрожающей или какой-то еще.

– Игорь, все нормально, – торопливо сказала Ирма, которой, вероятно, моя улыбка показалась такой же. – Девочки себя уже лучше чувствуют.

Хотя, возможно, она опасалась, что начну вливать непонятную жидкость и им.

– Вот и замечательно, – отходя, пробормотал я, возвращаясь к двум мужикам, которых сия участь не миновала.

Тот, которому пришлось отведать из большой бутылки, затих. И о том, что он все еще жив, можно было догадаться только по едва заметным движениям диафрагмы при вздохах. Ну а со вторым спустя какое-то время начало твориться что-то непонятное.

– Так, мне нужна помощь! – после непонятной возни сообщил Демьян, который дежурил возле них на всякий случай.

– Что там у тебя?

– Справиться с ним не могу, – пожаловался Дема. – Здоровенный кабан! Он все на ноги пытается встать.

– Ну и черт с ним! Отпусти его, и пусть бредет, куда вздумает, – посоветовал Демьяну Гудрон.

– Он же себе башку в такой темноте расшибет!

Демьян был прав. Пещера пусть и большая, и с высоким сводом, но по центру с потолка спускается выступ, благо не до самой земли. И все-таки мне, Вячеславу, а особенно Янису точно стоило поберечь головы. Не знаю, как другие, но сам я передвигался, вытянув вперед руку.

– Даже если его пристрелите, точно плакать не стану. – Голос принадлежал Марии. Только сейчас он уже не был задорным. – Не знаю его по имени, все Кротом звали, и раньше он в перквизиторах был. Он и дальше бы им оставался, но что-то такое натворил, что его вместе с другими в долину отправили.

– Игорь? – Демьян обратился напрямую ко мне, и потому нужно было принимать решение.

– Сейчас разберемся. Борис, посвети.

Светили мы в два факела. Когда Демьян отпустил нашего недавнего пациента, у которого, заломив обе руки, сидел на спине, тот поднялся на ноги и целеустремленно направился к выходу, в который был виден кусочек звездного неба.

– Мужик! – едва не проорал ему на самое ухо Гудрон, заодно неслабо хлопнув по спине. – Далеко собрался?

Тот пусть бы хоть каким-то образом отреагировал. А когда на пути встал Янис – верзила под два метра, весом больше центнера, – отодвинул его в сторону небрежным движением.

– Игорь? – теперь уже спрашивал Янис, не понимая, что ему делать дальше.

– Вариантов два… – И не успел я сказать и слова, как подал голос Остап:

– Завалить и связать, или пусть себе шагает на радость местным аллигаторам!

– Замучаемся мы его вязать, – с сомнением в голосе произнес Янис. Впечатленный больше других, поскольку именно его мужик отмахнул так легко в сторону.

– Трофим!

Он понял меня без всяких слов. Коротко, без замаха, но с поворотом корпуса, тем самым вкладывая в удар большую часть веса, Трофим впечатал мужику кулак в правое подреберье. Жестоко, но действенно, поскольку заставит согнуться пополам любого. Но не этого. Его шатнуло, и только лишь.

– Он же боли совсем не чувствует!

– Может, у него во рту жадр? – предположил Остап, который благоразумно убрался с дороги.

– Есть желающие у него в пасти поковыряться? – спросил Гудрон. – Я точно не стану.

Все снова посмотрели на меня. Принимай, мол, какое-нибудь решение, командир ты или кто?

Какую-то степень вины перед этим человеком я чувствовал. Ведь именно из моих рук он принял дозу той жидкости, после чего его поведение стало именно таким. Но ведь перед этим он точно загибался!

Попробовать его повалить, а затем крепко связать? Сейчас, в таком состоянии, он легко нас разметает. И благо дело бы происходило на какой-нибудь полянке. Нет же, в пещере, где так легко получить травму.

– За ногу веревку ему привяжите! – в сердцах сказал я.

– А идея-то неплоха! – воскликнул Гудрон. Вероятно приняв мое предложение всерьез.

Веревка у него в руках появилась так быстро, как будто он держал ее наготове. – Сейчас петлю на него накинем, а свободный конец следует куда-нибудь привязать. Дема, ты же у нас спец по морским узлам?


– Ползет? – поинтересовался Слава у Яниса, который дежурил у входа.

– Ползет! Скоро яму под собой выроет, – ответил Артемон.

– Интересно, до утра его хватит? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Остап.

Прошло не меньше часа, но бывший перквизитор, к поясу которого была привязана веревка, упрямо полз на месте, пытаясь выбраться из пещеры.

– Думаю, да, – ответил ему Демьян. И обратился к Гудрону: – Боря, двадцать патронов гони!

– Чего это ради?

– Того, что проспорил: оба они в живых остались. Языкастенький, гони патроны!

– Дема, ты до утра подожди! Этот ползун точно себя полностью о камни сотрет.

– Ну разве что.

Крот действительно и не думал останавливаться. Все давно уже угомонились, в пещере стояла тишина, нарушаемая лишь доносящимися с реки звуками и шуршанием у входа, которое издавал ползун. Он затих ближе к рассвету. То ли полностью выбился из сил, то ли ему стало настолько плохо, что потерял сознание. Жалел ли я его? Даже не знаю. Особенно после того, как выяснилось, что прежде он был перквизитором.

Неожиданно для всех умер третий из спасенных нами пленников-мужчин, который не хлебнул ни из одной бутылки. Сидел-сидел себе и вдруг завалился на бок. Трофим, который тщетно пытался нащупать у него пульс, лишь отрицательно покачал головой. Мертвое тело оттащили поближе к выходу. Убрать его из пещеры означало, что к нему наверняка наведаются падальщики. Словом, ночь получилась нескучной во всех отношениях.

С рассветом ко мне вновь вернулась надежда, что все закончится благополучно. А заключалась она в единственном – вернуть Леру. Просыпаясь ночью то по одной, то по другой причине, я едва зубами не скрипел, настолько все выглядело безрадостно. Но настал день, вместе с ним пришел свет, и настроение сразу улучшилось.

– Федор, завтракать будешь? – спрашивал Гудрон, и методом исключения можно было определить, что интересуется он у того, кому я влил жидкость первым. Федоров в нашей компании нет, а ползун продолжал оставаться у входа. Живой, поскольку то и дело шевелился, пусть и едва заметно.

– Не откажусь. – Голос у Федора был слабым и едва слышным, но если есть аппетит, с ним все не так плохо.

А значит, он может дать очередные крупицы информации, и я их из него обязательно вытащу.

– Девушки! – позвал Гудрон. – Идите есть!

И те появились сразу же, но не из темного угла, как думал и куда глядел, а снаружи. Впереди шла рыжая пигалица Мария. Ну да, с таким бойким характером она точно станет главной в их девичьей компании. Выглядели они куда лучше, чем накануне, пусть кое-кого из них заметно пошатывало.

Едва дождавшись, когда Федор покончит с содержимым котелка, заявил ему:

– Нужно поговорить.


– Рассказывай, Федор.

– О чем именно?

– Меня интересует все. Когда сюда угодил, когда попал в лапы к перквизиторам, что у них слышал, что видел, о чем только догадываешься.

– Долгий рассказ получится.

– Время у нас есть.

Хотим мы того или нет, но на какое-то время нам придется здесь задержаться.

– С чего начать?

– Давно перенесся?

– Года полтора.

– Где оказался?

Обычно люди появляются на этой планете вблизи одного из островков человеческого обитания. С другой стороны, много ли осталось тех, кому с этим не повезло? Крути не крути, но упрямо получается систематическая ошибка выживших.

– Возле Крантов.

Кранты явно были поселком, но я ни разу о нем не слышал. Пора бы уже и привыкнуть, названия у них могут быть порой самыми нелепыми. И все-таки поинтересовался.

– Почему Кранты?

– Черт его знает. Почему Каблук так назвали?

Еще одно название, которое тоже ни о чем не говорит.

– Поселок большой?

– Около полутысячи человек.

– Оазис?

– А куда без него?

Я поморщился; практически на каждый мой вопрос у него возникает собственный. Федор принял мою мимику за недовольство, чем, собственно, она и была. И потому торопливо сказал:

– Ты спрашивай, спрашивай! На все, что смогу, отвечу.

– Тогда давай условимся, что вопросы задаю только я.

– Договорились. – И он посмотрел в сторону входа в пещеру, откуда все еще доносился стук ложек о котелки.

– Голодом морили?

– Ну не то чтобы морили, но и не перекармливали. Давали какую-то мерзость, которую и едой-то назвать нельзя.

– Такую? – И я показал предусмотрительно прихваченный из рюкзака перквизитора брикет.

– Нет, это они сами ели. И сразу глаза стеклянные у них становились. С наркотой, не иначе. Нас порошком потчевали. Капнут в воду из бутылки, добавят туда порошка, и получается жижа. Стакана хватало, чтобы наесться. Правда, на вкус еще та гадость.

Видели мы в рюкзаках среди прочего порошок, и было его довольно много. Пахло от него непонятно чем, но точно не мясом и не травой. Что же насчет бутылки…

– А из какой вам бутылки капали? Из той, что поменьше?

– Шут его знает, – пожал он плечами. – Но голод точно снимает. И энергия бьет через край. Только мозги становятся затуманенные.

Наверняка из маленькой. Иначе откуда у ползуна нашлось столько энергии?

– Чем в Крантах занимался?

– Да тем же, что и остальные. Барахло собирал, что с Земли переносится. На грядках ковырялся. Охотился. Иногда и на людей. – Он посмотрел на меня с непонятным вызовом.

На ничем не запятнавших себя людей не охотятся. Хотя и необязательно. Личные счеты, например, сводят. Или приглянется какая-нибудь женщина, но у нее есть тот, кто считается мужем. А еще, возможно, Федя был среди тех, кто заключил контракт на мою голову.

– Как к перквизиторам попал? Они к вам в Кранты заявились?

– Случай. – Федор поморщился. – Мы на Вокзал шли. И было-то нас немало, и люди все опытные, и бдительность есть из-за чего блюсти: рюкзаки полные, на Вокзале товар скинуть хотели. А эти откуда-то возвращались, и наши пути неудачно пересеклись. Ночью на нас и напали. Кто-то смог убежать, кого-то убили, ну а мы с Коляном угодили им в лапы. Дружка моего по дороге в Центр шлепнули. Колян поначалу успевал, но затем постоянно начал отставать из-за раны на ноге, и перквизиторы недолго думая… Так я в Центр и попал. Повезло хотя бы с тем, что они возвращались. Шли бы куда-то из Центра, там бы мы все и остались.

– Почему повезло?

– Да потому что где-то недалеко от Центра есть место, куда частенько люди с Земли переносятся. Перквизиторы даже дежурят там. Встречают, ну а затем рассортировывают.

– Не понял…

– Игорь, чего непонятного? Старик какой-нибудь или бабушка зачем им нужны? А еще бабы страшные, мужики-доходяги… От них избавляются. Спартанцы, мля!

И в ответ на мой недоуменный взгляд объяснил:

– Чтобы патроны не тратить, ненужных в ущелье сбрасывают. Хотя есть любители и ножичком ткнуть. И еще устраивают гладиаторские бои. Но не между теми, кто им не нужен, хотя и такое иной раз случается, – сами выходят. Только шансов у их противников практически нет. По тем причинам, о которых уже сказал.

Самого Федора назвать доходягой трудно. С лица спал, но ширина плеч и мускулистые, покрытые узловатыми венами руки никуда не девались. Понятно, почему из него хотели сделать киборга.

– Об этом пока все. Теперь такой вопрос: куда вас вели?

– К вазлеху, куда еще? Где-то там, краем сознания, понимал, что все, труба мне: видел я тех, которые у него уже побывали. Но чем-то таким пичкали, что даже мысли не возникало убежать.

– Вазлех – это кто? – спросил я с тем видом, который должен был дать понять ему, что никогда прежде о его существовании не слышал.

– Спроси что-нибудь полегче. Человек, наверное.

Все, больше от Федора толковой информации не дождешься. И ошибся.

– Слышал я, что он один остался.

– Кто именно?

– Вазлех. Был у них еще и другой, где-то поблизости от Центра. Но с ним что-то случилось. И потому нас сюда повели. А тут вы. Повезло!

Вам повезло, не мне. Потому что ваше везение означает для меня новые проблемы.

– Что-то маловато вас было. Если люди толпами возле Центра переносятся.

– Ведут далеко не всех. Кого-то сразу в расход. С кем-то поговорят и к себе берут. Правда, перед этим каждый из них испытание проходит.

– Какое именно?

– Тех, кто оказался не нужен, они должны убить. Сунут в руки нож, топор, молоток или что-нибудь еще в том же роде и выпускают против двоих-троих. Давай, мол, инициируйся! Выживешь – станешь одним из нас. Я отказался. Знаешь, Игорь, наверняка кому-то их порядки даже нравятся. Женщины общие, бухло, наркота, грабь, убивай при первой возможности. Но должно же быть у нас что-то человеческое?!

Должно. Та самая тонкая пленочка, которая и отделяет нас от животного мира – эмпатия. Именно в ней все наше человеческое и заключается. Сострадание к чужой боли и готовность помочь незнакомому человеку, который оказался в беде. Вячеслав рассказывал, мол, по одной версии, она и стала условием того, что примат нашего вида стал разумным. И причиной ее появления была забота о потомстве. Человеческие детеныши, в отличие от абсолютного большинства любых других, требуют многолетнего ухода, перед тем как они будут способны к самостоятельному существованию, и без посторонней помощи родителям не обойтись. Зачатки эмпатии существуют и у других высших животных. Но им с потомством куда проще. Многие и бегать умеют едва не с рождения, или, во всяком случае, прятаться. И полгода для них – срок, когда они становятся вполне взрослыми особями.

– Держи, пользуйся! – И я протянул Федору жадр.

Он оценил его, едва только взял в руки.

– Это кто же такие делает?

– Один недалекий человек. Есть сильнейшие подозрения, что он вообще дебил.

Слава Проф, который стоял в отдалении, посмотрел на меня так, как будто хотел сообщить что-то важное и срочное. Но не желает мешать нашему с Федором уединению.

Глава двадцать первая

– Оружие дадите? – без всякой надежды в спину поинтересовался Федор.

Хотел было пошутить – в бою добудешь, но передумал: слишком серьезный вид был у Вячеслава.

– Конечно.

А вообще, кому-то повезет. Тем, кто наткнется на пещеру и обнаружит в ней несколько приличных стволов, которые мы сами добыли в бою с перквизиторами, а оно у них всегда неплохое.

– Что случилось?

– Одна девушка желает с тобой поговорить.

– О чем?

– Она сказала, что знает Валерию. Во всяком случае, имя и фамилия сходятся. Сейчас я сюда ее позову, – торопливо сказал Проф, завидев, что я собрался войти в пещеру.

И это означало, что услышу я сейчас далеко не самое приятное.


Почему-то мне казалось, что девушкой, которая знает Леру, окажется та рыженькая, которая так лихо отбрила Гудрона. Но нет, щурясь от солнца, из пещеры показалась другая.

– Игорь, – представился я.

– Знаю. А меня Машей зовут. Только не удивляйся, нас целых три, так уж получилось.

Обязательно бы удивился, будь ситуация иной.


– С чего начать? – присаживаясь на камень, спросила она.

С самого главного, Мария. Я должен быть уверен, что речь пойдет именно о той, которая мне нужна.

– Как, говоришь, ее зовут?

– Крупенникова Валерия.

Все так и есть.

– Как она выглядит? – Необходимо было убедиться окончательно.

– Волосы светлые, но не блондинка, глаза зеленые. Славная – ножки, фигурка и прочее. И еще она немножечко, самую чуточку картавит.

Маша и сама не была дурнушкой, но рядом с Лерой внимания бы на нее не обратил. И с картавинкой тоже правильно, Лера иногда букву «р» не слишком четко выговаривает, так сразу внимания и не обратишь. Если в слове их парочка или больше, тогда и проявляется.

– А отчество не знаешь?

– Чего не знаю, того не знаю.

– А рост какой?

– Чуть выше меня.

Как будто бы все сходится.

– Только это, Игорь, рассказ мой не слишком приятный для тебя будет.

Понимаю. И потому вначале скажи самое главное.

– Лера жива?

– Да.

– Ее к вазлеху не отводили?

– На прививку, что ли? – И пояснила: – Так у них это называется.

– Так отводили?

Плевать мне, что у кого как называется, ты мне на вопрос ответь.

– Нет. Понимаешь, Игорь, не всех девушек туда отводят. Если страшненькая, то нет. И еще…

– Что – еще?

– Ну… если в этом нет необходимости. Для них, разумеется. Если девушка очень послушная, то какой в том смысл? Или если никаких провинностей за ней нет.

Значит, Лера была послушной. И безропотно выполняла все, что ей говорили. А что могут сказать мужчины красивой женщине, если она полностью в их власти? Но как я могу ее в этом обвинить? Кто виноват в том, что ее у меня украли? Лера, чтобы не достаться никому, должна была себя убить? И все-таки мне тяжело было представить, что происходило с Лерой все это время. А возможно, происходит прямо сейчас. Когда, заглядывая по-собачьи преданно в глаза, только по движению пальца она должна исполнить очередную прихоть очередного перквизитора. Встать или лечь так, сделать то или другое.

– Давно она появилась в Центре?

Ну дай же мне хоть малейшую возможность убедить себя, что все – всего лишь совпадение!

– Нет. Может, месяц от силы.

По времени сходится тоже.

– А когда вас уводили из Центра, она была еще там?

– Нет. Ее днем раньше куда-то на север отправили.

– На север?

– Слышала я, там поселок и шахта. В шахте рабы добывают породу, из которой потом получают жадры. Так вот, туда отправили Леру и еще трех девушек. Ну, ты понимаешь, для чего именно.

Мария рассказывала, опустив глаза в землю, и потому не видела, как по скулам у меня бегают вверх-вниз желваки, а сам я до боли прикусил губу, чтобы не зарычать от бессилия.

– Плакала она часто в последнее время.

Тут не плакать, выть начнешь! По-волчьи, на луну, которой здесь нет.

– А почему ее туда отправили?

– Плохо улыбалась и энтузиазма не проявляла, как ей сказали. Но хоть не к вазлеху, хоть в этом ей повезло.

Плевать я хотел на такое везение.

– Про меня она не вспоминала? – Как будто ответ Марии мог хоть чуточку облегчить то, что творилось у меня на душе.

– Ой! – Девушка испугалась и даже прикрыла ладонью рот.

– Что случилось?! – Как будто бы вокруг никаких причин для этого нет.

– Вспоминала, и не раз, – уже другим голосом продолжала свой рассказ Мария. – Но только она «Андрюшенька» говорила!

– Точно?!

Как я ни пытался держаться, особенно в связи с тем, что на нас то и дело поглядывали со стороны, но голос меня подвел. Так уж получилось, что, когда мы познакомились с Лерой, обстоятельства заставили меня представиться Димой. Затем она узнала мое настоящее имя. Но почему Андрей?

– Точно. Мы с ней много общались, когда вместе у Бакстера были. Не вдвоем, у него целый гарем. Пока он не решил полностью его обновить и не начал пристраивать кого куда.

– Машенька, скажи, Лера не говорила тебе, откуда она? Конечно же с Земли.

И снова голос меня подвел.

– Говорила, из Тамбова она. Я про другую говорила? – глядя мне в лицо, поняла она.

– Про другую. Та, которая мне нужна, из Владимира.

– Извини, Игорь.

– Не за что тебе передо мной извиняться.

Потому что мог бы сначала все подробно узнать. Хотя что это меняет в судьбе Валерии, которая угодила в лапы перквизиторов? Или в несчастной судьбе той девушки, ее тезки, о которой и шла речь?

– Да, Мария, Бакстер – это кто?

– Помощник Гардиана. Второй у них после него.

«Еще один высший среди равных», – зло усмехнулся я.


– Значит, так, вариантов у нас всего два. Либо вы возвращаетесь в Аммонит вместе с ними, либо сопровождать придется их кому-то двоим из вас. Мое мнение, во втором случае ими должны быть Демьян и Ирма.

Голос мой был тверд и решителен, как и намерение отправиться дальше в одиночку в том случае, если будет принято решение возвращаться всем. Опасных тварей хватает и здесь, но их намного меньше, чем в джунглях. Куда больше меня заботят те, которые ходят на двух ногах, умеют разговаривать и прибыли сюда оттуда же, откуда и я, – с Земли.

– Я назад не пойду! – заявила Ирма, и все мы посмотрели на Славу Профа, который, вероятно, и был очевидной причиной ее отказа.

В последнее время они все чаще стараются быть вдвоем, насколько это возможно. Нет, не целуются ежеминутно, и даже не обмениваются влюбленными взглядами, но отношения между ними определенно налаживаются.

– Тогда вместе с Профом и отправитесь, – пожал плечами я.

Конечно же куда лучше было бы отправить Демьяна. Слава, несмотря на свою некоторую субтильность, удивительно вынослив, да и как бойцу Демьяну с ним не тягаться. Ирма хотела сказать что-то еще, когда Трофим перебил ее жестом, после чего обратился ко мне:

– Игорь, с твоих слов получается, что в любом случае ты пойдешь дальше, даже если останешься один?

Говорить тут особенно было нечего, и потому я лишь кивнул.

– Зная тебя, удивляться не стану, – пожал плечами Гудрон. – Но не дождешься.

– Игорь, я не вернусь! – повторила Ирма. – Чем я хуже других? Как будто бы успела себя проявить, чтобы убедились – обузой не буду. Может быть, у тебя какие-нибудь другие претензии есть?

Других, кроме того, что женщина, нет. Но одного этого уже достаточно, ты уж извини. У меня в крови, что женщин нужно защищать и заботиться о них, а не тащить за собой туда, где так легко расстаться с жизнью. И еще прости за то, что никогда не смогу увидеть в тебе бойца, воина по той же самой причине. Надеялся, за время пути что-то изменится, но нет, это оказалось выше меня.

– Дема, а ты как, согласен вернуться? – глядя на того, спросил Гудрон. – Тем более в такой-то компании?

– Понимаю, что слабое звено, но добровольного согласия не дам, – твердо ответил тот. – Прикажете, и никуда мне не деться. Не идти же вслед за вами поодаль и не канючить, чтобы к себе взяли! Но добровольно – нет.

Взгляды, брошенные на меня, были достаточно красноречивы – ждет человек приказа, ну так отдай же его. Повременю немного. Возможно, желание проявит кто-то другой.

– Может, одних их отправить? – предложил Янис. – С ними пойдет Федор, мужик он опытный, дорога относительно безопасна, и блуждать особенно негде. Объясним все толком, если понадобится, план нарисуем, и в добрый путь, как говорится!

Слова Артемона означали одно: в одиночестве мне не остаться.

– А этот, второй?

И мы дружно посмотрели на ползуна. Который с той поры, как перестал ползти, ни разу даже не пошевелился. Время от времени к нему кто-нибудь подходил, чтобы убедиться, что он все еще жив.

– А что второй? Бросим его здесь, – с ленцой сказал Гудрон. – Не на себе же его им нести? По-хорошему, глотку бы ему перерезать за былые заслуги. – Он имел в виду его прошлое перквизитора.

– По-хорошему – глотку ему перерезать? – удивился Демьян. – Боря, а что же у тебя тогда по-плохому?

– Ты когда-нибудь видел ролики, как колумбийские или мексиканские картели с предателями поступают? Когда тупыми мачете расчленяют еще живых.

– Приходилось.

– Так вот, даже это у меня еще не по-плохому. Так, середнячок. – Гудрон кивнул.

– Какой же ты все-таки лютый зверь, Борис! – делано ужаснулся его собеседник. – Может, мне и впрямь как можно быстрее твою компанию покинуть? – Демьян, совершенно не напрягаясь, протяжно зевнул.

– К делу господа, к делу! – вернул их к действительности Трофим. – Время идет, скоро полдень. Или вы завтра с утра решили отправиться?

– И все-таки нельзя их отправлять без проводника, – высказал свое мнение Остап. – Есть там пара мест, где несложно ошибиться и свернуть не в то ущелье. Со всеми вытекающими.

Демьян в этом смысле идеальная кандидатура, в его голову как будто встроен компас.

– Демьян, тебе придется вернуться. – Я постарался сказать так, чтобы он смог понять – это приказ, а они не обсуждаются. – Но тебе нужен напарник.

– Жребий? – предложил Остап. – Кому-то не повезет. Или наоборот, уж не знаю.

– Теперь слушайте все, – начал Демьян, и по тону его голоса становилось понятно, что ситуацию он обдумал, после чего принял решение, которое и собирается огласить. – По всему выходит, что топать мне в одиночку. Ну не совсем чтобы в одиночку, но одному.

Прозвучало забавно, но, в сущности, так все и было.

– Хотя неплохо конечно же было бы, чтобы Ирма вместе со мной отправилась.

– Нет! – Девушка как отрезала.

– Ну, нет так нет, – легко согласился Демьян. – Так, парни, не беспокойтесь, все будет в ажуре. Доставим красавиц в Аммонит в кратчайшие сроки. Хотя, – он заулыбался, – возможен и другой расклад.

– А это еще какой? – подозрительно спросил Гудрон.

– Такой, что заведу я девчат в горы, найду подходящее местечко, и будем мы с ними жить душа в душу. Скажу, что заблудился и, как выйти на побережье, не знаю. – Он продолжал улыбаться.

– Дема, а рожа у тебя после этого не треснет? – Кто бы это мог быть, если не Гудрон? – Хотя можно представить и так. Заведешь ты их куда-нибудь, но душа в душу будет жить с ними только Федор. А ты по хозяйству – перинку взбить, когда Федор захочет на ней возлежать с какой-нибудь из Маш, дровишек нарубить, водички принести, землицу под грядки вскопать. Туда и будешь свою душу вкладывать.

– Ох и договоришься же ты сейчас, Битум Александрович! – покачал головой Демьян. – Молчать бы тебе следовало! А заодно мне в дорогу берцы почистить и одежонку постирать.

– Это почему еще?

– Ты представь на миг. Возвращаемся мы в Аммонит, подходит ко мне Дарья и спрашивает: «Как там, мол, мой Борюсик?» И я ей такой в ответ: «Жив-здоров твой прохиндей, что с ним станется?» – «Почему прохиндей?» Вот тут-то все и случится!

– Что именно?

– Да скажу ей: «Эх, Дарьюшка! Думаешь, я всех девчонок привел? Нет, двух твой Гудрон для личного пользования оставил!» И полетят тогда по ветру по прибытии в Аммонит твои последние волосенки! Повезет еще, если только те, что на голове растут!

– Парни! – Когда имеется время, всегда слушаю их обмен колкостями с удовольствием – много ли тут развлечений? – Демьян, ты точно уверен, что справишься один?

– Точно.

Наверное, это был наилучший выход из положения. Мы с отсутствием Демьяна практически ничего не теряем. Несмотря на все свои навигационные таланты, как боец он, чего уж там, довольно посредственный. И потому в критических ситуациях за ним всегда нужен глаз да глаз.

– Тогда остальным пятнадцать минут на сборы!

И я обвел всех взглядом: никто из них не жалеет, что упустил отличную возможность вернуться на побережье? Хотя вилами по воде писано, что в Аммоните все спокойно, Фил до сих пор там и вообще жив.


– Все будет нормально, Теоретик! – подмигнул мне Гудрон. Он задержался, когда все остальные пошли готовиться в дорогу. – Мы тебя не бросим. А знаешь почему?

– Почему?

До сих пор в толк не возьму – что всех их держит рядом со мной? Какой им в этом смысл?

– Потому что каждый из нас знает: случись нечто подобное с моей Дашей, с Настей Яниса, и так далее, ты был бы рядом. И как обычно, вперед всех бы лез. Ты не улыбайся, серьезно тебе говорю!

Улыбаюсь совсем не по этой причине. Вспомнились слова самого Гудрона. Вернее, его вопрос Вячеславу, когда тот рассказывал нам об эмпатии.

– Проф, а это может быть заразно?

– Что именно? Эмпатия?

– В том числе. Но сейчас я о другом. Заполнил нам Теоретик жадры, и стали мы такими, как он.

– Какими именно?

– Ну, не знаю. Совестливыми чересчур. Нет, я понимаю, с волками жить – по волчьи выть, пусть даже в хорошем смысле. Или с кем поведешься, с тем и наберешься. Затрудняюсь толком объяснить.

– А ты кратко, Борис, кратко. Отчлени, так сказать, нужное от несущественного.

– Если кратко, то жадры дают не только то, что они дают, но еще и часть от того, кто именно их заполнил. Не знаю, как другие, но за себя я точно могу сказать: изменился Аксентьев Борис Александрович с той самой поры, как в руки к нему попали жадры от Теоретика. Не то чтобы совсем, но на некоторые вещи явно иначе смотреть начал.

– Хороший вопрос, Борис Александрович, и на него у меня нет ответа. Как не знаю, по какому принципу жадры работают вообще. Хотя, признаюсь честно, подобные мысли и мне в голову приходили. Личность человека формирует общество, в котором он находится. Но мы-то люди уже взрослые и вполне сформировавшиеся, так что, возможно, ты и прав.

Так что, уважаемый Борис Александрович, улыбаюсь я совсем по другой причине.

– Кстати, Теоретик, слово мне сразу дай!

– Какое еще слово? – подозрительно спросил я. Зная его характер, от него можно услышать все что угодно.

– Что подтвердишь, когда буду рассказывать.

– Что именно?

– Как один долину от перквизиторов зачистил. С наганом, мать их, с наганом!

Ничего я тебе давать не буду. Потому что вранье это все – без вас точно бы там остался. И еще. Будь на мне в тот момент подгузники, обязательно бы использовал их по назначению. Их не было, что и удержало меня от позорного факта.

– Ладно, пойду и я собираться, – сказал Гудрон, после чего, подмигнув, неожиданно пропел: «Нам любые дороги дороги!» Вместе со всеми этими «ля-ля-ля», которые доносились от него, когда он уже топал к входу в пещеру.

Там дальше поется про дворцы, которые не заменят нам свободы. Ну-ну! Будь хоть малейшая возможность вернуться на Землю, все обязательно бы вернулись. Чтобы залезть в кабалу кредитов, ипотек, работодателей и тому подобное. Обязательно бы! Наплевав на всю ту свободу, которой здесь через край.

И все-таки какой же у Бориса замечательный голос! Жаль только, что мы его редко слышим.


– Где-то здесь и должна быть спрятана лодка. Вернее, не лодка, подобие понтона, – сказал Трофим. – Во всяком случае, тот визитор утверждал именно так. Видите створ вон тех двух вершин? Они и дают направление на переправу.

Мы добрались до берега реки, которую следовало пересечь, чтобы войти в по-настоящему огромную долину, где примерно посередине и располагается Центр.

Лезть в воду не возникало ни малейшего желания. Местные крокодилы пусть и похожи на земных весьма отдаленно, но повадками не различаются. Более того, они куда агрессивнее и атакуют все, что только попадает в поле их зрения. Одно благо, что выползти на берег они не стремятся.

Понтон действительно вскоре нашелся. Представлял он несколько связанных между собой алюминиевых бочек с едва заметными на них логотипами нефтяной компании, на которых был сооружен настил с ограждением.

– Обязательно через реку должен быть перекинут канат, – уверенно заявил Остап. – Иначе перебраться будет проблематично, течение достаточно сильное.

Отыскался и канат. Синтетический, сантиметров пяти в диаметре, и когда попытались его натянуть, весь он оказался покрыт свисающими с него водорослями.

– Все, теперь ждем темноты, – решил я. Пересекать реку при свете дня станет чересчур рискованным занятием. – А пока следует отыскать поблизости безопасное местечко. Чтобы и место переправы просматривалось, и сами мы не были видны, и опасных гостей рядом не оказалось.

Хотя, если разобраться, гости здесь мы.


– На дерево заберусь, – объявил Остап.

– Бананов оттуда скинь, – попросил его Гудрон.

– Откуда бы они здесь взялись? – удивился тот, которому даже в голову не пришло, что только что Борис назвал его обезьяной.

– Неоткуда взяться? Ну тогда не надо. И все-таки ты там поосторожней! – Остап уже успел проникнуться заботой о себе, когда Гудрон добавил: – На головы нам не свались.

– Не получится! – Трофим даже головой помотал.

– Что именно?

– Демьяна заменить: Остап не такой, – пояснил он.

– Да я и не пытаюсь, – пожал плечами Борис. И, выудив из рюкзака один из тех брикетов, которые мы нашли у перквизиторов, поинтересовался: – Никто не хочет попробовать?

– Нет, – сказал за всех Янис. – Черт его знает, какие после них могут быть последствия.

– А я все-таки рискну. – У Гудрона слова не расходились с делом, и потому он быстро откусил довольно приличный кусок. Пожевал немного, после чего придал лицу нарочито блаженное выражение. – Вкусно-то как!

– Ирма, ты к нему ближе всех сидишь, – обращаясь к девушке, сказал Трофим. – Так вот, едва заметишь, как у него изо рта пена пойдет, сразу ему прикладом по голове. Сразу и изо всей силы, иначе будет поздно.

Девушка улыбнулась – мол, шутку оценила. Гудрон же откусил еще раз, сохраняя на роже все то же выражение.

– Зря вы отказываетесь, – заявил он. – И вкусно, и чувствуешь, как в тебя вливаются бодрость духа, силы для новых свершений и все остальное прочее.

– Только ты от всего остального прочего на меня не кинься. Иначе действительно придется прикладом, – с улыбкой предупредила Ирма.

– Не кинусь, я слишком Профа уважаю, – заявил Борис. И добавил мечтательно: – Эх, где там моя Дашенька! Солнышко мое ненаглядное! – после чего откусил еще раз.

– Гудрон! – не утерпел Трофим. – Дай мне тоже попробовать, вид у тебя чересчур довольный.

Я и сам уже хотел попросить о том же. Мало того, протянул руку. Но Гудрон, проигнорировав ее, вынул еще один брикет и отдал его Трофиму. Заодно посмотрел на меня непонятно как. Его взгляд стал понятен мне буквально через мгновение, едва только Трофим откусил от своего брикета. Чтобы тут же ожесточенно начать плеваться, а сам брикет отшвырнуть далеко в сторону.

– Гудрон, как ты вообще это ешь? Редкостная гадость!

– Разве? – невинно поинтересовался тот. – Хотя и впрямь гадость… – После чего брикет полетел туда же.

– Ты меня развел! – понял, в чем суть, Трофим.

– А нечего было жадничать! – заявил Гудрон. И заговорил назидательным тоном: – Друг мой, только что экспериментальным путем мы выяснили, что надеяться на пайки перквизиторов нам не следует, ибо они, как ты правильно выразился, редкостная дрянь. И не нужно на меня так смотреть: путь экспериментаторов всегда труден и горек. Не веришь, спроси у Вячеслава Анатольевича. Проф, подтверди. Проф!

Слава, подложив под голову рюкзак, спал. Во сне на его обросшем многодневной щетиной лице застыло беспомощное выражение. А когда Ирма погладила его по волосам, не просыпаясь, он улыбнулся какой-то детской улыбкой. И тогда Гудрон сказал:

– Трофим, извини. Сам понимаю, что полностью был не прав. Откусил – ох и дрянь же несусветная! Вот и захотелось, чтобы еще кто-нибудь попробовал, чтобы не одному в такой казус попасть.

– А зачем тогда жевал?

– Я только вид делал. Откушу и незаметно в ладонь выплюну. Извиняешь?

– Нет, – покрутил головой Трофим. – Один – ноль. Надеюсь, месть моя будет жестокой.

– Лады, – только и ответил Борис.

– Наигрались? – донесся сверху голос Остапа. – Ну тогда слушайте: через полчаса у нас будут гости.

Глава двадцать вторая

Лезть на дерево к Остапу, чтобы оценить обстановку, никакого желания не было. Хотелось одного: по примеру Вячеслава лечь в тени густой кроны и с полчаса поспать. Или хотя бы бездумно поваляться на травке, слушая шуточки Гудрона. Но не получится.

– Профа пока не трогайте, пусть поспит, – перед тем как взобраться на дерево, сказал я.

– Что там?

– Сам взгляни. – Остап протянул мне монокуляр.

Замечательный электронный монокуляр с великолепным зумом, который не раз уже выручал. Вещь осталась от покойного ныне Паши Ставрополя. И, беря прибор в руки, я каждый раз вспоминал о нем.

Люди, много людей, куда больше, чем повстречалось нам в прошлый раз. На беглый взгляд около трех десятков, и около половины из них – перквизиторы. И еще я готов был поклясться: среди них нет ни одной женщины. Вооружены далеко не все, но те, у которых оружие имелось, несли его много. Зачем? Когда долго топаешь ножками, считаешь каждый килограмм, и никто в здравом уме не будет таскать на себе лишнее. Отсюда напрашивались не совсем хорошие выводы.

Могучее дерево с толстыми ветвями позволило бы выдержать на себе всех нас сразу. Но вслед за мной поднялись только Гудрон и Трофим. Они передавали из рук в руки монокуляр, по очереди вглядываясь во всеприближающуюся цепочку. И по очереди бросали взгляды на меня. Все верно: сейчас мною будет принято решение, которое, возможно, повлияет на продолжительность жизни кого-то из них, а то и всех сразу. Я же, посчитав, что большего не увидеть, спустился вниз.

Наш Проф успел проснуться сам.

– Такой хороший сон приснился! – увлеченно рассказывал он. – Как будто я на Земле, только что отлично прошла защита, все меня поздравляют, и пора на банкет. И тут просыпаюсь… – Он скривился.

Затем Вячеслав увидел Ирму, и лицо его прояснилось.

«Нет, надо было в Аммонит вас двоих отправлять. Но что теперь об этом рассуждать?»

– Ты просыпайся, Проф, просыпайся! – сказал ему Янис. – К нам вскоре гости пожалуют.

– Перквизиторы? – Вячеслав посмотрел на меня, и я кивнул.

– Они самые.

– Много?

– Десятка три, если считать всех сразу.

– Через реку перебрались?

– Нет.

Затем Слава увидел на дереве Гудрона и остальных.

– Все, можешь не объяснять, они идут откуда-то с севера.

– Славик, водички хочешь? – Голос Ирмы был легок и беззаботен. И тут же она обратилась ко мне: – Начальник, опять этих нелюдей мочить будем?

– Не исключено. Сейчас и решим.

С дерева спустились все, за исключением Остапа. До перквизиторов оставалось еще порядочное расстояние, но на всякий случай мы сблизились в круг так, что едва не касались друг друга головами.

– Игорь, твои соображения! Зачем они сюда идут?

Гудрон абсолютно не был похож на себя, каким он выглядел всего несколько минут назад. Собран, и куда только делась его несерьезная ухмылочка!

– Вижу два варианта. Первый, что им необходимо переправиться на другой берег, и направляются они в Центр. Второй – идут к вазлеху. В этом случае может произойти то, чего совсем не хотелось бы.

– Что именно? – В голосе Гудрона не чувствовалось нетерпения, но он прав, время дорого.

– Пленных инициируют, и уже как зомби используют для нападения на Аммонит, а заодно и Радужный. Не уверен, но и не исключено.

– Не маловато их? – засомневался Янис. И сам же себе ответил: – В каньоне, по их разумению, должны оставаться люди. Те, кто там находился до нашего визита в каньон, и другие, которые нам не так давно попались. Конечно, в том случае, если им известен путь на побережье.

– Этот или любой другой, – пожал плечами Трофим. – Кто может быть уверен, что он единственный?

– Логично, – согласился с ним Вячеслав. – Но что делаем сейчас?

– Ждем. – В своем решении я был тверд. – Если им нужна переправа, это одно. Ну а если они направятся в каньон, будем принимать отдельное решение.

– Место здесь не совсем удачное, – поморщился Янис. – Случись что, со всех сторон простреливаться будет и укрыться негде.

– Наша задача не выдать себя. Для начала ждем, чтобы выяснить, куда именно они направляются – к вазлеху или на переправу. Дальше будет видно. – Это и стало приказом.

– Если к вазлеху, не исключено, что они наткнутся на Демьяна и остальных. Представляю, как медленно они ползут, – высказал свои опасения Гудрон.

– Дема инструкции получил, – возразил ему Трофим. – Нигде не задерживаться, а постараться прибыть в Аммонит как можно быстрее. Хотя тут ведь скорость передвижения не только от него зависит.

Он хотел добавить что-то еще, но с дерева соскользнул Остап. Что означало, перквизиторы приблизились достаточно близко, а сам он не уверен, что его не увидят среди ветвей.

– Все, по местам.

Янис полностью прав: позиция у нас дрянная, и теперь оставалось только надеяться, что на нас не наткнутся. И еще на то, что не произойдет нечто, чего иначе как злым роком судьбы не назвать. Например, наше убежище обнаружит один из местных хищников, и он пожелает поохотиться на удачно подвернувшуюся дичь. Тогда придется стрелять со всеми вытекающими отсюда последствиями. Что было даже более вероятно, чем решение перквизиторов взять ближе к реке, туда, где мы и находились. Где и топко и густые заросли.

Никогда не любил ждать, но в подобных случаях моя нелюбовь проявляется в самой полной мере. Тут ведь не ожидание маршрутки или урочного часа, а того, что тебя обнаружат, начнется перестрелка, и останешься ли ты в живых – лотерея еще та. Все-таки остальным, за исключением Ирмы, проще: жадры. Они дают им то успокоение, которое приобретается только с опытом подобных переделок. Или когда полностью свыкнешься с мыслью, что в любой момент тебя не станет, после чего примешь этот факт как неизбежность.

Я посмотрел на девушку. Ирма выглядела бледновато, даже несмотря на загар. И еще у нее побелели костяшки на пальцах, которыми она сжимала винтовку. Нервничает, хотя старательно пытается не показать виду.

Передвинулся поближе к ней, стараясь не произвести ни единого звука, и крепко взял за руку. Профу сейчас совсем не до этого, как бы страстно он ни желал: его позиция метрах в двух левее, и перед ним его сектор ответственности. Он есть у каждого, за исключением меня и Ирмы. Мы – резерв, который будет задействован по мере необходимости там, где потребуется. И еще за нами тыл, который без внимания не оставишь – не те места и не та живность.

Ирма улыбнулась, пусть немного вымученно. Нечего стесняться, девочка, в таких ситуациях и матерые мужики ведут себя ничуть не лучше. Ты, главное, нас ничем не выдай.


Перквизиторы не слишком-то и озаботились тем, чтобы соблюдать режим тишины. И действительно, кого им здесь опасаться? Шли переговариваясь, правда, из-за расстояния нельзя было разобрать ни единого слова. Наконец они поравнялись с тем островком зелени, где мы нашли себе укрытие. Тот самый момент, когда они находятся ближе всего и когда существует наибольшая вероятность, что нас обнаружат. Мы лежим здесь уверенные, что черта с два нас разглядишь сквозь кустарник. Но так ли это выглядит со стороны? Я продолжал держать Ирму за руку. Мелочь, но ей точно становится немного спокойнее.

Наконец звуки от проходящей мимо толпы начали отдаляться. Теперь можно чуточку расслабиться, по крайней мере, перевести дух, поскольку дышать приходилось через раз. Прошла минута, пять, десять, но перквизиторы даже не думали поворачивать к берегу, хотя место переправы осталось у них далеко за спиной.

– Может, дальше по берегу еще одна есть? – шепотом предположил Остап.

– Не исключено, – сказал Гудрон. – Впрочем, как и то, что переправ несколько. Наши действия?

Он смотрел в сторону перквизиторов, но было понятно: вопрос адресован мне.

– Проследим за ними, чтобы появилась хоть какая-то конкретика, – не задумываясь, ответил я, посмотрев на положение светила. – Нам в любом случае форсировать реку ночью, а до темноты часов пять. И вот еще что, неплохо бы взять языка для полной определенности.

– Было бы замечательно, – не задумываясь, кивнул Трофим.

Пропажа одного из перквизиторов, если обстряпать все по уму, не вызовет у них ни паники, ни уверенности в том, что это дело чьих-то рук. Штука настолько обычная в этих повсеместно диких местах, что случается, посреди бела дня люди исчезают бесследно. Как будто бы мгновением ранее позади шел, оглянулся, а там уже пустота. Пропажу конечно же поищут, но не настойчиво и недолго, для очистки совести. Это обыденность – человек пропал без следа. Особенно если все произойдет ночью, когда на охоту выходят самые страшные хищники.

– Тогда сделаем так. Остаетесь здесь, ну а мы с Остапом… – Я посмотрел на него, дождался его утвердительного кивка и закончил: – Мы прогуляемся. И вот еще что, раньше середины ночи нас не ждите. А то и к рассвету.

– Все верно, – кивнул Остап. – Только с одним уточнением. Игорь, ты уж извини, но прогуляться мне предстоит с Трофимом. И совсем не потому, что у меня к нему доверия больше.

– Так будет лучше, – согласился с ним Трофим. И, улыбаясь, добавил: – Но не потому, что к тебе доверия нет.

«Да идите вы!» – едва не высказался в сердцах я. Понимая, что они правы.

И потому оставалось только согласиться.

– Добро. Тогда вот что. По возможности доставьте его сюда, мне бы хотелось с ним побеседовать.

– Попытаемся, – ответил за обоих Трофим, склоняясь над рюкзаком и выуживая из него моток шнура.

– Удачи! А главное, не рискуйте понапрасну, – уже вслед напутствовал их я. И, посмотрев на Ирму, подмигнул. – Хорошо быть начальником! Им топать, а мне можно и поспать. Через пару часов разбудите.

– Могу и поцелуем, – лучезарно улыбнулась она.

– Только с разрешения Профа.

Ну а что мне было еще сказать?

Проснулся я задолго до самим же и назначенного себе срока. Взглянул на часы, прислушался к окружающим звукам и снова закрыл глаза. Ненадолго, потому что передо мной возник образ Леры. «Игорь, ну где же ты? Ты даже представить не можешь, как мне здесь тяжело!» Какой уж тут сон!

Вокруг все было тихо и мирно. Щебетали птички, летали яркие бабочки, шелестел листьями ветерок, а с реки доносилось что-то, похожее на кряканье. Закрой глаза снова и ни за что не скажешь, что ты не на Земле. Хотя нет, стоит лишь принюхаться и поймешь – так пряны здесь ароматы. Иной раз настолько, что приходится укутывать лицо до самых глаз.

– Проснулся? – заметила мое пробуждение Ирма.

– А ты почему не отдыхаешь?

Девушка занималась тем, что плела венок.

– Моя очередь караулить, – сообщила она. – Да и не хочется.

– Вижу, что караулишь, – не удалось удержаться мне от улыбки.

– Я слушаю! На дерево меня не пустили, сказали быть внизу и внимательно слушать, что происходит вокруг.

– Это кто такой строгий, что на дерево тебя не пустил?

– Славик.

– А сам он где?

– Отдыхает.

– Я, может, и отдыхаю, но вижу все! – немедленно откликнулся Проф. – Как ты к посторонним мужчинам пристаешь, и вообще.

– Вообще-то, Вячеслав Анатольевич тот еще ревнивец, – со вздохом пожаловалась девушка. – Шагу без присмотра ступить нельзя! Подумывала замуж за него выйти, а теперь уж и не знаю.

Они явно маялись от скуки, но слушать их было забавно.

– Кстати, Вячеслав Анатольевич, когда на Землю вернемся, где жить будем? Надеюсь, не с твоими мамой и папой? Верю, что они у тебя хорошие, и все-таки хотелось бы отдельно.

– Нет. У меня все продумано. Уедем в самую глухую деревеньку, хозяйство заведем. Корову доить умеешь?

– Обязательно научусь! – подыграла ему Ирма. – И коров, и коз, и… кого там еще доят?

– Мужей в основном. – Гудрон тоже не спал и с удовольствием присоединился к разговору. – Тут ведь какое дело. Всем наш Проф хорош. И симпатичен, и статен, и пядей у него во лбу куда больше семи! Но семейные финансы сразу бери в свои руки, чтобы черствые корочки не пересчитывать. Ученые, они не от мира сего, вечно о высоких материях рассуждают, витают в облаках. Ему много не нужно. Поесть разок в день да пару штанов и рубах – он здесь уже к такому привык.

– Ну, это само собой разумеется.

– Правильно мыслишь! Эх, Проф, какая тебе женщина достанется! – принялся Борис расхваливать Ирму. – И красавица писаная, и умна, как Василиса Премудрая. Цени ее и баловать не забывай.

Я улыбался. Рассуждают так, как будто нам осталось потерпеть несколько дней, закончится вахта, и нам опять на Землю. Эх, если бы!

– Ладно, полезу наверх, Ромуальдыча подменю, – сообщил Гудрон. – Ему, хоть он и орел, тяжко на дереве сидеть, бедолаге. Да и дерево под его весом едва не пополам согнулось. Артемон, спускайся! Иначе распрямится оно, когда ты с него слезешь, и лететь мне, как из катапульты.

Гудрон никогда не отличался тонкостью юмора. Но тон его голоса и выражение лица делали даже самую незамысловатую шуточку всегда забавной. Он и с земли-то поднимался якобы с трудом, кряхтя и охая, как старик, но, когда взбирался на дерево, шуму от него было куда меньше, чем от спустившегося оттуда Яниса. Сейчас я с трудом представлял, что мог бы оказаться совсем в другой компании, когда угодил сюда. Где и отношения другие, и шуточки куда злее.

На мой вопросительный взгляд – ничего необычного не заметил? – Артемон лишь тряхнул головой. Ну да, длиннющее, не меньше десяти метров чешуйчатое создание, которое время от времени показывает рогатую голову из воды, широко раскрывая зубастую пасть, чего в нем необычного после всего того, что видели раньше? Привыкли уже.

– А вдруг Трофим с Остапом долго возвращаться не будут? – спросила Ирма.

Я пожал плечами.

– Подождем какое-то время.

– А потом?

– А потом все направимся туда.

– Может, было бы лучше сразу туда всем пойти? – не успокаивалась она.

Нет, не лучше. Чем меньше народу, тем больше вероятность, что не обнаружат. Остап с Трофимом люди опытные, и пусть я и сам волнуюсь за их судьбу, но смысла отправляться даже троим нет.

– Сильно проголодалась?

Будь все несколько иначе, давно бы уже на углях доходило мясо, распространяя вокруг такой аромат, что язык проглотишь. Или не мясо. Порой мне становится удивительно, насколько здесь полно съедобных растений. Вкусных, питательных и без всяких неприятных последствий. Теперь я с улыбкой вспоминаю свое путешествие через джунгли, когда днями напролет приходилось вышагивать на пустой желудок. Откуда мне тогда было знать, что крайне непривлекательные на вид, грязно-бурого цвета, похожие на огромные стручки гороха плоды удивительно вкусны? А если копнуть у корней невзрачной на вид травы, обнаружатся клубни, до которых земным фисташкам по вкусу куда как далеко! И таких множество. Нисколько не сомневаюсь, поблизости нетрудно будет отыскать что-то съедобное. Но ситуация не та, и потому придется какое-то время потерпеть. И по возможности не трогать тот НЗ, который у нас имелся на самый крайний случай.

– Потерплю. Игорь, ты не ответил на мой вопрос.

– Будем ждать здесь. Поспи, пока есть возможность. Не исключено, что вскоре нам придется спать только урывками, если получится вообще.

– Игорь, есть у меня к тебе маленькая просьба, – не успокаивалась Ирма.

– Говори. Обещать ничего не буду, но постараюсь выполнить.

Она позволила себе секундную заминку, явно настраиваясь.

– Игорь, если получится так, что я попаду к ним в лапы, убьешь меня? Обещаешь? – Ирма даже за руку схватила, глядя в глаза требовательно. – Не хочу у них оказаться! Девчонки про них такие вещи рассказывали! Нет, лучше уж сдохнуть! – Ее передернуло от отвращения, как будто она вспомнила о чем-то крайне омерзительном.

Ничего себе – маленькая просьба! С такой ко мне никто еще не обращался. И как бы ей сейчас помог жадр!

– Возьми в руку! – И я почти насильно вложил ей в ладонь янтарную каплю.

Увы, не произошло ничего.

– На меня они не действуют, сам же знаешь, – сказала она, протягивая его обратно.

Знаю, но ведь и жадр был пустым. И почему-то мне казалось, что ты в своем состоянии сможешь его заполнить. Каждый пробуждает дар по-своему. Кто-то пьет алкоголь, кто-то ест сладкое, Дарья вспоминает об оставленном на Земле сынишке… у других что-то еще. Хотя, вероятно, оно и к лучшему. Даже не вероятно, а наверняка. Будить дар тем, чтобы думать о какой-нибудь мерзости… Нет, такого никому не пожелаешь.

– Ты опять мне ничего не ответил. – В голосе Ирмы была грусть.

– Нет и еще раз нет! И сама себя не вздумай! И никого другого не смей просить! Пока человек жив, у него остается надежда. И не надо лишать ее себя. Все будет хорошо, Ирма. Вернетесь вместе со Славой на Землю, уедете в глухую деревню, заведете хозяйство, научишься коров с козами доить. Да, и не забудь забрать у него карточку. Только не пойму, как ты ею там будешь пользоваться?

Ирма улыбнулась, пусть и грустно, но все-таки.

– Теоретик, ты чего жадрами разбрасываешься?

Гудрон находился достаточно далеко и не мог слышать наш с Ирмой негромкий разговор. Но мой бросок увидел, так же как и определил предмет, который точно долетел до реки.

– На счастье, – заявил я. – Чтобы у нас все сложилось хорошо.


Трофим с Остапом явились уже под утро. Они привели с собой пленного перквизитора. И, что удивительно, еще какого-то человека. Который точно не мог быть нашим врагом, иначе зачем бы ему оставили оружие?

Глава двадцать третья

С пленником все было понятно без слов. Он и выглядел типичным перквизитором – крепкого телосложения и с каким-то волчьим взглядом. Хотя может ли он быть иным у человека, который знает наверняка, что жить ему осталось немного? Умоляющим и потухшим? Нет, только не у перквизиторов! Не было случая, чтобы они сдавались в плен или, все же туда угодив, молили о пощаде. По крайней мере, о подобном не слышал. Запястья у него были туго перехвачены за спиной. Слишком туго, поскольку кисти начали уже синеть от недостатка крови. Да что там синеть, местами выглядели почти черными. Наверняка ему больно, но сомневаюсь, что он попросит немного ослабить путы. На правом виске багровела здоровенная шишка, и потому без всяких объяснений становилось понятно, каким именно образом его взяли – ударом кулака. Наверняка трофимовского – сила у него, что называется, звериная. И бить он умеет.

Перквизитор обвел всех нас взглядом, наверняка отметив про себя, что все мы как один обряжены в бронежилеты из пластин гвайзела. Любуйся сколько угодно. И еще приди к той мысли, что получили мы их, не обдирая смердящие трупы самого свирепого и неуязвимого на этой планете зверя, но взяли в бою. И теперь носим, несмотря на повсеместное убеждение, что брать с мертвых перквизиторов, опасаясь их мести, ничего нельзя.

– По дороге недалеко отсюда подходящее местечко приметил, – сказал Трофим, после того как мне дали полюбоваться пленным.

– Чуть позже.

Слова его были понятны: не на виду же у всех допрашивать! Наверняка пленнику придется причинять такую боль, которая станет для него невыносимой, иначе толку не будет. Люди у нас ко всему привычные, но не стоит делать этого на глазах у Ирмы, даже если она отнесется ко всему с пониманием. Вскоре станет светло, тогда и приступим. Торопиться особенно некуда, день потерян, поскольку переправляться днем через реку мы ни за что не будем.

Сейчас меня куда больше интересовал второй человек. Молодой парень, определенно младше меня. Лицо его трудно было разглядеть из-за недостатка света, но возраст определить легко. И легко увидеть порез на шее, который выглядел темной полоской из-за запекшейся крови.

– Вовремя смог сдержаться, – объяснил его происхождение Остап. – Буквально чуть-чуть, и все!

– Сам виноват, – улыбнулся незнакомец. – Нечего было за оружие хвататься. Хотя что мне еще оставалось делать, когда вы в двух шагах от меня внезапно объявились? Как лесные духи какие-то. – Он широко улыбнулся.

– Ну, справедливости ради, ты и сам тихо как мышь сидел, – сказал Трофим. – Могли бы и вовсе тебя не заметить, если бы не наткнулись.

Их слова явно предназначались для меня и остальных, между собой они давно уже все выяснили.

– Звать как?

– Григорий. Полугнин.

«Еще один Гриша, – подумал я. – Двух уже потеряли, и хочется надеяться, что с этим все будет в порядке. Хотя и не факт, что он станет одним из нас».

– Что же ты там делал, Григорий Полугнин, вблизи перквизиторов?

– По следу за ними шел.

– Мести желаешь?

Отважный паренек, чего уж там говорить. В одиночку, в местах, где он наверняка ни разу еще не был, выслеживать перквизиторов. Которые сами кого хочешь сумеют выследить.

– Ослабь веревки, – обратился я к Остапу.

Что-то чересчур багровыми становятся руки у перквизитора. Сначала тот даже не понял, о чем я именно. Затем недоуменно спросил:

– А смысл?

Зачем ослаблять, если долго он не проживет?

– И все же ослабь.

Смысл, Остап, в том, что мы – не перквизиторы. Да, мы будет делать ему запредельно больно, да, обязательно убьем его сразу же, как только убедимся, что ничего больше из него не выудить. Но сейчас-то зачем лишние муки причинять?

– И еще воды ему дай. – Она ему точно понадобится, судя по состоянию его губ.

– Самим мало, – пробурчал Остап.

Лицо перквизитора исказилось, как будто он хотел сказать что-то язвительное, но ему удалось заставить себя заткнуться. Тоже правильное решение. Ты даже представить себе не можешь, с каким удовольствием я заткну тебе пасть ударом ноги! Не исключено, что в твоих руках побывала Лера. Безропотная, старательно выполняющая все твои извращенные прихоти. Подчиняющаяся каждому движению пальца. И я невольно вздрогнул всем телом.

– Игорь, ты не нервничай, все сделаю, – приняв на свой счет, торопливо заверил Остап.

«Да при чем здесь ты?!»

– Гриша, так что же ты делал один в лесу и рядом с перквизиторами? – повторил я, когда почувствовал, что немного успокоился.

– По следу шел, говорю.

– С какой именно целью? Вообще-то, их слишком много даже для такого героя, как ты.

Сарказм в моем голосе был излишним, но промолчать не мог. После того что недавно себе представил.

– Мне они не нужны.

– И кто же тогда нужен?

– Маша.

– Какая Маша?

– Девушка моя.

Вот теперь все становилось понятным хотя бы отчасти. Гриша – это я сам, только один, без компании. Тот, кем мог бы стать, если бы у меня не нашлось Славы Профа, Гудрона, Яниса и остальных.

– Поверь, среди них ее нет. Там вообще нет ни одной женщины, одни мужики.

– Я знаю. Но они выведут меня туда, где Маша сейчас находится.

– Так, паренек, ты одной бутылкой точно не отделаешься! – Гудрон от души приложил Григория по плечу. – Тут неделю поить нужно! И еще танцами живота развлекать.

Тот посмотрел на него так недоуменно, насколько вообще это возможно. И все-таки Борис прав: ну не может быть столько совпадений. Оставалось только выяснить, какая из трех Марий Грише нужна.

– Спасли мы твою Машу, покуда сюда шли! – наконец-то разъяснил ему Гудрон. И все-таки поправился: – Ну не то чтобы наверняка именно ее, но трех штук спасли точно. Их как раз к вазлеху под конвоем вели. Давай-ка уточним, как именно она выглядит.

– Маленького роста, глаза голубые, волосы рыжие и подстрижены коротко, – зачастил Григорий.

«Мало этого, мало!» – вспомнил я ситуацию, когда полностью был уверен в том, что речь идет именно о Валерии.

Вероятно, о том же подумала Ирма, поскольку спросила:

– Гриша, таких девушек даже здесь тысячи. Может, у твоей Маши какие-нибудь особые приметы есть? – И не удержалась, ехидно добавила: – Шрам от аппендицита не считается.

– Нет у Маши его, – серьезно ответил Григорий. – И насчет других особых примет затруднюсь ответить. Разве что язык у нее еще тот!

– Да для половины баб такой язык – особая примета, – пробормотал Остап. И куда громче произнес: – Гриша, ты подумай, подумай, чтобы понапрасну тебя не обнадеживать.

– Пошли, Трофим, здесь и без нас разберутся, – указал я глазами на перквизитора. – Где там, говоришь, подходящее местечко?

– Недалече будет. – Трофим слегка пнул носком берца языка в бок – поднимайся!


Место было как место. Небольшая полянка среди частых кустов. Нас со стороны не видно, но мы и сами никого обнаружить будем не в состоянии. Ну и ладно, нам здесь не жить.

– Значит, так, – начал я разговор. – Обещать тебе ничего не буду. Да ты и сам понимаешь, что обязательно совру. Но есть у тебя неплохая возможность уйти быстро и безболезненно. Она тоже кое-чего стоит, мне и самому хотелось бы уйти именно так. Это предисловие. Теперь о том, чего от тебя хочу. Я задаю тебе вопросы, ты на них отвечаешь. Коротко и по существу. Понадобятся подробности – сам об этом скажу. Все ясно? – И, не дожидаясь его кивка, начал: – Зовут тебя как?

– Пихля.

– Как?!

– Мстахаев Евгений.

«Неужели на этот раз в яблочко?!» – все еще не веря, подумал я.

– Кличку еще раз скажи.

– Пихля, – повторил он.

Я посмотрел на Трофима – и он услышал такое? Тот, приняв мой взгляд как знак того, что перквизитора необходимо сделать разговорчивее, уже придвинулся было к нему, собираясь сделать больно, когда пришлось его остановить.

– Подожди! Пихля, месяца полтора назад ты побывал на южном побережье залива, – непререкаемым тоном сказал я, и голос едва не подвел. – Не один конечно же, вместе с другими, но ты там присутствовал.

– Было дело, – ответил он, заставив меня выдохнуть весь воздух, который находился в легких во время ожидания его ответа.

Мне никогда не приходилось видеть его прежде. И даже голос толком не слышал, но имя, вернее, кличку запомнил хорошо. Не такое уж большое расстояние нас разделяло – камень, за которым мы с Остапом тогда прятались. Один раз я уже ошибся – в каньоне, где когда-то рос вазлех, и потому не верилось, что сейчас все по-иному.

– Не знаю, чем вы там занимались, но вы похитили одну девушку, ее зовут Валерия.

И вновь я затаил дыхание в ожидании услышать что-то вроде «понятия не имею, о чем ты говоришь».

– Помню такое, – пожал плечами он.

– Где она?!

Самообладание у меня закончилось, и я ухватил Пихлю за воротник, приблизив его лицо к своему вплотную. Правда, ненадолго – между нами тут же вклинились руки Трофима, отталкивая пленника на место. Из соображений моей же безопасности – что тому стоит вцепиться мне зубами в горло? В яремную вену, например, и не перекусить ее одним движением челюстей.

– Не знаю.

– Чадо, гарантирую, сейчас тебе будет очень больно, – предупредил его Трофим. – Скажу честно, никакого удовольствия от того, что ты, подвывая, будешь кататься по земле, не получу. Но ты даешь неправильные ответы. Игорь, зажми ему рот. Хотя ладно, сам справлюсь. Но на всякий случай расскажу, как это делается, вдруг пригодится. Укладываешь экземпляр на спину, поясницей на древесный ствол, чтобы голову как можно дальше назад откинуть. Давишь коленом в район солнечного сплетения, хватаешься за волосы, благо у него их хватает, тянешь голову назад. Второй рукой сжимаешь трахею и начинаешь мять ее, как титьку, не забывая работать коленом. Как только начинает хрипеть, можно приступать к самой экзекуции.

Трофим говорил будничным тоном, со спокойным выражением лица, но меня едва не пробрала дрожь. И наверняка бы пробрала, если бы он в конце своих наставлений не подмигнул. «Не принимай все всерьез! Не ты, этот тип должен так принять». И тот принял.

– Э-э-э! – торопливо заговорил Пихля. – Мы же как будто договорились: я выворачиваюсь наизнанку, а вы мне – легкую смерть.

– Видишь ли, в чем дело, сынок, – покачал головой Трофим. – Я ненавижу, когда в ответ на вопросы мне говорят, что не знают. Ты вот что – соври, выдумай, но больше так не делай.

Глядя на него, невозможно было понять, говорит он всерьез или продолжает свою игру. Какой смысл в том, чтобы услышать от языка вранье или выдумки? И только потом вспомнил, что сам он и рассказывал: главное – разговорить, чтобы слова начали литься потоком, все остальное потом.

– Лады-лады! – Перквизитор перевел взгляд на меня. – Знаю, что сам не должен вопросы задавать, но уж больно интересно. Ты, случаем, не Теоретик?

– Да.

– Тогда все сходится.

– Что именно?

– Твой интерес и ее слова.

– Какие слова?

– Эта девица заявила, что «зря вы меня украли. Теперь Теоретик вам всем головы отвернет рано или поздно». Дерзкая она, должен заметить.

– Что, так и сказала – Теоретик?

– Нет, это уже потом выяснилось.

– Как вы с ней обращались?

Пихля пожал плечами. Я ожидал услышать нечто вроде: «А как обращаются с красотками, когда они не могут ни в чем отказать?», и приготовился заткнуть ему рот любым способом, тем же ударом ноги. Но тут он заговорил:

– Пылинок не сдували, но пальцем не тронул никто, она – заказ Гардиана. Он бы потом нас самих раком поставил. Что, собственно, фактически и случилось.

– Причина?

– Девку ему не доставили.

– Как не доставили? Почему?!

И я замер, ожидая услышать, что Лера мертва.

– Сбежала она однажды ночью.

– Сбежала?

– Я же говорю, что на нее прикрикнуть лишний раз опасались. На ночь привязывали, и только. Как-то ночью она и сбежала.

– Где сбежала?

– Где-то на островах. Ближе к северному побережью. К востоку от Аммонита, точнее не скажу.

Трофим посмотрел на меня с сочувствием. Оказаться одной на островах – это даже не мое собственное путешествие по джунглям с единственным патроном в нагане. Практически приговор даже для опытного и снаряженного человека. Каждый остров, равно как и проливы между ними, кишит хищниками всех мастей и размеров. А еще там нет пресной воды.

Некоторое время я молчал, обдумывая услышанное. Возможно, Лера была совсем рядом, когда мы пересекали залив с севера на юг. Отчаявшаяся, обессиленная, молящая небеса о том, чтобы кто-нибудь ее нашел… но живая. Что с ней теперь? С городской девчонкой, для которой даже поход на природу был чем-то экстремальным! Я молчал, и вопросы начал задавать Трофим.

– Говоришь, Лера – заказ Гардиана? Высшего среди равных? – зло усмехнулся он.

– Именно.

– Зачем она ему понадобилась?

– Приглянулась. Шмара действительно красотка еще та! А Гардиан большой их ценитель. Коллекционер, так сказать.

Как же, оказывается, все просто! Я все голову ломал, пытаясь понять: почему они украли именно Валерию? Не эмоционалов Теоретика или Дарью, не кого-то другого, а Леру. Только потому, что она приглянулась самой главной мрази среди всех других мразей.

– Где он ее увидел?

– Ну, Гардиан много где бывает. Очевидно, где-то на побережье.

– Как вы оказались на юге? Вслед за нами?

– Началось нашествие ящеров, и деваться некуда было, только туда.

Верю. Мы и сами угодили на южное побережье именно так. Западнее от тех мест, где сбежала Лера, немало охотников за подарками с Земли, а на лбу у перквизиторов татуировок нет. В общем, делай вид и выбирай момент. Это могло случиться и раньше, но произошло во время нашествия, когда и мы и они оказались на юге.

– А дальше?

– А что дальше? Случайно наткнулись на вас. Алсуд тогда еще сказал: «На ловца и зверь бежит!»

Помню и его; судя по подслушанному разговору, он был у них старшим.

– У нее было что-нибудь с собой, когда она убежала?

Такое, что давало бы Лере хоть малейший шанс выжить.

– Откуда? Разве что куртка Алсуда, утром он ее не нашел.

– Игорь? – Трофим смотрел на меня.

– Мне он больше не нужен.

К чему теперь сведения о Центре, других поселениях перквизиторов, о чем-то еще? Леру следует искать совсем в другом месте. То, что от нее осталось.

– А у меня есть несколько вопросов. Так что продолжим.

Усилием воли я заставил себя остаться. Потому что дело не только в Лере, но в самих перквизиторах, которых быть не должно. Мы говорили с Филом, и во многом наши взгляды сошлись. Если обладать достаточной силой, можно навести порядок. Да, не идеальный, да, полностью построенный на суровых мерах, но даже такой он будет благом. На юге нечто подобное уже существует. Местные жители удивлялись, слушая наши рассказы, как все происходит на севере. Получится ли у нас – вопрос. Но не выйдет точно, если перквизиторы продолжат существовать. А значит, я просто обязан остаться и выслушать все, что будет рассказывать этот человек. Несмотря на то что чувствую сейчас и о чем думаю. Должен.

Перквизитор говорил долго. Отлично понимая – это единственный способ продлить себе жизнь. Я сидел и слушал, а Трофим задавал вопросы.

Начиная с того, сколько перквизиторов вообще, какая у них структура, чем вооружены, где расположены селения и пикеты. И заканчивая личными. Например, как этот тип к ним угодил. Трофима интересовало все, и если у меня возникал свой вопрос, то вскоре я получал на него ответ, даже не раскрывая рта.

И все-таки больше я думал о Лере. Которая не могла не знать, что ждет ее на островах, и все-таки рискнула получить свободу такой ценой. Ее отчаяние, когда она полностью осознала, в какую ситуацию поставила сама себя. Ужас, надежду, что все закончится благополучно и ее найдут. Наверняка она мечтала вернуться к тем, кто ее похитил. Но как найти их в бесчисленном множестве клочков суши, разделенных таким же количеством протоков? А может, никуда она и не сбегала. Редки здесь случаи, когда отвернешься, а человека уже нет? Да сколько угодно!

– Как к ним угодил? – рассказывал Пихля. – Да как многие! Пришел в себя, голова как чугунный котел, по которому бьют молотком, только не снаружи, а изнутри. Тошнит так, что едва наизнанку не выворачивает. И руки трясутся. Что за дела, думаю, как будто бы и не пил вчера? Так, бутылку пива после работы. Неужели такая шняга, что траванулся? Глядь, а вокруг тропики! Последнее, что помню, – вышел из бара покурить. И вдруг здесь. Тут зверек неподалеку выскочил и на меня смотрит. Мелкий, чуть больше зайца, но выглядит!.. И шерсть, и чешуя, и перья. А зубищи как будто у волка напрокат взял. А за ним еще несколько. Все, думаю, кранты мне: явно они не травкой питаются. Ну, я и ходу. Тогда-то на них и наткнулся. Вернее, запнулся. Упал, жду, что вот-вот в меня зубы вцепятся. Глаза поднимаю – стоят трое, с оружием, на меня внимательно смотрят. Рожи полосами размалеваны, какая-то хламида на них коричневого цвета. И сами поперек себя шире. Переглянулись они между собой, и тот, кто старше других выглядел, говорит: «Хрена разлегся, пошли!» И носком в бок. Не сказать чтобы со всей силы, но все дыхание выбил. Я им: «Вы что, мужики!» А сам думаю: «Неужели опоили чем-то меня и в рабство продали?!» Слышал я о подобном.

– Давай покороче, – скривился Трофим. – Ты и так все сроки пережил.

– Если короче, пошел с ними. А куда деваться? Пришли в такое место, как из фильмов о постапокалипсисе. Как будто и дома наши, но разруха, что ли. И люди какие-то непонятные. Бабы ходят и даже глаз от земли не поднимают. И все одеты так, как будто сплошь шалавы. Затолкнули в сарай, и только на следующий день к обеду заявились. Снова повели куда-то. На окраине что-то типа арены. Мертвяки валяются, народ на склонах вокруг орет. И тут мне говорят: «В общем, так, дядя. У тебя есть выбор. Или ты сейчас убьешь того, кого против тебя выставят, или убьют тебя. Короче, единственная возможность остаться в живых». И суют мне в руки молоток. А тот весь в крови и еще в чем-то, как будто мозги засохшие. Так оно и оказалось. Что было дальше? Выставили против меня двух дедов. У них вообще ничего не было. Ну и… – Он замолчал.

– Убил обоих? – спросил Остап.

– А ты как бы на моем месте поступил?! – оскалился Пихля. – Ситуация или – или! Тот, кто отказывался, долго не жил. Максимум час, полтора, пока очередь до него дойдет. Это называется причащение.

– Все, – коротко сказал Трофим.

И посмотрел на меня: вопросы, мол, есть? Нет у меня никаких вопросов, как и никакого желания слушать дальше. И еще понимаю, что Трофим заставил его рассказать ради меня. Только к чему мне такие признания? Чтобы рука не дрогнула? Так и раньше не дрожала.

– Я могу пригодиться! – торопливо, захлебываясь словами, начал тараторить перквизитор.

И куда делась его невозмутимость, которая присутствовала в нем еще минуту назад! Собственно, да – сидят люди, с ним разговаривают, вопросы задают. Не угрожают, не бьют, ведут себя так, как будто встретились где-то на стоянке и он поведал все новости, которые знает. И вдруг смерть. Если раньше существовала надежда, что все закончится благополучно, то теперь она растаяла полностью. Когда один из них вынул пистолет. Спокойно так, неторопливо.

– Интересно, каким это образом? – спросил Трофим. – Что ты можешь предложить ценою в свою поганую жизнь?

– Могу быть проводником, носильщиком, дадите оружие – стрелять в них начну! – Он лихорадочно переводил взгляд с меня на Трофима, и на лице его явственно была видна работа мысли: что бы придумать такого, что сохранит ему жизнь? Наверняка что-то есть, но почему не приходит в голову сейчас, когда это так необходимо?

– Вот оно как… – Нехорошая улыбка была у Трофима, злая. – В них, значит? Теперь они уже не свои?

И тогда в глазах перквизитора появились слезы. Когда взахлеб плачет мужчина, зрелище далеко не самое приятное.

– Раньше надо было плакать, когда стариков молотком по голове бил, – сказал Трофим и, не поднимая пистолет, дважды выстрелил ему в грудь.


– Все, уходим, – заявил я, едва только мы вернулись к остальным.

– Может, лучше темноты дождаться? – видя мое состояние, осторожно спросил Слава. – На воде будем как на ладони. А тут, оказывается, движение, как на проспекте Вернадского.

– Нет. Уходим прямо сейчас, иначе потеряем время.

Янис промолчал, но он явно не одобрял мое решение. И лишь Ирма с готовностью поднялась на ноги, готовясь накинуть на себя рюкзак.

– Возвращаемся назад, – наконец догадался я сказать то, что и нужно было сказать в первую очередь.

– Как возвращаемся? – Ирма смотрела на меня, как на предателя. – А как же Лера?!

– Нет ее там, – ответил за меня Трофим.

– А где же она?

«Самому бы знать», – тоскливо подумал я.

– Валерия убежала от них еще на пути к северному побережью. И если ее искать, то на островах.

– Поторапливаемся! – повысил я голос. – И вот еще что: идти будем быстро, как только получится. Нам необходимо их догнать.

– А дальше?

– Дальше будет видно. Главное сейчас – догнать.

Помимо всего прочего, Пихля рассказал, что цель перквизиторов – Аммонит и соседний с ним Радужный. Где-то ближе к побережью они должны соединиться с другими. И уже вместе напасть на поселения. Единственно, они пойдут иным путем, не тем, каким сами мы попали в каньон. Как мы и предполагали, на побережье есть еще дорога. Путь по ней занимает больше времени, и тем выше у нас шансы оказаться в Аммоните первыми. Чтобы и предупредить, и помочь дать отпор. Вся сложность заключалась в том, что, когда перквизиторы прибудут в каньон и обнаружат остатки вазлеха, неизвестно, что они предпримут дальше. Практически наверняка прикончат тех, кто должен был стать его жертвами. Затем отправятся дальше, на соединение со второй группой. Или повернут назад.

– Я не знаю, – клялся Пихля. – Алсуд главный, и принимает решения он.

А еще был шанс, что они догонят Демьяна. И тогда случится самый плохой из раскладов, ведь нам придется вмешаться. Вполне возможно, в местности, где такое действие станет гибельным. Словом, одни вопросы, и ни на один из них ответа сейчас не дать.

– Все готовы? Ничего не забыли? Ну, тогда не задерживаемся.

Я готов был думать о чем угодно, лишь бы отвлечься от того, что услышал от Пихли. Не могу себе представить Леру мертвой. И не хочу. В конце-то концов, бывают же чудеса на свете? Мне удалось выжить, так почему бы не выжить и ей? Слава утверждает, что женский организм куда совершенней мужского.

«Выживи, Лера, обязательно выживи! – мысленно умолял ее я. – Пусть даже нам никогда не суждено больше встретиться, ты, главное, не умирай».

Глава двадцать четвертая

– Ускорить темп!

Мы чередовали пятнадцать минут быстрой ходьбы, почти бега трусцой, с четвертью часа, когда двигались с обычной скоростью пешехода. И так раз за разом. Все проблемы возникают на фоне крайней усталости. Когда вовремя не заметишь опасность со стороны или же попросту поставишь ногу туда, куда ее не следовало ставить в опасении травмы, что станет огромной проблемой не только для тебя самого. Так похожий на тоннель проход в горах давно уже нами был пройден, и теперь мы шли по ущелью, в южной конечности которого находился проход в каньон, где не так давно рос вазлех.

Самое опасное место, поскольку перед ним расположена пустошь, а оборонять его – плевое дело даже для двух-трех человек, и лезть туда при свете дня полнейшее безрассудство. Правда, до него еще предстояло добраться, ведь когда перквизиторы обнаружат то, что осталось от вазлеха, а также исчезновение своих людей, не исключено, что они примут решение вернуться назад. В этом случае существует опасность наткнуться на них задолго до той самой щели в массиве скалы. И еще оставалось надеяться, что Демьян со своей компанией успел миновать каньон.


Трофим, который вместе с Остапом должен был находиться метрах в пятидесяти впереди, возник откуда-то сбоку, из-за огромных валунов. И настолько неожиданно, что, не подними он руки, как будто собрался сдаваться в плен, не исключено, кто-нибудь пальнул бы в него на рефлексах. Когда цену жизни определяют сотые доли секунды, не до того, чтобы сначала опознать человека, а затем уже принимать решение. Мы дружно повернули в его сторону, понимая: случилось нечто, отчего и он и его напарник решил нас подождать. Не обязательно опасное, но непременно важное.

– Что там?

– Чуть дальше начинается та самая пустошь, – пояснил Трофим. Не забыв посмотреть на светило, которое было еще высоко.

– Быстро она появилась!

По моим расчетам, до нее еще минимум час добираться. С другой стороны, местность вокруг настолько однообразная, что немудрено и ошибиться.

– Сам не ожидал.

– Остановимся до срока. – Я озвучил то, что и без всяких слов было понятно. – Единственно, нужно подыскать подходящее местечко.

Которое будет одинаково хорошо подходить и для отдыха, и на тот случай, если придется принять бой.

– Есть такое, – не задумываясь, кивнул Трофим. Чтобы затем улыбнуться. – В нескольких шагах и находится.

Его словам можно было доверять полностью, и все же я решил осмотреть убежище сам. Ведь необходимо убедиться в том, что оно полностью нам подходит. Собственно, Трофим с Гудроном меня и учили: что, где и как должно быть. Но коли уж взял на себя роль командира, будь добр, исполняй его обязанности полностью.


– Остап, Трофим, отдыхайте.

Как бы там ни было, именно на них двоих и была основная нагрузка. В том числе и психологическая. Помимо того, что шли первыми и именно их могли встретить огнем, они еще и несли ответственность за жизнь остальных, что тоже изрядно напрягает.

– Ирма, Янис, в караул. Вячеслав, на тебе ужин.

Вот и все, роли распределены, напряжение спадало, и взамен назойливо начали лезть в голову мрачные мысли. Человек живет надеждой. Надеясь, что дела пойдут лучше, здоровье поправится и так далее. Я тоже не исключение. И что в итоге? Столько топать, подвергаться всяческим опасностям, надеяться на то, что найду Леру, и вдруг получить такое известие. Обидно. И в жилетку никому не поплачешься: необходимо держать лицо. А я бы с удовольствием, за накрытым столом…

– Слава, разбудишь, когда начнет темнеть.

Он кивнул, наморщив лоб. Легко сказать – организуй ужин! Но из чего?

– Может быть, то, что нашли у перквизиторов, пора в дело пустить? – предложил Гудрон. – На вкус гадость, но ведь гадость калорийная, судя по всему. Иначе зачем бы они с собой ее таскали?

– Давай сделаем так, – тут же откликнулся Трофим. – Забирай себе все, что от них, а мне отдай ту долю, которая тебе должна достаться. Из наших собственных припасов. Идет?

– Сейчас! Я другое предлагаю. Смешать наши и их припасы, чтобы в итоге получить более-менее съедобное.

– Делай! – тут же согласился Трофим. – Но для начала только для себя.

Еще одна проблема, которую необходимо решить в самое ближайшее время. Запасы продуктов катастрофически тают, и восполнить их возможности нет.

– Плохо, что жадры чувство голода не убивают, – вздохнул Остап. – Иначе им вообще цены бы не было.

– Им и без того цены нет, – не согласился с ним Гудрон. – Так, еще одна идея! Жрать эту гадость, зажав в руке жадр.

– Боря, ты бы лучше на охоту сходил, – предложил ему Трофим. – Понимаю, стрелять нельзя. Но у тебя и нож есть, и руками людей душить ты мастак. Завали какого-нибудь оленя.

– Да не вопрос! Только как ты его готовить будешь без огня?

– Сырым съем, будь уверен! Как будто тебе сырое мясо есть не приходилось! Ты, главное, его добудь.

– Готово, – сказал Слава.

– Не густо, – глядя на камень, где лежало ровно шесть порций, огорченно вздохнул Гудрон. – На два раза жевнуть.

– Все, что есть, – заверил Вячеслав.

– Ладно, в бою добудем! – торжественно провозгласил Трофим, беря в руку одну из них. – Или печенью врагов питаться станем.

– Как бы они твою собственную не выклевали, – с сомнением произнес Гудрон. – На таких харчах вскоре и ствол вскинуть сил не останется.

В создавшейся ситуации я винил себя. Увел людей черт-те куда, в итоге выяснилось, что зря, и теперь морю голодом. И еще понимал, что весь их треп был предназначен для того, чтобы отвлечь меня от грустных мыслей. За что был бесконечно им благодарен.

Жевали медленно, запивая каждый проглоченный кусочек глотком воды, благо хоть той хватало. Затем сменили караульных. Хотя чего проще было отнести им порции прямо на их посты? Но знаю по себе, как много значит на некоторое время расслабиться, когда оказался среди своих, где имеется возможность поесть не спеша, то и дело не прерываясь на каждый подозрительный звук. Первой пришла Ирма.

– Так, Вячеслав Анатольевич, и что это значит? – Тон у Ирмы был самым строгим.

– Что именно? – Слава заметно напрягся.

– Я так понимаю, ты мне часть своей порции хочешь подсунуть?

– Ну не Гудрону же ее отдавать? – попытался отшутиться тот.

– Ешь давай! – И Ирма едва не насильно отправила ему в рот то, что он отделил от своей доли для нее. – Мне нужен нормальный мужчина, а не какой-то там задохлик! Я вообще пузатеньких люблю. Только подвернется такая возможность, обязательно возьмусь тебя откармливать.

– Ирма, может, сразу пузатенького себе возьмешь? – предложил Гудрон, старательно выпячивая живот, благо успел скинуть бронежилет.

– Боренька, а не боишься, что Даше все расскажу? – пригрозила девушка.

– Ирма, только не это! Что угодно проси, но не выдавай!

Борис мало того что без всякого преувеличения певец, так еще и незаурядный артист. Он сделал такое испуганное лицо, как будто в этом случае ему грозила если не смерть, то обязательная кастрация. Слушая их разговор, я уже улыбался. Нет, какие же все-таки замечательные люди у нас подобрались!

– При случае вспомню, – пообещала Ирма.

Новый среди нас человек, Гриша, смотрел на всех по очереди и никак не мог понять: всерьез все происходит или люди придуриваются? В обстановке, которая совсем к тому не располагает. Я же все не уставал ему удивляться. Он настолько незаметный, что зачастую забываешь о его существовании вообще. Наткнешься на него взглядом в цепочке, вспомнишь – и тут же снова забыл. И выглядит Гриша совсем не героем. Сам мелкий, ростом чуть выше своей пигалицы Марии, мелкие черты лица, и взгляд как будто постоянно испуганный. Но ведь пошел искать Марию один! С самого начала один, специально интересовался.


– Игорь, вставай! – Что-то в голосе Яниса, который меня будил, уже само по себе означало что-то нехорошее.

Глаза у меня еще не открылись, а руки уже нащупали автомат. Хотя чего там нащупывать, если он всегда рядом, а ремень даже намотан на руку, чтобы и в кромешной тьме не терять времени на его поиски.

– Что там? – тише, чем следовало, поскольку опасался, что спросонья не смогу отрегулировать собственный голос до нужной громкости, отчего мой шепот был почти свистящим, спросил я.

– Какие-то люди. Проходят мимо, идут по направлению к каньону, и кто они – непонятно.

Кто может здесь бродить, кроме перквизиторов? Но их отличить легко. По тем же бронежилетам из пластин гвайзелов, которые делают их фигуры куда более широкими, чем если бы на них были надеты обычные.

– Много?

– Десятка два.

Гудрон, который к тому времени заступил на дежурство и засек пока непонятных нам людей, ждал на месте. Там, куда и привел меня Янис. Конечно же возвышенность, представляющая собой вершину гигантского валуна, их в округе хватает с избытком. Не голую, а заросшую кустами, которые и скрывали наблюдателя.

– Где они? – спросил я у Гудрона, после того как убедился: увидеть их самому мне не удастся.

– На противоположной стороне ущелья.

Где тоже хватает и камней и зарослей. До него порядочное расстояние, но, если крикнуть во весь голос, услышат обязательно. К тому же и эхо поможет, которое будет гулять по ущелью, повторяя любой звук множество раз. Именно с ним и связана самая большая проблема: звякни чем-нибудь, и не факт, что ущелье не отзовется едва ли не колокольным звоном. «Акустическая аномалия», – сказал Слава Проф, и с подобным мне на этой планете приходилось встречаться несколько раз. Последний случай – южное побережье, где звуки леса приходят со стороны моря. Крики береговых птиц, которым нечего делать над морем, шелест листвы деревьев под порывами ветра, шум бегущей реки. Звуки как будто отражаются от водной глади и возвращаются к берегу, чего быть не должно. Справедливости ради, там они не усиливаются многократно.

– Сколько их?

– Человек двадцать, двадцать пять. – Опасаясь эха, на всякий случай Борис загораживал рот рукой. – Где-то они там до сих пор. На пустошь не выходили и назад не пошли, иначе обязательно бы их засек.

И я невольно улыбнулся тем мыслям, которые сейчас были совсем некстати. А заключались они в воспоминаниях о земном увлечении онлайн-шутерами. В любом клане обязательно найдется паникер, а то и несколько, который вдруг начинает кричать: «Вары, вары идут! До хренища!» А когда у него поинтересуются, до хрена – это сколько, он ответит: человека четыре-пять. Гудрон не из таких, да и не играл он никогда в шутеры, они у него наяву происходили. В лесах, горах, песках и так далее. На этой планете и еще на Земле. Он мою улыбку увидел.

– Что, Теоретик, по перквизиторам соскучился? Давно им глотки не резал?

Ну и когда я им резал? Ни разу такого не было. Насчет резать – это к нему самому и Трофиму, сам я больше по огнестрелу. И если он думает, что вся моя оставшаяся жизнь теперь будет подчинена мщению, то глубоко заблуждается. Да, виноваты перквизиторы. Правда, не в большей степени, чем я сам: не смог уберечь ту, которую люблю. Но теперь мне нужно смириться с тем, что Леры наверняка больше нет. И сейчас главная моя задача – сберечь тех, кто рядом со мной. Поэтому решение пришло быстро:

– Значит, так. Схожу-ка я к ним в гости. – Конечно же не в полный рост и не вперевалочку. Ползком, и чтобы даже листик не дрогнул. – Послушаю, что они говорят, а затем уже подумаем, что делать дальше.

В моем голосе было достаточно убедительности, чтобы никто ничего не сказал против. Лишь Трофим предложил:

– Пистолет возьмешь?

Тот самый, с глушителем. Или, выражаясь технически грамотно, с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы.

– Нет, своим обойдусь.

Если их там почти полсотни, стоит обнаружить себя – и пулемет не поможет. Моим единственным оружием должна быть скрытность.

В подобных случаях я всегда мечтал о скафандре. Тонком, чтобы не стеснял в движениях. И достаточно прочном, чтобы защитить и от пуль, и от клыков хищников. Конечно же со встроенным контролем климата. Чтобы грел, когда холодно, и охлаждал, когда жарко. Ну и аквалангом заодно мог служить. А также экзоскелетом, сберегающим энергию тела, чтобы долго не уставать. А заодно обладающий и встроенной в него лебедкой – пригодится в горах. Выстрелил крюком куда-нибудь на вершину, кнопку нажал, и она тебя туда подтянула. Да, запас еды и воды обязателен тоже. Словом, такой, который и положен по штату исследователю новых миров. Так, забыл сказать о приборе ночного видения (он с многотысячным зумом) и об усилителе звуков – такая опция тоже необходима.

К сожалению, ничего даже отдаленно похожего у меня не было, и потому пришлось удовольствоваться тем, что снял разгрузку, накинул на голову капюшон, туго затянув тесемки, чтобы наружу торчала только часть морды лица. Которую можно ничем и не гримировать, настолько мы загорелые. И натянул перчатки. Не хватало еще, чтобы в руку какая-нибудь мелкая, но от этого не менее ядовитая мерзость цапнула.

– Поосторожней там! – напутствовал меня Янис.

Придется. Увы, но наборы для самореанимации вместе со скафандром в Аммоните забыл, а все жизни, кроме единственной, потрачены в предыдущих квестах.

– Если там кипиш поднимется, что делать нам?

Я едва не крякнул, не ожидал от Остапа такого вопроса.

– По обстоятельствам. В идеале убраться отсюда как можно дальше.

А что я мог еще посоветовать? Или даже приказать? Для себя решил, что уводить погоню, если она состоится, буду в противоположную сторону от того места, где мы сейчас находимся. Но не к каньону, ибо там пустошь. Ну а дальше как повезет.

Прыгать и проверять, ничего на мне не шуршит и не брякает, не стал: нечему там издавать таких ненужных в подобной ситуации звуков. И выдать себя смогу разве что недовольным бурчанием пустого живота. При таком рационе в самом скором времени костями стучать начну, но пока до этого еще не дошло.


Когда голова занята преимущественно тем, чтобы выжить, обращаешь внимание на многие вещи. И всегда точно знаешь, куда юркнуть, если вдруг объявится внезапная опасность. Местность была достаточно знакома, пересекали мы ее уже второй раз. Края ущелья заросли зеленкой, и только середина представляла ничем не покрытую россыпь мелких камней. И ее не пересечь, огибая один за другим. К тому же довольно большой участок невысоких деревьев, ветки которых сплошь покрыты колючками, если двигать напрямик. И потому следовало пройти по дуге, добраться до ручья, и уже вдоль него, под прикрытием довольно громкого журчанья воды, как и положено при быстром течении.


Чем меньше оставалось до места, где по моим предположениям и должны находиться люди, тем сильнее было мое недоумение. Ну как же так, почему до сих пор их не слышно? Ни шороха, ни всхрапа, ни шелеста одежды или неосторожного звяканья чем-нибудь металлическим – вообще ничего. Они успели уйти к проходу в каньон? Тем больше должно быть от них шума. Невозможно группе из стольких человек вести себя беззвучно, как бы они ни старались. Но ничего нет. Несколько раз я замирал, стараясь дышать через раз, когда мне казалось – вот они, те самые звуки, которых ожидаю. Но нет, проходило какое-то время, и источник шума оказывался самым обычным, природного происхождения. Для того чтобы преодолеть участок в несколько сот метров, мне пришлось затратить не менее часа. Чтобы в итоге упереться в тот край зарослей, после которых и начиналась пустошь. Так где же они? Ну негде им здесь спрятаться!

Размышляя, я какое-то время сидел на камне и совсем уже собрался отправиться в обратный путь, когда при взгляде на высоченную каменную стену ущелья мне пришла в голову новая мысль. «А что, если где-нибудь поблизости имеется достаточно большая пещера, способная вместить их всех? И они целенаправленно к ней двигались, чтобы переждать там какой-то срок?»

– Вперед, разведчик Анкудинов! – напутствовал я себя фразой из какого-то кинофильма. – И не вздумай возвращаться без результата. – А вот это было уже отсебятиной.


Наверное, не так уж велик повод радоваться, когда через некоторое время мне действительно удалось обнаружить вход в пещеру, но сдержать себя не смог. Это практически наверняка означало, что люди, которых я разыскиваю, по-прежнему здесь. Из щели, представляющей вход в пещеру, не пахло ничем. Нет, запах конечно же имелся, но самый обычный, никак не напоминающий тот, который поневоле издает большая группа людей, не имеющая возможности принять перед сном душ, причем несколько дней подряд. Как не наносило и запах дыма, что было понятно, он – полнейшая демаскировка, которая выдаст издалека. Особенно в краях, где толпами бродят перквизиторы. А вот сквозняк изнутри был довольно сильный. Что напрямую указывало – у пещеры есть либо второй выход, либо свод ее немонолитен. И тем больше было бы шансов учуять такое скопление людей.

Где-то мне попадалось, что «ниндзюцу» имеет такое значение, как «искусство быть терпеливым». А вовсе не какое-нибудь другое, подразумевающее умение растворяться чуть ли не на глазах, ловко махать катаной и без промаха метать сюрикены. И если оно верно, то сейчас я действовал в лучших традициях этого древнего искусства. Дожидаясь малейшего звука, запаха или какого-нибудь знака, что совсем рядом со мной, неподалеку от входа, но внутри находится страж, который владеет этим искусством еще лучше меня.

Наконец я все же решился. Ползком, сжав в руке рукоять нагана, готовый выстрелить на опережение и тут же метнуться назад, я оказался в пещере. В ней, как и положено ночью, стояла полнейшая темнота. Единственно, что меня успокаивало, так это не каменный, а песчаный пол. Как будто мне приходилось ползти по морскому пляжу. Время от времени я улыбался. Мыслям о том, что, возможно, эти люди находятся совсем рядом и у них есть прибор ночного видения. И вот они, едва сдерживая смех, передают его из рук в руки, чтобы по очереди полюбоваться придурком, которому взбрело в голову считать себя ниндзя, ловким и бесшумным, как сама тень. Минуты текли, подо мной по-прежнему находился песок, изредка я утыкался в камни, а сквозняк становился все сильнее. Наконец где-то впереди появился едва заметный просвет. Поворот пещеры, и стал виден кусочек неба, густо усыпанный звездами.

А самое главное, передо мной открылся вид. Вид на долину, которая никак не могла быть той, где мы не так давно побывали. Потому что при таком звездном безоблачном небе я обязательно бы увидел ленту реки. Но ее не было. Не было, и все тут.

Глава двадцать пятая

– Нет, как только вернемся в Аммонит, так сразу же напишу заявление по собственному желанию.

Поначалу Гудрон меня не понял и даже головой потряс – какое заявление, ты вообще о чем? Затем до него дошло, что таким образом я ответил на его вопрос: каковы будут наши дальнейшие действия? Черт его знает, какими они должны быть в обстановке, когда ни черта не ясно и когда от них зависит жизнь людей. Ну нельзя было оставлять в тылу непонятно кого и не попытаться выяснить, кто скрывается в зарослях на противоположной стороне ущелья. А вдруг не враги, но люди, которые могут стать нашими союзниками? Мы разве бронетанковый батальон при поддержке артиллерии, пехоты и авиации, чтобы лезть туда, где нет никакого пространства для маневра и любая засада может стать причиной гибели всех сразу? Ну сделал я вылазку и что в итоге? Нашел проход в очередную долину. Которых, судя по всему, здесь хватает с избытком. И теперь сиди и гадай – надолго они в нее направились? Или уже возвращаются и теперь на подходе к тому, чтобы вновь очутиться в ущелье, где и находимся. В тот миг, когда сами мы выйдем на пустошь. Пусть они трижды не наши враги, но кто сможет убедить меня, что они не откроют огонь сразу же, как только увидят? Хотя бы по той причине, что в темноте благодаря бронежилетам примут нас за перквизиторов. Надоело, устал. Тогда, в джунглях, было куда проще, потому что отвечал только за себя. Так что заявление не заявление, но придется вам выбирать себе другого лидера. Как только вернемся, потому что сделать это сейчас – потерять уважение других, а главное, самоуважение.

– Теоретик, и кто его подписывать будет, твое заявление? – фыркнул Гудрон. – Перквизиторы с гвайзелами? Сомнительно что-то, насолил ты им чересчур. А от нас не дождешься! Ладно, сейчас дружно мозгами поразмыслим и к чему-нибудь придем.

– Главное, ими не пораскинуть, – пошутил Остап. После чего спросил: – Игорь, ты как вообще его нашел? Там же едва не кротовая нора! Вообще удивляюсь, что вход за собой какой-нибудь глыбой не прикрыли.

Воздушный поток оттуда неслабый. Который сразу почувствовал разгоряченным лицом. Ночь, но духота такая, что, если бы не бандана, пот все глаза бы выел. А тут как будто из вентилятора. Ответил коротко:

– Случайно. Господа коллеги, давайте уже непосредственно к делу – ночь на исходе. Иначе придется здесь еще сутки торчать.

И тогда найденный в рюкзаках перквизиторов рацион точно придется пустить в дело.

– Давайте, – согласился Янис. И добавил: – Хорошо, когда есть приказ. Который, как известно, можно обжаловать только после того, как он выполнен.

– Приказа не будет, – твердо заявил я.

– Артемон, не наезжай на Теоретика! Иначе он опять один пойдет, с него станется! – Гудрон даже сейчас, когда все серьезней некуда, пытался шутить. Или говорил всерьез – черт его разберет.

– Гриша-то где?

– Он спит, – ответила Ирма.

Слова девушки меня нисколько не удивили. Григорий спал при малейшей подвернувшейся возможности. Трофим предположил, что это либо нервное, либо какая-нибудь болезнь. Гудрон, подумав, вспомнил подобный случай из своей практики. Когда один из его бойцов умудрялся заснуть везде. Стоя в строю и даже в столовой. За обедом, который для любого солдата действие, можно сказать, святое. После того как разведгруппа, в которой, кстати, сам Борис был командиром, лишь каким-то чудом вышла из окружения.

– Вертушки помогли, пусть и не преднамеренно, – рассказывал он. – Как потом выяснилось, у них другая задача была, ее отменили, они возвращались, по дороге назад цель сами нашли, ну и отработали. Иначе бы все – каюк. После того как вернулись к своим, у него и началось.

– Ладно, будите Гришу, потопали.

– Куда именно? – быстро поинтересовался Янис.

– К входу в каньон. – Гадать можно бесконечно, а время дорого. – Входим в него, быстренько обнуляем всех перквизиторов, если они там окажутся, но потерь при этом не несем. – И, противореча своим же недавним словам: – Это приказ! Особенно в той его части, где сказано – без потерь! Идем вдоль левой стены, там тень гуще. Порядок следования прежний.


Добрались мы куда быстрее, чем я рассчитывал – дорога потребовала чуть больше часа. Затаились возле самого входа, выждали несколько минут, после чего я хлопнул Трофиму по плечу: пора! Мы с ним войдем туда первыми. Трофим по той причине, что он – лучший у нас головорез. Ну а сам я в связи с тем, что должен. А если кто-нибудь начнет сомневаться, обязательно напомню ему о Греке. Который спокойно мог уйти, но сознательно полез под пули, чтобы сохранить жизнь другим. В том числе и мне самому.

– Готов?

– А то!

У Трофима отличное образование. Он умен, начитан, знает несколько европейских языков. Но никогда не выражается вычурно.

– Удачи вам! – Ее мог пожелать кто угодно, но услышать от девушки особенно приятно.

И мы вошли. Туда, где в любой момент нас мог встретить выстрел или даже целая очередь. Чтобы замереть всего-то через несколько шагов: где-то в глубине каньона послышалась пальба, которая буквально сразу же превратилась в такую ожесточенную перестрелку, что не оставалось ни малейших сомнений – начался самый настоящий бой. Из всего этого можно было понять: к Демьяну он не имеет ни малейшего отношения, пусть даже он сам и вся его компания палили бы сразу из двух стволов каждый одновременно. Ну и еще то, что война идет против перквизиторов и нам поневоле придется вмешаться. Иначе окажемся в самом незавидном положении. Единственное направление, куда смогут они отступить, – тот самый проход в скалах, за которым простирается пустошь, где окажемся как на ладони. И нам при всем желании не удастся ее пересечь незамеченными, даже если отправимся назад, не откладывая ни на мгновение. Но стоит только продвинуться чуть вперед и занять хорошо уже знакомые нам позиции, как перквизиторы будут зажаты в клещи. Или прикроем отход тех, на кого напали они.

И едва я только повернулся к Трофиму, чтобы сказать ему – зови остальных, когда позади нас послышался топот. После чего только и оставалось объявить: входим туда все!


К моему немалому облегчению, бой вышел на редкость скоротечным. Понимая, что противник превосходит их в численности, перквизиторы благоразумно решили из каньона уйти. Не предполагая, что их встретят там, где они ждали меньше всего. Получилось нечто облавной охоты, когда загонщики гонят дичь под ружья номерных стрелков, коими мы и стали. И еще нам повезло с тем, что наши союзники вовремя сообразили, что происходит. Иначе могло бы произойти недоразумение и, что совсем не исключено, были бы жертвы и среди них, и среди нас. Часть перквизиторов умудрилась уйти куда-то в сторону маяка, так похожего на тот, что находится во Владивостоке. Но самое последнее, что я предпринял бы, так это ночная охота на недобитков. И потому мы попросту остались там, где и были, в ожидании дня.

Где нас и обнаружил старший у наших неожиданных союзников, прибыв в сопровождении трех хмурых парней. Предварительно шумнув, чтобы не пасть жертвой дурной пули. Хотя мог бы и не напрягаться: о том, что к нам приближается группа людей, мы узнали задолго до того, как их увидели. Когда он оказался среди нас, обвел взглядом тех, кто был в поле его зрения, пытаясь определить старшего. И подошел ко мне только после того, как Трофим указал на меня взглядом. Кругом значительно посветлело, но не настолько, чтобы можно было разглядеть иголки на земле, если бы кому-нибудь пришло в голову их здесь рассыпать. Человек внимательно всмотрелся в меня, очевидно пытаясь понять, не приходилось ли нам встречаться раньше. Я точно видел его впервые.

– Вовремя вы, – наконец проговорил он. – Вмешались не рано и не поздно, в самую тютельку.

Пришлось пожать плечами.

– Так получилось.

Вошли в каньон, заняли позицию, ну а дальше тянуть уже не было никакого смысла. Иначе бы перквизиторы приблизились до такой степени, что дело дошло бы до рукопашной.

– Удачно получилось!

Полностью согласен. И еще подозреваю, что перквизиторов на нашем счету не меньше, если не больше, чем у них.

– Зовут тебя как?

– Игорь.

– Понимаешь, имя мне ничего не скажет.

Впрочем, как и фамилия. В мире, где за редким исключением все знают друг друга по кличкам.

– Тогда Теоретик.

– Не тот ли самый?

– Смотря что иметь в виду.

После того как тот сжал и разжал кулак, я кивнул – он и есть, ведь именно так жадры и заполняют. Сначала собеседник посмотрел на меня недоверчиво. Затем, очевидно, решил: для какой цели мне брать чужое? Ибо смысла нет, и проверить легко, и никакого профита, одни неприятности могут возникнуть. Ну не привыкли здесь, чтобы эмоционалы разгуливали где попало.

– Ценю!

Поначалу я даже не понял, о чем это он. О силе моего дара, который ему уже приходилось пробовать? Или о честности?

– Я – Виктор Карпышев, или просто друг.

И снова непонятно было – он что, в друзья набивается? Ситуацию прояснил Гудрон, который находился рядом, отлично слышал разговор, но оставался невидимым даже для меня.

– Это не тот ли Друг, который из Пасеки?

– Он самый.

– Говорили, что тебя уже нет.

– Как видишь, все еще существую. – Разговор катился куда-то в сторону, и Виктор понял это сам. – Теоретик, мне говорили, что ты во время нашествия исчез. Вместе с Греком и остальными.

– Грека действительно больше нет, – только и оставалось ответить мне. Но тут снова вмешался Гудрон:

– Друг, надеюсь, контракта на голову Теоретика у тебя не имеется?

Хотел того Борис или не слишком, но слова его прозвучали с угрозой.

– Не имеется. – Что совсем не означало, что Виктору за нее не заплатят, если он принесет ее куда следует. – Здесь какими судьбами?

– Случайно.

Скажи я больше, и мне пришлось бы долго объяснять, откуда мы, как тут оказались и многие другие вещи, о которых, во всяком случае пока, стоило умолчать.

– Хотелось бы больше определенности.

Ну какая может быть определенность? Поведать тебе слезливую историю, что я пытался найти любимую девушку, но, как выяснилось, не там искал?

– Виктор, мы вам помогли. И поможем еще, когда рассветет, чтобы окончательно с ними покончить. Но есть вещи, о которых я тебе говорить не буду. Потому что они касаются не только меня самого, но и безопасности людей, которые даже не подозревают, где и ты и я сейчас находимся.

– Ясно, не дурак. Тогда вот что. Так сказать, пользуясь случаем…

Понять его можно было и без лишних слов.

– Без проблем. Затем, когда все уладится, заполню и остальным твоим, сколько у них отыщется.

Виктору Карпышеву по кличке Друг было за сорок. Многое повидавший, битый жизнью мужик, несомненно, смелый и неглупый, ведь он смог организовать и привести сюда множество людей, чтобы напасть на перквизиторов, внезапно засуетился, торопливо залезая в многочисленные карманы одежды поочередно. Чтобы услышать от Гудрона:

– Друг, да не колотись ты так! А главное, оплату не предлагай, иначе наш Теоретик может и передумать.

Рука Карпышева на миг застыла, он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Нет, передумать не передумаю, но насчет оплаты действительно лучше даже не заикаться.

Первый жадр кольнул болью, к ней мне все не удавалось привыкнуть, хотя пора бы уже. За ним еще один, но третий оказался неспособным принять в себя даже мизерную часть того, что я смог бы в него вложить.

– Этот можно выбросить, – протянул жадр хозяину.

– Не мешай ему, он где-то в облаках витает, – ехидно произнес Борис.

Я бросил невольный взгляд на Виктора, чтобы убедиться: Гудрон полностью прав.

– Друг! – позвал он его.

– А? – очнулся Виктор. Тряхнул головой, сбрасывая с лица улыбку, и торжественно заявил: – Не врали люди! Знаешь, Игорь, рассказывали мне о твоем даре. Но как-то даже в голову не приходило, что он настолько силен!

– Друг, может, все-таки о деле поговорим? – прервал его Трофим. – Ты бы только знал, сколько раз Теоретик слышал подобное!

Причем ни разу не испытывая радости или даже удовольствия, ибо моей заслуги в том ноль.

– Да-да, конечно! Нужно скоординировать наши действия на утро. Есть какие-нибудь соображения?

Их куча. И все они полностью зависят от твоих ответов на мои вопросы, которые надеялся сейчас получить.

– Виктор… – Я упрямо не называл его по кличке. Еще одна особенность, которую до сих пор в себе не пойму. В мыслях – кого угодно, за глаза – случается, но в лицо – такая редкость, что на пальцах одной руки можно перечесть. – Если не секрет, как вы попали в этот каньон? Каким путем?

Подумав, что, если он сейчас укажет себе за спину, на проход, который известен и нам, все мы должны быть о себе довольно невысокого мнения: упустить из виду такую массу людей!

– Точно не тем же, что вы. – Что означало, ему известен и тот, который стал дорогой для нас.

– Получается, вы прибыли сюда с востока, из соседней долины.

– Все так и есть.

– В нее вошли вчера вечером, перед самым наступлением темноты? – продолжал допытываться я.

– И тут правду говоришь. Значит, вы нас видели?

– Видели.

– Но у вас не было уверенности, кто мы такие.

– Не было.

– И все равно полезли в каньон.

– Пришлось.

– Почему?

Скрывать не было смысла, и я признался:

– Тут могли быть наши люди. Они и сейчас могут находиться где-нибудь здесь.

Причем нет уверенности, что живые.

– Рисковые. Хотя чего удивительного – под Греком ходили, а он кого попало не брал.

– У нас и сейчас случайных людей нет.

Это должен был сказать я, но меня опередил Гудрон.

– Я с Греком не то чтобы хорошо знаком был, – продолжал Виктор. – Так, пару раз сталкивались. И все-таки интересно: что произошло с ним?

– Он погиб самой достойной смертью, уверяю тебя. Нарвались на засаду, и Георгич попытался отвлечь огонь на себя. – Теперь я Гудрону даже не дал открыть рот.

– Иного от него и не ожидал. Те, кто его убил, ответили?

– Ты даже не сомневайся! – Получалось, что мы с Гудроном отвечали по очереди. – Вон Теоретик их всех к нулю и привел. Пятерых или шестерых, все у него точной цифры не добьюсь.

Гудрон лгал, поскольку хотел бы, давно поинтересовался бы у Трофима, ведь тот был вместе со мной. Или набивал мне цену в чужих глазах. Все-таки быть эмоционалом, пусть даже моего уровня, и вести людей за собой, порой на смерть – суть разные вещи.

– Друг! – послышался голос одного из тех, с которыми он к нам пришел. – А нам жадры заполнить можно?

– Сам и спроси. – Карпышев посмотрел на меня испытующе.

– Давайте сколько есть.

На этот раз жадров оказалось четыре.

– Больно? – глядя мне в лицо, спросил он.

– Как будто током бьет, – не стал скрывать я. – Виктор, услуга за услугу. Я вам жадры, а вы – подробный рассказ. Зачем сюда пришли, какой дорогой, откуда знали, что перквизиторы здесь, и все такое прочее. Думаю, цена не слишком-то и высока.

– Вообще не цена, – улыбнулся тот. – Знаешь, ты лучше спрашивай, а я отвечать буду. Кстати, Игорь, ты насчет вазлеха в курсе?

– Да. Знаю о нем все, что только можно узнать.

– Вот и я знаю, но видеть не приходилось. Говорят, он где-то здесь и растет.

– Рос, – поправил его Трофим. – Так что увидеть тебе его не судьба.

– И что с ним случилось?

– Сожгли мы его.

– Давно?

– Несколько дней назад.

– Получается, вы уже здесь были?

Отрицать очевидное было бессмысленно, и потому Трофим кивнул.

– И что, его никто не охранял?

– Да попыталось несколько, но Теоретик по ним прошелся. Мы, остальные, только всего и сделали, что подчистили после того, как все уже закончилось.

– Борис!

Я тебе что, невеста на выданье? Слушая тебя, можно подумать, что остальные со мной за компанию, чтобы по вечерам не было скучно.

– Теоретик, и в чем я не прав?

– Во всем. Виктор, вы откуда сюда прибыли? Из Пасеки? – вспомнились мне слова Гудрона.

– Нет. Эх! – вздохнул он. – Сейчас бы за накрытый стол да в безопасном месте… Вот тогда бы и разговор получился ладком. Ну да ладно, жадры нужно отрабатывать. Слушайте!


Когда Виктор ушел, ответив на многочисленные вопросы, некоторое время мы молчали.

– Удачно! – наконец сказал Янис. – Вернее, было бы удачей, повстречайся мы несколькими днями раньше. А теперь даже не знаю.

– Нет, в любом случае удачно, – не согласился с ним Гудрон. – Если собирается такая сила, почему бы не присоединиться и нам? Нет, ну а что? Филу при таком раскладе ничего не угрожает, всем сейчас не до побережья. Покончим с перквизиторами, тогда и вернемся. Теоретик, планы у нас не изменились?

– Не изменились. Вернемся, будем наводить там порядок.

Прав Гудрон, встреча с Карпышевым – везение. С его слов выяснилось вот что. Перквизиторов решили уничтожить. Конечно же сообща, так сказать, всем миром. Проблема с ними назрела давно, но до последнего времени не находился тот, кто смог бы все организовать. Хотя, если судить по рассказу Виктора, он так и не нашелся. И все-таки люди смогли объединиться. Ну и как нам пройти мимо? Заявить, что дела у нас срочные, и вернуться на побережье? Но поймем ли мы себя после такого шага и сможем ли простить?

Вылазка Карпышева и его людей в каньон, где растет, вернее рос, вазлех, тоже является частью плана, который должен лишить перквизиторов одного из главных козырей – послушных и не боящихся смерти биороботов. Те непременно у них остались, но теперь не будет возможности создать новых. Мы пойдем вместе с ним, как бы мне ни хотелось как можно быстрее вернуться в Аммонит. Где на одном из бесчисленных островов пропала Лера. Ради других Лер, Маш и Марин. И еще ради тех, кто лежит сейчас на дне ущелья с проломленными молотком черепами.


Дело шло к рассвету, когда к нам снова наведались люди Карпышева, но уже без него самого.

– Готовы? – спросил один из них.

Глупый вопрос. Мои люди готовы всегда и ко всему. Тем более нам предстояла не самая сложная задача – контролировать проход в скалах, через который мы попали в каньон накануне. Да и не за этим они пожаловали. И потому я ответил:

– Заполню все. И проволокой поделимся.

– Слишком длинный конец не оставляйте, иначе губы пораните, – посоветовал Остап. – Сверлить-то есть чем?

– Отыщем, – повеселел он.

Мне оставалось лишь завистливо вздохнуть. Каким характером ни обладай, но сохранить полное спокойствие перед тем, что предстоит, мало у кого получится. Сам я точно не из них.

– Да, мы вам торбу с продуктами насобирали. А это, красавица, тебе лично!

– Ирма, даже не думай отказываться! – предупредил ее Гудрон, завидя, как тот протягивает девушке шоколадку.

Плитка выглядела так, как будто ее приобрели по дороге к нам.

– Еще чего! – шурша фольгой, ответила Ирма.

Отломила кусочек, положила в рот и неожиданно для всех спрятала шоколадку в один из карманов разгрузки.

– Конкурс потом устрою, – пообещала она. – На лучший комплимент.

– А поцелуем шоколад нельзя будет заменить? – поинтересовался Трофим. – А то я сладкое не очень.

– Мальчишки, вы, главное, в живых останьтесь! Вернемся в Аммонит, каждого поцелую. Если, конечно, Славик разрешит. – Ирма нарочито смущенно взглянула на Вячеслава.

Люди Карпышева смотрели теперь не на меня, заполняющего жадры, а на девушку.

– Жаль, что на всех это не распространяется, – нарочито грустно вздохнув, сказал один из них.

Парень моего возраста, если не младше. Он неотрывно пялился на Ирму с самого начала, Проф даже насупился, видя его интерес к девушке.

– Обязательно найдется та, которая и тебя поцелует. – Теперь Ирма говорила совершенно серьезно. – Ты, главное, себя побереги.


Выстрелы раздались так неожиданно, что заставили вздрогнуть всех без исключения. Не самим своим фактом. Тем, что прозвучали они совсем не оттуда, где их ожидали – из глубины каньона, а с противоположной стороны – у входа в ущелье. Вероятно, они послужили сигналом для тех, кто скрывался где-то в глубине каньона, поскольку и там началась пальба.

– Перквизиторы на прорыв пошли, не иначе.

Гудрон говорил немного невнятно – успел уже засунуть в рот жадр.

– Сам так думаю. – Боюсь, что и мои слова прозвучали так же, из-за губы, закушенной с силой.

Ведь если Карпышев их не сдержит, мы окажемся между двух огней. Была у меня поначалу слабая надежда, что в каньон входят свои. Но когда замелькали нелепые широкие фигурки, всяческие сомнения отпали: к перквизиторам пришла подмога.

Глава двадцать шестая

Теперь все зависело от правильности и скорости принятия решений. Пройдет не так много времени, буквально считаные минуты, как перквизиторы, преодолев проход, укрепятся в каньоне, после чего их воссоединение неизбежно, и, что будет дальше, нетрудно предположить.

И тогда мне не пришло в голову ничего лучшего, как попробовать их задержать, чтобы дать возможность Гудрону, Трофиму и остальным перегруппироваться в связи с изменившейся обстановкой. В какой-то степени нам повезло, что перквизиторы обнаружили себя незадолго до того, как вошли в каньон. Уж не знаю, по какой причине они начали стрелять, но, преодолей без шума еще метров сто, перквизиторы зашли бы к нам во фланг, и тогда жертвы среди моих людей были бы неминуемы. Но и сейчас ситуация ничего хорошего не предвещала: их много, и они нас сметут. То, что не так давно было преимуществом, а именно – скальная стена, надежно прикрывающая наш тыл, теперь стало ловушкой.

Несколько прыжков, и теперь я находился напротив прохода, через который они через считаные секунды ворвутся в каньон. Успел услышать за спиной: «Теоретик!» – и дальше непечатный набор слов из уст Гудрона.

Сам знаю, что идиот, но у тебя что, есть другое решение? Мне необходимо продержаться несколько минут, за которые, надеюсь, вы успеете уйти туда, где уже не будете, как между молотом и наковальней. Позиция моя оказалась аховой: камень, даже если присесть, прикрывал ровно по середину груди. В том, чтобы упасть на землю, не было смысла. Рельеф такой, что мне никого не будет видно, а им достаточно преодолеть не так много, чтобы спокойно расстрелять меня, извивающегося как уж. Что заставило скрипнуть зубами от бешенства. В каньоне полно камней на любой вкус и размер, но именно этот был небольшим. Гудрон рухнул на колени рядом.

– Зря, – прошептал я, комментируя его действия. – Мог бы и вместе со всеми.

С другой стороны, мальчик он уже взрослый и вправе принимать решения сам. Он выбрал именно такое. Только зачем? Считает, что погибнуть за компанию мне будет легче? Напрасно он так, я вообще не хочу умирать. Ну а дальше все отошло куда-то на задний план, потому что перквизиторы приблизились настолько, что пора было действовать.

За все время, что провел на этой планете, автоматные очереди я слышал всего несколько раз, короткие и экономные. Но сейчас была ситуация, когда плевать на экономию, вообще на все плевать, и потому я решительно перевел флажок на автоматический огонь.

ФН ФАЛ выдал длинную, на весь двадцатизарядный магазин, очередь. А затем, мгновение спустя, и еще одну. Отдача у этого монстра, который питается винтовочными патронами, еще та, но сейчас и целиться-то особой нужды не было: проход узкий, перквизиторы бегут кучей, а по-другому у них и не получится. Дело того стоило – мой огонь остановил их буквально перед тем, как у них появилась возможность для маневра. Уйти направо, где хватает и камней и кустов. Или, пробежав несколько десятков метров, найти укрытие за гигантским валуном, способным спрятать и вдвое большее количество. «Жив еще!» – мелькнула в голове мысль, в то время как руки вставляли в приемник третий по счету магазин. Помимо него еще два, и потом все, настанет пора лезть за наганом. Если смогу за ним полезть.

Снова очередь, теперь уже короткая, и я перевел флажок снова на одиночный. Главное сделано – враг остановлен, и что особенно приятно, я все еще цел и даже не оцарапало. Выстрел не целясь, когда голова перквизитора на миг показалась из-за поворота стены, и удовлетворенный кивок – ведь промаха не случилось. Еще перед одним выстрелом я успел покоситься на Бориса, который водил стволом карабина, но не стрелял. И правильно, тут и для одного теперь работы мало.

Какой-то смельчак решил пожертвовать собой, отвлекая внимание, чтобы другие смогли подавить мой огонь. Хотя возможно, никакой он не смельчак, а «дите вазлеха» с копошащимися в мозгах червями. Пришлось стрелять быстро, как только могу, и хорошо, что промахов не случилось.

– Теоретик! – Гудрон выругался снова, но на этот раз от восхищения тем, что ему пришлось наблюдать.

– Стараюсь! – хотел ответить я, когда сильнейший удар в спину уронил на землю.

Он полностью выбил воздух, сдавил мои ребра так, что казалось, легкие сложились, как сдутый воздушный шарик. И еще пришла боль. Она заставила забыть обо всем на свете, и единственной мыслью было: быстрей бы уже все закончилось. Ведь стоит только умереть, как боль исчезнет. Боль ужасающая, которую невозможно терпеть. Я и не стал, проваливаясь в темноту. Успев перед этим подумать: «Не такая уж смерть и страшная, как мне казалось всегда».


– Витя, отвечая на твой недавний вопрос, потому именно и Теоретик. – Голос Гудрона звучал где-то в нескольких шагах. Сознание возвращалось, а вместе с ним и боль. – Ты бы так смог? Вот и я нет. И где бы мы сейчас с тобой были, если бы не он? То-то же!

– Борис, пользуешься случаем? – Поначалу язык ворочался с трудом. – Снова нахваливаешь, как будто пытаешься продать.

– Игорь, ты очнулся?! – Его тон был таким заботливым, что попробуй-ка удержись от улыбки.

– Все живы?

– Все. Ты лежи, лежи!

– Дайте попить. – Первый глоток дался мне нелегко, но затем дело пошло куда проще.

Какая-то странная у меня рана. Как будто бы и болит, но ощущения от нее совсем не такие, как от предыдущей и до сегодняшнего дня единственной. И еще я точно знаю, что повязок на мне нет. Но болит так, что вздохнуть целая проблема.

– Что вообще произошло?

– Моя вина – не увидел его вовремя. – Гудрон если бы и захотел изобразить покаяние еще сильнее, все равно у него бы не получилось. – В спину тебе прилетело, благо бронежилет спас. Вообще-то с такой дистанции и таким калибром тебе бы и заброневой травмы хватило бы. Но этот выдержал. Нет, что ни говори – уникальная вещь.

Спору нет, но как же болят ребра! И шея. Пластины распределили удар пули по площади, но голова, не ожидая такого подлого толчка в спину, резко откинулась назад. Вероятно, перелома шейных позвонков мне удалось избежать только из-за высокого воротника бронежилета. Но как бы там ни было, я жив, и это самое главное.

– Что с перквизиторами?

– Зачистили каньон полностью.

– А те, кто попытался напасть из ущелья?

– С ними не все так весело, несколько штук точно ушло.

– А что это люди Карпышева так выглядят? Много у них погибло?

Выглядят не то чтобы понурыми, но явно с ними что-то не так.

– Двое. Но там другая причина. Я им сказал, что, пока полностью в себя не придешь, никаких жадров! – А затем Гудрон принялся убеждать: – Теоретик, кто даст гарантии, что тебе в твоем состоянии не скрючит руку так же, как в Аммоните? Ну и какой из тебя будет стрелок?

Сказать-то в ответ было нечего, ибо он прав. И самому мне такое ничего хорошего не сулит, и остальных подведу.

– Игорь, бульончику хочешь?

Ирма держала в руке кружку, над ней поднимался парок. И еще запах почуял, вкусный такой.

– Не откажусь.

– Лежи, лежи, я сама тебя напою… – заботливо подсунула ладонь мне под затылок, приподнимая голову. – А на десерт будет шоколадка!

– И на что же ты тогда конкурс устроишь?

– А-а-а, поцелуями обойдусь.

– Ирма!

– Что, Игорь, невкусно? – Глаза у нее смеялись, хотя голосок был самым заботливым.

– Вкусно.

– Ну тогда не вредничай, пей еще.

Я и не вредничал, дело в другом. Наклонившись, Ирма умудрилась встать так, что ложбинка между ее грудей находилась на уровне моих глаз.

– Ирма! – Теперь мой окрик был более грозным.

– Все-все, ухожу! – И ехидно добавила: – Если на такие вещи реагируешь, значит, точно жить будешь.

– Стерва, – негромко сказал я, но девушка услышала.

– Сам такой.

Услышал и Гудрон, который куда-то отходил.

– Чего это вы ругаетесь? – подозрительно спросил он.

– Я нашего командира старинным народным способом лечу, а он возмущается. И обозвался еще! – пожаловалась она.

– Пуговички застегни, народный лекарь! – Конечно же он увидел то, что не смог бы не увидеть любой нормальный мужчина.


– Карпышев далеко?

– Сейчас позову.

Правда, сам Гудрон его звать не стал. Нашел взглядом одного из его людей, подозвал жестом и отправил за ним. Карпышев явился незамедлительно.

– Как себя чувствуешь, Игорь?

Его интерес был не более чем вежливостью. Как будто не видит сам – случались у меня времена и получше.

– Терпимо. Виктор, ты вот что… Помню, что среди твоих людей имеются желающие заполнить жадры. Мне кажется, что самое время ими заняться.

Сейчас жадр помог бы и мне. Критических повреждений нет, а боль только мешает. Надолго мы здесь не останемся, и велика вероятность новой стычки с перквизиторами. Так почему людям Карпышева не приобрести то, что наверняка им поможет?

– Теоретик! – Борис попытался призвать меня к благоразумию.

– Зови, Виктор, зови. Единственно, заполню не все: каждому по штуке.

Нисколько не сомневаюсь, они и без того имеются у каждого. Но мои позволят им не экономить.


Заполняя жадры, я, как и обычно, морщился от боли. Но на этот раз ею кололо не в ладонь – почему-то в спину. А изредка, вероятно, для разнообразия – в шею. И тогда мне едва удавалось удержаться от вскрика. Уколы становились все менее болезненные, и последняя пара-тройка жадров отдавала снова в ладонь, как и всегда раньше. Странное дело, но и спина и шея почти прошли. Нет, я все еще не чувствовал их прежними, но теперь они точно не доставляли столько беспокойства. Я повел плечами, убеждаясь, что если и болит, то не больше, чем от обычного ушиба.

«Интересно, – пришла мне мысль, в то время как сам я бродил по лагерю, разыскивая Ирму, ибо проснулся нешуточный аппетит. – Будь жадров больше, полностью излечился бы?» Весь мой предыдущий опыт таких знаний не давал.

– Ирма, бульончика не осталось?

Девушку я обнаружил под тем самым навесом из каменной плиты, где поневоле пришлось принять неравный бой с перквизиторами, имея в наличии лишь наган. Она разговаривала с какой-то женщиной, явно из числа людей Карпышева. Экипирована та была как боец, и телосложение отнюдь не субтильное. Довольно симпатичное лицо, светлые волосы, которые выбивались из-под банданы. Женщина рассказывала Ирме нечто такое, отчего девушка – я готов был поклясться – зарумянилась. И это Ирма!

Невдалеке от них бурлил котел таких размеров, что за раз точно получится всех накормить. Время к обеду, но есть хотелось настолько, что я даже дожидаться не стал, когда к нему всех пригласят. В конце-то концов, должны же быть у меня хоть какие-то поблажки в связи с моим положением?

– Сейчас накормлю, командир. Могу даже с ложечки. А то выглядишь бледно и пошатывает тебя.

– Не надо. – И я невольно посмотрел туда, где пуговички на ее одежде были теперь застегнуты почти все до единой.

Конечно же Ирма мой взгляд заметила.

– Командир, я почти замужняя женщина! – возмутилась она, в то время как глаза девушки откровенно смеялись.

Ее подруга посмотрела на нас с интересом.

– Ирма, да ладно тебе! Убудет от тебя, если разок-другой? За такие-то жадры!

– Игорь, ты куда?!

Потерплю, как и все, до обеда, чем выслушивать ваши шуточки…

– Помнится, неделю ублажала, чтобы мне один-единственный жадр заполнили. Между прочим, эмоционал он был весьма и весьма посредственный. Как мужик, кстати, тоже, – громче, чем следовало бы, поделилась советчица Ирмы.

Плюнув, я ускорил шаг. Перквизиторы не страшны, а тут почувствовал, как горят уши.

На глаза попался Гриша, и выглядел он расстроенным. Даже не спрашивая, можно было сообразить, что поиски Демьяна окончилась безрезультатно: они успели каньон миновать. Так что не получится у Гриши горячей встречи с любимой. И в подтверждение моих мыслей он развел руками, на миг оторвав их от оружия.


Карпышева я нашел неподалеку.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался Виктор.

– Удовлетворительно.

Отлежаться бы пару дней, но при всем желании не получится.

– Может, сейчас все вопросы и порешаем? – предложил Виктор.

– Именно.

После обеда не будет той ясности мысли, которая присутствует у человека, когда он голоден. Как говорит Слава Проф, мозг, в связи со своим огромным энергопотреблением, заставляет принадлежащий ему организм лениться всякий раз, когда только это возможно. Именно в целях ее экономии. «Расслабься, чувак! – говорит он ему. – Ты сыт, и не самое ли время немного вздремнуть? Отдохнешь, а я тем временем над долгосрочными задачами поработаю. Есть у меня одна мыслишка, которую все не удается правильно сформулировать. То кушать хочется, то времени нет. А тут самый подходящий случай». Конечно же Вячеслав излагал все иными словами, но смысл именно такой. И еще он утверждает, что в самом скором времени у человека появится, помимо головного и спинного, еще один мозг, настолько много нейронов прикреплено к нашей пищеварительной системе. Вернее, не появится, но сам факт его наличия станет общепризнанным.

К моему удивлению, у Карпышева оказалась карта. Настоящая и конечно же земная, которая никак не могла подойти к местности пусть даже отдаленно. Но контурные карты тем и хороши, что рельеф на них едва обозначен. И потому малюй поверх него все, что только тебе вздумается.

– Мы находимся здесь, – указал Виктор.

Сам вижу. Как и то, что очертания каньона появились на карте, готов был поклясться, только сегодня. Имелось на ней и изображение побережья. Не знаю, что там с масштабом, но и Аммонит и Радужный были обозначены. Впрочем, как и острова в самом заливе. Схематично, как и все остальное, неровными кружочками. А между каньоном, где мы находились, и побережьем белый участок. Вернее, не совсем белый, контуры там тоже имелись – кусочек африканского материка. Словом, по такой карте на второй день безнадежно заблудишься, но общее представление дать она может. Хотя бы такое, что Центр – так сказать, столицу перквизиторов, и Вокзал – по сути, столицу всего остального населенного людьми мира, разделяет лишь горный хребет. Навскидку километров триста.

Четыре часа неспешной езды на автомобиле по шоссе на Земле, и больше недели пешком здесь. В том случае, если хорошо знаешь путь. Ибо пройти сорок километров за световой день уже большая удача. С тяжеленными рюкзаками за плечами, все время настороже, не забывая поглядывать, куда ставишь ногу при каждом шаге, даже если ходил здесь уже не один раз. Если судить по карте, от места, где мы находились, до Центра было куда ближе, чем от Вокзала. Не говоря уже про Аммонит или Радужный. И еще хорошо было видно, по какой широкой дуге добираться от них на Вокзал. Сначала до устья реки Лимпопо, затем вверх по ее течению, чтобы попасть в Станицу. Дальше от нее лежит путь по суше. Трудный и долгий, в обход горного хребта. Двух недель может и не хватить. Но если не станет Центра вместе с его кровожадными обитателями, дорога сократится во много раз. Еще одна причина раз и навсегда покончить с перквизиторами. Наблюдая, как я внимательно изучаю карту, Виктор меня не отвлекал. Не отпускал комментариев, не задавал вопросов и не старался что-либо объяснить.

– А вот это что? – указал я на кружок, расположенный в стороне морского побережья примерно в том месте, где оно круто поворачивает на север.

– Поселок. Небольшой, жителей сотни три-четыре. Называется Светлый.

Вижу, что Светлый, подписано. Но сам кружок мог обозначать что угодно. Кстати, красивое название. Не какая-нибудь там Нужда.

– Где назначен общий сбор?

– Вот здесь.

Место, которое не содержало никаких обозначений. Еще одно ущелье или узкая долина, которых в этих краях хоть отбавляй.

– Много народу предполагается?

– Сотен до семи-восьми. Сам понимаешь, этого будет достаточно.

Понимаю. Для здешних реалий – сила, которой страны можно захватывать. Если бы они здесь имелись.

– Как именно туда будем добираться?

Судя по карте, пусть весьма условной и схематичной, путь к месту сбора может быть не единственным.

– Игорь, это и есть главный вопрос, по поводу которого я и хотел с тобой посоветоваться.

– Говори.

– Туда можно попасть разными путями. Но наиболее подходят два из них. Вот этот, – Карпышев обозначил его движением пальца, – выигрываем двое суток. Но придется ждать на месте, в чем тоже ничего хорошего нет. И еще существует возможность наткнуться по дороге на перквизиторов.

– А второй?

– Второй как раз лежит через Светлый. Он более безопасный, но времени на него уйдет больше. Придется здорово поторопиться, чтобы успеть.

– Сам как считаешь?

Нет здесь безопасных путей. Все они полны если не перквизиторов, то хищников и прочих тварей. Но и в том, чтобы ждать двое суток в непосредственной близости от мест, где обитают перквизиторы, тоже ничего хорошего нет. Тут ведь не только за себя стоит опасаться, но и за успех всей операции в целом. Наткнутся на нас, кто-то погибнет, кое-кому удастся уйти, и обязательно кто-нибудь попадется им в руки. Перквизиторы большие мастера тянуть жилы, и потому им и получаса не понадобится, чтобы узнать все, что только их интересует. Дальше будет засада, из которой мало кому посчастливится уйти живым.

– Даже не знаю. Каждый хорош по-своему, и оба они не без недостатков, – честно ответил Карпышев.

– Тогда пойдем через Светлый. – И, чтобы хоть как-то обосновать свое решение, добавил: – Название у поселка больно красивое. И если мы отправимся уже сегодня, какое-то время сэкономим. Борис, – обратился я к Гудрону, который присоединился к обсуждению еще в самом его начале. – Обговори детали.

У него получится куда лучше. И скорей бы все это уже закончилось. Вернемся, возьму с собой Остапа и Трофима, оба мне не откажут, и отправлюсь с ними на поиски Леры. Маршрут, по которому перквизиторы возвращались с южного побережья, известен мне достаточно хорошо. И почему бы по нему не пройти? Чудес на свете не бывает, но счастливых стечений обстоятельств – сколько угодно. Гудрона точно с собой не возьму, зол на него. После того как услышал явно не предназначенные для меня слова: «Присматривать нужно за Теоретиком. Он сейчас в таком состоянии, что жизнью совсем не дорожит. И сколько это будет продолжаться, одному богу известно. Поскорей бы он ее позабыл».

Нормальное у меня состояние. И жизнью дорожу не меньше других. Особенно по той простой причине, что мне известен маршрут перквизиторов.

Глава двадцать седьмая

– Практически дошли, – сообщил мне Карпышев.

Вижу. Стоит только спуститься с перевала, как окажемся на окраине поселка с чудесным названием – Светлый. Во всяком случае, для меня оно звучит именно так. К тому же выглядит отсюда поселок замечательно. Прямоугольники домов, вытянутые ровными линиями, которые образуют улицы. По центру небольшая площадь, куда же без нее. Здесь она выполняет те функции, для которых и предназначена.

Ибо служит площадь не для пафосных шествий по поводу и без, но для того, чтобы собрались люди все вместе и обсудили какой-нибудь вопрос или проблему. Поспорили, иной раз горячо, ну а куда же без этого! И пришли к соглашению подавляющим большинством голосов. Пусть даже остались те, которым оно оказалось не по нраву. Недовольные были, есть и будут всегда, такова уж природа человека. Но коль скоро решение принято, значит, обязательно для исполнения. Ведь ты знаешь, для чего оно и зачем, полностью осознаешь его необходимость и потому сделаешь все, что от тебя зависит. Иначе как тебе жить среди людей твоего поселения? Вернее, захотят ли они сосуществовать с тобой дальше? Раз укажут на твою неправоту, другой, а затем в лучшем случае отправят искать себе убежища в другом месте. И кому и где ты будешь нужен?

«Куда-то меня в сторону понесло», – подумал я.

А еще в голове крутилась песня про чудную долину, ведь она действительно выглядела именно так. Рощи, луга, лента реки… и запах, который доносился и сюда. Нет, не запах – аромат, который остро чувствовался после того, как долгие дни пришлось брести по мрачным ущельям, где из растительности мхи, лишайники да редкие островки травы, невзрачной и чахлой.

– Ну так что, Игорь, спускаемся?

Карпышев выглядел устало и даже болезненно, все-таки возраст. Я несколько раз успел пожалеть, что выбрал именно этот маршрут.

– Не торопись. Вначале нам предстоит кое-что сделать.

Как будто бы ничего опасного в Светлом нет. Чужаков не заметно, и жители заняты своими обычными делами. Словом, не настораживает ничто. И все-таки стоило подстраховаться, пусть и по другой причине.

– Виктор, утверждаешь, что в поселок можно попасть только двумя путями?

– Все так и есть. Через этот перевал и еще там, где выход в соседнее ущелье, – махнул он рукой. – Собственно, нам именно туда, как только наступит срок.

– Значит, пошлем людей к выходу еще до того, как сами окажемся в Светлом. Пусть они перекроют его наглухо.

– Чтобы не было утечки?

– Чтобы не было утечки.

Возможно, излишняя предосторожность. Тем более Карпышев говорит, что о селении мало кто знает. Затеряно оно, и люди живут здесь обособленно. И еще он упомянул о том, что морское побережье находится отсюда всего-то в трех днях ходьбы.

– Думаешь, стоит?

– Думаю.

Не факт, что кто-либо из жителей Светлого имеет связь с перквизиторами. Кто бы с ними хоть что-то желал иметь? Но любого человека можно заставить. А еще многих купить.

– Человек семь-восемь хватит?

– Как посчитаешь нужным.

По дороге сюда почему-то сложилось убеждение, что все мои даже не советы, скорее мысли вслух Карпышев воспринимал как приказы. Человек он куда более опытный и сюда угодил на несколько лет раньше. Помимо того было понятно, что он не снял с себя груз ответственности при первой же появившейся у него возможности. И заяви я ему, что беру командование на себя, он примет это как должное. Почему? Это было для меня загадкой. На которую, кстати, совсем не хотелось знать ответ.

– Да, вот еще что. Считаю целесообразным вначале сходить в разведку. Не исключено, что перквизиторы в Светлом все же есть, о нашем скором прибытии им известно, но нам не удалось их обнаружить.

– Сколько людей послать?

– Сам схожу. – И, видя его взгляд, добавил: – Возьму с собой двоих.

Отлично знаю о том, что ему успели обо мне порассказать. Причем далеко не всегда правду. Потому он и считает, что отправиться в одиночку куда угодно для меня – плевое дело. Все далеко не так. Более того, иногда просыпаюсь в холодном поту, когда мне в очередной раз приснится, что остался в джунглях один. И только крайняя необходимость заставляет рисковать собственной головой, но сейчас этой необходимости нет.


– Прогуляемся! – едва выслушав меня, сказал Трофим.

Остап лишь кивнул, соглашаясь. И еще я уловил в какой-то мере обиженный взгляд Гудрона.

«Мол, когда это я успел лишиться твоего особого доверия?» Да никогда, Борис. Но мне точно известно, что та самая рана, после которой тебя выходили только чудом, время от времени дает о себе знать. С болью благодаря жадру справиться тебе легко. Но определенно ты лишился части той почти звериной грации, которая всегда поражала в те времена, когда мы только с тобой познакомились, и когда до твоего ранения оставалось полгода. Хорошо помню свое удивление каждый раз, когда твоя вечно расхлябанная походка вдруг превращалась в поистине кошачью пластику при малейших признаках опасности. И как я мечтал научиться такой же! Ты и теперь неплох, но случаются моменты, когда того, что у тебя осталось, будет мало.

К тому же есть у меня к ним и другой интерес. Как было бы замечательно уговорить Остапа с Трофимом потом, когда все закончится, отправиться вместе со мной! Если, конечно, переживем то, что нам предстоит несколькими днями позже.

– Потопали.

И мы трое потопали расхлябанной походкой. Готовые в любой миг взорваться и стать хищниками. Опасными, беспощадными, все видящими и все слышащими. Ну а пока можно расслабиться.


Окраина Светлого встретила нас посевами тмиска. Растения, которое так безуспешно пыталась развести одна моя знакомая, Жанна. У нее почти получилось, но тут как нельзя некстати на Хутор напали бандиты. После чего один увалень по имени Игорь Черниговский практически полностью их вытоптал, опасаясь, что ему достанется пуля. Здесь же, гляди, целая плантация! Перепутать невозможно, слишком своеобразные у него стебли и листья. Тмиск – овощ, но с такими уникальными свойствами, что обязательно надо будет поинтересоваться семенами. Глядишь, и на побережье получится его развести. Когда-то, много веков назад, на Земле многие из тех растений, которые сейчас прекрасно уживаются у дачников в одном огороде, были эндемиками, и разделяли их между собой многие тысячи километров. Тмиск определенно стоит того, чтобы расселить его где только можно. В мире, в котором толком еще нет электричества, а холодильники можно по пальцам перечесть.

– Значит, так, парни, сейчас разделимся. Обойдете поселок слева, ну а я пройду вдоль правой его окраины, по берегу реки. Встретимся на противоположном конце, и уже оттуда зайдем в сам Светлый. Прогуляемся по центральной улице, а заодно дадим знак, что все в порядке. Наверняка к тому времени люди Карпышева успеют перекрыть проход.

– Игорь! – Трофим покачал головой.

– Трое пополам не делятся, – только и ответил я. – А соваться сразу в поселок неразумно.

Не станет никто в меня стрелять, едва только увидит. Там, дальше по берегу реки, еще одна плантация тмиска и на ней копошатся несколько человек. Подойду, поздороваюсь, поинтересуюсь семенами, а заодно узнаю то, что меня интересует в первую очередь. Вряд ли вызову у них большое опасение. Один, без рюкзака и бронежилета. С оружием? А кто и когда здесь с ним расстается!

– Встречаемся на противоположной окраине, – повторил я.


Голос Леры я узнал сразу. Но его ласковый тон резанул как ножом.

– Нет, Андрюшенька, и еще раз нет! Я тебе все объясняла, причем не раз.

– Но почему?! – Голос невидимого для меня мужчины был полон если не отчаяния, то искреннего недоумения.

– Да все по той же причине.

– Но Лера!

Я приближался беззвучно, как научила меня жизнь на этой планете. И трава под моими ногами не шуршала, и сам я не издавал ни звука. Сердце стучало как бешеное, но в голове билась единственная мысль: если я не ошибся и там действительно Лера, и я увижу их сейчас в обнимку, развернусь и так же тихо уйду. А затем навсегда исчезну из ее жизни. Так будет правильно, потому что во всем виноват сам. Возможно и даже наверняка в ее сердце остались какие-то чувства ко мне. Но зачем делать той, которую люблю, больно? Ведь она встанет перед трудным выбором. И если им стану я, все уже будет совсем по-другому, не так, как было когда-то. Когда мы лежали, крепко обнявшись, не произнося ни слова, и чувствовали себя единым целым. Еще несколько шагов, и меня отделяла от них только полоса росшего вдоль речного берега колючего кустарника.

– Андрюшенька, ну что тут непонятного? Я тебе говорила уже, что у меня есть мужчина. Мужчина, которого люблю. Разве этого недостаточно? И хочу тебя предупредить. Еще раз полезешь ручками, могу и пристрелить. Думаешь, мне не приходилось убивать? Троих сразу! Рассказать, как все получилось? Я стояла перед ними голая, и столько в их глазах было похоти! Но им даже в голову не пришло, что девушка, которая скинула с себя одежду по первому их слову, способна сопротивляться. А мне всего-то надо было, чтобы они расслабились, а затем добраться до их оружия. Двое из них оказались смелы